Вероника Коссантели

Ископаемые

Королю Нефритового Леса,

открывшему для меня важность драконов.

Маме,

научившей меня многому другому.

И Ксандеру,

объяснившему, о чем не нужно писать.

Вероника КОССАНТЕЛИ

Veronica Cossanteli

THE EXTINCTS

Text copyright © 2013 VERONICA COSSANTELI

The Author/Illustrator has asserted her moral rights.

All rights reserved.

© Ю. Капустюк, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Обращение издательства «CHICKEN HOUSE»

Все мы знаем правду, не так ли? Если вы пойдете в лес, живущие там звери не угостят вас чаем и бутербродами! Особенно, если это очень странные и немного опасные существа, а вам приходится за ними присматривать/спасать/иметь дело с подлыми негодяями. Мир, созданный Вероникой Коссантели, наполнен диким безумством и истинной радостью. (Кстати, имейте в виду: дома у нее живут змеи, а пишет она с ящерицей на голове. Это правда!)

БАРРИ КАННИНГЭМ

Издатель

1

Странности начались с трех фунтов семидесяти двух пенсов.

Конечно, я не знал, что это три фунта семьдесят два пенса, пока не подобрал с мокрого тротуара разбросанные монетки и не пересчитал их.

«Джордж Дрейк, да тебе сегодня везет! Три страйка в боулинге «Бампер» с Джошем и Мэттом, а теперь еще и ДЕНЬГИ НА ХАЛЯВУ»! Я бросил монеты в карман и пошел к велосипеду.

На что потратить три фунта семьдесят два пенса? Проще простого. Если бы вы были на моем месте, то накупили бы конфет.

В магазине я провел не больше минуты, но, когда вышел на улицу, велосипеда на месте не оказалось. У меня был бумажный пакет, доверху набитый мармеладными червячками, земляничной паутинкой и жевательными банановыми конфетами, но не было велосипеда. Шел дождь. Путь до дома предстоял долгий.

«Прости, Джордж Дрейк, я пошутил. Наверное, тебе сегодня не очень везет».

Великолепно. Просто великолепно. Я откусил голову мармеладной гусенице и пошел пешком.

Добравшись до дома, я почувствовал себя неважно. Не уверен, что по-прежнему люблю банановые конфеты. Мама стояла в саду вверх ногами. Никто, кроме нее, не занимается йогой в саду под дождем.

– Пришел счет за электричество, – сказала она откуда-то между колен. – Он даже больше, чем в прошлый раз. Громадный. Правда, Джордж, просто ЧУДОВИЩНЫЙ!

Мама занимается йогой, только когда ее что-то беспокоит: счета, сломавшаяся стиральная машина, родительское собрание, уход папы. Она перевернулась и стала балансировать на одной ноге, как фламинго, – только фламинго при этом не шатаются. Затем спросила:

– А где твой велосипед?

Я обо всем ей рассказал, но тут же пожалел. Нормальная мама непременно согласилась бы, что все велосипедные воры заслуживают страшной смерти от укусов плотоядных тараканов, а еще чтобы их засунули головой вниз в бочку с кипящим заварным кремом или запустили в космос из огромных пушек. Но нет – разумеется, это была моя ошибка.

– Ты оставил велосипед непристегнутым? Джордж, это глупо. О чем ты только думал?

Затем мне пришлось выслушать много всякой (бла-бла-бла) родительской чуши о том, как важно Быть Более Внимательным. Это продолжалось целую вечность, пока мама не потеряла равновесие и не свалилась в розовый куст.

Я вытащил ее оттуда, всю покрытую царапинами с кровоподтеками.

– О чем ты там говорила? Что нужно быть более внимательным?

– Э-э-э, да. Ну… – Мама облизала кровь с пальцев. – Больше не будем об этом говорить. Всякое бывает.

* * *

Полчаса спустя я решил отвлечься от мыслей о потерянном велосипеде и поиграть в «Битву зомби». Только я собрался прикончить зомби, как две капли воды похожего на мою учительницу мисс Триппс, как услышал мамин голос:

– Джордж? Джордж!

– Одну минуту. Подожди…

Слишком поздно. Мисс Триппс откусила мне руку. Я обозвал ее самым грубым из известных мне слов и нажал на паузу.

Мама стояла у задней двери.

– Смотри! – гордо воскликнула она. – Валялся в самом конце гаража. Отличный велосипед! – она смахнула паутину с проржавевшего руля. – Он в полном порядке.

Если не считать того, что он розовый.

Как это похоже на маму. Она вечно все забывает, а ты продолжаешь верить, что память ее больше не подведет…

– Мама, я – мальчик.

– Ах, это! Какой вздор! – мама хлопнула в ладоши. – Настоящие мужчины не боятся розового.

Что мама может знать о настоящих мужчинах? Она ведь вышла замуж за папу.

Еще год назад папа жил с нами. Он носил костюм и галстук и каждый день ездил в офис. Сейчас он на пляже в Австралии, одетый в цветастые шорты и шлепанцы. Папа прислал нам электронное письмо и сообщил, что погода в Австралии чудесная и он учится кататься на серфе. Мама написала ему в ответ, что погода в Англии дрянная и она надеется, что его съест акула. Это было очень по-взрослому. Или нет?

Я посмотрел на велосипед – ни передач, ни подвески. Ничего, кроме ржавого звонка Принцессы Короткие Штанишки и крошечной плетеной корзинки. Я представил, как поеду на нем по городу в воскресенье. Представил лица Джоша и Мэтта…

– Нет! Нет, мам, я не могу!

Она выглядела обиженной, и я почувствовал себя скверно. Почему взрослые никогда не понимают очевидных вещей? Может, когда им исполняется двадцать один, какая-то часть мозга перестает работать? Это пугает. Значит, я буду нормальным еще лет десять, не больше…

– Если хочешь новый велосипед, тебе придется накопить денег самому, – снова заворчала мама. – Не знаю, смогу ли оплатить счет за электричество.

У мамы есть свой магазин. Он называется «Пещера русалок». Там тлеют благовония, играют китовые песни и никогда не бывает клиентов. Похоже, у людей уже так много ароматизированных свечей, колокольчиков и бисерных штор, что больше им просто не нужно.

– Ты можешь немного заработать, – продолжила она уже менее ворчливым тоном. – Помой наш автомобиль, и я дам тебе пятьдесят пенсов.

– Мам, у нас нет машины.

Ее продали, когда папа ушел. Нам нужны были деньги.

– Я забыла, – мама погладила старое седло велосипеда. Я правда очень-очень надеялся, что она не расплачется. – Ты уверен, что он тебе не подойдет? И Гарри, и Фрэнк на нем катались.

– Верно, – согласился я. – Но Гарри и Фрэнк – девчонки.

* * *

Мои сестры старше меня, но пока они еще не стали обладательницами Прогнившего Взрослого Мозга. Порой они невыносимы, но даже им понятно, что я не могу кататься на розовом велосипеде, будто Принцесса Короткие Штанишки.

– Развози газеты, – предложила Гарри. Она собиралась на вечеринку инопланетян и роботов и брызгала на себя серебристым спреем. Гарри ходит в колледж и на очень странные вечеринки. – В твоем возрасте я этим и занималась. Мне нужны были карманные деньги, а мама не понимала, зачем мне выпрямитель для волос.

Волосы у моей сестры просто шикарные. Когда ее кожа не серебристого цвета, то Гарри похожа на Рапунцель или на одну из мультяшных принцесс. Не считая того, что на попе у нее татуировка с Супер Марио, а на языке – пирсинг, чего у принцесс, как правило, не бывает.

– Если обещаешь не глупить, – сказала Фрэнк, – можешь работать на меня.

А вот Фрэнк больше похожа на сову, чем на принцессу. Она копит деньги, чтобы поехать в Антарктику ухаживать за пингвинами, и у нее свой бизнес по выгуливанию собак.

– Мне кучу всего нужно повторить, а еще закончить научный проект, – продолжила она. – Помощь не помешает. Разумеется, ты должен соблюдать некоторые Положения и Условия.

Положения и Условия, которые Фрэнк распечатала и заставила меня подписать, гласили:

1. Половина заработанных мною денег достается ей.

2. Я должен ходить в магазин за шоколадом и/или чипсами с сыром и луком каждый раз, когда она попросит.

3. Раз в неделю я должен чистить клетку ее хомячка.

Сначала хомячка звали Джеральд. Потом мы узнали его получше и назвали Дракулой. У него очень острые зубки, и он не любит, когда чистят его клетку. Но мне позарез нужны были деньги.

* * *

Над дверью Магазина Сладостей висела табличка «Лавка Филлинг & Дентчер: здесь вы получите все, что захотите». Поскольку у них есть высокие стеклянные банки со всеми сладостями, какие только можно вообразить, и они взвешивают их в маленьких бумажных пакетах, все называют эту лавочку просто Магазином Сладостей. Я пришел туда по заданию Фрэнк, чтобы купить чипсы с сыром и луком, когда заметил на окне объявление. Оно было написано зелеными чернилами замысловатым почерком с завитушками и зажато между рекламой подержанного тостера («Почти работает, выгодная покупка») и размытой фотографией жирного полосатого кота с белыми лапами («Вы видели Снаффи? Вознаграждение сто фунтов»):

Я смотрел на него довольно долго, пока не запомнил наизусть.

Мне пришлось ждать, чтобы заплатить за чипсы. Безумная Дейзи покупала лотерейные билеты. У нее были блестящие глаза-бусинки и похожие на рисовую лапшу волосы под шерстяной шапкой-ушанкой, которую она носит круглый год, даже летом. Дейзи живет в парке на скамейке с маленькой собачкой по кличке Рок и все время вопит, возвещая о наступлении конца света. Иногда ей кидают мелочь, но все деньги она тратит на лотерею. Я не знаю зачем. Какой смысл в выигрыше миллиона фунтов, если миру вот-вот придет конец?

Дейзи нужно было оплатить три лотерейных билета и сэндвич с яйцом. Она тщательно пересчитывала пенни и монеты по два пенса. Похоже, ждать придется долго. От безделья я прочел первую страницу газеты «Эхо Сквермингтона».

Событий в Сквермингтоне было немного. «Общественные туалеты закрыты на ремонт». И что? «Роскошный конкурс садового искусства». Скукота. «Пропадают домашние питомцы! Домашние питомцы в опасности! Полиция предупреждает владельцев домашних животных: не отпускайте их далеко от себя». Пусть попробуют подойти к Дракуле, мерзкому кусачему комочку шерсти, и чем раньше – тем лучше. «Обнаружена гигантская рептилия! Неужели Сквермингтонский Змей вернулся? Подробнее на странице 3…»

А вот это уже интересно. Я открыл страницу 3:

– Ты собираешься покупать газету или как?

Миссис Филлинг стояла за прилавком и таращилась на меня. Я положил газету обратно на полку и оплатил чипсы Фрэнк. Выйдя на улицу, я в последний раз взглянул на объявление о помощнике и нахмурился. Хм, текст ведь был написан зелеными чернилами. Может, это игра света? Или я начал сходить с ума. Теперь этот витиеватый почерк, похожий на паутинку, точно был фиолетовым.

– Там будет огонь и адские муки, чума и жабы, и мы все обречены, – произнес голос за спиной. Я почуял резкий запах сваренных вкрутую яиц: Дейзи скармливала кусочки сэндвича Року. – Сам увидишь. Это конец.

Но Дейзи ошиблась. Это было только начало.

* * *

– Что такое герпетофобия[1]? – спросил я за ужином. Мы снова ели остатки брокколи и жареные бобы. После ухода папы мама превратилась в травоядное. Она убивает беспомощные растения и заставляет нас их поедать.

Никто не знал, что такое герпетофобия.

– А где находится ферма Вормстолл?

– У черта на рогах, – ответила мама. – На другой стороне Леса Охоты на Виверна. А что?

Я рассказал об объявлении на окне Магазина Сладостей. «Требуется помощник. Должен быть Подходящим Человеком».

– Ты же не поедешь туда один, – встревожилась мама. – Только не через этот лес. Возьми с собой одну из сестер.

– Вечеринка, – промычала Гарри с набитым ртом. – Бал-маскарад. Я пойду в наряде тарантула. Нужно еще смастерить много ножек, так что меня не трогайте.

– А у меня уроки, – подхватила Фрэнк. – И ты эту неделю работаешь на меня, забыл? – она уколола меня вилкой. – Сэру Криспину нужно прогуляться, а мне в понедельник сдавать эссе по истории.

– Только не сэр Криспин! – я скорчил гримасу. Сэр Криспин – мопс миссис Покер-Пигрим. Миссис Покер-Пигрим живет недалеко от нас, вниз по улице. У нее выпрямленные утюжком волосы и квадратное лицо, а еще она пахнет леденцами от кашля. Сэр Криспин такой жирный, что шерсть с трудом сходится у него на брюхе, и он все время храпит, даже когда не спит. И глаза у мопса выпуклые, как у жабы. Если бы я выбирал себе собаку, то никогда бы не выбрал сэра Криспина.

Однажды у меня чуть не появилась собака – до того, как все пошло наперекосяк и папа нас бросил. Он сказал, что на одиннадцатый день рождения я могу завести домашнего питомца. У Фрэнк были Дракула, гигантская африканская сухопутная улитка и палочники в банке, а у Гарри – волнистые попугайчики, но потом вместо них она стала заводить бойфрендов.

– Исполню любое желание, – сказал папа. – Кого ты хочешь?

Я ответил, что хочу завести касатку.

Я хотел кита-убийцу с тех пор, как однажды летом мы поехали в отпуск, и папа повез нас в дельфинарий. Мама и девчонки пищали от восторга, глядя на дельфинов, а мне понравилась касатка.

Но в двухквартирном доме такое животное держать нельзя. Мама и папа спорили из-за многих вещей, но в этом вопросе оказались единодушны.

– Как насчет щенка? – предложил папа.

Я согласился на щенка – а кто бы не согласился? – но ничего не получилось. Споры стали громче, а потом папа ушел. На день рождения я получил футбольные бутсы и новый пенал для школы.

– Можно я вместо этого погуляю с Тайсоном? – с мольбой в голосе спросил я. Тайсон – ротвейлер, он похож на кита-убийцу больше остальных собак.

– Не глупи, – сказала Фрэнк. – Ты еще слишком маленький. И ехать на эту ферму совсем не обязательно. Вряд ли они решат, что ты Подходящий Человек. Скорее, сопливый ребенок.

– Я не сопливый! Сама ты сопливая. И вот еще что, – быстро добавил я, прежде чем она успела ответить, – кто такой Сквермингтонский Змей?

– Что? – рассмеялась мама. – Ты про ту старую историю? Давным-давно, в Средневековье, считалось, что в лесу Охоты на Виверна живет дракон или что-то подобное. Он съел всех коров, овец и дочерей фермеров. Местным жителям это так надоело, что однажды ночью они вооружились вилами, топорами и горящими факелами и устроили на него охоту.

– И что? Они его убили?

– Понятия не имею. Вероятно, появился какой-нибудь храбрый рыцарь на белом коне и сделал это за них. Обычно именно так и происходит, правда? Как святой Георгий.

– Ага, – сказала Фрэнк. – Готова поклясться, что святой Георгий не был сопливым.

– Скажу тебе кое-что, – добавила мама, выразительно глядя в мою тарелку. – Держу пари, он съедал всю порцию брокколи.

2

Мама не разрешила мне ехать на ферму Вормстолл одному. Я ее послушал и взял с собой сэра Криспина. Когда я пришел за псом, миссис Покер-Пигрим дома не было (она вышла в парикмахерскую), но Фрэнк сказала мне, где лежат ключи. Сэр Криспин не очень обрадовался моему приходу, но я запихнул его в маленькое клетчатое пальтишко из шотландской материи и уговорил выйти за дверь. Когда мы дошли до почтового ящика на углу, мопс уже был готов развернуться и пойти обратно домой, поэтому я потащил его за собой силой – это мало напоминало прогулку. До Леса Охоты на Виверна путь предстоял долгий, и в конце концов я сдался и взял его на руки.

Я остановился у ворот, ведущих в лес, и подумал о разъяренных фермерах. Что если они шли с вилами и горящими факелами той же дорогой? Правда ли логово Змея находилось здесь, в этих лесах? И что на самом деле видели те две девочки? Что ускользнуло за продуктовый магазин и скрылось в темноте? По коже побежали мурашки – так бывает каждый раз, когда я смотрю ужастик по телевизору. Пусть меня и зовут так же, как того знаменитого убийцу дракона[2], но, честно говоря, герой из меня неважный. Возможно, это все-таки связано с тем, сколько брокколи ты съедаешь.

Сэр Криспин заскулил и попытался вырваться из рук.

– Ты прав, – сказал я. – Мы не можем стоять здесь весь день. Нужно скорее добраться до фермы, пока не пришел кто-нибудь еще и не заявил, что он Подходящий Человек для этой работы. Потому что никто больше не подойдёт. Только я.

Почему я был так уверен? Без понятия. Я просто это знал.

Я взял сэра Криспина под мышку и широко распахнул ворота.

* * *

Лес наполнился полосками солнечного света, белками и щебетом птиц. Мне было ни капельки не страшно.

Пока что-то не выскочило из кустов прямо передо мной.

Мы с сэром Криспином одновременно вскрикнули. Это оказалась всего лишь птица: довольно крупная, размером с курицу, с черно-белым опереньем и длинной шеей и хвостом. Она взглянула на меня, округлив золотистые глаза и раскрыв клюв, а затем расправила крылья и помчалась вниз по тропе. Птица бежала все быстрее и быстрее, раскачиваясь на костлявых ногах, пока наконец не поднялась в воздух. Видимо, взлет прошел не очень удачно – я услышал, как она рухнула на ветки.

Когда я был маленьким и боялся темноты, папа всегда говорил, что у меня Слишком Живое Воображение. Слишком Живое Воображение заставляет тебя видеть то, чего на самом деле нет; то, что просто-напросто не существует. Например, птиц с клювом, полным зубов. У птиц ведь не бывает зубов…

Я пошел быстрее, оглядываясь через плечо на каждый хруст ветки и шорох листьев, а потом ушиб большой палец на ноге:

– Ай-ай-ай!

Посреди тропинки лежал камень.

– Дурацкий камень!

Я присел на пень и схватился за ногу. Сэр Криспин принялся облизывать мое лицо. С языка мопса стекала слюна, а изо рта пахло рыбой.

– Кто положил этот дурацкий камень в это дурацкое место?!

Я уставился на камень, а он уставился на меня. Оказалось, что это вовсе не камень, а статуя кролика, вырезанная из камня. Резьба была отличная, но из-за больного пальца мне совсем не хотелось любоваться произведением садового искусства. Кому пришло в голову установить эту статую в лесной чаще?

Я встал и попрыгал на одной ноге, пока боль немного не утихла.

– Иди сюда, – сказал я сэру Криспину. – Оставшийся путь пройдешь сам. Мы почти на месте.

Так и получилось. Вскоре мы вышли из тени деревьев и оказались на узенькой аллее. Отсюда до города было далеко. Ни домов, ни машин – только высокие холмы, поросшие дикими цветами. Мы немного прошли по дороге и заметили, что она поворачивает направо. Сэр Криспин остановился возле ветхой деревянной таблички и задрал заднюю лапу. Теперь по неровным заглавным буквам, написанным краской, стекала желтая собачья моча:

На другой стороне дороги стояла еще одна табличка:

Остерегайтесь… чего? Это оставалось неизвестным – кусок таблички был отломан.

Когда мы повернули, сэр Криспин принялся тявкать – на поле рядом паслись огромные волосатые коровы с опасными на вид рогами и рыжими челками. Они перестали жевать и уставились на нас, широко раздувая ноздри.

– На твоем месте я бы лучше заткнулся, – сказал я сэру Криспину. – Почти уверен, что та супергигантская корова в центре – бык.

С другой стороны, в дальнем углу поля, стояла одинокая лошадь: уткнувшись носом в живую изгородь и отмахиваясь от мух хвостом, она лакомилась ежевикой. В конце дороги виднелась старая каменная ферма. Спереди она выглядела пустой и нежилой, со слепыми окнами и мелкими поганками, которые росли прямо на пороге. Я постучал, но никто не ответил. Похоже, дверь не открывали уже много лет. Мне захотелось развернуться и пойти домой. Но мы с сэром Криспином проделали такой длинный путь! Меня сюда привело объявление на окне Магазина Сладостей, и так легко я не сдамся.

Остерегайтесь

Я повел сэра Криспина на вымощенный камнем двор перед конюшнями. Эта сторона дома выглядела куда более веселой. В ветвях старого сучковатого дерева ворковали белые голуби, а в висячих корзинах и ящичках на окнах пестрели цветы. На крыльце в беспорядке валялись резиновые сапоги и целый ряд огнетушителей. Из конюшни доносился звук включенного телевизора: «…взбейте яичный белок, пока он не станет легким и пушистым». Кто-то смотрел кулинарное шоу.

Дверной звонок представлял собой старинную вещицу из латуни. Я сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь быть похожим на Подходящего Человека, и позвонил.

Дверь резко отворилась.

– Не могу сейчас говорить. Мазь от окаменения закипает. – На пороге стояла пожилая леди и смотрела на меня сквозь очки в золотой оправе. На ней были резиновые сапоги, нитки бус и огромная шляпа, покрытая обглоданными фруктами. Коридор за спиной женщины заполнял бледно-зеленый пар.

– Здравствуйте. Я пришел из-за… – Я закашлялся. Пар добрался до меня, и глаза заслезились.

– Немного крепковат, верно? Не уверена, что он должен пахнуть именно так, – с сомнением произнесла пожилая леди. – Я делала все строго по рецепту. Что ты об этом думаешь?

Я подумал, что запах больше напоминал вонь от кошачьего лотка, но не хотел показаться грубым, поэтому попытался повторить заранее заготовленную фразу.

– Я пришел из-за…

– Ага! Вот и ты! – воскликнула пожилая леди, когда что-то серо-коричневое и волосатое вылетело из дома, пролетев мимо наших щиколоток. – Поймай это, – сказала она, – и работа твоя.

– Как?.. – начал я, но было слишком поздно.

Женщина юркнула обратно в дом, громко захлопнув за собой дверь.

* * *

Сэр Криспин лаял и рычал.

– Ш-ш-ш! Ты мне мешаешь! – я обернул поводок вокруг одного из огнетушителей, чтобы мопс не путался под ногами. – Я пытаюсь думать.

Волосатое Создание было размером с гвинейскую свинку, только более длинное и худое, с заостренным носом и хвостиком. Оно пролезло в щель между стеной дома и каменным желобом с цветами. Я опустился на четвереньки. В щель пролезла только ладонь.

– О! – я резко выдернул руку. В том месте, где костяшки поцарапались о стену, виднелись ссадины, но из пальца сочилась кровь – очень-очень много крови. У Волосатого Создания имелись зубки.

Облизав палец, я решил подобраться к зверю сзади. Мне повезло: пытаясь увернуться от моей руки, он попятился назад, и кончик хвоста высунулся наружу с другого конца желоба. Я схватил его и потянул.

Сильнее и сильнее.

Внезапно хвост стал жестким. Волосатое Создание нацелило на меня свой зад и… ПШ-ШШШШТ!

Это был самый ужасный запах на свете – в миллион раз хуже, чем зеленый пар в кухне пожилой леди. Пуки, собачьи какашки, потные подмышки, старые носки и мамина стряпня – все в кучу. И это попало в глаза, на волосы, капало с кончика носа…

– Так нечестно, – заверещал я. – Это жульничество!

Держась подальше от Взрывоопасного Зада, я сел на булыжник и стал размышлять. Если я не могу заставить ужасное кусачее и вонючее создание выйти наружу, мне придется убедить его это сделать. Но как?

Что может заставить меня сделать то, что я не хочу? Чаще всего – еда.

На мне были любимые джинсы, украшенные дыркой, а теперь еще и пятном крови, которое уже не отстирается. Я носил их несколько дней. К счастью, порывшись в карманах, я обнаружил, что в глубине завалялись несколько изюминок в шоколаде.

Я проложил дорожку из изюминок, но не очень длинную – угощения было мало. Аккуратно разложив приманку, я принялся ждать. Вначале высунулся нос, за ним – усы, лакричные глазки, подергивающиеся ушки, после чего вылезло все остальное. Волосатое Создание вышло из укрытия – осталось лишь поймать его.

За задней дверью стояло пустое ведро. Когда Волосатое Создание унюхало последнюю изюминку в шоколаде, я опустил на него ведро. Зверь оказался в ловушке.

Он этому совсем не обрадовался и начал лупить по стенкам, от чего ведро танцевало по всему двору. Волосатое Создание не оставило мне выбора.

Я сел на ведро.

Теперь в западне оказались мы оба.

Солнце садилось, согревая булыжники. Мне было очень жарко и хотелось пить. Чтобы хоть как-то отвлечься, я сыграл в игру «Миллион». Она очень незамысловатая – нужно просто считать. Я играю в нее, когда скучно или когда нахожусь там, где мне не нравится: на собрании, у стоматолога или на автобусной остановке. Не успеете досчитать до миллиона, как обязательно произойдет что-нибудь интересное. Мой рекорд – две тысячи шестьсот пятьдесят три на свадьбе тетушки Фи. Я бы насчитал и больше, если бы не сбился, когда самая маленькая подружка невесты намочила трусы. Как я уже говорил, что-нибудь непременно произойдет.

Я дошел до тысячи четырехсот семнадцати, когда дверь открылась, и вышла пожилая леди. Я указал на ведро под собой и сообщил:

– Поймал.

Пожилая леди выглядела довольной. Она направилась ко мне, но вдруг остановилась и посмотрела на булыжники. При этом с ее шляпы скатились несколько виноградин и яблочный огрызок.

– Кровь, – сказала женщина. – Твоя?

– Палец… – я осмотрел следы от зубов Волосатого Создания. – Все еще кровоточит…

– Ничего страшного, – радостно сказала пожилая леди. – Если кровь идет, значит, ты все еще жив. Вот когда она не идет – тогда следует беспокоиться. Но лучше не источать запах свежей крови. Только не здесь. Заходи в дом. Подыщем тебе пластырь.

Когда я встал, ведро дико загремело. Поддев край носком сапога, пожилая леди его перевернула. Волосатое Создание сидело и разъяренно повизгивало, а затем прыгнуло вверх и угодило на шляпу, где уютно устроилось и принялось поедать остатки фруктов.

– Глупенький Мингус, – нежно произнесла дама. – Обычно он не убегает. Наверное, во всем виноват пар в кухне.

Я быстро огляделся. В напичканных акулами водах источать запах свежей крови очень опрометчиво. Я знал об этом. Но… на ферме? Неужели поблизости слоняется мутировавшая овца-ниндзя, жадно принюхивающаяся в надежде учуять кровь и напасть на меня? Моей щеки что-то коснулось, и я подпрыгнул от неожиданности. Волосатое Создание кидалось в меня вишневыми косточками.

– А кто этот Мингус? – спросил я.

– Раннее млекопитающее. Вероятнее всего, триасового периода. Он не привык к посторонним, – добавила леди, когда я нагнулся, уворачиваясь от очередной вишневой косточки.

– Что мне делать с сэром Криспином? – спросил я. Он лежал, выпучив глаза, и громко сопел. – Думаю, немного воды ему не помешает.

– Он тоже может войти. Всем живым существам в Вормстолле очень рады. Всем, кроме людей. – Пожилая леди бросила на меня пронзительный взгляд поверх очков. – Если только их не приводят сюда Разумные Основания.

Мне нужны деньги на новый велосипед. Интересно, это считается Разумным Основанием? Я надеялся, что да.

* * *

В доме пахло уже не так скверно – едкий зеленый пар рассеялся. Мы шли по коридору, и когти сэра Криспина звонко постукивали по каменной плитке. Кухня напоминала джунгли: все было обвито растениями, они занимали каждый свободный уголок. Во внешней стене виднелась кошачья дверца, а перед старомодным кухонным гарнитуром располагался собачий лежак, в котором под смятым клетчатым одеялом я разглядел несколько странных комков. Сэр Криспин жадно попил из миски, на которой краской было выведено слово ДОДО.

Пожилая леди усадила меня за большой деревянный стол. Она налила мне стакан какой-то холодной жидкости с лимонным вкусом, а затем сняла с верхней полки шкафа коробку с надписью «ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ».

– Здесь много пластырей, – сказала она, – бинтов и повязок. А это, – она указала в сторону стены на нечто, напоминавшее бейсбольную биту, – Аварийная Деревянная Нога, – объяснила дама. – Ею никто не пользовался с тех самых пор, как моя двоюродная бабка Хефзиба застала dracunculus dentatus врасплох в кустах в тысяча девятьсот одиннадцатом году.

Я таращился на деревянную ногу, пытаясь представить, как выглядел dracunculus dentatus. Спрашивать не хотелось – вдруг она решит, что я глупый. Когда я чего-то не знаю, Фрэнк всегда говорит, что я глупый.

– Итак, ты ищешь работу, – сказала пожилая леди, промокнув мой палец какой-то жидкостью, от которой сильно защипало кожу. Раннее Млекопитающее уснуло, свернувшись на ее шляпе и прикрыв лапами нос. – Интересно, что же привело тебя в Вормстолл?

– Объявление. На окне в Магазине Сладостей.

– Ах, так ты его заметил, – она закрутила крышку на флаконе с жидкостью и потянулась за пластырем. – Каким цветом оно было написано?

– Зеленым. Нет, не зеленым, – нахмурился я. – Фиолетовым. Я точно не знаю…

– Но ты смог его прочитать, ведь так? Легко и просто?

Хм, к чему она клонит? Ее беспокоит мое зрение, или она хочет убедиться, что я умею читать?

– Я запомнил его дословно, – заявил я. – «Требуется помощник. Любовь к животным обязательна. Должен быть Подходящим Человеком. Обращаться к миссис Линд, ферма Вормстолл. Ждем тех, кто не страдает герпето… герпетофобией». Вы и есть миссис Линд?

– Да, это я. А ты знаешь, кто такой герпетофоб?

– Нет, – признался я.

– Человек, который боится рептилий и чешуи. У тебя ведь с этим нет проблем, правда?

Я пытался сделать вид, будто понимаю, о чем она говорит.

– Чешуя меня не пугает, – осторожно ответил я. – И дикие животные меня очень интересуют.

– Какие дикие животные? – миссис Линд обернула пластырь вокруг моего пальца. – Пушистые и мягкие малыши? Или другие?

Я подумал о касатке в дельфинарии и о ротвейлере Тайсоне.

– Другие, – решительно заявил я.

Миссис Линд закрыла коробочку со средствами для оказания первой помощи и откинулась на спинку стула, перебирая пальцами бусы.

– Полагаю, у тебя есть имя?

Я кивнул:

– Джордж.

Она вдруг нахмурилась.

– Надеюсь, не в честь того самого святого?

– Святой Георгий – нормальный парень! – мне вдруг очень захотелось за него заступиться. – Наверное. Это ведь он убил дракона, да?

Святой Георгий был хорошим, а дракон плохим – это каждый знает.

Миссис Линд фыркнула.

– Не вижу ничего святого в том, чтобы скакать верхом по стране и истреблять редких животных.

– Но драконы пожирали людей. Кто-то должен был их убить!

– Ты так думаешь? – миссис Линд снова бросила на меня пронзительный взгляд. – Что у тебя сегодня было на обед, Джордж?

– Э… пастуший пирог. – После маминых овощных экспериментов даже школьные обеды казались праздником.

– Пастуший пирог делается из овцы. Так что ты съел овцу, Джордж. Полагаю, ты был голоден, не так ли?

– Да, – с неохотой признался я. – Это была не целая овца…

– Полагаю, тот дракон тоже был голоден, – прервала меня миссис Линд. – Чтобы ты знал: у него были детеныши – голодные детеныши, – которые ждали свой обед.

Я раскрыл рот и снова его захлопнул. Мне стало неловко. Настоящих драконов не существует. Все эти истории про святого Георгия – лишь выдумка, не так ли?

– Если честно, – сказал я, – меня назвали в честь дедушки.

Ее взгляд смягчился.

– Ну, в этом нет ничего плохого! – проведя руками по полям шляпы, между обглоданной сливой и кожурой банана она нащупала упаковку мятных леденцов и предложила один мне. – Знаешь, не каждый смог бы прочесть это объявление. Чернила, которыми оно написано, немного… необычные. Должно быть, ты и есть тот самый человек, которого я ищу, – улыбнулась она. – Подходящий Человек.

Да! Мне не терпелось увидеть лицо Фрэнк, когда я ей об этом расскажу.

– Буду стараться, – пообещал я. – Когда мне приступить?

– В Подходящее Время, – ответила миссис Линд. – Ты сам узнаешь, когда оно наступит.

3

Такое не случается в фильмах или книгах, но бывает в реальной жизни: в самое Неподходящее Время ты вдруг понимаешь, что хочешь в туалет. Особенно, если съел остатки брокколи и жареные бобы.

– Вверх по лестнице. Поверни направо, далее – по коридору, – ответила миссис Линд, когда я спросил, где находится туалет. – Вторая дверь налево. Мне пора выйти и покормить уток. Им не нравится, когда их заставляют ждать, – обсасывая во рту мятный леденец, она поправила шляпу и подхватила корзину. – Иди скорее.

Оставив сэра Криспина привязанным к перилам, я поднялся на второй этаж по простой деревянной лестнице.

Наверху смотреть было особо не на что – все двери в коридоре оказались заперты. Я нашел ванную комнату и закрылся тяжелым железным ключом. На стене висела картина с изображением недовольной пожилой леди в черном платье. Я узнал ее из уроков истории – королева Виктория. Она умерла очень давно, более сотни лет назад. Видимо, в этой комнате с тех пор ничего не изменилось. Ванная на ножках с оцарапанным днищем была наполнена мутной зеленой водой. Туалет выглядел как музейный экспонат – чтобы смыть, нужно было поднять руку и потянуть за цепь. Рядом с унитазом, на низком столике, стояла стеклянная емкость с маленькими рыбками, которые плавали туда-сюда сквозь отверстия, напоминающие глазницы человеческого черепа.

Я сел и спустил джинсы к щиколоткам. Королева Виктория не сводила с меня глаз, и это немного смущало. Повернувшись, я стал смотреть на черных, серебристых и золотых рыбок, которые то появлялись, то исчезали в пустых глазницах черепа. Интересно, каково это, когда рыбки виляют хвостиками там, где должны быть твои глаза? Вдруг я почувствовал, как по голой коже поползло что-то холодное и влажное… Оно было прямо подо мной! Я замер, сердце бешено заколотилось. На чем, на чем, на ЧЕМ я сидел?

Из-под колена, как змейка, вынырнула длинная скользкая щупальца, потом еще одна. Они направлялись к моей…

Я спрыгнул с унитаза со скоростью вылетающей из бутылки пробки. Бесполезно звать на помощь в запертой комнате, когда ключ есть только у тебя. Одной рукой я пытался натянуть джинсы, другой – нащупывал замок, как вдруг прямо над головой раздался глухой стук, будто что-то упало или приземлилось на крышу.

Я перебрал в голове все возможные варианты. Метеорит из космоса? Космический корабль инопланетян? Или голубь? Папа любил рассказывать историю о том, как однажды на вечеринке мертвый голубь упал с неба прямо в барбекю.

Затем кто-то громко и грубо выругался, чего папины голуби точно не делали. Окно было открыто, и на улице послышался шорох ветвей. Затем появился мальчик.

Он сел на подоконник. Мальчик был ровесником Фрэнк: голубоглазый, стройный, с угрюмым выражением лица, с ветками во взъерошенных черных волосах и крылатым черепом на футболке. День выдался теплым, но он был одет в тяжелую куртку с капюшоном на несколько размеров больше нужного. Под мышкой незнакомец держал статую кошки в полный рост, с этикеткой вокруг шеи.

Похоже, увидев как я дергаю за дверную ручку и пытаюсь одновременно застегнуть молнию на джинсах, он совсем не удивился.

– У тебя есть ручка? – спросил он.

Потеряв дар речи, я лишь покачал головой. Мальчик нахмурился. Порывшись в карманах, он достал обглоданный карандаш и нацарапал им что-то на этикетке.

– Улица Рододендронов, тридцать два. По крайней мере, именно там я его и нашел. Кто знает, откуда он пришел? С кошками никогда не угадаешь.

Свесив ноги с подоконника, мальчик поставил кошку и посмотрел на меня. Его голубые глаза странно светились, и я заметил, что он не моргает.

– Что с тобой? – спросил он.

Мне с трудом удалось застегнуть джинсы, но руки до сих пор дрожали.

– Там! – я указал на туалет. – Там что-то есть! У него… – я вытянул руки, покачивая ими вверх-вниз. Вряд ли я правдоподобно изобразил осьминога, но мальчик меня понял.

– Ах это, – сказал он. – Оно живет в ванной комнате и все время вылезает наружу. Нужно быть с ним построже, – он взял туалетный ершик. – Хватит тут лазить, – приказал он. – Ты уже наигрался. Теперь возвращайся на место.

Опустив ершик в унитаз, мальчик стал крутить его, наматывая щупальца, как спагетти. Он поднял ершик, но существо отказывалось уходить. Присосавшись свободными щупальцами к стенкам унитаза, оно держалось изо всех сил, плотно закрыв глаза.

– Глупый головоногий! – пробормотал мальчик.

Зажав в одной руке туалетный ершик, другой рукой он потянулся к емкости с рыбками. Не успел я и глазом моргнуть, как он выхватил оттуда рыбку и, держа ее за хвост, стал размахивать ею над унитазом.

Затем мальчик коротко и резко свистнул. Существо раскрыло бледные глаза с нависшими веками и сфокусировало взгляд на рыбке.

– Ну же, – он поднял рыбку выше, – чего же ты ждешь?

Существо сдалось. Выбравшись из туалета, оно обернулось вокруг ершика. Мальчик вытянул его из унитаза и перекинул в ванну, оно шлепнулось в воду, как сгусток серого студня. Он бросил осьминогу рыбку, тот поймал ее одним щупальцем и положил в рот-клювик, после чего с обиженным видом отодвинулся под кран.

– Что это? – спросил я. Тело существа размером и формой напоминало большое манго. Я пересчитал щупальца – восемь. Вспомнив их прикосновение к голой коже, я вздрогнул. – Это осьминог?

– Морское чудовище, или кракен. Он всего лишь малыш, но скоро уже не будет помещаться в ванну. Ровно через год он станет больше садового сарая. Разумеется, это не предел, и кракен будет еще расти. Ближайшие сто лет.

– Сто лет? – я смотрел на чудище, вытаращив глаза, а оно смотрело на меня. – Каким же он тогда станет?

– Ты когда-нибудь бывал на острове Уайт?

– Однажды, – кивнул я. – На каникулах.

– Ну вот, примерно таким он и станет, – прислонившись к раковине и опустив руки в карманы, мальчик внимательно смотрел на меня. – А кто ты такой?

– Я? Я… гм-м… я пришел по объявлению о работе.

– О работе Недотепы? – мальчик поднял одну бровь. – Бьюсь об заклад, ты будешь на высоте, верно?

– Да, – решительно заявил я. Если кто-то по имени Недотепа справился с этой работой, то и я справлюсь, какой бы эта работа ни оказалась. – Миссис Линд сказала, что я Подходящий Человек.

Мальчик пожал плечами:

– В таком случае… Порой миссис Линд кажется глупой, но она себе на уме, и спорить с ней бесполезно. Вряд ли ты окажешься хуже Недотепы. Я видел жуков, у которых было больше мозгов, чем у него. Он путал февраль и букварь и не умел считать до девятнадцати. При этом используя все пальцы на руках и ногах.

– Разве там не двадцать получается?

– Только не у Недотепы, – ответил мальчик. – Но он неплохо читал поэзию викингов на кухонном столе в пижаме. – Ты это умеешь?

– Гм-м, вряд ли.

– Что ж, ладно, – мальчик пожал плечами. – Зимними вечерами это помогало скоротать время. Ты умеешь варить кашу из сосновой хвои?

– Из сосновой хвои?.. Нет.

– Суп из сосновой хвои?

Я покачал головой. Возможно, я все-таки не был Подходящим Человеком.

– Оладьи из сосновой хвои?

– Я научусь…

– Нет! – воскликнул мальчик. – Они омерзительны. Весь дом вонял, как сгоревшая рождественская елка. Миссис Линд делала вид, что они ей нравятся, потому что не хотела его обидеть, но если хочешь знать мое мнение…

Он замолчал. С первого этажа донесся разъяренный крик.

– Тупая птица-клуша снова застряла в кошачьей двери. Одни перья и никаких мозгов, – с этими словами мальчик достал из емкости еще одну рыбку и бросил ее в ванну.

– Бедная рыбка! – воскликнул я, глядя на то, как ее схватил кракен.

Мальчик развернулся и посмотрел на меня. Его глаза яростно сверкали.

– Слушай, – прошипел он. – Здесь у нас много ртов, которые нужно кормить. И все они любят, чтобы еда была свежей. Если ты станешь пищать и пускать сопли каждый раз, когда кого-то съедают, тогда ты совершенно точно не Подходящий Человек для этой работы…

– Не буду, – поспешно выпалил я. – Я не буду пищать… и пускать сопли. Я – Подходящий Человек, обещаю. Я хочу получить эту работу! Правда!

* * *

– Что это, черт возьми, такое? – спросил мальчик, заметив у подножия лестницы сэра Криспина. – Он что, так и должен выглядеть?

– Это мопс миссис Покер-Пигрим, – я отвязал поводок от перил, и сэр Криспин залаял. Одинокое перышко, блестящее и черно-синее, как крыло сороки, лежало на плитке в коридоре, покачиваясь от малейшего дуновения ветерка.

– Глупый пес! – я дернул за поводок.

Мальчик подобрал перо и положил его в карман, странно подернув плечами.

– Она не так глупа, как ты думаешь, эта свинка миссис Покер-Пигрим.

– Это не свинка, а мопс.

Мальчик пожал плечами:

– Какая разница.

При звуке его голоса за запертой дверью послышалась новая волна яростных воплей. Мне хотелось посмотреть, что за птица застряла в кошачьей дверце, но мальчик просто пнул дверь.

– Заткни свой клюв, перья вместо мозгов! – приказал он. – Или я подойду сзади и протолкну тебя сквозь эту кошачью дверцу вилкой. Я не шучу… Я голоден!

Наступила тишина, а затем послышалось раздраженное пруп-прууууп, но уже не так громко.

– Она чувствует себя в безопасности, потому что слишком жирная и не поместится в духовку, – мрачно объяснил мальчик. – Но у нас острые ножи и очень большая сковородка. Знаешь ли, существует множество способов приготовить птицу.

На улице у конюшен сэр Криспин прятался за мои ноги и тоскливо скулил.

– Он это чует, – сказал мальчик.

– Чует что? – Я потянул носом воздух.

Дым.

Тоненькие затейливые завитки дыма просачивались сквозь щель из дверей конюшни. Постепенно завитки становились все темнее и плотнее. Внезапно я услышал треск… Огонь.

– Там кто-то есть! – торопливо сказал я. – Телевизор был включен – я его слышал.

– Только Гриссель. – Мальчик совсем не выглядел обеспокоенным. – Она делает это, чтобы привлечь внимание. Или когда хочет, чтобы переключили канал.

– Кто такая Гриссель? – спросил я.

– Гриссель… это просто Гриссель, – он посмотрел на небо.

– Но… разве мы не должны что-то предпринять? Позвонить 999?

– Зачем? К тому же, телефона у нас нет.

– Нет телефона? – Что это за дом такой, в котором нет телефона? – Я могу отправиться за помощью. Я быстро бегаю. Где ближайший дом? У них будет телефон, и…

– Я сказал, что телефона нет. – Его глаза были все еще устремлены в небо. – И людей нет. Я с этим разберусь. Тебе лучше уйти.

Я посмотрел на огнетушители на крыльце:

– Я мог бы помочь…

– Нет, не мог бы. Ты только мешаешься. Уходи.

Он не попрощался и даже на меня не взглянул. Задрав голову, мальчик, казалось, сосредоточился на том, чего я не мог видеть, будто производил в уме очень сложный расчет. Зайдя за угол дома, я остановился и оглянулся. Он по-прежнему напряженно всматривался в облака. На землю упали первые дождевые капли, и он плотнее завернулся в куртку.

Облака? Дождь?

Пять минут назад над нами было ясное голубое небо. Теперь оно потемнело, набежали тучи и заслонили солнце. Мальчик не шевелился. Я тоже. Футболка насквозь промокла, с волос капала вода, но я не обращал на это внимание. Дождь полил на дымящиеся конюшни, спираль дыма стала тоньше и прозрачнее и наконец полностью исчезла.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Мальчик встряхнулся, как мокрый пес, и повернулся, чтобы пойти обратно в дом. Когда он закрыл за собой дверь, на небе снова светило солнце.

Если Сквермингтонский Змей и прятался в лесу, когда я возвращался домой, я бы точно его не заметил, даже если бы об него споткнулся. Все мои мысли были заняты фермой Вормстолл. Мне не терпелось скорее попасть домой и поискать в интернете кое-какую информацию: о кракенах, ранних млекопитающих и о том, существуют ли люди, способные управлять погодой… Маме и девчонкам я ничего не скажу. Они только посмеются надо мной и станут шутить насчет Слишком Живого Воображения. Пусть продолжают думать, что Вормстолл – самая обыкновенная ферма.

4

Неделя началась плохо. У мисс Триппс случился один из Капризных Понедельников. Еще не завершилась перекличка, как она уже начала ныть.

– Мне плохо, и я устала от вас, мальчишек, потому что вы сидите сзади и все время болтаете, – заявила она. – Я вас рассажу. Джошуа, иди и сядь рядом с Ясмин. Пруденс, можешь сесть рядом с Джорджем.

Пруденс была новенькая. Я знал лишь то, что у нее красные волосы, да и это заметил лишь потому, что Натан дразнил ее на площадке. Не рыжие, нет – красные, как кровь. Еще у нее были свирепые темные брови, которые она часто хмурила – возможно, из-за Натана. У Натана три с половиной мозговые клетки. Его любимое занятие – доводить людей до слез: новых учеников, малышей, странных детей, учителей на замене – всех подряд. У него это отлично получалось, но с Пруденс не прокатывало. Пока.

Пруденс села рядом со мной. Я не смотрел на нее, а она не смотрела на меня.

Мисс Триппс с громким шлепком захлопнула журнал.

– Поскольку это первый день Пруденс, – сказала учительница, – думаю, будет очень мило, если она представится классу. А мы попрактикуемся в умении слушать вежливо, Натан, пока она будет рассказывать о себе.

Я искоса взглянул на Пруденс. Вид у девочки был такой, будто она желала оказаться где угодно, только не здесь.

– Встань, Пруденс, – сказала мисс Триппс, – чтобы мы могли тебя видеть.

Медленно, очень медленно, Пруденс отодвинула стул и встала.

Мы все смотрели на нее и ждали.

Ничего.

– Ну? – сказала мисс Триппс.

Пруденс пожала плечами. Улыбка мисс Триппс стала увядать.

– Почему бы тебе не начать с семьи, дорогая? У тебя есть братья или сестры? А какие у тебя родители?

– У меня мамины волосы, – наконец начала Пруденс. – И ее глаза. Так все говорят. Мне от нее ничего не осталось. Она умерла. Как и отец. Он был убит. Гиппопотамом.

По классу пробежал заинтересованный шепот. По лицу мисс Триппс было видно, что она засомневалась, правильно ли поступила.

– Гиппопотамы очень опасные звери, – подхватила она. – Это случилось в Африке, дорогая?

Пруденс покачала головой:

– Кромвелл-Роуд, Южный Кенсингтон, Лондон.

Мисс Триппс выглядела слегка обескураженной. Прежде чем она успела что-либо сказать, Лакшми высоко поднял руку.

– Если у тебя нет мамы и папы, с кем же ты живешь?

– С мачехой, – это слово Пруденс произнесла так же просто, как я бы произнес «брюссельская капуста». Ее носик наморщился, будто она уловила неприятный запах. – Даймонд Пай. Она таксидермист.

– Водитель такси? – спросила мисс Триппс. – Очень полезная профессия. Мне тоже однажды пришлось поехать на такси, и я…

– Не водитель такси, – прервала ее Пруденс, – а таксидермист. Она изготавливает чучела. Птиц, животных и… вещей.

– Фу-у-у! – протянули некоторые девчонки и скорчили гримасы.

– Они мертвые? – спросил Дин. – Те звери, из которых она делает чучела?

Пруденс кивнула.

И только я услышал, как она добавила:

– К тому времени, как она закончит – да.

* * *

На игровой площадке во время перемены Натан предпринял еще одну попытку довести Пруденс до слез.

Она стояла, облокотившись о шведскую стенку, и читала книгу. Он врезался в нее, и книга полетела на землю.

– БА-А-ААА! – взревел он, широко раскрыв рот. – Я тебя съем! И твоего папу. Я гиппопотам!

Если честно, он был очень похож на гиппопотама. Пруденс подняла книгу.

– Гиппопотамы – травоядные, – сказала она. – Они не едят мясо. Все это знают. И еще, – добавила она, – на свете не бывает таких уродливых гиппопотамов, как ты.

– Пруденс Пай! Говорить так очень невежливо! – Мисс Триппс дежурила на площадке, ходила туда-сюда, совала нос в чужие дела и, как всегда, понимала все неверно. – Ты обидела Натана. Думаю, тебе стоит извиниться прямо сейчас!

Пруденс пожала плечами:

– Прости, – и снова уткнулась носом в книгу.

Девочка выглядела так, будто ей ни до чего нет дела. Она делала вид, что читала, но читать никак не могла, потому что книга была перевернута вверх ногами.

* * *

Натан не пришел на игровую площадку и не прикидывался гиппопотамом в обеденный перерыв, потому что находился в кабинете директора – там ему делали выговор. Он уже дважды нарвался на неприятности. В первый раз – когда посмеялся над Джейми Мэй, который плакал из-за того, что его собака по кличке Орешек убежала и не вернулась домой. Второй раз – когда рассказал Аише и Кети, что Сквермингтонский Змей прячется в девчачьем туалете. После этого ни одна девочка туда не заходила. Они жались на улице и кричали, плотно скрестив ноги.

Когда зазвенел звонок и настало время идти домой, мисс Триппс задержала Джоша на один из своих Коротких Разговоров. Он снова рисовал в учебнике литературы космические корабли. Я бродил на улице за школьными воротами и ждал его, как вдруг рядом со мной, взвизгнув тормозами, остановился автомобиль. Оглушая всех вокруг громкой музыкой, кабриолет с опущенной крышей припарковался – он чуть не заехал колесами на тротуар и едва меня не сбил. Отпрыгнув в сторону, я прижался к школьной ограде и во все глаза уставился на машину.

Это была быстрая, дорогая и наглая машина. А еще розовая. Ярко-розовая, кричаще-розовая. Водителя нельзя было как следует разглядеть, потому что большую часть лица женщины закрывали солнечные очки. Длинные распущенные волосы были выкрашены в цвет автомобиля – в ярко-розовый, кричаще-розовый цвет. Женщина сосала леденец.

Раздался гудок, да так резко, что я подпрыгнул. Затем я увидел Пруденс. Она вышла из ворот, наклонив голову и роясь в портфеле. При звуке гудка она подняла взгляд и увидела машину. Портфель свисал с руки девочки, а она стояла не шевелясь.

Женщина вытащила изо рта леденец. Он тоже был розовым.

– Ты как черепаха, – пожаловалась она. – Неужели нельзя быстрее?

– Я же сказала, что пойду пешком. – Лицо Пруденс стало белым, как лист бумаги.

Розовые ногти забарабанили по рулю.

– Ну, а вот и я.

– Я хочу пройтись, – повторила Пруденс.

– Другие дети – хорошие дети – сказали бы мне спасибо. Вот ты – эй, мальчик! – женщина указала на меня леденцом. – Тебе хотелось бы прокатиться на этой машине, не так ли?

– Гм-м, – промычал я. Не люблю, когда мне говорят, что мне хочется чего-то, когда это не так. – На самом деле, она немного… слишком розовая.

Женщина рассмеялась – изящным звенящим смехом, как будто у мамы в магазине на ветру зазвенели колокольчики. Такие колокольчики могут быть очень назойливыми.

– Вы, мужчины, – сказала она, – вы такие трусливые коты – боитесь цвета! Пруденс, садись в машину. – Колокольчики перестали звенеть. – Залезай сюда сейчас же, или проведешь ночь сама-знаешь-где.

Пруденс вздрогнула, как от удара, и села в машину. Когда автомобиль свернул за угол, я заметил номер: 5 ЧУЧЕ ЛО.

На мгновение я задумался о том, каково это, когда у тебя нет мамы, а отца убил гиппопотам. Затем появился Джош – он пинал по площадке бутылку с водой, и я забыл о Пруденс.

* * *

Обычно по понедельникам после школы мы с Джошем проводим время вместе. Но сегодня все было иначе: он шел в гости к Мэтту. Они собирались покататься на великах. У Мэтта был новый велик – блестящий, серебристо-черный, с миллионом передач. Джош мог кататься без рук и, похоже, считал себя лучшим на планете. Друзья собирались на поиски потерявшихся домашних питомцев. Не менее половины питомцев в Сквермингтоне пропали. Всюду были развешаны объявления, которые обещали вознаграждение. За Орешка отец Джейми предлагал сто фунтов.

– Мы открываем Детективное Агентство по поиску домашних питомцев, – сказал Джош.

– А тебе с нами нельзя, – добавил Мэтт, – потому что у тебя нет велосипеда.

* * *

Когда я пришел домой, мама была на кухне. «Пещера русалок» по понедельникам не работала, ведь, по словам мамы, в начале недели клиентов обычно не бывает. Не бывает их и во вторник, и в среду, и в четверг, и в пятницу, и в субботу, но никто не говорит об этом вслух.

Стиральная машина сломалась. Снова. В кухне был потоп, а мама стояла одной ногой в центре потопа в позе фламинго. Ее глаза были закрыты, а ладони плотно сжаты над головой.

Йога – это хорошо, полагаю я, но в некоторых случаях специалист по ремонту стиральных машин гораздо полезнее.

– Мам? – я остановился на пороге, там, где было сухо. – Ты вызвала мастера?

Она открыла один глаз, затем снова закрыла.

– Мастер стоит денег. Мы не можем его себе позволить. В очередной раз.

– Оу! – я посмотрел на растекающуюся по полу грязную мыльную пену. Соседская кошка сидела на гладильной доске. – И куда уйдет эта вода?

– Ш-ш-ш, – проворчала мама. – Я дышу.

Заняться мне было нечем – даже с сэром Криспином не надо гулять.

– Ты ведешь себя безответственно, – заявила Фрэнк, – и у меня нет другого выхода, кроме как прервать твою занятость.

– Что?

– Ты уволен, тупица.

Миссис Покер-Пигрим на меня пожаловалась. Она сказала, что мне нельзя доверять заботу о чувствительном и невероятно породистом животном. Я долго гулял с сэром Криспином и заставил его идти слишком далеко, а у него мог случиться сердечный приступ. Я возразил, что большую часть пути этот жирный шерстяной мешок просидел у меня на руках, и если у кого и мог случиться сердечный приступ, так это у меня.

– Неважно, – заявила Фрэнк. – Я закончила эссе и другие уроки. Помощь мне больше не нужна. Ты уволен.

Она выдала мне восемьдесят три пенса увольнительных – очень щедро, по ее мнению. Я положил их под кровать в коробку из-под обуви с надписью «ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ВЕЛОСИПЕД – ОЧЕНЬ СРОЧНО!!!» Но такими темпами мне далеко не уйти.

Настало самое Подходящее Время вернуться на ферму Вормстолл.

* * *

– Мам? Я ухожу.

– Ты же только что пришел! Уже сделал все уроки?

– М-м-м, – невнятно промычал я.

– Ну ладно. Не задерживайся допоздна.

* * *

Я чувствовал себя немного виноватым, оставляя ее одну в мутной луже. Честно говоря, если бы папе пришлось проходить тест, чтобы определить, хороший он отец и муж или нет, он бы не получил ни одного балла. Я уже почти простил его за то, что он не позволил мне завести касатку, но вот купить маме новую стиральную машинку перед своим уходом он уж точно мог.

5

Повернув в сторону фермы Вормстолл, я увидел, как рогатые коровы мирно паслись на лугу. Бык поднял тяжелую морду и посмотрел на меня, облизывая нос мясистым розовым языком. Должно быть, он решил, что я недостоин внимания, и вернулся к поеданию травы. Лошадь стояла ко мне задом, уткнувшись носом в изгородь.

Только я собрался позвонить в звонок, как увидел приколотый к двери обрывок бумаги: «Вернусь скоро. Печенье в кухне. Осторожно с яйцами».

Я не знал, что делать. Предназначалась ли записка мне? Они не знали, что я приду. С другой стороны, кого еще они могли ждать? Людям в Вормстолле были не рады – так сказала миссис Линд.

Фраза о печенье напомнила мне о том, что я голоден. Кому бы ни предназначалась эта записка, они наверняка не будут против, если я съем всего одно печенье?

Дверь легко отворилась. Я прошел по коридору и, посмотрев вверх на лестницу, вспомнил свой поход в ванную комнату. В интернете сказано, что кракен – это легендарное морское чудовище, которого в реальности не существует. Ясное дело, интернет ошибался. Нужно признать, что в Вормстолле кракен был скорее легендарным туалетным чудовищем.

– Ай! – Я не смотрел под ноги и ударился большим пальцем. – Опять ты! – воскликнул я. Это был каменный кролик – похоже, тот же самый. – Что ты здесь делаешь?

Проковыляв в кухню, я увидел на столе кувшин с лимонадом, в котором позвякивал лед. К жестяной банке с печеньем была приклеена еще одна записка: «Обслужи себя сам». Так я и сделал.

Держа в одной руке стакан, а в другой – печенье, я довольно шумно прошелся по кухне. На плите стояла громадная кастрюля, и я заглянул внутрь.

– Бе! – Я поспешно закрыл крышку. Кастрюля была наполнена вонючей зеленой слизью.

Аварийная Деревянная Нога стояла в своем углу у двери, а в записке, приклеенной к холодильнику, было сказано: «Ло, не забудь выжать ласку». Все остальное выглядело вполне обыкновенным. Здесь я увидел наполненные цветами баночки из-под варенья, кресло-качалку и яркие радужные занавески, которые колыхал легкий ветерок. А еще кровать для собаки. Кто в ней спал? И откуда в ней такие бугры?

Я осторожно подтолкнул один из комочков носком кроссовка, и вдруг что-то похожее на покрытое перьями пушечное ядро пронеслось через кошачью дверь, ударило меня под колени и выбило землю из-под ног. Я стал заваливаться на спину, а стакан с лимонадом и остатки шоколадного печенья полетели на пол.

Некоторые части тела пронзила резкая боль. Я закрыл глаза, но обнаружил, что не могу дышать, поэтому снова их открыл.

Злобная птица с жирным телом, короткими крылышками, пучками серых перьев и большим скрюченным клювом стояла у меня на животе, клевала мой нос и смотрела на меня безумными оранжевыми глазами.

– Ой! – тихонько сказал я и поднял руки, пытаясь защитить нос.

– Дидо, какая плохая птичка! – на пороге стояла миссис Линд, держа в руках сверток странной формы. На ней по-прежнему были резиновые сапоги и бусы, а раннее млекопитающее сидело на шляпе, счищая с усов кусочки банана. – Кыш!

– Я же говорил! – рядом с миссис Линд возник мальчик. – Она бы нам так не докучала, если бы мы ее зажарили.

Дидо соскочила с моего живота. Отпустив нос, я оперся локтями о пол и приподнялся, но перемирие длилось недолго. Теперь птица атаковала мои лодыжки. Я ее пнул, но это не помогло. У нахалки явно были проблемы с управлением гневом.

– Что нам нужно, – задумчиво сказал мальчик, – так это хороший рецепт виндалу[3] из птицы.

Миссис Линд щелкнула языком.

– Подержи, – велела она мне, протянув сверток, а затем ловко бросилась на птицу. – Ну, вот и все. – Слегка запыхавшись, женщина сжала пронзительно орущую птицу под мышкой. – Она это не со зла, – миссис Линд посмотрела на мой разбитый нос и кровоточащие щиколотки. – Ты трогал ее яйца?

– Яйца? – я взглянул на кровать для собаки и под краем одеяла различил что-то бледное. – Ах, так вот что это за комочки.

– К высиживанию яиц она относится очень серьезно, – объяснила миссис Линд. – Мне очень жаль, что нас не было на месте, когда ты пришел. Мы были наверху, в сарае. У Розы-Трескучки сегодня родились поросята. Целых двенадцать. Один из них тут.

Я посмотрел на лежащий на коленях сверток. Поросенок. Крошечный черный поросенок, завернутый в полотенце.

– Поросята-в-полотенцах, – жадно сказал мальчик. – Ролл с сосисками. Жаба в норке[4]. Молочный поросенок с…

– Это Ло, – сказала мне миссис Линд, кивнув на мальчика. – Уменьшительно-ласкательное от Лобелиуса. Имя ненастоящее, но мне нужно было его как-то назвать. Как ты думаешь, что я делала, когда он появился из ниоткуда? Сажала лобелии. Голубые, как его глаза. Ему нравится делать вид, что его ничего не волнует, но это не так. Ло мне очень помогает, хотя и злится, когда я так говорю. И он ненавидит, когда используют слово на «а».

– Какое слово на «а»? – спросил я.

– Не твое дело. – Ло зевнул, обнажив белые зубы. Может быть, его и назвали в честь цветка, но никому в здравом уме не пришло бы в голову над ним из-за этого подшучивать. – Мы уже виделись, – сообщил он миссис Линд. – В ванной. Кракену вздумалось с ним обниматься.

– О, дорогой, – извиняющимся тоном произнесла миссис Линд. – Прости, Джордж. Я должна была тебя предупредить. Боюсь, несчастному созданию стало скучно одному в ванной. Не хочешь дать поросенку бутылочку? Я подогрею молоко.

Она опустила Дидо на пол, а я с трудом поднялся на ноги. Прижав к себе поросенка, я обошел вокруг стола, чтобы оказаться как можно дальше от скрюченного клюва.

Я не очень хорошо разбираюсь в птицах: могу отличить сову от страуса и попугая от пингвина, но на этом мои познания заканчиваются. Теперь я всмотрелся в птицу как следует и понял, что уже видел ее прежде – за стеклянной витриной в музее естествознания. Ошибиться было трудно: она выглядела как помесь индейки и перьевой щетки для пыли.

Я вытаращил глаза.

– Разве это не?.. Это додо! Разве они не… вымерли?

Мальчик рассмеялся. Миссис Линд приложила палец к губам.

– Мы не произносим здесь это слово, Джордж. Слово на «в».

– Ты не произносишь, а я – произношу, – Ло приподнялся, взял вишенку со шляпы миссис Линд и запустил косточку в Дидо. – Вымершие. Вымершие. Ты воняешь. С карри ты бы пахла куда лучше.

Птица смотрела на него, щелкая клювом.

– Дидо – единственный известный нам представитель додо, – печально сказала миссис Линд. – Их и с самого начала было немного, они жили на острове. К несчастью, эти птички очень доверчивые, и поймать их не составляло труда.

– Это еще раз доказывает, – сказал мальчик, – что быть добрым невыгодно. В то время, когда другие додо беззаботно кудахтали, дружили со всеми подряд и позволяли себя съесть, представители семейства Дидо прятались за кустами и дулись на всех. И вот одна из них здесь, спасенная своим дурным характером.

Бросив на Ло злобный взгляд, птица вразвалку поковыляла к кровати для собак. Отогнув клювом клетчатое одеяльце, она внимательно осмотрела кладку лежавших под ним яиц: кремово-белые, желтовато-сливочные, веснушчато-зеленые – все разных форм и размеров. Самое крупное яйцо было гигантским, размером с арбуз.

– Она не могла его отложить! – Я не был экспертом по яйцам, но прекрасно видел, что оно слишком большое.

– Она и не откладывала их все, – сказала миссис Линд. – Это пришло по почте. На посылке было написано: «Может размножиться». На почте эту надпись прочли как «Может размозжиться» и умудрились его не разбить – и на том спасибо. Мы понятия не имеем, что внутри. Когда они вылупятся, тогда и узнаем, кто в каждом из них.

– Если они вылупятся, – поправил ее мальчик. – На некоторых яйцах она сидит уже много лет. Они наверняка сгнили. Со дня на день скорлупа треснет, и завоняет так, что глаза заслезятся.

Миссис Линд налила молоко в детскую бутылочку. Она проверила температуру и протянула бутылочку мне.

– Тебе лучше присесть – нет, не сюда!

Она опоздала. Я опустился в кресло-качалку, и мой зад уже коснулся верхней подушки. По крайней мере, я думал, что это подушка в желто-синюю полоску, пока она не издала приглушенное хлюпанье, как проколотый шарик с водой, и не выскользнула из-под меня. Держа во рту кончик хвоста, она бочком забралась под стол, где избавилась от полосок и слилась с плиткой на полу.

– Проявляй хотя бы немного уважения, – сказал Ло. – Ты едва не сел на уробороса.

– Прости, – сказал я. – Я не знал, что он там. Э-э-э… А кто это? И что он делает? – Свернувшись в клубок, существо – полурептилия, полукрендель – так и не отпустило хвост.

– Он символ бесконечности, – со вздохом ответила миссис Линд. – Он постоянно сосет свой хвост – уроборосы именно этим и занимаются. Поэтому его очень сложно кормить, он наносит себе ужасные раны, посасывая и кусая хвост, бедняга одержим чувством долга. Он думает, что если однажды отпустит хвост и разомкнет круг, время остановится.

– А оно остановится? – спросил я. – Время?

– Мы не знаем, – призналась миссис Линд. – Такого никогда не случалось. – Она толкнула рукой кресло-качалку. – Взгляни на это, – пожаловалась она. – Чешуя по всей мебели. У тебя ведь нет аллергии, Джордж? Бедняжка Недотепа из-за этого чихал.

Пустоголовый Недотепа, который здесь больше не работает.

– Поэтому он ушел?

– Кто сказал, что он ушел? – Ло отломил часть печенья с заварным кремом и бросил Дидо половинку без крема. Она с щелканьем поймала угощение клювом. – Он наверху, в кладовке.

– Из соображений безопасности, – объяснила миссис Линд. – Но ты отлично справляешься на его месте, Джордж. Ты умеешь обращаться с животными.

– Правда? – я потер израненный нос.

– Ты поймал Мингуса, разве нет? И Дидо могла легко выклевать тебе глаза, если бы ты ей не понравился. Недотепе она откусила большой палец на ноге. Я предупреждала его, чтобы он не ходил здесь босиком.

– Он до сих пор в холодильнике, – сказал Ло. – Его большой палец.

– Нельзя выбрасывать человеческие пальцы, – заявила миссис Линд. – Без спроса.

* * *

Голодный поросенок быстро присосался к бутылочке и вскоре уже шумно причмокивал у меня на коленях. Дидо восседала на своей коллекции яиц, нахохлившись и прикрыв глаза. Мингус похрапывал на шляпе миссис Линд. Уроборос оставался под столом и с подозрением смотрел на меня изумрудными глазами.

– Откуда они все взялись? – спросил я. – Как они сюда попали?

– В мире почти не осталось потайных мест для тех, кто не хочет, чтобы их нашли, – с грустью сказала миссис Линд. – Люди захватывают все больше пространства, вырубают леса, взрывают горы, отравляют реки. Живые существа теряют свой дом – им некуда больше идти. Мингус и Дидо – единственные выжившие особи, все остальные представители их видов вымерли. Другие – криптиды, как уроборос и кракен. Люди говорят, что таких животных на свете не существует. Они стараются держаться подальше и не попадаться никому на глаза. Так или иначе, многие из них добрались до нас. Мы не знаем, когда они прибудут и как. Иногда они здесь рождаются – вот как этот поросенок. Тебе лучше перевернуть его сейчас, Джордж, пока еще осталось немного молока. Другой конец тоже хочет поесть.

Я посмотрел на нее, затем опустил глаза на поросенка. Другой конец? Я осторожно развернул одеяло. Похоже, я начал привыкать к Вормстоллу и даже не удивился: у поросенка были головы с обеих сторон.

– Пин Фэн, – сказала миссис Линд. – Он из Китая.

– Кисло-сладкий поросенок, – облизываясь, сказал Ло. – Вопрос только в том, какой конец вкуснее?

– Не слушай Ло, – сказала мне миссис Линд. – Он это несерьезно. Джордж, я вынуждена попросить тебя молчать обо всем, что ты здесь увидел. Если люди об этом узнают… поднимется шумиха. Они заберут этих животных, отправят в зоопарки или лаборатории или… или куда похуже. Одного мы уже потеряли и обязаны спасти других. Понимаешь?

Я кивнул:

– Я ничего не скажу. Можете мне доверять. – Я говорил серьезно. Ни за что не предам животных фермы Вормстолл. Вспомнив заголовки из газеты «Эхо Сквермингтона», я нахмурился. – Это вы потеряли какую-то змею, да?

– Не совсем. – Миссис Линд поколебалась. – Джордж, что тебе известно о василисках?

О василисках я знал лишь то, что они не существуют, разве только в рассказах и видеоиграх. Джош купил на барахолке игру за двадцать пенсов. Она называлась «Плевака-лизун: Битва василисков». Вскоре мы поняли, почему игра стоила всего двадцать пенсов – она постоянно зависала.

– Василиски похожи на гигантских змей. Они плюют в тебя шариками слизи, и если посмотришь им в глаза, то превратишься в камень. Ты должен их убить, кидая в них бомбы или стреляя из…

Увидев выражение лица миссис Линд, я замолчал.

– Вот этого я и боялась, – спокойно сказала она. – Именно это люди и захотят сделать с Мортифером.

Теперь все понятно. Я взглянул на каменного кролика у кухонной двери:

– Это ведь настоящий кролик, правда?

Когда миссис Ло кивнула, я вспомнил каменную кошку, которую Ло принес через окно в ванной.

– И кошка…

– Одиннадцать кошек. Пять собак. Восемь кроликов. – Ло перечислял их по пальцам. – Безумное количество голубей. Лисица, барсук, три белки и вьетнамская вислобрюхая свинья. На данный момент.

– Они не мертвые, – заверила меня миссис Линд. – Просто окаменевшие. Мы вернем их в прежнее состояние. Вот для чего нужна мазь. Это рецепт моей бабушки. Хотя до сих пор у меня не было необходимости его применить. – Она скомкала бусы, и в ее глазах вспыхнула тревога. – Мортифер сделал это не нарочно, ты же понимаешь, он не хотел. Он не может себя изменить, но людям этого никогда не понять. Мне страшно даже подумать о том, что они сделают, если его поймают. История со святым Георгием и драконом повторится.

Когда обе головы поросенка по имени Пин Фэн выпили достаточно молока, миссис Линд положила его в постельку в картонную коробку.

– Нас ждет много работы, – Ло поднял ведро и посмотрел на меня. – Ты когда-нибудь доил тура?

Я привык добывать молоко из холодильника, а не из животного. В особенности, если это животное, о котором я никогда не слышал. Я покачал головой.

– В таком случае, – сказал Ло, – тебе лучше начать с миссис Вторник. Миссис Среда пинается.

* * *

Миссис Вторник и миссис Среда оказались гигантскими коровами, которые жили на пастбище сами по себе, вдали от стада. У них были шубки шоколадного оттенка, носы молочного цвета и длинные, как копья, рога, и вблизи они выглядели еще более огромными. Коровы были гораздо выше меня.

Ло велел мне наблюдать за тем, как он доит миссис Среду, которая пританцовывала, притоптывала копытами и вскидывала голову, а затем сказал, что наступила моя очередь. Он погладил миссис Вторник по носу и угостил ее мятными леденцами, продолжая давать мне указания.

– Будь вежлив, – сказал он, – и тогда она не станет мешать.

У меня не очень получалось. Поначалу молоко вообще не выходило, потом стало вылетать во все стороны, намочив траву и мои кроссовки.

– Ты научишься, – сказал Ло. – Надеюсь.

По пути в дом мы услышали телевизор в конюшне.

– «…полейте шоколадной глазурью и украсьте сахарной пудрой…»

– Гриссель любит кулинарные передачи, – сказал Ло. – Особенно если дело касается тортов. Ни за что не догадаешься, что она была людоедом. Сейчас Гриссель предпочитает булочки.

Я решил, что знаю, кто такая Гриссель. Какое животное поджигает предметы и ест людей? Вспомнилось лишь одно.

– Значит, теперь она людей точно не ест? – вместо этого спросил я. Мне хотелось убедиться в этом прежде, чем я с ней встречусь.

Ло пожал плечами:

– Много лет уже не ест. Мы полагаем, что ей попался плохой человек. Его вкус оттолкнул Гриссель. А еще она старая: в течение жизни потеряла несколько зубов. Она свиную отбивную осилить не может, не говоря уже о человеческих костях. Но это не значит, что она неопасная. Это не так, особенно с людьми, которых она не знает. Не стоит врываться к ней в дом. Я вас познакомлю, но не сейчас. Она вылупилась в очень глубокой пещере и не знает дневного света. Я вывожу ее по ночам – расправить крылья.

Далее следовал целый ряд конюшен, двери одной из них были широко распахнуты. На полу плотным слоем лежал песок, а все стены были увешаны зеркалами.

– Это сарай Мортифера. Мы подготовили место на случай, если он вернется, – сказал Ло.

Я вспомнил игру Джоша «Плевака-лизун». Зеркало – это оружие, которым можно убить василиска.

– Собственное отражение не превращает василисков в камень?

Ло покачал головой.

– Ты говоришь о горгонах. Люди вечно их путают. Хотя это правда: василиски не очень любят свои отражения. Будь их воля, они бы на себя не смотрели. Зеркала здесь для того, чтобы тебя не застигли врасплох. Они развешаны под углом, так что ты можешь видеть каждый закоулок конюшни, где бы ни стоял. Как сказала миссис Линд, Мортифер не хочет причинять никому вреда – если только он не голоден, – но нужно быть осторожным. Посмотри, что случилось с Недотепой.

– А что с ним случилось? – поинтересовался я.

– Он забрал у Мортифера ужин, забыл проверить зеркала, оказался нос к носу с василиском и превратился в камень, разумеется, – ответил Ло.

* * *

Уходить мне не хотелось, но было уже поздно. Миссис Линд достала из синего потрескавшегося заварного чайника деньги и протянула мне. Я и забыл о том, что должен получать зарплату. Деньги не казались чем-то важным по сравнению с василисками, драконами и двухголовыми поросятами.

– Возвращайся скорее, – сказала она. – Неважно когда. Мы всегда тебе рады.

– Но это неточно, – хмыкнул Ло.

В конце дороги, когда я сворачивал на аллею, меня едва не сбил с ног велосипед.

Мой велосипед. На котором сидела Пруденс.

– Ты! – воскликнул я. Велосипед резко отклонился в сторону и, раскачиваясь, остановился. – Ты воришка!

Она как будто не сразу поняла, что я имел в виду. Затем ее лицо стало краснее, чем волосы.

– Это твой велосипед? Я не собиралась его красть – не в прямом смысле слова. Я взяла его, потому что опаздывала домой. Когда я опаздываю, у меня всегда неприятности. Я только одолжила его. То есть… я собиралась его вернуть.

– Да неужели? Когда?

– Сегодня. Я отвезла велосипед обратно в Магазин Сладостей, где и нашла. Но потом увидела объявление: «Требуется помощник. Должен оказаться Подходящим Человеком». Я подумала, что на велосипеде доберусь сюда быстрее. Не хотела опаздывать.

– Ты опоздала, – сообщил я. – Сильно опоздала. И ты Неподходящий Человек. Подходящий Человек – это я. Я поймал раннее млекопитающее, и миссис Линд дала мне работу.

По лицу Пруденс было видно, что она напряженно думает, но в ответ девочка сказала лишь:

– Оу, ну ладно. Тогда я поеду…

– Не на моем велосипеде, это точно, – я схватился за руль. – Мне пришлось идти пешком всю дорогу домой, когда ты его стащила. Теперь твоя очередь.

Пруденс покорно слезла с сиденья.

– В лесу есть короткий путь, – сказал я. – Увидимся в школе.

Если только василиск не увидит ее первой и не превратит в камень. Сочувствия она от меня не дождется. Так ей и надо.

Было безумно приятно снова сесть на свой велосипед. Прежде чем свернуть за угол, я оглянулся. Пруденс ушла недалеко. Она перегнулась через живую изгородь и смотрела на лошадь. Всем известно, что девчонки обожают пони, а я даже не разглядел ее как следует. Именно поэтому Пруденс увидела единорога, а я – нет.

6

У мисс Триппс снова случилась Капризная Среда. Сначала она надменно посмотрела на меня за то, что я не передал ей домашнюю работу, затем застала меня за рисованием, хотя я должен был заниматься дробями.

– С меня довольно, Джордж Дрейк! – взвизгнула мисс Триппс – В кабинет директора. Сейчас же. Живо!

Директриса разговаривала по телефону.

– Тебе придется подождать, – сказала секретарь мисс Графф. – Присядь. Не сутулься, не ерзай, не вытирай нос о мебель, не шуми и ни к чему не прикасайся.

Я сидел и ждал. Делать было нечего, и я взглянул на висевшие на стене объявления о пропавших вещах, здоровых обедах и вшах, посмотрел на проект третьеклассников, посвященный древним египтянам, рассмотрел стенд сотрудников школы с фотографиями всех наших учителей. Они натужно улыбались, пытаясь выглядеть добрыми и милыми, как будто ненависть к детям им не свойственна. Мне было так скучно, что я даже заглянул в корзину для мусора. Внутри было немного: шарики жвачки, парочка сопливых салфеток, крышка от ручки и вчерашняя газета. Щелчком смахнув жвачку, я поднял газету. Общественные туалеты все еще закрыты… Пара каменных грифонов украдена из отеля «Сквермингтон Тауэрс»… Кто-то вырастил картофелину, которая выглядела в точности, как королева. Я перевернул первую страницу:

– Привет, – поздоровалась Пруденс.

Я скомкал газету и бросил ее обратно в корзину.

– А ты что здесь делаешь?

– То же, что и ты, – она взмахнула учебником математики. – Выгнали из класса. Мне это далось труднее. Мисс Триппс ко мне более снисходительна, потому что я новенькая.

Под строчкой аккуратно написанных дробей Пруденс нарисовала картину: свисающие уши, заостренный нос, маленький сжатый рот. Ошибиться было невозможно – это мисс Триппс. Только Пруденс подрисовала ей бороду и волосатые ноги.

– Недурно, – признался я. – Но зачем ты хотела, чтобы тебя выгнали?

– Чтобы поговорить с тобой, – она искоса взглянула на меня. – Ты рассказал? О велосипеде?

Я покачал головой. Велосипед снова у меня – зачем поднимать шум? Есть много других поводов для волнения. Например, неясно, где прячется сбежавший василиск, что он ест и каково это – превратиться в камень?..

– Я не говорил. Пока, – добавил я, просто чтобы она не расслаблялась.

Пруденс соскребла магнитик с доски объявлений и стала вертеть его в руках.

– На самом деле не это я хотела у тебя спросить…

– А что тогда?

Она повернулась ко мне. Ее глаза были огромными и сверкали.

– На ферме… Джордж, у них есть драконы?

Сейчас это слово звучало так странно. Драконы имели смысл в Вормстолле, а не здесь – в этом скучном, обыкновенном реальном мире.

– Почему ты так решила?

– Ну вот же, здесь, – она сунула мне книгу, открытую на странице, где я рисовал. Это был неудавшийся рисунок уробороса.

– И что? – взорвался я. – Джош постоянно рисует космические корабли. Это не значит, что он их видел. Никакой это не дракон. Сама не видишь? А потом ты заговоришь о феях?

– И, – добавила Пруденс, – я видела единорога.

– Что?

– И нашла вот это, когда шла обратно через лес. Я тебе покажу. Смотри…

Она полезла в карман, но тут дверь открылась, и на пороге показалась директриса, глядя на нас сверху вниз.

– Джордж Дрейк. Опять ты, – сказала она, и ее голос был похож на замерзший уксус. – И новенькая девочка. Входите.

Пруденс делали выговор недолго.

– Я даю тебе шанс, – сказала ей директриса, – потому что ты новенькая. И из-за твоего недавнего горя. – Думаю, она имела в виду гиппопотама. – А теперь возвращайся в класс. Не ты, Джордж. С тобой я еще не закончила.

Я получил наказание и должен был остаться после уроков.

Пруденс ждала меня в коридоре.

– Ну?

– Остаюсь после уроков. – Я пнул ближайший стул. – А я собирался в Вормстолл. Теперь опоздаю. Они решат, что я не приду.

– Я могу пойти, – предложила Пруденс. – Я им объясню…

– Объяснишь что? – я злился на всех и особенно на девочку, потому что она была рядом. – Что я наказан и тупо сижу в школе, а ты нет, и поэтому ты Более Подходящий Человек для этой работы? Тебе меня не обдурить, с твоими нет-мамы и нет-папы и твоим гиппопотамом. Ты хочешь показаться милой, а мечтаешь украсть у меня работу, вот и все. Ты не просто велосипедный воришка. Ты – вор работы!

– Это неправда. Я имела в виду другое… – начала Пруденс, но я не стал ее слушать и убежал. Я пронесся мимо библиотеки, шкафчиков и таблички «Не бегать» в коридоре, оставив ее далеко позади. Запыхавшийся и злой, я вернулся в класс, как вдруг вспомнил про единорога – совсем забыл о нем спросить! А теперь возможность упущена – я больше не собирался разговаривать с Пруденс.

* * *

Мисс Триппс разглагольствовала о том, что настала очередь нашего класса подготовить представление.

– Поскольку недавно был День Святого Георгия, – вещала она, – думаю, будет уместно сделать что-нибудь по теме святого Георгия и дракона. Небольшое представление. Нам потребуется рассказчик, принцесса и еще как минимум трое, чтобы сыграть дракона. И, разумеется, святой Георгий…

Почти все девчонки задрали руки вверх и стали наперебой пищать, что они хотят быть Принцессами. Все, кроме Пруденс.

– Принцессой будет Милли, – объявила мисс Триппс. Милли всегда играет роль принцесс из-за своих длинных волос

– Я буду святым Георгием, – заявил Натан. – Я убью глупого дракона. – С помощью линейки он показал, как это сделает. – Убью его насмерть. Насмерть. Насмерть. Насмерть. – Он ткнул линейку в Элис, сидевшую впереди. – А потом разрежу на кусочки и засуну в пирог!

– Пусть Джордж будет святым Георгием, – возразил Джош. – У него имя подходящее.

Несколько учеников с ним согласились.

– Да! Пусть Джордж!

– Ну давай, Джордж! – протянула Милли. – Не хочу, чтобы меня спасал Натан. О-о-ох!

– Итак, Джордж? – спросила мисс Триппс. – Сможешь ли ты впервые в жизни побыть святым?

Я раскрыл рот и снова закрыл. Неделю назад я был бы польщен. Когда мы ставим сценки, мне почти никогда не достаются важные роли. Мне доводилось бывать Деревом или Третьим Ежом и тому подобное. Сейчас мне предлагали главную роль. Но хотел ли я ее?

Я представил, как миссис Линд покачала бы головой, глядя на меня. Разве я не обещал защищать редкие создания? Да, от меня не требовалось убивать настоящего дракона. Но все же…

– Не могли бы мы слегка изменить сюжет? – без особой надежды спросил я. – Чтобы святой Георгий не убивал дракона? Он мог бы дать ему что-нибудь поесть и отпустить обратно в пещеру…

– Исторически неверно! – выпалила мисс Триппс. – Очень глупая идея! Ну же, Джордж, соберись: ты хочешь быть святым Георгием или нет?

– Нет, – решил я. – Не хочу.

– Дело твое, – фыркнула мисс Триппс. – Если не хочешь участвовать, тогда будешь задней частью дракона. Там даже тебе, Джордж, не удастся все испортить!

* * *

На спектакль пригласили родителей. Маме нужно было работать в магазине, Фрэнк – идти в школу, но Гарри сказала, что придет, потому что моя школа была как раз по пути в колледж.

– Ты снова будешь в костюме головастика? – спросила она.

Я нахмурился. Наш последний спектакль был посвящен пунктуации. Мисс Триппс заставила меня и Элис одеться знаками препинания.

– Я часть дракона. Задняя часть. Мэтт – голова, Фазал – середина, а я – зад. Ты увидишь только мои ноги, можешь не беспокоиться.

– Такое я ни за что не пропущу, – заверила меня Гарри.

* * *

Костюм дракона смастерили из картонных коробок, использовав кучу зеленой краски и старых зеленых занавесок. Мэтт был единственным, кто хотя бы что-то видел. На его голове тоже красовалась картонная коробка, но в ней имелись прорези для глаз. Фазалу пришлось согнуться и, спрятавшись за занавеской, держаться за талию Мэтта. Я тоже согнулся и ухватился за Фазала, а длинный зеленый драконий хвост-сосиска тащился далеко позади меня. Мы не видели ничего, кроме кусочка пола и своих ног.

Фазал сказал, что у него от этого разболелась спина.

– Перестаньте всем мешать, – приказала мисс Триппс. – Вам не придется надевать костюм, пока не настанет время. А сейчас не путайтесь под ногами.

Мы осторожно выглянули из-за двери и стали наблюдать за тем, как ученики стекались в зал и рассаживались на полу. Родителям разрешили сидеть на пластиковых стульях вдоль стен. Я заметил Гарри. Она принесла попкорн и напиток, будто пришла в кино, и строчила кому-то сообщения в телефоне. Рядом с ней в солнцезащитных очках сидела Даймонд Пай, мачеха Пруденс, и сосала очередной леденец на палочке. Сегодня ее волосы были не розовыми, а черными. Женщина явно скучала.

– Не знаю, зачем она пришла, – прозвучало у меня над ухом. Это была Пруденс в костюме деревенской девушки. – Она же не может заменить маму.

Вдруг над нами нависла мисс Триппс:

– Тс-с! – прошипела она. – Без разговоров! Мы уже начинаем!

Рассказчиком был Джош.

– Добро пожаловать на представление 6 «Т» класса, – громко произнес он. – Надеюсь, вам будет интересно.

Особенно интересно не было – до тех пор, пока святой Георгий пластиковым мечом едва не выколол глаза одному из деревенских жителей. Бедняга заплакал, моргая и размазывая сопли. Затем святой Георгий сбил украшенную драгоценными камнями корону принцессы.

– Ой! Смотри, что ты делаешь, Натан, тупица! – вскрикнула Милли.

Позади послышался стон мисс Триппс.

– Быстро, мальчишки! – она начала запихивать меня и Фазала под занавеску. – Выбирайтесь отсюда. По крайней мере, дракона он должен убить!

Сомнений не было: Натан делал все возможное, чтобы нас убить, – резал, бил и колол. Мэтт блуждал впотьмах, потому что его картонная голова из-за удара съехала набок. Он споткнулся о собственные ноги и умер прежде, чем было нужно. Державшийся за него Фазал тоже упал. Как раз вовремя оторвавшись от Фазала, я вцепился в свою часть занавески. Натан пронзил меня мечом – было больно. Я раздраженно пнул нахала. Он заорал, чем очень меня порадовал. Я ударил его снова, и Натан упал.

Третьеклассники, которые, скрестив ноги, сидели ближе всего к сцене, галдели громче всех.

– Задница дракона убила святого Георгия! – визжали они. – Да! Так его! Так!

Душная темнота рассеялась – удары Натана проделали бреши в занавеске. Сдвинув материю так, чтобы одна из дыр оказалась на уровне глаз, я снова обрел зрение. Я увидел озадаченных родителей, которые старательно делали вид, что все в порядке. Увидел Гарри – сестра ухмылялась и делала фотографии на мобильный. Увидел директрису – та прочищала горло, поднимаясь со стула. Я даже видел дальнюю часть зала, где огромные окна-арки выходили на детскую площадку. Вдруг я заметил кончик хвоста, скользнувший между шведской стенкой и горкой. Кончик хвоста чего-то огромного и чешуйчатого…

Мортифер.

Кроме меня, его никто не увидел. Зрители сидели спиной к окну, а актеры смотрели, как Натан корчится на полу. Все, кроме Пруденс: она не сводила взгляда с детской площадки, и глаза девочки сверкали от возбуждения и восторга.

В любую минуту директриса могла произнести речь «Спасибо-что-пришли-а-теперь-пожалуйста-уходите». Тогда все родители встанут, обернутся, посмотрят в окно, и начнется суматоха. Приедет полиция и скажет, что Мортифер – опасный зверь. Может, они и правы, но этот опасный зверь живет у миссис Линд, и она хочет, чтобы он вернулся домой.

– Натан! Встань и убей оставшуюся часть дракона! – прошипела мисс Триппс. – Джордж! Ради всего святого, ложись на пол и умирай! Рассказчик! Продолжай!

– Гм-м, да… – сказал Джош. – Итак, дракон был повержен – по крайней мере, большая его часть, – а Джордж стал святым. – Все смотрели на Натана, который все еще катался по полу, схватившись за колено. Я не мог его так сильно ударить, ведь был в одних носках. – После этого все жили долго и счастливо, потому что драконов больше не было. Конец.

– Ну, это было очень интересно, – торопливо проговорила директриса. – Очень живое представление, думаю, все с этим согласятся. А теперь, если родители соизволят выйти…

Мамы заерзали на стульях, подбирая сумочки, папы упаковывали камеры. Я выглянул в окно – кончик хвоста все еще был виден. Рядом с площадкой находилась зеленая зона. Ничего особенного – только пруд с водорослями, сломанные качели и несколько кустиков, но там запросто мог спрятаться василиск. Если бы только мне удалось удержать всех на местах еще несколько минут…

– Может быть, святой Георгий и убил этого дракона, – сказал я так громко и четко, как только мог, учитывая, что во рту мешался кусок занавески. – Но он был не единственным. Как насчет Сквермингтонского Змея?

У меня получилось. Все взгляды устремились на меня.

– Сквермингтонский Змей не настоящий. Это всего лишь глупые истории! – выкрикнул мальчик из пятого класса. – Так говорит мой папа.

– Твой папа ошибается, – сказал я. – Этот Змей такой же настоящий, как и ты.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся другой пятиклассник.

С трудом выбравшись из-под занавески, я сделал глубокий вдох.

– Потому что я его видел, – ответил я.

* * *

На мгновение воцарилась тишина, затем один самый маленький мальчик из третьего класса заплакал. Краем глаза я уловил движение: Пруденс смотрела на меня и отчаянно качала головой. Она выглядела напуганной. Интересно почему? Ее ведь расстроил не василиск – тогда что? Девочка наклонила голову, глядя в сторону от меня, на зрителей. Многие улыбались – они мне не верили. Другие выглядели ошарашенными или обеспокоенными: они и сами точно не знали. А потом я увидел мачеху Пруденс.

Даймонд Пай не улыбалась, а скуку с лица как ветром сдуло. Она сняла солнечные очки и вытащила изо рта леденец. Сидя на стуле, она наклонилась вперед и стала буравить меня взглядом, будто пыталась заглянуть через глаза прямо в голову.

* * *

Мисс Триппс сказала, что я разрушающий элемент системы и отчаянно пытаюсь привлечь к себе внимание.

– Не надейся, что тебе это сойдет с рук, – раздраженно произнесла она. – Только потому что ты из неполной семьи.

Поначалу я не понял, что она имела в виду. Да, нам не хватало новой стиральной машины, но…Потом я понял, что она говорит о папе.

– Мы полные, – возразил я. – Мы все еще функционируем. Просто нам кое-каких элементов не хватает.

Мисс Триппс поджала губы и велела мне вернуться в класс. Я как раз выходил из зала, когда запястье вдруг сжали чьи-то пальцы. Длинные черные ногти вонзились в кожу.

– Привет, мальчик, – произнесла Даймонд Пай.

Пялиться на людей неприлично, но порой не пялиться очень трудно. Даймонд была одета во все черное: черные обтягивающие брюки, черная блузка, длинные черные волосы, собранные высоко на голове. Даже ее леденец был черным. Только туфли на высоком каблуке были серебристого цвета. На серебряной цепочке на шее висела голова маленькой черной птички. С нее как будто стекали капли крови, но эти капли на самом деле были алыми кристаллами, которые сияли на коже Даймонд. Ножки птицы болтались у женщины на ушах, касаясь шеи маленькими скрюченными лапками.

– Ты видел Змея. – Она облизнулась. – Где он?

Я покачал головой, стараясь вырвать руку:

– Не знаю. – И это было правдой. Я выглянул в окно – никакого Мортифера там и в помине не было.

Но он не мог далеко уйти. И вряд ли тот, кто носил в ушах фрагменты мертвой птицы, являлся подходящим человеком для его поисков.

– Змей выдуманный. Никто не верит в эти россказни. Он не настоящий.

Даймонд сжала мою руку еще сильнее:

– Ты же сказал, что видел его!

Я пожал плечами:

– Я просто пошутил… ай!

– Пошутил? Зачем же так шутить? – Ногти Даймонд впились в мою плоть.

Впервые в жизни мисс Триппс принесла хоть какую-то пользу.

– Я разрушающий элемент, который пытается привлечь к себе внимание, – твердо заявил я. – Из неполной семьи.

Даймонд рассмеялась звенящим, похожим на колокольчик, смехом и отпустила меня.

– Когда Пруденс лжет, я всегда это знаю, – мягко сказала она, – и преподаю ей урок. Детей нужно наказывать – им это полезно. Беги, мальчик. Беги отсюда. Ты мне не нужен. Мои мужчины уже там, ищут Змея и скоро найдут. Хочешь узнать, что я с ним сделаю?

Я покачал головой. Даймонд деликатно облизнула леденец и хищно улыбнулась:

– Я его схвачу. В мешке скручу. И в чучело превращу!

7

Целую неделю я не приходил в Вормстолл. Узнав, что теперь в качестве наказания я должен оставаться после уроков в школе, мама посадила меня под домашний арест. Должно быть, мисс Триппс поведала ей что-то о неполной семье.

– Я не хочу, чтобы ты покатился по наклонной, – сказала мама, закрутив одну ногу вокруг другой. – Только потому что с нами нет твоего отца.

– Я нашел работу, – выпалил я. – И вовсе не качусь по наклонной. Они будут меня ждать. – Я даже позвонить туда не мог, потому что в Вормстолле не было телефона. – Я не могу просто так не появляться целую неделю. Это… это непрофессионально.

– Получать в школе наказания тоже непрофессионально! – фыркнула мама и схватилась за холодильник, чтобы не упасть. – Тебе следовало подумать об этом раньше!

Оставалось надеяться, что мисс Линд не устанет меня ждать и не отдаст мою работу кому-нибудь другому. Кому-нибудь вроде Пруденс.

Когда я шел по дороге в Вормстолл, мимо меня пронесся фургон. Он плелся следом с тех самых пор, как я выехал на главную дорогу, хотя у него оставалось много места для обгона. Это был обыкновенный черный фургон, но я не сомневался, что уже видел его прежде – он стоял на нашей улице недалеко от дома. Двое мужчин в кабине держали в руках газеты, так что их лиц я не разглядел. Сейчас я их тоже не увидел, да особо и не старался – голову занимали совсем другие мысли.

Остановившись на полпути, я прислонил велосипед к живой изгороди и посмотрел на лошадь, которая паслась в дальнем углу поля. Лошадь шайр[5] – черная гора в белых мохнатых носочках, с копытами размером с обеденную тарелку и спутавшимся хвостом. Должно быть, животное меня почуяло, потому что через пару минут оторвало нос от живой изгороди, повернулось и громко выдохнуло ароматом ежевики.

Как же я раньше не догадался! Это ведь был Вормстолл.

Он выглядел совсем не так, как на картинках, где изображены гарцующие создания с развевающимися гривами и жемчужными рогами. Но сомнений не осталось – это точно был рог: с грязными пятнами, покрытый травой, кусочками ежевичных листьев и длиной почти с мою руку.

Единорог подошел к забору и заржал. Я дотронулся до его шеи – он вздрогнул, но, кажется, не возражал, погладил нос, а он прикусил губами мою футболку. Но когда я протянул руку, чтобы потрогать рог, единорог резким движением отдернул голову и умчался от меня легким галопом. Я попробовал позвать его обратно, но единороги не приходят на зов, так что я вернулся к велосипеду и поехал к дому.

Дверь была открыта, но на этот раз записки не было. Поэтому, чтобы быть вежливым, я позвонил в звонок.

– Обязательно так шуметь? – произнес голос. – Не видишь, что дверь открыта?

Это был Ло. Я вошел в коридор. Он спускался по лестнице, сжимая в руках ворох простыней и полотенец.

– Мне очень жаль, что я опоздал. Это не моя вина, – выпалил я. – Меня в школе наказали, и мама посадила меня под домашний арест. А еще я видел Мортифера, он пришел в мою школу и… Что это?

Я наступил на что-то влажное и липкое – этот след вел к кухонной двери. Он был очень похож на…

– Кровь, – сказал Ло.

В кухне Дидо сидела на кладке яиц. Она взглянула на нас и щелкнула клювом, но как-то вполсилы.

Всюду виднелись лужицы крови. В центре, за кухонным столом, восседала миссис Линд, прижимая к руке перепачканное красным полотенце.

– Привет, Джордж. Я знала, что ты придешь! – Ее голос звучал радостно, но лицо было бледным, как у призрака.

Я смотрел на женщину во все глаза:

– Что стряслось?

Вместо ответа она приподняла ткань. На пол хлынуло еще больше крови. Она снова закрыла рану, но я успел разглядеть рваный разрыв и блеснувшую в нем кость.

И следы зубов.

– Кто это сделал?

– В пруду для уток появилось что-то новое, – ответил Ло, разрывая тряпку.

– Вчера там этого не было, – подхватила миссис Линд. – Я пошла кормить рыб, но ни одной рыбки не осталось… Должно быть, он был очень голоден, несчастное создание. Там пчела тонула. Я опустила руку в воду, чтобы ее спасти, и… цап!

– Ты, святой Георгий, поставь чайник, – приказал мне Ло. – Нам понадобится горячая вода. И вот это, – достав из шкафа аптечку, он вытащил маленький флакон, наполненный чем-то похожим на кристаллы сахара.

Я взглянул на извилистую надпись на этикетке: «Аликорн[6]. Применять с осторожностью».

– Ей нужно наложить швы. – Даже я это понимал. – Ее нужно отвезти в больницу. – Я не знал, как мы ее туда отвезем. Без телефона мы даже скорую помощь вызвать не могли.

– В больницу? Зачем? – Ло достал вторую коробочку. На ней было написано «Шитье». Внутри было все, что могло ассоциироваться с этим словом: катушки с разноцветными нитками, игольница, ножницы, наперстки и… иголки.

Я смотрел на них не моргая. Он что, собирался зашить миссис Линд, как старые штаны?

– Ты не можешь! Это так не делается! У них специальные нитки и специальные иглы и… все такое.

И врачи, и медсестры, и люди, которые знают свое дело.

– Никакой больницы. Никаких врачей, – сказал Ло. – Они задают слишком много вопросов. А теперь пошевеливайся, пока она не истекла кровью.

Я посмотрел на миссис Линд: ее кожа приобрела оттенок обезжиренного молока. Я послушался и взял чайник. Ло выбирал иголку.

– Ее нужно продезинфицировать, – сказал я. Однажды Гарри решила проткнуть себе ухо. Туда попали бактерии, и рана гноилась несколько дней.

– Нет нужды, – сказал Ло. Сняв крышку с флакона с аликорном, он посыпал содержимое на рану, будто солил картошку. – Против этой вещицы не устоят никакие бактерии.

– А что это? – спросил я.

– Измельченный рог единорога, – ответил Ло, слизывая с пальцев кристаллы.

– О-о, – протянул я. – И ты взял его у…

– Большого Найджела, – кивнул Ло. – Хотя без борьбы не обошлось. Ему не нравится, когда рог перетирают.

* * *

Я держался молодцом, пока Ло не взял в руки иглу. Она сверкнула у него между пальцев и вонзилась в кожу. Комната закружилась и поплыла, точки света заплясали перед глазами – меня накрыла волна дурноты.

– Думаю… – услышал я собственный голос, – думаю, мне лучше присесть.

Вид крови я переношу хорошо, а вот иглы, вонзающиеся в кожу, – нет.

Ло издал нетерпеливый возглас, затем чей-то голос поспешно произнес:

– Он сейчас упадет. Подставь ему стул…

По кафелю заскрипело дерево, и кто-то меня толкнул. Колени подкосились, и я рухнул спиной вниз в распростертые объятия кресла-качалки.

– Простите, – пробормотал я. – Это все… иглы. Через минуту я буду в порядке. Продолжайте без меня.

Просидев несколько минут с закрытыми глазами и вдыхая аромат дезинфицирующего средства, я почувствовал себя лучше. Физически лучше, но теперь мне стало неловко. Я встал.

– Э… простите. Мне уже лучше. Чем я могу помочь?

Ло работал быстро. Рану уже почти закрыл ряд необыкновенно опрятных стежков.

– Для начала попробуй снова не упасть. Я уже говорил – здесь не место для брезгливых и слабонервных.

– Не злись, Ло, – миссис Линд улыбнулась. – Джордж еще не привык к нам и к нашим поступкам.

– Будет лучше, если он к ним привыкнет, – сказал Ло. – И быстро. И не надо путаться под ногами – ты только мешаешь, – проворчал он. – Если хочешь чем-то помочь, иди и покорми уток.

Я с облегчением вздохнул. Маленьким я часто кормил уток на берегу реки вместе с бабушкой. Нужно просто бросать им хлеб. Легче легкого.

– Они проголодаются и прибегут, – сказала миссис Линд. – Просто позови их – Дональд и Джемайма, – потом брось вниз еду. Они не станут тебе докучать.

– Корм в корзине у задней двери, – добавил Ло, склонив голову над шитьем.

– Нет проблем, – радостно ответил я. – А где утки?

– А сам как думаешь? Поищи на пруду для уток. Пройди по огороду с овощами во фруктовый сад, затем сверни направо и спустись вниз по холму. Не промахнешься.

– Пруд? Это не там, где?.. – я посмотрел на руку миссис Линд. Хорошо еще, что ей не откусили всю ладонь. Кто мог обитать в пруду для уток и проделывать с людьми такое?

– Все в порядке, – заверила она. – У него есть плавники и хвост – это какая-то разновидность ихтиозавра, полагаю. Он не вылезет из воды. Там внизу мутно и грязно. Можешь взять пару резиновых сапог.

– Только помни, – сказал Ло, поправляя шов. – Если решишь окунуться, я тебе ногу пришивать не буду.

* * *

За дверью стояли две корзины. В одной лежали куски блестящего сырого мяса, над которым жужжали мухи – оно навеяло на меня неприятные воспоминания об окровавленной руке миссис Линд. Другая корзина была наполнена кусочками хлеба. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какая корзина нужна уткам.

Я прошел через огород мимо сада с фруктовыми деревьями, пчелами и дикими цветами в высокой траве и свернул направо. Чужие резиновые сапоги были мне велики. Ступни скользили, идти было неудобно, но это не имело значения, поскольку впереди меня ждал пруд с утками.

– Дональд! Джемайма! – крикнул я и взмахнул корзиной.

Они проголодаются и прибегут.

Почему я не заметил в этой фразе предупреждения? Вероятно, потому что (можете считать меня тупицей) ожидал увидеть небольших птиц, которые крякают и ходят вразвалочку.

– Дональд, – снова позвал я. – Джема-а-а-айма!

«Утки» выскочили из зарослей деревьев. Они выглядели как помесь страуса и велоцираптора: ростом выше взрослого мужчины, с блестящими перьями и гигантскими загнутыми клювами, предназначенными как раз для того, чтобы порвать на части мое тело и раскрошить кости. Они не крякали, а гоготали, и не ходили вразвалочку, а скакали галопом на ярко-желтых лапах размером с пиццу.

Собравшись с духом, я закинул содержимое корзины как можно дальше от себя. Подпрыгивая, Дональд и Джемайма подбежали к хлебу и резко затормозили, размахивая крыльями, которые выглядели недостаточно большими для их массивных тел. Затем опустили головы и стали рассматривать свой завтрак.

Они перевернули кусочки хлеба, приподняв их клювами, будто под ними могло что-то прятаться. Потом швырнули прочь и потеряли к ним интерес. Подняв головы и вытянув длинные шеи, они пристально посмотрели на меня.

Внутри у меня все перевернулось. Я принес не ту корзину. Эти птицы не питались хлебом, только не с такими клювами. Нет, Дональд и Джемайма любили свежее мясо.

А единственным свежим мясом на горизонте был я.

* * *

Я представил, как всюду – в школе, на спектакле, в коридорах и в раздевалках – все будут перешептываться: «Слышали о Джордже Дрейке? Да, о том, которого съела утка…»

Дональд и Джемайма разделились и стали подходить ко мне с разных сторон. Они на меня охотятся. Сердце бешено колотилось. Они одна команда – у меня нет шансов…

Я не был готов стать обедом для уток и огляделся по сторонам. Но какой у меня выход? Птицы перекрыли линию отступления к ферме. Вряд ли я сумею их обогнать, бегали они наверняка куда быстрее меня. Впереди простирались гладкие воды пруда, который больше походил на небольшое озеро. Вспомнив о том, что случилось с рукой миссис Линд, я вздрогнул. Нет, только не пруд. Я посмотрел на заросли деревьев, растущих на берегу у кромки воды. Вряд ли Дональд и Джемайма умеют летать: эти крылья-коротышки никогда не позволят им оторваться от земли. А я, в отличие от них, неплохо лазал.

Итак, моим единственным шансом было залезть наверх.

Я рванул к ближайшему дереву, ухватился за ветку и оторвался от земли. И как раз вовремя: более легкая и проворная Джемайма разогналась не на шутку. Она сделала выпад и схватила меня за ногу. Я отчаянно пытался освободить ногу. Удивительно, но мне это удалось. Джемайме достался лишь зеленый сапог, который теперь торчал у нее из клюва. Я решил не думать о том, что произошло бы, будь сапог мне впору.

Пока Джемайма разрывала резиновый сапог на мелкие зеленые лоскутки, Дональд подошел к подножию дерева, топая лапами-пиццами. Он делал все возможное, чтобы добраться до меня, вытягивал шею и щелкал огромным красным клювом.

Ногу от клюва отделяли какие-то миллиметры. Я хотел забраться повыше, но дерево оказалось неподходящим. Верхние ветки были слишком узкими и хрупкими – они бы не выдержали моего веса. Пришлось карабкаться на край одной из нижних веток, висящих над водой.

Теперь Дональд не мог до меня добраться, но я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Я вспомнил дельфинарий: дельфины выскакивали из воды и прыгали через кольца. У них это здорово получалось, даже у мощной касатки. Они бы с легкостью запрыгнули на высоту моей ветки. Но я надеялся, что ихтиозавры не такие хорошие акробаты. Я сидел, вцепившись в ветку и напряженно вглядываясь в глубину водоема. Меня мучил один вопрос: то, что мелькнуло среди водорослей в пруду – чья-то темная фигура или просто тень?

Дональду надоело щелкать клювом пустой воздух – ему пришла в голову другая идея. Он схватил одну из нижних веток и принялся раскачивать ее из стороны в сторону, энергично размахивая головой. Все дерево затряслось, и я едва не свалился в воду. Тогда я и услышал треск.

Нет. Пожалуйста. Нет.

Еще одна мощная встряска от Дональда. Снова треск.

Нет-пожалуйста-нет-пожалуйста-нет…

Вдруг из воды вынырнуло что-то скользкое, обтекаемое и серебристое, как в рассказах о мече короля Артура. Только это было больше похоже на бензопилу, чем на меч. Никогда прежде я не видел столько зубов в одном рту. Даже утки попятились, взволнованно трубя.

Сердце застряло в ребрах. Я обхватил ногами прогибающуюся ветку. Теперь в любую минуту может раздаться последний хруст, и я окажусь в пруду с ихтиозавром.

Я еще никогда не думал о смерти по-настоящему. Мама огорчится. Ей придется очень много заниматься йогой, чтобы снова повеселеть. Еще ей придется написать электронное письмо папе. Приедет ли он на мои похороны? Останется ли от меня хоть что-то, чтобы похоронить? Гарри расплачется. Гарри всегда плачет, но недолго. Фрэнк проплакала полтора дня, когда скончался ее хомячок, но то был хомячок. А я – всего лишь брат. Пожалеет ли она, что не была ко мне добрее? ХРУСТЬ!

Я упал в воду.

* * *

Когда мама выразила надежду, что папу съест акула, я провел некоторые исследования. Ему никогда не стать победителем конкурса «Лучший папа», но это совсем не означало, что он заслуживал стать едой для рыб. Я отправил ему электронное письмо с Лучшими Советами о том, Как Не Оказаться Съеденным. Он ответил мне: «Привет, дружище. Ты смотришь слишком много ужастиков про акул! С любовью, папа. Целую». Не очень благодарно с его стороны, учитывая, что я много времени провел в интернете, хотя должен был делать домашнюю работу по математике.

Оказалось, очень трудно вспомнить Лучшие Советы о том, Как Не Оказаться Съеденным, когда тебя вот-вот съедят.

Не паникуй. Если ты только что упал в пруд, в котором обитает доисторическое чудовище, это очень полезный совет. А вот и нет.

Не плескайся в воде. Это привлечет хищника. Немного поздновато. Я уже произвел громкий всплеск, рухнув с дерева в воду, как бомба.

Не истекай кровью. Хищники могут учуять запах крови, даже находясь в пяти километрах от тебя. Снова неудачный совет. Я поцарапал руку о грубую ветку.

Ударь хищника по глазам. Челюсть у этого существа была длиннее, чем моя рука. Мне никогда не дотянуться до его глаз.

Кричи громко, чтобы отвлечь хищника и привлечь к себе внимание спасателей. Мой рот был заполнен водой из пруда, и горло сжалось. Я попытался крикнуть, но получились лишь бульканье и пузыри.

Вылези из воды. Отлично, ясен пень! Я и сам догадался, спасибо.

Я выбрался из глубины, запутался в водорослях, и единственный резиновый сапог, теперь полный воды, тянул меня вниз. Дрожа от холода, я поплыл что было сил к берегу (при этом стараясь не плескаться). Берег здесь был крутым и очень размытым. Я попробовал взобраться на него и за что-нибудь ухватиться, но это было все равно что пытаться преодолеть стену из зыбучих песков.

Ступая по воде, я оглянулся. Поверхность была ровная и гладкая, как стекло. Где же оно?

Затем что-то ткнулось в мою ногу. Во рту и в горле пересохло от страха, и я уставился в глубину.

Где? Где?

Обтекаемая серая фигура, извиваясь, плыла через водоросли. Пренебрегая правилом «Не плескаться», я со всей силы топнул по воде. Если мне очень повезет, я попаду чудищу в глаз.

Тут я почувствовал, как слетел сапог. Вода заволновалась и забурлила, и «бензопила» вырвалась на поверхность, зажав его между жуткими зубами.

Вот еще один Лучший Совет о том, Как Не Оказаться Съеденным: носите резиновые сапоги. Они помогут вам выиграть время.

Ихтиозавр со своим трофеем направился обратно в центр пруда, пуская по поверхности воды волны и рябь. Времени было в обрез – вскоре он потеряет интерес к резиновому сапогу.

Я уперся пальцами в землю. Над головой – как раз там, куда я уже не доставал, – выпирал корень дерева. Если бы я за него уцепился, то смог бы приподняться. Я тянул руку, пока не заболело плечо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я буду хорошим до конца своей жизни, правда-правда. Буду делать уроки… Кончики пальцев находились на волосок от корня, но все усилия оказались тщетными. Я был обречен.

Оглянувшись, я увидел, как злобный хвост хлестнул по воде. Вода пошла рябью, и на этот раз стрела была направлена прямо на меня. Она быстро приближалась – приближалась, чтобы убить. Я закрыл глаза и начал считать. В последний раз я играл в «Миллион» – и мне повезет, если я досчитаю до десяти…

Затем одновременно произошли два события: что-то с плеском упало в воду, и кто-то произнес мое имя.

– Джордж. Дай мне руку. Скорее.

Я открыл глаза. Ло стоял на коленях на берегу и протягивал мне руку. Я поднял руку, он схватил меня за запястье и потянул. Он был сильнее, чем казался на вид. Я скользнул на берег и упал в траву, как выброшенная на берег форель.

Я лежал на спине, испытывая небывалое облегчение, и прислушивался к дикому стуку своего сердца. Ло запустил ладонь в стоявшую рядом с ним пластиковую корзину и швырнул в пруд второй кусок мяса. Повернув голову, я увидел, как «бензопила» поднялась и схватила кусок мяса прежде, чем он успел коснуться воды.

– Отличная хватка! – похвалил Ло. – В округе не так много ихтиозавров. Последние девяносто миллионов лет или около того.

Я повернул голову в другую сторону. Дональд и Джемайма радостно раздирали на части куски коровы.

– Утки, – с горечью произнес я. – Ты сказал «утки».

Ло усмехнулся:

– Булокорнис[7]. Гигантские адские утки. Пятнадцать миллионов лет миновало, а им все равно! После твоего ухода миссис Линд вспомнила, что оставила у двери две корзины. Та, которую ты взял, предназначалась свинье. Мы подумали, что у тебя могут возникнуть неприятности. Они не очень-то жалуют хлеб. Неправильная порода уток.

Ноги напоминали желе. Я встал и понял, что хромаю. Нападение Джемаймы на сапог повредило мне щиколотку. В ожидании близкой смерти есть и положительный момент: тебя не волнуют такие мелочи, как промокшие ноги.

К моему облегчению, Дональд и Джемайма удалились в заросли деревьев. Все, что осталось после их мясного пира, – это клочок забрызганной кровью травы.

– В следующий раз будешь знать, – сказал Ло. Он подобрал сухарики и положил их обратно в корзину.

– Этого я точно не забуду, – согласился я. – Гигантские адские утки хлеб не едят.

* * *

Когда мы прошли через двор, из конюшен громко затрубил телевизор.

– Гриссель снова жует пульт, – сказал Ло. – Звук становится все громче и громче.

В кухне миссис Линд уснула в кресле-качалке. Ее рука лежала на перевязи, которую смастерили из полотенца. Раннее млекопитающее поглощало сладкую кукурузу с ее шляпы, а поросенок Пин Фэн свернулся клубочком у нее на коленях.

– Мандрагора и сок из латука, – сказал Ло, указав на пустой стакан на столе. – Эта смесь моментально вырубает. Она проспит еще несколько часов. – Он осмотрел меня с ног до головы. – У тебя в волосах водоросли. Думаю, тебе не помешало бы переодеться в сухое.

Он повел меня наверх, в комнату с потрескавшимся деревянным полом и голым матрасом. Порывшись в деревянном сундуке, он бросил мне футболку с пылающим мотоциклом и словами «Живи на полную скорость». Когда я взял ее в руки, на пол выпала пара черных перьев.

– Она порвана, – заметил я. В области лопаток на футболке зияли две огромные дырки.

– Или бери или не бери, – сказал Ло.

– Это твоя комната? – спросил я. Моя спальня была выкрашена в синий цвет, а на стенах висели занавески с Бэтменом и постеры с футболистами.

– Зачем мне спальня? – он сунул мне синие джинсы. – Я выйду, а ты переодевайся. Спускайся вниз, когда будешь готов.

В этой комнате с дрейфующими перьями и укутанными паутиной углами было что-то жутковатое. Джинсы оказались слишком длинными. Я подвернул их и тут же поспешил вниз по лестнице.

8

В кухне Ло не было. Миссис Линд все еще спала. Я не хотел ее будить, но еще меньше мне хотелось остаться один на один с Дидо, которая вернулась на свои яйца и теперь сидела, вздымая перья и пощелкивая клювом. Поэтому я вынес мокрые вещи на улицу, чтобы просушить их на солнце. Если бы не телевизор Гриссель, включенный на полную громкость, я бы услышал звук двигателя раньше.

Я развешивал свою футболку с надписью «Битва зомби» на распахнутой двери сарая Мортифера, когда из-за угла дома показался фургон и резко затормозил во дворе, выложенном булыжниками, – тот самый черный фургон, который преследовал меня раньше. По коже побежали мурашки – так случается всякий раз, когда чувствуешь, что что-то не так, но не понимаешь, что именно.

Пассажирская дверь открылась, и из фургона вышел мужчина. Первое, что бросилось в глаза – его опрятный вид. На нем был лиловый жилет и галстук с лиловым узором. Аккуратно зачесанные черные волосы казались нарисованными, еще он был обладателем заостренной бородки, которая гораздо лучше смотрелась бы на козе. Потом я заметил, что у мужчины не было одной руки. Вместо нее торчал крюк, как у пирата.

Водитель никак не мог слезть с сиденья. Это был не мужчина, а скорее гигантский младенец с лысой головой и складками жира в том месте, где должна была находиться шея. Его лицо блестело от пота, а костюм выглядел так, будто вот-вот лопнет.

Опрятный маленький мужчина окинул меня тяжелым взглядом, а затем мило улыбнулся.

– Добрый день, молодой человек. Мы из Совета. Нам просто нужно быстренько все здесь осмотреть, – он кивнул на конюшни. – Вы позволите, не так ли?

Я покачал головой.

– Не совсем, – ответил я. – Вам нужно поговорить с миссис Линд, но сейчас вы этого сделать не сможете, потому что она ус… потому что не сможете.

– Откровенно говоря, мы можем делать все, что захотим, – он ткнул мне в лицо маленькой пластиковой визитной карточкой, но так быстро, что я не успел прочитать, что на ней написано.

– Мы из ОНО, – сказал он.

– От какого оно? – я подозрительно уставился на него.

– О-Н-О, – Козья Бородка произнес это с очень важным видом. – Отдела по Надзору за Опасными животными. К нам поступили сообщения о странной большой рептилии. В интересах общественной безопасности и здоровья граждан наш долг – проверить все пристройки и стойла.

– У вас есть разрешение на обыск? – спросил я. По телевизору такое часто говорят.

– О, это не полицейское дело, – произнес Козья Бородка, поглаживая свой крюк. – До тех пор, пока люди готовы сотрудничать. Вы в последнее время видели каких-нибудь опасных животных, молодой человек?

Я покачал головой. Козья Бородка вскинул брови, будто не поверил мне.

– Здесь ничего нет, – сказал я. – Последнее, что я слышал: Сквермингтонский Змей разгуливает где-то в другой части города.

Это было наполовину правдой. После нашего театрального представления Мортифер исчез со школьной территории, так и оставшись незамеченным. Этим утром о нем снова упоминали в новостях. Поздно вечером кто-то ехал на машине в Хай-Аптон и вынужден был затормозить и ждать, пока что-то «толстое, как ствол дерева» не проползет по дороге прямо перед ним.

– Об этом мы знаем, – сказал Козья Бородка. – Мы будем искать везде, но начнем отсюда. Отойди в сторону. Хочу зайти в сарай.

Я пожал плечами и отошел в сторону. В пустой конюшне Мортифера их ничего не заинтересует, а мне нужно было выиграть время и что-то придумать, чтобы как можно дольше удерживать их подальше от Гриссель. Возможно, она и перестала жрать людей в обмен на кексы и кулинарный канал, но, похоже, все еще является Опасным Животным.

– Здесь ничего, – констатировал Козья Бородка, поспешно заглянув внутрь. Он остановился, любуясь на свое отражение, пригладил волосы и поправил галстук. – Как странно, что все эти зеркала развесили в таком месте, не правда ли?

– Миссис Линд хочет всегда быть уверенной, что ее шляпка сидит ровно, – объяснил я.

Козья Бородка посмотрел на меня с подозрением.

– Открой следующий сарай! – приказал он младенцу-гиганту.

– Ун-гх, – послушно промычал он.

У меня появился план. Сработает он или нет, зависело от того, что окажется за дверью той конюшни. Я знал не больше, чем эти незваные гости. В хлевах Вормстолла может находиться что угодно – от снежного человека до саблезубого тигра.

– А это еще что такое?.. – Ожидания Козьей Бородки явно не оправдались.

За дверью нас ждала куча наваленных друг на друга каменных статуй с этикетками вокруг шей: кролики, белки, собаки, кошки. Тут был чемпион-чихуахуа Чарли и вьетнамская вислобрюхая свинка. Две статуи меня сильно озадачили: они были размером с крупного пса и спереди выглядели как орлы, а сзади напоминали львов. Мне вспомнилась заметка из газеты о пропавших грифонах, украденных с фасада отеля «Сквермингтон Тауэрс».

– Что все это значит? – Козья Бородка вошел в сарай и стал рыться в кучах каменных животных.

– Ннн-гх, – Младенец-гигант неуклюже поплелся за ним и, наклонившись, погладил каменную кошку.

Они оба угодили в мою ловушку. Я проворно захлопнул за ними двери и быстро задвинул засовы.

– Ах ты, маленькая жаба! – прорычал Козья Бородка. – Ну, смотри у меня! Я выберусь и заживо сдеру с тебя кожу!

Сквозь бешеный стук сердца я прислушивался к долетающим изнутри проклятьям.

– Ты пожалеешь, когда она об этом узнает! – добавил Козья Бородка.

Я задумался над тем, кто такая она, и тут краем глаза кое-что заметил. Дверь в сарай Гриссель широко распахнулась, и что-то вышло на улицу.

Что-то с двумя ногами и копной красных волос.

– Ты! – воскликнул я. – Что ты здесь делаешь?

Приложив пальцы к губам, Пруденс схватила меня за руку и оттащила от двери конюшни, чтобы нас никто не услышал.

– Тебе нужно от них избавиться, – прошипела она.

– Я пытаюсь! – прошипел я в ответ. – Это совсем не просто. Они из Совета. Из Отдела по Надзору за Опасными животными.

Пруденс яростно покачала головой:

– Нет, это не так. Они совсем не из Отдела. Мистер Минцер и мистер Мамп работают на мою мачеху. Они следили за тобой с тех самых пор, как ты раскрыл свой большой рот на представлении и рассказал всем, что видел Змея!

– Но я его видел! Он был там, за окном. Я сказал это лишь для того, чтобы они отвлеклись и не увидели Змея. Он сумел уйти только благодаря мне!

– Какая теперь разница, – сказала Пруденс. – Главное – они теперь за тобой следят. Я пришла, чтобы тебя предупредить.

Я посмотрел на конюшню Гриссель.

– Как долго ты там пробыла?

– Я остановилась поболтать с единорогом – принесла ему морковки. И только подошла к дому, как услышала, что на дорогу сворачивает фургон. Я знала, что это они. Мне пришлось спрятаться.

Приглядевшись к девочке, я заметил, что левая сторона ее лица ярко-розовая и волосы сильно пахнут паленым – челка Пруденс выглядела слегка обожженной.

– С тобой все в порядке?

– Там было довольно жарко, – призналась Пруденс. – Она подожгла мне волосы, но я успела опустить голову в ведро с водой. Потом мы обе полакомились пончиками, и все наладилось. Мы смотрели «Кто хочет стать миллионером».

Я вытаращил глаза:

– Ты закрылась с драконихой, ела пончики и смотрела с ней телешоу?

Пруденс слизывала с пальцев сахар:

– Она любит пончики. Я пришла с сумкой – путь ведь неблизкий. Хотела угостить и тебя, но, боюсь, они закончились. Не смотри на меня так. Поверь, есть вещи гораздо страшнее драконов. Некоторые люди…

Она резко замолчала. Что-то ударило в дверь сарая изнутри. Пруденс вздрогнула.

– Они скоро вырвутся! Джордж, ты должен сделать так, чтобы они уехали. Скажи мистеру Минцеру – тому, что с крюком – что ты знаешь, кто он такой. Если это не поможет, сообщи ему, что ты в курсе, что он сделал.

– А что он сделал?

Еще один удар, затем еще, и дверь закачалась на петлях.

Пруденс дрожала всем телом.

– Объясню позже. Скажи ему, что ты знаешь, что случилось в зоопарке – что ты знаешь о Длинной Салли.

– О Длинной ком?

Хрясь! Металлический крюк Козьей Бородки мелькнул перед нами, пробив древесину. Пруденс испуганно вскрикнула и снова исчезла в конюшне Гриссель.

Козья Бородка и Младенец-гигант вывалились во двор. От ярости у Козьей Бородки появилась пена у рта. Он замахнулся на меня крюком, готовый атаковать.

Я сделал глубокий вдох. Оставалось лишь надеяться на то, что Пруденс знает, о чем говорит.

– Вы не из Совета, – заявил я. – Вас зовут мистер Минцер, и я знаю, что произошло в зоопарке.

Сработало. Мистер Минцер опустил крюк.

– Я тебе не верю, – прорычал он. – Что именно ты знаешь?

– Я знаю о Длинной Салли, – ответил я. – И если вы не уедете отсюда прямо сейчас, я расскажу об этом полиции.

Он уставился на меня своими малюсенькими, как у свиньи, глазками, придающими ему злой и подлый вид.

– Так ты у нас умный маленький всезнайка? – усмехнулся он. – Хорошо, мы уедем. Но ты поедешь с нами!

– Нет! – я шагнул назад, но серебряный крюк сверкнул в воздухе и схватил меня за локоть.

– Можешь рассказать миссис Пай обо всем, что знаешь. А когда закончишь, – сказал мистер Минцер, – мы скормим тебя Сквермингтонскому Змею. Сразу, как только его найдем. А это случится довольно скоро. Открывай фургон, мистер Мамп. Посадим его назад. Так он нам будет меньше докучать.

Но детское лицо мистера Мампа вдруг застыло, а глаза вывалились из орбит.

– Н-нг-гх! – сказал он. – Мо-о!

– Что ты мычишь, дурья башка?! – выкрикнул Минцер.

– Нг-г-гх! – повторил мистер Мамп, указывая на что-то за нашими спинами.

«О нет! – подумал я, и тело пронзила дрожь. – Только не Гриссель!» Пруденс ведь не могла ее выпустить? Я опустил взгляд на сверкающий крюк мистера Минцера, и ладони сжались в кулаки. Ни за что не позволю этому крюку навредить Гриссель, Мортиферу или любому другому животному в Вормстолле – ведь в моих силах это предотвратить!

Минцер отпустил мою руку и уставился в том же направлении, что и Мамп. Я обернулся.

Это была не Гриссель, а Ло и миссис Среда.

– Люди, – сказал Ло. Он прищурил глаза так, что они стали похожи на бирюзовые щелочки, а его черные волосы казались еще более взъерошенными, чем обычно. – Мы не очень любим людей. – Он взглянул на меня. – Почему они здесь?

– Самозванцы, – ответил я. – Сказали, что они из Отдела по Надзору за Опасными животными, но это не так. Они солгали.

– Как жаль, – вздохнул Ло. – Лгунов мы особенно не любим.

Он вел миссис Среду вперед за веревочный поводок, пока ее длинные острые рога не уперлись в фургон, поцарапав краску. Мистер Минцер оказался в ловушке между ними. Я заметил, что он нервно сглотнул.

– Держись от меня подальше, мальчик! – тембр его голоса стал немного выше, чем обычно. – Иначе пожалеешь!

– Пожалею? Вы уверены? – спросил Ло. – Один из нас держит на поводке очень крупное животное. И это не вы. Сегодня мы припозднились с дойкой, а это ее всегда злит. Знаете ли вы, что у вас в двадцать семь раз больше шансов стать жертвой коровы, а не акулы? А в вашем случае я бы сказал, что в сто двадцать семь раз…

Мистер Минцер бросил на него ядовитый взгляд.

– Заводи фургон, Мамп, – приказал он, уклоняясь от рогов миссис Среды. – Мы уезжаем.

* * *

– Чего они хотели? – спросил Ло, когда гул двигателя рассеялся вдали. – Кто они такие?

– Лучше спроси об этом Пруденс, – ответил я. – Она в сарае. С Гриссель.

Ло нахмурился:

– Что?

Я пожал плечами:

– Я ее туда не приводил. Она сама пришла. Нашла Гриссель, и они ели пончики и смотрели телевизор. Вместе. Если не веришь – сходи и убедись.

Ло запер миссис Среду в пустом стойле и взял меня под руку. Его хватка была такой же железной, как у крючка мистера Минцера.

– Ты можешь пойти со мной, – мрачно сказал он. – А если твоя подруга действительно там, остается только надеяться, что Гриссель не поджарила ее до хрустящей корочки.

Я начал было говорить, что Пруденс не моя подруга, но замолчал. Какая теперь разница? Сейчас важно только одно – мне наконец предстояло встретиться с Гриссель.

* * *

Какие чувства испытываешь перед встречей с первым настоящим драконом? То же самое ощущаешь, когда собираешься прыгнуть с очень большой высоты или прокатиться на самых крутых американских горках. В животе будто появляется узелок, от которого становится то ли страшно, то ли весело – непонятно, то ли ты счастлив, то ли тебе слегка дурно.

Чтобы Гриссель хватило места, несколько конюшен объединили в одну. Стены обуглились и почернели от сажи и копоти. От носа до кончика хвоста она была длиной чуть больше, чем вагон поезда. Сейчас Гриссель лежала на груде гладких камней, прикрыв нос кончиком хвоста и пристально глядя на экран старого переносного телевизора.

Было видно, что она очень древняя. Чешуя с медным отливом потускнела и покрылась пятнами, будто ее оставили под дождем на добрую сотню лет. Одно крыло торчало под углом, как сломанная спица у зонта, а в боку виднелась вмятина, где чешуя вся искривилась и изогнулась. Один глаз помутнел из-за катаракты и приобрел молочный оттенок, а на месте второго глаза не было ничего, кроме морщин. Но в этой старой потрепанной драконихе до сих пор чувствовалась мощь. В воздухе висела дымная завеса опасности с едва уловимым ароматом пороха и поджаренных на барбекю сосисок. Я стоял на пороге и совсем не торопился проходить вперед.

– Что у нее с глазом? – прошептал я.

– Твой святой Георгий. Он воткнул в него копье – разве нет? И решил, что она умерла. Но он был вовсе не так умен, как думал. Она сумела отползти в укрытие, и прибывшие с факелами жители деревни ее не прикончили.

Представив, как острый шип пронзает желеобразное глазное яблоко и прокручивается, я поморщился.

– Святой Георгий вовсе не мой. Он не имеет ко мне никакого отношения, – нахмурился я. – Ты же не хочешь сказать, что это та самая дракониха, которая сражалась со святым Георгием? Ведь с тех пор миновала целая вечность.

– Тысяча семьсот лет или около того. Для дракона – сущие пустяки.

Я смотрел на Гриссель, исполненный благоговейного ужаса. Она не обращала на меня внимания и была сосредоточена на программе, где рассказывали, как приготовить чизкейк.

– Что у нее с крылом? Это тоже святой Георгий?

– Нет. Оно сломалось гораздо позже. Во время войны.

– Что она делала на войне?

– Неприятная случайность, – нехотя ответил Ло. – Она летела ночью. Кто-то решил, что это вражеский самолет, и зенитное орудие прошло прямо сквозь крыло. Гриссель пережила множество исторических событий. Достаточно для того, чтобы спрятать ее подальше от людей.

Очевидно, от всех, кроме Пруденс. Девочка сидела возле груды камней, обняв колени.

– Она увидела объявление о приеме на работу, – объяснил я. – И она знает о единороге.

Ло поднял брови:

– В таком случае миссис Линд захочет ее увидеть, – сказал он. – Пусть заходит в дом.

В кухне миссис Линд только-только начала пробуждаться ото сна.

– Сколько сюрпризов в один день, – сказала она, взглянув на Пруденс. – Сначала ихтиозавр, теперь девочка…

Пруденс заметно нервничала, но я увидел, как загорелись ее глаза, когда она взглянула на Дидо в кровати для собак и на двухголового поросенка на коленях миссис Линд. Шляпа женщины лежала на кухонном столе, как обычно покрытая обглоданными фруктами.

– Какая милая шляпка, – вежливо сказала девочка.

Она протянула ладошку и прикоснулась к полоске меха на полях шляпы, затем резко отдернула руку. Из ее пальца сочилась кровь.

«Так ей и надо, – подумал я. – Не будет больше подлизываться!»

Ло рассмеялся:

– Тебе шляпка нравится, а вот ты шляпке – не очень!

Миссис Линд неодобрительно цокнула языком, глядя на раннее млекопитающее, – оно злобно верещало, рассердившись, что кто-то осмелился потревожить его сон.

– Шаловливый Мингус. – Затем она заметила розовую щеку и опаленные волосы Пруденс. – Драконий ожог, – констатировала хозяйка фермы. – Ло, достань аптечку.

Ло снял со шкафа аптечку и протянул ее миссис Линд, успев при этом что-то негромко ей сказать. Я уловил слова «незнакомцы», «Большой Найджел», «Гриссель» и «пончики».

Миссис Линд смерила Пруденс проницательным взглядом:

– Если ты предлагаешь дракону подарок и он его принимает, то он никогда не причинит тебе вреда – если только ты не попытаешься забрать подарок обратно. Тебе об этом известно?

Пруденс покачала головой.

– И почти никто не может видеть единорога, – продолжала миссис Линд. – Большинство людей видят лишь то, что ожидают увидеть. Они смотрят на Большого Найджела как на лошадь. Ты, должно быть… необычная девочка.

«Отлично, – подумал я. – Пруденс – необычная, а я обычный, как унылое Большинство Людей». Я не хотел быть Большинством Людей – я хотел быть другим.

Порывшись в аптечке здоровой рукой, миссис Линд достала маленький стеклянный флакон:

– Огурец и аликорн. По рецепту моей бабушки. Просто вотри его, и жжение прекратится.

Она задумчиво посмотрела на Пруденс:

– Пока моя рука не заживет, нам потребуется помощник. Дел невпроворот. Есть работа грязная, есть та, что кусается, а платить много я не смогу. Полагаю, такое предложение тебе не по душе?

– По душе! – выпалила Пруденс. Ее лицо стало таким же розовым, как опаленная драконом щека, будто кто-то вручил ей самый лучший подарок на свете. – Пожалуйста, да!

«Нет! – подумал я. – Пожалуйста, нет!» Где-то в глубине души я хотел, чтобы Гриссель поджарила Пруденс до хрустящей корочки. Хотел, чтобы Вормстолл оставался моей тайной. Я не собирался смешивать ферму с другими сферами своей жизни, особенно, с Пруденс.

– Она может привести этих мужчин обратно, – подло заметил я. – И может многое им рассказать.

– Я не стану, – сказала Пруденс. – Не буду. Обещаю. Никогда.

– Они все равно могут вернуться, – настаивал я, – чтобы еще раз все осмотреть. Думаете, они поверили, что миссис Среда – корова?

– Она и есть корова… в некотором роде, – Ло снял со шляпы апельсин и принялся его чистить. – Это вымерший вид, вот и все. Они не станут ломать над этим голову. И они не заметили Большого Найджела. Они не из тех людей, которые, глядя на единорога, понимают, что перед ними единорог. Поэтому у них нет причин сюда возвращаться. Почему у этого парня был крюк?

Глаза Пруденс потухли.

– Раньше мистер Минцер работал в зоопарке. Он был главным смотрителем рептилий, пока крокодил не откусил ему руку.

– И поделом, – сказал я. – Да здравствует крокодил! А что случилось с рукой?

– Из нее сделали чучело. Даймонд, моя мачеха, превратила ее в вешалку для галстуков.

Я представил ряд галстуков в горошек, аккуратно развешанных на руке-чучеле.

– Крокодила звали Длинная Салли?

Пруденс покачала головой:

– Салли была змеей, бирманским питоном. Она была знаменитостью – самой крупной змеей в стране. Потом она исчезла. Выяснить, что с ней случилось, так и не удалось, но я знаю, что ее забрал мистер Минцер. Он украл ее для Даймонд. Но Салли им было недостаточно. – Она сжала ладони и прикусила губу. – Все дело в конкурсе таксидермистов. Победитель получит Золотую Ложку для Мозгов.

– Какую ложку? – переспросил я.

– Ложку для вычерпывания мозгов, разумеется, – объяснила Пруденс. – Их используют таксидермисты. Даймонд отчаянно хочет выиграть Золотую Ложку для Мозгов. Она мечтает сделать самое невероятное чучело. Например, из Сквермингтонского Змея.

9

Даймонд Пай была не единственным человеком, искавшим Мортифера.

Люди начинали нервничать.

Миссис Чен из кафе с едой на вынос «Золотая жемчужина» сказала, что видела, как китайский дракон роется в мусорных баках за рестораном. Мальчик по имени Райан и его сестра заявили, что совершенно точно видели Очень Большую Змейку. Она уснула на их батуте, свернувшись калачиком. Кто-то оставил длинный извилистый след в траве на поле для гольфа и навалил огромную кучу какашек возле девятой лунки – об этом по телевизору рассуждал эксперт по калу. (Не знал, что такие вообще есть!) Он пришел к выводу, что кал, несомненно, принадлежит змее, хотя его намного больше, чем обычно. А еще он очень удивлен тем, что в нем присутствуют ростки сои и макароны.

– Количество пропавших домашних питомцев неуклонно растет, – озабоченно сообщил телерепортер. – Возникает вопрос: ест ли Сквермингтонский Змей людей?

После этого многим детям запретили выходить одним на улицу. В городке стало тише, а парк практически опустел – лишь Дейзи, стоя на скамейке, размахивала тростью и кричала о чуме, лягушках и о том, что человеческий род поглотит Гусеница. Над городом кружили полицейские вертолеты. Все сошлись во мнении, что настало время предпринимать решительные действия, пока не случилось самое ужасное.

Мама не посадила меня под домашний арест, но и не сильно обрадовалась тому, что я собираюсь в Вормстолл.

– Мне не хочется, чтобы ты был там один, – сказала она. – Теперь, когда вокруг бродит Это.

– Я не один. Там миссис Линд и Ло, – ответил я и добавил уныло: – А теперь там еще и Пруденс.

Мама стояла на голове в ванной комнате, вытянув носочки к потолку. Ванна была завалена грязной одеждой – стиральная машина по-прежнему не работала.

– Кто такая Пруденс?

– Учится в моем классе. Новенькая. Она живет в том большом белом доме на Высоком Холме. – Проезжая мимо него на велосипеде, я понял, что это ее дом, по двум признакам. Во-первых, на въезде был припаркован блестящий розовый спортивный автомобиль. Во-вторых, на воротах висела табличка:

– В доме Пай? Они вернулись? – удивленно спросила мама. – Этот дом пустовал много лет. Когда-то, еще до твоего рождения, я была знакома с Даниэлем Пай. Мы вместе ходили на йогу. Очень приятный мужчина – немногословный, но с добрыми глазами. Он работал в каком-то музее, и у него была жена с удивительными рыжими волосами. Я помню, что они ждали ребенка – полагаю, это и есть твоя подруга Пруденс. Потом я слышала, что его жена умерла, и он переехал в Лондон. Что было с ним потом – не знаю.

– А я знаю, – сказал я. – Он женился на злой женщине-таксидермисте, а потом его убил гиппопотам. Пруденс живет с мачехой. И она мне не подруга.

Тут соседи Стив и Дебби зашли спросить, не видели ли мы их кошку, но мы ничем не смогли им помочь. Что было очень странно, потому что она часто спала на нашей гладильной доске.

* * *

Я рассказал миссис Линд о полицейских вертолетах и телерепортере. Она ответила, что василиски почти как драконы и единороги: на протяжении веков им пришлось изрядно попрактиковаться в умении прятаться, и с этим они справлялись очень хорошо.

– С Мортифером все будет в порядке, – сказала миссис Линд. Но было видно, что она сомневается. Взгляд у нее был, как у мамы, когда приходит счет за электричество.

– Не волнуйтесь, – подбодрил я. – Просто нужно найти его раньше остальных.

Миссис Линд положила ладони мне на плечи.

– Нам очень повезло, что ты пришел в Вормстолл, Джордж, – сказала она. – Мое место здесь, на ферме, и мне трудно отсюда вырваться. Ло повсюду ищет Мортифера, но по ночам ему приходится выпускать Гриссель, чтобы она немного размялась, а находиться среди людей днем ему не нравится. Нам нужен тот, кто мог бы перемещаться между Здесь и Там, – она взмахнула рукой, указывая на мир за пределами Вормстолла. – Подходящий Человек. Увидев тебя, я сразу поняла, что этот человек – ты.

Пруденс, может, и была необычной, но Подходящим Человеком оказался я. А большего мне и не нужно.

В Вормстолле мы с Пруденс почти не пересекались – были слишком заняты. Я приноровился доить тура и вскоре уже мог справляться с этим так же быстро, как Ло, бросал сырое мясо Дональду и Джемайме и таскал корзины с орехами эогиппусам – карликовым доисторическим пони размером с кокер-спаниеля, у которых вместо копыт были пальцы, а на ногах – полоски горчичного цвета. Я узнал, где стая археоптериксов откладывает яйца в саду в перерывах между неуклюжими прыжками с яблони на яблоню.

– Не похоже, что они когда-нибудь вылупятся, – сказал Ло, впиваясь зубами в сэндвич с поджаренными яйцами. – Они бесплодны. Мы думаем, что самца съела лиса.

Я вспомнил странное длинноногое создание с зубастым клювом, которое я увидел во время первого визита в Вормстолл – полуптица, полудинозавр.

– По правде говоря, – сказал я, – думаю, ты найдешь его в Лесу Охоты на Виверна. Он там живет.

Чаще всего я занимался «вымершими» животными, в то время как Пруденс присматривала за теми, которые встречаются исключительно в легендах и мифах. Она выгребала навоз из-под Гриссель и Розы-Трескучки, заботилась о Большом Найджеле, который даже позволял ей расчесывать свою гриву и хвост, и бросала рыбу кракену. Мы по очереди давали бутылочку поросенку Пин Фэну и кормили с ложки уробороса кашей с медом. Очень непросто накормить того, кто никогда не выпускает изо рта хвост. После таких кормежек мы были с ног до головы грязными и липкими.

Когда я видел, как Пруденс свободно заходит в сарай драконихи, то немного завидовал, но от меня все же не укрылось, что частенько девочка выходила оттуда слегка опаленной. Кроме того, у меня был ихтиозавр.

Я простил его за попытку меня съесть. Нельзя злиться на животное за то, что оно испытывает голод. Погружаться в воду я больше не осмеливался, зато научил его фокусам. Я залезал на дерево с душистой корзинкой, наполненной рыбой, садился на обломок ветки, вытягивал руку с макрелью, размахивал ею и свистел. Поверхность воды начинала дрожать: под ряской ихтиозавр пробуждался ото сна. Затем он резко выскакивал, как стрела, оставляя за собой длинный след на воде. Он взмывал в воздух, хватал рыбу челюстями, напоминающими бензопилу, после чего с громким плеском падал в воду и сразу же опускался на дно. Это было потрясающе – почти как с касаткой, – хотя я всегда наблюдал за зверем с легкой дрожью, припоминая как однажды едва не стал его закуской.

Эти дрессировки оставались нашим секретом. Я никому о них не рассказывал, особенно Пруденс. Я до сих пор почти с ней не разговаривал – и не потому, что не было подходящего случая.

* * *

Хотя порой бывали исключения. Например, как-то раз на уроке естествознания, когда из кармана Пруденс выпал зуб.

Нам дали задание нарисовать схему строения цветка. Пруденс была простужена. Смачно чихнув, она вытащила из кармана платок, но что-то упало на пол рядом с ее ногой. Я опустил глаза и увидел, что это было.

– Джордж Дрейк! Да в чем дело, ради всего святого?

Мисс Триппс, которая писала что-то на доске, развернулась и посмотрела на меня. Я притворился, что кашляю, чтобы скрыть свой удивленный вскрик. Все глазели на меня, а я прикрыл выпавший предмет, быстро наступив на него. Пруденс наклонилась, подобрала зуб и спокойно положила его обратно в карман. На перемене я пошел ее искать.

Поиски не заняли много времени. Она, как обычно, читала книгу, прислонившись к шведской стенке.

– Что это было? – спросил я.

Пруденс вынула руку из кармана. Я посмотрел на предмет на ее ладони: длиной примерно с палец, изогнутый, чистый и прозрачный, как кристалл, и очень острый… зуб.

– Я нашла его в лесу, – рассказала она. – По пути домой из Вормстолла в тот день, когда ты забрал свой велосипед. Миссис Линд сказала, что старушка Гриссель всюду теряет зубы из-за любимых сладостей. Она разрешила мне оставить его у себя.

Я почувствовал легкую зависть и стал раздумывать, как бы мне убедить ихтиозавтра выплюнуть зуб.

– Будь осторожна, – предостерег я. – Тебе лучше его спрятать. Что будет, если его увидит Минцер или твоя мачеха?

* * *

Беда заключалась в том, что после этого Пруденс, похоже, решила, что мы перестали Не Разговаривать. Она то и дело оказывалась возле меня, когда я был вратарем на площадке или в очереди за обедом.

«Тебе не кажется, что это облако напоминает летящего дракона?» – спрашивала она. А еще «Не забудь сохранить огрызок для Большого Найджела» или «Сегодня твоя очередь кормить уробороса. У меня после вчерашнего до сих пор каша в волосах».

Люди стали это замечать. Джош и Мэтт отпускали шуточки, а девчонки оказались и того хуже. Кто-то подложил в мой пенал клочок бумаги с сердечком, на котором были нарисованы буквы «Д» и «П». Такой же листок мама нашла, когда перебирала мешок с формой для физкультуры. Гарри и Фрэнк решили, что это весело, и тоже принялись надо мной подшучивать. Песенки типа «Джорду нравится Пруденс. Пруденс нравится Джо-ордж» преследовали меня везде, куда бы я не пошел.

Она мне с самого начала не понравилась. А теперь стала нравиться еще меньше.

* * *

А потом Пруденс вдруг исчезла.

Три дня подряд она не появлялась в школе и в Вормстолл не приходила.

– Что-то не так, я точно знаю, – заявила миссис Линд. Она сварила новую партию мази против окаменения и перетащила ее в сарай, где проводила эксперимент на каменном кролике. Она покрыла его зеленой слизью от кончика носа до хвоста, но закашлялась и едва не задохнулась парами, однако кролик по-прежнему не подавал признаков жизни.

– Может быть, она просто заболела, – предположил я. – Пару дней назад Аишу вырвало в автобусе по дороге из бассейна. Пруденс сидела рядом с ней.

Миссис Линд покачала головой:

– Нет, дело не в этом. Случилось что-то похуже. Знаешь, этому кролику пора бы уже прийти в себя, – она ткнула в него пальцем и нахмурилась. – Даже усиками не дергает. Скоро мне надоест его жалеть. Ло, ты уверен, что дал мне именно крошку-ласку, а не горностая… или хорька?

– М-м-м, – промычал Ло. Он подписывал этикетку, собираясь обернуть ее вокруг шеи последнего окаменевшего животного, и слушал вполуха. – Эшмол-роуд, 35. Или это был номер 33?

– Эй, я живу на Эшмол-роуд, 33! – я посмотрел на каменного кота у его ног. – Это же соседская кошка!

– Может, зайдешь к Пруденс по дороге домой, Джордж? – предложила миссис Линд. – Просто чтобы убедиться в том, что все в порядке?

Ее идея мне совсем не понравилась.

– А что, если у них мистер Минцер? Ему не терпится скормить меня Сквермингтонскому Змею.

– Вначале ему придется его найти, – напомнила миссис Линд.

Мортифер по-прежнему разгуливал на свободе. В последний раз его видел перепуганный метрдотель в отеле «Звезда Индии», когда Змей среди ночи рылся в мусорном ведре в поисках остатков бирьяни[8] с курицей. Метрдотель позвонил 999, но к моменту прибытия экстренных служб василиск исчез. Как и бирьяни.

Я пытался придумать отговорку, но не смог. Вскоре я уже стоял на посыпанной гравием подъездной дорожке перед домом Пруденс и таращился на дверную колотушку, а она таращилась на меня: это было чучело, настоящая голова лисы, сжимавшая в пасти латунное кольцо. Мне не очень хотелось к нему прикасаться, но я обещал. Я поднял руку и постучал.

Никто не вышел, за исключением тощей кошки, которая спрыгнула со стены и уселась рядом со мной, вылизывая хвост в лучах солнца. Я уже повернулся, чтобы уйти, как услышал скрип ключа в замке.

– Н-н-н-гх?

Это был мистер Мамп, и он занял собой все пространство на пороге. Кошка потерлась о его ноги.

– Ун-гх, – повторил он. – Бетти.

Он наклонился и погладил кошку за ушами, но она обнюхала его ладони и ушла, высоко задрав хвост.

– Это для Пруденс. – Мисс Триппс дала нам таблицу по математике с заданиями на дом, и я решил великодушно вручить ее Пруденс. Мне нужно было выдумать причину своего визита. – С ней все в порядке?

– Пру-уденс, – повторил мистер Мамп, искоса глядя на таблицу с вопросами о шестиугольниках, кубоидах и треугольных призмах.

– Да, – сказал я. – Она заболела?

– Пру-уденс.

Недалеко мы продвинулись.

– Ничего, – ответил я. – Я зайду в другой раз. Или увижусь с ней в школе. Знаете что? Я напишу ей записку. – Достав из рюкзака карандаш, я вырвал лист из дневника с домашними заданиями и написал: «Ты умерла или как? Миссис Линд хочет знать», а затем протянул записку мистеру Мампу. – Не могли бы вы передать эту записку ей? А таблицу с домашним заданием нужно принести в понедельник. Спасибо.

Я уже собрался уходить, как вдруг Мамп схватил меня за руку.

– Нгх-х, – проворчал он. – Идем.

Он затащил меня в дом, и дверь с громким стуком захлопнулась.

* * *

– Не знал, что у вас есть собака, – сказал я и протянул руку, приветствуя жирного черного лабрадора с поседевшей мордой.

Собака не пошевелилась, и я понял, что кто-то превратил пса в кофейный столик. Я резко отдернул руку. Из ковриков из овечьей шкуры на полу по-прежнему торчали головы, а у подножия лестницы балансировал на задних лапах громадный полярный медведь в цилиндре. В углу стояло большое фортепиано, а на нем – пингвин с абажуром в том месте, где должна была быть морда. Две белые крысы превратились в подсвечники. Над фортепиано с потолка свисала гигантская серебряная рыбина.

Она была даже больше, чем Мамп. Я уставился на нее.

– Это что – акула?

– Н-нгх, – Мамп потянул меня за руку. – Большеглазый фортепианный тунец.

Он провел меня через весь дом, затем через французские окна на другой стороне, потом сквозь живую изгородь и ворота в кирпичной стене. Запахло бассейном.

Даймонд Пай плавала в надувном резиновом кресле, а мистер Минцер сидел в шезлонге и полировал свой крюк. Рядом с ним стояла старомодная детская коляска с большими серебряными колесами и колпаком. Я изумленно посмотрел на нее. Пруденс ничего не говорила о малыше.

– Я тебя знаю! – Длинные мокрые волосы, спадающие на плечи Даймонд, на этот раз были синими, как черника. Таким же синим был леденец, который она вынула изо рта при моем появлении. – Ты мальчик, который видел Сквермингтонского Змея!

Она подгребла на кресле к краю бассейна.

– Дай[9], – сказала она.

Я в замешательстве заморгал. Это был приказ?

– Дай. Краткая форма имени Даймонд. Даймонд Пай, – она протянула мне правую руку. Мне не хотелось ее пожимать, но выбора не было. Подойти к воде достаточно близко и не упасть оказалось нелегко. У Даймонд Пай были длинные блестящие ногти, покрытые бирюзовым лаком.

– Я принес домашнюю работу для Пруденс, – сказал я. – Она заболела?

Даймонд облизнула леденец, высунув заостренный язык ярко-синего цвета.

– Ты друг Пруденс? Я и не знала, что у нее есть друзья. Она очень недружелюбная девочка.

«Только с тобой», – подумал я, а потом мысленно спросил себя зачем заступился за Пруденс.

– Наверное, она ему что-то рассказывает, – сказал Минцер. – Он слишком много знает.

Даймонд рассмеялась, будто зазвенел колокольчик.

– Уверена, он слишком благоразумен, чтобы верить глупым небылицам. У тебя есть сестры? – спросила она. Я кивнул. – Тогда ты знаешь, какими могут быть девчонки. – Она вздохнула. – Боюсь, Пруденс нельзя верить. Скажи, что ты думаешь о людях, которые говорят неправду?

Я почувствовал, как щеки залились краской – очень глупо, потому что я не лгал. Я сказал, будто мы с Пруденс друзья, но это не было настоящей неправдой. Она смотрела на меня и ждала.

– Ну?

– Врать плохо, – пробормотал я.

– Очень плохо, – согласилась Даймонд. – Если ты солгал, ложь раскроется, и тебе придется иметь дело с последствиями. Поэтому, боюсь, сегодня ты не сможешь повидаться с Пруденс. Она наказана.

– Наказана?

– И ей некого в этом винить, кроме самой себя, – подчеркнула Даймонд. – Ты же знаешь, ее родители умерли. Я – все, что у нее осталось. Преподать ей урок – мой долг. Пока она не признается, что солгала, будет сидеть взаперти.

Я оглянулся на дом, спросив себя, что же такого натворила Пруденс.

Даймонд словно прочла мои мысли.

– Глупые истории о сказочных животных. О драконах, например.

– Что? – не сдержался я.

– Разумеется, все это чепуха, – Даймонд сняла солнечные очки и посмотрела на меня. – Тебе можно верить, мальчик?

– М-м-м… – Почему у меня возникло ощущение, что я вот-вот попаду в ловушку?

– Ты сказал, что видел Змея. А кого-нибудь еще ты видел? Может… дракона?

Я так неистово замотал головой, что мне стало нехорошо.

– Нет! – Иногда, в самых исключительных случаях, приходится врать. – Драконов не существует – это все знают!

– Есть другие существа, – Даймонд откинулась на спинку кресла, не сводя глаз с моего лица. – Существа, которых считают вымершими. Таких ты не видел?

– Он околачивался на той ферме, – Минцер посмотрел на меня и нахмурился. – Там что-то не так – что-то не так с коровой!

– Чушь собачья! – Я позаимствовал мамино слово. – Миссис Среда – это корова редкой породы, вот и все. И это обыкновенная ферма.

– Редкие породы вызывают у меня живейший интерес, – Даймонд вытянула ноги, любуясь синими ногтями. – Мне бы хотелось оказаться там и осмотреться, когда появится время. Сейчас я очень занята magnum opus[10] – своим величайшим творением. Оно еще не завершено. Не хватает одной детали. Когда я ее найду, то выиграю Золотую Ложку для Мозгов и стану таксидермистом года – вот увидишь!

Было видно, что она сильно возбуждена: ногти впились в подлокотник резинового кресла и проделали в нем дыру. Я увидел маленький ручеек из пузырьков, которые поднимались на поверхность, когда выходил воздух.

– Ты интересуешься таксидермией, мальчик? Согласись, ведь это замечательно – иметь способность обманывать время и смерть и уберегать живых существ от падения в бездну, превращая их в предмет искусства?

– М-м-м, – снова промычал я. Ее кресло постепенно сдувалось, но она этого не замечала.

– Таксидермист способен создать такое, о чем мать-природа и мечтать не могла. Взгляни на моего младенца, – она указала леденцом на детскую коляску. – Подойди, посмотри. Он не кусается!

Мне не нравилось находиться в зоне досягаемости крюка мистера Минцера, но я сделал, что мне велели, и заглянул под полог коляски.

– О! – воскликнул я и отпрянул назад так резко, что едва не свалился в бассейн.

– Покажи ему, Минцер! – приказала Даймонд.

Но я больше ничего не хотел видеть. Сморщенное лицо маленькой обезьянки с пустыми глазницами, натянутой кожей и желтыми зубами было достаточно шокирующим зрелищем. Когда Минцер отогнул одеяло, я не удержался и в ужасе раскрыл рот – у мумифицированного ребеночка Даймонд имелся рыбий хвост.

– Разве она не прекрасна? – проворковала Даймонд.

Нет. Она – самое уродливое существо, которое я когда-либо видел.

С большим трудом мне удалось не произнести это вслух.

– Это фиджийская русалка, – сказала Даймонд. – Наполовину обезьяна, наполовину рыба. Она очень старая. Я нашла ее в антикварном магазине. Своих детей у меня никогда не было. Пруденс не в счет, она слишком взрослая и угрюмая. Так что теперь у меня есть маленькая русалочка. Тебе когда-нибудь хотелось стать русалкой, мальчик?

– Нет, – честно ответил я. – Никогда.

– А мне хотелось, – сказала Даймонд, мечтательно болтая ножками в воде. – Русалкой с красивым серебристым хвостом. – Кресло все стремительнее уменьшалось в размере. – Когда-нибудь я такую сделаю. Но уже без обезьянки. Мне все время думается, что с человеком получится куда лучше. С девочкой… или мальчиком. Русалкой-мальчиком.

Она пососала леденец и внимательно посмотрела на меня, будто оценивая. Мои руки покрылись мурашками.

– Я… гм… думаю, мне пора домой, – пробормотал я.

– О, зачем же спешить, – сказала Даймонд и вытащила изо рта леденец. – Подожди…

Но в этот момент, издав напоследок усталое «пф-ф-ф», надувное кресло сдулось, и Даймонд исчезла под водой. Пена из пузырьков и похожие на водоросли синие волосы – последнее, что я увидел, после чего бросился наутек.

* * *

За мной никто не погнался. Минцер и Мамп бросились к краю бассейна спасать тонущую и плюющуюся Даймонд. Я побежал через изгородь в дом.

– Простите, – бросил я на ходу, споткнувшись об овечью голову. – Мне очень жаль, что она сделала из вас ковер. Очень жаль всех вас.

Я решил помешать Даймонд Пай добраться до животных Вормстолла, чего бы мне это ни стоило. Она мигом превратит Дидо в лампу, а Мингуса – в канделябр. О том, что Даймонд сделает с остальными, я предпочитал не думать.

Кошка начищала усы, сидя на капоте розового автомобиля, и будто не замечала меховую лапу, свисающую с водительского зеркала.

– На твоем месте я был бы осторожнее, – предупредил я. – Это не очень добрый дом!

Когда я уходил, что-то заставило меня поднять глаза:

ЕТИГОМОП

Это слово было написано на окне верхнего этажа чем-то вроде зубной пасты. Я понял, что оно означает. В зеркальном письме Пруденс почти ничего не смыслила. Она вспомнила, что нужно перевернуть буквы, но забыла перевернуть все слово. ЕТИГОМОП – ПОМОГИТЕ.

За буквами из зубной пасты я разглядел бледное лицо. Девочка прижала ладони к стеклу и пыталась мне что-то сказать, но я отвернулся. Если Пруденс начала болтать о Вормстолле, выдавая все секреты, то она заслуживает всего, что с ней происходит. Мне было все равно, превратит ее Даймонд в русалку или нет. И никакого «ЕТИГОМОП» она от меня не получит.

10

На следующее утро, когда мисс Триппс с привычным хлопком закрыла журнал, Пруденс, хромая, вошла в класс. Школьной формы на ней не было, а волосы торчали в разные стороны. С коленки в носок стекала кровь.

– Пруденс Пай, ты опоздала. И выглядишь так, будто тебе пришлось лезть через забор. Где школьная форма и справка о болезни?

Пруденс сделала вид, что роется в карманах. Я знал, что никакой справки у нее нет. Мисс Триппс закатила глаза к потолку и велела ей сесть на место.

Я почувствовал на себе взгляд девочки. Она пыталась заставить меня посмотреть на нее, но я продолжал рисовать Сквермингтонского Змея, не поднимая головы.

Посреди урока литературы Пруденс передала мне записку:

Мисс Триппс стояла спиной к классу и писала на доске. Я передал ответ обратно:

– Не я!

Она произнесла это вслух. Мисс Триппс резко повернулась к классу.

– Кто это сказал?

Все посмотрели на Пруденс.

– Пруденс Пай, это ты?

– Не я! – Пруденс смотрела на меня, а не на мисс Триппс.

Мисс Триппс поджала губы:

– В наказание я напишу твое имя на доске. Дважды. Один раз – за выкрики на уроке, а другой – за вранье.

Даймонд знает.

Я знаю.

Ты ей рассказала.

На переменке мисс Триппс оставила Пруденс в классе и заставила ее заточить все карандаши – следовательно, она не смогла выйти за мной на площадку и поговорить.

Когда в конце перемены раздался звонок, мне захотелось в туалет. Я понимал, что опоздаю в класс, но ничего не мог поделать. Я сидел в туалете, стараясь побыстрее закончить свои дела, как вдруг кто-то по ту сторону двери сказал: «Джордж, я знаю, что это ты».

– Что ты делаешь? Это туалет для мальчиков, – прошипел я. – Выходи немедленно! Тебе сюда нельзя!

– Тебе придется меня выслушать, – сказала Пруденс. – Это единственное место, где я смогла тебя застать. Не пытайся сбежать. Ты не сможешь. Я прислонилась к двери, а я тяжелее тебя. Джордж, я не рассказывала о Вормстолле. Клянусь. Они нашли зуб и стали задавать мне самые разные вопросы. Затем обыскали мою спальню и нашли… остальные вещи.

– Какие?

– Вот это, – уныло ответила Пруденс.

Она просунула под дверь бумажный шарик. Я расправил сморщенные края и почувствовал, как сердце уходит в пятки.

Пруденс рисовала гораздо лучше меня. По моим рисункам не всегда можно догадаться, что именно я нарисовал, а вот зарисовки Пруденс были очень реалистичными. Слишком реалистичными. Гриссель, Большой Найджел, кракен в туалете, Мингус на шляпе миссис Линд, Дидо на своих яйцах – все они были здесь, как жи-вые.

– Но они же не поверили, что это реальные животные? Даймонд сказала, что ты что-то выдумала. Она сказала, что ты все время врешь.

– Я соврала. Мне пришлось. Я сказала им, что всех их выдумала, что эти животные – мои воображаемые друзья. Они мне не поверили и заперли в Комнате Трофеев.

– Заперли где?

– В комнате… о, да это неважно. Но ты, Джордж, ты-то мне веришь, правда? Я им не рассказывала. Зачем мне рассказывать Даймонд хоть что-то? Мне бы хотелось, чтобы гиппопотам упал на нее, а не на папу.

– Он упал на него? Что гиппопотам делал в воздухе?

– Его перемещали с помощью крана. Для выставки в музее, в котором папа работал. Там он и познакомился с Даймонд. Рядом с чучелом слона. Она сказала ему, что всегда мечтала сделать чучело из чего-то очень большого. Он сказал ей, что у него есть жираф, который разваливается на части, и она пообещала его починить. А потом они поженились.

– Джордж, ты должен пойти в Вормстолл и предупредить миссис Линд. Я пойти не могу, так как за мной могут следить. Они до сих пор не знают наверняка, есть там что-то или нет, но явно подозревают. Я слышала, как Минцер говорил Даймонд, что голова миссис Среды отлично смотрелась бы на стене в Комнате Трофеев. Она ответила, что ей нужно туда съездить и взглянуть самой, а если она увидит… – Я услышал, как девочка подавила рыдания. – О, Джордж, ты не знаешь, какая она! Она хочет выиграть Золотую Ложку для Мозгов в этом году. А когда она чего-то хочет, то сделает все – все что угодно, – чтобы это получить.

– Ладно, – сдался я. – Я тебе верю. А теперь ты меня выпустишь? И знаешь… – добавил я, когда дверь широко отворилась, – мисс Триппс была права. Ты выглядишь так, будто тебя протащили через дыру в заборе.

– Ну почти, – усмехнулась Пруденс, – Я сбежала. Мне нужно было прийти в школу, чтобы предупредить тебя, поэтому я вылезла через окно.

Я посмотрел на нее с уважением:

– Через окно на верхнем этаже?

– Там есть живая изгородь. И лианы, которые растут по стене, но они оказались не такими прочными, как я надеялась. В последний момент я упала. Цветочные клумбы не такие уж мягкие, как ты думаешь.

– Ты смелая, – признал я.

Пруденс покачала головой.

– Нет, не смелая. Я боюсь Даймонд. Даймонд намного опаснее, чем бегство через окно.

* * *

Мисс Триппс написала оба наших имени на доске за то, что мы опоздали в класс.

За обедом я сказал Джошу и Мэтту, что не смогу поиграть в футбол – у меня дела. Мы с Пруденс договорились провести экстренное собрание по поводу того, что делать дальше. Собрание прошло не очень продуктивно – когда прозвенел звонок, мы по-прежнему не знали, как поступить.

В конце дня наши имена все еще висели на доске. Кто-то нарисовал между ними сердечко, но у меня были гораздо более серьезные причины для волнения.

– Куда ты пойдешь? – спросил я у Пруденс, когда мы застегивали рюкзаки. – Домой тебе нельзя. Они тебя снова запрут. Если хочешь, можешь пойти ко мне.

Девочка покачала головой:

– Тебе нужно бежать в Вормстолл и рассказать им о случившемся. Скажи, что все это моя ошибка и мне действительно очень-очень жаль, и… – Внезапно она глубоко вздохнула и, прижав рюкзак к груди, указала на окно.

Наш класс находится на втором этаже, откуда открывался вид на школьные ворота. На дороге была припаркована розовая машина, а рядом с ней стояла Даймонд Пай. Ее зеленые волосы цвета лайма были закручены в сложный пучок, из которого торчало что-то похожее на палочки для еды. Тут из ворот хлынул поток детей, и она стала задумчиво посасывать зеленый леденец, наблюдая за происходящим.

– Быстро! – решил я. – Мы выйдем через дверь для малышей.

Учащихся начальной школы вообще-то не пускают на площадку для малышей. К счастью для нас, маленькая девочка только что упала с детской лесенки. Она кричала во все горло, так что мы незаметно пробрались мимо и вышли на узкую боковую улицу, где нас не было видно от главных ворот.

– Давай, – я схватил Пруденс за руку. – Пойдем в магазин моей мамы. Там ты будешь в безопасности. Мы тебя спрячем.

Пруденс остановилась:

– Твоя мама меня даже не знает. Она не будет против?

– Почему она должна быть против? Она даже была знакома с твоим папой. Они вместе стояли на голове. Идем – это недалеко, если срезать через парк.

Впервые за несколько дней шел дождь. Поскольку людей пугала не только погода, но и Змей, на улице никого не было. Никого, кроме Безумной Дейзи. Она, как всегда, стояла на скамейке, подняв одну руку вверх, и была очень похожа на регулировщика дорожного движения. Рок тявкал возле ее ног.

– Она в любую секунду на нас заорет, – предупредил я Пруденс.

Но она не заорала. Мы подошли прямо к ней, а она все не орала. Вскоре нам стало ясно почему.

– Камень, – Пруденс вытянула руку и дотронулась до Дейзи. – Она окаменела.

Мортифер.

Мы с Пруденс посмотрели друг на друга, а затем на кусты.

– Как думаешь, давно она такая? – спросила девочка.

– Не знаю, – ответил я. – Наверное, нет, иначе кто-нибудь уже заметил бы ее и поднял шумиху.

Мортифер не мог уйти далеко. Сердце бешено колотилось. Лучше не всматриваться в кусты – вдруг он глядит на меня оттуда? Каково это – превратиться в камень? Мне совсем не хотелось узнать ответ.

Пруденс стояла на коленях и рылась в рюкзаке.

– Что ты делаешь?

– На всякий случай нам стоит надеть это, – она протянула мне пару солнечных очков с зеркальными линзами. – Это очки Даймонд. У нее их так много, что она не заметит пропажу.

Очки были нам велики. Пруденс выглядела, как кинозвезда, скрещенная с лягушкой-мутантом. Носить солнечные очки в дождь было глупо, зато безопасно.

– Нужно ее передвинуть, – сказал я, кивнув на Дейзи. – Пока кто-нибудь не пришел.

– Бедный Рок, – вздохнула Пруденс, поглаживая маленького песика, который, поскуливая, то запрыгивал на скамью, то снова спрыгивал на землю. – Почему же он не превратился в камень?

– Может, пес гонялся за белкой – он вечно за кем-нибудь гоняется. И как мы это сделаем? – я толкнул Дейзи, но она даже не пошатнулась. – Я ее не сдвину. Она слишком тяжелая.

– Смотри. – Пруденс указала на фонтан. – Вон там.

В центре фонтана стояла статуя, изображающая маленького пухлого мальчика верхом на огромной рыбе. Предполагалось, что из рыбьего рта будет течь вода, но этого не происходило уже много лет. И мальчик, и рыба были покрыты голубиным пометом, а вода в бассейне стала зеленой и мутной. Иногда люди кидали туда монетки, но чаще – мусор. Сегодня кто-то выбросил тележку из супермаркета. Вряд ли тот человек хотел нам помочь, но это было как раз то, что нужно.

Пруденс подкатила тележку к скамейке и крепко в нее вцепилась. Я забрался за спину Дейзи и толкнул ее со всей силы. Дейзи зашаталась, но с места не сдвинулась.

– Попробуй еще, – проинструктировала меня Пруденс. – Сильнее.

Я толкал, толкал и толкал, и вот наконец… чванг! Дейзи упала головой вниз в тележку.

– Есть! – я радостно поднял руку в воздух.

– Мне немного не по себе от того, что она вниз головой, – сказала Пруденс.

– Ей полезно, – сказал я. – Это йога.

– И куда мы ее повезем? – спросила Пруденс. – Нужно торопиться. Послушай – люди идут.

– Мы спрячем Дейзи в кустах.

– Мы не можем ее бросить туда просто так. И она будет торчать – кто-нибудь да заметит.

– Ну ладно, тогда давай возьмем ее с собой в Вормстолл. Довезем туда в тележке.

– Люди увидят, – резонно заметила Пруденс.

– Мы ее прикроем. У мамы в магазине найдется что-нибудь подходящее. Идем!

В окне «Пещеры Русалки» виднелась русалка. Конечно же, ненастоящая. Магазинный манекен в длинном парике и с хвостом из ткани, который Гарри однажды надела на вечеринку-маскарад. Она сидела на скале из полистирола, печальная и запылившаяся, с разбросанными вокруг ракушками, пластиковыми водорослями и фрагментами рыболовной сети, и отпугивала клиентов. Но мама ее любила.

Я открыл входную дверь – и все колокольчики разом зазвенели, нас окутали облако ароматных благовоний и звуки странной китовой песни. Мамы на месте не оказалось. За стойкой стояла Гарри – читала газету в наушниках, чтобы не слушать китов.

– Привет, – сказала она, снимая наушники. – Мама пошла на йогу. Чей это пес?

Пруденс несла Рока на руках. Мы припарковали Дейзи в задней части магазина, куда никто не заходит.

– Мы просто с ним гуляли, – туманно ответил я.

Я посмотрел на мамин хрустальный шар. Она купила его на барахолке у одной женщины. Женщина рассказала, что он якобы принадлежал ее прапрапрабабушке-предсказательнице и что ему можно верить. Никто, кроме мамы, не воспринял ее слова всерьез, а она выложила за шар уйму денег и теперь хранила его в магазине на маленьком столике, покрытом большим куском красного бархата.

– Гарри, можно мы ненадолго возьмем эту ткань? Мы ее вернем.

Гарри изумленно посмотрела на нас, но разрешила.

Я стягивал со стола бархат и ставил шар на место, но вдруг выглянул в окно и увидел, что по улице едет спортивный автомобиль с откидным верхом. Я замер от ужаса. «Даймонд догадалась, – подумал я. – Она знает, что Пруденс со мной. И она узнала, что это магазин моей мамы». Я схватил Пруденс и резко раздвинул бисерные шторы в задней части магазина. За занавесками находилась убогая комнатушка с треснувшей раковиной, где мама хранила свои запасы.

– Гарри, если кто-то войдет и спросит – кто-нибудь с леденцом на палочке – ты нас не видела! – поспешно выпалил я. – Нас здесь нет! Это очень-очень важно. Вопрос жизни и смерти!

– Правда? И что мне за это будет? – спросила Гарри.

Затолкнув Пруденс и Рока за бисерную занавеску, я вытащил из кармана упаковку чипсов с сыром. Они лежали там с переменки, когда Фазал обменял их на точилку для карандашей с логотипом «Манчестер Юнайтед». Они слегка поломались, но Гарри любит чипсы с сыром. Сестра пожала плечами и протянула руку.

Мы успели как раз вовремя. Бисер на шторах еще дрожал, когда зазвенели колокольчики.

– Какой необычный магазинчик, – произнес голос, который я меньше всего хотел услышать.

– Н-н-гх, – сказал Мамп. – Понюхай!

– Это благовоние, – объяснила Гарри. – Называется «Морской туман». Я могу вам чем-то помочь?

– Я потеряла свою маленькую дочку, – Даймонд фальшиво вздохнула, будто и правда была встревожена. – Я всюду ее ищу. Ей одиннадцать лет, и у нее рыжие волосы. Боюсь, она не очень симпатичная и больше напоминает испуганную антилопу. Вы ее видели?

Присев на корточки за грудой картонных коробок, мы с Пруденс затаили дыхание.

Гарри нас не выдаст.

– Здесь был мужчина, очень похожий на моржа, – сказала она. – И женщина, немного напоминающая мышку. Но сюда не заходил никто, хотя бы отдаленно напоминающий представителя семейства оленьих. Мне очень жаль.

– О боже! – воскликнула Даймонд. – Видите ли, моя малышка мне очень дорога. С детьми столько тревог!

– Вам нужно расслабиться, – посоветовала Гарри. – Купите несколько палочек-благовоний (лаванда хорошо помогает при стрессе) и прекрасный диск с китовой песней. Одиннадцать – это довольно много. Полагаю, ваша дочка способна о себе позаботиться. Моему брату одиннадцать, и мы за него совсем не беспокоимся.

– Ах, да, – голос Даймонд звучал притворно мягко. – Ваш младший брат…

Ее прервал Рок. Он становился более беспокойным и все сильнее дергался в руках Пруденс. Внезапно пес вырвался и исчез за бисерными шторами. Мы услышали, как его коготки застучали по полу магазина.

– Нгх-х, – заметил Мамп. – Собака!

– Из нее получится отличная подставка для ног, – сказала Даймонд. – Или крышка для грелки.

– Нет! – Это был голос Гарри. – Только не там! Плохой пес! Фу-у-у! Как воняет!

Скрыть этот запах оказалось не под силу даже «Морскому туману». Вонь добралась до задней части магазина. Мы наморщили носы. Должно быть, Рок был в отчаянии.

– Если вам захочется превратить его в чучело, – сказала Даймонд, – я сделаю это недорого. Большинство моих клиентов соглашаются с тем, что в таком виде с питомцами куда меньше проблем.

Раздался лай, затем приглушенное рычание. Мы услышали, как Гарри вскрикнула и, судя по звуку шагов, выбежала из-за кассы.

– Он напал на русалку! – вскричала она. – Оставь ее! Брось! Плохой, плохой пес! О, только посмотри, что ты сделал с хвостом!

Колокольчики зазвенели, но на этот раз дверь оставалась неподвижной – это смеялась Даймонд.

– Я бы не стала переживать из-за этой безвкусной старой русалки, – сказала она Гарри. – Я могу сделать для вас новую, гораздо более правдоподобную. Но прежде мне нужно найти дочь…

* * *

– Они ушли, – сказала Гарри несколько минут спустя, раздвигая бисерные занавески. – Теперь выходите и убирайте за вашим псом!

Мы убрали собачьи какашки и разгладили песок, но никак не могли скрыть того, что произошло с русалкой. Хвост был разорван в клочья – бедняжка выглядела так, будто на нее напала стая пираний. Мы лишь подмели все серебряные блестки в надежде, что мама вернется с занятий йогой расслабленной и в хорошем расположении духа.

Гарри угостила нас сырными чипсами. На их упаковке была нарисована змея: изогнутая, блестящая и разноцветная.

– Как ты думаешь, Сквермингтонский Змей выглядит так же? – спросила Гарри с полным ртом. – Ты слышал? Кошки и собаки ему надоели. Теперь он ест детей.

– Он что?

– Сам посмотри. – Гарри протянула газету через прилавок.

На обложке была напечатана фотография круглолицей девочки с хвостиками.

Я вернул газету Гарри и взял рюкзак.

– Идем, – сказал я Пруденс. – Нужно добраться до Вормстолла. Быстрее.

– Подождите минутку, – сказала Гарри. – Вы мне так и не рассказали, что происходит. – Она посмотрела на Пруденс. – Эта женщина – твоя мама?

– Мачеха, – поправила ее девочка.

– Как в сказках, только гораздо хуже. – Я подобрал Рока. – Объясню позже, Гарри. Пока просто ешь сырные чипсы.

11

Непросто бежать, когда у тебя тележка из супермаркета с окаменевшей женщиной и глупый пес, да еще и с неба льет как из ведра. Мы по очереди толкали тележку, сменяя друг друга, когда задыхались от усталости. У нее было шаткое и кривое колесо. Оно упорно отказывалось ехать прямо и то и дело сворачивало влево, делая тележку трудноуправляемой. На мокрых тротуарах было скользко. Автомобили пролетали мимо, обдавая нас водой из луж, но, к счастью, ни один из них не был розовым. Ветер залетал под красный бархат, из-за чего ткань надувалась и хлопала. Когда мы свернули за угол, резкий порыв сорвал ткань, обнажив торчащие ноги Дейзи. Нам повезло: редкие прохожие так сильно торопились туда, где нет дождя, что даже не выглядывали из-под зонтов.

Наконец уставшие и промокшие до нитки, мы добрались до Вормстолла. Мы везли тележку вверх по аллее, и на нас светило солнце. Над фермой висел круг яркого голубого неба, вокруг которого теснились серые облака. Туры мирно паслись. Ло пришел на поле Большого Найджела с корзинкой орехов для пони и теркой для сыра. Он вывалил содержимое корзины, но, увидев терку, единорог бросился наутек, тряся головой и подбрасывая задние копыта.

– Похоже, ему больно, когда рог натирают, – сердито произнес Ло. – Нам нужно больше аликорна. Кости миссис Линд ноют в плохую погоду.

Я посмотрел вверх на кольцо синего неба:

– Ты прогнал дождь, чтобы ей стало лучше?

Ло пожал плечами. Никто никогда не обсуждал его фокусы с погодой, но, кажется, в Вормстолле дождь шел лишь тогда, когда все сидели в доме или нужно было потушить очередной пожар Гриссель.

– Значит, ты ее нашел, – сказал он, кивнув на Пруденс. – Почему этот кролик лает?

– Это не кролик, а собака, – возразил я. – Его зовут Рок, он принадлежит Безумной Дейзи, а ее превратили в камень. – Я стянул ткань с тележки. – Вот и она. Нам пришлось ее увезти, пока никто не заметил. Мортифер сожрал маленькую девочку, и теперь люди хотят разрубить его на тысячу кусочков.

– Полагаю, он был голоден, – сказал Ло.

Пруденс погладила Рока по голове:

– Итак… Значит, он ест людей, а не только остатки пищи?

– Конечно, он ест людей. Почему бы ему их не есть? Они вкусные. Вы же едите мясо, – заметил Ло. – Этот пес ест мясо, вот и Мортифер его ест. В людях нет ничего особенного. Они состоят из мяса, как и все остальные существа. Только поднимают больше шумихи, после того как их самих съедят. Лучше бы вы жалели василисков, – добавил он. – Только подумайте, как трудно жить, когда обед превращается в камень прямо у тебя на глазах. Их единственный шанс полакомиться свежим мясом – застать жертву врасплох, возможно, когда она спит. Проще всего это получается с теми, кто хлебнул лишнего. У них перед глазами все расплывается, и они засыпают в самых причудливых местах. Но они не такие вкусные. Пот и уксус, – Ло скорчил гримасу. – Не самый любимый аромат.

Мы с Пруденс переглянулись. Он что – шутит? С Ло нельзя было знать наверняка.

* * *

Миссис Линд была на кухне. Уже издалека стало ясно, что она варит очередную порцию мази от окаменения. Мы оставили Дейзи у задней двери под присмотром Рока.

Поросенок Пин Фэн зарылся под одеяльце, прячась от запаха. Раннее млекопитающее свернулось на полях шляпы миссис Линд, засунув голову под банановую кожуру. Казалось, едкий пар не доставлял неудобств только Дидо – она сидела на яйцах, прикрыв глаза.

– Она лишена обоняния, – объяснил Ло. – Счастливая птица.

– Надеюсь, на этот раз сработает, – миссис Линд с надеждой заглянула в кастрюлю. – Ло сознался. Он перепутал зверюшек и выжал хорька вместо ласки. Теперь здесь то, что нужно. – Она улыбнулась Пруденс. – Я рада, что Джордж привел тебя к нам.

– Мачеха ее заперла, – принялся рассказывать я. – Пруденс пришлось выбираться через окно. А Даймонд считает, что мы скрываем Сквермингтонского Змея. Она скоро приедет сюда и сделает чучело из всего, что ей удастся здесь обнаружить. Она превращает животных в предметы мебели. Из Большого Найджела она наверняка сделает диван.

– Это все моя вина, – Пруденс потупила взгляд. – Мне не стоило сюда приходить!

– Чепуха, – возразила миссис Линд. – Ты не могла не прийти. Вормстолл как магнит – он притягивает к себе людей, которые должны быть здесь, и отталкивает всех остальных. Если твоя мачеха действительно приедет, вряд ли все пойдет так, как ей нужно.

– Но именно на это она и рассчитывает, – печально произнесла Пруденс. – И обычно Даймонд оказывается права. Мне нужно уйти.

– Прежде чем ты уйдешь, – сказал Ло, передавая ей терку, – навести Большого Найджела. Он от тебя без ума.

Мы оставили Рока в Вормстолле вместе с Дейзи. Пруденс поцеловала его на прощание.

– Как бы я хотела взять тебя с собой! – воскликнула она. – Но там из тебя мигом сделают чучело.

Мы пошли обратно через лес. Я не замечал ни шорохов, ни теней – думал только о Пруденс.

– Ты могла бы обратиться в полицию, – сказал я. – Не думаю, что это законно – запирать детей, когда им полагается быть в школе. У Даймонд возникнут проблемы.

– Никто мне не поверит, – ответила Пруденс. – Мачеха и Минцер заявят, что я все выдумала. Взрослые всегда охотнее верят другим взрослым, а не детям. Даймонд отлично умеет прикидываться доброй. Она хорошо попрактиковалась, когда обдурила моего папу.

– Ты могла бы убежать, – предложил я. – Могла бы остаться в Вормстолле. Миссис Линд не такая, как другие взрослые. Она тебе поверит.

Пруденс покачала головой.

– Пойдут разговоры. Миссис Линд этого не захочет. Я думала о бегстве, – призналась она. – Когда я была маленькой и мы жили в Лондоне, папа часто рассказывал истории о доме, в котором они с мамой жили до моего рождения. Когда папу раздавил гиппопотам, мы с Даймонд остались вдвоем, и я мечтала только об одном – убежать и жить здесь. Это мой дом, по крайней мере, он станет моим, когда мне исполнится восемнадцать. Тогда я велю Даймонд убраться и больше не возвращаться. Я думаю об этом всегда, когда она меня запирает, становится легче.

– Но ведь ждать еще так долго… – сказал я. – До восемнадцати лет целая вечность.

– Восемьдесят четыре месяца. Две тысячи пятьсот пятьдесят шесть дней, учитывая один високосный год. Шестьдесят одна тысяча триста сорок четыре часа. Три миллиона шестьсот восемьдесят тысяч шестьсот сорок минут. Двести двадцать миллионов с чем-то секунд. Это было на мой прошлый день рождения – я произвожу расчет каждый год, – так что осталось чуть меньше. Но до тех пор Даймонд вряд ли совершит что-то по-настоящему ужасное. Не съест же она меня!

– Пот и уксус, – сказал я. – Бьюсь об заклад, ты будешь вкуснее!

Это был лучший комплимент, который я когда-либо делал девчонке.

Пруденс искоса взглянула на меня:

– Ло ведь на самом деле не знает, какие люди на вкус? То есть… он ведь не каннибал, да?

– Каннибал – это тот, кто ест себе подобных, – пояснил я. – Не уверен, что Ло… относится к нашему виду.

Пруденс посмотрела на меня, вытаращив глаза:

– Ты думаешь, что он не человек?

– Не знаю. Нам неизвестно, откуда он. Ло никогда не говорит о своей семье или о том, ходил ли в школу. Нужно признать, что он… другой. – Я подумал о спальне на втором этаже с голым матрасом и черными перьями. – Когда я увидел его в первый раз, он забрался в дом через окно. Ты когда-нибудь задумывалась о том, как он приносит на ферму всех этих окаменевших зверей? Мне под силу поднять лишь кролика. А что он вытворяет с погодой…

Мимо нас пронесся автомобиль. Он был не розовый, но Пруденс вскрикнула от ужаса.

– Знаешь, что я тебе скажу, – предложил я. – Пойдем ко мне. У меня есть калькулятор. Посчитаем, сколько дней, часов и минут осталось до того момента, как ты выгонишь Даймонд. А потом я научу тебя играть в «Битву зомби».

Пруденс выглядела довольной. Мне хотелось, чтобы она еще порадовалась, хотя бы немного, поэтому, когда мы дошли до Магазина Сладостей, я остановился.

– Подожди минутку, – сказал я.

Миссис Линд заплатила мне за неделю работы – теперь я богат. И мне больше не нужно копить на велосипед. Объявление «Требуется помощник» исчезло, но остались другие типа «Продается» и «Разыскивается», а также объявление «Вы видели этого ребенка?», а под ним – фотография маленькой Лили Лэмпри. Я оставил Пруденс на улице читать объявления, а сам ворвался в магазин, чтобы накупить нам обоим сладостей.

Я пробыл там не больше минуты, а когда вышел, Пруденс исчезла.

Я как раз успел заметить, как в конце улицы розовый автомобиль с визгом свернул за угол. Разглядел и номер машины: 5 ЧУЧЕ ЛО.

* * *

– Пруденс Пай похитила мачеха, – объявил я, придя домой.

– Чушь собачья, – сказала мама, громыхая кастрюлями. – Я сейчас не в настроении слушать всякие глупости. Пес, которого ты привел в магазин, сожрал половину моей русалки. Что мне теперь ставить на окно? Садись и ужинай. Картофельное пюре и грибной сюрприз.

Она передала мне тарелку, и я уставился на свой ужин: зеленая жижа с коричневыми комками. Должно быть, это грибы. Или слизняки.

– А где сюрприз? – спросил я.

– Сюрприз в том, что ты сейчас сядешь и все это съешь, – ответила мама. – Молча.

Пруденс не появилась в школе и на следующий день.

– Пруденс Пай снова отсутствует, – пожаловалась мисс Триппс. – Наверное, ей нездоровится!

– С ней все в порядке, – возразил я. – Ее заперла злая мачеха.

– Не говори глупости, Джордж, – фыркнула мисс Триппс.

Никто мне не верил, а значит, оставалось только одно – я должен пойти и спасти Пруденс.

* * *

Вернувшись домой из школы, я увидел, что Фрэнк прижимает к ноге упаковку с замороженным горохом. Она поранила колено, играя в нетбол[11].

– Мне так плохо – заявила она. – Джордж, тебе придется зайти за сэром Криспином и погулять с ним.

– Не получится, – ответил я. – Ты меня уволила, забыла? Кроме того, миссис Покер-Пигрим меня ненавидит. Она никуда меня не отпустит с этим жирным куском шерсти.

– Миссис Покер-Пигрим уехала навестить сестру. Сэра Криспина она с собой взять не смогла, потому что у сестры такой огромный и злобный кот, что сэр Криспин писается каждый раз, когда его видит. Это только на выходные, поэтому я согласилась за ним присмотреть. Но теперь не могу этого сделать, потому что у меня чудовищные, адские боли. – В подтверждение своих слов она застонала, устраиваясь на диване, и потянулась за пультом. – Так что заняться этим придется тебе.

– А если я не хочу?

Я спорил с Фрэнк, пока она не сказала, что если я погуляю с сэром Криспином, она возьмет меня в боулинг. Я поспорил с ней еще немного, и сестра пообещала, что после этого мы вместе поедим пиццу. Кажется, настал подходящий момент согласиться. Дом миссис Покер-Пигрим находился по пути к дому Пруденс. Мы с сэром Криспином вместе ее спасем.

– Кстати, ты ведь не забыл о мамином дне рождения, не так ли? – крикнула Фрэнк мне вслед, когда я выходил из дома. – Не забыл?

– Конечно, не забыл, – ответил я. – Э… когда?

– Завтра, дурья башка. Не забудь приготовить подарок. Настоящий. Не футбольные наклейки, как в прошлом году.

– Это было два года назад. В прошлом году я подарил ей шоколадку «Марс». Кроме того, она любит футбольные наклейки. Папа наклеивал их на холодильник.

– Да, но в этом году папы здесь нет, правда? Это ее первый день рождения без него. Мы должны порадовать маму.

* * *

Мы с сэром Криспином бодро неслись по улице. Он бежал рядом со мной, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы что-нибудь понюхать и задрать лапу. Я почти не обращал на него внимания, размышляя о том, как именно мы спасем Пруденс. Вскоре мопс устал и перешел с бега на шаг. Когда мы наконец свернули на улицу Пруденс, у меня было такое ощущение, что я тащу за собой мертвый груз. Рука ныла.

– Ну, давай же, лягушачья морда! – я дернул за поводок. – Чем быстрее мы туда дойдем, тем быстрее…

Обернувшись, я встал как вкопанный. Неудивительно, что рука болела.

Я тащил за собой не собаку, а кусок камня.

Где-то по пути, во время очередных обнюхиваний, сэр Криспин с глазу на глаз встретился с василиском.

12

Что я скажу Фрэнк? Хуже того – что я скажу миссис Покер-Пигрим?

Мне очень жаль вашу собачку. Зато получился милый напольный фиксатор для двери.

Оставалось надеяться, что мазь от окаменения миссис Линд начнет действовать, пока Фрэнк все еще прикована к дивану, а миссис Покер-Пигрим гостит у сестры.

А пока я стоял возле дома Пруденс с камнем на поводке. На всякий случай я поднял глаза на окна второго этажа – вдруг девочка оставила для меня послание? На стекле все еще виднелись разводы от зубной пасты, но шторы были плотно задернуты – никаких признаков жизни.

Зато кошка Мампа сидела рядом и вылизывала кончик хвоста. Я не увидел розовой машины на подъездной дорожке – это хорошие новости. Если мне повезет, Даймонд дома не окажется.

* * *

Дверь снова открыл Мамп.

– Н-н-гх! – сказал он.

– Я пришел к Пруденс, – с порога заявил я. – Это очень срочно. Связано со школой.

Обычно, упомянув о школе, взрослых очень легко обвести вокруг пальца и заставить поверить, что дело серьезное. Но только не Мампа.

– Нгх! – твердо сказал он, заняв весь дверной проем. Мимо него и муха не протиснется.

Я быстро пораскинул мозгами. Мамп гораздо больше и сильнее меня, но это вовсе не означало, что он умнее.

Я пожал плечами и развернулся, делая вид, что собираюсь уходить, а затем указал на цветочную клумбу, которую Мамп видеть не мог.

– Эй! – воскликнул я. – А это что такое? Ого! Похоже на Сквермингтонского Змея!

Это была самая старая шутка на детской площадке, но она сработала.

– Н-н-гх?

Нахмурившись, Мамп вылез из дверного проема и уставился в направлении моего пальца.

Этого я и ждал. Не теряя времени, я пулей влетел в дверь и уже пробежал половину лестницы, когда Мамп сообразил, что я его обдурил.

На втором этаже я остановился.

– Пруденс! – крикнул я. – Где ты?

– Джордж! Джордж, не надо! – ее испуганный голос раздался из-за двери дальше по коридору. – Беги в Вормстолл и предупреди их, что Даймонд едет на ферму. Давай же, быстрее, пока они…

– Сначала я выпущу тебя, – сказал я. – Подожди немного. – Я положил руку на дверную ручку. – Все в порядке – ключ в замке…

– Тем проще будет запереть тебя вместе с ней, – прорычал мне в ухо чей-то голос.

– Джордж, БЕГИ! – закричала Пруденс.

Иногда очень даже полезно делать то, что тебе говорят.

Я побежал, но недостаточно быстро, и едва не задохнулся, когда что-то сдавило мне горло. Отплевываясь, я приложил ладони к шее и ощутил холодный твердый металл.

– Пру… – прошипел я.

– Она как раз здесь, – сказал Минцер и подтянул меня к себе, как попавшуюся на крючок рыбу. – Можешь присоединиться к ней, если хочешь. И даже если не хочешь. – Провернув ключ в замке, он настежь открыл дверь и затолкнул меня внутрь.

* * *

Я оказался в окружении глаз, зубов и рогов. Оскалившиеся головы без тел покрывали все пространство стен и беззастенчиво таращились на меня. Львы, леопарды, пантеры и пумы. Различные виды оленей с ветвистыми рогами грустно смотрели в пустоту пыльными стеклянными глазами. С потолка свисало чучело орла, расправившего когти, и я едва не споткнулся о шкуру тигра, зубы которого оказались прямо возле моих щиколоток.

– Добро пожаловать в Комнату Трофеев. Роскошно, не правда ли? – сказал Минцер. Мою шею он уже отпустил, но пальцы его единственной руки крепко сжимали меня. – Все они застрелены прапрапрадедушкой миссис Пай, сэром Вальдо Виппенслиттом. Великий человек. Вон он, между куду и пантерой.

Он подтолкнул меня к фотографии, висевшей на стене между созданием с добрыми глазами и рогами, похожими на гигантские штопоры, и черной кошкой, которая выглядела так, будто вот-вот срыгнет комок шерсти. Это была старая фотография, картинка чайного цвета. У сэра Вальдо Виппенслитта было огромное ружье и длинные густые усы. Он стоял одной ногой на трупе слона и выглядел очень довольным собой.

Похоже, Пруденс только что плакала: ее глаза покраснели. Она сидела, ссутулившись и обняв руками колени. Даже при всем желании девочка не смогла бы встать – ее заперли в клетке.

Во рту пересохло. Реальность превзошла все мои ожидания. Кто сажает детей в клетку? Мне вспомнилась ведьма из сказки про Гензеля и Гретель, которая откармливала Гензеля себе на обед.

– А вот и ты, дорогуша, – сказал Минцер. – Твой маленький друг пришел поиграть, так что прекрати капризничать. – Повернувшись ко мне, он сказал: – Тебе ее не освободить, так что даже не пытайся. Миссис Пай уехала на встречу с женщиной, которая хочет сделать чучело из своего скакуна. Она скоро вернется, а пока можете составить друг другу компанию. Потом мы поедем на ту старую ферму, которую вы так обожаете. Миссис Пай не терпится увидеть, что вы там прячете. У нас уже есть некоторые идеи – благодаря маленькой мисс. Как только мы это найдем, то сразу схватим, закрутим… – Он указал на кучу мешков в углу комнаты. – А потом… – Глаза сверкнули, и он провел краем крюка поперек горла.

– Нет! – яростно воскликнул я. – Оставьте Вормстолл в покое! Никаких чучел вы делать не будете. Я вам не позволю. Я…

– Не позволишь? – спросил мистер Минцер. – Оставайся здесь и поразмышляй об этом, хорошо?

Разразившись гнусным издевательским смехом, он ушел и запер дверь на ключ.

* * *

Я опустился на колени и дернул висящий на клетке замок.

– Бесполезно, – грустно сказала Пруденс. – Он не откроется. Только ключом, а ключ у Мампа.

– Сколько ты уже здесь сидишь?

– Не знаю, – ответила девочка. – Время идет по-другому, когда ты взаперти.

– Они не могут держать тебя в клетке, как… как хомячка! Они так уже делали?

– Тысячу раз. Всегда, когда я плохо себя вела.

– Это они плохо себя ведут. И что нам теперь делать?

– Ничего, – покачала головой Пруденс. – Дверь заперта, а окно нам не поможет – там не за что зацепиться. Если прыгнешь, то сломаешь ногу – в лучшем случае. Нам нужно просто подождать. Иногда Мамп приносит мне пирог. Возможно, это наш шанс.

Итак, мы ждали. Время шло. Пруденс как будто задремала, наклонив голову и положив щеку на колени. Я начал играть в «Миллион». «Что-то же должно произойти, прежде чем я досчитаю до миллиона, – повторял я себе. – Всегда что-то происходит…»

* * *

Я побил собственный рекорд и досчитал до четырех тысяч шестисот пятидесяти восьми, когда дверь отворилась. Мистер Мамп вошел в Комнату Трофеев и провернул ключ в замке за спиной.

– Н-нгх, – сказал Мамп и поставил на пол поднос. – Голодный.

Он выдал каждому из нас по стакану молока и огромному куску фруктового пирога, протолкнув кусок Пруденс сквозь решетку клетки. У меня во рту пересохло так, что было трудно глотать. Холодное молоко освежало, но заставило меня вспомнить о миссис Вторник и миссис Среде. Я представил, что и они окажутся среди этих рогатых голов, прибитых к стене, и поставил стакан на пол.

– Мне нужно в туалет, – сказала Пруденс и перехватила мой взгляд. Я едва заметно кивнул. Мамп был большим, но неповоротливым. Поскольку дверь была открыта, у нас был шанс на спасение – пока не уткнемся в Минцера.

Мамп открыл висящий на клетке замок, и Пруденс выползла наружу. Она встала, пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за рога куду.

– Я ногу отсидела, – девочка с тревогой посмотрела на меня. С затекшей ногой далеко мы не убежим. Когда Мамп отпирал дверь, послышался автомобильный гудок.

Мамп неторопливо подошел к окну и открыл его. Я услышал урчание двигателя и недовольный голос Даймонд:

– Какой идиот поставил статую прямо на подъездной дорожке? И как прикажете мне парковаться? Минцер, убери ее отсюда!

Послышались шаги Минцера по гравию.

– Я не знаю, как она здесь оказалась, – его голос звучал удивленно. – Десять минут назад ее не было. Это странно… она выглядит как…

– Бетти! – внезапно прорычал Мамп, так громко, что я подпрыгнул. – Н-н-нгх… Н-н-н-нгх-х! Бетти!

Он так сильно высунулся из окна, что непременно бы выпал, если бы не был таким большим.

– Вонючка Бетти. Это его кошка, – прошептала Пруденс, прыгая за моей спиной.

– Уже нет, – я выглянул на улицу из-за глыбы Мампа, – теперь она – просто большой камень.

Наверняка это произошло только что – значит, Мортифер где-то поблизости.

Меня привлекло золотистое мерцание в кустах. Гигантское существо ползло сквозь кустарник, будто выжатая из тюбика паста…

И увидел его не я один.

– Это Змей! Несите ружье прапрапрадедушки! – завизжала Даймонд. – Схватите! Закрутите! В чучело превратите!

Мамп повернулся. Его лицо перекосилось, и он то ли ворчал, то ли шипел. Или плакал? На стене над фотографией сэра Вальдо висело ружье – точная копия оружия со снимка. Ружье было достаточно большим, чтобы убить слона. Или василиска.

– Нет! – Пруденс ударила Мампа по руке. – Нет, Мамп, не надо! Мы знаем, кто может оживить Вонючку Бетти. Подожди, пожалуйста, подожди!

Но Мамп оттолкнул ее и снял оружие со стены. Чешуя по-прежнему сверкала в кустах. Поправив ружье на плече, Мамп прицелился в открытое окно.

Когда происходит что-то действительно важное, ты начинаешь действовать не раздумывая. Я схватил первый попавшийся на глаза тяжелый предмет, поднял его и со всей силы ударил по голове Мампа. Ружье выстрелило, как гром. Встревоженные птицы взлетели с деревьев, а Младенец-гигант перевалился через подоконник.

– Ты его убил! – Лицо Пруденс побледнело. – Он попал в Мортифера?

– Вряд ли. – У меня слегка кружилась голова. Я еще ни разу никого не бил. Взглянув на заляпанное кровью оружие в руках, я понял, что это сэр Криспин.

– Он уполз туда! – кричала Даймонд Минцеру. Стало быть, пуля в него не попала. – За ним!

Мамп не двигался. Мама не обрадуется, когда узнает, что я убийца. Ей хотелось, чтобы я стал астронавтом.

– Ткни его, – сказала Пруденс.

– Не хочу я в него тыкать. Сама ткни.

Мы сделали это одновременно, и Мамп дернулся.

– Должно быть, у него очень твердая голова, – заметил я. – Об нее сломался сэр Криспин.

* * *

Дверь была не заперта, Мамп лежал без сознания – это наш шанс.

– Поспеши, – сказала Пруденс. – Мы выйдем через заднюю…

– О нет, не выйдете.

В дверном проеме стоял Минцер и полировал крюк носовым платком. Он закрыл за собой дверь.

– Миссис Пай будет вами недовольна, ведь вы помешали Мампу попасть в цель и спугнули Змея. Вы просидите в клетке до Рождества, – сказал он Пруденс. – Начиная с сегодняшнего дня.

Она отшатнулась, но он выбросил крюк вперед и поймал девочку.

– Не трогай ее! – приказал я, когда он обхватил брыкающуюся Пруденс и затолкнул ее обратно в клетку.

Минцер дернул ногой и ударил меня в голень остроносым ботинком.

– Ай! – вскрикнул я.

Он рассмеялся и наступил мне на ногу. Нарочно.

Теперь я по-настоящему рассвирепел. Куду со своими рогами-штопорами вытянул шею и смотрел на меня так, будто пытался что-то сказать. Меня вдруг осенило: Минцер в стойле в Вормстолле, зажатый между рогов миссис Среды…

Я сорвал куду со стены и бросился в атаку.

– Нет, подожди минутку… – пробормотал Минцер.

Отпустив Пруденс, он сделал шаг назад, затем еще один, потом еще, пока не прижался спиной к двери. Я не остановился – не остановился и куду. Его рога продырявили деревянную дверь и вышли с другой стороны, зажав Минцера и поймав его в ловушку. Он стоял, плотно прижав руки к бокам. Теперь настала его очередь бороться – только толку от его усилий не было.

– Спасибо тебе, – сказал я куду. Мне показалось, что он заметно повеселел.

Было немного непривычно открывать дверь вместе с мистером Минцером, который выкрикивал в наш адрес неприличные слова, но мы все же вышли и оказались в коридоре.

– Задняя лестница! – воскликнула Пруденс. – За мной!

13

Мы бы убежали, если бы у меня были завязаны шнурки.

Но они оказались развязаны, потому что так бывало всегда. Это не моя вина: узелки на них просто не держатся. Люди постоянно дергают меня из-за этого – мама, учителя, да все подряд. «Завяжи шнурки, Джордж, а то споткнешься».

Я их никогда не слушал, но, выходит, зря. Я споткнулся.

Пруденс бежала вниз по лестнице, и я летел за ней следом, как вдруг начал падать. Шансов на спасение не было: руки были заняты сэром Криспином. Мы покатились вниз по ступеням вместе с мопсом, захватив с собой Пруденс и наделав столько шума, что мертвец бы проснулся.

Мы приземлились на пол спутанным клубком. Я лежал лицом вниз и не видел ничего, кроме ковра.

– Ты в порядке? – я повернул голову, чтобы посмотреть на девочку, но вместо этого увидел ногу. Ногу в серебристой туфле на высоком каблуке, которая стояла на сэре Криспине… «О нет! – подумал я. – Только не это!»

Даймонд Пай схватила Пруденс и поставила ее на ноги.

– Скользкая маленькая рыбешка – вот ты кто, да? – сказала она, держа девочку за локоть. – Сначала ты выпрыгиваешь из окна, затем выскальзываешь из клетки. Я запру тебя в Комнате Чучел! Посмотрим, сумеешь ли ты оттуда выбраться.

– Нет! – Пруденс побледнела и испуганно отскочила в сторону. – Нет, пожалуйста! Только не туда!

– Сама виновата, – нетерпеливо сказала Даймонд. – Я тороплюсь. У меня нет времени возиться с детьми. – Открыв дверь, она втолкнула туда Пруденс, затем указала на меня леденцом. – Ты тоже.

Я замешкался, и она достала из волос одну из палочек для еды и стала крутить ее между пальцами. – Поживей, мальчик. Я не могу ждать весь день.

Пруденс не сводила глаз с палочки.

– Джордж… делай, как она говорит.

– Это палочка для еды, – возразил я. – Нельзя причинить кому-то вред палочкой для еды.

– Можно, если она заточена и пропитана ядом, – ответила Пруденс. – Я видела, как она убила крысу этой палочкой. Бедняжка… Это было ужасно!

Даймонд рассмеялась. Я нервно сглотнул.

– Это очень сильный яд, – сказала женщина. – Из древесной лягушки. Достаточно одной царапины. Сначала расплавятся глазные яблоки, затем внутренности превратятся в суп, и мозг начнет с бульканьем вытекать из ушей. Хочешь знать, что произойдет дальше?

Я покачал головой и молча проследовал за Пруденс в комнату.

Скорее всего, раньше Комната Чучел была гаражом. Там царил полумрак, а через маленькое квадратное окно в крыше проникал тусклый свет. Даймонд щелкнула выключателем и зажгла люминесцентные лампы.

– Не надо! – сдавленным голосом умоляла Пруденс. – Я не хочу видеть…

Даймонд рассмеялась.

– Это мое любимое место, – сказала она. – Здесь я создаю свои изысканные шедевры.

Моргая от яркого света, я оглядел голые белые стены и пол из белой плитки. На подносе рядом с мраморным столом лежал целый ряд сверкающих металлических инструментов. Здесь были полки, заполненные высокими стеклянными банками, как в Магазине Сладостей, только лежали в них не конфеты. Из банок на меня смотрели стеклянные глаза – целые сотни, всех форм, размеров и цветов.

– О, – произнес я, и на затылке зашевелились волосы. – Так вот где?..

– Да, – едва слышно ответила Пруденс.

На содержимое других стеклянных банок я старался не смотреть. Какие-то куски, плавающие в мутной жидкости. Не хотел я смотреть и на широкий белый холодильник в углу. Мне правда совсем не хотелось знать, что внутри.

Дальнюю часть комнаты отделяла какая-то гигантская пластиковая шторка для душа.

– Мой magnum opus, – торжественно возвестила Даймонд. – Мое величайшее творение. Почему вы не хотите взглянуть?

– Не надо! – повторила Пруденс. – Пожалуйста, не надо!

Что-то в ее голосе заставило меня это сделать. Я не устоял и отдернул занавеску.

Лошадь. Большая серая лошадь. Наездника с ног до головы покрывали доспехи, и он указывал копьем на что-то длинное и чешуйчатое, свернувшееся жирной петлей на земле. Зияющие челюсти существа были заполнены зубами. Крылья без перьев, костлявые и обтянутые кожей, как у летучей мыши, торчали с обеих сторон, как паруса.

Меня накрыла волна холодного ужаса, желудок скрутила боль. «Мортифер, – подумал я. – Она убила Мортифера».

Но это невозможно. Даймонд ни за что бы не успела убить василиска и сделать из него чучело, пока мы летели вниз по лестнице из Комнаты Трофеев.

– Что это?

– А ты что, не угадал? – произнесла Даймонд со скучающим видом. – Святой Георгий, разумеется. И дракон.

Я посмотрел на спирали «дракона» и вспомнил рассказ о Минцере и украденной змее.

– Это Длинная Салли!

– Мистер Минцер знает, как быть полезным, – согласилась Даймонд. – Он отомстил крокодилу, откусившему ему руку – вот его голова. Крылья принадлежали странствующему альбатросу. Я сама их выдернула. Хорошо получилось, не правда ли?

– Вы не должны были так поступать с Длинной Салли, – вот и все, что сумел выдавить я. – И с крокодилом. И с несчастным альбатросом.

Даймонд рассмеялась:

– Глупый мальчишка. Скольким тупым тварям посчастливилось стать произведениями искусства? Я совершенствую то, что не доделала природа, и им повезло, что они стали частью моего проекта. Но достаточно ли этого, чтобы выиграть Золотую Ложку для Мозгов? Мне нельзя останавливаться, – объявила она, – пока не получу Ложку и не стану таксидермистом года. Но моя работа должна стать идеальной. Я почти не надеялась найти настоящего дракона, но затем услышала сплетни о Сквермингтонском Змее. Должна признаться, что, увидев его, я немного разочаровалась. Жаль, что у него нет ног. Но ничего – и так сойдет.

– Вам его никогда не поймать! – воскликнул я. – Никогда!

– О, разве я тебе не сказала? – Даймонд впилась зубами в леденец, и он громко хрустнул. – Он уже у меня. Мы бросили в бассейн парочку жареных цыплят. Змей пополз за ними. Мы поймали его и заперли в сарае, целого и невредимого. Я займусь им утром. На этот вечер у меня другие планы. Пора съездить в Вормстолл. У меня странное предчувствие, что мне там понравится. Интуиция подсказывает, что на ферме прячется что-то интересное – то, что нужно схватить, закрутить и в чучело превратить.

* * *

Выхода не было. Сразу после ухода Даймонд я попробовал отпереть обе двери (ту, что вела в дом, и большую гаражную дверь), но ни одна из них не поддалась. А слуховое окно располагалось слишком высоко, чтобы до него достать.

– Хорошо, – бодро сказал я, хотя никакой радости не испытывал. – Давай просто поиграем в «Миллион».

Не успел я объяснить правила – продолжать считать в размеренном темпе, пока что-нибудь не произойдет, – как Пруденс сразу приступила к игре. Я тоже начал считать, но не мог сосредоточиться и все время сбивался. Не выдержав, я снова задернул штору, чтобы не смотреть на святого Георгия и дракона, но это не помогло: их очертания за пластиковой занавеской казались более крупными и зловещими, чем на самом деле. Мне не хотелось огорчать Пруденс, поэтому я не стал обсуждать это вслух, но никак не мог выбросить из головы вопрос – что скрывалось под доспехами святого Георгия?

«Это всего лишь манекен, – говорил я себе. – Как мамина русалка. Или старые тряпки и газеты, как у того парня, которого смастерил папа для Ночи у Костра, когда мне было шесть лет».

В этот момент прямо у меня над головой раздался громкий грохот – что-то с треском опустилось на крышу.

Пруденс тихонько взвизгнула:

– Что это?

– Все в порядке, – успокоил ее. – Кажется, я знаю, кто это.

Раздался скрежет, и слуховое окно открылось. Я затаил дыхание, надеясь, что оказался прав. Из отверстия что-то свесилось: вначале ступня, затем нога, а потом показался и сам мальчик.

* * *

Ло аккуратно выпрыгнул из окна и приземлился на шею лошади.

– Как странно, что лошадь припарковали в таком месте, – сказал он, поглаживая ее.

– Это святой Георгий, – подсказал я. – А это дракон. Но только Даймонд охотится за драконом получше. Она поймала Мортифера!

– Нужно его спасти! – воскликнула Пруденс. – Скорее!

Ло покачал головой:

– Пока он в безопасности. Весь город стоит на ушах из-за пропавшей девочки. Окрестности прочесывают в поисках Змея. Они хотят его убить.

– И Даймонд тоже! – подчеркнул я.

– Вечером она работать не будет, – сказала Пруденс. – Она ведь едет в Вормстолл, помнишь? Даймонд все надеется найти настоящего дракона. Нужно предупредить миссис Линд.

– Если я встану на коня, – предложил Ло, – а вы встанете мне на плечи, как думаете, сумеете выбраться через окно?

С большим трудом, но нам это удалось. Я не мог бросить сэра Криспина, поэтому, как только Пруденс благополучно выбралась на крышу гаража, передал ей мопса. Теперь настал мой черед. Происходящее напоминало тренировку по цирковой акробатике. Земля казалась очень далекой, я сильно шатался, но справился. Ло запрыгнул после меня, совершив то ли прыжок, то ли маленький перелет.

– Через сколько они заметят, что ты ушла? – спросил он у Пруденс.

– Иногда они надолго обо мне забывают, – ответила девочка. – Чаще всего ко мне приходит Мамп, но Джордж ударил его по голове.

– Мне пришлось, – сказал я. – Он собирался застрелить Мортифера.

– Святой Георгий спасает мир! – усмехнулся Ло. – Хороший человек! Я пойду вперед, а вы вдвоем следуйте за мной. Держитесь вместе, – предостерег он. – И будьте осторожны. Вы это видите?

С крыши Комнаты Чучел, почти с самой вершины Высокого Холма, можно было разглядеть весь город. На рыночной площади под городскими часами толпились люди.

– Какие они крошечные! – воскликнул я. – Что они делают?

Кажется, они построились в ряды, как дети во время школьной экскурсии. Вскоре людской поток пришел в движение и прошествовал мимо библиотеки, магазинчика «Все по одному фунту» и китайской забегаловки, а далее – через парковку перед супермаркетом «СупаСава». Толпа устремилась в нашу сторону и по мере движения становилась все длиннее. Казалось, будто она охвачена огнем.

– Они зажгли фонари, – с мрачным видом сказал Ло. – Готовятся сжечь Змея. И они вооружены. Лопаты, вилы, разделочные ножи – у них есть все. Они жаждут крови. Слышишь?

– Убить Змея! Убить Змея! Смерть Змею! Убить… Смерть… Убить…

Теперь мы все это услышали. Я задрожал.

– Это так легко почуять, – сказал Ло. – Всю эту ярость, страх и ненависть. Толпа людей гораздо опаснее любого дракона или василиска. Прошла тысяча лет с тех пор, как жители Сквермингтона последний раз поднимали восстание. Мир меняется, а люди – нет. К хорошему это никогда не приводит.

* * *

Слезть с крыши оказалось нетрудно. Рядом стояло дерево и несколько мусорных баков, которые помогли сократить расстояние. Пруденс спустилась по стене, как паук, и приземлилась совершенно бесшумно.

– Тс-с-с! – она приложила палец к губам, когда я приземлился рядом, и открыла крышку мусорного бака на колесиках. – Залезай!

– Ты шутишь? Зачем? Там воняет.

– Просто залезь! Даймонд идет.

Я перестал спорить, нырнул вниз головой в мусорный бак и свернулся калачиком. Пруденс закрыла надо мной крышку, и все погрузилось во мрак. На дне было что-то мягкое. Мягкое и очень-очень вонючее. Уши и нос наполнил запах гнили. Я подумал о мягких предметах, плавающих в банках Даймонд с формальдегидом, и содержимое желудка всколыхнулось. Меня накрыла паника: никому не захочется оказаться запертым в мусорном баке на колесиках с собственной рвотой. Я мог бы приподнять крышку и глотнуть свежего воздуха, как вдруг услышал голос Даймонд, прозвучавший слишком близко от меня.

– Столько шума из-за крошечной шишки на голове! – сказала она. – Перестань стонать, мистер Мамп, это действует мне на нервы. Мы возьмем фургон. Он нам понадобится, чтобы привезти животных обратно. Я уже бросила мешки в кузов. И кучу веревок и металлических цепей. Уверена, кровотечение остановится, если ты постараешься. Обмотай лоб этим шарфом – вот так. Тогда кровь перестанет стекать в глаза. – Сквозь шум в ушах я услышал ее смех. – Вы с мистером Минцером составляете отличную пару пиратов. Из-за чего эти люди подняли такую шумиху? – добавила она. – У меня от них голова болит. Что они там кричат?

– Они охотятся на Змея, – объяснил голос Минцера. – Он похитил ребенка, и люди его преследуют.

– Они его не получат, – заявила Даймонд. – Он мой. У них будет возможность меня поблагодарить, когда я сделаю из него чучело. Может, мы выставим его на всеобщее обозрение в красивой стеклянной витрине. Там будет табличка с моим именем: «Даймонд Пай, победитель конкурса Золотая Ложка для Мозгов. Таксидермист года, лучший изготовитель чучел в Сквермингтоне». Как вам?

– Очень мило, – одобрил Минцер. – И как раз то, чего вы заслуживаете.

– Я – лучшая, – согласилась Даймонд. – И скоро люди об этом узнают.

Кто-то зашагал по гравию. Хлопнула дверь. В мусорном баке было очень тесно, но мне удалось с этим справиться. Макушкой я слегка приоткрыл крышку и увидел Даймонд на водительском сидении фургона. Она сосала леденец. Рядом с ней сидел Минцер. Я повернул голову и увидел глаза Пруденс, выглядывающие из соседнего мусорного бака.

В доме зазвонил телефон.

– Н-н-нгх? – сказал Мамп, подняв трубку.

– Поторопись, мистер Мамп! – приказала Даймонд, барабаня длинными ногтями по рулю. – Где ключи? Нам ведь нужно спешить! Мы хотим приехать на ферму до наступления сумерек, иначе ничего там не увидим!

Мы с Пруденс присели и прикрылись крышками, когда в поле зрения возник Мамп. Из-под его повязки вытекала темная кровь, и, похоже, у него слегка кружилась голова. Двигатель фургона заурчал, автомобиль резко тронулся с места, подбросив в воздух облако гравия, и исчез за воротами.

Крышка бака Пруденс откинулась, и она выбралась наружу.

– Быстрее, у нас мало времени. Ты провонял кошачьим кормом, – добавила она.

– Ты тоже. – Я выбрался из бака и стряхнул с себя картофельные очистки. К щеке прилип влажный чайный пакетик. – Где Ло?

Мы посмотрели, но ни в одном контейнере его не было – мальчик исчез.

– Он был на крыше, а теперь его там нет. – Пруденс нахмурилась. – Как он спустился?

– Ло не пропадет, – сказал я. – Прислушайся к толпе!

– В лес! В лес! Смерть Змею. Убить! Убить! Убить Змея!

Толпа прошагала мимо ворот Пай, заняв собой всю дорогу, которая, извиваясь, шла вверх на холм к Лесу Охоты на Виверна. Люди ритмично напевали под барабанный бой.

– Идем, – сказал я. – Давай к ним присоединимся. В толпе нас никто не заметит. Сейчас это самое безопасное место. Пройдем с ними немного, а затем свернем на другую дорогу к моему дому. В Вормстолл мы быстрее доберемся на велосипедах. У меня есть еще один велик для тебя. Он немного девчачий…

– Все в порядке, – улыбнулась Пруденс. – Я девочка. Или ты забыл?

Если честно, я забыл.

14

Мы протиснулись в самый центр толпы. Люди поджимали нас со всех сторон, а жар от факелов обжигал щеки. «Смерть Змею! Смерть Змею!» Барабанный бой напоминал стук сердца: он проникал под кожу и заставлял кровь пульсировать. Мы даже немного покричали, чтобы продемонстрировать, что мы со всеми заодно.

Среди преследователей Змея я заметил много знакомых лиц: мамин парикмахер, добрая леди из стоматологической клиники, дарившая мне наклейки, когда я был маленьким, бывший бойфренд Гарри Дэнни, который развозит пиццу на скутере, мистер Мукерджи из «Звезды Индии». Тут были хорошие люди, люди, которые мне нравились, но создавалось такое впечатление, будто все они превратились в зомби, а их глаза и рты – в черные дыры ненависти. Мне не хотелось думать о том, что произойдет, если они пройдут весь путь через Лес Охоты на Виверна и свернут направо – к ферме Вормстолл. Они жаждали убийства. Если они найдут Гриссель, ничто не помешает им завершить то, что более тысячи лет назад начал святой Георгий. И тот факт, что это не Сквермингтонский Змей, совсем не будет их волновать. Они разрубят ее на мелкие кусочки при любом раскладе. Нужно было срочно что-то предпринять, но вначале – разобраться с Даймонд.

Я схватил Пруденс за руку. Там была Даймонд!

Автомобильный гудок смешался с остальными звуками, но теперь я увидел и сам фургон, немного впереди, зажатый среди демонстрантов. Даймонд могла сигналить сколько душе угодно: из людского потока было не выбраться. Фургон тащился со скоростью пешехода, и кто-то уже запрыгнул на капот.

– Смерть Змею! – крикнул этот человек громче остальных. Я видел его в газете. Это Спайк Гардмэн, сосед маленькой Лили Лэмпри.

– Убить Змея! – прорычала толпа в ответ.

– Сейчас! – прошептал я Пруденс, подталкивая ее к боковой улице. Мы прижались к стене и простояли так до тех пор, пока мимо нас не прошел хвост толпы.

– Идем, – сказал я. – Сюда.

Сквермингтон был похож на город-призрак. Улицы опустели. Все отправились на Великую Охоту на Змея. Подойдя к дому, через переднее окно мы увидели включенный телевизор. Фрэнк по-прежнему лежала на диване и смотрела что-то про пингвинов. Затем включился свет, мама подошла к окну и задернула шторы. Я отпрыгнул в сторону, чтобы она меня не заметила.

– Пройдем вокруг дома к задней двери, – прошептал я Пруденс. – Велосипеды в гараже.

В гараже мы провозились долго, потому что нам пришлось накачать шины на розовом велосипеде. Чтобы не шуметь, мы протащили оба велика через сад и вынесли через задние ворота. Никто нас не видел. Никто нас не слышал.

Теперь оставалось только добраться до Вормстолла, опередив и охотников на Змея, и Даймонд Пай.

* * *

На ферму мы прибыли покрасневшие и вспотевшие. Мы кружили на велосипедах по темнеющим улицам, будто все гончие ада пытались ухватить нас за задние колеса. Но я бы все же выбрал гончих ада, а не Даймонд – по сравнению с ней они были милыми крошками.

Большого Найджела на поле не оказалось. Я надеялся, что Ло вернулся и спрятал его в безопасном месте. Один кролик щипал травку в сумерках. Я не поверил своим глазам – хвост зверька был зеленоватого оттенка!

– Каменный кролик! Смотри, его оживили!

Услышав мой голос, кролик сел, прижал ушки, дернул зеленоватым хвостиком и убежал прочь. Куда он делся, мы так и не увидели.

Тут мы услышали звук, которого так боялись – совсем рядом зарычал мотор.

* * *

В кухне стоял ставший уже привычным запах кипящих листьев и кошачьего помета. Миссис Линд сидела за столом и опускала кисточку в источающую пар чашу с зеленой жижей. Перед ней, на клочке старой газеты, восседала каменная кошка. Одна лапа указывала вверх, а на морде застыло удивленное выражение.

– Отличные новости, – сказала миссис Линд. – Мазь наконец-то начала работать! Вы видели кролика?

Я кивнул:

– Только не обмазывайте больше никого. Не сейчас. – Пока рядом находилась Даймонд, кошке было безопаснее оставаться камнем. – Сюда едет мачеха Пруденс. Она прибудет с минуты на минуту!

– Ло мне уже сказал, – миссис Линд опустила кисточку. – Он увел Большого Найджела наверх в конюшню, подальше от глаз, и запер уробороса в одной из спален. А потом исчез. Не знаю, куда он делся.

– А что насчет Дидо? – спросила Пруденс. Мы все посмотрели на додо, дремавшую в собачьей постели. – Надо ее спрятать.

Миссис Линд покачала головой.

– Она с места не сдвинется. Одно из яиц запищало. Что бы ни находилось внутри, оно долбит по скорлупе и готовится вылупиться. Дидо его не оставит.

– Мы все равно не успели, – сказал я. – Прислушайтесь.

Даймонд приехала.

* * *

Она не стала утруждать себя и звонить в дверной звонок, а просто вошла в дом, следом за ней – Мамп и Минцер. Увидев меня и Пруденс, она нахмурилась. Затем заметила Дидо.

– Какая прелесть! – воскликнула она, и ее губы искривила крокодилья улыбка. – Настоящая живая додо!

– Я бы на вашем месте ее не трогала, – предупредила миссис Линд, когда Дидо зашипела и защелкала клювом. – Она очень проворная.

– Только не когда превратится в чучело, – пообещала Даймонд.

– Вы не можете превратить Дидо в чучело, – твердо заявила миссис Линд. – Она – последний представитель своего вида.

– Тем больше причин это сделать, – ответила Даймонд. – Так она станет бессмертной. Я возьму вот это, – она указала на Мингуса, свернувшегося на шляпе миссис Линд. – А это что такое? – Нагнувшись под стол, мачеха Пруденс выловила из коробки поросенка Пин Фэна. – Живой фрик, – задохнулась она от восторга, раскутав его и подняв высоко в воздух. Поросенок визжал и извивался. – Две головы и ни одного стежка, ни одного шва – идеально! Никто не поверит: все решат, что это мое творение. Я буду выигрывать Золотую Ложку для Мозгов каждый год!

– Нет! – закричала Пруденс. – Оставь его в покое!

Даймонд лишь рассмеялась.

– Прости! – сказала она. – Кто нашел, тот и делает чучело. Мистер Мамп! Где мешок?

– Ун-нгх? – сказал Мамп. Он наклонился над плитой и нюхал мазь от окаменения. – М-м-м-гх, – промычал он. – Джем. – Он опустил палец в зеленую жижу, затем сунул его в рот. – Джем.

– О, дорогой, – сказала миссис Линд. – Лучше этого не делать.

– Мы здесь не для того, чтобы есть джем, мистер Мамп! – начинала злиться Даймонд. – Мистер Минцер! Положи эту свинью в мешок!

– Будет сделано, миссис Пай. – Минцер схватил визжащего поросенка за шкирку и опустил в мешок.

– И додо! – приказала Даймонд. – Не своди глаз с пожилой леди и этих назойливых мелких рыбешек. Я пойду, осмотрюсь. Уверена, они скрывают от нас что-то поинтереснее.

Серебристые туфли на каблуках застучали по каменной плитке: Даймонд вышла из кухни, прошла через коридор и направилась к двери.

Минцер смотрел на Дидо и ухмылялся.

– Сюда, милая птичка, – напевал он, открывая другой мешок. – Заходи сюда, и из тебя сделают чучело.

Может, ей не понравился мешок, а может, лиловый в горошек галстук Минцера. Или ей просто не понравилось, что ее обозвали птичкой. Как бы то ни было, не успел Минцер наброситься на нее, как Дидо набросилась на него. Шквал перьев, ор, крик, не самые приличные слова – и нога Минцера взметнулась вверх. Дидо пролетела по воздуху так, как до этого еще не летала ни одна додо, и с глухим стуком приземлилась в раковину. Миссис Линд схватила ее и зажала у себя под мышкой.

– Так с редкими птицами не обращаются, – гневно сказала она Минцеру.

– Птица первая начала, – усмехнулся он. – Отдай ее мне, старая леди.

Я почувствовал, как по мне подобно электрическому току пробежала волна гнева. Я встал между Минцером и миссис Линд.

– Не трогай ее!

Минцер дыхнул на свой крюк и протер его платком.

– Мистер Мамп! – позвал он. – Избавь меня от этого надоедливого ребенка! Сделай с ним что хочешь – мне все равно.

– Н-Н-Н-ГХ-Х-Х! – просипел Мамп.

Мы все повернулись и удивленно на него посмотрели. Он вдруг согнулся вдвое, схватившись за живот.

– Нгх! – проревел он снова. – Плохой джем! Туалет!

– Наверху, – подсказал я. – Поверните направо. Затем вторая дверь налево.

Все еще держась за живот, Мамп понесся вон из кухни. Мы слышали, как он поднимался по лестнице, а потом шел по коридору. Затем хлопнула дверь – он заперся в ванной комнате.

Минцер рассек воздух крюком, и я едва увернулся.

– Отдай мне птицу, – прорычал он. – Или я выколю тебе глаза!

В этот момент крючок угодил в шляпу миссис Линд. Несколько лесных орехов и киви упали на пол и закатились в угол. Спокойно спавший Мингус проснулся и увидел, что кто-то разбрасывает его фрукты.

Яростно вереща, он запрыгнул на шкаф, где развернул секретное оружие: он направил свой зад на Минцера и… П-С-С-СТ! Мы стали откашливаться и отплевываться, оказавшись в вонючем облаке, на фоне которого запах мази от окаменения показался ароматом роз.

Непонятно, как это произошло, но в диком стремлении скорее добежать до двери Минцер врезался в Пруденс, Пруденс врезалась в миссис Линд, а она налетела на меня. Потеряв равновесие, я пошатнулся и наступил на собачью постель Дидо.

Раздался жуткий хруст треснувшей скорлупы.

«О нет! – подумал я. – Что же я наделал?» Каждое из этих яиц было невероятно редким, особенным и бесценным. Но никто ничего не заметил. Все бежали к конюшням, жадно глотая свежий воздух. Дидо громко и пронзительно кричала, все еще зажатая под мышкой миссис Линд.

Прикрывая нос и вытирая с глаз слезы от Взрыва Мингуса, я нагнулся, чтобы оценить ущерб. Кажется, треснуло только одно яйцо. Ему уже было не помочь. Мне оставалось признаться и надеяться, что миссис Линд в конце концов меня поймет, даже если Дидо так и не простит.

Я как раз собирался поспешить к остальным, как вдруг услышал тихий писк и стал тщательно всматриваться в разбитую скорлупу. Мне не показалось. Пип-пип-пип. Теперь это была больше, чем трещина. Писк прекратился, и послышался другой звук.

Вип-вип-вип.

Я посмотрел еще внимательнее.

А яйцо посмотрело на меня.

На мгновение я позабыл о Даймонд, Минцере и нависшей над фермой опасности, ощутив прилив бешеной радости, будто в животе взорвался фейерверк. Новорожденный впервые взглянул на этот мир, и первым, кого он увидел, оказался я. Но новорожденный кто?

Вскоре радость улетучилась. Неважно, кто это – главное, что появилось еще одно существо, которое нужно спрятать от Даймонд. Если я его не спрячу, и быстро, то из несчастного малыша сделают чучело прежде, чем он успеет вылупиться из яйца.

Вип-вип-вип.

Он звал меня.

– Не сейчас, – сказал я. – Мне действительно очень жаль. Пожалуйста, пойми. У меня нет времени. Нужно присмотреть за Пруденс и миссис Линд и спасти других животных. Поверь, этот мир таит в себе множество опасностей. Я тебя заверну и положу в безопасное место, – я потянулся к кухонному полотенцу и открыл хлебницу. – На время. Когда все наладится, я за тобой приду. А пока, пожалуйста-пожалуйста, оставайся в своем яйце!

Затем я помчался по коридору вслед за остальными и по пути услышал крики Мампа со второго этажа:

– Н-нгх! Чт-т-т-то эт-т-то?

Мамп увидел кракена. Один готов. Осталось двое.

15

Во дворе все шло хуже некуда. В водовороте из перьев додо Минцер сражался с миссис Линд. Минцер был вооружен крюком, а миссис Линд – Дидо, которая щелкала огромным изогнутым клювом, пытаясь вырвать кусочки из любой части тела Минцера, какая ей подвернется. Двери всех конюшен были широко распахнуты, кроме одной – конюшни Гриссель. Перед ней стояла Пруденс, нахмурив брови и скрестив руки на груди.

– Уйди с дороги, – приказала Даймонд.

– Нет, – сказала Пруденс. – Не уйду.

– Ты всегда была упряма, как осел, – пожаловалась Даймонд. – Известно ли тебе, что случилось с последним ослом, который мне повстречался? Я превратила его в коня-качалку. У всех остальных милые послушные дочери, которые делают то, что им велят. И почему мне досталась такая, как ты?

– Потому что ты вышла замуж за моего отца, – ответила Пруденс. – Тебя никто не заставлял. И мне бы очень хотелось, чтобы этого вообще не произошло.

– Неблагодарная девчонка! – Даймонд топнула ножкой, стукнув высоким серебристым каблуком по булыжникам и едва не потеряв равновесие. – И это после того, как я кормила тебя, одевала, заботилась…

– Всем этим ты заставляла заниматься мистера Мампа, – напомнила Пруденс. – Все, что ты сделала – это превратила в чучело мою собаку.

– Твой последний шанс, – сказала Даймонд. – Я считаю до пяти. И если ты все еще будешь стоять у меня на пути… – Подняв руку к голове, она вытащила из волос палочку для еды. – Один. Два…

– Нет! – Я подошел и встал рядом с Пруденс. – Уходи!

Даймонд пожала плечами и стала прокручивать палочку между пальцев.

– Как угодно. На этой палочке достаточно яда, чтобы убить стадо слонов. Два назойливых ребенка для меня не проблема. Так на чем я остановилась? Два. Три. Четыре.

– Поймал! – крикнул Минцер.

Битва была окончена. Он натянул шляпу миссис Линд ей на глаза, и она перестала видеть. А поскольку она держала Дидо, то и руками пошевелить не могла.

– И тебя, – добавил он, набросив мешок на Дидо и завязав его плотно вокруг шеи. – Я заполучил вашу птицу, миссис Пай. И старую леди тоже.

– Отличная работа, мистер Минцер, – похвалила Даймонд. – Отнеси их в фургон.

Минцер схватил запястья миссис Линд и потянул ее к задней части фургона. Щелкнув крюком, он открыл двери и вдруг замер. Просто остолбенел.

– Джордж, Пруденс, закройте глаза. – Из-за фургона вышел Ло. – Закройте глаза сейчас же. И не открывайте.

Мы сделали так, как он велел, хотя это очень-очень сложно – держать глаза закрытыми, когда вокруг что-то происходит, а ты не видишь.

Я услышал голос миссис Линд:

– Это ты! Ты вернулся! Я знаю, что это ты, – я чую индийские специи! Какую же заваруху ты устроил, гадкий мальчишка. Я так по тебе соскучилась!

И тогда я понял.

Мортифер наконец-то вернулся домой.

* * *

Я достал из кармана зеркальные солнцезащитные очки Даймонд, надел их и рискнул открыть глаза. Пруденс догадалась сделать то же самое. Мы посмотрели на наши отражения в очках друг друга, затем на Минцера. Он стоял, побледневший и неподвижный.

– Закоренелый преступник, – сказал Ло.

Я осторожно искоса взглянул на Мортифера. Казалось, он был рад очутиться дома и терся мордой о миссис Линд, закручивая вокруг нее толстые петли. Гигантская змея с изогнутым носом и гривой золотистых перьев.

– Как ты затащил его в фургон? – спросил я.

– Легко, – ответил Ло. – Я спрятал ключи. Пока неуклюжий большой парень их искал, я открыл замок на сарае. Зазвонил телефон, что подарило мне еще пару минут. По пути я уже успел заскочить в «Звезду Индии». Мортифер не может устоять перед курицей со специями – мне оставалось лишь закинуть ее в кузов фургона.

– Все будет хорошо, – счастливо сказала миссис Линд. – Теперь, когда Мортифер вернулся.

Но радоваться было рано.

– Я знала! – раздался торжествующий голос Даймонд. – Вот это я и искала!

Гриссель дремала перед экраном с телешоу «Кулинарная звезда». Она нехотя открыла глаз, когда Даймонд рывком отворила двери конюшни и вошла внутрь, стуча каблуками по каменному полу.

Даймонд возбужденно взмахнула леденцом.

– Будет непросто! – сказала она. – Эта тварь еле живая. Потрепанная. Кое-каких частей не хватает. Только лучшему таксидермисту мира под силу сделать так, чтобы это существо снова стало как новенькое. Только мне!

Невежливо врываться в логово дракона с пустыми руками. Из задней части стойла стал подниматься дым. Загремели камушки.

– Гриссель – это не оно. Это она, – поправил я. – И на вашем месте я бы не стал размахивать здесь леденцом. Она почует сахар.

Некоторые люди не умеют слушать.

* * *

Может, Гриссель охотилась за леденцом, а может, и нет. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз пробовала человеческое мясо. Возможно, ей захотелось разнообразия. Кто знает? Все произошло стремительно и могло закончиться очень просто, если бы не палочки для еды Даймонд. Должно быть, они вонзились в челюсть Гриссель, как рыбьи крючки. Дракониха стала озадаченно трясти и мотать головой, пытаясь либо проглотить, либо выплюнуть то, что оказалось у нее во рту. Затем из горячих ноздрей полетели искры, и мы с Пруденс отшатнулись в сторону. Даймонд отчаянно болтала ногами в серебристых туфельках на высоких каблуках. Ее голова находилась в пасти Гриссель, и крики доносились до нас приглушенными, но я все равно уловил суть: она вопила о том, что сотворит с Гриссель и Мортифером и всеми нами, если мы не поторопимся ее спасти.

– Почему пахнет фейерверками? – спросила миссис Линд из-под шляпы. Ло освободил Дидо, но миссис Линд оказалась в ловушке: окаменевшие пальцы Минцера по-прежнему сжимали ее руку. – Что происходит?

– Ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться, – успокоил ее Ло. – Гриссель нашла себе человеческий леденец. Леденец громко вопит.

Внезапно охваченная паникой Гриссель выскочила из сарая и стала подниматься в воздух. Мы видели, как она с трудом, опираясь на единственное здоровое крыло, взлетает все выше и выше, кружась и извиваясь.

– Она летит к пруду с утками, – сказал Ло. – Бежим!

Оставив миссис Линд там, где она стояла, мы бросились через огород и сад по склону вниз, к пруду. Мы прибежали туда как раз в тот момент, когда Гриссель резко опустилась вниз. Она пролетела над моим деревом, и яростно орущая Даймонд и ее палочки для еды вышли наружу и приземлились на ветках. Гриссель какое-то время повисела в воздухе, затем улетела.

– Ну, вы у меня дождетесь! – кричала Даймонд, размазывая по волосам драконью слюну. – Я сделаю чучела из всех живых существ в округе! Затолкаю вас всех в стеклянные банки! Да, тебя! И тебя тоже! – Она увидела Дональда и Джемайму, которые высунулись из-за кустов, чтобы посмотреть, что происходит. Затем она указала прямо на Пруденс и на меня. – И тебя, и тебя!

Девочка стояла рядом со мной и дрожала:

– Она до нас доберется! Она так разозлилась… Джордж, мачеха не шутит!

– Не паникуй, – спокойно ответил я, хотя на душе было ох как неспокойно. Тут меня осенило. Я посмотрел на серебристые туфли, которые болтались над водой, сверкая в лучах заходящего солнца. Они блестели, как рыбья чешуя. Я не знал, хорошая мне в голову пришла идея или просто ужасная. Я даже не был уверен, что она сработает. Сделав глубокий вдох, я свистнул.

Ничего не произошло, если не считать того, что Пруденс и Ло повернули головы и уставились на меня как на сумасшедшего.

Даймонд ползла по ветке. Вскоре до нее будет не добраться. Мне показалось, или по воде пошли круги? Я снова свистнул.

– От вас и мокрого места не останется! – визжала Даймонд. – Я вас схвачу, в мешках закручу и…

Гладкую поверхность воды разрезал плавник.

Мой красивый умный надрессированный ихтиозавр.

Выпрыгнув из воды (изящно, как дельфин, но смертоноснее любой касатки) он раскрыл челюсти, требуя вознаграждения.

– В ЧУЧЕЛА ПРЕВРАЩУ…

На долю секунды ее слова зависли в вечернем воздухе.

Затем все стихло.

Мы с Пруденс пошли обратно к дому, оставив Ло караулить, не выплывет ли что-нибудь на поверхность. Если вообще что-нибудь осталось. Все молчали. Мы не знали, что сказать.

* * *

Миссис Линд сидела на петлях василиска, ее по-прежнему удерживала каменная хватка Минцера. Украшенная перьями голова Мортифера покоилась у нее на коленях. Услышав шаги и ничего не видя из-за шляпы, она вскинула голову.

– Что случилось? – спросила она.

– Ихтиозавр случился, – ответил я. – Сегодня его больше не кормите.

– Рыбу сэкономим, – практично заметила миссис Линд. – А что насчет Гриссель?

Где была Гриссель? Я посмотрел в небо. Высоко, очень высоко над нами кружила черная точка.

– Палочки для еды! – Пруденс испуганно поднесла ладошку ко рту. – Они пропитаны смертельным соком древесной лягушки. О нет… – Ее глаза наполнились слезами.

– Дракона отравить нельзя. Яд не подействует. Он сгорит внутри него, – сказала миссис Линд. – Но иногда появляются побочные эффекты. Ты ее видишь? Что она делает?

Я пристально уставился вверх.

– По-моему, она только что сделала петлю…

– Так дело не пойдет, – заявила миссис Линд. – Мы не можем допустить, чтобы взрослый дракон наворачивал в небе круги. А потом она начнет гоняться за аэропланами. Пусть Ло поднимется и вернет ее сюда.

Я как раз собирался сказать, что не понимаю, как Ло это сделает, как он появился, сжимая в руке серебристую туфельку.

– Полагаю, другую туфлю ихтиозавр проглотил, – сказал он. – Почему у вас такие озабоченные лица?

– Это Гриссель, – ответил я. – Она там, наверху, потеряла голову от лягушачьего сока.

Все посмотрели наверх, кроме миссис Линд, которая не могла этого сделать. Точка на небе вела себя престранно: то останавливалась, то вновь начинала летать, совершая безумные зигзаги и виражи, как делают мухи, когда брызнешь на них ядом.

– Это небезопасно, – заметила миссис Линд. – Тебе нужно поймать ее, Ло.

Сверху до нас донесся низкий гул. Небо пронзили огни. Аэроплан. Черная точка-Гриссель задумчиво повисела на месте, затем понеслась за ним.

– Она его догоняет, – сказал я.

– О, поторопись! – взмолилась миссис Линд.

– Там холодно, – пробормотал Ло. – И, в отличие от ихтиозавра, я еще не ужинал. Но, похоже, выбора у меня нет. Когда вернусь, не откажусь от чашки горячего шоколада, если кто-нибудь соблаговолит его для меня приготовить.

Он исчез в доме. Через пару мгновений лицо мальчика мелькнуло в окне на втором этаже. Перекинув ногу через подоконник, он вылез на крышу.

Пруденс схватила меня за руку:

– Смотри!

Я впервые увидел, как Ло сбросил с себя тяжелую куртку с капюшоном. Дернул плечами. Левым. Правым. Двумя одновременно. Затем сделал то, чего я никак не ожидал.

Он расправил крылья.

16

Черные перья. Несколько таких перьев всегда кружили по Вормстоллу, забивались в углы, взлетали под порывами ветра. Я иногда думал, уж не варит ли Ло ворон, но такого и представить себе не мог.

– Слово на «а», – изумленно выдохнул я, глядя на то, как он поднимается вверх, превращаясь в крошечную точку на небесной странице. – Так вот что означает буква «а»! Он а…

– Абсолютно незаменимый человек, особенно в таких ситуациях, – оборвала меня миссис Линд. – Ло вернет ее обратно. Он умеет обращаться с драконами.

Она была права. Ло и Гриссель уже спускались вниз по спирали, становясь все больше и больше. Вскоре Гриссель приземлилась на булыжники, царапнув когтями камни. Через секунду послышались удар и грубое слово, и Ло оказался на крыше. Черные крылья сложились за его спиной.

– У нее изо рта идет пена, – сказала Пруденс, поглаживая шею Гриссель. – Она поранилась палочками для еды. Наверное, яд просто отвратительный на вкус. Может, дать ей воды?

– Никогда не давай драконам воду, – сказала миссис Линд. – Их от нее пучит. Она бы предпочла мороженое. Мне не нравится, что этот противный мужчина держит мою руку. Ло, ты можешь меня освободить?

– Придется его разбить, – сказал Ло, проскальзывая через окно на втором этаже. – Понадобятся инструменты.

Через несколько минут он вышел из дома, размахивая ящиком с инструментами.

– Ты не одна застряла, – сказал он миссис Линд. – Другой мужчина, тот большой парень, тоже. Кракен привязал его к туалету и не хочет отпускать.

Мамп. Я и забыл о нем.

– О, бедный Мамп! – воскликнула Пруденс. – Нужно его спасти.

– А потом что? – спросил Ло. – Мы не можем его отпустить. Он видел слишком много. Он расскажет.

Пруденс покачала головой.

– Только не Мамп. Он и говорить-то как следует не умеет. Если я попрошу, он ничего не расскажет. Он отлично выполняет просьбы. И… он мне нужен. – Она прикусила губу. – Не хочу жить в том доме совсем одна. В нем полно мертвых вещей. Мамп – это все, что у меня осталось.

* * *

Пруденс повела Гриссель обратно в сарай. Ло отпиливал пальцы Минцера стамеской. Мортифер дремал открыв рубиновые глаза[12]. Казалось, Ло и не пытался избежать его взгляда. Я предположил, что его виду окаменение не грозит.

Я остался, чтобы отозвать кракена, поэтому направился к холодильнику за рыбными палочками – ради этого угощения кракен был готов на что угодно. Это однажды обнаружила Пруденс. Ей, как и мне, не нравилось наблюдать за гибелью золотых рыбок, поэтому как-то раз по пути в Вормстолл она зашла в магазин и провела небольшой эксперимент.

Дидо высиживала в кухне яйца. Она клювом простукивала каждое яйцо по очереди, как будто пересчитывала их, а затем прислушивалась, наклонив голову. Из хлебницы донеслось приглушенное вип-вип-вип. На полу валялись кусочки скорлупы. Дидо внимательно посмотрела на них, затем – на меня.

– Так и быть, – признался я. – Это был я. Я на него наступил. Но он и без того уже готов был вылупиться. Теперь ты можешь получить его обратно.

Я достал яйцо из хлебницы и осторожно положил его обратно в собачью постель. Через отверстие в скорлупе за мной пристально следил рубиновый глаз.

– Это твой малыш, – сказал я Дидо. – Присматривай за ним. – И поспешил спасать Мампа.

Потребовалось шесть рыбных палочек, чтобы выманить кракена обратно в ванную. Мамп соскользнул с сиденья унитаза и свернулся калачиком на полу, закрыв лицо руками и жалобно хныкая. Я похлопал его по плечу. Я отлично помнил свои ощущения от первой встречи с кракеном.

– Теперь бояться нечего, – сказал я. – Пойдем вниз. Много всего случилось, пока ты был здесь. Пруденс все объяснит. Но сначала натяни штаны.

В кухне миссис Линд кормила из бутылочки поросенка Пин Фэна. На запястье пожилой леди остался красный след в том месте, где ее руку сжимали каменные пальцы Минцера. Пруденс ложкой перекладывала мороженое в ведерко, собираясь угостить Гриссель, а Ло ел банан, расположившись в кресле и задрав ноги на стол.

– Представляешь, – воскликнула Пруденс, увидев меня, – один из птенцов Дидо вот-вот вылупится. Это яйцо-сюрприз: мы не знаем, что внутри!

Мисс Линд покачала головой, увидев бледное лицо Мампа и его пропитанную кровью повязку.

– Аликорн, – сказала она, передавая мне поросенка и протягивая руку к аптечке. – От кровотечения. Пруденс, положи немного мороженого в миску для мистера Мампа. После подобных приключений это самое лучшее средство.

Двадцать минут спустя Мамп уже сидел умытый, с новой повязкой и огромной миской мороженого. Он поглаживал окаменевшую соседскую кошку и выглядел куда более довольным.

– Теперь мы будем жить вдвоем, только ты и я, – объясняла ему Пруденс. – Поначалу будет немного непривычно, но, думаю, все наладится. Мы будем веселиться. И есть мороженое – сколько захотим. А если пообещаешь никому не говорить ни слова о Вормстолле и о том, что ты видел, – тогда миссис Линд оживит Вонючку Бетти.

– Принеси мне ее завтра, – сказала миссис Линд. – У нас будет Великий День Оживления.

Было уже поздно. Я знал, что мама рассердится. У Пруденс не осталось никого, кто мог бы на нее сердиться. Конечно, это хорошо (и уж точно во много раз лучше, чем быть запертой в клетке), но я подумал, что девочке, наверное, немного одиноко.

– Если хочешь, – предложил я, – можешь переночевать у меня. Мама возражать не станет. Мы скажем ей, что с Даймонд произошел… несчастный случай. Тогда она не откажет.

Мы не хотели уходить, так и не увидев, как малыш вылупится из яйца, но миссис Линд сказала, что это может затянуться надолго.

– У такого большого яйца плотная скорлупа, – объяснила она. – Птенцу трудно пробить себе путь наружу. Дидо ему поможет. У нее богатый опыт. Она помогла вылупиться Дональду и Джемайме и тому археоптериксу. Приходите завтра. Сегодня был очень длинный день.

Мы с Пруденс сели на велосипеды, а Мамп остался доедать очередную миску мороженого, после чего поехал домой в фургоне.

* * *

– Смерть Змею. Убить Змея. Убить! Смерть! Убить!

Мы с Пруденс услышали это одновременно и затормозили. Среди деревьев мелькали огни факелов.

Я успел позабыть о Великой Охоте на Змея. Должно быть, они обыскивали лес, но ничего не нашли. Теперь люди рассредоточились и подошли к аллее, продолжая кричать и размахивать оружием. Они жаждали крови, а до Вормстолла было рукой подать.

– Смерть Змею! – крикнул мужчина впереди толпы. Это был Спайк Гардмэн, их лидер. – Вам двоим не следует разгуливать здесь одним. Это небезопасно. Разве вы не знаете, что поблизости бродит страшный Змей?

– Только не здесь, – ответил я. – Вы не слышали? Его видели в другом месте.

– Где? – спросил Спайк.

– Убить! Убить! – прорычала толпа за его спиной.

– Вон там, – я указал в направлении, противоположном Вормстоллу. Там виднелся указатель «Нижний город 4 км». Пока они дойдут туда и вернутся обратно, пройдет время. – Кто-то точно видел его недавно в Нижнем городе. Он все еще там. Вам стоит поторопиться, иначе вы его упустите.

– Смерть Змею! – выкрикнул Спайк, подняв над головой садовые вилы.

– Убить! Убить! – крикнули его верные последователи, и толпа стала спускаться по аллее к Нижнему городу.

– Мы от них отделались, – с облегчением сказал я.

– Да. На время, – заметила Пруденс. – Но в Нижнем городе они никого не найдут и вернутся сюда. Они будут ходить еще долго и рано или поздно доберутся до Вормстолла. И что тогда?

Миссис Линд была права: день выдался долгим. Мне хотелось оказаться дома, переодеться в пижаму и вступить в привычную перепалку с Фрэнк о том, что смотреть по телевизору.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал я, надеясь, что так оно и будет.

Мы доехали на велосипедах до Высокого Холма. Дом Пруденс окружала мгла. Когда мы проезжали мимо, я вздрогнул: мне вспомнилась Комната Чучел, и я подумал, как бы все сложилось, если бы Ло не пришел нам на помощь.

Мы поехали по короткому пути через автобусную остановку, мимо мусорных контейнеров и общественных туалетов.

Перед туалетом для леди Пруденс остановилась.

– Ты что, не можешь потерпеть? – заныл я. – Мы уже почти дома. И прочитай вот это, – я указал на табличку «Закрыто».

– Я остановилась не для этого, – сказала Пруденс. – Знаю, что они закрыты. Но тогда почему внутри кто-то есть? Послушай!

– Убить Змея. Убить Змея. Смерть Змею. Смерть Змею.

– Это охотник на Змея, – решил я. – Наверное, он отстал. – Но что-то было не так. Голос сильно отличался от кровожадного скандирования толпы.

Когда я был маленьким, бабушка любила петь мне колыбельные.

– Я знаю эту мелодию. Это «Три слепые мышки», – с удивлением сказал я. – Эй, что ты делаешь?

Пруденс вскарабкалась на крышу мусорных контейнеров.

– Это не охотник на Змея! Я хочу посмотреть.

Узкое окошко располагалось очень высоко и было слегка приоткрыто. Пруденс просунула руку в щель, ухватилась за что-то и пролезла внутрь.

– Идешь?

Я неохотно последовал за девочкой.

Пруденс стояла, балансируя на раковине и приложив палец к губам.

– Слушай.

Мелодия изменилась. Теперь это была колыбельная «Сияй, сияй, маленькая звездочка». Кем бы ни был ее исполнитель, он знал слова только первых двух строчек.

– Ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля…

Пруденс соскользнула с раковины. Я последовал ее примеру, но наступил на кран с горячей водой. Вода зашипела и заурчала. Голос умолк.

– Кто это? Мама? – донеслось из одной из кабинок. – Я очень хочу домой.

Пруденс перехватила мой взгляд и постучала в дверь кабинки.

– Привет. С тобой все в порядке?

– Нет, – ответил голос так, будто его владелец был готов разрыдаться. – Я съела все конфеты, печенье и выпила колу, и мой животик болит, мне плохо.

– Почему бы тебе не открыть дверь? – предложила Пруденс.

Раздалось шуршание, кто-то начал возиться с замком, и дверь широко распахнулась. На куче конфетных фантиков стояла маленькая девочка с круглым лицом и сопливым носом, держа в руке болтающегося желтого слона. Все стены были исписаны. «Райан и Эми», «Кэти любит Бена» и все такое. Что-то было написано много лет назад, а вот выведенные красным карандашом каракули выглядели совсем свежими.

– Ты писала на стенах? – строго спросил я маленькую девочку.

Все буквы были разного размера, а заглавные попадались в самых неподходящих местах:

– Ты случайно не Лили Лэмпри? – задумчиво спросила Пруденс.

Лили кивнула.

– И я больше не люблю шоколад. Он только прикидывается хорошим, а потом от него начинает болеть животик.

Я взглянул на фантики от конфет.

– И давно ты здесь сидишь?

– Сто лет. С тех пор, как убежала. Когда убегаешь, нужно забрать с собой вещи. Я это знаю. Я не глупая. Поэтому я взяла много еды, цветные карандаши и Желтую Элли.

– От кого ты хотела убежать?

Лили протяжно вздохнула.

– Они надо мной издевались.

Пруденс протянула Лили кусок туалетной бумаги, чтобы она подтерла нос.

– Я знаю, каково это, когда люди плохо к тебе относятся. Что они с тобой сделали, Лили?

– Они отказались покупать мне праздничный дворец для принцессы, – пожаловалась Лили и продула огромную дыру в туалетной бумаге. – Они сказали, что я должна дождаться дня рождения. А до него еще так долго.

– И это все? – я смотрел на нее во все глаза. – Я думал, ты расскажешь что-то плохое: что они отняли у тебя щенка или кормили слизняками и тому подобное. Ты хоть понимаешь, что тебя разыскивает весь город? Невинное создание едва не порубили на мелкие кусочки – и все из-за тебя!

– Я собиралась домой, – мрачно сказала Лили. – Конфеты кончились, и я съела все печенье. Даже имбирное, мое самое нелюбимое. Мне надоело рисовать и с Желтой Элли играть надоело. Мне захотелось домой, но дверь была заперта.

– Как ты вообще сюда попала? – спросила Пруденс.

Лили пожала плечами:

– Здесь убиралась какая-то леди. Она слушала музыку и не заметила меня. Я заперла дверь и поджала ноги, чтобы спрятаться. Потом она ушла.

– Если хочешь знать мое мнение, то ты очень глупая девочка и заслуживаешь того, чтобы сидеть запертой в туалете. – Я устал, проголодался и был не в настроении общаться с капризными малышами. – Мы оставим тебя здесь, и это послужит тебе уроком.

– Мы не можем, – возразила Пруденс, глядя на меня. – Ты что, не понимаешь? Как только люди увидят, что с Лили все в порядке, Охота на Змея прекратится. Нужно как можно скорее отвести ее домой.

– Нам повезет, если мы сумеем пропихнуть ее в это окно, – сказал я. – Девчонка слопала слишком много шоколада!

* * *

Мы пропихнули Лили через окно, хотя нам пришлось слегка на нее надавить, от чего девочка визжала громче, чем оба конца Пин Фэна вместе взятые.

– А теперь заткнись, – сказала Пруденс, помогая ей слезть с мусорных контейнеров. – Мы отведем тебя домой. Где ты живешь?

– Номер дома – один четыре, – ответила Лили. – С красной дверью. – Но улицы она не знала, так что это нам не помогло.

– Ее адрес указан в газетах, – вспомнил я. – Надо поискать. – Я стал копаться в мусорном баке.

Вскоре поиски увенчались успехом. Увидев в газете свою фотографию, Лили перестала плакать.

– Я – попалярная! – с важным видом заявила она.

– Не задавайся, «попалярная» ты наша, – сказал я и подумал, что ошибку в слове она допустила уж очень хорошую. – В газетах каких только глупцов не печатают. Ты живешь в Блэкберри-Террас. Я знаю, где это – тут недалеко.

* * *

Дома была только бабушка Лили. Все остальные отправились на Охоту на Змея.

– Наша маленькая принцесса! – воскликнула бабушка и принялась обнимать Лили.

– Если будешь так сильно меня сжимать, – ответила ее маленькая принцесса, – меня стошнит.

Несколько звонков по телефону – и Охота на Змея была остановлена.

– Вам нужно их дождаться, – сказала бабушка Лили. – Все хотят вас поблагодарить. Мы здорово переволновались, пока ее искали. Боялись самого страшного.

Охотники вернулись и бросились целовать и обнимать сначала Лили, а затем – нас. Принимать благодарности – тяжкий труд. Вскоре мы мечтали только о том, чтобы все это побыстрее закончилось.

Отец Лили сказал, что мы заслужили вознаграждение. Он достал из бумажника пачку наличных и стал отсчитывать купюры по двадцать фунтов.

– Нам никогда не отблагодарить вас за то, что вы нашли нашу принцессу, – сказал он. – Но вот вам по сто фунтов каждому.

Еще никогда мне не доводилось держать в руках сто фунтов. Я проблагодарил и понадеялся, что Лили никогда не расскажет ему, что я грозился оставить ее запертой в туалете.

Прибыли полицейские и стали задавать нам вопросы. Затем приехал мужчина из газеты, сфотографировал нас и тоже стал задавать вопросы. Наверное, к тому моменту мы уже начали зевать, потому что кто-то заметил:

– Дети до смерти устали. Пора отвезти их домой.

Дядюшкой Лили оказался мастер по ремонту стиральных машин. Узнав, где я живу, он вызвался отвезти нас на своем фургоне.

– Как поживает твоя очаровательная мама? – спросил мастер по пути. Он так часто приходил к нам, что довольно хорошо ее знал.

– Стиральная машина снова сломалась, – сказал я.

– Не удивлен, – ответил он. – Ей место в музее. Твоей маме давно пора купить себе новую. У меня в фургоне как раз есть одна хорошая машинка, и вы можете взять ее себе. Она почти новая – ей никто не пользовался. Твоей маме я бы продал ее за сотню фунтов.

– Сомневаюсь, что у нее есть сотня фунтов. – Затем меня осенило. – Но… у меня есть.

Мастер поднял брови:

– Твое вознаграждение? Уверен?

Был ли я уверен? Я мгновенно представил себе все, что мог бы купить на сто фунтов. Потом представил маму, с уставшим и потерянным видом стоящую на одной ноге на залитом водой полу. Одну, без папы. Мне деньги не нужны. У меня есть зарплата в Вормстолле. И велосипед мне вернули, так что Экстренный Сбор на Велосипед утратил свою актуальность.

– Да, – сказал я прежде, чем успел передумать. – Да, уверен. – Честно говоря, я как следует и не заслужил этих денег. Лили нашла Пруденс.

– Послушай-ка, – сказал мастер. – Я скину двадцать фунтов. Сойдемся на восьмидесяти. Установка от меня бесплатно. Если хочешь, я установлю ее завтра.

– Завтра было бы отлично, – согласился я, вспомнив про мамин день рождения.

* * *

Когда я пришел домой, мама была в ярости.

– Посмотри на часы! Я ужасно переволновалась. Уже несколько часов звоню домой Пруденс, чтобы узнать, где ты!

Так вот значит на чей звонок ответил Мамп. Звонок, благодаря которому Ло успел заманить Мортифера в фургон.

– Я думала, что тебя съел этот ужасный Змей! – Голос мамы звучал так, будто ей и правда было не все равно, и это было приятно.

– Не глупи, – ответил я. – Никакого Сквермингтонского Змея не существует. Ты разве не слышала?

Мастер рассказал ей о том, что Лили нашли, и она немного расслабилась. Фрэнк нам не поверила.

– Чушь собачья, – сказала она. – Ты все это выдумал.

Но Гарри включила местные новости, и на экране телевизора появились наши фотографии. Мы стали знаменитостями. Мама, Гарри и Фрэнк сели на диван и уставились на экран, разинув рты.

– Ну, тогда я пошел. – Уходя, мастер подмигнул мне и одними губами произнес слово «завтра».

Когда новости закончились, мама сказала Пруденс, что она очень похожа на свою мать.

– Те же волосы, – сказала она, – и брови.

– Знаю, – вздохнула Пруденс. – Когда я хмурюсь, они сходятся в середине лба. В школе меня за это прозвали оборотнем.

– Было бы здорово, если бы ты была оборотнем, – сказал я. – Ты бы съела мисс Триппс. Мам, можно Пруденс переночует у нас? Ее мачехе… нездоровится.

– Почему бы и нет, – согласилась мама. – Я только позвоню ей домой, чтобы все уладить.

Мы услышали, как она говорила по телефону.

– Все улажено, – сказала она. – Я разговаривала с очень приятным мужчиной. Он был немногословен.

* * *

На следующее утро у мамы был праздничный завтрак. Он ничем не отличался от обычного, за исключением того, что мы принесли еду в постель вместе с подарками. Пруденс сбегала в Магазин Сладостей и скупила все мармеладки, потратив свое вознаграждение. Мама любит мармелад. Миссис Филлинг очень удивилась и даже позволила Пруденс взять большую стеклянную банку, чтобы донести конфеты до дома.

Гарри преподнесла маме в подарок светящиеся серьги и пену для ванны в бутылке в форме русалки.

– Вместо той русалки на окне, – объяснила она. – Знаю, ты по ней скучаешь.

Фрэнк подарила ей крошечный горшок с растением-хищником.

– Разве оно не милое? Когда растение подрастет, мы научим его есть мух, – сказала Фрэнк, доставая целую горсть мармеладных конфет. – Оно нам очень пригодится. А где твой подарок, Джордж? Бьюсь об заклад, никакого подарка у тебя нет. Ты забыл. Ты безнадежен.

– Нет, не забыл. Подарок привезет специальная доставка, – с важным видом сказал я. – Сами увидите.

– Да, конечно, – ответила Фрэнк, но не слишком грубо. Ее лодыжка все еще болела, и я был нужен ей для того, чтобы заботиться о сэре Криспине. (Я не стал рассказывать Фрэнк о том, что мопс превратился в камень. Она думала, что он у себя дома в безопасности. Зачем портить сестре день?)

Мама была в ванной, когда прибыл мастер со стиральной машиной. Выражение лица Фрэнк стоило каждого пенни из тех восьмидесяти фунтов. Машинка была большая, и упаковать ее мы не смогли, поэтому обвязали яркой красной ленточкой и, использовав целый флакон лака для ногтей Гарри, написали на ней «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МАМА!»

Спустившись вниз, мама села за кухонный стол и уставилась на стиральную машинку.

– О, Джордж, – пробормотала она. – О, Джордж. – И заплакала.

Тут я пожалел, что не подарил ей шоколадный батончик «Марс», как в прошлом году.

– Нам с Пруденс нужно идти, – поспешно сказал я. Это было правдой. Нужно еще оживить сэра Криспина, пока миссис Покер-Пигрим не вернулась домой.

И мне хотелось поскорее увидеть, кто вылупился из того яйца.

17

Увидев Пруденс, Большой Найджел заржал и рысью подбежал к воротам. На этот раз он был на поле не один.

– Это вьетнамская вислобрюхая свинья! – воскликнул я, когда свинка захрюкала, заворчала и ткнулась мордочкой в живую изгородь. – Ее оживили!

И не только ее.

Во дворе перед конюшнями кипела жизнь, все шумело, бурлило и кишмя кишело животными. Собаки разных форм и размеров махали хвостами и надрывно лаяли. Кошки всех цветов слизывали с шерсти зеленую жижу, спрятавшись от собак на ветках или на крышах конюшен. Семейство гвинейских свинок визжало, сидя в деревянном ящике, а африканский серый попугай завладел одной из висящих корзин миссис Линд, наступил на нее лапой и без устали повторял: «Поцелуй нас! Поцелуй нас!»

Что-то мелкое и жирное вышло из толпы, переваливаясь с боку на бок. Сэр Криспин. Кажется, мопс мне обрадовался, что с его стороны было весьма великодушно, учитывая, что его превратили в камень и использовали в качестве оружия по моей вине. Я стал с тревогой рассматривать ухо собаки, но так и не смог понять, в каком месте от него откололся кусочек при встрече с черепом Мампа.

Что-то ткнулось мне в ногу. Соседская кошка. Она замурлыкала, когда я ее погладил, а потом зашипела на тявкающего йоркширского терьера и запрыгнула на крышу черного фургона. Мамп сидел на пороге и ел кусок пирога.

– Нн-гх! Пирог! – сказал он и махнул нам рукой.

– Привет! – подоровалась миссис Линд, высунувшись из конюшни. На ней был фартук, а щеки и кончик носа перепачканы зеленой слизью. – Сегодня тут немного тесновато. Кажется, я правильно сделала, что использовала мазь, пока запах не стал еще более невыносимымым. Из-за него уроборос уже отказался есть кашу.

– Где Мортифер? – спросила Пруденс. На всякий случай мы были в солнечных очках.

– В своем сарае, – ответила миссис Линд. – Спит после всех приключений и большой порции карри. Он выглядел похудевшим, поэтому Ло сгонял в «Звезду Индии» и заказал его любимые блюда. Василиск съел мадрас[13], виндалу, пять порций плова из гороха, шестнадцать порций лукового баджи[14] и двадцать три пападам[15]. Чем дольше он поспит, тем лучше. Мы не можем его выпустить, пока не избавимся от этой толпы, – она указала на животных. – Некоторые кошки уже ушли. Кошки всегда знают, куда идти. Ло проследит за тем, чтобы и остальные добрались домой целыми и невредимыми. Но будет лучше, если он сделает это после наступления темноты. Мы хотим избежать неудобных вопросов.

Я посмотрел, как терьер обнюхивает мои кроссовки – это Орешек Джейми Мэй. Здесь был и Снаффи, пропавший полосатый кот, которого я видел в окне Магазина Сладостей.

– Вы заработаете много денег, – сказал я. – Если соберете все вознаграждения, которые люди предлагают за возвращение своих питомцев.

– Для чего мне много денег? – удивилась миссис Линд. – Деньги, будто назойливый зуд: чем сильнее чешешь, тем больше чешется. Как только у тебя появляется много денег, ты сразу начинаешь хотеть все больше и больше. Отведай пирога, как мистер Мамп – вот тебе мой совет. Мистер Мамп! – позвала она. – Вот ваша кошка. Она слегка воняет, зато как новенькая.

Мамп оторвал взгляд от пирога, и его лицо расплылось в широчайшей улыбке. Вонючка Бетти пошла к нему, задрав хвост в виде знака вопроса.

– Н-н-гх! – сказал он. – Бетти уже лучше!

– Осталась лишь пара белок, – сказала миссис Линд. – И твоя подруга.

Я и забыл о Безумной Дейзи. А Рок не забыл. Песик терся о каменные ноги хозяйки, опустив уши и поджав хвост.

– О, бедняжка Рок! – воскликнула Пруденс. – Можно теперь оживить Дейзи?

– Боюсь, ей это не понравится, – озабоченно сказала миссис Линд. – Не знаю, что она скажет…

– А я знаю, – возразил я. – То, что всегда говорит: надвигается Конец Света и всех нас съест Гусеница.

Я ошибся. Когда миссис Линд стерла с нее мазь полотенцем, Дейзи с трудом нагнулась и погладила Рока. Затем взгляд ее блестящих, как бусинки, глаз упал на Мампа, сидящего на пороге с Вонючкой Бетти на коленях и тарелкой пирога.

– Ага, – сказала Дейзи. – Пирог. Это билет. Подвинься, большой парень. – И она уселась рядом с ним.

Мамп раскрыл было рот, затем снова закрыл.

– Нгх, – наконец сказал он и передал ей тарелку. – Н-н-нгх!

– Так я и думала, – согласилась Дейзи.

– Какое облегчение! – сказала миссис Линд. – Ой! – воскликнула она, случайно толкнув ногой ведро с мазью и забрызгав хвост одного из грифонов. – Нельзя ее разбазаривать. Ло будет недоволен, если ему придется выжимать еще одну ласку…

Она вдруг замолчала и вытаращила глаза. Перепачканный зеленой жижей хвост грифона дернулся. Не говоря ни слова, миссис Линд нанесла еще одну ложку мази – хвост начал вилять. Не обращая внимания на запах, мы с Пруденс окунули руки в зеленую жижу и стали наносить ее на двух грифонов.

– Будьте осторожны, – предупредила миссис Линд. – Клювы смазывайте в последнюю очередь.

Но грифоны нами не интересовались. Пока мы их обтирали, они изогнули спины дугой, потянулись, как большие кошки, и стали приводить в порядок перья на шее друг у друга. Тот, что покрупнее, толкнул лапой дверь сарая, а его друг тем временем почесывался, пытаясь избавиться от назойливой блохи. Затем они принялись играть. Грифоны кружились и кружились по двору, увлекшись игрой в салочки. Они бегали вразвалочку, брыкались, прыгали, размахивали крыльями, поднимались в воздух и расталкивали других животных. Дейзи и Мамп замерли на пороге, так и не донеся до ртов зажатые в ладонях куски пирога.

– Такого я не ожидала! – призналась миссис Линд. – Интересно, сколько времени они провели в окаменевшем состоянии? Пару столетий, не меньше.

– На свободе им определенно нравится, – сказала Пруденс, пока мы смотрели, как они скользят по каминным трубам.

Наконец грифоны притомились. Кошки разбежались кто куда, испуганно шипя, когда необычные создания вспорхнули на дерево, где изящно прикрылись веткой и уснули. Как только шоу закончилось, Мамп и Дейзи моргнули и продолжили наслаждаться пирогом.

– Интересно, эти грифоны – пара? – задумчиво произнесла миссис Линд. – Давненько в Вормстолле не бывало детенышей грифонов. Кстати о детенышах – интересно, где Дидо и Ло с малышом, который должен вылупиться?

Какое мне дело до Вонючки Бетти, Дейзи и грифонов? Я забыл о птенце!

– Где он? – спросил я. – И кто он?

Миссис Линд вздохнула:

– Он все еще в яйце и отказывается выходить. Дидо пыталась помочь, но он только щелкает на нее. Мы старались его накормить, но он не хочет. Дидо принесла из сада жуков, червяков и улиток. Ло предложил ему мышей, сосиски и свежий теплый тост со сливочным маслом. Но еда его не интересует. Иди и сам посмотри.

Мы последовали за ней в дом, перешагнув через Дейзи и Мампа, которым, похоже, было очень хорошо. Ло стоял в кухне на коленях, размахивая над кроватью для собак рыбной палочкой. Дидо стояла рядом, склонив голову на бок, и встревоженно кудахтала.

– Получается? – спросила миссис Линд.

Ло покачал головой.

Я опустился на колени рядом с ним. Дидо вяло клюнула меня, но я не обратил на нее внимания.

– Что с ним? – спросил я.

Ло пожал плечами:

– Не спрашивай.

Я посмотрел на яйцо. По мраморной розовой скорлупе шли зигзагообразные трещины. Дыра, которую проделал мой ботинок, со вчерашнего дня увеличилась и стала достаточно крупной для того, чтобы маленькое создание внутри яйца смогло просунуть в него головку и выбраться. Птенец был очень бледным, цвета земляничного йогурта, а рубиновый глаз, которым он так ясно смотрел мне в глаза, стал липким и мутным. Он перестал пищать. Он вообще перестал производить хоть какие-то звуки. Я почувствовал, как внутри все сжалось. «Это ты виноват, – сказал я себе. – Зачем ты наступил на него своей огромной лапищей? Ты раздавил его и заставил вылупиться раньше времени, а теперь…»

– Он ведь не умрет, правда? – Пруденс стояла рядом со мной.

– Нет! – отчаянно воскликнул я. – Нет, он не может! Вчера он был в полном порядке! Когда я достал его из хлебницы, он посмотрел прямо на меня и выглядел очень довольным. И он со мной разговаривал.

– Малыш очень слаб, – грустно заметила миссис Линд. – Боюсь, он долго не… Подожди-ка…Что ты сказал, Джордж?

Делать было нечего – пришлось признаться.

– Это случилось, когда здесь была Даймонд. До того, как она… сами понимаете. Мингус взорвался, и все побежали кто куда, пытаясь выскочить из кухни. Я наступил на яйцо. Мне очень-очень жаль. Мне показалось, что с ним все в порядке, и я спрятал детеныша в хлебницу, чтобы ему никто не навредил. Я не хотел, чтобы его увидела Даймонд или Минцер.

– Давай-ка разберемся, – сказала миссис Линд. – Когда яйцо треснуло, кроме тебя здесь никого не было? То есть ты был первым живым существом, которое он увидел?

Я кивнул.

– Тогда все ясно, – сказала миссис Линд. – Он тоскует.

– Тоскует? – нахмурился я. – По кому?

– По тебе, Джордж. – Ло сидел на пятках и ухмылялся. – Он думает, что ты его мама. Смотри, он уже оживился. Ведь мамочка вернулась!

Так и было. Птенец изменился, встрепенулся, рубиновый глаз моргал и вертелся, пытаясь поймать мой взгляд.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Твой образ отпечатался в его памяти, Джордж, – объяснила обрадованная миссис Линд. – Только что вылупившийся из яйца детеныш считает своей мамой первое живое существо, которое увидит. Им оказался ты, и теперь он зациклен на тебе. Малыш ждет, что ты будешь его кормить, ухаживать за ним и учить всему, чему нужно научиться. Никто другой этого сделать не сможет. Это огромная ответственность. Ты можешь или взять ее на себя, или отказаться. Решать тебе. Но если ты не согласишься, птенец погибнет.

«Вип-вип», – едва слышно пропищал птенец.

– Я согласен, – не раздумывая, выпалил я.

– С прибавлением вас, мамочка! – сказал Ло и передал мне рыбную палочку. – Для начала попробуй скормить ему это.

Как только малыш увидел, что я протягиваю ему рыбную палочку, вип-випы стали громче, он попытался выбраться из скорлупы и раскрыл челюсти, обнажив ряды крошечных и острых, как булавки, зубов. Спустя полторы упаковки рыбных палочек он вылез из яйца и свернулся у меня на коленях. Я поглаживал пальцем чешуйчатую спинку, думая о том, как пронесу его к себе в дом и буду тихонько ухаживать за ним, чтобы мама не поняла, что у нас живет неопознанная рептилия. И чем я буду его кормить? Глядя на острые зубы, я понимал, что овощи в его рацион не входят. А вот вегетарианцы – вполне.

– Какой красивый цвет, – сказала Пруденс. По голосу девочки я понял, что она немного завидует. – Розовый.

Я процитировал маму:

– Настоящие мужчины розового не боятся, – твердо заявил я.

– Гм-м, – пробормотала миссис Линд. – Интересно. Если он – тот, о ком я думаю, то однажды, когда он вырастет, настоящие мужчины начнут его бояться…

* * *

Остатки мази от окаменения использовали для двух последних белок.

– Ну, вот и все, – сказала миссис Линд, когда белки ускакали прочь. – Скорее бы избавиться от этого запаха!

Ло удивленно вскинул брови:

– Ты точно никого не забыла?

Мгновение миссис Линд выглядела озадаченной, затем хлопнула ладонью по губам.

– Недотепа! – воскликнула она. – Как я могла забыть Недотепу? – Она уставилась в пустое ведро. – Мази не хватит даже для того, чтобы оживить мышь. Что же нам делать?

– Ничего, – ответил Ло, зевая. – Пока я не найду новую ласку, а на это может уйти уйма времени.

– Я чувствую себя очень виноватой! – сказала миссис Линд. – Ну да ладно. Тут уж ничего не поделаешь. Я приготовлю новую порцию мази и пирог, который пекла на его день рождения, с глазурью из рыбной пасты и сахарными пауками.

* * *

Жизнь налаживалась.

Миссис Покер-Пигрим не заметила, что у сэра Криспина отсутствует кусочек уха. Ни она, ни Фрэнк так и не узнали, что он целую неделю был камнем. Дома все очень обрадовались соседской кошке, которая вернулась на любимое место на гладильной доске.

Мортифер больше не хотел сбежать. Грифоны быстро прижились, но миссис Линд жаловалась, что они захватили весь диван и всюду оставляют перья и шерсть.

Дейзи и Рок больше не живут в парке – там все скамейки покрасили. Дейзи заметила табличку «Свежая краска – не прикасаться» и начала жить с Мампом и Пруденс. Стены и крыша Дейзи не нравятся – она говорит, что привыкла спать под звездами. Тогда Мамп вынес для нее диван в сад, но она пожаловалась, что он слишком мягкий, и на нем неудобно. К счастью, выяснилось, что пока Дейзи была каменной, она наконец выиграла в лотерею. Этих денег хватило и на собственную скамейку, и на маленькую чайную лавочку, в которой они с Мампом собирались продавать пироги.

А Минцера мы нарядили в обвисший старый плащ и поставили в огороде на ферме. Все ждали, что он станет отпугивать ворон, но ему это плохо удавалось. Чаще всего птицы использовали его как насест.

Однажды утром, когда мы с миссис Линд занимались дойкой, я решился спросить насчет Ло.

– Ведь это правда, что он… ну, вы понимаете?

Миссис Линд сидела на стульчике для дойки, прижавшись щекой к волосатому боку миссис Среды. Молоко с шипением выливалось в ведро.

– Гм-м? – вот и все, что она сказала.

Я попробовал еще раз:

– Слово на «а». Это правда, что он а… – замешкался я.

Миссис Линд улыбнулась:

– Удивительно, да? Только уж слишком быстро он летает – рано или поздно упадет и разобьется.

– Но что он делает здесь? На Земле? В Вормстолле?

Миссис Линд задумчиво ответила:

– Полагаю, он арестован…

– Арестован? – Молоко миссис Вторник вылилось мне на ботинок. – За что?

– Скорее всего, за превышение скорости, – призналась миссис Линд. – Там, откуда он пришел, к правилам относятся очень серьезно. Ты ведь знаешь Ло. Он не любит, когда ему говорят, что делать. А может быть, дело не только в этом. Он ни о чем не рассказывает, а пытаться что-то из него выжать было бы невежливо.

Молоко перестало шипеть. Миссис Линд встала и подобрала корзину и табурет. Я почувствовал, что больше ни о чем спрашивать не нужно.

Думать о Ло было некогда. Я присматривал за детенышем, и хлопот было хоть отбавляй. Быть мамой – очень трудная работа, особенно, если ты вынужден хранить это в секрете. Я брал его с собой в школу, запирал на молнию в рюкзаке и больше никогда не ходил на переменке играть в футбол, потому что приходилось закрываться с детенышем в туалете и кормить до отвала, чтобы он молчал до обеда. Затем я проделывал то же самое в обед, чтобы он не пищал до возвращения домой. Малыш жил под моей кроватью в коробке для Экстренных Сборов на Велосипед. Мне пришлось сделать так, чтобы мама больше не заходила ко мне в комнату и не копалась в вещах, а для этого я начал сам заправлять постель, убирать грязные носки и подметать крошки. Еще мне приходилось ставить будильник, чтобы ночью он звонил каждые три часа, и детеныш не успевал всех разбудить своим голодным вип-вип. Большая часть заработанных в Вормстолле денег уходила на рыбные палочки и тефтельки. Когда ты родитель, приходится идти на жертвы.

Очень помогало то, что мама была в хорошем настроении. У нее появилась новая русалка взамен той, что сгрыз Рок. Ее изготовил Мамп. Он заперся в Комнате Чучел и не выходил оттуда даже для того, чтобы поесть. Затем в один прекрасный день он пришел в магазин «Пещера русалок» и поставил ее на подоконник. У русалки был настоящий серебристый рыбий хвост (я распознал половину большеглазого тунца), длинные скользкие зеленые волосы и удивленное выражение лица – настоящая симпатяга.

Мама была в восхищении.

– Она гораздо лучше, чем та никчемная кукла, которая раньше пылилась у меня на подоконнике! – радостно воскликнула она. – Она как живая!

– Чересчур как живая, – вздрогнув, сказала Пруденс. – У меня от нее мурашки по коже.

Она заперла Комнату Трофеев и спрятала ключи в месте, о котором знала только она. «Дракона» из Комнаты Чучел похоронили со всеми почестями в саду в Вормстолле, а на его могиле посадили цветы. Что до святого Георгия, то им оказалось чучело бабуина.

– Его никто не убивал. Его звали Бифф, и он умер своей смертью от старости в зоопарке, – заверила нас Дейзи. – Так сказал Мамп.

Мы сидели за кухонным столом миссис Линд и пили чай. Все удивленно посмотрели на Дейзи.

– Мамп действительно так сказал? – изумленно спросила Пруденс. – И ты его поняла?

– Конечно, – ответила Дейзи. – Я понимаю все, что он говорит. Вы все просто невнимательно слушаете.

Дидо сидела на яйцах. Уроборос в кресле-качалке посасывал хвост. Пруденс кормила поросенка Пин Фэна, который рос не по дням, а по часам. (Кто-то услышал, как Ло бормочет что-то о сосисках и беконе. Миссис Линд пообещала нам, что он шутит, но я не был в этом уверен). Птенец сидел у меня на коленях, уплетая с тарелки сэндвичи с ветчиной и сыром. Я надеялся, что Пин Фэн не заметит ветчину. Мамп поднялся наверх навестить кракена. (Он уже успел к нему приспособиться и теперь, как и все мы, постоянно носил в кармане рыбные палочки).

– Дейзи? – не удержался я. – Конец Света все-таки наступит?

– Думаю, да, – сказала она, отрезая еще один кусочек пирога. – Но это не столь важно. Открою тебе секрет, Джордж. Не стоит беспокоиться о конце, потому что на самом деле его не существует. Ты и сам скоро поймешь, что любой конец – это начало чего-то нового…

Животные на ферме Вормстолл

ВЫМЕРШИЕ

(Ископаемые)

АРХЕОПТЕРИКС

(ar-kee-op-ter-ix – «древнее крыло»)

Вымер 150 миллионов лет назад. Похож на птицу, но с когтями на концах крыльев и клювом, полным зубов. Не очень хорошо умел летать, особенно взлетать и приземляться.

БУЛОКОРНИС

(bull-ock-orn-iss – «птица-бык» – Дональд и Джемайма)

Вымер 15 миллионов лет назад. Получил прозвище «адская утка».

Ростом выше человека (2,5 метра), не умеет летать, зато быстро бегает и очень любит рвать мясо на куски тяжелым изогнутым клювом. Употребляет любое мясо. В еде не привередлив, но хлеб не любит и охотнее предпочтет мальчика.

ДРОНТ

(Didus Ineptus – «глупая додо» – Дидо)

Вымер в 1681 г. Жирная птица с хвостом, напоминающим перьевую тряпку для пыли, не умеет летать. Додо жили спокойно и счастливо на острове Маврикий, пока в 1598 г. туда не приплыли люди и все не испортили. Дидо яростно охраняет свою коллекцию яиц, хотя отложил их кто-то другой.

ИХТИОЗАВР

(ick-thee-oh-sor – «рыба-ящер»)

Вымер 90 миллионов лет назад. Выглядит как дельфин, но с длинной челюстью, полной очень острых зубов.

РАННЕЕ МЛЕКОПИТАЮЩЕЕ

(Мингус)

Не совсем вымер. Впервые появился около 210 миллионов лет назад и с тех пор эволюционировал в млекопитающих, которых мы видим сегодня. Маленькие волосатые создания, напоминающие саблезубых белок, суетливо сновали туда-сюда и путались под ногами динозавров. Когда они вымерли, выжил тот, кого не затоптали и не съели. Это еще раз доказывает, что Большой – не значит Лучший.

ТУР

(миссис Вторник и миссис Среда)

Вымер в 1627 г. Задолго до этого часто изображался на доисторических пещерных рисунках. Огромная дикая корова с опасными рогами, которая не любила, когда ее доили. Охота людей привела к вымиранию вида.

ЭОГИППУС

(ee-oh-hipp-us – «лошадь зари»)

Вымер 50 миллионов лет назад. Карликовый пони размером со спаниеля, с пальцами вместо копыт.

ДРУГИЕ (Криптиды)

Серьезные здравомыслящие люди утверждают, что этих животных не существует. Серьезные здравомыслящие люди часто бывают правы. Но не всегда.

DRACUNCULUS DENTATUS

(маленький зубастый дракон)

Двоюродная бабушка миссис Линд встретила одного из них в кустарнике, после чего ей потребовалась Аварийная Деревянная Нога. И все потому, что маленьким оказался дракон, а не его зубы.

ВАСИЛИСК

(Мортифер)

Гигантская змея с гривой из перьев и изогнутым носом. Его дыхание настолько злотворно, что от него засыхают растения, а любое создание, встретившись с ним взглядом, превращаетсяся в камень. Но василиск не виноват. Он ничего не может с собой поделать.

ГРИФОН

Спереди похож на орла, а сзади – на льва. В те редкие моменты, когда грифон не гоняется за голубями (или антилопами, если таковые имеются), он любит полежать под деревьями. Это может плохо кончиться для ничего не подозревающих прохожих. (Примечание: прежде чем садиться под дерево, сначала проверьте, нет ли там грифонов).

ДРАКОН

(Гриссель)

Существует множество разновидностей дракона, в том числе draco britannicus, как Гриссель. Одни более опасны, чем другие. Ко всем драконам лучше относиться с уважением. Когда-то давно Гриссель повстречала Святого Георгия, и он ей не понравился.

ЕДИНОРОГ

(Большой Найджел)

Не такой, как в сказках – сверкающий, с жемчужными рогами и скачущий по радуге. Найджел – это Тяжелая Лошадь из мира единорогов, и он бывает очень недоволен, когда его хвост расчесывают, а рог натирают (чтобы получить аликорн – чудесное лекарство от всех болезней).

КРАКЕН

Как осьминог или кальмар (спрут), кракен – головоногий (что означает «голова-ноги»). Когда-нибудь кракен миссис Линд станет размером с маленький остров и сможет одним щупальцем потопить круизный лайнер. Ну, а пока он по большей части живет в туалете. Неравнодушен к рыбным палочкам.

ПИН ФЭН

(Роза-Трескучка и ее поросята)

Черная свинья с головой по обеим сторонам туловища. Если головам вздумается пойти в разных направлениях, могут возникнуть трудности.

УРОБОРОС

(свернувшийся в кольцо змей или дракон, кусающий себя за хвост)

Создание, напоминающее дракона, которое всю жизнь занимается тем, что сосет собственный хвост. Это чрезвычайно скучная работа, но кто-то же должен ее выполнять, иначе Время остановится. Любит темноту и кресло-качалку, но только не когда на него кто-то садится.

Пять минут с Вероникой Коссантели

Как найти время для писательства?

В двенадцать часов я возвращаюсь домой из школы и вытаскиваю возмущенную морскую свинку из клетки – ей пора сделать упражнения. Для своего почтенного возраста грызун слишком уж толстый – есть опасность, что в один прекрасный день он превратится в шарик и его лапы больше не будут касаться земли. Я рву на кусочки кресс-салат и китайскую капусту и предлагаю лакомства Нандо и Обри Бердсли, бородатым агамам. Они сверлят меня презрительным взглядом. Как и другие знакомые мне мужчины, они относятся к овощам с недоверием. Китайскую водяную ящерицу по кличке Озимандиас нужно побрызгать теплой водой. Все три ящерицы слишком толстые и ленивые, чтобы охотиться на сверчков; вместо этого они лежат на бревнах или у меня на плечах и ждут, когда их покормят живыми мучными червями. Вокруг с надеждой слоняются кошки – с завтрака прошла уже целая вечность. Я открываю пакетик и раскладываю содержимое по трем мискам, зная, что жадный Фоссил[16], как обычно, слопает больше остальных. Уже почти час ночи. Нет времени смотреть «Честную игру». Совсем скоро прозвенит школьный звонок…

Я повсюду ношу с собой тетрадь, чтобы записывать мимолетные идеи, приходящие в голову. Прежде, чем сесть и написать что-то стоящее, я должна очистить голову от лишних мыслей, поэтому могу долго сидеть, глядя в одну точку. Но это невозможно сделать, пока я не приду в себя от школьной суеты. С наступлением темноты леопардовые гекконы Драко и Друзилла просыпаются после дневного сна и выходят из своей пещерки, размахивая пятнистыми хвостами и облизывая желтые глазные яблоки. Вот тогда я сажусь за ноутбук. Рядом всегда есть хотя бы одна кошка: на коленях или на бумагах, лежащих на виварии. Я могу вытащить оттуда одну из змей – Мортифера или маленькую Трисби, детеныша змеиного семейства. Когда змея обвивается вокруг шеи, меня это успокаивает. Я самая настоящая сова. Лучше всего у меня получается писать с девяти вечера до трех часов ночи. В будни я заставляю себя лечь спать пораньше – если только не горят сроки. Тогда я кладу рядом небольшую горку из плиток шоколада и пишу до рассвета. К этому времени гекконы снова сворачиваются клубочком в своей пещерке, а кошки уже с нетерпением ждут завтрак…

Важно ли смешить читателей?

Я никогда не собиралась писать комедию – просто истории с симпатичными персонажами. И я никогда не считала себя веселой – совершенно не умею рассказывать анекдоты.

У меня было счастливое детство. Многим детям, с которыми я работаю в школе, повезло меньше. Некоторым трудно живется дома, другие приехали из стран с неспокойной обстановкой, таких как Афганистан и Сомали. Я бы скорее потратила время на то, чтобы заставить этих детей улыбнуться, чем учить их правилам постановки кавычек. Юмор должен быть важнее пунктуации, когда вам десять лет.

Вещи, которые заставляют нас смеяться, всегда индивидуальны. Это немного напоминает то, как люди выбирают домашнего питомца. И чихуахуа, и ротвейлер – собаки, но они, вероятно, понравятся очень разным людям. Если кто-то находит мои истории забавными, что ж, я очень рада. Если нет – ничего страшного. Для этого читателя я просто не та «порода».

Что вдохновило написать не только о вымерших, но и о мифических животных?

В детстве поездки в Лондон всегда означали походы либо в Лондонский зоопарк, либо в музей естествознания. Зоопарк был замечательным, но именно музей пробудил мое воображение. Мне нравилось там буквально все: кости, окаменелости, чучела животных, скульптуры каменных зверей на стенах. А мой отец тогда работал в Гонконге и коллекционировал драконов. В нашей квартире они были повсюду: сидели на мебели, лампах и коврах. Когда отец вышел на пенсию, мы привезли их всех домой в Англию. На моем свадебном торте был изображен восточный дракон – символ удачи, но мне нравятся и западные драконы. Их пристрастия в еде меня особо не волнуют – никогда не испытывала большой любви к принцессам.

Когда «Ископаемые» начали обретать форму в моем сознании, я сразу подумала об археоптериксе и додо. Потом поняла, что в Вормстолле должен быть живой огнедышащий дракон. «Ты не можешь этого сделать, – сказала я себе. – Вымершие или мифические. Одно или другое, а не все вместе. Ты должна выбрать». Довольно долго я сомневалась. Совсем измучилась. Но потом взбунтовалась. Почему у меня не может быть и того, и другого? Ведь смысл написания собственных историй заключается в том, что ты отвечаешь за своих героев! Так что я расслабилась, и ферма Вормстолл ожила. Животных становилось все больше и больше, пока мне не пришлось, с большой неохотой, закрыть для них двери фермы. Некоторым из них придется ждать своего часа, например мамонтам и саблезубым тиграм. И Мышиному Дракону мадам Берты, который живет в кофейнике. Приятно думать о том, что их время тоже когда-нибудь наступит.

Экзотические питомцы

Когда я была ребенком, у нас дома жили самые обычные питомцы: хомяки, морские свинки, кролики, золотые рыбки, а также бабушкин полосатый кот и золотистый ретривер, который не мог спокойно усидеть на месте. Я любила подолгу валяться на лужайке с нашей черепахой и прекрасно помню тот волнительный день, когда я увидела, что она откладывает яйца в клумбе с розами. Меня мало беспокоили «технические» детали – например то, что они никак не могли оплодотвориться[17], поэтому я положила их в обувную коробку и поставила в сушильный шкаф в надежде, что из яиц вылупятся малыши-черепашки, но мама не смогла долго выносить этот запах. Я смирилась с постигшим меня разочарованием, и жизнь снова пошла своим чередом. Еще в то время я мечтала о детеныше гориллы. И о слоне…

Пока мы жили в Гонконге, мне пришлось ограничиться парой черепах, которые жили у нас в биде, и гигантскими улитками, которых я принесла с улицы и отнесла на балкон. Однажды, дождавшись наступления темноты, они отправились вниз по стене здания. Путь им предстоял долгий: наша квартира находилась на тринадцатом этаже. Бедняжки, надеюсь, они благополучно добрались.

Когда мой сын был маленьким, мы держали крыс. Меня поразили их ум и дружелюбие, однако у нас жили еще и кошки – как вы можете догадаться, отношения между этими двумя видами были не очень теплыми. И вот однажды, бродя по зоомагазину, я увидела детенышей бородатых агам и тут же влюбилась…

А сейчас у нас образовалось настоящее Убежище для Бездомных Рептилий. После Нандо и Одри Бердсли был Берт (к сожалению, он уже умер), потом Мортифер и гекконы. Потом нам пришлось взять Трисби – ну кто может устоять перед детенышем змеи? (Как потом оказалось, многие могут. Некоторые из моих друзей теперь отказываются заходить к нам домой). Последним у нас появился Озимандиас – красивая чешуйчатая водяная ящерица изумрудного цвета, которая теперь претендует на нашу ванну…

Однако всему есть предел. Огромные змеи, которые способны проглотить кошку – ни в коем случае. И когда сын попросил тарантула, я отказала.

Кого из жителей фермы Вормстолл я бы пригласила к себе домой?

Только одного? Это действительно сложный вопрос. Я так долго жила с животными Вормстолл, что полюбила всех до единого. Может, дракониху Гриссель? Или василиска Мортифера? Звучит заманчиво. А грифоны отлично справятся с ролью охранников дома. Я мечтала о додо с тех самых пор, как увидела эту птицу в музее естествознания в четыре года, но я стараюсь быть рассудительной. Научится ли Дидо ладить с кошками? К тому же от птиц много грязи. Когда-то у меня жила пара волнистых попугайчиков. Ужас, чего они только не делали с нашими дорогущими шторами…

Этот вопрос поставил меня в тупик, и я спросила мнение сына. Он тут же нашел, что ответить. «Пин Фэн. Тот самый поросенок».

Теперь я думаю, что, возможно, он прав. Свиньи умные. Я верю, что их даже можно приучить жить в доме. А может, мы могли бы научить его искать трюфели. Два пятачка по цене одного.

Благодарность

Выражаю благодарность всем сотрудникам издательства «Chicken House» за то, что были не слишком брезгливы, и в особенности Рэйчел Л – самой доброй и мягкой из Сильных Женщин, сохранявшей неизменное спокойствие перед лицом некоторых поистине ужасных шуток.

Примечания

1

Герпетофобия (от др. – греч. έρπετόν – «пресмыкающееся» и φόβος – «страх») – один из видов зоофобии, боязнь пресмыкающихся (ящериц и змей). (Прим. пер.)

2

Джордж – английский вариант имени Георгий. (Прим. ред.)

3

Виндалу – популярное индийское блюдо. (Прим. пер.)

4

Жаба в норке (англ. toad in the hole), или сосисочная жаба (англ. sausage toad) – традиционное британское блюдо, состоящее из сосисок, запечённых в кляре для йоркширского пудинга. Как правило, подаётся с луковым соусом и овощами. (Прим. пер.)

5

Шайр – порода лошадей. Лошади этой породы отличаются высоким ростом. Название происходит от английского «шир» – графство. (Прим. пер.)

6

Аликорн – рог единорога и субстанция, из которой он состоит. (Прим. пер.)

7

Bullockornis planei – вид ископаемых птиц семейства Dromornithidae отряда гусеобразных, существовавший в миоцене 16–11,6 млн. лет назад в Австралии. Птица была высотой 2,5 м и весила около 250 кг. (Прим. пер.)

8

Бирья́ ни – второе блюдо из риса и специй с добавлением мяса, рыбы, яиц или овощей. (Прим. пер).

9

Игра слов. Die по-английски означает «умри». (Прим. пер.)

10

Magnum opus (лат. великая работа) в науке или искусстве – лучшая, наиболее амбициозная работа учёного, писателя, художника или композитора. (Прим. пер.)

11

Нетбол появился как разновидность баскетбола и со временем превратился в самостоятельный вид спорта для женщин. (Прим. пер.)

12

Змеи спят с открытыми глазами. (Прим. ред.)

13

Мадрас – блюдо Южной Индии с соусом, приготовленным из имбиря и молотых индийских орехов, с кокосовой стружкой и чили. (Прим. пер.)

14

Баджи – овощное пюре. (Прим. пер.)

15

Пападам – очень тонкая круглая лепёшка из чечевичной муки. Этот вид хлебной лепёшки широко распространён в различных регионах Индии и Непала. (Прим. пер.)

16

Fossil (англ.) – «ископаемый, вымерший». (Прим. пер.)

17

Черепахи, как и птицы, могут нести жировые, или неоплодотворенные, яйца даже при отсутствии самцов. Из таких яиц никогда ничего не вылупится. (Прим. ред.)

Content

Вероника Коссантели
Ископаемые

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Животные на ферме Вормстолл

Пять минут с Вероникой Коссантели

Как найти время для писательства?

Важно ли смешить читателей?

Что вдохновило написать не только о вымерших, но и о мифических животных?

Экзотические питомцы

Кого из жителей фермы Вормстолл я бы пригласила к себе домой?

Благодарность

Примечания