Огинская Купава

Огонь в крови

Купава Огинская

ОГОНЬ В КРОВИ

I. Пробуждение

Порой так бывает: город захватывает новость, которую обсуждают все без исключения, будь то неоправданное повышение налогов или слух о новой фаворитке короля.

Главной новостью последнего месяца можно было с уверенностью считать угрозу войны.

Правитель Ашта-Хэш, не получив в жены дочь нашего короля, остался недоволен отказом и пригрозил забрать принцессу силой, устелив свой путь трупами унизивших его.

Самым возмутительным, по мнению горожан, можно было считать то, что оскорбил вспыльчивого гарратского правителя король Раданэш, а убивать из-за этого будут всех.

Почти месяц жители столицы делились предположениями о том, как это случится, ругали власть и по-тихому готовились бежать из города. Никому и в голову не могло прийти, что Ашта-Хэш отступится, проглотит обиду и не сдержит своего обещания. Гарраты славились не только буйным нравом и суровыми традициями, но и верностью своему слову. Потому, когда на исходе дня над городом разнесся глухой трубный вой, ознаменовавший приход врага, мало кто удивился.

Удивление пришло позже, когда король, оценив угрозу, сосчитав количество вражеских кораблей, пришедших к стенам его столицы, решительно отправился в сердце города, на центральную площадь, к статуе спящего дракон

Статуя эта находилась на площади, казалось, столько же, сколько стоял сам город. Вытесанная из камня, она была величественна и опасна — глядя на спокойную морду дракона, против воли хотелось отступить назад и отвести глаза, чтобы избавиться от холодного страха, вгрызающегося в хребет. Казалось, если смотреть достаточно долго, то крылатый монстр почувствует взгляд и проснется. Дрогнут каменные веки, полыхнет огнем хищный взгляд, и… все. Вот тогда от города уж точно ничего не останется.

О драконах было сложено много легенд, но ни в одной из них добрыми и всепрощающими они не были.

И вот этого монстра собирался пробудить Раданэш. Вдохнуть в камень силу, вернуть жизнь в застывшее тело… Король сошел с ума. Но даже так, многие считали это его сумасшествие достойным уважения уже хотя бы просто потому, что это была не трусость. Нашим людям для спокойствия нужно было не так уж много — им вполне хватало уверенности короля. А к пробуждению легенды Раданэш приступил с крайне уверенным видом. Это обнадеживало.

Весь тот месяц, что горожане коротали время за сплетнями, в стенах дворца, в прохладе просторных комнат, чередой отчаянных предложений и несмелых надежд было выбрано несколько вариантов защиты столицы… Вот только ни один из них не был рассчитан на то количество кораблей, что прибыли под стены города. Флотилия Ашта-Хэша поистине поражала воображение.

Без посторонней помощи выстоять против растянувшейся, казалось, на весь горизонт армады не было никакой возможности.

И Раданэш решил воспользоваться единственным шансом на победу — драконом.

Все легенды в один миг обрели реальность на центральной площади, где под глухое бормотание короля ярко вспыхивал кристалл, крепко зажатый в его руке, постепенно сменяя белое свечение на желтое, а потом и на рыжее. Огненное.

Площадь была оцеплена, солдаты не пускали горожан, толчком или зуботычиной отгоняя всех любопытных прочь. Подальше от короля.

На крыши зданий, расположенных по периметру круглой площади, они благоразумно не смотрели, чтобы не видеть особенно изобретательных, наглых и любопытных, согнать которых у них все равно не было возможности.

Не стрелять же по нам, неумным. Стрелы еще могли пригодиться, а нам должно было хватить и искреннего пожелания свалиться и свернуть шею, сдобренного парочкой сочных ругательств.

Раданэш несмело коснулся свободной ладонью морды скрутившегося во сне дракона, в левой его руке кристалл перестал вспыхивать и загорелся ровным красным светом. Не сразу удалось разглядеть, что на мостовую под ногами короля капает кровь — острые грани кристалла вспороли его ладонь и жадно пили жизнь.

Затаив дыхание, я невольно подалась вперед, почти перевалившись через невысокую оградку, что имелась на крыше цветочного магазина дамы Марэль.

В этом магазинчике я работала уже второй год и искренне не хотела бы завершить свою карьеру, свалившись на каменную лестницу у входа.

Сама дама Марэль, женщина весьма преклонных лет и нервного характера, пила капли, обмахиваясь веером, и изображала предобморочное состояние на первом этаже, изнывая от отсутствия зрителей, способных по достоинству оценить ее страдания. Я же наблюдала за обрядом с самого удачного ракурса.

Просто дракон спал мордой как раз к нашему магазину, и раньше я часто им любовалась, забираясь по вечерам на крышу с чашкой чая. Тогда, в лучах заходящего солнца, серый камень приобретал рыжеватый оттенок, напоминая чешую, что придавало статуе немного сказочный, но будто бы живой вид.

Иногда я с ним даже разговаривала, когда не могла держать в себе что-то такое, чем хотелось бы поделиться с кем-нибудь родным… Как ни странно, никого роднее статуи дракона в этом городе я себе так и не нашла.

Кристалл в руке короля перестал сиять, а гул недовольных жителей, упорно пытавшихся пробиться на площадь, чтобы разглядеть, что там творится, стих.

Все застыло в последней секунде, будто не желая срываться в необратимый водоворот событий.

С тихим хрустом, который отчетливо раздался в густой тишине, по морде дракона протянулась первая тонкая трещина. Потом еще одна. И еще.

Резкий взмах крыльев, и каменная крошка брызнула во все стороны. Закрывая лицо рукой, Раданэш отшатнулся от монстра, так легко вырвавшегося из каменного плена, до побелевших костяшек сжимая в руке кристалл — единственное, что защищало его сейчас от гнева пробужденного огненного зверя.

Дракон же, не теряя времени, порывисто дернулся вверх, одним неловким, судорожным движением бросив себя в небо.

Еще один взмах крыльев, в неестественной, полной ужаса тишине отчетливо слышался шорох, с которым каменная крошка ссыпалась с сильного тела, высвобождая из-под серости гранита горящие огнем красные чешуйки.

Мой прерывистый вздох, и дракон резко открыл глаза. Рыжие-рыжие, голодные, полные огня и ярости.

Два удара сердца, один взмах крыльев и долгий, тяжелый взгляд. Тихое рычание, вздох, и из его пасти вырвался сноп искр.

И я забыла, как дышать.

Король пришел в себя первым, подняв над головой камень, он быстро выкрикнул что-то на мертвом языке. Резкие, грубые фразы, хлесткие и колючие.

Дракон дернулся, заревел. Приказ повторился, становясь настойчивее. В то же мгновение меня отпустил дикий взгляд, позволяя обессиленно осесть на черепичную крышу, ощущая, как надрывно стучит сердце.

В себя я приходила недолго, но тяжело. Хотелось просто полежать немного, глядя в небо, вот только…

Там же дракон, самый настоящий, живой дракон по приказу короля собирался топить вражеские корабли. Я не могла этого пропустить!

На дрожащих ногах спустившись с крыши, я прокралась мимо гостиной, где дама Марэль продолжала страдать, и выбралась на улицу через запасной ход.

От узкой улочки, пропахшей сыростью и питательной смесью для цветов, до башни центральной библиотеки было пятнадцать минут ходьбы.

Я добралась за десять, подгоняемая страхом не успеть. Мне во что бы то ни стало нужно было еще раз увидеть дракона до того, как тот уничтожит армаду Ашта-Хэша и король разобьет подчиняющий кристалл.

Вопреки моим опасениям, двери библиотеки не штурмовала толпа любопытствующих, требуя пустить их на верхнюю площадку полюбоваться сражением.

По мраморным ступеням я взбегала в гордом одиночестве, в одиночестве же крутила поршень лифта, с истеричной нетерпеливостью ругая его медлительность. И даже на широкой площадке, огороженной лишь витыми стальными перилами, я оказалась одна.

Остальные прибыли позже, но было их совсем немного, в основном работники самой библиотеки, не сразу узнавшие о случившемся. По крайней мере, кроме меня и еще парочки парней в простой одежде, остальные десять человек на площадке были в белых мантиях библиотекарей.

То, что одиночество мое нарушено, я заметила, в общем-то, совершенно случайно.

Просто в момент, когда по дракону, как раз низко летящему над водой, желая протаранить один из кораблей, был дан залп из нескольких пушек, рядом со мной кто-то выругался. Чем и отвлек от созерцания битвы.

Ненадолго, правда. Взгляд сам соскальзывал на дракона. Я не могла отвести от него глаз, напряженно следя за каждым движением и почти не дыша.

— Не повезло гарратам, — без всякого сожаления прогудели слева от меня. Бородатый библиотекарь, сложив руки на своем весьма выдающемся животе, равнодушно смотрел на обломки кораблей.

Дракон был безжалостен и жесток… и очень голоден.

Едва ли кто-то смог бы с уверенностью сказать, сколько именно вражеских солдат он сожрал, подозреваю, дракон и сам этого не знал.

Сражение длилось около получаса. Один дракон против всей флотилии Морского Беса, прозвище свое, между прочим, не за красивые глаза получившего. Правитель был неповторимым стратегом и не проиграл ни одной морской битвы за всю свою жизнь. Ни одной, кроме этой.

Ни один корабль не покинул место сражения. И даже вода горела, когда дракон закончил.

Потом был почетный круг над местом боя и полный ярости рев — не ликование победителя, скорее обещание смерти тому, кто бросил его в эту битву.

По-хорошему, королю сейчас стоило бы разбить кристалл, напитанный его кровью, разорвать связь с драконом, чтобы тот вновь погрузился в сон. И упал в море.

Нечестно и жестоко, но правильно и безопасно. Он же наш король, он должен думать о защите своих подданных…

Рев оборвался резко, как-то неправильно, и от этой неправильности больно сжалось сердце.

Кристалл был разбит.

Дракон замер, крылья больше не держали его, и он тяжело упал среди горящих обломков, подняв тучу брызг.

— Туда ему и дорога, — жестко постановил все тот же бородатый мужик. С трудом подавив неуместное желание расцарапать ему рожу, я промолчала.

Не знаю, чего именно я ждала, но, когда в месте, где упал дракон, вода вспенилась, вздыбилась, не желая выпускать на свободу то, что уже считала своим по праву, невольно отшатнулась. Не веря своим глазам и в то же время страстно желая, чтобы все это происходило на самом деле. Дракон был слишком невероятен, чтобы умереть так просто. Он не мог. И не умер.

Дракон вновь взлетел в небо, пусть тяжело, с трудом удерживая себя в воздухе, но взлетел…

— Он сюда летит? — пораженно спросил кто-то у меня за спиной тоненьким фальцетом. — Сюда же?!

— Что за глупости ты несешь? — осадил его более спокойный товарищ. — Короля, небось, ищет, чтобы поквитаться. Драконы, они ж звери мстительные, а этот еще и умирает. Да для него сейчас единственная цель — отомстить тому, кто его разбудил.

— Как же много вы, оказывается, про драконов знаете, — не сдержавшись, фыркнула я. Поворачиваться к знатоку не спешила, следила за драконом, потому что да, кажется, он и правда летел сюда.

— Уж побольше твоего, — с достоинством ответили мне, — в молодости я изучил всю имеющуюся в библиотеке информацию, касающуюся данного вида.

То есть легенды, мифы и сказания… Да уж, эксперт, мнению которого стоило доверять.

— Ох… — сдавленно прошептал фальцет. Дракон, миновав стену, где, вероятно, до сих пор находился король, уверенно летел к нам… ну, как уверенно? Периодически срываясь вниз и забирая то в одну, то в другую сторону. Он летел из последних сил.

— И правда, сюда летит, — вмиг растеряв всю свою солидность, прохрипел знаток драконов.

К дверям лифта, оттолкнув с дороги застывшего знатока, бородатый бросился первым, пока никто еще не успел осознать опасность и среагировать.

Лязгнула железная дверь, зажужжал механизм, заглушаемый ругательствами тех, кто оказался менее расторопным. Ждать никого бородатый не стал, спасаясь в одиночестве.

Другого способа покинуть площадку не было.

— Говорил я, не нужно лестницу заделывать. Так разве меня кто-нибудь слушал? Надобности в ней больше нет, смотри ж ты, — в сердцах пнул решетку шахты знаток драконов, сплюнув под ноги.

— Нас всех сожрут, — простонал фальцет.

— В тебе же одни кости, чем ты можешь привлечь дракона? — огрызнулся перепуганный толстячок, утирая рукавом белой мантии испарину со лба.

Я молчала, не в силах поверить в то, что все это происходит на самом деле. Так же не бывает. Да, есть маги, есть чудища вроде морских ведьм или горных вьернов… Или, вот, например, Полуночный Барон — вот уж кто редкостное чудовище. Но дракон… Их же не существует! Они же всего лишь герои легенд!

Хриплое дыхание, шорох крыльев и поднятый ими ветер ознаменовали приближение ожившей легенды.

Тень легла на площадку, а вслед за ней на нее рухнул и дракон. На мгновение показалось, что он истратил все силы и просто упал, но вместо обессиленного чешуйчатого тела в белый мрамор площадки ударил огненный шар.

Фальцет медленно сполз по стене, сбегая в спасительный обморок от сошедшей с ума реальности, пухляш, теряя сознание, просто шлепнулся на плиты, остальные, вжимаясь в нагретую солнцем гладь стены, со смирением готовились принять свою участь.

Со смирением, но не всегда достойно: кто-то плакал и звал маму.

Огонь схлынул, скользнул по мрамору и опал по стене, просочившись между толстыми прутьями ограждения, а перед нами вместо дракона, пошатываясь, стоял мужчина. И свет заходящего солнца горел на его медных волосах.

Послышалось еще два глухих удара: найти спасение в обмороке решили немолодой библиотекарь и какой-то парень из рабочего квартала.

Мужчина пошатнулся, глухо зарычал, очень так… проникновенно, пристально разглядывая побледневшие лица. Остановился на мне, до костей пробирая горящим взглядом рыжих глаз.

Качнулся вперед и почти в то же мгновение оказался рядом, врезался в меня, чуть не раскатав по стене. Показалось или нет, но я расслышала его сдавленный, тихий стон.

Мои неверные друзья по несчастью бросились в разные стороны, желая оказаться от нас как можно дальше. На месте осталась лишь распластанная по стене я да обморочные неудачники.

— Эххеверис, — прошипел мне в лицо этот ужас, обдавая горячим дыханием. Мертвый язык, которого я никогда не знала, язык драконов и древних богов.

Не моргая и почти не дыша, я с ужасом смотрела в его глаза, не имея никакого понятия, что ему от меня надо.

— Эххеверис! — нетерпеливо и требовательно.

— Н-не понимаю, — прошептала срывающимся голосом, чувствуя, как слабеют колени. Я же сейчас просто возьму и свалюсь ему под ноги. Я же…

Дракон глухо зарычал, ткнувшись лбом в стену над моей головой, прерывисто выдохнул и мучительно, по слогам, будто это давалось ему с огромным трудом, произнес:

— При…ми.

Не сразу до меня дошло, что произнес он это не на мертвом языке. Понятнее, правда, все равно не стало.

— Прими, — прохрипел он, нависая надо мной. Черные длинные когти, заменявшие ему обычные человеческие ногти, проскрежетали по мрамору стены, — прими!

— Ч-что? — мой едва слышный шепот прошелся волной дрожи по телу этого ужаса.

С трудом удерживая себя на грани обморока, я с поразительной ясностью видела голодные горящие глаза, тонкие рыжие чешуйки на скулах, обнаженные в оскале клыки.

Медные спутанные волосы, рассыпанные по плечам, и старомодный камзол из черной ткани, вышитой красной сверкающей нитью, остались где-то там, далеко, в том безопасном мгновении, когда дракон еще стоял у самого края площадки и нас разделяло не меньше двадцати шагов…

— Прими! — и что-то звериное прорвалось в его голосе.

— Да я не понимаю что! — не обморок, так истерика, решила я, крепко сжимая дрожащие руки. Меня всю потряхивало, внутри разрастался неприятный холод. Все это было слишком.

Он рухнул на колени, ненадолго вжавшись лбом в мою грудь, дрожа не меньше меня, но не от страха, от слабости. С трудом отстранился, требовательно заглядывая мне в глаза.

Всю его слабость я прочувствовала, когда горячая рука сжала мою кисть. Если бы я сопротивлялась, он едва ли смог бы положить мою ладонь себе на лоб, но я не сопротивлялась — страшно было даже дышать, не то что шевелиться.

— Прими мою кровь, мою силу и мою верность, — глухо проговорил он, подрагивающими пальцами удерживая мою руку.

Подсознательно я понимала, что мне нужно что-то сказать, но что?

— Прими! — яростное требование, от которого меня всю встряхнуло, и слово само сорвалось с губ:

— При-и-инимаю, — выдохнула, с ужасом глядя, как разгораются нити вен под его кожей.

На одно короткое мгновение мне стало нестерпимо горячо, ладонь, прижатая к его лбу, разогрелась, по запястью, наоборот, прошелся колючий холод, и нежную кожу будто укололо. Резко и зло.

Сдавленно пискнув, я попыталась вырвать руку, но ничего почему-то не получилось. Боль обжигающей волной прошлась по венам, опалила запястье, и все прекратилось.

Боль отступила, дракон перестал светиться и расслабился. Отпустил мою ладонь и вновь уткнулся лбом в грудь.

— Хорошо, — прошептал он, — хорошо.

— Отпустите меня… пожалуйста, — сдерживая рыдания, сдавленно попросила я, мечтая оказаться в своей комнатке на жилом этаже цветочного магазина. И больше никогда-никогда из нее не выходить.

— Не получится, малышка, — странный смешок, и подол моего платья сжали чуть подрагивающие пальцы, — мне теперь придется держаться за тебя очень крепко. Но сначала мы разберемся с одним неприятным вопросом.

Порывисто поднявшись на ноги, он пошатнулся и тут же ухватился за мое плечо, будто ища поддержки, а я сама едва стояла, ноги уже почти не держали. И вообще…

— Мы разберемся?

— Теперь ты — единственное, что держит меня в этом мире. Мне не хотелось бы потерять тебя по неосторожности, потому да, ты идешь со мной.

— Ку…

Договорить я не успела, меня подхватили на руки, ощутимо покачнулись, но устояли на ногах, и мир поглотил огонь.

Он был горячим, но каким-то ласковым, что ли, и опал почти сразу же, я даже испугаться толком не успела.

Впрочем, некоторая заторможенность у меня еще после пробуждения дракона появилась, так что не исключено, что все произошло не так уж и быстро.

Но фурор наше появление на стене произвело, несомненно. Даже мой отупевший от обилия впечатлений мозг не смог этого не заметить.

Сначала в нас стреляли, но стрелы, не долетая до цели, осыпались пеплом на камни, потом попытались зарубить мечами, расплавленные лезвия и серьезные ожоги были наградой доблестным стражам.

Участь мага, решившего нас быстренько скрутить в мясной шарик, была также незавидной — он превратился в хорошо прожаренную тушку с хрустящей корочкой.

От аппетитного запаха жареного мяса меня замутило, кого-то из молодых солдат вырвало.

— Продолжим? Или все же поговорим? — ужас продолжал стоять как ни в чем не бывало, на первый взгляд легко удерживая меня на руках, и голос его, обретший неожиданную силу, насмешливо прогремел над напряженными людьми. И только я знала, как подрагивают от напряжения его руки и быстро стучит сердце.

— Кто… ты? — Раданэш был немолод, но назвать его стариком едва ли у кого-нибудь повернулся бы язык. Про таких говорят, что возраст им к лицу… Возраст — да, но никак не страх.

— Не знаешь? — притворно удивился ужас. — Перед обрядом даже не потрудился узнать, кого именно собираешься пробуждать?

— Положение было безвыходным, никто не мог и предположить, что…

— Что я смогу удержаться в этом мире? Найду себе якорь раньше, чем сознание погаснет? — дракон говорил, и с каждым словом голос его набирал силу, под конец он уже просто гремел, заставляя вздрагивать не только меня, но и всех вокруг. — Ты подчинил меня своей воле, использовал мой огонь и мою силу, не испросив согласия, а после решил уничтожить!

Одинокая стрела, ударившая в невидимый щит дракона, странным образом его успокоила. Вопрос свой, по крайней мере, он задал ровным голосом:

— Что, по-твоему, я должен с тобой после этого сделать?

Король молчал, командор, мужчина в высшей степени неприятный, но достаточно сильный и хитрый, чтобы не только занять одну из главных должностей королевства, но и удержаться на ней, невольно отступил назад. Не в его правилах было рисковать своей жизнью, даже если того требовала данная им же присяга.

— Его нельзя убивать, — тихо прошептала я, шалея от собственной смелости.

— И почему же? — дружелюбно поинтересовался ужас. Даже улыбнулся, обнажив жуткие клыки.

— У него только дочь, наследника мужского пола нет. Междоусобицы начнутся, борьба за власть, — тихо проговорила я, потупившись.

— Тебе какое до них дело?

— Я тут как бы живу, — получилось совсем уж тихо.

Я думала, меня попросят заткнуться и не лезть со своими глупостями, в лучшем случае проигнорируют…

Ужас удивил:

— Хорошо, убивать не буду, — легко согласился он, смерив взглядом все еще горящее море.

Завтра, с приливом, весь пляж будет усеян трупами и обломками, но это завтра, сейчас же море горело.

Не веря своим ушам, я подняла на него удивленный взгляд, уверенная, что мне послышалось.

— Что?

— Ты же попросила. Я выполняю твою просьбу. Он будет жить столько, сколько я буду видеть в нем радушного хозяина.

— Что? — теперь настала очередь короля удивляться.

— Я планирую у вас погостить, — он нехорошо улыбнулся, — пока вы ищете и пробуждаете моих собратьев.

— Но…

— Если вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы снять проклятие, я не потревожу мир этих земель, заберу своих братьев и улечу на Дэгарх.

Солдаты переглянулись между собой, больше удивленные не требованием ужаса, а его обещанием покинуть нас, вернувшись на драконьи острова. В глазах их горел злорадный огонек предвкушения, все прекрасно понимали, что, если драконы вернутся на свои острова, которые сейчас занимает Ашта-Хэш, тому придется либо бежать, либо погибнуть в сражении за земли, которые никогда не принадлежали ему полностью.

— А сейчас… — меня медленно поставили на ноги, не сдержав тихого, едва слышного стона. Кому-то было больно и плохо, но этот кто-то упрямо пытался не показать виду, — вы, как радушный хозяин, пригласите нас в гости, поселите в самых удобных покоях и займетесь поиском драконов.

Спорить с ним никто не решился, и даже я бы не осмелилась, если бы не одно но…

— Я не могу пойти с вами. У меня работа, я должна вернуться в лавку.

— Ты должна быть в безопасности, — ровно отозвался дракон, неторопливо следуя за королем и его свитой. И не тревожили его ни солдаты, притаившиеся позади нас, ни напряженные взгляды или обилие оружия кругом, — это единственная твоя обязанность.

— Вы не понимаете, — вопреки всем своим заверениям, что мне бы надо его покинуть, я с трудом сдерживала желание вцепиться в его камзол. Слишком много внимания, слишком много недобрых взглядов, а у меня нервы совсем слабые.

Словно почувствовав мое состояние, ужас сам взял меня за руку, сжав ладошку в горячих пальцах, и жестко отрубил:

— Не понимаю, но скоро во всем разберусь. Узнаю, как изменился мир за то время, что я спал, и найду способ защитить тебя от всех опасностей. Пока же ты будешь находиться рядом со мной.

— Но почему?

— Потому что теперь ты держишь мою жизнь в своих руках, — на меня он не смотрел, внимательно отслеживая движение короля, но крепко сжимал мою руку, в которой я, оказывается, держу его жизнь.

Что это вообще значит?

Почувствовав, видимо, что я хочу сказать что-то еще, ужас велел:

— Не сейчас. Поговорим без свидетелей.

Я замолчала, уверенная, что смогу задать все волнующие меня вопросы сразу же, как мы окажемся во дворце… Подумать только, я попаду во дворец!

Вопреки ожиданиям, особого восторга я не испытывала, лишь недоверие и легкое сожаление. Конечно, побывать во дворце я мечтала, как и многие горожане, но лучше бы, конечно, мечта так и оставалась просто мечтой…

Если бы знала, что ужас меня обманет и сразу после заселения в северное крыло дворца (король с радостью ухватился за возможность отселить опасного гостя как можно дальше от своих покоев) завалится спать, наверное, я бы все же задала ему главный вопрос прямо при свидетелях. Но я не знала, а потому беспокойное: «Что же теперь со мной будет?» — так и осталось висеть в воздухе.

Ужас, едва попав в покои, сухо велел побелевшей от ужаса прислуге:

— Ее накормить.

Проигнорировал мое слабое: «Но я не хочу есть» — и скрылся в спальне.

Стол в гостиной накрыли быстро, то и дело затравленно косясь на резную дверь, за которой скрылся наш всеобщий ужас.

Я тоже на нее поглядывала. Сначала с опаской, потом с нетерпением. Еда остывала, дракон не появлялся, хотя предупредительная прислуга накрыла стол на две персоны, вогнав меня в ступор обилием столовых приборов.

В конце концов, устав ждать, я осторожно прокралась к двери, воровато нажала на ручку, надеясь, что ужас не запирался.

Он не запирался, вот только значения это все равно не имело.

Высокие сапоги из мягкой кожи валялись у самых дверей, камзол был сброшен у кровати, а сам дракон лежал на покрывале, зарывшись лицом в подушки и раскинув руки, — его мощная фигура занимала почти всю территорию далеко не маленькой постели.

Столько лет спал — и вот, пожалуйста, опять!

II. Душевное спокойствие

Измученная бессонной ночью, проведенной в одних покоях с беззаботно спящим драконом, поутру я была озадачена невероятной просьбой, шатко балансировавшей на грани приказа, и мечтала лишь об одном: чтобы мне это все с недосыпу почудилось.

Вот просто стояла у края постели, прижимала к себе щетку для волос и бессовестно мечтала, пока ужас нетерпеливо ждал.

— Отомри, — велел он наконец, снисходительно разглядывая меня, — и дыши.

Я послушно выдохнула, но с места не сдвинулась.

— Вы это серьезно? Хотите, чтобы я вас причесала? — спросила и сама поняла, насколько бредово это звучит.

— Да, — ужас был неумолим.

Я упрямо осталась стоять на месте.

— Сокровище…

— Меня зовут Ведана, — поспешно сообщила я, не особо желая быть сокровищем, и зачем-то добавила: — А вы — дракон.

Его это развеселило.

— Меня зовут Абель, — представился он важно, а после прищурился и издевательски протянул: — А ты — сокровище.

— Знаете, всем хорошо известно, что сокровища свои драконы хранят глубоко в горах. В пещерах. Так что можно, пожалуйста, я буду просто Ведой?

Ужас немного помолчал, видимо раздумывая над моими словами, что нервировало непомерно. Казалось, он всерьез задумался о том, что меня можно просто где-нибудь спрятать, и это было очень, очень-очень плохо.

— Если ты не будешь упрямиться, делать глупости и заставлять меня о тебе беспокоиться, обещаю не прятать тебя ни в каких пещерах, — наконец торжественно пообещал Абель.

Руки дрогнули, щетка для волос чуть не выпала из моих ослабевших пальцев, удержать ее удалось лишь чудом.

И это не укрылось от внимания дракона.

— Ты ничего не понимаешь, и тебе страшно, так? — спросил он негромко.

Я поспешно кивнула. Не то чтобы мне было прямо страшно, но неопределенность будущего и неясность моего нового статуса очень напрягали. Настолько, что в животе поселился холодный ком, а все ногти на руках были основательно обгрызены. За ночь я успела много ужасов себе напридумывать. Фантазия-то богатая.

— Я все объясню, пока ты будешь приводить в порядок мои волосы, — предложил он. — Не бойся, тебя я не съем.

— Ага, вы сытый. Вы вчера многих съели, — согласилась я.

Дракон равнодушно пожал плечами, его ужасная судьба захватчиков ничуть не трогала.

— Я уничтожил врагов. Сделал то, для чего меня разбудили, — в глазах его не бушевал больше огонь, радужка посветлела, не переливаясь рыжеватыми всполохами пламени, а мерно сияя теплым золотом. И эти золотые глаза сейчас неотрывно следили за мной.

Я почти пропустила мимо ушей его слова, напряженно застыв под этим взглядом. Замешательство мое ужас воспринял неправильно:

— Тебе их жаль? — вопрос был насквозь пропитан неодобрением.

— Кого? — не сразу поняла я, о чем речь. С трудом вспомнила, что он только что говорил, и поспешила заверить: — А, людей Ашта-Хэша? Нет, как ни странно, совсем не жалко. Я вообще не очень жалостливая, на меня за это часто обижаются.

Абель хмыкнул.

Я продолжала стоять на месте, упрямо не спеша к нему приближаться.

— Сокровище, я жду, — нетерпеливо поторопили меня. — У меня действительно запланировано на сегодня много дел.

Сидит помятый, лохматый и сонный и пытается меня убедить, что он запредельно деловой дракон, а я, может, тоже и помятая, и деловая.

— Ведана, можно Веда. И вы обещали рассказать, во что я вляпалась.

— Иди сюда, — мне протянули открытую ладонь, — и я попытаюсь все тебе объяснить.

Если бы мне еще вчера утром сказали, что скоро я буду на полном серьезе рассматривать возможность добровольно прикоснуться к дракону, я бы не поверила. А сегодня… сегодня я решительно вцепилась в протянутую руку, позволяя ужасу затащить меня на постель. Устроившись за его спиной, набрала в грудь воздуха и, задержав дыхание, таки дотронулась до его волос.

Сначала нерешительно и трусливо, готовая отдернуть руку, если что-то пойдет не так… Пряди под моей ладонью загорятся, например, или еще что.

Вопреки всем моим параноидальным ожиданиям, ничего страшного не произошло.

— Для начала скажи, сколько времени прошло с момента Излома? — попросил он, когда я впервые нерешительно примерилась расческой к его волосам.

— Триста шестьдесят три года. Древних богов больше нет, мира тоже нет, остался лишь обломок: наш остров, воды четырех морей и Сифский материк, от которого, слава Эллари, нас защищает природная завеса. Когда мир треснул, остров отделило от материка по глубинной линии, расположенной где-то в море. Природная защита, оберегающая нас от холодов Талого удела. Кроме Полуночного Барона и жрецов Многоликого, на острове никаких опасных для жизни тварей нет. А! Еще говорят, людей на материке почти не осталось. Всех сожрали. Вот. Повезло нам, в общем.

— Эллари? — недоверчиво переспросил дракон.

— Ну, Мать-Природа. Конечно, после появления нового бога все ее капища были разрушены, но верить в ее силу это никому не мешает. — Осторожно расчесывая волосы, я отчетливо чувствовала, как все явственнее в моем голосе прорезаются деловые нотки. — Любая роща, в которой есть дуб, — ее дом. Да и Озерный храм в горах, поговаривают, сохранился. Она везде.

— Сильна, матушка, — хмыкнул дракон.

— Что? — не поняла я, но вместо того, чтобы все просто объяснить, ужас задал встречный вопрос:

— Много ли тебе известно про драконов?

— Ну, — я задумалась, на мгновение прервав свою работу, — во времена войны древних, когда мир только дал трещину, вы попытались погасить конфликт, за что и были прокляты. А мир все равно был разорван. Многие погибли, но вышедшие из разлома Высшие сумели спасти наш осколок.

Абель кивнул, принимая мой ответ, и я почему-то пожалела, что не вижу его лица. По затылку было сложно определить, удовлетворила ли я его любопытство. Ужас молчал, нервируя меня своим неопределенным видом. Непонятно же, задумался он или недоволен тем, как неумело я ответила на его вопрос.

Заговорил он, только когда я, вся издерганная, кусая губы, отложила расческу и взялась за дело руками. Так пряди распутывались куда лучше.

— Первые драконы, дети Эллари, не имели второй ипостаси, — он усмехнулся, — но едва ли кто-то об этом еще помнит.

— До вчерашнего дня драконы для нас были простой легендой, — тихо призналась я.

— Мы — чистейшая магия, — в голосе его слышалась улыбка, — светлая, но жестокая, как и положено природной магии.

— То есть?

— Первый дракон получил возможность превращаться, попробовав человеческого мяса. Ваша жизнь дает нам силы.

Ума не приложу, как после этих слов я не отскочила в сторону. Только вздрогнула, и все.

Восхищенная своим мужеством, продолжила распутывать его волосы, только спросила опасливо:

— Вы поэтому не уснули сразу, как был разбит кристалл? Наелись?

— У меня были силы, чтобы найти себе хранительницу, — подтвердил он.

— Хранительницу?

— Традиция ледяных драконов. Так сложилось, что инстинкты драконов их клана были сильнее разума. Это серьезно усложняло жизнь, потому самым несдержанным назначали хранителей из числа людей. Во время обряда драконий огонь делился на двоих, намертво привязывая дракона к человеку. Признаться, мало приятного в том, чтобы зависеть от кого-то настолько слабого, но это помогало сберечь рассудок.

Я же, заслушавшись, осмелела настолько, что уже не боялась крутить голову ужаса так, как мне это было нужно, чтобы процесс распутывания шел бодрее. Абель не возражал, он рассказывал:

— Чтобы снять проклятие, я мог либо присягнуть на верность тому, кого считаю сильнее себя, но, как ты понимаешь, поблизости таких не было. Либо найти хранительницу и провести обряд, — я так и не поняла, как он умудрился перехватить мою левую руку, но вот — теплые пальцы сжались на запястье, и меня потянули на себя, заставляя навалиться сзади.

Ткнувшись носом в его макушку, я попыталась отстраниться, но моих трепыханий даже не заметили. Абель, дурная ящерица, едва ощутимо коснулся губами выжженного символа, которым я обзавелась после его обряда.

— Отпустите, пожалуйста, — голос не дрожал, и это меня приободрило. Если не заметно, как я боюсь, значит, я не боюсь.

— Мы теперь связаны, тебе придется ко мне привыкнуть.

— Но почему именно я?

Ужас пожал плечами, поглаживая большим пальцем символ на моем запястье. Больше всего тот напоминал руну полета. Незаконченный круг и три коротких полосы. Метка реагировала на прикосновение дракона, начинала пульсировать и разогреваться. Отзываясь то ли на ласку, то ли на близость носителя огня, что теперь, судя по всему, жил и в моих венах.

— Не знаю. Там, на площади, после пробуждения, я почувствовал… мне показалось, я знаю тебя. Я понимаю, что это глупо, ведь все, кого я знал, мертвы или спят, закованные в камень… Но когда мне понадобилась хранительница, я просто знал, куда лететь.

— И что теперь со мной будет? — наконец-то самый важный вопрос был задан.

— Я буду о тебе заботиться, — Абель отпустил мою руку и обернулся, чтобы видеть лицо, — защищать.

Не так плохо, как обещание в скором времени сожрать, которого я очень боялась, но все же лучше бы он меня просто отпустил.

— И как долго? Когда я смогу уйти?

— Сокро… — с укором начал он, но оборвал себя на полуслове. — Веда, давай договоримся: ты не пленница.

Я облегченно выдохнула, даже осмелилась на робкую улыбку, которая завяла после следующих его слов:

— Но я никогда тебя не отпущу. Ты — моя хранительница, мы связаны.

Вот так и ломаются жизни.

— Я не буду ограничивать твою свободу, — пообещал он, разглядев что-то в моем лице, — но хочу, чтобы ты считалась с моим мнением, прислушивалась к пожеланиям. И, разумеется, жила со мной.

— Но… — со всем я могла бы смириться, кроме, пожалуй, необходимости жить с ним под одной крышей. А впрочем… под одной крышей — это же не в одних покоях, верно? А кто не мечтал пожить немного во дворце? — Хорошо. Можно мне хотя бы сходить в город и забрать свои вещи?

Абель недолго помолчал, задумчиво меня рассматривая, — не самые приятные минуты в моей жизни, конечно, но со мной случались вещи и похуже тревожного внимания дракона. Например, вчера. На башне центральной библиотеки. За час до сумерек.

— Хорошо. Можешь ненадолго вернуться в город.

— Ссспасибо.

* * *

Из дворца меня выпустили на удивление легко. Стражи, конечно, косились с любопытством, но задержать не посмели. Да что там задержать, даже заговорить не осмелились, только внимательными взглядами провожали да перешептывались за спиной, заставляя нервничать.

Платье после нервной ночи безвозвратно измялось, но я старательно его разгладила и надеялась, что со стороны мой непрезентабельный вид не сильно заметен. Кое-как переплетенная коса вроде бы тоже выглядела достаточно пристойно, а лицо, старательно умытое холодной водой, утратило подозрительную помятость.

Но тихие разговоры за спиной все равно очень нервировали. Казалось, все знают, где я провела эту ночь, думают самое худшее и всячески меня осуждают.

Невыносимая пытка для человека, болезненно зависящего от общественного мнения.

До цветочного магазинчика я еле добралась, сраженная паранойей и уверенная, что каждый встречный недоволен моим недостойным поведением.

Даже понимая, что это не так и мало кто сейчас вообще обращал на меня внимание, увлеченный самой важной темой — пробудившимся драконом, я чувствовала себя скверно. Это ведь я провела ночь в одних покоях с мужчиной… да что там с мужчиной, с драконом!

Казалось, я слышала, с каким грохотом рушились хрупкие опоры моего доброго имени.

Все стало только хуже, когда я добралась до магазинчика, воровато проскользнула внутрь, тихо ругаясь на дверной колокольчик. И застыла под взглядом дамы Марэль.

— Ты хотя бы понимаешь, как я волновалась? — без вступительных речей перешла она к самому главному. — После того, что сотворило это чудовище, весь город будто сошел с ума, а ты пропала! Просто исчезла! Мне пришлось одной отбиваться от обезумевших преступников. Ты даже не представляешь, сколько мерзавцев пыталось ограбить мой магазин, пока городская стража не взяла все улицы под контроль. Я была тут совершенно одна, когда кто-то чуть было не проломил защиту магазина. Ты хоть понимаешь, что я чувствовала в тот момент?!

Таника Марэль слыла особой нервной и истеричной, и сейчас, слушая ее визги, я почти не верила ее словам. Вполне возможно, кто-то и пытался поживиться чужим добром, пока все были увлечены зрелищем планомерного уничтожения вражеского флота, но уж точно стихийных беспорядков на улицах не возникало. В противном случае едва ли я смогла бы так легко выбраться из дворца и пройти почти семь улиц, что отделяли площадь Дракона и, соответственно, наш магазинчик от другой, не в пример более вычурной Дворцовой площади, на которой, собственно, и располагался королевский дворец.

И все равно я послушно произнесла:

— Простите, — потому что ничего, кроме этого, от меня не хотели слышать. Да и не услышали бы.

— Приготовь мне ромашковый чай, — велела Марэль, тут же успокоившись. О том, где я пропадала и все ли у меня хорошо, она, разумеется, поинтересоваться не подумала. Чужие невзгоды не занимали ее разум. Именно за это я очень любила свою нанимательницу: Марэль никогда не пыталась узнать обо мне больше имени.

Чай я подала, воду для цветов сменила, обед приготовила и накрыла стол, в перерывах споро собирая свои вещи. Управилась быстро. Впрочем, вещей у меня было немного, долгие сборы тут и не предусматривались.

Тихо сбежать я собиралась сразу после обеда, в тот славный промежуток времени, когда дама Марэль изволила лично посидеть за прилавком полчасика, чтобы вечером с полным на то правом сетовать на усталость после тяжелого трудового дня.

Как ни странно, но после двух лет честной службы я легко приняла необходимость покинуть этот магазинчик и свою нанимательницу. Променять цветы на дракона… Марэль, расскажи я ей о своих планах, сочла бы мое решение несусветной глупостью, а меня, скорее всего, отправила бы к лекарю.

Признаться, я тоже считала, что придурковатую покорность драконьим приказам нельзя назвать разумной, но тем не менее планировала к нему вернуться, чтобы и дальше по утрам расчесывать его волосы и гадать, как он раньше-то жил без моей неоценимой помощи.

Словно предчувствуя мои намерения и предвидя неизбежный побег, дама Марэль не стала утруждать себя послеобеденной работой, с энтузиазмом нагрузив меня поручениями. Начиная от проверки цветов в небольшой теплице за магазином и заканчивая составлением списка всех сортов, которые нам нужно было бы заказать.

Незаметно сбежать не получилось, а сказать открыто, что ухожу, и, собственно, уйти я не решалась. Страшно было об этом говорить.

В себя я пришла лишь в седьмом часу вечера, когда звонок колокольчика ознаменовал приход нового покупателя, а радостное, доведенное до автоматизма «Добро пожаловать!» со стороны дамы Марэль, читавшей в плетеном кресле у окна, захлебнулось сдавленным бульканьем.

В магазин, лениво осматриваясь, вошел ужас.

И если в просторных покоях дворца, с широкими дверями и высокими потолками, он смотрелся вполне органично, то в маленьком магазинчике Абель занимал все свободное пространство и давил своей чешуйчатой мощью.

Марэль была удостоена одного короткого взгляда и легкого кивка, мне же досталось все его драконье недовольство:

— Напомни мне, сокровище, зачем ты ушла в город?

— Собраться, — ответила тихо, поймав на себе быстрый непонимающий взгляд нанимательницы. Хотела же тихонечко сбежать, оставив записку на прощание, чтобы избежать скандалов, и вообще…

— И?

— Собралась.

Скользнув по мне оценивающим взглядом, Абель выразительно уставился на прилавок, за которым я продолжала топтаться.

— Тогда почему ты все еще здесь?

В заднюю комнату, за вещами, спрятанными в пустой деревянной коробке, я метнулась, не задумываясь о том, что со стороны, особенно для такого мнительного типа, как дракон, это могло показаться попыткой побега.

Сдавленный вскрик Марэль ознаменовал начало погони, закончившейся очень быстро и очень обидно.

Дверь в комнату я открывала еще сама, а входила уже нет. Меня внесли, плотно закрыли дверь и, не опуская на пол, грозно вопросили:

— Что это значит? — в груди его что-то клокотало, вырываясь хриплым, рычащим дыханием сквозь сжатые зубы. Жуткий звук, если честно.

— Что? — обмирая от страха, я искренне не понимала, что именно так разозлило дракона.

Вопрос мой был вполне закономерным, но ужаса отчего-то окончательно вывел из себя.

— От меня никто, — рука, перехватившая меня под грудью, сжалась сильнее, вдавливая в окаменевшего психа, — никогда не убегал. И тебе не удастся. Ясно?!

— Я не убегала. Я за вещами, — просипела сдавленно, чувствуя странную радость оттого, что полузадушенная болтаюсь в воздухе, прижатая к этому неадеквату бешеному спиной. Лучше так, чем рожу его страшную видеть. Если уж голос у него в утробное рычание срывается, то рожа там сейчас вообще монстрячья, наверное. Зрелище не для слабонервных.

А я слабонервная, впечатлительная, и вообще… ну как же я так вляпалась-то, а? Ну за что?

— Где вещи? — отрывисто спросил он.

— В углу, — я хотела ткнуть пальцем в нужном направлении, но не вышло. Пальцы, вцепившиеся в его руку, свело судорогой, разжать их у меня просто не получилось, — в ящике.

Ужас медленно, вдумчиво и не прекращая прижимать меня к себе, обозрел комнатку. Смотреть тут, прямо скажем, было не на что, обычное хозяйственное помещение: запакованная бумага для букетов, ленты, вазы для пересаживания долголетних растений, подкормка в большом, грубо сколоченном ящике и гора пустых ящичков поменьше, валяющихся в углу. И, разумеется, большой добротный стол, занимающий почти все свободное место.

Меня аккуратно поставили на пол, с трудом отняли руку, почти вырвав из моих пальцев рукав рубашки, и решительно отправились к ящикам, бросив угрожающее:

— Без глупостей.

Вот и стояла я, без глупостей, следя за тем, как он с озадаченным видом вытащил мою сумку из верхнего ящика. Потом отодвинул его и полез в другой, ничего в нем не нашел и открыл следующий — там тоже было пусто. Только после третьего ящика Абель подозрительно обернулся ко мне.

— Это все?

— Ну… да.

Мое личное достижение — удивленный дракон. Взвесив сумку в руке, он почти с надеждой спросил:

— Расширяющее заклинание? Магия?

— Н-не-е-ет, — говорить о том, что после разлома были утеряны многие знания, большую часть которых составляли как раз магические практики, я не стала. Пожалуй, утраченные секреты бытовой магии многим было жаль больше смертельных заклятий, способных за сутки уничтожить деревню, и… не хотелось дракона расстраивать, он и так впечатлительным сверх меры оказался.

— Разберемся, — решил дракон.

И я бы непременно спросила, с чем конкретно он собирается разбираться, если меня все и так устраивает, но промолчала. Просто дар речи потеряла, когда ужас подошел и за руку меня взял, увлекая за собой обратно в магазин, где дама Марэль все так же сидела в кресле, сжимая в побелевших пальцах какой-то любовный роман, дочитанный почти до середины, и остановившимся взглядом смотрела на нас.

Мне под этим взглядом сразу стало не по себе, дракон его даже не заметил. Он и на слабое «Ведана» едва ли отреагировал бы, не притормози я.

— Работать здесь она больше не будет, — сухо сообщил Абель, не дав мне возможности как-то объясниться. — Подыщите себе другую помощницу.

Вот, казалось бы, ну что такого он сказал? Но Марэль за те несколько секунд, что мы еще находились в ее магазинчике, успела меня трижды похоронить. Я это по ее взгляду поняла. И похоронила, и заговоренный камешек по ведьминской традиции на могиле закопала, и пирог на шестой день принесла, чтобы дух мой перед долгой дорогой попотчевать.

— Она же решила, что вы меня съедите.

— Это проблема исключительно ее богатого воображения.

— Но…

— Веда, если бы ты не забыла о своем обещание и вернулась во дворец в срок, душевное спокойствие этой женщины не было бы нарушено, — не оборачиваясь, сообщил он, — как и мое.

Невероятное открытие: у дракона настолько хрупкое душевное спокойствие, что даже такая немочь, как я, способна его нарушить. И что мне делать? Плакать? Смеяться?

— Видимо, мне стоит извиниться, — предположила я, хотя никакой вины за собой не чувствовала. Мы же не оговаривали время, в которое мне надлежит вернуться, так в чем проблема?

— Видимо? — переспросил он, не скрывая недовольства. — Веда, представь, что я почувствовал, когда, вернувшись от короля, не застал тебя на месте. Наша связь еще слишком хрупка, твоя кровь не сразу отозвалась на мой зов.

Лично я не помнила, чтобы откликалась на чей-то зов, потому глубокомысленно промолчала. Ясно было одно: замучив Раданэша Эстеди, дракон хотел помучить немного еще и меня, но не нашел и расстроился.

И вот этот расстроенный, страшный, двухметровый дядька с чешуей на морде пошел в город искать свою хранительницу… Бедные жители.

— И что король? — осторожно спросила я, страстно мечтая сменить тему разговора.

Ну… добилась осуждающего взгляда и да, смены разговора:

— Цел король, я же обещал тебе, что не трону его, — замявшись, он с сомнением, неохотно добавил: — Дочь его тоже цела. По большей части.

— Что?! — сдавленно простонала я. Перед глазами тут же встала страшная картина: тронный зал, которого я раньше никогда не видела, полностью поседевший король и принцесса… по большей части целая. В моем представлении целой осталась ее нижняя часть; залитое кровью платье и обезглавленное тело, распростертое на мраморном полу…

Дурнота навалилась как-то неожиданно, я пошатнулась и медленно осела на дорогу, заставив дракона всполошиться:

— Сокровище! — не отпуская моей руки, он рухнул на колени передо мной, рядом глухо шлепнулась моя сумка. — Веда, что такое?

— Вы ее… на глазах у Раданэша ели? — слабым голосом спросила я, совершенно не представляя, что теперь будет. Он сожрал единственную дочь короля. Это же конец!

— Кого? — не понял этот ужас, с тревогой заглядывая мне в глаза.

— Принцессу.

Беспокойство с его лица будто грязной тряпкой стерло, оставив четкие разводы возмущения, глухого раздражения и обиженного непонимания. Ужас всем своим видом демонстрировал мне свое искреннее негодование. Мол, все эти глупые предрассудки еще можно было бы простить кому-нибудь из тех трусливых мясных деликатесов, что не больше четверти часа назад улепетывали от него по этим вот улицам, но никак не родной хранительнице. И я его очень-очень разочаровала.

— Да не ел я ее! Даже пальцем не тронул. Просто принцесса такая же дурная, как и ты, увидела меня и упала в обморок.

И мне стало стыдно. И потому, что подумала о нем сразу же самое плохое, и потому, что оказалась не в состоянии держать свои мысли при себе. Сомнения в правдивости слов дракона у меня даже не возникло. Все знали, что Сархэм характером не в отца пошла, а очень даже в мать, а потому была нервной, несдержанной и впечатлительной. И вполне могла упасть в обморок при виде такого вот огнедышащего ужаса.

— Простите.

Абель кивнул, вроде как величественно принимая мои извинения.

— Если тебе интересно, все это время я провел не за поеданием придворных, — сухо произнес он, как бы говоря, что извинения мои он, может, и принял, но еще не простил. — Я изучал архивы. Знакомился с вашим миром.

— И как? — робко спросила я, желая услышать, что все не так уж и плохо. Вот только ужас мысли читать не умел, чуткостью не отличался и правду рубил без оглядки на мои чувства:

— Хорошего мало. Большая часть территорий, на которых мы жили, уничтожена разломом, а то, что осталось… — он вздохнул. — Сомневаюсь, что смогу собрать хотя бы одну стаю. Мало кто из нас селился на Талари.

— Талари?

— Вы зовете его Сифским материком.

— О, — в общем-то, это было и неудивительно: названия, правители и даже климат на нашем осколке сменились после Излома. А вообще… — Мы отправимся на материк?!

— Веда, не нужно так кричать, — поморщился он, и я смущенно прикрыла рот ладошкой.

— Мы покинем остров?

— Ненадолго, — пообещал он, помогая мне подняться на ноги. — Если верить спискам, восемь драконов сейчас находятся на территории Темных земель и три — в Светлой империи.

— А здесь? На острове? — я подозрительно оглядела пустую улицу. Почему-то казалось, что разговор наш слишком серьезный и не предназначен для чужих ушей, которые вполне могли обнаружиться поблизости. Все же центр города…. Вот только рядом не было ни одного неосторожного человека, зато присутствовал совершенно спокойный дракон, не чувствовавший никакой угрозы и как-то очень ненавязчиво поглаживающий мою ладонь большим пальцем. Глядя на него, ощущая тепло и мягкое пульсирование драконьей метки, начала успокаиваться и я.

— Еще пятеро, но их мы пробудим в последнюю очередь.

— И… когда отправляемся? — спросила я подрагивающим то ли от страха, то ли от нетерпения голосом. Приключение… Мое личное, огромное приключение. Да я о таком и мечтать не смела!

— Скоро, — пообещал Абель. — Нужно только разобраться с парой важных вопросов.

Не знаю, что бы я делала, если бы знала, что на следующий день мне придется страдать из-за извращенных представлений ужаса о том, насколько большим должен быть гардероб уважающей себя девушки, но уж точно не шла бы покорно следом за ним во дворец. В это гиблое место, захваченное страшным драконом…

III. Обед

Два часа я провела в совершенно непонятных заботах. Потому что никто не хотел мне объяснять: зачем снимать мерки и подбирать фасоны нарядов, если есть магазины готовой одежды, где я легко могу найти себе что-нибудь подходящее? Или зачем мне умение отличать туаль от тафты, если стоимость метра что одной, что другой разновидности шелка превышает мою месячную зарплату?

И почему озабоченный отсутствием своего гардероба дракон заставил озаботиться тем же и меня?

Ни на один из вопросов ответа мне не дали.

Аккурат после завтрака, поданного в покои, которые мне так и не удалось сменить хотя бы на соседние — Абель очень расстроился, услышав, что я не хочу спать рядом с ним, и пообещал сожрать всех во дворце, если я вдруг посмею его оставить, — меня отдали на растерзание едва живой от страха модистке и ее полуобморочным помощницам.

Ужас почему-то считал, что его сокровищу нечего носить. Продемонстрированные же ему четыре платья, целых три рубашки и вполне приличные брюки, за которые я отдала пол-анхеля, дракона не переубедили.

Как итог: два часа я изображала из себя ответственного болванчика, усердно кивая на любые предложения и пылая насквозь фальшивым энтузиазмом, и уже почти сорок минут просто сидела со стеклянными глазами, разглядывая эскизы. Собственно, подвисла я сразу же, как бледная дама Шарсэ — выбранная ужасом модистка — решила перейти к нижнему белью и подала мне папку с самыми популярными моделями. Ее и саму едва ли радовала моя кандидатура в качестве клиентки, несмотря даже на то, что Абель, не заботясь о целостности королевской казны, обещал щедрое вознаграждение. Подозреваю, никакая сумма не могла бы примирить ее с необходимостью работать с сокровищем самого дракона. Все видели, как всего сутки назад этот самый ужас потопил всю флотилию Ашта-Хэша, и все слышали о том, как он же, сбросив чешую, развеял по ветру приближенного мага короля.

Абеля боялись, и боялись оправданно, а потому приказы старались выполнять со всем старанием. Как раз это старание и вогнало меня в полнейший ступор. Потому что просьбу выбрать что-нибудь на ее вкус модистка категорически отвергла, вынуждая меня ознакомиться с предложенными вариантами… Я никогда в жизни не думала, что у нижнего белья может быть столько видов.

До выбора верхней одежды добраться мы не успели.

Ужас, которому, в отличие от меня, пришлось промучиться всего час, порывисто ворвался в покои, совершенно не смущенный тем, что я тут вообще-то не совсем одета.

— Сокровище, — Абель не удостоил даже взглядом помощниц, прыснувших во все стороны при его появлении, — почему так долго?

Напуганные девушки жались к стенам, Шарсэ вжималась в спинку низкого диванчика, на котором мы с ней и сидели, а я… я очень отчетливо почувствовала, как мало на мне одежды.

— Тоже задаюсь этим вопросом, — призналась тихо, незаметно подтягивая к себе отрез ткани глубокого синего цвета, который меня совсем недавно заставили трогать аж целую минуту, с придыханием вещая о ее исключительных качествах. Пока я сильно не шевелилась, Абель вроде как не замечал моего неодетого вида, но стоило только потянуть отрез на себя, как на дракона снизошло прозрение:

— Надеюсь, то, что сейчас на тебе, — не дело рук этой милой…

— Не ее, — поспешно перебила я его, пожалев Шарсэ, которая с каждым словом ужаса становилась все белее.

— Хммм…

Уж не знаю, чем ему не понравилось мое нижнее белье, особенно если учесть, что я на него почти половину своей зарплаты как-то потратила. Обидно, однако.

Прикрывшись-таки тканью, я смогла перевести дыхание, соскрести остатки смелости, чтобы выдавить из себя деловым тоном:

— Вы что-то хотели?

— Пригласить тебя на обед, — рассеянно признался он, чуть склонив голову набок. Он меня разглядывал, но делал это как-то очень странно. Задумчиво так. — В город.

— О-о-о, пойдем пугать горожан, — нервно обрадовалась я, плохо соображая, что вообще говорю, и мечтая лишь об одном: чтобы он отвел взгляд и прекратил смотреть.

— Тебе очень идет этот цвет, — невпопад заметил ужас, окончательно вогнав меня в ступор.

— Я говорила ей то же самое! — встрепенулась Шарсэ. На одно короткое мгновение профессионал взял верх над напуганной женщиной и она просто забыла, с кем разговаривает. — Он подчеркивает цвет глаз, делает их глубже и…

— Жду тебя в гостиной, — не дав модистке перечислить весь список достоинств выбранного ею для меня оттенка, ужас порывисто, так же, как и ворвался в покои, покинул их, плотно притворив за собой дверь.

Помощницы модистки проводили его уход облегченным вздохом.

— Можно я, пожалуйста, уже оденусь? — жалобно попросила я, очень остро ощутив незащищенность и дискомфорт своего неодетого вида.

— Д-да, вас ждут, — Шарсэ с опаской посмотрела на дверь. — Продолжим завтра.

Я бы, конечно, с удовольствием эту нашу встречу сделала единственной, но едва ли Абель позволит.

Зато теперь могла с уверенностью сказать — легенды не врут. И превращаться драконы могут, и комфорт любят, и к дорогим вещам неравнодушны… И людей жрут, с огромным аппетитом.

Одевалась я быстро, но без особого энтузиазма, не глядя на собирающихся помощниц и что-то быстро строчившую в маленьком блокнотике Шарсэ. С одной стороны, меня несказанно радовало окончание экзекуции, с другой — был дракон. И кто знает, вполне может статься, что оказаться замученной ответственной модисткой было бы лучше, чем пообедать с ужасом.

Абель ждал меня в гостиной, у окна, заложив руки за спину, задумчиво любуясь заброшенным садом, но стоило только двери бесшумно открыться, как он резко повернулся. Смерил меня оценивающим взглядом и остался не очень доволен увиденным.

— Когда будут готовы наряды? — скучающе поинтересовался ужас у выскользнувшей следом за мной Шарсэ.

Женщина замялась, напряженно разглядывая темный жилет Абеля и не рискуя поднять взгляд выше — не желая случайно встретиться с драконом взглядом, несмело пробормотала что-то про сложность кроя, вышивки и общую времязатратность выбранных для меня фасонов и была раскатана по полу равнодушным:

— У вас семь дней.

Наверное, она бы упала в обморок от ужаса, вероятно, Абель это даже заметил, потому что неохотно добавил:

— Мне не нужен весь ее гардероб, выберите вещи, что подойдут для путешествия, остальное подготовите потом.

Шарсэ резко выдохнула, не пытаясь скрыть своего облегчения. И модистка, и ее помощницы были несказанно рады покинуть дворец и, соответственно, дракона в полном составе, без жертв. Мне же они очень сочувствовали, я это поняла по взглядам, что бросали девушки, одна за другой покидая наши покои.

Еще бы, я же оставалась наедине с ужасом, жутким чудищем и вообще людоедом… Если бы потрудилась немного об этом подумать, сама бы себе сочувствовать начала. Но я не думала, старательно гоня прочь все панические мысли: помочь они ничем не могли, а душевное спокойствие мое и без того не отличалось особой крепостью.

— Есть какое-нибудь место, где ты хотела бы пообедать?

Неожиданный вопрос, ответить на который я могла лишь отрицательно.

Таких мест в городе не было в принципе. Для человека, здраво оценивающего свое финансовое положение, любой прием пищи в ресторации или даже какой-нибудь кофейне — непозволительное расточительство. Да и дама Марэль не любила есть в одиночестве, предпочитая иметь свободные уши, которые можно было бы немного поэксплуатировать.

Помимо работы в магазине, мне также вменялось в обязанности есть и слушать… или делать вид, что слушаю.

— Ясно, — правильно оценил он мое крайне задумчивое выражение лица. — В таком случае тебе придется положиться на мой вкус.

— Послушайте, но, может, не стоит? — я помнила ужас тех, кому выпадало обслуживать дракона, и не тешила себя иллюзиями — в городе все будет хуже. Это во дворце прислуга была натаскана на любые неожиданности; официанты в городских ресторациях, даже самых дорогих, едва ли смогут обслужить настоящего дракона.

— Почему? — по моему мнению, гостиная была достаточно просторной и преодолеть ее за несколько коротких мгновений было невозможно, но Абель считал иначе.

Я не успела понять, что происходит, а он уже стоял рядом, сосредоточенно поправляя выбившуюся из моей косы прядь. И выражение лица у него в это время была такое… осуждающее. Дракон видел придворных леди (по большому счету валяющихся без чувств, так как каждая уважающая себя леди не могла вынести вида его огнедышащей персоны и непременно падала в обморок), видел их наряды и прически и никак не мог взять в толк: почему его сокровище похоже на дешевую безделушку с какого-нибудь посредственного торжища.

— Не стоит беспокоиться, — он был преступно беспечен, когда предлагал мне руку, и не особо удивился, когда я пошатнулась, напуганная внезапностью перемещения. В одно мгновение на нас со всех сторон кинулось пламя, загудело, радуясь свободе, и поглотило меня полностью. О том, что рядом еще и Абель стоит, я как-то забыла, хотя его ладонь продолжала согревать мои пальцы… Впрочем, в жарких объятиях пламени тепло его руки почти не ощущалось.

Схлынул огонь так же внезапно, как и появился, выбросив нас в просторной зале какой-то ресторации. Здесь было много черного и золотого и много нарядно одетых людей, сейчас с удивлением, недоверием и искренним ужасом смотревших на нас.

— Тише, тише, сейчас все пройдет. Прости, не подумал, что у тебя не было возможности к этому привыкнуть, — прошептал Абель, придерживая меня за плечи, а всем остальным громко и благожелательно велел: — Не отвлекайтесь от своих тарелок, будьте любезны. Вы смущаете мою спутницу.

Все тут же резко отвернулись, совсем рядом раздалось нервное «дзынннь» — кто-то уронил вилку. Потом еще кто-то. И еще.

Дракона узнали сразу, и сейчас все просто в страхе ждали, что будет дальше.

— Давайте уйдем отсюда, пожалуйста, — негромко попросила я и невольно сжалась, когда мой голос разнесся по всей зале.

— Зачем? — удивился Абель. — Я личный гость короля, а ты мое сокровище. Нам везде должны быть рады.

И если мой лепет расслышали многие здесь присутствующие, то сильный голос дракона слышали абсолютно все.

Кто-то тихонечко всхлипнул, не в силах сдержать переполняющие его далеко не радостные чувства, но дракон даже бровью не повел, игнорируя чужое горе.

— А если кто-то не в состоянии выказать вам свою радость? — осторожно спросила я.

Ответил Абель не задумываясь:

— Могут быть свободны.

Слова дракона были истолкованы как команда к действию, и все «неспособные на радость» тут же поспешили избавить нас от своего общества.

Такой прыти от дам в пышных юбках и мужчин с солидными животами я совсем не ожидала. За неполную минуту ресторацию покинули все. Даже официанты. В зале остались только я с шокированным ужасом, недоеденные блюда и чей-то свалившийся во время побега парик. Мужской.

— Ну… — я искренне не знала, что сказать, потому сказала то, что пришло в голову первым, — глупость: — Сбегали они очень радостно.

— Плевать на них, — нахмурился Абель, — но кто будет нам прислуживать?

Невероятно, почти невозможно, но дракон казался расстроенным, а мне стало его жалко. Наверное. Может быть, я просто побоялась, что его огорчение мутирует в злость и от ресторации останутся одни руины… Я вообще не знала, что конкретно сейчас чувствую, но молчать не стала:

— А давайте во дворец вернемся? Там нас точно покормят.

Как на мой взгляд, предложение было логичным и правильным, но Абель посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную глупость. Даже смутное желание устыдиться появилось.

— Я хочу пообедать здесь, — зловеще сообщил он, цепким взглядом осмотрев залу, — и я здесь пообедаю.

— Но…

Не слушая возражений, предложений и ценных замечаний, ужас потащил меня по мраморному полу, слишком скользкому для моих старых туфелек. Путь мы держали на двери, которые, по логике вещей, должны были вести на кухню. Распугав всех в обеденном зале, дракон решил не останавливаться на достигнутом и шугануть кухонных работников.

— Я же спас их от врагов. Уничтожил захватчиков. Они должны быть мне благодарны! — негромко негодовал он, крепко сжимая мою ладошку в своих пальцах.

— Должны, — согласилась я, мечтая вырвать свою руку из этого горячего капкана, — а еще они должны вас бояться. Потому что теперь именно вы являетесь главной опасностью. А жить всем очень хочется…

— Веда, золотая моя, я зол, — с намеком произнес он.

А я с детства намеки понимала плохо, потому, вместо того чтобы проникнуться и замолчать, с дурной наивностью подтвердила:

— Да, я вижу.

Дверь приближалась, ужас хранил грозное молчание… Умиротворенная обстановка стабильной суеты, царившей на кухне, через считаные секунды обещала рухнуть в пучину беспросветной паники.

Я хотела домой.

— Может, все-таки вернемся?

— Нет, — был мне исчерпывающий ответ, подкрепленный спокойной рожей, упрямым взглядом и отсутствием даже намека на готовность идти на уступки.

Все в этой ресторации были обречены.

Мир нам.

На кухне, среди пара, шипения водогрея и одуряющего запаха готовящейся еды, мне было очень уютно… первые секунды три. А потом нас заметили.

Никто не визжал, чего я опасалась больше всего. Кухонные работники просто тихо, почти слаженно выронили все, что держали в руках: кастрюли, тарелки, какие-то вазочки с десертами, ножи, ложки, вилки. Звон стоял страшный, а Абель даже не поморщился, равнодушно наблюдая за падением посуды и двух крайне впечатлительных помощников повара.

Со скучающим выражением лица он дождался, когда наступит тишина, чтобы лениво спросить:

— Еще желающие лишиться чувств есть? — ответом ему было напуганное молчание, полностью удовлетворившее ужаса. — Дивно, в таком случае моей спутнице меню, а мне мясо с кровью.

— Же-желаете занять столик на первом этаже? Или подниметесь на балкон? — слабый голос повара, полный робкой надежды, нарушил гнетущую зыбкость момента. Но ответ на его вопрос нельзя было назвать утешительным.

— Пожалуй, мы останемся здесь, — после недолгой паузы, за которую он успел осмотреть кухню, решил дракон. — В зале сейчас совершенно неуютная атмосфера.

И третий помощник нашел свое упокоение в обмороке. Абель же, полностью проигнорировав чужую впечатлительность, просто потащил меня к большому дубовому столу, где стояло несколько готовых блюд, которые уже никогда не попадут к заказавшим их посетителям ресторации.

Не обращая внимания на вялое сопротивление, дракон усадил меня на широкую скамью и сел рядом, рассеянно рассыпав по столешнице с дюжину крупных золотых эсс. Монеты привлекали взгляды: жадные — повара и его помощников, и осуждающий — мой.

— Поторопитесь, — велел Абель, довольный произведенным эффектом.

Мое неодобрение он заметил не сразу и был ему не очень рад:

— Что не так?

— Ваше расточительство неоправданно, — я бы промолчала, честное слово, промолчала бы, но дама Марэль слишком крепко вбила в меня бережное отношение к деньгам. И то, что я сейчас видела, просто не могло оставить меня равнодушной. — Золото…

— Сокровище, это не золото, — брезгливо отодвинув от себя блестящий кругляш, он демонстративно вытер пальцы о лежавшее рядом полотенце, — бесполезная дешевка. Ваши мастера утратили секрет правильного соотношения металлов, из-за чего данный сплав с золотом не имеет ничего общего, кроме разве что цвета. Поверь, я знаю, о чем говорю: я дракон и золото нутром чувствую. Когда мы разберемся с насущными проблемами, я отвезу тебя в мою сокровищницу на Саваши, чтобы ты увидела настоящие золотые монеты. Во времена Угасающей эпохи их чеканили из идеально смешанных сплавов, даря монетам твердость, но не обесценивая их.

— Саваши? — осторожно переспросила я, зацепившись за незнакомое название. Эпохи Живого мира меня интересовали мало — было что-то нездоровое в желании узнать, как много мы потеряли после Излома.

— Драконий остров, — пояснил он, — дословно переводится как «Небесный Огонь». Я видел ваши новые карты, из драконьих земель уцелел лишь этот остров. Досадно сознавать, что все наши сокровищницы, весь смысл нашей жизни был уничтожен.

Ужас как-то весь поник, рассеянно царапая когтями деревянную поверхность стола. Фоном нервно звенели крышки, кто-то тихонечко подвывал, с болезненной старательностью обжаривая на открытом огне внушительных размеров кусок мяса, а рядом, шагах в пяти от нас, мялся паренек, прижимая к груди внушительное меню в кожаной обложке.

Поймав моя взгляд, он нерешительно и нервно протянул папку мне, отпрянув сразу же, стоило мне только взяться за ее край. Абель показательно не замечал чужого присутствия и страха, но заговорил, лишь когда несчастный нас покинул.

— Впрочем, мне повезло. Самая крупная сокровищница, которую я собирал почти полвека, уцелела. И я непременно покажу ее тебе.

Вот и еще одна легенда подтвердилась: у драконов к драгоценностям действительно есть какая-то противоестественная тяга. Даже зависимость.

— А сколько всего у вас было сокровищниц?

— Семь. Я был весьма состоятелен.

Назвать этот обед приятным у меня не повернулся бы язык — сложно наслаждаться едой, пускай и очень вкусной, когда воздух вокруг чуть ли не искрится от напряжения и страха... Но познавательным он точно стал. Для меня. Для повара этот обед был нервотрепательным, но прибыльным.

Каким он был для дракона — великая тайна.

IV. Ночь

Страшный дракон, древняя легенда, одним своим видом вызывающая ужас, огненный зверь, крылатая смерть. Тот, кого боялись даже больше Барона, потому что избегать интереса Высшего мы умели (или думали, что умели), а отвести от себя внимание дракона не могли…

Абель со скептическим видом крутился перед большим зеркалом и молчал, а в гостиной, которую я уже почти привыкла считать своей, сгущались тучи. Портной, что занимался гардеробом дракона, был едва жив и почти не дышал, его подмастерья, забившись в дальний угол, с тоскливым смирением ждали кровавой расправы над своим учителем, а если очень не повезет — то и собственную скорую кончину.

Ужасу не нравился наряд, что был для него сшит.

— Ко-конечно, последние годы в моде камзолы на ладонь выше, но мне казалось, что вам пойдет классический крой. Ведь даже наш король…

— Меня не беспокоит длина, — внимательно осмотрев рукав, ужас ковырнул когтем тонкую вышивку. Серебряное на темно-сером смотрелось красиво, Абелю очень шло, и я искренне не понимала, что ему не нравится. Никто не понимал, на самом деле, и нас всех это очень напрягало.

— Я смирился с тем, что черный цвет в одежде у вас под запретом из-за глупых суеверий, но… — он выдержал недлинную, вдумчивую паузу и с угрозой спросил: — Но почему такая скудная вышивка?

— Мы ориентировались на вашу одежду, — в полном смятении портной покосился на черный камзол, брошенный на диванчике рядом со мной.

— Да, неудачную я выбрал одежду для своего последнего боя, — сокрушенно пробормотал Абель, проследив за его взглядом.

Он собирался потребовать добавить вышивки, это было видно по его лицу, по складке между бровей и по тому, как он смотрел на отражение в зеркале. А я представила, что вот он, наш страх и ужас, разгуливает в вычурном до пошлости наряде, и не смогла смолчать:

— А мне нравится.

Дракон посмотрел на меня с сомнением, все остальные с ужасом — они уже представили, как разгневанный монстр перекидывается и целиком пожирает меня, по ходу дела закусив и диванчиком, на котором я сидела, и одним из полуобморочных подмастерьев, что так неудачно спрятался за его спинкой. А так как дракон большой, а гостиная не очень, то и всех остальных ждала страшная участь быть раскатанными по стене мощным чешуйчатым телом.

— Правда? — задумчиво спросил Абель, еще раз глянув на себя в зеркало. — Думаешь, мне идет настолько бедная одежда?

— Выглядит очень сдержанно, — мне самой было сложно поверить, что я сейчас это говорю, но я говорила, старательно игнорируя ошалелые взгляды, — и мужественно.

Минутная заминка, за которую я успела пожалеть о том, что вообще рот открыла, и —задумчивое, неохотное, но смиренное от дракона:

— Хорошо, тогда пусть будет так.

Вот это было неожиданно и удивило не только меня. Портной, не совсем веря в услышанное, несмело уточнил:

— Изменений не будет?

— Нет. Сокровище говорит, что мне идет, и я полностью доверяю ее вкусу.

Я бы своему вкусу не очень доверяла, но переубеждать Абеля не стала. Портной и вовсе был счастлив, он с восторгом принял решение дракона, пообещав доставить новую партию нарядов в ближайшее же время.

— Да-да, — ужас был рассеян, скидывая камзол на руки подоспевшего подмастерья и с задумчивым видом берясь за завязки рубашки. Он уже прикидывал, успеет ли оценить работы портного до нашего отъезда, или придется положиться на старательность мастера и его страх, который точно не позволит несчастному сделать свою работу плохо.

Я же уже привычно поднялась с диванчика, планируя переждать процесс переодевания в спальне. Сам Абель ни капли не стеснялся своей наготы и искренне не понимал, почему она смущает меня. Очень часто он умудрялся забывать, что мы не только к разным видам принадлежим, но и к разным полам, и воспитывали нас по-разному, и вообще: он дракон, а я…

— Сокровище, напомни, когда та нервная леди обещала доставить твою одежду? — вопрос застал меня на пороге спальни.

— Дама Шарсэ обещала закончить до выходных, — ответила не оборачиваясь, трепетно оберегая свое душевное спокойствие. Хватит, выскочила уже простодушно на его зов, теперь никогда не смогу забыть, что чешуя у ужаса не только на лице имеется.

Новых вопросов не последовало, и я поспешила скрыться в спальне, чтобы дождаться, когда он сменит наряд и позовет меня на оценку. Сначала, конечно, я не могла понять, зачем ему это нужно, если оба дорожных комплекта, что примерял до этого, он одобрил и без моего вмешательства, но теперь, после того как я высказалась и (невероятная неожиданность!) он прислушался к моему мнению, раздражаться перестала. Приятно было узнать, что мое мнение не просто интересует Абеля, и все настолько серьезно, что он даже готов с ним считаться. Пусть даже пока это всего лишь выбор одежды. Большее всегда начинается с малого.

* * *

По наивности своей я была уверена, что ничего хуже драконовой примерки случиться сегодня уже просто не может. Ну в самом деле: полуголый дракон — жуткое же зрелище!

Так вот, была не права.

И полуголый дракон — не такое уж жуткое зрелище, а при должном уровне извращенности — даже эстетически прекрасное… В конце концов, подумаешь — чешуя, в остальном-то все нормально. И его изматывающая примерка нарядов — далеко не самое страшное.

Все это я, собственно, поняла ночью, проснувшись от странного хрипа.

Баррикада из подушек, за которой я уже не первую ночь успешно пряталась от Абеля, была частично снесена (не свернись я клубочком, была бы снесена вместе с ней), а сам дракон с немножечко невменяемым видом методично бил головой об пол распластанного под ним мужика. Бил и приговаривал:

— Не будешь больше покушаться на сокровище? Не будешь? Нет?

И каждый вопрос сопровождался хлюпающим стуком.

— Вы ему голову проломили, — хрипло и чуточку заторможенно со сна поделилась я с ужасом своим наблюдением.

— Я знаю, — ужас был неумолим и еще пару раз приложил несчастного головой об пол, прежде чем прекратить. — Прости, нервы.

Как ни странно, но прощения он просил у меня. Впрочем, мужчине, лежащему сейчас без чувств в луже собственной крови, извинения все равно были не нужны. Абелю повезло, что я не боялась вида крови, в противном случае у него на руках сейчас было бы два бесчувственных тела.

— Но меня можно понять: впервые в жизни мне довелось проснуться посреди ночи и увидеть, как мое сокровище пытаются убить, — вещал дракон, пока я очень-очень, ОЧЕНЬ сильно старалась держать себя в руках, не паниковать и не бояться. И не кричать.

Потому что сейчас в одной спальне находились я, нож, хищно посверкивающий в рассеянном свете ночной лампы, агрессивно настроенный дракон и немножечко мертвый мужик, который в ближайшее время точно станет множечко мертвым, если ему первую помощь не окажут.

— Меня пытались убить, — растерянно заключила я. Старания мои не прошли даром, время шло, истерики все еще не наблюдалось. — Почему?

— Потому что меня убить они не могут, но очень хотят избавиться, — незадачливый убийца коротко простонал, заработал уважительный взгляд дракона, по достоинству оценившего крепость его черепа, и был еще раз впечатан головой в пол. Вырубил мужика Абель почти с нежностью. — Ты для этого подходишь лучше всего. Дракон, прошедший обряд единения, полностью зависит от своего хранителя. Погибнешь ты — угаснет и мой огонь.

— И что мы будем делать? — умирать мне совсем не хотелось, но и паниковать из-за смертельной опасности, свалившейся на мою голову вместе с драконом, было бессмысленно. И я не паниковала.

Ну хотят меня убить, ну так и что? Я живая, а убийца — почти нет. Кому тут стоит переживать? Мне? Или тем, кто решил на меня поохотиться?

Нехороший огонек в глазах ужаса и его злая улыбка были яснее всяких слов… Пусть Эллари не отвернется от этих недоумков и последний путь их будет легким.

— Веда, ты сможешь несколько минут побыть одна?

— В смысле совсем одна? Или в компании вот этого вот? — я выразительно указала на безвольное тело мужчины. Важный вопрос, между прочим, от ответа на который зависит и мое решение.

— Этого я заберу с собой, — пообещал Абель, — дверь запру, но защиту поставить пока не смогу, сила возвращается слишком медленно.

— Тогда могу.

— Умница.

Это можно было считать прогрессом, я теперь не только сокровище, но еще и умница. Расту, развиваюсь, молодец.

Вот только стоило дракону запереть дверь в покои, а заодно и в спальню, просто так, для надежности, и я поступила совсем не как умница — я задала вопрос, зная, что ответ меня в любом случае не обрадует.

— А что будет с ним?

— Он пожалеет, что решил тебя обидеть, — зловеще пообещал ужас. И что-то мне подсказывало, что уточняющих вопросов лучше не задавать. Потому что Абель, он же ответит, а у меня нервы слабые. Да и впечатлительная я. А еще сообразительная, и сразу сообразила, что он его либо на части порвет, либо сожрет. Второй вариант даже вероятнее.

Дракон был очень зол, несколько неадекватен и ничего, кроме страстного желания уничтожить врага, не чувствовал. Но я-то была человеком, не страдала от застилающих разум инстинктов и точно знала, что есть этого неудачника не следует.

— А может, стоит… — мое несмелое предложение потонуло в предвкушающем реве освободившегося пламени, заканчивала я свою мысль уже в пустоту, — его сначала допросить?

Огонь схлынул, забрав с собой и дракона, и мужика, и даже нож. В комнате в память о недавнем присутствии здесь кого-то, кроме меня, остались лишь лужа крови да тлеющий ковер, который я потушила за несколько секунд. Остальные семь минут одиночества просидела в кресле, грызла ногти, которые еще после прошлого приступа паники не отросли, и ждала дракона.

Неожиданным оказалось запоздалое прозрение — без ужаса во дворце мне было до чертиков страшно. И ведь причиной моего страха являлась не попытка убийства: она оказалась такой быстрой, неловкой и неопасной, что не смогла меня толком напугать.

Просто… Абель был все время где-то поблизости, мог появиться в самый неожиданный момент, но всегда вовремя, словно чувствуя, когда мне нужна помощь.

А теперь его не было рядом. Ни во дворце, ни даже в городе. Он был где-то очень далеко, за пределами тех границ, в которых я его чувствовала.

Ноготь на указательном пальце был почти догрызен, когда я замерла, сраженная невероятным открытием: я его чувствовала. Все это время, все эти дни, я ощущала дракона, и это дарило мне чувство уверенности. В себе, в завтрашнем дне… в будущем.

А теперь это чувство пропало и мне стало страшно.

Стыдно признаться, но я обрадовалась, когда посреди комнаты опять взбух огненный шар, выплюнув из своих обжигающих недр довольного жизнью Абеля.

Довольство его продлилось недолго. Встретившись со мной взглядом, ужас нахмурился:

— Что случилось?

У меня был выбор: сказать правду или оставить свои переживания при себе и озадачить дракона вполне закономерным вопросом:

— Я не могу понять: почему он решил напасть именно сегодня ночью? — на самом деле выбора не было, мне было бы проще откусить себе язык, чем заговорить с кем-нибудь о своих чувствах. — Вчера я почти два часа провела в саду, меня же там можно было столько раз убить. А до этого я в библиотеке сидела. А позавчера…

— Ты же не думаешь, что я оставил тебя без охраны? — искренне оскорбился Абель. — С утра и до самого вечера тебя охраняют лучшие мастера, каких только смог отыскать Раданэш. Вечером ты переходишь под мою опеку…

Он задумался, помрачнел и недовольно заметил:

— Не думал, что настанет день, когда связку человеческих охранителей посчитают опаснее меня.

— Трагическая ошибка, — вздохнула я. Для убийцы эта ошибка так точно оказалась трагической.

Ужас кивнул, но лицом не посветлел, продолжая злиться:

— Собирайся, сокровище, пойдешь со мной.

— Ку-куда? Зачем?!

— К королю, — Абель нехорошо усмехнулся. — При тебе я его есть не стану. Если пойду один, могу сорваться.

Нужно ли говорить, что на ноги я вскочила в ту же секунду?

И как есть, босая, кутаясь в покрывало по причине отсутствия халата или хоть чего-то более пристойного, что могло бы скрыть мою сорочку, бросилась следом за драконом. Ноги замерзли сразу же, стоило только выскочить в коридор, но я молчала, терпела и почти бежала — один размашистый шаг Абеля был равен трём моим.

* * *

В спальню Раданэша дракон ворвался без стука, зато очень громко приложил дверью об стену. Вернее, сначала об стену он приложил охраняющих покои стражников, из-за неоправданной ответственности, граничащей с опасной глупостью, решивших не пущать демонстративно разъяренного дракона к королю; и от встречи облегчённого доспеха и мраморной стены грохот стоял страшный. Подозреваю, этот грохот разбудил Раданэша сразу же, но бежать и спасаться он не стал, со смирением ожидая вражеского вторжения.

Абель не заставил себя ждать. Я тоже. Собственно, у меня и выбора не было, ужас его просто не оставил. Очень уж не хотелось, чтобы несдержанность дракона вылилась в кровавую борьбу за трон, которая точно начнется, если король погибнет.

Раданэш не просто не ждал гостей этой ночью, он их уже принимал.

Тихонечко взвизгнув при нашем появлении, его гостья повыше натянула одеяло, оставив на виду лишь большие напуганные глаза да белокурую растрепанную макушку. По этой макушке я её и узнала. Просто не было при дворе, да, пожалуй, и во всей столице, другой девушки с таким искрящимся, отливающим золотом цветом волос.

Леди Эфис, главную нашу благотворительницу, знали многие. Так же, как знали о том, что она является невестой одного из закатных аристократов (тут слухи расходились, предлагая выбирать из двух графов и целого герцога). Король лично озаботился вопросом ее замужества и… Я, конечно, могла ошибаться, но мне почему-то казалось, дожидаться вступления в брак невесте полагалось совсем не в королевских покоях. Впрочем, что я могла понимать в традициях аристократов?

— Занятно, — пробормотал Абель, с интересом разглядывая валяющееся у его ног бюстье.

— Что вы здесь делаете? — король, забывшись, попытался было подняться, но был остановлен грубым:

— Сидеть!

Дракон, с удовольствием проследивший за тем, как сражённый его рыком Раданэш рухнул обратно на кровать, невольно ухватившись за одеяло, уже значительно миролюбивее сообщил:

— Подозреваю, вы несколько неодеты, а мне не хотелось бы шокировать Ведану вашим неподобающим видом. — Негромкий смешок, от которого даже у меня волосы на голове зашевелились, и проникновенное, произнесённое с намёком: — Моё сокровище будет смотреть только на меня.

— Может, перейдем к главному? — с надеждой спросила я, кутаясь в плед. В королевских покоях было тепло, но я все равно мерзла, не имея возможности согреться после впечатляющего забега по холодным коридорам.

— Да-да, — Абель предвкушающе улыбнулся и протянул с явной издевкой: — Неспокойно нынче в королевстве, покушения творятся в стенах вашего дворца. Убить хотят вашего гостя…

Раданэш побелел, он сразу понял, к чему ведёт дракон, но не спросить просто не мог:

— На вас… напали?

— Да, — счастье в голосе Абеля было совершенно неуместным и изрядно смутило всех присутствующих. Ну… почти всех. Я-то уже начала привыкать к его причудам, меня теперь не так-то просто было смутить. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Напавший жив? — с надеждой поинтересовался король.

Дракон с осуждением покачал головой:

— В корне неверный вопрос. Он пришел убивать, напугал моё сокровище, разумеется, я забрал его жизнь. Но, если вам будет интересно, он не мучился. Я был слишком зол, чтобы как-то разнообразить его смерть. К его чести должен заметить, паршивец оказался довольно вкусным.

Леди, не выдержав напряжения, свалилась-таки в обморок, проверенным способом сбежав от жестокости этого мира. Король тоже конкретно изменился в лице, но смог взять себя в руки и даже почти спокойно спросить:

— Что вам нужно от меня?

— Чтобы вы нашли заказчика, — Абель был устрашающе дружелюбен, и лично меня это настораживало.

Короля тоже. Подозреваю, будь его воля, он бы ни за что не стал спорить с моим немного неадекватным ужасом, но выбора у него не было.

— Боюсь, это почти невозможно. Исполнитель убит, тело, как я понимаю, уничтожено… Мы не сможем его допросить, ни живого, ни мертвого, — намёк на некромантов заставил поежиться. Без особой необходимости о них старались не то что не говорить, но даже не вспоминать. — Узнать, был ли он вольнонаемным убийцей или членом гильдии, — также не представляется возможным.

Абелю его ответ не понравился.

— Есть это, — одно короткое движение руки — и на укрытые одеялом колени Раданэша упал печально знакомый мне нож, основательно испачканный чужой кровью. — Найдите заказчика, вашество. Иначе мне придётся заняться этим самостоятельно. Не думаю, что вы обрадуетесь, если я возьмусь за дело. Мои методы мало кому придутся по вкусу.

Прозвучало не то чтобы угрожающе, ужас говорил просто, не стараясь запугать, но от его спокойного, даже равнодушного голоса и от слов, которые он произнес, пробирала холодная жуть.

И мне почему-то подумалось: а может, неспроста драконы уснули? Может, так оно было лучше? Устыдиться не успела. Резко отвернувшийся от короля, тяжело переваривающего услышанное, Абель уже совсем другим, живым и виноватым тоном произнёс:

— Прости, что заставил идти со мной. Твоё присутствие было не обязательно, желания откусить ему голову у меня так и не возникло.

Я видела, как посерел после этих слов и без того бледный Раданэш, и не смогла сдержать тяжелого вздоха.

Я делю постель с настоящим человекоядным монстром. О Эллари, я пытаюсь от него подушками отгородиться!

Я ставлю ему условия. Я совсем с ума сошла.

И, как истинная сумасшедшая, я не смогла промолчать:

— Восхищаюсь вашей сдержанностью.

V. На крыльях

— В смысле, вечером?!

Ощущение безнаказанности — главный враг осторожности. Три дня назад я бы остереглась повышать голос в присутствии дракона. Чуть меньше седмицы назад я бы в ужас пришла от одной мысли о том, чтобы продемонстрировать недовольство его решением.

Сегодня я просто сидела в шоке, не веря услышанному.

Семь часов утра. Я, помятая и сонная, с трудом заставила себя оторвать голову от подушки, желая хоть раз за последнее время одеться, не ежась под драконьим взглядом, и вот вам, пожалуйста: не успела даже толком проснуться, как в спальню ворвался дракон, бодрый и довольный жизнью, в одном из своих новеньких нарядов, что угнетали бедностью вышивки Абеля, но очень нравились мне, а потому безропотно носились (как утверждал сам ужас). И я тут же была сражена возмутительной в своей неожиданности новостью: мое захватывающее приключение должно было начаться сегодня вечером.

Ну, это я так перевела исчерпывающее:

— Проснулась? Очень хорошо. Веда, золотце, собирай вещи, вечером мы вылетаем.

Сказал и выпорхнул в гостиную, чтобы дать пару ценных советов принесшим наш завтрак жертвам. Привыкнуть к дракону, живущему во дворце, удалось немногим. Последние несколько дней после покушения я тоже ловила себя на мысли, что ужас меня напрягает и тревожит. И чувства эти никак не удавалось подавить.

Он постоянно был рядом. Отлучался не дольше, чем на пятнадцать минут, и пару раз порывался даже в отхожее место за мной отправиться.

Я чувствовала себя полностью защищенной, немножечко несчастной и почти свихнувшейся. Слишком много дракона вдруг стало в моей жизни. Границы размывались, страхи притуплялись, и да, моя осторожность сходила на нет.

Вот и сейчас, вместо того чтобы промолчать и послушно броситься на сборы дорожной сумки, я пораженно крикнула ему вслед:

— Подождите… что значит «вылетаем»?

— Вы с Раданэшэм сговорились? — Абель был недоволен. В гостиной активнее зазвенели столовым сервизом, желая поскорее закончить с сервировкой стола и сбежать. Недовольный дракон вполне закономерно пугал всех многим больше обычно снисходительного и чуточку невыносимого гада. Особенно после того, как с легкой руки неверной невесты по дворцу расползся слух о том, что Абель слопал наемного убийцу, отправленного его, собственно, убить. — Одни и те же глупые вопросы.

Я сочла за лучшее промолчать (хотя далось мне это с трудом), просто сидела, не спеша выбираться из теплой кровати, жадно наслаждаясь драгоценными минутами покоя. Дракон тоже недолго помолчал, дожидаясь, пока лишние уши покинут наши покои.

Дверь за прислугой закрылась с легким щелчком, Абель еще некоторое время провел в гостиной, бесшумный и очень подозрительный, но в конце концов вернулся обратно в спальню, чтобы наконец мне все объяснить:

— Вчера вечером пришло письмо. Наш корабль готов, завтра с отливом мы уже можем отплывать. Терять время понапрасну я не намерен, потому вылетаем сегодня на исходе дня. Предупреждая твой вопрос, сразу скажу: лететь вы будете на мне. До портового города… все время забываю название…

— Плаге, — предупредительно напомнила я.

— Верно. До Плаге доберемся за полночь.

— И что мы будем делать там всю ночь?

— Снимем номер в гостинице и переночуем.

Очень оптимистичные планы были у дракона, вот только я не разделяла его позитивного настроя:

— Едва ли кто-нибудь согласится взяться за наше заселение посреди ночи…

— Едва ли кто-нибудь решится отказать мне, — самодовольно усмехнулся ужас.

— Разумно, — легко согласилась я, прекрасно понимая, с кем разговариваю. Ему и правда отказать осмелится только самоубийца. — Но нам обязательно лететь? Есть же более безопасные…

— Сокровище, давай договоримся: мы летим, и это не обсуждается, — прервал он меня, угрожающе опустившись на край постели. Нет, возможно, Абель решил просто присесть, но я прям почувствовала, как меня прессуют неповторимым драконьим авторитетом. Чтобы я не выступала, права не качала и вообще… старших слушалась. — И ты сейчас не будешь устраивать истерик, хорошо? Никаких «я на тебе не полечу», «это опасно» и «лучше отправиться на конях». Мне хватило Раданэша.

А у меня и в мыслях не было выдавать что-то в этом роде, я другое хотела спросить:

— Король летит с нами? — утро открытий просто. Шокирующих и невероятных.

Не знаю, кто из нас удивился больше: я — неожиданному известию или Абель — моему изумлению.

— Конечно, — как само собой разумеющееся подтвердил он. — Именно его кровь пробудила меня. В нем сила древних людей, переживших Излом. Во всей столице, кроме Раданэша и его дочери, нет других таких. Искать же по городам слишком долго и ненадежно. Я не могу быть уверен, что крови древних в любом ином человеке хватит на обряд. Ваш король доказал свою состоятельность.

— Он пробудил вас, проверку прошел, это понятно. — Ужас плохо на меня влиял, в последнее время я слишком много болтала и часто лезла со своим мнением. И это было ненормально. В смысле, Абель это вроде бы принимал как должное, но… я же раньше себе такого не позволяла. Но вот опять я, и опять не могу промолчать: — И мне даже немного понятна вся эта история с кровью, хотя странно: откуда об этом мог бы знать король?

— Летописи, — охотно подсказал дракон, — летописи Первых Перемен. Признаюсь, во многом мы виноваты сами, не знали меры, уничтожали целые поселения, желая насытиться. Мы принесли смерть в земли людей, и они решили дать нам отпор. Кристалл, покоряющий нашу волю, был придуман в те времена, а процесс его изготовления тщательно записан и сохранен в Озерном храме… Полагаю, я должен радоваться, что он уцелел и предки Раданэша смогли его обнаружить.

— Еще бы знать, как король понял, что он тот самый, кто способен…

— Сама поймешь, когда придет время первого пробуждения.

Его загадочная улыбка мне не очень понравилась.

— Хорошо, предположим, король отправится с нами, а кто останется здесь? Кто будет править?

— Совет. Как и заявлено в ваших законах: в том случае, когда король временно не способен исполнять свои обязанности, власть переходит к совету. Я уже все продумал: по официальной версии Раданэш серьезно заболеет и будет не в состоянии править; после недавней эпидемии в Атар-эль это известие будет выглядеть особенно достоверным, хотя, конечно, с высокой вероятностью поднимет небольшую панику, — он выразительно приподнял брови, явно довольный собой.

— Небольшую? — недобро глянула на него я. Про эпидемию в столице знали все, слишком серьезной оказалась болезнь. Градоправителю тогда пришлось закрыть город и вызывать некромантов. — Вы считаете, это хорошая идея? Пугать ни в чем не повинных людей?

— Давай будем честны, нет в этом мире людей, которые были бы ни в чем не виноваты, — мягко заметил Абель. Но под моим взглядом растерял все свое легкомыслие. Нахмурился: — Сокровище, только не говори, что во время эпидемии ты была в Атар-эль…

— Не была.

В те времена я, как и все в столице, новости узнавала от торговцев или путников, приходивших из полуночных земель. Меня эта трагедия не коснулась. Коснулась другая.

Мор, несколько лет назад пришедший в деревню, где я родилась и беззаботно жила долгие годы, необратимо изменил мою жизнь, лишил родственников и украл все счастливые воспоминания, заменив их тоскливым осознанием полного одиночества.

В шестнадцать лет сложно смириться со смертью тех, кто был тебе дорог. И совсем уж невозможно согласиться с планами дальних родственников, решивших «по доброте душевной пристроить сиротку в хорошие руки»… Доброта их измерялась большим домом, который отец строил сам и который они собирались забрать себе, после того как отдадут меня в род жениха, и неплохим откупом за невесту.

Родители парня, присватанного мне, свято верили, что практиковавшая ведовство бабка должна была научить свою внучку многому… А ведьма в доме — счастье роду (а после того, как треть деревни нашла свой покой на погосте, счастье людям было очень нужно), за такую ничего не жалко. Об этом все знали. И никто не верил, что бабушка, не приметив во мне дара, никаких ведовских секретов своей внучке не открыла.

Я же не смогла смириться с отведенной мне ролью, упрямство гнало меня прочь из деревни. И я сбежала. От всего и ото всех. От болезненных воспоминаний и алчных родственников.

Два года даже жила вполне спокойно, работала в цветочном магазине… А на третий год моей мирной жизни король пробудил дракона. Мда…

— Тогда что? — Абель отставать не думал, он хотел знать, что меня тревожит. Я же была не готова рассказывать ему о прошлом. Не для того я так старательно все свои переживания прятала, чтобы сейчас их вытаскивать на радость первому встречному дракону.

— Не нравится мне все это.

— Я заставлю тебя передумать, — твердо пообещал ужас.

* * *

Соврал он! Нагло и бессовестно соврал!

Глядя на огромную огнедышащую ящерицу, единственное, что я чувствовала, стоя в густом полумраке на просторной площади перед дворцом, — это страстное желание бросить свою сумку и бежать куда глаза глядят. Потому что он смотрел на меня и чего-то ждал. Огромный золотой глаз на огромной чешуйчатой морде смотрел прямо на меня… А еще там были огромные острые зубы. Огромные когти и огромное впалое пузо, в котором я могла поместиться целиком.

Дракон прерывисто рыкнул, дернув крылом.

Когда всего несколько секунд назад Абель велел нам всем приготовиться, не кричать и не паниковать, я не придала этому значения. Потом он отошел на середину площади, ближе к закрытым воротам, оставив нас стоять у ступеней дворца. А потом все. Огонь, визг доверенных слуг, чей-то прочувствованный мат… и мое ясное осознание: враль редкостный этот ужас. Нет, я, конечно, передумала: если раньше я просто сомневалась, что это хорошая идея, то теперь была уверена: план у дракона — редкостная гадость и я на Абеле точно не полечу. Мне смелости не хватит до него просто дотронуться, не говоря уже о том, чтобы забраться… Какой же он страшный, когда такой близкий!

Король, стоявший рядом со мной в компании нового придворного мага и бледной, заплаканной дочери, тоже позволил себе емкую характеристику в адрес Абеля.

Дракон фыркнул, выпустив из жуткой пасти облачко дыма, и подался к нам. Принцесса тут же свалилась на руки мага, видимо решив, что ужас все услышал и обиделся, а раз он обиделся, то кого-то сейчас съедят.

Признаться, я тоже так решила и изрядно струхнула.

Вот только есть никого он не стал, все было намного хуже: тихий рык и когти, будто играючи вспоровшие камень площади, легко загнали нас на его спину. Просто когда тебе очень выразительно намекают, что либо ты заберешься сам, либо тебя подсадят… да, выбор очевиден.

Пока ползла на спину дракона по предупредительно подставленному крылу, три раза успела порадоваться, что Абель настоял на своем и заставил меня надеть походный наряд — штаны, рубаху и жилет, ну и удобные полусапожки. Да, сначала мне было неловко, зато сейчас юбка не цеплялась за шипы на драконьем крыле. Брюки оказались на удивление удобной одеждой, даже лучше свободных штанов, что я носила еще в деревне, когда бегала в поля, помогать со сбором урожая.

На этом, собственно, все хорошее и закончилось. Потому что, стоило нам только разместиться на драконьей спине, а Абелю — сгрести наши сумки в когтистую лапу, и все, случилось самое страшное: дракон начал подготовку к взлету. Переступил лапами, отчего провожающие бросились в разные стороны; сгибаясь под тяжестью своей ноши, последним сбежал маг, мужественно таща за собой бесчувственную принцессу. Нас же ощутимо качнуло — Раданэш совершенно не по-королевски выругался, я молча с ним согласилась, отчаянно цепляясь за нарост на спине ужаса.

Не верилось, что я сейчас на самом деле сижу на драконе, что голова кружится от страха не просто так, что за спиной, такой же напуганный, как и я, сидит король. И меня ему даже не потрудились представить, а ведь умирать будем вместе, но не знакомы совсем, и…

Абель порывисто дернулся вверх, а мне на голову будто обрушилось темно-синее, глубокое поднебесье, вырвав из груди тихий, полный восхищенного ужаса всхлип. Я бы непременно завизжала, но воздуха не хватило. Страх сжал горло и перехватил дыхание, встопорщившись в животе холодным шаром.

Раданэш не стесняясь ругался в голос, обвиняя весь драконий род в смущающей интимной связи с обитателями Ланашских гор. Если бы Абель знал, какие монстры там водятся, то, думаю, искренне бы оскорбился. Но он этого еще не знал и не спешил злиться, а меня напуганный голос короля странным образом успокаивал.

Проще было смириться со своим отчаянным положением, зная, что я не одна такая.

Через некоторое время паника совсем отступила, теснимая неприятными ощущениями. Дракон был жестким, но теплым, ветер же, бьющий прямо в лицо, напротив — ледяным и каким-то колючим. Едва заметно искрящийся щит, накинутый на нас Абелем, оказался не в состоянии полностью оградить от неуютной обстановки, царившей среди облаков. И тут было непонятно: то ли ужас еще слишком слабый и не мог сплести полноценную защиту, то ли ветер такой ядреный и драконья магия ему нипочем.

Темнота, сгустившаяся вокруг, решительно мешала бояться. Взлетали мы в сумерках, и, пока хоть что-то можно было разглядеть, я усиленно тряслась от ужаса, с ответственностью хронической отличницы во всех деталях представляя, как срываюсь со спины дракона, тараню установленную им хрупкую защиту, непременно вспыхивающую при этом алым светом, и под прочувствованный мат короля лечу дальше. Вниз, в гости к раскинувшемуся под нами лесу.

Потом сумерки сменились непроглядной темнотой, я начала мерзнуть, и… в таких условиях сложно было и дальше бояться.

Темно, холодно, неудобно. И лететь нам от столицы до портового города долго, потому что столица по старой памяти находилась у Вислшского залива, а порт Плаге — в шести днях конного пути… Лететь, конечно, меньше, так как по воздуху и напрямую, но все же пару часов на драконе провести придется. В недружелюбной компании напряженного короля.

Стоит ли говорить, что огням впереди я обрадовалась искренне и горячо… ну, насколько это было вообще возможно в моем подмороженном состоянии. Огоньки редких городов мы видели и раньше, но только в портовом городе можно было наблюдать долгую линию сияющих осветительных шаров, что тянулась вдоль всей пристани. Работа там не прерывалась даже ночью.

И пусть я никогда раньше здесь не была, но спутать Плаге с каким-нибудь другим городом просто не могла. Слишком красочно и во всех деталях описывался он в книгах. А воображение у меня всегда было богатым…

Абель, как истинный дракон — то есть страшный показушник, — приземлиться решил там, где его появление точно не останется незамеченным…

В итоге на память о явлении самого настоящего и пока еще единственного в своем роде дракона ужас оставил жителям Плаге шесть снесенных мощными крыльями и утопленных в море фонарей и безвозвратно пострадавшую психику всех рабочих, имевших несчастье лицезреть приземление Абеля.

Мои нервы тоже были серьезно повреждены, когда эта чешуйчатая морда, утвердившись на земле, вдруг куда-то делась.

Вот сидела я на теплой спине, с сочувствием разглядывая опешивших, шокированных и искренне не верящих в происходящее людей, чьи лица были хорошо освещены, несмотря на то что Абель серьезно сократил численность осветительных шаров рядом с собой, а в следующее мгновение уже летела вниз, потеряв опору.

Конечно, Абель меня поймал, довольный собой, даже подбросил вверх, чтобы я, стало быть, лучше прочувствовала ужас свободного падения… Мне повезло. Королю — нет. Его ловить было некому, он упал на трап, ведущий к понтону, и чуть не свалился в воду.

Но не ругался.

Подозреваю, сил у него на это просто не осталось.

— Мне нужно название лучшей гостиницы в этом городе, — громко, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Абель.

И у меня сразу же появилось непреодолимое желание немедленно его просветить по этому вопросу, чтобы дракон узнал все, что ему нужно, и ушел. Знала бы здесь хоть одну гостиницу, непременно бы так и поступила, но я не знала и хранила унылое молчание. Потому что неодобрительно молчать на ручках у ужаса было немного страшновато.

Король с кряхтением поднялся, в густой тишине как-то по-особенному громко скрипел под ним деревянный мостик.

Рабочие молчали, во все глаза уставившись на дракона. Разбегаться в панике они пока не спешили: дремучий инстинкт выживания, что был старше даже нашего Излома, уверенно твердил, что сбежать от этого хищника невозможно, а резкое движение лишь привлечет его внимание.

Так бы они, наверное, и стояли, недвижные и напуганные, не спаси положение король.

— В «Десятинец» пойдем, — хрипло каркнул Раданэш, приглаживая волосы чуть подрагивающей рукой. — Там для королевских доверенных всегда забронировано несколько комнат.

Абель не спорил, поставил меня на ноги и велел:

— Веди.

Пристань мы покидали в недоверчивой тишине.

Ужас, тащивший вместе со своей сумкой и мою, все порывался прибавить шаг, но король никак не желал поспевать за ним, чуть заметно прихрамывая. Когда он совсем уж отставал, дракон тяжело и показательно громко вздыхал и останавливался, поджидая Раданэша. Король догонял нас, какое-то время умудрялся идти рядом с расслабленным ужасом, но неизменно отставал.

В очередной раз остановившись, Абель со скучающим видом признался:

— Вашество, меня крайне огорчает наша скорость…

— В мои годы полеты на драконах без последствий не проходят, — хрипло огрызнулся Раданэш.

Как ни странно, но Абель лишь кивнул, принимая его слова к сведению, а потом еще и на меня покосился:

— Сокровище, как ты себя чувствуешь?

— В моем возрасте полеты на драконах пока проходят без последствий, — улыбнулась я.

— В твоем возрасте тебе придется провести еще очень много лет, — усмехнулся он в ответ, — потому рад слышать. Но…

Я думала, поездки на драконах закончились. Я думала, что хотя бы ночь пройдет относительно спокойно. Я не могла даже представить, что в большую, трехэтажную гостиницу, название свое получившую оттого, что десятая ее часть принадлежала королю, я въеду верхом на ужасе.

Ну, как верхом? На ручках.

Сначала, по наивности, я еще пыталась уговорить Абеля меня отпустить, предлагала на замену короля, которого тоже можно потаскать, раз дракону так хочется.

Он меня не слушал.

— Золотая моя, кого, по-твоему, приятнее носить на руках: хорошенькую девушку или дряхлого старика, страдающего, ко всему прочему, лишним весом?

Король, все прекрасно слышавший, вступать в дискуссию не стал. Только выпрямился, плечи расправил и глазами сверкнул гневно, как бы говоря, что, дескать, он, может, и не молод, но еще не так уж и стар.

— Вы, конечно, простите, но на дряхлого он никак не похож, — негромко сообщила я, с умилением глядя на государя. Не Морской Бес, конечно, статью и разворотом плеч невольный ужас не вселяет, но и не задохлик, как покойный батюшка, — и не толстый ничуть.

Посмотреть на Раданэша было приятно, да и характером он совсем не плох. Суровый, конечно, но справедливый… как правило.

Могло бы быть и хуже, а лучше, если истории верить, у нас уже давно не было.

От умилительного созерцания правящей власти меня отвлекла просьба Абеля. Даже не сама просьба, а угрожающий тон, которым она была озвучена:

— Веда, ты бы на него так не смотрела…

В итоге всю дорогу до гостиницы я старательно рассматривала пуговицы на жилете ужаса, а Раданэш плелся следом, лишь утверждая Абеля в своей дряхлости.

До гостиницы по темным безлюдным улицам добирались в гнетущей тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием короля, зато в «Десятинце» нас встретили радушно...

Хозяин громко и очень радушно обещал переломать руки и ноги тому негодяю, что в такое позднее время имел дурость ломиться в его гостиницу. Так и орал, пока до дверей шел.

А потом дошел, открыл, угрожающе выставив перед собой топорик для рубки мяса, да так и застыл, пораженно глядя на Абеля.

— Темной ночи, — клыкасто улыбнулся ужас, на всякий случай покрепче прижав меня к себе. Шлейка моей сумки чуть съехала с его плеча, и стальная пряжка теперь ощутимо впивалась в мою руку, подтверждая, что все это на самом деле не бредовый сон, а очень даже сумасшедшая реальность. — Позвольте представиться: дракон.

— Ясной ночи, — негромко поправила его я. Зачем? Сложный вопрос. Просто лицо у мужика стало такое… жалкое, что смолчать я не смогла.

— Ариш, спрячь топор, — глухо велел король, медленно поднимающийся вслед за нами по трехступенчатой лестнице.

— Ваше величество! — ахнул хозяин гостиницы.

Топорик выпал из его рук и приземлился лезвием вниз аккурат у левой ступни ужаса, выбив искры из камня, после чего с душераздирающим звоном улетел куда-то вправо, свалившись с лестницы на булыжную мостовую.

Абель даже не вздрогнул.

Стоял, сверкал клыками, злился. Я это даже не по глазам — по улыбке поняла, которая из непринужденной вдруг стала натянутой. Это ведь был его звездный час, он же собирался задавить этого несчастного человека своей драконьей жутью, а Раданэш весь его план под откос пустил.

Никакого тебе почтения, граничащего с бесконтрольным ужасом, никакого подобострастного желания угодить, лишь бы не быть съеденным…

Нет, встретили нас хорошо. Ариш для короля расстарался так, как не расстарался бы даже для дракона.

Комнаты были подготовлены быстро: одна двухместная и соседняя, на одного, — лучшее из того, что мог предложить хозяин гостиницы. Расторопные даже со сна, быстрые и аккуратные служанки споро выполнили приказ Ариша, не забывая с любопытством коситься на неожиданных постояльцев.

Заминка возникла лишь на этаже, когда девушка, сонная, растрепанная, с косо застегнутыми пуговицами и наизнанку повязанным передником, доведя нас до двухместной комнаты, хотела было проводить меня к соседней двери.

— Не ее, — мягко остановил девушку Абель, — она будет спать здесь. Проводи своего короля.

Раданэш сдержать облегченный вздох смог, а я разочарованный — нет, за что была обласкана осуждающим взглядом золотых глаз.

Спать в одной комнате с драконом мне совсем не хотелось. Это во дворце спальни просторные, а кровати большие. И подушек там много. И вообще… чем я тут от него отгораживаться буду?

— Возможно, нравы драконов проще, — вступился за мое честное имя Раданэш, — но у нас не принято незамужней девушке проводить ночь в одной комнате с посторонним мужчиной. Подумайте о ее репутации…

О том, что репутация моя уже давно и безвозвратно погибла в когтях этого огнедышащего ужаса, я скромненько не стала сообщать.

Просто было очень приятно, что хоть кто-то вспомнил о том, что у девушек есть репутация и ее очень легко испортить. И не просто вспомнил, но даже попытался защитить честь совершенно незнакомой дамы. Можно сказать, пожертвовал собой ради моего доброго имени.

— Просто жить вы не умеете, да? — сухо поинтересовался Абель. — Хорошо.

Появилась робкая надежда, что меня сейчас вернут девушке, начавшей уже не просто просыпаться, но даже прислушиваться к нашему разговору. Зря она это. Потому что меня не отпустили ночевать в спокойном одиночестве, вместо этого дракон дружелюбно заметил:

— Как хорошо, что в этой гостинице такой неболтливый персонал, — улыбнулся он заподозрившей что-то неладное служанке и проникновенно спросил: — Ты же сообразительная, верно?

Та неуверенно кивнула, невольно отступив от нас на шаг. В тускло освещенном коридоре — осветительные шары, по случаю позднего времени, горели через один — с этой своей пробирающей до костей улыбкой, Абель выглядел по-настоящему жутко.

— Это очень хорошо. Не люблю сплетниц, у меня от них изжога, — удовлетворенно кивнул он. После повернулся к растерянному Раданэшу и миролюбиво сообщил: — Думаю, репутации сокровища больше ничего не угрожает.

Сраженный методами ужаса, спорить король не осмелился, покорно последовав за запуганной служанкой. Меня же затолкали в относительно просторную спальню, главным плюсом которой являлись две кровати, установленные у противоположных стен. На шкаф рядом с дверью и стол у окна я уже не обратила внимания, как и на диванчик в углу или пуфик рядом с ним. Комната была обставлена скромно, но со вкусом, вот только меня это волновало мало. Главное, спать мне предстояло на отдельной кровати.

Какое счастье!

— О чем задумалась? — полюбопытствовал Абель, терпеливо застывший за моей спиной. Он ждал, когда я отомру и пройду в комнату. И я не стала его разочаровывать.

— Вы запугали девушку, — заметила скромно, после недолгой заминки решив спать у правой стены.

— Запугал, — согласился ужас, — но теперь ты можешь быть уверена, что никаких сплетен о тебе здесь не будет. А когда вернемся во дворец, я серьезно поговорю со всеми, чтобы…

— Не надо! — невежливо перебила его я. Просто представила, как он, согнав всю дворцовую прислугу почему-то на кухню, которая в моем воображении была похожа на кухню ресторации, в которой прошел мой первый обед с драконом… Как именно там уместится огромная ящерица, я не знала, да это было и не важно. Важно было другое: в моем представлении разговор Абеля сводился к поеданию всех свидетелей моего пребывания в одних с ним покоях.

— Ты опять себе что-то напридумывала? — догадался он.

— Не то чтобы прямо напридумывала, — смутилась я, опустив взгляд на свои сапожки, — просто не надо мою репутацию спасать, ладно? Пусть уж все как есть остается.

Абель на это лишь сокрушенно покачал головой, с тяжелым вздохом скинув наши сумки на стулья у стола:

— Как же трудно живется вам, людям.

Все, что я смогла сделать, — согласно кивнуть. Трудно, конечно, а что делать? Сами же себе трудности придумываем…

Спать легли сразу же. Я даже раздеваться не стала, только сапоги скинула да курточку. Дождавшись, пока устроюсь, Абель выключил свет, и еще несколько минут в темноте я могла слышать, как шуршит его одежда, как на пол падают тяжелые сапоги и кровать едва слышно скрипит под немалым весом.

— Спи, сокровище.

Поворочавшись немного, он затих. Через несколько минут даже засопел негромко.

И я расслабилась. Натянула повыше тонкое одеяло — лето не лето, а по ночам уже холодно было, природа к осени готовилась — и быстро уснула. Крепко.

Уже сквозь сон почувствовала, как меня пододвигают к стенке, мягко целуют в висок и горячо шепчут в волосы:

— Давай, золотая моя, прояви сострадание. Мне одному холодно спать.

— Вы же дракон, — сказала или только подумала, не знаю, но ответ получила:

— Драконам тоже бывает холодно и одиноко.

Лучше бы я не ленилась, лучше бы устроила скандал и прогнала дракона на его кровать, тогда бы точно не проснулась в сумерках оттого, что меня кто-то душит.

Душил Абель.

Просто устроил голову свою твердокаменную на моей груди, не давая нормально дышать, заставляя отвоевывать каждый вздох. И это было так неожиданно и возмутительно, что до меня не сразу даже дошло: на мне лежит частично раздетый… очень надеюсь, что только частично, мужик чешуйчатой наружности. Лежит, обнимает, уткнулся носом в грудь и дышит.

А я вот почти не дышу.

И выползти из-под дракона не получалось, и с каждой минутой плакать все больше хотелось. То ли по своей окончательно загубленной репутации, то ли по спокойной жизни.

— Веда, спи, — хрипло велел потревоженный моим копошением вкрай обнаглевший ужас. И объятия стали крепче, а мне стало совсем невозможно сделать вздох. — Еще больше двух часов до отхода.

— Меньше, — просипела едва слышно, — я через минуту уже отойду.

Впечатленные неожиданным известием, меня неохотно отпустили, тем самым вернув радость жизни и возможность дышать, но одарили возмущенным взглядом, призванным, видимо, пробудить мою совесть. Вот только совесть еще спала и просыпаться никак не хотела… Я бы и сама с удовольствием уснула снова, но Абель же только что сказал, что осталось у нас два часа. Проще было уже и не ложиться.

Через тридцать минут, умытая, одетая и довольная собой, я лишь утвердилась в правильности своего решения. Абель, на косу которого я убила в три раза больше времени, чем на свою собственную, тоже обиженным жизнью не выглядел. В отличие от короля. Тот к раннему завтраку (при его появлении находившемуся уже в самом разгаре) спустился все такой же усталый и печальный, каким вчера отдыхать уходил.

И я бы непременно поинтересовалась, что не так. Но это же король, да, всячески притесняемый драконом, но король, а я…

Раданэш тяжело опустился на скамью напротив Абеля, обессиленно опершись локтями о столешницу, кивком поблагодарил меня за сноровисто наполненную травяным настоем кружку. Глухо спросил:

— Девочку представить не хотите? Все же нам долгое путешествие предстоит.

Абель странно хмыкнул, не то чтобы особо удивленный просьбой, но отчетливо ею недовольный:

— Сокровище, король. Король, сокровище, — обняв меня за плечи, он радостно заключил: — Вот и познакомились.

— Раданэш Эстеди Второй, — терпеливо поправил ужаса король.

— Ведана, — дрогнувшим голосом представилась я, невольно сжавшись в драконьих объятиях, и была сражена язвительным:

— Теперь, пожалуй, познакомились, — заключил Раданэш, вызывающе глядя на Абеля.

Тот отвечал ему безмятежной улыбкой, вот только руку с моего плеча так больше и не убрал.

Впрочем, я этого почти и не заметила. Весь остаток завтрака для меня прошел как-то мимо, я была под впечатлением от нового знакомства. Да, представляться пришлось самой, и, в принципе, все прошло как-то неловко, но разве это важно? Король же теперь знает, как меня зовут!

В неожиданно многолюдном в столь ранний час обеденном зале, под умиротворяющее гудение негромких голосов и тихий стук ложек, со мной приключилось то самое, о чем мечтала большая часть жителей столицы, — государь узнал о моем существовании.

Удивительные неожиданности на этом не закончились. Можно сказать, это было только начало.

* * *

Потрясение первое: на пристани нас ждали гвардейцы короля, отряженные в сопровождение. В пыльных доспехах, осунувшаяся и уставшая элитная десятка самых преданных и сильных воинов. Из столицы они выдвинулись меньше седмицы назад, но в Плаге оказались позже нас — прибыли всего три часа назад и сразу же отправились на пристань.

Потрясение второе: королевский корабль был восхитителен. Несмотря на то что столица наша располагалась в заливе, порта там не было. Да и не нужен он был особо: кроме Ашта-Хэша, со стороны моря в столицу никто не приходил. Лучше бы и он не приходил, если честно…

— Сопровождение нам ни к чему, — не разделяя моего восхищения, почти не обращая на него внимания, Абель с ходу ринулся решать важные вопросы. Прямо там, у трапа корабля, меряя снисходительным взглядом утомленных долгим переходом солдат. — По материку мы будем передвигаться на мне. Драконы находятся в разных уделах, и я не намерен тратить время на конные переходы.

— Как вы верно заметили, ваши собратья находятся в разных уделах, некоторые на землях темных, уже многие годы не видевших людей. Для нас будет небезопасным отправляться без должной защиты, — сдержанно не согласился Раданэш, не показав виду, в какой ужас привела его перспектива и дальше передвигаться на Абеле.

— Ваши купцы едва ли путешествуют с большой охраной.

— Наши купцы торгуют с Мглистым уделом, останавливаясь в порту Небел. После того как сорок лет назад у Мглистого хейзара появилась ученица, его земли стали безопасными для нас. Вы же хотите высадиться в Талом уделе. Ледяная королева не жалует людей.

— Это не имеет значения, — беспечно отмахнулся ужас от оправданного беспокойства Раданэша. — Мы будем незаметны, большой отряд, напротив, может привлечь ненужное внимание.

Я в спор не лезла, любуясь кораблем. «Дочь семи ветров», как гласила золотая надпись на борту, была восхитительна. Даже сейчас, со спущенными белыми парусами, украшенными королевским гербом — летящим черным буревестником, заключенным в золотое кольцо, — и опущенным трапом, она не утратила своего величия.

И вот на этом великолепии нам предстояло плыть. Это приключение обещало быть просто сказочным…

VI. Море

Вода весело плескалась, солнце припекало, а я, перевесившись через борт, усиленно избавлялась от всего лишнего, что еще могло найтись в организме. Мы всего второй день находились в море, и второй день я не расставалась с краем борта. В желудке уже ничего не осталось, и меня скручивали изматывающие сухие спазмы.

Жизнь была несправедливо жестокой, а цветущий и бодренький Абель, с сочувствием разглядывающий мое зеленое лицо, казался самым главным врагом.

— Да, сокровище, такого я не ожидал, — признался он растерянно, осторожно поглаживая меня по волосам.

Тихо постанывая, я снова отвернулась к борту, побелевшими пальцами сжимая теплое дерево.

Это можно было считать самым страшным кошмаром, но никак не захватывающим путешествием. Я не могла любоваться искрящейся водной гладью, не могла восхищаться бескрайностью моря, я ничего не могла. Я страдала. А вместе со мной страдал и Абель, который был не в силах спокойно жить, пока его сокровище мучается.

Плаванием наслаждался только король. Спина, которую он, оказывается, потянул, когда дракон устроил Раданэшу жесткую посадку, больше не болела — корабельный лекарь знал свое дело. А соленый воздух и прочувствованные ругательства матросов будили в его душе ностальгические воспоминания о бурной молодости, когда он был всего лишь младшим принцем и мог беспрепятственно путешествовать по государству, не боясь выбираться даже за его пределы.

Гвардейцы упрямо увязались за своим государем, желая оградить Раданэша хотя бы от морских угроз. Несмотря даже на то, что морские ведьмы, как правило, обитали к восходу от выбранного нами пути, а страшнее их был лишь глубинный змей, которого в последний раз видели столетие назад, случиться могло всякое.

Собственно, всякое и случилось. На третьи сутки нашего изматывающего плавания, на исходе дня, на пути корабля повстречалась стая морских ведьм. Негаданная встреча обернулась горячей радостью со стороны хвостатых и холодным ужасом — матросов.

Абель же просто взбесился.

Нет, когда с палубы послышались крики и странное, предвкушающее шипение, он не обратил на это никакого внимания. Так и остался сидеть у моей постели на шатком табурете, чутко следя за тем, чтобы я не убирала свою вялую ладошку с его колена, и попутно читая отнятый у капитана бортовой журнал.

Но когда дверь распахнулась и в каюту бодро вползла голая женщина с рыбьим хвостом, черными страшными глазами без белка и острыми зубами, хорошо видными в ее оскаленной пасти, дракон очень разозлился.

Просто, увидев ведьму, я испугалась, руку свою забрала и забилась в угол койки, позабыв о дурноте и слабости. Слишком много историй в детстве я слышала про этих морских монстров, чтобы сохранить спокойствие, встретившись с представительницей их рода вживую.

Морская ведьма, будто почувствовав страх, нашла меня глазами и зашипела. Она скребла по полу черными, длинными когтями, которым мог бы позавидовать даже дракон, готовясь броситься на свою жертву. На меня то есть.

На Абеля она внимания не обратила. То ли за своего приняла, то ли угрозы не почувствовала… В любом случае зря она его проигнорировала. И бросилась на меня зря.

Стоило ей только взвиться в воздух, непонятно как, одним рывком, кинув вперед и вверх все свое тело вместе с тяжелым, неповоротливым хвостом, Абель резко поднялся на ноги, опрокинув табурет и отбросив в сторону журнал. Шагнул навстречу ведьме и поймал ее в полете.

Та сдавленно хекнула, беспомощно махнув хвостом в воздухе — меня обдало острым запахом рыбы и тины, — и повисла в крепкой хватке Абеля, удерживаемая за шею. Ведьма скребла когтями по его камзолу, по руке и плечам, но причинить хоть какой-то вред дракону не могла.

Правда, поняла это я не сразу, только когда, свалившись с койки, бросилась спасать Абеля и заметила, что под свисающими тряпками, бывшими раньше одеждой, нет ни царапин, ни крови. На коже ужаса после когтей ведьмы оставались лишь легкие розоватые полосы.

Глупость своего порыва я поняла мгновением позже, когда Абель заговорил. Ну в самом деле, нашла, за кого переживать…

— Нельзя пугать мое сокровище, — глухо прорычал он в скалящуюся ведьминскую морду.

Та не прониклась, бесстрашно зашипела в ответ и с размаху ударила его по лицу, чем окончательно вывела из себя. Утробное, предостерегающее клокотание, родившееся в груди Абеля, заставило ведьму пораженно притихнуть.

Дракон в гневе был страшен.

Из каюты свою добычу ужас выносил с самым зверским выражением лица, на какое только был способен. Ее хвост тянулся по полу, а вслед за хвостом тащилась и я. Как привязанная, честное слово.

И не потому, что мне очень хотелось посмотреть на кровавое сражение… вовсе нет. Вперед меня гнало глупое беспокойство за Абеля. Пусть с одной ведьмой он смог справиться, но там же их много. Судя по крикам, очень много. Они же его численностью задавят и сожрут.

О том, что они и меня, в общем-то, сожрут, я в тот момент как-то не подумала. Для меня, как для человека, успевшего подзабыть, каково это — о ком-то беспокоиться, было сложно одновременно переживать сразу за двоих, потому за себя бояться не получалось.

Зато на палубе, не раздумывая выскочив из узкого коридорчика прямо за драконом, я сразу же вспомнила о себе. Потому что кровь, отрубленные конечности (по большей части принадлежавшие матросам) и стоны раненых очень хорошо прочищали мозги, искореняя все ненужные и глупые побуждения.

Абель шел вперед, легко удерживая ведьму за горло (полупридушенная, она уже не сопротивлялась, безвольно обвиснув в его руках). В приступе гнева не обративший внимания на то, что за ним кралась я, ужас уверенно держал курс на капитанский мостик, где четверка королевских гвардейцев остервенело сражалась с напирающими ведьмами.

Я же геройствовать не хотела, драться не умела, а потому отшатнулась назад, спрятавшись за дверью, и опасливо, с нездоровым любопытством продолжила следить за ходом боя уже из укрытия.

Три ведьмы, предпринявшие самоубийственную попытку напасть на Абеля, даже не замедлили его продвижения, оставшись дымящимися, хорошо прожаренными кучками мяса, отметившими путь дракона.

Неторопливо и величественно он поднялся по ступеням на капитанский мостик, не обращая особого внимания на матросов, отбивающихся от морских чудищ, на лужу крови, в которую наступил, и на тело полусъеденного мужчины, лежавшее у самой лестницы. Абель переступил его, не потревожив благостного и чуточку ленивого выражения своего лица.

На капитанском мостике, оттеснив в сторону людей короля, он, будто походя, поджарил еще двух ведьм, словно бы забыв о своей жертве, что продолжала висеть в его руке.

Я искренне не понимала, зачем вообще он потащил ее с собой. Для чего?

Оказалось, для наглядной демонстрации силы.

— Дамы! — сдержанно окликнул он беснующихся монстров, но его обращение потонуло в шуме кровавого сражения. Абелю не только пришлось повышать голос, понадобилось также подпалить хвосты парочке упрямых ведьм, особенно нагло не желавших его слушать. Добившись внимания, он повторил: — Дамы! Позвольте отвлечь вас на секунду. Я понимаю, почему вы так бесстрашно напали на нас. Вы не знаете, кто я такой, и пока не понимаете, почему меня нужно бояться, верно? Посему позвольте представиться: дракон. В прошлом — первый советник повелителя Красных гор. К слову, всеяден. И очень недоволен тем, что вы посмели напасть на этих людей и прервать наше плавание. А теперь, будьте так добры, покиньте мой корабль, чтобы мне не пришлось делать так…

Ведьма в его руке задергалась, хотя всего секунду назад висела бесчувственной тушкой, придушенно завизжала. Она царапалась, хрипела, молотила хвостом по доскам, по ногам ужаса и лежавшему рядом телу гвардейца с разорванным горлом — во все стороны летели брызги еще теплой крови. И медленно горела, постепенно тлела, показательно страшно и мучительно. Кожа ее из бледной с синеватым отливом становилась нездорово-розовой, потом красной и начинала вспухать пузырями. Пузыри лопались, кожа чернела.

Даже понимая, что Абель сейчас слишком далеко и запах паленой плоти просто не мог так быстро добраться до меня, невольно закрыла рукавом нос, чувствуя, как меня мутит. И виной всему была совсем не морская болезнь.

Неполную минуту ведьма страдала под равнодушным взглядом золотых глаз.

Потом под ладонью Абеля вспыхнуло пламя и визг прекратился, шея в его пальцах переломилась, и голова ведьмы со сведенным судорогой лицом отделилась от тела. Медленно, как будто нехотя, откинулась назад, мазнула влажными темными волосами по деревянным перилам и с тихим стуком упала на ступени. Скатилась на залитые кровью доски палубы, где и остановилась, врезавшись в отрезанную волосатую руку.

В тишине, наступившей после показательной казни, отчетливо и страшно прозвучал глухой звук, с которым обезглавленное тело упало к ногам Абеля.

Я этого почти не видела, только слышала, как хвост ударил по полу, как безвольно опала ведьмина рука, стукнув когтями по дереву, как скорбно вздохнул ужас.

И тяжелую, густую, но короткую тишину тоже слышала. Она длилась несколько секунд, пока я медленно оседала на ступеньку, привалившись плечом к дверному косяку и пытаясь понять, что я сейчас чувствую. Наверное, это был ужас, но какой-то странный. Он не гнал меня прочь, просто крал тепло, заставляя холодную пустоту в груди разрастаться.

Дракон только что убил ведьму…

На самом деле, смерти вокруг и без того было слишком много: стонал недобитый, местами надкушенный моряк, с отчаянным упрямством боролся за жизнь серьезно раненный гвардеец, всего в шаге от меня лежал какой-то мужчина, остекленевшими глазами глядя в красное закатное небо. Смерть, царившая вокруг, меня почти не трогала.

Все это я уже видела в год морового поветрия, прошедшегося по нашей деревне, тогда-то и отучилась бояться чужой смерти и разучилась понимать ценность чужой жизни. Такой себе приобретенный дефект, который, подозреваю, и помог мне так просто принять хищную натуру дракона.

Я не была такой уж впечатлительной барышней и до сегодняшнего дня легко мирилась со всеми опасными особенностями Абеля, но вот это наглядное сожжение…

По спине пробежал неприятный холодок страха.

Тонкий, полный ярости звериный вой взрезал потрясенную тишину, воцарившуюся после сожжения ведьмы, резко оборвав мои страдания.

Разъяренные, жаждущие мести и крови, на Абеля бросились сразу с десяток ведьм — почти все, что сейчас находились на палубе. Несколько черноглазых зубастых головок уже показались над бортом корабля и готовы были ринуться на помощь разгневанным сестрам.

Дверь, ведущая к каютам, находилась в хвосте корабля, удачное расположение моего укрытия позволяло увидеть всю картину целиком. И то, что я видела, меня пугало. Все внимание морских ведьм сейчас было направлено на дракона, посмевшего так нагло им угрожать. Позабыв обо всем, они ползли к нему. Быстрые, сильные, невероятно проворные. Смертоносные.

Ждать, пока ведьмы до него доберутся, Абель не стал. Отступил от особенно прыткого чудища во взбухший за его спиной огненный шар, полностью потонув в бушующем пламени. Огонь взорвался искрами, взметнулся в небо, уже там выпустив из своего обжигающего плена огромного медного дракона.

Раскинув крылья, он заложил крутой вираж — ветер срывал с чешуи затухающие язычки пламени — и, вместо того чтобы броситься на захвативших палубу врагов, сложив крылья, камнем рухнул в воду рядом с кораблем, будто походя сорвав с обшивки трех хищниц, взбиравшихся к нам.

Как ни странно, ведьмы не вернулись к недоеденным и недоубитым матросам, а поспешили за драконом. Неуклюже переваливаясь через борт, с трудом подтягивая за собой хвосты, они покинули корабль слаженно и быстро, желая разделаться с врагом, пока он так глупо находится в их стихии.

Выжившие тут же бросились помогать раненым, оттаскивать трупы ведьм к борту, а тела своих товарищей — к капитанскому мостику. Кто-то даже додумался раздобыть ведро и сейчас с сосредоточенным видом смывал кровь, заливая палубу водой.

Я бросилась к носу корабля, жадно вглядываясь в морские глубины, совсем недавно так охотно поглотившие Абеля. По сторонам не смотрела, дышала ртом и через раз, до онемения сжимая дрожащие пальцы. Не обращать внимания на трупы и части тел, раскиданные вокруг, словно бутафория какого-то безумного кровавого кошмара, у меня еще как-то получалось, игнорировать запах — нет.

Здесь пахло кровью и смертью. И я не знала, сколько еще выдержу.

Возвращения ведьм на корабле не ждали и не планировали горячего приема… Мы готовились гнать на всех парусах, прочь из этих опасных вод.

Кто-то тихим злым словом поминал дракона, решившего пойти не проверенным путем, а выдумал новый, еще никем не изведанный. Я не видела, кто это был, до боли в глазах всматриваясь в воду, еще не успевшую успокоиться после недавнего побега в морские пучины целого дракона и десятка взбешенных морских чудищ.

Разумеется, возвращения Абеля тоже никто уже не ждал. Насколько я могла понять из чужих нервных разговоров, капитан сейчас находился в каюте короля, дальновидно не высовывавшегося во время бойни из безопасного укрытия, и слезно молил его дать разрешение на смену курса.

Я понимала, что разрешение он получит, как понимала и то, что повлиять на решение Раданэша возможности нет. Единственное, на что у меня было право, — беспомощно ждать возвращения дракона.

И я ждала, не обращая внимания на слабость и игнорируя тошноту. Не замечая, как совсем рядом выжившие скупо оплакивают погибших, не отвлекаясь от работы, спасая свои шкуры.

Сглатывала горькую слюну, смаргивала белые точки и ждала. Потому что это же Абель. Один раз он уже вырвался из морского плена и прилетел ко мне, значит, и во второй раз прилетит. Мне всего-то нужно его дождаться… чтобы живой и целый. Чтобы я могла устроить ему истерику. Чтобы он раскаялся в содеянном и признал, что с ведьмами так поступать нельзя. Даже с морскими.

Воодушевленный капитан вырвался из душного полумрака узкого коридорчика и первым делом бросился на мостик, что-то втолковывая спешившему следом помощнику. Через несколько мгновений заскрипели палубные доски, в борт ударила волна, потом еще одна и еще, сильнее.

Мы поворачивали, меняли курс. Бросали Абеля.

И пусть я убеждала себя, что меня никто не будет слушать, что мнение какой-то безродной девчонки никому не интересно, и вообще, лучше сидеть и не отсвечивать, все равно бросилась к капитану, пошатываясь и оскальзываясь на мокрых досках.

Нервы сдали раньше, чем я добралась до того, кто так легко решил бросить моего дракона на произвол судьбы. Да, он делает это с позволения короля, но все же…

— Вы не можете так поступить! — закричала я, срывая голос, быстро поднимаясь по ступеням. — Абель…

— Втравил нас в это дерьмо, — рявкнул на меня капитан. Его помощник попытался преградить мне дорогу, схватить за плечо и увести, но я вывернулась из его пальцев, в сердцах заехала сапожком по голени и проскочила под рукой, ринувшись к тому, кто собирался оставить моего дракона здесь. В крови кипела какая-то незнакомая горячая злость, наполняя тело энергией.

— Вы его не бросите! — не добежала. Меня поймали за шкирку, скрутили и собирались уже утащить прочь, когда за бортом послышался плеск, следом странное шипение, будто кто-то воды в костер налил, и в воздух взрывом огня взметнулась смазанная фигура. Горящая, невозможно яркая в тусклых лучах заходящего солнца, она перемахнула через борт и, медленно ступая по влажной палубе, оставляя после себя дымящиеся следы, направилась к нам.

— Вижу, вы все очень рады меня видеть, — раздался знакомый, чуточку насмешливый голос. Огонь постепенно стекал с ужаса, обнажая медную, ничуть не пострадавшую от пламени косу, полыхающие рыжие глаза, нехорошую, злую ухмылку на побелевших, бескровных губах. Изодранный камзол и брюки также остались на месте, только были мокрыми и сейчас исходили белым густым паром, спешно высыхая.

Найдя меня взглядом, Абель страшно улыбнулся:

— Ты, смертник, отпусти мое сокровище.

Помощник капитана, огромный, жутковатый на вид мужик, мощь которого не могла скрыть даже строгая форменная одежда, тут же разжал руки и, бледнея под остывающим взглядом дракона, отступил назад, робко пряча глаза.

— Веда, золотая, спустись ко мне, — улыбка ужаса стала теплее, тон смягчился. Меня пугать он вроде бы не хотел, и я послушно, но как-то несправедливо медленно сошла по ступеням, крепко держась за перила, чувствуя, как предательски подгибаются ноги. Злость, бурлившая в венах всего мгновение назад, истаяла под внимательным взглядом, словно ее и не было. Неожиданно стало очень холодно. И запах крови, о котором я ненадолго забыла, сраженная беспокойством за дракона, сделался будто гуще. Дышать стало тяжело. Дурнота навалилась с двойной силой, а Абель стоял в двух шагах от лестницы, напряженно следя за мной, и мягкая улыбка блуждала по его губам.

Я была бесконечно рада видеть его живым, но, когда ужас все с той же рассеянной улыбкой шагнул ко мне, дождавшись-таки, пока я спущусь, невольно отшатнулась. Зацепилась за ступеньку и обессиленно осела на лестницу. Мокрую из-за разбавленной водой крови.

Сил на то, чтобы подняться, я в себе найти уже не смогла. Все это было слишком даже для меня.

Усталость навалилась как-то сразу, неожиданно, заставляя напряженные плечи безвольно опуститься.

Абель замер, будто наткнулся на преграду, улыбка потухла:

— Сокровище?

В стремительно сужающемся мире его растерянное лицо почему-то выделялось особенно отчетливо. Несколько долгих мгновений я видела лишь его глаза. Остывшие и вновь золотые. Взволнованные.

Потом звон в ушах стал невыносимо громким и резко оборвался на самой высокой ноте. И наступила тишина.

* * *

В себя приходила трудно, но тихо. Наверное, только поэтому мне было позволено стать свидетельницей весьма неприятного разговора.

— Я не утверждаю, что буду его есть, — вещал Абель, бережно удерживая меня на руках. Покрытый испариной лоб холодил легкий ветерок, что могло значить лишь одно — в каюту меня не отнесли. Даже потеряв сознание, я не смогла спокойно переждать все самое страшное, так неудачно решив очнуться совсем в неподходящее время. Судя по всему, ужас тут всем угрожать взялся, а я бы не хотела этого слышать. — Просто пытаюсь понять: мучительная смерть могла бы стать достаточной платой за то, что он прикасался к моему сокровищу?

— А не лучше ли будет спросить Ведану? — рассудительно поинтересовался кто-то знакомым королевским голосом. — Хочет ли девочка, чтобы за нее убивали?

— Это неразумно. Конечно, она будет против. Веда до неприличия сострадательна.

— Что-то не заметно этого было, — прогудели со стороны. Наглое высказывание, судя по подрагивающему от страха голосу, принадлежало кому-то из матросов. — Вокруг тела лежали, мне и самому дерьмово было, а барышне хоть бы что. Она и чувств лишилась, только когда вы объявились.

Судя по всему, эпическое возвращение дракона говоривший считал зрелищем куда более ужасным, чем даже сваленные кучей трупы.

Мы медленно повернулись на голос: Абель и устроившая голову на его плече я.

— Что?

Если бы у меня кто таким вот тоном что-нибудь спрашивал, я бы молчала и молила Эллари о спасении. А матрос молчать не стал — то ли после увиденного головушкой тронулся, то ли по жизни бесстрашным был… или дурным, что вероятнее.

— Девка ваша, говорю, на удивление хладнокровная оказалась. Даром что желудком слабая.

И вот тут у меня было два варианта: продолжать притворяться бесчувственной, и позволить Абелю съесть матроса или заявить о своем возвращении в мир бодрствующих и спасти одну жизнь.

Разумеется, я выбрала второй вариант. Потому что я не только желудком слабая, но и жалостливая, что бы там кто ни говорил. И моряка мне было жалко.

Абель, он же после знакомства с ведьмами еще не успокоился — я отчетливо ощущала, как его потряхивает, он же сейчас немножечко неадекватный.

Томно потянуться и неторопливо открыть глаза не вышло. Я подавилась слюной и закашлялась, вжимаясь лицом в плечо ужаса, чтобы заглушить немного свой надрывный кашель.

— Веда, — о несчастном ужас тут же забыл, что было, конечно, очень приятно. Неприятно было осознать, что мы стоим над покрасневшим от недостатка воздуха помощником капитана. И Абель весьма ощутимо попирает его ногой. Ну… попирает — сильно сказано. Недвусмысленно давит сапогом на горло, — как ты?

И вот интересно, какого ответа он ожидал? Честного?

— Все хорошо, — соврала я, по примеру неумелых лжецов пряча глаза. — Отпустите меня, пожалуйста.

Я решительно не хотела принимать участие в удушении чужих помощников и мечтала просто немножечко полежать в каком-нибудь прохладном месте. Вот только ужас о моих желаниях ничего не знал, а потому отпускать не стремился.

— Сокровище, а теперь посмотри на меня и скажи правду.

— Я правда…

— Веда.

Голоса Абель не повышал, но я все равно отчетливо ощутила угрозу. Такой тонкий посыл, четко пойманный подсознанием: врать ему не стоит. Но ведь и злить его не стоит. А если я правду скажу, то она его скорее всего разозлит, и вообще…

— Давайте потом поговорим? — я выразительно покосилась на опасливо прислушивающихся к нашему разговору людей. Матросы, гвардейцы, капитан вон. Тут же даже король где-то стоит. Столько свидетелей…

— О, не будем откладывать, — беспечно отмахнулся он. — Ты пришла в себя, я так и не успел никого съесть, просто бездарно потратил время. Пойдем.

Уносили меня с палубы в почтительной тишине, под настороженными взглядами. Найдись силы на мнительность, я бы даже заподозрила, что они все меня сейчас в последний путь провожают. Но сил не было даже на то, чтобы голову от плеча ужаса оторвать, не говоря уже о всяких глупых мыслях.

Абель вернул меня в каюту, уложил на кровать, поправил подушку и присел рядом на колени, проигнорировав валяющийся рядом табурет. Одним словом, позаботился о том, чтобы я комфортно себя чувствовала, когда начнется допрос.

— А теперь рассказывай, — велел он, взяв мою руку в ладони, согревая своим теплом.

Не соответствовали как-то его действия строгому тону и хмурому взгляду, вот совсем.

— Вы мучили морскую ведьму.

— Так это ведьмы, — ужас невольно оглянулся на неплотно прикрытую дверь. — Ясно.

— Нет, это морские ведьмы. Обычные ведьмы не так опасны.

— Есть еще и обычные? — ужаснулся Абель. — Разве служители Многоликого от них не избавились?

— Не… — я на полном серьезе собиралась объяснять ему то, что, судя по хитрому взгляду, он уже давно знал сам. Осеклась, так толком и не начав просветительскую деятельность, насупилась. — Зачем вы это делаете?

— Что? Отвлекаю тебя? Полагаю, чтобы ты перестала дрожать и немного расслабилась.

Слов не было. Я просто лежала и смотрела на него. Вот он, дракон, совсем недавно демонстративно мучавший одну из морских ведьм, желая запугать всех остальных, сейчас сидит передо мной и самодовольно щурится.

Еще немного мокрый, но довольный.

— Вы ее мучили, — тихо, но упрямо повторила я.

— Как правило, демонстрация силы помогает избежать куда более кровопролитных боев, — пожал плечами Абель. — Помогло…

— Это жестоко, — я не забыла, что злить его опасно, просто смолчать не смогла. Проблемы у меня были серьезные с умными поступками.

— Радость моя сердобольная, — скорбно вздохнул ужас, — хочу напомнить, что эта дрянь собиралась тебя убить. Подумаешь, сжег одну гадину. Если тебя это утешит, в море, у корабля, их было несколько дюжин.

— Что?

— Охотничий отряд. Представляешь? Одни самки, — дракон был в восторге. Нас всех чуть не сожрали, особо невезучие члены команды сейчас остывали, сваленные у борта корабля, чтобы поутру, с первыми лучами солнца, выжившие товарищи по морскому обычаю отдали их Королю глубин. А этот сидит, улыбается, полностью довольный тем, как все обернулось. — А знаешь, как они размножаются? Сокровище, ты никогда не поверишь, я и сам не поверил, когда узнал.

— И как вы это узнали? Они же не разговаривают.

— Не разговаривают на вашем наречии, — мягко поправил меня ужас, в порыве чувств сжав мою ладошку, — зато между собой болтают без умолку.

— И вы их понимали?

— Всего-то и понадобилось полдюжины ведьм съесть, — кивнул Абель. — Всеобщий язык я до пробуждения тоже не знал, но, как видишь, легко впитал это знание с… кровью съеденных солдат.

Неожиданная и совершенно невероятная информация, но в сложившейся ситуации, после всего, что случилось, у меня даже мысли не возникло усомниться в его словах. Абель был под водой. Ведьмы были под водой. Мы остались живы. И тут либо он их всех сожрал, либо договорился.

Мне хотелось верить, что договорился.

— Так что, знаешь, как размножаются морские ведьмы? В ваших книгах об этом ни слова не написано…

— Подозреваю, таких подробностей просто никто не знает, — пробормотала я. Требовательный взгляд слегка подавшегося ко мне Абеля не позволил оставить вопрос без ответа: — Икру откладывают?

— Живородящие они. Причем рождаются у ведьм, что примечательно, только девочки.

Вот это была неожиданная информация, и сдержать любопытства я просто не смогла:

— И как же они в таком случае размножаются?

— Не буду смущать тебя всеми подробностями. На самом деле я и сам не знаю точно, но одно могу сказать с уверенностью: ваши виды совместимы.

— Подождите… что?

— Самых перспективных матросов они съедают не сразу, сначала используют по прямому назначению, — подтвердил мои самые страшные опасения Абель.

— Но вы-то откуда это знаете?

И ужас приосанился, нос задрал и с гордостью признался:

— Меня признали перспективным, им очень понравилась моя чешуя.

— И… — я пыталась представить себе ведьму с медными волосами и такой же отливающей красным чешуей, но… не могла. Ну не вмещало мое воображение образы хвостатых черноглазых ужастиков.

— Разумеется, я отказался, — передернул плечами Абель. — Просто хотел, чтобы ты знала.

— Что ведьмы падки на чешую? — скептически уточнила я. Уж не знаю, какой реакции он от меня ждал, но точно не такой. Ужас нахмурился, и мне бы стоило промолчать, но после знакомства с Абелем мне все реже удавалось держать свое мнение при себе. — Вы, наверное, были бы нарасхват, у вас ее много.

— Видовая особенность, — оскорбленно вскинулся он. — К тому же чешуи у меня не так уж и много, и на ощупь она почти не отличается от кожи.

Желая доказать свои слова, ужас порывисто подался ко мне, прижимая мою ладонь к своей щеке.

— Чувствуешь?

— Ээээ… — если я что-то и чувствовала, так это неловкость. Вот спать с ним в одной постели я уже спала, а трогать не трогала… все больше он меня трогал. А тут такая неожиданность, пощупать самого дракона можно! Дорвалась. Разрешили.

Как бы от этого подарка судьбы так отказаться, чтобы ужаса не обидеть? Зачем я вообще рот открыла? Молчала бы себе в тряпочку. Где моя морская болезнь, когда она так нужна?

— Ну? — грозно вопросил он, требуя от меня какой-то реакции.

— Вы мягонький, — наудачу выпалила я.

Абель насмешливо фыркнул:

— И как ты это поняла, если толком ко мне не прикоснулась? Давай, — плотнее прижавшись щекой к моей ладони, ужас потерся об нее. Даже глаза прикрыл.

— Все, потрогала. Мягонький вы, — пробормотала я, привставая на локте. — Руку верните, пожалуйста.

Ужас рассмеялся. Негромко, как-то искренне. Сраженная его смехом, я и сама робко улыбнулась.

VII. Талый удел

Очередная неприятность ждала нас в дне пути до суши. Она не обладала безразмерным брюхом, острыми зубами или огромными клыками, но не делалась от этого менее опасной. Ее даже на растерзание дракону отдать не было никакой возможности, оставалось только ждать…

Защитную завесу мы преодолели почти незаметно. Только Абель весь день жаловался на головную боль и требовал, чтобы я его пожалела, да магический компас сходил с ума, позабыв о том, что должен показывать направление.

Ну, еще кто-то из матросов с восторгом сообщил, что вода теплая, несмотря на близость Талого удела. Правда, особого значения этому никто не придал…

К исходу дня и компас, и дракон притихли.

А с приходом сумерек мы застряли во льдах.

Аномальная зона, созданная завесой, при свете солнца поддерживала в воде высокую температуру, которая резко понизилась к ночи, сковывая море льдом. Буквально на наших глазах легкие волны леденели и замирали — удивительное, но жуткое зрелище.

Раньше этим путем никто не плавал (а если и плавал, то не возвращался), и узнать об особенностях этих территорий нам было не от кого, приходилось опробовать все на собственной шкуре. Вот только моей шкуре это совсем не нравилось. И не только моей.

— Переночуем на корабле, — решил Абель, спешно вызванный на мостик встревоженным королем. Заложив руки за спину, дракон со спокойным видом разглядывал бескрайние льды, что так коварно нас окружили. — Утром полетим.

— В смысле поплывем? Когда море оттает? — осторожно переспросила я, безрадостно топчась рядом с ним. Морская болезнь после вчерашнего нервотрепательного приключения ко мне так и не вернулась, с самого пробуждения я чувствовала себя хорошо, радовалась жизни и… наверное, должна была понимать, что так хорошо мне может быть лишь при одном условии — если скоро станет очень плохо.

— Полетим, Веда. На мне. Ты и Раданэш.

Гвардейцы опасливо зароптали, не желая отпускать своего государя на произвол судьбы, но быстро замолчали, стоило только королю на них рыкнуть (вышло не так проникновенно, как у Абеля, но стражам хватило).

Приключение мое захватывающее началось как-то не так и обещало продолжиться в том же духе: безысходности и драконовой тирании. Не совсем то, о чем я мечтала.

Нет, совсем не то.

— Но, может…

— Не может, Веда, — отрубил Абель.

Были у меня подозрения, что он такой вредный стал оттого, что весь день плохо себя чувствовал и не хотел дольше необходимого оставаться на корабле, а потому из-за его дурного характера плохо чувствовать себя предстояло нам.

— Тебе нужно отдохнуть, — ничего не зная о моих печальных мыслях, Абель решил ради разнообразия проявить немного заботы. Такой своеобразной, непререкаемой, драконовой заботы. — Пойдем.

Уводимая ужасом в каюту за руку, я ловила на себе странные, в основном сочувственные взгляды. Матросы, служившие на королевском корабле, по большей части были людьми хоть и несколько грубоватыми, но семейными, законопослушными и меня искренне жалели. Как попавшего к неблагонадежным родственникам бедного ребенка — вроде бы и понятно, что не все ладно, что нужна помощь, но сделать хоть что-то не представляется возможным, потому что закон не на их стороне.

Вот только к неблагонадежным родственникам я уже попадала и точно знала, что у Абеля с ними нет ровным счетом ничего общего. Пусть порой он был просто невыносим (например, сейчас), но я точно знала, что достает меня он не специально, что мое благополучие по какой-то неведомой причине для него является важным, и потому готова была прощать ему многое.

Даже сожженных морских ведьм или съеденных людей. Или мои истрепанные нервы.

Но даже так покорно следовать его приказам у меня не получалось. Абель продолжал плохо на меня влиять. И сам же от этого страдал.

— Почему мы просто не можем доплыть? Осталось совсем немного, — пусть на палубе я уныло молчала, но в полумраке теплого коридора, когда холодный, колючий ветер перестал щипать мое лицо и руки, забираться острыми ледяными щупальцами под курточку и всячески меня морозить, подала голос.

— Долго и бессмысленно. По воздуху мы доберемся до материка за несколько часов, кораблю на это понадобится весь дневной переход, и нет у меня уверенности, что вблизи Талого удела мы не застрянем во льдах уже навсегда.

— Я попаду на материк верхом на драконе, — вслух произнесла я то, что просто невозможно было осмыслить. — Звучит просто безумно.

— Знаю, — Абель улыбался, я слышала это по голосу. — Разве не замечательно?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Это точно было необычно и немного страшно, но было ли это замечательно?..

— В ваших руках мирная жизнь всей нашей страны. Надеюсь, вы знаете, что делаете, — его непонимающий взгляд вынудил меня пояснить: — Король.

— Золотце, поверь, я буду осторожен и предусмотрителен настолько, насколько это возможно, но не из-за Раданэша. Твоя жизнь куда важнее.

Это заявление можно было бы считать трогательным, я бы даже расчувствовалась, правда, но несколько часов на драконе, под его дырявой защитой… Тут не до излишней чувствительности.

Ну, это я считала, что нужно как-то морально подготовиться к завтрашнему дню, взять себя в руки и вообще быть сильной. Абель считал, что мне не хватает тепла.

Он дождался, пока я смирюсь с неизбежным (не так уж много времени мне на это потребовалось — каких-то полминуты), осознаю, что до подъема осталось неполных восемь часов, и, почти не обращая внимания на мягкое покачивание пола под ногами, собственно, заберусь под одеяло.

Стащил с соседней койки покрывало и молча, игнорируя мой ошалевший взгляд, отвоевал половину моего кроватного пространства, завершив вторжение серьезной рожей и подчеркнуто бережным укутыванием меня в покрывало.

— Ночь будет холодной, не хочу, чтобы ты заболела.

А я не хотела чувствовать себя гусеничкой, но разве ж самодурствующему дракону это объяснишь? Ему хотелось обниматься, мне оставалось только терпеть.

* * *

Я вообще оказалась очень терпеливой. Абеля всю ночь терпела, утренние недолгие сборы тоже вытерпела. Стойко и мужественно.

А потом безропотно забралась на дракона, и лишь Эллари знала, как же мне не хотелось этого делать…

Вылетали мы затемно, пока лед не успел растаять, и места для взлета у Абеля было предостаточно.

Спустились с корабля — я, затаив дыхание, все ждала, когда же лед под нами проломится и мы ухнем в воду. Конечно, нас тут же подхватит какое-нибудь течение, унесет далеко от пролома, мы не сможем выбраться, задохнемся и умрем… Страшно мне было очень.

Страхам моим не суждено было сбыться. К счастью.

Лед не затрещал даже под огромным, тяжеленным драконом, после превращения растопившим своим огнем парочку неглубоких лужиц поблизости. Все прошло на удивление мирно.

Взлетали мы в полной тишине.

Море молчало. Матросы тоже.

Как ни странно, я не визжала, просто вцепилась в дракона, уже не жмурясь, следя за взлетом широко открытыми глазами. Сердце колотилось как безумное, и на один взмах крыльев ужаса приходилось шесть ошалевших ударов.

Под нами расстилалась морская гладь, сейчас замороженная и безмолвная, едва различимая в густых предрассветных сумерках. Небо казалось тяжелым и близким, бескрайность зимы подавляла, и лишь робкий рыжий росчерк, тлеющий на горизонте, вносил в эту тягостную картину холодной безнадежности немного цвета и тепла.

Чем выше поднималось солнце, чем ярче разгорался рассвет, тем слабее становился мой страх. На его место приходило тихое недоверчивое восхищение.

Да, защита Абеля все так же пропускала ветер, я мерзла, мне было неудобно, но это все вдруг стало очень незначительным. Солнце отражалось в прозрачной ледяной глади, плавило холод, оживляло море, играло красками, искрилось и сияло.

Я встретила рассвет в небе, и весь мир был у моих ног.

У моих онемевших, замерзших ног.

— Апчхи!

Первые предпосылки серьезных проблем настигли меня в небе, над какими-то снежными горами, растянувшимися под нами цепочкой острых вершин, я перестала мерзнуть молча. Я заявила о своем недовольстве вслух…

Абель вздрогнул подо мной, неловко обернулся, желая посмотреть, что не так, но потерял равновесие и чуть не скинул нас со спины. И тут же передумал любопытствовать.

Еще часа два мы летели спокойно: я больше не чихала и, за неимением платка, тихонечко наматывала сопли на рукав, Раданэш остановившимся взглядом уставился на горизонт. Под нами проплывал вечно заснеженный, мертвый лес.

Снижаться Абель стал, когда мы отлетели достаточно далеко от границы леса, глубоко забравшись на заснеженное поле. Подняв небольшой снежный вихрь, ужас приземлился у огромной снежной кочки и распластал крылья, дожидаясь, пока мы с него сползем.

Рассиживаться я не стала, опасаясь, что ужасу надоест ждать и он снова превратится, и познакомлюсь я с климатом Талого удела ближе, чем хотелось бы. О том, что в прошлый раз Абель меня поймал, а значит, и в этот сможет, я как-то не подумала.

Стоило нам только спуститься, как дракон исчез, а из огненного шара, предвкушающе потирая руки, выступил Абель:

— Что ж, приступим. Вашество, доставайте кристалл.

— А разве мы не должны сначала дракона найти? Я, конечно, не знаю всех тонкостей пробуждения, но…

— Веда, мое рассудительное сокровище, посмотри направо, — мягко попросил ужас, и я безропотно подчинилась. Вот только справа была лишь монструозная кочка, размерами готовая посоперничать со скромным пригорком, и все. Никаких драконов там не наблюдалось.

— И что я должна там увидеть? — спросила робко. Мало ли что, это же материк, неизведанная земля. Неизвестно какие тут чудеса творятся, может, я чего-то не вижу…

— Не буду тебя мучить, — сжалился Абель, заметив мою нервозную неуверенность. Кочка загорелась. Стоило ужасу на нее посмотреть, как по снегу побежали языки пламени, вырывая из морозного плена каменную фигуру. Это был дракон, но какой-то странный, совсем не похожий на Абеля. Он был длиннее и тоньше, и морда у него была уже, и наростов меньше, и на голове, где у моего дракона имелись костяные наслоения, у этого торчали самые настоящие рога. Небольшие, довольно симпатичные, но рога.

— Чтобы меня вызерги сожрали, — выдохнула я, невольно отшатнувшись назад. И тут же угодила в распростертые объятия Абеля, подкравшегося ко мне, пока я любовалась статуей.

— Кристалл, вашество, — ужас улыбался, но улыбка у него была какая-то… злая. Подозрительная это была улыбка, наводящая на нехорошие мысли.

— С этим драконом что-то не так? — попытка осторожно высвободиться из объятий Абеля провалилась. Меня обняли крепче, ткнулись носом в макушку и недовольно заметили:

— Ты замерзла.

— Мы, люди, вообще имеем такую привычку, замерзать при низкой температуре, да. И я тут не одна замерзла, так что если вы меня сейчас так греете, то давайте позовем в нашу теплую компанию и короля. Ему тоже холодно.

Раданэш, рывшийся в своей сумке в поисках кристаллов, тихо фыркнул. Его куртка, в отличие от моей, вызывала больше доверия и казалась теплее, но я-то видела его бледное лицо и посиневшие губы…

— У него есть теплая одежда, — Абель был непреклонен.

— У меня тоже. И если вы меня отпустите, я смогу найти плащ, — и пускай ужас был на ощупь очень тепленьким, не поинтересоваться я не смогла: — А вам не холодно? В камзоле.

— Родная, я дракон, меня греет мой огонь, — Абель вздохнул, я прямо чувствовала, как он взвешивает все за и против, размышляя, стоит ли просвещать меня на какую-то крайне интригующую тему. После недолгой борьбы был сделан правильный выбор. Ну, я, по крайней мере, узнала, что ждет меня какая-то неведомая жесть, к которой я вряд ли смогу подготовиться, но хотя бы не приду в ужас от неожиданности, когда все случится… — Со временем, когда наша связь станет крепче, он будет греть и тебя.

Наверное, меня должно было напугать это его бескомпромиссное «когда связь станет крепче», наверное, и напугало бы, начни я это осмысливать, но я не стала. Я хорошо умела игнорировать то, что меня пугало.

— Неизвестно, когда это случится, а плащ мне нужен сейчас, — сообщила я первой пуговице темно-серой рубашки. Безумно хотелось напомнить, как в таверне он с несчастным видом вещал о том, что драконы тоже мерзнут, но я молчала, решив не нарываться. Опасно как-то было уличать Абеля во лжи, находясь к нему так близко.

— Ты прелесть, — негромко, чтобы не услышал король, сообщил ужас, подкрепив свое заявление легким поцелуем в макушку. — Иди.

Меня подтолкнули к сумкам, брошенным драконом в снег при приземлении. И я охотно поспешила на поиски теплой одежды.

Плащ свой нашла одновременно с тем, как Раданэш раскопал среди своих вещей кристаллы.

Простой холщовый мешочек хрупко звенел содержимым — опасными артефактами, полными подчиняющей магии. Пока спящими, так же, как и драконы, которым суждено было проснуться от королевского зова.

Пока кристаллы находились в мешке, они были похожи на граненые аметисты, но стоило государю взять один из них в руки — и внутри, в темной глубине камня, загорелся белый огонек. Артефакт был активирован, его осталось только применить.

— Помнишь, ты спрашивала, как король узнал, на что способен? — стоило Раданэшу ступить к спящему дракону, как Абель тут же оказался рядом со мной. — Как ты видела, кристалл отозвался на его прикосновение.

Обряд повторялся: те же слова, те же действия и кровь, теперь капавшая не на мостовую, а на лед.

Когда камень на морде дракона треснул под пальцами Раданэша, ужас подался вперед, грубо велев королю:

— В сторону!

Тот послушно отпрянул к нам, а потом и за спину Абеля отошел, увлекая меня за собой.

Камень трещал, лед хрустел, дракон рвался на свободу. Вот только, в отличие от ужаса, этот дракон сначала все же открыл глаза. Невероятно синие, искрящиеся силой и холодной яростью.

— Хорошо, — Абель был счастлив.

Король крепко сжал кристалл в израненной ладони, боясь его случайно выронить. Ни он, ни я ничего хорошего в происходящем не видели.

Дракон встряхнулся, очень забавно, как-то по-собачьи, стряхивая с себя серую, подернутую льдом каменную крошку, высвобождая из серого плена белую чешую. Вытянул длинную шею и с шипением выпустил морозную струю, оставшуюся колючими ледяными наростами на заснеженном поле. Он весь был длинный, тонкий, очень хрупкий на вид. Абель в своем чешуйчатом виде на фоне этого изящного монстра показался бы излишне крупным и неповоротливым.

— Кристалл! — еще один резкий приказ, который на этот раз не был выполнен.

Раданэш не мог заставить себя повторить эту ошибку.

— Кристалл! — рявкнул Абель.

Белый дракон, не дожидаясь, пока отомрет король, тяжело взлетел, бросив нам в лицо поднятые взмахом его крыльев брызги снежного крошева. Пока Раданэш не дал приказ, дракон был волен делать что вздумается, не скованный чужой волей. И, не желая этого менять, решил исправить проблему с подчинением самым простым способом — дыхнул морозом. В воздухе закружились снежинки, и на нас ринулся белый искрящийся поток… разбившийся о защиту Абеля. Зашипел, согретый пламенем, и развеялся клубами пара.

Совсем уж мимо атака не прошла: вздрогнув, ужас затряс рукой и глухо выругался — пальцы его медленно покрывала искристая корочка льда. Растопить ее не составило труда, но градус озверения она повысила значительно.

— Неблагодарный гаденыш! — прорычал Абель, следя за кружившим над нами драконом. — Веда, спрячься.

Рявкнул и сорвался с места, взмыв в небо ревущим огненным шаром, из которого, разбрасывая вокруг себя горячие брызги, вырвался взбешенный медный дракон. Не теряя времени, он тут же бросился на противника.

— И где нам прятаться? — негромко спросила я у вгрызшегося в белое крыло озверевшего Абеля. — Кругом же поле.

Обернулась за поддержкой к напряженному королю и осеклась. Продолжая сжимать кристалл в окровавленной ладони, он с мучительной сосредоточенностью следил за сражением в небе. Лицо его в этот момент было страшным: побелевшие от напряжения губы, нездоровый румянец на щеках и немного сумасшедший, лихорадочный взгляд.

Подозреваю, Раданэш успел сотню раз пожалеть о том, что разбил тогда кристалл, не исключено, что он даже лично решился бы на попытку устранить хранительницу, а вместе с ней — и нежелательного свободного и крайне наглого дракона, не будь страх перед обозленным после поражения Морским Бесом сильнее раздражения на самоуправство ужаса. Он был королем до мозга костей и терпел Абеля, сколько это было необходимо, воодушевленный его обещанием вернуться на драконьи острова, а значит — избавить наше государство от такой неприятной проблемы, как Ашта-Хэш.

Но сейчас в его руках была воля еще одного дракона, дракона, которого он уже ни за что не отпустит. Орудие, способное решить все его проблемы: разобраться и с надоедливым ужасом, и со вспыльчивым гарратским правителем. Ну это если повезет и Абель проиграет…

А я готова была на многое, лишь бы это не произошло, — например, наброситься на своего государя с кулаками. Пожалуй, такого от меня Раданэш не ожидал. Совершенно позабыв о том, что кроме него здесь есть еще бешеная хранительница того самого дракона, от которого он так мечтал избавиться…

Я ему напомнила.

В дворовых драках мне редко доводилось участвовать, в основном потому, что меня, как ведовкину внучку, побаивались, но точно знала, куда стоит бить, чтобы наверняка. Туда и ударила.

Раданэш странно хекнул, весь сжался, сложился пополам, выпустив из ослабевших рук кристалл. Тот мягко упал в снег и даже не оцарапался. Вслед за ним на колени опустился и король, с невероятной болью в глазах глядя на меня. Осуждения в них не было, как и злости или немого вопроса, все смыли выступившие слезы.

— Простите, вашество, но как же ж я могла стоять и смотреть, когда вы моего дракона извести задумали, — бормотала нервно, лихорадочно вороша снег. Король хрипел, кристалл не находился, Абель, перестав жевать вражеское крыло, решил разнообразия ради тоже немного побыть жертвой и сейчас, вместо того чтобы героически побеждать дракона, вбивая в его глупую голову мысль о том, кому стоит присягнуть на верность, рычал и выворачивался из острых зубов. От его утробного воя мне становилось только страшнее, замерзшие руки тряслись сильнее, а этот проклятый кристалл все никак не находился, хотя я точно видела, что упал он вот прямо сюда. Ну сюда же…

— Идиотка, он же нас обоих погубит, — просипел государь с явным осуждением.

— Не погубит, — заверила его я, хотя после нашего эпичного знакомства с русалками, а теперь вот и с белым, каким-то отмороженным драконом не могла не признать: Раданэш был очень даже прав. И его правота раздражала.

— Ты не…

— Не верю, что говорю такое… — я была немножечко на взводе и за слова свои не отвечала, но, наверное, оправданием это служить не могло. Да и какая разница? — но заткнитесь, пожалуйста.

И Раданэш замолчал, даже сипеть стал потише, сраженный моей ядреной непочтительностью. Ровно в тот же момент онемевшие от холода пальцы наткнулись на что-то твердое.

— Нашла, нашла, — шептала я, полубезумная от страха и спешки.

Белый дракон сейчас чем-то напоминал Абеля сразу после пробуждения. Невероятно сильный, еще не успевший ослабнуть из-за уничтоженного подчиняющего кристалла. Яростный и быстрый.

Ужас на одной только злости умудрился разгромить огромную флотилию, этот белый монстр вполне был способен разгромить моего дракона.

Расчистив небольшой участок от снега, я бережно опустила туда кристалл и что было сил ударила по нему каблуком. Под сапогом хрустнуло, вот только я на этом не остановилась. Еще три раза приложив осколки пяткой, я бы ударила и в четвертый, но бешеный дракон, почувствовав неизбежное, бросил терзать Абеля и ринулся ко мне.

Пожалуй, это воспоминание останется со мной на всю жизнь: кошмарное видение, как с ясного неба прямо на меня падает огромная белая туша…. И ведь упала бы, не бросься ему наперерез Абель. Всего в шаге от меня, обдавая морозом, мазнуло дыхание чешуйчатого чудища, оставив после себя сияющий на солнце зубастый ледяной частокол.

Дракона отбросило в сторону, ужаса — еще дальше, меня всего лишь сбило с ног резким порывом ветра. Я даже умудрилась быстро вскочить, желая бежать к ужасу, но чуть не упала повторно. От неожиданности.

Свалившись в снег белым драконом, поднялся отморозок уже мужчиной. Худощавым, высоким, отчаянно жутким с этим своим бледным, сведенным судорогой ненависти лицом. Синие глаза искрились жаждой крови, подозреваю — моей. Белый костюм, присыпанный снегом, сиял на солнце вышивкой… Еще один любитель блестяшек на мою голову.

Отморозок бросился ко мне, я — от него. Не пробежав и трех шагов, увязая в снегу по щиколотку, а кое-где проваливаясь и по колено, я была поймана почти сразу. Вздернута за шкирку и озадачена уже знакомым:

— Эххеверис!

Мгновение полнейшего неверия оборвалось резкой встряской. Дракон не желал терять ни секунды.

— Эххеверис!

— По-по-о-онимаете, я не могу, — проблеяла трусливо, прекрасно осознавая, что сейчас, стоя на носочках перед погибающим драконом, удерживаемая за капюшон курточки, я нахожусь в полушаге от смерти. — Я уже того-о-о. Эххеверкнулась по полной.

Его такой ответ не удовлетворил. Встряхнув мое полуобморочное от страха тело, он повторил:

— Эххеверис! — а в глазах такая ненависть, что тут и без всякого переводчика с драконьего языка на нормальный понятно: он бы меня сейчас с большей охотой не о принятии просил, а сожрал. Может, даже медленно и по частям.

Налетевший на нас Абель, уже тоже в человеческом обличье, не позволил мне ничего сказать. Отморозок получил удар в челюсть и отлетел в снег. Меня, к сожалению, из рук он не выпустил, потому в снег я полетела следом за ним. Но улетела недалеко — Абель, побоявшийся нападать на нас в драконьем виде, перехватил меня за талию и дернул на себя.

Чувство было такое, словно меня пытаются переломить пополам. Треск ткани избавил от этого в высшей степени необычного ощущения. Капюшон в качестве трофея остался у отмороженного, все остальное у Абеля. И я была искренне рада такому разделению моей скромной персоны.

— Не стоит тянуть руки к чужим хранительницам, — глухо выплюнул ужас. Плечо у него было прокушено, на лице имелись глубокие царапины, а рукав и спина залиты кровью. Но на ногах Абель пока стоял крепко, в отличие от отморозка. Тот поднялся с трудом, его ощутимо шатало. Плечо, как и у моего дракона, было прокушено, жилет и рубашка на груди разодраны, позволяя оценить и белизну кожи, и глубину царапин.

— Арика шайса, — прохрипел он.

— Не ругайся при моем сокровище! — тут же одернул его ужас.

— Да пускай ругается, я все равно не понимаю, — дрожащим голосом разрешила я. — А ему, может, легче станет.

Недоверчивый взгляд Абеля меня смутил, к счастью, его быстро отвлек наш упрямый отморозок.

— Вереши кан! — каркнул дракон, кивнув на меня.

— У меня есть другое предложение, — Абель оскалился. — Ты присягнешь мне на верность и будешь жить.

— Мерхи, — мотнул головой отморозок. Сначала я решила, что он отказался, но, когда ужас перешел на ту же самую драконью тарабарщину, с неудовольствием поняла, что он просто не понимает наш язык. А я вот не понимала их, хотя мне было очень интересно, о чем они говорят.

Говорили они долго. Раданэш успел перестать корчиться, успокоиться, смириться со случившимся и теперь просто ждал, чем все закончится, продолжая сидеть на снегу. Я же все время весьма эмоциональных переговоров провела, прижатая к Абелю. Не сказать, что меня это напрягало — в присутствии белого дракона мне и самой не очень хотелось отходить далеко от ужаса, но любопытства моего не смог притупить даже страх.

Потому, когда после очередной крайне пылкой тирады отморозок замолчал, а Абель раздраженно фыркнул, но не начал ответную отповедь, я негромко поинтересовалась:

— Чего он ждет? Время же…

— Не хочет идти под мое крыло, — так же негромко ответил ужас, — считает меня недостойным.

— И?

— И брать в хранители Раданэша не хочет. Тебя ему подавай.

— А так можно? Чтобы у одного хранителя несколько драконов?

— Можно, но мы так делать не будем.

— Это небезопасно?

— Безопасно, но я против такого…

— Но этот отмо… дракон вам очень нужен?

— Он из стаи ледяных, судя по силе, из правящих. Не хотелось бы терять такой экземпляр, — неохотно ответил ужас, недовольный тем, что его перебили.

— Понятно. Пустите, пожалуйста.

Абель отпустил, но как-то неохотно, настороженно глядя на меня:

— Что ты задумала?

— Одним драконом больше, одним меньше, какая разница, верно? А этот сейчас загнется, он уже едва стоит, — лицо Абеля удивленно вытянулось, он еще не верил в то, что я собиралась сделать, а я уже повернулась к отморозку и громко произнесла:

— Не знаю, как вас там, но я принимаю. Это…эххеверис…ммм, — рот мне зажали слишком поздно. Я уже сказала то, чего не должна была говорить, дальше дело осталось за ледяным драконом…

Казалось, передо мной он очутился уже на коленях, прижал мою руку ко лбу, и все. Кровь застыла в жилах от холода. Это длилось не дольше мига, но странный холодок навсегда поселился в моем сердце, соседствуя теперь с согревающим язычком пламени.

Обряд был завершен быстрее, чем я ожидала, быстрее, чем я помнила.

Тихий смешок ледяного и свирепое рычание Абеля раздались одновременно. В следующее мгновение я уже летела в снег, а ужас, позабыв о том, что совсем недавно говорил, собирался собственноручно прибить своего собрата.

— Абель! — приземлилась я мягко и тут же вскочила, не обращая внимания на забившийся в рукава снег и отмороженные пальцы. — Абель, прекрати!

Броситься к дерущимся драконам мне помешал Раданэш. Перехватил буквально в трех шагах от отморозка, лежавшего под обезумевшим от ярости ужасом, и оттащил меня подальше.

— Пустите! Вы что делаете?! — я и сама сейчас готова была рычать. Это же безумие какое-то, это же не я тут сумасшедшая, а они все!

— Не мешай, он сейчас и тебя пришибет не заметив, — прошипел король, воюя с моими локтями.

— Да я сама его пришибу, — воинственно квакнула в ответ, уверенная, что смогу. Я была злая и излишне самоуверенная. — Абель, прекрати немедленно!

Я почти не верила, что он меня услышит, но совсем не обрадовалась, когда, бросив недобитого отморозка, ужас вдруг оказался передо мной, жарко дыша в лицо.

— Прекратить? Да ты хоть понимаешь, что натворила?

Что примечательно, стоило только ему оказаться рядом, Раданэш тут же меня отпустил. И осталась я стоять под полубезумным взглядом полыхающих рыжим глаз совершенно одна. Вопреки ожиданию, страшно мне не стало. Кровь горела, я горела, и воздух горел вместе со мной, и лишь тонкая холодная иголочка, засевшая в сердце, не позволяла мне взорваться.

— А ты объясни! — побелевшее от злости лицо Абеля плавилось и дрожало. Казалось, у меня горят даже глаза. — Почему мне нельзя было этого делать? Чем ему не угодил король?!

Или они правда горели… потому что, поймав мой вгляд, Абель как-то успокоился, запал его угас, плечи обессиленно опустились, и он неохотно произнес:

— Потому что хранителями, как правило, становились женщины…

— В смысле? — наверное, впервые в жизни я чувствовала себя настолько уверенной и сильной, хотя совсем ничего не понимала и едва стояла на ногах. Стоило Абелю только успокоиться, как потух и огонь, сжигавший меня, оставив в память о себе быстро исчезающее тепло.

— Самки ледяных драконов не нуждались в хранителях, они не были агрессивны. Материнский инстинкт пробуждался еще до становления дракона, это их спасало.

Он чего-то не договаривал, это было прекрасно видно и по беспомощному взгляду, и по коротким, вымученным ответам.

— Абель, — я совершенно точно сошла с ума, ничем другим объяснить это было нельзя. Мы на материке, в Талом уделе, он — окровавленный после сражения, я — замерзшая, в нескольких шагах от нас — побитый, тоже окровавленный и очень упрямый дракон… И король, которого я недавно ударила… После такого оставаться нормальной было бы как-то неправильно. И, как самая настоящая сумасшедшая, я требовала от ужаса правды. — Я никогда не расспрашивала тебя о драконах, считала, что воспоминания о прошлом могут тебя расстроить, но сейчас я должна знать, что происходит.

— Наша кровь сильна, — неохотно и крайне туманно ответил он. — Даже в браке с человеческой женщиной рождались полноценные драконы.

— И что это значит? — осторожно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что значило это что-то очень плохое. Для меня. Зря я, наверное, так необдуманно отморозка приняла, нужно было сначала все разузнать…

— Мы живородящие, Веда, с человеческими женщинами совместимы. И в восьми из десяти случаев ледяные драконы брали в жены своих хранительниц.

— И-и-и…

— Я не собираюсь делить тебя с этим последышем ледяных гор, — презрительный взгляд, брошенный через плечо на поверженного отморозка, был запредельно красноречив.

И мне сразу стало спокойно. Я не собиралась выходить замуж за дракона, я вообще как-то замуж не собиралась и не хотела находиться в группе риска, а значит, никакой глупости не совершила.

Напротив, я спасла себя от опасности в один прекрасный день стать мамой дракончика. Моя логика почему-то дала сбой и упрямо твердила, что один плюс один — это ноль.

VIII. Ледяная королева

Прекрасная новость номер раз: Верети отлеживался в лазарете, под присмотром специально отобранных Ганэшем врачей.

Прекрасная новость номер два: газ оказался всего лишь легким снотворным.

Прекрасная новость номер три: у жриц, а тем более у мудрых, в два раза больше преимуществ перед носителями искры и тем более перед простыми светлыми. И снотворное на нас не действует… к сожалению, так же, как и на адептов Рассах, одаренных ее силой.

Собственно, на этом хорошие новости закончились. Дальше пошли плохие.

Потому что схватить адептов так и не удалось. Вернее, карету-то догнать у стражи получилось, но к тому моменту мои похитители были уже мертвы. Сумасшедшие фанатики просто самоубились, когда поняли, что сбежать не выйдет. Это было совсем неправильно и очень жутко, но будто бы в порядке вещей для этого мира. И никого, кроме меня, эта новость не поразила. Вэйд был зол, Гарс раздражен, остальные слегка раздосадованы, офигевала от происходящего только я.

Даже Джаю не удивили последние новости. Ну убились лысые психи, и убились, с адептами и не такое бывает. Как выяснилось, все в этом их культе зависело от уровня фанатичности. Чем яростнее вера в Рассах, тем меньше ценность жизни. Включая их собственную.

Об этом я именно от Джаи и узнала, когда меня вернули-таки домой после неудачного похищения… три дня назад.

Собственно, с тех пор я проводила большую часть времени наверху, незаметно таская книги из библиотеки и пытаясь хоть что-нибудь понять. И единственным, кто изредка осмеливался меня отвлекать, была племяшка.

Даже ледей, при одной мысли о которых меня теперь невольно передергивало, надежно отвернули от этого дома скорбным заявлением: «Селине не до вас».

Не знаю, помогло бы это в других обстоятельствах, но когда девам дверь открыл сам хозяин дома и своим жутким, нервотрепательным голосом заявил о моей исключительной занятости… Шел уже четвертый день с их последнего появления на ступенях этого дома, а ледей все еще не было видно.

Вэйд их впечатлил.

— А что ты делаешь? — не найдя для себя развлечения интереснее, Джая решила уделить время мне.

Заглянула она ко мне перед самым обедом, как раз в то время, когда я, обложившись книгами, медитировала над разворотом с картой Излома.

— ‎Пытаюсь понять, если во времена Пограничной войны Темные земли были Темной империей, то почему сейчас нет? — признаться, я думала, что Джаю не заинтересует мой вопрос, но ошибалась.

— ‎Да тут же все понятно. Тогда Темной империей правила Рассах, и все темные земли были подвластны ей. Огромные территории, на которых Темнейшая властвовала единолично, но потом хейзары усыпили ее, поделили земли между собой и… собственно, развалили империю. Централизованной власти нет, каждый правит на своих землях так, как ему нравится, — на мгновение задумавшись, она честно призналась, подвинув несколько книг, освобождая себе место, чтобы сесть рядом, — я даже не уверена в том, что ты это забыла, не исключено, что просто никогда раньше и не интересовалась. Список уроков у девушек серьезно отличается от того, чему обучаются мужчины.

— ‎Но ты же знаешь…

— ‎Мне нравится история, — смущенно улыбнулась племяшка, склонив голову к правому плечу, — это очень увлекательно.

— ‎Может, тогда расскажешь поподробнее? — предложила я, откладывая книгу. Мне всегда легче удавалось запоминать информацию на слух. Именно поэтому мне так трудно давались занятия, на которых преподаватели делали упор на письменную составляющую. Такая очень неудачная особенность беззаботной Снежаны…

Джаю мой энтузиазм несколько озадачил:

— ‎Давай, — неуверенно согласилась она, — а о чем ты хочешь узнать? О хейзарах? Признаться, я сама мало что о них знаю. Дети Рассах никогда меня особо не интересовали…

— ‎Нет, с ними я разобралась. Эксперименты на вэлари, что-то там с вливанием силы и десять выживших после опытов мутантов, названых детьми Изначальной Тьмы. Мрачная, печальная и безнадежная история. Ты мне лучше про кейсар расскажи. Единственное, что я смогла понять из книг, что они — это что-то наподобие детей Рассах, только кейсар вроде как из света вышли.

Джая нахмурилась, несколько томительных секунд рассматривая носочки темных домашних туфелек, хорошо видных из-за задравшегося до середины голени темно-синего простого платья.

— Официальную версию ты уже знаешь, хочешь услышать правдоподобную?

— ‎Спрашиваешь!

— ‎Только ты имей в виду, это не те знания, которыми можно блеснуть в приличном обществе.

— ‎Джая, — с нажимом протянула я.

— ‎Ладно-ладно, — подняв глаза к потолку, она грустно вздохнула, — ты уже должна была читать о том, что Рассах взялась за создание хейзаров только после того, как в Светлой империи появились кейсар. В какой-то мере это даже правда, что дети Мирай вышли из света. Просто… на самом деле все было намного грязнее. По всей империи отобрали тридцать сильнейших Мудрых, которых свезли в Главный храм.

— ‎Тот…

— ‎Тот, который вы с дядей посещали в начале месяца, — кивнула Джая, не дав мне договорить, — также в храм привезли двенадцать храмовников, отмеченных Мирай. Они… кхм… оплодотворили Мудрых. Что происходило за закрытыми дверями храма восемь месяцев неизвестно, но на исходе девятого Мудрые были выжжены изнутри и полностью заполнены светом. Собственно, после того случая научились делать благословения из жриц. Выжечь суть и заполнить пустоту светом. Одна такая анэм-са, то есть носитель света, могла уничтожить до сотни вражеских воинов. Вэлари беззащитны перед благословением.

— ‎Их хотя бы спрашивали, хотят они этого или нет?

— ‎Жрицы еще во время инициации теряют свою волю, — Джая кусала губы и косилась в сторону, стараясь не смотреть на меня. Знала племяшка, кем суждено было стать Селине, да и как бы ей не знать? Племянница Вэйда знала больше и видела глубже любого горожанина, — с Мудрыми все обстоит несколько иначе, хотя у них тоже нет своих желаний. Но мы отвлеклись…

— ‎Да уж, — проворчала я, нахохлившись.

— ‎Во время родов всем пришлось покинуть храм, стены едва устояли от натиска света. Благословения мощнее еще не знали эти земли. По неподтвержденным сведениям, на следующий день по всему городу было найдено около четырехсот погибших. Шпионы Рассах просто умерли в своих постелях.

— ‎Благословились?

— ‎Да. — коротко подтвердила Джай. — Из тридцати Мудрых не выжила ни одна. Из двадцати трех сумевших показаться на свет новорожденных спасти удалось четырнадцать.

— ‎И лишь одиннадцать из них пережили первые три недели, — раздалось от открытой настежь двери.

— ‎Ой…

На пороге стоял Вэйд и со снисходительной улыбкой рассматривал наши посиделки:

— Вижу, я вовремя, вы не успели еще дойти до жертвоприношения невинных дев.

— ‎Девушек приносят в жертву Мирай? — ужаснулась я.

— ‎Рассах, — пробормотала Джая, разглядывая туфли своего дяди, - приносили.

— ‎Ааа, нет, Темные земли меня пока не очень интересуют, вам не о чем волноваться, — беспечно отмахнулась я, — до жертвоприношений мы еще не скоро дойдем.

Вэйд хмыкнул. Доброжелательность его казалась странной, а уж миролюбивый ответ на подозрительное «чего приперся так рано?» и вовсе поверг в шок.

Нет, преувеличиваю, конечно, вопрос, был задан куда как вежливее, а ответ просто слегка смутил и очень обрадовал.

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Джая. — Ты рано.

— ‎Малис закончила работу, — вынимая из кармана два тонких браслета, Вэйд с легкой улыбкой смотрел на нас, — сегодня я бы хотел пригласить прекрасных леди на обед.

Джая недоверчиво посмотрела на меня, я отвечала ей ошалевшим взглядом.

— Прямо где-то за пределами дома? — на всякий случай уточнила у Вэйда. Потому что, вдруг рано радоваться? Вдруг он нам с этой вот ненадежной на вид защитой разрешит только на первый этаж спуститься?

— В Лакс, — все с той же едва уловимой улыбкой ответил он, будто бы, это должно было мне что-то сказать. Впрочем, судя по всему, и правда должно было, потому что Джая, услышав это название, взвизгнула, подпрыгнув на месте и прижимая пальчики к губам.

На мой же вопросительный взгляд она ответила дрожащим от радости голосом:

— Не делай такое лицо, Сэл, это чудесное место. А какие там блюда, просто произведения искусства! — задохнувшись от восторга. Не в силах справиться с эмоциями, она качнулась ко мне, крепко обнимая за плечи, — я со своего дня рождения мечтала об их пирожных. Какой там крем…

— ‎А в честь чего такой праздник? — подозрительность моя была вполне оправданной. Если Джая там в последний раз на свой день рождения была, то место, судя по всему, и правда особенное, и посещают его, как правило, по каким-то значимым событиям. — Неужели у кого-то сегодня день рождения?

— Решил сделать вам приятное, — пожал плечами Вэйд, — последние несколько дней выдались непростыми.

— ‎Унылую безучастность Селины и правда было непросто пережить, — охотно покивала Джая, отшатнувшись от меня, чтобы тут же пружинисто подняться, — нам нужен час, чтобы привести себя в порядок и…

— ‎Тридцать минут, — перебил ее Вэйд, — иначе я отправлюсь один.

Джая, не ожидавшая такой подставы, охнула, но мужественно взяла себя в руки, горячо заверив, что через полчаса мы будем готовы.

Я-то была уверена, что успею собраться и за пятнадцать минут, но племяшка… для нее же сегодняшний обед — праздник, она же наряжаться начнет.

На деле же все оказалось значительно хуже: спешно собираясь, Джая успевала еще давать указания мне, отчего, в итоге, на первый этаж я спускалась в том самом злосчастном синем платье, туго затянутом корсете и на каблучках. Это было чистой воды издевательство, так ярко и в красках описывать мне воздушность крема пирожных, что подают в Лакс, и пушистую нежность мусса, и тающий во рту бисквит… и обрядить меня вот в это, чтобы я не смогла ничего из перечисленного попробовать. Ну не умела я носить корсеты. Даже если раньше это умела Селина, то я нет. И дело было даже не в физическом дискомфорте, хотя он присутствовал, мне было морально тяжело от своего скованного положения. Ни наклониться толком, ни удобно сесть или нормально вздохнуть. Я чувствовала себя куклой на шарнирах — ручки, ножки двигаются, голова крутится, но все деревянное и будто бы чужое.

Наверное, только поэтому, первой спустившись в гостиную, где нас ждал Вэйд — Джая докручивала себе прическу, ругаясь на мою криворукость, из-за которой ей пришлось тратить драгоценные минуты на мои волосы — я несмело подошла к поднявшемуся при моем приближении жениху и неуверенно пробормотала:

— Неее сочтите за наглость, но можно вас попросить… — дыхание кончилось, пришлось прерваться на минуточку, чтобы отдышаться. Спуск по лестнице дался мне с трудом, и теперь этот героический подвиг требовал постоять, прислонившись к стеночке, и немного отдышаться, а не бросаться на Вэйда с мольбами. Плюнув на попытку быть вежливой, я сипло попросила, — корсет ослабьте, будьте человеком, а?

— ‎Селина, думаю, стоит тебе напомнить, что я не человек…

— ‎Ну оставайтесь нечеловеком, только помогите.

Он стоял всего в трех шагах от меня и продолжал преступно бездействовать, а ведь Джая должна была уже совсем скоро спуститься, и тогда меня уже никто не сможет спасти.

— Пожалуйста, — взмолилась, качнувшись к нему. Я слишком хорошо кушала для этого корсета. И теперь, глядя на свое новое тело, я больше не приходила в ужас от вида выпирающих ребер или тазовых косточек, не пугалась при виде вен, отлично различимых сквозь тонкую кожу, обзавелась плавными изгибами и даже грудью. Довести изможденное вечными диетами тело до здорового веса оказалось не так уж и сложно, куда как сложнее было втиснуть свою здоровую радость в наряды тощего подростка. И если платье еще как-то можно было носить, то все эти утягивающие приспособления для пыток… брюки и рубашки лучше во всем.

— ‎Повернись, — велел Вэйд. Кажется, и его впечатлил мой бледный вид. Недодушенная невеста ему вроде как была не нужна, а может просто пожалел… С этими темными личностями ничего точно сказать нельзя.

Зато когда он быстро, я бы сказала — профессионально, распустил шнуровку корсета, которую Джая завязала так, чтобы я точно не смогла ее развязать самостоятельно, и мне удалось вздохнуть полной грудью, все мысли о непонятности этой полутемной личности были тут же забыты. Голова закружилась от резкого притока кислорода, и лежать бы мне на ковре у ног Вэйд, жадно вдыхая такой сладкий, такой прекрасный и замечательный, и очень-очень нужный воздух, если бы меня не поддержали.

— Осторожнее.

— Слишком много, — прошепталась я, вцепившись подрагивающими пальцами в руку, придерживающую меня за талию, — вот это вштырило, так вштырило.

— ‎Что? — переспросил Вэйд. Вместо того чтобы дотащить меня до дивана и сгрузить на него, он продолжал прижимать мое обмякшее тело к себе.

— ‎Вы уж простите, но если ваша племянница еще раз попытается меня придушить, я ей голову откушу.

За спиной пораженно молчали, пытаясь осмыслить мои слова, пока я стояла, прижатая к его груди, с терпеливым любопытством ожидая, когда он меня отпустит. Особого дискомфорта эта близость не доставляла, особенно после того, как Вэйд вернул мне радость жизни, расшнуровав корсет, просто было интересно, сколько мы еще так стоять будем…

Недолго, решила Джая, чьи каблучки спешно застучали по ступеням, заставив меня вздрогнуть. Племяшка уже спускалась к нам, а я продолжала стоять тут в распущенном корсете, неприлично счастливая и все еще прижатая к Вэйду.

— Завязывайте, — прошептала я, вырываясь из его рук, — завязывайте быстрее!

— ‎Селина…

— ‎Она же спускается! Если вы мне сейчас корсет не зашнуруете, это сделает Джая.

— ‎Понял-понял, — Вэйд сокрушенно вздохнул, — не шевелись.

Я послушно застыла, лишь изредка нервно притопывая на месте и сминая в пальцах ткань юбок, чувствуя, как он несильно затягивает ленты, как завязывает их, и почему-то только после этого застегивает крючки.

Разобравшись с корсетом, Вэйд зачем-то разгладил ткань платья на моих боках и притянул ближе, чтобы быстро коснуться сухими губами шеи.

— Полагаю, тебе нужен новый гардероб, из этого ты несколько выросла.

Я не успела даже возмутиться, только и смогла, что повернуться к нему, одарив недобрым взглядом, когда Джая ворвалась в гостиную:

— Я готова!

— ‎Опоздала на три минуты, — сурово заметил Вэйд, стараясь не улыбаться.

— ‎Сделай скидку на то, что я девушка, дядя, — беспечно отмахнулась она, — и просто радуйся, что только на три минуты.

Будто бы не она совсем недавно паниковала, боясь не успеть, и подгоняла меня. Как утверждала Джая, дольше пяти минут сверх назначенного срока Вэйд бы ждать не стал. И либо просто ушел бы, как и грозился, либо велел накрывать в столовой. Суровый мне достался жених. Но Джая успела до окончания добавочного времени и теперь чувствовала себя победительницей.

— ‎Узнаю дурное влияние Мэй, — сокрушенно покачал головой Вэйд.

— ‎Мама хорошо меня воспитала, — с широкой улыбкой парировала Джая, поведя плечами, отчего по ее темному платью побежали легкие серебристые искры. Восхитительная ткань, гладкая, атласная, прошитая тонкой серебряной нитью.

Такое бы платье больше подошло какой-нибудь принцессе, но никак не Джае. Не тянула она как-то на это звание.

Внешне, конечно, племяшка являлась просто образцовой принцессой: стройная, красивая, утонченная… но вот характер оставлял желать лучшего.

Тридцать минут в карете, подозрительные взгляды Джаи, которая заметила, как мне легко дышится, и как заметно я раздалась в боках, хотя после ее крепких ручек была тонка, стройна и едва жива, странные улыбки Вэйда, которые он, конечно, пытался скрыть, когда на меня косился, но которые я все равно заметила… И все это ради того, чтобы, поднявшись по невысокой лестнице, ступить на мраморные плиты пола, пройти в высокие, двустворчатые двери и ослепнуть от сияния.

Белый мрамор с легкими сероватыми прожилками, резные колонны, зеркала, большие двухъярусные хрустальные люстры, сияющая белизна скатертей на столах, полупустой зал, в котором из тридцати столиков было занято всего четыре…

Джая в нетерпении топталась рядом со мной, в то время как я цеплялась за руку Вэйда, прижимаясь к его боку и боясь отойти. Даже в храме, пустом, просторном и гулком, мне не было так неуютно. Возможно, потому что там не было зеркал, в которых я краем глаза ловила свое отражение, не было люстр, не было таких больших окон, не было столько света… Подумать только, в храме Извечного Светоча было меньше света, чем в дорогом, но совершенно обычном ресторане.

— На второй этаж? — с надеждой спросила Джая, складывая ладошки перед собой.

— ‎Разумеется.

По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж, который из-за высоких потолков больше напоминал третий. Там нас перехватил официант в белом форменном костюме, чтобы отвести к большому стеклянному балкону, на котором мы и разместились.

Под нами располагался только сад, тихий, очень красивый, с небольшим фонтанчиком и парой скамеек. Судя по высокой изгороди и печальной безлюдности, сад этот принадлежал ресторану, и кого попало туда не пускали.

— Ну как тебе? — глаза у Джаи горели. Племяшка была счастлива и сейчас, всматриваясь в мое лицо, пыталась найти в нем отражение своего восторга.

— Здесь красиво, — призналась я потерянно. По сравнению со вторым этажом, где, кроме нашего стола, был занят еще только один, на первом, можно сказать, было еще многолюдно.

— ‎Тебе не нравится, — правильно поняла мое смущение Джая.

— ‎Не то, чтобы не нравится, но я не представляю, как тут можно есть.

— ‎Сейчас узнаешь, — пообещал Вэйд, со странной улыбкой рассматривая меня.

Дожидаясь, пока принесут меню, я не без интереса взглянула в окно… и забыла, как дышать. Пожалуй, только сейчас я осознала, что ресторан находится на возвышении, что мы сидим на втором этаже, и что перед нами расстилается вся восточная часть города. Дома, магазины, деловой квартал, часть ярмарочной площади, кусок центрального парка. И храм. Главный храм Мирай. Большой, величественный, сияюще-белый.

Я просто не могла отвести от него взгляд, не заметила даже, когда принесли меню. И вздрогнула, почувствовав, как мою руку, сжавшуюся в кулак и мелко подрагивающую, накрыла теплая ладонь:

— Ты боишься высоты? Мы можем спуститься на первый этаж, — обеспокоенно предложил Вэйд. И даже Джая сидела тихо, с тревогой глядя на меня.

— ‎Нет, все нормально. Я просто… это с непривычки.

Взять себя в руки удалось попытки с третьей. Я даже смогла вполне спокойно и обдуманно просмотреть меню и со спокойной совестью переложить необходимость выбора на Джаю.

— Я полностью доверяю твоему вкусу, — с улыбкой заверила ее я, игнорируя скептический взгляд Вэйда.

У меня не было сил выбирать самой, читать названия, впечатляться ценами и гадать, что за зверь такой талью, которого подают под сливочным соусом, или как есть парфе, в названии которого больше букв, чем в моем имени.

Сейчас меня это не волновало, все, о чем я могла думать — храм, сияющий в солнечном свете.

После нашего похода на песнопение мне начали сниться необычные сны. Это всегда было что-то теплое, светлое, зовущее и нуждающееся во мне. Что-то важное, остающееся поутру, после пробуждения теплой грустью. Словно в дар я получила нечто важное, но оказалась не в состоянии это осознать и оценить, тем самым будто бы обворовывая саму себя. Я не обращала на сны особого внимания, не видя в этом ничего странного.

В конце концов, разве сны могут быть опасными?

Но сейчас, глядя на храм, никак не могла отделаться от мысли, что счастье, приходящее ко мне во снах, наяву я смогу найти лишь там. За этими мощными сияющими стенами.

— Селина, — позвал Вэйд, — ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

В груди поселился легкий холодок, сжимая сердце предчувствием совершенно непоправимой ошибки — зря я пришла сюда, зря так долго смотрела на храм — но я смогла слабо улыбнуться и кивнуть.

Незачем ему знать о моей разыгравшейся паранойе, которая мне и самой казалась совершенно ненормальной.

Больше на храм я старалась не смотреть, в конце концов, у меня были занятия поважнее. Например, любоваться произведениями искусств, поданными на белых квадратных тарелках с чуть поднятыми углами.

Конечно, знай я, чем закончится эта моя мимолетная встреча с храмом, непременно рассказала бы все Вэйду, попросила бы вызвать Гарса и настояла на том, чтобы меня связывали по ночам. Но я не знала, и даже не могла предположить, какие проблемы ждут меня впереди.

* * *

Самым странным в моем пробуждении были, пожалуй, не замерзшие до полной потери чувствительности ноги и не холодные мурашки по всему телу, а место, в котором я проснулась: под открытым небом, на пересечении двух улиц, невдалеке от парка. Босая, в одной сорочке, замерзшая и напуганная. От дома Вэйда до конкретно этого перекрестка было всего три минуты в карете или двадцать минут пешком.

Всего каких-то двадцать минут, и вот она я, обмирая от страха, стою и не знаю, что мне делать. Ночи здесь были слишком холодными, чтобы разгуливать по улице в тонкой батистовой сорочке, и слишком темными, чтобы не бояться шорохов в густых тенях зданий.

Потоптавшись на месте еще несколько секунд, затравленно озираясь и напоминая самой себе загнанную жертву, я медленно отвернулась от парка, желая вернуться обратно в дом Вэйда, найти своего женишка и долго, вдумчиво, со вкусом порыдать. Потому что то, что сейчас происходило, было совершенно ненормальным. Я не могла оказаться в двух километрах от дома посреди ночи, даже не помня, как сюда дошла… или могла?

Здравый смысл утверждал, что это невозможно, но какая-то маленькая, гадкая часть моего сознания мерзко нашептывала, что для человека, оказавшегося в теле какой-то непонятной жрицы на огрызке планеты, теперь возможно все.

Первые минут пять я шла, вжимая голову в плечи, затравлено озираясь, постоянно ожидая нападения. Потом побежала.

Нервы просто сдали, не было во мне столько смелости, чтобы полуголой среди ночи по улицам прогуливаться. Хватит, нагулялась уже.

Входная дверь оказалась полуоткрыта. Как оказалось, уходя из дома, я даже не потрудилась закрыть за собой дверь, что, в общем-то, было, наверное, не страшно — мало кто рискнул бы залезть в жилище дознавателя, даже будь дверь распахнута настежь, а не слегка приоткрыта — но я все равно чувствовала себя странно, медленно входя в дом. Будто бы там, в этой, на первый взгляд безопасной темноте уже притаилось что-то страшное, успев просочиться в дом, пока я бродила по городу. Но стоило только двери закрыться за моей спиной, как наваждение спало. На меня никто не бросился, в холле я стояла совершенно одна. Все было в порядке.

После холодного камня деревянный пол под ногами казался очень теплым. На секунду я просто замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, но пальцы, сжимавшие дверную ручку, дрожали, губы тоже дрожали, как и подбородок, и мне просто поскорее нужно было с кем-нибудь поговорить.

С кем-то взрослым и сильным, кто сможет если не объяснить, что происходит, то хотя бы достаточно убедительно пообещать, что все будет хорошо.

У Вэйда просто не было никакого шанса нормально выспаться этой ночью, ему предстояло утешать свою лунатичную невесту, а это работа не из легких.

Когда открывала дверь в его спальню, ждала противного, зловещего скрипа, как в фильмах ужасов, который был бы как нельзя кстати в этой ситуации, но нет, дверь открылась тихо, а в спальне царила та же беспросветная темнота, что и в коридоре. Шторы были задернуты, лунный свет не проникал в комнату, а я как бы в темноте не видела, и если по коридору на ощупь и по памяти еще смогла пройтись, отчего-то боясь включать свет, то тут просто потянулась к вделанному в стену выключателю. Руки дрожали, и пальцы скользнули по гладкому камню резче, чем следовало, свет вспыхнул ярко, неожиданно, просто ослепляюще.

Я сумела только охнуть и закрыть глаза руками, врезавшись спиной в дверь. Кто ж знал, что эти их дебильные кристаллы, заменяющие нормальные человеческие лампочки, могут так люто светиться.

Вэйд налетел на меня неожиданно, навис сверху, закрывая от света, и яростно ударил по выключателю. Тот обиженно хрустнул и затушил светильники.

— Ты что… здесь делаешь?

Я чувствовала, как горячее дыхание касается моих волос, откуда-то знала, что одна его рука упирается в дверь всего в каких-то десяти сантиметрах от моего виска, и что по камню, который здесь свет включал, скорее всего прошла трещина.

— Свет можно, пожалуйста, вернуть? — сдавленно прошептала я, боясь отнять руки от лица и продолжая вжимать голову в плечи. Нервные клетки истерично паковали чемоданы, собираясь валить на все четыре стороны, лишь бы от меня подальше. Прогулка по ночному городу их не доконала, зато женишок мой психованный, кажется, смог.

Кристаллы тускло засветились, но мне все еще было очень неуютно.

Стоять в тени этой дышащей громадины, почти утыкаясь носом в его рубаху, вообще оказалось малоприятным занятием. Слишком уж близко стоял этот страх и ужас, слишком неспокойно от этого делалось.

— И отойдите, пожалуйста.

— ‎Селина…

— ‎Лучше делайте, что я говорю, — я не хотела, чтобы мои слова прозвучали как угроза, но именно как угроза они и прозвучали, — у меня нервы вообще на пределе, будете упрямиться – огребете море слез и бурную истерику, а оно вам надо?

Отстранился медленно, забирая вместе с собой и этот давящий напор, и свое тепло. Меня больше не прижимали к двери, но и полной свободы не дали, Вэйд все еще был слишком близко, чтобы я могла перевести дыхание, но уже достаточно далеко, чтобы прекратить вжиматься в теплое дерево и, наконец-то, открыть глаза.

— Ясной ночи, — и ведь голос у меня почти не дрожал, когда я заговорила, — а я вот, представляете, с прогулки.

— ‎Что?

— ‎Гуляла я. Ночью. По городу. Во… во сне, — не успела я договорить, как руки мои схватили, ощупали, а потом еще и на меня с осуждением посмотрели, — чего не так?

— ‎Руки холодные.

Нервный смешок вырвался помимо моей воли, как и едкое:

— Это вы еще ноги не трогали.

Признаю, сама дура, сама ему эту мысль в голову вложила, но это же не повод честных невест хватать и на кровать бросать! Я даже пискнуть не успела, как уткнулась носом в смятое одеяло, а мои ноги от колен и ниже уже основательно ощупывали.

А дальше случилось то, чего я могла ожидать только от мамы, всегда считавшей меня крайне болезным ребенком.

В одеяло свое Вэйд закутывал меня с совершенно непроницаемой рожей, а я покорно заматывалась, потому что уже совсем ничего не понимала и решила просто смириться с происходящим. Моих сил хватило только на хриплое:

— Ссспасибо… — когда меня полностью замотали и усадили на кровать.

— ‎Рассказывай, — велел он, полностью проигнорировав мою благодарность, зато продолжая шокировать странными действиями. Потому что это совсем ненормально, когда страшный, хмурый дядька садится на меховую шкуру, заменяющую тут ковер у кровати, и щупает твои ноги.

Не сразу до меня дошло, что мне их растирают, пытаясь согреть. Повезло ему, что весь песок я еще внизу, на первом этаже оставила, иначе испортила бы шкуру ведь. А она красивая, черная, с густым, длинным мехом…

— Селина, — позвали меня, вытягивая из заторможено-созерцательного состояния.

— ‎Ммм?

— ‎Рассказывай.

— ‎А что рассказывать? В себя пришла около парка, как до него добралась не помнила, почему не оделась и гулять пошла в том же, в чем и спала — не знаю. Что происходит… тоже не знаю, — призналась и затихла ненадолго, всматриваясь в сосредоточенное, хмурое лицо продолжавшего греть мои ноги ужаса. Я чувствовала, как горячая ладонь растирает ступню, спускается к поджатым пальчикам и осторожно растирает их, потом к пяточке и вверх по ноге до середины икры. Это было настолько невероятно и удивительно, что на несколько секунд я даже забыла о том, что этот мой жених — совсем незнакомый мне человек, что я почти ничего о нем не знаю и, в общем-то, не пыталась даже узнать.

Мне просто сказали, что этот вот хмурый тип — будущий муж Селины… мой будущий муж, и я это приняла. До странного легко, не до конца даже осознавая, что это все на самом деле, что от Селины мне досталось не только тело и проблемы с храмом, но также семья, которая ее любила, и жених… который ее не любил, но собирался взять в жены. А сейчас он сидел передо мной на коленях и растирал мои ноги. И казался каким-то совершенно родным. Именно эти странные размышления толкнули меня то что, чтобы выпутав из одеяла руку, склониться к нему, легко коснувшись плеча, и сдавленно шепнуть, стоило только нашим глазам встретиться:

— Вэйд, мне страшно.

Он смотрел на меня устало, я бы даже сказала – с сочувствием, и ладонь, которой Вэйд накрыл мою руку, продолжающую цепляться за рубаху на его плече, была крепкой, очень надежной, успокаивающей:

— Я во всем разберусь, — пообещал он, осторожно отцепив от себя мои пальчики.

Легкое прикосновение губ к ладони было настолько быстрым, что уже через минуту я была уверена, что мне просто показалось.

— Ложись, — велел Вэйд, отходя к стене. Свет потух неожиданно, и свой растерянный вопрос я задала уже в темноте:

— ‎Что, здесь?

— ‎Да.

— ‎Ну, вообще-то, я не уверена, что смогу уже уснуть…

— ‎Селина, сейчас два часа ночи, тебе нужно отдохнуть, — терпеливо заметил Вэйд, открывая дверь, — будет лучше, если ты останешься здесь, под присмотром.

И вот он мне тут про присмотр вещает, а сам слинять пытается, а у меня очень важный вопрос же есть:

— ‎И кто за мной присматривать будет?

— ‎Я.

Жених мне достался не просто странный, а на всю голову пришибленный, потому что я-то точно знала, что присматривать за кем-то через дверь очень сложно, а он, кажется, был не в курсе.

— Уверены? — я ничего не видела, но точно знала, что он сейчас на пороге застыл и на меня смотрит. Почудилось или нет, но там, в темноте, сверкнули красным его глаза. Будто два уголька вспыхнули и тут же потухли, оставляя в моем сердце тревожный след.

— ‎Я спущусь на несколько минут и сразу же вернусь, — пообещал Вэйд, шагнув в коридор спиной вперед.

Дверь закрылась, и меня тут же со всех сторон обступила темнота. Я вязла в ней, боясь пошевелиться или вздохнуть.

— Нервы и так ни к черту, а он меня тут одну оставляет, — пробормотала обиженно, стараясь разогнать забившую уши тишину. Дальше оставаться тут было просто невыносимо. Мне нужен был кто-то живой рядом, пусть даже этот кто-то — Вэйд.

О Джае, спавшей в соседней комнате, я и не вспомнила, когда, сбросив одеяло, решительно потопала к двери… ну, как решительно? Опасливо шаря руками в темноте и осторожно прощупывая пол ногой.

К тому времени, как я добралась до своей комнаты, чтобы обуться и накинуть на плечи платок, и спустилась на первый этаж, Вэйд уже покинул дом, оставив входную дверь чуть приоткрытой. Будто бы вышел на одну секунду и вот-вот вернется.

Помнится, я тоже дверь не закрыла, когда лунатила, но вышла я тогда совсем не на секундочку, и очень сомневалась, что Вэйд тоже скоро вернется.

И оказалась права. Он сидел на корточках у противоположной стены светлого дома, который с одной стороны подпирали высокие кусты белых роз. Почти полностью скрывшись в тени, Вэйд что-то внимательно разглядывал, но отвлекся, услышав мои шаги.

— Селина, я что велел тебе делать?

— ‎А еще вы обещали за мной приглядывать, — бесстрашно напомнила я, — вот и приглядывай…те.

Только подойдя достаточно близко, я смогла разглядеть то, что скрывала темнота.

Два тела у стены. Темные плащи и капюшоны, накинутые на головы, делали их больше похожими на небрежно сваленные мешки с тряпьем, чем на людей.

— Что с ними? — прошептала я, поражаясь тому, как сухо вдруг стало во рту. — Это же не адепты?

— ‎Не адепты, — подтвердил Вэйд, — мои люди, приставленные следить за домом, которых ты… обезвредила.

Странная, совершенно ненормальная веселость, совсем не соответствующая моменту, проскользнула в его голосе, и меня заклинило:

— ‎Это точно сделала не я. Точно не я. Разве ж я смогла бы вырубить двух мужиков? Чем? Как? Не моих это рук дело. Точно нет, — заткнувшись только на мгновение, я еще раз посмотрела на два тела и на всякий случай уточнила, — они ведь живы?

— ‎Живы, но в себя придут не скоро, — совершенно спокойно подтвердил Вэйд.

— ‎Но… почему?

— ‎Видишь ли в чем дело, Селина, — на то, как он подходит ко мне, я смотрела с покорным смирением, — в отделение дознания отбираются служащие с искрой.

— ‎Это не объясняет, почему вы считаете, что их вырубила я.

— ‎Сейчас их искры нестабильны, — на плечи легли теплые руки, и меня озадачили недовольным, — ты дрожишь.

— ‎Вы не отвлекайтесь, пожалуйста, что не так с их искрами? — отвести взгляд от стены не удавалось, как и поверить в то, что я могла вырубить двух мужиков… во сне, голыми руками.

— ‎Ты их благословила, — просто ответил Вэйд.

— ‎Но они же светлые, им не могло навредить благословение.

— ‎Обычное – нет, но ты необученная Мудрая с яркой искрой, они просто не сумели принять твое благословение, их резерв переполнен, искры не справляются с теми объемами силы, что вобрали в себя.

— ‎Это очень плохо?

— ‎Это неожиданно, — хмыкнул Вэйд, — но не опасно для жизни.

— ‎И что теперь?

— Ты вернешься в дом, а я вызову дежурных из отделения, чтобы они забрали тела.

Спорить я не стала и сопротивляться – тоже. Позволила повернуть себя к дому и не возмутилась даже, когда меня легонько подтолкнули вперед, задавая направление.

Я умела быть очень послушной… особенно, когда не было сил спорить.

Вернулась в дом, поднялась на второй этаж, прошла мимо своей комнаты и совершенно спокойно, полностью уверенная в правильности своих действий, снова закуталась в одеяло Вэйда, подтянула к себе одну из его подушек и послушно легла спать.

Хотел он, чтобы я легла в его комнате – я легла. И ведь уснуть умудрилась. Быстро и без сновидений. И, кажется, даже без всяких приключений проспала до самого утра.

IX. Земли Эльмут

Исполнительного дворецкого, что так самоотверженно оберегал меня от Гарса, звали Ве́рети. И после злополучной встречи в кофейне со стаей хищных ледей ему приходилось защищать меня не только от излишне деятельного друга своего нанимателя, но еще и от изящных, утонченных, хорошеньких, как рассвет, девушек с хваткой бульдога и напором шестисоткилограммового буйвола, почуявшего поблизости львов.

Девы перли напролом, не глядя по сторонам и не замечая ничего на своем пути.

Сначала были записки с приглашениями на чай, радостные заверения, что они просто счастливы знать, что я, наконец-то, достаточно окрепла, чтобы покидать дом, и легкий укор, смешанный с недовольством от того, что я не удосужилась сообщить своим самым близким подругам о внезапной смене жительства.

Самым близким… Какая прелесть.

В каждой записке чувствовалось дикое нетерпение, желание схватить меня, связать и пытать так долго, как только смогут, чтобы выведать все: начиная с того, что со мной делали адепты, и заканчивая моим заселением в дом дознавателя.

Не без помощи Джаи я отклоняла их предложения, старательно строча ответные записочки, с ужасом ожидая очередной встречи с подругами Селины и надеясь отложить ее на как можно более поздний срок. В идеале, навсегда.

Хуже всего было даже не то, что я их не помнила, это-то как раз дело поправимое, самое ужасное заключалось в том, что они мне не понравились. Сразу. С первого взгляда. Не вызвали эти леди у меня желания познакомиться поближе.

И оттого их внезапное появление на пороге дома Вэйда в один солнечный, не предвещающий беды день стало неприятным потрясением.

Но на выручку мне пришел неизменный Верети. Три раза они пытались ворваться в мою спокойную жизнь и три же раза уходили ни с чем. В первый их визит оказалось, что я восстанавливала силы в загородном доме семьи Эллэри, во второй раз я поехала вместе с Джаей навестить ее маму, что жила не так уж и далеко от столицы. В третий раз фантазия Верети тоже не подвела, и я, оказывается, решила пройтись по магазинам.

— Леди уехала около получаса назад, — с каменной рожей вещал он, пока мы с Джаей жадно прислушивались к разговору, спрятавшись в узком коридорчике, ведущем на кухню. Видно нас отсюда не было, зато нам все было просто прекрасно слышно, — и мне неизвестно, когда она вернется.

— ‎Она нас избегает, — раздраженно заметила одна из хищниц. Невысокая, изящная и очень красивая блондинка с невероятной прической на голове.

Я б ей конфетку за сообразительность дала… хотя, вряд ли, эти красотки сладкое ели.

Четвертый приход ледей оказался последним… для Верети.

Если раньше, выбравшись из светлой кареты, щедро украшенной позолотой, девицы тут же начинали безостановочно щебетать, неспешно подходя к дому, то на этот раз они шли молча, лениво оглядывая пустую улицу. Странное поведение, которое легко можно было бы списать на решимость во чтобы то ни стало добраться до меня…

Карета же, обычная, белая, не опошленная позолотой, уехала тут же, стоило ледям из нее выбраться.

— Верети! — позвала Джая, вместе со мной наблюдавшая за приближением девиц из-за полупрозрачной занавески.

Мужчина появился рядом неслышно:

— Звали?

— ‎Они опять тут, — пожаловалась я, — только вчера же приходили.

— ‎Раньше хотя бы три дня выжидали, — неодобрительно кивнула племяшка.

Верети лишь сдержанно улыбнулся, поправляя манжеты белой рубашки и одергивая жилет:

— Пройдите, пожалуйста, в гостиную.

Мы послушно сбежали, притаившись и прислушиваясь. Интересно очень было, куда меня занесет богатая мужская фантазия на этот раз. Никто, пожалуй, не ожидал, что сразу после дружелюбного:

— Утро ясное, леди…

Мы услышим странный хрип и грохот резко открывшейся двери.

Было ясно, что случилось нечто очень нехорошее, но вместо того, чтобы бежать и прятаться, мы ринулись на звук. Непуганные и глупые, застыли в холле, с ужасом глядя на то, как Верети, полулежит, опираясь плечом о стену и зажимая ладонями вспоротое горло, а в дом, переступая через него, входят леди со зверскими выражениями на мордашках.

Одна за другой, преодолевая порог, они теряли свои лица. Кожа бледнела и сминалась, волосы истончались и полностью исчезали. Раздаваясь в плечах и теряя человеческий облик, они закутывались в черные тряпки, вытягиваясь вверх, из хрупких барышень в воздушных платьицах превращаясь в лысых, страшных мужиков в балахонах.

— Какого черта?

— ‎Дядя защиту поставил, чтобы чужую магию в доме глушило, — прошептала Джая, схватив меня за руку.

Как по мне, лучше бы он защиту поставил, чтобы никого чужого в дом не пускало, так было бы куда как безопаснее.

— ‎Найан с помощницами на ярмарке, — нервно вспоминала я вслух, — остальные наверху…

— ‎К чему ты это говоришь? — племяшка послушно отступала вместе со мной, не отводя взгляда от истекающего кровью мужчины. Его она знала с детства, видела, когда в его светлых волосах появилась первая седина… к слову, позже, чем у еще, в общем-то, совсем не старого на вид Вэйда; помнила, как он прикрывал ее проделки, чтобы ей не досталось от дяди, и сейчас просто не могла бросить Верети умирать.

— ‎Нужно бежать.

Адепты наступали медленно, не делая резких движений, будто бы боясь спугнуть. Хрип за спиной их нисколько не трогал.

— Мы не можем бросить его одного, — Джая дернулась, разжимая пальцы, отпуская мою руку, но я не позволила ей этого сделать.

— ‎Не дури. Их трое, и они сильнее, нам нужно бежать. Кто-нибудь непременно спустится вниз, поможет Верети. Нужно увести этих уродов отсюда.

— ‎Не убегать, — коряво не согласился лысый, расслышав мои слова. У этих со светлым наречием были проблемы посерьезнее, чем у моих предыдущих похитителей.

— ‎Да сейчас, прям таки и не убегать, — огрызнулась я, думая только об одном: в конце коридора есть запасной выход, — кто вас вообще учил людей посреди бела дня похищать?

— ‎Ты не человек.

Стеклянный шар, брошенный нам прямо под ноги, оказался неприятным сюрпризом. Тонкие его стенки рассыпались осколками по полу с тревожным звоном, а хранящийся внутри сизый дым тут же распух, вспенился, занимая все пространство.

Бежать мы бросились одновременно. Зажимая носы ладонями и толкаясь плечами, ломанулись к двери. И не успели. Дым настиг нас раньше, заполнил собой весь дом, оглушая и усыпляя.

И самое обидное, пожалуй, заключалось в том, что адептам этот дым совсем не мешал.

Когда свалилась Джая, я пыталась тащить ее за собой, ничего не видя вокруг и часто моргая заслезившимися глазами, пока и сама не осела обессиленно на пол, чувствуя, как тяжелеют веки.

Я еще боролась, упрямо цеплялась за реальность, даже пыталась брыкаться, когда один из адептов поднял меня на руки, но уже ничего не могла сделать.

Только безвольно следить за тем, как меня выносят из дома, небрежно переступая через Верети. Усыпленный дымом, он казался мертвым… Хотелось верить, что только казался.

Потом был резко ударивший по глазам солнечный свет, заставивший чуть взбодриться, и невероятный по своей фантастичности вид на дом Вэйда.

Темный, высокий, с большими окнами, ослепленными сейчас дымом, что медленно рассыпался по земле, выползая из открытой двери на улицу и тая под солнечным светом. А меня на руках держала хрупкая блондинка с чуть съехавшим набок носом. Личины вернулись на свое место, стоило только адептам выйти из дома.

Впервые за все время моего здесь проживания я очень сильно пожалела, что эта улица всегда такая пустынная. Ну пусть бы хоть кто-нибудь нас заметил. Ну пусть. Пожалуйста…

* * *

Короткий миг полной темноты, в который оборвались мои мольбы, разбился о резкий, грубый рывок. Меня забросили в карету и закрыли дверцу, оставив в одиночестве.

Уроды решили, что я вырубилась, и расслабились. А я, как бы наоборот, только в себя приходить начала.

Карета тронулась, и мы поехали. Неспешно, очень естественно, не привлекая к себе внимания, выехали с тихой улочки на широкую дорогу, нырнув в шум города.

Несколько секунд я просто лежала на сидении так, как меня на него забросили, упрямо пытаясь расшевелить онемевшее тело.

Уснуть, как Джая, я не уснула, но контроль над телом на время потеряла и теперь пыталась отчаянно его вернуть. И старания мои были вознаграждены, через некоторое время мне удалось сесть, кусая губы и сдерживая страдальческие стоны.

В карете было темно, но я не решилась отдернуть шторку, дожидаясь того момента, когда окончательно справлюсь со слабостью и смогу нормально шевелиться, очень надеясь, что ехать нам еще далеко, и у меня есть шанс сбежать. Надежда — это единственное, что позволяло мне держать себя в руках.

— Там департамент, — раздалось неожиданно из-за тонкой стенки. Голос был мужской, низкий, не очень громкий и без всякого акцента. Можно было бы подумать, что адепты на свой родной язык перешли, но это было бы очень странно, если учесть, что я их понимала.

— ‎Поедем через парк, — предложил другой голос.

Ну, а с другой стороны, почему бы мне их не понимать? Должна же я была получить какие-то бонусы от участия в обряде? Мало ли, вдруг это один из них? Из моих новых маленьких талантов, о которых Ганэшу лучше не знать…

— Так дольше, — спорили между тем мои похитители.

— ‎Безопаснее, — не согласился тот первый, что упоминал про департамент, и мы плавно завернули. В парк. А там дорога для транспорта неширокая, я это точно знала, мы через этот же парк в храм ехали.

Дорога узкая, кусты, опять же, по краю густые, очень на акацию похожие, предположительно, без толстых веток, и если я внезапно в один из этих кустов вывалюсь, меня даже не заметят.

Когда по крыше с треском проскользила ветка, я предпочла считать это знаком и решила, что пора действовать.

Как же, все-таки хорошо, что к выезду из столицы, от улицы, на которой жил Вэйд, вело только две дороги, и одна из них проходила как раз ряжом с департаментом… Дознания или Военных дел — неважно, главное, что адепты не рискнули ехать мимо, предпочли перестраховаться и подарили мне возможность спастись.

Дверца кареты была не заперта и открылась с едва слышным щелчком, чтобы тут же быть захлопнутой какой-то веткой. Эта дорога оказалась еще уже той, которую я помнила, но деревянные таблички, выкрашенные в красный цвет и указывающие направление, явно свидетельствовали о том, что дорога не для пеших прогулок предназначена, а для конных поездок. Одностороннее движение, узкий проезд, как же мне это нравится.

Во второй раз дверь я открывала медленно, с опаской, ожидая, что ее сейчас опять что-нибудь захлопнет, и получу я по носу.

Опасения мои не оправдались, мы выехали на относительно чистый участок, вокруг были только аккуратно подстриженные кусты, никаких деревьев, подозрительных сучьев или коряг.

Казалось бы, можно прыгать, но скорость у нас была достаточно приличная, и я боялась.

Боялась недолго, ровно до того момента, как услышала лошадиное ржание позади нас.

Это было чем-то вроде сигнала свыше. Или сейчас, или никогда.

Я выбрала «сейчас» и, стиснув зубы, выпрыгнула из кареты, с трудом подавив порыв трусливо взвизгнуть. Кусты приняли меня достаточно радушно, лишь оцарапали лицо и руки, выдрали клок волос и распороли рукав моей рубашки.

Зато почти целая, живая и свободная, я выбралась на дорогу и побрела в противоположную сторону от скрывшейся за плавным поворотом кареты с адептами.

Шла бодро, почти бежала, очень впечатлив своим видом извозчика, ехавшего мне на встречу, и бородатого мужика на коне, встреченного мною уже почти у выхода.

— Леди, вам помочь? — окликнул он меня, спешившись, но не спеша приближаться, будто боясь напугать.

— ‎Не подскажете, в какой стороне департамент? — голос дрожал от быстрой ходьбы и нервного напряжения, убойной дозы адреналина и страха. Я сама себе сейчас казалась очень храброй, просто замечательной, но справиться с пугливым нетерпением не могла. Я была смелой и боялась до дрожи одновременно.

Не знаю, о чем подумал мужик, когда исцарапанная и неопрятная девица с горящим взглядом и дрожащими губами спросила у него, где находится место, в котором обитают самые жуткие чудища города, но послушно махнул рукой влево, вверх по улице.

— Благодарю, — мне все еще было глубоко наплевать, к кому я сейчас шла, к Вэйду или Ганэшу, мне просто очень хотелось поскорее оказаться в безопасности. Потому что рано или поздно адепты поймут, что я пропала и, вполне возможно, попытаются отыскать.

На меня оборачивались, пару раз даже подходили, предлагая помощь, кто-то тыкал пальцем, а я шла, почти бежала, на ходу выбирая листики из косы, и просто очень собой гордилась, старательно загоняя страх на второй план. Сбежала, спаслась собственными силами, сама. Ну разве же я не молодец?

Оказалось, не молодец.

Мне это прямым текстом, в лицо Ганэш заявил.

Прифигевшая при моем появлении девица в белой мантии, очень на врачебный халат похожей, бросилась сообщать Отравителю, что ворвалась в его отделение какая-то психованная и требует подать сюда главного.

И ведь главного я получила, обрадовалась ему даже и радовалась, пока он меня по белым, стерильным каким-то, коридорам вел, успокаивающе за руку держа. А уж когда в логово свое затащил, да дверь за нами запер, тогда и началось самое веселое, и радость моя затухла.

— Совсем с ума сошла? — взъярился Ганэш, толкая меня к столу. А там мензурки какие-то, колбочки, реторта даже была, и меня прямо на эту стеклянную хрупкость швырнули.

И вот интересно, кто из нас с ума сошел? А если бы я на все это свалилась? Не удержалась бы на ногах и расколотила все к чертовой бабушке. А он же тут не простой химик, он отравитель! Кто может поручиться, что вон в той пробирке, мирно стоящей в штативе и пугающей меня насыщенным красным цветом своего внутреннего мира, не зреет какая-нибудь смертельная гадость?

— Вообще-то…

— ‎Кто тебя из дома выпустил? — не унимался он. — Ты хоть представляешь, что с нами теперь Вэйд сделает?

— ‎Не знаю…

— ‎Даже не удивлен!

А я же умная, я терпеливая, к тому же очень героическая, меня так просто из себя не выведешь… сегодня. Сегодня у меня хватило сил не сорваться и спокойно повторить:

— Не знаю, что он с тобой сделает, но мне благодарность выпишет.

— ‎Что? — не понял Гарс, и будто только сейчас меня увидел. — Что с тобой случилось?

— У нас в доме один серьезно раненый, надеюсь, еще не труп и куча бессознательных тел, и я тебя очень прошу туда кого-нибудь направить, — удивительное просто спокойствие, такое приятное, теплое, щекотное, а то, что руки дрожат, и перед глазами все плывет — мелочь несущественная, и вообще не важно, — а меня вот адепты похитили, увезти пытались, но я сбежала.

Странно на меня посмотрев, но не переспрашивая, Ганэш на несколько минут покинул кабинет, оставив меня одну среди своих опасных реактивов. И я стояла, дрожала и ждала, боясь даже глубоко вздохнуть. Просто состояние такое было… шаткое.

И ощущение тревожное, будто бы стоит мне только лишнее движение сделать, как я в истерику сорвусь.

Вернулся отравитель со стаканом воды и розоватым порошком.

— Успокоительное, — пояснил он, проигнорировав мой недоверчивый взгляд, — выпей. Группу я отправил, за Вэйдом послал. Быть может, мы успеем перехватить адептов.

— ‎Спасибо.

Я успела выпить порошок, разместиться в кресле Ганэша и даже обзавестись такой же белой мантией, как и те, что носили здесь все. Включая непосредственное начальство, что сейчас с озабоченным видом ходило перед столом, периодически предлагая залечить мои царапины. Вот только для того, чтобы их вылечить, мне нужно было выпить какую-то намешанную отравителем гадость мутного бледно-голубого цвета… а я еще очень хорошо помнила, как меня после прошлого такого лечения корежило. Вот только тогда рядом был Вэйд, который меня по комнате на ручках таскал, чтобы облегчить действие смеси, а сейчас кто этим озаботится?

— Сэл, ну побереги ты его нервы, — уже в который раз потребовал Гарс, — ты же просто ужасно выглядишь. Вэйд сейчас придет…

— ‎Хорошо, — вздохнула я, заметив промелькнувшее во взгляде Отравителя торжество. Радовался он рано, потому что пить какую-то оздоровительную смесь у меня не было никакого желания, — скажи, где у вас тут уборная, я приведу себя в порядок.

— ‎Селина.

Укоряющие взгляды на меня никогда особо не действовали, что очень часто доводило маму до тихого бешенства. И Ганэша эта моя невосприимчивость тоже не обрадовала. Мотнув головой влево, туда, где виднелась обычная дверь из белого дерева, почти скрытая от меня сейчас столом с целым набором сосудов и трубочек, собранных в странный агрегат, чем-то напоминающий выпариватель.

Неуверенно выбравшись из кресла, я медленно побрела в указанном направлении. Параноидальная мыслишка, что за этой дверью на самом деле не вполне привычный мне санузел, а какая-нибудь страшная комната с разделочным столом, на котором меня будут изучать, вырвала из груди нервный смешок. Сейчас я имела право быть трусливой, мне простительно, я жертва похищения… второго.

Страхи так и остались страхами, за дверью меня ждал только туалет. Светлый, чистый до колючего запаха стерильности и совершенно неуютный. Медный унитаз, медная раковина, вделанная в тяжелый мраморный столик, который, казалось, врос в каменный пол, зеркало в медной оправе на стене.

Кашлянув, я решительно закрыла дверь, сейчас главное было привести себя в порядок, чем я и решила заняться.

Зеркало отражало совсем бледную, взъерошенную и исцарапанную девицу с чуть диковатым взглядом покрасневших глаз. И ведь это я уже немного пришла в себя, порошочек успокоительный выпила, отдохнула немного… Сложно было даже представить, в каком великолепии я перед горожанами предстала, когда сюда спешила. Хорошо, что стража по дороге не встретилась, иначе вряд ли я до Ганэша добралась бы.

На то, чтобы переплести косу, довыбирав листики и с трудом выпутав веточку из волос, умыться и кое-как поправить одежду, у меня ушло минут семь.

А на восьмой, когда я уже готова была выйти к Гарсу, там, за дверью, в царстве колб и пробирок, со страшным грохотом открылась дверь, а мгновения напряженной тишины сменились обеспокоенным:

— Где она?! — Вэйд умудрился добраться до лаборатории отравителя за двенадцать минут и, судя по реакции Гарса, это был впечатляющий поступок.

— ‎Ты что, бежал? Бежал ведь, да? Кольца перемещений никто уже два дня зарядить не может, — и в голосе его слышалась такая бесячая, издевательская улыбка, которую Вэйд полностью проигнорировал:

— ‎Где?

Дальше прятаться я уже просто не могла. Еще раз глянув в зеркало, нервным движением пригладила волосы, пощипала щеки, но так ничего и не добилась, оставшись бледной, взъерошенной и раздражающе напуганной. Ужаса во взгляде не было, но глаза блестели так, будто я вот-вот расплачусь.

Не сумев ничего исправить, просто плюнула на это дело и вышла. Он на мне жениться хочет, вот пусть знает, что его ждет. Тело впечатлительной, трепетной леди со странным наполнением… поразительно просто, как Вэйд еще не бросил такого-то монстра.

— Здрасте, — поздоровалась я робко, и даже голос мой звучал жалко. Самой от себя было немного противно, потому что я-то уже вроде как успокоилась и пришла в норму, а тело все еще колбасило.

Дверь закрывала медленно, опасаясь смотреть на Вэйда, незачем мужика слезливыми взглядами так с ходу пугать.

Осознала я, что зря выбралась из уборной, когда этот эмоциональный ужас налетел на меня.

— В порядке она, — раздалось запоздалое от Гарса, когда меня закрутили, осматривая на предмет ранений или каких-нибудь повреждений. Вэйд даже руки мои потрогал… будто бы опасаясь, что они у меня сейчас отваливаться начнут.

Не слушая своего друга, он, потребовал ответа у меня:

— Как ты?

— ‎Ну, а что со мной станется? Живая, даже целая, непохищенная. Молодец же!

Вэйд недолго помолчал, переваривая услышанное, после чего осторожно спросил:

— Уверена? — не верил женишок в мое спокойствие. Не укладывалось это в привычную картину его мира. И вот непонятно мне было, он сомневался в том, что я в порядке, или в том, что я молодец?

— ‎Ну а что? Мне больше Верети повезло.

— ‎Что с ним? — помрачнел Вэйд.

Опасливо подняв на него взгляд, я несколько секунд недоверчиво разглядывала сосредоточенное, потемневшее лицо:

— А вы еще не знаете, да?

— ‎Что?

— ‎Фигня эта ваша защита дома, — начала я с самого главного.

Вэйд слушал молча, только раз дернулся к выходу, когда я про раненого дворецкого рассказывала, но Ганэш его вовремя успокоил. Все же его подчиненные с усыпляющим или парализующим газом справятся лучше, чем отдел Дознания или городская стража. И спорить с этим никто не посмел.

— Выкрали прямо из дома, — проворчал Гарс, смиренно следя за тем, как его кресло вновь занимают посторонние личности.

‎Сначала Вэйд усадил меня, но, постояв немного, передумал и поднял, чтобы сесть самому. Меня пристроили на коленке под недоверчивым взглядом Ганэша. А когда я попыталась встать, сухо велели:

— Сидеть.

Отравитель странно кашлянул, но комментировать это не решился.

— Что делать будешь? В столице запрещено использовать охранные плетения, которые могут причинить вред, — Гарс пристроился на краю длинного стола, заставленного исключительно легко бьющейся посудой, — а блоки на магию, как ты видишь, не способны остановить тех, кто вооружен немагическим оружием.

В лаборатории повисла тяжелая тишина. Вэйд сосредоточенно о чем-то думал, рассеянно перебирая мои пальчики, отравитель ждал его ответа.

— Посмотри на это с другой стороны, — неуверенно улыбнулась я, — ты таки заманил меня в свою лабораторию.

Ганэш хмыкнул, осмотрев помещение, и ответил со странной улыбкой:

— Это не лаборатория, это рабочий кабинет. Лаборатория расположена на подвальном этаже, — заметив, как я невольно передернула плечами, он провокационно предложил, — хочешь, покажу?

— ‎Ссспасибо, конечно, но одного подвига на сегодня мне, пожалуй, хватит, — мне фантазии не хватало, чтобы представить, что за лаборатория может находиться под землей. Нет, понятно, конечно, что ничего очень опасного в черте города отравителю не позволят держать. Все же мы почти в центре, если верить картам, которые я изучала в библиотеке Вэйда, до дворца императора отсюда всего каких-то пять километров… Но это же не значит, что все то, что хранится у них тут внизу, будет для меня неопасно.

— Ганэш, поговори с Малис, мне нужен самый сильный защитный амулет, какой она только способна создать.

— ‎Почему не сам?

— ‎После того, как я отказался допрашивать ее мужа, Малис на меня злится. До сих пор.

— ‎Мог бы и допросить, не ссылаясь на ее мнительность, — фыркнул Гарс, — тогда она избежала бы такого потрясения.

— ‎А какого? — мой, судя по всему, неуместный интерес вызвал недовольство со стороны Вэйда, зато Гарс был рад поделиться информацией.

— ‎Малис с полгода подозревала мужа в измене, пришла к Вэйду с просьбой допросить его. Всего-то каких-то два вопроса. Изменяет ли он ей. И если изменяет, то с кем, — хитро взглянув на моего хмурого жениха, Гарс ехидно заметил, — но Вэйд отказал. Да и как иначе? Он же не использует дар в личных целях…

Вспомнив, как меня самым возмутительным образом допрашивали в карете, не смогла сдержать едкого:

— Разумеется, нет, — и почувствовала, как мои пальчики сжали.

— ‎А совсем недавно Малис застала своего мужа в супружеской постели с двумя какими-то… как она их назвала, не помнишь?

— ‎Не при Селине, — одернул друга Вэйд.

— ‎Ммм, ну хорошо, тогда, скажем, с двумя красавицами, не отягощенными моральными принципами. Скандал был страшный, я едва откачал неверного. Но кто же мог подумать, что защита, которую Малис для него когда-то почти целый месяц плела, вмещает в себя еще и боевое заклинание. Двойные амулеты в наше время редкость…

— ‎А если бы он допросил? — я могла бы поклясться своей растрепанной косой, что после моего вопроса Вэйд возмущенно дернулся.

— ‎Малис не топила бы горе следующие три недели в дешевой выпивке, а ее… ммм, теперь уже бывший муж не лежал бы до сих пор в лазарете.

— ‎А почему он в лазарете? Ты же его вылечил, нет?

— ‎Я его откачал, — злорадно поправил меня Гарс, — лечить его взялись другие. И если эти идиоты и дальше продолжат бедолагу от упадка сил и малокровия лечить, то Малис скоро станет вдовой.

— ‎Почему?

— ‎Потому что проклятие настоями не вылечить. Ему к Мудрой надо, за благословением, — и с той же интонацией, совсем без паузы, он спросил, — Что случилось? Не только же из-за Сэл ты сейчас такой мрачный, верно?

Я сначала не поняла, что Гарс имеет в виду, пока Вэйд не заговорил:

— Вчера пришло донесение, — лучше ли ему от этого думалось или еще что, но меня подтянули ближе, заставляя прижаться к его груди, и насильно опустили мою голову к себе на плечо. И держали, пока я дергалась, желая выбраться:

— ‎Пусти…

— ‎Нет, — не дослушал и не отпустил, потребовав в свою очередь, — успокойся.

И что самое обидное, Гарс сделал вид, что ничего не заметил. Ну подумаешь, произвол со стороны одной мрачной личности, так это дела семейные. Мы, вроде как, и сами разберемся. А мне пришлось затихнуть, выражая свое недовольство сопением, на которое, казалось, никто вообще внимания не обращал. Они будто забыли уже, что я совсем недавно была жертвой, что я сбежала, что Верети там кровью истекает, а весь дом спит…

— На территории Мглистого удела было зафиксировано благословение.

— ‎Первая ступень? — предположил Гарс, но оказался неправ:

— ‎Стихийное ненаправленное благословение, судя по всему, храм в очередной раз пожертвовал одной из жриц.

— ‎Пожертвовал? — спросила я, продолжая прижиматься щекой к его кителю.

— ‎Девочку выжгли изнутри, чтобы заполнить ее светом, — поморщился Гарс, — но это значит, что сосуд погиб?

Вэйд отрицательно покачал головой:

— Донесение от вчерашнего числа. Если бы сосуд был уничтожен, адепты об этом уже знали бы.

— ‎А мне объясните? — попросила я и на всякий случай обняла дернувшегося женишка. Показалось просто, что он меня сейчас с колен скинет, куда-нибудь пошлет и объяснять ничего не станет.

— ‎Камень в кинжале, которым начинали обряд призыва Рассах, треснул бы со смертью сосуда. Тогда адептов, что пытались похитить тебя сегодня, отозвали бы, — пояснил Гарс, пока Вэйд офигевал в моих объятиях. Такого, пожалуй, Селина еще никогда не проворачивала.

— ‎Все очень плохо, да?

— ‎Если Малис сможет сплести для тебя защиту, все будет хорошо, — напряженно пообещал Вэйд, — отпусти.

— ‎То есть, у нее может и не получиться? — задала я следующий вопрос, полностью проигнорировав его требование. Вот если бы он попросил, я бы еще подумала, а на приказной тон у меня была аллергия.

— ‎Ты Мудрая, твоя искра может просто выпить всю силу из светлого артефакта.

— ‎А знакомых артефакторов среди вэлари у нас нет, — поддержал Гарс, — хотя покойная леди Анэли была прекрасным артефактором.

— ‎А кто такая эта леди Анэли?

— ‎Моя прабабка, — не без гордости ответил Вэйд.

X. Семейные ценности

Раньше дворцы мне представлялись чем-то величественным и волшебным. Смешением мрамора, шелка и меха, с вкраплениями хрусталя, золота и драгоценных камней… Потом я поселилась в дворцовых покоях и узнала правду: дворец — это пустота, сквозняки и вечно мерзнущие ноги. Потому что мрамор — он холодный, а приучиться носить обувь в спальне я так и не смогла. Привыкшая с детства к деревянным полам и хорошо натопленным комнатам, я пребывала в шоке от просторной холодности дворцовых покоев.

Каменные комнаты замка хейзара и вовсе привели меня в ужас.

— Мы же тут ненадолго, правда? — тихо спросила я Абеля, деловито забравшегося в соседнюю комнату, где, по словам расторопной и бойкой девицы — с гордостью объявившей нам, что работает в замке уже третий год и никто еще на нее не жаловался, — находилась гардеробная.

Когда дракон потребовал выделить нам совместные покои, я уже даже не засмущалась, я обрадовалась. Оставаться одной в этой неуютной полутьме каменных стен и небольших окон мне совершенно не хотелось.

— На ночь, — пообещал Абель, выходя из гардеробной. Вещи наши, как и плащи, он уже куда-то дел и теперь осматривался. Вот только взгляд его не отражал тех же чувств, что испытывала сейчас я. — Неплохо. Весьма неплохо.

— Вот позволь с тобой не согласиться, — сварливо отозвалась я. Мне здесь не нравилось…

Кровать, небольшой столик у окна и скромных размеров камин, подготовленный, но еще не разожженный… Ах да, тут же еще был ненужный комод и несколько стульев. И много-много камня, не скрытого коврами или шкурами, такого темного и холодного в тусклом свете осветительных кристаллов. Тут везде были кристаллы. Ни одного шара за все это время я так и не увидела, ни в Сверфосте, ни в длинных коридорах и переходах этого замка.

— Холодно? — догадался Абель. — Сейчас исправим.

Он даже не посмотрел в сторону камина, но внутри него что-то сухо треснуло, глухо ухнуло, и распухшее, самодовольное пламя жадно лизнуло решетку. Красноватые отсветы заиграли на темных шкурах, укрывающих кровать, темной обивке стульев и темных стенах — выглядело это жутковато, но странным образом уютно.

— Вот теперь лучше, — вздохнула я.

Сложно было поверить, что я так быстро привыкла ночевать в незнакомых местах, в чужих домах… в чужих постелях. Впрочем, были подозрения, что залогом моего крепкого сна и полного спокойствия была моя неизменная, устрашающая, огнедышащая грелка, с которой никакие путешествия не страшны

И сейчас моя грелка с сосредоточенным видом раскладывала на столе карту: Абель решил еще разочек просмотреть наш маршрут перед ужином.

— Мы же завтра в Сумеречную зону отправляемся? — заговорщицким шепотом спросила я, пристроившись рядом с ним, доверчиво привалившись к его плечу, будто бы здесь нас мог кто-то услышать.

— Придется.

— Меня же там не съедят? — вопрос вырвался против воли, и я тут же постаралась объяснить свою трусость: — В смысле, не то чтобы меня так сильно впечатлили живые деревья, вот Анте просто сразила наповал, а деревья… пфе.

— Никто тебя не съест, — со смешком пообещал Абель, — и если хочешь что-то спросить, просто спрашивай.

— Ну, — мгновенно утратив интерес к карте, я отвернулась от нее, опершись о стол, — вы с Анкой поссорились, что ли? До Излома и всего этого?

— Глупая, избалованная, наглая девчонка, — выплюнул Абель, передернув плечами. — Никогда мы не были с ней в хороших отношениях. Поверить не могу, что из всех самок Эллари судила мне встретить именно эту.

— Ты так говоришь, как будто она единственная драконица. Может, будут еще, — оптимистично заметила я. Честное слово, я хотела его подбодрить и совсем не ожидала, что меня за подмышки вздернут вверх и уронят на стол. Ну что я такого сказала? Совершенно невинное замечание, призванное поддержать приунывшего дракона, а в итоге пострадали моя подмороженная попа и помятая карта.

— Сидеть на холодном вредно для здоровья, — дрогнувшим голосом заметила я.

— Угрожать мне кучей истеричных самок тоже вредно для здоровья, — фыркнул он, опустив ладони на стол по обеим сторонам от меня. В полумраке его глаза тускло светились; красивое зрелище, если подумать. Прохладное дерево подо мной потеплело, потянуло дымком…

— А мне кажется или паленой бумагой пахнет?

— Да, слегка перестарался. — Абель легко дунул куда-то мне за плечо, ликвидируя случайный пожар и оставив на карте отметину, свидетельствующую о том, насколько порой опасны бывают драконьи порывы.

А ведь на месте карты могла оказаться я, если бы он перестарался немного в другую сторону.

— Я вообще-то тебя утешить пыталась, но даже и предположить не могла, что из-за этого имею все шансы вдруг оказаться поджаренной.

— Золотце, ты — хранительница огненного дракона, и огонь тебе не страшен, — проникновенно сообщил он, уткнувшись носом мне в плечо.

— Ну и что? Я еще и ледяному дракону хранительница, но холодный ветер мне очень даже страшен, — храбро решила я напомнить ему о неприятном. — Я же болела.

Абель поморщился, я это всем плечом почувствовала, сдавленно фыркнул и попросил:

— Давай не будем сейчас вспоминать о Деворе.

— Давай, — легко согласилась я. — Давай лучше вспомним о хозяине этого замка и скором ужине.

Я искренне была настроена на смену темы и совсем не ожидала неожиданной подставы от переменчивой драконовой натуры.

— Веда, скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кого бы ты выбрала? Меня или снежного поскребыша? — спросил он, проигнорировав свою просьбу и мой вопрос. Сам же не хотел про него вспоминать, так зачем начинает?

— Тебя, конечно. Он бешеный и холодный, зачем мне такой нужен? — ответила я честно, но чуточку недовольно. Не было еще у меня в жизни таких проблем, чтобы приходилось что-то важное выбирать, а тут нате вам, нарвалась на дракона с его странными вопросами.

— Это правильно, — от полноты чувств Абель потерся лбом о мое плечо, простой в общем-то жест, но меня напряг — так обычно коты ластятся: боднет лбом и медленно об тебя всю шкуру стирает, вытрется весь и снова боднет. Было в этом жесте что-то звериное, — это хорошо.

— Э-э-э, Абель?

— У меня в сокровищнице есть браслет. Хороший браслет, еще нашими мастерами сделанный. Бриллианты прозрачнее дождевой капли, в оправе из зеленого золота… Ты когда-нибудь видела зеленое золото? — глухо спросил он, на ощупь найдя мою руку. Я неосознанно вцепилась в край стола, еще когда меня на него посадили, но теперь пришлось отпустить. Тихо выдохнув, Абель переплел наши пальцы, и ладонь его была обжигающе горячей.

— Нет…

— Я подарю его тебе, — пообещал он. После недолгих раздумий щедрость его и вовсе приобрела катастрофический размах: — А знаешь, забирай всю сокровищницу…

— Для дракона, одной из неотъемлемых и важных целей в жизни которого является как раз наполнение сокровищницы, ты сейчас вообще кощунственную вещь выдал, — заметила я.

Пальцы на второй руке тоже пришлось разжать и отпустить край стола — поддержать в этот безумный момент конкретно поехавшего крышей Абеля было важнее. Погладив его по спине, я пообещала: — Но я сделаю вид, что ничего не слышала.

— А первого ребенка мы назовем Гейр. В честь моего отца.

— Что? — опешила я, отчетливо понимая, что это не ужасу поддержка нужна, теперь она нужна мне.

— Думаешь, очень глупо с моей стороны надеяться, что первым будет мальчик? Конечно, в нашей стае, как правило, первенцами всегда были самцы, но нужно же брать во внимание и особенности твоего рода. Кто у вас рождался чаще? — неправильно понял мой возглас Абель. — И как ты хочешь, чтобы мы назвали девочку?

Отлипнув-таки от моего плеча, он попытался заглянуть мне в глаза, а я взгляд не могла отвести от красноватой линии на его виске, оставленной краем моего капюшона.

— Сокровище?

— Какие дети?

— Наши, — потерев полосу, Абель деловито заметил: — Драконов, знаешь ли, осталось не так много, мне нужно думать о возрождении рода.

В дверь постучали.

И вот где-то в это момент, между растерянным взглядом дракона и вежливым «тук-тук», я поняла, что принятие клятвы Девора от безумных планов Абеля меня никак не спасло. Наоборот, усугубило ситуацию. Потому что если раньше он не особо напирал и даже не намекал на то, что собирается озадачить меня должностью матери его драконят, то теперь, почувствовав конкуренцию, собирался переть напролом.

И от этого становилось грустно.

— Вы уже отдохнули? — не дожидаясь разрешения войти, в покои ворвалась Айана. — О, я не помешала?

— Да.

— Нет.

Ответили мы одновременно. Хейзар расплылась в улыбке, а Абель возмущенно переспросил:

— Что значит «нет»? Мы обсуждали планы на будущее, это важная тема…

— Ты попытался подкупить меня сокровищницей и огорошил заявлением о детях, где здесь обсуждение планов? — у меня тоже был повод для возмущения.

— Я предложил тебе выбрать имя для дочки. Выказал желание услышать твое мнение.

Оттолкнувшись от стола, Абель отошел на шаг, демонстративно сложив руки на груди. И если раньше меня этим можно было бы напугать, то теперь нет. Благодаря ему мой характер конкретно испортился, и, пожалуй, впервые за все время меня это радовало:

— Я не собираюсь заводить семью и рожать детей, ясно?

— Почему?

— Потому что, когда у тебя нет дорогих тебе людей, их нельзя отнять! — сорвалась я, взбешенная тем, что он не понимает таких простых вещей. Да, Абель не знал о моей семье, но это же делало сложившуюся ситуацию только безумнее: как можно планировать семью с человеком, которого знаешь не больше месяца?

— Вот это накал страстей, — восторженно пробормотали от двери.

Только услышав голос Айаны, я вспомнила о ее присутствии и осознала, что почти кричу и вот-вот расплачусь. То ли от злости, то ли от глупости сложившейся ситуации.

Шмыгнув носом, я соскочила со стола и бросилась в первую попавшуюся дверь, яростно ее заперев. В трагической горячке не рассчитала сил и чуть не сломала палец, боль-то меня и отрезвила. Как выяснилось, заперлась я в ванной, что оказалось очень удобно: я смогла увидеть то, что видели Абель и Айана: мое перекошенное, конкретно озверевшее лицо.

Вот почему я сорвалась? Зачем орать начала? Абель ведь действительно не в курсе моего прошлого. А как я теперь хейзар на глаза покажусь?

— Ох-ох-ох…

В дверь постучали, спугнув приступ безудержного самокопания.

— Твои эмоции, конечно, просто выше всяких похвал, я питалась бы и питалась, но нас ждет Эльмут.

— А можно я тут останусь? — слова Айаны напомнили мне о неприятном — хейзары чувствовали сильные эмоции и питались ими. А тут я, вся в растрепанных чувствах… ну куда я такая пойду?

— Никак нельзя, — радостно ответила она. — Ты бы видела сейчас лицо своего дракона, его без присмотра пускать опасно.

— Оставь ее, — глухо велел Абель.

— Не могу. Ты должен присутствовать, чтобы объяснить Эльмуту, что происходит, но вести тебя к брату, пока она не выйдет и не пообещает нарожать тебе целый выводок детишек, я не могу. Я ведь не только ее эмоции сейчас чувствую…

— Да не могу я выйти! Стыдно мне!

Порой честность бывает самым страшным оружием, вот этот случай, кажется, был из таких. Признание мое сразило всех находящихся в покоях наповал.

После недолгой тишины за дверью раздалось неуверенное:

— Стыдно? За что? — Абель либо мастерски притворялся, либо действительно не понимал почему.

— Мне тебе объяснить?!

— Девочка все в себе держать привыкла, — со знанием дела сообщила Айана, — я это сразу поняла. Она на бочку со взрывной смесью посреди сильного пожара похожа. Вроде закупорена плотно, но рано или поздно все равно взорвется… тут без вариантов.

— Я не взорвусь, я огнебезопасна, — огрызнулась я, глубоко вздохнув и неохотно потянувшись к дверной ручке. Замок открылся с противным щелчком (на самом деле щелчок был совершенно обычным, всему виной были мои расшатанные нервы). Дверь открывала медленно и вдумчиво, но меня никто не торопил. Они с пониманием отнеслись и к моей околоминутной паузе, и к неловкому, но искреннему: — Простите. Это… семья для меня больная тема, я немножечко психанула…

— Психанула, — фыркнула Айана. — Видела бы ты, как психует Велиар, когда мамины выкормыши к нему из горных расщелин по осени лезут… Вот это впечатляет. А ты так, просто немного эмоциональнее, чем следует, сказала «нет». И я с тобой, кстати, полностью согласна. Ты еще молодая, а если учесть огонь, который я в тебе ощущаю, скорая смерть от старости тебе не грозит, так куда спешить? Так ведь?

— Расскажешь про семью? — игнорируя бодрый монолог хейзар, попросил Абель. — Не обязательно сейчас, но когда-нибудь…

— Когда-нибудь — возможно, — уклончиво согласилась я.

— К тому же брак — это же так скучно, один мужчина на всю жизнь… Или у вас разводы предусмотрены? Просто у нас не в каждом уделе развестись можно. Раяр, после того как в его жизни Яна появилась, чуть было до смертной казни это дело не довел. Мол, хотите разводиться — выбирайте, кто отправится к предкам, а кто станет счастливой вдовой. Да, братец у меня знатный оригинал, женщин не убивает, так что разводы в Мглистом уделе дело редкое. Да. Очень… Закон он ведь так и не принял, но слух о нем разошелся, а проверять, правда это или нет, никто не хочет. — Полностью выдохнувшись, она перевела дыхание и улыбнулась. — Простите. Просто у островных людей эмоции намного острее, чем у наших, из резервации, меня сейчас переполняет энергия. — хейзар тряхнула головой и коротко хохотнула. — Нам лучше будет уже пойти, Эльмут не самый нетерпеливый из моих братьев, но и не самый терпеливый.

Айана сейчас напоминала мне мою бывшую нанимательницу по выходным. Вечером та выпивала несколько бокалов вина и тоже была разговорчивой и энергичной сверх меры. Не то чтобы обычными вечерами Марэль помалкивала, просто по выходным говорила особенно много, будто вино открывало в ней второе дыхание.

Хейзар, опьяненная моими эмоциями, уверенно повела нас по пустым коридорам — прислуга в замке вроде как была, просто ее нельзя было увидеть, не ища целенаправленно.

К тому времени как Айана довела нас до столовой, там уже сидел замороженный от скуки Девор и грустный Раданэш, раздавленный напористым хейзарским любопытством. Раньше Эльмуту еще не доводилось общаться с островными людьми, он о таких только слышал. До его земель никто из наших путешественников просто не добирался, предпочитая вести дела с Мглистым уделом. Изредка рискуя заплывать чуть дальше и обменивать островное вино и ткани на огненные камни Тлеющего удела. Глубоко на материк продвигаться не рисковал никто из людей, прекрасно осознавая, насколько беспомощны мы перед местными монстрами.

А сейчас Эльмут дорвался до такой редкостной диковинки, как островной человек, и без потерь Раданэшу было уже не выбраться из цепкого капкана интереса хейзара… если только его не спасет Абель.

Абель спасать не спешил. Помог расположиться за столом мне, сел рядом. По правую руку от него, на место около Эльмута, села Айана, расположившись напротив Раданэша, радушной гостеприимностью хозяина посаженного подле себя. Король польщенным оказанной ему честью не выглядел, скорее вымотанным и вялым. Что-то мне подсказывало, что он тут отвечал на разнообразные, подчас довольно опасные вопросы хейзара, пока ужас склонял меня к семейности.

Тем не менее явление дракона спасло короля от непрекращающегося допроса.

— Где Анте? — спросил Абель, убедившись, что невыносимой рыжей девицы чешуйчатой наружности в зале не было.

— Когда за ней пришли, она спала, Вилса не смогла ее разбудить, — охотно отозвался Эльмут, отвлекаясь от своей жертвы. — Интересная реакция на обряд. Ведь, насколько я знаю, ледяной дракон не впал в спячку.

— Он впал в ярость, — подтвердил Абель. — Отличительная черта ледяных драконов — неконтролируемая агрессия.

Девор промолчал, но благоразумие это далось ему с трудом — вилка в сжатом кулаке согнулась. Хейзара это не впечатлило, небрежным жестом он велел заменить гостю испорченный прибор, и служанка с новой вилкой почти сразу же выступила из полумрака, царившего в углах большой залы.

Отвлекая меня от отмороженного негодователя и интригующих особенностей обитателей замка, сбоку подплыла расторопная девушка с тонкой тарелкой черного фарфора. На тарелке лежали исходящие аппетитным пряным паром тонко нарезанные ломтики мяса в каком-то не внушающем доверия, очень подозрительном зеленом соусе.

Будь я не такой голодной, ни за что бы в жизни не притронулась к столь странному блюду, но ели мы только утром, день выдался сложным и энергозатратным, и я просто последовала примеру Абеля. В смысле бесстрашно принялась за еду.

— Айана рассказала мне о ваших планах, — заговорил Эльмут спустя несколько минут сосредоточенного пережевывания. — Сумеречная зона — не то место, куда следует водить людей.

— То же самое на острове мне говорили о Темных землях, — отозвался Абель, продолжая кромсать мясо, оставляя на черном фарфоре бледно-зеленые разводы соуса, — но что мы видим? Все люди, отправившиеся на материк со мной, все еще живы.

Что бы ему ни говорили перед отбытием, это точно было сделано под давлением страстного желания сберечь короля от страшного путешествия. Но хейзару-то о нас беспокоиться было незачем, он же просто высказывал вполне обоснованные опасения… Это же чуть ли не дружеский жест!

Интересно, что именно ему о нас Айана рассказала? Наверное, что-то очень хорошее.

— И все же, Шэйн едва ли окажет нам помощь. Несомненно, о нашем присутствии он узнает и угрозу, если такая будет, почувствует, но спасать не станет. У него сейчас другие заботы, — Ледяная королева тоже решила высказаться.

— Шэйн?

Мне казалось, спросила я тихо, чтобы слышал только Абель, не учла одного — я в компании нелюдей и таланты у них могут быть разнообразные: острый слух — не исключение.

— Смотритель и хозяин Сумеречной зоны, — охотно пояснила Айана, — не так давно тоже решил обзавестись человеческой женщиной. Приручение прошло успешно, насколько нам известно, но спокойная жизнь в зоне необратимо изменилась. Беженцев, что с нашей стороны, что из Светлой империи, выводить он прекратил, за торговыми путями едва следит, прошения о личных переходах может рассматривать несколько месяцев.

Эльмут согласно вздохнул и добавил:

— Перестал контролировать свой лес. Уже несколько лет его деревья каким-то образом преодолевают барьер и занимают свободные территории. В сторону полуночи, ближе к топям, уже невозможно пробиться без необходимости сжечь несколько деревьев. На моих землях дикие хищные деревья. Что дальше? Шэйн перестанет контролировать и своих монстров и они уничтожат всю дичь в моих лесах?

Хейзар был эмоционален, возмущен и очень энергичен — сразу видно: больная тема и ему нужно выговориться. Вот мы и слушали.

Абель хотел прервать хейзара, но я остановила, предостерегающе сжав его ладонь. Так он и сидел тихий и вроде как очень внимательный, пока я держала его за руку, а Эльмут изливал душу. А все потому, что, в отличие от ужаса, я была чуткая.

— Нечасто у вас гости бывают? — спросил Девор, не дождавшись, пока хейзар выговорится. Еще один бестактный дракон на мою голову…

— Вы первые за последние полгода живые души, — признался Эльмут.

— А слуги? — как яркий представитель околонизшего класса, я была возмущена его словами. — Или они для вас не личности?

— Они мертвы, — пояснил он, — живых велари в моем замке нет. Они не могут жить рядом с такими, как мы. Все, что вы видели, — собранные из обрывков воспоминаний и чувств модели рабочих сознаний. Чем дольше они служат мне, тем меньше от былой личности в них остается. Все заменяют исполнительность и точное знание своих обязанностей.

— А вы их… — перед глазами почему-то стояло улыбающееся лицо бодрой веларийки и ее оптимистичные слова о трех безупречно отработанных годах… Нам досталось молодое тело, еще умеющее изображать человеческие эмоции. Интересно, а если бы нас сопровождал кто-нибудь постарше, отличила бы я его от живого?

— Они приходят сами, продают свои жизни. Кто-то за деньги для семьи, кто-то за одолжение или помощь. Я не отказываю: из жертвенных душ получаются самые верные и исполнительные слуги.

Аппетит у меня пропал.

Я считала себя закаленной, многое повидавшей… Да что там «многое»: на моих глазах морские ведьмы ели людей, а дракон жег этих самых ведьм. Но сейчас, сидя за этим столом, вглядываясь в сумрак углов, я не могла спокойно принять то, что узнала. Они осознавали, на что идут, но не отступали. Насколько же сильной должна быть нужда, чтобы продать свою жизнь?

— Им здесь неплохо, — тихий голос Абеля ворвался в мои лихорадочные мысли. — Это покой. Непривычный для тебя, несколько извращенный, но покой. Они не помнят прошлого, живут в настоящем и просто постепенно стираются из мира, даже не понимая этого.

— Ты знал? Что они ненастоящие, верно?

— У каждого из них вместо сердца бьется розовый кварц, я дракон, я чувствую такие вещи, — моя ладонь, которая совсем недавно лежала поверх его руки, вдруг оказалась в плену горячих пальцев. — Поверь, они не страдают.

— Я не монстр, — подтвердил Эльмут, — никогда им не был.

— Потому и не смог до сих пор дорасти до образования удела, — не смогла не поддеть брата Айана. — В младших сыновей мать вложила слишком мало от себя.

Ужин этот я решила считать неудачным.

Нет, для Абеля он оказался очень полезным и информативным, ведь, пока притихшая я переваривала услышанное и не мешала взрослым дядям разговаривать важные разговоры, он узнал одну немаловажную вещь.

— Если вы переживете вылазку в Сумеречную зону, в Светлой империи вам стоит быть особенно осторожными. Около двадцати лет назад всех драконов перевезли во дворец, — со знанием дела сообщил Эльмут. — При коронации их поместили в центральный храм, в качестве подарка нового императора богине. Но я больше чем уверен, что это было лишь предлогом. Искали драконов целенаправленно, вероятно, служители Мирай что-то знали.

— Теперь-то очевидно, что они действительно что-то знали, — подхватила Айана, светло улыбнувшись хмурому Раданэшу. — Старая змея, даже потеряв значительную часть своих сил, не утратила дара предвидения.

— На материке есть предсказательницы? — встрепенулся король. — Я думал, это все легенды…

— Так же, как и драконы, — негромко фыркнул Девор, но его ожидаемо проигнорировали. В круг взрослых и серьезных нелюдей был принят почему-то Раданэш, зато отморозка исключили вместе со мной.

И если Абель продолжал поглаживать мою ладошку, как бы намекая, что помнит о моем присутствии, то на Девора вовсе не обращали внимания.

— Не предсказатели, Зрячие не рождались на Изломе уже многие годы. Мирай, самоназванная богиня, неплохо умеет заглядывать в будущее, — пояснила Айана. — Не удивлюсь, если она знала о том, что драконы будут пробуждены. Думаю, она и ее куклы с нетерпением ждут вашего прихода.

— Если нас ждет сама богиня, разве можем мы не прийти? — злорадно улыбнулся Абель. У него, как у пострадавшего от самоуправства древних богов, ко всем представителям божественной братии были свои претензии.

Ужасу не терпелось поскорее со всем разобраться, потому отбытие было назначено на утро.

* * *

Поутру я едва смогла подняться. Если бы не Абель, то, наверное, и не смогла бы. Под теплым стеганым одеялом и шкурой какого-то огромного пушистого зверя было настолько тепло и уютно, а в комнате в стылую беспросветную рань так холодно и неприятно, что я готова была просто остаться жить под этим одеялом. Но ужас, нарычав на служанку (здоровое опасение она изобразила очень достоверно) и выгнав ее, лично решил заняться моим одеванием.

— Нет у меня времени тебя уговаривать, — сказал Абель и попытался стащить с меня сорочку, милостиво предоставленную мне хозяином замка. Сама я взять с собой что-то вроде ночной рубахи не додумалась. На постоялом дворе обходилась рубашками Абеля, которые он мне пожертвовал… Обошлась бы и в этот раз, но не пришлось.

Собственно, оттого и пострадала. Не желал Абель относиться к чужой собственности бережно, заставив меня подскочить на постели от слабого, но зловещего треска ткани.

— Ты что делаешь? — проснулась я мгновенно. С трудом вырвала из загребущих драконьих рук поделенный надвое подол совсем новой миленькой женской сорочки, без кружева и прочих смущающих красивостей, зато очень нежной на ощупь и восхитительно воздушной. Хорошая была сорочка, пока с драконом не повстречалась.

— Собираюсь тебя переодеть, — с совершенно непроницаемой рожей сообщил он и выглядел в этот момент настолько уверенным в своей правоте, что я даже возмутиться не смогла:

— Спасибо, я сама.

Абель не возражал, даже не спорил, когда я поплелась в ванную, смирно ждал, пока я копошилась в гардеробной, и безропотно отнял собранную сумку, ни слова не сказав о том, что я слишком долго собиралась. Не то чтобы я не торопилась, но по ощущениям все равно вышло не слишком расторопно.

Абель молчал.

Из комнаты меня выводили, держа за руку, а там, кивнув поджидавшей нас служанке, повели за ней. На первый взгляд совершенно живой и настоящей…

Прощание вышло каким-то скомканным. Айана подозрительно охотно согласилась преодолеть границу Сумеречной зоны на драконах, Эльмут одобрил сознательность сестры, ввернув что-то про Сумеречного, прекратившего следить за своими землями. Прямо никто этого не говорил, но я была уверена, что хейзары просто опасаются, что та странная граница, что отделяет Темные земли от зоны, не пропустит их, и надеются, что на крыльях ее преодолеть удастся.

Утро начиналось в атмосфере сомнений и тревог, чтобы продолжиться сонным полетом и неожиданной посадкой: на нас в прямом смысле напало дерево. Вернее, лианы, его оплетающие: толстые, как канаты, и крепкие, как стальные цепи, они также оказались удивительно проворными и быстрыми.

А я узнала, что у стреноженного дракона резко портится настроение.

На подлете к границам Сумеречной зоны Абель спустился ниже своих собратьев, ощущая давящую тяжесть и подсознательно опасаясь, что мы не сможем дышать настолько разреженным воздухом. Ну, как мы… Я и король, Айана едва ли вообще заметила, как резко изменилась атмосфера вокруг нас. Правда, границу мы пролетели без проблем, только меня будто по коже погладили ледяным пером, бросив в лицо горсть холодного, пустого воздуха и украв на несколько мгновений возможность дышать. Девор и Анте летели чуть позади и несколько выше нас, Абель почти касался лапами вершин деревьев… Это-то нас чуть и не сгубило.

Что случилось, поняла я не сразу, просто ужас неожиданно дернулся, сполошно взмахнул крыльями, едва не сбросив резким нервным движением седоков со спины, и взревел, яростно полоснув лес под собой длинным огненным залпом.

Нас резко дернуло вверх — освободившийся от пут дракон попытался набрать высоту, но еще одна лиана, стремительно вырвавшаяся из густой зелени крон, оборвала наш подъем. Обвив шею Абеля, она резко дернула его вниз.

Я не успела даже толком испугаться, как Абель врезался грудью в упругую преграду из листьев и веток, на мгновение завис, увязнув в ней, остервенело рыча и выворачивая голову, а потом ухнул вниз, утягивая нас следом за собой.

Нас захватили растения, и им на это потребовалось всего несколько мгновений.

Вслед за падением дракона раздался возмущенный рев, и совсем рядом, мазнув по крылу Абеля, пронеслась искристая морозная струя, покрывая корочкой льда все, чего касалась.

О том, что наше падение не оставило отморозка равнодушным, я узнала, прижимаясь к шкуре ужаса и изо всех сил стараясь не свалиться. Ветки рвали волосы и одежду, оставляя обидные жгущиеся полосы на щеках и лбу, злобно метя в глаза. Было больно, листва забилась за шиворот, какая-то особенно наглая ветка чуть не придушила меня завязками плаща, намертво вцепившись в его край. Сухой треск ткани оборвал мое умерщвление.

Где-то позади приглушенно ругался Раданэш, Айаны слышно не было.

Падение оборвалось резким толчком — на землю Абель свалился тяжело, — и по драконьей спине, лишь чудом не задев меня, хлестнула еще одна лиана, оплетая его и вдавливая в азартно шуршащую траву.

В какой-то странной лихорадочной спешке я съехала по чешуе, неловко шлепнувшись на землю и конкретно распоров одним из наростов на шкуре дракона рубашку на спине. Краем глаза еще успела заметить, как очередная лиана сбила с Абеля короля, прижимая вывернутое и подрагивающее крыло к боку. Дракон ревел и вырывался, но огнем не дышал, опасаясь задеть нас, так глупо маячивших рядом с ним.

Спустившаяся снежным вихрем вслед за драконом, сквозь пробитую его телом брешь в ветках, Айана легко разобралась с неприятностью. Одно плавное движение — и вся зелень рядом с нами покрылась прочной искрящейся корочкой льда.

— С Шэйном нужно серьезно поговорить. Это уже просто возмутительно, — негодовала хейзар под глухой треск ломаемого льда — Абель медленно и осторожно освобождался от промороженных пут.

К тому моменту, как он высвободился, стряхивая со шкуры лед и останки переломанных лиан, на землю рядом с нами свалился продравшийся сквозь ветки Девор, оставив за собой обмороженный, заснеженный тоннель среди гневно шуршавших деревьев.

Анте показалась минутой позже, деловитая и неторопливая, она ухнула огненным шаром, растопив лед отморозка.

— У вас теперь везде так весело? — поинтересовалась рыжая из величественно опадающего пламени — оно будто впитывалось в землю, на которую опустилось. Анте уже вроде как знала, благодаря Девору, о том, что случилось с миром, но еще не совсем верила.

— Здесь мы уже не взлетим, — проигнорировал драконицу Девор, — нас не выпустят.

— Это не имеет значения, дракон рядом, — хрипло каркнул Абель, додумавшись-таки сменить чешую на свой щегольский походный наряд. — Дойдем.

Никогда бы не подумала, что мне доведется прогуляться по живому и весьма хищному лесу за руку с драконом, прикрывающим нас от поползновений голодных растений огненным щитом. Вышагивая рядом с Абелем, чувствуя его тепло и злое спокойствие, я со странным смирением окончательно поняла, что удивить меня уже будет очень сложно. Ну, подумаешь, деревья нас чуть на удобрения не пустили — какая мелочь. И не страшно даже.

В смысле, сначала я не испугалась, потому что не успела, а сейчас не боялась, потому что в нашей команде три дракона разной степени психованности и целая хейзар. А они всего лишь деревья…

Мои наивные заблуждения были развеяны достаточно быстро: эти «всего лишь деревья» оказались куда страшнее, чем я предполагала.

Дракон нашелся спустя каких-то сорок минут, но радости от находки никто из нас не испытывал. На этот раз нам попался поистине восхитительный образчик драконьей статуи. Застывший в момент атаки, с раскинутыми крыльями и тянущейся вверх остроносой мордой, на которой навечно застыл яростный оскал… Собственно, морда скалилась нам из травы. Шея, лишившаяся головы, щерилась бурыми осколками закаменевшей плоти. Одного расправленного крыла не хватало, хвост тоже изрядно покрошился и был значительно укорочен, а в трещине на спине мирно чирикали какие-то местные птички.

— Так ведь не может быть, — неверяще прошептала Анте, — не должно! Мы были самими сильными в мире, нас опасались даже боги, а теперь?

— Теперь мы вымерший вид и на том, что осталось от мира, появился кто-то сильнее нас, — глухо произнес Девор, потухшим взглядом разглядывая валяющуюся в траве голову.

— Нам нужно идти дальше, — ужас был обманчиво спокоен. Такая собранная, сосредоточенная на цели каменная глыба с огнем внутри… Если бы я не чувствовала, как слабо подрагивают его пальцы, то, наверное, даже поверила бы, что вид уничтоженного дракона оставил его равнодушным.

— Абель, — позвала тихо, желая не утешить, но хотя бы просто поддержать. Он даже не посмотрел в мою сторону, пряча разгоревшийся взбешенный взгляд.

— Нам пора.

— Только не пешком, — тут же поставила ультиматум Айана. — Не думаю, что следующий дракон близко, а ходить по Сумеречной зоне просто так опасно. Границу мы прошли, в пределах земель Шэйна я могу спокойно нас перенести в любую точку. Ты же знаешь, где находится следующий?

— Примерные координаты, — кивнул Абель. — На месте я его почувствую.

— Мы его почувствуем, — вставила Анте, — как почувствовали этого… А вам не показалось сразу, что с ним что-то не так? Он ощущался как что-то неживое.

— Вы все ощущались как что-то неживое, — последовал терпеливый ответ, — потому что были камнем, пока Раданэш вас не пробудил.

— Нас, — не смолчал и Девор. — Ты тоже был камнем, пока он не провел обряд. Тебе просто повезло оказаться первым.

На это Абель никак не отреагировал, решив прояснить все с Айаной:

— Ты сможешь отследить мой переход? Сейчас я уже в состоянии самостоятельно перемещаться на небольшие расстояния.

— Да.

Была ли я рада, что мне не придется повторно тонуть в холодной пустоте? Определенно.

Я испытывала удовлетворение и стыд одновременно. Стыдно мне было перед драконом, чья страшная участь меня шокировала и опечалила, но недостаточно, чтобы я не могла испытать облегчение.

Огонь обнял меня как родную. И меня, и тихо ругнувшегося короля, и Девора, которому Абель все еще отказывался доверять. Анте досталась Айане. Ту такой приятный подарок только обрадовал. Несмотря ни на что, рыжая была такой же огненной и горячей, как и Абель.

И наверное, не было смысла удивляться тому, что Айана серьезно подзадержалась во время перемещения, а драконица пред нами предстала в несколько затисканном виде.

— Не забудь о своем обещании, крылатый, — отогретая хейзар выглядела странно… Она в прямом смысле раскраснелась, здоровый румянец на бледных щеках выглядел дико и неуместно. — Мне нужен дракон.

— Я помню, — рассеянно отозвался Абель, вглядываясь в туманную тишину между пушистыми еловыми лапами. Лес сменился, лиан-убийц и высоких лиственных деревьев рядом не было. Зато были могучие, довольные жизнью ели, много мха и мягкая, буквально сочащаяся влагой земля.

— О-о-о, мы в самом сердце Сумеречной зоны, — протянула Айана, запоздало заметив, в какую неуютную местность нас занесло. — Неудачное место выбрал ваш дракон для того, чтобы окаменеть.

— Мы не выбирали, — Абель определился с направлением, и меня снова взяли за руку, увлекая в туман, подрагивающий и изредка вспыхивающий рыжими искрами из-за окутывающей нас защиты. — Проклятие застало нас там, где мы были. В то время мы пытались спасти мир от разрушения и находились в разных его точках.

Еловые лапы нежно касались драконьей защиты, скользили по ней, приглушенно шурша, обжигая темнеющие иголочки об огненную преграду, и оставались позади.

Мы шли.

XI. Сумеречная зона

Прекрасная новость номер раз: Верети отлеживался в лазарете, под присмотром специально отобранных Ганэшем врачей.

Прекрасная новость номер два: газ оказался всего лишь легким снотворным.

Прекрасная новость номер три: у жриц, а тем более у мудрых, в два раза больше преимуществ перед носителями искры и тем более перед простыми светлыми. И снотворное на нас не действует… к сожалению, так же, как и на адептов Рассах, одаренных ее силой.

Собственно, на этом хорошие новости закончились. Дальше пошли плохие.

Потому что схватить адептов так и не удалось. Вернее, карету-то догнать у стражи получилось, но к тому моменту мои похитители были уже мертвы. Сумасшедшие фанатики просто самоубились, когда поняли, что сбежать не выйдет. Это было совсем неправильно и очень жутко, но будто бы в порядке вещей для этого мира. И никого, кроме меня, эта новость не поразила. Вэйд был зол, Гарс раздражен, остальные слегка раздосадованы, офигевала от происходящего только я.

Даже Джаю не удивили последние новости. Ну убились лысые психи, и убились, с адептами и не такое бывает. Как выяснилось, все в этом их культе зависело от уровня фанатичности. Чем яростнее вера в Рассах, тем меньше ценность жизни. Включая их собственную.

Об этом я именно от Джаи и узнала, когда меня вернули-таки домой после неудачного похищения… три дня назад.

Собственно, с тех пор я проводила большую часть времени наверху, незаметно таская книги из библиотеки и пытаясь хоть что-нибудь понять. И единственным, кто изредка осмеливался меня отвлекать, была племяшка.

Даже ледей, при одной мысли о которых меня теперь невольно передергивало, надежно отвернули от этого дома скорбным заявлением: «Селине не до вас».

Не знаю, помогло бы это в других обстоятельствах, но когда девам дверь открыл сам хозяин дома и своим жутким, нервотрепательным голосом заявил о моей исключительной занятости… Шел уже четвертый день с их последнего появления на ступенях этого дома, а ледей все еще не было видно.

Вэйд их впечатлил.

— А что ты делаешь? — не найдя для себя развлечения интереснее, Джая решила уделить время мне.

Заглянула она ко мне перед самым обедом, как раз в то время, когда я, обложившись книгами, медитировала над разворотом с картой Излома.

— ‎Пытаюсь понять, если во времена Пограничной войны Темные земли были Темной империей, то почему сейчас нет? — признаться, я думала, что Джаю не заинтересует мой вопрос, но ошибалась.

— ‎Да тут же все понятно. Тогда Темной империей правила Рассах, и все темные земли были подвластны ей. Огромные территории, на которых Темнейшая властвовала единолично, но потом хейзары усыпили ее, поделили земли между собой и… собственно, развалили империю. Централизованной власти нет, каждый правит на своих землях так, как ему нравится, — на мгновение задумавшись, она честно призналась, подвинув несколько книг, освобождая себе место, чтобы сесть рядом, — я даже не уверена в том, что ты это забыла, не исключено, что просто никогда раньше и не интересовалась. Список уроков у девушек серьезно отличается от того, чему обучаются мужчины.

— ‎Но ты же знаешь…

— ‎Мне нравится история, — смущенно улыбнулась племяшка, склонив голову к правому плечу, — это очень увлекательно.

— ‎Может, тогда расскажешь поподробнее? — предложила я, откладывая книгу. Мне всегда легче удавалось запоминать информацию на слух. Именно поэтому мне так трудно давались занятия, на которых преподаватели делали упор на письменную составляющую. Такая очень неудачная особенность беззаботной Снежаны…

Джаю мой энтузиазм несколько озадачил:

— ‎Давай, — неуверенно согласилась она, — а о чем ты хочешь узнать? О хейзарах? Признаться, я сама мало что о них знаю. Дети Рассах никогда меня особо не интересовали…

— ‎Нет, с ними я разобралась. Эксперименты на вэлари, что-то там с вливанием силы и десять выживших после опытов мутантов, названых детьми Изначальной Тьмы. Мрачная, печальная и безнадежная история. Ты мне лучше про кейсар расскажи. Единственное, что я смогла понять из книг, что они — это что-то наподобие детей Рассах, только кейсар вроде как из света вышли.

Джая нахмурилась, несколько томительных секунд рассматривая носочки темных домашних туфелек, хорошо видных из-за задравшегося до середины голени темно-синего простого платья.

— Официальную версию ты уже знаешь, хочешь услышать правдоподобную?

— ‎Спрашиваешь!

— ‎Только ты имей в виду, это не те знания, которыми можно блеснуть в приличном обществе.

— ‎Джая, — с нажимом протянула я.

— ‎Ладно-ладно, — подняв глаза к потолку, она грустно вздохнула, — ты уже должна была читать о том, что Рассах взялась за создание хейзаров только после того, как в Светлой империи появились кейсар. В какой-то мере это даже правда, что дети Мирай вышли из света. Просто… на самом деле все было намного грязнее. По всей империи отобрали тридцать сильнейших Мудрых, которых свезли в Главный храм.

— ‎Тот…

— ‎Тот, который вы с дядей посещали в начале месяца, — кивнула Джая, не дав мне договорить, — также в храм привезли двенадцать храмовников, отмеченных Мирай. Они… кхм… оплодотворили Мудрых. Что происходило за закрытыми дверями храма восемь месяцев неизвестно, но на исходе девятого Мудрые были выжжены изнутри и полностью заполнены светом. Собственно, после того случая научились делать благословения из жриц. Выжечь суть и заполнить пустоту светом. Одна такая анэм-са, то есть носитель света, могла уничтожить до сотни вражеских воинов. Вэлари беззащитны перед благословением.

— ‎Их хотя бы спрашивали, хотят они этого или нет?

— ‎Жрицы еще во время инициации теряют свою волю, — Джая кусала губы и косилась в сторону, стараясь не смотреть на меня. Знала племяшка, кем суждено было стать Селине, да и как бы ей не знать? Племянница Вэйда знала больше и видела глубже любого горожанина, — с Мудрыми все обстоит несколько иначе, хотя у них тоже нет своих желаний. Но мы отвлеклись…

— ‎Да уж, — проворчала я, нахохлившись.

— ‎Во время родов всем пришлось покинуть храм, стены едва устояли от натиска света. Благословения мощнее еще не знали эти земли. По неподтвержденным сведениям, на следующий день по всему городу было найдено около четырехсот погибших. Шпионы Рассах просто умерли в своих постелях.

— ‎Благословились?

— ‎Да. — коротко подтвердила Джай. — Из тридцати Мудрых не выжила ни одна. Из двадцати трех сумевших показаться на свет новорожденных спасти удалось четырнадцать.

— ‎И лишь одиннадцать из них пережили первые три недели, — раздалось от открытой настежь двери.

— ‎Ой…

На пороге стоял Вэйд и со снисходительной улыбкой рассматривал наши посиделки:

— Вижу, я вовремя, вы не успели еще дойти до жертвоприношения невинных дев.

— ‎Девушек приносят в жертву Мирай? — ужаснулась я.

— ‎Рассах, — пробормотала Джая, разглядывая туфли своего дяди, - приносили.

— ‎Ааа, нет, Темные земли меня пока не очень интересуют, вам не о чем волноваться, — беспечно отмахнулась я, — до жертвоприношений мы еще не скоро дойдем.

Вэйд хмыкнул. Доброжелательность его казалась странной, а уж миролюбивый ответ на подозрительное «чего приперся так рано?» и вовсе поверг в шок.

Нет, преувеличиваю, конечно, вопрос, был задан куда как вежливее, а ответ просто слегка смутил и очень обрадовал.

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Джая. — Ты рано.

— ‎Малис закончила работу, — вынимая из кармана два тонких браслета, Вэйд с легкой улыбкой смотрел на нас, — сегодня я бы хотел пригласить прекрасных леди на обед.

Джая недоверчиво посмотрела на меня, я отвечала ей ошалевшим взглядом.

— Прямо где-то за пределами дома? — на всякий случай уточнила у Вэйда. Потому что, вдруг рано радоваться? Вдруг он нам с этой вот ненадежной на вид защитой разрешит только на первый этаж спуститься?

— В Лакс, — все с той же едва уловимой улыбкой ответил он, будто бы, это должно было мне что-то сказать. Впрочем, судя по всему, и правда должно было, потому что Джая, услышав это название, взвизгнула, подпрыгнув на месте и прижимая пальчики к губам.

На мой же вопросительный взгляд она ответила дрожащим от радости голосом:

— Не делай такое лицо, Сэл, это чудесное место. А какие там блюда, просто произведения искусства! — задохнувшись от восторга. Не в силах справиться с эмоциями, она качнулась ко мне, крепко обнимая за плечи, — я со своего дня рождения мечтала об их пирожных. Какой там крем…

— ‎А в честь чего такой праздник? — подозрительность моя была вполне оправданной. Если Джая там в последний раз на свой день рождения была, то место, судя по всему, и правда особенное, и посещают его, как правило, по каким-то значимым событиям. — Неужели у кого-то сегодня день рождения?

— Решил сделать вам приятное, — пожал плечами Вэйд, — последние несколько дней выдались непростыми.

— ‎Унылую безучастность Селины и правда было непросто пережить, — охотно покивала Джая, отшатнувшись от меня, чтобы тут же пружинисто подняться, — нам нужен час, чтобы привести себя в порядок и…

— ‎Тридцать минут, — перебил ее Вэйд, — иначе я отправлюсь один.

Джая, не ожидавшая такой подставы, охнула, но мужественно взяла себя в руки, горячо заверив, что через полчаса мы будем готовы.

Я-то была уверена, что успею собраться и за пятнадцать минут, но племяшка… для нее же сегодняшний обед — праздник, она же наряжаться начнет.

На деле же все оказалось значительно хуже: спешно собираясь, Джая успевала еще давать указания мне, отчего, в итоге, на первый этаж я спускалась в том самом злосчастном синем платье, туго затянутом корсете и на каблучках. Это было чистой воды издевательство, так ярко и в красках описывать мне воздушность крема пирожных, что подают в Лакс, и пушистую нежность мусса, и тающий во рту бисквит… и обрядить меня вот в это, чтобы я не смогла ничего из перечисленного попробовать. Ну не умела я носить корсеты. Даже если раньше это умела Селина, то я нет. И дело было даже не в физическом дискомфорте, хотя он присутствовал, мне было морально тяжело от своего скованного положения. Ни наклониться толком, ни удобно сесть или нормально вздохнуть. Я чувствовала себя куклой на шарнирах — ручки, ножки двигаются, голова крутится, но все деревянное и будто бы чужое.

Наверное, только поэтому, первой спустившись в гостиную, где нас ждал Вэйд — Джая докручивала себе прическу, ругаясь на мою криворукость, из-за которой ей пришлось тратить драгоценные минуты на мои волосы — я несмело подошла к поднявшемуся при моем приближении жениху и неуверенно пробормотала:

— Неее сочтите за наглость, но можно вас попросить… — дыхание кончилось, пришлось прерваться на минуточку, чтобы отдышаться. Спуск по лестнице дался мне с трудом, и теперь этот героический подвиг требовал постоять, прислонившись к стеночке, и немного отдышаться, а не бросаться на Вэйда с мольбами. Плюнув на попытку быть вежливой, я сипло попросила, — корсет ослабьте, будьте человеком, а?

— ‎Селина, думаю, стоит тебе напомнить, что я не человек…

— ‎Ну оставайтесь нечеловеком, только помогите.

Он стоял всего в трех шагах от меня и продолжал преступно бездействовать, а ведь Джая должна была уже совсем скоро спуститься, и тогда меня уже никто не сможет спасти.

— Пожалуйста, — взмолилась, качнувшись к нему. Я слишком хорошо кушала для этого корсета. И теперь, глядя на свое новое тело, я больше не приходила в ужас от вида выпирающих ребер или тазовых косточек, не пугалась при виде вен, отлично различимых сквозь тонкую кожу, обзавелась плавными изгибами и даже грудью. Довести изможденное вечными диетами тело до здорового веса оказалось не так уж и сложно, куда как сложнее было втиснуть свою здоровую радость в наряды тощего подростка. И если платье еще как-то можно было носить, то все эти утягивающие приспособления для пыток… брюки и рубашки лучше во всем.

— ‎Повернись, — велел Вэйд. Кажется, и его впечатлил мой бледный вид. Недодушенная невеста ему вроде как была не нужна, а может просто пожалел… С этими темными личностями ничего точно сказать нельзя.

Зато когда он быстро, я бы сказала — профессионально, распустил шнуровку корсета, которую Джая завязала так, чтобы я точно не смогла ее развязать самостоятельно, и мне удалось вздохнуть полной грудью, все мысли о непонятности этой полутемной личности были тут же забыты. Голова закружилась от резкого притока кислорода, и лежать бы мне на ковре у ног Вэйд, жадно вдыхая такой сладкий, такой прекрасный и замечательный, и очень-очень нужный воздух, если бы меня не поддержали.

— Осторожнее.

— Слишком много, — прошепталась я, вцепившись подрагивающими пальцами в руку, придерживающую меня за талию, — вот это вштырило, так вштырило.

— ‎Что? — переспросил Вэйд. Вместо того чтобы дотащить меня до дивана и сгрузить на него, он продолжал прижимать мое обмякшее тело к себе.

— ‎Вы уж простите, но если ваша племянница еще раз попытается меня придушить, я ей голову откушу.

За спиной пораженно молчали, пытаясь осмыслить мои слова, пока я стояла, прижатая к его груди, с терпеливым любопытством ожидая, когда он меня отпустит. Особого дискомфорта эта близость не доставляла, особенно после того, как Вэйд вернул мне радость жизни, расшнуровав корсет, просто было интересно, сколько мы еще так стоять будем…

Недолго, решила Джая, чьи каблучки спешно застучали по ступеням, заставив меня вздрогнуть. Племяшка уже спускалась к нам, а я продолжала стоять тут в распущенном корсете, неприлично счастливая и все еще прижатая к Вэйду.

— Завязывайте, — прошептала я, вырываясь из его рук, — завязывайте быстрее!

— ‎Селина…

— ‎Она же спускается! Если вы мне сейчас корсет не зашнуруете, это сделает Джая.

— ‎Понял-понял, — Вэйд сокрушенно вздохнул, — не шевелись.

Я послушно застыла, лишь изредка нервно притопывая на месте и сминая в пальцах ткань юбок, чувствуя, как он несильно затягивает ленты, как завязывает их, и почему-то только после этого застегивает крючки.

Разобравшись с корсетом, Вэйд зачем-то разгладил ткань платья на моих боках и притянул ближе, чтобы быстро коснуться сухими губами шеи.

— Полагаю, тебе нужен новый гардероб, из этого ты несколько выросла.

Я не успела даже возмутиться, только и смогла, что повернуться к нему, одарив недобрым взглядом, когда Джая ворвалась в гостиную:

— Я готова!

— ‎Опоздала на три минуты, — сурово заметил Вэйд, стараясь не улыбаться.

— ‎Сделай скидку на то, что я девушка, дядя, — беспечно отмахнулась она, — и просто радуйся, что только на три минуты.

Будто бы не она совсем недавно паниковала, боясь не успеть, и подгоняла меня. Как утверждала Джая, дольше пяти минут сверх назначенного срока Вэйд бы ждать не стал. И либо просто ушел бы, как и грозился, либо велел накрывать в столовой. Суровый мне достался жених. Но Джая успела до окончания добавочного времени и теперь чувствовала себя победительницей.

— ‎Узнаю дурное влияние Мэй, — сокрушенно покачал головой Вэйд.

— ‎Мама хорошо меня воспитала, — с широкой улыбкой парировала Джая, поведя плечами, отчего по ее темному платью побежали легкие серебристые искры. Восхитительная ткань, гладкая, атласная, прошитая тонкой серебряной нитью.

Такое бы платье больше подошло какой-нибудь принцессе, но никак не Джае. Не тянула она как-то на это звание.

Внешне, конечно, племяшка являлась просто образцовой принцессой: стройная, красивая, утонченная… но вот характер оставлял желать лучшего.

Тридцать минут в карете, подозрительные взгляды Джаи, которая заметила, как мне легко дышится, и как заметно я раздалась в боках, хотя после ее крепких ручек была тонка, стройна и едва жива, странные улыбки Вэйда, которые он, конечно, пытался скрыть, когда на меня косился, но которые я все равно заметила… И все это ради того, чтобы, поднявшись по невысокой лестнице, ступить на мраморные плиты пола, пройти в высокие, двустворчатые двери и ослепнуть от сияния.

Белый мрамор с легкими сероватыми прожилками, резные колонны, зеркала, большие двухъярусные хрустальные люстры, сияющая белизна скатертей на столах, полупустой зал, в котором из тридцати столиков было занято всего четыре…

Джая в нетерпении топталась рядом со мной, в то время как я цеплялась за руку Вэйда, прижимаясь к его боку и боясь отойти. Даже в храме, пустом, просторном и гулком, мне не было так неуютно. Возможно, потому что там не было зеркал, в которых я краем глаза ловила свое отражение, не было люстр, не было таких больших окон, не было столько света… Подумать только, в храме Извечного Светоча было меньше света, чем в дорогом, но совершенно обычном ресторане.

— На второй этаж? — с надеждой спросила Джая, складывая ладошки перед собой.

— ‎Разумеется.

По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж, который из-за высоких потолков больше напоминал третий. Там нас перехватил официант в белом форменном костюме, чтобы отвести к большому стеклянному балкону, на котором мы и разместились.

Под нами располагался только сад, тихий, очень красивый, с небольшим фонтанчиком и парой скамеек. Судя по высокой изгороди и печальной безлюдности, сад этот принадлежал ресторану, и кого попало туда не пускали.

— Ну как тебе? — глаза у Джаи горели. Племяшка была счастлива и сейчас, всматриваясь в мое лицо, пыталась найти в нем отражение своего восторга.

— Здесь красиво, — призналась я потерянно. По сравнению со вторым этажом, где, кроме нашего стола, был занят еще только один, на первом, можно сказать, было еще многолюдно.

— ‎Тебе не нравится, — правильно поняла мое смущение Джая.

— ‎Не то, чтобы не нравится, но я не представляю, как тут можно есть.

— ‎Сейчас узнаешь, — пообещал Вэйд, со странной улыбкой рассматривая меня.

Дожидаясь, пока принесут меню, я не без интереса взглянула в окно… и забыла, как дышать. Пожалуй, только сейчас я осознала, что ресторан находится на возвышении, что мы

сидим на втором этаже, и что перед нами расстилается вся восточная часть города. Дома, магазины, деловой квартал, часть ярмарочной площади, кусок центрального парка. И храм. Главный храм Мирай. Большой, величественный, сияюще-белый.

Я просто не могла отвести от него взгляд, не заметила даже, когда принесли меню. И вздрогнула, почувствовав, как мою руку, сжавшуюся в кулак и мелко подрагивающую, накрыла теплая ладонь:

— Ты боишься высоты? Мы можем спуститься на первый этаж, — обеспокоенно предложил Вэйд. И даже Джая сидела тихо, с тревогой глядя на меня.

— ‎Нет, все нормально. Я просто… это с непривычки.

Взять себя в руки удалось попытки с третьей. Я даже смогла вполне спокойно и обдуманно просмотреть меню и со спокойной совестью переложить необходимость выбора на Джаю.

— Я полностью доверяю твоему вкусу, — с улыбкой заверила ее я, игнорируя скептический взгляд Вэйда.

У меня не было сил выбирать самой, читать названия, впечатляться ценами и гадать, что за зверь такой талью, которого подают под сливочным соусом, или как есть парфе, в названии которого больше букв, чем в моем имени.

Сейчас меня это не волновало, все, о чем я могла думать — храм, сияющий в солнечном свете.

После нашего похода на песнопение мне начали сниться необычные сны. Это всегда было что-то теплое, светлое, зовущее и нуждающееся во мне. Что-то важное, остающееся поутру, после пробуждения теплой грустью. Словно в дар я получила нечто важное, но оказалась не в состоянии это осознать и оценить, тем самым будто бы обворовывая саму себя. Я не обращала на сны особого внимания, не видя в этом ничего странного.

В конце концов, разве сны могут быть опасными?

Но сейчас, глядя на храм, никак не могла отделаться от мысли, что счастье, приходящее ко мне во снах, наяву я смогу найти лишь там. За этими мощными сияющими стенами.

— Селина, — позвал Вэйд, — ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

В груди поселился легкий холодок, сжимая сердце предчувствием совершенно непоправимой ошибки — зря я пришла сюда, зря так долго смотрела на храм — но я смогла слабо улыбнуться и кивнуть.

Незачем ему знать о моей разыгравшейся паранойе, которая мне и самой казалась совершенно ненормальной.

Больше на храм я старалась не смотреть, в конце концов, у меня были занятия поважнее. Например, любоваться произведениями искусств, поданными на белых квадратных тарелках с чуть поднятыми углами.

Конечно, знай я, чем закончится эта моя мимолетная встреча с храмом, непременно рассказала бы все Вэйду, попросила бы вызвать Гарса и настояла на том, чтобы меня связывали по ночам. Но я не знала, и даже не могла предположить, какие проблемы ждут меня впереди.

* * *

Самым странным в моем пробуждении были, пожалуй, не замерзшие до полной потери чувствительности ноги и не холодные мурашки по всему телу, а место, в котором я проснулась: под открытым небом, на пересечении двух улиц, невдалеке от парка. Босая, в одной сорочке, замерзшая и напуганная. От дома Вэйда до конкретно этого перекрестка было всего три минуты в карете или двадцать минут пешком.

Всего каких-то двадцать минут, и вот она я, обмирая от страха, стою и не знаю, что мне делать. Ночи здесь были слишком холодными, чтобы разгуливать по улице в тонкой батистовой сорочке, и слишком темными, чтобы не бояться шорохов в густых тенях зданий.

Потоптавшись на месте еще несколько секунд, затравленно озираясь и напоминая самой себе загнанную жертву, я медленно отвернулась от парка, желая вернуться обратно в дом Вэйда, найти своего женишка и долго, вдумчиво, со вкусом порыдать. Потому что то, что сейчас происходило, было совершенно ненормальным. Я не могла оказаться в двух километрах от дома посреди ночи, даже не помня, как сюда дошла… или могла?

Здравый смысл утверждал, что это невозможно, но какая-то маленькая, гадкая часть моего сознания мерзко нашептывала, что для человека, оказавшегося в теле какой-то непонятной жрицы на огрызке планеты, теперь возможно все.

Первые минут пять я шла, вжимая голову в плечи, затравлено озираясь, постоянно ожидая нападения. Потом побежала.

Нервы просто сдали, не было во мне столько смелости, чтобы полуголой среди ночи по улицам прогуливаться. Хватит, нагулялась уже.

Входная дверь оказалась полуоткрыта. Как оказалось, уходя из дома, я даже не потрудилась закрыть за собой дверь, что, в общем-то, было, наверное, не страшно — мало кто рискнул бы залезть в жилище дознавателя, даже будь дверь распахнута настежь, а не слегка приоткрыта — но я все равно чувствовала себя странно, медленно входя в дом. Будто бы там, в этой, на первый взгляд безопасной темноте уже притаилось что-то страшное, успев просочиться в дом, пока я бродила по городу. Но стоило только двери закрыться за моей спиной, как наваждение спало. На меня никто не бросился, в холле я стояла совершенно одна. Все было в порядке.

После холодного камня деревянный пол под ногами казался очень теплым. На секунду я просто замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, но пальцы, сжимавшие дверную ручку, дрожали, губы тоже дрожали, как и подбородок, и мне просто поскорее нужно было с кем-нибудь поговорить.

С кем-то взрослым и сильным, кто сможет если не объяснить, что происходит, то хотя бы достаточно убедительно пообещать, что все будет хорошо.

У Вэйда просто не было никакого шанса нормально выспаться этой ночью, ему предстояло утешать свою лунатичную невесту, а это работа не из легких.

Когда открывала дверь в его спальню, ждала противного, зловещего скрипа, как в фильмах ужасов, который был бы как нельзя кстати в этой ситуации, но нет, дверь открылась тихо, а в спальне царила та же беспросветная темнота, что и в коридоре. Шторы были задернуты, лунный свет не проникал в комнату, а я как бы в темноте не видела, и если по коридору на ощупь и по памяти еще смогла пройтись, отчего-то боясь включать свет, то тут просто потянулась к вделанному в стену выключателю. Руки дрожали, и пальцы скользнули по гладкому камню резче, чем следовало, свет вспыхнул ярко, неожиданно, просто ослепляюще.

Я сумела только охнуть и закрыть глаза руками, врезавшись спиной в дверь. Кто ж знал, что эти их дебильные кристаллы, заменяющие нормальные человеческие лампочки, могут так люто светиться.

Вэйд налетел на меня неожиданно, навис сверху, закрывая от света, и яростно ударил по выключателю. Тот обиженно хрустнул и затушил светильники.

— Ты что… здесь делаешь?

Я чувствовала, как горячее дыхание касается моих волос, откуда-то знала, что одна его рука упирается в дверь всего в каких-то десяти сантиметрах от моего виска, и что по камню, который здесь свет включал, скорее всего прошла трещина.

— Свет можно, пожалуйста, вернуть? — сдавленно прошептала я, боясь отнять руки от лица и продолжая вжимать голову в плечи. Нервные клетки истерично паковали чемоданы, собираясь валить на все четыре стороны, лишь бы от меня подальше. Прогулка по ночному городу их не доконала, зато женишок мой психованный, кажется, смог.

Кристаллы тускло засветились, но мне все еще было очень неуютно.

Стоять в тени этой дышащей громадины, почти утыкаясь носом в его рубаху, вообще оказалось малоприятным занятием. Слишком уж близко стоял этот страх и ужас, слишком неспокойно от этого делалось.

— И отойдите, пожалуйста.

— ‎Селина…

— ‎Лучше делайте, что я говорю, — я не хотела, чтобы мои слова прозвучали как угроза, но именно как угроза они и прозвучали, — у меня нервы вообще на пределе, будете упрямиться – огребете море слез и бурную истерику, а оно вам надо?

Отстранился медленно, забирая вместе с собой и этот давящий напор, и свое тепло. Меня больше не прижимали к двери, но и полной свободы не дали, Вэйд все еще был слишком близко, чтобы я могла перевести дыхание, но уже достаточно далеко, чтобы прекратить вжиматься в теплое дерево и, наконец-то, открыть глаза.

— Ясной ночи, — и ведь голос у меня почти не дрожал, когда я заговорила, — а я вот, представляете, с прогулки.

— ‎Что?

— ‎Гуляла я. Ночью. По городу. Во… во сне, — не успела я договорить, как руки мои схватили, ощупали, а потом еще и на меня с осуждением посмотрели, — чего не так?

— ‎Руки холодные.

Нервный смешок вырвался помимо моей воли, как и едкое:

— Это вы еще ноги не трогали.

Признаю, сама дура, сама ему эту мысль в голову вложила, но это же не повод честных невест хватать и на кровать бросать! Я даже пискнуть не успела, как уткнулась носом в смятое одеяло, а мои ноги от колен и ниже уже основательно ощупывали.

А дальше случилось то, чего я могла ожидать только от мамы, всегда считавшей меня крайне болезным ребенком.

В одеяло свое Вэйд закутывал меня с совершенно непроницаемой рожей, а я покорно заматывалась, потому что уже совсем ничего не понимала и решила просто смириться с происходящим. Моих сил хватило только на хриплое:

— Ссспасибо… — когда меня полностью замотали и усадили на кровать.

— ‎Рассказывай, — велел он, полностью проигнорировав мою благодарность, зато продолжая шокировать странными действиями. Потому что это совсем ненормально, когда страшный, хмурый дядька садится на меховую шкуру, заменяющую тут ковер у кровати, и щупает твои ноги.

Не сразу до меня дошло, что мне их растирают, пытаясь согреть. Повезло ему, что весь песок я еще внизу, на первом этаже оставила, иначе испортила бы шкуру ведь. А она красивая, черная, с густым, длинным мехом…

— Селина, — позвали меня, вытягивая из заторможено-созерцательного состояния.

— ‎Ммм?

— ‎Рассказывай.

— ‎А что рассказывать? В себя пришла около парка, как до него добралась не помнила, почему не оделась и гулять пошла в том же, в чем и спала — не знаю. Что происходит… тоже не знаю, — призналась и затихла ненадолго, всматриваясь в сосредоточенное, хмурое лицо продолжавшего греть мои ноги ужаса. Я чувствовала, как горячая ладонь растирает ступню, спускается к поджатым пальчикам и осторожно растирает их, потом к пяточке и вверх по ноге до середины икры. Это было настолько невероятно и удивительно, что на несколько секунд я даже забыла о том, что этот мой жених — совсем незнакомый мне человек, что я почти ничего о нем не знаю и, в общем-то, не пыталась даже узнать.

Мне просто сказали, что этот вот хмурый тип — будущий муж Селины… мой будущий муж, и я это приняла. До странного легко, не до конца даже осознавая, что это все на самом деле, что от Селины мне досталось не только тело и проблемы с храмом, но также семья, которая ее любила, и жених… который ее не любил, но собирался взять в жены. А сейчас он сидел передо мной на коленях и растирал мои ноги. И казался каким-то совершенно родным. Именно эти странные размышления толкнули меня то что, чтобы выпутав из одеяла руку, склониться к нему, легко коснувшись плеча, и сдавленно шепнуть, стоило только нашим глазам встретиться:

— Вэйд, мне страшно.

Он смотрел на меня устало, я бы даже сказала – с сочувствием, и ладонь, которой Вэйд накрыл мою руку, продолжающую цепляться за рубаху на его плече, была крепкой, очень надежной, успокаивающей:

— Я во всем разберусь, — пообещал он, осторожно отцепив от себя мои пальчики.

Легкое прикосновение губ к ладони было настолько быстрым, что уже через минуту я была уверена, что мне просто показалось.

— Ложись, — велел Вэйд, отходя к стене. Свет потух неожиданно, и свой растерянный вопрос я задала уже в темноте:

— ‎Что, здесь?

— ‎Да.

— ‎Ну, вообще-то, я не уверена, что смогу уже уснуть…

— ‎Селина, сейчас два часа ночи, тебе нужно отдохнуть, — терпеливо заметил Вэйд, открывая дверь, — будет лучше, если ты останешься здесь, под присмотром.

И вот он мне тут про присмотр вещает, а сам слинять пытается, а у меня очень важный вопрос же есть:

— ‎И кто за мной присматривать будет?

— ‎Я.

Жених мне достался не просто странный, а на всю голову пришибленный, потому что я-то точно знала, что присматривать за кем-то через дверь очень сложно, а он, кажется, был не в курсе.

— Уверены? — я ничего не видела, но точно знала, что он сейчас на пороге застыл и на меня смотрит. Почудилось или нет, но там, в темноте, сверкнули красным его глаза. Будто два уголька вспыхнули и тут же потухли, оставляя в моем сердце тревожный след.

— ‎Я спущусь на несколько минут и сразу же вернусь, — пообещал Вэйд, шагнув в коридор спиной вперед.

Дверь закрылась, и меня тут же со всех сторон обступила темнота. Я вязла в ней, боясь пошевелиться или вздохнуть.

— Нервы и так ни к черту, а он меня тут одну оставляет, — пробормотала обиженно, стараясь разогнать забившую уши тишину. Дальше оставаться тут было просто невыносимо. Мне нужен был кто-то живой рядом, пусть даже этот кто-то — Вэйд.

О Джае, спавшей в соседней комнате, я и не вспомнила, когда, сбросив одеяло, решительно потопала к двери… ну, как решительно? Опасливо шаря руками в темноте и осторожно прощупывая пол ногой.

К тому времени, как я добралась до своей комнаты, чтобы обуться и накинуть на плечи платок, и спустилась на первый этаж, Вэйд уже покинул дом, оставив входную дверь чуть приоткрытой. Будто бы вышел на одну секунду и вот-вот вернется.

Помнится, я тоже дверь не закрыла, когда лунатила, но вышла я тогда совсем не на секундочку, и очень сомневалась, что Вэйд тоже скоро вернется.

И оказалась права. Он сидел на корточках у противоположной стены светлого дома, который с одной стороны подпирали высокие кусты белых роз. Почти полностью скрывшись в тени, Вэйд что-то внимательно разглядывал, но отвлекся, услышав мои шаги.

— Селина, я что велел тебе делать?

— ‎А еще вы обещали за мной приглядывать, — бесстрашно напомнила я, — вот и приглядывай…те.

Только подойдя достаточно близко, я смогла разглядеть то, что скрывала темнота.

Два тела у стены. Темные плащи и капюшоны, накинутые на головы, делали их больше похожими на небрежно сваленные мешки с тряпьем, чем на людей.

— Что с ними? — прошептала я, поражаясь тому, как сухо вдруг стало во рту. — Это же не адепты?

— ‎Не адепты, — подтвердил Вэйд, — мои люди, приставленные следить за домом, которых ты… обезвредила.

Странная, совершенно ненормальная веселость, совсем не соответствующая моменту, проскользнула в его голосе, и меня заклинило:

— ‎Это точно сделала не я. Точно не я. Разве ж я смогла бы вырубить двух мужиков? Чем? Как? Не моих это рук дело. Точно нет, — заткнувшись только на мгновение, я еще раз посмотрела на два тела и на всякий случай уточнила, — они ведь живы?

— ‎Живы, но в себя придут не скоро, — совершенно спокойно подтвердил Вэйд.

— ‎Но… почему?

— ‎Видишь ли в чем дело, Селина, — на то, как он подходит ко мне, я смотрела с покорным смирением, — в отделение дознания отбираются служащие с искрой.

— ‎Это не объясняет, почему вы считаете, что их вырубила я.

— ‎Сейчас их искры нестабильны, — на плечи легли теплые руки, и меня озадачили недовольным, — ты дрожишь.

— ‎Вы не отвлекайтесь, пожалуйста, что не так с их искрами? — отвести взгляд от стены не удавалось, как и поверить в то, что я могла вырубить двух мужиков… во сне, голыми руками.

— ‎Ты их благословила, — просто ответил Вэйд.

— ‎Но они же светлые, им не могло навредить благословение.

— ‎Обычное – нет, но ты необученная Мудрая с яркой искрой, они просто не сумели принять твое благословение, их резерв переполнен, искры не справляются с теми объемами силы, что вобрали в себя.

— ‎Это очень плохо?

— ‎Это неожиданно, — хмыкнул Вэйд, — но не опасно для жизни.

— ‎И что теперь?

— Ты вернешься в дом, а я вызову дежурных из отделения, чтобы они забрали тела.

Спорить я не стала и сопротивляться – тоже. Позволила повернуть себя к дому и не возмутилась даже, когда меня легонько подтолкнули вперед, задавая направление.

Я умела быть очень послушной… особенно, когда не было сил спорить.

Вернулась в дом, поднялась на второй этаж, прошла мимо своей комнаты и совершенно спокойно, полностью уверенная в правильности своих действий, снова закуталась в одеяло Вэйда, подтянула к себе одну из его подушек и послушно легла спать.

Хотел он, чтобы я легла в его комнате – я легла. И ведь уснуть умудрилась. Быстро и без сновидений. И, кажется, даже без всяких приключений проспала до самого утра.

XII. Храм

О Светлой империи я знала… Да ничего почти я о ней не знала, кроме, пожалуй, того, что это империя. И если Темная империя за века, прошедшие со времени становления Излома, успела распасться на девять уделов, в каждом из которых теперь правит свой хейзар, то Светлая умудрилась сохранить целостность.

И вот летели мы в самый центр этих целостных земель с безумным планом: увести из-под носа Высшей (которую здесь все упрямо считали богиней) тройку каменных драконов.

Наверное, мне должно было быть страшно. Объективно я понимала, что стоило бы переживать, раньше я бы так и делала. До встречи с ужасом.

Но Абель на меня плохо влиял, целенаправленно и четко убивая не только нервные клетки, но и способность разумно оценивать опасность. Что бы там ни бродило сейчас в моей крови, оно самоотверженно давило здоровые человеческие инстинкты, оставляя лишь драконью придурь и легкомыслие.

Потому, разбуженная очень ранним утром, которое с уверенностью можно было бы назвать поздней ночью, я тряслась не от страха — от холода. Ежилась, зевала в кулак, жалась к теплому дракону, послушно, но преступно равнодушно обнимавшему меня за плечи, и мерзла. По земле стелился туман белесым напоминанием о близости Сумеречной зоны, и воздух, сырой и промозглый, совершенно не летний, пробирал до костей. А мы сидели над картой и что-то пытались решить. Вернее, решали Абель и Айана, я просто дремала под рукой ужаса, искренне не понимая, зачем меня так рано разбудили. Раданэш, подозрительно бодрый и будто бы даже выспавшийся, с неожиданной заинтересованностью прислушивался к разговору, пока чешуйчатая часть нашего отряда лениво догрызала остатки вчерашнего завтрака и ужина. Обеда вчера у нас не было, обед мы счастливо проспали, как и почти весь день. И даже ночь. Сумеречная зона отняла у нас не только время, но и силы.

— Даатар находится не очень далеко, — провела по карте неровную линию Айана. — Мы где-то здесь, столица тут. Доберешься?

— Я в состоянии покрыть такое расстояние, — отозвался Абель, умолчав о том, что дастся ему это, вероятно, с трудом. Силы к нему возвращались медленно. Слишком медленно в сложившихся обстоятельствах.

— Тогда начнем, — потерла руки она. — Расположение центрального храма мне известно, пойду первой.

Несогласных не нашлось. Анте, наскоро прожевав последний кусок мяса, отерла руки о штаны и легко вскочила на ноги, готовая отправляться в путь прямо сейчас. Гэдаш неуверенно поднялся следом: не понимая, что происходит, он просто последовал примеру драконицы.

— Я думаю, мне стоит попробовать самому переместиться, — подал голос Девор. — Силы во мне полно, идти по следу я умею. Справлюсь.

— А ты можешь? — моя бескомпромиссная вера в то, что из всех драконов Абель самый особенный, сыграла со мной неприятную шутку. Я обидела отморозка. Не специально, не хотела, так получилось, но ему же не объяснишь.

— Я многое могу, — сумрачно улыбнулся он, одарив тяжелым взглядом почему-то Абеля.

Тот не отреагировал, занятый проблемами поважнее, чем один обиженный отморозок. Поднявшись, он помог встать мне и кивнул Айане:

— Драконам? — отупело переспросила она.

— Да, знаешь, драконы пробудились. Сюрпри-и-и-из!

— Расскажешь?

Я ничего не имела против. Так можно было хотя бы приглушить беспокойство об Абеле и немного успокоить Эвику.

Я не жалела слов, вывалила на нее все свои злоключения. Начиная от пробуждения Абеля и… Рассказать о нашем возвращении и захвате дворца гарратским правителем не успела. Да и не нужно это было, о занявшем трон Бесе рассказывать, наверное. Слухи и до их городка должны были уже дойти. О том, что власть сменилась, на троне Бес утвердился, а наш родной король где-то за морем пропадает... а может, и пропал уже.

Прервали меня на эпичном моменте описательства Делмаровой прогулки по колено в лаве.

На камни звонко брызнуло водой, сбивая с ритма уже затерявшуюся между слов, больше не раздражающую слух капель.

Я замолчала, Эвика подобралась — перед нами, неуверенно оглядываясь, стояли драконы. Водные, если судить по способу перемещения, молодые, тонкие, похожие, как отражения. Темноволосые, темноглазые, бледные… изможденные, что ли? Оттененные голубым цветом своих похожих рубашек, выглядели они больными.

Зато действовали нагло, быстро и уверенно. Слаженно шагнули к нам, внимательно рассматривая.

— Эта, — прозвенел колокольчиком нежный голос.

— Про вторую ничего не говорили, — последовал хриплый, простуженный ответ. И голос низкий, совсем не женский.

Близняшки оказались разнополыми и совсем не мирно настроенными. И самое паршивое, пожалуй, заключалось в том, что эти доходяги с голодными глазами знали, как выглядит то, что им надо. Видели на площади, в кругу огня…

— Вас там не кормят, что ли? — спросила я, а сама не ответа ждала — весь их драконий род ругала, в особенности Абеля. Ну и себя в придачу.

Кто ж нам, наивным, сказал, что, не дождавшись Яхве, правитель не отправит уже по его следу еще кого-нибудь? Почему мы об этом не подумали?

Хотя глупый вопрос, конечно. Потому что весь наш воинственный отряд состоял из импульсивных драконов, глупой, потерявшейся в происходящем меня и сбитого с толку короля, которому тоже не дали времени на спокойные думы.

Ответ на мой вопрос был дан, что оказалось неожиданностью… не сказать, что приятной.

— Кристаллы, — коротко звякнула девица. Закончил за нее брат:

— У призвавшей не хватило сил завершить обряд. Связь с кристаллом слаба, мы не выдерживаем.

— Проклятие, — поняла я, холодея.

Яхве был первым, ему повезло, эти, вероятно, шли следом. Девушка, судя по ее полупрозрачности, пробуждалась после брата. Они пока держались, боролись как могли со своим проклятием. Потому что был еще четвертый дракон, который не смог вытянуть и лежал теперь расколотый на площади перед дворцом как напоминание о том, что Ашта-Хэш думает о слабости.

— Ты пойдешь с нами, — сообщил мне парень. — Ты должна.

И из этого его слабого требования я поняла три вещи: Бес действительно уверен, что я сумею провести обряд, что, конечно же, не так, но ему об этом только предстояло узнать; мятежные драконы и король, что бы они там ни задумали, правителю все еще не попались; эти вот замученные драконята верят, что я смогу угодить правителю и их перестанет грызть проклятие. Потому что привязка сменится и станет крепче. Им же даже неважно было, станет ли крепче и власть Ашта-Хэша над ними или, напротив, ослабнет, — главное, выжить.

Пока не так уж все и плохо, в общем-то. Живем.

— Должна?

— Пожалуйста, — тихо попросила девушка. — Приказано доставить тебя во дворец.

— А если Абель сейчас…

— Других драконов поблизости нет, — отрезал парень. — Мы чувствуем.

И я рассмеялась.

Вот стоят они передо мной, драконов не чувствуют, тех самых драконов, которые сейчас во дворце свою подрывную деятельность ведут. И если бы Ашта-Хэш не поторопился, если бы при себе этих полудохликов оставил, то, может, узнал бы об этом раньше, чем произойдет неизбежное. Но он послал их искать меня. Выкрасть и ему доставить…

— Простите, ребят, но я с вами никак не могу пойти.

— Приказ, — сморщилась девушка.

Мне ее даже жалко почему-то стало, а еще осознание пришло, что не зря драконы так бестий не любят. Вот Яхве ж бестия. Правитель послал его за мной, а этот интриган, вместо того чтобы приказ выполнять, освобождение себе выторговал. Хитрый поганец.

А эти вот даже не думали о том, чтобы Ашта-Хэша обхитрить, им дали приказ, и они собирались его выполнять.

— Бедолаги, — вздохнула я. — А давайте, может, чаю попьем? Если удастся огонь развести, то будет замечательно. У нас еще немного травок осталось и котелок есть…

— Нам приказано…

Я развела руками:

— А мне приказано сидеть здесь и не высовываться. Тоже ослушаться не могу, знаете ли.

Сначала они растерялись, но я не спешила радоваться. Какими бы хилыми и болезненными ни выглядели эти близняшки, они драконы, а я человек… Ну да, из-за огня в крови не совсем человек, но ведь и в силе с драконом посоперничать не могу.

Так думала я, нашаривая ремень дорожной сумки, моей, абелевой или королевской — неважно. Нашарила, сжала крепко и, не задумываясь, не давая себе возможности струсить, с тихим хеканьем запустила ее в драконов. Попала в парня, вспугнула девицу и, схватив Эвику за руку, бросилась на выход.

На что надеялась? Чего ждала? Зачем вообще взялась злить чешуйчатых?

По наивности своей, не иначе. По наивности и вере в чудеса. Слишком много этих чудес я видела за последние недели, чтобы в них не верить.

Вот только на этот раз чуда не случилось.

Нагнали нас быстро. Два длинных, быстрых бескрылых чудища. Одно ткнулось мне в спину, роняя на траву, второе оттолкнуло Эвику.

Она упала всего в нескольких шагах от меня, утонула на мгновение в высокой траве, и я уже не смогла увидеть, как Эвика всплывает. Сама утонула, но уже по-настоящему.

В груди заболело, резко и страшно, легкие рвались от недостатка воздуха, бухли от воды, которой в них неоткуда было взяться.

Я задыхалась.

Когда мы вывалились в просторной зале, я мало что соображала и хотела просто полежать немного на холодном мраморе, жадно глотая воздух, полный сладковатого дыма. Гарратские благовония успели провонять даже просторную дворцовую залу.

Под впечатлением от безжалостного перемещения я пробыла долгие минуты, за которые драконы успели скинуть свою чешую, а Ашта-Хэш — величественно сползти с королевского трона, занятого им не по праву, и дойти до меня.

— Такая жалкая, — брезгливо проговорил Бес, возвышаясь надо мной во всей своей двухметровой мощи.

Самоубийственное желание пнуть его в голень что есть мочи и посмотреть, как он, такой же жалкий, будет рядом со мной валяться, не могло принадлежать мне. Я не могла этого захотеть, это была не моя злость. Это был Абель, наглый, самоуверенный, вспыльчивый и часто не думающий о том, что может последовать за его действиями.

Вот только Абеля во мне еще было слишком мало, и пинаться я не стала. Приподнялась на подрагивающих от перенапряжения руках и выплюнула сдавленно:

— Вы мне тоже не нравитесь.

Ашта-Хэш рассмеялся и ткнул мне в бедро носком сапога из мягкой кожи, отделанного вышивкой. Дорогого и совсем не вяжущегося в моем представлении с образом изрезанного шрамами, горообразного Беса.

— Поднимайся.

Я подчинилась, медленно, осторожно, щадя покачивающийся перед глазами зал: была просто уверена, что стоит сделать резкое движение — и он рухнет, весь этот шаткий и ненадежный мир.

Так плохо мне даже от перемещения Айаны не было. Не щадили меня эти чешуйчатые гады, не берегли, заразы одномордые. Сил на аккуратный переход у них не было, а грубый для слабого человеческого тела оказался слишком болезненным.

Встала, пошатываясь, осмотрелась и не смогла сдержать вялого изумления.

— А где… все? — устало спросила я, удивленная отсутствием придворных. Слуг тоже не наблюдалось. Только я, Бес и задохлики.

— Все? — усмехнулся он. — Берегут свои шкуры и не показываются мне на глаза без острой необходимости.

— Благоразумно, — вынуждена была признать я. Шкурка моя, конечно, пока еще была целой, но ощущение было такое, будто я ее не сберегла.

— Пойдём.

— К-куда? — несмотря на нежелание куда-то там идти за правителем, я все равно пошла. Потому что сложно упрямиться, когда тебя подталкивают вперед два полудохлых дракона, готовых выполнить любой приказ Ашта-Хэша.

Сейчас же они просто подталкивали… пока не поступило иных каких-нибудь травмоопасных для меня приказов.

— Не будем терять время понапрасну. Сейчас ты проведешь обряд, — Ашта-Хэш бросил на меня взгляд через плечо. — Создашь для меня воздушную флотилию.

Конечно, морскую-то ему Абель уничтожил…

— Но как? Драконы прокляты, вы сами вернули их в камень.

— О, это не проклятие, — качнул головой он. — Мы не в силах повторно проклясть драконов. Даже кровь всего рода Эстеди не могла бы этого сделать. Они в ловушке, но я знаю, как ее деактивировать.

— И как вы планируете заставить драконов принять вас в хранители? – мне почему-то слабо верилось, что Ашта-Хэш сможет так же убедительно склонить разъяренных драконов на свою сторону… Хотя, конечно, мало ли какие еще обряды были описаны в этих опасных бумагах… — Впрочем, это не так важно, ведь я все равно не смогу провести обряд.

— Что? — правитель встал, будто в стену уперся, резко повернулся ко мне. — Повтори!

— Ну… обряд проводится на драконьем языке, я просто не смогу этого сделать, — пролепетала я, начиная жалеть о своей болтливости. Захотелось мне его обломать — обломала. Теперь как бы он меня не обломал.

— Бесполезная, безмозглая, маленькая дрянь, — выплюнул Бес, надвигаясь на меня, лицо его потемнело, отчего белесые линии шрамов стали особенно заметны. Будто это я его обманула, а не он себе все напридумывал, не зная правды. Сам дурак.

— Упс, — я развела руками, неосознанно отступая от него. Драконы, не получив никаких указаний, замерли усталыми статуями, не спеша меня ловить.

Наверное, Ашта-Хэш свернул бы мне шею… а может, и не свернул бы, если учесть, что, по его данным, детали обряда еще знал Абель, который напрямую зависел от меня.

Про Девора правитель знать ничего не знал, а я не собиралась ничего ему рассказывать. Не такая уж я была безмозглая.

Я отступала и просто надеялась, что Ашта-Хэш действительно помнит об Абеле и не станет делать ничего непоправимого, но с каждой секундой все больше уверялась в обратном. Бес был хуже драконов, те хотя бы изредка умели сдерживать свою злость, хотя бы на время, этот, похоже, даже не знал, как это делается.

— Ты лжешь, пытаешься потянуть время, — дал он мне шанс на спасение. — Надеешься, что тебя спасет твой дракон?

Я на всякий случай лихорадочно закивала. Хочет он в это верить — пусть верит, зато не убьет. Я и так уже, похоже, наоткровенничалась на уютную могилку.

— Где он?! — отрывисто спросил Бес у квелого паренька. Яхве прикинулся бы деревом и непременно поинтересовался, кого правитель имеет в виду, этот так не умел.

— Когда мы забирали девчонку, ее дракона там не было, — бесхитростно ответил водный.

— Где он? — вопрос был задан уже мне.

— Где? — переспросила я, решив косить под дурочку сколько получится.

— Отвлекает Яхве? — предположил Ашта-Хэш, выбрав из всех возможных вариантов самый, на его взгляд, правдоподобный. — Заметает следы? Потому мой дракон до сих пор тебя не нашел?

Я молчала, тактично не напоминая, что эти двое водных меня очень даже быстро нашли. О возможности измены Бес не мог даже помыслить. У него же был кристалл…

Не знаю, до чего бы мы дошли и смог ли бы заподозрить неладное повелитель, но что-то неуловимо изменилось. Проблемы пришли раньше, чем Ашта-Хэш сумел их предвидеть.

Водные драконы подобрались, заозирались. Встали в стойку и сейчас были чем-то неуловимо похожи на гончих, почуявших поблизости дичь. Такие же тощенькие, страшненькие и серьезненькие. Вот только измотанные слишком, оттого и инстинкты их притупились, и рефлексы тоже. Проклятие пило их жизни старательно и неустанно.

— Что? — Ашта-Хэш тоже заметил произошедшее изменение.

— Что-то не так…

Молния прицельно влетела в спину парня, отбросив на несколько шагов и повалив на мрамор. Сестра его даже не вздрогнула, не бросилась к брату, нет, нет и нет. Она оскалилась, резко крутанулась, выискивая противника, на ходу сбрасывая человеческую кожу.

Тощая девица взорвалась водяными брызгами и превратилась в тощую блеклую драконицу. Царапнула пол когтями, легко вспарывая мрамор, и поймала очередную молнию на хвост.

— Яхве, сукин сын! — рявкнул Бес, увидев альбиноса, стремительно приближающегося по коридору.

— Я своей матери не знал, но уверен, что она не была сукой, — отозвался тот.

Ашта-Хэш спокойствия дракона не оценил, лицо его свела судорога, исказив и без того неприятные черты. Бес рванул из-за ворота шнурок с кристаллом. Потребовал:

— Что все это значит? Отвечай!

— Что значит… — эхом отозвался Яхве и щелкнул пальцами. Молнию, предназначавшуюся Бесу, перехватила драконица. Хотя приказа защищать я не слышала…

Не хотелось верить, что кристалл не просто связывал волю дракона, но впускал своего владельца в подчиненное сознание.

Вот только, кажется, так оно и было.

Укрытый от молний драконицей, Ашта-Хэш раздраженно сдернул с шеи шнурок, зажав в кулаке кристалл. Это странным образом позволило ему унять раздражение. Правитель ухмыльнулся.

— Смерти ищешь? — он не мог представить, что дракон сумел как-то избавиться от связи с кристаллом. Слишком плохо знал драконов и уж совсем не знал ночных бестий.

— Я? — Яхве был спокоен. — Я планирую жить долго. После того, как заберу твою жизнь.

Ашта-Хэш был уверен, что это не так, и решил продемонстрировать это дракону.

Кристалл со звоном упал на мрамор, а в следующее мгновение уже с хрустом крошился под каблуком гарратского сапога. Удивительно хрупкой была оболочка, оберегавшая драконью жизнь…

Яхве не спешил оправдывать ожидания правителя и возвращаться в камень, он продолжал наступать на нас, совершенно не принимая всерьез готовую к броску драконицу и ее брата, успевшего подняться, но почему-то не спешившего превращаться.

— Что… — Ашта-Хэш был сражен неповиновением альбиноса. Меня ему Яхве не доставил, объяснять ничего не желает и даже умереть не счел нужным. Возмутительно.

— Абель отдал вас мне. Щедрый дар, — сообщил дракон. Потом повернулся ко мне и недовольно заметил: — Тебя здесь быть не должно.

— Если бы ты предупредил, что, кроме тебя, меня могут выследить еще два чешуйчатых полутрупа, может меня здесь и не было бы, — огрызнулась я.

— Эвика? – спросил он, равнодушный к моей нервозности.

— Осталась там.

Бес не верил своим ушам, драконы ждали приказа. Я просто ждала дальнейшего развития событий.

Ну правда, все же шло как-то совсем криво, значит, случиться могло вообще все что угодно.

«Интересно, где сейчас Абель?»

Мысль мелькнула и пропала, спугнул ее резкий и совершенно неожиданный приказ:

— Мальви!

И драконица, прекратив скалиться на врага, бросилась на меня. Я не завизжала лишь по одной причине — не успела.

Меня подхватил вихрь из пузырьков, протащил до правителя, чтобы утянуть в переход и его.

Я слышала стрекот молний и тихий плеск. Водный дракон остался прикрывать наш отход.

Головокружительное перемещение окончилось в пожухлой траве, меня вышвырнуло из водного перехода в реальный мир, заставляя стонать и хватать ртом воздух, давя тошноту.

Бес же был свеж и бодр, только побледнел и будто скомкался, на лице четче проступили морщины, шрамы сильнее побелели, кожа, напротив, потемнела, на виске забилась злая жилка.

— Лживая, хитрая тварь! Обвел меня вокруг пальца!

Мальви молчала, она не имела права на свое мнение, но меня-то заткнуть было не так просто.

— Урок вам на будущее. Не стоит связываться с драконами, — и мне сейчас было совершенно неважно, ругает ли он моего дракона или Яхве.

— Не стоит связываться? — Ашта-Хэш хохотнул, злость постепенно угасала, Бес начинал думать. — Девочка, ты сейчас в полной моей власти, не забывай об этом. Мне достаточно свернуть тебе шею, чтобы твой дракон умер вместе с тобой.

«Как и вся стая», — хотела сказать я, но промолчала. Потому что ему не нужно было этого знать. Он и так знал слишком много для человека с плохими целями.

Мальви продолжала таращиться на меня своими водянистыми голубыми глазами с лихорадочно подрагивающим узким зрачком. Хвост нервно шуршал в траве. Сама драконица не шевелилась (было ли это приказом, или она просто не видела смысла в том, чтобы двигаться, — не знаю), но нервничала совершенно отчетливо. Переживала. За брата переживала. Волю Ашта-Хэш отнять у нее смог, а чувства нет.

— Знаете, я бы советовала вам бежать, — при взгляде на несчастную Мальви в крови моей разгоралось что-то злое и горячее. — Ничего хорошего вас впереди не ждет.

— Что? — опешил Бес.

— Вы книг никогда не читали, что ли? Если уж у злодея все начинает идти не по плану, то надеяться на победу бессмысленно.

— Я не для того ждал столько времени, чтобы сейчас трусливо бежать. Не для того терпел жадность этого идиота Мабэри. Трон будет моим.

Ашта-Хэш был уверен в своих словах, ни секунды не сомневался в себе и зачем-то попытался ухватить меня за руку. Поднять на ноги и… и что именно он собирался делать, мне так и не суждено было узнать. Стоило Бесу ко мне только прикоснуться, грубо сжать предплечье, как кожу мою под его ладонью обожгло короткой болью.

Отдернуть руку Ашта-Хэш не успел, огонь гибкой змеей обвил его запястье, жадно пожирая рукав рубашки, расползаясь и жаля кожу. Обычную, человеческую кожу, не приспособленную к столь близкому и долгому знакомству с огнем.

Он горел, и я горела вместе с ним. Пламя, зародившееся под ладонью Беса, поползло и по моей руке, не щадя одежду.

Я не орала, не могла найти в себе на это сил. Паники не было, боли не было… и паленым мясом пахло не от меня.

Огонь не причинял мне вреда, не прожигал до кости, он согревал.

Первое время Ашта-Хэш горел молча. Отшатнувшись от меня, желая сбить пламя, он сначала попытался сорвать с себя загоревшуюся рубашку, но лишь поджег волосы на голове.

Всего в нескольких шагах от него находилась Мальви, вот только Бес забыл про нее, а сама драконица не спешила на помощь своему хозяину.

К тому моменту, как невдалеке разгорелся пожар драконьего перехода, правитель уже догорал, мой же огонь медленно наползал на грудь. Запахло палеными волосами… а я продолжала сидеть. Страшно было шевелиться, почему-то казалось, что стоит мне хотя бы вздохнуть глубже положенного, как огонь займется по-настоящему и Абелю достанется лишь мой прожаренный труп. Такой же неаппетитный, как и тело правителя, что сейчас лежало в траве совсем рядом.

— Сокровище! — ужас бросился ко мне, не обращая внимания на Мальви.

— Не подходи, — сама не ожидала, но голос мой не дрожал. Я не была спокойна, я боялась, но это был какой-то отупелый, вялый страх. Страх смирившейся со своей участью жертвы. Огонь есть, вот он огонь. И он может либо потухнуть, либо сжечь меня ко всем проклятым тварям.

Рыпаться тут бессмысленно.

— Веда?

Раданэш тихо ругался за спиной, пытаясь обмотать израненную руку носовым платком. Ткань все время сдувало — накинутая наспех драконья защита пропускала ветер сильнее, чем обычно. Вырвавшиеся из каменного плена драконы резво кружили рядом, залетая вперед, возвращаясь и немного отставая, они еще не знали, как необратимо изменился мир, и просто радовались свободе.

Я тихо паниковала. Чувствовала нервозность и нетерпение Абеля и переживала из-за каких-то неведомых ядреных драконьих тараканов. Он себе там что-то напридумывал и психовал, а я из-за этого волновалась.

Красота расстилающегося под нами светлого города, окрашенного нежными рассветными красками, прошла как-то мимо меня. Вцепившись в нарост на спине дракона, я в нетерпении ждала, когда мы покинем городскую черту, приземлимся и Абель мне непременно все объяснит. Точно объяснит, потому что истрепанные за этот полет нервы я прощу ему, только узнав, что может настолько беспокоить самого дракона, раз даже меня цепляет отзвуками его тревоги.

Полетом в нашей бескрылой компании наслаждался только Гэдаш, увлеченно рассматривавший городской пейзаж. Белые аккуратные домики, утопающие в сочной зелени, безлюдные узкие улочки, сменяющиеся широкими проспектами, и множество парков, что взрывами зеленого цвета были рассыпаны по городу. И лишь редкие прохожие нарушали зыбкую нереальность почти сказочной картины.

Городская стена показалась достаточно быстро. Высокая и неприступная… ну, для остальных неприступная — в толщину достигающая около трех шагов, в высоту свыше десяти метров; для нас она не стала помехой. Сложно удержать того, кто способен летать.

Садились в лесу, невдалеке от стены. Приметив среди деревьев достаточно большую поляну, Абель резко спикировал вниз, лишь чудом не вырвав из моей груди позорный визг, недостойный хранительницы сразу двух драконов. Он спешил и был немного растерян, я была очень смелой и ничем не показала, как сильно меня впечатлила почти экстремальная посадка.

А на земле, наскоро превратившись и излучая просто запредельный уровень дружелюбия, Анте попыталась хоть что-то узнать о наших новых… друзьях.

— Ну что, давайте знакомиться? — с энтузиазмом предложила она, стоило только драконам скинуть чешую, но была тут же остановлена Абелем:

— Нет времени. Нужно вернуться в лагерь.

Ужас спешил, я это почувствовала еще во время полета, а теперь и остальные ощущали его беспокойство, злость и нервное нетерпение. Тревога его оказалась настолько неожиданной и сильной, что просто не смогла не зацепить остальных.

И никто не решился с ним спорить.

На этот раз перемещение было почти болезненным. Огонь не обжигал, но будто душил, выжигая кислород, реагируя на раздражение хозяина и сжимая круг.

Почувствовав под ногами траву, а вокруг – чистый воздух, Раданэш сипло прокашлялся и на всякий случай отошел от Абеля. Я осталась рядом, в надежде его хоть как-то подбодрить, вызвалась даже помочь со сбором сумок, пока Айана перемещала всех членов нашей команды, но некоторое напряжение все равно чувствовала. Он слишком близко к сердцу принял слова мудрой, и мне это не нравилось.

— Ты же понимаешь, что она могла просто наврать. Мы избежали зубов морских ведьм, выжили в Талом уделе, даже Сумеречная зона не смогла с нами справиться. Неужели ты думаешь, что впереди нас может ждать что-то страшнее хищного леса?

— Нас ждут первые сыновья Рассах, — мрачно отозвался Абель, — но беспокоит меня не это.

— А что?

— Мудрая говорила не о том, что ждет нас на материке.

— О чем же тогда? — мне казалось, что именно встречей с первыми хейзарами нас тогда и пугали.

— О гнездовье, — забрав сумку из моих рук, Абель перекинул ее Девору и кивнул Айане, доставившей последних драконов. Новички выглядели плохо. Смятенные, растерянные, даже немного напуганные, кажется, они начали понимать, что мира, который они знали, больше не существует. Они точно помнили, что не было в их прошлом существ, способных преодолевать пространство так быстро и необычно. Плохо или больно от перемещений с хейзар им не было, я это заметила еще по Анте, которая не вываливалась из портала Айаны едва живой. Но обычным для них это не было, а у нас не было времени все им объяснять.

Вернее, его не было у Абеля.

Сложив сумки так, чтобы их можно было удобно подхватывать лапами, он собрал всех у углей, некогда бывших нашим костром.

— Мы возвращаемся в Сумеречную зону. Место достаточно опасное, потому предупреждаю: лететь строго за мной. Строй не нарушать. Без фокусов, — было сказано Анте. — Без самодеятельности, — было сказано Девору.

В сознательность остальных членов стаи Абель пока верил.

— Если я снижаюсь, вы снижаетесь. Преодолеем барьер, будем перемещаться прямо в воздухе. Захвачу скольких смогу, остальных придется подхватить тебе, — обернулся он к Айане. — Сможешь?

— Никогда такого не делала, но в теории получиться должно. Только… зачем так рисковать?

— Нужно спешить.

Возможно, кто-то был с ним не согласен, возможно, таких было много: все же рисковать жизнью едва ли кому-то хотелось, но никто не посмел опротестовать решение вожака. Стоило только заглянуть в его потемневшее лицо, чтобы желание высказаться завяло, сметенное естественным желанием жить.

Летели мы, как и было сказано Абелем: строго и тихо. Преодолели барьер, я почувствовала его лишь мимолетно, уже не как касание, а лишь легкое дуновение — ужас постарался на совесть и укрепил свою защиту. Если бы я не знала, для чего он это сделал, — обрадовалась бы. Больше никакого ветра и никакого холода.

Рык Абеля заставил всех подготовиться, а меня покрепче ухватиться за дракона. Что там сзади делали король и Гэдаш, я не знала, но была уверена, что то же самое. Мы готовились к перемещению, и это было страшно.

У драконов много разных талантов: они не горят в огне, или не мерзнут, или могут дышать под водой, или что-нибудь еще. Драконов, как выяснилось, много, и у них много способностей. Драконы — это магия, и стихия, которой они принадлежат, живет в них. Я знала все это, успела узнать за время знакомства с Абелем. Но чего я не знала, так это того, какой ужас можно испытать, когда на тебя наползает огненная стена. Вот прямо по драконьей чешуе, начиная от морды и протягиваясь дальше. На шею, на крылья и спину… и на всех, кто находится на ней.

Я не визжала, не могла себе этого позволить, но на огненную бурю, стремящуюся нас поглотить, смотрела с ужасом. Когда пламя надвигалось со всех сторон, а рядом стоял Абель, это не казалось таким жутким.

Потом огненная волна просто накрыла нас, утягивая в переход, чтобы так же стремительно выплюнуть в вечную серость Сумеречной зоны, к знакомым зеленым кронам высоких деревьев, оплетенных дерзкими лианами, и страх ушел так же быстро, как и появился. На этот раз Абель был готов к атаке и не особо церемонился с нападающими. Три лианы врезались в огненный щит и просто опалили свои бока, четвертая же сгорела полностью — огненная волна прошлась по всей ее длине, затерявшись среди листвы и, судя по всему, организовав там, внизу, переполох. Деревья, по крайней мере, заметно оживились, тревожно шурша листвой.

Абель был очень не в духе.

Медленно обернувшись, я имела счастье лицезреть напряженное лицо короля, так же, как и я, не ожидавшего такого страшного испытания, что выпало на долю наших человеческих нервов, и восхитительно невозмутимого Гэдаша. Сосчитала драконов, убедилась, что все на месте, и даже помахала Айане дрожащей рукой. Она казалась обескураженной, словно не ожидала, что все действительно получится.

На всякий случай еще раз пересчитав драконов, я убедилась, что выбрались действительно все, и позволила себе облегченно выдохнуть. Подумать только, какой экстремальный полет, а у меня даже нет желания устроить истерику или немного поплакать…

Приземление было таким же быстрым, как и перемещение. Стоило только преодолеть барьер зоны, Абель пошел на снижение. Поджег дерево, с любопытством потянувшееся к нам, отмахнулся от зашуршавшего куста, возмущенного такой неоправданной жестокостью, и в нетерпении рыкнул, недовольный тем, что мы замешкались и не слишком расторопно покинули его спину.

Остальные драконы садились по очереди, превращались и отходили к деревьям — Абель выбрал достаточно маленькую поляну, не способную вместить всех драконов в их чешуйчатом виде одновременно.

— Абель, что происходит? — Анте со своим очень важным вопросом подоспела как раз вовремя. Ужас сорвал с раненой руки короля платок, насквозь пропитавшийся кровью, и приказал Гэдашу:

— Исцели.

Следующее было сказано уже драконице — вручив ей окровавленную ткань, он велел:

— Ты возьмешь драконов и отправишься в сторону полуночи, отыщешь королевский корабль и отправишься на Мэвас. Там найдешь город… надеюсь, ты умеешь выслеживать дичь по крови? — не дожидаясь ответа, хотя Анте совершенно точно желала высказаться, Абель продолжил: — Отыщешь его дочь, — короткий кивок на Раданэша, — и останешься ждать нас во дворце.

— Зачем? — комкая в пальцах платок, она непонимающе смотрела на Абеля.

— Будешь охранять сейф в королевском кабинете. Кабинет тебе покажут, сейф найдешь сама. Сейчас… — вернувшись к королю, ладонь которого в умелых руках водяного дракона зажила в считаные секунды, ужас потребовал:

— Кольцо.

— Что?

— Ваше фамильное кольцо. Полагаю, Анте нужны какие-то доказательства, чтобы обойтись без жертв. Или вы желаете сменить команду на корабле? Тогда Анте справится са… — кольцо ужас получил раньше, чем успел закончить мысль. — Благодарю.

— Я не понимаю, — драконица просительно заглянула в глаза Абелю, — зачем нам разделяться?

— Мне не нравится намек мудрой. Будет лучше, если кто-нибудь проследит за тем, чтобы вся информация о наших слабостях осталась в секрете.

— Абель…

— Корабль должен нас ждать. Значит, не мог уплыть. Заберешь его и…

— А как же вы?! — Анте умела перебивать собеседника с такой же основательностью, с какой это делал ужас. Огненная порода давала о себе знать.

— К моменту возвращения я буду в состоянии преодолеть весь путь на крыльях, — с непоколебимой уверенностью пообещал он.

— Но как же завеса? — робко спросила я, прекрасно помня, как Абель мучился от головной боли.

— Справлюсь.

Не знаю, удавалось ли кому-нибудь хоть раз переубедить дракона — у нас не получилось. Он не стал слушать ни Анте, ни Айану, ни даже меня, хотя все почему-то верили, что уж я-то точно сумею уговорить Абеля изменить свое решение. Не оправдав их ожиданий, я была осаждена мягким: «Сокровище, не стоит» — и благоразумно заткнулась.

Единственной победой мог похвастаться Девор — отморозок сумел отвоевать право остаться с нами, — правда, все его доводы сводились к одному: он не может оставить свою хранительницу на такого ненадежного и подчас неадекватного дракона, как Абель. Ну и еще, ужасу моему отморозок не подчинялся и мог делать все, что пожелает… но зачем-то все равно спорил, будто чувствовал необходимость отстоять свое право на свободу.

Драконы улетали неохотно, но оспорить приказ вожака не могли. На их печальную стаю мы смотрели недолго — высота деревьев не позволяла сполна насладиться трагичностью момента.

— А ты не боишься, что они устроят заговор и свергнут тебя? — спросила я у Абеля. Пока я любовалась драконами, он изучал карту. Послал своих вассалов в неизвестные дали и забыл о них сразу же.

— Они зависят от меня, — не отрываясь от карты, напомнил он. Исчерпывающий ответ.

— Куда дальше? — погрустневшая после отбытия Анте королева рылась в сумке с провизией, выбирая из полос вяленого мяса самую особенную. Гэдаш, невзирая на свою нелетательную форму, отправился с остальными драконами в роли седока.

Несмотря на то, что он, как и все водные драконы, был целителем, несмотря на то, что мог пригодиться… несмотря ни на что, Абель отослал всех.

Остались лишь те, кто и начал это сумасшедшее путешествие по Темным землям: два человека, хейзар и отморозок. И самый главный ужас.

— Ближе всего находится Туманный удел, туда и отправимся.

— О-о-о, Велиар нам не обрадуется, — расплылась в злорадной улыбке Айана.

— Почему? — лично мне совсем не хотелось отправляться в гости к тому, кто может нас просто вышвырнуть из своего удела.

— В последнее время в горах неспокойно, Прия отправилась домой проведать родителей, да там и задержалась почти на месяц. Яна балует его варгов, — она с охотой начала перечислять все проблемы своего брата, что могли испортить его настроение. — Да и характер у Вела всегда был сложный, ума не приложу, как Прия сумела с ним ужиться.

— Но нам же не обязательно с ним встречаться? Мы же можем тихо прийти, забрать дракона и уйти, так?

— Если повезет, — кивнула Айана.

— Дракон находится в Мертвых горах, — сообщил Абель, и Айана тут же помрачнела:

— Не повезет.

XIII. Туманный удел

Прекрасная новость номер раз: Верети отлеживался в лазарете, под присмотром специально отобранных Ганэшем врачей.

Прекрасная новость номер два: газ оказался всего лишь легким снотворным.

Прекрасная новость номер три: у жриц, а тем более у мудрых, в два раза больше преимуществ перед носителями искры и тем более перед простыми светлыми. И снотворное на нас не действует… к сожалению, так же, как и на адептов Рассах, одаренных ее силой.

Собственно, на этом хорошие новости закончились. Дальше пошли плохие.

Потому что схватить адептов так и не удалось. Вернее, карету-то догнать у стражи получилось, но к тому моменту мои похитители были уже мертвы. Сумасшедшие фанатики просто самоубились, когда поняли, что сбежать не выйдет. Это было совсем неправильно и очень жутко, но будто бы в порядке вещей для этого мира. И никого, кроме меня, эта новость не поразила. Вэйд был зол, Гарс раздражен, остальные слегка раздосадованы, офигевала от происходящего только я.

Даже Джаю не удивили последние новости. Ну убились лысые психи, и убились, с адептами и не такое бывает. Как выяснилось, все в этом их культе зависело от уровня фанатичности. Чем яростнее вера в Рассах, тем меньше ценность жизни. Включая их собственную.

Об этом я именно от Джаи и узнала, когда меня вернули-таки домой после неудачного похищения… три дня назад.

Собственно, с тех пор я проводила большую часть времени наверху, незаметно таская книги из библиотеки и пытаясь хоть что-нибудь понять. И единственным, кто изредка осмеливался меня отвлекать, была племяшка.

Даже ледей, при одной мысли о которых меня теперь невольно передергивало, надежно отвернули от этого дома скорбным заявлением: «Селине не до вас».

Не знаю, помогло бы это в других обстоятельствах, но когда девам дверь открыл сам хозяин дома и своим жутким, нервотрепательным голосом заявил о моей исключительной занятости… Шел уже четвертый день с их последнего появления на ступенях этого дома, а ледей все еще не было видно.

Вэйд их впечатлил.

— А что ты делаешь? — не найдя для себя развлечения интереснее, Джая решила уделить время мне.

Заглянула она ко мне перед самым обедом, как раз в то время, когда я, обложившись книгами, медитировала над разворотом с картой Излома.

— ‎Пытаюсь понять, если во времена Пограничной войны Темные земли были Темной империей, то почему сейчас нет? — признаться, я думала, что Джаю не заинтересует мой вопрос, но ошибалась.

— ‎Да тут же все понятно. Тогда Темной империей правила Рассах, и все темные земли были подвластны ей. Огромные территории, на которых Темнейшая властвовала единолично, но потом хейзары усыпили ее, поделили земли между собой и… собственно, развалили империю. Централизованной власти нет, каждый правит на своих землях так, как ему нравится, — на мгновение задумавшись, она честно призналась, подвинув несколько книг, освобождая себе место, чтобы сесть рядом, — я даже не уверена в том, что ты это забыла, не исключено, что просто никогда раньше и не интересовалась. Список уроков у девушек серьезно отличается от того, чему обучаются мужчины.

— ‎Но ты же знаешь…

— ‎Мне нравится история, — смущенно улыбнулась племяшка, склонив голову к правому плечу, — это очень увлекательно.

— ‎Может, тогда расскажешь поподробнее? — предложила я, откладывая книгу. Мне всегда легче удавалось запоминать информацию на слух. Именно поэтому мне так трудно давались занятия, на которых преподаватели делали упор на письменную составляющую. Такая очень неудачная особенность беззаботной Снежаны…

Джаю мой энтузиазм несколько озадачил:

— ‎Давай, — неуверенно согласилась она, — а о чем ты хочешь узнать? О хейзарах? Признаться, я сама мало что о них знаю. Дети Рассах никогда меня особо не интересовали…

— ‎Нет, с ними я разобралась. Эксперименты на вэлари, что-то там с вливанием силы и десять выживших после опытов мутантов, названых детьми Изначальной Тьмы. Мрачная, печальная и безнадежная история. Ты мне лучше про кейсар расскажи. Единственное, что я смогла понять из книг, что они — это что-то наподобие детей Рассах, только кейсар вроде как из света вышли.

Джая нахмурилась, несколько томительных секунд рассматривая носочки темных домашних туфелек, хорошо видных из-за задравшегося до середины голени темно-синего простого платья.

— Официальную версию ты уже знаешь, хочешь услышать правдоподобную?

— ‎Спрашиваешь!

— ‎Только ты имей в виду, это не те знания, которыми можно блеснуть в приличном обществе.

— ‎Джая, — с нажимом протянула я.

— ‎Ладно-ладно, — подняв глаза к потолку, она грустно вздохнула, — ты уже должна была читать о том, что Рассах взялась за создание хейзаров только после того, как в Светлой империи появились кейсар. В какой-то мере это даже правда, что дети Мирай вышли из света. Просто… на самом деле все было намного грязнее. По всей империи отобрали тридцать сильнейших Мудрых, которых свезли в Главный храм.

— ‎Тот…

— ‎Тот, который вы с дядей посещали в начале месяца, — кивнула Джая, не дав мне договорить, — также в храм привезли двенадцать храмовников, отмеченных Мирай. Они… кхм… оплодотворили Мудрых. Что происходило за закрытыми дверями храма восемь месяцев неизвестно, но на исходе девятого Мудрые были выжжены изнутри и полностью заполнены светом. Собственно, после того случая научились делать благословения из жриц. Выжечь суть и заполнить пустоту светом. Одна такая анэм-са, то есть носитель света, могла уничтожить до сотни вражеских воинов. Вэлари беззащитны перед благословением.

— ‎Их хотя бы спрашивали, хотят они этого или нет?

— ‎Жрицы еще во время инициации теряют свою волю, — Джая кусала губы и косилась в сторону, стараясь не смотреть на меня. Знала племяшка, кем суждено было стать Селине, да и как бы ей не знать? Племянница Вэйда знала больше и видела глубже любого горожанина, — с Мудрыми все обстоит несколько иначе, хотя у них тоже нет своих желаний. Но мы отвлеклись…

— ‎Да уж, — проворчала я, нахохлившись.

— ‎Во время родов всем пришлось покинуть храм, стены едва устояли от натиска света. Благословения мощнее еще не знали эти земли. По неподтвержденным сведениям, на следующий день по всему городу было найдено около четырехсот погибших. Шпионы Рассах просто умерли в своих постелях.

— ‎Благословились?

— ‎Да. — коротко подтвердила Джай. — Из тридцати Мудрых не выжила ни одна. Из двадцати трех сумевших показаться на свет новорожденных спасти удалось четырнадцать.

— ‎И лишь одиннадцать из них пережили первые три недели, — раздалось от открытой настежь двери.

— ‎Ой…

На пороге стоял Вэйд и со снисходительной улыбкой рассматривал наши посиделки:

— Вижу, я вовремя, вы не успели еще дойти до жертвоприношения невинных дев.

— ‎Девушек приносят в жертву Мирай? — ужаснулась я.

— ‎Рассах, — пробормотала Джая, разглядывая туфли своего дяди, - приносили.

— ‎Ааа, нет, Темные земли меня пока не очень интересуют, вам не о чем волноваться, — беспечно отмахнулась я, — до жертвоприношений мы еще не скоро дойдем.

Вэйд хмыкнул. Доброжелательность его казалась странной, а уж миролюбивый ответ на подозрительное «чего приперся так рано?» и вовсе поверг в шок.

Нет, преувеличиваю, конечно, вопрос, был задан куда как вежливее, а ответ просто слегка смутил и очень обрадовал.

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Джая. — Ты рано.

— ‎Малис закончила работу, — вынимая из кармана два тонких браслета, Вэйд с легкой улыбкой смотрел на нас, — сегодня я бы хотел пригласить прекрасных леди на обед.

Джая недоверчиво посмотрела на меня, я отвечала ей ошалевшим взглядом.

— Прямо где-то за пределами дома? — на всякий случай уточнила у Вэйда. Потому что, вдруг рано радоваться? Вдруг он нам с этой вот ненадежной на вид защитой разрешит только на первый этаж спуститься?

— В Лакс, — все с той же едва уловимой улыбкой ответил он, будто бы, это должно было мне что-то сказать. Впрочем, судя по всему, и правда должно было, потому что Джая, услышав это название, взвизгнула, подпрыгнув на месте и прижимая пальчики к губам.

На мой же вопросительный взгляд она ответила дрожащим от радости голосом:

— Не делай такое лицо, Сэл, это чудесное место. А какие там блюда, просто произведения искусства! — задохнувшись от восторга. Не в силах справиться с эмоциями, она качнулась ко мне, крепко обнимая за плечи, — я со своего дня рождения мечтала об их пирожных. Какой там крем…

— ‎А в честь чего такой праздник? — подозрительность моя была вполне оправданной. Если Джая там в последний раз на свой день рождения была, то место, судя по всему, и правда особенное, и посещают его, как правило, по каким-то значимым событиям. — Неужели у кого-то сегодня день рождения?

— Решил сделать вам приятное, — пожал плечами Вэйд, — последние несколько дней выдались непростыми.

— ‎Унылую безучастность Селины и правда было непросто пережить, — охотно покивала Джая, отшатнувшись от меня, чтобы тут же пружинисто подняться, — нам нужен час, чтобы привести себя в порядок и…

— ‎Тридцать минут, — перебил ее Вэйд, — иначе я отправлюсь один.

Джая, не ожидавшая такой подставы, охнула, но мужественно взяла себя в руки, горячо заверив, что через полчаса мы будем готовы.

Я-то была уверена, что успею собраться и за пятнадцать минут, но племяшка… для нее же сегодняшний обед — праздник, она же наряжаться начнет.

На деле же все оказалось значительно хуже: спешно собираясь, Джая успевала еще давать указания мне, отчего, в итоге, на первый этаж я спускалась в том самом злосчастном синем платье, туго затянутом корсете и на каблучках. Это было чистой воды издевательство, так ярко и в красках описывать мне воздушность крема пирожных, что подают в Лакс, и пушистую нежность мусса, и тающий во рту бисквит… и обрядить меня вот в это, чтобы я не смогла ничего из перечисленного попробовать. Ну не умела я носить корсеты. Даже если раньше это умела Селина, то я нет. И дело было даже не в физическом дискомфорте, хотя он присутствовал, мне было морально тяжело от своего скованного положения. Ни наклониться толком, ни удобно сесть или нормально вздохнуть. Я чувствовала себя куклой на шарнирах — ручки, ножки двигаются, голова крутится, но все деревянное и будто бы чужое.

Наверное, только поэтому, первой спустившись в гостиную, где нас ждал Вэйд — Джая докручивала себе прическу, ругаясь на мою криворукость, из-за которой ей пришлось тратить драгоценные минуты на мои волосы — я несмело подошла к поднявшемуся при моем приближении жениху и неуверенно пробормотала:

— Неее сочтите за наглость, но можно вас попросить… — дыхание кончилось, пришлось прерваться на минуточку, чтобы отдышаться. Спуск по лестнице дался мне с трудом, и теперь этот героический подвиг требовал постоять, прислонившись к стеночке, и немного отдышаться, а не бросаться на Вэйда с мольбами. Плюнув на попытку быть вежливой, я сипло попросила, — корсет ослабьте, будьте человеком, а?

— ‎Селина, думаю, стоит тебе напомнить, что я не человек…

— ‎Ну оставайтесь нечеловеком, только помогите.

Он стоял всего в трех шагах от меня и продолжал преступно бездействовать, а ведь Джая должна была уже совсем скоро спуститься, и тогда меня уже никто не сможет спасти.

— Пожалуйста, — взмолилась, качнувшись к нему. Я слишком хорошо кушала для этого корсета. И теперь, глядя на свое новое тело, я больше не приходила в ужас от вида выпирающих ребер или тазовых косточек, не пугалась при виде вен, отлично различимых сквозь тонкую кожу, обзавелась плавными изгибами и даже грудью. Довести изможденное вечными диетами тело до здорового веса оказалось не так уж и сложно, куда как сложнее было втиснуть свою здоровую радость в наряды тощего подростка. И если платье еще как-то можно было носить, то все эти утягивающие приспособления для пыток… брюки и рубашки лучше во всем.

— ‎Повернись, — велел Вэйд. Кажется, и его впечатлил мой бледный вид. Недодушенная невеста ему вроде как была не нужна, а может просто пожалел… С этими темными личностями ничего точно сказать нельзя.

Зато когда он быстро, я бы сказала — профессионально, распустил шнуровку корсета, которую Джая завязала так, чтобы я точно не смогла ее развязать самостоятельно, и мне удалось вздохнуть полной грудью, все мысли о непонятности этой полутемной личности были тут же забыты. Голова закружилась от резкого притока кислорода, и лежать бы мне на ковре у ног Вэйд, жадно вдыхая такой сладкий, такой прекрасный и замечательный, и очень-очень нужный воздух, если бы меня не поддержали.

— Осторожнее.

— Слишком много, — прошепталась я, вцепившись подрагивающими пальцами в руку, придерживающую меня за талию, — вот это вштырило, так вштырило.

— ‎Что? — переспросил Вэйд. Вместо того чтобы дотащить меня до дивана и сгрузить на него, он продолжал прижимать мое обмякшее тело к себе.

— ‎Вы уж простите, но если ваша племянница еще раз попытается меня придушить, я ей голову откушу.

За спиной пораженно молчали, пытаясь осмыслить мои слова, пока я стояла, прижатая к его груди, с терпеливым любопытством ожидая, когда он меня отпустит. Особого дискомфорта эта близость не доставляла, особенно после того, как Вэйд вернул мне радость жизни, расшнуровав корсет, просто было интересно, сколько мы еще так стоять будем…

Недолго, решила Джая, чьи каблучки спешно застучали по ступеням, заставив меня вздрогнуть. Племяшка уже спускалась к нам, а я продолжала стоять тут в распущенном корсете, неприлично счастливая и все еще прижатая к Вэйду.

— Завязывайте, — прошептала я, вырываясь из его рук, — завязывайте быстрее!

— ‎Селина…

— ‎Она же спускается! Если вы мне сейчас корсет не зашнуруете, это сделает Джая.

— ‎Понял-понял, — Вэйд сокрушенно вздохнул, — не шевелись.

Я послушно застыла, лишь изредка нервно притопывая на месте и сминая в пальцах ткань юбок, чувствуя, как он несильно затягивает ленты, как завязывает их, и почему-то только после этого застегивает крючки.

Разобравшись с корсетом, Вэйд зачем-то разгладил ткань платья на моих боках и притянул ближе, чтобы быстро коснуться сухими губами шеи.

— Полагаю, тебе нужен новый гардероб, из этого ты несколько выросла.

Я не успела даже возмутиться, только и смогла, что повернуться к нему, одарив недобрым взглядом, когда Джая ворвалась в гостиную:

— Я готова!

— ‎Опоздала на три минуты, — сурово заметил Вэйд, стараясь не улыбаться.

— ‎Сделай скидку на то, что я девушка, дядя, — беспечно отмахнулась она, — и просто радуйся, что только на три минуты.

Будто бы не она совсем недавно паниковала, боясь не успеть, и подгоняла меня. Как утверждала Джая, дольше пяти минут сверх назначенного срока Вэйд бы ждать не стал. И либо просто ушел бы, как и грозился, либо велел накрывать в столовой. Суровый мне достался жених. Но Джая успела до окончания добавочного времени и теперь чувствовала себя победительницей.

— ‎Узнаю дурное влияние Мэй, — сокрушенно покачал головой Вэйд.

— ‎Мама хорошо меня воспитала, — с широкой улыбкой парировала Джая, поведя плечами, отчего по ее темному платью побежали легкие серебристые искры. Восхитительная ткань, гладкая, атласная, прошитая тонкой серебряной нитью.

Такое бы платье больше подошло какой-нибудь принцессе, но никак не Джае. Не тянула она как-то на это звание.

Внешне, конечно, племяшка являлась просто образцовой принцессой: стройная, красивая, утонченная… но вот характер оставлял желать лучшего.

Тридцать минут в карете, подозрительные взгляды Джаи, которая заметила, как мне легко дышится, и как заметно я раздалась в боках, хотя после ее крепких ручек была тонка, стройна и едва жива, странные улыбки Вэйда, которые он, конечно, пытался скрыть, когда на меня косился, но которые я все равно заметила… И все это ради того, чтобы, поднявшись по невысокой лестнице, ступить на мраморные плиты пола, пройти в высокие, двустворчатые двери и ослепнуть от сияния.

Белый мрамор с легкими сероватыми прожилками, резные колонны, зеркала, большие двухъярусные хрустальные люстры, сияющая белизна скатертей на столах, полупустой зал, в котором из тридцати столиков было занято всего четыре…

Джая в нетерпении топталась рядом со мной, в то время как я цеплялась за руку Вэйда, прижимаясь к его боку и боясь отойти. Даже в храме, пустом, просторном и гулком, мне не было так неуютно. Возможно, потому что там не было зеркал, в которых я краем глаза ловила свое отражение, не было люстр, не было таких больших окон, не было столько света… Подумать только, в храме Извечного Светоча было меньше света, чем в дорогом, но совершенно обычном ресторане.

— На второй этаж? — с надеждой спросила Джая, складывая ладошки перед собой.

— ‎Разумеется.

По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж, который из-за высоких потолков больше напоминал третий. Там нас перехватил официант в белом форменном костюме, чтобы отвести к большому стеклянному балкону, на котором мы и разместились.

Под нами располагался только сад, тихий, очень красивый, с небольшим фонтанчиком и парой скамеек. Судя по высокой изгороди и печальной безлюдности, сад этот принадлежал ресторану, и кого попало туда не пускали.

— Ну как тебе? — глаза у Джаи горели. Племяшка была счастлива и сейчас, всматриваясь в мое лицо, пыталась найти в нем отражение своего восторга.

— Здесь красиво, — призналась я потерянно. По сравнению со вторым этажом, где, кроме нашего стола, был занят еще только один, на первом, можно сказать, было еще многолюдно.

— ‎Тебе не нравится, — правильно поняла мое смущение Джая.

— ‎Не то, чтобы не нравится, но я не представляю, как тут можно есть.

— ‎Сейчас узнаешь, — пообещал Вэйд, со странной улыбкой рассматривая меня.

Дожидаясь, пока принесут меню, я не без интереса взглянула в окно… и забыла, как дышать. Пожалуй, только сейчас я осознала, что ресторан находится на возвышении, что мы

сидим на втором этаже, и что перед нами расстилается вся восточная часть города. Дома, магазины, деловой квартал, часть ярмарочной площади, кусок центрального парка. И храм. Главный храм Мирай. Большой, величественный, сияюще-белый.

Я просто не могла отвести от него взгляд, не заметила даже, когда принесли меню. И вздрогнула, почувствовав, как мою руку, сжавшуюся в кулак и мелко подрагивающую, накрыла теплая ладонь:

— Ты боишься высоты? Мы можем спуститься на первый этаж, — обеспокоенно предложил Вэйд. И даже Джая сидела тихо, с тревогой глядя на меня.

— ‎Нет, все нормально. Я просто… это с непривычки.

Взять себя в руки удалось попытки с третьей. Я даже смогла вполне спокойно и обдуманно просмотреть меню и со спокойной совестью переложить необходимость выбора на Джаю.

— Я полностью доверяю твоему вкусу, — с улыбкой заверила ее я, игнорируя скептический взгляд Вэйда.

У меня не было сил выбирать самой, читать названия, впечатляться ценами и гадать, что за зверь такой талью, которого подают под сливочным соусом, или как есть парфе, в названии которого больше букв, чем в моем имени.

Сейчас меня это не волновало, все, о чем я могла думать — храм, сияющий в солнечном свете.

После нашего похода на песнопение мне начали сниться необычные сны. Это всегда было что-то теплое, светлое, зовущее и нуждающееся во мне. Что-то важное, остающееся поутру, после пробуждения теплой грустью. Словно в дар я получила нечто важное, но оказалась не в состоянии это осознать и оценить, тем самым будто бы обворовывая саму себя. Я не обращала на сны особого внимания, не видя в этом ничего странного.

В конце концов, разве сны могут быть опасными?

Но сейчас, глядя на храм, никак не могла отделаться от мысли, что счастье, приходящее ко мне во снах, наяву я смогу найти лишь там. За этими мощными сияющими стенами.

— Селина, — позвал Вэйд, — ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

В груди поселился легкий холодок, сжимая сердце предчувствием совершенно непоправимой ошибки — зря я пришла сюда, зря так долго смотрела на храм — но я смогла слабо улыбнуться и кивнуть.

Незачем ему знать о моей разыгравшейся паранойе, которая мне и самой казалась совершенно ненормальной.

Больше на храм я старалась не смотреть, в конце концов, у меня были занятия поважнее. Например, любоваться произведениями искусств, поданными на белых квадратных тарелках с чуть поднятыми углами.

Конечно, знай я, чем закончится эта моя мимолетная встреча с храмом, непременно рассказала бы все Вэйду, попросила бы вызвать Гарса и настояла на том, чтобы меня связывали по ночам. Но я не знала, и даже не могла предположить, какие проблемы ждут меня впереди.

* * *

Самым странным в моем пробуждении были, пожалуй, не замерзшие до полной потери чувствительности ноги и не холодные мурашки по всему телу, а место, в котором я проснулась: под открытым небом, на пересечении двух улиц, невдалеке от парка. Босая, в одной сорочке, замерзшая и напуганная. От дома Вэйда до конкретно этого перекрестка было всего три минуты в карете или двадцать минут пешком.

Всего каких-то двадцать минут, и вот она я, обмирая от страха, стою и не знаю, что мне делать. Ночи здесь были слишком холодными, чтобы разгуливать по улице в тонкой батистовой сорочке, и слишком темными, чтобы не бояться шорохов в густых тенях зданий.

Потоптавшись на месте еще несколько секунд, затравленно озираясь и напоминая самой себе загнанную жертву, я медленно отвернулась от парка, желая вернуться обратно в дом Вэйда, найти своего женишка и долго, вдумчиво, со вкусом порыдать. Потому что то, что сейчас происходило, было совершенно ненормальным. Я не могла оказаться в двух километрах от дома посреди ночи, даже не помня, как сюда дошла… или могла?

Здравый смысл утверждал, что это невозможно, но какая-то маленькая, гадкая часть моего сознания мерзко нашептывала, что для человека, оказавшегося в теле какой-то непонятной жрицы на огрызке планеты, теперь возможно все.

Первые минут пять я шла, вжимая голову в плечи, затравлено озираясь, постоянно ожидая нападения. Потом побежала.

Нервы просто сдали, не было во мне столько смелости, чтобы полуголой среди ночи по улицам прогуливаться. Хватит, нагулялась уже.

Входная дверь оказалась полуоткрыта. Как оказалось, уходя из дома, я даже не потрудилась закрыть за собой дверь, что, в общем-то, было, наверное, не страшно — мало кто рискнул бы залезть в жилище дознавателя, даже будь дверь распахнута настежь, а не слегка приоткрыта — но я все равно чувствовала себя странно, медленно входя в дом. Будто бы там, в этой, на первый взгляд безопасной темноте уже притаилось что-то страшное, успев просочиться в дом, пока я бродила по городу. Но стоило только двери закрыться за моей спиной, как наваждение спало. На меня никто не бросился, в холле я стояла совершенно одна. Все было в порядке.

После холодного камня деревянный пол под ногами казался очень теплым. На секунду я просто замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, но пальцы, сжимавшие дверную ручку, дрожали, губы тоже дрожали, как и подбородок, и мне просто поскорее нужно было с кем-нибудь поговорить.

С кем-то взрослым и сильным, кто сможет если не объяснить, что происходит, то хотя бы достаточно убедительно пообещать, что все будет хорошо.

У Вэйда просто не было никакого шанса нормально выспаться этой ночью, ему предстояло утешать свою лунатичную невесту, а это работа не из легких.

Когда открывала дверь в его спальню, ждала противного, зловещего скрипа, как в фильмах ужасов, который был бы как нельзя кстати в этой ситуации, но нет, дверь открылась тихо, а в спальне царила та же беспросветная темнота, что и в коридоре. Шторы были задернуты, лунный свет не проникал в комнату, а я как бы в темноте не видела, и если по коридору на ощупь и по памяти еще смогла пройтись, отчего-то боясь включать свет, то тут просто потянулась к вделанному в стену выключателю. Руки дрожали, и пальцы скользнули по гладкому камню резче, чем следовало, свет вспыхнул ярко, неожиданно, просто ослепляюще.

Я сумела только охнуть и закрыть глаза руками, врезавшись спиной в дверь. Кто ж знал, что эти их дебильные кристаллы, заменяющие нормальные человеческие лампочки, могут так люто светиться.

Вэйд налетел на меня неожиданно, навис сверху, закрывая от света, и яростно ударил по выключателю. Тот обиженно хрустнул и затушил светильники.

— Ты что… здесь делаешь?

Я чувствовала, как горячее дыхание касается моих волос, откуда-то знала, что одна его рука упирается в дверь всего в каких-то десяти сантиметрах от моего виска, и что по камню, который здесь свет включал, скорее всего прошла трещина.

— Свет можно, пожалуйста, вернуть? — сдавленно прошептала я, боясь отнять руки от лица и продолжая вжимать голову в плечи. Нервные клетки истерично паковали чемоданы, собираясь валить на все четыре стороны, лишь бы от меня подальше. Прогулка по ночному городу их не доконала, зато женишок мой психованный, кажется, смог.

Кристаллы тускло засветились, но мне все еще было очень неуютно.

Стоять в тени этой дышащей громадины, почти утыкаясь носом в его рубаху, вообще оказалось малоприятным занятием. Слишком уж близко стоял этот страх и ужас, слишком неспокойно от этого делалось.

— И отойдите, пожалуйста.

— ‎Селина…

— ‎Лучше делайте, что я говорю, — я не хотела, чтобы мои слова прозвучали как угроза, но именно как угроза они и прозвучали, — у меня нервы вообще на пределе, будете упрямиться – огребете море слез и бурную истерику, а оно вам надо?

Отстранился медленно, забирая вместе с собой и этот давящий напор, и свое тепло. Меня больше не прижимали к двери, но и полной свободы не дали, Вэйд все еще был слишком близко, чтобы я могла перевести дыхание, но уже достаточно далеко, чтобы прекратить вжиматься в теплое дерево и, наконец-то, открыть глаза.

— Ясной ночи, — и ведь голос у меня почти не дрожал, когда я заговорила, — а я вот, представляете, с прогулки.

— ‎Что?

— ‎Гуляла я. Ночью. По городу. Во… во сне, — не успела я договорить, как руки мои схватили, ощупали, а потом еще и на меня с осуждением посмотрели, — чего не так?

— ‎Руки холодные.

Нервный смешок вырвался помимо моей воли, как и едкое:

— Это вы еще ноги не трогали.

Признаю, сама дура, сама ему эту мысль в голову вложила, но это же не повод честных невест хватать и на кровать бросать! Я даже пискнуть не успела, как уткнулась носом в смятое одеяло, а мои ноги от колен и ниже уже основательно ощупывали.

А дальше случилось то, чего я могла ожидать только от мамы, всегда считавшей меня крайне болезным ребенком.

В одеяло свое Вэйд закутывал меня с совершенно непроницаемой рожей, а я покорно заматывалась, потому что уже совсем ничего не понимала и решила просто смириться с происходящим. Моих сил хватило только на хриплое:

— Ссспасибо… — когда меня полностью замотали и усадили на кровать.

— ‎Рассказывай, — велел он, полностью проигнорировав мою благодарность, зато продолжая шокировать странными действиями. Потому что это совсем ненормально, когда страшный, хмурый дядька садится на меховую шкуру, заменяющую тут ковер у кровати, и щупает твои ноги.

Не сразу до меня дошло, что мне их растирают, пытаясь согреть. Повезло ему, что весь песок я еще внизу, на первом этаже оставила, иначе испортила бы шкуру ведь. А она красивая, черная, с густым, длинным мехом…

— Селина, — позвали меня, вытягивая из заторможено-созерцательного состояния.

— ‎Ммм?

— ‎Рассказывай.

— ‎А что рассказывать? В себя пришла около парка, как до него добралась не помнила, почему не оделась и гулять пошла в том же, в чем и спала — не знаю. Что происходит… тоже не знаю, — призналась и затихла ненадолго, всматриваясь в сосредоточенное, хмурое лицо продолжавшего греть мои ноги ужаса. Я чувствовала, как горячая ладонь растирает ступню, спускается к поджатым пальчикам и осторожно растирает их, потом к пяточке и вверх по ноге до середины икры. Это было настолько невероятно и удивительно, что на несколько секунд я даже забыла о том, что этот мой жених — совсем незнакомый мне человек, что я почти ничего о нем не знаю и, в общем-то, не пыталась даже узнать.

Мне просто сказали, что этот вот хмурый тип — будущий муж Селины… мой будущий муж, и я это приняла. До странного легко, не до конца даже осознавая, что это все на самом деле, что от Селины мне досталось не только тело и проблемы с храмом, но также семья, которая ее любила, и жених… который ее не любил, но собирался взять в жены. А сейчас он сидел передо мной на коленях и растирал мои ноги. И казался каким-то совершенно родным. Именно эти странные размышления толкнули меня то что, чтобы выпутав из одеяла руку, склониться к нему, легко коснувшись плеча, и сдавленно шепнуть, стоило только нашим глазам встретиться:

— Вэйд, мне страшно.

Он смотрел на меня устало, я бы даже сказала – с сочувствием, и ладонь, которой Вэйд накрыл мою руку, продолжающую цепляться за рубаху на его плече, была крепкой, очень надежной, успокаивающей:

— Я во всем разберусь, — пообещал он, осторожно отцепив от себя мои пальчики.

Легкое прикосновение губ к ладони было настолько быстрым, что уже через минуту я была уверена, что мне просто показалось.

— Ложись, — велел Вэйд, отходя к стене. Свет потух неожиданно, и свой растерянный вопрос я задала уже в темноте:

— ‎Что, здесь?

— ‎Да.

— ‎Ну, вообще-то, я не уверена, что смогу уже уснуть…

— ‎Селина, сейчас два часа ночи, тебе нужно отдохнуть, — терпеливо заметил Вэйд, открывая дверь, — будет лучше, если ты останешься здесь, под присмотром.

И вот он мне тут про присмотр вещает, а сам слинять пытается, а у меня очень важный вопрос же есть:

— ‎И кто за мной присматривать будет?

— ‎Я.

Жених мне достался не просто странный, а на всю голову пришибленный, потому что я-то точно знала, что присматривать за кем-то через дверь очень сложно, а он, кажется, был не в курсе.

— Уверены? — я ничего не видела, но точно знала, что он сейчас на пороге застыл и на меня смотрит. Почудилось или нет, но там, в темноте, сверкнули красным его глаза. Будто два уголька вспыхнули и тут же потухли, оставляя в моем сердце тревожный след.

— ‎Я спущусь на несколько минут и сразу же вернусь, — пообещал Вэйд, шагнув в коридор спиной вперед.

Дверь закрылась, и меня тут же со всех сторон обступила темнота. Я вязла в ней, боясь пошевелиться или вздохнуть.

— Нервы и так ни к черту, а он меня тут одну оставляет, — пробормотала обиженно, стараясь разогнать забившую уши тишину. Дальше оставаться тут было просто невыносимо. Мне нужен был кто-то живой рядом, пусть даже этот кто-то — Вэйд.

О Джае, спавшей в соседней комнате, я и не вспомнила, когда, сбросив одеяло, решительно потопала к двери… ну, как решительно? Опасливо шаря руками в темноте и осторожно прощупывая пол ногой.

К тому времени, как я добралась до своей комнаты, чтобы обуться и накинуть на плечи платок, и спустилась на первый этаж, Вэйд уже покинул дом, оставив входную дверь чуть приоткрытой. Будто бы вышел на одну секунду и вот-вот вернется.

Помнится, я тоже дверь не закрыла, когда лунатила, но вышла я тогда совсем не на секундочку, и очень сомневалась, что Вэйд тоже скоро вернется.

И оказалась права. Он сидел на корточках у противоположной стены светлого дома, который с одной стороны подпирали высокие кусты белых роз. Почти полностью скрывшись в тени, Вэйд что-то внимательно разглядывал, но отвлекся, услышав мои шаги.

— Селина, я что велел тебе делать?

— ‎А еще вы обещали за мной приглядывать, — бесстрашно напомнила я, — вот и приглядывай…те.

Только подойдя достаточно близко, я смогла разглядеть то, что скрывала темнота.

Два тела у стены. Темные плащи и капюшоны, накинутые на головы, делали их больше похожими на небрежно сваленные мешки с тряпьем, чем на людей.

— Что с ними? — прошептала я, поражаясь тому, как сухо вдруг стало во рту. — Это же не адепты?

— ‎Не адепты, — подтвердил Вэйд, — мои люди, приставленные следить за домом, которых ты… обезвредила.

Странная, совершенно ненормальная веселость, совсем не соответствующая моменту, проскользнула в его голосе, и меня заклинило:

— ‎Это точно сделала не я. Точно не я. Разве ж я смогла бы вырубить двух мужиков? Чем? Как? Не моих это рук дело. Точно нет, — заткнувшись только на мгновение, я еще раз посмотрела на два тела и на всякий случай уточнила, — они ведь живы?

— ‎Живы, но в себя придут не скоро, — совершенно спокойно подтвердил Вэйд.

— ‎Но… почему?

— ‎Видишь ли в чем дело, Селина, — на то, как он подходит ко мне, я смотрела с покорным смирением, — в отделение дознания отбираются служащие с искрой.

— ‎Это не объясняет, почему вы считаете, что их вырубила я.

— ‎Сейчас их искры нестабильны, — на плечи легли теплые руки, и меня озадачили недовольным, — ты дрожишь.

— ‎Вы не отвлекайтесь, пожалуйста, что не так с их искрами? — отвести взгляд от стены не удавалось, как и поверить в то, что я могла вырубить двух мужиков… во сне, голыми руками.

— ‎Ты их благословила, — просто ответил Вэйд.

— ‎Но они же светлые, им не могло навредить благословение.

— ‎Обычное – нет, но ты необученная Мудрая с яркой искрой, они просто не сумели принять твое благословение, их резерв переполнен, искры не справляются с теми объемами силы, что вобрали в себя.

— ‎Это очень плохо?

— ‎Это неожиданно, — хмыкнул Вэйд, — но не опасно для жизни.

— ‎И что теперь?

— Ты вернешься в дом, а я вызову дежурных из отделения, чтобы они забрали тела.

Спорить я не стала и сопротивляться – тоже. Позволила повернуть себя к дому и не возмутилась даже, когда меня легонько подтолкнули вперед, задавая направление.

Я умела быть очень послушной… особенно, когда не было сил спорить.

Вернулась в дом, поднялась на второй этаж, прошла мимо своей комнаты и совершенно спокойно, полностью уверенная в правильности своих действий, снова закуталась в одеяло Вэйда, подтянула к себе одну из его подушек и послушно легла спать.

Хотел он, чтобы я легла в его комнате – я легла. И ведь уснуть умудрилась. Быстро и без сновидений. И, кажется, даже без всяких приключений проспала до самого утра.

XIV. Темное проклятие

Трупы убрали за сутки. Вот вчера они еще были, а сегодня их уже не было. Ни одной жуткой, черной, безглазой туши. Только израненная воспоминаниями о недавнем сражении равнина да холодная темнота пещеры.

— Ну что… пойдем? — неуверенная бодрость Айяны нас не приободряла, напротив, заставляла переживать и беспокоиться.

Меня уж точно. Очень хотелось спросить: «А может, не стоит?», но где-то там нас ждал плененный проклятием дракон, потому я храбрилась и молчала.

И мы шагнули в темноту. Сырость серого утра, полного мелкой мороси, словно застывшей в воздухе, сменилась непроглядной сыростью пещеры. Пахло плесенью и чем-то странным, будто забродившим: трупы, конечно, были убраны, но кровь мавари с камней никто оттирать не стал.

Впереди, подозреваю, специально для нас с королем, медленно плыли созданные Абелем рыжие огоньки. Потрескивающие и изредка стреляющие искрами, они освещали стены и пол пещеры, но не имели достаточной яркости, чтобы дотянуться до высоких сводов.

— И как часто эти твари пытаются пробиться на поверхность? — полюбопытствовал Девор спустя минут десять сосредоточенного и молчаливого продвижения по подгорному ходу.

— Мавари? — рассеянно уточнила Айяна. — Когда как, но основной период их активности всегда приходится на осень. Где-то в этих тоннелях есть трещина, из которой они приходят.

— Почему «темное проклятие»? — продолжил допрос Девор. Его, как существо, привыкшее к небесному простору, теснота подгорных троп сильно раздражала. Он ведь сейчас сносил давящую тяжесть всех тех тонн породы над головой не для того, чтобы пополнить свою сокровищницу, он шел за драконом, а это не могло в полной мере примирить с необходимостью терпеть такие неудобства.

— Что?

— Я знаю мертвый язык, я же съел твоих воинов, а ты вложила в них многое, расстаралась на славу…

— Ясно-ясно, — раздраженно отмахнулась хейзар, — я помню об этом.

— Так почему проклятие? И почему ты звала их выкормышами Рассах?

— Потому что появились они сразу после того, как мы усыпили мать. Рассах ушла из этого мира, зато пришли они. Сильные, опасные существа, на которых не действует наша сила. Мавари невосприимчивы к любого вида магии, агрессивны и постоянно голодны. Проклятие Туманного удела. Велиар считает, что где-то глубоко под землей есть трещина наподобие той, из которой вышла сама Рассах. Оттуда они и приходят в наш мир. Я же уверена, что именно мать и открыла им путь на Излом, но с какой-то целью не позволяла выбраться на поверхность раньше, а потом она просто уснула и магия ее развеялась.

— Но зачем ей могли понадобиться такие чудища? — не сдержала я своего любопытства.

Айяна пожала плечами:

— Мать всегда мечтала захватить Светлую империю и объединить все земли под своим правлением. Мавари могли бы помочь ей прорваться сквозь Сумеречную зону и Шэйна. Да теперь это и не важно, Рассах спит, а мавари… Найти бы только место, из которого они выбираются, — досадливо покачала головой она.

— Не получается?

— Велиар искал, три года провел в этих тоннелях, но ничего не обнаружил.

После этих ее слов я по-новому взглянула на ход, по которому мы сейчас шли. Абель вел нас уверенно, он чувствовал дракона и знал, куда идти.

Интересно, видел ли хейзар во время своих трехлетних скитаний по этим ходам странную статую, неуместную и ненужную здесь, под землей?

Темнота дрожала на грани света, путаясь тенями, упрямо вжимаясь в этот невидимый барьер и давя. Почему-то казалось, если огоньки вдруг потухнут, тоннель нас просто сожрет, заглотит, не оставив даже воспоминаний о том, что по нему куда-то брела наглая и самоуверенная кучка наивных оптимистов.

Чтобы хоть как-то притушить разгорающийся пожар неудержимой тревоги, я ухватилась за ладонь Абеля. Совсем справиться с беспокойством это не помогло, но хотя бы страх перестал подгибать колени, и идти стало легче.

Под землей время терялось, минуты тянулись бесконечно, а часы пролетали мгновениями, потому я бы точно не смогла сказать, сколько мы шли, пока Абель не вывел нас к внутригорной пещере. Огоньки высвечивали неровные стены, низкий скошенный свод и всего один тоннель — тот, из которого мы сюда и попали.

По всем признакам это был тупик, нам следовало вернуться к недавней развилке и свернуть в другой проход, но Абель не спешил поворачивать назад. Он стоял посреди пещеры, сжимал мою руку и думал.

— Мы теряем время, — высказала свое недовольство Айяна после нескольких минут непонятного бездействия.

— Нет, — отозвался Абель и вновь замолчал.

— Дракон здесь, за этим камнем, — пояснил Девор, которому тоже полагалось ощущать собрата. Драконьи штучки.

— Значит, должен быть какой-то обходной путь, — рассудительно заметил Раданэш; ему, как и хейзар, совсем не нравилась эта бессмысленная трата времени.

— Зачем нам другой путь? — удивилась Айяна. — Давайте просто переместимся туда?

Предложение Айяны было встречено равнодушным согласием.

— Возьмешь Девора, — не то спросил, не то приказал Абель, жестом велев Раданэшу подойти ближе.

— Я и сам могу, — возмутился отморозок, шарахнувшись от хейзар, — не нужно мне помогать.

— Это не храм, это пещера, полная изумрудов. Если ты переместишься в стену, то останешься в ней навсегда, — осадил Девора ужас.

— Изумруды? — оживилась Айяна.

Недовольный разумным замечанием отморозок хмуро пояснил:

— Эти стены полны драгоценных камней.

— То есть разрушить мраморную колонну тебе не составило никакого труда, а разрушить изумруд не получится?

Мой искренний интерес был встречен возмущенным взглядом:

— Мы не просто так наполняем драгоценностями свои сокровищницы: камни прекрасно накапливают и передают энергию, не разрушаются под воздействием магии и…

— Попади ты в стену во время перехода, изумруды расхватали бы тебя на сувениры! — радостно выпалила я, довольная своей догадливостью. Мне ведь еще ужас говорил, что они по сути своей одна сплошная магия… С опозданием сообразив, что со стороны радость моя могла выглядеть довольно странно, я смутилась. — Прости.

— Расхватали бы, — с улыбкой подтвердил Абель, приобнимая меня за плечи.

Отморозка, конечно, сложно было назвать здравомыслящим драконом, но на этот раз спорить он не стал.

— Понял я, понял.

Абель продолжал снисходительно улыбаться, даже после того, как взметнулось пламя.

Когда же оно опало, улыбку стерло с его лица неожиданной встречей.

В огромной пещере — а она поистине была огромной, — помимо статуи дракона, смирно лежащей у дальней стены, находилось еще около полусотни мавари, освещенных усердными Абелевыми огоньками.

Безглазые жуткие морды слаженно повернулись в нашу сторону, скаля широкие зубастые пасти.

— Это нехорошо, — прошептала я, прижимаясь к Абелю. На грани сознания, прямо за паникой и страшными мыслями о скорой смерти, мелькнула слабая радость оттого, что во время перемещения руку с моего плеча он не убрал, — совсем нехорошо.

— Вечные льды, — простонали рядом. Девор с Айяной уже были здесь и тоже пребывали под впечатлением от увиденного.

Первые монстры, находящиеся ближе к нам, сорвались в бег неслышно. Опираясь о каменный пол непропорционально длинными руками, они скачками приближались к так удачно объявившейся еде. Спасло нас от мгновенной смерти лишь то, что все мавари находились около противоположной стены, видимо там, где располагался еще один тоннель. Разделяло нас около ста метров, может быть чуть больше.

Абель даже не пошевелился, а от его ног навстречу подземным тварям, поднявшись волной, хлынуло пламя. Монстров накрыло с головой, по всем законам их должно было сжечь, оставив на память лишь прожженные до черноты кости и немного пепла. Но мавари презирали законы и сгорать не хотели. Они легко прорвались сквозь бушующее пламя, не заметив атаки, — огонь стекал с их шкуры, не причиняя никакого вреда.

Абель выругался на своем, драконьем, Девор поддержал его, и вместе они бросились вперед.

— Дамы, думаю, нам стоит отойти, — крепко ухватив меня за локоть, Раданэш проделал то же самое с Айяной и оттащил нас к камню — в человеческий рост высотой, в ширину он мог скрыть за собой около пяти королей.

— Говорила же, магия на них не действует, — вздохнула хейзар.

— Зато неплохо действуют зубы и когти, — заметила я, выглядывая из-за нашего укрытия и искренне болея за своего дракона. О том, что, в общем-то, оба дракона мои, я вспомнила, лишь когда Девору на холку прыгнула одна особенно проворная тварь.

— У-у-у-у, все плохо, все очень-очень плохо, — бормотала Айяна, сосредоточенно следя за боем. Отморозок скинул с себя мавари и размозжил его голову задней лапой, а хейзар продолжала бормотать.

Я была с ней полностью согласна, все было очень плохо, но стало только хуже, когда, почувствовав острое беспокойство, я обернулась.

Из полумрака, сгустившегося у стены, на меня смотрел мавари. Смотрел, но не нападал, будто бы терпеливо дожидаясь, пока его заметят.

И я заметила.

— Все плохо, — неустанно сообщала хейзар последние новости.

— Айяна, — тихо позвала я, боясь резким движением или слишком громким окриком спровоцировать монстра. Но меня не услышали.

— Очень-очень плохо.

— Айяна.

— О-о-о-о…

— Айяна!

— Что? — психанула она, обернувшись ко мне.

— Туда посмотри.

Раданэш, услышавший последние слова, тоже посмотрел назад.

Именно он и озвучил все наши мысли. Да, это были ругательства, да, заковыристые и поражающие воображение, но особенно точно передающие то неприятное место, в которое мы попали.

Мавари оскалился.

— Дерьмо, — охарактеризовал эту улыбку король.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — спросила я у Айяны, не отрывая взгляда от монстра. Почему-то казалось, что, пока на него смотришь, он будет оставаться на месте.

— Они невосприимчивы к магии, ты же видела, — Айяна считала так же, как и я, потому смотрела во все глаза.

— Но твой брат же их побеждает.

— Оружием. А я меч никогда в руках не держала.

— Я держал, — Раданэш вышел вперед. О том, что король такой махине не соперник, сказать ему ни я, ни хейзар не решились, только активнее начали надеяться, что чудище не нападет раньше, чем его приметит кто-нибудь из драконов.

У мавари были свои планы, и он очень хотел нас в них посвятить. Даже не нас. Почему-то только меня. Огромная человекоподобная громадина на собачьих лапах бросилась вперед, сметая со своего пути и Раданэша (меч его жалобно дзынькнул об камень и отлетел в сторону, а сам король, ударившись головой, остался лежать на полу), и Айяну, заступившую ему дорогу.

Я же, как и положено человеку, вместо того чтобы сражаться, отскочила в сторону, избежав клыков и когтей, спряталась за камнем и завизжала что было сил:

— АБЕЛЬ!!!

Показалось или нет, но даже своды содрогнулись от моего вопля. Все пока еще живые мавари так точно посмотрели на меня. Их было чуть больше дюжины, и все они в едином порыве решили, что лучше сначала разобраться с громкой мелочью, а уже потом идти умирать под когтями крылатых монстров.

Такая самоубийственная жажда забрать с собой в пекло хоть кого-нибудь из врагов, хотя бы самого неказистого. По камню над моей головой проскрежетали когти — мавари, так легко раскидавший короля с королевой, капал мне на плечо слюной, клыкасто улыбаясь сверху.

— П-привет, — просипела я, запрокинув голову и не моргая глядя в безглазую морду. Было ли мне страшно? Звенящая пустота в голове была настолько всепоглощающей, что в ней успешно сгинули не только мои мысли, но и страх. Отупевшая от ужаса, я таращилась на монстра и ничего не чувствовала.

Ледяной дракон, спикировавший из темной сводчатой выси, прервал наше мирное знакомство, сметя с камня мою маленькую проблему, забрав ее вместе с собой вверх, чтобы уронить у противоположной стены уже обезглавленное тело.

На это я смотрела, хватаясь за ворот рубахи и отчаянно борясь с расшалившимся сердцем. Стоило только опасности исчезнуть, как на меня навалилось сразу все, лишь чудом не сбивая с ног, — страх, паника, подступающие со всех сторон трагические мысли…

Другого бросившегося ко мне мавари впечатало в камень в шаге от меня горящей, но вполне человеческой рукой.

— Спрячься, — хрипло велел Абель, и голос его, путаясь в завывании огня, звучал странно. Со мной разговаривала огненная фигура, спорить с которой было просто невозможно.

Слабо взвизгнув, когда на спину огнеопасному ужасу прыгнул совсем безбашенный монстр, я бросилась обратно в укрытие и попала в атмосферу тягостной печали.

Пристроив голову бесчувственного короля на своих коленях, Айяна озабоченно ощупывала шишку на его затылке.

— Поверить не могу, всего один мавари, а я ничего сделать не смогла. Какой позор…

— Мы никому об этом не расскажем, — пообещала я, садясь рядом и переводя дыхание. Сердце медленно успокаивалось, изредко взбрыкивая болезненными быстрыми скачками, но уже не ломало ребра.

Раданэш коротко простонал, медленно открывая глаза.

— Об этом мы тоже никому не расскажем, — пообещала я королю, который еще не понимал, что мы будем героически держать в секрете его неудачный бой, и на меня посмотрел странно.

Оставшиеся минуты сражения мы провели в заговорщицком молчании, нарушил которое Абель.

— Веда?

Появился он как раз вовремя, Раданэш успел сесть, выглядел вполне солидно и совсем даже не жалко.

— Мы в порядке, — энергично отозвалась я. — Всех победили, да?

Абель кивнул.

— Вашество, пора проводить обряд.

К дракону мы шли медленно, пробираясь мимо мавари: разорванных, придушенных, с переломанными лапами и свернутыми шеями. Сначала Айяна, как самая нетерпеливая и расторопная, потом король, как тот, кому и суждено было проводить обряд, а потом уже я и немного потрепанные, но довольные собой драконы.

Просто удовлетворенный хорошей дракой Девор и уязвленный моим отказом чуть-чуть прокатиться на ручках Абель.

— Сокровище, может, все же…

— Нормально я, — ответила рассеянно, сосредоточенная исключительно на том, чтобы случайно не наступить на кого-нибудь из монстров. — Сама ходить умею.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, — сварливый голос хейзар заставил насторожиться, — но это же опять не горный дракон!

— Лесной, — подтвердил Абель.

— Еще один? Я начинаю беспокоиться…

— Еще трое осталось, — со знанием дела напомнила я, пожалуй впервые за все время нашего путешествия приблизившись к дракону на расстояние вытянутой руки. Стольких уже пробудили, а потрогать каменную морду мне довелось до этого только одну — ужаса. Теперь-то, конечно, их стало целых две, но удовольствия от ощупывания лесного дракона я не получила. Мешал тяжелый взгляд Абеля и разбросанные вокруг тела.

— Помню я.

Айяна выглядела раздосадованной.

— Пора начинать, — нетерпеливо заметил Абель и был неожиданно поддержан отморозком:

— И выбираться отсюда.

Меня оттащили от статуи и оставили на попечение хейзар и отморозка.

Лесному дракону я даже сочувствовала. Конечно, и с другими пробужденными Абель не церемонился, но этому уж слишком досталось. Доводы ужаса не могли оставить несчастного равнодушным, у дракона просто не было выбора: тут либо присягнуть на верность и встать под крыло горного, либо позволить раскатать свою голову по стенам пещеры.

— Знаешь, иногда я боюсь твоего дракона, — доверительно прошептала Айяна, пока мы стояли в сторонке и смотрели на то, как Абель призывал ничего не понимающего лесного примкнуть к его стае.

Как выяснилось позже, дракона звали Сихем, и он вызывал сочувствие. Вот он летел по своим драконьим делам, нес послание от одного лесного отряда другому, когда разыгралась магическая буря (обычная для времен уничтожения мира), загнавшая его в какую-то пещеру, переждать непогоду — обессиленный, он был не в состоянии бороться с ветром и колкими разрядами чистой энергии, разящими вернее и страшнее молний. В следующее же мгновение его уже возили мордой по полу. Даже при том, что напал лесной первым, что сработал инстинкт, что Сихем чувствовал, как кто-то смял в руке его жизнь, и впал в ярость, поражение казалось дракону унизительным. И выглядел он потерянным.

Тощий, русый, с непослушной челкой и голодными синими глазами, даже не мужчина — мальчишка.

— Накормить тебя надо, — высказала Айяна вслух то, о чем подумала я.

Отбытие в Тлеющий удел пришлось отложить еще на один день. Даже Абель, не отличающийся особым милосердием, согласился, что истощенному мальчишке нужен отдых… и небольшой перекус местными жителями. Летали ли они на охоту, или Велиар, как исключительно гостеприимный хозяин, предоставил парочку провинившихся велари, я не знала. Меня просто оставили на попечение Айяны и Девора, пообещав последнему что-нибудь жизненно важное оторвать, если он меня обидит.

Обещали угрожающим шепотом, но я все равно услышала.

XV. Тлеющий удел

Прекрасная новость номер раз: Верети отлеживался в лазарете, под присмотром специально отобранных Ганэшем врачей.

Прекрасная новость номер два: газ оказался всего лишь легким снотворным.

Прекрасная новость номер три: у жриц, а тем более у мудрых, в два раза больше преимуществ перед носителями искры и тем более перед простыми светлыми. И снотворное на нас не действует… к сожалению, так же, как и на адептов Рассах, одаренных ее силой.

Собственно, на этом хорошие новости закончились. Дальше пошли плохие.

Потому что схватить адептов так и не удалось. Вернее, карету-то догнать у стражи получилось, но к тому моменту мои похитители были уже мертвы. Сумасшедшие фанатики просто самоубились, когда поняли, что сбежать не выйдет. Это было совсем неправильно и очень жутко, но будто бы в порядке вещей для этого мира. И никого, кроме меня, эта новость не поразила. Вэйд был зол, Гарс раздражен, остальные слегка раздосадованы, офигевала от происходящего только я.

Даже Джаю не удивили последние новости. Ну убились лысые психи, и убились, с адептами и не такое бывает. Как выяснилось, все в этом их культе зависело от уровня фанатичности. Чем яростнее вера в Рассах, тем меньше ценность жизни. Включая их собственную.

Об этом я именно от Джаи и узнала, когда меня вернули-таки домой после неудачного похищения… три дня назад.

Собственно, с тех пор я проводила большую часть времени наверху, незаметно таская книги из библиотеки и пытаясь хоть что-нибудь понять. И единственным, кто изредка осмеливался меня отвлекать, была племяшка.

Даже ледей, при одной мысли о которых меня теперь невольно передергивало, надежно отвернули от этого дома скорбным заявлением: «Селине не до вас».

Не знаю, помогло бы это в других обстоятельствах, но когда девам дверь открыл сам хозяин дома и своим жутким, нервотрепательным голосом заявил о моей исключительной занятости… Шел уже четвертый день с их последнего появления на ступенях этого дома, а ледей все еще не было видно.

Вэйд их впечатлил.

— А что ты делаешь? — не найдя для себя развлечения интереснее, Джая решила уделить время мне.

Заглянула она ко мне перед самым обедом, как раз в то время, когда я, обложившись книгами, медитировала над разворотом с картой Излома.

— ‎Пытаюсь понять, если во времена Пограничной войны Темные земли были Темной империей, то почему сейчас нет? — признаться, я думала, что Джаю не заинтересует мой вопрос, но ошибалась.

— ‎Да тут же все понятно. Тогда Темной империей правила Рассах, и все темные земли были подвластны ей. Огромные территории, на которых Темнейшая властвовала единолично, но потом хейзары усыпили ее, поделили земли между собой и… собственно, развалили империю. Централизованной власти нет, каждый правит на своих землях так, как ему нравится, — на мгновение задумавшись, она честно призналась, подвинув несколько книг, освобождая себе место, чтобы сесть рядом, — я даже не уверена в том, что ты это забыла, не исключено, что просто никогда раньше и не интересовалась. Список уроков у девушек серьезно отличается от того, чему обучаются мужчины.

— ‎Но ты же знаешь…

— ‎Мне нравится история, — смущенно улыбнулась племяшка, склонив голову к правому плечу, — это очень увлекательно.

— ‎Может, тогда расскажешь поподробнее? — предложила я, откладывая книгу. Мне всегда легче удавалось запоминать информацию на слух. Именно поэтому мне так трудно давались занятия, на которых преподаватели делали упор на письменную составляющую. Такая очень неудачная особенность беззаботной Снежаны…

Джаю мой энтузиазм несколько озадачил:

— ‎Давай, — неуверенно согласилась она, — а о чем ты хочешь узнать? О хейзарах? Признаться, я сама мало что о них знаю. Дети Рассах никогда меня особо не интересовали…

— ‎Нет, с ними я разобралась. Эксперименты на вэлари, что-то там с вливанием силы и десять выживших после опытов мутантов, названых детьми Изначальной Тьмы. Мрачная, печальная и безнадежная история. Ты мне лучше про кейсар расскажи. Единственное, что я смогла понять из книг, что они — это что-то наподобие детей Рассах, только кейсар вроде как из света вышли.

Джая нахмурилась, несколько томительных секунд рассматривая носочки темных домашних туфелек, хорошо видных из-за задравшегося до середины голени темно-синего простого платья.

— Официальную версию ты уже знаешь, хочешь услышать правдоподобную?

— ‎Спрашиваешь!

— ‎Только ты имей в виду, это не те знания, которыми можно блеснуть в приличном обществе.

— ‎Джая, — с нажимом протянула я.

— ‎Ладно-ладно, — подняв глаза к потолку, она грустно вздохнула, — ты уже должна была читать о том, что Рассах взялась за создание хейзаров только после того, как в Светлой империи появились кейсар. В какой-то мере это даже правда, что дети Мирай вышли из света. Просто… на самом деле все было намного грязнее. По всей империи отобрали тридцать сильнейших Мудрых, которых свезли в Главный храм.

— ‎Тот…

— ‎Тот, который вы с дядей посещали в начале месяца, — кивнула Джая, не дав мне договорить, — также в храм привезли двенадцать храмовников, отмеченных Мирай. Они… кхм… оплодотворили Мудрых. Что происходило за закрытыми дверями храма восемь месяцев неизвестно, но на исходе девятого Мудрые были выжжены изнутри и полностью заполнены светом. Собственно, после того случая научились делать благословения из жриц. Выжечь суть и заполнить пустоту светом. Одна такая анэм-са, то есть носитель света, могла уничтожить до сотни вражеских воинов. Вэлари беззащитны перед благословением.

— ‎Их хотя бы спрашивали, хотят они этого или нет?

— ‎Жрицы еще во время инициации теряют свою волю, — Джая кусала губы и косилась в сторону, стараясь не смотреть на меня. Знала племяшка, кем суждено было стать Селине, да и как бы ей не знать? Племянница Вэйда знала больше и видела глубже любого горожанина, — с Мудрыми все обстоит несколько иначе, хотя у них тоже нет своих желаний. Но мы отвлеклись…

— ‎Да уж, — проворчала я, нахохлившись.

— ‎Во время родов всем пришлось покинуть храм, стены едва устояли от натиска света. Благословения мощнее еще не знали эти земли. По неподтвержденным сведениям, на следующий день по всему городу было найдено около четырехсот погибших. Шпионы Рассах просто умерли в своих постелях.

— ‎Благословились?

— ‎Да. — коротко подтвердила Джай. — Из тридцати Мудрых не выжила ни одна. Из двадцати трех сумевших показаться на свет новорожденных спасти удалось четырнадцать.

— ‎И лишь одиннадцать из них пережили первые три недели, — раздалось от открытой настежь двери.

— ‎Ой…

На пороге стоял Вэйд и со снисходительной улыбкой рассматривал наши посиделки:

— Вижу, я вовремя, вы не успели еще дойти до жертвоприношения невинных дев.

— ‎Девушек приносят в жертву Мирай? — ужаснулась я.

— ‎Рассах, — пробормотала Джая, разглядывая туфли своего дяди, - приносили.

— ‎Ааа, нет, Темные земли меня пока не очень интересуют, вам не о чем волноваться, — беспечно отмахнулась я, — до жертвоприношений мы еще не скоро дойдем.

Вэйд хмыкнул. Доброжелательность его казалась странной, а уж миролюбивый ответ на подозрительное «чего приперся так рано?» и вовсе поверг в шок.

Нет, преувеличиваю, конечно, вопрос, был задан куда как вежливее, а ответ просто слегка смутил и очень обрадовал.

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Джая. — Ты рано.

— ‎Малис закончила работу, — вынимая из кармана два тонких браслета, Вэйд с легкой улыбкой смотрел на нас, — сегодня я бы хотел пригласить прекрасных леди на обед.

Джая недоверчиво посмотрела на меня, я отвечала ей ошалевшим взглядом.

— Прямо где-то за пределами дома? — на всякий случай уточнила у Вэйда. Потому что, вдруг рано радоваться? Вдруг он нам с этой вот ненадежной на вид защитой разрешит только на первый этаж спуститься?

— В Лакс, — все с той же едва уловимой улыбкой ответил он, будто бы, это должно было мне что-то сказать. Впрочем, судя по всему, и правда должно было, потому что Джая, услышав это название, взвизгнула, подпрыгнув на месте и прижимая пальчики к губам.

На мой же вопросительный взгляд она ответила дрожащим от радости голосом:

— Не делай такое лицо, Сэл, это чудесное место. А какие там блюда, просто произведения искусства! — задохнувшись от восторга. Не в силах справиться с эмоциями, она качнулась ко мне, крепко обнимая за плечи, — я со своего дня рождения мечтала об их пирожных. Какой там крем…

— ‎А в честь чего такой праздник? — подозрительность моя была вполне оправданной. Если Джая там в последний раз на свой день рождения была, то место, судя по всему, и правда особенное, и посещают его, как правило, по каким-то значимым событиям. — Неужели у кого-то сегодня день рождения?

— Решил сделать вам приятное, — пожал плечами Вэйд, — последние несколько дней выдались непростыми.

— ‎Унылую безучастность Селины и правда было непросто пережить, — охотно покивала Джая, отшатнувшись от меня, чтобы тут же пружинисто подняться, — нам нужен час, чтобы привести себя в порядок и…

— ‎Тридцать минут, — перебил ее Вэйд, — иначе я отправлюсь один.

Джая, не ожидавшая такой подставы, охнула, но мужественно взяла себя в руки, горячо заверив, что через полчаса мы будем готовы.

Я-то была уверена, что успею собраться и за пятнадцать минут, но племяшка… для нее же сегодняшний обед — праздник, она же наряжаться начнет.

На деле же все оказалось значительно хуже: спешно собираясь, Джая успевала еще давать указания мне, отчего, в итоге, на первый этаж я спускалась в том самом злосчастном синем платье, туго затянутом корсете и на каблучках. Это было чистой воды издевательство, так ярко и в красках описывать мне воздушность крема пирожных, что подают в Лакс, и пушистую нежность мусса, и тающий во рту бисквит… и обрядить меня вот в это, чтобы я не смогла ничего из перечисленного попробовать. Ну не умела я носить корсеты. Даже если раньше это умела Селина, то я нет. И дело было даже не в физическом дискомфорте, хотя он присутствовал, мне было морально тяжело от своего скованного положения. Ни наклониться толком, ни удобно сесть или нормально вздохнуть. Я чувствовала себя куклой на шарнирах — ручки, ножки двигаются, голова крутится, но все деревянное и будто бы чужое.

Наверное, только поэтому, первой спустившись в гостиную, где нас ждал Вэйд — Джая докручивала себе прическу, ругаясь на мою криворукость, из-за которой ей пришлось тратить драгоценные минуты на мои волосы — я несмело подошла к поднявшемуся при моем приближении жениху и неуверенно пробормотала:

— Неее сочтите за наглость, но можно вас попросить… — дыхание кончилось, пришлось прерваться на минуточку, чтобы отдышаться. Спуск по лестнице дался мне с трудом, и теперь этот героический подвиг требовал постоять, прислонившись к стеночке, и немного отдышаться, а не бросаться на Вэйда с мольбами. Плюнув на попытку быть вежливой, я сипло попросила, — корсет ослабьте, будьте человеком, а?

— ‎Селина, думаю, стоит тебе напомнить, что я не человек…

— ‎Ну оставайтесь нечеловеком, только помогите.

Он стоял всего в трех шагах от меня и продолжал преступно бездействовать, а ведь Джая должна была уже совсем скоро спуститься, и тогда меня уже никто не сможет спасти.

— Пожалуйста, — взмолилась, качнувшись к нему. Я слишком хорошо кушала для этого корсета. И теперь, глядя на свое новое тело, я больше не приходила в ужас от вида выпирающих ребер или тазовых косточек, не пугалась при виде вен, отлично различимых сквозь тонкую кожу, обзавелась плавными изгибами и даже грудью. Довести изможденное вечными диетами тело до здорового веса оказалось не так уж и сложно, куда как сложнее было втиснуть свою здоровую радость в наряды тощего подростка. И если платье еще как-то можно было носить, то все эти утягивающие приспособления для пыток… брюки и рубашки лучше во всем.

— ‎Повернись, — велел Вэйд. Кажется, и его впечатлил мой бледный вид. Недодушенная невеста ему вроде как была не нужна, а может просто пожалел… С этими темными личностями ничего точно сказать нельзя.

Зато когда он быстро, я бы сказала — профессионально, распустил шнуровку корсета, которую Джая завязала так, чтобы я точно не смогла ее развязать самостоятельно, и мне удалось вздохнуть полной грудью, все мысли о непонятности этой полутемной личности были тут же забыты. Голова закружилась от резкого притока кислорода, и лежать бы мне на ковре у ног Вэйд, жадно вдыхая такой сладкий, такой прекрасный и замечательный, и очень-очень нужный воздух, если бы меня не поддержали.

— Осторожнее.

— Слишком много, — прошепталась я, вцепившись подрагивающими пальцами в руку, придерживающую меня за талию, — вот это вштырило, так вштырило.

— ‎Что? — переспросил Вэйд. Вместо того чтобы дотащить меня до дивана и сгрузить на него, он продолжал прижимать мое обмякшее тело к себе.

— ‎Вы уж простите, но если ваша племянница еще раз попытается меня придушить, я ей голову откушу.

За спиной пораженно молчали, пытаясь осмыслить мои слова, пока я стояла, прижатая к его груди, с терпеливым любопытством ожидая, когда он меня отпустит. Особого дискомфорта эта близость не доставляла, особенно после того, как Вэйд вернул мне радость жизни, расшнуровав корсет, просто было интересно, сколько мы еще так стоять будем…

Недолго, решила Джая, чьи каблучки спешно застучали по ступеням, заставив меня вздрогнуть. Племяшка уже спускалась к нам, а я продолжала стоять тут в распущенном корсете, неприлично счастливая и все еще прижатая к Вэйду.

— Завязывайте, — прошептала я, вырываясь из его рук, — завязывайте быстрее!

— ‎Селина…

— ‎Она же спускается! Если вы мне сейчас корсет не зашнуруете, это сделает Джая.

— ‎Понял-понял, — Вэйд сокрушенно вздохнул, — не шевелись.

Я послушно застыла, лишь изредка нервно притопывая на месте и сминая в пальцах ткань юбок, чувствуя, как он несильно затягивает ленты, как завязывает их, и почему-то только после этого застегивает крючки.

Разобравшись с корсетом, Вэйд зачем-то разгладил ткань платья на моих боках и притянул ближе, чтобы быстро коснуться сухими губами шеи.

— Полагаю, тебе нужен новый гардероб, из этого ты несколько выросла.

Я не успела даже возмутиться, только и смогла, что повернуться к нему, одарив недобрым взглядом, когда Джая ворвалась в гостиную:

— Я готова!

— ‎Опоздала на три минуты, — сурово заметил Вэйд, стараясь не улыбаться.

— ‎Сделай скидку на то, что я девушка, дядя, — беспечно отмахнулась она, — и просто радуйся, что только на три минуты.

Будто бы не она совсем недавно паниковала, боясь не успеть, и подгоняла меня. Как утверждала Джая, дольше пяти минут сверх назначенного срока Вэйд бы ждать не стал. И либо просто ушел бы, как и грозился, либо велел накрывать в столовой. Суровый мне достался жених. Но Джая успела до окончания добавочного времени и теперь чувствовала себя победительницей.

— ‎Узнаю дурное влияние Мэй, — сокрушенно покачал головой Вэйд.

— ‎Мама хорошо меня воспитала, — с широкой улыбкой парировала Джая, поведя плечами, отчего по ее темному платью побежали легкие серебристые искры. Восхитительная ткань, гладкая, атласная, прошитая тонкой серебряной нитью.

Такое бы платье больше подошло какой-нибудь принцессе, но никак не Джае. Не тянула она как-то на это звание.

Внешне, конечно, племяшка являлась просто образцовой принцессой: стройная, красивая, утонченная… но вот характер оставлял желать лучшего.

Тридцать минут в карете, подозрительные взгляды Джаи, которая заметила, как мне легко дышится, и как заметно я раздалась в боках, хотя после ее крепких ручек была тонка, стройна и едва жива, странные улыбки Вэйда, которые он, конечно, пытался скрыть, когда на меня косился, но которые я все равно заметила… И все это ради того, чтобы, поднявшись по невысокой лестнице, ступить на мраморные плиты пола, пройти в высокие, двустворчатые двери и ослепнуть от сияния.

Белый мрамор с легкими сероватыми прожилками, резные колонны, зеркала, большие двухъярусные хрустальные люстры, сияющая белизна скатертей на столах, полупустой зал, в котором из тридцати столиков было занято всего четыре…

Джая в нетерпении топталась рядом со мной, в то время как я цеплялась за руку Вэйда, прижимаясь к его боку и боясь отойти. Даже в храме, пустом, просторном и гулком, мне не было так неуютно. Возможно, потому что там не было зеркал, в которых я краем глаза ловила свое отражение, не было люстр, не было таких больших окон, не было столько света… Подумать только, в храме Извечного Светоча было меньше света, чем в дорогом, но совершенно обычном ресторане.

— На второй этаж? — с надеждой спросила Джая, складывая ладошки перед собой.

— ‎Разумеется.

По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж, который из-за высоких потолков больше напоминал третий. Там нас перехватил официант в белом форменном костюме, чтобы отвести к большому стеклянному балкону, на котором мы и разместились.

Под нами располагался только сад, тихий, очень красивый, с небольшим фонтанчиком и парой скамеек. Судя по высокой изгороди и печальной безлюдности, сад этот принадлежал ресторану, и кого попало туда не пускали.

— Ну как тебе? — глаза у Джаи горели. Племяшка была счастлива и сейчас, всматриваясь в мое лицо, пыталась найти в нем отражение своего восторга.

— Здесь красиво, — призналась я потерянно. По сравнению со вторым этажом, где, кроме нашего стола, был занят еще только один, на первом, можно сказать, было еще многолюдно.

— ‎Тебе не нравится, — правильно поняла мое смущение Джая.

— ‎Не то, чтобы не нравится, но я не представляю, как тут можно есть.

— ‎Сейчас узнаешь, — пообещал Вэйд, со странной улыбкой рассматривая меня.

Дожидаясь, пока принесут меню, я не без интереса взглянула в окно… и забыла, как дышать. Пожалуй, только сейчас я осознала, что ресторан находится на возвышении, что мы

сидим на втором этаже, и что перед нами расстилается вся восточная часть города. Дома, магазины, деловой квартал, часть ярмарочной площади, кусок центрального парка. И храм. Главный храм Мирай. Большой, величественный, сияюще-белый.

Я просто не могла отвести от него взгляд, не заметила даже, когда принесли меню. И вздрогнула, почувствовав, как мою руку, сжавшуюся в кулак и мелко подрагивающую, накрыла теплая ладонь:

— Ты боишься высоты? Мы можем спуститься на первый этаж, — обеспокоенно предложил Вэйд. И даже Джая сидела тихо, с тревогой глядя на меня.

— ‎Нет, все нормально. Я просто… это с непривычки.

Взять себя в руки удалось попытки с третьей. Я даже смогла вполне спокойно и обдуманно просмотреть меню и со спокойной совестью переложить необходимость выбора на Джаю.

— Я полностью доверяю твоему вкусу, — с улыбкой заверила ее я, игнорируя скептический взгляд Вэйда.

У меня не было сил выбирать самой, читать названия, впечатляться ценами и гадать, что за зверь такой талью, которого подают под сливочным соусом, или как есть парфе, в названии которого больше букв, чем в моем имени.

Сейчас меня это не волновало, все, о чем я могла думать — храм, сияющий в солнечном свете.

После нашего похода на песнопение мне начали сниться необычные сны. Это всегда было что-то теплое, светлое, зовущее и нуждающееся во мне. Что-то важное, остающееся поутру, после пробуждения теплой грустью. Словно в дар я получила нечто важное, но оказалась не в состоянии это осознать и оценить, тем самым будто бы обворовывая саму себя. Я не обращала на сны особого внимания, не видя в этом ничего странного.

В конце концов, разве сны могут быть опасными?

Но сейчас, глядя на храм, никак не могла отделаться от мысли, что счастье, приходящее ко мне во снах, наяву я смогу найти лишь там. За этими мощными сияющими стенами.

— Селина, — позвал Вэйд, — ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

В груди поселился легкий холодок, сжимая сердце предчувствием совершенно непоправимой ошибки — зря я пришла сюда, зря так долго смотрела на храм — но я смогла слабо улыбнуться и кивнуть.

Незачем ему знать о моей разыгравшейся паранойе, которая мне и самой казалась совершенно ненормальной.

Больше на храм я старалась не смотреть, в конце концов, у меня были занятия поважнее. Например, любоваться произведениями искусств, поданными на белых квадратных тарелках с чуть поднятыми углами.

Конечно, знай я, чем закончится эта моя мимолетная встреча с храмом, непременно рассказала бы все Вэйду, попросила бы вызвать Гарса и настояла на том, чтобы меня связывали по ночам. Но я не знала, и даже не могла предположить, какие проблемы ждут меня впереди.

* * *

Самым странным в моем пробуждении были, пожалуй, не замерзшие до полной потери чувствительности ноги и не холодные мурашки по всему телу, а место, в котором я проснулась: под открытым небом, на пересечении двух улиц, невдалеке от парка. Босая, в одной сорочке, замерзшая и напуганная. От дома Вэйда до конкретно этого перекрестка было всего три минуты в карете или двадцать минут пешком.

Всего каких-то двадцать минут, и вот она я, обмирая от страха, стою и не знаю, что мне делать. Ночи здесь были слишком холодными, чтобы разгуливать по улице в тонкой батистовой сорочке, и слишком темными, чтобы не бояться шорохов в густых тенях зданий.

Потоптавшись на месте еще несколько секунд, затравленно озираясь и напоминая самой себе загнанную жертву, я медленно отвернулась от парка, желая вернуться обратно в дом Вэйда, найти своего женишка и долго, вдумчиво, со вкусом порыдать. Потому что то, что сейчас происходило, было совершенно ненормальным. Я не могла оказаться в двух километрах от дома посреди ночи, даже не помня, как сюда дошла… или могла?

Здравый смысл утверждал, что это невозможно, но какая-то маленькая, гадкая часть моего сознания мерзко нашептывала, что для человека, оказавшегося в теле какой-то непонятной жрицы на огрызке планеты, теперь возможно все.

Первые минут пять я шла, вжимая голову в плечи, затравлено озираясь, постоянно ожидая нападения. Потом побежала.

Нервы просто сдали, не было во мне столько смелости, чтобы полуголой среди ночи по улицам прогуливаться. Хватит, нагулялась уже.

Входная дверь оказалась полуоткрыта. Как оказалось, уходя из дома, я даже не потрудилась закрыть за собой дверь, что, в общем-то, было, наверное, не страшно — мало кто рискнул бы залезть в жилище дознавателя, даже будь дверь распахнута настежь, а не слегка приоткрыта — но я все равно чувствовала себя странно, медленно входя в дом. Будто бы там, в этой, на первый взгляд безопасной темноте уже притаилось что-то страшное, успев просочиться в дом, пока я бродила по городу. Но стоило только двери закрыться за моей спиной, как наваждение спало. На меня никто не бросился, в холле я стояла совершенно одна. Все было в порядке.

После холодного камня деревянный пол под ногами казался очень теплым. На секунду я просто замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, но пальцы, сжимавшие дверную ручку, дрожали, губы тоже дрожали, как и подбородок, и мне просто поскорее нужно было с кем-нибудь поговорить.

С кем-то взрослым и сильным, кто сможет если не объяснить, что происходит, то хотя бы достаточно убедительно пообещать, что все будет хорошо.

У Вэйда просто не было никакого шанса нормально выспаться этой ночью, ему предстояло утешать свою лунатичную невесту, а это работа не из легких.

Когда открывала дверь в его спальню, ждала противного, зловещего скрипа, как в фильмах ужасов, который был бы как нельзя кстати в этой ситуации, но нет, дверь открылась тихо, а в спальне царила та же беспросветная темнота, что и в коридоре. Шторы были задернуты, лунный свет не проникал в комнату, а я как бы в темноте не видела, и если по коридору на ощупь и по памяти еще смогла пройтись, отчего-то боясь включать свет, то тут просто потянулась к вделанному в стену выключателю. Руки дрожали, и пальцы скользнули по гладкому камню резче, чем следовало, свет вспыхнул ярко, неожиданно, просто ослепляюще.

Я сумела только охнуть и закрыть глаза руками, врезавшись спиной в дверь. Кто ж знал, что эти их дебильные кристаллы, заменяющие нормальные человеческие лампочки, могут так люто светиться.

Вэйд налетел на меня неожиданно, навис сверху, закрывая от света, и яростно ударил по выключателю. Тот обиженно хрустнул и затушил светильники.

— Ты что… здесь делаешь?

Я чувствовала, как горячее дыхание касается моих волос, откуда-то знала, что одна его рука упирается в дверь всего в каких-то десяти сантиметрах от моего виска, и что по камню, который здесь свет включал, скорее всего прошла трещина.

— Свет можно, пожалуйста, вернуть? — сдавленно прошептала я, боясь отнять руки от лица и продолжая вжимать голову в плечи. Нервные клетки истерично паковали чемоданы, собираясь валить на все четыре стороны, лишь бы от меня подальше. Прогулка по ночному городу их не доконала, зато женишок мой психованный, кажется, смог.

Кристаллы тускло засветились, но мне все еще было очень неуютно.

Стоять в тени этой дышащей громадины, почти утыкаясь носом в его рубаху, вообще оказалось малоприятным занятием. Слишком уж близко стоял этот страх и ужас, слишком неспокойно от этого делалось.

— И отойдите, пожалуйста.

— ‎Селина…

— ‎Лучше делайте, что я говорю, — я не хотела, чтобы мои слова прозвучали как угроза, но именно как угроза они и прозвучали, — у меня нервы вообще на пределе, будете упрямиться – огребете море слез и бурную истерику, а оно вам надо?

Отстранился медленно, забирая вместе с собой и этот давящий напор, и свое тепло. Меня больше не прижимали к двери, но и полной свободы не дали, Вэйд все еще был слишком близко, чтобы я могла перевести дыхание, но уже достаточно далеко, чтобы прекратить вжиматься в теплое дерево и, наконец-то, открыть глаза.

— Ясной ночи, — и ведь голос у меня почти не дрожал, когда я заговорила, — а я вот, представляете, с прогулки.

— ‎Что?

— ‎Гуляла я. Ночью. По городу. Во… во сне, — не успела я договорить, как руки мои схватили, ощупали, а потом еще и на меня с осуждением посмотрели, — чего не так?

— ‎Руки холодные.

Нервный смешок вырвался помимо моей воли, как и едкое:

— Это вы еще ноги не трогали.

Признаю, сама дура, сама ему эту мысль в голову вложила, но это же не повод честных невест хватать и на кровать бросать! Я даже пискнуть не успела, как уткнулась носом в смятое одеяло, а мои ноги от колен и ниже уже основательно ощупывали.

А дальше случилось то, чего я могла ожидать только от мамы, всегда считавшей меня крайне болезным ребенком.

В одеяло свое Вэйд закутывал меня с совершенно непроницаемой рожей, а я покорно заматывалась, потому что уже совсем ничего не понимала и решила просто смириться с происходящим. Моих сил хватило только на хриплое:

— Ссспасибо… — когда меня полностью замотали и усадили на кровать.

— ‎Рассказывай, — велел он, полностью проигнорировав мою благодарность, зато продолжая шокировать странными действиями. Потому что это совсем ненормально, когда страшный, хмурый дядька садится на меховую шкуру, заменяющую тут ковер у кровати, и щупает твои ноги.

Не сразу до меня дошло, что мне их растирают, пытаясь согреть. Повезло ему, что весь песок я еще внизу, на первом этаже оставила, иначе испортила бы шкуру ведь. А она красивая, черная, с густым, длинным мехом…

— Селина, — позвали меня, вытягивая из заторможено-созерцательного состояния.

— ‎Ммм?

— ‎Рассказывай.

— ‎А что рассказывать? В себя пришла около парка, как до него добралась не помнила, почему не оделась и гулять пошла в том же, в чем и спала — не знаю. Что происходит… тоже не знаю, — призналась и затихла ненадолго, всматриваясь в сосредоточенное, хмурое лицо продолжавшего греть мои ноги ужаса. Я чувствовала, как горячая ладонь растирает ступню, спускается к поджатым пальчикам и осторожно растирает их, потом к пяточке и вверх по ноге до середины икры. Это было настолько невероятно и удивительно, что на несколько секунд я даже забыла о том, что этот мой жених — совсем незнакомый мне человек, что я почти ничего о нем не знаю и, в общем-то, не пыталась даже узнать.

Мне просто сказали, что этот вот хмурый тип — будущий муж Селины… мой будущий муж, и я это приняла. До странного легко, не до конца даже осознавая, что это все на самом деле, что от Селины мне досталось не только тело и проблемы с храмом, но также семья, которая ее любила, и жених… который ее не любил, но собирался взять в жены. А сейчас он сидел передо мной на коленях и растирал мои ноги. И казался каким-то совершенно родным. Именно эти странные размышления толкнули меня то что, чтобы выпутав из одеяла руку, склониться к нему, легко коснувшись плеча, и сдавленно шепнуть, стоило только нашим глазам встретиться:

— Вэйд, мне страшно.

Он смотрел на меня устало, я бы даже сказала – с сочувствием, и ладонь, которой Вэйд накрыл мою руку, продолжающую цепляться за рубаху на его плече, была крепкой, очень надежной, успокаивающей:

— Я во всем разберусь, — пообещал он, осторожно отцепив от себя мои пальчики.

Легкое прикосновение губ к ладони было настолько быстрым, что уже через минуту я была уверена, что мне просто показалось.

— Ложись, — велел Вэйд, отходя к стене. Свет потух неожиданно, и свой растерянный вопрос я задала уже в темноте:

— ‎Что, здесь?

— ‎Да.

— ‎Ну, вообще-то, я не уверена, что смогу уже уснуть…

— ‎Селина, сейчас два часа ночи, тебе нужно отдохнуть, — терпеливо заметил Вэйд, открывая дверь, — будет лучше, если ты останешься здесь, под присмотром.

И вот он мне тут про присмотр вещает, а сам слинять пытается, а у меня очень важный вопрос же есть:

— ‎И кто за мной присматривать будет?

— ‎Я.

Жених мне достался не просто странный, а на всю голову пришибленный, потому что я-то точно знала, что присматривать за кем-то через дверь очень сложно, а он, кажется, был не в курсе.

— Уверены? — я ничего не видела, но точно знала, что он сейчас на пороге застыл и на меня смотрит. Почудилось или нет, но там, в темноте, сверкнули красным его глаза. Будто два уголька вспыхнули и тут же потухли, оставляя в моем сердце тревожный след.

— ‎Я спущусь на несколько минут и сразу же вернусь, — пообещал Вэйд, шагнув в коридор спиной вперед.

Дверь закрылась, и меня тут же со всех сторон обступила темнота. Я вязла в ней, боясь пошевелиться или вздохнуть.

— Нервы и так ни к черту, а он меня тут одну оставляет, — пробормотала обиженно, стараясь разогнать забившую уши тишину. Дальше оставаться тут было просто невыносимо. Мне нужен был кто-то живой рядом, пусть даже этот кто-то — Вэйд.

О Джае, спавшей в соседней комнате, я и не вспомнила, когда, сбросив одеяло, решительно потопала к двери… ну, как решительно? Опасливо шаря руками в темноте и осторожно прощупывая пол ногой.

К тому времени, как я добралась до своей комнаты, чтобы обуться и накинуть на плечи платок, и спустилась на первый этаж, Вэйд уже покинул дом, оставив входную дверь чуть приоткрытой. Будто бы вышел на одну секунду и вот-вот вернется.

Помнится, я тоже дверь не закрыла, когда лунатила, но вышла я тогда совсем не на секундочку, и очень сомневалась, что Вэйд тоже скоро вернется.

И оказалась права. Он сидел на корточках у противоположной стены светлого дома, который с одной стороны подпирали высокие кусты белых роз. Почти полностью скрывшись в тени, Вэйд что-то внимательно разглядывал, но отвлекся, услышав мои шаги.

— Селина, я что велел тебе делать?

— ‎А еще вы обещали за мной приглядывать, — бесстрашно напомнила я, — вот и приглядывай…те.

Только подойдя достаточно близко, я смогла разглядеть то, что скрывала темнота.

Два тела у стены. Темные плащи и капюшоны, накинутые на головы, делали их больше похожими на небрежно сваленные мешки с тряпьем, чем на людей.

— Что с ними? — прошептала я, поражаясь тому, как сухо вдруг стало во рту. — Это же не адепты?

— ‎Не адепты, — подтвердил Вэйд, — мои люди, приставленные следить за домом, которых ты… обезвредила.

Странная, совершенно ненормальная веселость, совсем не соответствующая моменту, проскользнула в его голосе, и меня заклинило:

— ‎Это точно сделала не я. Точно не я. Разве ж я смогла бы вырубить двух мужиков? Чем? Как? Не моих это рук дело. Точно нет, — заткнувшись только на мгновение, я еще раз посмотрела на два тела и на всякий случай уточнила, — они ведь живы?

— ‎Живы, но в себя придут не скоро, — совершенно спокойно подтвердил Вэйд.

— ‎Но… почему?

— ‎Видишь ли в чем дело, Селина, — на то, как он подходит ко мне, я смотрела с покорным смирением, — в отделение дознания отбираются служащие с искрой.

— ‎Это не объясняет, почему вы считаете, что их вырубила я.

— ‎Сейчас их искры нестабильны, — на плечи легли теплые руки, и меня озадачили недовольным, — ты дрожишь.

— ‎Вы не отвлекайтесь, пожалуйста, что не так с их искрами? — отвести взгляд от стены не удавалось, как и поверить в то, что я могла вырубить двух мужиков… во сне, голыми руками.

— ‎Ты их благословила, — просто ответил Вэйд.

— ‎Но они же светлые, им не могло навредить благословение.

— ‎Обычное – нет, но ты необученная Мудрая с яркой искрой, они просто не сумели принять твое благословение, их резерв переполнен, искры не справляются с теми объемами силы, что вобрали в себя.

— ‎Это очень плохо?

— ‎Это неожиданно, — хмыкнул Вэйд, — но не опасно для жизни.

— ‎И что теперь?

— Ты вернешься в дом, а я вызову дежурных из отделения, чтобы они забрали тела.

Спорить я не стала и сопротивляться – тоже. Позволила повернуть себя к дому и не возмутилась даже, когда меня легонько подтолкнули вперед, задавая направление.

Я умела быть очень послушной… особенно, когда не было сил спорить.

Вернулась в дом, поднялась на второй этаж, прошла мимо своей комнаты и совершенно спокойно, полностью уверенная в правильности своих действий, снова закуталась в одеяло Вэйда, подтянула к себе одну из его подушек и послушно легла спать.

Хотел он, чтобы я легла в его комнате – я легла. И ведь уснуть умудрилась. Быстро и без сновидений. И, кажется, даже без всяких приключений проспала до самого утра..

XVI. Мглистый удел

Никто не любит незваных гостей. Я тоже их никогда не любила, но, поди ж ты, сама стала одной из них, из этих бесящих, бесцеремонных индивидов. Вот и жалась теперь к Абелю и затравленно озиралась, беспомощно понимая, что совет Делмара позавтракать с ним и в гости к его братцу наведаться хотя бы после рассвета — был очень даже полезным. И жизненно важным.

Потому что мы вторглись на чужую территорию с самоубийственной наивностью хронических идиотов, уверенных, что именно их-то в этом доме и не хватало для полного счастья…

Вот только замок, в который мы попали, совсем не походил на жилище дружелюбных и гостеприимных хозяев. По полу стелилось что-то черное, клочковатое, отдаленно напоминающее туман, а осветительные кристаллы едва тлели, и создавалось впечатление, будто они не справляются с этой густой, будто бы даже живой темнотой и вот-вот погаснут. И момент этот был вроде как очень близок, отчего нервы трепались с печальной основательностью.

— А давайте просто найдем дракона и тихонечко его пробудим? — трусливо предложила я.

— Полностью поддерживаю, — негромко поддакнул Девор. — Не нравится мне здесь.

И только Айана выглядела совершенно невозмутимо… хотя и спорить не стала:

— Статуя была в саду…

— То есть знакомиться мы не будем? — звонкий и веселый женский голос казался совершенно неуместным в этом мрачном голодном полумраке и звучал зловеще.

— Яна, — вздохнула хейзар, обернувшись назад, где в начале коридора топталась сонная, растрепанная и совершенно не страшная девица, — ты откуда здесь?

— Из кровати, — проворчала та, сделав к нам первый шаг. Яна шла, и тьма льнула к ее ногам, поднимаясь по голым щиколоткам, доползая почти до подола ночной сорочки и срываясь вниз, вновь опадая на подрагивающий дымный ковер. Девушка была очень бледной, будто бы черно-белой: светлая кожа и темные волосы. Зато сорочка ее, веселенькая и яркая, желтая с розовыми и синими разводами, была цветной и казалась почти нереальной. Потому что не бывает в царстве темноты ярких красок.

— Шэйн еще несколько дней назад вестника прислал, на вас жаловался. Тогда мы сигналки и развесили. Как ты понимаешь, вторжение ваше незамеченным не осталось, сейчас Раяр себе суровый вид придаст и придет.

— Мы тут за… — попыталась прояснить ситуацию хейзар, но в ответ получила лишь весёлое фырканье.

— Да знаю я, зачем вы тут. Дракон ваш в саду.

Айана поняла все сразу:

— Шэйн и об этом рассказал.

— И даже советовал связать рыжего, дабы избежать разрушения замка, но рыжих среди вас трое, и я в растерянности, — Яна развела руками и с шальной улыбкой предложила: — Потому просто пойдемте в сад.

— Так просто? — не поверил Абель.

— А что тебя удивляет? — уточнила девушка, внимательнее присматриваясь к моему ужасу. — Это ты, что ли, тот самый рыжий, которого связать нужно?

— И что, если так?

Абель напрягся, Сихем напрягся, и даже рыжая парочка подобралась поближе, готовясь… да к чему угодно готовясь. Только Девор остался расслабленным и наглым, проблемы моего ужаса его никоим образом не касались.

Яна пожала плечами, словно не заметив нервозности, накрывшей коридор:

— Не знаю. Пойдемте.

Она была странной, эта девушка с растрепанной длинной косой и полным отсутствием смущения из-за своего внешнего вида. Не было неловкости, или страха, или подозрений — куча незнакомых, непонятных и не вызывающих доверия вторженцев нагрянула в ее дом, и что она делает? Помогает!

— Итак, — мы не прошли и ста метров, как Яна вдруг оказалась рядом со мной. — Как ты оказалась в компании этих чудищ?

— Что?

— Яна меня зовут, — представилась она, смущая своей непоследовательностью. Даже Абелю не удавалось так качественно меня запутать всего двумя предложениями. Нет, кто так вообще делает? Сначала провокационный вопрос задает, а потом представляется?

— Веда. Приятно познакомиться, — вежливо ответила я, несмотря на смятение и растерянность.

Яна кивнула:

— Приятно. Так как ты умудрилась?

— Это долгая история, — попыталась свернуть тему я, отчетливо ощущая на себе взгляд Абеля. Его не оскорблял, не напрягал и не беспокоил интерес этой девушки, зато очень забавляло мое замешательство. — Не думаю, что вам будет интересно.

Ответ мой она поняла по-своему:

— Секрет, значит. Но ты же в курсе, что людям небезопасно общаться с нелюдьми? Они от этого портятся. Я — прямое тому подтверждение.

— Яна, не пугай ее, — велела Айана, встав на страже моего и без того шаткого душевного спокойствия.

— А что я такого сказала? Вот, помнится, была я человеком…

— Она тоже была, — ехидно заметил Девор.

— В смысле? — заминка, заставившая нас всех притормозить посреди коридора, продлилась несколько секунд, за которые Яна успела высмотреть во мне что-то такое… что-то, заставившее ее искренне сказать: — Сочувствую. Поздно тебе уже спасаться.

— Ей ничего не угрожает, — сварливо отозвался Абель.

Яна на это ответила коротким необидным смешком и демонстративным закатыванием глаз, которое заметила я, но не мог увидеть ужас, шагавший чуть впереди, — близость собрата сделала его несколько рассеянным.

В смысле, дракона он чувствовал прекрасно и шел к нему, но то, что происходило вокруг, ускользало от его внимания тем сильнее, чем ближе мы подходили к искомому.

Статуя находилась именно там, где Яна и говорила, — в саду. В большом, светлом и неожиданно уютном саду, за высокими отцветшими кустами акаций, на круглой парковой площади вместо положенного такому месту фонтана возвышался дракон. Он сидел, и хвост его стелился по камням площади, крылья были полураспахнуты, а голова на длинной гибкой шее тянулась к небу. Дракон был прекрасен, изящен и…

— Отморозить мне хвост, — простонал Девор. — Ночная бестия*!

— Самка, — озабоченно поддержал унылый настрой отморозка Сихем.

— И чего вы все приуныли? — удивилась Яна. — Подумаешь, самка. Зато какая красавица!

— Это не имеет значения. Нас слишком мало, мы не можем оставить ее здесь, — Абель кивнул королю: — Приступайте, вашество.

— Ну правда, что плохого в том, что она из этих… из ночных? — печальный вид драконов меня серьезно озадачил. И меня, и Айану, и, разумеется, Яну. Только король казался совершенно спокойным. По его мнению, уже было просто бессмысленно чему-либо удивляться, уж точно не после того, что нам довелось пережить в компании драконов.

— Изгои, — пояснил Девор, пока король под чутким надзором ужаса проводил обряд. — Одиночки. Их и в лучшие времена было немного, что и неудивительно: по сравнению с бестиями даже Абель может сойти за приятного в общении дракона. Ума не приложу, зачем ему эта самка.

— Нас мало, — повторил слова ужаса рассудительный и немногословный Шатхем. — Ценна жизнь каждой особи.

— Нас? Ты-то останешься здесь, тебе не придётся терпеть её сложный характер, — фыркнул Девор и получил удар оттуда, откуда совсем не ждал. Иль, который всем видом демонстрировал исключительную неприязнь к дракону Айаны, неожиданно того поддержал:

— О, прошу, — закатил глаза он. — Твой же характер мы терпим.

Зловещая улыбка Девора обещала горному много разных травмоопасных и неожиданных проблем, но неминуемую расправу спугнул хищник пострашнее отморозка.

— Вижу, я опоздал, — прогремело сзади.

Появление огромного жутковатого мужика опасной наружности было встречено спокойнее, чем он, судя по всему, ожидал. Никто не завизжал, спастись бегством не попытался и даже в обморок не упал. Только я вздрогнула. И все.

— Не опоздал, — отозвалась Яна.

— Только начинается самое интересное, — подтвердила Айана.

— Доброе утро, — пробормотала я.

Мое срывающееся блеянье было встречено снисходительной улыбкой и благосклонным:

— Вежливая.

Не дожидаясь, пока он скажет еще что-нибудь приятное или просто представится, бестия взорвала свой кокон, порывисто сбросив камень, привлекая все внимание к себе… Впрочем, этот хейзар в представлении и не нуждался — все же не узнать первенца Рассах было бы преступлением. Слишком не похож он был на человека (или веларийца, кому как больше нравится, ведь по сравнению с хейзарами веларийцы так похожи на людей).

Драконица взломала свои оковы легко, будто играючи, — я лишь успела заметить, как каменная крошка брызнула во все стороны, а потом нас от короля и закрывшего его собой Абеля оградила высокая, подрагивающая, словно живая, стена из перетекающего черного тумана. Там, где его ранило каменными осколками, он вздрагивал, и по всему зыбкому полотну проходили мягкие волны.

— Раяр, не видно же ничего, — с укором выдохнула Яна, вытягивая шею в наивной надежде хоть как-то что-нибудь разглядеть.

А там, за подрагивающей стеной, не ждали, пока преграда развеется и мы все увидим. Там действовали: рык, скрежет когтей по камню, странный, тревожный вскрик и звук падения — все это мы слышали, пока черный туман опадал на булыжную дорогу. Самое страшное произошло до того, как преграда исчезла. И взгляду нашему предстала уже улепетывающая черная драконица, преследующий ее разъяренный Абель и истекающий кровью, распростертый на камнях король.

— Она отняла кристалл? — недоверчиво прошептал Иль, завороженно глядя вслед драконам. Выдохнул с искренним восхищением: — Отняла ведь! Вот стерва!

Выражение лица горного я не видела, спешила к королю, но голос его мне не понравился, уж слишком он счастливым был.

— Иль, — Шатхем попытался призвать собрата к порядку и не выказывать такого явного одобрения действиям бестии, но был безжалостно проигнорирован:

— Это ж если бы кристалл не у нее был, разве бы она от Абеля пыталась сбежать? — завороженно прошептал Иль, восхищенный драконицей.

Мне его воодушевление совсем не нравилось. Там какая-то излишне проворная чешуйчатая ящерица моему дракону проблемы организовывала, а этот так откровенно одобряет ее наглость!

— Чему ты радуешься? — враждебно поинтересовалась я, не глядя на дракона, и рухнула на колени перед Раданэшем. Рубашка и куртка на его груди превратились в лохмотья… как и кожа, и мясо. Вспороло короля основательно.

Замерев над едва дышащим правителем, я с ужасом осознавала всю свою беспомощность. Кровь остановить я не могла — слишком глубокие и длинные порезы. Унять боль тоже не могла. Я ничего не могла…

— Дай-ка посмотрю, — попросила Яна, присаживаясь рядом со мной.

Раяр, не обращая внимания на то, как я вся подобралась при его приближении, подсознательно ощущая потребность держаться от хейзара подальше, опустился на колени рядом.

— Жить ему осталось не больше нескольких минут, — сообщил он.

— Полезная информация, спасибо, — огрызнулась Яна, опасливо касаясь краев раны, будто к чему-то примеряясь. — Но лучше бы помог.

— Как? Я хейзар, Яна, избавить его от страданий я могу лишь одним способом, — равнодушно напомнил он. — Мне казалось, ты об этом знаешь.

Яна невольно передернула плечами. Способ этот она прекрасно знала, но в нашей ситуации он совсем не подходил. Король должен был выжить, а хейзар помочь в этом не мог: Раяр мастерски умел убивать, исцеление — не по его части.

— Да, не подумала…

Айана, тоже больше обеспокоенная состоянием Раданэша, нежели воздушной погоней, склонилась над королем:

— Что делать будем?

— Как же вам повезло, что у вас есть я, как же вам повезло, что я есть у вас, — пробормотала Яна, закатывая рукава, пачкая рубашку чужой кровью, но совершенно этого не замечая. — Сейчас все сделаю, но не думаю, что в ближайшее время он сможет пробудить вам хоть одного дракона.

— Из-за потери крови? — наивно спросила я, не сразу сообразив, зачем она вытаскивает нож с широким обухом и односторонней заточкой. На первый взгляд совершенно обычный, но все же непривычно короткий, не похожий на кухонный… странный.

— Из-за смешения крови. Как я заметила, основным ингредиентом обряда является как раз кровь, и, кажется, важно, чья она, — пояснила Яна. И резанула себя по запястью. Одно быстрое, четкое движение — и на раны короля полилась непривычно темная кровь. Заметив мой ошалелый взгляд, девушка беспечно пожала плечами: — К сожалению, по-другому исцелять я не умею. Повезло, что Рассах расщедрилась хотя бы на такой дар.

— И вы всегда носите с собой нож? — осторожно уточнила я. С одной стороны, Раданэш прекратил хрипеть, задышал ровнее и раны его в самом деле начали зарастать на глазах; с другой — она только что вскрыла себе вены…

— Его зовут Сакс, — мне с гордостью протянули нож с испачканным изогнутым лезвием, отчего он казался еще опаснее. — Хочешь посмотреть?

— Спа-а-асибо, конечно, но я не любитель холодного оружия.

— Они возвращаются, — Иль, как исключительно бессердечный дракон, равнодушный к жизни того, кто его пробудил, не прерываясь на глупые переживания о жизни слабого человека, следил за воздушной дракой своих собратьев. Следил пристально и был разочарован исходом. Абель ожидаемо взял верх и, не заботясь о том, что пробужденная — дама, подгонял ее короткими огненными плевками, заставляя лететь к нам. Разбиваясь о ее шкуру, пламя, может, и не причиняло боли, но драконице не нравилось — после каждого плевка она дергалась, шипела и прибавляла скорость.

— Полагаю, это все, — Раяр поднялся сам и помог подняться Яне, меня же за шкирку вздернул Девор, как оказалось подкравшийся сзади, пока я переживала за жизнь короля.

К тому времени, как драконы вернулись, Раданэш уже мог сидеть безо всякой помощи и только неверяще растирал кровь на совершенно целой груди.

На каменную дорожку перед нами свалился дымный клубок, в котором скрылась ночная бестия, чтобы предстать перед настороженными зрителями невысокой полноватой девицей с растрепанной короткой копной забавно торчащих во все стороны волос. Рубаха ее была в нескольких местах порвана, левый рукав отсутствовал совсем, обнажая смуглую руку, украшенную мягкими полупрозрачными темными чешуйками на локте и плече. На лице у нее чешуек почти не наблюдалось. Ни на скулах, ни на висках, как это было у всех остальных драконов, лишь по подбородку и шее под разорванный ворот рубахи сползали две тонких дорожки едва заметных чешуек.

Рядом с ней огненным шаром рухнул Абель, заставив драконицу вздрогнуть и отшатнуться.

— Вижу, ты не первый, кого она разозлила, — насмешливым замечанием встретил моего дракона Девор, выразительно разглядывая помятый вид бестии.

Ужас на слова отморозка никак не отреагировал, убедился, что с королем все в порядке, и сразу перешел к делу. Слов клятвы произнесено еще не было, а Абель почему-то торопился.

Разговор между драконами был долгим и очень эмоциональным. И совершенно непонятным. Драконица опасливо косилась на нас, но огрызалась яростно и упрямо, не желая принимать требования Абеля.

— О чем они разговаривают? — шепотом спросила Яна у Раяра и получила такой же негромкий ответ:

— Мне не знаком этот язык.

— Разве не ясно? — снисходительно хмыкнул Иль. — Она торгуется. Не хочет в стаю.

— Можно подумать, у нее есть выбор, — усмехнулся Девор, на всякий случай встав передо мной. Помнил отморозок, каким именно образом получил свободу, и не хотел, чтобы случилась какая-то непредвиденная неприятность и ему пришлось делить хранительницу еще и с ночной бестией.

Драконица, кажется, считала, что выбор у нее действительно есть, что и пыталась втолковать Абелю. Упорно, но безуспешно, не знала она моего дракона. А я знала, потому совсем не удивилась, когда бестия преклонила-таки колени и покорно повторила за Абелем слова клятвы. Результат их спора оказался слишком предсказуем.

Когда все закончилось, Раданэш коротко, издевательски поаплодировал, сварливо поинтересовавшись:

— А теперь, быть может, кто-нибудь поможет мне встать?

Зря он так. Ближе всех к нему находился хейзар, который и помог. С невозмутимым видом вздернул короля за шкирку, проигнорировал его сдавленный хрип и неразборчивые ругательства и степенно обратился к Яне:

— Как видишь, я помогаю людям.

Казалось, он продолжил давний, долгий и очень неприятный разговор, который сталкивал их в споре не один раз. Яна это ощущение лишь подтвердила.

— Лучше бы ты так беженцам из Светлой резервации помогал, — проворчала она, но из-за веселой улыбки прозвучало это без особого недовольства.

— А теперь у тебя есть редкая возможность помочь дракону, — подхватила Айана. — Ее нужно накормить.

Хейзар на проявленное доверие ответил скептическим взглядом и оказанную ему честь не оценил. Но гнать нас из замка и выставлять счет за слегка подпаленный сад, разгромленную статую (да, драконица по умолчанию осталась целой, но на дорожке валялись осколки каменной скорлупы, в которую она была заключена, пока украшала это место) и изрезанную руку Яны не стал. Конечно, руку она себе сама располосовала, и там уже все зажило благодаря нехилой регенерации, но воспоминания об этом шокирующем действе все еще темнели подсохшей кровью на рукавах ее рубахи и груди Раданэша.

Раяр степенно кивнул, смерив нас взглядом жутковатых янтарных глаз… Несмотря на знакомый оттенок, его глаза не казались теплыми, как у Абеля, они были страшными. Хищными.

Как известно, все познается в сравнении. В сравнении с этим хейзаром мой ужас был совсем даже не ужасом, лапочкой двухметровой он был.

— Вам приготовят покои, — пообещал хейзар, и, отделившись от его тени, по камням заскользило подрагивающее темное облачко.

Абелю стоило бы быть благодарным: нас не только не пустили на удобрение для местных растений, но даже обещали приютить, обогреть и в перспективе накормить. Абель должен был бы оценить гостеприимство первого хейзара, его доброту и терпение…

— Не стоит, — покачал головой самый ужасный дракон на свете. — У нас нет на это времени.

— Только не говори, что мы прямо сейчас полетим обратно, — простонала я, предчувствуя долгий… очень долгий полет, который с большой вероятностью рисковал завершиться в море. Где-нибудь в районе завесы…

Абель был непоколебим и немногословен.

— Да.

Была ли я в шоке? Да я в ужасе была… от ужаса.

— Вы вторглись в мой дом, испортили мой сад, — хейзар сказал именно то, что я так боялась услышать. Раяру оставалось произнести лишь логичное для представителя его вида «за это я вас съем», но вместо этого он выдал неожиданное: — И собираетесь так просто уйти? Я требую объяснений.

— Его мудрая запугала. Вот он и спешит, — поделилась информацией догадливая Айана, ненавязчиво встав между ужасом и своим братом. — Я сама тебе все расскажу. Отпусти их.

Раяра её слова не особо успокоили, зато заинтересовали Яну.

— И как, есть что рассказать?

— А ты спроси, откуда у меня свой дракон, — провокационно предложила Айана, погладив Шатхема по руке. Это была безоговорочная победа, возможности возмутиться хейзару просто не дали.

Непобедимое женское любопытство оказалось сильнее неискоренимого мужского упрямства.

И нас послали, в сердцах посоветовав никогда больше не попадаться на глаза.

— Хотя бы ближайшие лет десять, — шепотом уточнила срок нашего изгнания Яна.

Она была так добра, что на моё пессимистичное замечание, что из-за торопливости некоторых драконов нам светит скорое утопление и через десять лет от нас уже просто ничего не останется, все рыбки съедят, предложила невероятное:

— Так есть же корабль? Почему бы вам на нем не вернуться?

Абель не поверил своим ушам, да мы все не поверили. И только Айана странно хохотнула, будто бы ни секунды не сомневалась, что Яна нас всех чем-нибудь непременно удивит.

— А что? — не понимая нашего растерянного вида, в поисках поддержки она посмотрела на хейзара. — У нас же как раз один из их торговых кораблей стоит в порту. Когда он отходит?

— Через несколько часов, — не задумываясь ответил Раяр, который, судя по всему, лично следил за всеми крупными торговыми сделками.

А эта сделка, должно быть, считалась очень крупной. Торговое судно, по крайней мере, оказалось просто огромным. Даже больше «Дочери семи ветров» — королевского корабля.

Сложно было понять, какие именно отношения связывают Яну и хейзара… По словам Делмара можно было решить, что она что-то вроде домашнего животного, но в отношении к Яне самого Раяра ничего подобного видно не было. Вот, например, её просьбу он выполнил сразу.

Ворчал, конечно, на ужаса моего зло косился, но дорогу до портового города нам показал, облегчая перемещение и полностью уничтожая риск сбиться с пути и выбраться из огненной воронки далеко от нужного места. Уже в море, например.

Айана прощалась эмоционально. Обняла меня, такая неожиданно тёплая, шмыгнула носом и зачем-то пообещала не плакать.

— Я же никогда не плачу и сейчас не буду, — зачем-то повторила она слова Делмара.

Шатхем был куда сдержаннее. Он нас совсем не знал и не видел ничего трагического в том, чтобы навсегда с нами распрощаться. В его осиротевшую после разлома картину мира вписывалась лишь Айана, остальное пока не имело значения.

Яну, в общем-то, тоже не должно было трогать наше поспешное отплытие, но она все же выглядела грустной. И провернула совершенно невероятное — полезла обниматься.

— Жалко, что вы спешите, — призналась она, неодобрительно покосившись на Абеля. — Мы бы о стольком могли с тобой поговорить…

— О чем, например? — усмехнулся Раяр, отцепляя Яну от меня. Обняв её за плечи и удерживая от ещё каких-нибудь спонтанных и шокирующих действий, он периодически поглядывал на корабль, где сейчас царили паника, неразбериха и атмосфера подбирающейся, уже совсем близкой неконтролируемой истерики: ведь корабль почтил своим визитом король. Да, помятый, побитый и в каких-то лохмотьях, но король!

И даже больше того, он собирался с ними плыть!

— О человекоядных кошмарах, — пожала плечами Яна. — У нас с ней столько общего…

XVII. Домой

Второе плавание в моей жизни можно было назвать удачным. Никаких опасностей, никаких русалок, никаких проблем. Только знакомый страх матросов перед Абелем и трепет перед королём.

Если бы не дракон со своими драконьими неожиданностями, смущающим это плавание тоже не стало бы. Просто спокойное путешествие домой.

Но это же Абель… Какое с ним спокойствие?

О своей гадской натуре ужас вспомнил под конец путешествия. Вот даже когда завесу преодолевали, он себя хорошо вел. Сам терпел дискомфорт и собратьев своих бешеных заставлял терпеть. В особенности доставалось бестии, которая получила в качестве учителя всеобщего языка какого-то убийцу, что дожидался казни в тюрьме портового городка, название которого я не потрудилась узнать, и одной фразой могла вогнать в ступор даже многое повидавших матросов.

На трапезу драконицы меня не брали, смертника я не видела, но по неожиданному говору бестии нетрудно было догадаться, что тип тот был в высшей степени неприятным.

Бьерра, как представилась бестия, после знакомства с носителем языка не только жаловалась на изжогу, но и изъясняться нормально не могла.

Матросы её матерные выверты слушали с опасливым уважением. Мы… Абель периодически пытался зажать мне уши, Сихем морщился и уходил, стоило бестии открыть рот. И только Иль развлекался. Таскался за ней по всему кораблю и с удовольствием слушал.

— Давай ей хоть кого-нибудь скормим, — раздражался с каждым днём все больше Девор, не уставая предлагать одно и то же. — Сил нет слушать.

— Как только найдём подходящую кандидатуру, — обещал Абель.

Бьерра бранилась.

Ее случай можно было считать первым неудачным обучением местному языку. Даже Иль, питавшийся пиратами, изъяснялся вполне пристойно, изредка наводя на мысль, что в пищу ему достался весьма начитанный головорез. Вот только на отвратительный характер дракона это никоим образом не повлияло, к сожалению.

А бестии не повезло.

И если бы сквернословие Бьерры было самым смущающим… но куда там. Самым смущающим по праву мог считаться Абель со своим драконьим интересом.

Посягательство на моё личное пространство и на меня любимую было неожиданным и оттого особенно возмутительным.

Я искренне верила, что все позади, готовилась к тому, что через каких-то десять часов мы прибудем в Плаге, и просто дремала за столом, не чувствуя угрозы.

Да и что страшного со мной могло бы случиться на корабле, рядом с пятеркой драконов?

Разве только несвежая рыба на обед.

Ну и ещё бесцеремонный ужас, пожалуй.

Раннее утро я встретила за столом. Отложенная книга, которую для меня угрозами и страшными улыбками Абель позаимствовал у кого-то из купцов, чтобы золотце его, стало быть, не скучало, лежала рядом.

Книгу я читала исправно и долго, но все равно не успевала дочитать ее до прибытия в Плаге, а ведь очень хотелось. Потому в последнее утро нашего плавания, стоило только Абелю покинуть покои, я переместилась к столу, уверенная, что на шатком стуле уснуть точно не смогу, а значит, книгу дочитаю. Хотя бы попробую.

Так и вышло — книгу я дочитала, миссию выполнила и расслабилась… А потом уже просто не смогла заставить себя подняться и вернуться в постель. И задремала, откинувшись на стуле и уронив голову на грудь, сидя боком к столу, надежно опираясь на него локтем, но умиротворенное ощущение нагло и цинично спугнули.

В полусон мой ворвались свежесть морского ветра и легкая сырость редкого дождя — меня окутали тающие отголоски непогоды, что сейчас угасала там, за пределами каюты.

— Золотце? — негромко позвал Абель, опускаясь передо мной на корточки. Я слышала шорох одежды, даже тихий смешок, когда запястья моего коснулась теплая рука. — Бедное мое сокровище.

И я была с ним полностью согласна. Бедная я, бедная. Даже отдохнуть не дают нормально. Совсем скоро мы в Плаге прибудем, мне понадобятся силы, чтобы выдержать полет на драконе. А я вместо того, чтобы эти самые силы копить, что делаю? Спящей притворяюсь.

Несмотря на мой крайне правдоподобный, пусть и насквозь фальшивый, спящий вид, Абель не планировал оставлять меня в покое.

Осторожно, чтобы не потревожить, прижался щекой к моей ладони, замер так на несколько мгновений, позволяя мне прочувствовать тепло его кожи… Я с трудом сдерживалась, чтобы не открыть глаза, — безумно хотелось на него посмотреть.

Потом Абель подался ближе, не выпуская моей руки, щекотное дыхание, коснувшееся губ, оказалось совершенной неожиданностью. Притворяться дальше я уже просто не могла.

Вырвав ладонь из его пальцев, я без раздумий отпихнула Абеля:

— Ты что делаешь?!

В шатком своем положении стойко выдержать мое искреннее возмущение он не смог. Качнулся, завалился назад, рука его, цеплявшаяся за спинку стула, разжалась, нежно коснулась моего бока и многообещающе прошлась по голому бедру.

Ну и в том, что босой пяткой в грудь получил, ужас виноват сам. Я же в чем спала, в том читать и выбралась, то есть в его рубашке. И никаких штанов. А он трогает.

Повалившись на пол, он почему-то рассмеялся.

— Абель! Это что было?

— Ты спала и была такой трогательной.

— И ты решил меня потрогать! — психанула я.

— Нет, — поднимался ужас медленно, внимательно глядя на меня, и от взгляда этого становилось не по себе. — Потом ты проснулась, но решила притворяться спящей. Я же притворился, что этого не заметил.

Сползала я со стула осторожно, совершенно не отдавая себе отчета в том, что боюсь делать резкие движения. Были серьезные опасения, что Абель тогда просто бросится.

Не съест, конечно, но все равно лучше не провоцировать…

— Хорошо ты умеешь притворяться.

Слова мои, как и обвинительный тон вместе с затравленным видом, вызвали у него лишь легкую улыбку. Ужас с искренним интересом наблюдал за тем, как я отступаю назад, как отхожу за стол, устанавливая его преградой между нами. Стол, так же как и кровать или сундук для вещей в углу, был прибит к полу. И откинуть его с пути Абелю было бы достаточно проблематично.

Зацепившись за эту странную мысль, я растерялась. Откуда она могла прийти? Зачем Абелю вообще это делать? Раньше-то он не был замечен в любви к расшвыриванию мебели.

— Золотая моя, а что ты делаешь?

— Успокаиваю свою мнительность, — ответила не раздумывая и только после этого поняла, что и правда успокаиваю. — У тебя взгляд такой, будто ты сейчас бросишься.

Абель призадумался, не отводя от меня этого своего взгляда. Кивнул:

— Есть такое желание.

— Чего? — поперхнулась воздухом я.

Он лишь развел руками.

— Тебе очень идет моя рубашка, сложно сдержаться.

Нервно одернув подол, я еще раз напомнила себе, что стол прибит к полу, и предложила единственный выход из ситуации, который только смогла найти:

— Давай я оденусь?

— Мне не нравится эта идея, — качнул головой он. — Но я вынужден согласиться. Нужно собираться.

— Значит, я могу одеваться? — обрадовалась я.

— Значит, можешь, — без особого энтузиазма подтвердил Абель. — Настоятельно советую тебе надеть платье. Все же в столицу возвращаемся.

— Ты предлагаешь мне весь полет до столицы провести в платье? Верхом на драконе?

— Полет? — переспросил он растерянно. Потом расплылся в самодовольной улыбке. — Сокровище, я, право, разочарован. Моя драгоценная хранительница так в меня не верит! Во мне сейчас достаточно сил, я смогу переместить нас в столицу. Сегодня ты уже будешь спать во дворце… а я, наконец, уничтожу документы.

— О драконах?

— О драконах. Не понимаю, почему не сделал этого раньше. Так глупо, — Абель вздохнул и озабоченно нахмурился, но, прежде чем я смогла хоть что-то сказать, хотя бы попытаться его приободрить, велел: — Собирайся.

Ужас покинул каюту, а я еще с минуту просто топталась на месте, грустно глядя на дверь.

Почему-то было очень обидно. Вот просто взял и ушел…

Одевалась я быстро, нервно, разрываемая на части непонятной злостью на Абеля, который «просто взял и ушел», и трусливыми опасениями, что он не просто так беспокоится и впереди нас действительно ждет что-то малоприятное… Это если не совсем уж опасное.

Как выяснилось, ждать прибытия в порт Абель не собирался. Он ждал только меня.

Все ждали только меня.

К тому моменту, как я, с сумкой наперевес, выползла на палубу, все уже были готовы. Драконы бесцельно слонялись вдоль борта, Раданэш жадно вглядывался в горизонт, чувствуя, что где-то там, почти рядом, но все еще так далеко, находится его земля. Его дом.

Я чувствовала только нервозность и недоверие. Мы возвращались. На материке все драконы были собраны. Пробудить оставшихся на острове не должно было составить какой-либо трудности. Приключение спешило к своему завершению. И… что теперь будет со мной?

— А ты не торопилась, — заметил Девор, стоило мне только показаться. Для отморозка приключение еще не закончилось, он плыл в человеческие владения, в незнакомые земли, и не знал, что его там ждет. Нетерпеливое предвкушение — вот что отражалось в его глазах.

Бьерра молчала. Не так давно осознав, что с ее речью что-то не так, драконица старалась не разговаривать без лишней надобности, пока ей, разнообразия ради, не предоставят в качестве еды еще какого-нибудь человека, чтобы разбавить неосознанный поток брани нормальными словами.

— А мы куда-то опаздываем? — удивилась я искренне. — Еще даже земли не видно.

— Ты об этом Абелю скажи, нам он не верит, — нагло посоветовал Иль, за что чуть было не получил подзатыльник от Сихема, но вовремя увернулся. Эти двое невзлюбили друг друга с первого взгляда.

Иль раздражал Сихема своей наглостью и неспособностью молчать, когда его мнения никто не просил… да и в принципе неспособностью молчать. Самое забавное заключалось в том, что Иль недолюбливал Сихема ровно за противоположное: за то, что тот был сдержанным, спокойным и молчаливым. Запертые на одном корабле, они с ума сходили в обществе друг друга и Абеля доводили постоянными ссорами и даже драками.

Были у меня подозрения, что спешил мой ужас совсем даже не потому, что хотел поскорее до столицы добраться, боялся просто, что прибьет чешуйчатых идиотов, если хоть немного времени еще с ними в замкнутом пространстве проведет.

— Мы переместимся отсюда, — сказал Абель, пригвоздив Иля к палубе тяжелым взглядом.

Взгляд был нагло проигнорирован.

* * *

Огонь взревел, яркий и горячий, ощущающий раздражение Абеля и оттого обжигающий.

Драконы даже не вздрогнули, и Раданэш остался равнодушен к этой показательной демонстрации негодования, только я на всякий случай подошла ближе к ужасу, несмотря ни на что уверенная — рядом с ним безопаснее. Даже когда он злится.

И оказалась права, что должно бы, наверное, радовать… Да нечему было радоваться, если честно.

Стоило нам только переместиться, а пламени — слегка опасть, как Иль толкнул Сихема за пределы огненного круга. Тот завалился, но, не желая падать в одиночестве, схватил рыжего и наглого за рубашку, утягивая вслед за собой. В это же мгновение, передернув плечами, нашу теплую компанию решила покинуть Бьерра. Мы прибыли на место, и ей не было больше нужды топтаться рядом с нами, изображая из себя часть стаи.

Возмущенное шипение сцепившихся еще в падении драконов оборвалось резко. Как-то вдруг. Бестия тоже не далеко ушла, застыв в шаге от затухающего круга. И на коже ее, на волосах и одежде, новой, выменянной на золото у кого-то из торговцев, мужской и пришедшейся не по размеру, серой пылью проступил камень, укрывая драконицу полностью.

— Какого… — Раданэш дернулся вперед, но был перехвачен Абелем и остался на месте.

— Не стоит, — коротко велел ужас, напряженно оглядываясь. Пламя не затухло, как обычно, продолжая жарко потрескивать под ногами, пока вокруг творилось что-то немыслимое.

Окаменевшая Бьерра, застывшая с приподнятой ногой, готовая сделать шаг, окаменевшие Сихем и Иль, сравнявшиеся цветом с площадью, на которую свалились… и драконы. Анте, Гэдаш, ледяная самка и два лесных — все они находились здесь в своем чешуйчатом виде. Вновь окаменевшие, но целые… чего нельзя было сказать об одном незнакомом нам, разлетевшемся на части драконе — символе заслуженной кары за неповиновение.

— Почему? — прошептала я, не желая верить своим глазам. Они же совсем недавно были освобождены, почему они снова в камне?

— Этого не может быть, — пробормотал Девор, отзываясь на мое болезненное неверие. — Ты же жив, почему проклятие вернулось?

— Должно быть, об этом говорила мудрая, — тихо ответил Абель. — Кто-то решил разорить мое гнездо.

Мы стояли на площади перед дворцом, ровно на том самом месте, откуда улетали, а вокруг в своей отчаянной неподвижности замерли драконы. И мы бы, подозреваю, замерли, не удерживай Абель огонь, надежно отделявший нас от камня площади и от чего-то неизбежного и страшного. Не успели толком прийти в себя, как, позвякивая доспехом, по ступеням к нам уже спешил командор. С неправильным гербом, сияющим на нагруднике, — расколотым молнией гигантским кальмаром, знаком Морского Беса.

— Какая приятная, но неожиданная встреча. Признаться, мы не ждали, что вы прибудете так рано, — на ходу затараторил командор Мабэри, выглядя при этом как-то по-особенному отталкивающе. На лице его сияла широкая и искренняя улыбка… не улыбка даже, подлый оскал. — Впрочем, правитель будет рад видеть вас в любом случае.

— Правитель? — недобро переспросил Раданэш.

— Король пропал. Да здравствует король, — пожал плечами Мабэри. Он сиял, он был счастлив, он изнывал от желания поскорее посвятить нас в курс дела. Он был в своей стихии. Высокий и массивный, внешне командор был похож на воина, внутри же этого сильного тела жила хилая душонка жадной до сплетен торговки. — Как командор, я решил первым встретить правонарушителей, проникших на территорию дворца.

— И где стража? Кто будет нас арестовывать? Кто решится арестовать своего короля? — не поверила бы, если бы не слышала этого лично. Я, видимо, совсем с ума сошла, раз посмела задавать вопросы и, более того, разговаривать в таком тоне с командором. С человеком, которого совсем недавно пусть и недолюбливала, но боялась.

— Зачем такие сложности? — удивился Мабэри. — Наш правитель умен и справедлив. К тому же у него к вам есть деловое предложение. Согласившись, вы тут же прекратите быть преступниками.

— А если откажемся? — поинтересовалась я, не желая затыкаться. На плечо легла ладонь, и непонятно было, то ли Абель таким образом поощряет мое любопытство, желает поддержать, то ли просит заткнуться. Хотелось надеяться, что верен первый вариант.

— В таком случае вы станете камнем. Как понимаете, необходимости в страже нет.

Он не решился подойти совсем близко, остановился шагах в трех от нас и улыбался. Улыбку эту хотелось стереть с его лица, и, подозреваю, хотелось не только мне. Абель желал превратить командора в пепел, отыскать все бумаги, связанные с драконами, а заодно и того, кто ими воспользовался, и уничтожить, но медлил, не уверенный, что это не спровоцирует еще какую-то ловушку. Выжидал.

— Где моя дочь? — пока Абель пытался понять, что будущее нам готовит, Раданэш волновался о своей семье.

— О ней не стоит беспокоиться, принцессе нездоровится, но…

— Что ты с ней сделал?! — прорычал Раданэш, рванувшись вперед. Абель не успел его остановить. Король вырвался из огненного круга, под мое сдавленное оханье врезал командору, повалив того на камни, и навис над ним, даже не думая каменеть.

— Она цела и здорова. Не стоит переживать, я бы никому не позволил обидеть мою невесту, — прокатилось над площадью, заставляя кровь в жилах стыть. К нам спускался Ашта-Хэш, а позади него, перешептываясь и заламывая руки, толпилась наша аристократия. Из тех, что оказались умнее, хитрее или трусливее или просто успели вовремя сориентироваться и признать новую власть, чтобы спать не на тюремной койке, а в своей постели, на трех подушках, с головой, не отделенной от тела. Гарратские дворяне, прибывшие с Бесом, были спокойнее, на нас смотрели равнодушно, а на своего правителя — без страха.

— Ты… — выдохнул Раданэш, совсем не обращая внимания на то, что все еще дышит и кожу его не стягивает каменная корочка.

Я же могла думать только об этом. Потому что думать о том, что нас захватил гарратский правитель, было очень страшно. Король не каменел, а драконы окаменели, вот как покинули огненный круг, так сразу в статуи и превратились. И значить это могло лишь одно — Ашта-Хэш хотел каменных драконов. Зачем? Неизвестно. Но они нужны были ему в камне.

— Я всегда получаю то, что хочу, — скупо улыбнулся он.

В сложившейся ситуации короля могло радовать лишь одно — с его дочерью все действительно в порядке. И пока она не родит наследника, жизни ее ничего не будет угрожать…

Пусть Бес и захватил столицу, но без официального признания власть Ашта-Хэша была бы слишком шаткой. Где-нибудь обязательно нашелся бы герой без страха и упрека — ночной кошмар любого узурпатора, достаточно смелый, умный, умеющий задевать в душах нужные струны. Готовый разжечь костер людского недовольства, что со временем, при терпеливом поддерживании его жара, вполне мог бы перерасти в народное восстание. И государственный переворот, как неизбежное завершение насильственного удержания власти в руках того, кто недостоин. По древним традициям, не всегда продуманным и порой даже глупым, брак с принцессой мог легко обезопасить Беса от возможных неприятностей.

Тот же самый захватчик, но занявший трон вроде как по закону, мог спокойно навязывать народу свою волю.

— К вопросу о желаниях, — вперед вышел Девор, ненавязчиво и как бы между делом задвигая меня за спину Абеля. — Зачем все это?

Он широким жестом охватил закаменевших драконов, медленно поднимающегося командора, с опаской поглядывающего на короля, трусливую знать. И спускающегося вслед за Бесом альбиноса. Высокий и жилистый, белыми волосами и вытянутым, скуластым лицом неуловимо напоминающий отморозка, мужчина не скрывал светлых чешуек, едва различимых на коже, спускающихся тонкой нитью по подбородку и шее под ворот рубашки. Не скрывал своей драконьей природы.

Спускаться вслед за правителем он не стал, поостерегся, замерев на последней ступени, привлекая к себе взгляд красным свечением глаз и темной одеждой. Ашта-Хэш, так же как и драконы, не испытывал трепета перед Бароном и не видел ничего ужасного в том, чтобы кто-то из его свиты носил черное.

— Откуда у вас дракон? — вопрос задала раньше, чем я сообразила, кому именно его задаю. В моем представлении Ашта-Хэш был страшнее даже, чем хейзары… Особенно после того, как я имела честь познакомиться с хейзарами поближе. Он был чистым злом, а я зачем-то полезла к нему с вопросами.

И самое ужасное заключалось в том, что Бес счел нужным на вопрос ответить:

— За это стоит поблагодарить мою невесту. Если бы не ее кровь, я никогда не получил бы это, — вытянул он из-за ворота простой шнурок, на котором висел печально знакомый кристалл. — К сожалению, ее крови оказалось недостаточно для подчинения пяти драконов. Одного пришлось уничтожить.

Альбинос давил нас холодным взглядом, не было сомнений в том, кто именно избавился от мятежного дракона.

— К слову, пока не забыл, — Ашта-Хэш с усмешкой извлек нож из складок своей просторной рубахи. Даже заняв место короля, он не изменил своим предпочтениям в одежде. Нож полетел на камни, под ноги короля. — Командор отыскал заказчика покушения, как ему и было приказано.

Нож я не узнала сразу, лишь после слов Беса вспомнила о покушении и требовании Абеля разыскать заказчика. И о нашем скором отбытии.

Король оставил эту работу на Мабэри. Иронично.

— Нож мой. Заказ тоже был моим, но сейчас, узнав чуть больше о драконах, я рад, что он не был выполнен, — Ашта-Хэш встретился со мной взглядом, из глубин карих глаз на меня смотрела змея. Холодная, скользкая и безжалостная. Отвратительная. — В нашей культуре мужчина имеет право заводить несколько жен.

Это было сказано мне, с явным намеком на то, что дракон в качестве приданого правителя очень даже устраивает. Конечно, информация о том, кем я прихожусь Абелю, была ему передана уже давно, вместе со знанием о том, как именно можно избавиться от дракона с моей помощью. Бумаги, хранящиеся в сейфе Раданэша, действительно были опасными.

На одно короткое мгновение я позволила себе трусливо обвинить Абеля в том, что виноват во всем именно он. Потом мне стало стыдно.

Потому что никто не мог предположить, что все так обернется. Потому что информация об уязвимости драконов, связанных с хранителями, все равно достигла Беса раньше, чем Абель сам изучил все бумаги, — спасибо расторопному Мабэри за это.

Потому что никто не виноват.

Кроме командора. Вот уж его вина неоспорима.

Чего Ашта-Хэш точно не знал, так это того, что дракон мой с головой дружит мало и скорее сам крылья сложит, чем меня отдаст.

— Чего ты хочешь? — спросил Абель, отвлекая на себя внимание Беса.

— Разве не ясно? Власти, — казалось бы, исчерпывающий ответ. Ну хочет мужик власти, совсем мозг на этой почве повернул, дворец вот захватил, принцессу насильно невестой сделал… Всех наших драконов обратно в камень загнал. Сволочь. Но Ашта-Хэш решил прояснить кое-что для Абеля: — И ты мне в этом поможешь.

— Я?!

— Мне нужно знать всю последовательность проведения обряда привязки дракона к хранителю. Я планировал получить эту информацию от твоей девчонки, когда ты окаменеешь, но ты не окаменел, потому будешь сотрудничать.

Подозрительное требование, от которого нельзя было ждать ничего хорошего. Ужас и не ждал и не был сильно удивлен, когда на свое равнодушное уточнение, к чему правителю это знание, получил ответ:

— Мне нужна их верность, — Бес качнул камень на шнурке. — Безусловная верность, не ограниченная кристаллами. В трижды проклятых записях есть подробные описания вашей зависимости от хранителей, и никто не потрудился добавить описание самого обряда. Но ты знаешь, ты провел его над собой.

И цепкий взгляд вновь нашел меня, с любопытством выглядывающую из-за спины ужаса.

— Я заберу твоих драконов и твою хранительницу, но оставлю тебе жизнь. Это щедрое предложение.

Ответ Абеля был коротким и однозначным:

— Нет.

И совершенно неприемлемым для правителя.

— Ты, видимо, не понимаешь всей серьезности, — зло, едва смиряя ярость, проговорил Ашта-Хэш. Он не привык держать эмоции под контролем и сейчас испытывал почти физическую боль, не имея возможности разорвать моего дракона на части. — Так позволь объяснить. Яхве!

Альбинос неохотно щелкнул пальцами, и с совершенно чистого неба ударила молния. Стрекоча и извиваясь, жаля камень, она пронеслась мимо закаменевших драконов, выбрав своей жертвой одного из лесных. Я не успела с ним познакомиться, не знала имени и не должна была бы печалиться о его смерти, но, когда молния врезалась в дракона, разрывая его изнутри, уродуя прекрасное создание тонкими, страшными трещинами, внутри у меня что-то оборвалось. Сдавленный стон сорвался с губ против воли.

— Нет.

Яхве… если это было его имя, отвернулся, болезненно морщась. Сейчас ему было хуже, чем мне или чем Абелю, потерявшему одного из членов стаи. Чем даже самому погибшему дракону.

Тот ничего не почувствовал, а альбинос чувствовал вину, но не мог пойти против приказа, подкрепленного подчиняющей силой кристалла.

— Ублюдок, — хрипло выплюнул Девор, едва сдержавший себя, лишь чудом не поддавшийся самоубийственному порыву броситься на Беса.

— Драконы будут моими или будут уничтожены. Выбирать тебе, — небрежно бросил Ашта-Хэш, проигнорировав ярость Девора.

— Мне нужно подумать, — слова Абелю дались с трудом. Совсем не то он хотел сказать, но уязвимость стаи заставляла его быть смирным. — Нужно время.

Бес кивнул.

— Оно у тебя будет. В темнице. На цепи. Обещаю, о твоей хранительнице позаботятся…

— Сомневаюсь.

О том, что собирается сделать Абель, я догадалась раньше, чем пламя под нашими ногами разгорелось с новой силой. Раданэш все еще оставался за пределами круга, он рисковал остаться на откуп гарратским захватчикам, я не могла этого позволить. Не могла оставить его им.

— Веда! — всполошился Девор, когда я, выскользнув из своего огнеопасного убежища, бросилась к королю.

Два коротких шага за границу перехода, один быстрый удар сердца, оборвавшийся в сумасшедшую болезненную тишину. Я успела ухватить Раданэша за рукав прежде, чем Абель дернул меня назад за шкирку. В круг мы влетели вместе, и сразу же взметнулось пламя.

Сердце мое, отставая от мыслей, забилось спустя несколько мгновений после того, как мы оказались в какой-то темной пещере и в ушах перестал звенеть хохот Беса. Он не пытался остановить перемещение, не угрожал и не требовал вернуться, он хохотал нам вслед. Уверенный, что мы вернемся, вынуждены будем вернуться, не убоялся строптивости Абеля. Уверенный в своей непобедимости, Ашта-Хэш считал, что это всего лишь игра и она сделает его безоговорочную победу особенно яркой.

Хотелось верить, что эта наивная самоуверенность его же и уничтожит. Самым сильным и самым безжалостным гарратский правитель считался многие годы, но это все было до того, как в мир вернулись драконы.

— Я должен вернуться! — стоило огню погаснуть, как Раданэш, не раздумывая, вцепился в рубашку Абеля.

Началось все не с обдумывания сложившейся ситуации и разработки плана по уничтожению неприятеля. Началось все с истерики.

— Это опасно, — сухо ответил ужас, оттолкнув от себя короля. Выглядел Абель спокойным, но глаза, обычно теплого янтарного цвета, полыхали кровавыми бликами бушующего огня… Я бы не рискнула сейчас к нему подходить, король не боялся даже спорить.

— Там моя дочь!

— Там моя стая, — глухо ответил Абель и отвернулся, желая считать разговор законченным.

— Нам нужно успокоиться и подумать, — попыталась быть рассудительной я. Девор все испортил:

— А потом вернемся и похороним этого ублюдка под руинами дворца.

— Это не его дворец, — напомнила ему, с трудом сдерживая раздражение.

— Неважно.

— Кроме Ашта-Хэша, там еще люди есть.

— Плевать.

— Девор!

— Веда, — огрызнулся он, нависая надо мной. Голос его с каждым словом все набирал громкость. Под конец Девор почти рычал, но, казалось, даже не замечал этого. — Ты не поняла, что он сделал? Так я тебя просвещу: он шантажирует нас жизнями наших собратьев!

— Не кричи на нее, — негромко велел Абель, становясь за моей спиной.

— Да пошел ты!

Удар был коротким, но сильным. Девора отшвырнуло на несколько шагов. Он не упал, устоял и легко бросился на моего ужаса, будто только и ждал повода подраться.

Случилось то, чего и стоило ожидать. Драконы не смогли подавить ярость и сцепились.

Несколько мгновений я просто стояла посреди пещеры, в бессильной злости сжимая кулаки. Этим двоим было хорошо, они могли выплеснуть отчаяние и гнев в банальном мордобое, я же могла лишь разъедать себя этим изнутри. Или присоединиться к побоищу…

— Позволите? — стянуть с опешившего короля перевязь с мечом удалось только после того, как он сам мне помог.

— Веда, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? — на всякий случай уточнил он.

— Я тоже надеюсь, — призналась я и пошла к свалившимся на камни драконам.

Первый удар пришелся Абелю по шее. Просто он подмял под себя Девора и с удовольствием ровнял его лицо. Сам виноват. Был бы сверху отморозок, досталось бы ему.

— Ты чего? — оборачивался ужас со зверским выражением лица и горящими глазами, но, когда увидел меня, растерялся.

Второй удар угодил уже по спине и плечу.

— Веда.

Третий тоже.

Четвертого не случилось. Ножны из рук у меня вырвали вместе с мечом. Злорадно булькнувший что-то очень похожее на хихиканье Девор получил еще один легкий удар по конкретно перекошенной роже. Раданэш позади молчал.

Он был сражен и, кажется, ненадолго забыл, что его дочь сейчас в руках врага.

— Что это значит? — поднимался Абель медленно. Ему тоже неплохо досталось. Подбитая скула, размозженная губа и, судя по всему, еще какие-то малоприятные, а возможно, даже и очень серьезные внутренние повреждения свидетельствовали о том, что Девор тоже был весьма серьезно настроен.

— У нас серьезные проблемы, а вы тут деретесь! — мне нужно было что-нибудь успокаивающее. Желательно убойное и где-нибудь пара литров. Только сейчас, стоя перед Абелем, я почувствовала, как меня потряхивает. Как дрожат ледяные пальцы, и легкий ветерок неприятно холодит влажные ладони.

Не знаю, что на это должен был бы сказать нормальный дракон, Абель сказал:

— Прости.

XVIII. Альбинос

Никто не любит незваных гостей. Я тоже их никогда не любила, но, поди ж ты, сама стала одной из них, из этих бесящих, бесцеремонных индивидов. Вот и жалась теперь к Абелю и затравленно озиралась, беспомощно понимая, что совет Делмара позавтракать с ним и в гости к его братцу наведаться хотя бы после рассвета — был очень даже полезным. И жизненно важным.

Потому что мы вторглись на чужую территорию с самоубийственной наивностью хронических идиотов, уверенных, что именно их-то в этом доме и не хватало для полного счастья…

Вот только замок, в который мы попали, совсем не походил на жилище дружелюбных и гостеприимных хозяев. По полу стелилось что-то черное, клочковатое, отдаленно напоминающее туман, а осветительные кристаллы едва тлели, и создавалось впечатление, будто они не справляются с этой густой, будто бы даже живой темнотой и вот-вот погаснут. И момент этот был вроде как очень близок, отчего нервы трепались с печальной основательностью.

— А давайте просто найдем дракона и тихонечко его пробудим? — трусливо предложила я.

— Полностью поддерживаю, — негромко поддакнул Девор. — Не нравится мне здесь.

И только Айана выглядела совершенно невозмутимо… хотя и спорить не стала:

— Статуя была в саду…

— То есть знакомиться мы не будем? — звонкий и веселый женский голос казался совершенно неуместным в этом мрачном голодном полумраке и звучал зловеще.

— Яна, — вздохнула хейзар, обернувшись назад, где в начале коридора топталась сонная, растрепанная и совершенно не страшная девица, — ты откуда здесь?

— Из кровати, — проворчала та, сделав к нам первый шаг. Яна шла, и тьма льнула к ее ногам, поднимаясь по голым щиколоткам, доползая почти до подола ночной сорочки и срываясь вниз, вновь опадая на подрагивающий дымный ковер. Девушка была очень бледной, будто бы черно-белой: светлая кожа и темные волосы. Зато сорочка ее, веселенькая и яркая, желтая с розовыми и синими разводами, была цветной и казалась почти нереальной. Потому что не бывает в царстве темноты ярких красок.

— Шэйн еще несколько дней назад вестника прислал, на вас жаловался. Тогда мы сигналки и развесили. Как ты понимаешь, вторжение ваше незамеченным не осталось, сейчас Раяр себе суровый вид придаст и придет.

— Мы тут за… — попыталась прояснить ситуацию хейзар, но в ответ получила лишь весёлое фырканье.

— Да знаю я, зачем вы тут. Дракон ваш в саду.

Айана поняла все сразу:

— Шэйн и об этом рассказал.

— И даже советовал связать рыжего, дабы избежать разрушения замка, но рыжих среди вас трое, и я в растерянности, — Яна развела руками и с шальной улыбкой предложила: — Потому просто пойдемте в сад.

— Так просто? — не поверил Абель.

— А что тебя удивляет? — уточнила девушка, внимательнее присматриваясь к моему ужасу. — Это ты, что ли, тот самый рыжий, которого связать нужно?

— И что, если так?

Абель напрягся, Сихем напрягся, и даже рыжая парочка подобралась поближе, готовясь… да к чему угодно готовясь. Только Девор остался расслабленным и наглым, проблемы моего ужаса его никоим образом не касались.

Яна пожала плечами, словно не заметив нервозности, накрывшей коридор:

— Не знаю. Пойдемте.

Она была странной, эта девушка с растрепанной длинной косой и полным отсутствием смущения из-за своего внешнего вида. Не было неловкости, или страха, или подозрений — куча незнакомых, непонятных и не вызывающих доверия вторженцев нагрянула в ее дом, и что она делает? Помогает!

— Итак, — мы не прошли и ста метров, как Яна вдруг оказалась рядом со мной. — Как ты оказалась в компании этих чудищ?

— Что?

— Яна меня зовут, — представилась она, смущая своей непоследовательностью. Даже Абелю не удавалось так качественно меня запутать всего двумя предложениями. Нет, кто так вообще делает? Сначала провокационный вопрос задает, а потом представляется?

— Веда. Приятно познакомиться, — вежливо ответила я, несмотря на смятение и растерянность.

Яна кивнула:

— Приятно. Так как ты умудрилась?

— Это долгая история, — попыталась свернуть тему я, отчетливо ощущая на себе взгляд Абеля. Его не оскорблял, не напрягал и не беспокоил интерес этой девушки, зато очень забавляло мое замешательство. — Не думаю, что вам будет интересно.

Ответ мой она поняла по-своему:

— Секрет, значит. Но ты же в курсе, что людям небезопасно общаться с нелюдьми? Они от этого портятся. Я — прямое тому подтверждение.

— Яна, не пугай ее, — велела Айана, встав на страже моего и без того шаткого душевного спокойствия.

— А что я такого сказала? Вот, помнится, была я человеком…

— Она тоже была, — ехидно заметил Девор.

— В смысле? — заминка, заставившая нас всех притормозить посреди коридора, продлилась несколько секунд, за которые Яна успела высмотреть во мне что-то такое… что-то, заставившее ее искренне сказать: — Сочувствую. Поздно тебе уже спасаться.

— Ей ничего не угрожает, — сварливо отозвался Абель.

Яна на это ответила коротким необидным смешком и демонстративным закатыванием глаз, которое заметила я, но не мог увидеть ужас, шагавший чуть впереди, — близость собрата сделала его несколько рассеянным.

В смысле, дракона он чувствовал прекрасно и шел к нему, но то, что происходило вокруг, ускользало от его внимания тем сильнее, чем ближе мы подходили к искомому.

Статуя находилась именно там, где Яна и говорила, — в саду. В большом, светлом и неожиданно уютном саду, за высокими отцветшими кустами акаций, на круглой парковой площади вместо положенного такому месту фонтана возвышался дракон. Он сидел, и хвост его стелился по камням площади, крылья были полураспахнуты, а голова на длинной гибкой шее тянулась к небу. Дракон был прекрасен, изящен и…

— Отморозить мне хвост, — простонал Девор. — Ночная бестия*!

— Самка, — озабоченно поддержал унылый настрой отморозка Сихем.

— И чего вы все приуныли? — удивилась Яна. — Подумаешь, самка. Зато какая красавица!

— Это не имеет значения. Нас слишком мало, мы не можем оставить ее здесь, — Абель кивнул королю: — Приступайте, вашество.

— Ну правда, что плохого в том, что она из этих… из ночных? — печальный вид драконов меня серьезно озадачил. И меня, и Айану, и, разумеется, Яну. Только король казался совершенно спокойным. По его мнению, уже было просто бессмысленно чему-либо удивляться, уж точно не после того, что нам довелось пережить в компании драконов.

— Изгои, — пояснил Девор, пока король под чутким надзором ужаса проводил обряд. — Одиночки. Их и в лучшие времена было немного, что и неудивительно: по сравнению с бестиями даже Абель может сойти за приятного в общении дракона. Ума не приложу, зачем ему эта самка.

— Нас мало, — повторил слова ужаса рассудительный и немногословный Шатхем. — Ценна жизнь каждой особи.

— Нас? Ты-то останешься здесь, тебе не придётся терпеть её сложный характер, — фыркнул Девор и получил удар оттуда, откуда совсем не ждал. Иль, который всем видом демонстрировал исключительную неприязнь к дракону Айаны, неожиданно того поддержал:

— О, прошу, — закатил глаза он. — Твой же характер мы терпим.

Зловещая улыбка Девора обещала горному много разных травмоопасных и неожиданных проблем, но неминуемую расправу спугнул хищник пострашнее отморозка.

— Вижу, я опоздал, — прогремело сзади.

Появление огромного жутковатого мужика опасной наружности было встречено спокойнее, чем он, судя по всему, ожидал. Никто не завизжал, спастись бегством не попытался и даже в обморок не упал. Только я вздрогнула. И все.

— Не опоздал, — отозвалась Яна.

— Только начинается самое интересное, — подтвердила Айана.

— Доброе утро, — пробормотала я.

Мое срывающееся блеянье было встречено снисходительной улыбкой и благосклонным:

— Вежливая.

Не дожидаясь, пока он скажет еще что-нибудь приятное или просто представится, бестия взорвала свой кокон, порывисто сбросив камень, привлекая все внимание к себе… Впрочем, этот хейзар в представлении и не нуждался — все же не узнать первенца Рассах было бы преступлением. Слишком не похож он был на человека (или веларийца, кому как больше нравится, ведь по сравнению с хейзарами веларийцы так похожи на людей).

Драконица взломала свои оковы легко, будто играючи, — я лишь успела заметить, как каменная крошка брызнула во все стороны, а потом нас от короля и закрывшего его собой Абеля оградила высокая, подрагивающая, словно живая, стена из перетекающего черного тумана. Там, где его ранило каменными осколками, он вздрагивал, и по всему зыбкому полотну проходили мягкие волны.

— Раяр, не видно же ничего, — с укором выдохнула Яна, вытягивая шею в наивной надежде хоть как-то что-нибудь разглядеть.

А там, за подрагивающей стеной, не ждали, пока преграда развеется и мы все увидим. Там действовали: рык, скрежет когтей по камню, странный, тревожный вскрик и звук падения — все это мы слышали, пока черный туман опадал на булыжную дорогу. Самое страшное произошло до того, как преграда исчезла. И взгляду нашему предстала уже улепетывающая черная драконица, преследующий ее разъяренный Абель и истекающий кровью, распростертый на камнях король.

— Она отняла кристалл? — недоверчиво прошептал Иль, завороженно глядя вслед драконам. Выдохнул с искренним восхищением: — Отняла ведь! Вот стерва!

Выражение лица горного я не видела, спешила к королю, но голос его мне не понравился, уж слишком он счастливым был.

— Иль, — Шатхем попытался призвать собрата к порядку и не выказывать такого явного одобрения действиям бестии, но был безжалостно проигнорирован:

— Это ж если бы кристалл не у нее был, разве бы она от Абеля пыталась сбежать? — завороженно прошептал Иль, восхищенный драконицей.

Мне его воодушевление совсем не нравилось. Там какая-то излишне проворная чешуйчатая ящерица моему дракону проблемы организовывала, а этот так откровенно одобряет ее наглость!

— Чему ты радуешься? — враждебно поинтересовалась я, не глядя на дракона, и рухнула на колени перед Раданэшем. Рубашка и куртка на его груди превратились в лохмотья… как и кожа, и мясо. Вспороло короля основательно.

Замерев над едва дышащим правителем, я с ужасом осознавала всю свою беспомощность. Кровь остановить я не могла — слишком глубокие и длинные порезы. Унять боль тоже не могла. Я ничего не могла…

— Дай-ка посмотрю, — попросила Яна, присаживаясь рядом со мной.

Раяр, не обращая внимания на то, как я вся подобралась при его приближении, подсознательно ощущая потребность держаться от хейзара подальше, опустился на колени рядом.

— Жить ему осталось не больше нескольких минут, — сообщил он.

— Полезная информация, спасибо, — огрызнулась Яна, опасливо касаясь краев раны, будто к чему-то примеряясь. — Но лучше бы помог.

— Как? Я хейзар, Яна, избавить его от страданий я могу лишь одним способом, — равнодушно напомнил он. — Мне казалось, ты об этом знаешь.

Яна невольно передернула плечами. Способ этот она прекрасно знала, но в нашей ситуации он совсем не подходил. Король должен был выжить, а хейзар помочь в этом не мог: Раяр мастерски умел убивать, исцеление — не по его части.

— Да, не подумала…

Айана, тоже больше обеспокоенная состоянием Раданэша, нежели воздушной погоней, склонилась над королем:

— Что делать будем?

— Как же вам повезло, что у вас есть я, как же вам повезло, что я есть у вас, — пробормотала Яна, закатывая рукава, пачкая рубашку чужой кровью, но совершенно этого не замечая. — Сейчас все сделаю, но не думаю, что в ближайшее время он сможет пробудить вам хоть одного дракона.

— Из-за потери крови? — наивно спросила я, не сразу сообразив, зачем она вытаскивает нож с широким обухом и односторонней заточкой. На первый взгляд совершенно обычный, но все же непривычно короткий, не похожий на кухонный… странный.

— Из-за смешения крови. Как я заметила, основным ингредиентом обряда является как раз кровь, и, кажется, важно, чья она, — пояснила Яна. И резанула себя по запястью. Одно быстрое, четкое движение — и на раны короля полилась непривычно темная кровь. Заметив мой ошалелый взгляд, девушка беспечно пожала плечами: — К сожалению, по-другому исцелять я не умею. Повезло, что Рассах расщедрилась хотя бы на такой дар.

— И вы всегда носите с собой нож? — осторожно уточнила я. С одной стороны, Раданэш прекратил хрипеть, задышал ровнее и раны его в самом деле начали зарастать на глазах; с другой — она только что вскрыла себе вены…

— Его зовут Сакс, — мне с гордостью протянули нож с испачканным изогнутым лезвием, отчего он казался еще опаснее. — Хочешь посмотреть?

— Спа-а-асибо, конечно, но я не любитель холодного оружия.

— Они возвращаются, — Иль, как исключительно бессердечный дракон, равнодушный к жизни того, кто его пробудил, не прерываясь на глупые переживания о жизни слабого человека, следил за воздушной дракой своих собратьев. Следил пристально и был разочарован исходом. Абель ожидаемо взял верх и, не заботясь о том, что пробужденная — дама, подгонял ее короткими огненными плевками, заставляя лететь к нам. Разбиваясь о ее шкуру, пламя, может, и не причиняло боли, но драконице не нравилось — после каждого плевка она дергалась, шипела и прибавляла скорость.

— Полагаю, это все, — Раяр поднялся сам и помог подняться Яне, меня же за шкирку вздернул Девор, как оказалось подкравшийся сзади, пока я переживала за жизнь короля.

К тому времени, как драконы вернулись, Раданэш уже мог сидеть безо всякой помощи и только неверяще растирал кровь на совершенно целой груди.

На каменную дорожку перед нами свалился дымный клубок, в котором скрылась ночная бестия, чтобы предстать перед настороженными зрителями невысокой полноватой девицей с растрепанной короткой копной забавно торчащих во все стороны волос. Рубаха ее была в нескольких местах порвана, левый рукав отсутствовал совсем, обнажая смуглую руку, украшенную мягкими полупрозрачными темными чешуйками на локте и плече. На лице у нее чешуек почти не наблюдалось. Ни на скулах, ни на висках, как это было у всех остальных драконов, лишь по подбородку и шее под разорванный ворот рубахи сползали две тонких дорожки едва заметных чешуек.

Рядом с ней огненным шаром рухнул Абель, заставив драконицу вздрогнуть и отшатнуться.

— Вижу, ты не первый, кого она разозлила, — насмешливым замечанием встретил моего дракона Девор, выразительно разглядывая помятый вид бестии.

Ужас на слова отморозка никак не отреагировал, убедился, что с королем все в порядке, и сразу перешел к делу. Слов клятвы произнесено еще не было, а Абель почему-то торопился.

Разговор между драконами был долгим и очень эмоциональным. И совершенно непонятным. Драконица опасливо косилась на нас, но огрызалась яростно и упрямо, не желая принимать требования Абеля.

— О чем они разговаривают? — шепотом спросила Яна у Раяра и получила такой же негромкий ответ:

— Мне не знаком этот язык.

— Разве не ясно? — снисходительно хмыкнул Иль. — Она торгуется. Не хочет в стаю.

— Можно подумать, у нее есть выбор, — усмехнулся Девор, на всякий случай встав передо мной. Помнил отморозок, каким именно образом получил свободу, и не хотел, чтобы случилась какая-то непредвиденная неприятность и ему пришлось делить хранительницу еще и с ночной бестией.

Драконица, кажется, считала, что выбор у нее действительно есть, что и пыталась втолковать Абелю. Упорно, но безуспешно, не знала она моего дракона. А я знала, потому совсем не удивилась, когда бестия преклонила-таки колени и покорно повторила за Абелем слова клятвы. Результат их спора оказался слишком предсказуем.

Когда все закончилось, Раданэш коротко, издевательски поаплодировал, сварливо поинтересовавшись:

— А теперь, быть может, кто-нибудь поможет мне встать?

Зря он так. Ближе всех к нему находился хейзар, который и помог. С невозмутимым видом вздернул короля за шкирку, проигнорировал его сдавленный хрип и неразборчивые ругательства и степенно обратился к Яне:

— Как видишь, я помогаю людям.

Казалось, он продолжил давний, долгий и очень неприятный разговор, который сталкивал их в споре не один раз. Яна это ощущение лишь подтвердила.

— Лучше бы ты так беженцам из Светлой резервации помогал, — проворчала она, но из-за веселой улыбки прозвучало это без особого недовольства.

— А теперь у тебя есть редкая возможность помочь дракону, — подхватила Айана. — Ее нужно накормить.

Хейзар на проявленное доверие ответил скептическим взглядом и оказанную ему честь не оценил. Но гнать нас из замка и выставлять счет за слегка подпаленный сад, разгромленную статую (да, драконица по умолчанию осталась целой, но на дорожке валялись осколки каменной скорлупы, в которую она была заключена, пока украшала это место) и изрезанную руку Яны не стал. Конечно, руку она себе сама располосовала, и там уже все зажило благодаря нехилой регенерации, но воспоминания об этом шокирующем действе все еще темнели подсохшей кровью на рукавах ее рубахи и груди Раданэша.

Раяр степенно кивнул, смерив нас взглядом жутковатых янтарных глаз… Несмотря на знакомый оттенок, его глаза не казались теплыми, как у Абеля, они были страшными. Хищными.

Как известно, все познается в сравнении. В сравнении с этим хейзаром мой ужас был совсем даже не ужасом, лапочкой двухметровой он был.

— Вам приготовят покои, — пообещал хейзар, и, отделившись от его тени, по камням заскользило подрагивающее темное облачко.

Абелю стоило бы быть благодарным: нас не только не пустили на удобрение для местных растений, но даже обещали приютить, обогреть и в перспективе накормить. Абель должен был бы оценить гостеприимство первого хейзара, его доброту и терпение…

— Не стоит, — покачал головой самый ужасный дракон на свете. — У нас нет на это времени.

— Только не говори, что мы прямо сейчас полетим обратно, — простонала я, предчувствуя долгий… очень долгий полет, который с большой вероятностью рисковал завершиться в море. Где-нибудь в районе завесы…

Абель был непоколебим и немногословен.

— Да.

Была ли я в шоке? Да я в ужасе была… от ужаса.

— Вы вторглись в мой дом, испортили мой сад, — хейзар сказал именно то, что я так боялась услышать. Раяру оставалось произнести лишь логичное для представителя его вида «за это я вас съем», но вместо этого он выдал неожиданное: — И собираетесь так просто уйти? Я требую объяснений.

— Его мудрая запугала. Вот он и спешит, — поделилась информацией догадливая Айана, ненавязчиво встав между ужасом и своим братом. — Я сама тебе все расскажу. Отпусти их.

Раяра её слова не особо успокоили, зато заинтересовали Яну.

— И как, есть что рассказать?

— А ты спроси, откуда у меня свой дракон, — провокационно предложила Айана, погладив Шатхема по руке. Это была безоговорочная победа, возможности возмутиться хейзару просто не дали.

Непобедимое женское любопытство оказалось сильнее неискоренимого мужского упрямства.

И нас послали, в сердцах посоветовав никогда больше не попадаться на глаза.

— Хотя бы ближайшие лет десять, — шепотом уточнила срок нашего изгнания Яна.

Она была так добра, что на моё пессимистичное замечание, что из-за торопливости некоторых драконов нам светит скорое утопление и через десять лет от нас уже просто ничего не останется, все рыбки съедят, предложила невероятное:

— Так есть же корабль? Почему бы вам на нем не вернуться?

Абель не поверил своим ушам, да мы все не поверили. И только Айана странно хохотнула, будто бы ни секунды не сомневалась, что Яна нас всех чем-нибудь непременно удивит.

— А что? — не понимая нашего растерянного вида, в поисках поддержки она посмотрела на хейзара. — У нас же как раз один из их торговых кораблей стоит в порту. Когда он отходит?

— Через несколько часов, — не задумываясь ответил Раяр, который, судя по всему, лично следил за всеми крупными торговыми сделками.

А эта сделка, должно быть, считалась очень крупной. Торговое судно, по крайней мере, оказалось просто огромным. Даже больше «Дочери семи ветров» — королевского корабля.

Сложно было понять, какие именно отношения связывают Яну и хейзара… По словам Делмара можно было решить, что она что-то вроде домашнего животного, но в отношении к Яне самого Раяра ничего подобного видно не было. Вот, например, её просьбу он выполнил сразу.

Ворчал, конечно, на ужаса моего зло косился, но дорогу до портового города нам показал, облегчая перемещение и полностью уничтожая риск сбиться с пути и выбраться из огненной воронки далеко от нужного места. Уже в море, например.

Айана прощалась эмоционально. Обняла меня, такая неожиданно тёплая, шмыгнула носом и зачем-то пообещала не плакать.

— Я же никогда не плачу и сейчас не буду, — зачем-то повторила она слова Делмара.

Шатхем был куда сдержаннее. Он нас совсем не знал и не видел ничего трагического в том, чтобы навсегда с нами распрощаться. В его осиротевшую после разлома картину мира вписывалась лишь Айана, остальное пока не имело значения.

Яну, в общем-то, тоже не должно было трогать наше поспешное отплытие, но она все же выглядела грустной. И провернула совершенно невероятное — полезла обниматься.

— Жалко, что вы спешите, — призналась она, неодобрительно покосившись на Абеля. — Мы бы о стольком могли с тобой поговорить…

— О чем, например? — усмехнулся Раяр, отцепляя Яну от меня. Обняв её за плечи и удерживая от ещё каких-нибудь спонтанных и шокирующих действий, он периодически поглядывал на корабль, где сейчас царили паника, неразбериха и атмосфера подбирающейся, уже совсем близкой неконтролируемой истерики: ведь корабль почтил своим визитом король. Да, помятый, побитый и в каких-то лохмотьях, но король!

XIX. Огонь в крови

Где-то совсем рядом скучно капало. Долго. Размеренно. Невыносимо до тошноты. Раньше я этого как-то не замечала, а как ужас ушел, так сразу будто кто-то где-то кран тронул. Пустил на свободу капли, подтачивая и без того шаткое мое самообладание.

Абель ушел, драконов забрал, короля забрал. А меня бросил. Оставил переживать последние мгновения нашего разговора, тихо психовать и присматривать за заторможенной, недоверчивой Эвикой, смирной и тихой, все еще не поверившей в то, что спокойная ее жизнь могла так необратимо разбиться об дракона. Собирала осколки.

— Я же на ярмарку ехала, — тихо проговорила она, заглушив на время мерную капель. — Овощи везла деду на продажу, как он теперь без овощей?

— Как-нибудь, — зажато пробормотала я. Утешать я не умела, да мне и самой сейчас порция утешений не помешала бы.

— А я теперь как? — спросила Эвика, не желая жалеть мои нервы.

— Ну… будешь приживаться к Яхве. Если верить драконам, ночные бестии создания сложные, а уж у альбиноса, наверное, характер совсем поганый, хуже, чем у Девора.

— Драконам? — отупело переспросила она.

— Да, знаешь, драконы пробудились. Сюрпри-и-и-из!

— Расскажешь?

Я ничего не имела против. Так можно было хотя бы приглушить беспокойство об Абеле и немного успокоить Эвику.

Я не жалела слов, вывалила на нее все свои злоключения. Начиная от пробуждения Абеля и… Рассказать о нашем возвращении и захвате дворца гарратским правителем не успела. Да и не нужно это было, о занявшем трон Бесе рассказывать, наверное. Слухи и до их городка должны были уже дойти. О том, что власть сменилась, на троне Бес утвердился, а наш родной король где-то за морем пропадает... а может, и пропал уже.

Прервали меня на эпичном моменте описательства Делмаровой прогулки по колено в лаве.

На камни звонко брызнуло водой, сбивая с ритма уже затерявшуюся между слов, больше не раздражающую слух капель.

Я замолчала, Эвика подобралась — перед нами, неуверенно оглядываясь, стояли драконы. Водные, если судить по способу перемещения, молодые, тонкие, похожие, как отражения. Темноволосые, темноглазые, бледные… изможденные, что ли? Оттененные голубым цветом своих похожих рубашек, выглядели они больными.

Зато действовали нагло, быстро и уверенно. Слаженно шагнули к нам, внимательно рассматривая.

— Эта, — прозвенел колокольчиком нежный голос.

— Про вторую ничего не говорили, — последовал хриплый, простуженный ответ. И голос низкий, совсем не женский.

Близняшки оказались разнополыми и совсем не мирно настроенными. И самое паршивое, пожалуй, заключалось в том, что эти доходяги с голодными глазами знали, как выглядит то, что им надо. Видели на площади, в кругу огня…

— Вас там не кормят, что ли? — спросила я, а сама не ответа ждала — весь их драконий род ругала, в особенности Абеля. Ну и себя в придачу.

Кто ж нам, наивным, сказал, что, не дождавшись Яхве, правитель не отправит уже по его следу еще кого-нибудь? Почему мы об этом не подумали?

Хотя глупый вопрос, конечно. Потому что весь наш воинственный отряд состоял из импульсивных драконов, глупой, потерявшейся в происходящем меня и сбитого с толку короля, которому тоже не дали времени на спокойные думы.

Ответ на мой вопрос был дан, что оказалось неожиданностью… не сказать, что приятной.

— Кристаллы, — коротко звякнула девица. Закончил за нее брат:

— У призвавшей не хватило сил завершить обряд. Связь с кристаллом слаба, мы не выдерживаем.

— Проклятие, — поняла я, холодея.

Яхве был первым, ему повезло, эти, вероятно, шли следом. Девушка, судя по ее полупрозрачности, пробуждалась после брата. Они пока держались, боролись как могли со своим проклятием. Потому что был еще четвертый дракон, который не смог вытянуть и лежал теперь расколотый на площади перед дворцом как напоминание о том, что Ашта-Хэш думает о слабости.

— Ты пойдешь с нами, — сообщил мне парень. — Ты должна.

И из этого его слабого требования я поняла три вещи: Бес действительно уверен, что я сумею провести обряд, что, конечно же, не так, но ему об этом только предстояло узнать; мятежные драконы и король, что бы они там ни задумали, правителю все еще не попались; эти вот замученные драконята верят, что я смогу угодить правителю и их перестанет грызть проклятие. Потому что привязка сменится и станет крепче. Им же даже неважно было, станет ли крепче и власть Ашта-Хэша над ними или, напротив, ослабнет, — главное, выжить.

Пока не так уж все и плохо, в общем-то. Живем.

— Должна?

— Пожалуйста, — тихо попросила девушка. — Приказано доставить тебя во дворец.

— А если Абель сейчас…

— Других драконов поблизости нет, — отрезал парень. — Мы чувствуем.

И я рассмеялась.

Вот стоят они передо мной, драконов не чувствуют, тех самых драконов, которые сейчас во дворце свою подрывную деятельность ведут. И если бы Ашта-Хэш не поторопился, если бы при себе этих полудохликов оставил, то, может, узнал бы об этом раньше, чем произойдет неизбежное. Но он послал их искать меня. Выкрасть и ему доставить…

— Простите, ребят, но я с вами никак не могу пойти.

— Приказ, — сморщилась девушка.

Мне ее даже жалко почему-то стало, а еще осознание пришло, что не зря драконы так бестий не любят. Вот Яхве ж бестия. Правитель послал его за мной, а этот интриган, вместо того чтобы приказ выполнять, освобождение себе выторговал. Хитрый поганец.

А эти вот даже не думали о том, чтобы Ашта-Хэша обхитрить, им дали приказ, и они собирались его выполнять.

— Бедолаги, — вздохнула я. — А давайте, может, чаю попьем? Если удастся огонь развести, то будет замечательно. У нас еще немного травок осталось и котелок есть…

— Нам приказано…

Я развела руками:

— А мне приказано сидеть здесь и не высовываться. Тоже ослушаться не могу, знаете ли.

Сначала они растерялись, но я не спешила радоваться. Какими бы хилыми и болезненными ни выглядели эти близняшки, они драконы, а я человек… Ну да, из-за огня в крови не совсем человек, но ведь и в силе с драконом посоперничать не могу.

Так думала я, нашаривая ремень дорожной сумки, моей, абелевой или королевской — неважно. Нашарила, сжала крепко и, не задумываясь, не давая себе возможности струсить, с тихим хеканьем запустила ее в драконов. Попала в парня, вспугнула девицу и, схватив Эвику за руку, бросилась на выход.

На что надеялась? Чего ждала? Зачем вообще взялась злить чешуйчатых?

По наивности своей, не иначе. По наивности и вере в чудеса. Слишком много этих чудес я видела за последние недели, чтобы в них не верить.

Вот только на этот раз чуда не случилось.

Нагнали нас быстро. Два длинных, быстрых бескрылых чудища. Одно ткнулось мне в спину, роняя на траву, второе оттолкнуло Эвику.

Она упала всего в нескольких шагах от меня, утонула на мгновение в высокой траве, и я уже не смогла увидеть, как Эвика всплывает. Сама утонула, но уже по-настоящему.

В груди заболело, резко и страшно, легкие рвались от недостатка воздуха, бухли от воды, которой в них неоткуда было взяться.

Я задыхалась.

Когда мы вывалились в просторной зале, я мало что соображала и хотела просто полежать немного на холодном мраморе, жадно глотая воздух, полный сладковатого дыма. Гарратские благовония успели провонять даже просторную дворцовую залу.

Под впечатлением от безжалостного перемещения я пробыла долгие минуты, за которые драконы успели скинуть свою чешую, а Ашта-Хэш — величественно сползти с королевского трона, занятого им не по праву, и дойти до меня.

— Такая жалкая, — брезгливо проговорил Бес, возвышаясь надо мной во всей своей двухметровой мощи.

Самоубийственное желание пнуть его в голень что есть мочи и посмотреть, как он, такой же жалкий, будет рядом со мной валяться, не могло принадлежать мне. Я не могла этого захотеть, это была не моя злость. Это был Абель, наглый, самоуверенный, вспыльчивый и часто не думающий о том, что может последовать за его действиями.

Вот только Абеля во мне еще было слишком мало, и пинаться я не стала. Приподнялась на подрагивающих от перенапряжения руках и выплюнула сдавленно:

— Вы мне тоже не нравитесь.

Ашта-Хэш рассмеялся и ткнул мне в бедро носком сапога из мягкой кожи, отделанного вышивкой. Дорогого и совсем не вяжущегося в моем представлении с образом изрезанного шрамами, горообразного Беса.

— Поднимайся.

Я подчинилась, медленно, осторожно, щадя покачивающийся перед глазами зал: была просто уверена, что стоит сделать резкое движение — и он рухнет, весь этот шаткий и ненадежный мир.

Так плохо мне даже от перемещения Айаны не было. Не щадили меня эти чешуйчатые гады, не берегли, заразы одномордые. Сил на аккуратный переход у них не было, а грубый для слабого человеческого тела оказался слишком болезненным.

Встала, пошатываясь, осмотрелась и не смогла сдержать вялого изумления.

— А где… все? — устало спросила я, удивленная отсутствием придворных. Слуг тоже не наблюдалось. Только я, Бес и задохлики.

— Все? — усмехнулся он. — Берегут свои шкуры и не показываются мне на глаза без острой необходимости.

— Благоразумно, — вынуждена была признать я. Шкурка моя, конечно, пока еще была целой, но ощущение было такое, будто я ее не сберегла.

— Пойдём.

— К-куда? — несмотря на нежелание куда-то там идти за правителем, я все равно пошла. Потому что сложно упрямиться, когда тебя подталкивают вперед два полудохлых дракона, готовых выполнить любой приказ Ашта-Хэша.

Сейчас же они просто подталкивали… пока не поступило иных каких-нибудь травмоопасных для меня приказов.

— Не будем терять время понапрасну. Сейчас ты проведешь обряд, — Ашта-Хэш бросил на меня взгляд через плечо. — Создашь для меня воздушную флотилию.

Конечно, морскую-то ему Абель уничтожил…

— Но как? Драконы прокляты, вы сами вернули их в камень.

— О, это не проклятие, — качнул головой он. — Мы не в силах повторно проклясть драконов. Даже кровь всего рода Эстеди не могла бы этого сделать. Они в ловушке, но я знаю, как ее деактивировать.

— И как вы планируете заставить драконов принять вас в хранители? – мне почему-то слабо верилось, что Ашта-Хэш сможет так же убедительно склонить разъяренных драконов на свою сторону… Хотя, конечно, мало ли какие еще обряды были описаны в этих опасных бумагах… — Впрочем, это не так важно, ведь я все равно не смогу провести обряд.

— Что? — правитель встал, будто в стену уперся, резко повернулся ко мне. — Повтори!

— Ну… обряд проводится на драконьем языке, я просто не смогу этого сделать, — пролепетала я, начиная жалеть о своей болтливости. Захотелось мне его обломать — обломала. Теперь как бы он меня не обломал.

— Бесполезная, безмозглая, маленькая дрянь, — выплюнул Бес, надвигаясь на меня, лицо его потемнело, отчего белесые линии шрамов стали особенно заметны. Будто это я его обманула, а не он себе все напридумывал, не зная правды. Сам дурак.

— Упс, — я развела руками, неосознанно отступая от него. Драконы, не получив никаких указаний, замерли усталыми статуями, не спеша меня ловить.

Наверное, Ашта-Хэш свернул бы мне шею… а может, и не свернул бы, если учесть, что, по его данным, детали обряда еще знал Абель, который напрямую зависел от меня.

Про Девора правитель знать ничего не знал, а я не собиралась ничего ему рассказывать. Не такая уж я была безмозглая.

Я отступала и просто надеялась, что Ашта-Хэш действительно помнит об Абеле и не станет делать ничего непоправимого, но с каждой секундой все больше уверялась в обратном. Бес был хуже драконов, те хотя бы изредка умели сдерживать свою злость, хотя бы на время, этот, похоже, даже не знал, как это делается.

— Ты лжешь, пытаешься потянуть время, — дал он мне шанс на спасение. — Надеешься, что тебя спасет твой дракон?

Я на всякий случай лихорадочно закивала. Хочет он в это верить — пусть верит, зато не убьет. Я и так уже, похоже, наоткровенничалась на уютную могилку.

— Где он?! — отрывисто спросил Бес у квелого паренька. Яхве прикинулся бы деревом и непременно поинтересовался, кого правитель имеет в виду, этот так не умел.

— Когда мы забирали девчонку, ее дракона там не было, — бесхитростно ответил водный.

— Где он? — вопрос был задан уже мне.

— Где? — переспросила я, решив косить под дурочку сколько получится.

— Отвлекает Яхве? — предположил Ашта-Хэш, выбрав из всех возможных вариантов самый, на его взгляд, правдоподобный. — Заметает следы? Потому мой дракон до сих пор тебя не нашел?

Я молчала, тактично не напоминая, что эти двое водных меня очень даже быстро нашли. О возможности измены Бес не мог даже помыслить. У него же был кристалл…

Не знаю, до чего бы мы дошли и смог ли бы заподозрить неладное повелитель, но что-то неуловимо изменилось. Проблемы пришли раньше, чем Ашта-Хэш сумел их предвидеть.

Водные драконы подобрались, заозирались. Встали в стойку и сейчас были чем-то неуловимо похожи на гончих, почуявших поблизости дичь. Такие же тощенькие, страшненькие и серьезненькие. Вот только измотанные слишком, оттого и инстинкты их притупились, и рефлексы тоже. Проклятие пило их жизни старательно и неустанно.

— Что? — Ашта-Хэш тоже заметил произошедшее изменение.

— Что-то не так…

Молния прицельно влетела в спину парня, отбросив на несколько шагов и повалив на мрамор. Сестра его даже не вздрогнула, не бросилась к брату, нет, нет и нет. Она оскалилась, резко крутанулась, выискивая противника, на ходу сбрасывая человеческую кожу.

Тощая девица взорвалась водяными брызгами и превратилась в тощую блеклую драконицу. Царапнула пол когтями, легко вспарывая мрамор, и поймала очередную молнию на хвост.

— Яхве, сукин сын! — рявкнул Бес, увидев альбиноса, стремительно приближающегося по коридору.

— Я своей матери не знал, но уверен, что она не была сукой, — отозвался тот.

Ашта-Хэш спокойствия дракона не оценил, лицо его свела судорога, исказив и без того неприятные черты. Бес рванул из-за ворота шнурок с кристаллом. Потребовал:

— Что все это значит? Отвечай!

— Что значит… — эхом отозвался Яхве и щелкнул пальцами. Молнию, предназначавшуюся Бесу, перехватила драконица. Хотя приказа защищать я не слышала…

Не хотелось верить, что кристалл не просто связывал волю дракона, но впускал своего владельца в подчиненное сознание.

Вот только, кажется, так оно и было.

Укрытый от молний драконицей, Ашта-Хэш раздраженно сдернул с шеи шнурок, зажав в кулаке кристалл. Это странным образом позволило ему унять раздражение. Правитель ухмыльнулся.

— Смерти ищешь? — он не мог представить, что дракон сумел как-то избавиться от связи с кристаллом. Слишком плохо знал драконов и уж совсем не знал ночных бестий.

— Я? — Яхве был спокоен. — Я планирую жить долго. После того, как заберу твою жизнь.

Ашта-Хэш был уверен, что это не так, и решил продемонстрировать это дракону.

Кристалл со звоном упал на мрамор, а в следующее мгновение уже с хрустом крошился под каблуком гарратского сапога. Удивительно хрупкой была оболочка, оберегавшая драконью жизнь…

Яхве не спешил оправдывать ожидания правителя и возвращаться в камень, он продолжал наступать на нас, совершенно не принимая всерьез готовую к броску драконицу и ее брата, успевшего подняться, но почему-то не спешившего превращаться.

— Что… — Ашта-Хэш был сражен неповиновением альбиноса. Меня ему Яхве не доставил, объяснять ничего не желает и даже умереть не счел нужным. Возмутительно.

— Абель отдал вас мне. Щедрый дар, — сообщил дракон. Потом повернулся ко мне и недовольно заметил: — Тебя здесь быть не должно.

— Если бы ты предупредил, что, кроме тебя, меня могут выследить еще два чешуйчатых полутрупа, может меня здесь и не было бы, — огрызнулась я.

— Эвика? – спросил он, равнодушный к моей нервозности.

— Осталась там.

Бес не верил своим ушам, драконы ждали приказа. Я просто ждала дальнейшего развития событий.

Ну правда, все же шло как-то совсем криво, значит, случиться могло вообще все что угодно.

«Интересно, где сейчас Абель?»

Мысль мелькнула и пропала, спугнул ее резкий и совершенно неожиданный приказ:

— Мальви!

И драконица, прекратив скалиться на врага, бросилась на меня. Я не завизжала лишь по одной причине — не успела.

Меня подхватил вихрь из пузырьков, протащил до правителя, чтобы утянуть в переход и его.

Я слышала стрекот молний и тихий плеск. Водный дракон остался прикрывать наш отход.

Головокружительное перемещение окончилось в пожухлой траве, меня вышвырнуло из водного перехода в реальный мир, заставляя стонать и хватать ртом воздух, давя тошноту.

Бес же был свеж и бодр, только побледнел и будто скомкался, на лице четче проступили морщины, шрамы сильнее побелели, кожа, напротив, потемнела, на виске забилась злая жилка.

— Лживая, хитрая тварь! Обвел меня вокруг пальца!

Мальви молчала, она не имела права на свое мнение, но меня-то заткнуть было не так просто.

— Урок вам на будущее. Не стоит связываться с драконами, — и мне сейчас было совершенно неважно, ругает ли он моего дракона или Яхве.

— Не стоит связываться? — Ашта-Хэш хохотнул, злость постепенно угасала, Бес начинал думать. — Девочка, ты сейчас в полной моей власти, не забывай об этом. Мне достаточно свернуть тебе шею, чтобы твой дракон умер вместе с тобой.

«Как и вся стая», — хотела сказать я, но промолчала. Потому что ему не нужно было этого знать. Он и так знал слишком много для человека с плохими целями.

Мальви продолжала таращиться на меня своими водянистыми голубыми глазами с лихорадочно подрагивающим узким зрачком. Хвост нервно шуршал в траве. Сама драконица не шевелилась (было ли это приказом, или она просто не видела смысла в том, чтобы двигаться, — не знаю), но нервничала совершенно отчетливо. Переживала. За брата переживала. Волю Ашта-Хэш отнять у нее смог, а чувства нет.

— Знаете, я бы советовала вам бежать, — при взгляде на несчастную Мальви в крови моей разгоралось что-то злое и горячее. — Ничего хорошего вас впереди не ждет.

— Что? — опешил Бес.

— Вы книг никогда не читали, что ли? Если уж у злодея все начинает идти не по плану, то надеяться на победу бессмысленно.

— Я не для того ждал столько времени, чтобы сейчас трусливо бежать. Не для того терпел жадность этого идиота Мабэри. Трон будет моим.

Ашта-Хэш был уверен в своих словах, ни секунды не сомневался в себе и зачем-то попытался ухватить меня за руку. Поднять на ноги и… и что именно он собирался делать, мне так и не суждено было узнать. Стоило Бесу ко мне только прикоснуться, грубо сжать предплечье, как кожу мою под его ладонью обожгло короткой болью.

Отдернуть руку Ашта-Хэш не успел, огонь гибкой змеей обвил его запястье, жадно пожирая рукав рубашки, расползаясь и жаля кожу. Обычную, человеческую кожу, не приспособленную к столь близкому и долгому знакомству с огнем.

Он горел, и я горела вместе с ним. Пламя, зародившееся под ладонью Беса, поползло и по моей руке, не щадя одежду.

Я не орала, не могла найти в себе на это сил. Паники не было, боли не было… и паленым мясом пахло не от меня.

Огонь не причинял мне вреда, не прожигал до кости, он согревал.

Первое время Ашта-Хэш горел молча. Отшатнувшись от меня, желая сбить пламя, он сначала попытался сорвать с себя загоревшуюся рубашку, но лишь поджег волосы на голове.

Всего в нескольких шагах от него находилась Мальви, вот только Бес забыл про нее, а сама драконица не спешила на помощь своему хозяину.

К тому моменту, как невдалеке разгорелся пожар драконьего перехода, правитель уже догорал, мой же огонь медленно наползал на грудь. Запахло палеными волосами… а я продолжала сидеть. Страшно было шевелиться, почему-то казалось, что стоит мне хотя бы вздохнуть глубже положенного, как огонь займется по-настоящему и Абелю достанется лишь мой прожаренный труп. Такой же неаппетитный, как и тело правителя, что сейчас лежало в траве совсем рядом.

— Сокровище! — ужас бросился ко мне, не обращая внимания на Мальви.

— Не подходи, — сама не ожидала, но голос мой не дрожал. Я не была спокойна, я боялась, но это был какой-то отупелый, вялый страх. Страх смирившейся со своей участью жертвы. Огонь есть, вот он огонь. И он может либо потухнуть, либо сжечь меня ко всем проклятым тварям.

Рыпаться тут бессмысленно.

— Веда?

— Я Ашта-Хэша сожгла, вдруг и тебя…

Абель рассмеялся. Уши резануло фальшью.

— Сокровище, это мой огонь, мне он не опасен.

— Но…

— Я рад, что ты его приняла, но позволь сейчас его загасить.

Подошел он осторожно, опустился на колени передо мной и медленно, но без всякого страха опустил ладони на плечи. Огонь сначала бросился на него, жадный и довольный, заплясал на рукавах куртки, почему-то не уничтожая ее. Потом загрустил, скомкался и потух.

И мне стало холодно.

Волосы медленно дотлевали, когда на мои голые плечи опустилась выдержавшая встречу с огнем куртка.

— И чего… Яна была права? Я теперь действительно не человек?

— Не совсем человек, — кивнул Абель, осторожно обнимая меня. Уткнувшись носом в его рубашку, я глухо сказала:

— Я Ашта-Хэша убила.

— Да. Яхве будет опечален, он хотел откусить ему голову лично… — весело ответил Абель. Как всякий дракон, не видя в случившемся особой трагедии.

— Нет. Я человека убила!

— Веда, хочу тебе напомнить — ты уже не человек. Когда научишься обращаться с моим огнем, сможешь гордо зваться хранительницей гнезда, но пока ты просто моя хранительница. И не человек.

— И что, мне теперь можно убивать людей? — голос не дрожал, я не дрожала и не хотела плакать. И… не чувствовала я за собой никакой вины. Словно бы и не я на самом деле Беса сожгла. Сама ведь только что Абелю сказала, что виновата, а вины не чувствовала. И это пугало сильнее всего.

— Можно, — заявил он, но, услышав мой сдавленный всхлип, с сомнением спросил: — Нельзя?

— Я уже и не знаю…

— Золотце, ты пока подумай, а я сейчас решу один вопрос, ладно? А то этот вопрос уже дыру в моей спине просверлил.

Драконица действительно смотрела только на него. Не спеша превращаться или нападать.

— Что смотришь, как мы с тобой разговаривать будем? — раздраженно спросил ужас.

Мальви решила считать это приказом к действию. Превратилась, поразив Абеля своим изможденным видом, и сразу перешла к мольбам и просьбам. Помочь им с братом, уничтожить их кристаллы, которые Бес носил на цепочке, по соседству с кристаллом Яхве, взять в стаю и все объяснить.

Она действительно была совсем молодой, эта драконица. Юной. Напуганной и несчастной.

И пока Раданэш с похудевшей, побледневшей, но живой дочерью выпутывали драконов из ловушки, Мальви вместе со своим братом, носившим совершенно не оригинальное имя Мальни, слушали Девора.

Отморозок, кажется, успел привыкнуть к тому, что растолковывать все выпадало на его долю, хотя оба водяных дракона пошли под крыло Абеля.

Яхве утешал свою хранительницу, я все никак не могла привыкнуть к неожиданно коротким волосам. Они едва доставали до плеч и очень меня этим печалили. И кожа, покрытая сажей, чесалась под наскоро наброшенной одеждой.

Командор дожидался своего приговора в темнице. Занял койку одного из аристократов, с достоинством встретившего новость о смене власти… Вернее, о возвращении власти к законному королю. Что примечательно, командор был целенький. Несколько синяков и сломанная рука — не в счет. Но усердно и с охотой сдал тех, кто помогал ему в воздвижении на трон Ашта-Хэша.

Сдал он всех и съеден не был до сих пор исключительно по одной причине — Абель решительно отказывался отходить от меня хоть на шаг. Боялся, что я вновь воспламенюсь, пока его поблизости не будет.

Не верил, что я успокоилась и больше не планирую никаких поджогов.

— Ну в самом деле, я чувствую себя совершенно обычно. Да и сил на то, чтобы просто стоять, у меня уже нет. Что уж про призыв твоего огня говорить? — почесав плечо, я уныло вздохнула.

Внизу, на площади, отделенный от меня целой лестницей, Раданэш что-то негромко выговаривал дочери, трогательного воссоединения с которой я не видела — пока они там радостно рыдали от долгожданной встречи, я сжигала Беса... Принцесса кивала, но все еще не могла освободить драконов.

Героическое спасение стаи затягивалось.

Дворцовая стража и прислуга, подуставшие от столь частой смены власти, уныло перетаскивали останки разрушенных драконов в телеги, чтобы вывезти их за город. Первоначально было решено просто сгрузить камни где-нибудь у леса, но Абель настоял на том, чтобы камни были похоронены по людским традициям, раз уж сжечь их по традициям драконов не представлялось возможным. Ну… как настоял? Сухо приказал и проникновенно улыбнулся, продемонстрировав свою клыкастость.

К камням обещали относиться со всем уважением.

Я смирно ждала, сидя на верхних ступенях на куртке Абеля, подперев щеку ладошкой. Ждала, пока первая неразбериха уляжется и станет ясно, что будет дальше.

— Не хочу рисковать, — Абель сидел рядом, почти не смотрел на человеческую возню, предпочитая коситься на альбиноса, его перенервничавшую хранительницу и Девора, с тоской во взгляде объяснявшего водным, что происходит и почему стая у них такая оригинальная.

Пробудив драконов, Ашта-Хэш не потрудился им что-то объяснить, и если Яхве, благодаря видовым особенностям характера, еще пытался как-то понять, что происходит, то близнецы томились в неведении, не представляя, что власть кристалла над ними не абсолютна и можно найти лазейку в любом приказе. Если захотеть.

Раза с седьмого ловушка поддалась. Первой из нее вырвалась ледяная драконица, что, наверное, неудивительно — если все, что Девор мне про их самок рассказывал, правда, то целеустремленности этой дамочке было не занимать.

Драконица взревела, прислуга прыснула в стороны, побросав весь свой трудовой инвентарь. Раданэш успел оттащить дочь за статую Гэдаша, укрывшись от брызнувшего в разные стороны крошева.

Абель подскочил, с тоской посмотрел на меня, потом на беснующееся крылатое чудище, озверевшее от очередного обращения в камень.

— Иди-иди, спасай людей и драконов, — покивала я.

— Сиди здесь, — велел он. — Почувствуешь себя странно — кричи.

— Как скажешь, — покладисто пообещала я. Ужас вроде как поверил и отвернулся, и вопрос, неожиданно закравшийся в мой мозг, нагнал его уже в пути. — Абель!

— М-м-м? — он не притормозил, но значительно замедлил спуск, полуобернувшись ко мне.

— Скажи, а спокойно жить мы когда-нибудь будем?

Хотела объяснить свой вопрос. Рассказать о том, что все произошедшее за последние недели слишком необычно и непривычно для моей прежней тихой жизни, что возвращение из безумного путешествия оказалось таким же неожиданно сумасшедшим, и мне просто хотелось знать, есть ли надежда, что впереди меня больше не ждет никаких потрясений…

Абель понял все сам. Улыбнулся и пожал плечами.

— Прости.

И поспешил вниз, подгоняемый уже шипением скинувшего каменный кокон лесного дракона и энергичной бранью впечатленной Бьерры, остервенело стиравшей с рук каменную пыль.

— Ну что, несчастье, — стоило только Абелю уйти, как рядом очутился Девор. Упал на куртку, обнял за плечи, вздохнул, — вернулась домой?

— И чего ты такой счастливый?

— Мир изменился, а вы, люди, – нет, все так же грызетесь за власть. И это не может не радовать, — хохотнул он. — Так как значит, что мир изменился не так уж сильно.

— Какой-то у тебя неправильный оптимизм, — кисло заметила я. — И чего ты драконов бросил?

Мы, не сговариваясь, повернулись к близняшкам, в этот момент пугавшим своим полудохлым видом Эвику.

— Пусть Яхве с ними немного помучается. Мне надоело.

— И как ты детей своих планируешь воспитывать? С таким-то подходом к делу? — решила поддеть я, за что и получила по носу.

— Не знаю. На твоих потренируюсь, а там видно будет.

ХХ. Родственники

В своем собственном доме я чувствовала себя чужой. Неприятное ощущение мучало меня весь день, но только вечером, не найдя щетку для мытья посуды на ее законном месте, я поняла, что не так: все лежало не на своих местах.

Откашлявшись и закатав рукава простой рубахи, я ринулась возвращать уют в свой дом, на время позабыв о недомоганиях.

Увлеченная, я рассеянно кивнула на заявление Улисы, что она не может смотреть, как я извожу саму себя, а потому отправляется в ванную. Я ничего не имела против, меня сбивали с ритма ее брожения вокруг и тяжелые вздохи.

Работа шла споро, пока мой энтузиазм не споткнулся о грязную посуду, забытую на столе, — с которой, собственно, все и началось.

После недолгой борьбы с собой я решила разобраться с ней, а все остальное оставить на завтра — болезнь меня все еще не отпустила, и стоило остановиться лишь на миг, как тут же дали о себе знать и ноющая спина, и гудящие ноги, и мелко подрагивающие от перенапряжения руки.

Посуды было не то чтобы много, я рассчитывала, что успею все сделать в тишине и спокойствии.

Я кое-чего не учла…

Барон явился неожиданно, изрядно меня напугав.

Последние события сделали меня нервной и впечатлительной, и его появление, к тому же в компании печально знакомого мясника, равнодушной оставить просто не могло.

Я разбила тарелку. Чистую, только что старательно мною отмытую от жирных разводов прошедшего ужина.

Мой измотанный вид Высшего не порадовал.

— Я же тебя вернул, почему тебе все еще нездоровится?

Вопрос этот мною было решено считать риторическим. Ну в самом деле, не объяснять же ему, что больной я была и до путешествия в его жилище, а там меня просто подкосило совокупностью неблагоприятных обстоятельств.

— Что он здесь делает? — спросила я мрачно, рукой пытаясь нашарить нож для масла. Он лежал на краю раковины, ждал своей очереди на помывку и мог сойти за опасное оружие… хотя бы просто за оружие.

— Выкупает свою жизнь, — ответил Барон.

Мясник остановившимся, полным ужаса взглядом смотрел сквозь меня. Когда Барон толкнул его вперед, глаза мужчины на мгновение закатились.

— Приношу свои глубочайшие извинения, — выкрикнул он хрипло и испуганно, но совершенно неискренне.

— Что?

— Он раскаивается, — пояснил Барон с сомнением. — По крайней мере, должен.

— Почему?

— Ах да, ты же не знаешь. Идея с вашим сожжением принадлежала ему. Бэрт... тебя же зовут Бэрт? — грубо хлопнув мясника по плечу, спросил Барон, а получив утвердительный ответ (мужик мелко и отчаянно закивал, едва удерживая себя в сознании), жестоко добавил: — Мысль, что виновницей происходящего является ведьма, в пустые головы людей вложили жрецы вашего выдуманного бога. Они желали отдать ее Быстроводной. Наш раскаявшийся друг предложил казнь зрелищнее скучного утопления в реке.

— Но почему раскаивается он, а не жрецы? — спросила я.

Барон поскучнел.

— Непредвиденные обстоятельства.

Я приготовилась услышать нечто ужасающее.

— Что произошло?

— Они молились своему богу в моем присутствии, просить о защите от меня. Хотя Многоликого даже не существует. — Барон поморщился. — Это оскорбительно.

— И… как сильно вы оскорбились? — осторожно спросила я.

Повисла недолгая многообещающая тишина.

— Не думаю, что в ближайшее время храм будет открыт для горожан, — ответил Высший.

Я кивнула. Улиса определенно будет счастлива это услышать. Мне же просто было все равно.

Даже удивительно, но я не чувствовала никакой жалости, хотя не было и удовлетворения. Я была полна холодного равнодушия… и как же это было прекрасно.

— Так что, ты прощаешь его или я могу подкрепиться? — спросил Барон.

Мясник пошатнулся, но в обморок не упал, будто бы предупрежденный о том, что случится, если он позволит себе искать покой в беспамятстве.

— Я-то что, это Улиса должна решать. Ей же был вынесен приговор…

Улиса неожиданной необходимости что-то решать рада не была. Она только покинула ванну и с большей охотой просушила бы волосы.

— И что будет, если я его не прощу? — равнодушно спросила она. Ведьму ничуть не смущало присутствие двух мужчин на кухне и ее несколько неодетый вид. По моему глубокому убеждению, полотенце, насколько бы большим оно ни было, считаться одеждой не могло, по мнению ведьмы — очень даже могло.

— Ничего, — ответил Барон, и голос его был обманчиво мягок. — О нем уже никто ничего никогда не услышит.

Я молчала. Хотела вмешаться, почти вмешалась, а потом заметила предвкушающий взгляд Высшего и промолчала.

Он ждал моей жалости, чтобы назвать ее глупостью.

Возможно, из всех нас только у меня была способность понять и как-то оправдать... Бэрта, но я ею не воспользовалась.

Мясник был на грани, его била мелкая дрожь, и подгибались ноги, но робкая надежда на спасение все еще не давала ему потерять сознание.

Я не чувствовала жалости, но мысль о том, что это неправильно, никак не хотела отпускать.

Нельзя отвечать злом на зло… Впрочем, Барон со мной все равно не согласится. Он был из тех, кто свято верил, что бить надо первым.

— Я не могу приговорить его к смерти, — сказала я просто, глядя сквозь Бэрта, — и не могу запретить вам это делать. Просто… решайте сами. Осуждать вас я не буду.

И чтобы действительно не осуждать, я малодушно сбежала. Последнее, что услышала, был деловитый голос Барона:

— Ну же, ведьма, порази меня своей зловредностью.

Дверь закрылась, и я уже не слышала, что ему ответила Улиса.

Впрочем, меня это не сильно и волновало. Видимо, я все же не была доброй и всепрощающей, я не чувствовала за собой вины из-за того, что оставила мясника в беде… Вероятно, я была довольно скверным человеком, но в данный момент это меня ничуть не беспокоило.

Не раздеваясь, с трудом скинув домашние туфли, я повалилась на кровать и сразу же уснула.

И снились мне костры. Впервые за прошедшее со дня нашего неудачного сожжения время мне приснилось что-то тревожное, бредовое, страшное и связанное с огнем.

* * *

Утром я проснулась с температурой. Улисы рядом не было, в окно бил яркий солнечный свет, ослепляющий, но уже не греющий. Никакого желания вставать и изображать хоть какую-то активность не было. Был четкий план: доползти до окна, задернуть шторы и вновь вернуться в кровать.

Первую его часть я даже умудрилась выполнить.

Улиса ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда я, гордая собой, медленно отвернулась от задернутых штор, желая поскорее воссоединиться с подушкой.

— Проснулась, — обрадовалась ведьма, — это хорошо. Внизу ждет капитан, и у тебя есть десять минут на сборы, больше я просто физически не смогу развлекать его разговорами.

— М-м-м… — простонала я жалобно, желая вычленить из вороха ругательств, крутящихся на языке, хоть пару приличных слов, способных емко охарактеризовать мое негативное отношение к ее словам.

— Поторапливайся, — велела Улиса, не заметив моих мучительных стараний.

Дверь за ней закрылась, и я еще некоторое время отупело смотрела на темное дерево, запоздало осознавая, что мой родной домик перекроили больше, чем мне показалось на первый взгляд.

Тяжело вздохнув, я вяло топнула ногой и побрела в ванную.

Я верила в холодный душ и в то, что Санхел надолго не задержится. Он же капитан городской стражи, а в городе нынче творятся странные дела, у Санхела просто не может быть много свободного времени. По правде сказать, свободного времени у него не должно было быть вовсе.

Душ оправдал мои надежды, капитан не очень.

— Доброе утро, — доброжелательно произнес он, когда я показалась в магазине.

Проводить Санхела в комнатку с диваном и предложить ему чаю Улиса не додумалась. И стоял капитан, опираясь на прилавок, послушно выслушивая длинный перечень того, чем же ведьма была недовольна.

— Наверно, — кивнула я. По моему мнению, утро было совсем не добрым, очень поздним и каким-то неоправданно тяжелым.

— С вами все в порядке? — нахмурился он, растревоженный моим помятым видом. Вспомнил, видимо, что в пансионе не осталось больше свободных комнат… как и в загородном доме градоправителя. Больных было слишком много, еще больше обратившихся. Об этом еще вчера предупредил Барон, прежде чем отказаться от приготовленного Улисой чаю и отбыть в неведомые дали.

И наставления его были просты и однозначны: «На улицах слишком опасно. Дом защищен. Не высовывайтесь».

Еще Барон велел быть осторожными и не показывать меня впечатлительным людям. Мол, причислят к проклятым, посадят в какую-нибудь комнату вместе с настоящими проклятыми — и поминай как звали одну глупую, неудачливую, грустную девочку.

Мое справедливое замечание о том, что, как эту девочку зовут, он и не помнит, Барон проигнорировал.

— Лучше не бывает, — соврала я. Как назло, в груди тут же зашевелилась болезнь, щекоча легкие и провоцируя меня пару раз многообещающе кашлянуть. — Что-то случилось? Зачем вы пришли?

— Это касается недавней ситуации. Разумеется, все виновные будут наказаны, а ваш дом был отремонтирован за счет города, и вам не стоит об этом волноваться…

— И в мыслях не было, — нагло ответила Улиса.

— Да, кхм, прекрасно. Но есть проблема, с которой стоило бы разобраться во избежание трагических последствий. — Капитан нахмурился, старательно подбирая слова. — Пусть сейчас не подходящее время для подобного разговора, но… Заинтересованность Барона в ремонте дома, ночное происшествие в храме Многоликого. К тому же, Шелла, он знает, где вы живете…

— И имеет наглость всячески меня объедать, — грустно перебила его я, не дав закончить мысль. Преувеличивала, конечно, последнее время Барон от меня не видел ни крупицы силы, ни крошки хлеба. Даже чаю из моих запасов не отведал.

— Да, и это. — Санхел кашлянул. — Все его действия говорят о том, что он не считает необходимым оставлять вас в покое. Вам нужна помощь.

Сначала я решила, что мне послышалось.

— Помощь? — переспросила недоверчиво. — Помощь с Бароном?

— Да. — Капитан кивнул, подтверждая мои подозрения. Не верила я, что заместитель командора может быть таким же безрассудным, как и его начальник, несмотря на все предпосылки к этому… Зря все же не верила. Капитан собирался спасать меня от Высшего. — Возможно, вам следует переехать. Я могу поспособствовать. Раздобыть защитные и скрывающие амулеты.

Я невольно улыбнулась. Это было очень трогательно, пусть и совершенно бесполезно.

— Не стоит. Я разберусь.

— Шелла…

— Правда, разберусь. А у вас и без моих бед проблем не счесть, капитан.

— Молодой девушке не стоит водить знакомство с Полуночным Бароном… никому не стоит, — нахмурился Санхел. — Он опасен.

— Он нас спас! — возмутилась я.

В ответ получила невозмутимое:

— И непредсказуем.

— И безмерно удивлен, — раздалось от входной двери. — Никто не осмеливался так нагло меня обкрадывать.

Мы не услышали, как открылась дверь. Мой дверной колокольчик погиб в неравной борьбе с магией заклинателя, а новый никто не удосужился повесить.

На несколько мгновений в помещении повисла просто мертвая тишина. Спугнула которую я.

— Его никак нельзя убивать, — проговорила быстро, ощущая, как у меня от взгляда Барона, направленного на Санхела, волосы на голове шевелятся.

— Неужели?

— Вы его спасли.

— Моя ошибка, готов ее исправить.

— Ну нельзя же убивать всех, кто вам не нравится! — вспылила я.

Барон перевел удивленный взгляд на меня.

— Почему нельзя, если я могу? — Присмотрелся ко мне и помрачнел. — Дорогая, ты издеваешься?

Я так и не поняла, когда угроза расправы сместилась с Санхела на меня. Просто в один миг мне стало очень неудобно.

— Что?

— Ну-ка…

Меня никогда, ни единожды в жизни, не затаскивали по лестнице за шкирку. Неприятный и обидный опыт, должна я признаться.

Внизу остались предусмотрительно тихая Улиса и сраженный увиденным капитан, лишь крепче уверившийся в том, что я в смертельной опасности и мне необходима помощь.

Лучше бы он первого проклятого искал, честное слово…

Меня затащили на кухню, громко захлопнули дверь и, протянув ко мне руку, угрожающе потребовали:

— Амулет.

Я безропотно вытянула цепочку из-за ворота рубахи — возиться с платьями было невыносимо лень, потому обходилась я страшной, но удобной и простой одеждой. Барон молча и внимательно осмотрел камень, но остался недоволен.

— Сними, — коротко велел он.

И я снова подчинилась. Сложно было качать права, когда рядом со мной находилось чудище, пребывающее в плохом настроении. Возможно, я была глупой, но совершенно точно не была самоубийцей. Я очень сильно хотела жить… несмотря на все мои поступки, свидетельствующие обратное.

Барон принял амулет, увидел маленький, накрепко затянувшийся узелок и закаменел.

— Почему ты не сказала?

— О чем? — Смысл вопроса дошел до меня не сразу, но под тяжелым взглядом Высшего понимание пришло быстро. — А… ну, амулет же работал, и я подумала, что все в порядке, камень ведь остался прежним…

Под недобрым взглядом я говорила все тише и в конце концов просто замолчала. Судя по ощущениям, конец мой был близок.

— Прежним, — эхом повторил Высший, резко рванув цепочку.

Я вздрогнула. Мне не стало хуже после снятия подвески, как это было в прошлый раз, по правде сказать, я ничего и не почувствовала, но все равно не смогла остаться равнодушной — по спине, по самому хребту, прошелся холодок, словно льдинкой по коже провели.

— Скажи мне, ты когда-нибудь видела треснувший кристалл освещения? — спросил Барон, связывая разорванную цепочку. Из-под его пальцев разбегались мелкие яркие огоньки, скользили по звеньям и рассыпались искристой пылью, врезавшись в камень, подергивающийся на цепочке от раздраженных действий Барона. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — У таких кристаллов светится только одна часть, в которую вплавлено хранилище энергии. Другая, по причине расщепления каналов, просто не в состоянии получать энергию. Порой она может вспыхнуть, создавая ложное ощущение работы, но правда в том, что это лишь последствия взрывов последних уцелевших каналов, в которых осталось немного энергии. Надолго их не хватит.

Он завязал узелок, массивнее и нелепее моего, с длинными, висящими кончиками несчастной цепочки.

Когда Барон надевал на меня кулон, укороченная нашими стараниями цепочка ощутимо царапнула меня по носу мной же завязанным узелком, но я молчала. Мне не хотелось говорить, я могла лишь, как завороженная, рассматривать пуговицы на рубашке Высшего, боясь лишний раз вздохнуть или моргнуть.

Через несколько мгновений он сухо велел:

— Теперь посмотри на амулет.

Я подчинилась. И на миг просто забыла, как дышать.

В глубине прозрачного камня змеились тонкие молочно-белые трещины, рассекая его по диагонали.

— И… что это значит? — не своим голосом спросила я, с трудом выдавливая слова сквозь сжавшееся горло.

— Поздравляю, дорогая, ты проклята, — зло сказал Барон. — Когда ты впервые почувствовала себя плохо?

— Я…

— Ну?!

— Не знаю. — Мне было стыдно и страшно, я чувствовала, как мир сужается до одной точки, как зарождается звон в ушах, а сердце аритмично стучит в груди. Держать себя в руках и в сознании было сложно. — Я никогда не обращала на это внимания. Серьезные болезни обходили меня стороной. А легкая простуда… она никогда не мешала работе. И я… я просто…

Меня повело. Я поняла это, лишь когда Барон подхватил меня под руку, удерживая почти на весу.

Дотащил до стола, усадил на стул.

Мир приобрел небывалую четкость и звонкость. На языке ощущалась едкая горечь.

Барон присел передо мной на корточки.

— Я могу лишь предполагать и догадываться, — заговорил он. — Я был слишком беспечен и не заметил проклятие, засевшее в тебе, слишком незначительным оно было. И амулет, надетый на тебя… ко времени или нет, не знаю, исправно выполнял заложенные в него функции. Он защищал тебя от проклятия, от любого проклятия, пришедшего ли извне, или затаившегося в тебе самой. И скрывал то, что с тобой случилось. Но после того, как плетение было повреждено, защищать он больше не мог.

— И… что теперь?

— Пойми я все сразу, проклятие можно было бы снять без всякого вреда для твоего здоровья. Теперь же даже амулет не сможет долго его сдерживать. Обращения неизбежны, но происходить они будут медленнее, чем должны.

— Значит, я умру? — вопрос прозвучал неожиданно спокойно.

Барон молчал долго. Просто смотрел на меня, молчал и сражался с самим собой.

Итог сражения подарил мне надежду.

— Значит, мне придется работать с этими шутами, которых ты зовешь городской стражей, — мрачно отозвался он. — Амулет не снимай, быть может, еще не слишком поздно для твоего спасения.

— С-спасибо.

Мир все еще был неправильно четким и каким-то шатким, но ему уже не суждено было развалиться на куски. По крайней мере, не сейчас.

— Не надо меня благодарить, — передернул плечами Барон. — Я собираюсь спасти тебя лишь для того, чтобы убить собственноручно. Если сейчас я сверну тебе шею, это будет милостью. Не хочу, чтобы так было, поняла?

Я резво кивнула и тут же зажмурилась — не стоит делать резких движений в мире, что может порезать своими гранями.

— Что? — обеспокоенно спросил он.

— Голова раскалывается, — простонала я, крепко держась за виски. — По мозгу будто ножом полоснули.

— Мозг? — зло усмехнулся Барон. — Ты веришь, что он у тебя есть?

— Послушайте, то, что я по незнанию начудила, не делает меня безмозглой!

— Начудила? — переспросил он, словно не желая верить, что я могла сморозить подобную глупость. — Ты подписала себе смертный приговор!

Я промолчала, пристыженно опустив глаза. В полной мере ощутить всю безвыходность своего положения у меня не получалось, пульсирующая боль отвлекала от переживаний.

— Знаете, а мне, наверное, повезло, что я вас встретила той ночью, — призналась я, остервенело растирая виски.

— Мне не повезло, — раздраженно отозвался Высший, ничуть не тронутый моей честностью.

Я вынуждала его поступиться его же принципами и не могла винить за злость.

ЭПИЛОГ

Тени на потолке принимали причудливые формы, дрожали и таяли. Свечи, расставленные вокруг постели, прогорели не больше чем на треть, совсем недавно перевалило за полночь, и впереди меня ждала долгая и бессонная ночь. Хотя мне уже несколько часов как полагалось крепко спать, копя силы перед завтрашним днем. Перед свадьбой.

Я не спала. Ворочалась в пустой постели, с неудовольствием отмечая ее излишнюю просторность. Некому было занять большую часть, придавив меня к перине тяжелой рукой. Абель, соблюдая наши традиции, ночевать отправился в другое крыло, оставив меня наедине со свадебным платьем и нервными размышлениями.

Мне было неспокойно, нервно и одиноко. Эвика, самоотверженно предлагавшая разделить со мной эту тревожную ночь, оказалась не в силах вырваться из плена Яхве. Альбинос оказался таким же невыносимым, как и мой ужас, и отказывался признавать права своей хранительницы, когда ее желания не совпадали с его. И переживать эту ночь суждено мне было в гордом одиночестве, что совсем не воодушевляло. Потому, когда дверь в покои неслышно отворилась, я с неуместной радостью встретила прокравшегося внутрь дракона.

— Не спишь, — возмутился Абель, встретив мой взгляд.

— Ты тоже.

На мое замечание он лишь пожал плечами и решительно закрыл за собой дверь. Прошел к кровати, мастерски игнорируя мой требовательный взгляд, откинул одеяло и велел:

— Подвинься, золотце, я хочу лечь.

— Ты нарушаешь традиции, — напомнила я, но послушно отодвинулась и даже не стала брыкаться, когда, забравшись под одеяло, Абель заключил меня в крепкие объятия.

— Это я готов себе простить, — нагло сказал он, — но знаешь, чего я себе никогда не прощу?

— М-м-м? — лежать, уткнувшись носом ему в грудь, было хорошо. Спокойно.

— Если ты струсишь и сбежишь посреди ночи. Согласись, у меня есть причина для беспокойства.

— Не собираюсь я от тебя сбегать, — проворчала я.

Объятия сжались крепче. Хотя, казалось бы, ну куда уже крепче? Лежать стало не очень удобно.

Я чувствовала грудью, как размеренно и сильно бьется сердце ужаса. Мое билось быстрее, лихорадочнее и слабее.

— Уверена? От одной нежеланной свадьбы ты уже сбежала.

— Абель!

— Я тебя люблю, — невпопад сказал он. — Я это уже говорил, но если надо, буду повторять каждый день…

— Не надо каждый день, — попросила я поспешно. Поспешнее, чем следовало, наверное.

Потому что мое смущение Абель принял за что-то другое, напрочь перекрыл мне доступ к кислороду, вжав в себя, и напряженно спросил:

— Ты все-таки не хочешь становиться моей женой? Связывать со мной жизнь?

— Моя жизнь и так с тобой связана. Я твоя хранительница, если помнишь, — просипела я, нервозность ужаса выжимала из меня воздух, и игнорировать это было бы самоубийством. — Пусти, задушишь ведь.

Он отпустил. Сел, вынуждая сесть и меня.

— Ты ужасен и порою просто невыносим, но… — наверное, если бы я продолжала вжиматься носом в его грудь, слова эти дались бы мне легче. Сложно было говорить, понимая, что он сейчас видит мое лицо. Нахмуренные брови, прикушенную губу… Полагаю, видок я имела совершенно дурацкий. Такой замученный, несчастный мыслитель, — но если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу. Тебя очень трудно любить, Абель.

Я не стала говорить о том, что на прошлой седмице, когда он со своими драконами полетел на остров разбираться с оставшимися там гарратскими воинами и не вернулся ночевать, я чуть с ума не сошла. И о том, что просидела всю ночь у окна, прислушиваясь к звукам за дверью, не сводя глаз с невидимого в темноте горизонта, тоже умолчала. Утром же довольному и уставшему дракону, вернувшемуся с победой и хорошими вестями, скандал я не закатила по одной простой причине — не было сил. А он потом весь день еще удивлялся, чего это я такая вялая и спать легла рано. Простуду подозревал, целителя предлагал вызвать…

Ужасу о моих переживаниях знать не стоило, хотя кое-что замалчивать я все же не имела права… ну, как не имела? Проще было признаться прямо здесь и сейчас, чем и дальше страдать от его мнительности и беспокойства.

Пожалуй, страшнее всего это было даже не произнести вслух, но признаться самой себе. Неприятно было понимать, что все мои неубиваемые принципы смог разнести в щепки один самоуверенный и наглый дракон:

— А я люблю. Не боюсь трудностей, наверное. Девор говорит, у меня со здравым смыслом проблемы, хотя я считаю, что не может мне ставить диагноз дракон, мечтающий познакомиться с какой-нибудь ведьмой…

— Ты удивительная, — перебил меня Абель. Продолжить жаловаться на отморозка, напрочь убивая любую возможную романтическую обстановку, я уже не смогла — ужас, переполненный своими драконьими чувствами, бросился.

Сначала мне подумалось, будто он решил, раз я настолько удивительная, то неплохо было бы меня придушить. Потом его рука полезла под сорочку, и я осознала, как не права была в своих подозрениях. Меня не душили, меня мяли.

Погребенная под тяжеленным ужасом, безнадежно пытаясь призвать к порядку его руки, в отчаянии я от всей души укусила Абеля за плечо. Выразила, так сказать, свое негодование его бесцеремонностью.

Сосредоточенно сопящий в мои волосы ужас пораженно замер. Затих, не веря в случившееся. Он не привык, чтобы его кусали, предпочитал кусать сам, а тут такая наглость с моей стороны…

— Золотая моя, а что это ты делаешь?

— Лапы убрал, — прохрипела я, старясь вытащить из-под ночной сорочки успевшую добраться до груди ладонь.

— Ты же сама только что сказала, что меня любишь, — руки он убрал, но подниматься не спешил, щекоча ухо горячим дыханием. — Мне кажется, что лучше закрепить твое признание…

— Закрепить?! — недоверчиво переспросила я. Пока не замечая, как вкрай обнаглевший дракон вновь пытается забраться под сорочку. Руки у него были теплые и шершавые… и очень наглые у него были руки.

— Сокровище, мне совершенно не важно, будешь ли ты до свадьбы нецелованной, или в жены я тебя возьму уже женщиной. Огонь мой в тебе разгорелся, связь окрепла…

— Разгорелся огонь, — передразнила его я. Еще как окреп, обугленный Ашта-Хэш тому прямое подтверждение.

И пускай я все так же не чувствовала вины за смерть Беса, но порой мне все же снилось обезображенное шрамами удивленное лицо, когда под пальцами его вспыхнуло пламя, сжигая правителя и оберегая меня.

Не усмиренные после впечатляющего путешествия, а, напротив, усилившиеся эмоции раздраконили Абелев огонь, а прикосновение врага и опасность, которую несло это прикосновение, позволили пламени вырваться на свободу, признавая мое право на его защиту.

— Веда?

— У меня завтра свадьба.

— У меня тоже, — хмыкнул Абель, но приставать перестал. Скатился с меня и теперь просто лежал рядом, глядя в потолок.

Победа здравого смысла над драконьими желаниями приободрила и сподвигла задать вопрос, который занимал меня уже вторую неделю. И тем сильнее он меня интересовал, чем ближе становился день свадьбы.

— А почему мы женимся по человеческим традициям? У вас свадеб не было, что ли?

— Были, — отозвался Абель, — но драконов осталось слишком мало, наши традиции сейчас не имеют значения.

— И как это все проходило?

— Как? — он задумался на несколько секунд. Я решила, вспоминает, оказалось — глупость продумывает.

Продумал, оживился, порывисто поднялся — я на мгновение даже напряглась, думала, опять приставать начнет. Не начал.

Вместо этого азартно предложил:

— А зачем рассказывать, когда можно показать?

— Что?

— Пусть мы не в пещерном храме, это уже не важно. Эллари везде услышит нашу просьбу. Садись.

— Абель, я не уверена, что это хорошая идея, — я успела пожалеть, что затронула тему драконьих свадеб, но все равно поднялась и подала ему левую руку. По первому требованию.

— Хорошая. Я дурак, что сразу до этого не додумался, так будет даже надежнее, — глаза его странно, лихорадочно блестели, и в царившем вокруг полумраке отчетливо различались красноватые всполохи огня, проскальзывающие в безмятежной глади золотистой радужки.

— Абель…

— Пожалуйста, золотце, сделай это для меня.

Сложно отказать, когда тебя так просят. Впрочем, я все чаще замечала, что отказывать Абелю мне становится с каждым разом все тяжелее.

— Ладно, что я должна делать?

— О, ничего. Я все сделаю сам, — он улыбнулся, в порыве благодарности поцеловав мою ладошку.

— Правда? — удивилась я. Кивнула неуверенно. — Ну раз так, то давай.

Бормотание на драконьем языке меня даже не удивило. Куда же без этого? Как же драконий обряд — и без непонятного бормотания?

На то, как Абель медленно подносит к губам мою руку, не переставая бормотать, я смотрела с любопытством. Запястья щекотно коснулось горячее дыхание, я поежилась от смешного волнения, даже хихикнула смущенно.

А потом он укусил, и мне уже было не до смеха. Я заорала.

Не от боли даже, скорее от неожиданности. Дернулась.

Абель держал крепко, не отпуская, все глубже вгоняя клыки в нежную кожу. По запястью текла кровь, и кожа под его губами горела огнем.

Прошло всего несколько секунд, а я успела сто раз пожалеть, что согласилась на это безумие.

— Все хорошо, — прошептал он, отпустив мою руку. На губах его блестела моя кровь, на подбородке дрожала красная капелька, прочертившая тонкую дорожку на бледной коже.

— Ты меня укусил, — выдохнула я, прижимая к груди пострадавшую руку, не задумываясь даже, что могу испачкать сорочку.

Абель кивнул:

— Укусил, — и, не вытирая губ, вгрызся в свое запястье. По коже его зазмеилась бледная вязь каких-то символов. Обхватывая кисть, едва заметно тлея, складываясь в причудливый рисунок…

Заподозрив неладное, я присмотрелась к своей руке. Темные, будто нарисованные сажей, символы виднелись и на моей коже.

— Готово, — удовлетворенно выдохнул Абель, вытерев губы рукавом.

Рисунки на наших руках повторяли каждый изгиб и каждую черточку друг друга. Начинаясь от места укуса, где, судя по всему, навсегда останутся шрамы от драконьих зубов, вязь странных символов оплетала запястье, то и дело привлекая к себе взгляд.

— И что, все? — недоверчиво спросила я.

Он удивился:

— А что еще надо? — потом протянул ладонь, потребовал: — Дай.

— Ну… — я не знала, чего именно ожидала, но точно не того, что случилось. Прокушенную руку протянула безропотно, пообещав себе уже ничему не удивляться…

Ранки Абель залечил самым простым способом — зализал. А кровь стер одеялом, не заботясь о том, что эти разводы уже едва ли отстираются. С гордостью осмотрев мою кисть, он сказал:

— Хотя ты права, это еще не все. Остался самый важный этап свадебного обряда.

Ужас улыбался… подозрительно. Увидев такую улыбку, сразу понимаешь, что грядет что-то странное, стараешься не поддаваться на провокации и, по возможности, бежать. Но на мой взгляд, самое странное только что произошло и теперь темнело на моей руке знаком непроходимой человеческой глупости. Согласилась на наглядную демонстрацию – и все, вот вам, пожалуйста, уже замужняя, хотя даже осознать ничего не успела.

Потому на провокацию я поддалась и наивно спросила:

— Это какой же этап?

— Первая брачная ночь.

— Какая еще но…

Договорить я не успела. На этот раз Абель действовал наверняка. Учел свои ошибки в прошлом и сразу накрыл мои губы своими, заглушив возмущение и протесты.

О том, что утром меня ждет еще одна свадьба, он забыл. Запутавшись в руках и чувствах, я об этом забыла тоже. Поддалась драконьему напору.

Необратимая и разрушительная ошибка…

* * *

Утро мы встречали в развороченной и сожженной комнате, перемазанные сажей, с погибшим на моих руках свадебным платьем.

— Да… не учел, что огонь реагирует на сильные эмоции любого характера, — виновато пробормотал Абель, заботливо поправляя на моих плечах опаленную по подолу рубашку. Его рубашку. Моя сорочка, порванная ужасом, а потом и сожженная мной, валялась у кровати неопознаваемой кучкой пепла.

— Не учел, — повторила я. — Мы сожгли комнату.

— Да, — покаянно вздохнул он.

— Мы сожгли гардеробную, — кажется, меня переклинило.

— Я тебе даже больше скажу: гостиную мы тоже немного сожгли, — Абель почему-то был доволен и страшно горд произведенными нами разрушениями. Ровно до следующих моих слов:

— Мы сожгли мое свадебное платье!

— Не повезло, — смутился он.

— В чем я в храм поеду?

— Ты и так красивая, — искренне заверил Абель, стараясь пригладить мои волосы. К их длине я привыкала долго, но ужас упрямо и неустанно твердил, что мне такая прическа очень идет, и я поверила.

И сейчас готова была поверить в то, что даже в саже и мужской рубашке я действительно очень красивая.

Настоящее сокровище. Хоть так в храм отправляйся, прямо сейчас…

— М-м-м-м, – простонала я. Предположим, меня ужас убедить сумел, а как он будет гостей убеждать в том, что я красивая? Клыкастыми улыбками и ненавязчивыми предложениями съесть всех, кто считает иначе?

— А завтра переедем в твой дом, – будто почувствовав мои сомнения, посулил Абель, обняв меня за плечи и уткнувшись носом в мои волосы. Я старательно делала вид, что не замечаю, как он меня обнюхивает, он в свою очередь делал вид, что не замечает, как я не замечаю… Идеальное взаимопонимание просто. – Конечно, работы с домом будет много, он же буквально разваливается на глазах! Но я все исправлю.

Я была с ним в корне не согласна. Родня моя, конечно, за домом особенно не следила, а окончательно развалить не смогла, но спор поднимать благоразумно не стала. Главное, что проникновенный совет Абеля покинуть дом и бежать куда глаза глядят тетка с охотой выполнила… после второго напоминания, и дом родителей вновь принадлежал мне.

У меня снова был дом. И, как не уставал многообещающе обещать ужас, скоро должно было еще и свое гнездо появиться…

— Сокровище, нужно собираться, – мягко напомнил Абель. Ровно в это мгновение, словно только слов дракона все и ждали, дверь в покои отворилась и гостиную наполнил гул предвкушающих, радостных голосов. Девушки пришли помогать мне со сборами… а их тут ждал неожиданный сюрприз. Обгорелый, помятый и без платья.

Жизнь подарила мне целых две свадьбы.

По традициям драконов и по традициям моего народа, вот только ни одной из них не суждено было пройти нормально.

Впрочем, для моей безумной жизни, наверное, именно это-то и было нормальным.

КОНЕЦ

Content

Огинская Купава Огонь в крови

Купава Огинская ОГОНЬ В КРОВИ

I. Пробуждение

II. Душевное спокойствие

III. Обед

IV. Ночь

V. На крыльях

VI. Море

VII. Талый удел

VIII. Ледяная королева

IX. Земли Эльмут

X. Семейные ценности

XI. Сумеречная зона

XII. Храм

XIII. Туманный удел

XIV. Темное проклятие

XV. Тлеющий удел

XVI. Мглистый удел

XVII. Домой

XVIII. Альбинос

XIX. Огонь в крови

ХХ. Родственники

ЭПИЛОГ