Star Wars

Labyrinth of Evil

by James Luceno

Звёздные войны

Лабиринт Зла

Автор: Джеймс Лусено

© Наталья Кодыш, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Азбука», 2017

Благодарности

Моя сердечная благодарность Шелли Шапиро, Сью Ростони и Говарду Роффману — за то, что поддерживали меня; Джорджу Лукасу, который ответил на множество моих запросов; Мэтту Стоверу — за предоставление дополнительных материалов и творческое вдохновение; Дэну Уолласу — за присланную версию ранней хронологии; Хейдену Блэкману, любезно уступившему мне несколько Больших Моментов; персоналу отеля «Casona» в городе Флорес, Гватемала, за отличный эспрессо; и спасибо Карен-Энн и Джейку — за то, что оставляли мне место и время поспать днем.

Давным-давно в далекой Галактике…

1

Тьма вторгалась на Западное полушарие Кейто-Неймодии, но вспышки света высоко над осажденным миром раздирали ночной мрак в клочья. Под изорванным небом, в манаксовом саду, покрывавшем нижние бастионы величественного форта вице-короля Ганрея, солдаты-клоны и боевые дроиды с хладнокровной четкостью уничтожали друг друга.

Подножие купы деревьев осветил сверкающий веер голубой энергии, в который превратился световой меч Оби-Вана Кеноби.

Атакованный двумя дроидами-часовыми Оби-Ван замер, высоко подняв клинок, а затем резко опустил его вправо-влево, отбивая бластерные выстрелы обратно к противникам. Получив в корпус свои же собственные залпы, оба дроида рассыпались на части.

Оби-Ван двинулся дальше.

Перекувырнувшись под чешуйчатым брюшком неймодианского жука-жнеца, он вскочил на ноги и бросился вперед. Свет взрыва, отраженного защитным экраном цитадели, запятнал суглинистую почву между деревьями, отбросив на нее длинные тени от их стволов, укрепленных деревянными опорами. Не обращая внимания на творившийся вокруг хаос, колонны пятиметровых жнецов продолжали неуклонно двигаться к холму, на котором возвышалась крепость. В острых челюстях или на приподнятых спинах они несли срезанные листья. Хруст от их непрерывного жевания придавал зловещий ритм грохоту взрывов, свисту и вою бластерных разрядов.

Внезапно Оби-Ван услышал щелчок сервомоторов и через мгновение — тихий предупредительный возглас:

— Вниз, учитель!

Он припал к земле даже раньше, чем с губ Энакина сорвалось последнее слово, уворачиваясь от клинка бросившегося в атаку бывшего падавана. Световой меч устремился к земле. Сполох потрескивающей голубой энергии рассек влажный воздух, и через мгновение в ноздри ударил резкий запах горелой электроники с ощутимым привкусом озона. Бластер разрядился в мягкую почву; удлиненная голова боевого дроида ударилась о землю не далее чем в метре от ноги Оби-Вана и укатилась прочь, искря и бормоча: «Вас понял… вас понял…»

Оби-Ван вовремя отдернул ногу, увидев, как падает длинное тонкое тело дроида. В том, что Энакин спас ему жизнь, не было ничего нового, но клинок прошел слишком близко, и Кеноби ощущал себя немного неуютно. Он встал на ноги, глаза слегка расширились от удивления.

— Ты мне чуть голову не снес.

Энакин опустил меч. В прерывистом свете выстрелов его голубые глаза сияли неестественным весельем.

— Простите, учитель, но ваша голова была там, где должен был пройти мой меч.

Учитель.

Энакин использовал это почтительное обращение не как ученик, разговаривающий с наставником, а как рыцарь-джедай — с членом Совета. Косичка, ранее обозначавшая его положение в Ордене, по обряду была срезана после его подвигов на Празитлине. Туника, сапоги до колен и плотно сидящие брюки были черны как ночь. На лице красовался шрам, оставшийся после сражения с Асажж Вентресс — воительницей, которую обучал сам Дуку. Искусственная правая рука была до локтя затянута в перчатку. За последние несколько месяцев юноша отрастил волосы, и теперь они спадали почти до плеч. Его лицо было гладко выбрито, в отличие от лица Оби-Вана, чьи мощные челюсти обрамляла короткая борода.

— Хорошо, что должен был, а не стремился. За одно это — моя тебе бесконечная признательность.

Ухмылка Энакина растянулась в полноценную улыбку.

— Когда я в последний раз проверял, мы были на одной стороне, учитель.

— Однако, если бы я мгновение помедлил…

Носком сапога Энакин отбросил бластер дроида в сторону.

— Ваши страхи только у вас в голове.

Оби-Ван нахмурился:

— Если голову отрубить, страхи испарятся вместе с ней, так ведь? — Энергично взмахнув мечом, он указал в сторону манаксовой аллеи. — Только после вас.

Коричневый плащ взметнулся за спиной Оби-Вана, и джедаи возобновили атаку, двигаясь со сверхъестественной скоростью и изяществом, которые давала им Сила. Повсюду валялись останки боевых дроидов, ставших жертвами бомбардировки, предварявшей наземное наступление. Некоторые, подобно сломанным марионеткам, свисали с ветвей деревьев, куда их закинуло взрывом.

Лиственный покров пылал.

Два обгоревших дроида, от которых остались только руки и туловища, навели оружие на приблизившихся джедаев. Энакин лишь поднял ладонь и подтолкнул их с помощью Силы, заставив распластаться на спинах.

Напарники свернули вправо, перекувырнувшись под огромными телами двух жуков-жнецов, затем перепрыгнули спутанный колючий кустарник, которому непонятно как удалось укорениться в этом заботливо ухоженном саду. Из-под деревьев они вышли на берег широкого оросительного канала, наполненного водой из озера, окружавшего цитадель неймодианцев с трех сторон. На западе, среди скользивших по небу облаков, висела тройка клиновидных штурмовых крейсеров класса «Венатор». На севере и востоке небо было расчерчено беспорядочными следами ионных двигателей и турболазерных залпов, перечеркнутых алыми лучами, которые изливали орудийные установки, расположенные за пределами энергетического щита цитадели. Воздвигнутая на возвышенности в конце полуострова уступчатая твердыня напоминала командную надстройку кораблей-баз Торговой Федерации: было логичным предположить, что корабли строились по образу и подобию наземных сооружений.

Где-то внутри находилась элита Торговой Федерации, загнанная в ловушку республиканскими силами.

Учитывая, что неймодианские доходные миры — Деко- и Кору-Неймодия — разорены, а над родным миром Ганрея нависла угроза, вице-королю было бы разумнее отступить во Внешнее Кольцо: если верить донесениям разведки, именно так сейчас и поступали остальные члены Совета сепаратистов. Но рациональное мышление не являлось сильной стороной неймодианцев, особенно когда на Кейто-Неймодии оставалось имущество, без которого вице-король, видимо, не представлял себе жизни. В сопровождении группы боевых кораблей Торговой Федерации он проскользнул на планету, намереваясь вывезти богатства из цитадели до того, как она падет. Но республиканские силы устроили засаду, полные решимости захватить его живым и передать правосудию — по мнению большинства, с опозданием на тринадцать лет.

Так близко к Корусанту Оби-Ван и Энакин не подбирались почти четыре стандартных месяца. И так как последние оплоты сепаратистов в Ядре и Колониях были смяты, перевода во Внешнее Кольцо стоило ожидать уже к концу недели.

Оби-Ван уловил какое-то движение у дальнего конца оросительного канала.

Мгновение спустя четыре солдата-клона крадучись отошли от края деревьев на противоположном берегу и заняли позиции для стрельбы среди подточенных водой скал, выстроившихся вдоль канала. Вдалеке за их спинами горел разбитый штурмовой транспорт. На выступающем над колпаком кабины тупом хвосте LAAT[1] была нанесена восьмилучевая военная эмблема Галактической Республики.

В поле зрения скользнул другой штурмовой транспорт и через мгновение подрулил к джедаям. Стоявший на носу клон-командир, по имени Коди, взмахом руки подал сигнал солдатам на берегу и в десантном отсеке, и те немедленно рассыпались, сформировав оцепление.

Как правило, обычные солдаты связывались друг с другом по комлинкам, встроенным в их Т-визорные шлемы, тогда как отряды элитных разведывательных коммандос изобрели сложную систему жестов, которая препятствовала попыткам неприятеля подслушать переговоры.

Несколько быстрых ловких прыжков — и Коди возник перед Оби-Ваном и Энакином.

— Господа, у меня сообщение с орбиты — от командования.

— Покажите нам, — распорядился Энакин.

Опустившись на одно колено, Коди активировал проектор, встроенный в обшлаг левой бронеперчатки. Прибор создал конус синего света, превратившийся в голограмму Яна Додонны — командующего боевым соединением.

— Генералы Кеноби и Скайуокер, разведчики докладывают, что вице-король Ганрей и его свита направляются к северной границе форта. Наши силы наносят удары по щиту с воздуха и с позиций на побережье, но генератор щита находится в укрепленной зоне, и до него трудно добраться. Штурмовые корабли подвергаются массированному обстрелу из турболазеров нижних бастионов. Если ваш отряд все еще намерен взять Ганрея живым, вам придется обойти укрепления и найти другой путь во дворец. В настоящий момент высадка подкреплений невозможна, повторяю — невозможна.

Когда голограмма погасла, Оби-Ван посмотрел на Коди:

— Предложения, коммандер?

Коди переключил проектор на запястье, и в воздухе возникла трехмерная схема форта.

— Если предположить, что крепость Ганрея похожа на те, которые мы обнаружили на Деко и Кору, на нижних уровнях должны находиться грибные питомники, рабочие и погрузочные зоны. Из погрузочных должен существовать доступ к инкубаторам для личинок на среднем уровне, а оттуда мы сможем проникнуть наверх.

Коди был вооружен бластерной винтовкой DC-15 с коротким ложем и облачен в белую броню, а на голове носил шлем с системой визуализации, ставший символом Великой Армии Республики — выращенной, обученной, тренированной на далекой планете Камино и три года назад показавшей себя миру. Сейчас, впрочем, белые участки проглядывали лишь там, где не было брызг грязи и засохшей крови, выбоин, царапин и пятен гари. Оранжевые метки на гребне шлема и наплечниках означали, что Коди носит звание коммандера, а насечки на его правом предплечье символизировали кампании, в которых он принимал участие: Ааргонар, Празитлин, Малый Парацелус, Антар-4, Тибрин, Скор II и десятки других миров от Ядра до Внешнего Кольца.

За эти годы Оби-Ван сработался с несколькими элитными разведчиками-коммандос: Альфой, с которым он был заключен в тюрьму на Раттатаке, и с Дженготатом на Орд-Цестусе. Первые поколения ЭРК получили знания и навыки непосредственно от своего образца — мандалорца Дженго Фетта. Каминоанцам удалось вывести из клонов-рядовых черты Фетта, однако в отношении ЭРК они были более избирательны. В результате ЭРК демонстрировали больше личной инициативы и лидерских качеств: иначе говоря, они были больше похожи на самого наемного охотника, ныне покойного — так сказать, были более людьми. Хотя Коди генетически не являлся элитным разведчиком-коммандос, он имел подготовку и многие черты ЭРК.

В начальные этапы войны на солдат-клонов смотрели точно так же, как на машины, которыми они управляли, или оружие, из которого они стреляли. Для многих клоны были подобны боевым дроидам, которых десятками тысяч выпускали «Оружейные цеха Бактоида», размещенные на множестве планет сепаратистов. Но отношение менялось, по мере того как все больше и больше солдат погибало. Преданно служа Республике и джедаям, клоны показали себя настоящими братьями по оружию и заслужили то уважение и сочувствие, которыми пользовались ныне. Сами джедаи, вместе с другими прогрессивно мыслящими официальными лицами Республики, настояли на том, чтобы вместо номеров солдатам второго и третьего поколения давались имена — для воспитания чувства товарищества.

— Я согласен, коммандер. Думаю, мы сможем проникнуть на верхние уровни, — в конце концов признал Оби-Ван. — Но для начала — как вы предлагаете добраться до грибных питомников?

Коди выпрямился и указал на сады:

— Мы войдем вместе со жнецами.

Оби-Ван неуверенно взглянул на Энакина и жестом отозвал его в сторону:

— Нас только двое. Как думаешь?

— Я думаю, вы слишком беспокоитесь, учитель.

Оби-Ван скрестил руки на груди:

— А кто будет беспокоиться за тебя, если не я?

Энакин склонил голову и улыбнулся:

— Есть и другие.

— Ты можешь рассчитывать только на C-3PO. И то лишь потому, что он — творение твоих собственных рук.

— Думайте, что хотите.

Оби-Ван несколько секунд внимательно его изучал.

— О, понятно. Но я думал, что сенатор Амидала интересует тебя больше, чем Верховный канцлер Палпатин.

Прежде чем Энакин успел ответить, он добавил:

— Несмотря на то что она тоже политик.

— Не думайте, что я не пытался заинтересовать ее, учитель.

Мгновение Оби-Ван смотрел на Энакина.

— И кроме того, если бы Палпатина действительно заботило твое благополучие, он бы держал тебя поближе к Корусанту.

Энакин положил искусственную руку на плечо Оби-Вану:

— Возможно, учитель. Но кто бы тогда присмотрел за вами?

2

Несмотря на две пары мощных ног и пилообразные челюсти, выступающие из нижних жвал, огромные жнецы были покладистыми созданиями и могли показать свой нрав лишь в том случае, когда что-то непосредственно угрожало их жизням. На их плоских головах росли петлеобразные усики, служившие не только органами осязания, но и для общения посредством выделения мощных феромонов. Каждый жук был способен нести груз листьев и веток, в пять раз превышавший его собственный немалый вес. Подобно приручившим их неймодианцам, сообщество жуков имело свою иерархию и включало рабочих, жнецов, солдат и производителей — все они служили своей далекой царице и получали пищу в качестве вознаграждения за труды.

Оби-Вану, Энакину и спецназовцам седьмого подразделения пришлось бежать, держась рядом с жуками, пока те со своим свежесобранным грузом спешили из сада к похожему на пещеру отверстию в холме, служившем основанием форта. Панцири жуков давали возможность укрыться от наблюдения патрулей боевых дроидов на ОВП — одноместных воздушных платформах. Что еще важнее, жуки знали безопасные проходы через заминированные участки открытого пространства, разделявшие деревья и саму крепость.

Обычная для жуков повадка склонять голову, чтобы обменяться информацией с партнерами по колонии, двигавшимися им навстречу, требовала, чтобы джедаи и солдаты держались между задними ногами насекомых. Оби-Ван бежал, пригнувшись и сжимая в руке деактивированный меч. Когда в поле зрения появилась прикрытая щитом королевская резиденция, похоже, насекомых охватило какое-то беспокойство, нарушившее естественную упорядоченность их рядов. Оби-Ван заподозрил, что выходившие из своего жилища жуки передали сообщение о вероятной угрозе колонии, которая могла попасть под заградительный огонь республиканцев. В ответ на это к процессии присоединились жуки-солдаты, быстро загнавшие нескольких отбившихся от колонны нервных жнецов обратно в строй.

Высокий рост заставлял Энакина держаться еще дальше позади, почти под вздернутым хвостом жука. Справа от Оби-Вана бежал Коди, а вся команда следовала за ним, прикрывая с флангов.

Несмотря на присутствие жуков-солдат, порядок вскоре нарушился.

Жнец, за которым скрывался один из спецназовцев, изменил направление и вильнул в сторону от колонны, прежде чем его успели вернуть в строй. Вместо того чтобы сразу же укрыться под другим жуком, солдат остался рядом с отбившимся и быстро обнаружил, что оказался на открытом пространстве.

Оби-Ван ощутил пульсацию в Силе за миг до того, как передняя нога жнеца зацепила мину.

Мощный взрыв разметал каменистую почву и оторвал насекомому половину ноги. Спецназовец бросился в сторону и прокатился между тремя подрагивающими ногами. Ему пришлось двигаться короткими неровными перебежками, когда жнец начал неистово носиться по кругу, видимо решив затоптать попавшего под ноги солдата. Косой удар задней ноги жука свалил клона с ног. Сбитый с толку жнец опустил голову и принялся бодать твердый белый предмет у себя на пути — до тех пор, пока на броне не осталось живого места.

Состояние прострации, в котором находился жнец, оказало влияние и на всех остальных.

Бо́льшая часть жуков плотно сгрудилась, но некоторые внезапно бросились прочь от основной колонны, что заставило жуков-солдат еще сильнее насторожиться. Второго жнеца, выворотившего сразу две мины, смело взрывами. Колонна рассыпалась, жнецы и солдаты побежали в разные стороны, а спецназовцы и джедаи заметались в поисках укрытия.

— Держитесь ближе к тем, кто направляется в колонию! — крикнул Энакин.

У Оби-Вана даже мысли не возникло делать иначе, но тут он заметил, что затоптанный спецназовец снова поднялся на ноги и ковыляет к нему навстречу, похлопывая по шлему ладонью и, очевидно, не обращая внимания на то, куда ступают ноги. Несущийся прямо внутрь холма жнец опрокинул его, сжал челюстями вокруг талии и поднял высоко в воздух. Собрав последние силы, солдат извернулся и стал дергаться вперед-назад, но так и не смог освободиться.

Внезапно Энакин выскочил из-за жнеца, за которым укрывался.

Сжимая в руке световой меч, он огромными скачками пересек открытое пространство прямо в направлении пойманного спецназовца. Благодаря Силе он чувствовал расположение мин и уверенно избегал их. Жнецы могли бы принять его за безумного торфяного тушканчика, если бы не были столь озабочены сохранностью груза и стремлением оказаться в безопасности своей пещеры.

Сделав очередной скачок, Энакин приземлился прямо перед схватившим спецназовца жуком. Одним ударом клинка лишив жнеца челюстей, он освободил пленника, но одновременно привел в бешенство жуков-солдат. Оби-Ван почти почувствовал выброс феромонов и даже в первом приближении сумел расшифровать информацию, которой они обменялись: «Территория кишит хищниками!»

Столпившиеся в колонне жуки издали находящийся почти на грани слышимости высокочастотный визг и всей гурьбой бросились бежать. Повсюду начали взрываться мины, а из поднимающегося над садами дыма выпорхнул рой ОВП — не менее сотни боевых машин.

Каждая одноместная воздушная платформа представляла собой неймодианский вариант персонального репульсорного подъемника, который применялся по всей Галактике в качестве наблюдательного и транспортного средства, и была оборудована сдвоенными бластерными пушками — более мощными, чем короткоствольные модели, которыми были вооружены дроиды-пехотинцы.

Рассредоточившись в воздухе, чтобы покрыть огнем максимальную площадь, дроиды обрушили разряды энергии на все, что находилось в пределах видимости, сбив с пути жнецов и превратив каменистую землю в тир. Взрывы прочертили ломаные линии, сдетонировал десяток-другой мин. Энакин, поддерживая одной рукой спецназовца, другой на бегу отражал мечом бластерные выстрелы. Остальная команда прикрывала его, непрекращающимся огнем сбивая парившие в небе ОВП.

Коди жестом подозвал солдат и джедаев к неглубокой оросительной канаве, расположенной чуть не доходя до холма. К тому времени как подошел Оби-Ван, солдаты образовали круг, продолжая поливать небеса огнем. Мгновение спустя в канаву проскользнул Энакин и осторожно опустил спецназовца на покрытый грязью склон. Подползший к ним медик снял с солдата разорванный пояс со снаряжением и сильно помятый шлем.

Оби-Ван пристально вгляделся в лицо раненого клона.

Лицо, которое он никогда не забудет — которое не сможет забыть.

Все прошедшие годы он помнил короткий разговор с Дженго Феттом на Камино. Он взглянул на Коди и остальных. «Армия одного бойца… Бойца, идеального для этой работы».

Девиз клонов.

Раненый спецназовец дал системе жизнеобеспечения брони команду впрыснуть обезболивающее, чтобы не испытывать дискомфорта, когда с него стали снимать нагрудник и разрезать черный обтягивающий комбинезон.

Челюсти жнеца раздробили броню на животе. Кожу не повредили, но ушибы были серьезные.

В настоящий момент в боеспособном состоянии находилась только половина армии, в первые дни войны составлявшей миллион двести тысяч солдат, поэтому ценилась жизнь каждого клона. Кровь и органы для трансплантации — солдаты-клоны называли их «запчастями» — достать было несложно: они «выдавались по требованию». Но война достигла кульминации, потери возросли, и их сокращение рассматривалось как задача высшего приоритета.

— Я мало чем смогу помочь, — сказал Энакину медспец. — Может, если нам сбросят FX-7…

— Нам не нужен меддроид, — прервал его Энакин.

Опустившись на колени, он положил руки на живот раненого спецназовца и применил целительную технику джедаев, не позволяя клону впасть в состояние глубокого шока.

Внезапно их внимание привлек раздавшийся сверху шум.

Из отверстий в нижних бастионах крепости стали сыпаться предметы размером с булыжник.

Коди поднес к глазам макробинокль и пристально вгляделся в даль.

— Это не обычный обвал, — сказал он, передавая бинокль Оби-Вану.

Оби-Ван поднес прибор к глазам и подождал, пока сработает автофокусировка. Со скоростью более восьмидесяти километров в час к канаве катилось самое устрашающее оружие из наземного арсенала сепаратистов.

Дройдеки.

3

Машины-убийцы быстрого развертывания — дройдеки, также известные под зловещим названием «дроиды-разрушители», — производились на заводах, которыми заправляли существа расы, превыше всего почитавшей нанесение увечий. Сочетание высокой скорости и последовательных микрорепульсоров позволяло дроидам в бронзиевой броне катиться, подобно мячу, а затем мгновенно разворачиваться, превращаясь в тяжелые орудия на трех ногах, защищенные индивидуальными щитами и вооруженные двуствольными спаренными скорострельными бластерами.

Поскольку их щиты были достаточно мощными, чтобы выдерживать удары световых мечей, выстрелы из бластеров и даже огонь легкой артиллерии, наилучшей стратегией при встрече с ними было бегство.

Тем более что возможность капитуляции в случае с дройдеками исключалась.

Но у Энакина имелась идея другого рода.

— Запросите огневую поддержку. Нужен артиллерийский удар, — приказал он Коди достаточно громко, чтобы его услышали сквозь шум выстрелов ОВП и DC-15. — Выполняйте.

Этот приказ Коди исполнил бы более чем охотно. В конце концов, распоряжение поступило непосредственно от «Героя-без-страха», как иногда называли Энакина, «Воина-на-все-времена». Однако существовал установленный порядок подчинения, поэтому Коди взглянул на Оби-Вана, ожидая подтверждения.

Оби-Ван кивнул:

— Делайте, как он говорит.

Коди вызвал связиста — тот прошлепал по неглубокой луже и растянулся рядом. Когда спец выдал нужные координаты, Коди вышел на частоту базы огневой поддержки и торопливо заговорил:

— Подразделение Семь вызывает базу. Мы подвергаемся непрерывному обстрелу ОВП в секторе джент-бакта-ион. Нас почти задавили дроиды-разрушители, запущенные из форта. Запрашиваем немедленную артиллерийскую поддержку — тактический электромагнитно-импульсный воздушный взрыв в сопровождении заградительного огня SPHA-Т[2]. Координаты приложены к передаче.

— Импульсное оружие не отличает своих от чужих, коммандер, — заметил Оби-Ван.

Коди пожал плечами:

— Это единственная возможность, сэр.

— Сообщите, что у нас есть раненый для РЕМСО, — сказал Энакин. Этим сокращением обозначался республиканский мобильный санитарный отряд.

Коди передал сообщение.

— Предупредите пилота медэвакуатора, что ему предстоит садиться в зоне обстрела. Мы обозначим безопасную зону дымом и оставим двоих солдат проконтролировать посадку.

Помощник командира отряда сделал несколько жестов. Когда команду передали дальше по цепочке, спецназовцы сняли шлемы и принялись деактивировать электронные системы, встроенные в их доспехи.

Все до единого клоны присели на корточки в зловонной воде.

С юга раздался пронзительный вой.

Затем — сполох белого света, яркого, как вспышка сверхновой, и две секунды спустя — грохот, от которого у Оби-Вана заложило уши. Взрывная волна прокатилась от бастионов через открытое пространство у подножия холма и прошла сквозь пылающие сады. Выше по склону половина дройдеков преждевременно развернулась и начала валиться вниз в виде беспорядочной массы деталей корпусов и оружия. Позади ОВП камнем падали с неба и врезались в заросли горящих деревьев.

Те жнецы, что остались живы, потеряли ориентацию в пространстве и бегали кругами, роняя свой драгоценный груз.

Затем с южной стороны донесся адский рев: SPHA-Т — самоходные тяжелые артиллерийские установки — ударили из лазеров по дройдекам, которые пережили импульсный взрыв. Лишенные щитов и неспособные вести огонь, те расплавились, как воск, в ударивших по склонам потоках лучистой энергии.

Не надевая шлема, Коди поднялся и жестами начал раздавать команды.

Оби-Ван отлично все понял: «Считаем до шестидесяти, затем собираемся и прорываемся к входу в колонию».

Он готовился к штурму, мысленно успокаивая себя.

* * *

При всем своем доверии к дроидам, при всей одержимости высокими технологиями, при всей врожденной трусости, жадности и коварстве, у неймодианцев существовало слабое место — их молодняк. Семь лет молодая неймодианская поросль росла в виде личинок в коллективных колониях, борясь за пищу и рано открывая для себя пользу двуличия и эгоизма. И даже повзрослев, они не могли обойтись без съедобных грибов, которыми питались в эти ранние годы, — что и неудивительно, так как эти грибы ценились многими расами. Они послужили неймодианцам основой, на которой те построили богатое общество, расселились по Галактике и приобрели достаточное количество кораблей, чтобы привлечь внимание пользующейся дурной славой Торговой Федерации, и, конечно, достаточное количество дроидов, чтобы сформировать из них армию.

Было бы вполне естественным предположить, что грибы, ценившиеся за свои лечебные и питательные свойства, каким-то образом готовились из листьев, собираемых жнецами. В действительности же листья и ветви представляли собой не более чем питательную среду. Ферменты, вырабатываемые жуками, вкупе с влажностью нор и пещер, где располагались их колонии, способствовали стремительному росту грибов, которые после небольшой обработки становились вполне приятными на вкус.

Раньше, во время осад Деко- и Кору-Неймодии, Оби-Вану не доводилось бывать на грибных фермах, но едва он с Энакином вбежал через пещерообразный вход в колонию, как тут же припомнил все, что ему рассказывали на инструктажах более десяти стандартных лет назад.

Здесь были частично разжеванные листья, аккуратно разложенные слоями, кучки ветвей и другого мусора, жуки-рабочие, дроиды-смотрители, конвейеры и похожие на них хитроумные приспособления, предназначенные для сортировки и транспортировки, и… ни одного неймодианца. Впрочем, это вполне укладывалось в их жизненную концепцию, согласно которой любой физический труд безоговорочно осуждался. В глубине холма, в укромных уголках, недоступных для солнечного света, зародыши грибов — споры, плесень и болезненно-белый грибок — подвергались обработке натуральными и синтетическими ускорителями роста. А выше — там, где находилось основание цитадели, готовую продукцию, по всей видимости, поглощали личинки или она упаковывалась и готовилась к отправке.

Коди приказал отряду рассредоточиться по помещению. ОВП еще вели редкий огонь, но дроиды-пилоты не могли подобраться ближе ко входу, потому что снаружи были навалены в кучу тела мертвых жуков.

Медик седьмого подразделения поспешил к Оби-Вану и Энакину.

— Господа, советую держать под рукой дыхательные аппараты. Скорее всего, нам не придется проникать глубоко в колонию, но и в других помещениях есть возможность наткнуться на распыленные в воздухе споры.

Оби-Ван свел брови:

— Они ядовиты, сержант?

— Нет, сэр. Но известно, что споры оказывают неблагоприятное влияние на людей.

— Какое влияние? — спросил Энакин.

— Чаще всего оно описывается как «психическое расстройство», сэр.

Оби-Ван взглянул на Энакина:

— Тогда советую сделать так, как он говорит.

Пальцы его левой руки как раз извлекали из подсумка на поясе портативный двухбаллонный дыхательный аппарат, когда по пещере пронесся шквал бластерных выстрелов. Двое солдат получили попадания в грудь и рухнули на землю.

Источник внезапной стрельбы обнаружился в устье узкого бокового тоннеля, который закрывала подъемная дверь. Энакин уже несся к ней сломя голову: сжимая световой меч обеими руками, он отбивал выстрелы внутрь тоннеля.

Оби-Ван отпрыгнул в сторону, подняв клинок, чтобы отразить два выстрела, разминувшиеся с Энакином. Первый — он вернул обратно к источнику, второй — отразил вниз под замысловатым углом. Ударившись о плотно укатанный пол, отраженный выстрел срикошетил в одну из стен, затем в потолок, к другой стене, обратно в пол — и ударил прямиком в пульт управления дверью тоннеля.

Прибор замкнуло, рассыпав дождь искр, а толстая металлическая плита упала из гнезда в стене и с глухим стуком ударилась об пол, заперев тоннель.

Энакин деактивировал меч и бросил на Оби-Вана одобрительный взгляд:

— Здорово сделано, учитель.

— В этом прелесть Третьей формы, — с наигранной небрежностью ответил Оби-Ван. — Попробуй как-нибудь.

— Уклонение от ударов — это ваш конек, — сказал Энакин. — Я предпочитаю чуть более прямолинейный стиль.

Оби-Ван закатил глаза:

— Твой конек — преуменьшение, Энакин.

— Генерал Кеноби, — окликнул его связист из противоположного угла пещеры, — разведка сообщает, что наместник Ганрей и его свита направляются к ангарам. Их защищают боевые супердроиды, группа которых в данный момент приближается к нам.

Энакин стремительно повернулся к Оби-Вану:

— Кто-то из нас должен отвлечь дроидов.

— Кто-то из нас, — повторил Оби-Ван. — Разве мы это уже не проходили?

— В этом вся прелесть нашего сотрудничества, учитель. Вы отвлекаете телохранителей, я хватаю Ганрея. Эта тактика нас еще не подводила, так ведь?

Оби-Ван поджал губы:

— С определенной точки зрения, Энакин.

Энакин нахмурился:

— Прекрасно. Тогда на этот раз приманкой буду я.

— В этом нет смысла, — быстро сказал Оби-Ван, покачав головой. — Мы с тобой разделимся.

Энакин не смог сдержать улыбку:

— Я знал, что вы прислушаетесь к голосу разума, учитель. — Он отобрал четверых спецназовцев. — Вы пойдете со мной.

— Есть, сэр! — хором отчеканили они.

Оби-Ван, Коди и остаток седьмого подразделения направились к шахтам турболифтов. Не пройдя и пяти метров, Оби-Ван остановился и резко обернулся:

— Энакин, я знаю: Ганрей кое-что задолжал нам, но сейчас не время сводить личные счеты. Он нужен нам живым!

4

«Простите, но сейчас как раз самое время свести личные счеты», — решительно сказал себе Энакин, наблюдая за тем, как Оби-Ван, Коди и четверо солдат исчезают в кабине турболифта. Это необходимо, потому что тринадцать лет назад Нут Ганрей послужил причиной множественных бед планеты Набу.

Необходимо, потому что три года назад Ганрей нанял Дженго Фетта, чтобы убить Падме: сперва к ней на корабль подложили бомбу, затем в сенаторские апартаменты Падме на Корусанте оборотень подбросил пару коухунов.

Женщина, которую Энакин любил больше всего на свете. Его жена. Самая большая и самая светлая из его тайн. И даже Оби-Ван не знал, как много она для него значит.

В конце концов, не стоит забывать и о том, что произошло на Джеонозисе: показной суд, приговор, казнь, которая должна была состояться на арене…

Даже если забыть обо всем этом — чего явно хотел Оби-Ван, — сведе́ния личных счетов все равно не избежать — хотя бы по той причине, что Ганрей присоединился к Дуку и сепаратистам и война, которую они развязали, превратила в руины тысячи миров.

Единственным выходом Энакину виделась смерть главарей сепаратистов. Такой выход существовал всегда, вопреки возражениям некоторых членов Совета джедаев, которые еще верили в мирную развязку. Вопреки попыткам Сената связать руки Верховному канцлеру Палпатину, чтобы эти продажные политиканы продолжали получать доходы, набивая карманы своих шелковых мантий взятками от безнравственных корпораций, которые поддерживали военную машину. Продолжение конфликта им было необходимо, чтобы продавать обеим сторонам оружие и корабли.

И это приводило Энакина в бешенство.

Да, именно это ощутил Йода, когда Квай-Гон Джинн и Оби-Ван освободили мальчика из рабства на Татуине и привезли в Храм джедаев, — море гнева. Но Йоде не удалось понять одного: этот гнев давал Энакину энергию. В мирные времена он был способен обуздать ярость, но сейчас надеялся, что ярость подстегнет его и преобразит в человека, которым ему надлежало быть.

Необходимо отсечь змее голову.

Дважды он мог лично убить Дуку, не удержи его Оби-Ван. Энакин не рискнул пойти против бывшего наставника. При всем своем мастерстве он по-прежнему полагался на советы Кеноби.

Иногда.

Когда Энакин в сопровождении четверых солдат вошел в пещеру, кончик его сапога зацепил какой-то предмет на полу. На ходу подхватив предмет при помощи Силы, Энакин узнал в нем дыхательный аппарат Оби-Вана. Должно быть, учитель выронил его из подсумка на поясе во время последней краткой стычки с боевыми дроидами. Впрочем, неважно: на нижних уровнях форта у Оби-Вана не должно возникнуть необходимости в этом приборе.

Открыв один из кармашков на поясе, Энакин сунул дыхательный аппарат внутрь.

Он подозвал солдат — те приблизились и встали у него за спиной.

И они двинулись вверх — по норам, пандусам и шахтам, которыми пользовались только дроиды. Через рабочие и погрузочные зоны, через инкубаторы, наполненные визжащими личинками. Вверх — на сверкающие средние уровни цитадели. Через помещения, большие, как ангары для космических кораблей, и от пола до потолка набитые… рухлядью. Бесконечные груды хлама, ритуальных даров, спонтанных покупок. Тысячи недолговечных механизмов, никогда не использовавшихся, но слишком ценных, чтобы их выбросить, подарить, отдать или уничтожить. Здесь было больше техники, чем, вероятно, существовало на иных планетах: собранной, рассортированной, сложенной, втиснутой в каждую нишу и каждый уголок.

Энакину оставалось лишь в изумлении покачать головой. В Мос-Эспа на Татуине они с матерью жили скромно и никогда не стремились к роскоши.

Ухмылка прожила недолго.

Гнев и отчаяние заставили его вновь стиснуть зубы.

Вверх — пока они не достигли полукруглого выступа, где располагались ангары цитадели, из которых открывался вид на окружающее ее озеро и гряду поросших лесом гор.

Энакин остановил отряд. Один из спецназовцев поднял руку ладонью наружу, затем хлопнул по виску шлема, показывая, что принимает сообщение. Солдат выслушал, затем передал Энакину условными знаками: «Свита Ганрея поблизости».

— Они прощупывают маршруты для побега, сбрасывая щит и запуская челноки-приманки, — тихо сообщил спецназовец. — Нескольким приманкам удалось уйти от огня турболазеров, миновать кордон и достичь кораблей-баз на орбите.

Мускулы на лице Энакина напряглись.

— Тогда мы должны действовать быстро.

Никто не спорил, когда Энакин обозначил основную задачу. Спецназовцы без вопросов воспринимали тот факт, что личная броня и системы визуализации примитивны по сравнению с могуществом Силы. Они осторожно двинулись сквозь путаницу изысканных коридоров, покинутых в спешке и усыпанных пожитками, потерянными во время бегства.

Когда они приблизились к пересечению коридоров, Энакин подал знак остановиться.

Мгновение он прислушивался: доносившиеся из-за угла звуки напоминали тяжелую поступь боевых супердроидов. Спецназовец слева от Энакина понимающе кивнул, затем протянул за угол голокамеру толщиной в палец и включил голопроектор в своей бронеперчатке. В воздухе сформировалось подрагивающее изображение: Нут Ганрей и его свита из избранных советников. Они спешили вниз по коридору под охраной рослых боевых дроидов: их высокие головные уборы покачивались, богатые мантии развевались на бегу.

Энакин жестом установил тишину и уже приготовился ступить в перпендикулярный коридор, когда с другой стороны вестибюля появился поцарапанный серебристый протокольный дроид и всплеснул руками в радостном удивлении.

— Добро пожаловать, господа! — громко провозгласил он. — Словами не могу выразить, какая радость — встретить во дворце гостей! Я ТС-16, к вашим услугам. Почти все хозяева покинули дворец — говорят, на нас кто-то напал, — но я уверен, что мы сможем предоставить вам все условия для комфортабельного проживания и наместник Ганрей будет чрезвычайно рад…

Зажав рукой маленький прямоугольный динамик ТС-16, спецназовец оттолкнул его в сторону, но было уже поздно. Энакин прыгнул за угол и краем глаза успел увидеть, как неймодианцы бросаются бежать, а красноглазый плосконосый Ганрей кидает нервный взгляд через плечо.

Что до боевых супердроидов, то они сделали разворот на сто восемьдесят градусов и на вытянутых ногах зашагали по направлению к Энакину. Увидев джедая, они подняли правые руки и зафиксировали оружие в позиции для стрельбы.

И коридор наполнился бластерным огнем.

5

Квай-Гон Джинн не верил в эффективность ловли на приманку, пришло на ум Оби-Вану, пока они с бойцами спецназа ехали в турболифте на самый нижний уровень крепости. Ловля на приманку предполагает предварительное планирование, а у Квай-Гона не хватало на это терпения. Он принимал события такими, какие они есть, — расправив плечи и смело вторгаясь в центр происходящего, полагаясь на световой меч и свои инстинкты. Должно быть, ему было непросто находиться на попечении у Дуку — превосходного составителя планов и отличного дуэлянта, наставника, предпочитавшего методичный подход в обучении.

А теперь и ситха.

Но в какой-то мере это было логично.

Жажда возвыситься и властвовать в таких людях преобладала.

Некоторое время назад те же самые разногласия стояли в центре конфликтов Оби-Вана с Энакином. Безусловно, Энакин обладал таким могуществом в Силе, какого не было ни у одного из джедаев, когда-либо заседавших в Совете. Но, как раз за разом внушал ему Оби-Ван, сущность джедая не в том, что ты в совершенстве владеешь Силой, а в том, что ты в совершенстве владеешь собой. Когда-нибудь к Энакину придет понимание, и тогда он станет по-настоящему непобедим. Интуиция Квай-Гона позволила Кеноби понять это еще более десяти лет назад, и Оби-Ван чувствовал, что обязан своему бывшему учителю — обязан помочь Энакину исполнить свое предназначение.

Его вера в Энакина была столь велика, что он стал самым стойким его защитником перед теми членами Совета, которые испытывали тревогу из-за геройства молодого человека и неудобство от его доверительных, почти родственных отношений с Верховным канцлером Палпатином. Если Оби-Ван был, как иногда говорил Энакин, для него отцом, которого тот был лишен в детстве, то Палпатин был его мудрым дядюшкой, советчиком и наставником во всем, что не касалось Храма.

Оби-Ван понимал, что Энакин завидует его назначению в Совет. Да и как ему было не завидовать — ему, человеку, которого чуть ли не причисляли к лику святых, называя «Избранным»; человеку, которого поддерживал своими похвалами Палпатин и который был движим желанием показать бывшему учителю, что из него еще может получиться идеальный рыцарь-джедай.

В большинстве случаев смелые действия Энакина позволяли им одерживать победы в безнадежных, казалось бы, ситуациях. Но так же часто от самой грани их отводила предусмотрительность Оби-Вана. Была ли эта дальновидность чем-то врожденным, или она проистекала из того, что Оби-Вана влекла Единая Сила — возможность заглянуть дальше, — он сказать не мог. Но было ясно другое: он научился доверять интуиции Энакина.

Иногда.

Иначе он не смог бы играть роль приманки.

— Следующая остановка наша, генерал, — сказал стоявший позади него Коди.

Повернувшись, Оби-Ван увидел, как Коди вставляет новую обойму в свою DC-15, и услышал знакомое жужжание механизма перезарядки. Он рефлекторно положил большой палец на кнопку активации светового меча.

— Как вы хотите уладить это, сэр?

— Вы знаток военного дела, коммандер. Я следую вашим указаниям.

Коди кивнул, должно быть улыбаясь под шлемом:

— Хорошо, сэр. Задача у нас простая — убить как можно больше врагов.

Оби-Ван вспомнил разговор, который был у него на Орд-Цестусе с клоном по имени Нейт, касавшийся аналогии между джедаями и клонами: первых мидихлорианы побудили служить Силе, а вторые были выращены и запрограммированы, чтобы служить Республике.

Но на этом аналогия заканчивалась, потому что солдаты никогда не останавливались, чтобы взвесить возможные последствия своих действий. Получив приказ, они делали все от них зависящее для выполнения задания, тогда как даже самые могучие джедаи знали минуты сомнений. Квай-Гон всегда осуждал Совет за излишнюю авторитарность и проводимые им жесткие методы обучения. Он считал Храм местом, где в новичка закладывают своего рода «джедайскую программу», вместо того чтобы позволить ему именно вырасти в джедая. Квай-Гон был не понаслышке знаком с явлением, носившим у джедаев негласное название «агрессивные переговоры», — переговоры, в которых световые мечи использовались чаще, чем дипломатия. Оби-Вана интересовало, как бы отозвался учитель о Войне клонов. Он легко, будто это было вчера, помнил, как Дуку насмехался над ним на Джеонозисе, утверждая, что Квай-Гон непременно присоединился бы к бывшему наставнику, чтобы поддержать дело сепаратистов.

Как только турболифт остановился, два солдата бросили в коридор оглушающие гранаты. Боевых дроидов справа и слева разметало по стенам и потолку. Коридор быстро наполнил ливень бластерных разрядов — Оби-Ван, Коди и все остальные мигом распластались на полу. Загрохотали ответные выстрелы. Несколько коротких очередей — и от дроидов не осталось и следа, но к врагу уже прибыло подкрепление.

Потеряв лишь двух солдат, команда Оби-Вана двинулась по коридору в направлении упаковочных и погрузочных цехов цитадели. На полпути они столкнулись с группой боевых супердроидов, посланных неймодианцами, чтобы уничтожить лазутчиков.

Сравнивать длинных и тонких дроидов-пехотинцев с черными боевыми супердроидами — все равно что сравнивать мууна с чемпионом по шокболу. Их невозможно обезглавить, потому что голова дроида полностью погружена в плечи и сливается с огромным телом. Длинные руки и ноги защищает тяжелая броня. Монозахватные руки приспособлены только для хватания и стрельбы высокоэнергетическими рассеивающими снарядами.

— Похоже, они захватили наживку, генерал! — крикнул Коди, пока он, Оби-Ван и два спецназовца с боем прорывались в боковой отсек. — Как и прежде, вы великолепны! Теперь мы просто обязаны выжить!

Коди указал на вход в другое помещение, напротив того места, где они стояли.

— Туда, — сказал он. — Дальше есть еще турболифты. — И хлопнул Оби-Вана по плечу. — Вы первый. Мы прикроем. Вперед!

Оби-Ван стремглав бросился к отсеку, на бегу отражая выстрелы. Два супердроида, попавшие под руку, рухнули на пол грудой запчастей. Отсек был заставлен репульсорными грузовыми контейнерами размером с гроб, сооруженными из какого-то легкого сплава. Роботы-грузчики вносили сюда контейнеры из соседнего упаковочного цеха. У входа внезапно возник боевой дроид. Оби-Ван бросил взгляд на вмонтированный в стену механизм, управляющий дверью. Встав в защитную стойку, он решил повторить то, что уже проделывал в пещере, — отразил первый выстрел дроида и послал второй метаться по помещению, рассчитав траекторию так, чтобы попасть в дверной механизм.

Все бы ничего, но в самый неподходящий момент на склад вкатился робот-грузчик, толкая перед собой скользящий по воздуху контейнер. Отраженный выстрел срикошетил от пола и, прежде чем поразить дверной механизм, прошел прямо сквозь груз. Створки двери устремились навстречу друг другу, но теперь на их пути находился покореженный контейнер, и им пришлось снова разъехаться, затем опять двинуться навстречу, и снова назад…

Каждый раз, когда они открывались, боевые дроиды протискивались в помещение, непрерывным огнем вынуждая Оби-Вана отступать к двери, через которую он проник, — туда, где все еще шла ожесточенная перестрелка между спецназовцами и боевыми супердроидами.

В этот временной отрезок вместилось и другое событие. Из разбитого контейнера начали подниматься прозрачные облачка какого-то белого вещества — и Оби-Ван мгновенно понял, что это за вещество.

Держа одной рукой рукоять меча, другой он стал нащупывать дыхательный аппарат в подсумке на поясе. Но обнаружил лишь пустоту.

— Пресвятые звезды! — в сердцах бросил он, больше раздосадованный, чем разозленный.

Уже начинало чувствоваться головокружение.

6

— Господа, это ужасная ошибка! — воскликнул ТС-16, когда в перестрелке образовалось короткое окно.

— Заткните его, — бросил Энакин ближайшему солдату.

— Но, господа…

Второй спецназовец поймал взгляд Энакина и указал на коридор у себя за спиной:

— На подходе еще шесть дроидов-пехотинцев. Мы попадем под перекрестный огонь.

Энакин коротко мотнул головой:

— Нет. Следуйте за мной и захватите дроида.

Из динамика ТС-16 вырвался приглушенный вопль.

Ярость заволокла Энакину глаза. Замахнувшись мечом, он вихрем понесся в перпендикулярный коридор. Не было нужды использовать Силу, как советовали многие джедаи, — ведь Сила и без того вела его. Вместо этого он призвал гнев, поднял в памяти картины, способные разжечь ярость. Картин было так много, что было в пору выбирать: стойбище тускенских разбойников на Татуине, Явин-4, катастрофа на Джабииме, Празитлин…

Сверкнул голубой клинок. Джедай прорубился сквозь ряды супердроидов, рассекая блестящие броневые щитки, отрубая бластерные конечности, отражая залпы в герметичные коленные сочленения и обездвиживая одного противника за другим. Он почти не пропускал мимо себя выстрелов, так что спецназовцы, шедшие следом, могли сосредоточить огонь на тех, кого Энакин только ранил.

Враги едва ли не в панике разбегались по сторонам.

Концентрируясь на маршруте Ганрея, Энакин мчался по коридорам с той же скоростью, что и прежде. Он прорывался к ангару в дальнем конце последнего тоннеля. Наткнувшись на лепестковую диафрагму взрывозащитной двери, юноша вонзил пылающий клинок в металл, словно в живую плоть, и, оскалив зубы, принялся прожигать в двери круг. На выполнение этой задачи он бросил всю свою волю, но возможности светового меча ограниченны, даже если он находится в руках могучего джедая.

Выдернув клинок, он отступил на шаг и поднял руки, стремясь заставить диафрагму раскрыться при помощи Силы. Дверь вздрогнула, но устояла. Рыча сквозь стиснутые зубы, он попытался еще раз.

В конце концов подошли спецназовцы, и Энакин повернулся к ним:

— Взорвите дверь!

Подбежавший солдат стал прикреплять к металлу магнитный взрывпакет. За его спиной Энакин мерил шагами коридор в ожидании развязки, и другому спецназовцу пришлось оттащить джедая на безопасное расстояние.

Заряды взорвались, и дверь поддалась. Энакин ринулся сквозь створки диафрагмы еще до того, как они полностью раскрылись.

Ангар был завален контейнерами, одеждой, вещами, которые неймодианцы не успели погрузить на борт кораблей.

Челнока не было.

В воздухе кружились следы пара и веяло запахом топлива. Энакин подбежал к изогнутой кромке платформы, шаря глазами по усеянному вспышками ночному небу в поисках следов сбежавшего корабля. Оборонительный щит был снят. Лазерные батареи, расположенные на склонах под дворцом, метали в небо плотные залпы малинового огня.

Команда Энакина присоединилась к нему на краю платформы, один из бойцов тащил за предплечье ТС-16.

— Какого класса был корабль? — потребовал Энакин у дроида.

ТС-16 склонил голову набок:

— Корабль, сэр?

— Челнок. Челнок Ганрея. Какой модели?

— О, думаю, это был «Колчан», сэр.

— Транспортный челнок класса «Колчан» инженерной корпорации «Haor Chall», — пояснил один из спецназовцев. — Разработан по образцу жука-солдата. Приподнятый хвост, гнутый пандус, когтевидные посадочные опоры. Ганрей назвал его «Ляпис-резак»[3].

Их разговор прервал другой спецназовец:

— Генерал. Передача с флагмана командующего Додонны. Из форта вылетело более шестидесяти челноков и посадочных ботов. Тринадцать уничтожено, восемнадцать захвачено. Неизвестному количеству удалось совершить посадку на корабли-базы Торговой Федерации и разомкнутые кольца «Барышников». Остальные челноки все еще в зоне поражения.

Энакин развернулся кругом, рука в перчатке схватилась за рукоять меча, другая — сжалась в кулак. Основную тяжесть его гнева принял на себя ближайший трубопровод: труба упала на гладкий пол посадочной платформы, разрубленная на куски световым клинком. Энакин опять принялся расхаживать взад-вперед, но через мгновение остановился и бросил через плечо спецназовцу:

— Пошлите распоряжение. Мой корабль вместе с дроидом-астромехаником немедленно доставить сюда. Пусть его приведет один из пилотов АР-170.

Солдат кивком подтвердил передачу сообщения, затем сказал:

— Командный пункт исполнит, сэр. Ваш истребитель скоро будет здесь.

Шумно выдохнув, юноша вернулся на край платформы. Похоже, сражение затихало, но внутренняя битва Энакина по-прежнему шла полным ходом. И она не кончится, пока он не схватит Ганрея за горло…

— Генерал Скайуокер, — окликнул его солдат. — Срочное сообщение от коммандера Коди. Его и генерала Кеноби блокировали на первом уровне.

Энакин бросил на него вопросительный взгляд:

— Дроиды?

— Вероятно, много дроидов.

Взгляд Энакина заметался между пылающим небом и солдатом, передавшим последнее донесение.

— Генерал, командный пункт передает, что ваш истребитель вылетел, — доложил другой спецназовец.

Энакин еще раз бросил взгляд на небо и повернулся к солдату:

— Так где, говорите, Оби-Ван и Коди?

— Первый уровень, сэр. Погрузочная зона.

Энакин плотно сжал губы:

— Хорошо. Пойдем их вытащим.

7

В помещении для погрузки зациклившаяся дверь продолжала скользить туда-сюда: ударяясь в пробитый грузовой контейнер, она втягивалась обратно, а затем опять пыталась закрыться. Боевые дроиды по-прежнему проникали внутрь при каждом движении створок, а споры все еще носились в воздухе.

Перемен было не так уж много, за исключением тех, что произошли с самим Оби-Ваном, который чувствовал себя так, будто осушил три бутылки виренского выдержанного. С затуманенным взглядом, но в здравом рассудке, слегка опьяневший, но твердо стоящий на ногах, усталый, но настороженный, Оби-Ван, казалось, являл собою сборище контрастов.

Он попробовал встать твердо, пошатнулся, вздрогнул, оступился и принялся кружиться на месте, уклоняясь от непрерывного потока бластерных выстрелов или отражая их световым клинком. Тлеющий плащ, прожженный в нескольких местах, наглядно демонстрировал, скольким выстрелам удалось пройти сквозь его защиту, но пол, заваленный дроидами — целыми и обломками, искрящимися корпусами и дергающимися конечностями, — говорил и о точности, с какой он отражал бластерные лучи.

Временами он испытывал ощущение, будто просто сжимает меч в руке — или в руках, что не принципиально, — и позволяет ему самому делать всю работу. Иной раз ему удавалось предугадать выстрел и в последний момент извернуться, предоставив стенам и полу принять на себя срикошетивший разряд.

Как ни странно, иногда он улучал момент, чтобы похвалить себя за мастерство, с которым отражал выстрелы.

Несомненно, он пребывал в гармонии с Силой, но одновременно чувствовал, что находится где-то еще, в какой-то иной реальности, и его голова кружится от удивления перед окружающим миром, который плывет перед ним, как в замедленной съемке.

* * *

Спецназовцы предупредили Энакина, что воздух насыщен спорами, и он сунул в рот дыхательный аппарат, едва приблизился к отсеку, в котором Оби-Ван в одиночку держался против полусотни с лишним дроидов. Сейчас все они захламляли собой пол. Когда появился Энакин, Оби-Ван — едва стоя на ногах, трясясь и шаркая — как раз расправлялся с последним.

Когда последний дроид рухнул, Кеноби небрежно направил клинок в пол и застыл, пошатываясь, тяжело дыша и слегка улыбаясь.

— Энакин! — радостно воскликнул он. — Как дела?

Стоило Энакину подбежать, Оби-Ван тут же рухнул к нему на руки. Юноша деактивировал клинок Оби-Вана и вставил ему в рот дыхательный аппарат — тот самый, что он подобрал с пола пещеры. И сразу же потащил наставника прочь из отсека — туда, где ждали Коди и еще несколько спецназовцев, сжимавших шлемы под мышками.

— Кстати, учитель, что это за новая форма владения мечом? — полюбопытствовал Энакин, когда Оби-Ван пришел в себя и больше не нуждался в дыхательном аппарате.

— Форма?

— Скорее, ее отсутствие. — Энакин коротко улыбнулся. — Если бы только Мейс, Кит или Шаак Ти могли вас видеть…

Оби-Ван смущенно моргнул и огляделся, тут же приметив лежащие в погрузочной зоне груды перебитых дроидов.

— У нас получилось? — спросил он Коди.

— В основном получилось у вас, генерал.

Оби-Ван в замешательстве посмотрел на Энакина.

— Потом объясню, — сказал тот.

Оби-Ван запустил пятерню в волосы, затем, будто внезапно вспомнив, воскликнул:

— Ганрей! Вы схватили его?

Плечи Энакина поникли.

— Вся свита сбежала.

Оби-Ван на секунду задумался:

— Ты мог бы отправиться за ними.

Энакин пожал плечами:

— И бросить вас?

Помолчав, он добавил:

— Конечно, если бы я знал, что вы стали мастером новой формы владения мечом…

Глаза Оби-Вана блеснули.

— Их должны перехватить на орбите.

— Может быть.

— Если нет, будут и другие возможности, Энакин. Мы об этом позаботимся.

Энакин кивнул:

— Я знаю, учитель.

Оби-Ван был готов еще что-то добавить, но тут из ближайшего турболифта появился спецназовец и не мешкая поспешил к ним.

— Генерал Кеноби, генерал Скайуокер, среди оборудования, брошенного неймодианцами, мы нашли кое-что интересное.

8

То, что «Колчану» удалось проскользнуть сквозь ураганный огонь турболазеров и сесть в командной надстройке левого борта корабля-базы, еще не означало, что его пассажиры гарантированно спаслись. На самом деле, пока они гуськом сходили по языкообразному посадочному трапу, транспорт все еще мог оказаться под огнем военных кораблей Республики.

Первым ступив на палубу, наместник Нут Ганрей, облаченный в кроваво-красную мантию и щеголявший высокой, похожей на шлем тиарой, потребовал доложить обстановку у одного из техников, ожидавших его в ангаре.

— Сейчас ведется расчет координат для прыжка на сверхсветовую, наместник, — ответил техник. — Еще несколько секунд — и Кейто-Неймодия будет в сотнях световых лет позади. Ваши соратники из Совета сепаратистов ожидают нас во Внешнем Кольце.

— Будем на это надеяться, — сказал Ганрей, когда судно содрогнулось от сильного взрыва.

Вслед за Ганреем шел советник по делам колоний Рун Хаако в украшенном гребнем колпаке, а за ним — различные финансовые, юридические и дипломатические советники, каждый в характерном для своего ранга головном уборе. Дроиды уже начали выгружать имущество — сокровища, ради которых Ганрей так сильно рисковал.

Пока остальные выходили из стерильного ангара, он отозвал Хаако в сторону.

— Как вы думаете, у нас будет шанс вернуться и забрать то, что пришлось бросить?

— Не будет, — напрямик ответил сморщенный Хаако. — Наши источники доходов теперь принадлежат Республике. Все, что нам остается, — искать пристанище во Внешнем Кольце; в противном случае остаток дней придется провести на этом корабле — и, возможно, это единственный дом, который у нас остался!

На красные выпученные глаза Ганрея набежала грусть.

— Но мои коллекции, мои подарки…

— Самое ценное мы забрали, — заверил его Хаако, указав на контейнеры, сваленные у подножия посадочного трапа. — И что важнее, мы выбрались живыми. Еще мгновение — и мы бы оказались в лапах у джедаев!

Ганрей кивнул, соглашаясь с доводами:

— Вы меня предупреждали.

— Да.

— Когда мы победим, граф Дуку поможет нам колонизировать новые миры.

— Хотите сказать — если мы победим. Похоже, Республика горит желанием вышвырнуть нас из Галактики.

Ганрей замахал толстыми пальцами:

— Временные неудачи. Республика еще увидит лицо своего настоящего врага.

При этих словах Хаако слегка сгорбился.

— Но будет ли этого достаточно, наместник? — тихо спросил он.

Ганрей ничего не сказал, хотя последние несколько недель задавал себе тот же самый вопрос.

Одно было ясно: дни процветания Торговой Федерации подошли к безвременному концу. По иронии, единственный, кто в полной мере отвечал за эту пылающую славу — за возвышение самого Ганрея, — успел за это же время неоднократно предать его, а теперь заставил Ганрея и других сепаратистов искать спасения в бегстве.

Владыка ситхов Дарт Сидиус.

На Дорвалле и Эриаду он манипулировал сторонами в переговорах, и неймодианцы обрели силу и влияние; на Набу он приказал установить блокаду планеты, убить джедаев, заказать убийство королевы… и Торговая Федерация потерпела фиаско. Несколько лет Республика пыталась вынудить Ганрея и его ближайших помощников признать свою вину и вырвать у Торговой Федерации право владения галактическими торговыми путями. Но ни разу за все эти годы публичного унижения Ганрей не упоминал о роли, которую сыграл Сидиус.

Из страха?

Да, именно из страха.

Но не только. Еще из ощущения, что Сидиус не бросил его окончательно. Более вероятно, что темный владыка стоял за кулисами и дергал за ниточки, следя за тем, чтобы на судах неймодианцы всегда выходили сухими из воды и любые жесткие наказания и долгосрочные денежные взыскания огибали их стороной. Пока движение сепаратистов набирало силу, угрожая безопасности кораблей и торговых путей в дальних секторах, у Торговой Федерации была возможность наращивать регулярную армию боевых дроидов, работая напрямую с фабричными планетами, такими как Джеонозис или Хайпори. Извлекая максимум выгоды из охватившего Республику кризиса, Торговая Федерация заключала сделки с Корпоративным союзом, Межгалактическим банковским кланом, Техносоюзом, Гильдией коммерции и другими корпоративными объединениями.

Во время заключительной судебной сессии Ганрей впервые встретил графа Дуку, и тот заверил его, что в конечном итоге Торговую Федерацию ждет новая эра процветания. В момент слабости Ганрей открыл ему правду о своих делах с Дартом Сидиусом. Дуку внимательно выслушал, пообещал донести вопрос до сведения Совета джедаев, хотя сам он покинул Орден несколькими годами ранее. Ганрей испытывал смешанные чувства по поводу намерений Дуку создать движение сепаратистов — в основном из-за того, что коррупция в республиканском Сенате в общем и целом была только на руку Торговой Федерации. Но если Конфедерации Независимых Систем, которую создал Дуку, удастся уничтожить хотя бы часть обычных для галактической торговли поборов и взяток, то Федерация только выиграет. Вскоре выяснились истинные намерения Дуку: он был не столько заинтересован в создании альтернативы Республике, сколько стремился поставить Республику на колени — если необходимо, даже силой. Пользуясь опытом Торговой Федерации, которой удалось нарастить свою армию прямо под носом у Верховного канцлера Финиса Валорума, Дуку — не таясь — следил за тем, чтобы «Оружейные цеха Бактоида» поставляли оружие всем корпорациям, какие соглашались с ним сотрудничать.

Несмотря на это, Ганрей отвергал предложения открыто поддержать сепаратистов — да и как он мог решиться на такое, если деньги из бесчисленного множества республиканских миров продолжали течь в его карман. Ведя свою собственную игру и постоянно «дразня» Дуку, он сообщил, что предварительным условием вступления в любые союзы является смерть бывшей королевы Набу Падме Амидалы, которая два раза расстраивала планы Ганрея и чей голос громче всех звучал против него на суде.

Дуку нанял за вознаграждение охотника, чтобы уладить дело, но две попытки покушения на сенатора Амидалу провалились.

Затем был Джеонозис.

Но как только Амидала наконец оказалась в его руках — и пошла под суд по обвинению ни много ни мало в шпионаже, — Дуку начал хитрить. Он не стал немедленно казнить Амидалу и не поднял руки на джедаев, дотянув до того момента, когда им на помощь явились две сотни соратников по Ордену вместе с невесть откуда взявшейся армией клонов!

Это был первый из череды случаев, когда Ганрей лишь чудом ускользал от неминуемой смерти. Поспешив в катакомбы вместе с Дуку, Ганрей и Хаако с большим трудом сумели покинуть охваченную боями планету и увести в космос пережившие сражение корабли-базы и дроидоносцы.

К тому времени выходить из Конфедерации Дуку было уже слишком поздно.

Война началась, и Дуку пришло время открыться: выяснилось, что он тоже ситх, а его наставником является не кто иной, как Сидиус! Был ли он заменой зловещему Дарту Молу или же тайно состоял на обучении у Сидиуса еще во времена своего пребывания в Ордене джедаев, Ганрея не интересовало. Имело значение лишь то, что Нут Ганрей просто вернулся туда, где был много лет назад, — на службу силам, которыми так или иначе не мог управлять.

Пока война шла удачно, вопрос о том, кому он служит, едва ли был проблемой. Торговля продолжалась, а Федерация продолжала совершать грубые ошибки. Со временем стало казаться, что мечты Сидиуса и Дуку свергнуть Республику в конце концов могут сбыться. Но они обнаружили, что столкнулись с достойным противником в лице Верховного канцлера Палпатина — кстати, тоже уроженца Набу, — который никогда не производил на Ганрея впечатления серьезного государственного деятеля, но при помощи сочетания изворотливости и обаяния сумел не только надолго остаться у власти после окончания срока правления, но, объединившись с джедаями, еще и успешно вел войну. Маховик начал медленно раскручиваться, когда сепаратистские миры один за другим были вновь заняты Республикой, а теперь и самого наместника Нута Ганрея вытеснили из Ядра Галактики.

Трагедия для Торговой Федерации; трагедия, как он опасался, для всей неймодианской расы.

Он оглядел те немногие вещи, которые сумел забрать: дорогие мантии и тиары, сверкающие драгоценности, бесценные произведения искусства…

Внезапно Ганрея пробил озноб. Выпуклый лоб и нижняя челюсть затряслись от страха. Выпучив глаза, он повернул покрытое пятнами серое лицо к Хаако:

— Кресло! Где кресло?

Хаако уставился на него.

— Механическое кресло! — вскричал Ганрей. — Его нигде нет!

Теперь и глаза Хаако расширились от ужаса.

— Но мы никак не могли его проглядеть.

Ганрей в тревоге расхаживал по палубе, пытаясь вспомнить, где и когда он в последний раз видел кресло.

— Я уверен, что привез его в ангар. Да-да, я помню, что я его там видел! Правда, в предпосадочной суете…

— Но ведь вы поставили систему самоуничтожения на боевой взвод, — сказал Хаако. — Скажите, что поставили!

Ганрей уставился на него:

— Я думал, что это сделали вы.

Хаако ткнул себя в грудь:

— Я даже не знаю последовательности кодов!

На секунду Ганрей погрузился в молчание.

— Хаако, что, если они решат изучить его?

Похожий на широкую щель рот Хаако изогнулся в тревоге.

— Чего они добьются без кодов?

— Вы правы. Конечно вы правы.

Ганрей усиленно попытался заставить и себя в это поверить. В конце концов, это же только механическое кресло, прекрасно сработанное, но все же простое самоходное кресло. Самоходное кресло, оборудованное гиперволновым передатчиком. Тем самым гиперволновым передатчиком, который четырнадцать лет назад он получил от…

— Что, если он узнает, что́ именно мы оставили? — проскрежетал Ганрей.

— Сидиус, — тихо сказал Хаако.

— Не Сидиус!

— А кто тогда? Граф Дуку?

— Вы идиот? — Ганрей чуть ли не визжал. — Гривус! Что, если это выяснит Гривус?

Главнокомандующий армиями дроидов генерал Гривус был подарком Дуку от Сэна Хилла и Поггля-младшего. Когда-то он был живым существом, варваром с далекой планеты, теперь же превратился в кибернетическое чудовище, посвятившее себя убийствам и разрушению. Он был палачом целых народов, опустошителем бесчисленных миров…

— Еще не поздно, — внезапно спохватился Хаако. — Отсюда мы еще можем получить удаленный доступ к креслу.

— И запустить систему самоуничтожения?

Хаако отрицательно покачал головой:

— Нет, но мы можем переслать команду, и кресло само ее запустит.

На пути к коммуникационной панели их перехватил техник.

— Наместник, мы готовы к прыжку на скорости света.

— Никаких прыжков! — воскликнул Ганрей. — Нет, пока я не дам приказ.

— Но, наместник, наш корабль едва ли выдержит такой сильный обстрел.

— Обстрел — это последнее, о чем вам надо беспокоиться!

— Быстрее, — настаивал Хаако, — у нас нет времени!

Ганрей одним махом оказался у панели.

— Никому ничего не говорите, — предупредил он.

9

Горбатое, покрытое замысловатой резьбой механическое кресло стояло в ангаре захваченной крепости среди сваленных в кучи вещей, брошенных сбежавшими неймодианцами.

Оби-Ван ходил вокруг него, поглаживая бороду:

— Полагаю, я видел это кресло раньше.

Энакин, сидевший рядом с креслом на корточках, поднял взгляд:

— Где?

Оби-Ван остановился:

— На Набу. Вскоре после того, как Ганрея и его приспешников посадили в тюрьму в Тиде.

Энакин покачал головой:

— А я его не помню.

Оби-Ван хмыкнул:

— Подозреваю, ты был так взбудоражен тем, что взорвал станцию управления дроидами, что просто ничего вокруг не замечал. Более того, я видел его лишь мельком. Но помню, что меня поразила голопроекторная пластина. Я никогда не встречал ничего подобного, по крайней мере с тех пор.

В дальнем конце просторного ангара, на специально отведенной площадке, стоял сверкающий желтый истребитель Энакина. Неподалеку R2-D2 общался с ТС-16. Коммандер Коди и все остальное седьмое подразделение были где-то во дворце, «на зачистке», как любили говорить клоны.

Энакин осмотрел голопроектор кресла, не касаясь его. Овальная пластина из рифленого металлического сплава с тыльной стороны была оборудована парой разъемов — судя по размеру, предназначенных для каких-то информационных модулей.

— Он необычный. Знаете, учитель, эти модули могут содержать ценные сообщения.

— Тем более следует оставить его в покое, пока не прибудет кто-нибудь из разведки.

Энакин нахмурился:

— На это может уйти вечность.

Оби-Ван сложил руки на груди и заглянул в глаза бывшего падавана:

— А ты спешишь, Энакин?

— Но модули могут быть запрограммированы на автоматическое стирание данных.

— И ты видишь некий признак, указывающий на это?

— Нет, но…

— Тогда нам лучше подождать, пока мы не сможем провести необходимую диагностику.

Энакин скривился:

— Что вы знаете о проведении диагностики?.. Учитель.

— Нельзя сказать, что я никогда не заглядывал в компьютерные лаборатории Храма, Энакин.

— Знаю. Диагностику может провести R2.

Взмахом руки он подозвал к себе дроида.

— Энакин… — начал было Оби-Ван.

— Господа, я должен заявить протест, — прервал его ТС-16, поспешивший вслед за R2-D2. — Эти предметы — частная собственность наместника Ганрея и его высших сановников.

— Только тебя и забыли спросить, — фыркнул Энакин. R2-D2 гневно загудел на потрепанного протокольного дроида. Эти двое спорили с того самого момента, как сюда прибыл астромех.

— Я прекрасно осознаю, что мои блоки заржавели, — сказал ТС-16. — Что же до моего состояния, то с этим я мало что могу поделать, пока не отремонтирован мой тазовый шарнир. Вы, астромехи, слишком высоко себя цените только потому, что можете водить истребители.

— Не обращай на R2 внимания, ТС, — сказал Энакин. — Ему испортил характер другой протокольный дроид. Верно, R2?

В ответ R2 загудел, вытянул выдвижной компьютерный интерфейс и вставил магнитный наконечник во внешний разъем кресла.

— Энакин! — внезапно окликнул его Оби-Ван.

Скайуокер встал и подошел к учителю, который стоял на посадочной платформе. Кеноби указывал на мерцающий огонек в ночном небе, с каждой секундой становившийся все больше.

— Видишь его? Весьма вероятно, это корабль, который мы ждем. А в нем — сотрудники разведки, которых не обрадует, что мы суем нос в их дела.

— Господа, — позвал их ТС-16.

— Не сейчас, — отмахнулся Оби-Ван.

R2-D2 выдал длинную последовательность свистов, щебета и чириканья.

— Если они дадут разрешение и когда они его дадут, — продолжил Оби-Ван, — сможешь разобрать на части хоть все кресло, раз так не терпится.

— Но почему сразу «не терпится», учитель?

— Может, Квай-Гону стоило оставить тебя в лавке Уотто.

— Вы же не серьезно, учитель.

— Конечно нет. Но я знаю, как ты любишь все чинить.

— Господа…

— Тихо, ТС, — сказал Энакин.

R2-D2 продолжал оглашать округу гудками и посвистами, хотя звучали они сейчас заметно тише.

— И ты тоже, R2.

Оби-Ван взглянул через плечо, и у него отвисла челюсть.

— Где кресло?

Энакин развернулся и внимательно осмотрел ангар.

— А где R2?

— Я пытался сообщить вам, господа, — сказал ТС-16, указав на разрушенную диафрагму люка. — Кресло ушло — и прихватило с собой вашего высокоинтеллектуального дроида!

Оби-Ван в замешательстве уставился на Энакина.

— Ладно, далеко оно не уйдет, учитель.

Они бросились в коридор, увидели, что он пуст в обоих направлениях, и начали обыскивать помещения, прилегающие к ангару. Продолжительный электронный вопль выгнал их обратно в основной коридор.

— Это R2, — сказал Энакин. — Или он, или у ТС развился талант к подражанию.

Протокольный дроид не отставал от них ни на шаг. Они поспешили к маленькому информационному центру, где и увидели R2: его выдвижной интерфейс был все еще подключен к креслу, а зажим хватательного манипулятора зацепился за перекладину шкафчика для хранения инструментов. Растянутый до предела интерфейсный кабель соединял механическое кресло с одной из управляющих панелей центра. Когтевидные ножки кресла царапали гладкий пол, пытаясь найти опору и переместиться поближе к панели.

— Что оно делает? — спросил Оби-Ван.

Лицо Энакина вытянулось.

— Хочет подзарядиться?

— Никогда не встречал такого упорства у механического кресла.

R2-D2 щебетал и хрипел.

— Что говорит R2? — спросил Оби-Ван у ТС-16.

— Он говорит, сэр, что механическое кресло только что запустило таймер самоуничтожения!

Энакин совершил головокружительный прыжок к управляющей панели.

— R2, немедленно отсоединись! — крикнул Оби-Ван. — Энакин, отойди от этой штуки!

Пальцы Энакина уже вырывали с мясом провода, ведущие от кресла к голопроекторному блоку.

— Нет, учитель. Теперь мы знаем, что в кресле хранится что-то важное и неймодианцы не хотят, чтобы мы это увидели.

Оби-Ван бросил встревоженный взгляд на R2-D2:

— Сколько времени до взрыва, R2?

ТС-16 перевел ответ астромеха:

— Несколько секунд, сэр!

Оби-Ван бросился к Энакину:

— Нет времени, Энакин. А вдруг детонация произойдет от попытки взлома?

— Еще чуть-чуть, учитель…

— Еще чуть-чуть — и ты нас погубишь!

Оби-Ван ощутил в Силе волнение. Не раздумывая он повалил Энакина на пол за мгновение до того, как кресло выбросило струю белого пара туда, где юноша только что стоял. Закашлявшись, Оби-Ван закрыл нос и рот широким рукавом туники.

— Ядовитый газ! Готов поспорить — тот самый, которым Ганрей пытался отравить нас с Квай-Гоном на Набу!

— Спасибо, учитель, — сказал Энакин. — Который это раз, двадцать пятый? Или тридцать седьмой?

— Тридцать шестой — если тебе нужна точность.

Мгновение Энакин изучал кресло.

— Придется рискнуть.

Оби-Ван и глазом не успел моргнуть — не то что броситься останавливать Энакина, — как тот нагнулся и выдернул соединительный кабель из панели управления.

R2-D2 взвыл, ТС-16 горестно застонал.

Вокруг кресла и панели сверкнула паутина голубых энергетических разрядов, опрокинув Энакина на спину.

Одновременно с этим над голопластиной спроецировалась синяя голограмма высокого разрешения.

R2-D2 беспокойно хмыкнул.

Из динамика кресла раздался безошибочно узнаваемый голос Нута Ганрея. Обращаясь к метровой высоты голографической фигуре в плаще с капюшоном, наместник произнес:

— Да-да, конечно. Поверьте, я лично прослежу за этим, владыка Сидиус.

10

Попасть на встречу с Верховным канцлером Палпатином в эти дни было нелегкой задачей — даже для члена так называемого Комитета лоялистов.

На встречу?

Скорее — на аудиенцию.

Бейл Органа только что прибыл на Корусант; он был одет в темно-синий плащ, сорочку с кружевным воротником и черные сапоги до колен, которые жена выдала ему перед отъездом с Алдераана. Он не был в галактической столице всего месяц и с трудом мог поверить в те тревожные перемены, которые произошли за время его краткого отсутствия.

Никогда еще Алдераан не выглядел таким райским, заповедным — по сравнению с планетой, на которую он только что прилетел. Одна только мысль о прекрасном, бело-голубом родном мире заставляла Бейла трепетать от желания оказаться там, в обществе любимой жены.

— Необходимо провести дополнительную идентификацию, — отчеканил солдат-клон на посту управления госбезопасности посадочной платформы. Бейл указал на идентчип, который он уже вставил в сканер.

— Все здесь, сержант. Я член республиканского Сената и дорожу своей репутацией.

Сержант сквозь шлем взглянул на дисплей, затем опустил взгляд на Бейла:

— Так здесь сказано. Но требуется провести дополнительную идентификацию.

Бейл раздраженно вздохнул и выудил из нагрудного кармана парчового плаща кредитный чип.

«Вот он, новый Корусант», — подумал он.

Безликие, вооруженные бластерами солдаты запрудили посадочные платформы для челноков, площади, выстроились перед банками, гостиницами, театрами — везде, где собирались обитатели планеты. Они внимательно изучали толпу, останавливая любого, кто соответствовал параметрам потенциального террориста, проводили обыски граждан, их имущества и жилищ. Не по собственной прихоти, — что бы ни говорили, но прихотей у клонированных солдат не бывает. Они действовали так, как их учили, и выполняли свои обязанности, служа Республике.

Слухи об антивоенных демонстрациях, которые подавлялись силой, об исчезновениях граждан и конфискациях частной собственности ходили постоянно, но доказательства подобных злоупотреблений властью нечасто всплывали на поверхность и немедленно опровергались.

Повсеместное присутствие солдат, казалось, раздражало Бейла больше, чем его друзей на Корусанте или соратников в Сенате. Он пытался списать беспокойство на то, что сам он родом с миролюбивого Алдераана, но это было лишь частичным объяснением. Больше всего его тревожила та легкость, с которой большинство корусантцев приспособилось к переменам. Их готовность и чуть ли не стремление отречься от личных свобод во имя безопасности — фальшивой безопасности. Казалось, Корусант далек от войны, но в то же время он находился в ее эпицентре.

Сейчас, по прошествии трех лет конфликта, который мог закончиться так же внезапно, как и начался, каждая новая мера безопасности воспринималась всеми как нечто само собой разумеющееся. Всеми, кроме, конечно, представителей рас, которые наиболее тесно были связаны с сепаратистами, — джеонозианцев, муунов, неймодианцев, госсамов и других. Многих из них изгнали или вынудили бежать из столицы. Столько лет прожив в страхе и неведении, многие корусантцы перестали задаваться вопросом, что же происходит в действительности. И менее всего задавался этим вопросом сам Сенат, который так увлекся изменением конституции, что полностью забыл о своей роли противовеса правительству.

До войны процесс законотворчества душила широко распространенная коррупция. Документы залеживались, запросы годами ожидали рассмотрения из-за того, что не были направлены конкретным исполнителям, голосования опротестовывались и подвергались бесконечным пересчетам… Но единственным следствием войны стала замена коррупции и инерции преступной халатностью по отношению к чиновничьим обязанностям. Обоснованные выступления и дебаты стали редкими, как будто устарели. В нынешнем политическом климате, при котором представители народа боялись высказывать собственное мнение, было проще — и считалось безопаснее — уступить свои права тем, кто, по крайней мере, производил впечатление осведомленных в ситуации и знающих выход.

— Вы свободны, можете идти, — в конце концов сказал солдат, видимо убедившись, что Бейл — именно тот, кем он должен быть в соответствии с документами.

Бейл мысленно улыбнулся.

«Свободен? И куда я пойду?» — размышлял он.

Так высоко на Корусанте пешком никто не ходил. Ходьба предназначалась для низших слоев населения, обитавших на нижних уровнях мегаполиса. Бейл взял свободное аэротакси и приказал дроиду-водителю отвезти его к зданию Сената.

Вне обычных воздушных маршрутов, над неисчислимыми бездонными каньонами, прорезавшими городской ландшафт, вдали от патрулей госбезопасности или назойливых глаз республиканских шпионов — Корусант казался таким же, каким был все то время, что Бейл его знал. Уличное движение было напряженным, как и всегда: корабли беспрестанно прибывали изо всех уголков Галактики. Открывались новые рестораны, творцы создавали новые произведения искусства. Парадоксально, но факт: в городе ощущалась атмосфера праздника, в которой многим виделось настоящее раздолье для порока. Даже несмотря на разрыв торговых связей с Внешним Кольцом, многие корусантцы жили нормальной жизнью, а сенаторы продолжали пользоваться бесконечными привилегиями, которыми наслаждались и в довоенные годы.

Чтобы отсюда, с высоты птичьего полета, заметить перемены, следовало внимательнее глядеть по сторонам.

Взять хотя бы овальное аэротакси, на котором он летел.

По экрану напротив пассажирского сиденья бежали крошечные значки — служба социальной рекламы восхваляла достоинства КОМСОР, Комиссии по сохранению Республики.

«Не-людям не обращаться».

И тут же, на отвесной стене высотного офисного здания, сверкал отрывок экстренного выпуска новостей Голосети, подробно описывающий победу Республики на Кейто-Неймодии. В последние дни триумф следовал за триумфом — и благодарить за это стоило Великую Армию Республики, в первую очередь — солдат-клонов.

О джедаях упоминали нечасто, за исключением тех случаев, когда Палпатин награждал кого-то из них в Совещательной палате. Молодого Энакина Скайуокера, например. Кроме как по таким поводам, на Корусанте в последнее время редко можно было встретить взрослого джедая. Разъехавшись по всей Галактике, они вели в бой отряды клонов. Описывая их действия, дикторы голоновостей особенно смаковали фразу «агрессивное поддержание мира». С некоторыми мастерами-джедаями у Бейла сложились отношения, которые можно было бы назвать дружбой. С Оби-Ваном Кеноби, Йодой, Мейсом Винду, Сэси Тийном — теми немногими, кто пользовался правом личного общения с Палпатином.

Бейл заерзал на сиденье.

Даже самые яростные критики Верховного канцлера в Сенате и в СМИ не считали, что следует возлагать на него полную ответственность за то, во что превратился Корусант. Хотя Палпатин едва ли был тем простачком, каким иногда прикидывался, разве можно было винить его во всем происходящем? Талант быть одновременно искренним и суровым — вот что позволило ему стать главой Республики. Во всяком случае, так любил говаривать Бейл Антиллес, предшественник Органы в Сенате.

«Тринадцать лет назад Сенат думал только о том, как избавиться от Финиса Валорума», — сказал однажды Органе Антиллес. Валорума, который верил, что сможет добавить в деятельность Сената честности. Уже в те дни у Палпатина были влиятельные друзья.

Все же Бейл не удержался от размышлений о том, кто мог бы стать преемником Палпатина на посту Верховного канцлера, если бы не сепаратистские кризисы на Раксус-Прайм и Антаре-4, которые случились как раз в тот момент, когда заканчивался срок полномочий Палпатина. Он помнил жаркие дискуссии, развернувшиеся вокруг Закона о чрезвычайных полномочиях — о том, что опасно «менять рососпинников на середине дюны». Тогда многие сенаторы считали, что Республике следует выждать некоторое время и просто позволить движению графа Дуку исчерпать себя.

Но все переменилось, когда стали известны истинные масштабы сепаратистской угрозы.

Когда около шести тысяч миров, привлеченные обещанием свободной и неограниченной торговли, откололись от Республики. Когда соглашение о партнерстве с Дуку заключили корпорации, владеющие мощными армиями, — такие как Гильдия коммерции и Техносоюз. Когда вся внешняя часть Римманского торгового пути стала недоступной для республиканских кораблей.

И в результате Сенат проголосовал — причем подавляющим большинством — за поправку к конституции и продлил полномочия Палпатина на неопределенный срок, считая, что, как только кризис будет разрешен, тот добровольно уйдет с поста. Однако вероятность быстрого урегулирования немедленно испарилась. Когда-то скромный и честный Палпатин, защитник демократии, принес клятву, что не допустит развала Республики.

Все в полный голос заговорили о необходимости принять Закон о создании армии. Сам Палпатин отказался поддержать закон. Он предоставил это другим — известным сенатским «песчаным пантерам». Канцлер даже попытался организовать встречу на высшем уровне с главарями сепаратистов, чтобы заключить мирное соглашение, но граф Дуку не явился.

Вместо этого разразилась война.

Бейл отлично помнил тот день, когда он стоял вместе с Палпатином, спикером Амеддой, представителями Маластера и других миров на сенатском балконе, наблюдая, как сотни тысяч солдат-клонов маршируют в трюмы гигантских кораблей, отправляющихся на войну с сепаратистами. Он отлично помнил, что́ он испытывал в тот день, — полнейшее отчаяние. После тысячи лет мира в Галактику вернулись война и зло.

Вернее, им позволили вернуться.

Не поддавшись настроению, Бейл отбросил чувства и исполнил свою роль, одобрив законы, которые ранее мог бы осудить, и поддержав «эффективную модернизацию громоздкой бюрократии», которую затеял Палпатин. Так было до принятия Поправки о рефлексах[4], введенной примерно четырнадцать месяцев назад: тогда его страхи вернулись и вновь начали всплывать на поверхность. Их усилению способствовало многое: внезапное исчезновение сенатора Сети Ашгада, после того как он выступил против установки камер наблюдения в здании Сената; вызывающий подозрения взрыв пассажирского транспортника, на борту которого находился Финис Валорум; принятие закона о безопасности, который расширил полномочия Палпатина на Корусанте…

Вызывало опасение и то, как вел себя сам Верховный канцлер: он отгораживался от народа советниками и личными телохранителями в алых мантиях; проявлял несгибаемое намерение бороться до победного конца. Скромный, старавшийся преуменьшить свою значимость Палпатин исчез. А вместе с ним исчез и послушный Бейл Органа. Он твердо решил открыто высказывать свои опасения и начал водить дружбу с сенаторами, которые их разделяли.

Когда воздушное такси приземлилось на просторную площадь перед похожим на гриб зданием Сената, некоторые из друзей уже ждали его. Падме Амидала с Набу, Мон Мотма с Чандрилы, сенаторы-люди Терр Таниль, Бана Бриму, Фэнг Зар и сенатор-гуманоид Чи Икуэй.

Когда Бейл приблизился, стройная, коротко стриженная Мон Мотма поспешила его обнять.

— Важное событие, Бейл, — шепнула она ему на ухо. — Аудиенция у Палпатина.

Бейл улыбнулся про себя. Они думали одинаково.

Падме тоже обняла его, хотя и немного скованно. Она будто вся светилась. Ее лицо чуть-чуть округлилось по сравнению с тем, что помнил Бейл, но она обладала все той же классической красотой, носила элегантный наряд и замысловатую прическу. Позади нее стоял золотистый протокольный дроид. Она сообщила, что только что вернулась с Набу — она провела там чудесную неделю, навещая родителей.

— Набу — удивительный мир, — сказал Бейл. — Я никак не пойму, как ему удалось породить такого упрямца, как наш Верховный канцлер.

Падме нахмурилась и проворчала:

— Он не упрямец, Бейл. Ты просто не знаешь его так, как я. Палпатин со всей серьезностью воспримет наши опасения.

— Хорошо, если так, — сказала Чи Икуэй, недовольно поморщившись.

— Вы недооцениваете проницательность Палпатина, — сказала Падме. — Кроме того, он ценит откровенность.

— Мы всегда были с ним откровенны, сенатор, — сказал Фэнг Зар, смуглый человек с клочковатой бородкой. — И все безрезультатно.

Падме взглянула на них:

— Разумеется, встретившись со всеми нами лицом к лицу…

— Даже если мы добьемся поддержки десятой части Сената, это все равно ничтожно мало, — сказала Бана Бриму, с головы до ног закутанная в шелковое одеяние. — Но мы не должны отступаться от своих намерений. Возможно, когда-нибудь к нам прислушаются…

Икуэй с серьезным видом кивнула.

— На это можно надеяться, — сказал Фэнг Зар, — но рассчитывать не стоит.

Когда они вошли в просторное здание, разговор перетек на личные темы. Сенаторы оживленно беседовали, следуя к дверям рабочего кабинета канцлера, расположенного прямо под Большой палатой. Секретарь Палпатина, ответственный за встречи с представителями человеческой расы, попросил их подождать в приемной.

После часа ожидания дух сенаторов начал ослабевать. Но тут дверь кабинета открылась, и перед их взором возник Сейт Пестаж, один из приближенных Палпатина.

— Сенаторы, какой сюрприз! — воскликнул он.

Бейл поднялся на ноги и проговорил, обращаясь к Пестажу от лица всех собравшихся:

— Странно, что это сюрприз. Мы договаривались о встрече более трех недель назад.

Пестаж бросил быстрый взгляд на секретаря:

— Правда? Мне не сообщили.

— Конечно же, вам сообщили, — отрезала Падме, — ведь соглашение о встрече визировалось в вашем кабинете.

— Многие из нас потратили немало времени и сил, чтобы явиться на эту встречу, — добавила Икуэй. — Мы многим рисковали…

Пестаж покровительственным жестом развел руки.

— Нынешние времена требуют жертв, сенатор. Или, быть может, вы считаете, что рисковали больше, чем рискует Верховный канцлер?

Бейл громко произнес:

— Никто не отрицает неустанного… самопожертвования Верховного канцлера. Но факт остается фактом: он согласился встретиться с нами, и мы не собираемся уходить, пока он не выполнит данные им обещания.

— Мы не просим уделять нам много времени, — сказала Терр Таниль успокаивающим тоном.

— Может, и нет, но вы должны понимать, насколько он занят. Каждый новый день в Галактике полнится событиями…

Пестаж посмотрел на Бейла:

— Я так понимаю, вы успели сдружиться кое с кем из Совета джедаев. Почему бы вам не навестить их? А я попробую выкроить в графике Верховного канцлера немного времени и организовать для вас встречу…

Обрамленное бородкой лицо Бейла покрылось пятнами гнева.

— Мы не уйдем, пока не увидим его, Сейт.

Пестаж выдавил из себя улыбку:

— Это ваше право, сенатор.

11

Челнок, чьи посадочные огни привлекли внимание Оби-Вана, привез на Кейто-Неймодию не только техников и аналитиков из разведки. Кроме них, на борту находился Йода, который жаждал лично увидеть находку Оби-Вана и Энакина.

Техникам удалось заставить голопроектор механического кресла воспроизвести изображение Сидиуса, а республиканские шифровальщики, работавшие вместе с джедаями, были уверены, что этот уникальный прибор откроет немало тайн, если его перевезти на Корусант и тщательно исследовать.

Энакин не пожелал выпускать из виду механическое кресло и потребовал, чтобы именно его назначили ответственным за транспортировку кресла в ожидавший их челнок. Оби-Ван и Йода, чувствуя себя лишними, решили прогуляться по захваченному дворцу наместника Ганрея. Пока они шли, почтенный учитель был задумчив, и тишину нарушали лишь отзвуки бластерных выстрелов и постукивание посоха из дерева гимер по гладкому полу.

Йода был непроницаем.

Для Оби-Вана оставалось загадкой, о чем размышляет учитель: о таинственной ли голограмме Сидиуса или о гибели двоих джедаев в ходе сражения за Кейто-Неймодию. Все больше и больше джедаев становились жертвами войны. Они превращались в расходный материал, как простые солдаты-клоны. Раненые, покрытые шрамами, ослепшие, лишившиеся рук или ног… подлеченные кое-как ботой и бактой. Более тысячи падаванов потеряло своих наставников, более тысячи наставников — своих падаванов. Теперь, если джедаи собирались вместе, они говорили не о Силе, а о военных операциях, в которых принимали участие. Они собирали световые мечи не в качестве медитативного упражнения, а для подготовки к рукопашной схватке.

Дойдя до конца коридора, Оби-Ван и Йода двинулись обратно. Не отрывая взгляда от пола, Йода сказал:

— Нашел нечто важное ты, Оби-Ван. Что граф Дуку в союзе с кем-то, доказательство это. Что в войне этой ключевую роль ситх играет, теперь осознали мы.

С тех пор как началась война, имя Сидиуса всплыло лишь раз — на Джеонозисе, когда Дуку сказал Оби-Вану, что владыка ситхов, носящий это имя, держит под своим влиянием сотни республиканских сенаторов. В то время Оби-Ван полагал, что Дуку лжет, надеясь убедить его, что он все еще заодно с джедаями, хоть и пытается противостоять могуществу темной стороны своими собственными методами. И даже после того, как Дуку открыл, что обучался у ситха, Йода и остальной Совет продолжали верить, что он лгал о Сидиусе. Два члена Совета были убеждены, что Дуку был повелителем ситхов, самостоятельно научившимся использовать возможности темной стороны — вероятно, при помощи голокрона ситхов.

Теперь же, когда выяснилось, что Сидиус существует на самом деле, Оби-Ван не знал, что и думать.

Поиски ситха-союзника Дуку шли почти с самого начала войны. Было известно, что Дуку обучил темным искусствам нескольких джедаев: рыцарей, утративших веру в идеалы Республики, падаванов, прельстившихся темной стороной, заблудших новичков вроде Асажж Вентресс, которая прежде обучалась у джедая. Но оставался вопрос: был ли учитель у самого Дуку и если да, то кто он?

Тринадцать лет назад, когда Оби-Ван разделался с ситхом на Набу, — кого же он убил, ученика или учителя? Этот вопрос коренился в убеждении, что учение ситхов — по существу, уничтоживших себя тысячу лет назад — запрещало создавать армии и предусматривало одновременное существование лишь двух адептов Ордена; таким образом, два ученика не могли вступить в сговор, объединить силы и уничтожить учителя.

То была скорее догма, а не правило, но благодаря этой догме удалось сохранить Орден ситхов на протяжении сотен лет. Так и жили они, хорошо маскируясь от посторонних глаз.

Однако рогатый и татуированный ситх, которого убил Оби-Ван, не мог обучить Дуку, потому что Дуку в то время еще входил в Орден джедаев. Хотя темная сторона туманит разум, Дуку просто не мог жить в стенах Храма двойной жизнью.

— Учитель Йода, — спросил Оби-Ван, — а возможно ли, что Дуку не лгал о том, что Сенат находится под контролем Сидиуса?

Йода покачал головой:

— Сенат тщательно проверили мы. И рисковали сильно, делая это — раскапывая секреты тех, кому служим мы. Но доказательств не обнаружили. — Он бросил взгляд на Оби-Вана. — Если бы под контролем Сидиуса Сенат находился, разве не ждало бы Республику поражение скорое? Разве не захватила бы Конфедерация Ядро и Внутреннее Кольцо?

Йода мгновение помедлил, затем добавил:

— Быть может, на Джеонозисе случайно Дуку свою природу ситха открыл. Не будь этого, мы бы Сидиуса искали, позволяя Дуку конфликт обострять. Что думаешь ты, Оби-Ван, хммм?

Оби-Ван сложил руки на груди:

— Я долго и напряженно размышлял о том дне, учитель, и считаю, что Дуку не мог не открыться. Возможно, впоследствии он и пожалел об этом, но, когда он бежал на свой корабль, это выглядело так, будто он предоставлял нам возможность увидеть себя, пытался выманить нас и втянуть в схватку. Сперва я подумал, что он надеется отвлечь нас, спасти шкуры Ганрея и остальных главарей сепаратистов. Но интуиция подсказывала мне, что он отчаянно хочет продемонстрировать, каким могучим он стал. Я думаю, он был поражен, обнаружив, что вы одержали верх. Но вместо того чтобы убить меня или Энакина, он сознательно оставил нас в живых, словно это было его посланием джедаям.

— Прав ты, Оби-Ван. Испортила его гордыня. Заставила его показать нам лицо свое истинное.

— Мог ли его обучить этот… Сидиус?

— Думать так основания есть. В ученики к Сидиусу поступил он — после смерти ситха, убил ты которого.

Оби-Ван задумался:

— До меня доходили слухи, что Дуку и ранее привлекала темная сторона. Разве не было инцидента в Храме с украденным голокроном ситхов?

Йода зажмурился и кивнул:

— Правдивы слухи эти. Но пойми, Оби-Ван, джедаем Дуку был. Много-много лет. Трудное решение — Орден покинуть. Многое на него повлияло. И смерть учителя твоего бывшего — хотя отмщен Квай-Гон был. — Он взглянул на Оби-Вана. — Усложнилось все из-за знаний наших — и из-за неведения тоже.

Йода остановился и указал на резную скамью:

— Посидим немного. Просветить тебя могу я.

Оби-Ван сел, сердце у него рвалось из груди.

— Суровым учителем Дуку был для Квай-Гона и для остальных, — начал Йода. — Могучим он был, искусным, в себе уверенным. Что более важно, убежден он был, что покров темной стороны опускается. Знаки получали мы задолго до того, как в Храме ты появился; задолго до того, как Квай-Гон появился… Несправедливость царила повсюду, фаворитизм, коррупция… Все чаще и чаще джедаев призывали мир восстанавливать. Все больше и больше смертей было. Из-под контроля события выходить стали…

— Совет почувствовал, что ситхи вернулись?

— Никогда не исчезали они, Оби-Ван. Но усилились внезапно. Ближе стали. Говорил много Дуку о пророчестве.

— Пророчестве об Избранном?

— Не только об Избранном пророчество было. О темных временах. Придут они… В разгар их Избранный родится, чтобы равновесие Силы вернуть.

— Энакин, — произнес Оби-Ван.

Мгновение Йода внимательно смотрел на него.

— Трудно сказать, — быстро ответил он. — Может, да, а может, и нет. Более важно, что покров темной стороны опустился. Много-много раз Дуку это обсуждал — со мною, с другими членами Совета. Чаще всего — с мастером Сайфо-Диасом.

Оби-Ван ждал.

— Близкими друзьями были они. Связанные вместе Силой Единой. Но беспокоился за мастера Дуку Сайфо-Диас. Беспокоился, потому что тот в Республике разочаровался, потому что, в окружении других джедаев находясь, погружен был в мысли свои. Разглядел Сайфо-Диас, что повлияла на Дуку смерть Квай-Гона. Повлияло то, что ситхи вновь появились. — Йода печально покачал головой. — Знал Сайфо-Диас, что неминуемо уйдет Дуку. Чувствовать мог он сепаратизма зарождение.

— А Совет еще так легко отпустил Дуку, посчитав его обычным идеалистом, — заметил Оби-Ван.

Йода уставился в пол:

— Видел собственными глазами я, чем он стал, и поверить не могу в это.

— Но как Дуку смог отыскать Сидиуса? Или было наоборот?

— Не можем мы знать этого. Но принял Дуку Сидиуса как наставника.

— Мог ли Сайфо-Диас предвидеть и это?

— Также не можем мы знать. Верить он мог, что выследит Дуку Сидиуса. И уничтожит.

— Могло ли это стать причиной, по которой Дуку покинул Орден?

— Возможно. Но мощь темной стороны даже самое стойкое сердце совратить может.

Оби-Ван повернулся, чтобы смотреть Йоде в глаза:

— Учитель, это Сайфо-Диас дал заказ на армию клонов?

Йода кивнул:

— Связался он с каминоанцами.

— Не поставив вас в известность?

— Не поставив, да. Но существует запись о том, что в контакт он вступил.

Досада Оби-Вана прорвалась наружу.

— Мне следовало бы подробнее расспросить Ламу Су.

— Расспрашивали каминоанцев. Хорошо информированы они были.

— Хорошо информированы? — удивился Оби-Ван.

— Скрытными они были сперва, когда на Камино я прибыл. Лишь то, что тебе рассказали уже, я услышал. Что Сайфо-Диас заказ сделал, что Тиранус донора для клонов предоставил. Что клоны эти — для Республики. Ни Сайфо-Диаса, ни Тирануса не видели каминоанцы. Но после того как подверглась нападению Камино[5], больше узнал я от Тон Ви и Kо Сай[6]. Об оплате.

— От Сайфо-Диаса?

— От Тирануса.

— Мог ли Сайфо-Диас взять себе псевдоним Тиранус? Мог ли он принять это имя, чтобы скрыть, что он джедай, на случай, если армия клонов будет обнаружена?

— Хотел бы я, чтобы так это было. Но умер Сайфо-Диас — до того, как Дженго Фетт на Камино прибыл.

— Его убили?

Йода сжал тонкие губы:

— Нераскрытым осталось преступление, но да, убили.

— И кто-то знал об этом, — сказал Оби-Ван — скорее самому себе. — Дуку? — спросил он у Йоды.

— Предположение у меня есть — не более. Убийство Дуку совершил. Затем стер он Камино из архивов джедаев. Доказательство вмешательства в архивы мастер Джокаста Ню обнаружила, — доказательство того, что Дуку сделал, хотя хорошо спрятано оно было.

Оби-Ван вспомнил свой визит в архивы в поисках местоположения Камино, но тогда Джокаста Ню лишь сказала ему, что этой планетарной системы не существует. Что же заставило его в тот день три года назад так пристально разглядывать стоящий в библиотеке бронзиевый бюст графа Дуку?

— Тем не менее армия клонов продолжала создаваться и финансироваться, — в конце концов сказал он. — Могли ли Сайфо-Диас и Тиранус быть партнерами?

— А вот факт еще, не обратили внимания мы на который. За обе стороны Дженго Фетт играл, явно. На Богге-4 избрал его кто-то донором для клонов стать. И этот кто-то представлять Республику лишь мог. Но на Дуку работал он как убийца наемный. Для оборотня, который хотел Амидалу убить, посредником он был.

Оби-Ван вспомнил эту картину: Фетт на арене для казни на Джеонозисе, стоящий рядом с Дуку в ложе, предназначенной для знатных особ.

— Он знал об обеих армиях. Мог ли он убить Сайфо-Диаса?

— Возможно.

— Вы могли бы отследить источник оплаты — откуда получал средства Тиранус, я имею в виду?

— С Богга-4 в лабиринт обмана ведут они.

— Возможно, каминоанцы упоминали, не пытался ли кто-то отговорить их создавать армию?

— Просьбы не было такой. Слишком скоро противникам нашим открыться бы пришлось.

— Значит, у Дуку не оставалось выбора. Только создать армию, до того как клоны будут готовы и обучены.

— Выходит, что так.

На мгновение Оби-Ван умолк.

— Когда я попал в плен на Джеонозисе, Дуку сказал мне, что Торговая Федерация во время блокады Набу была в союзе с Сидиусом, но позже он предал их. Он сказал, что Ганрей пришел к нему за помощью, и Дуку попытался замолвить за него словечко в Совете. Он утверждал, что даже после нескольких предупреждений Совет отказался ему верить. Все это правда, учитель?

— Все это — ложь, — твердо произнес Йода. — Приводил эти доводы Дуку, чтобы в дела свои тебя вовлечь.

«Ты должен присоединиться ко мне, Оби-Ван, — сказал тогда Дуку, — и вместе мы уничтожим ситхов!»

— Если бы Ганрей не был одержим убийством Падме Амидалы, — размышлял Оби-Ван. — Если бы мне не удалось поймать след дротика, которым убили оборотня…

— О создании армии клонов в неведении могли мы остаться.

— Но каминоанцы, несомненно, должны были связаться с нами, учитель.

— В конечном счете — да. Но сильно возросла бы численность армии сепаратистов. Возможно, непобедимой она бы стала.

Оби-Ван прищурился:

— В конечном счете — да. Но сильно возросла бы численность армии сепаратистов. Возможно, непобедимой она бы стала.

Оби-Ван прищурился:

— Но моя находка не была случайной.

Йода покачал головой:

— Предначертано нам было об армии клонов узнать. Предопределено в войне этой сражаться.

— И узнали мы как раз вовремя. Совет мог считать Дуку всего лишь идеалистом. Возможно, и Дуку никогда не думал, что джедаи могут стать генералами.

— Вздор это, — сказал Йода. — Воинами всегда мы были.

— Но помогаем ли мы сейчас восстановить равновесие Силы, или наши действия лишь работают на руку темной стороне?

Йода скривился:

— Не могу терпеть такие разговоры я. Непонятен конфликт этот — как начался он, как разворачивается. Но за идеалы Республики сражаемся мы. Победу одержать и мир восстановить — вот что нашей целью должно оставаться. Затем до темной сердцевины событий доберемся. Узнаем правду мы.

Йода прав, сказал себе Оби-Ван. Если бы джедаи не узнали об армии клонов, сепаратисты Дуку внезапно вышли бы на передний план с десятками миллионов боевых дроидов и флотилиями военных кораблей и откололись бы от Республики безо всяких переговоров. Но мирное сосуществование с Конфедерацией было немыслимо: она высосала бы из Республики всю кровь без остатка. Война была неизбежна, и джедаи оказались бы в самом ее эпицентре, как и сейчас.

Но почему Йода раньше не рассказал ему о Сайфо-Диасе? Или это был еще один урок, равно как и поиски Камино, когда Йода послал его искать планету, которой, казалось, не существует в природе, всего лишь проанализировав ее воздействие на окружающие объекты? «Разница между знанием и мудростью», — сказал бы в такой ситуации друг Оби-Вана Декстер, который, собственно, и установил, откуда взялся дротик, убивший Зэм Веселл, после того как храмовые дроиды-аналитики признали свое бессилие.

Подняв голову, Кеноби встретился с Йодой взглядом.

— Мысли твои выдают тебя, Оби-Ван. Считаешь ты, что раньше следовало мне рассказать об этом.

— За вами мудрость веков, учитель.

— Годы значения не имеют. Занят ты был, сражаясь на войне. Наставляя падавана своевольного. Разыскивая Дуку и его ставленников… Темнее становятся события. Повернуть войну к своей собственной выгоде Дуку и Сидиус пытаются.

— Уверен, мы скоро схватим Дуку.

— Не поднялась завеса темной стороны после успеха твоего на Набу. Не играет Дуку роль решающую в войне этой. Теперь обоих ситхов должны мы к ответу призвать. И всех тех, кого Сидиус на темную сторону увел. — Йода твердо посмотрел на Оби-Вана. — Найти этого Сидиуса должен ты. Предоставлен вам с Энакином шанс войну закончить.

12

В ангаре Энакин не сводил глаз с механического кресла, в то время как R2-D2 и ТС-16 не сводили фоторецепторов с Энакина. Аналитики уже успели запустить диагностическую программу, а техники упаковывали кресло, готовя его для безопасной перевозки на Корусант.

Как и предсказывал Оби-Ван, их возмутило, как легкомысленно Энакин обошелся с креслом. Хотя при этом никто не удосужился обратить внимание на то, что, не сделай он этого, кресло взорвалось бы вместе с голограммой Сидиуса и всеми записями переговоров, которые оно могло содержать.

«Может, Квай-Гону стоило оставить тебя в лавке Уотто».

Энакин понимал, что Оби-Ван всего лишь шутил. Но эти слова почему-то причиняли боль. Может быть, потому, что Энакин и сам раздумывал, что стало бы с ним, если бы джедаи не были вынуждены совершить посадку на Татуине в поисках запасных частей к звездолету Падме. Нетрудно было представить, что он навсегда остался бы в Мос-Эспа. С мамой, с C-3PO… О том великолепии, которое сейчас окружало его, мечтать не приходилось…

Нет.

В девять лет он был искусным гонщиком, в двадцать один он стал бы чемпионом Галактики. В конце концов, не важно, помогал ему Квай-Гон или нет, но он выиграл гонки в канун Бунты, и это создало ему репутацию. Он бы купил свободу себе, матери, всем рабам в Мос-Эспа, стал бы побеждать в Больших гонках на Маластере, его бы приветствовали в казино Орд-Мантелла и Корусанта. Он не стал бы джедаем — он был бы слишком стар для обучения — и никогда не узнал бы, как обращаться со световым мечом. Но он мог бы с легкостью нарезать круги вокруг лучших джедаев-пилотов, включая Сэси Тийна.

И все равно обладал бы бо́льшим могуществом в Силе, чем любой из них.

Он мог бы никогда не встретить Падме…

Она казалась ему ангелом, прилетевшим на Татуин с лун Иего. Забавное предположение с его стороны, но не такое простодушное, как могло бы показаться. Однако, несмотря ни на что, для нее он был всего лишь смешным маленьким мальчиком. Она не знала тогда ни о его не по годам развитых способностях собирать и чинить механизмы, ни о сверхъестественном умении предчувствовать события, ни об уверенности в том, что он непременно прославится. Он был иным… В каком-то смысле он стал избранным задолго до того, как Орден джедаев нарек его этим титулом. К нему явились сказочные существа — ангел и джедай, — и он превзошел всех на состязаниях, в которых прежде люди даже участия не принимали. И когда ангел и джедай гостили у него в доме, он даже предположить не мог, что его ждет в ближайшем будущем: скорый отъезд с Татуина, обучение в Ордене, женитьба.

Он больше не был смешным маленьким мальчиком. Но Падме осталась его ангелом…

Ее образ прервал течение мыслей.

Что-то… что-то изменилось. Сердце переполняло желание увидеть ее. Даже в Силе он не мог выяснить, что это за чувство. Он просто знал, что ему следует быть вместе с ней. Что он должен быть там, чтобы защитить ее…

Он сжал искусственную руку.

«Оставайся в Живой Силе», — приказал он себе. Джедай не живет прошлым. Джедай не поддается привязанности к людям или вещам, которые уходят из его жизни. Джедай не фантазирует и не думает: что, если…

Он впился взглядом в трех техников-людей, которые устанавливали механическое кресло в сетку из защитной пены. Один из них работал слишком торопливо и чуть не уронил его.

Энакин вскочил на ноги и помчался через ангар.

— Эй, осторожней! — закричал он.

Самый старший из техников бросил на него насмешливый взгляд:

— Расслабься, малыш, мы знаем свою работу.

Малыш!

Он взмахом руки призвал Силу, чтобы удержать механическое кресло на месте. Три техника, старавшиеся сдвинуть предмет мебели, сперва не понимали, что происходит, пока не обратили внимание на манипуляции Энакина. Тогда тот же старший техник выпрямился и посмотрел на юношу:

— Ладно, отпусти его.

— Только когда буду уверен, что вы на самом деле знаете, что делаете.

— Послушай, малыш…

Энакин в гневе сдвинул брови и сделал шаг вперед. Техи попятились от кресла.

«Они боятся меня. Они наслышаны обо мне».

На мгновение их страх добавил Энакину сил, но затем ему стало стыдно, и он отвел глаза.

Старший техник выставил руки перед собой:

— Расслабься, джедай. Я не хотел тебя обидеть.

— Упакуй его сам, если хочешь, — сказал другой.

Энакин сглотнул:

— Все это очень важно. Я не хочу, чтобы с креслом что-нибудь произошло.

Он оставил механическое кресло стоять на полу.

— На этот раз осторожнее, — сказал старший, боясь даже взглянуть на Энакина.

— Генерал Скайуокер! — окликнул его один из клонов. Повернувшись, Энакин увидел, что тот указывает на челнок. — Для вас гиперволновая передача от Верховного канцлера.

Трое техников не сводили с него глаз. Ну еще бы…

Не говоря ни слова, Энакин развернулся на каблуках, прошел к челноку и поднялся по посадочному трапу. Над голопроекторной пластиной корабельного центра связи высветилось мерцающее изображение Верховного канцлера Палпатина. Энакин встал на передающую решетку, и Палпатин тут же улыбнулся:

— Энакин, поздравляю тебя с победой на Кейто-Неймодии.

— Спасибо, сэр. К сожалению, я вынужден доложить, что наместник Ганрей бежал, а в арочных городах продолжаются бои.

Улыбка Палпатина дрогнула.

— Да, мне сообщили.

Не в первый раз Энакин разговаривал с Палпатином с поля боя. На Джабииме Палпатин приказал Энакину отступить, прежде чем планета пала под ударами сепаратистов; на Празитлине он похвалил Энакина за то, что тот спас положение. Однако эти разговоры часто вызывали у него неловкость, хотя и были лестными.

— Что-то не так, мой мальчик? — спросил Палпатин. — Я чувствую, тебя что-то беспокоит. Если это касается Ганрея, то даю слово: он не сможет прятаться от нас вечно. И никто не сможет. Однажды ты получишь шанс отпраздновать окончательный и бесповоротный триумф.

Энакин облизнул губы:

— Это не из-за Ганрея, сэр. Просто меня вывел из себя небольшой инцидент.

— Какой инцидент?

Энакину хотелось подробно рассказать об их с Оби-Ваном открытии, но Йода велел ему молчать о механическом кресле.

— Ничего существенного, — сказал он. — Но я всегда чувствую себя виноватым, когда злюсь.

— В этом твоя ошибка, — мягко сказал Палпатин. — Гнев — естественное чувство, Энакин. Думаю, все мы прошли через это — вспомни, что произошло на Татуине.

— Оби-Ван не показывает гнева — конечно, кроме тех случаев, когда он сердится на меня. И даже тогда это скорее… раздражение.

— Энакин, ты пылкий молодой человек. Это отличает тебя от твоих товарищей-джедаев. В отличие от Оби-Вана и других, ты вырос не в Храме, где детей учат обуздывать гнев, становиться выше его. У тебя было обычное детство. Ты мог фантазировать, у тебя были мечты и грезы. Ты не безмозглая машина, не бессердечный механизм. Конечно же, я не считаю, что джедаи все без исключения таковы, — поспешно добавил Палпатин, — но, вероятно, у таких, как ты, любая опасность, угрожающая чему-то важному для тебя, вызывает эмоциональный отклик. Так было с твоей матерью, и так будет снова, но с такими откликами тебе не стоит бороться. Учись на них, но не борись.

И опять Энакин подавил желание открыть, что они с Падме женаты.

— Ты думаешь, я не подвержен гневу? — сказал Палпатин после короткого молчания.

— Я никогда не видел, чтобы вы злились.

— Ну, скорее я научился сдерживать свой гнев… не давать ему воли и выплескивать лишь тогда, когда остаюсь один. Но делать это становится все труднее перед лицом моих неудач в Сенате. Притом что война продолжается… О, я знаю, что ты и другие джедаи делаете все от вас зависящее… Но нам с Советом джедаев не слишком часто удается проводить встречи и с глазу на глаз обсуждать стратегию военных действий. Ты знаешь, моя любовь к Республике не имеет границ. Вот почему я так упорно стараюсь удержать государство от развала.

Энакин выдавил из себя саркастический смешок.

— Сенату надо бы просто следовать вашим указаниям. Но вместо этого они вам препятствуют. Связывают вам руки, как будто завидуют власти, которую они вам дали.

— Да, мой мальчик, многие так делают. Но также многие поддерживают меня. Что более важно, мы должны выполнять законы и нормы конституции, иначе мы будем ничем не лучше тех, кто стоит на пути к свободе.

— Некоторые должны быть выше законов, — проворчал Энакин.

— Этого можно добиться. И несомненно, ты один из них, Энакин. Но ты должен знать, когда надо действовать, а когда нет.

Энакин кивнул:

— Я понял.

Помедлив, он добавил:

— Как там, на Корусанте, сэр? Я скучаю по нему.

— На Корусанте, как и прежде, жизнь бьет ключом. Но я слишком занят, чтобы наслаждаться его многочисленными удовольствиями.

Энакин искал возможность задать нужный ему вопрос.

— Я думаю, вы часто встречаетесь с Комитетом лоялистов.

— Действительно. Я высоко ценю сенаторов, которые отдают должное идеалам Республики, так же как ты или я. — Палпатин улыбнулся. — Сенатор Амидала, например. Ее переполняет сострадание и жажда деятельности — за эти качества ее и сделали королевой Набу. Где бы она ни появилась, она заставляет всех двигаться. — Он в упор посмотрел на Энакина. — Я так рад, что вы с ней стали добрыми друзьями.

Энакин нервно сглотнул:

— Передайте ей… передайте ей от меня привет.

— Конечно передам.

Молчание слегка затянулось.

— Энакин, я почему-то уверен, что скоро ты вернешься с Внешнего Кольца, — сказал Палпатин. — Но мы не успокоимся, пока те, кто несет ответственность за эту войну, не ответят за свои преступления и не перестанут представлять угрозу миру в Галактике. Ты понимаешь?

— Я выполню свой долг, сэр.

— Да, мой мальчик. Я знаю, что выполнишь.

13

Бейл Органа беспокойно мерил шагами приемную кабинета Верховного канцлера. Он уже готов был излить свое раздражение на секретаря Палпатина, когда двери кабинета распахнулись и из них по одному начали появляться советники. Они проходили мимо внушительных гвардейцев в красных одеяниях, вставших по бокам от входа.

Советники Сим Алу и Дженус Гриджейтус; директор службы разведки Арманд Айсард и старший член Совета по безопасности и разведке Дженни Ха’Нук с Глифноса; спикер Сената чагрианин Мас Амедда и личный помощник канцлера Слай Мур — высокая женщина, с отрешенным видом носившая умбаранский плащ-«призрак». Последним вышел Пестаж.

— Сенаторы, я вижу, вы все еще здесь.

— Мы ничего не добьемся, если не будем терпеливы, — сказал Бейл.

— Рад слышать, тем более что у Верховного канцлера еще много дел.

Как раз в этот момент появился сам Палпатин. Он бросил взгляд на Бейла и остальных сенаторов, затем на Пестажа:

— Сенатор Органа, сенатор Амидала и все присутствующие. Как я рад вас видеть!

— Верховный канцлер, — сказал Бейл, — нам казалось, что у нас назначена встреча.

Палпатин поднял бровь.

— В самом деле? Почему же мне не сообщили? — спросил он у Пестажа.

— У вас очень плотный график, и мне не хотелось вас перегружать.

Палпатин нахмурился:

— Мой график не настолько плотный, чтобы я не смог выделить время на совещание с членами Комитета лоялистов. Оставьте нас, Сейт, и проследите, чтобы нас не беспокоили. Когда понадобитесь, я вас позову.

Отступив на шаг, он жестом пригласил Бейла и остальных сенаторов в круглый кабинет. Последним через порог переступил C-3PO: он принялся крутить головой, рассматривая застывших по стойке смирно гвардейцев.

Бейл занял место как раз напротив канцлерского кресла. В его высокой спинке, по слухам, был спрятан какой-то генератор щита, который, как и гвардейцы, был призван защитить Палпатина на случай покушения или любой другой экстренной ситуации. Еще три года назад подобное невозможно было даже представить. В рабочем кабинете, насыщенном красным цветом, лишенном окон, застеленном коврами, видное место занимали причудливые статуи, сходные с теми, которые можно было встретить в кабинете Палпатина в здании Сената, а также в его квартире, венчающей здание «Республика-500». Палпатин, по слухам работавший дни и ночи напролет без сна, в присутствии гостей казался внимательным, проявлял обычное любопытство, а также присущую его высокому сану некоторую надменность.

— Так что же привело вас сюда в такой замечательный корусантский день? — спросил он, усевшись в кресло. — Я чувствую, что крайняя необходимость…

— Мы сразу перейдем к делу, Верховный канцлер, — сказал Бейл. — Поскольку Конфедерацию выбили из Ядра и Внутреннего Кольца, мы хотим обсудить отмену некоторых мер, которые были введены во имя общественной безопасности.

Палпатин сложил вместе кончики пальцев и поверх них пристально посмотрел на Бейла:

— Наши недавние победы заставили вас чувствовать себя столь уверенно?

— Да, Верховный канцлер, — сказала Падме.

— В частности, мы просим аннулировать Закон об усилении и укреплении мер безопасности, — продолжил Бейл. — Особенно нас беспокоят меры, которые разрешают неограниченное использование следящих дроидов, а также обыски и конфискацию имущества без ордеров и необходимых процедур.

— Я понимаю, — медленно сказал Палпатин. — Дело в том, что война еще далека от победы, и я, например, не вполне уверен, что предатели и террористы уже не угрожают общественной безопасности. О, я понимаю, что из-за наших побед складывается впечатление, будто война скоро закончится, но, как мне сообщили этим утром, сепаратисты все еще удерживают многие ключевые миры Внешнего Кольца. Мы осаждаем их, и это может продлиться неопределенное время.

— Неопределенное время? — переспросила Икуэй.

— Почему бы не обсудить возможность уступки некоторых из этих миров, — предложил Фэнг Зар. — Объем торговли на планетах Ядра и Внутреннего Кольца почти достиг довоенного уровня.

— Некоторые из этих миров Внешнего Кольца — республиканские планеты, захваченные силой. И боюсь, мы рискуем создать опасный прецедент, позволив Конфедерации сохранить их за собой. Более того, я верю, что сейчас самое время усилить натиск и навсегда искоренить угрозу сепаратизма.

— Разве продолжение войны — единственный способ сделать это? — спросил Бейл. — Уверен, сейчас Дуку стал более покладистым и его можно убедить прислушаться к голосу разума.

— Вы недооцениваете его решимость, сенатор. Но даже если я не прав, предположим, что мы решили в качестве примирительного жеста уступить несколько миров. Кто выберет эти миры? Я? Вы? Может быть, стоит передать это на рассмотрение в Сенат? И как обитатели этих миров воспримут такой жест? Как мирное население Алдераана воспримет весть о том, что над ними отныне будет главенствовать Конфедерация? Разве преданность Республике значит так мало? В первую очередь такое решение подтолкнет многие миры к союзу с графом Дуку.

— Но возможно ли одержать победу во Внешнем Кольце, — сказала Икуэй, — когда численность армии столь сильно сократилась, а джедаи разбросаны по всей Галактике? Многие могут подумать, что джедаи намеренно затягивают войну.

Палпатин поднялся, широким шагом отошел от своего гигантского кресла и встал к гостям спиной.

— Это весьма прискорбная ситуация. Ситуация, которую мы пытались исправить — с ограниченным успехом. — Он развернулся. — Мы должны считаться с тем, как другие воспринимают эту войну. Бывший джедай во главе сепаратистского движения; республиканская армия клонов, которой руководят джедаи… Многие отдаленные миры рассматривают войну как попытку джедаев установить господство над Галактикой. Многие и до войны не доверяли джедаям — отчасти в результате агрессивных переговоров, которые они вынуждены были вести во времена моих предшественников. Этих миров достигла весть, что именно джедаи вторглись на Джеонозис, и все из-за того, что двоих членов Ордена приговорили на этой планете к казни за шпионаж. Конечно, мы лучше осведомлены о ситуации, но как изменить это ошибочное мнение?

Поняв, что он позволил разговору уйти от первоначальной темы, Бейл сказал:

— Вернемся к предложению отменить Закон об усилении и укреплении мер безопасности…

— Я служу Республике, сенатор Органа, — оборвал его Палпатин. — Внесите предложение по отмене этих мер в Сенат. Я соглашусь с любым результатом голосования.

— Вы останетесь беспристрастны во время дебатов?

— Даю вам слово.

— А эти поправки к конституции… — начала Мон Мотма.

— Я рассматриваю конституцию как живой документ, — прервал ее Палпатин. — По существу, должна существовать возможность расширять или сокращать ее — в зависимости от обстоятельств. В противном случае государство ждет застой.

— Можем ли мы надеяться на некоторое… послабление в принимаемых мерах? — спросила Бана Бриму.

Палпатин едва заметно усмехнулся:

— Конечно.

— Тогда начало положено, — сказала Падме.

— Я нисколько в этом не сомневался. — Палпатин широко улыбнулся ей. — Сенатор Амидала, не тот ли это дроид, которого собрал джедай Скайуокер?

Падме взглянула на C-3PO:

— Да, это он.

На мгновение показалось, будто C-3PO утратил дар речи, — но лишь на мгновение.

— Вы оказываете мне честь тем, что помните меня, ваше величество, — сказал он.

Палпатин хмыкнул в ответ:

— Титул подходит скорее для короля или императора. — Он бросил быстрый взгляд на Падме. — На самом деле я только что разговаривал с ним, ваше превосходительство.

— С Энакином? — удивилась Падме.

Палпатин внимательно посмотрел ей в глаза:

— Сенатор Амидала, по-моему, вы краснеете.

14

Вернувшись вместе с Йодой в ангар, Оби-Ван отметил короткий обмен взглядами между Йодой и Энакином, но причины его не уловил. Ни один из джедаев не казался обеспокоенным, однако Йода, не сказав ни слова, заковылял прочь — поговорить с аналитиками из разведки, столпившимися у посадочного трапа челнока.

— Тайные дела Совета? — спросил Энакин, когда Оби-Ван подошел к нему.

— Ничего подобного. Йода считает, что механическое кресло может послужить ниточкой к местоположению Дарта Сидиуса. Он хочет, чтобы мы взялись за поиски.

Энакин ответил не сразу.

— Учитель, а разве мы не обязаны сообщить о нашей находке Верховному канцлеру?

— Обязаны, Энакин. И сообщим.

— Когда Совет сочтет нужным, хотите сказать.

— Нет. После того, как он это обсудит.

— Но предположим, один или двое из вас не согласятся с большинством?

— Решения не всегда единодушны. Но когда присутствует серьезное расхождение во взглядах, мы соглашаемся с позицией Йоды.

— Выходит, один временами чувствует Силу лучше, чем одиннадцать.

Оби-Ван поразмыслил над тем, куда клонит юноша.

— Даже Йоду нельзя назвать непогрешимым, если ты об этом.

— Джедай должен быть непогрешим. — Энакин глянул на Оби-Вана исподлобья. — И мы можем этого добиться.

— Продолжай.

— Нужно погрузиться в Силу глубже, чем мы себе позволяем. Мчаться на гребне.

— Мастер Сора Балк и многие другие согласились бы с тобой, Энакин. Но не все джедаи могут выдержать подобную «скачку». Не все умеют так управлять собой, как Йода или мастер Винду.

— Но может быть, мы ошиблись, связав себя с Силой взамен той жизни, которую ведет большинство. Где присутствуют желания, любовь и другие эмоции, для нас запретные. Преданность высшей цели — это замечательно, учитель. Но нам не следует игнорировать то, что происходит перед глазами. Вы сами сказали, что мы не всегда правы. Дуку это понял. Он трезво взглянул на происходящее и решил что-то изменить.

— Дуку — ситх, Энакин. Может, у него и были достойные причины покинуть Орден, но теперь он лишь мастер обмана. Они с Сидиусом охотятся за слабовольными. Они лгут себе, считая, что не могут ошибаться.

— Но я знал случаи, когда и джедаи лгали друг другу. Мастер Колар солгал, что Квинлан Вос перешел на темную сторону. Мы лжем сейчас, скрывая от канцлера Палпатина имеющуюся у нас информацию о Сидиусе. Что Сидиус или Дуку сказали бы в ответ на нашу ложь?

— Не сравнивай нас с ними, — сказал Оби-Ван чуть резче, чем хотел. — Джедаи — это не секта, Энакин. Мы не поклоняемся руководящей верхушке. Нас поощряют искать свой путь; собственным опытом мы подтверждаем ценность того, чему учим. Мы не предлагаем простое решение — уничтожить видимого врага. Нас ведет сочувствие, и мы считаем, что Сила — это не просто совокупность чувствительных к ней индивидов.

Энакин сник:

— Я же просто спросил, учитель.

Оби-Ван сделал успокаивающий вдох. «Слишком самоуверенными джедаи стали, — как-то раз сказал ему Йода. — Даже старшие, даже самые опытные…»

«Чего мог бы достичь Энакин под руководством Квай-Гона?» — подумал он. Оби-Ван не считал себя полноценным наставником Энакина. Он воспринимал себя лишь как вынужденную замену, причем замену во многом не идеальную. Он так страстно желал быть достойным памяти Квай-Гона, что все время упускал из виду попытки Энакина быть достойным его.

— Несет на плечах своих тяжесть Галактики всей Оби-Ван, — сказал Йода, подошедший к ним в сопровождении аналитика из разведки. — Облегчить заботы твои новости эти могут, — добавил он прежде, чем Оби-Ван успел ответить.

Капитан Дайн, крепко сложенный темноволосый аналитик, уселся на краешек грузового контейнера.

— Мы по-прежнему прорабатываем версию о том, что механическое кресло было подброшено нам намеренно и является ловушкой, но в одном мы не сомневаемся: изображение Сидиуса подлинное. Передача, по всей видимости, состоялась два дня назад по местному времени, но нам будет сложно отследить ее источник, потому что она прошла по системе гиперволновых ретрансляторов, которой конфедераты пользуются вместо Голосети, и была зашифрована кодом, который разработал Межгалактический банковский клан. Мы уже некоторое время работаем над его взломом, и, когда мы это сделаем, вероятно, сможем использовать гиперволновой передатчик кресла, чтобы перехватывать вражеские сообщения.

— Лучше уже себя чувствуешь, ммм? — сказал Оби-Вану Йода, взмахнув палкой из дерева гимер.

— На кресле есть клеймо нескольких промышленников, примкнувших к Дуку, — продолжил Дайн. — Передатчик оборудован модулем ввода текстовой информации и ретранслирующей антенной вроде тех, что мы обнаружили в шахтном дроиде-хамелеоне, которого учитель Йода привез с Илума.

— Изображение Дуку дроид этот содержал.

— Пока мы предполагаем, что Дуку — или в данном случае Сидиус — мог создать микросхемы и установить их на передатчики, которые он вручил Ганрею и другим главарям сепаратистов.

— Я видел на Набу именно это кресло? — спросил Оби-Ван.

— Мы полагаем, что да, — сказал Дайн. — Но с тех пор оно подверглось некоторым изменениям. Например, появился механизм самоуничтожения, а также ядовитый газ. — Он бросил взгляд на Оби-Вана. — Ваше предположение оказалось верным — это тот самый газ, которым неймодианцы пользуются уже много лет. Как выяснилось, его разработала Зан Арбор, исследовательница и ученая на службе у сепаратистов.

— Зан Арбор! — гневно вскричал Энакин. — Этот газ они применяли против гунганов на Ома-Д’ун. Он взглянул на Оби-Вана. — Неудивительно, что вы смогли его опознать!

Дайн быстро перевел взгляд с Энакина на Оби-Вана.

— Механизм подачи газа идентичен тому, что мы нашли в некоторых E-522, дроидах-убийцах Техносоюза.

Оби-Ван задумчиво погладил бороду:

— Если это кресло было у Ганрея четырнадцать лет, значит через него он мог связываться с Сидиусом еще во время кризиса на Набу. Если мы сможем узнать, кто изготовил кресло…

Йода засмеялся.

— Опередили эксперты Оби-Вана, — сказал он Энакину. — Знаем мы, кто поставил клеймо свое на кресле неймодианском.

Дайн объяснил:

— Это кси-чар, имя которого я даже не буду пытаться произнести.

— Откуда вы знаете? — спросил Энакин.

Аналитик ухмыльнулся:

— Он подписал свою работу.

* * *

Падме рассталась с Бейлом и остальными на Сенатской площади. Она видела, как капитан Тайфо машет ей с посадочной платформы, и поспешила к ожидающему ее спидеру. Падме мерещилось, будто высокие статуи, украшавшие площадь, таращатся на нее сверху, а небоскребы никогда не казались ей столь огромными.

Короткая встреча с Палпатином взволновала ее — но причиной волнения являлась не политика. Хотя все ее мысли были об Энакине, она твердо решила на время встречи забыть о нем и сосредоточиться на должностных обязанностях. А Палпатин, вопреки всем ее благим намерениям, вытащил Энакина на передний план.

«Мог ли Энакин открыться ему? — размышляла она. — Мог ли Верховный канцлер узнать о тайной церемонии на Набу, от Энакина или от кого-нибудь другого?»

Голова пошла кругом, и она замедлила шаг. Послеполуденная жара. Ослепительный свет. Чудовищность недавних событий…

Энакин далеко, но она его чувствует. Он думает о ней, она в этом уверена. Воспоминания об Энакине вихрем пронеслись в голове. Она остановилась на одном, которое вызывало у нее улыбку: их первый совместный обед на Татуине. Квай-Гон сделал Джа-Джа Бинксу замечание за невоспитанность. Энакин сидел рядом с ней. Шми… Она сидела напротив? Падме показалось или Шми, когда говорила об Энакине: «Он должен вам помочь», — на самом деле смотрела прямо на нее?

Не важно, как все было на самом деле.

Но она это помнила так.

15

Пустоту глубокого космоса прорезал пылающий след напоминавшего живое существо челнока Нута Ганрея, охраняемого двумя эскадрильями истребителей-«стервятников» Торговой Федерации. Его приподнятый хвост жалили плазменные выстрелы десятка республиканских V-истребителей. Дроиды-истребители были достойными соперниками для вертких, проворных и быстрых кораблей противника. Бластерные пушки, скрытые глубоко в клюфтах их узких крыльев, не прекращали извергать заградительный огонь.

С мостика крейсера Торговой Федерации «Незримая длань» — флагмана флота КНС — весь этот безумный танец наблюдал генерал Гривус.

Любому другому могло бы показаться, что наместник рискует своей тощей шеей, но Гривусу было лучше знать. Опоздав к прибытию на место сбора из-за скоропалительного решения заехать на Кейто-Неймодию, Ганрей устроил для генерала настоящее представление, пытаясь изобразить дело так, будто его преследовали до самого Внешнего Кольца, тогда как на самом деле он, без сомнения, по собственной глупости позволил республиканским силам засечь его гиперпространственный вектор. В то время как здравый смысл требовал придерживаться секретных маршрутов, проложенных Торговой Федерацией и известных только ей одной, корабль, с которого стартовал челнок, для прыжка из внутренних систем использовал стандартные гипертрассы.

Более того, транспорту Ганрея реальная опасность не угрожала. Рисковали своими шеями как раз пилоты республиканских истребителей, безрассудно бросившиеся в погоню и наткнувшиеся на авангард флота конфедератов, который превосходил их по численности более чем в два раза. В другое время Гривус приветствовал бы такую храбрость и позволил бы оппонентам сбежать и спасти свои жизни, но на этот раз игра Ганрея подвергла флот опасности быть обнаруженным, и отпускать республиканцев живыми нельзя было ни при каких условиях.

Вот дать им помучиться — другое дело.

Но сперва следует наказать Ганрея за промах; неймодианец должен знать, что ожидает его в следующий раз, когда он не подчинится приказу.

Отвернувшись от носовых иллюминаторов крейсера, Гривус шагнул к боевым постам артиллеристов, где пара дроидов наблюдала за погоней.

— Канониры, республиканские истребители не должны покинуть этот сектор пространства. Уничтожьте их разгонные кольца. Затем взорвите одну эскадрилью «стервятников», сопровождающих челнок.

— Цели захвачены, — доложил один из дроидов.

— Огонь, — прожужжал другой.

Гривус развернулся к иллюминатору как раз вовремя: он успел увидеть, как череда взрывов разносит в клочья полдесятка разгонных колец. Мгновение спустя с обеих сторон от челнока Ганрея взвились клубящиеся огненные тучи. Неожиданные взрывы внесли сумятицу в оставшуюся часть эскорта, сделав челнок уязвимым для яростных атак истребителей. Строй «стервятников» разметало во все стороны; согласно правилам, они предприняли попытку перегруппироваться, но во время этого маневра оказались открыты для точных ударов вражеских пилотов.

«Вот к чему приводит нежелание совершенствовать „дроидные мозги“, внедряя в них модули согласования», — отметил для себя Гривус. Хотя сейчас они функционировали лучше, чем пять лет назад.

Теперь и неймодианские пилоты на челноке растерялись. Они пытались увести корабль в сторону, но дроиды-истребители, следуя программе, тут же группировались вокруг него и вновь подставляли челнок под удар.

Вражеские лазеры продолжали находить цели.

Уничтожение разгонных колец заставило республиканских пилотов быть настороже: они находились глубоко в зоне поражения орудий крейсера и, если еще надеялись сбежать, обязаны были как можно быстрее разделаться с челноком. Лавируя между оставшимися на ходу дроидами сопровождения, они пошли в атаку.

На мгновение Гривус задумался, не могут ли некоторые из пилотов быть джедаями: в этом случае он предпочел бы захватить их, вместо того чтобы убивать. Однако, внимательнее изучив маневры, он преисполнился уверенности, что пилоты были клонами — несомненно, умелыми летчиками, равными в искусстве пилотирования их мандалорскому донору, но не демонстрировавшими тех сверхъестественных способностей, которые предоставляла джедаям Сила.

Челнок Ганрея все же подбили. Одна из посадочных опор была срезана, а из приподнятого хвоста вырывался пар. Примитивные противоударные щиты и щиты-отражатели еще держались, но неуклонно слабели с каждым прямым попаданием. Еще несколько плазменных выстрелов, ударивших в одну точку, — и они рухнут. После этого лишенный щитов корабль станет легкой добычей точно направленной протонной торпеды.

Гривус представил себе Ганрея, Хаако и всех остальных, дрожащих от ужаса в роскошных противоперегрузочных креслах; возможно, сожалеющих о решении заехать на Кейто-Неймодию; размышляющих о том, как же горстке республиканских пилотов так легко удалось уничтожить их эскадрильи; и, несомненно, вызывающих по комлинкам корабль-базу, чтобы выслали подкрепление.

Генерал почти готов был вознаградить республиканских пилотов за решительность, позволив им расправиться с добычей. Между ним и Ганреем последние три года часто возникали трения. У неймодианцев, которые издавна пользовались услугами армий дроидов, вошло в привычку расценивать своих солдат и рабочих как расходный материал. Исключительные богатства позволяли с легкостью восполнять любые потери, так что у них никогда не возникало чувства уважения к машинам, которые строили для них «Оружейные цеха Бактоида», кси-чары, коликоиды и прочие.

При первом знакомстве Ганрей сделал ошибку, обойдясь с Гривусом так, будто тот являлся обычным дроидом, — хотя наместник и был осведомлен в обратном.

Возможно, Ганрей считал его безмозглым — вроде воскрешенного ген’дая Дурджа, или обманутой ученицы Дуку Асажж Вентресс, или наемной охотницы человеческой расы Орры Синг. Всеми ими двигала личная ненависть к джедаям, но их деяния можно было охарактеризовать лишь одним словом — «мелочные», тогда как Гривус делал настоящее дело: он вел войну.

Неймодианцы довольно быстро переменили отношение к нему — отчасти потому, что стали свидетелями воинских талантов Гривуса, но в большинстве своем благодаря тому, что произошло на Джеонозисе. Ели бы не Гривус, Ганрей и остальные могли бы разделить печальную судьбу Сана Фэка, помощника Поггля-младшего. Действия Гривуса в катакомбах в тот день — когда джеонозианцы тысячами отступали с арены, освобождая место для отрядов клонов, — позволили Ганрею живым покинуть планету.

Его всегда интересовало, скольких же клонов он убил или ранил в тот день.

И не одних лишь клонов — среди джедаев жертв тоже было не счесть, и ни один из них не выжил, чтобы рассказать о нем.

Извлеченные на свет трупы джедаев свидетельствовали о том, что в мрачных подземных тоннелях обитало чудовище. Может быть, джедаи подумали, что тела их товарищей по Ордену разорвал в клочья ранкор или риик, или, возможно, они решили, что это сделало джеонозианское акустическое оружие, выставленное на максимальную мощность.

В любом случае они должны были задаться вопросом, что стало со световыми мечами жертв.

Гривус сожалел, что не смог увидеть, как они это восприняли, но он тоже вынужден был бежать, когда Джеонозис пал.

Чтобы заявить о своем существовании, ему пришлось ждать до тех пор, пока горстка джедаев-неудачников не прибыла на промышленную планету Хайпори. К тому времени Гривус уже собрал впечатляющую коллекцию световых мечей, но на Хайпори ему удалось добавить к ней еще несколько, два из которых он и сейчас носил под плащом.

Мечи были куда более ценными и изящными трофеями, чем скальпы или шкуры, которые сдирали со своих жертв многие охотники за головами. Он восхищался строгостью и элегантностью конструкций; мечи, казалось, носили отпечаток памяти своих прежних владельцев. Будучи мастером фехтовального искусства, он ценил тонкую ручную работу, ставя ее на несколько ступеней выше конвейерного производства бластеров или холодного оружия.

Это достоинство джедаев внушало уважение, хотя ни к ним, ни к их Ордену он не испытывал ничего, кроме ненависти.

Из-за удаленности родного мира Гривуса его раса, калиши, сталкивалась с джедаями лишь несколько раз. Но в какой-то момент разразилась война между калишами и обитателями соседней планеты — жестокой насекомоподобной расой, известной как хаки. Во время этого затяжного конфликта Гривус приобрел славу грозного воина, покоряя миры, нанося поражения великим армиям, истребляя целые колонии хаков. Но вместо того чтобы с честью сдаться, хаки в поисках заступничества обратились за помощью к Республике, и на Кали прибыли джедаи. Как считалось, они прибыли для ведения переговоров — пятьдесят рыцарей-джедаев и мастеров, готовых обратить свои световые мечи против Гривуса и его армии, — потому что калишей объявили агрессорами. Причина была проста: миры хаков богаты рудой и другими ресурсами, которыми жаждали завладеть Торговая Федерация и прочие корпорации, тогда как Кали мало что могла предложить для торговли. Преследуемые Республикой калиши потерпели поражение. К ним применили санкции и заставили выплачивать репарации. Торговцы избегали их планеты; народ Гривуса голодал, сотни тысяч умерли.

В конце концов на помощь калишам пришел Межгалактический банковский клан. Он помог средствами, восстановил торговлю и дал Гривусу новое направление деятельности.

Несколько лет спустя мууны появились вновь…

Гривус не сводил глаз с челнока, который подвергался жестокому обстрелу.

Граф Дуку и его учитель никогда не простят ему, если с Ганреем приключится несчастье. Неймодианцы хитры. Им нет равных в знании секретных гипертрасс, а громадная армия дроидов-пехотинцев и боевых супердроидов оснащена приборами, которые заставляют их подчиняться исключительно приказам Ганрея и его ближайшего окружения. Если вожди неймодианцев погибнут, Конфедерация лишится могущественного союзника.

Пришло время вытащить Ганрея из капкана, который он сам же для него и расставил.

— Выпустите на помощь челноку три-истребители, — дал он указание канонирам.

Вскоре в иллюминаторах мостика уже можно было разглядеть звено новеньких «красноглазых» дроидов-истребителей.

У республиканских пилотов, насторожившихся при приближении дроидов, хватило здравого смысла, чтобы понять, что враги сильно превосходят их числом. Оторвавшись от последних «стервятников», они устремились в открытый космос — в направлении ближайшей к ним обитаемой планеты. Разгонные кольца были уничтожены, и полагаться оставалось лишь на досветовые ионные двигатели.

Два истребителя вышли из боя позже остальных. Увеличив картинку погони за челноком, Гривус отметил, что отстали недавно выпущенные АР-170, двухпилотные корабли, вооруженные мощными лазерными пушками, установленными на концах вытянутых крыльев, и многозарядными пусковыми установками. Он очень хотел узнать, на что они способны.

— Дайте указание трем эскадрильям три-истребителей прикрыть челнок и сопроводить его в ангар. Остальных выставьте против отступающих истребителей, кроме АР-170. АР-170 надо втянуть в бой, не уничтожая, — даже если несколько дроидов падут жертвами вражеского огня.

Взгляд Гривуса стал жестче.

Три-истребители разделились на две группы: более крупная — заняла позиции вокруг поврежденного челнока Ганрея и набросилась на отступающие V-истребители, в это время отвлекающая эскадрилья начала провоцировать АР-170, чтобы заставить их сделать вылазку и вступить в схватку.

Больше всего Гривуса впечатлило, как быстро пилоты приходят друг другу на помощь. Дух боевого братства не мог быть заложен в них клоноделами с Камино; не могли солдаты перенять его и у джедаев. Он пришел от мандалорского охотника за головами. Конечно, Фетт, будь он жив, стал бы все отрицать, настаивая, что ему никто не нужен и он сам по себе. Но мандалорцы — члены воинского братства, к которому он принадлежал, — в корне не согласились бы с ним, и их черты передались по наследству пилотам-клонам. Ценность каждой жизни чрезмерно преувеличивалась, как будто клоны были лишь «слегка видоизмененными» людьми.

Неужели в Республике такой недостаток людских ресурсов, что она не может позволить себе нести потери?

Это надо учесть. При случае знание может пригодиться.

Не отводя глаз от картины боя за иллюминатором, Гривус скомандовал:

— Прикончить их. — Затем, повернувшись к дроидам на посту связи, добавил: — Проследите, чтобы неймодианцев проводили прямо в зал совещаний. Сообщите остальным, что я уже иду.

* * *

Нут Ганрей, все еще находившийся под впечатлением от сурового испытания, в которое превратился перелет с корабля-базы на «Незримую длань», сидел в каюте, куда их с Хаако проводили сразу же после высадки, и нервничал. Он догадывался, что несколько республиканских истребителей могут броситься в погоню за кораблем-базой, летящим от Кейто-Неймодии, — как, собственно, и за любым другим кораблем Торговой Федерации, рванувшим в направлении одной из далеких систем Внешнего Кольца. И он надеялся создать у всех впечатление, будто его преследуют прямо от неймодианского доходного мира. Но все перевернулось с ног на голову. Легкий и безопасный перелет превратился в настоящую борьбу за жизнь, челнок получил серьезные повреждения, а по меньшей мере эскадрилья «стервятников» погибла под огнем лазерных пушек.

Этому не было практически никакого объяснения, пока пилот челнока не подтвердил, что большинство «стервятников» распылило огнем турболазерных батарей крейсера.

Гривус!

Наказывает его за опоздание.

Больше всего на свете Ганрею хотелось сообщить Дуку о действиях генерала, но он боялся, что ситх встанет на сторону Гривуса.

Трясущийся всем телом Рун Хаако сидел подле Ганрея за сверкающим столом. Остальные члены Совета сепаратистов тоже заняли свои места: тощий плосколицый муун Сэн Хилл, председатель Межгалактического банковского клана; глава Техносоюза скакоанин Уот Тамбор, заключенный в громоздкий костюм высокого давления, который снабжал его метаном; Поггль-младший, джеонозианец с рудиментарными крылышками, эрцгерцог улья Сталгазин; тонкошеяя Шу Май из расы госсамов, президент Гильдии коммерции; глава Корпоративного союза Пассел Ардженте, увенчанный черепным рогом; и бывшие республиканские сенаторы: аквалиш По Нудо и куаррен Тиккес.

Тут и там велись приглушенные разговоры, но они в секунду стихли, когда из длинного коридора, ведущего к залу совещаний, раздалось лязганье шагов. Через мгновение в дверном проеме возник генерал Гривус: округлый затылок его устрашающей маски задевал верхний косяк; ошейник из керамического армопласта подпирал голову; костистые верхние конечности, заключенные в металлическую оболочку, больше подходящую для космического истребителя, были широко разведены; похожие на клешни дюраниевые ладони слегка касались дверной рамы. Ступни, тоже походившие на клешни, были способны приподнять его на несколько сантиметров, а ноги — кости из блестящего сплава — внушали подозрение, что за один прыжок Гривус способен прорвать верхние слои атмосферы и выйти на орбиту. Военный плащ с разрезом на боку — от левого плеча до пола — был откинут назад, открывая двойной нагрудник из армированных пластин и острые ребра, начинавшиеся от бедра и тянувшиеся к защищенной доспехами грудине. Под всем этим, упакованные в зеленый с желтым отливом мешочек, наполненный питательной жидкостью, находились органы, которые и составляли живую часть кибернетического организма Гривуса.

Желтоватые рептильи глаза, одновременно зловещие и угрюмые, буравили Ганрея сквозь отверстия в шлеме. Низким синтезированным голосом он проскрипел:

— Добро пожаловать на борт, наместник. Мы боялись, что вы не прилетите вовсе.

Ганрей почувствовал на себе пристальные взгляды соратников по Конфедерации. Ни для кого не было секретом, что он не доверял киборгам, а Гривус отвечал ему взаимностью.

— Смею предположить, вы были в особенности взволнованы перспективой потерять меня, генерал.

— Уверен, вам хорошо известно, сколь много вы значите для Конфедерации.

— Мне это известно, генерал. Должен признать, что я сомневаюсь, известно ли это вам.

— Я ваш хранитель, наместник. Ваш защитник.

Он прошагал внутрь каюты, обогнул стол и остановился прямо за спиной Ганрея, возвышаясь над ним, как башня. Краем глаза Ганрей увидел, что Хаако еще сильнее сжался в кресле и нервным жестом сцепил руки, опасаясь встречаться взглядом как с Гривусом, так и с самим Ганреем.

— У меня нет любимчиков, — в конце концов промолвил генерал. — Я защищаю вас всех. Для этого я и собрал вас — убедиться, что вы все находитесь в безопасности и под моей защитой.

Никто не проронил ни слова.

— Республиканские дураки верят, что заставили вас бежать, но на самом деле бегство спланировано владыкой Сидиусом и Дартом Тиранусом, и причины его вскоре станут для вас очевидны. Все идет согласно плану. Несмотря на то что ваши родные миры пали, а ваши колонии по всей Галактике находятся под угрозой, в обозримом будущем вам приказано держаться вместе. Мне даны указания отыскать для вас надежное убежище здесь, во Внешнем Кольце.

— Какой же мир теперь примет нас? — несчастным голосом сказал длиннолицый Сэн Хилл.

— Если предложений нет, председатель, я выберу сам. — Скребя когтями по палубе, Гривус зашагал к входному люку. — А сейчас возвращайтесь на свои корабли. Когда планета будет избрана, я свяжусь с вами по обычным каналам и передам координаты места встречи.

Стараясь не выдать внезапно возникшеего чувства тревоги, Ганрей украдкой переглянулся с Хаако. «Обычные каналы» означали связь через механическое кресло, нечаянно оставленное на Кейто-Неймодии.

16

Чаррос-4, мешанина тускло-красного и бледно-коричневого, заполнял собой передние иллюминаторы республиканского барка. Этот двухпилотный кораблик уже двадцать лет назад считался древностью, но его гипер- и досветовой двигатели были надежны, а поскольку бо́льшую часть кораблей забирал себе фронт, Оби-Вану и Энакину не приходилось быть разборчивыми. Изначальный символический темно-красный цвет барка был скрыт под свежим слоем белой краски, а, исходя из нужд военного времени, на корме, под крыльями радиаторных панелей, и впереди, под пилотской кабиной, на месте бывшего пассажирского салона, были аккуратно вмонтированы лазерные пушки.

Оби-Ван рассчитал серию из трех прыжков, необходимых для перелета из Внутреннего Кольца к планете кси-чаров, но Энакин настоял на том, чтобы всю дорогу самому вести корабль.

— Поступают посадочные координаты, — доложил юноша, не отрывая глаз от экрана на приборной панели.

Оби-Ван был приятно удивлен.

— Надо же! В этот раз разведка не просчиталась. А я привык относиться к их работе весьма скептически…

Энакин взглянул на него и рассмеялся.

— Я сказал что-нибудь смешное? — уточнил Оби-Ван.

— Я просто подумал: ну вот, опять вы начинаете…

Оби-Ван откинулся в кресле, ожидая продолжения.

— Я просто хотел сказать, что для человека, имеющего славу ненавистника космических путешествий, на вашу долю выпало чересчур много незаурядных заданий. Камино, Джеонозис, Орд-Цестус…

Оби-Ван погладил бороду:

— Давай просто скажем, что война заставила меня пересмотреть многие принципы.

— Учитель Квай-Гон гордился бы вами.

— Не будь столь уверен.

Оби-Ван возражал против поездки на Чаррос-4. Декстер Джеттстер, его друг-бесалиск с Корусанта, вероятно, смог бы предоставить аналитикам из разведки всю информацию о механическом кресле наместника Ганрея, какую они захотели бы узнать. Но Йода настоял, чтобы Оби-Ван и Энакин предприняли попытку лично переговорить с кси-чаром, подписавшим самоходное кресло.

А сейчас Оби-Ван задавался вопросом, почему он так нерасположен был отправляться в это путешествие. По сравнению с тем, что ему довелось пережить за последние месяцы, новое задание казалось легкой прогулкой. Энакин верно заметил, что за эту войну Оби-Ван уже отлетал свое на шпионских заданиях, причем с излишком. Но в военное время и другим джедаям приходилось выполнять работу аналитиков разведки. Эйла Секура и джедай-каамаси Иленик Ит’кла на Кореллии взяли под стражу перебежчика из Техносоюза; Квинлан Вос работал под прикрытием, чтобы проникнуть в круг адептов учения графа Дуку…

При этом Верховного канцлера о таких операциях никто не уведомлял.

Не потому, что Совет джедаев не доверял ему, скорее потому, что теперь он больше не доверял никому.

— Как вы думаете, кси-чары станут разговаривать с нами? — спросил Энакин.

Оби-Ван развернулся и окинул взглядом бывшего ученика:

— У них есть все причины пойти нам навстречу. После битвы на Набу Республика отказалась вести с ними дела, потому что они поставляли неймодианцам запрещенное оружие. Они стремятся как-нибудь искупить это, тем более что теперь их разработки активно применяются на заводах «Бактоида» и других поставщиков Конфедерации. Причем производство идет в массовом порядке и с очень низкими затратами.

Основным вкладом кси-чаров в неймодианский арсенал был так называемый самодвижущийся боевой дроид-истребитель с изменяемой геометрией — тщательно сработанный трансформер на твердом топливе, способный видоизменяться в три различных состояния.

Энакин опасливо покосился на Оби-Вана:

— А ведь я взорвал столько этих истребителей… Надеюсь, это не настроит кси-чаров против нас.

Оби-Ван хохотнул:

— Да, будем надеяться, что твоя слава не распространилась так далеко по Внешнему Кольцу. Но фактически наш успех почти полностью зависит от того, может ли ТС-16 говорить на кси-чарском так же свободно, как утверждает.

— Господин Кеноби, я вас уверяю, что могу говорить на этом языке почти как урожденный кси-чар, — звякнул протокольный дроид, сидевший на одном из задних мест в пилотской кабине. — Условия работы у наместника требовали, чтобы я в совершенстве изучил торговые языки, которыми пользуются роевые расы, включая кси-чаров, джеонозианцев, коликоидов и множество других. Беглость моего произношения обеспечит полное сотрудничество кси-чаров. Хотя, подозреваю, появление меня самого, скорее, внушит им отвращение.

— Это почему? — спросил Энакин.

— Основой религиозных верований кси-чаров является преданность точному производству. Для них тщательная работа не отличается от богослужения — это своего рода догмат веры. В самом деле, их мастерские больше похожи на храмы, нежели на заводы. Когда кси-чар болен или ранен, он добровольно отправляется в изгнание, чтобы не вынуждать других смотреть на свои дефекты или недостатки. Принцип кси-чаров: «Божество пребывает в деталях».

— Носи свои изъяны с гордостью, ТС, — сказал Энакин, сжимая и разжимая пальцы правой руки. — Как это делаю я.

Барк опустился в затянутую ледяными облаками атмосферу Чарроса-4. Оби-Ван пододвинулся к иллюминатору и внимательно осмотрел засушливый, почти безлесный мир. Кси-чары жили на высоких плато, ограниченных по краям горами со снежными вершинами. Ландшафт испещряли обширные озера с черной водой.

— Суровая планета, — протянул Оби-Ван.

Энакин ввел необходимые подстройки в управление, чтобы удержать корабль под натиском ветров.

— Над Татуином такое каждый день.

Оби-Ван пожал плечами:

— Могу предположить, что Татуин — не самое худшее место для проживания.

В поле зрения появилась посадочная платформа — конечная цель их путешествия. Платформа была овальной формы и точно соответствовала размерам барка. Казалось, ее построили недавно.

— Я уверен, что ее соорудили специально для нас, — сказал ТС-16. — Вот поэтому кси-чары были так настойчивы, запрашивая точные пропорции корабля.

Энакин сверкнул глазами на Оби-Вана:

— Мне непонятно, почему Республика так долго игнорирует кси-чаров.

Он поставил барк на широкие диски посадочных опор и опустил трап правого борта. Выйдя на трап, Оби-Ван накинул капюшон, чтобы защититься от холодного ветра со склонов гор. От края посадочной платформы бежала узкая дорожка из мерцающего металла, тянувшаяся к похожей на собор постройке в полукилометре вдали. По обеим сторонам дорожки толпились сотни возбужденных кси-чаров.

— Думаю, к ним прилетает не так уж много гостей, — заметил Энакин, когда он, Оби-Ван и ТС-16 начали спускаться по трапу.

Как часто бывало в подобных случаях, техника, создаваемая кси-чарами, отражала их собственную анатомию и физиологию. Разработанные для Торговой Федерации дроиды-истребители в режиме патрулирования были едва ли не копиями своих создателей, очень точно воспроизводя в металле их короткие хитиновые тела, четверку суставчатых ног, ступни-ножницы и каплеобразные головы. Бешеный гвалт толпы из нескольких сотен встречающих был столь громким, что Энакину пришлось повысить голос, чтобы собеседник мог его услышать:

— Торжественная встреча! Думаю, мне здесь понравится.

— Просто следуй моим указаниям, Энакин.

— Я попытаюсь, учитель.

Чем ближе джедаи и протокольный дроид подходили к краю посадочной платформы, тем громче становился гвалт. Оби-Ван не знал, что послужило причиной такого явного рвения, какое он чувствовал в инородцах. Казалось, они готовы вот-вот сорваться с места. Часто отдельные кси-чары, движимые энтузиазмом, выпрыгивали на гладкую дорожку, но остальные втаскивали их обратно в толпу.

— ТС, такое усердие является для них нормой? — спросил Оби-Ван.

— Да, господин Кеноби. Но их энтузиазм не имеет к нам отношения. Он связан с кораблем!

Смысл этого замечания стал ясен сразу же, как только они втроем вышли за пределы посадочной платформы. Кси-чары сорвались с мест и вскарабкались на барк, облепив его от тупого носа до бочкообразных сопел на хвосте. Оби-Ван и Энакин с благоговением наблюдали, как опалины на корпусе словно по волшебству исчезают, выбоины латаются, контуры носовой надстройки выравниваются, а транспаристальные иллюминаторы полируются до блеска.

— Когда будем улетать, надо не забыть дать им на чай, — заметил Энакин.

Время от времени какой-нибудь кси-чар запрыгивал на ТС-16 или хватал его за руку или за ногу, но дроиду удавалось стряхнуть нападавшего.

— Боюсь, что в своем желании довести меня до совершенства они сотрут мне память! — простонал дроид.

— Ты сам говорил, сколь много испытаний тебе довелось пережить. Разве потеря памяти не избавит тебя от груза проблем? — спросил Энакин.

— Но как мне учиться на собственных ошибках, если я о них забуду?

Они прошли половину пути по дорожке, когда навстречу им выступила пара более крупных кси-чаров. Обменявшись с ними чириканьем и стрекотом, ТС-16 пояснил:

— Эти двое доставят нас к прелату.

— Безоружны, — тихо отметил Энакин. — Это добрый знак.

— Кси-чары — мирная раса, — объяснил дроид. — Их заботит лишь разработка технологий, а не их возможное применение. Вот почему они считают, что Республика несправедливо и излишне сурово осудила их за ту роль, которую их дроиды-истребители сыграли в битве за Набу.

Громадное здание, которое ТС-16 назвал мастерской, было больше двухсот метров в высоту и венчалось решетчатыми шпилями и башнями, из которых беспрестанные порывы ветра извлекали жутковатые напевы. Обширное внутреннее пространство, где трудились тысячи кси-чаров, освещали прозрачные световые люки, вмонтированные в крышу. Ряды колонн, покрытых изысканной резьбой, поддерживали открытые балки сводчатого потолка, среди которых еще несколько тысяч кси-чаров устроились на отдых, зацепившись ногами-ножницами за перекладины и удовлетворенно жужжа.

— Ночная смена? — вслух поинтересовался Энакин.

Двое сопровождающих провели их в своего рода канцелярию, из которой высокие двери открылись в чистейшую комнату, способную сойти за капитанскую каюту роскошной космической яхты. Троноподобное кресло в центре комнаты занимал самый большой кси-чар, какого только доводилось видеть джедаям; ему прислуживал десяток меньших сородичей. В других местах группки вооруженных инструментами кси-чаров тщательно осматривали каждый квадратный миллиметр зала: скребли, чистили, полировали.

ТС-16 без церемоний приблизился к прелату и поприветствовал его. Дроид настроил вокодер так, чтобы предоставить Оби-Вану и Энакину синхронный перевод его речи.

— Разрешите представить вам джедаев Оби-Вана Кеноби и Энакина Скайуокера, — начал он.

Жестом отослав свиту, прелат крутанул удлиненной головой и зафиксировал взгляд на Оби-Ване.

— ТС, — сказал Оби-Ван, — передай ему: мы сожалеем, что побеспокоили его во время омовения.

— Вы не побеспокоили его, сэр. За прелатом ухаживают подобным образом на протяжении всего дня.

Прелат зачирикал:

— Ваше мастерство, я знаю ваш язык, потому что ранее служил при дворе наместника Нута Ганрея.

Дроид выслушал ответ прелата, затем сказал:

— Да, я понимаю, что это не заставит вас отнестись ко мне благосклонно. Но позвольте мне сказать в свою защиту, что время, проведенное среди неймодианцев, было самым изнурительным за годы моего существования. Мой внешний вид служит тому верным доказательством, и он же является причиной моего глубочайшего стыда.

Явно смягчившись, прелат зачирикал снова.

— Эти джедаи прибыли, чтобы просить вашего позволения задать несколько вопросов послушнику мастерской Кскан — некому т’лаалак-с’лалак-т’ф’аку.

ТС-16 поддерживал воспроизведение пауз, создаваемых голосовой щелью, и щелкающих звуков, необходимых для произнесения имени.

— Виртуозный гравер, будьте уверены, ваше мастерство. Что же касается интереса, проявленного к нему джедаями, то они надеются, что одно из произведений искусства, созданию коих он себя посвятил, даст путеводную нить к местонахождению важного главаря сепаратистов.

Дроид выслушал ответ, затем добавил:

— Позволю себе добавить, что все, что приносит радость кси-чарам, приносит удовлетворение Республике.

Глазные впадины прелата опять обратились к джедаям.

— Световые мечи — это не оружие, ваше мастерство, — сказал ТС-16 после того, как они обменялись короткими репликами. — Но если разрешение поговорить с т’лаалак-с’лалак-т’ф’аком основывается на требовании оставить мечи, уверен, что джедаи выполнят ваше требование.

Оби-Ван потянулся за мечом, тогда как Энакин, казалось, засомневался.

— Ты же говорил, что будешь следовать моим указаниям.

Энакин распахнул плащ.

— Я сказал, что попытаюсь, учитель.

Они протянули световые мечи ТС-16, который передал их прелату для осмотра.

— Меня не удивляет, что вы во всем видите возможность для улучшения, ваше мастерство, — через мгновение сказал дроид. — Какой инструмент не улучшится от прикосновения кси-чаров?

Он выслушал ответ, затем добавил:

— Уверен, джедаи понимают, что вы оказываете им большую честь, ручаясь оставить без изменений имеющиеся здесь несовершенства.

* * *

— Все идет лучше, чем ожидалось, — говорил Оби-Ван, когда его, Энакина и ТС-16 провожали в сердце мастерской Кскан.

Энакина это не убедило.

— Вы слишком доверчивы, учитель. Я ощущаю сильную подозрительность.

— За это мы должны благодарить Рейта Синара.

Почти два десятилетия назад богатый и влиятельный владелец и президент «Флотских проектов Синара» — основного поставщика истребителей для Республики — на какое-то время поселился среди кси-чаров, чтобы овладеть технологиями точного машиностроения, которые он позже соединил со своими собственными разработками. Когда выяснилось, что Синар «неверующий», его изгнали с Чарроса-4 и сделали мишенью для охотников за головами. Четверых ему удалось заманить в ловушку у черной дыры, известной лишь ему одному и еще горстке отчаянных исследователей гиперпространства. Синар уже занимался подобными делами — промышленным шпионажем — в Торговой Федерации, «Бактоиде», Кореллианской инженерной корпорации и в «Инкоме», но кси-чары надолго запомнили «святотатство». За шесть лет до битвы на Набу второе покушение на жизнь Рейта закончилось гибелью его отца, Нарро, на Дантуине. Но «еретик» в очередной раз бежал.

Десять лет назад Оби-Ван и Энакин и сами сталкивались с Синаром на разумной планете Зонама-Секот[7]. Частично именно Синар был в ответе за поспешное бегство планеты; он также являлся причиной, по которой кси-чары больше не брали в ученики представителей человеческой расы.

В мастерской Кскан было на что посмотреть.

Мастера-кси-чары работали поодиночке и в группах, от трех до трехсот, над широким спектром устройств — от высококлассных бытовых приборов до космических истребителей, модифицируя или украшая их, налаживая, настраивая и подгоняя тысячами различных способов. Здесь можно было найти ровно те же бесценные приборы, которыми были забиты комнаты-хранилища, обнаруженные Оби-Ваном и Энакином в цитадели Нута Ганрея на Кейто-Неймодии. Окружающая обстановка была полной противоположностью грохочущей буре в цехах «Бактоида», какую им доводилось наблюдать на конфискованном Республикой заводе на Джеонозисе. Кси-чары редко разговаривали друг с другом в рабочие часы: вместо этого они предпочитали концентрироваться на работе, издавая высокотональный стрекот, сходный с религиозным песнопением. Те немногие, кто заметил посетителей, проявили больше интереса к ТС-16, нежели к джедаям.

И притом что мастерская Кскан специализировалась исключительно на тонкой работе, собор-завод был не более чем ступенькой в карьере для многих кси-чаров, стремящихся работать на конгломерат «Haor Chall» и уехать с Чарроса-4 на другие планеты Внешнего Кольца.

Та же самая пара рослых чужаков, которая сопровождала Оби-Вана и Энакина в канцелярию прелата, привела их к алтарю т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака, расположенному в западной колоннаде мастерской и украшенному мозаикой из резной черепицы. Высоко над ними с изогнутых балок, которые поддерживали кровлю, свисали вниз головой отдыхавшие от трудов кси-чары. Сейчас они еще больше напоминали дроидов-истребителей Торговой Федерации, скучившихся в ангаре дроидоносца.

Оби-Ван обратил внимание на легкую обеспокоенность, проскальзывавшую в их жужжании.

Т’лаалак-с’лалак-т’ф’ак был поглощен гравировкой корпоративной эмблемы на деталях приборной панели космического корабля. Десятки еще не законченных деталей заслоняли его с одного бока, словно стена; с другой стороны находились уже законченные устройства. Услышав, что его зовут, он на мгновение оторвал взгляд от работы.

Сопровождающие быстро зачирикали, после чего в разговор вступил ТС-16:

— Т’лаалак-с’лалак-т’ф’ак, позволь мне выразить свое восхищение качеством твоей работы, которое столь исключительно, что завидовать должны сами боги.

Кси-чар со смирением принял комплимент и зачирикал в ответ.

— Мы высоко ценим предложение понаблюдать за твоей работой. Но в действительности мы пришли сюда с другими целями. Нам знакомы некоторые твои лучшие изделия, и, в частности, один предмет, заставивший нас совершить столь дальнее путешествие, чтобы поговорить с тобой. Этот предмет был недавно обнаружен на Кейто-Неймодии.

Прежде чем ответить, кси-чар долго молчал.

— Механическое кресло наместника Торговой Федерации Нута Ганрея, которое ты отделал гравировкой примерно четырнадцать стандартных лет назад.

ТС-16 выслушал ответ и добавил:

— Ну конечно твоя. На внутренней стороне задней ножки вырезан твой благочестивый символ.

Он снова слушал.

— Подделка «Бактоида»? Ты предполагаешь, что твою работу так легко подделать?

Энакин коснулся предплечья Оби-Вана: кси-чары, работавшие неподалеку, начали проявлять повышенный интерес к разговору.

— Нам понятно твое нежелание обсуждать подобные вопросы, — тихо говорил ТС-16. — Ведь твою подпись под изделием прелат может расценить как проявление гордыни.

Гнев т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака был уже легко различим.

— Да, конечно, ты можешь гордиться своей работой. Но стоит ли знать прелату, что все эти годы она принадлежала такой особе, как наместник Ганрей?..

Даже не чирикнув в ответ, кси-чар выпустил из рук инструменты и вскочил с рабочего стола — но бросился не к ТС-16 или одному из джедаев, а прямо вверх, в паутину потолочных балок. Не обращая внимания на возмущенные вопли бесцеремонно разбуженных кси-чаров, он начал перескакивать с балки на балку, явно стремясь к одному из высоких световых люков в кровле.

Мгновение Оби-Ван наблюдал за ним, затем повернулся к Энакину:

— Думаю, он не горит желанием с нами разговаривать.

Энакин внимательно следил за перемещениями т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака под потолком.

— Значит, ему придется. — С этими словами он бросился в погоню.

— Энакин, подожди! — окликнул его Оби-Ван и, буркнув под нос: «Что за манера!» — прыгнул вверх.

Перелетая с балки на балку, как заправский циркач, Энакин быстро достиг замысловатого ажурного бортика, окружавшего приоткрытое окно в крыше, сквозь которое отчаянно пытался проскочить т’лаалак-с’лалак-т’ф’ак. Членистые передние лапы кси-чара уже высунулись в окно, когда Энакин прыгнул еще раз и схватил беглеца за ноги, пытаясь вернуть на пол. Но инородец был сильнее, чем казалось на первый взгляд: яростно взвизгнув, он прыгнул к другому окну, расположенному выше. Энакин хватки не разжимал.

В десяти метрах от них Оби-Ван двигался параллельно беглецу к верхней части сводчатого потолка, где погоня уже всполошила десятки устроившихся на отдых кси-чаров, побудив немалое их количество присоединиться к скачке.

Энакин все еще пытался стащить свою добычу вниз, но для выполнения этой задачи ему не хватало веса. Боясь, что в результате Энакин может перестараться с использованием Силы и обрушить всю мастерскую, Оби-Ван выпрыгнул следом и в верхней точке траектории ухватился за задние конечности т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака.

Через мгновение они рухнули вниз — все трое, сплетенные в клубок, прихватив с собой более тридцати висевших вниз головой кси-чаров, которые каскадом посыпались на пол. В сумятице Оби-Ван с Энакином выпустили т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака и секунду спустя обнаружили, что не могут отличить одного кси-чара от другого. С другой стороны, тревоги из-за потери добычи перестали быть предметом первоочередной важности в тот момент, когда кси-чары со всей мастерской бросились на помощь тем, кого пришельцы посбивали с балок. Одни пытались заставить джедаев сдаться, потрясая сварочными и граверными инструментами, другие в спешном порядке сооружали пластальную полусферу, намереваясь накрыть ею свалку.

— Только без увечий! — крикнул Оби-Ван.

Энакин посмотрел на него круглыми глазами из-под трехметровой кучи разъяренных кси-чаров:

— Вы к кому конкретно обращаетесь?

Оби-Ван внимательно осмотрел мастерскую:

— Опрокинь что-нибудь — быстро! Пока они не закончили сооружать для нас склеп!

Сам Оби-Ван сделал пасс свободной рукой и перевернул маленький столик в двадцати метрах от себя, сбросив с него разложенные в кучки комлинки и командные пульты дроидов со свежей гравировкой. Панически зачирикав, половина кси-чаров, удерживавших их на полу, и бо́льшая часть тех, кто бросился к ним на помощь, понеслись прочь — чинить поврежденные приборы.

— Быстро, Энакин!

И хотя его руки были прижаты к полу, Энакину удалось перевернуть вверх дном подставку с кухонными приборами, затем опрокинуть аккуратно сложенный набор игрушек, затем оторвать от стены десяток канделябров.

Еще больше кси-чаров кинулось прочь, испуганно зачирикав.

— Хватит развлечений! — предостерег его Оби-Ван.

Устремив взгляд на корзину, наполненную музыкальными инструментами, он уже было собрался избавиться от остатков облепивших его существ, когда в мастерской полыхнул бластерный залп и в центре толпы разъяренных кси-чаров возник сам прелат, сидящий в паланкине, который несли шестеро носильщиков, и сжимающий в каждой руке оружие.

Двадцать кси-чаров распластались на полу, когда прелат обратил бластеры в сторону Оби-Вана и Энакина. Но прежде чем оружие успело выстрелить, из боковой галереи появился ТС-16: его корпус был отрихтован, перебран и отполирован до ослепительного блеска. Он воскликнул:

— Посмотрите, что они со мной сделали!

В голосе дроида смешались боль и удивление, но произошедшая с ним перемена была настолько неожиданной и поразительной, что прелат и его носильщики могли лишь изумленно таращиться на него, как будто рядом с ними случилось чудо. Прежде чем прелат с бластером наперевес вновь развернулся к Оби-Вану и Энакину, по толпе прошелся гомон: кси-чары обменялись чирикающими возгласами.

— Но они не хотели причинять вреда, ваше мастерство! — вмешался дроид. — Т’лаалак-с’лалак-т’ф’ак бежал, вместо того чтобы отвечать на их вопросы! Мастер Оби-Ван и джедай Скайуокер хотят лишь выяснить, что было тому причиной!

Пристальный взгляд прелата остановился на т’лаалак-с’лалак-т’ф’аке.

ТС-16 перевел:

— Господин Кеноби, прелат советует вам изложить свои вопросы и оставить Чаррос-4, пока он не передумал.

Оби-Ван посмотрел на т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака, затем перевел взгляд на ТС-16:

— Спроси, помнит ли он кресло.

Дроид перевел вопрос.

— Теперь он его вспомнил.

— Гравировка делалась здесь?

— Он сказал «да», сэр.

— На Чаррос-4 кресло доставили неймодианцы или кто-то другой?

— Он говорит, что другой, сэр.

Оби-Ван и Энакин напряженно переглянулись.

— В него уже был встроен гиперволновой передатчик? — спросил Энакин.

ТС-16 выслушал ответ.

— И передатчик, и голопроектор. Он говорит, что сделал лишь немногое — покрыл резьбой ножки и подправил ходовую часть.

Понизив голос, дроид добавил:

— Могу я высказать наблюдение, господа, что голос т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака… дрожит. Подозреваю, он что-то скрывает.

— Он боится, — сказал Энакин. — И явно не Нута Ганрея.

Оби-Ван посмотрел на ТС-16:

— Спроси его, кто сделал передатчик. Спроси, откуда его привезли.

В чириканье т’лаалак-с’лалак-т’ф’ака звучало раскаяние. ТС-16 перевел:

— Приемо-передающий модуль прибыл с предприятия под названием «Эскарт». Он считает, что тот, кто создал этот прибор, все еще там.

— «Эскарт»? — переспросил Энакин.

— Горнодобывающее предприятие на астероиде, — объяснил ТС-16, — принадлежащее Гильдии коммерции.

17

— Десять лет назад это вылилось бы в полномасштабный дипломатический скандал, — объяснял офицер разведки Йоде и Мейсу Винду в информационном зале Храма джедаев.

В лишенном окон зале, заполненном компьютерами, голопроекторными столами и коммуникационной аппаратурой, среди прочего находился и аварийный маячок, который мог вести передачи на частоте, известной только джедаям, что позволяло Храму отправлять и принимать шифрованные сообщения и не зависеть от общедоступных каналов Голосети.

— С каких это пор кси-чары стали прощать такое? — уточнил Мейс. Одетый в коричневую тунику с поясом и бежевые брюки, он сидел, балансируя на краешке стола и одной ногой прочно упираясь в полированный пол.

— С тех пор как их заставили обходиться субподрядами, — пояснил Дайн. — Они хотят только одного — вернуться в игру, получив от Республики хорошенький жирный контракт на поставку космических истребителей или боевых дроидов. Их выводит из себя мысль, что Синар богатеет на технологиях, которые изначально украл у них.

Мейс бросил быстрый взгляд на Йоду, который отодвинулся в сторонку, положив обе руки на набалдашник посоха из дерева гимер.

— Тогда вряд ли прелат кси-чаров сообщит об этом инциденте Сенату.

Дайн покачал головой:

— Ни за что. В любом случае реального вреда нанесено не было.

— Достичь ушей Верховного канцлера не должно это, — предостерег Йода. — Но удивил меня Оби-Вана доклад. Рассудительность свою теряет он.

— Мы оба знаем почему, — сказал Мейс. — Он защищает Энакина всеми возможными средствами.

— Если Избранный Скайуокер, тогда на сотню подобных инцидентов закрыть глаза нам следует. — Прищурившись, Йода посмотрел на аналитика из разведки. — Но не для того, чтобы рассказать нам это, капитан Дайн прибыл.

Дайн усмехнулся:

— Мы расшифровали код, которым Дуку — логично предположить, что и Сидиус, — пользуется для связи с Советом сепаратистов. Используя этот код, мы можем при помощи механического кресла перехватывать сообщения, посылаемые наместнику Ганрею.

Мейс поднялся на ноги:

— Ваши люди работали над взломом этого кода несколько лет.

— Гиперволновой передатчик кресла дал нам первую серьезную зацепку. Мы мгновенно определили, что код, внедренный в память передатчика, — это разновидность кодов, используемых Межгалактическим банковским кланом. И мы решили предложить сделку одному из муунов, арестованных после битвы за Муунилинст. Переговоры заняли некоторое время, но в конце концов муун подтвердил, что коды Конфедерации соотносятся с кодами, которые использовались на Ааргау для перевода банковского капитала и прочих операций.

После паузы Дайн добавил:

— Помните исчезнувшие кредиты, на основе которых были некогда выдвинуты обвинения против канцлера Валорума?

Йода кивнул:

— Инцидент тот хорошо помним мы.

— Кредиты, которые якобы исчезли в карманах членов семьи Валорума на Эриаду, были проведены через Ааргау.

— Интересно все это.

Дайн открыл металлический чемоданчик и достал информационный модуль. Подойдя к одному из голопроекторных столов, он вставил модуль в разъем. В конусе синего света на столе появилось голоизображение метровой высоты.

— Генерал Гривус, — сказал Йода, прищурившись.

— Вы будете рады узнать, что я нашел для вас планету, наместник, — сказал Гривус. — Вашим временным домом станет Белдерон.

На мгновение киборг замолчал.

— Наместник? Наместник!

Повернувшись к кому-то за камерой, он прокашлял:

— Конец связи.

Дайн остановил сообщение. Изображение Гривуса застыло в воздухе.

— Самое высокое разрешение, которое я когда-либо видел, — сказал он. — Технология другого уровня: совсем не то, к чему мы привыкли. Подобное не встречалось даже у Конфедерации.

— Перед лицом слуг Сидиус внушительно выглядеть желает, ммм?

Чисто выбритая верхняя губа Мейса скривилась.

— Где был источник передачи?

— Далеко во Внешнем Кольце, — ответил Дайн. — Шесть пилотов-клонов преследовали корабль-базу, который после битвы за Кейто-Неймодию совершил прыжок в тот сектор. Ни один из них не вернулся.

— Точка сбора флота Конфедерации это, — сказал Йода.

Мейс кивнул:

— И Белдерон рядом.

Его пристальный взгляд опять упал на Дайна.

— Есть подвижки в поисках источника исходной передачи Сидиуса?

Дайн покачал головой:

— Мы все еще работаем над этим.

Мейс широким шагом отошел от стола.

— Белдерон — не густонаселенный мир, но он дружественен Республике. Гривус убьет миллионы просто из прихоти. — Он сверкнул глазами на Йоду. — Мы не можем позволить этому случиться.

Дайн перевел взгляд с Йоды на Мейса и обратно.

— Если Республика устроит Гривусу засаду, сепаратисты поймут, что нам удалось подслушать их передачи.

Йода в раздумье прижал пальцы к губам:

— Действовать должны мы. Ждать в засаде республиканские силы будут.

Дайн кивнул:

— Конечно вы правы. Если не предпринимать никаких действий, а сведения об этих разведданных просочатся наружу… — Он посмотрел на Йоду. — Мы сообщим Верховному канцлеру?

Уши Йоды дернулись.

— Трудное решение это.

— Информация не выйдет за пределы этой комнаты, — твердо сказал Мейс.

Йода многозначительно вздохнул:

— Согласен я. Чтобы силы собрать, маячок применим.

— Оби-Ван и Энакин не так далеко от Белдерона, — заметил Мейс. — Но они следуют за другой ниточкой к местоположению Сидиуса.

— Подождет ниточка эта. Оби-Ван и Энакин в сражении нужны будут. — Йода повернулся к неподвижному изображению генерала Гривуса. — Хорошо подготовиться к битве этой должны мы.

18

Во сне Гривус вспоминал свою жизнь.

Свою смертную жизнь.

Жизнь на Кали и жизнь после Хакской войны.

Не один раз заглянув в глаза смерти на полях сражений на планетах своей родной системы и на планетах хаков… Сея разрушения, уничтожая их тысячами… Вернувшись домой — в ранениях, в крови — и тут же попав в окружение жен и отпрысков… Наслаждаясь их поддержкой и надеясь, что она вернет его к жизни…

Не один раз пройдя на волосок от гибели… получить смертельные раны при аварии челнока!

Обида и унижение принесли ему боли больше, чем сами травмы. Ему не дано было исполнить свой долг — умереть смертью воина!

Вместо этого он попал в резервуар с бактой, ясно осознавая, что ни целительная жидкость, ни гамма-скальпель в руке живого существа или дроида не смогут восстановить его тело. А в моменты, когда возвращалось сознание, видел по ту сторону пермастекла своих жен и отпрысков, разглядывающих его изуродованное тело. Произносящих ободряющие слова, молящих богов вернуть ему здоровье.

Он спрашивал себя: сможет ли его разум существовать в теле без чувств? Готов ли он променять жизнь, полную сражений, на жизнь, где единственной битвой будет битва с самим собой? Терпеть все лишения, чтобы прожить еще один день…

Нет. Это было выше его сил.

К тому времени Хакская война закончилась — вернее, ее закончили джедаи, а калиши все еще пожинали бурю. Их мир лежал в руинах, а Республика не обращала внимания на их призывы к справедливости и проведению беспристрастного расследования.

Члены Межгалактического банковского клана, всегда ищущие возможность для выгодного вложения капитала, предложили Кали сомнительный вариант спасения. Они были готовы поддержать планету финансами и взять на себя ее ошеломляющие долги, если Гривус согласится работать на клан. Их установки «Огненный град» мастерски доставляли клиентам, не выполняющим обязательств, «напоминания об оплате», а грязной работой занимались дроиды-убийцы серии IG. Но «Огненные грады» надо программировать, IG опасны и непредсказуемы, а убийства вредны для бизнеса.

Клану нужен был кто-то с талантом к устрашению.

Чтобы спасти свой мир и вновь прикоснуться к той жизни, которую он знал как воин, стратег, предводитель армий, Гривус принял предложение. Договор взялся выполнять лично председатель МБК Сэн Хилл. И все же Гривус не испытывал гордости за свое решение. Выбивание долгов было слишком далеко от военного искусства. Он вступил на поле битвы, принадлежавшее тем, у кого нет принципов, тем, кто так привязан к своей собственности, что страшится смерти. Но работа на МБК приносила пользу Кали. И прежняя грозная слава Гривуса не могла потускнеть.

И вот — авария челнока. Крушение. Несчастный случай…

Он приказал своим горе-лекарям вытащить его из бакта-камеры. Он был готов принять смерть в атмосфере или в вакууме глубокого космоса, но не в этой жидкости. В тени срубленных деревьев, которые должны были стать его погребальным костром, он то приходил в сознание, то вновь терял его. Именно тогда к нему во второй раз явился Сэн Хилл — и на уме у банкира явно был какой-то план. Этот вывод был очевиден даже для того, кто едва мог держать голову прямо.

— Мы можем спасти вам жизнь, — прошептал тощий как палка Хилл в здоровое ухо Гривуса.

Другие обещали то же самое. Он представил себе дыхательные аппараты, парящую платформу, а вокруг — устройства для поддержания жизни. Но Хилл развеял опасения:

— Ничего подобного. Вы будете ходить, вы будете говорить, вы сохраните свои воспоминания — свой разум.

— Разум у меня есть, — сказал Гривус. — У меня нет тела.

— Бо́льшая часть ваших внутренних органов так повреждена, что их не восстановят даже лучшие хирурги, — продолжал Хилл. — И вам придется от многого отказаться — помимо тех лишений, которые вы уже испытали. Вы больше не будете знать плотских радостей.

— Плоть слаба. Достаточно одного взгляда на меня, чтобы понять это.

Ободренный этим замечанием, Хилл в цветистых выражениях поведал о джеонозианцах: о том, как они подняли технологию производства киборгов на уровень искусства, и о том, что будущее науки — за соединением жизни и машинных технологий.

— Возьмем боевых дроидов Торговой Федерации, — сказал Хилл. — Их мозг соответствует их задачам. Протокольные дроиды, астромехи, даже дроиды-убийцы — все они нуждаются в программировании и частом техобслуживании.

Два слова привлекли внимание Гривуса — «боевые дроиды».

— Назревает война, и для фронта потребуется много дроидов, — сказал Хилл достаточно громко, чтобы его услышали. — Я не осведомлен о том, когда она начнется, но, когда этот день придет, она затронет всю Галактику.

Это возбудило любопытство. Гривус спросил:

— А кто начнет войну? Банковский клан? Торговая Федерация?

— Некто более могущественный.

— Кто?

— В свое время вы с ним встретитесь. И будете потрясены.

— Тогда зачем я ему нужен?

— В любой войне есть предводители и есть командующие.

— Ему нужен полководец для армии дроидов.

— Вернее, живой полководец.

Вот так он подпустил джеонозианцев к своим останкам — и позволил соорудить для них дюраниевую и керамическую оболочку. Его восстановление было долгим и мучительным. Привыкание к себе новому и во многом более совершенному было еще мучительнее и дольше. И только после того, как Гривуса торжественно вручили графу Дуку, началось его настоящее обучение. При помощи джеонозианцев и членов Техносоюза он уже познал изнутри мир дроидов. Теперь при помощи Дуку — Дарта Тирануса — он познал изнутри мир ситхов.

Тиранус лично учил его технике боя на световых мечах. Всего за несколько недель он превзошел всех прежних учеников Тирануса. Этому, разумеется, способствовало несокрушимое тело, подобное корпусам боевых дроидов кратов. А еще — высокий рост. Кристаллическая электроника. Четыре хватательные конечности…

Во сне он вспоминал свою прежнюю жизнь.

На самом деле он не видел снов — сны видят, когда спят, а генерал Гривус никогда не спал. Вместо этого он на короткие периоды времени впадал в состояние покоя в коконообразной каюте, сооруженной конструкторами его тела. Пока он был внутри, он мог иногда вспомнить, каково это — жить. И пока он был внутри, его не беспокоили — за исключением чрезвычайных обстоятельств.

Помещение было оснащено дисплеями, соединенными с устройствами, которые следили за состоянием «Незримой длани». Но Гривус был осведомлен о проблеме еще до того, как информация о ней выводилась на дисплеи.

Когда он вышел из каюты и поспешил на мостик крейсера, к нему присоединился дроид, который доставил последние донесения.

Не успел флот сепаратистов выйти из гиперпространства у Белдерона, как был атакован — и не ничтожными силами самообороны планеты, а боевым соединением Республики.

— К флотилии стягиваются звенья истребителей, — доложил дроид. — Крейсеры, эсминцы и прочие корабли основного класса выстроены щитом над ночной стороной Белдерона.

В коридорах ревели сирены, и канониры — дроиды и неймодианцы — спешили на боевые посты.

— Прикажите кораблям поднять щиты и построиться позади флагмана. Авангарду — оттянуться на защиту основного флота.

— Слушаюсь, генерал.

— Нужно уменьшить площадь поражения. Положить корабль на правый борт и переориентировать щиты! Выпустить все звенья три-истребителей и подготовить все батареи левого борта для продольного огня.

Крейсер сотряс первый взрыв, и Гривус схватился за переборку.

— Мы в пределах досягаемости республиканских эсминцев, — доложил дроид. — Повреждений нет. Эффективность щитов — выше девяноста процентов.

Гривус ускорил шаг.

Над тактической панелью на мостике развернулась голограмма сражения в режиме реального времени. Гривусу потребовалось лишь мгновение, чтобы оценить расположение республиканских кораблей и эскадрилий истребителей. Боевое соединение, собранное из шестидесяти кораблей основного класса, было недостаточно велико, чтобы разбить флот сепаратистов, но его объединенной огневой мощи хватало, чтобы защитить жалкий Белдерон.

С дальней стороны тускло-коричневой планеты конвой транспортников по косой уходил к меньшей из двух обитаемых лун Белдерона. Его прикрывали истребители и корветы.

— Беженцы, генерал, — объяснил один из дроидов.

Гривус был ошеломлен. Организованная эвакуация могла означать лишь одно: Республика каким-то образом узнала, что целью Конфедерации был выбран именно Белдерон! Но как такое могло произойти, если информацию об этом имели только главари сепаратистов?

Он подошел к переднему иллюминатору, чтобы рассмотреть развернувшуюся перед ним картину боя.

Он узнает, кто расстроил его планы. Но первоочередной задачей было выживание.

19

Короткими крыльями и расположенной на корме выпуклой пилотской кабиной истребитель Энакина скорее напоминал Дельту-7, «Эфирную фею», на которой он летал в начале войны, чем истребители нового поколения, V-истребители и АР-170, на которых сейчас летали пилоты-клоны. Но Дельта-7 имела треугольную форму, а у серебристо-желтого истребителя Энакина был тупой нос, состоявший из двух отдельных корпусов, каждый из которых был оборудован ракетной установкой. Лазерные пушки были вмонтированы в углубления в передней части крыльев. Как и у Дельты-7, гнездо для астромеха располагалось сбоку от горба кабины.

Вдобавок Энакин сделал несколько существенных модификаций.

Корабль — ветеран битв на Зейгобе и других планетах — выглядел так, будто ему было лет десять. Однако управлялся он значительно легче, чем модифицированный «Торпил», на котором он летал на Празитлине, да и по скорости новый корабль заметно превосходил предыдущий.

Стартовав с «Честности», Энакин набрал скорость, пытаясь нагнать АРы и V-истребители, первыми вырвавшиеся из внутреннего ангара штурмового крейсера. Монитор на приборной панели показывал, что ионный двигатель истребителя работает не совсем оптимально.

— R2, — произнес он в комлинк, — запусти диагностику правого двигателя.

Бортовой дисплей перевел гудки дроида в знаки общегалактического языка.

— Я так и думал. Хорошо, подрегулируй его. Мы же не хотим прибыть последними?

Жалобное хныканье R2 в переводе не нуждалось. Индикатор состояния двигателя вздрогнул и полез вверх, и истребитель рванул вперед.

Откинувшись в мягком кресле, Энакин сложил руки на груди и медленно выдохнул. Хватит шпионских игр, сказал он себе. Он по-прежнему далеко от Корусанта, но сейчас, по крайней мере, вернулся туда, где должен быть, слился с истребителем и готов показать неприятелю, как надо сражаться в космосе.

Прямо по курсу передовые иглоносые сторожевики прикрывали основные силы — сотни вражеских кораблей. Частью это были построенные тринадцать лет назад «стервятники» со сдвоенными крыльями, похожими на стручки; частью — компактные три-истребители; а между ними вклинивались джеонозианские двуклювые истребители-«Нантексы». В данный момент ведущие АР-170 сошлись в ближнем бою с дроидами-истребителями и вспышки энергетических разрядов превратили космос в паутину огня.

Со времен Празитлина Энакин не попадал в окружение такого количества врагов.

Учебные стрельбы, подумал он, не сдержав ухмылки.

Юноша снял правую руку с ручки управления и активировал сканеры дальнего действия. Индикатор угроз показывал типы и расположение основных кораблей сепаратистов: «Барышники» и корабли-базы Торговой Федерации, «Баллоны» Техносоюза с колоннообразными двигательными отсеками и фюзеляжем, по форме напоминающим яйцо; крейсеры Гильдии коммерции класса «Алмаз» и «Веерохвосты» Корпоративного союза, фрегаты, канонерки и корабли-ретрансляторы с огромными круглыми антеннами.

Вся сепаратистская рать.

Включив комлинк в боевую информационную сеть, Энакин вызвал ведомого.

— Думаю, мы оставим мусор Чудиле[8] и другим пилотам и сразу перейдем к серьезным целям.

Привыкший к тому, что Энакин пренебрегает позывными, Оби-Ван ответил в том же стиле:

— Энакин, между нами и Гривусом — по меньшей мере пятьсот дроидов. А на основных кораблях слишком мощные щиты.

— Просто следуйте моим указаниям, учитель.

Оби-Ван вздохнул в микрофон комлинка:

— Я попытаюсь. Учитель.

Энакин внимательно посмотрел на индикатор угроз, запоминая векторы движения ближайших вражеских истребителей. Затем снова переключился на канал R2-D2:

— Боевая скорость, R2!

Истребитель опять рванулся вперед. Индикаторы на панели заморгали. Он подлетел почти вплотную к кипящему котлу схватки и, когда ощутил, что дроиды берут его на прицел, — толкнул ручку управления под углом, накренив корабль, и стремительно увел его в сторону, ведя огонь из всех орудий.

Кругом вспыхивали и взрывались дроиды-истребители.

Проносясь сквозь разлетающиеся во все стороны облака огня, он еще раз вдавил гашетку лазерных пушек и второй раз прошелся сквозь волну вражеских кораблей, в мгновение ока испепелив еще десяток. Но теперь на него набросились три-истребители, жаждавшие отыграться. Яркая вспышка алых лучей обожгла купол кабины: справа появился дроид — и мгновение спустя сверху обрушился второй огненный залп. Кораблик содрогнулся до самых щитов, и R2-D2 испустил серию настойчивых посвистов.

На панели засверкали голубые молнии, справа и слева появились дроиды-истребители. Еще несколько выстрелов нашли свою цель, и пилота швырнуло на ремни безопасности.

— Как раз вы-то мне и нужны, — с удовлетворением заметил Энакин.

Резко бросив свою машину на правый борт, он всадил выстрел в первый истребитель.

Второй метнулся в сторону, уклоняясь от разлетающихся обломков. Энакин бросился за ним и привел в действие лазеры.

Расцвел огненный шар, дроид накренился, врезался в ослепленный взрывом три-истребитель, и оба вспыхнули. Энакин взглянул на дисплей, чтобы убедиться, что Оби-Ван все еще с ним.

— У вас все нормально?

— Меня слегка поджарили, но я в порядке.

— Держитесь рядом со мной.

— А у меня есть выбор?

— Всегда есть, учитель.

АР-170, V-истребители и дроиды уже сошлись в грандиозной битве, которая велась сразу по многим направлениям. Они преследовали друг друга, сталкивались, выходили из боя с дымящимися двигателями или оторванными крыльями. Дроиды, сами будучи оружием, стреляли точнее, но медленнее перезаряжались, и их легко было сбить с толку неожиданным маневром. Иногда это делало их легкой добычей, но дроидов было слишком много…

Энакин схватился с командиром истребителей и начал донимать его лазерными выстрелами. Приспособившись к его тактике, Оби-Ван совершил отступление, но через секунду бросил свой корабль на цель и открыл огонь.

— Прекрасный выстрел! — сказал Энакин, когда командир дроидов испарился.

— Прекрасная наводка!

Скомандовав Оби-Вану следовать за собой, Энакин выбрался из гущи сражения, изменил направление и помчался по касательной к ближайшему из иглоносых сепаратистских сторожевиков. Выпустив две ракеты, чтобы привлечь внимание противника, он рыскнул влево, сделал переворот, затем вернулся обратно к кораблю, стреляя из лазеров.

— Бейте по корпусу! Цельтесь в генератор щита!

— Еще чуть-чуть — и мы окажемся внутри!

— Этого я и хочу!

Оби-Ван летел следом, стреляя из всех пушек.

Теперь они были в гуще жесточайшего сражения; артиллерийский огонь основных республиканских кораблей разбивался о противоударные щиты и щиты-отражатели их целей. Позади вспыхнул слепящий свет, и колпак кабины подсветил взрыв. Сторожевик, который он задел ракетами, подвергался интенсивному обстрелу. Энакин понял, что торпеда высокой мощности сможет его добить, и немедленно запустил ее.

Торпеда вырвалась из пространства между фюзеляжами истребителя и помчалась к вражескому кораблю.

Щит сторожевика дрогнул, и в это мгновение мощные турболазерные залпы довершили свою разрушительную работу. Получив попадание в борт, сторожевик лопнул, как перезрелый плод, выбросив наружу длинные белые протуберанцы, залив окружающее пространство светом и усеяв обломками.

Энакин отвернул в сторону, крикнув Оби-Вану в комлинк:

— Теперь мы врежем прямо по Гривусу!

Суженным и вытянутым носом и большими внешними стабилизаторами генеральский крейсер напоминал корусантский небоскреб классической эпохи, положенный набок.

— Вряд ли сейчас подходящее время для нападения, Энакин. Ты заметил защитные батареи?

— Когда же вы научитесь доверять мне?

— Я тебе доверяю! Я просто не могу за тобой угнаться!

— Прекрасно. Тогда я сейчас вернусь.

Энакин выжал из истребителя все что можно, выпуская плазму и ракеты, которые ударялись о защитный экран гигантского корабля, не принося ему вреда. Он увел кораблик от огненной бани, затем кинулся обратно к крейсеру, выделывая хищные виражи и прорываясь к двухсотметровой башне рубки управления.

Ожили и загрохотали батареи ближнего боя, извергая клубящуюся плазму на надоедливую мошку, которая пыталась укусить гиганта. Быстро выполнив бочку, Энакин увел истребитель влево, сделал переворот и продолжил стрелять.

Он опять попытался потревожить неуязвимый мостик залпами лазеров. И опять батареи колоссального корабля попытались — в который раз безуспешно — поймать его в прицел.

Энакин представил, как Гривус неподвижно стоит у транспаристального иллюминатора.

— Почувствуй, что будет, когда мы встретимся лично, — прорычал он.

* * *

Рептильи глаза Гривуса следили за дерзкими маневрами серебристо-желтого истребителя, пытавшегося атаковать мостик. Меткая стрельба, предвосхищение ответных выстрелов носовых батарей, использование возможностей, о которых не знали даже клоны… Пилотом мог быть только джедай.

Причем джедай, не боящийся вызвать его гнев.

Гривус ясно видел это в непоколебимой уверенности пилота, в его бесстрашии. Он ощущал это даже сквозь мерцающий щит «Незримой длани» и транспаристаль иллюминатора. О, повесить бы его световой меч себе на пояс!

Энакин Скайуокер.

Наверняка это он. А в истребителе, прикрывающем его хвост, — Оби-Ван Кеноби.

Бельмо на глазу сепаратистов.

Всюду республиканские силы демонстрировали подобное же рвение, распыляя на атомы дроидов-истребителей и нанося «увечья» основным кораблям дальним артиллерийским огнем. Гривус был уверен, что, если потребуется, он может изменить ход битвы, но сейчас это не входило в его полномочия. Хозяева-ситхи приказали ему защищать жизни членов Совета — хотя на самом деле единственными, кто представлял важность для Конфедерации, были владыки Сидиус и Тиранус.

Он отвернулся, чтобы взглянуть на модель сражения над тактической панелью, затем снова резко повернулся к обзорному иллюминатору, вспомнив пилотов АР-170, гнавшихся за челноком Ганрея всего несколько дней назад. Он махнул одному из дроидов:

— Предупредите командиров кораблей, чтобы ожидали новый приказ.

— Так точно, генерал, — монотонно отозвался дроид.

— Поднять корабль. Приготовиться открыть огонь из всех орудий по моей команде.

* * *

Нет смерти, есть только Сила.

Оби-Ван размышлял, видел ли он когда-нибудь более ясную демонстрацию этой джедайской аксиомы, чем сейчас, наблюдая за тем, как Энакин, сосредоточившись в Силе и бросая вызов смерти, преследует корабль Гривуса. Его истребитель превратился в точку и в настоящую минуту сошелся нос к носу с гигантским крейсером, оставив Оби-Вана разбираться с мстительными дроидами-истребителями; сам Энакин либо не замечал их, либо не обращал на них внимания.

— Когда-нибудь он точно станет причиной моей смерти, — пробормотал Оби-Ван.

Но, не заботясь о собственной судьбе, он размышлял: что, если Энакин будет убит?

И можно ли вообще его убить?

Раз он Избранный, ведет ли его судьба в соответствии с этим титулом и пророчеством? Действительно ли ему нельзя причинить реальный вред, или, рожденный, чтобы восстановить равновесие Силы, он нуждается в защитниках, которые помогут ему исполнить предназначение? Является ли обязанностью Оби-Вана — более того, обязанностью всех джедаев — забота о том, чтобы он выжил любой ценой?

Не это ли внутренним чутьем постиг Квай-Гон на Татуине много лет назад и не это ли заставило его с такой решимостью напасть на ситха, который выследил их на той опаленной солнцами планете?

Хотя щиты крейсера отражали жалящие лазерные разряды Энакина, юношу нельзя было оторвать от настойчивого преследования. Даже многократные попытки Оби-Вана вызвать его по боевой сети не возымели успеха; но теперь огромный корабль начал подниматься и разворачиваться.

Мгновение Оби-Ван думал, что Гривус все-таки хочет ударить по Энакину из всех носовых орудий. Но вместо этого крейсер продолжал подниматься, пока не оказался высоко над плоскостью эклиптики. Его нос под незначительным углом был направлен к центру системы.

Затем он выстрелил.

Не по республиканскому боевому соединению и не по самому Белдерону, а по колонне беженцев и сопровождающим ее истребителям.

Оби-Ван ощутил большое волнение в Силе, когда корабли один за другим озаряли космос пламенем взрывов. Вскрикнули тысячи голосов, боевая и командная сети наполнились возгласами смятения и гнева.

Оби-Ван ждал следующего залпа, но его не последовало.

Три-истребители и дроиды-«стервятники» внезапно ринулись назад, к кораблям, с которых они были запущены. В то же самое время весь сепаратистский флот совершил разворот. Конечно, Гривус понимал, что его варварский поступок застанет врасплох республиканские силы, но на уме у него не было ничего, кроме бегства в гиперпространство. Генерал, очевидно, решил, что Белдерон просто не стоит риска, — ведь во Внешнем Кольце столько беззащитных миров, которые можно захватить.

— Энакин, беженцам нужна наша помощь! — передал Оби-Ван.

— Лечу, учитель.

Оби-Ван видел, как истребитель Энакина прервал напрасную погоню за крейсером. Далеко впереди корабли сепаратистов исчезали из виду, совершая прыжки со скоростью света.

* * *

— Корабли основного флота благополучно ушли, — доложил Гривусу дроид, как только крейсер покинул реальное пространство. — Ожидаемое время прибытия на запасной пункт сбора — десять стандартных часов.

— Потери у Белдерона? — осведомился Гривус.

— Приемлемые.

За передними обзорными иллюминаторами плыли дымчатые вихри света.

Пальцы похожей на клешню ладони Гривуса пробежались вниз по переборке.

— Прикажите моей личной охране собраться в ангаре для челноков по выходе из гиперпространства, — распорядился он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Когда все корабли прибудут в пункт сбора, уведомьте наместника Ганрея, что я собираюсь нанести ему визит.

20

— Хорошо обучил генерала Гривуса Дуку, — проговорил Йода.

Они с Мейсом Винду находились в покоях Йоды в Храме джедаев и сидели на возвышениях для медитации.

— В ловушку загнанные, бьют они по месту слабейшему. Выбирать между спасением жизней и продолжением боя они нас заставляют.

Йода вызвал в памяти поединок с Дуку в ангаре на Джеонозисе. Тогда Дуку тоже перехитрил его, заставив отвлечься на спасение других, и бежал…

— Представители Белдерона выразили благодарность Сенату, — сообщил Мейс. — Несмотря на потери.

Йода скорбно покачал головой:

— Более десяти тысяч убито было. Двадцать семь джедаев.

Мейс стиснул зубы:

— В этой войне погибли миллиарды. Но Белдерон был спасен, и, что более важно, нам вновь удалось вынудить Гривуса бежать.

— Знаем мы, куда прыжок он совершил.

— Если понадобится, мы будем преследовать его до края известной Вселенной.

Помолчав, Йода произнес:

— Поговорить с Верховным канцлером должны мы.

— Но не оправдываться, — упрямо возразил Мейс. — Оправданиям пора положить конец.

— С окончанием войны они закончатся. — Йода повернулся и внимательно посмотрел на Мейса. — Предзнаменованием ужасным Белдерон был. Растет могущество темной стороны. Отыскать надо Сидиуса.

Мейс с серьезным видом кивнул:

— Отыскать и уничтожить.

21

— Генерал Гривус вышел из ангара, — доложил Ганрею помощник. Наместник находился в своей каюте, расположенной в командной надстройке левого борта корабля-базы и обставленной с неумеренной роскошью.

— Из какого ангара? — уточнил Ганрей в микрофон комлинка. — Нижнего или в башне?

— Челнок генерала сел в башенном посадочном кольце, наместник.

Повернувшись, Ганрей встретился взглядом с Хаако.

— Он будет здесь с минуты на минуту!

Наместник повернулся к круглому экрану, который в режиме реального времени показывал вестибюль перед его каютой. Стоявших там охранников-неймодианцев тоже предупредили о прибытии Гривуса. Все четверо были вооружены длинными бластерными винтовками и носили громоздкие доспехи, закрывавшие туловище и ноги, и шлемы, похожие на котелки, оставляющие незащищенными их красные глаза и зеленые лица.

— Это, должно быть, из-за кресла, — предположил Ганрей, расхаживая взад-вперед перед экраном.

— Что вы ему сказали? — спросил Хаако.

Ганрей остановился:

— После того как Шу Май известила меня о сборе на Белдероне, я немедленно связался с Гривусом и гневно выказал свое недовольство тем, что он не сообщил мне об этом лично. Я обвинил его в сокрытии сведений от члена правящего Совета Конфедерации!

Хаако пришел в ужас:

— Вы так ему и сказали?

Ганрей кивнул:

— Он утверждал, что пытался связаться по гиперволновому передатчику в кресле. Я сказал, что не принимал такой передачи.

— Идут! — воскликнул Хаако, дрожащей рукой указывая на экран.

Ганрей увидел, что Гривуса сопровождают четверо элитных магна-стражей. Эти зловещие двуногие боевые дроиды, построенные по особому проекту, были ростом с генерала и вооружены боевыми посохами с генераторами электромагнитных импульсов на обоих концах. Накидки из кольчужной ткани ниспадали с их широких плеч, венчали головы и обрамляли лица. Благодаря личному участию Гривуса в их программировании, а также инструкциям, полученным Гривусом от Дуку, элитные стражи были обучены искусствам джедаев и являлись для многих из рыцарей Ордена более чем достойными противниками.

Четыре неймодианца замерли на месте, предупреждающим жестом подняв к груди винтовки.

Элитные стражи Гривуса даже не замедлили шаг. Повторив движение неймодианцев, они подняли электрошоковые жезлы и взмахнули ими перед собой с такой скоростью и точностью, что часовых Ганрея буквально смело с ног, как детей.

Гривус уставился в объектив голокамеры, установленной перед дверью:

— Впустите нас, наместник. Или мне приказать стражам смести с пути все, что лежит между мною и вами?

Хаако развернулся на каблуках и поспешил к задней двери каюты.

— Куда вы? — воскликнул Ганрей. — Бегство лишь докажет нашу вину!

— А мы и так виновны, — бросил через плечо Хаако.

— Он этого не знает.

— Наместник! — проскрежетал Гривус.

Хаако остановился в дверном проеме:

— Узнает.

И исчез за дверью.

Еще несколько мгновений Ганрей взволнованно вышагивал по каюте, однако затем расправил мантию и митру, отвел назад плечи и нажал на кнопку, открывающую дверь.

Разъяренный генерал ворвался внутрь; вслед за ним — четыре магна-стража, занявшие места по бокам и готовые применить силу.

— Что означает это вторжение? — потребовал ответа Ганрей. — Ваши хозяева не потерпят такого обращения со мной!

Гривус прожег его взглядом:

— Потерпят, когда узнают, что вы наделали.

Ганрей положил руку на грудь:

— О чем вы говорите, вы… омерзительное создание. Когда владыка Сидиус узнает, что вы пообещали нам планету, которую не смогли захватить…

Шагнувший вперед магна-страж сделал выпад, и его посох прошел в миллиметре от лица Ганрея.

— Железная марионетка владыки Сидиуса, — дрогнувшим голосом проговорил Ганрей. — Не будь Торговой Федерации, кто дал бы вам армию, которой вы могли бы командовать?

Гривус погрозил Ганрею пальцем:

— Механическое кресло. Я хочу его видеть.

Ганрей сглотнул:

— Я уничтожил его в порыве ярости. И выкинул за борт.

— Вы лжете. У меня не было проблем со связью. Кресло транслировало мое сообщение.

— На что вы намекаете?

— У вас больше нет кресла. Оно попало в руки врага, и с его помощью Республика узнала о моих планах нападения на Белдерон.

— Вы идиот!

Схватив Ганрея за горло, Гривус вознес его на метр над полом.

— Прежде чем я уйду отсюда, вы расскажете мне все, что я хочу знать.

22

«Бедный Ганрей, — думал Дуку. — Жалкое создание…»

Все же он заслужил страх, который вселил в него Гривус, оставив на Кейто-Неймодии механическое кресло.

Укрывшись в своем замке на Каоне, Дуку минуту назад имел разговор с генералом и теперь размышлял, как лучше разрешить создавшуюся ситуацию. Хотя инцидент у Белдерона еще не доказывал, что Республике удалось расшифровать сепаратистский код и перехватить передачу Гривуса, адресованную Ганрею, разумно было предположить, что это все же произошло. Дуку уже приказал Гривусу некоторое время воздерживаться от использования этого кода. Дополнительной причиной для беспокойства была потеря гиперволнового передатчика. Сам факт появления Республики у Белдерона говорит об эффективном прослушивании и служит намеком на то, что механическим креслом занялась не только разведка, но и кое-кто повыше. Могут открыться секреты, которые поразили бы даже Гривуса.

Генерал не привык проигрывать сражения. Даже будучи полководцем на своей родной планете, он почти не терпел поражений. Это изначально и привлекло к нему внимание Сидиуса. Когда владыка ситхов изложил Дуку свою заинтересованность в Гривусе, Дуку в свою очередь выразил эту заинтересованность Сэну Хиллу, председателю Межгалактического банковского клана.

«Бедный Гривус, — думал Дуку. — Жалкое создание…»

Гривус пережил множество покушений на свою жизнь, во время Хакской войны и позже, когда он уже служил МБК, так что попытка заказного убийства была почти сразу же исключена. Хилл сам выступил с идеей аварии, хотя это тоже представляло определенный риск.

Но что, если Гривус действительно погибнет при крушении?

Тогда сепаратистам всего лишь придется искать командующего где-нибудь в другом месте, сказал Хиллу Дуку. Но Гривус пережил аварию — и даже более: его ранения были далеки от смертельных. В итоге большинство опасных для жизни ран были нанесены уже после того, как его вытащили из горящих обломков челнока, и сделано это было с точным расчетом.

Когда он наконец дал согласие на свою реконструкцию, калишу пообещали, что его разум не подвергнется существенным изменениям. Но джеонозианцы владели такими методиками корректировки сознания, что пациент даже не подозревал, что вмешательство вообще произошло. Гривус, конечно, считал, что он всегда был таким хладнокровным завоевателем, как сейчас, тогда как на самом деле своей жестокостью и отвагой он был обязан прежде всего киберреконструкции.

Сидиус и Дуку не могли и желать лучшего. Особенно Дуку, отнюдь не стремившийся командовать армией дроидов в дополнение к тому, что приходилось нянчиться с Нутом Ганреем, Шу Май и другими будущими учредителями Совета сепаратистов.

К тому же обучать Гривуса было большим удовольствием. Дуку не нужно было требовать от него выпустить на волю гнев и ярость, как было в случае с так называемыми учениками графа — темными джедаями. Джеонозианцы не оставили Гривусу ничего, кроме гнева и ярости. А боевое искусство генерала было таково, что едва ли кто-либо из джедаев был в состоянии одолеть его в поединке. Во время многочисленных учебных боев бывали моменты, когда даже Дуку невольно отступал под натиском киборга.

Но кое-какие секреты Дуку оставил при себе.

На всякий случай.

Манипуляции, подобные тем, которые проводились при трансформации Гривуса, затрагивали самое сердце философии ситхов — если, конечно, слова «сердце» и «ситх» могут употребляться вместе. Сущность темной стороны — в готовности использовать любые средства для достижения желанной цели, которой для повелителя Сидиуса было подчинение Галактики владычеству одного великолепного ума.

Нынешняя война — результат тысячелетия тщательного планирования. Поколениями ситхи передавали знания темной стороны от наставника к ученику; лишь двое в каждом поколении, начиная с Дарта Бейна, — учитель и ученик, посвятившие себя использованию темной стороны Силы, — трудились во благо Тьмы. Разжигали войны, становились причиной убийств, коррупции, несправедливости и алчности — всегда и везде, где только было возможно.

Все это, подобно злокачественной опухоли, внедрилось в тело Республики, после чего ситхам оставалось лишь контролировать распространение заразы, пока она не пустила корни настолько глубоко, что начала разрывать жизненно важные органы…

За время своих собственных междоусобных войн ситхи поняли: в случае, когда смыслом существования системы является власть, система часто рушится изнутри. Чем страшнее внешняя угроза власти, тем сплоченнее будут те, в чьих руках она держится.

Так случилось с Орденом джедаев.

Двести лет до пришествия Дарта Сидиуса темная сторона набирала силу, а джедаи едва ли пытались ей как-то помешать. Существование сильного Ордена джедаев вполне устраивало ситхов, потому что ощущение всемогущества ослепляло их и не позволяло видеть ничего вокруг.

А значит — пускай они триумфально стоят на пьедестале. Пусть размягчаются, пусть делают, что угодно их душе. Пусть забудут, что добро и зло существуют вместе. Пусть продолжают не видеть дальше стен своего ненаглядного Храма — тогда они за деревьями не смогут разглядеть лес. И раз уж на то пошло, пусть и дальше всеми силами цепляются за власть — так их будет намного легче опрокинуть.

Но конечно, не все они были слепы. Многие джедаи осознавали эти перемены — этот медленный дрейф во тьму. И никто, наверное, не постиг этого лучше, чем умудренный годами Йода. Но мастера, составляющие Совет джедаев, находились во власти убеждения в неотвратимости этого дрейфа. Вместо того чтобы найти первопричину подступающей Тьмы, они лишь делали все возможное, чтобы сдержать ее. Они ждали рождения Избранного, ошибочно полагая, что только он будет способен восстановить равновесие.

В этом опасность пророчества.

Именно в такие времена родился Дуку и благодаря наличию мощной связи с Силой попал в Орден, становившийся все более самодостаточным, сосредоточенным на себе, надменным — благодаря власти, которой он был облечен именем Республики. Он закрывал глаза на несправедливости, в искоренении которых Республика была мало заинтересована, потому что те, в чьих руках находилась власть, получали от этого выгоду.

Хотя степень восприимчивости джедая к Силе в первую очередь определяли мидихлорианы, наследственные черты тоже играли немаловажную роль — вопреки всем попыткам Храма извести наследственность. Дуку, обладавший знатностью и богатством, жаждал иметь авторитет. Еще юнцом он был одержим желанием узнать все, что только можно, о ситхах и темной стороне Силы. Он строго придерживался правил джедаев, стал самым умелым в Храме фехтовальщиком и инструктором боя на мечах. И при этом с первых же дней в Ордене в нем стали проявляться намеки на те перемены, которые должны были произойти с ним в дальнейшем. Джедаи даже не поняли, какую опасность представлял для Ордена Дуку, как не распознали они впоследствии и угрозы, таившейся в маленьком мальчике, который был освобожден из рабства на Татуине.

Недовольство Дуку продолжало расти и становилось мучительнее; он был разочарован Сенатом, слабовольным Верховным канцлером Валорумом, близорукостью самих членов Совета джедаев. Блокада Набу Торговой Федерацией, слухи об Избранном, найденном в пустыне, гибель Квай-Гона Джинна от рук ситха… Как могли члены Совета закрывать глаза на происходящее? Как могли они продолжать твердить о том, что все вокруг спрятано под завесой темной стороны?

Своими мыслями Дуку делился со всеми, кто готов был его слушать. Неудовлетворенность не покидала его. Хотя у них с Йодой были не самые ровные отношения, они свободно могли говорить о предзнаменованиях. Однако Йода являлся живым подтверждением того, что с долгой жизнью приходит консерватизм. Настоящим другом Дуку стал мастер Сайфо-Диас, который тоже был обеспокоен текущими тенденциями, но был слишком слаб, чтобы начать действовать.

Битва за Набу показала, что ситхи перестали скрываться, а сам конфликт был плодом махинаций их владыки.

Владыка ситхов — тот, у кого есть мощь… у кого хватит сил совершить решающий шаг.

Дуку задумал разыскать его и, быть может, убить, но даже той небольшой веры, которую он питал к пророчеству, было достаточно, чтобы зародить сомнения. Он не верил, что смерть ситха сможет остановить поступь темной стороны.

Придет еще один, и еще.

Как оказалось, ему не было нужды охотиться за Сидиусом — Сидиус сам его нашел. Смелость Сидиуса сперва удивила его, но спустя какое-то время и Дуку стал восхищаться ситхом. Вместо того чтобы сражаться насмерть на световых мечах, они много беседовали и постепенно пришли к выводу, что их взгляды на перспективы спасения Галактики от разложения, в конце концов, различаются не так уж сильно.

Но партнерство с ситхом еще не делает тебя ситхом.

Искусствам джедаев надо было учиться — так же дело обстояло и с мощью темной стороны. Так началось его долгое ученичество. Джедаи предостерегают, что гнев — самый быстрый путь на темную сторону, но гнев — не более чем необработанная эмоция. Чтобы познать темную сторону, надо иметь желание подняться над моралью, отринуть любовь и сострадание и делать все необходимое, чтобы реализовалось твое представление о мире, поставленном под контроль, — даже если это означает отнимать чьи-то жизни.

Дуку был энергичным учеником, и тем не менее Сидиус продолжал держать его на расстоянии. Возможно, он работал с другими потенциальными заменами своему предыдущему ученику, зловещему Дарту Молу, который на самом деле являлся не более чем игрушкой — как Асажж Вентресс или генерал Гривус. Сидиус увидел в Дуку задатки настоящего партнера — равного себе, но воспитанного в противоположном лагере, обученного искусствам джедаев, прекрасного бойца, политического аналитика. Но ему надо было оценить готовность Дуку следовать идеалам ситхов.

«Один из ваших прежних друзей в Храме джедаев предвидел грядущие перемены, — поведал ему Сидиус. — Заинтересованный возможностью создания армии для Республики, он связался с группой клоноделов. Заказ на армию нужно оставить в силе, ведь мы когда-нибудь сможем ею воспользоваться. Но мастер Сайфо-Диас не должен вернуться, и джедаи не должны узнать об армии, пока мы их к этому не подготовим».

Именно убийством Сайфо-Диаса Дуку полностью открыл себя темной стороне, и Сидиус даровал ему титул Дарт Тиранус. Последнее, что он сделал, прежде чем покинуть Орден, — стер все упоминания о Камино из джедайских архивов. Потом, уже в ипостаси Тирануса, он нашел на Богге-4 Фетта, приказал ему прибыть на Камино и устроил так, чтобы оплата доходила до клоноделов кружными путями.

Прошло десять лет.

Под властью нового Верховного канцлера Республика, как показалось, в первые годы встала на ноги, но затем коррупция вновь взяла свое, и проблемы стали накапливаться как снежный ком. Сидиус и Тиранус, в свою очередь, лишь всеми силами поддерживали эти упаднические тенденции.

Сидиус имел способность заглядывать далеко в будущее, но неожиданности случались всегда. Однако вместе с мощью темной стороны пришла и гибкость.

Проследив путь Фетта от Камино, на Джеонозис прибыл Оби-Ван Кеноби. Так бывший падаван Квай-Гона Джинна оказался прямо под носом у Дуку. Но когда граф сообщил Сидиусу о присутствии Оби-Вана, Сидиус сказал лишь: «Позвольте событиям идти своим чередом, Дарт Тиранус. Все проистекает так, как я и предвидел. Сила воистину с нами».

А теперь — новое затруднение: в результате промаха Нута Ганрея у Республики и джедаев появилась возможность отследить местонахождение Сидиуса и разоблачить его. В создании для Сидиуса необычного передатчика механического кресла — а также и других, ему подобных, — принимало участие сразу несколько конструкторов, и некоторые из них были еще живы. И если агенты Республики — или в данном случае джедаи — будут достаточно упорны и сообразительны, они могут узнать о Сидиусе больше, чем тому хотелось бы…

Придется известить владыку, подумал Дуку.

Или не стоит?

Мгновение он колебался, представляя, какой властью сможет обладать, если задумает вести собственную игру.

А затем направился прямо к гиперволновому передатчику, который дал ему Сидиус, и нажал кнопку вызова.

23

Мейс Винду не мог вспомнить ни одного визита в резиденцию Верховного канцлера в здании Сената, когда бы его внимание не привлекала коллекция псевдорелигиозных статуй — возбуждающих любопытство и одновременно порождающих чувство тревоги. Как-то раз, заметив его интерес, Палпатин долго и увлеченно рассказывал, когда и каким образом к нему попали эти предметы искусства. Одна статуя была приобретена на аукционе на Комменоре; другая после многих лет добыта за большие деньги у кореллианского торговца антиквариатом; эта извлечена из древнего храма, открытого на луне газового гиганта Явина; подарок от совета Тида с Набу; еще один подарок — от народа гунганов…

Сейчас Мейс смотрел на бронзиевую статую, которая, по словам Палпатина, изображала Уапо, мифического ремесленника-полубога — покровителя обмана.

— Я рад, что вы связались со мной, мастера, — говорил Верховный канцлер с противоположного конца широкого стола, — так как я сам собирался связаться с вами по весьма серьезному делу.

— Тогда сперва о деле вашем поговорим мы, — проскрипел Йода.

Против обыкновения он сидел в мягком кресле, что делало его еще меньше, чем он был на самом деле. Мейс восседал по левую руку от Йоды, широко расставив ноги и опершись локтями о колени.

Палпатин прикоснулся к нижней губе сложенными домиком пальцами, вздохнул и откинулся на спинку своего тронного кресла.

— Мне несколько неловко, мастер Йода, но подозреваю, что и вы, и я пришли сюда говорить об одном и том же деле. Я имею в виду Белдерон.

Йода сжал губы:

— Не подвела вас интуиция. О Белдероне многое сказать мы можем.

Палпатин тонко улыбнулся:

— Ну, тогда, думаю, надо начать с того, что я был очень рад узнать о нашей недавней победе. Жаль только, что меня не известили о ваших планах до их претворения в жизнь.

— У нас не было времени на проверку полученных разведданных, — без колебаний сказал Мейс. — Мы подумали, что лучше задействовать как можно меньше республиканских кораблей. По существу, это была операция джедаев.

— Операция джедаев, — медленно повторил Палпатин. — И по большому счету вы, то есть джедаи, добились успеха и наголову разбили силы генерала Гривуса.

— Не разбили его, — сказал Йода. — В гиперпространство бежал Гривус. Главарей сепаратистов защищал он.

— Понимаю. И что теперь?

Мейс подался вперед:

— Ждать, когда он снова появится, и немедленно наносить удар.

Палпатин задержал на джедае взгляд:

— На будущее — не могли бы вы информировать меня обо всех имеющихся у вас разведданных? Разве мы с вами не обсуждали этот вопрос после Итора? Когда мастер Йода считался погибшим…

Прежде чем Мейс успел ответить, канцлер заговорил вновь:

— Вы понимаете, что проблема не только в этом. Я могу понять необходимость держать отдельные разведданные в секрете, но этого не поймут многие члены Сената. В случае с Белдероном — и в основном благодаря победе Республики — я смог несколько развеять опасения отдельных сенаторов, которые пришли к выводу, что джедаи уже взяли бразды руководства войсками в свои руки и больше не подотчетны органам власти.

Мейс раздул ноздри:

— Мы не позволим Сенату и дальше диктовать нам, как вести войну.

Йода задумчиво кивнул:

— Очернила джедаев многих сомнительность решений Сената. — Он с неодобрением посмотрел на Палпатина. — Причина репутации нашей — в них.

Мейс подчеркнул:

— Мы не головорезы.

Палпатин развел руки умиротворяющим жестом:

— Конечно нет. Тот, кто так утверждает, крайне далек от истины. Но как я сказал… Сенат хотя бы должен верить, что его держат в курсе дела, — особенно в свете неограниченных полномочий, которые он предоставил нынешнему кабинету власти. — Он выпрямился в кресле. — Не проходит и дня без того, чтобы я не стал объектом подозрений, обвинений, намеков на скрытые мотивы. И должен сказать вам, подозрения не ограничиваются этим кабинетом. Они касаются и роли джедаев в войне. Мастер, при любых обстоятельствах нельзя допустить, чтобы складывалось впечатление, будто мы в сговоре.

Йода нахмурился:

— Договориться должны мы, если победа целью нашей остается.

Палпатин понимающе улыбнулся:

— Мастер Йода, я далек от того, чтобы читать вам лекции, при вашем глубоком знании политических механизмов. Но правда в том, что сейчас война переместилась во Внешнее Кольцо и нам надо быть рассудительными, выбирая кампании и цели, которые мы назначаем нашим военным силам. Если мы хотим, чтобы, когда это безумие закончится, наступил прочный мир, то с нынешнего момента нужно начать действовать с величайшей осторожностью. — Он покачал головой. — Обстоятельства вынудили нас пожертвовать многими верными Республике мирами. Другие, перешедшие к сепаратистам, возможно, пожелают вновь присоединиться к Республике. Я не хочу обременять джедаев такими делами. Они — сфера компетенции правительства, и мне нужно решать их в первую очередь.

— Уроки, которые преподнесла нам тысячелетняя служба Республике, не прошли даром, — с нажимом сказал Мейс. — Совет джедаев прекрасно осведомлен о сложностях подобных ситуаций.

Палпатин спокойно отнесся к этому упреку.

— Прекрасно. Тогда мы можем перейти к другим делам.

Мейс и Йода ждали.

— Могу я спросить, как джедаи узнали о планах Гривуса напасть на Белдерон?

— На Кейто-Неймодии был захвачен гиперволновой передатчик, принадлежавший наместнику Нуту Ганрею, — объяснил Мейс. — Этот прибор позволил разведке расшифровать код сепаратистов. Мы перехватили сообщение генерала Гривуса наместнику Ганрею, в котором говорилось о Белдероне, и действовали, основываясь на полученных данных.

Палпатин окинул его недоверчивым взглядом:

— У нас есть возможность прослушивать передачи сепаратистов?

— Едва ли, — сказал Йода, — после Белдерона.

Палпатин обдумал это и нахмурился:

— Белдерон лишил вас возможности продолжать слежку за сепаратистами.

Он вздохнул, и хмурое выражение исчезло с его лица.

— Знай я о происходящем, я, вероятно, сделал бы такой же выбор. Но я должен кое-что добавить, мастера. Меня чрезвычайно раздражает тот факт, что меня перестали держать в курсе. Почему мне не сказали? Должен ли я считать, что вы мне больше не доверяете?

— Нет, — чуть ли не пролаял Йода. — Но в кабинет этот многие приходят. Нашей собственной тактики придерживаемся мы.

Мейс и Йода ждали.

— Могу я спросить, как джедаи узнали о планах Гривуса напасть на Белдерон?

— На Кейто-Неймодии был захвачен гиперволновой передатчик, принадлежавший наместнику Нуту Ганрею, — объяснил Мейс. — Этот прибор позволил разведке расшифровать код сепаратистов. Мы перехватили сообщение генерала Гривуса наместнику Ганрею, в котором говорилось о Белдероне, и действовали, основываясь на полученных данных.

Палпатин окинул его недоверчивым взглядом:

— У нас есть возможность прослушивать передачи сепаратистов?

— Едва ли, — сказал Йода, — после Белдерона.

Палпатин обдумал это и нахмурился:

— Белдерон лишил вас возможности продолжать слежку за сепаратистами.

Он вздохнул, и хмурое выражение исчезло с его лица.

— Знай я о происходящем, я, вероятно, сделал бы такой же выбор. Но я должен кое-что добавить, мастера. Меня чрезвычайно раздражает тот факт, что меня перестали держать в курсе. Почему мне не сказали? Должен ли я считать, что вы мне больше не доверяете?

— Нет, — чуть ли не пролаял Йода. — Но в кабинет этот многие приходят. Нашей собственной тактики придерживаемся мы.

Лицо Палпатина внезапно залилось краской.

— А продолжаете ли вы полностью доверять тем, кто окружает вас? Вы осознаете, как может отреагировать на это общественность, притом что многие из вас сознательно не принимают участия в войне, а некоторые даже переметнулись на сторону сепаратистов?

— Десять лет обвинениям этим, Верховный канцлер.

— Боюсь, что в данном случае вы обманываете себя, мастер Йода, если считаете, что по прошествии лет эти «обвинения» потеряли ценность для тех, кто вас критикует.

«Ситуация выходит из-под контроля», — подумал Мейс. Он постарался успокоиться, прежде чем начать говорить:

— Есть и более важная причина нашего молчания.

Теперь ждал уже Палпатин.

— Передатчик содержал сохраненное сообщение — сообщение, посланное наместнику Дартом Сидиусом.

На широком лбу Палпатина появились морщины — он колебался.

— Сидиус. Мне знакомо это имя…

— Ситх — учитель Дуку. Узнал о нем на Джеонозисе мастер Кеноби. Но не поверили мы, что существует он, тогда.

— Теперь я вспомнил, — произнес Палпатин. — Оби-Вану было сказано, что этот Сидиус как-то контролирует Сенат.

— Мысль эту отвергли мы. Но о Сидиусе не лгал Дуку.

Палпатин развернул кресло к панораме Корусанта за огромным изогнутым окном.

— Еще один ситх.

Повернувшись обратно к Йоде, он сказал:

— Простите меня, но почему эта проблема так важна?

— Равновесие в войне этой поддерживается… по чьей-то воле. Республики победа, сепаратистов победа… Оттягивать войны конец Сидиус может.

Палпатин вновь замолчал, размышляя над словами Йоды.

— Думаю, я начинаю понимать причины такой секретности. Джедаи пытаются разоблачить Сидиуса.

— Следуем за путеводной нитью мы.

— Может ли поимка Сидиуса положить конец войне?

— Она его приблизит, — сказал Мейс.

Палпатин кивнул, подводя итог:

— Тогда, думаю, вы примете мои извинения. Вы должны непременно выследить Сидиуса — любой ценой.

24

— Когда кси-чар рассказал про горнодобывающее предприятие на астероиде, я и представить себе не мог реальный астероид, — признался Оби-Ван, сидевший на месте второго пилота республиканского барка.

— Так сказал ТС-16, — ответил Энакин. — Может, что-то потерялось при переводе.

Протокольного дроида отправили на Корусант, чтобы с ним поработала республиканская разведка, а R2-D2 остался на Белдероне, где техники разбирались с повреждениями, которые он получил во время боя. Оби-Ван и Энакин остались на корабле одни. Они сменили плащи джедаев на более подходящую для космических скитальцев одежду.

Предприятие Гильдии коммерции «Эскарт», названное по имени астероидного пояса, в котором оно просто бросалось в глаза, вращалось на орбите меж двумя газовыми гигантами, каждый из которых имел множество лун. Эскарт находился в необитаемой звездной системе во внешнем отрезке Перлемианского торгового пути, в двух гиперпрыжках от Белдерона. Двадцать лет назад, когда горные разработки только начинались, астероид был сплющен у полюсов, но теперь он напоминал вогнутую полусферу, сильно изрытую кратерами — благодаря силам природы и гигантским рабочим дроидам Гильдии коммерции. Убедившись, что из Эскарта извлечена вся руда до последней капли, гильдия превратила оставшиеся на астероиде карьеры, тоннели и шахты в офисы и обогатительные фабрики. Современная технология луча захвата позволяла ловить небольшие астероиды и доставлять их на переработку, вместо того чтобы пользоваться буксирами или добывать полезные ископаемые прямо на месте. «Эскарт» был во многом похож на предприятия по добыче газа тибанна, парившие в плотной атмосфере Беспина, на другом краю Галактики, с той лишь разницей, что здесь добывали руду.

Астероидный пояс был закрытой зоной и охранялся корветами Гильдии коммерции и патрульными кораблями, созданными на основе джеонозианских истребителей. Тем не менее республиканской разведке удалось внедрить на Эскарт своего агента. Оби-Вану и Энакину не сказали, когда они свяжутся с агентом и будут ли вообще с ним контактировать, но за несколько минут до отлета с Белдерона пришло сообщение, что Тал К’сар, мастеровой-бит, которому приписывалось создание гиперволнового передатчика и голопроектора для механического кресла Ганрея, арестован. По какому обвинению — пока неизвестно.

С пульта управления зазвучал предупредительный сигнал.

— Эскарт, — пояснил Энакин. — Требуют, чтобы мы назвались и сообщили о своих намерениях.

— Мы — вольнонаемные специалисты в поисках работы, — напомнил Оби-Ван.

Энакин активировал комм и повторил слова учителя в микрофон.

— Кореллианский барк, — ответил сиплый голос, — на ваш запрос о посадке ответ отрицательный. На Эскарте нет вакансий. Советую поискать на Энсионе или Орд-Мантелле.

Оби-Ван посмотрел в иллюминатор и заметил, что справа к ним движется корвет.

— Вектор перехвата, — прокомментировал Энакин. — Будут дополнительные инструкции, учитель?

— Да — придерживайся плана. Мы окажемся ближе всего к К’сару, когда арестуют нас самих.

Энакин ухмыльнулся:

— Это не проблема. Держитесь.

Оби-Ван уже держался, поэтому сумел кое-как усидеть в кресле, когда Энакин перевел двигатели на максимальную мощность и резко развернул барк, — но он избрал курс не прочь от корвета, а прямо на него.

На приборной панели опять загудел сигнал тревоги.

— Требуют, чтобы мы улетали, Энакин.

Юноша не стал отступать.

— Пролетим впритирку. Пусть видят, как нам неприятен их отказ.

— И никаких лазеров.

— Обещаю. Просто их подразним.

На глазах Оби-Вана корвет заметно увеличился в размерах. Пульт продолжал звенеть, сигналы тревоги становились громче. Мгновение спустя перед носовым иллюминатором промелькнули два турболазерных разряда.

Оби-Ван вцепился в подлокотники кресла.

— Они явно не обрадовались.

— Попробуем еще раз.

Резко опустив нос барка, Энакин увеличил скорость. Казалось, маневр выведет его прямо под корвет, но в последний момент юноша дернул ручку управления на себя, направив кораблик вверх по крутой спирали. Хвост суденышка чуть не зацепило выстрелом из носовых батарей охранника.

— Достаточно правдоподобно, — сказал Оби-Ван. — Выравнивай корабль и подавай сигнал, что мы подчиняемся.

— Учитель, вы недостаточно серьезно подходите к делу. Если будет слишком просто, они заподозрят, что мы что-то затеваем.

Оби-Ван увидел, как к погоне присоединяются два патрульных корабля. Мимо пронеслись ярко-алые вспышки света, Энакин швырнул барк в зубодробительный вираж, и корабль метнулся в гущу астероидов.

— Быть твоим ведомым, Энакин, — не самое страшное. Куда страшнее — быть твоим пассажиром!

Энакин положил кораблик на крыло, намереваясь проскочить сквозь скопление скал, и тут в ближайший астероид ударил лазерный луч. Осколки осыпали щиты барка, но Оби-Ван чувствовал, что с кораблем полный порядок, — это подтверждали и дисплеи на пульте.

Энакин крепко ухватился за ручку управления и рывком увел барк в поворот. Патрульный корабль упрямо держался за ними, под углом к более крупному кораблю, заходившему с фланга, но Энакин продолжал делать обманные повороты — все более и более резкие, — и истребители были вынуждены прекратить погоню. Но в следующее мгновение барк внезапно встряхнуло. Пилота и пассажира вдавило в кресла, затем швырнуло на пульт, и Энакин принялся вертеть головой, соображая, что происходит. В этот момент барк опять рванулся вперед, застыл и мелко затрясся.

Оби-Ван внимательно осмотрел дисплеи:

— Нас подбили?

— Нет.

— Мы врезались в астероид?

— Тоже нет.

— Только не говори, что пришел в чувство и решил сдаться.

Энакин с несчастным видом посмотрел на наставника:

— Луч захвата.

— С Эскарта? Не может быть. Мы слишком далеко.

— Я тоже так думал.

Руки Энакина заметались над панелью управления, отключая одни системы и активируя другие.

— Не пытайся с ним бороться, Энакин. А то корабль развалится.

Слова подтвердились, когда суденышко внезапно содрогнулось. Энакин стиснул зубы и опустил руки на колени.

— Взгляни на это под другим углом, — сказал Оби-Ван, когда луч потянул барк к висящему в отдалении заводу. — По крайней мере, ты заставил их потрудиться.

* * *

Луч захвата аккуратно опустил барк в искусственный кратер, ныне служивший ангаром. Оби-Ван и Энакин получили приказ выйти из корабля и встали у подножия трапа, заложив руки за голову. Барк окружали одетые в униформу неймодианцы и госсамы, к которым направлялась группа охранников, состоявшая из людей, джеонозианцев и боевых дроидов.

— Встреча совсем не такая теплая, как на Чарросе-4, — заметил Оби-Ван.

Энакин едва заметно кивнул:

— Ага, чувствую, сейчас начнется ностальгия по кси-чарам.

— Держите руки на виду! — крикнул командир группы охранников, выйдя на посадочную платформу. — Не делайте резких движений!

— Какая трагедия! — сказал Энакин.

— Никаких ментальных уловок, — предостерег Оби-Ван.

— Вечно вы портите все удовольствие.

Тощий светловолосый офицер человеческой расы был так же высок, как и Энакин, но шире в плечах. Судя по эмблеме Гильдии коммерции на воротнике серой униформы, он являлся капитаном службы охраны «Эскарта». Охранник остановил отряд в трех метрах от трапа, и по его сигналу джеонозианцы разошлись в стороны, выставив широкоствольные акустические бластеры.

Капитан осмотрел Оби-Вана и Энакина с головы до ног, затем обошел кругом, заложив руки за спину. Взглянув на корабль, он сказал:

— Таких я еще не видел. Но, судя по наличию пушек, вы не послы доброй воли.

— Времена нелегкие — всем нужно как-то выживать, — ответил Оби-Ван.

Охранник бросил на него хмурый взгляд:

— Какие у вас дела в этом секторе?

— Мы надеялись найти временную работу, — ответил Энакин.

— Вам было сказано, что вакансий нет. Зачем создавать себе проблемы, нападая на наш корвет?

— Нам показалось, что вы ведете себя невежливо. Ведь мы лишь хотели представиться…

Капитан чуть не рассмеялся:

— Так произошло недоразумение?

— Вот именно, — подтвердил Оби-Ван.

Офицер охраны изумленно покачал головой:

— В таком случае попробуем завязать знакомство заново. Предлагаю небольшой осмотр достопримечательностей. Начать можно с тюремного уровня! — Он повернулся к двоим подчиненным. — Наденьте на этих клоунов браслеты и обыщите — не припрятали бы оружие!

— А может, мы просто штраф заплатим — и тихо-мирно разойдемся? — спросил Оби-Ван, когда на его запястьях защелкнулись магнитные наручники.

— Скажите это суду.

Охранники закончили обыск и отступили в сторону:

— Они чисты.

Капитан кивнул:

— Это говорит в их пользу. Обыщите корабль и конфискуйте все ценное. Предупредите тюремную охрану, что у нас двое задержанных.

Вытащив из кобуры бластер, он жестом приказал Оби-Вану и Энакину идти к турболифтам.

Многие коридоры, ведущие в ангар, не претерпели никаких изменений с тех пор, как служили штреками горных разработок, другие были укреплены пластальными балками и обшиты дюракритовыми панелями. Некоторые турболифты на поверку оказались расположены в бывших рудничных стволах.

Капитан указал на свободный лифт и сам вошел внутрь вслед за арестованными. Туда же поспешили два госсама, но он кивком отослал их. Как только двери закрылись, он опустил оружие и с неожиданной энергией сказал:

— Нам надо действовать быстро.

— Вы Тревейл. — Оби-Ван произнес кодовое имя, которое ему сообщили.

— С этим битом все очень сложно. Его приговорили к смерти.

Брови Энакина сошлись на переносице.

— Что ж он натворил? Убил кого-то?

— Сделал ошибку в бухгалтерских расчетах.

— Суровое наказание для такого проступка.

— Суд Эскарта заявил, что хочет сделать его примером для других. Но ясно, что обвинение сфабриковано. — Разведчик помолчал. — Возможно, все это как-то связано с вами.

Тревейл не мог знать деталей их задания, но Оби-Ван согласно кивнул:

— Если он ожидает казни, то вряд ли будет расположен говорить с нами.

— Я тоже так думаю, — сказал Тревейл. — Но возможно, если вы сумеете его вызволить…

— Вы можете это организовать? — спросил Энакин.

— Я могу попытаться.

Кабина турболифта остановилась, и двери раздвинулись.

— Добро пожаловать на тюремный уровень. — Тревейл вернулся к своей роли и вытолкнул Оби-Вана в караульное помещение.

Место за полукружьем компьютерных пультов занимали пять угрюмых инородцев — лысых клыкастых аквалишей-куара, — одетых в униформу Гильдии коммерции и щеголяющих тяжелыми пистолетами.

— Проводите гостей в камеру сорок восемь шестнадцать, — приказал Тревейл сержанту.

— Уже занята. Там этот бит — К’сар.

— Для страданий нужно общество, — философски заметил Тревейл.

Развернувшись кругом, он пошел обратно к турболифту. Вышедший из-за стойки с экранами четырехглазый аквалиш повел Оби-Вана и Энакина по узкому коридору, в который выходили двери тюремных камер. Пройдя метров тридцать, он остановился, ввел код на вмонтированной в стену сенсорной панели и открыл забрызганную кровью дверь камеры 4816.

В жалкой квадратной каморке не было ни коек, ни санузла.

Запах экскрементов был почти невыносим.

— Предупреждаю, — проскрипел аквалиш на общегалактическом, — только чистота номеров превосходит качество здешней кормежки.

— Тогда будем надеяться, что нас выпустят до обеда, — сказал Оби-Ван.

Тал К’сар, тощий даже для бита, забился в угол камеры, его длиннопалые руки были скованы на животе. Он был хорошо одет и, казалось, невредим. Оби-Ван вспомнил, что арестовали его только вчера.

К’сар сверкнул глазами, но не ответил на приветственный кивок Оби-Вана.

— Ух, возню устроили, — громко сказал Энакин, когда их заперли.

— Хорошая работа, — подыграл Оби-Ван. — Но можно было и не сбивать охранницу с ног.

— Да она сама напросилась.

Энакин подскочил к забившемуся в угол К’сару:

— Как тебя сюда занесло?

Даже если К’сар и был удивлен, услышав, что человек говорит на его языке, он продолжал хранить молчание. Энакин предпринял вторую попытку, и бит ответил на общегалактическом:

— Не твое дело. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Энакин пожал плечами и подошел к Оби-Вану, который пристроился в дальнем углу.

— Терпение, — тихо сказал Оби-Ван.

Они присели на корточки, привалившись спинами к грязной стене.

* * *

Не прошло и стандартного часа, как в коридоре послышались голоса, и дверь со скрежетом распахнулась. За ней стояли Тревейл и два тюремщика-аквалиша. Не говоря ни слова, чужаки схватили Тревейла за руки и бросили в камеру. Оби-Ван подхватил офицера охраны, не дав ему упасть на пол.

— Еще один неожиданный ход?

Тревейл пребывал в замешательстве, руки его были скованы наручниками.

— Мое прикрытие лопнуло, — тихо сообщил он. — И даже представить не могу почему.

Энакин взглянул на Оби-Вана:

— Совпадений не существует. За нами кто-то следит.

Оби-Ван не стал отвечать.

— Что теперь?

— Вы что-то смогли подстроить? — спросил Оби-Ван Тревейла.

— Перебой с энергией. Короткий, но времени будет более чем достаточно, чтобы вы отсюда выбрались.

— Мы, — поправил Энакин. — Вы пойдете с нами.

— Я вам признателен. — Он в нерешительности нахмурился. — Надеюсь, вы вдвоем сможете открыть дверь… вручную, я имею в виду.

— Откроем, — заверил Оби-Ван.

— Сколько времени до перебоя с энергией? — спросил Энакин.

— Час — начиная с настоящего момента. — Тревейл бросил взгляд на К’сара. — А что с ним?

Энакин встал и пересек камеру.

— Я уже понял: тебя не интересует болтовня, но, думаю, у нас есть шанс отсюда выйти. Что скажешь?

Лишенные век глаза бита стали значительно больше.

— Да-да, конечно! Спасибо вам.

— Просто будь наготове.

— Пройдете в тоннель слева от поста охраны, — говорил Тревейл, когда Энакин вновь подошел к ним. — Держитесь левой стороны, пока не дойдете до лестницы, и там поднимайтесь на уровень ангаров.

— А вы пойдете другим путем? — спросил Энакин.

— Надо отключить луч захвата, иначе ваш корабль не взлетит. Двумя уровнями ниже находится резервная силовая подстанция. Моих знаний достаточно, чтобы на время вывести ее из строя.

— Только не в одиночку, — заявил Оби-Ван.

Энакин ухмыльнулся:

— Думаю, сейчас ваша очередь…

Оби-Ван не стал возражать.

— Значит, К’сар пойдет с тобой. Глаз с него не спускай, Энакин.

Тревейл кивком указал на коридор тюремного блока:

— Надо еще разобраться с охраной.

— Об этом не беспокойтесь, — сказал Энакин.

Вытянув руки, он расщелкнул наручники. Оби-Ван сделал то же самое, затем вскрыл наручники Тревейла.

Тот широко улыбнулся:

— Люблю хорошие планы.

* * *

Энакин и Оби-Ван стояли у двери камеры, когда заморгал покрытый коркой грязи светильник. В следующую секунду он погас. Оби-Ван развел руки — и дверь втянулась в стену.

Тревейл восхищенно покачал головой:

— Не перестаю удивляться.

Энакин обернулся к К’сару:

— Пора! Быстро!

Все четверо выскочили в неосвещенный коридор.

— Скоро включатся аварийные генераторы, — предупредил Тревейл.

Было слышно, как впереди охранники щелкают тумблерами на пульте и возбужденно переговариваются. Энакин преодолел половину пути до караулки, когда в конце узкого коридора появился охранник. Огромные глаза позволяли аквалишу видеть в темноте, но не так хорошо, как биту или джедаям. Прежде чем охранник смог понять, что происходит, его бластер уже летел в руку Энакина. Оби-Ван подтолкнул аквалиша с помощью Силы, заставив его влететь в караулку и удариться о стену турболифта.

Остальные охранники поспешили выбраться из-за погасшей панели и контратаковать. Оби-Ван и Энакин бросились к ним и принялись расшвыривать противников при помощи кулаков, пинков и Силы. Тела летали по всему помещению, падая друг на друга, сталкиваясь и разбивая экраны. Одному аквалишу удалось выстрелить, но выстрел беспорядочно заметался по комнате, никого не задев.

Потасовка окончилась, едва успев начаться. В свете красных аварийных огней К’сар окинул потрясенным взглядом картину побоища:

— Вы джедаи!

— Они — джедаи, — поправил Тревейл.

— Но… что вы делаете здесь — на Эскарте?

Энакин с серьезным видом прижал палец к губам:

— Дела Республики.

После чего сунул в руки К’сару бластер, взятый у охранника. Бит озадаченно посмотрел на оружие:

— Но…

— Мне он не понадобится.

— Здесь мы разделимся, — сказал Энакину Тревейл. — Запомните: нужно держаться левой стороны, пока не дойдете до лестницы.

— Куда вы его посылаете? — спросил К’сар.

— В ангар тридцать шесть.

Бит кивнул:

— Я знаю дорогу.

Тревейл усмехнулся:

— Дела идут все лучше и лучше. — Он опять повернулся к Энакину. — Значит, К’сар знает, где находится и сороковой ангар. Встретимся там. Оператор не сможет сразу определить направление, в котором вы улетите, и привести в действие луч захвата, так что избежать патрульных кораблей не составит большого труда. Но все-таки удачи вам.

— Спасибо, но удача — это вымысел.

Когда Тревейл и Оби-Ван убежали, Энакин заметил, что опускается одна из кабин турболифтов.

— Это служба охраны с инспекцией, — пояснил К’сар.

Энакин кивнул на темный коридор, куда они предполагали бежать:

— Идем!

Длинные ноги позволяли К’сару двигаться достаточно быстро. Но вместо того чтобы пойти налево, как советовал Тревейл, он на первом же перекрестке свернул вправо. Энакин схватил бита за плечо и развернул к себе:

— Нам велели идти в другом направлении.

— Капитан — новичок на Эскарте, — пробормотал бит, отрывисто дыша. — А я здесь пятнадцать лет. Я знаю на этом камешке все дороги.

Энакин молча разглядывал попутчика.

— Поверь, джедай, если я тебе солгу и останусь здесь, мне это ничего не даст.

Юноша слегка подтолкнул бита вперед. Через несколько минут они подбежали к шаткой лесенке, и К’сар без колебаний полез наверх.

— Мне все-таки интересно, за что тебя бросили в тюрьму, — на бегу спросил Энакин.

— Хотел бы я знать, — ответил тот. — Мой начальник-госсам заявил, что я сделал ошибку в бухгалтерских расчетах, которая обойдется Гильдии коммерции в круглую сумму.

— Ты всегда был клерком?

— Я начинал техником: разработка, установка оборудования и прочее. Постепенно проложил себе путь наверх.

— Может, и проложил. Но в этой войне вы встали не на ту сторону. Вся ваша раса.

К’сар остановился, чтобы перевести дыхание.

— У Клак’дора-7 выбор был небольшой, — сказал он. — Сепаратисты предложили неограниченный доступ к гиперпространственным трассам, лучшие условия торговли, невмешательство во внутренние дела… Что касается меня, я уже работал на гильдию. Сегодня это обычный бизнес, а завтра — во всяком случае, после Джеонозиса — гильдия ни с того ни с сего воюет с Республикой. — Он поднял глаза. — После лестницы — налево.

Голос прозвучал нерешительно, и Энакин это уловил.

— Ты говоришь не так уверенно, как раньше.

— Я давно не бывал в этих местах, но до уровня ангаров, думаю, доберемся.

Каменные стены коридора носили следы деятельности бурильных машин, проложивших тоннели Эскарта. Света и кислорода здесь недоставало, а неровный пол был скользким. Энакин обхватил тощего бита за талию, чтобы помочь идти.

— Погоди, погоди! — К’сар внезапно остановился.

— В чем дело?

В глазах бита отразился ужас.

— Я ошибся! Нельзя было сюда идти!

Энакин не дал ему развернуться:

— Слишком поздно поворачивать.

— Мы должны! Ты не понимаешь…

Слова К’сара потонули в шуме сервомоторов и гидравлики. Из-за изгиба темного тоннеля выбежал карликовый дроид-паук, и его длинноствольная бластерная пушка задвигалась в поисках цели.

25

— Кто-то идет, — предостерег Тревейла Оби-Ван.

Они стояли на узкой платформе, откуда открывался доступ к резервной силовой подстанции луча захвата номер три. Шестиметровая башня возвышалась над кольцевой платформой, выступавшей из стены над глубокой вентиляционной шахтой. Прежде чем начать выводить из строя луч, им пришлось подождать, пока восстановится нормальное энергоснабжение сектора. Поначалу Тревейл сделал несколько ошибок, но разобрался и уже почти заканчивал.

Оби-Ван выглянул за угол башни, откуда слышались голоса. По коридору с дальней стороны шахты к подстанции приближались трое охранников-джеонозианцев.

— Когда нужен меч, его всегда нет, — прошептал Тревейл. — Можете их отвлечь — хоть как-то?

Обдумав варианты, Оби-Ван сделал неуловимое движение, будто щелкнул пальцами правой руки. Из глубины коридора, по которому шли охранники, раздался непонятный звук. Джеонозианцы развернулись и поспешили прочь — выяснять причину.

Тревейл кивнул, оценив мастерство Оби-Вана:

— Удивительно, почему война до сих пор не окончена.

— Нас слишком мало.

Мгновение Тревейл пристально смотрел на джедая:

— Так причина в этом?

Оби-Ван коснулся его руки и указал подбородком на башню:

— Нельзя тратить время.

Наконец разведчик завершил работу, отключив питающую установку.

— За этой штукой будущее, — сказал Тревейл. —  Оснастите корабль установками луча захвата — и неприятель не ускользнет от вас в гиперпространство.

— Для этого нет корабля достаточных размеров.

— Построят, — ответил Тревейл. — Чтобы гарантировать, что не начнется еще одна война.

* * *

Базовая машина всех горнодобывающих предприятий Гильдии коммерции, карликовый дроид-паук по совместительству являлся охотником-убийцей. В положении стоя паук не превышал размерами боевого дроида Торговой Федерации, однако был проворен и мог палить одновременно из двух мощных бластерных пушек. На полукруглом корпусе, который опирался на четыре растопыренные ноги, выделялись два огромных круглых фоторецептора. В настоящую минуту они зафиксировали взгляд на Энакине и К’саре, и дроид рванулся вперед.

Энакин отшвырнул К’сара в сторону и сделал кувырок; в этот момент дроид выстрелил, и два слепящих луча выбили борозды в полу скального тоннеля, а звенящие отзвуки выстрелов оглушительным эхом отдались от стен. Голова дроида повернулась, фоторецепторы нашли Энакина, и орудие выстрелило вновь.

Энакин сделал обратное сальто. Призвав Силу, он очертил перед собой круг, чтобы защититься от сильного жара. Еще раз перекатившись, попытался пробраться под шагающие ноги дроида, но паук разгадал намерения джедая, скользнул назад и выстрелил еще раз.

Энакин подпрыгнул.

Подгоняемый Силой, а также взрывной волной, он ударился о сводчатый потолок и тяжело рухнул на пол. Джедай на секунду потерял сознание, а очнувшись, обнаружил, что дроид мчится на него, на ходу разворачивая малое орудие и пытаясь поймать противника в прицел. Вскочив на ноги, юноша ринулся вперед, намереваясь вырвать энергоблоки, расположенные под куполообразной головой дроида. Излучая полную уверенность, дроид отступил и вновь перешел в атаку. Энакин, не добежав до цели, упал и сжался, поджидая подходящего момента, чтобы нанести ответный удар.

Продолжая отступать, паук припал на все четыре ноги и начал водить головой с установленным на ней орудием.

Сделав обманный шаг в сторону, Энакин метнулся прямо под дроида, но и там не нашел укрытия. Он услышал, как повернулась куполообразная голова паука, а затем — как длинное дуло пушки ударилось о шершавую стену. Осознав, что пространство, в котором он оказался, не позволяет развернуться, дроид в расстроенных чувствах топнул ногами и двинулся обратно, к более широкому участку тоннеля.

Энакин, не имевший четкого плана, услышал, как голова дроида опять начала поворачиваться, а через секунду донеслись звуки выстрелов из ручного бластера, выставленного на стрельбу очередями.

К’сар стоял в десяти метрах от них и, держа тяжелый бластер обеими руками, стрелял прямо по выпученным красным фоторецепторам и энергоблокам паука. Сбитый с толку, дроид вновь попытался развернуться, но для этого ему опять не хватило места. Пушечный ствол несколько раз ударился о стену, от нее откололся булыжник. Все это время бит продолжал наступать, опустошая силовые блоки бластера. Откуда-то изнутри паука донесся визг, а из продырявленной головы фонтаном забили искры. Еще секунду четыре ноги судорожно подергивались, потом застыли, и тоннель начал наполняться дымом. Дроид рухнул, и кончик ствола бластерной пушки с грохотом врезался в пол у ног К’сара.

Спокойно обойдя дымящуюся машину, Энакин осторожно вынул бластер из трясущихся рук бита. Куполообразная голова дроида потрескивала, остывая. Из газового баллона бластера доносился легкий шорох.

— Сколько еще до ангара? — спросил Энакин.

— Мы уже близко, — выдохнул ошеломленный К’сар. — После поворота — полкилометра или около того.

— Идти можешь?

К’сар кивнул. Бегом преодолев заключительный участок пути, они достигли устья тоннеля, выходившего в заднюю часть ангара. Барк стоял в сотне метров от них — на том самом месте, куда его опустил луч захвата. Рядом наблюдались охранники, большей частью — боевые дроиды.

Энакину понадобилось всего мгновение, чтобы оценить диспозицию дроидов, после чего юноша повернулся к К’сару. Казалось, бит пришел в себя после сурового испытания, которому он подвергся в тоннеле.

— Что бы я ни делал, беги прямо к трапу. Не останавливайся, пока не будешь внутри, понял?

К’сар кивнул.

Энакин выпрыгнул из коридора, намеренно отвлекая внимание дроидов от К’сара. Уклоняясь от бластерных выстрелов, прыгая и перекатываясь с точным расчетом, он подобрался к охранникам достаточно близко и при помощи Силы толкнул часть дроидов на других: охранники опрокинулись, будто их подхватил сильный порыв ветра. Джедай призвал в руки бластерную винтовку одного из дроидов и скосил огнем тех, кто еще оставался на ногах.

Взбежав по трапу вслед за К’саром, Энакин бросился в кабину и начал запускать защитные системы барка. Выстрелы бластеров охраны рикошетили, отскакивая от фюзеляжа и транспаристальных панелей. Развернув носовые и кормовые пушки корабля, Энакин выстрелил, похоронив дроидов под громадными кусками феррокрита, вырванными взрывом из стен и потолка.

Когда включились полетные системы, джедай вышел из кабины, чтобы разыскать К’сара. Тот обнаружился в основном салоне: тяжело дышал, сидя на полу.

— Почему не поднимаешь корабль? — спросил бит. — Корветы гильдии наверняка уже нас ждут.

Энакин подошел ближе, и лицо джедая заметно потемнело.

— Сперва я должен задать несколько вопросов. И, в зависимости от ответов, либо я увожу тебя с Эскарта, либо оставляю здесь, и пусть госсамы делают с тобой, что хотят.

Глаза бита расширились.

— Вопросов? О чем?

— О гиперволновом передатчике, который ты изготовил четырнадцать лет назад.

— Четырнадцать лет? Я едва помню, что было на прошлой неделе.

Глаза Энакина гневно сверкнули.

— Подумай хорошенько.

— Напомни, чтобы я поблагодарил тебя позже. А сейчас рассказывай о передатчике. Том самом, сделанном по особому заказу, с повышенной секретностью. Тебе должны были хорошо заплатить. Ты установил его на механическое кресло.

К’сар вздрогнул и в ужасе уставился на Энакина. Его складчатый рот сморщился.

— Теперь все становится на свои места: мой арест, тюрьма и смертный приговор! Передатчик… вот что привело вас сюда!

— Кто сделал заказ?

— Подозреваю, вам это уже известно.

— Как клиент с тобой связался?

— По моему личному комлинку. Ему был нужен настоящий мастер, который согласится без вопросов следовать всем указаниям. Образцы, которые он прислал, были уникальны: подобного я никогда не видел. Передатчик вышел… произведением искусства.

— Почему после этого он оставил тебя в живых?

— Я не знаю… Я подозревал, что могу еще пригодиться. Думал, клиент может заказать дополнительные устройства, но с тех пор от него не было ни весточки.

— Если ты прав относительно ареста, значит он о тебе по-прежнему хорошо помнит. Расскажи остальное, и, может быть, мы убережем тебя от его длинных лап.

— Но это всё!

— Ты что-то скрываешь, — произнес Энакин ровным, угрожающим тоном. — Я это чувствую.

К’сар сглотнул и схватился за горло:

— Я сделал их два! Два устройства!

— Кто получил второе? Кто-то из вожаков сепаратистов?

Еще раз сглотнув, К’сар прошептал:

— Передатчик был выслан Синару!

Энакин удивленно прищурился:

— Рейту Синару?

— В «Передовые проекты Синара». Он был сделан для какого-то экспериментального звездолета.

— Для кого предназначался звездолет?

— Я не знаю — клянусь, джедай, не знаю!

К’сар сделал паузу и добавил:

— Но я был знаком с пилотом, которого Синар нанял, чтобы перегнать корабль.

— Почему «был»?

— Я не знаю, жива ли она. Но знаю, откуда вы можете начать поиски.

* * *

Оби-Ван и Тревейл прошли стыковочный рукав, который связывал воздушный шлюз Эскарта с посадочным кольцом, как раз под веером строенных сопел барка.

Войдя в салон, Тревейл громко выдохнул:

— Жить — хорошо!

Оби-Ван взглянул на Тала К’сара, предполагая, что бит должен чувствовать то же самое. К’сар же, напротив, свернулся на потертом противоперегрузочном кресле. Поспешив в кабину, Оби-Ван сел на место второго пилота и пристегнулся.

— Проблем не было?

— Нас чуть не убили, как обычно, — уклончиво ответил Энакин. — Очевидно, вы с успехом вывели из строя луч захвата.

— Да, благодаря Тревейлу. Но мне не хотелось бы повторять этот опыт.

Взглянув на панель, Энакин дождался, когда огни стыковочного рукава просигнализируют о готовности к старту, запустил двигатели и повел корабль прочь от Эскарта.

В иллюминаторы Оби-Ван разглядел два корвета гильдии, неподвижно висевшие в космосе.

— Не думаю, что на этом наши злоключения закончатся.

Энакин пожал плечами:

— Как жаль…

Мгновение Оби-Ван вглядывался в бывшего ученика:

— К’сар кажется каким-то… подавленным. Тебе удалось его расспросить?

Энакин сосредоточился на пульте управления.

— Кратко.

— И?

— У нас новая цель.

Прежде чем Оби-Ван успел что-то сказать, Энакин добавил:

— Поступают координаты гиперпрыжка.

Заложив широкий вираж, барк оставил за кормой и Эскарт, и медлительный свет.

26

Есть на Корусанте места, куда вас ни за что не отвезет дроид-водитель аэротакси, даже если пообещать ему год бесплатных смазочных ванн в «Промышленных автоматах».

Например, лабиринт темных переулков к югу от площади Коруска.

Или Рисковая улица в Верхнем Ускру, там, где ее пересекает Вос Гесал.

Или воздушный тоннель Хазада в склоне Манараи.

И еще — почти весь сектор, в просторечии именуемый Заводским районом.

Заводской район расстилается у подножия Сенатского округа, украшенного шпилями и куполами в стиле «новой архитектуры» и острыми лезвиями обелисков, которые напоминают оплывшие свечи, облитые сияющим металлом. Когда-то этот промышленный район процветал — до тех пор, пока увеличение издержек не заставило вывести с планеты производство рабочих дроидов, деталей для звездолетов и строительных материалов.

Километр за километром здесь тянутся тусклые сборочные цеха и фабрики под плоскими крышами, башенные и портальные краны, бегут бесконечные дорожки для вагонеток на магнитной подвеске, изрытые ямами, которые непременно заросли бы сорняками, будь на Корусанте сорняки; стоят заброшенные административные здания — небоскребы с контрфорсами, похожими на ракетные стабилизаторы… На протяжении многих веков сюда ехали чернорабочие-иммигранты из Внутреннего Кольца и Колоний в поисках работы и новой жизни в мирах Ядра. Теперь в Заводской район стекались беглецы с Нар-Шаддаа, искавшие нору, в которую можно забиться. Корусантец мог рискнуть посетить Заводской район, только если его недавно уволили из Банка Ааргау и он разыскивал киллера, чтобы дезинтегрировать бывшего начальника. Или если его больше не удовлетворяли «смертелки» и хотелось «сырья» в капсулах…

Ядовитый, песочного цвета дым все еще струился из труб заводов, закрытых уже многие поколения, — этот дым придавал великолепие кроваво-золотистым корусантским закатам, которыми любовались богатые посетители ресторана «Небесное ложе» в Сенатском округе.

Весь район можно было бы стереть с лица планеты, если бы существовала возможность установить, кто чем владеет. Ходили слухи, что наемные убийцы и преступные синдикаты зарыли в Заводском районе столько трупов, что его можно было расценивать как кладбище.

Дуку это место нравилось.

Полная противоположность его родной Серенно, Заводской район, несмотря ни на что, стал родным для человека, заслужившего титул Дарт Тиранус.

В частности, таковым было одно строение, напоминавшее по форме колонну, подпертую угловатыми валами, которое поднималось из оскверненной сердцевины Заводского района, подобно колу, вонзенному в сердце. Здание, где благодаря Дарту Сидиусу сильна темная сторона, было местом ученичества Дуку, а до него служило для тренировок Дарта Мола и кто знает скольких еще других учеников.

В течение десяти лет, предшествовавших войне, — когда считалось, что граф Дуку с Серенно разменивается по мелочам, ведя свою сепаратистскую деятельность в лишенных права голоса мирах Среднего и Внешнего Колец, — он проводил много времени в Заводском районе: приходил и уходил, когда хотелось ему или когда требовал Дарт Сидиус. Еще три года назад он мог посещать Корусант, не боясь быть обнаруженным, отчасти благодаря превосходным средствам электронной маскировки, которые джеонозианцы встроили в его межзвездный шлюп.

Модифицированная «Панворкка-116» покоилась на блестящих посадочных опорах в просторном помещении, отведенном под ангары. На вид шлюп имел типичную джеонозианскую конструкцию, отличавшуюся носовыми щитками с игольчатыми краями, которые охватывали сферический модуль кабины. Тем не менее парус, который являлся его отличительной чертой, граф приобрел при помощи Сидиуса у торговца дореспубликанским антиквариатом в анклаве Гри. Теперь такими парусами пользовались редко. Их создала древняя раса из далекого космоса, унесшая с собой в могилу секрет двигателя сверхсветового излучения…

Приказав дроиду-пилоту FA-4 оставаться в кабине, Дуку пошел размять ноги после долгого путешествия. Его черные брюки были заправлены в черные же сапоги, а черная туника стянута широким поясом из дорогой кожи. Сереннский плащ на подкладке из кольчужной ткани ниспадал с плеч и свободно развевался за спиной. Дуку не прилагал усилий, чтобы замаскироваться во время подобных визитов на Корусант. Серебристые волосы, усы, борода и брови вразлет, придававшие ему облик волшебника из театральной постановки, как всегда, были тщательно уложены.

Обычно размеренная походка Дуку сейчас была суетливой и несколько беспорядочной — любому знавшему его стало бы очевидно, что граф чем-то обеспокоен. Вероятно, и сам он не стал бы спорить с подобным утверждением. Но даже в таком состоянии возникали моменты, когда он забывал о причинах, приведших его сюда, и, с ностальгией обводя взглядом ангар, вспоминал годы, которые провел здесь под опекой Сидиуса, изучая пути ситхов и совершенствуясь в темных искусствах.

Злом овладевая, как сказал бы Йода.

Проблема отчасти была в семантике — ведь именно Орден джедаев добился, чтобы темную сторону Силы стали приравнивать к злу. Но являлась ли тень бо́льшим злом, чем яркий солнечный свет? Осознав, что темная сторона на подъеме, джедаи — служители Силы — должны были проявить благоразумие: принять тьму и объединиться с ней. В конце концов, все дело было в равновесии, и если сохранение равновесия требовало, чтобы преобладала темная сторона, значит так тому и быть.

При обучении Дуку Сидиус старался не тратить драгоценное время ни на технику владения световым мечом, ни на избавление от дурных привычек, рожденных временем, проведенным в Храме джедаев, — Дуку давно от них избавился. Вместо этого Сидиус сосредоточился на том, что можно считать ускоренным курсом посвящения в мощь темной стороны, всего лишь небольшая частичка которой отравляет… Достаточно для того, чтобы убедить Дуку: решение оставить Орден было единственно верным. Более того, вся его жизнь была подготовкой к ученичеству у Сидиуса…

Убедить, что он наконец нашел настоящего наставника.

Ситхи не считали, что ученик обязательно должен быть молодым, хотя часто дело обстояло именно так. Но иногда легче работать с учениками, прожившими долгую жизнь, успевшими укрепиться в своем разочаровании, или в гневе, или в желании отомстить. Джедаев же, наоборот, сковывало сострадание. Стремление проявлять милосердие, даровать прощение, следовать велениям совести не давало им посвятить себя темной стороне. Не давало самим стать силой природы, сверхъестественно мощной и быстрой, способной вызывать молнии — воплощение ярости ситхов, — при этом не испытывая необходимости делать магические пассы, которые были дурной привычкой джедаев.

Ситхи понимали: власти высокомерных аристократов и преступников можно положить конец, лишь приведя под одну руку все разнообразие обитающих в Галактике существ. Лишь установление порядка спасет Галактику от самой себя.

Как же глупы джедаи, что не видят этого. Не видят собственного падения, приближения конца.

Как же глупы…

Тихий звук шагов заставил Дуку обернуться.

Сбоку приближалась фигура, одетая в красный плащ с капюшоном, схваченный у горла пряжкой, мягкий и просторный, скрывавший все, кроме нижней части лица и кистей рук. Этот капюшон откидывался нечасто, что позволяло его хозяину незамеченным ходить по грязным улочкам и площадям нижних уровней Корусанта, подобно отшельнику или религиозному неофиту, прибывшему в миры Ядра с какой-нибудь невообразимой планеты.

За прошедшие тринадцать лет Сидиус мало что раскрыл о своей юности, еще меньше — о своем учителе, Дарте Плэгасе.

Дуку не раз приходило в голову, что у Сидиуса и Йоды, определенно, есть что-то общее. Оба они вовсе не были такими, какими казались на первый взгляд, — ослабевшими от возраста или напряжения, необходимого, чтобы в совершенстве овладеть всеми искусствами джедаев или ситхов.

Когда на Джеонозисе Йода отразил молнии, которые метнул в него Дуку, и использовал их против самого графа, это оказалось неожиданностью. Граф даже задумался, не мог ли Йода за восемьсот прожитых лет обучиться хотя бы малой толике темных искусств, надеясь тем самым лучше понять врага? И на Вджуне, всего лишь несколько месяцев назад, Йода сам это признал. «Тьму несу я в себе», — твердил он. Возможно, Йода и считал, что на Джеонозисе он нанес Дуку поражение. На самом деле Дуку бежал от боя, чтобы обеспечить сохранность бывших при нем планов — технических спецификаций, которые однажды станут абсолютным оружием…

— Добро пожаловать, Дарт Тиранус, — промолвил Сидиус, подходя ближе.

— Владыка Сидиус, — приветствовал его Дуку, слегка поклонившись. — Я не торопился улетать с Каона.

— И подвергли себя большому риску, мой ученик.

Случайно или намеренно — голос Сидиуса был медленным, шипящим.

— Это рассчитанный риск, повелитель.

— Вы боитесь, что Республика приобрела столь великий опыт в прослушивании переговоров, что может перехватывать наши частные передачи?

— Нет, владыка. Как я уже сообщал, Республика, возможно, расшифровала код, которым мы пользуемся для связи с нашими… скажем так, компаньонами. Но я уверен, что разведывательное управление ничего не знало о планах относительно бита с Эскарта.

— Значит, мои указания выполнены?

— Выполнены.

— И все же вы прилетели, — заметил Сидиус.

— Некоторые вопросы лучше обсудить лично.

Владыка кивнул:

— Тогда давайте поговорим об этом лично.

Они молча шли по балкону, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу заброшенный Заводской район. Вдалеке скрывались в облаках зеркальные башни Сенатского округа. Один из предыдущих визитов Дуку состоялся вскоре после убийства сенатора-изменника, совершенного рыцарем-джедаем Квинланом Восом. Дуку несколько раз обманным путем ускользал от Воса, но все же тому удалось проследить его путь до Заводского района, хотя, очевидно, джедай даже не представлял, насколько глубоко здесь укоренилась темная сторона.

— Полагаю, исчезновение Тала К’сара, на которое мы рассчитывали, прошло не в полном соответствии с планами, — в конце концов нарушил молчание Сидиус.

— К сожалению, так и есть, владыка. Его заключили под стражу на Эскарте, но наши союзники действовали недостаточно быстро. За несколько часов до казни К’сара спас и тайно вывез с астероида агент республиканской разведки, которому помогли два джедая.

Дуку мог бы по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда он видел Сидиуса в гневе. Сейчас он неожиданно обнаружил, что понадобится и вторая рука.

— Мне известно даже больше, владыка Тиранус, — нарочито медленно произнес Сидиус. — Недавно я выяснил, что эти самые джедаи до Эскарта были замечены на Чарросе-4, планете кси-чаров.

Не дав Дуку ответить, Сидиус добавил:

— У гравера механического кресла…

— Эти самые…

Сидиус задумался.

— От наместника Ганрея к кси-чарскому граверу, от него — к биту, который воплотил мои разработки гиперволнового передатчика и голопроектора…

— Джедаи могут разоблачить вас, владыка.

— И что, если разоблачат? — резко спросил Сидиус. — Вы думаете, это положит конец делу, которое я начал?

— Нет, владыка. Но это неожиданно.

Сидиус взглянул на Дуку из-под капюшона.

— Да. Да, это, как вы сказали, неожиданно.

Он опять перевел взгляд на далекие башни.

— Когда-нибудь я откроюсь Галактике, но не сейчас. А пока война должна продолжаться. Есть еще миры, которые нужно покорить, и личности, которых надо обратить на нашу сторону.

— Понимаю.

— Скажите, кто ведет эти… поиски?

Дуку многозначительно вздохнул:

— Скайуокер и Кеноби.

Сидиус надолго замолчал.

— Так называемый Избранный — и с ним джедай, которому так везет, что он чуть не уверовал в существование удачи.

Не отрываясь от созерцания вида, он добавил:

— Я недоволен таким поворотом событий, владыка Тиранус. Крайне недоволен.

В недавнем прошлом наставник и падаван, Кеноби и Скайуокер стали постоянной занозой для Дуку. На Джеонозисе он намеренно позволил им себя преследовать — в точности как велел повелитель. Опять же по его велению Дуку поставил Кеноби в известность о существовании Дарта Сидиуса — надеясь тем самым запутать джедаев, сообщив им правду. В ангаре шлюпа он продемонстрировал Кеноби и Скайуокеру свое мастерство — хотя во время новой, второй дуэли Скайуокера было уже не так легко одолеть. Ярость делала молодого джедая могучим противником, и Дуку подозревал, что после Джеонозиса он стал только сильнее.

«Я давно наблюдаю за юным Скайуокером», — признался однажды Сидиус.

А в последнее время — еще пристальнее.

— Владыка, джедаи могут пуститься на поиски тех, кто имел отношение к созданию устройств коммуникации, переданных мне, Ганрею и всем остальным. И не забывайте о событиях на Белдероне и о поражении Гривуса.

Сидиус сделал жест, означающий признание поражения:

— Об этом не беспокойтесь. Республика верит, что прогнала нас из своих драгоценных миров Ядра, и это может послужить нашей конечной цели. Что касается вашей тревоги за поддержание в секрете моего местонахождения, то я на время сменил адрес. Впрочем, я и здесь вижу возможность в конечном счете обернуть неудачу в свою пользу.

Он сделал паузу, чтобы что-то обдумать, и добавил:

— Да, я начинаю видеть вехи на пути, по которому проследуют Кеноби и Скайуокер.

Сидиус повернулся к Дуку, зловеще улыбаясь:

— Простодушие приведет их прямо к нам в руки, повелитель Тиранус. Мы расставим для них ловушку на Нейосе-3.

Дуку позволил себе выразить сомнение:

— Но это почти край известного пространства.

— Тем не менее Кеноби и юный Скайуокер отыщут туда дорогу.

Дуку решил принять это на веру.

— Что мне нужно сделать?

— Ничего — только все подготовить. Вы нужны в других местах. Задействуйте наемников.

Дуку кивнул:

— Уже сделано.

— Одно небольшое дополнение. Позаботьтесь, чтобы нам перестал досаждать Оби-Ван Кеноби. — Сидиус буквально выплюнул это имя.

— Он так опасен для наших планов?

Сидиус покачал головой:

— Скайуокер — опасен. А Кеноби… Кеноби ему как отец. Когда Скайуокер окончательно осиротеет, он будет готов к переходу.

— К переходу?

— На темную сторону.

— В качестве ученика?

Сидиус пристально посмотрел на Дуку:

— Узнаете в свое время, повелитель Тиранус. Всему свое время.

27

Обращение главы Республики к Сенату, длившееся четыре часа и десятки раз прерываемое овациями, Бейл Органа выслушал целиком. Сенаторы аплодировали стоя согласно устаревшей традиции, о которой не вспоминали со времен эпохи Верховного канцлера Эйксиса Валорума. Теперь Органа наблюдал с заднего сиденья аэротакси, как тройка штурмовых крейсеров взмывает в огненно-рыжее небо Корусанта, отбрасывая клиновидные тени на шпили Храма джедаев.

Который и был целью его путешествия.

Бейл приказал дроиду-водителю посадить такси на северо-восточной посадочной платформе, где его уже ждали два младших ученика. Не обращая внимания на убранство коридоров Храма, он проследовал за провожатыми в помещение, предназначенное для открытых заседаний. Пригласить его в предназначенный для закрытых собраний круглый зал на вершине шпиля Высшего Совета джедаи не могли: это расходилось с их порядками.

Когда Бейл вошел, в центре помещения воспроизводилась голозапись речи Палпатина. Вокруг голопроекторного стола восседали члены Совета: Йода, Мейс Винду, Сэси Тийн, Ки-Ади-Мунди, Шаак Ти, Стасс Элли, Пло Кун и Кит Фисто.

— И с тяжелым сердцем я высылаю в подмогу силам, ведущим осады во Внешнем Кольце, еще двести тысяч солдат, — вещало голоизображение Верховного канцлера, — хотя теперь со всей уверенностью можно утверждать, что уже виден конец этого жестокого конфликта. Конфедераты, которых отбросили из миров Ядра, вытеснили из Внутреннего Кольца и Колоний, выбили из Среднего Кольца и вскоре изгонят из спиральных рукавов Галактики, сполна заплатят за бедствия, которые они обрушили на наш прекрасный дом.

Он замолчал, чтобы переждать продолжительные аплодисменты.

Дроиды-камеры гудели над Совещательной палатой, выхватывая из общей массы хорошо известные фракции сторонников Верховного канцлера. Сделав полный круг, они приблизились к тридцатиметровому возвышению, где находился Палпатин, облаченный в мантию красного и темно-зеленого цветов, и остановились на двух десятках флотских офицеров человеческой расы, которые стояли прямо у подножия и с воодушевлением аплодировали.

— Демонстрация силы это, — заметил Йода.

Палпатин продолжал:

— Некоторые могут спросить, почему у меня тяжело на сердце, когда приходят столь долгожданные известия об успехах на фронте? Принятое решение давит на меня, потому что сердце требует других слов: «Довольно — значит довольно; пусть конфедераты — сепаратисты — сами ослабеют и погибнут во Внешнем Кольце, давайте сохраним наш самый лучший, самый светлый дом, давайте не станем приносить кровопролитие в другие миры, давайте не будем калечить наших доблестных солдат, тех, кому мы доверяем, — рыцарей-джедаев».

Йода кашлянул.

— Печально, но я не могу принимать решения лишь по зову сердца. Потому что мы не можем позволить врагам демократии получить передышку и собраться с силами. Их надо вырезать, как вырезают из тела опасную для жизни опухоль. Их надо искоренить, как искореняют заразную болезнь. Если мы этого не сделаем, поколение за поколением наши дети будут жить под угрозой, которая исходит от тех, кто принес в Галактику хаос, и, если ничего не предпринять, впоследствии отыщет силы для возобновления войны.

— Бурные аплодисменты, — прокомментировал Бейл, который сам присутствовал при этом выступлении.

Мастера-джедаи пошевелились в креслах, но промолчали.

— Не стоит поддаваться ложному впечатлению, что самые трудные решения позади, но позвольте мне добавить, что осталось еще много работы. Столь многое нужно реорганизовать, столь многое восстановить… От вас, от всех вас я ожидаю рекомендаций, какие миры мы с радостью снова примем в объятья Республики, а какие будем держать на расстоянии или накажем за раны, которые они нам нанесли. Также я ожидаю указаний по изменению конституции в соответствии с нуждами новой эпохи.

— Что он хочет этим сказать? — уточнил Мейс Винду.

— В конце концов, я надеюсь, что вы, все вы создадите новое духовное начало на Корусанте, в мирах Ядра, во всех звездных системах, где продолжает сиять свет демократии, чтобы в будущем нас ожидало еще одно тысячелетие мира, и еще одно, и еще, пока Галактика совсем не забудет о существовании войн.

— Достаточно? — спросила Стасс Элли, когда Сенат снова разразился аплодисментами. Высокая, стройная и смуглая, она носила толотский головной убор, как и ее предшественница в Совете, Ади Галлия. Никто не возразил, и она выключила голопроектор.

Повернувшись к Бейлу, Йода проскрипел:

— За визит признательны мы вам, сенатор Органа.

— Я просто хотел довести до вашего сведения: не все из нас в восторге от решения канцлера, несмотря на все уверения репортеров Голосети.

— Осознаем мы это.

Бейл широким жестом обвел треугольные окна и с беспокойством покачал головой:

— На Корусанте уже праздничное настроение. Оно практически витает в воздухе.

— Преждевременны праздники любые, — с сожалением заметил Йода.

Мейс подался вперед:

— Что может замышлять Палпатин, отправляя половину войск с Корусанта осаждать миры Внешнего Кольца?

— Смелость дало Палпатину то, чего достигли мы при Белдероне.

— Верховный канцлер особо выделил Майгито, Салукемай и Фелусию, — сказал Пло Кун из-под маски, снабжавшей его необходимым для дыхания газом.

Ки-Ади-Мунди едва заметно кивнул:

— Он назвал их «триадой зла»[9].

— Сепаратистские твердыни это, — сказал Йода. — Но далекие такие, незначительные.

— Они могут быть опасны для жизни государства, — предположил Бейл.

Мейс посчитал эту идею смехотворной.

— Если живое существо ранено, оно уделяет ране первостепенное внимание. Оно не бросает силы на борьбу с булавочным уколом, когда грудь пробита бластерным выстрелом.

Бейл окинул помещение быстрым взглядом.

— Кое-кто из нас опасается, что Палпатина убедили продолжать осады, чтобы заполучить в свои руки миры силовыми методами. Сенату представлены на рассмотрение законопроекты, дающие Верховному канцлеру право отменять решения местных правительств звездных систем.

Йода возмущенно поджал губы:

— В лабиринт зла превращается война эта. Но защитить себя должны мы, традиции сохранить, что джедаи тысячу поколений поддерживали.

Мейс провел ладонью по бритой голове:

— Мы можем лишь надеяться, что Оби-Ван и Энакин отыщут путь к источнику войны, пока не стало слишком поздно.

28

С хлюпающим звуком правая нога Энакина ушла почти по колено в грязь, по совместительству являвшуюся главной улицей Нейоса-3. Он выдернул ногу — действие сопровождал тот же звук, — после чего выругался и перепрыгнул на твердую землю. Здесь юноша попытался стряхнуть грязь, а не преуспев, указал на розоватую «соплю», которая никак не хотела отлипать от сапога.

— Что это? — спросил он с тревогой и отвращением в голосе. С каждым словом изо рта вырывался пар.

Оби-Ван нехотя нагнулся, чтобы рассмотреть перепачканный сапог, не имея ни малейшего желания подходить ближе.

— Возможно, что-то живое — или оно когда-то было живым, или это выделение чего-то живого.

— Чем бы оно ни было, оно собралось прицепиться к кое-кому живому и на нем проехаться.

Оби-Ван выпрямился и засунул руки поглубже в рукава плаща:

— Я тебя предупреждал: бывают места и похуже Татуина.

По обеим сторонам грязной улицы выстроились низенькие сборные домики: на их металлических крышах лежал смерзшийся снег, а с краев свисали сосульки. Куски рухнувшей пешеходной эстакады, сдвинутые к краю улицы, гнили в луже, сильно напоминавшей ту, куда нечаянно наступил Энакин. Кое-где под разрушенной керамакритовой мостовой еще работали тепловые генераторы.

Энакин начал бить сапогом по твердому льду. В конце концов «сопля» решила, что с нее хватит, и отлетела в сугроб.

— Хуже, чем Татуин, — пробормотал он. — У нас что, тур по Галактике в поисках самой отвратительной из планет? Когда же мы сможем вернуться на Корусант?

— Во всем виноват Тал К’сар. Это он предложил начать отсюда.

Энакин быстро огляделся:

— Не могу избавиться от мысли, что следующее место будет хуже.

Мгновение они молчали, затем сказали хором:

— О нет, сейчас начнется ностальгия по Эскарту!

Энакин вздрогнул:

— Знаете, если так пойдет и дальше, пора будет заканчивать наше сотрудничество. Возможно, вам стоит объединиться в одну команду с Йодой. Вы разделяете его любовь к предосторожностям и чтению лекций.

— Да, старый Йода и я — два сапога пара.

Они продолжили брести туда, где должен был находиться центр поселка.

Бо́льшую часть своего короткого существования луна, известная под названием Нейос-3, была холодным маленьким шариком, дни на котором, казалось, длились бесконечно. Местные животные, и хищные, и травоядные, быстро вымерли — во многом усилиями колонистов-охотников с Родии и Рилота, привлеченных надеждой открыть в системах горячих вулканических пещер Нейоса-3 богатые жилы рилла — лекарственного и наркотического вещества. Теперь здесь встречались лишь медлительные рикриты и банты, заросшие шерстью больше обычного.

Тем, что на ней еще оставалась дикая жизнь, луна была обязана рыбе с деликатесным розовым мясом, обитавшей в покрытых льдом бурных извилистых реках, что бежали меж окрестных гор. Нейосский острозуб, метавший икру только в самые холодные месяцы, в замороженном виде вывозился в другие миры, где по непомерным ценам его покупали закусочные на всех планетах от Мон-Каламари до Кореллии. Лишь немногие местные жители накапливали достаточно кредитов, чтобы уехать отсюда, — вместо этого некоторые предпочитали возвращать свой скудный заработок «Торговому дому Нейоса-3», который контролировал ловлю острозуба и владел здесь почти всеми магазинами, гостиницами, игорными заведениями и кантинами.

Угрюмые гуманоиды, колонизировавшие луну, не озаботились тем, чтобы дать своему главному населенному пункту имя, так что он тоже назывался Нейос-3. Вместо типичной постройки космопорта пришельцы обнаруживали несколько укрепленных холмов, которые были соединены мостами, переброшенными через разбитую на рукава дельту реки. Как и полагалось такому сонному месту, луна привлекала сомнительных личностей — бродяг и космических скитальцев, желавших забыть или вновь обрести себя. Основу населения составляли родианцы и летанские тви’леки, но не менее широко были представлены люди и другие гуманоиды. В этом году к ним добавилось несколько богатых рыболовов-спортсменов, но Нейос-3 располагался слишком далеко от оживленных торговых путей, и ему сильно недоставало инфраструктуры, чтобы поддерживать туристский бизнес.

Несмотря на то что луна казалась превосходным убежищем для краснокожей тви’леки, Оби-Ван сомневался, что они найдут здесь Фа’али Ле. Для начала, она наверняка уже сменила имя, а возможно, и цвет кожи. Что важнее, на Нейосе-3 было не так уж много возможностей устроиться на работу для бывших космических курьеров, если только Ле не принадлежала к когорте тех немногих, кто, рискуя жизнью, возит груз мгновенно замороженных острозубов по Перлемианскому пути в Тион или миры Ядра.

По словам К’сара, Синар нанял Ле, чтобы перегнать экспериментальный звездолет, для которого бит сделал передатчик — точную копию того, что был размещен в механическом кресле Ганрея. В тот момент тви’лека занималась вывозом спайса с Рилота в миры хаттов.

По мнению Оби-Вана, речь могла идти о модифицированном курьерском космическом кораблике, принадлежавшем ситху, которого он убил на Набу, и после сражения конфискованном Республикой. Системы управления, вооружения и коммуникации самоуничтожились, когда агенты республиканской разведки предприняли неосторожную попытку проникнуть внутрь корабля, и лишь немногим было известно, что его обгоревший остов все еще стоял в секретном ангаре в Тиде. Долгое время считалось, что татуированный ситх-забрак модифицировал его сам. Но информация К’сара позволяла сделать вывод, что лаборатория «Передовых проектов Синара» не только построила корабль, но и реализовала разработки Дарта Сидиуса.

Оби-Ван и Энакин могли бы обратиться прямо к источнику — к самому Рейту Синару, — если бы не категорический запрет Верховного канцлера Палпатина.

Корпорация Синара была одним из двух крупнейших поставщиков оружия для Республики — наряду с верфями Куата, которые поддерживали обе воюющие стороны. Их дочернее предприятие «Тяжелое машиностроение Ротаны» производило ударные крейсеры класса «Аккламатор», а также шагоходы АТ-ТЕ[10]; сами же верфи Куата создали для конфедератов Штурмовой флот, который наводил ужас на Перлемианский торговый путь, пока не перестал существовать — не без помощи Оби-Вана и Энакина.

Снег повалил сильнее, и джедаи остановились, чтобы обсудить, что им делать дальше. Оби-Ван указал на ближайшую кантину:

— Это пятнадцатая, мимо которой мы проходим.

— Только на этой улице, — заметил Энакин. — Если будем останавливаться и пить в каждой, то напьемся, не успев дойти до моста.

— Все-таки это лучший источник информации. Возможно. Если повезет.

— Тогда уж надо просто поискать ее имя в местном коммсправочнике.

— Еще смешнее.

Энакин ухмыльнулся:

— Ну ладно. Откуда хотите начать?

Сделав полный оборот, Оби-Ван указал на кантину, расположенную наискосок от них, — «Отчаянный пилот».

* * *

Четыре часа спустя, полупьяные и почти окоченевшие, джедаи вошли в последнюю кантину по эту сторону моста. Стряхнув снег с плащей и откинув капюшоны, они внимательно осмотрели завсегдатаев, толпившихся у бара и занимавших почти все столики.

— Не так уж много на Нейосе-3 занятий, если ты не ловишь рыбу, — сказал Энакин. — У меня четкое ощущение, что пьют здесь даже во время работы.

Заняв места двоих родианцев, которые пошатываясь отошли от изогнутой барной стойки, они заказали выпивку. Энакин отхлебнул из стакана.

— Десять кантин, столько же летанок, и каждая утверждает, что она местная уроженка. По-моему, мы застряли надолго.

— К’сар больше ничего не добавил? Шрамы, татуированные лекку?

Энакин покачал головой:

— Ничего.

Когда Оби-Ван вызвал бармена-человека, юноша добавил:

— Если закажете еще один тви’лекский аперитив, придется отрубить вам руку.

Оби-Ван рассмеялся:

— А я нахожу, что в предыдущей кантине грибной ликер был весьма недурен.

Энакин сделал еще глоток.

— И если говорить о руках…

— А мы о них говорили?

— Говорили. По крайней мере, мне так кажется. В любом случае вспомните клуб «Чужеземец». Когда вы пошли за выпивкой, был ли хоть намек, что Зэм Веселл последует за вами?

— Наоборот. Я знал, что она последует за тобой.

— Намекаете, что эти оборотни испытывают ко мне какую-то особую симпатию?

— Какая женщина сможет устоять перед твоим важным видом?

И сказал, подражая голосу Энакина:

— Спокойно! Дела джедаев! Занимайтесь своей выпивкой.

— Значит, вы признаете, что воспользовались мною в качестве приманки.

— Преимущество, которое дает звание учителя. Но в любом случае ты отплатил мне сполна.

Энакин поднял стакан:

— Выпьем за это.

Увидев бармена, Оби-Ван положил кредитный чип большого достоинства под пустой стакан и подтолкнул его вперед:

— Повторите. Сдачу оставьте себе.

Бармен, атлетически сложенный мужчина с рыжими волосами, ниспадавшими почти до пояса, задержал взгляд на деньгах:

— Великовато вознаграждение за такой простенький напиток. Может, сделать что-то другое, получше?

— Я бы не возражал против кое-какой информации.

— Так я и думал.

— Мы ищем летанку, — сказал Энакин.

— А кто их не ищет?

Оби-Ван покачал головой:

— Строго деловой вопрос.

— Как обычно. Поищите в отеле «Президент».

— Вы не поняли.

— О, думаю, что понял.

— Послушайте, — встрял Энакин, — она, скорее всего… не массажистка.

— И не танцовщица, — добавил Оби-Ван.

— Тогда что ей делать на Нейосе-3?

— Она была пилотом и пристрастилась к спайсу. — Оби-Ван внимательно наблюдал за барменом. — Она приехала на Нейос-3 около десяти лет назад.

Бармен прищурился:

— Почему сразу не сказали? Вы говорите про Джину.

— Нам известно, что ее зовут Фа’али Ле.

— Друзья мои, на Нейосе-3 имя — это звук, на который откликаются, и ничего более.

— Но вы ее знаете, — гнул свое Оби-Ван.

— Знаю.

— Значит, вы знаете, где ее можно найти.

Бармен указал большим пальцем вверх:

— Наверху. Комната семь. Она сказала, чтобы вы шли прямо к ней.

Джедаи озадаченно переглянулись.

— Она нас ждет? — уточнил Оби-Ван.

Бармен пожал массивными плечами:

— Она не сказала, кого ждет. Сказала только: если кто придет ее искать, послать их наверх.

* * *

Они отменили заказ и поднялись по длинной лестнице на второй этаж.

— Джедайская ментальная уловка? — спросил Энакин.

— Если и так, то я здесь ни при чем.

— Вероятно, десять стаканов — при чем.

— Да, возможно, тут постарался тви’лекский грибной ликер. Но я куда больше верю, что мы направляемся в ловушку.

— Тогда будем начеку.

Оби-Ван первым поднялся по ступенькам и постучал в зеленую пластоидную дверь комнаты номер семь.

— Открыто, — донеслось из-за двери на общегалактическом.

Они убедились, что мечи легко достать, но оставили их на поясах и прикрыли плащами. Оби-Ван хлопнул по кнопке и, когда дверь открылась, вошел вслед за Энакином в холодное помещение.

Джина — очевидно, это и была Фа’али Ле, — одетая в брюки, сапоги и застегнутую наглухо куртку, сидела на узкой кровати, откинувшись назад, забросив на спинку лекку и скрестив длинные вытянутые ноги перед собой. Рядом на маленьком столике стояла полупустая бутыль — как решил Оби-Ван, с местным термоядерным самогоном.

Протянув два явно немытых стакана, она поинтересовалась:

— Хотите выпить?

— Мы уже выпили допустимую норму, — осторожно протянул Энакин.

Это замечание заставило ее улыбнуться.

— На Нейосе-3 нет допустимых норм, малыш. — Она сделала большой глоток, глядя на гостей поверх края стакана. — Должна сказать, вы не те, кого я ждала.

— Это разочарование или приятный сюрприз? — уточнил Энакин, повернувшись к Оби-Вану.

— А кого ты ждала? — спросил Оби-Ван.

— Ваших обычных громил. «Шестерок» из «Черного солнца», наемных убийц. Вы двое… Вы больше похожи на морально опустившихся джедаев.

Помолчав, она добавила:

— Может, вы как раз они и есть. Известно, что джедаи еще страшнее палачей.

— Только при необходимости, — сказал Энакин.

Она рассеянно пожала плечами:

— Вы хотите сделать это здесь или угостите меня последним ужином?

— Что сделать? — уточнил Оби-Ван.

— Убить меня, конечно.

Энакин сделал шаг вперед:

— Это успеется.

Она быстро перевела взгляд с юноши на его бывшего наставника:

— Плохой джедай. Хороший джедай.

— Мы хотим поговорить о курьерском корабле, который ты перегоняла для «Передовых проектов Синара».

Она кивнула:

— Конечно хотите. Раунд вопросов и ответов, а затем бластер — нет, световой меч — у виска.

— Тогда ты и есть Фа’али Ле.

— Кто вам рассказал, где меня найти? Тал К’сар, верно? Он единственный, кто еще жив. Маленький предатель-бит…

— Расскажи нам о корабле, — перебил Энакин.

Она улыбнулась, видимо погружаясь в воспоминания.

— Выдающийся корабль — работа гения. Но, поднимаясь на борт, я уже знала, чем для меня обернется этот наем, — прятками от охотников. Так и вышло.

Оби-Ван оглядел комнату:

— Ты скрывалась здесь больше десяти лет?

— Нет, пляжами любовалась. — Она махнула рукой. — Знаете, они ведь убили почти всех, кто работал с кораблем, — инженеров, механиков… Но я знала. Я привела его, схватила причитающееся и бежала. Хотя и недостаточно далеко. Меня выследили на Рилоте, Нар-Шаддаа, на половине звездами забытых миров рукава Тингел. Мне довелось бывать на волосок от смерти. Могу показать шрамы.

— В этом нет необходимости, — сказал Оби-Ван, когда Фа’али перекинула через плечо левый головной хвост.

Она осушила еще стакан.

— Кто вас послал — Синар? Или тот, для кого был построен корабль?

— А для кого он был построен? — поинтересовался Энакин.

Мгновение она мерила юношу взглядом.

— Вот странно… Синар — сам Рейт Синар — сказал мне, что для джедаев. Но парень, которому я передала управление, — он не был джедаем. Ну, был у него световой меч и все такое… Не знаю, но что-то в нем было не так.

Оби-Ван кивнул:

— Нам приходилось с ним встречаться.

— Куда ты его доставила? — с нажимом спросил Энакин.

— Ну, на Корусант, естественно.

Оби-Ван бросил взгляд на потолок.

Мгновение спустя потолок провалился и внутрь обрушились пластоидные балки перекрытия, потолочная плитка, обледенелые кровельные панели и двое вооруженных трандошан. Не теряя ни секунды, Кеноби бросился к кровати и перевернул ее, свалив Фа’али Ле, покрывала и пенные матрасы в беспорядочную кучу на холодном полу.

Меч Энакина уже горел, луч синего света мелькал, отражая выстрелы из бластеров и парируя взмахи вибротопора в мясистых руках ввалившегося в дверь краснокожего фаллиина. Вслед за фаллиином показались двое людей, которые так стремились попасть внутрь, что застряли в дверях.

Крутанувшись на пятках, Оби-Ван призвал в руку меч, подскочил к дверному проему и отсек одному из людей обе руки. Холодный воздух пронзил мучительный стон, и человек рухнул на колени. Второй оторвался от двери и повалился прямо на клинок Оби-Вана. Комнату наполнил запах горелой плоти, смешанный с дымом взрыва, вырвавшего три квадратных метра кровли. Сквозь дыру в комнату проникали крупные хлопья мокрого снега.

Посреди комнаты Энакин дрался с двумя рептилоидами и владельцем вибротопора. Отраженные выстрелы пробивали тонкие стены; соседи Фа’али по этажу немедленно подняли крик. Двери распахнулись и захлопнулись, в коридоре загромыхали тяжелые шаги.

Развернувшись на одной ноге, фаллиин взмахнул вибротопором, целя в голову Оби-Вана. Нырнув под замах, Оби-Ван направил клинок вниз, но сумел задеть лишь бедро чужака.

Удар только разжег ярость гуманоида. Подняв топор над головой, он бросился вперед, намереваясь разрубить Оби-Вана надвое, но тот сделал сальто назад и ушел с пути оружия. Прикроватному столику повезло меньше: две половинки рухнули на пол, а бутылка с ядреным пойлом полетела через комнату прямо в лицо большого трандошанина. Завопив от ярости, чужак поднес клешнеобразную лапу к кровоточащей брови. Бластер в другой руке продолжал стрелять в Энакина, но выстрелы ложились мимо цели. Энакин сделал пасс — и трандошанин, подгоняемый Силой, вылетел наружу сквозь единственное в комнате окно.

Пока Энакин разбирался с наемником, его напарник решил воспользоваться моментом и бросился в атаку.

На глазах Оби-Вана голова чужака пронеслась через комнату и вылетела за дверь. В коридоре кто-то издал леденящий кровь визг. Оказавшись в одиночестве против двоих джедаев, фаллиин выставил топор перед собой и принялся его вращать.

Энакин отступил на шаг от лезвия, затем взял низкий старт и бросился вперед: проскользнул под лезвием, проехал по влажному полу на животе, держа меч перед собой, и отсек фаллиину обе ноги по колено. Гуманоид стал на полметра ниже, что, впрочем, не умерило его бешенства. Бросив топор в Оби-Вана, фаллиин выхватил большой бластер и открыл пальбу.

Вибрирующее лезвие было на середине пути, когда Энакин избавил фаллиина от руки с бластером и ткнул мечом в грудь. Броня под курткой гуманоида задержала энергетический клинок, но от жара воспламенились заряды взрывчатки в патронташе.

Отшатнувшись на прижженных обрубках ног от светового меча, фаллиин забился в панике. Охваченный огнем головорез избрал последнее средство: повернулся, прыгнул в окно — и окончил полет в сугробе, где и взорвался.

В комнате мгновенно стало тихо, лишь световые клинки шипели от соприкосновения с крупными снежными хлопьями.

— Уходим! — крикнул Оби-Ван.

Деактивировав меч, Энакин вытащил Фа’али из-под груды постельных принадлежностей и рывком поставил женщину на ноги. Пьяно пошатываясь, она оглядела превращенную в развалины комнату.

— Надо же, а вы приличные люди, хоть и джедаи. Извините, что пришлось вас во все это втянуть.

Остановив взгляд на бутылке, которая каким-то образом уцелела в заварухе, Фа’али протянула руку, но Энакин покрепче схватил тви’леку, и та забарабанила кулаками по его груди:

— Прекрати геройствовать, малыш! Я устала скрываться. Для нас все кончено!

— Нет, пока мы сами с этим не смиримся, — парировал Энакин.

Она обвисла в его руках:

— Вот-вот. Потому-то и идет война.

Энакин потащил летанку к двери.

— Как раз вовремя, — сказал стоявший у окна Оби-Ван. — Я заметил еще шестерых.

Выстрел из бластера разрушил остатки оконной рамы. Энакин еще раз вздернул Фа’али на ноги и встал так, чтобы смотреть ей в лицо.

— Ты десять лет обманывала наемных убийц. Ты знаешь, как отсюда выбраться. — Он яростно затряс тви’леку. — Здесь есть потайной выход?

Мгновение она стояла неподвижно, затем закрыла глаза и кивнула.

Оби-Ван и Энакин проследовали за ней по коридору к двери в хозяйственное помещение. За фальшивой задней стеной обнаружились два блестящих шеста, уходивших в темноту. Фа’али ухватилась за один и исчезла из виду. Энакин спустился следом. Оби-Ван расслышал, как кто-то промчался за закрытой дверью комнатушки в направлении комнаты тви’леки. Он обхватил шест руками и ногами и позволил силе притяжения стянуть себя вниз.

Спуск длился дольше, чем он ожидал. Шесты не заканчивались на уровне фундамента кантины, а полностью пронизывали холм, на котором она располагалась, и выходили к реке. Нижние концы исчезали в толстом слое льда. В слабом естественном свете Оби-Ван увидел, что находится в пещере, куда втекала река. Рядом с шестами стояли три снегохода на воздушной подушке, вроде тех, что местные жители использовали при выездах для подледного лова, — с мощными двигателями и парой длинных полозьев.

— Я слишком пьяна, чтобы вести, — пробормотала Фа’али.

Энакин уже вскочил на узкое сиденье ближайшего снегохода и теперь изучал управление.

— Предоставь это мне.

Щелкнул переключатель, двигатель машины закашлял в тишине пещеры и начал громко урчать. Оби-Ван взгромоздился на другой снегоход, а Фа’али заняла место позади Энакина.

— Сначала вот это, потом вон то. — Энакин указал учителю на ключ зажигания и стартер. И добавил: — Двигатели, регулировка шага, поворачивать вот так.

Оби-Ван озадаченно оглядел приборы:

— Как?

— Да вот так же! — с нажимом повторил Энакин, показал еще раз, затем указал на другую группу переключателей на панели управления. — Репульсорный подъемник. Только остерегайтесь бугорков на земле и отколотых кусков льда. Это не обычный спидер и даже не свуп.

— Ты помнишь, где мы оставили барк?

— Я даже не помню, как мы приземлились. Но это должно быть недалеко.

— Вниз по реке, — сказала Фа’али. — За холмом повернете на юг, проедете под мостом, потом еще один холм и на запад. Еще под двумя мостами, еще раз на юг — и мы на месте.

Оби-Ван внимательно посмотрел на тви’леку:

— Я за вами.

Они с ревом выехали из пещеры и легли на курс вниз по замерзшей реке.

Но не успели миновать первый мост, как лед вокруг них начали буравить бластерные выстрелы. Оглянувшись, Оби-Ван углядел погоню, состоявшую из трех снегоходов.

А на мосту два стрелка, закутанные в теплую одежду, наводили на них вращающийся скорострельный бластер.

29

Звезда, источник тепла для Нейоса-3, превратилась в белое пятно, висящее низко над горизонтом. Горы справа от Оби-Вана скрыли зловещие облака.

Снег повалил сильнее.

На предельной скорости, какую только мог развить снегоход, джедай ворвался в пургу. Если бы не Сила, лицо и руки грозили покрыться похожими на бахрому ледяными кристаллами. И даже так Оби-Ван едва различал, что творилось вокруг, а лед — серый, белый и иногда голубоватый — был вовсе не таким гладким, каким должен был быть, согласно представлениям джедая. Ледяная поверхность вспучивалась в тех местах, где прежде не раз оттаивала, образовывала кочки над мусором, попавшим в воду в то время, когда она еще не замерзла, и была усеяна прорубями для рыбной ловли и кучами извлеченного наружу льда…

То, что в него стреляли, тоже отнюдь не помогало делу.

Выстрелы с моста заставили Кеноби метаться по всей ширине русла, объезжая насыпи ледяных обломков и подскакивая на ухабах. Репульсорный подъемник позволял перелетать через препятствия — Энакин, находившийся ниже по течению, так и делал, — но Оби-Ван никак не мог ухватить суть этого маневра. К тому же, чтобы включить подъемник снегохода, требовались обе руки, а руки у него были заняты. Левой он держался за рычаг газа, а правой сжимал рукоять активированного меча, отражая выстрелы сверху и сзади.

На мгновение он вновь перенесся на Муунилинст, где бился с моторизованными отрядами дроидов под командованием Дурджа.

Вот только там не было снега.

Вибрирующий рев у правого уха дал понять, что с джедаем поравнялся один из снегоходов преследователей. Уголком слезящегося глаза Оби-Ван углядел, что водитель снегохода низко наклонился над панелью управления, и у седока-родианца появилось свободное пространство, чтобы выстрелить из бластера. Притормозив, Кеноби пропустил соседний снегоход чуть вперед, сбив родианцу прицел. Первый выстрел пронесся перед глазами Оби-Вана, второй он отразил, целясь немного назад, прямо в двигатель машины.

Та мгновенно взорвалась, водитель и пассажир разлетелись в разные стороны.

Джедая быстро нагнал второй снегоход.

Там был только водитель, но гораздо более умелый, чем его собрат. Повернув дроссель, он подвел свой снегоход прямо к машине Оби-Вана, пытаясь сбить того с курса и заставить вертеться или, того хуже, врезаться в ствол большого дерева, торчавший из толстого льда. Оби-Ван едва избежал последнего, но снегоход занесло. Пытаясь выровнять машину, джедай перестарался, и снегоход начал выписывать круги вокруг своей оси. Машина вернулась на прежний курс только после пяти-шести оборотов: к этому времени преследователь занял удобную позицию, чтобы протаранить его повторно, но Оби-Ван был готов. Заложив резкий вираж, он направил снегоход прямо в преследователя, сумел удержаться в седле при столкновении, а затем подтолкнул отскочивший снегоход и его седока при помощи Силы.

Машина противника рванулась вперед, будто ее что-то подстегнуло, водитель почти повис на руле. Разогнавшись перед ледяным торосом, снегоход взмыл в воздух, пронесся по параболе и рухнул в едва затянувшуюся прорубь, вместе с водителем уйдя глубоко под прочный лед.

Вода гейзером ударила в воздух, окатив летевшего следом Оби-Вана. Третий снегоход все еще висел у него на хвосте, бластерные заряды со свистом проносились мимо. Кеноби видел, как впереди снегоход Энакина и Фа’али наклонился, входя в поворот, и по широкой дуге устремился на юг, в гущу многочисленных холмов Нейоса-3. С моста, соединявшего холмы, неслись смертоносные огненные линии, но ни одна не настигла седоков.

Оби-Ван не мог повторить ловкие повороты Энакина, а потому все больше отставал. Теперь он превратился в легкую мишень для наемных убийц с моста. Не надеясь проскочить сквозь шквал выстрелов, он повел снегоход прочь по широкой дуге, но не успел преодолеть и половины круга, как обнаружил, что летит навстречу последнему из снегоходов преследователей.

Уцелеть при лобовом столкновении было невозможно, поэтому выбора не оставалось — только спрыгнуть с машины и очень долго скользить по льду. Но едва Кеноби подобрался для прыжка, как один из выстрелов с моста нечаянно зацепил водителя встречной машины и подбросил того в воздух. Оби-Ван прибавил газу и, обогнув потерявший управление снегоход, продолжил движение вверх по реке, стремясь уйти из зоны поражения бластерным огнем.

С находящегося справа холма послышался шум, и Кеноби внезапно накрыла тень чего-то большого и быстрого. Скорострельный бластер грохотал, ломая лед прямо на пути и заставляя воду вздыматься волнами.

Сомневаясь, что ему удастся перепрыгнуть трещину, даже если сильно захотеть, Оби-Ван резко затормозил.

Снегоход был уже в десяти метрах от полыньи, когда сверху внезапно упал клешневой захват, сжал когти и сдернул Кеноби с сиденья. Световой меч выскользнул на лед, снегоход въехал во вспененную воду.

— Пресвятые звезды… — прошептал Оби-Ван.

Раскачиваясь на тросе, захват потянул джедая прямиком к открытому нижнему люку неповоротливого снежного скифа.

* * *

Обхватив Энакина за пояс, Фа’али кричала и визжала. Она определенно наслаждалась жизнью — даже несмотря на то что слишком много выпила, а быть может, благодаря этому.

— Ты упустил свое призвание, джедай! — прокричала тви’лека ему в ухо. — Ты мог бы стать чемпионом гонок!

— Был уже, — бросил Энакин через плечо.

В этот момент на глаза попался поднимающийся в воздух Оби-Ван. Задействовав тормоза и двигатели, Скайуокер развернул снегоход и помчался назад, вверх по реке, под мост, который они только что миновали, уворачиваясь от неослабевающего огня ручных бластеров.

— Сборщик острозубов, — объяснила Фа’али, завидев снежный скиф. — Собирает улов, чтобы рыбакам не приходилось возить его в город. Кстати, именно этим я тут и промышляю — какая ни есть, а работа.

Захват, державший Оби-Вана, был уже на полпути к скифу.

— Мы не успеем, — вздохнула Фа’али.

— Приготовься перехватить управление! — приказал Энакин.

Руки Фа’али вцепились в его плащ.

— И куда же собрался ты?

— Наверх.

Выжав максимальную скорость, Энакин направил снегоход по склону холма, на котором покоился один из концов моста. В высшей точке он врубил репульсорный подъемник, затем, выпрыгнув из седла взмывшего в воздух снегохода, призвал Силу — и та понесла его к качающейся клети.

Заметив джедая, водители на скифе резко положили судно на правый борт, однако недостаточно быстро, чтобы помешать Энакину ухватиться за клеть. Родианец, сидевший на месте второго пилота, высунулся в открытый люк и начал стрелять по живой мишени.

— По-моему, ты рисуешься, — заметил Оби-Ван, накрепко застрявший в захвате.

Удачный выстрел ударил в клеть и отскочил.

— Держитесь, учитель! Приятно не будет.

Оби-Ван услышал, как загудел световой меч Скайуокера. Глянув сквозь металлические пальцы захвата, он понял, что́ сейчас произойдет.

— Энакин, подожди…

Юношу крик не остановил.

Когда захват оказался в пределах трюма скифа, Энакин резким взмахом меча прорезал пол кабины. Из дыры повалили дым и искры, корабль немедленно стал заваливаться на правый борт. Пролетев не больше метра, скиф начал по спирали опускаться к склону холма.

За секунду до столкновения Энакин перерубил трос, на котором висел захват. Ухнув вниз, клеть врезалась в скользкую землю и покатилась к замерзшей реке, бешено вращаясь и делая непредсказуемые скачки́ и кульбиты. Оби-Ван кувыркался внутри клети, Энакин при помощи Силы прочно держался снаружи. Скиф врезался в склон холма. Когда захват пересек заледеневшую поверхность и остановился на противоположном берегу, оба джедая уже настолько вывалялись в снегу, что стали похожи на вамп.

Меч Энакина быстро справился с пальцами захвата. Оби-Ван выбрался наружу, выплевывая снег и отряхиваясь, как гончая.

— Сколько уже? Сорок? — уточнил Скайуокер.

— Хватит, — сказал Оби-Ван. — Ты выиграл.

Он замолчал, вытряхивая снег из рукавов и капюшона промокшего плаща.

— Где Фа’али?

Энакин обвел внимательным взглядом склоны холмов. Наемные убийцы на мосту уже свернули свое имущество и убрались восвояси. В конце концов юноша указал на противоположный берег реки, где между двумя глыбами льда застрял снегоход. Когда они подошли, Фа’али лежала лицом вниз в нескольких метрах от машины, продырявленной бластерными выстрелами. Осторожно перевернув тви’леку, Энакин увидел, что один из выстрелов оторвал ей правый лекку. Юноша приподнял Фа’али, та открыла глаза и сфокусировала взгляд.

— Только не говори, что я выживу, — слабым голосом молвила тви’лека.

— Сожалею, но это так.

— Неделя в бакте — и будешь как новенькая, — добавил Оби-Ван.

Фа’али вздохнула:

— Я вас не виню. Вы сделали все, чтобы меня прикончили. Не беда, что не вышло. — Она огляделась. — Может, укрытие поищем?

— Они сбежали, — сообщил Энакин.

Фа’али покачала головой:

— Прошло столько лет, но они в конце концов…

— Я так не думаю, — прервал ее Оби-Ван. — Кто-то более влиятельный, чем Рейт Синар, не хочет, чтобы мы слишком много знали об этом курьерском корабле.

— Тогда я лучше расскажу вам остальное — ну, про Корусант.

Энакин приподнял ее:

— Куда ты доставила корабль?

— К старому зданию в промышленном квартале, к западу от Сената. Место называется Заводской район.

30

Приложив к глазам макробинокль, Мейс изучал высокое здание вдалеке: взгляд цеплялся за выбитые окна, потрескавшиеся карнизы, покосившиеся балконы…

Здание — центр комплекса из полудесятка построек — стояло здесь более трех веков и уже начало разрушаться. На две трети высоты оно представляло собой ничем не примечательную колонну с округлой вершиной. Гигантское сооружение покоилось на круглом фундаменте, усиленном массивными ребрами. На стыках стен и скошенных вершин ребер были пробиты окна и, на старинный манер, зубчатые ворота ангаров. Бо́льшая часть пермастеклянных панелей и секций прозрачной крыши уцелела, но время и коррозия сделали свое дело, разъев вертикальные люки ангарных ворот.

Сейчас требовалось установить, кто возвел здание и кто им владел, и расследование шло полным ходом. Судя по тому, насколько явно здание выделялось среди прочих построек Заводского района, раньше оно служило штаб-квартирой для корпорации, владевшей окружающими заводами.

Мейс и его группа, в которую входили джедаи, клоны-спецназовцы и аналитики из разведки, находились в километре к востоку от сооружения, в районе невысоких зданий цехов с островерхими крышами и дымящими величавыми пермакритовыми трубами. Мейс решил, что более удручающее место трудно отыскать даже на Эриаду или Коррибане. Проведенные здесь пять часов при желании можно было приравнять к пяти годам жизни. Он чувствовал разложение в каждом вдохе, каждом прикосновении к закопченной поверхности, каждом дуновении отравленного воздуха. Кислоты, содержащиеся в атмосфере, разлагали все, но кое-что — недостаточно быстро. Чтобы увеличить эффект кислотных дождей, амбициозные строители и реконструкторы городского ландшафта специально вывели клещей-камнеедов, дюракритовых слизней и кабельных червей, не приняв во внимание, что эти паразиты могут распространиться и на небоскребы соседнего Сенатского округа.

В общем, превосходное место для владыки ситхов.

— Зонды запущены, генерал Винду, — доложил боец отряда ЭРК.

Мейс навел макробинокль на стайку сферических дроидов размером около метра в окружности, которые, рассредоточившись, продвигались к зданию.

Сенатский комитет по надзору за разведкой попытался запретить применение спецназа и дроидов-разведчиков. По мнению членов комитета, сама мысль о том, что на Корусанте может существовать твердыня сепаратистов, была нелепой. К счастью — и, надо сказать, неожиданно, — Верховный канцлер Палпатин отменил это решение, и Мейсу было позволено собрать команду из лучших специалистов, в которую вошли не только ЭРК-коммандер Задира и капитан Дайн из республиканской разведки, но еще и мастер-джедай Шаак Ти и несколько способных падаванов.

— Пока никаких признаков обнаружения, — сообщил ЭРК.

Мейс наблюдал, как черные сферы начали вплывать внутрь сквозь разбитые окна и дыры в фасаде, где куски стен рухнули и наружу вылезли пластальные «кости» скелета здания.

«Момент истины», — подумал он.

* * *

Летанка-пилот, которую Оби-Ван и Энакин отыскали на Нейосе-3, не смогла сообщить ничего, кроме описания здания, к которому она доставила корабль. Космический курьер, сошедший со стапелей в дочерней исследовательской компании «Передовых проектов Синара», был модифицирован — возможно, даже самим Синаром, который и понятия не имел, на кого работает, — для ситха, убившего Квай-Гона Джинна. Пилоту были даны посадочные координаты на Корусанте — там она и оставила корабль. Получив причитающееся за работу, она уехала на такси в Западный порт и вскоре улетела на Рилот. Одно лишь описание пункта доставки космического курьера дало не много. Хотя постройки Заводского района были не так высоки, как в других областях экваториального Корусанта, сам район раскинулся на сотни квадратных километров и в нем были тысячи зданий, которые могли бы подойти под описание.

Случай представился позже: мастер-джедай Толм вспомнил подробности разговора со своим бывшим падаваном Квинланом Восом, когда они обсуждали выполненное им поручение. Пытаясь проникнуть в ближний круг темных последователей Дуку, Вос получил задание убить сенатора Вьенто, ведшего двойную игру. Сразу же после убийства — и ожесточенной дуэли с мастером К’Круком — он встретился в Заводском районе с Дуку. Граф сообщил своему новому якобы последователю, что Вос допустил ошибку, посчитав Вьенто ситхом, и в который раз принялся отрицать, что перед кем-либо отчитывается.

Тогда на слова Воса никто не обратил внимания. В то время казалось, что самого Воса соблазнила темная сторона и для Ордена он потерян. Место их встречи тогда посчитали обычным заброшенным заводом, избранным Дуку по случайному принципу. Больший интерес у джедаев и республиканской разведки вызвал тот факт, что Дуку удалось прилететь на Корусант и улететь с него незамеченным.

— Поступают голоизображения внутренних помещений, — доложил Задира.

Мейс опустил макробинокль и перевел взгляд на переносной голопроектор, который высвечивал испещренные диагональными полосами помех трехмерные изображения покинутых комнат, длинных темных коридоров, обширных пустых пространств.

— На вид здание пустое, генерал. Никаких признаков дроидов или живых существ — кроме обычных обитателей трущоб промышленных районов.

— Пустое — возможно, но не брошенное, — вставил капитан Дайн из-за спины Задиры. — Здание функционирует. В нем работает энергоснабжение и освещение.

— Это дает нам не так уж много, — заметил Мейс. — Многие постройки в округе оснащены автономными источниками энергии, которые часто работают на нестабильном и чрезвычайно опасном топливе. — Он указал на окружающий ландшафт. — Они дымят до сих пор.

Дайн кивнул:

— Однако здесь энергия используется периодически, и в последний раз ее включали совсем недавно.

Мейс повернулся к Задире:

— Хорошо, коммандер. Давайте сигнал к началу операции.

С обеих сторон и сзади от наблюдательного пункта в дымное небо поднимались LAAT, стрелки́ в открытых люках водили стволами скорострельных бластеров, спецназ, готовый к высадке, стоял в десантных отсеках. По усеянному обломками городскому ландшафту затопали АТ-ТЕ и другая мобильная артиллерия.

Задира повернулся к солдатам, входившим в отряд «аурек»[11]:

— Здание — вражеская территория. Любой, находящийся внутри, является врагом. — Он вставил в бластер новую обойму. — Задание: найти и уничтожить!

Грянувший в ответ дружный боевой клич за три года стал привычным, но все равно в какой-то степени по-прежнему выводил Мейса из равновесия. Вполне возможно, его чувства не отличались от тех, что испытывали солдаты-клоны, слыша, как джедаи говорят друг другу: «Да пребудет с тобой Сила!»

Он развернулся, жестом подав сигнал Шаак Ти: «Я иду с отрядом „аурек“, ты — с „бактой“».

Прекрасная, как цветок, опасная, как змея, Шаак Ти — именно тот джедай, которого каждый хотел бы видеть рядом в минуты опасности. Грациозная, способная быстро двигаться в толпе, тогрута часто первой бросалась в ближний бой — ее полосатые монтралы и длинный головной хвост позволяли ориентироваться в пространстве, а синий световой клинок быстро находил цель. Она показала, чего стоит, при обороне Камино и во время высадки на Брентаал-4, и Мейс был рад, что сейчас она рядом.

Когда он забрался внутрь штурмового корабля отряда «аурек», падаваны и бойцы спецназа уже находились на борту. Взлетев, LAAT/i устремился прямо к вершине здания. Стратегия была проста: прочесать дом от вершины до подножия — в надежде выгнать неприятеля на нижние уровни, где позиции вокруг фундамента уже заняли пехотные и артиллерийские части. Район повсюду пронизывали тоннели, служившие для перемещения рабочих, дроидов и стройматериалов. Поскольку следить за всеми входами и выходами было невозможно, многие основные тоннели, выходившие в подвалы здания, были оборудованы сенсорами, способными засечь дроидов или существ из плоти и крови.

Они не нашли ангар, достаточно большой, чтобы вместить штурмовой корабль. Спецназовцы выступали за то, чтобы взрывом пробить дыру в стене гигантского сооружения, но инженеры боялись, что взрыв необходимой мощности обрушит все здание. Вместо этого LAAT/i подвез группу к самому большому из выбитых окон под самой крышей и завис там в ожидании выгрузки.

Прыгнув в проем, Мейс активировал меч и приказал падаванам следовать за собой.

Бойцы разбились на маленькие группы, подняли оружие на уровень груди и двинулись вглубь здания, готовые подавить любое сопротивление. Проверив каждое помещение, каждую нишу, они доложили, что уровень чист. Клинок Мейса горел во мраке аметистовым светом. Обратившись к Силе, он смог ощутить присутствие темной стороны. Тому, что ее присутствие не почувствовал Квинлан Вос, было лишь одно объяснение: он сам в то время стал темным.

Йода предупреждал Мейса, что в некоторых комнатах и коридорах темная сторона может затуманивать разум, если владыка ситхов не хочет, чтоб джедаи что-либо обнаружили. Но Мейс чувствовал, что тревожные сигналы исходят со всех сторон. К тому же с ним был невосприимчивый к Силе спецназ.

Они спустились ниже, не встретив по пути сопротивления и не обнаружив ничего интересного.

— Тихо, как в могиле, генерал, — сказал Задира, когда были проверены десять верхних уровней.

Мейс изучил трехмерную карту, выведенную голопроектором в бронеперчатке ЭРК.

— Сообщите отряду «бакта», что мы присоединимся к ним в секторе три, как и планировалось.

Задира уже собрался передать это, но тут звякнул комлинк.

— Говорит командир «бакты», — послышался голос. — Мы нашли на уровне шесть действующий ангар и доказательства его недавнего использования. Вы должны взглянуть на зону посадки.

* * *

Этаж, служивший местом посадки, вряд ли был достаточно велик для штурмового корабля, но пол там мерцал, будто его ежедневно мыли и полировали дроиды-уборщики. Помещение было прямоугольным. На продольных стенах горели тусклые голубые лампы.

— Стойте, где стоите, — приказал Дайн Мейсу и отряду «аурек», которые появились в коридоре, идущем через ангар.

Шаак Ти и падаваны, прибывшие вместе с «бактой», стояли кольцом в центре зала.

В тридцати метрах от Мейса Дайн и два других офицера разведки изучали данные, которые отправляли им сновавшие по помещению дроиды-разведчики. Часть дроидов опрыскивала пол какой-то летучей субстанцией. Высокий посадочный люк помещения хорошо смазывали. Сейчас люк был распахнут, и сквозь него виднелся овал темнеющего неба.

— Менее двух стандартных недель назад в ангаре стоял шлюп фирмы «Hyppla Pasa Tisc», — сказал Дайн достаточно громко, чтобы услышали все. — Расположение посадочных опор и кормового трапа соответствует следам «Панворкки-116», взлетевшей с Джеонозиса во время боя.

— Корабль Дуку, — пробормотал Мейс.

— Разумное предположение, мастер Винду, — громко поддержал его Дайн.

Некоторое время он изучал следящие экраны и совещался с коллегами, после чего добавил:

— На полу обнаружены следы двух субъектов, которые находились здесь одновременно со шлюпом.

В металлических панелях пола отражался зеленый огонек одного из паривших в воздухе дроидов. Дайн выдал дроиду команду сосредоточиться на определенных участках и снова принялся изучать данные.

— Первый субъект вышел из шлюпа и дошел до этой точки. — Он указал на площадку рядом с открытым люком. — Анализируя его следы и длину шага, решусь заключить, что рост субъекта номер один — сто девяносто пять сантиметров и он носит сапоги.

«Дуку!» — понял Мейс.

Дроид осветил огоньками следующую область, и Дайн продолжил:

— Тут субъект номер один встретился с субъектом номер два, меньше по весу и, вероятно, меньшего роста, и обутым… — Дайн сверился с чем-то, похожим на базу данных, — лучше всего это можно описать как обувь на мягкой подошве или тапочки. Этот неизвестный субъект пришел со стороны восточных турболифтов здания. Далее он сопровождал… очевидно, Дуку — к балконной нише над посадочным люком. Они вернулись в док тем же путем и разделились: Дуку направился к своему кораблю, его спутник, по-видимому, к турболифтам.

Дайн приказал дроидам-разведчикам отследить путь второго субъекта и сам двинулся вслед за ними, дав знак Мейсу, Шаак Ти и спецназовцам следовать за собой.

— Шаг в шаг за мной, — предупредил Дайн. — Не высовываться!

Мейс и Шаак Ти двинулись за ним, падаваны и бойцы спецназа пристроились сзади. Когда джедаи догнали Дайна и дроидов, аналитик уже стоял у двери турболифта вышедшей из употребления модели.

— Точно, — с улыбкой сказал довольный собой Дайн. — Субъект номер два воспользовался турболифтом.

Повернувшись к стене, он нажал кнопку вызова и, когда появилась кабина, прикрепил сканер к внутренней контрольной панели.

— В памяти лифта записано, что второй субъект прибыл со второго подземного этажа. Если не удастся найти там следов нашей неизвестной добычи, придется двинуться вверх и осматривать каждый этаж.

В турболифте оказалось достаточно места для Дайна, его коллег, Мейса, Шаак Ти, двух отрядных командиров и двух дроидов-разведчиков. Задира вызвал по комлинку находившихся снаружи солдат и приказал им двигаться ко второму подземному этажу, но предупредил, чтобы они не совались в восточный турболифт и прилегающие к нему коридоры и тоннели.

Кабина остановилась, дроиды-разведчики выпорхнули из нее первыми и принялись заполнять коридор дымкой. Не пролетев и пяти метров, один из дроидов остановился и начал помаргивать огоньками над полом, сообщая о какой-то находке.

— След! — с энтузиазмом воскликнул Дайн. — Мы на верном пути!

Осторожно выйдя из кабины, он направился за дроидами-разведчиками ко входу в широкий тоннель. Дроиды скрылись в тоннеле, затем появились вновь, и Дайн махнул Мейсу, ожидавшему вместе с остальными у турболифта:

— След заканчивается. Отсюда неизвестный уехал на каком-то транспортном средстве, определенно на репульсорной тяге, хотя дроиды не обнаружили никакого остаточного излучения.

Мейс и Шаак Ти подошли к Дайну и его коллегам, стоявшим у входа в тоннель. Шаак Ти устремила взгляд во тьму:

— Куда он ведет?

Дайн сверился с голокартой.

— Если можно положиться на карту, которая старше любого из нас, он соединяется переходами со всем Заводским районом — с соседними зданиями, заводами, бывшими посадочными площадками… Там, должно быть, сотни ответвлений.

— Ответвления нас не интересуют, — сказал Мейс. — Что находится на том конце?

Дайн вызвал несколько изображений и молча изучил их. В конце концов он ответил:

— Основной тоннель ведет к западной границе Сенатского округа.

Мейс сделал несколько шагов в темноту и провел ладонью по стене тоннеля, покрытой чешуйками потрескавшейся облицовки.

«Сейчас сотни сенаторов находятся под влиянием владыки ситхов по имени Дарт Сидиус», — сказал Дуку Оби-Вану на Джеонозисе.

Повернувшись к Шаак Ти и клонам, Мейс произнес:

— Похоже, нам потребуется подкрепление.

31

Йода сидел в резиденции Верховного канцлера в здании Сената, пристально глядя через стол на Палпатина, чей силуэт вырисовывался на фоне широкого окна с панорамой западного Корусанта. «Сколько Верховных канцлеров вели с ним беседы в этом кабинете и в других подобных?» — спрашивал он себя. К настоящему моменту их набиралось, наверное, с полсотни. И почему же тогда дискуссии с этим конкретным главой государства так часто ведутся на грани конфликта — особенно когда темой становится Сила? Финис Валорум был слабым лидером, но он всем видом пытался показать, что ставит Силу превыше всего другого. При Палпатине Сила находилась даже не на последнем месте. У нее вообще не было места.

— Я полностью понимаю ваши опасения, мастер Йода, — говорил тот. — Что более важно, я их разделяю. Но осады миров Внешнего Кольца должны продолжаться. Несмотря на все чрезвычайные полномочия, которые Сенат счел нужным возложить на меня за последние пять лет, мой голос — это глас вопиющего в пустыне. Сенат жаждет поскорее окончить этот разрушительный конфликт, и он не позволит мне встать у него на пути.

— Убеждать меня нет надобности, Верховный канцлер, — сказал Йода.

Палпатин сухо улыбнулся:

— Извините, если я пытался вас поучать.

— Послание ваше к правительству причиной возросшей активности Сената послужило.

— Мое послание — отражение духа времени, мастер Йода. А еще — оно шло от сердца.

— В этом не сомневаюсь я. Но быстро слишком вы обрадовались. Победу близкую празднуете. Празднует Корусант, тогда как далека от окончания война эта.

В хмуром выражении лица Палпатина появились намеки на предостережение и злобу.

— Корусант прожил три года в страхе и жаждет от него освободиться.

— Согласен с вами я. Но как Внешнего Кольца миров захват освобождению от страха поможет? Слишком много новых фронтов открыть убеждает нас Сенат. Рассеяны слишком силы джедаев, чтобы служить эффективно. Разумной стратегии недостает нам.

— Моим военным советникам не понравится, если они узнают, что вы считаете их стратегию неразумной.

— Надо это узнать им. Скажу им я это.

Палпатин сделал паузу, чтобы обдумать замечание, затем поднял на Йоду жесткий взгляд:

— Мастер Йода, простите мою откровенность, но, если силы джедаев действительно слишком рассеяны, чтобы координировать осады, тогда всю тяжесть руководства войсками будут вынуждены принять на себя командиры нашего флота.

Йода сжал губы и покачал головой:

— Отвечают перед джедаями солдаты наши. Сковал нас с ними союз. Закалена в огне преданность эта.

Палпатин выпрямился, будто его ударили.

— Я уверен, что неправильно понял ваши слова, но они производят впечатление, будто наша армия создана для джедаев.

— Неверно это, — оборвал его Йода. — Для Республики, и ни для кого более.

Палпатин расслабился и предложил:

— Тогда, быть может, клонов можно научить отвечать и перед другими — так же как они отвечают перед джедаями.

Лицо Йоды помрачнело.

— Научить солдат можно. Но стратегия неверной остается.

— Могу я осведомиться, что вы думаете, вспоминая Джеонозис? Разве вы не согласны, что тогда мы совершили ошибку, не став преследовать сепаратистов?

— Неподготовлены мы были. Не знали об армии.

— Хорошо. Но сейчас мы готовы. Мы заставили конфедератов бежать из внутренних систем, и я не позволю повторить ошибку, допущенную на Джеонозисе.

— Нет, другую ошибку сейчас совершаем мы.

Палпатин переплел пальцы:

— Такова позиция Совета?

— Да.

— Значит, вы идете против решения Сената?

Йода покачал головой:

— Клятве поддерживать вас верны мы.

Палпатин раскинул руки:

— Это не внушает уверенности, мастер Йода. Если для вас это не более чем клятва, вы обязаны пересмотреть свои действия.

— Пересмотрели мы их, Верховный канцлер.

— Надеюсь, это не ставит Республику под угрозу?

— Не ставит.

Палпатин с трудом перевел дыхание.

— Как я уже много раз говорил, я не имею удовольствия созерцать этот мир посредством Силы. Я вижу лишь реальный мир.

— Не должно это быть препятствием, если «реальный мир» — все, что есть у нас.

— К несчастью, мы, не владеющие Силой, должны полагаться на мнение джедаев.

Йода поднял палец:

— Чтобы конец положить войне этой, разбить Гривуса и армию машин военных мы обязаны. Не миры отдаленные осаждать.

— Эти ситхи, которых вы все время вспоминаете… — Палпатин задумался. — Когда вас считали погибшим на Иторе, мастер Винду сказал мне то же самое.

— К словам его больше прислушивались вы?

Палпатин пристально посмотрел на собеседника:

— А вы умелый спорщик.

— Необходимость когда есть, Верховный канцлер.

— Вы так и не рассказали до конца, что произошло между вами и Дуку на Вджуне. Мог ли он вернуться в Орден — на сторону Республики?

Стало заметно, как опечален Йода.

— С пути темного нет возврата. Навсегда над жизнью господство устанавливает он.

— Дуку трудно будет реабилитировать.

Йода поднял взгляд:

— Схвачен никогда не будет он. Сражаясь, умрет он.

— Как и Дарт Сидиус… Следует ли нам отыскать и убить Дуку?

Взгляд Йоды перескакивал с места на место.

— Сказать трудно. Ученика лишенный, скрыться может Сидиус — уберечь ситхов чтобы.

— Одна-единственная личность — все, что требуется, чтобы уберечь традиции ситхов?

— Не традиции. Сторону темную.

— Что, если мы сперва найдем и убьем Сидиуса? Может ли это увеличить силу Дуку?

— Лишь решимость Дуку. Разница существенная, ведь поздно ситхом стал он. — Йода покачал головой. — Узнать трудно, Дуку — настоящий ли ситх или просто темной стороны мощью ослепленный.

— А генерал Гривус?

Йода сделал жест, свидетельствующий о неприятии.

— Машина более Гривус, чем существо живое, хотя и опаснее он оттого. Но без Дуку или Сидиуса предводительства падут сепаратисты. Между собою их ситхи связали. Темной стороны мощью скрепили.

Заинтересованный Палпатин подался вперед:

— Значит, Совет полагает, что мы должны уничтожить главарей и что эта война скорее борьба в Силе?

— Единодушны мы в вопросе этом.

— Вы убедительны, мастер Йода. Даю вам слово, что буду держать в памяти этот разговор, когда встречусь с Сенатом для обсуждения наших кампаний.

— Меня успокоили вы, Верховный канцлер.

Палпатин откинулся в кресле.

— Скажите, а как идет охота на Дарта Сидиуса?

Йода подался вперед, чтобы придать большую значимость словам:

— Приближаемся мы к нему.

32

В носовом трюме флагмана Гривуса Дуку наблюдал, как генерал-киборг сражается с элитными магна-стражами. Три трофейных световых меча находились в постоянном движении: парировали удары боевых электропосохов, рассекали воздух трюма в миллиметре от бесстрастных лиц противников, выводили из строя сервомоторы их рук и ног. Можно было с уверенностью сказать, что Гривус — сила, с которой стоит считаться. Но Дуку была неприятна его привычка коллекционировать световые мечи. Еще больше графа раздражало, что эту омерзительную практику переняли у него Вентресс и прочие приспешники, такие как наемная охотница Орра Синг. Дуку расценивал привычку Гривуса как надругательство, но даже при этом не собирался ему препятствовать. Чем больше джедаев будет убито, тем лучше.

Лишь одна черта в технике Гривуса раздражала его больше, чем коллекция мечей, — склонность генерала драться четырьмя клинками. Применение даже двух клинков сулило неудачу — поражение потерпели и Дарт Мол, и Энакин Скайуокер, предпринявший отчаянную попытку задействовать такую технику на Джеонозисе.

Но четыре?

Что станет с изысканностью и элегантностью фехтовальщика, который не может обойтись одним клинком?

Можно ли здесь говорить об изысканности и элегантности вообще?

Гривус был быстр, как и его спарринг-партнеры серии IG-100. Они имели преимущество в размерах и грубой силе. Они двигались едва ли не быстрее, чем мог уследить человеческий глаз. Их выпады и удары демонстрировали уникальное отсутствие колебаний. Однажды зафиксировав движение, они никогда не сбивались. Они никогда не останавливались, чтобы заново просчитать свои действия. Их оружие било туда, куда они хотели ударить. И они всегда старались рассечь противника чисто.

Дуку хорошо обучил Гривуса, а Гривус хорошо обучил элитных стражей. В дополнение к тренировкам Дуку в них заложили все семь классических форм боя на световых мечах, и это делало их смертельно опасными противниками. Но их нельзя было назвать непобедимыми — даже Гривуса, — потому что их можно было сбить с толку неожиданными действиями и у них не было понимания изящества. Игрок в дежарик может заучить все классические дебюты и ответные ходы и все же не станет мастером игры. Поражение часто приходит от менее опытных соперников, которые ничего не знают о традиционных стратегиях. Профессионального бойца, артиста поединка, может победить любитель подраться в кантинах, который ничего не знает о форме, зато прекрасно осведомлен, как быстро завершить бой, и не станет думать, как победить изящно и элегантно.

Приверженность форме несет в себе возможность поражения от непредвиденного.

Это часто губит тренированных фехтовальщиков, и это же погубит Орден джедаев.

Изгнание из Галактики элегантности, изящества и шарма — лишь подготовка к сегодняшнему дню. Дни Ордена сочтены, пламя джедаев угасает. Ордену приходит конец, как и всей прогнившей Республике. Благородные джедаи, приверженцы Силы, поклявшиеся поддерживать мир и справедливость, все реже кажутся героями и спасителями и все чаще — бандитами и драчунами.

Хоть и печально, что миссия покончить с ними выпала именно Дуку.

Его разговор с Йодой на унылой планете Вджун отражал думы тех дней. При всем даре слова, при всем своем могуществе, дарованном Силой, Йода — всего лишь старик, не желающий принимать ничего нового и не способный видеть путь, отличный от его собственного. И еще — как ужасно будет не просто исчезнуть, а угасать, полностью осознавая, что Галактика окончательно и бесповоротно перешла к темной стороне, к ситхам, и останется под их владычеством так же долго, как правили сами джедаи.

Непредвиденное…

Гривус и его стражи танцевали. Они тщательно изучили возможности, заложенные в них программой.

В ответ на атаку атару применялся шии-чо, на соресу — лус-ма…

Дуку больше не мог терпеть.

— Нет-нет-нет! Остановитесь! — крикнул он, поднялся и шагнул в центр тренировочного круга, раскинув руки. Убедившись, что все внимание приковано к нему, он повернулся к Гривусу. — Сила движений сослужила вам хорошую службу на Хайпори против таких джедаев, как Даакман Баррек и Тарр Сейрр. Но мне будет вас жаль, когда вы окажетесь лицом к лицу с мастерами Совета.

Он призвал в руку свой меч с изысканно изогнутой рукоятью и быстро прочертил в воздухе косой крест — салют, которым приветствуют противника бойцы стиля макаши.

— Должен ли я демонстрировать, какой ответ вы можете получить от Сина Драллига или Оби-Вана Кеноби? От Мейса Винду или — да помогут вам звезды — от Йоды?

Один быстрый взмах клинка избавил двух охранников от посохов, и кончик сияющего лезвия оказался в миллиметре от мертвой маски Гривуса.

— Искусство. Коварство. Расчет. Иначе, друг мой, вам придет конец — и даже джеонозианцы будут не в силах вас починить. Вы меня поняли?

Гривус кивнул, вертикальные щелки его глаз были непроницаемы.

— Я вас понял, господин.

Дуку отвел клинок:

— Тогда давайте еще раз. Надо кое-что отшлифовать. Надеюсь, я не требую слишком многого.

Они продолжили бой, а Дуку уселся и принялся наблюдать.

Безнадежно, подумал он.

Но граф знал, что отчасти в этом есть и его вина. С Гривусом он сделал ту же ошибку, что и с Вентресс, — позволил наполнить себя ненавистью, как будто ненависть может заменить хладнокровие. Того, кто полон ненависти, полон гнева, можно победить. В убийстве не должно быть эмоций, не должно быть ничего личного — только действие. Нужно было помочь Вентресс избавиться от всего личного, а вместо этого он потакал ее ярости. Однажды Сидиус признался, что допустил подобный просчет при обучении Дарта Мола. Вентресс и Мола объединяло желание выделиться — быть лучшими, — вместо того чтобы принять на себя роль исполнителей воли темной стороны, ее инструментов.

Джедаи это знали. Они знали, что лучшие из них не более чем инструменты Силы.

Беспокойство Дуку росло.

Не думает ли теперь Сидиус то же самое и о нем? Не думает ли: «Вот где я недоглядел. О, бедный Дуку. Жалкое создание…»

Это было вполне возможно, учитывая, как неудачно все обернулось на Нейосе-3. Несколько стандартных дней назад Дуку послал Сидиусу шифрованное сообщение, в котором в равной степени сочетались извинения и объяснения произошедшего, и еще не получил ответа.

На его глазах Гривус обезоружил двух магна-стражей.

Фактически Гривус — целиком и полностью инструмент.

А Дуку? А что же Дуку, граф Серенно?

Он взглянул на голопроекторный стол, и через мгновение над ним зажглось синеватое голоизображение Сидиуса.

«Подходит мое время», — подумал Дуку, величественно становясь в центр передающей решетки. Гривус за его спиной преклонил колено и опустил голову.

— Мой повелитель, — сказал граф, слегка поклонившись. — Я ждал вас.

— Некоторые вопросы отвлекли меня, владыка Тиранус.

— Без сомнения, их породила моя неудача на Нейосе-3. Я приказал наемникам при первой же возможности убить Кеноби, Скайуокера и пилота-тви’леку. Вместо этого они решили захватить их, чтобы вытянуть из меня дополнительное вознаграждение, а также заработать себе репутацию.

Сидиус не стал возражать.

— Таковы охотники за головами. Мне следовало это предвидеть.

Дуку прищурился. Были ли эти слова признанием ошибки? Дернулась ли верхняя губа Сидиуса, или это просто помехи при передаче?

— Сила велика в юном Скайуокере, — продолжил темный владыка.

— Да, мой повелитель. Очень велика. В следующий раз я сам займусь джедаями.

— Да, этот момент приближается, владыка Тиранус. Но сперва нам надо заставить их отвлечься от охоты.

Определенно, верхняя губа Сидиуса подергивалась. Он волнуется? Тот самый Сидиус, который утверждал, что все идет в точности по его плану, волнуется?

— Что случилось, мой повелитель?

— Благодаря информации тви’леки они обнаружили здание на Корусанте, где мы встречались, — резко сказал Сидиус.

Дуку остолбенел.

— Есть ли угроза разоблачения?

— Они думают, что напали на мой след, и, возможно, так оно и есть.

— Не лучше ли вам тогда покинуть Корусант, мой повелитель?

Сидиус с расстояния нескольких парсеков пробуравил графа взглядом:

— Покинуть Корусант?

— На время, мой повелитель. Конечно, мы сможем найти какой-нибудь выход.

Сидиус долго молчал, но в конце концов изрек:

— Возможно, владыка Тиранус. Возможно.

— Если нет, я лечу к вам.

Сидиус покачал головой.

— В этом нет необходимости. Я сказал, что их поиски вскоре помогут нашему делу, и благодаря вам я начинаю понимать, каким образом.

— Какие будут распоряжения, владыка? — спросил Гривус из-за спины графа.

Сидиус чуть повернулся в сторону генерала, но следующую тираду вновь адресовал Дуку:

— Джедаи разделили свои силы. Мы должны сделать то же самое. Я разберусь с теми, кто находится на Корусанте. Необходимо, чтобы вы разобрались с остальными.

— Флот готов, владыка, — доложил Гривус, все еще не поднимая глаз от решетки.

— Республика следит за вами? — спросил генерала Сидиус.

— Да, владыка.

— Вы можете разделить флот, но осторожно?

— Это можно сделать, владыка.

— Хорошо-хорошо. Выделите необходимое число кораблей, чтобы оккупировать Тайт.

Дуку опять остолбенел. Гривус — тоже.

— Мудро ли это, владыка, — осторожно спросил генерал, — после того, что случилось у Белдерона?

На лице Сидиуса возникла едва различимая усмешка.

— Более чем мудро, генерал. Гениально.

— Но Тайт, мой повелитель, — столь же осторожно начал Дуку, — это фактически мертвая планета.

— У него есть некоторая стратегическая ценность, разве не так, генерал?

— В качестве плацдарма, владыка. Но ценность его сомнительна, ничтожна, когда существуют гораздо лучшие цели.

— Это может дорого нам обойтись, повелитель. Республика почти наверняка раздавит нас, — предупредил Дуку.

— Нет, если убедить джедаев, что его нужно отвоевать, а не уничтожить.

Дуку в замешательстве сморщил лоб:

— Как же мы их убедим?

— Нам не придется этого делать, повелитель Тиранус. Они придут к такому выводу сами. Кроме того, в контрнаступлении будут участвовать Кеноби и Скайуокер.

— В самом деле, мой повелитель?

— Они не упустят возможности пленить графа Дуку.

Дуку заметил, что армопластовая голова Гривуса удивленно приподнялась.

— А если Республика меня просто прихлопнет? — спросил граф.

— Джедаи предсказуемы, повелитель Тиранус. Мне нет нужды вам об этом напоминать. Посмотрите, как они рисковали на Кейто-Неймодии, пытаясь захватить наместника Ганрея. Они одержимы идеей, что врагов надо передавать правосудию, вместо того чтобы самим вершить правосудие.

— Таковы джедаи.

— Значит, вы не желаете служить приманкой и завлекать их туда?

Дуку склонил голову:

— Я в вашем распоряжении, мой повелитель, как и всегда.

Сидиус еще раз усмехнулся:

— Задержите Кеноби и Скайуокера, владыка Тиранус. Займите их. Сыграйте на их слабостях. Продемонстрируйте все свое мастерство, как это было прежде.

Гривус многозначительно сказал:

— Я сделаю то же самое с их военным флотом, владыка.

— Нет, генерал, — отрезал Сидиус. — У меня другие мысли по поводу вас и оставшихся кораблей. Но скажите, вы можете спрятать своих подопечных на время в каком-нибудь безопасном месте?

— В голову приходит планета Утапау, владыка Сидиус.

— Оставляю это на ваше усмотрение.

— Когда я должен это сделать, владыка?

— Генерал, я уверен, вы помните планы, касающиеся финальной стадии войны. Мы недавно их обсуждали.

— Относительно Корусанта.

— Да, относительно Корусанта.

Помолчав, Сидиус сказал:

— Надо ускорить эти планы. Генерал, приготовьтесь к своему звездному часу.

33

— Фа’али поправляется, — заметил Энакин, небрежной походкой приближаясь к Оби-Вану. — Еще пару дней в бакте — и она будет на ногах. Хотя и говорит, что с нее хватит Нейоса-3. Может, она даже останется здесь, на Белдероне.

Оби-Ван косо посмотрел на юношу:

— Твои отношения с женщинами очень интересны. Чем большему риску они подвергаются, тем больше ты о них беспокоишься. А чем больше ты о них беспокоишься, тем больше они беспокоятся о тебе.

Энакин нахмурился:

— И на чем же основано такое мнение?

Оби-Ван отвел глаза:

— Просто слухи из Голосети.

Энакин намеренно встал на виду у Оби-Вана.

— Что-то не так. Что?

Оби-Ван вздохнул.

— Мы не летим на Корусант.

Они находились в комнате для посетителей на самом большом из «Медстаров» — медицинских фрегатов, висевших на орбите Белдерона. Четыре стандартных дня они ждали инструкций от Совета джедаев, иногда наведываясь в госпиталь справиться о состоянии Фа’али, и напряжение от столь длительного бездействия начало сказываться.

Энакин ошеломленно уставился на бывшего наставника:

— Выслушай меня, прежде чем возражать. Мейс и Шаак Ти сумели обнаружить здание в Заводском районе. То самое, где в прошлом году Квинлан Вос встречался с Дуку, — что, впрочем, мало удивляет. Внутри группа Мейса добилась успехов, на какие мы и рассчитывать не могли, — нашла свидетельства частых визитов Дуку и указания на субъекта, для встреч с которым он, очевидно, и прилетал на Корусант.

— Сидиус?

— Возможно. Даже если нет, у Дуку должны быть другие сообщники на Корусанте, и, если мы их выследим, в конечном счете это приведет нас к Сидиусу. Всплыло еще одно доказательство. Разведка обнаружила, что здание принадлежит «LiMerge Power». Считается, что эта корпорация была связана с производством и поставками запрещенного оружия еще в те времена, когда Верховным канцлером был Финис Валорум. В то время ходили слухи, что «LiMerge» стояла за многочисленными пиратскими вылазками, направленными против судов Торговой Федерации во Внешнем Кольце. И именно благодаря этим пиратским рейдам Торговой Федерации предоставили право защищать караваны при помощи боевых дроидов.

— Вы хотите сказать, что «LiMerge» может быть в союзе с ситхами?

— Почему бы нет? На Набу в союзе с Сидиусом была Торговая Федерация. Сейчас с ним в союзе вся Конфедерация.

Энакин нетерпеливо пожал плечами:

— Я все еще не понимаю, каким образом это препятствует нашему возвращению на Корусант.

— Мне только что сообщили, что сепаратисты атаковали базу республиканского гарнизона на Тайте и оккупировали планету.

— Ну и что? То есть я хочу сказать, я сожалею, что мы потеряли солдат, но Тайт — это же пустырь.

— Вот именно, — подтвердил Оби-Ван. — Но до того как стать пустырем, он был штаб-квартирой «LiMerge».

Энакин на мгновение задумался.

— Еще одна попытка Сидиуса замести след, по которому мы идем?

Оби-Ван провел рукой по губам.

— Совет сумел убедить Палпатина, что Тайт необходимо отбить, и канцлер санкционировал перевод туда полноценной боевой группировки. Похоже, он в конце концов решил последовать рекомендации учителя Йоды и сконцентрироваться на том, чтобы лишить Конфедерацию главарей.

— Гривус на Тайте?

Оби-Ван ухмыльнулся:

— Лучше. Там Дуку.

— Еще одна попытка Сидиуса замести след, по которому мы идем?

Оби-Ван провел рукой по губам.

— Совет сумел убедить Палпатина, что Тайт необходимо отбить, и канцлер санкционировал перевод туда полноценной боевой группировки. Похоже, он в конце концов решил последовать рекомендации учителя Йоды и сконцентрироваться на том, чтобы лишить Конфедерацию главарей.

— Гривус на Тайте?

Оби-Ван ухмыльнулся:

— Лучше. Там Дуку.

Энакин отвернулся. Когда он повернулся вновь, лицо его было красным.

— Ничего хорошего.

Оби-Ван прищурился:

— Ничего хорошего?

— Поиски Сидиуса начались с нас. Мы обнаружили первую ниточку. Если все думают, что он на Корусанте, значит нам надо быть там, чтобы схватить его.

— Энакин, Мейс и Шаак Ти сами способны справиться с этой задачей — даже если Сидиус там.

Энакин покачал головой:

— Но не так легко, как… могли бы мы. Сидиус — владыка ситхов!

Оби-Ван на мгновение задумался.

— Насколько я помню, сражаясь с Дуку, мы вовсе не преуспели.

— Теперь все по-другому! — воскликнул Энакин, все больше и больше распаляясь. — Я сильнее, чем раньше. И вы сильнее. Вместе мы одолеем любого ситха!

— Энакин, ты всерьез рассчитываешь поймать Сидиуса?

— Конечно. Мы заслужили эту честь.

— Честь? С каких это пор война стала для тебя состязанием? Если ты думаешь, что поимка Сидиуса принесет тебе место в Совете…

— Да плевать мне на место в Совете! Нам надо вернуться на Корусант. На нас рассчитывают!

— Кто же?

— Ну… на Корусанте.

Оби-Ван медленно выдохнул:

— Почему я тебе не верю?

— Не знаю, учитель. Может, вы мне скажете?

Оби-Ван прищурился:

— Не надо превращать это в игру. У нас еще хватает дел. Или у тебя было видение, о котором мне следует знать?

Энакин хотел было ответить, но прикусил язык. Вместо этого он сказал:

— Правда в том, что… я хочу домой. Мы не были там уйму времени — дольше, чем любой солдат или джедай.

— Это неизбежно, когда становишься лучшим в своем деле, — заметил Оби-Ван, надеясь разрядить обстановку.

— Учитель, я устал. Я хочу домой.

Оби-Ван пристально посмотрел на бывшего ученика:

— Тебе так сильно не хватает Храма? Еды? Огней Корусанта?

— Да.

— Что «да»?

— Всего, что вы назвали.

— Значит, твои протесты не имеют ничего общего с поимкой Сидиуса.

— Нет. Имеют.

— И все-таки что — дом или Сидиус?

— Почему бы не то и другое вместе?

Оби-Ван замолчал, как будто его осенила внезапная догадка.

— Энакин, это Падме?

Энакин сделал большие глаза:

— Вот опять вы…

— Значит, дело в ней?

Энакин сжал губы.

— Я не хочу вам лгать и утверждать, что не скучаю по ней.

Оби-Ван сочувственно покивал:

— Ты не можешь позволить себе так скучать по ней.

— Почему, учитель?

— Потому что вы не сможете пожениться.

— Кто говорит о женитьбе? Она друг. Мне ее не хватает как друга!

— Ради Падме ты откажешься от своего предназначения?

Энакин гневно нахмурился:

— Я никогда не утверждал, что я Избранный. Это все Квай-Гон. Даже Совет этому не верит, так почему же должны верить вы?

— Потому что я считаю, что ты в это веришь, — спокойно ответил Оби-Ван. — Я думаю, в глубине души ты знаешь, что предназначен для чего-то исключительного.

— И вы туда же, учитель. А что сердце говорит вам о вашем собственном предназначении?

— Мое предназначение — бесконечная грусть, — ответил Оби-Ван, хотя при этом улыбался.

Энакин внимательно посмотрел на наставника:

— Если вы верите в судьбу, значит любой наш шаг будет воплощением этой судьбы — не важно, полетим мы на Тайт или вернемся на Корусант.

— Возможно, ты прав. У меня нет на это ответа, хотя я очень хотел бы его иметь.

— Так куда же мы отправимся?

Оби-Ван положил руки Энакину на плечи:

— Поговори с Палпатином. Может, он сможет увидеть то, что я упустил.

34

В пятидесяти метрах впереди Мейса Шаак Ти подняла руку, делая знак остановиться. Направив фиолетовый клинок в пол, Мейс повернулся, чтобы передать сигнал идущим сзади солдатам.

Сквозь Силу до него донесся шепот Шаак Ти: «Впереди движение».

Она замерла на перекрестке и указала на устье перпендикулярного тоннеля. Сияние клинка освещало ее профиль синим светом, а из отверстия лилось слабое свечение, как будто кто-то шел навстречу с ручным фонариком.

Мейс подал знак коммандеру Задире, и группа солдат бесшумно двинулась вперед, прижимаясь к стенам. Видеть в темноте спецназу позволяли Т-визорные шлемы.

Обычно дроиды-разведчики отмечали место, направляя огоньки и сенсоры на пыльный пол и шершавые стены, и пересылали данные Дайну и его группе аналитиков. Мейс и Шаак Ти должны были ехать на спидерах вместе с солдатами. Однако время от времени, если дроиды обнаруживали аномалию, джедаи брали руководство на себя и шли пару километров пешком. Вентиляция была скверной: древние установки еле-еле втягивали снаружи прокопченный воздух. Освещение же приходилось обеспечивать самим.

Они находились глубоко под той частью Заводского района, что носила название «Мусорный квартал». В этом квартале, занимавшем площадь в двадцать квадратных километров, когда-то базировались производства корпораций «Serv-О-Droid», «Huvicko» и «Nebula», однако три основных арендатора объявили о банкротстве, и для района настали трудные времена. Владельцы квартала не сумели заключить новые сделки, а потому продали свои штамповочные цеха, предварительно наводнив их страттами и прочими хищниками.

За несколько дней, прошедших со времени рейда, команда Мейса обыскала почти все углы и закоулки в путанице тоннелей и шахт, пронизавших «Мусорный квартал» и прочие промзоны. В десяти километрах от здания «LiMerge» в тоннеле была обнаружена шахта, которая вела в более глубокий и старый тоннель, который также шел на восток, к Сенатскому округу. Параллельные тоннели не были редкостью, однако этот отличался наличием древних магнитных рельсов. Дроиды-разведчики обнаружили там несколько мест, где скопившиеся за десятилетия пыль и мусор сдуло движением воздуха от быстро летящего транспортного средства на репульсорах. Других ниточек, ведущих к Сидиусу, не имелось, и группа сосредоточилась на изучении тоннеля с рельсами.

При тщательном обыске здания «LiMerge» были обнаружены остатки нескольких элитных дроидов-дуэлянтов фирмы «Trang Robotics», превращенных в дюрастальной лом при помощи светового меча. Сделать это могли лишь Сидиус, Дуку или прежний ученик Сидиуса.

Но было и кое-что еще.

Имелись свидетельства, что незадолго до того, как Дуку покинул Орден джедаев и вернулся на свою родную Серенно, — в то время, когда он принял титул графа и впервые публично выразил недовольство Республикой, — он часто бывал в баре «Золотой браслет», где собирались сенаторы, их помощники и лоббисты. Храмовые аналитики просмотрели голозаписи тринадцатилетней давности, снятые камерами системы охраны, в надежде найти изображение Дуку в обществе субъекта, которого они искали.

До сих пор Дуку так ни разу и не попался в объектив. Даже если среди тех, кто был с ним в баре, находился Сидиус, джедаи не имели возможности опознать его, хотя изображение могло стать отправной точкой для дальнейших поисков.

Теперь Мейс смог уловить впереди движение и голоса.

Едва ли это удачная тактика для врага, собирающегося напасть из засады, однако знать все наверняка невозможно. Он расширил сферу чувств, приготовившись действовать или искать зацепки, которые мог упустить — из-за покрова темной стороны или же по причине собственной небрежности.

Задира посмотрел на Мейса в ожидании приказа.

Когда Винду кивнул, Задира крикнул:

— Дайте свет!

Подняв оружие и держа наготове газовые и осколочные гранаты, спецназовцы устремились в перпендикулярный коридор, стреляя во мрак трассирующими зарядами.

Мейс, державшийся прямо за ними, услышал, как Задира орет:

— На пол! Не двигаться! Не двигаться, я сказал!

Выстрелы загрохотали интенсивнее, затем несколько спецназовцев крикнули:

— Стоять! Лицом к стене! Руки вверх — все четыре руки!

«Все четыре?» — удивился Мейс.

Пробравшись между бойцами, он подошел к Задире, чей «BlasTeck» был направлен примерно на три десятка сбившихся в кучу четвероруких насекомообразных чужаков. Те что-то лепетали — то ли на своем языке, то ли на общегалактическом, — но с акцентом, который не позволял понять их.

— Опустить оружие, — приказал Мейс. — Кто-нибудь приведите сюда дроида-переводчика!

Приказ передали дальше, и секунду спустя, что-то бормоча под нос, приковылял отполированный серебристый протокольный дроид.

— Сам не пойму, когда я успел перейти со службы сепаратистам в услужение Республике. Может, мне частично стерли память?

— Считай, что тебе повезло, — сказал один из солдат. — Теперь ты на стороне хороших парней.

— Хорошие парни, плохие парни… кто их сейчас разберет? Между прочим, уверяю вас, ваш тон звучал бы совсем по-другому, окажись вы на моем месте!

— Дроид! — прикрикнул Мейс.

— У меня есть имя, сэр.

Джедай взглянул на Задиру.

— ТС или что-то в этом роде, — подсказал ЭРК.

— Прекрасно, — ответил Мейс, крепко схватил дроида и развернул его к перепуганным чужакам. — Посмотрим, сможешь ли ты уловить смысл их болтовни.

Дроид вслушался в лепет чужаков, ответил им похожим образом и повернулся к Мейсу:

— Это юнеты, генерал. Говорят на родном языке, который называется юн.

Мейс внимательно посмотрел на трясущихся, жмущихся друг к другу пришельцев.

— Что они здесь делают?

ТС-16 перевел:

— Они говорят, что не имеют ни малейшего понятия, где находятся, генерал. Они прибыли на Корусант в грузовом контейнере, который сбросили на старую посадочную платформу примерно в двадцати километрах отсюда. Субъект, проведший их в глубины сектора Ускру, украл все их кредиты и бросил в Заводском районе.

— Беженцы без документов, — подытожил Задира.

Мейс нахмурился. Тоннели под Мусорным кварталом содержали бесконечное число сюрпризов.

— Их чуть не убили по их же вине!

— Очевидно, для юнетов в этом нет ничего нового, — сказал ТС-16. — Их планету захватили сепаратисты; на грузовик, в котором они летели, напали пираты, и несколько из них…

— Этого достаточно, — оборвал его Мейс. — Передай, что им не причинят вреда. Мы проследим, чтобы они попали в лагерь для беженцев.

Он кивнул Задире, который, в свою очередь, приказал двум солдатам исполнить приказ Мейса.

— Вот вам и нечисть коридорная, — буркнул Дайн, подойдя к Мейсу и изучая взглядом чужаков.

— Незаконные поселенцы, наркодилеры, потерявшиеся дроиды, а теперь вот беженцы без документов…

— Следующими будут ктоны, — подсказал разведчик, имея в виду плотоядных гуманоидов, которые, по корусантским поверьям, обитали в подземельях этого мира.

К ним подошла Шаак Ти:

— Коридоры — это магистрали для тех, кто хочет нелегально попасть в центральный Корусант.

Дайн с досадой вздохнул:

— Шансы зацепить след Сидиуса уменьшаются всякий раз, когда его кто-то пересекает.

— А сейчас мы далеко от Сенатского округа? — спросила Шаак Ти.

— В пределах пары километров, — ответил Дайн. — Возможно, нам стоит пройти прямо к зданиям, которые когда-то принадлежали компании «LiMerge», в центре города и посмотреть, не сможем ли мы проникнуть оттуда в Заводской район?

Мейс обдумал это предложение и покачал головой:

— Пока нет. — Он жестом приказал всем идти дальше, а сам шагнул к Шаак Ти. — Погоня за диким гандарком?

Она кивнула:

— Наша цель знает о нашем приближении. Ему не удалось заставить замолчать тех, кого отыскали Оби-Ван и Энакин, и теперь он осознает, что мы нашли их с Дуку убежище. Маловероятно, что он будет ждать, когда мы нагрянем.

— Это верно. Но если мы просто идентифицируем его, это уже будет огромный прорыв. А если не получится у нас, возможно, Оби-Ван и Энакин смогут что-то обнаружить на Тайте.

— Если только там хоть что-то сохранилось после стерилизации, устроенной Дуку. Судя по тому, что мы видели, Сидиус и Дуку делают мало ошибок.

Они долго шли молча. Границы Сенатского округа стали ближе еще на километр, и в этот момент их окликнул Дайн.

Мейс увидел, что спецназовцы и аналитики сгрудились примерно в двадцати метрах прямо по курсу. Винду и Шаак Ти слишком увлеклись собственными мыслями и не заметили, как дроиды-разведчики остановились, что-то обнаружив. Присоединившись к остальным, джедаи наблюдали, как дроиды, явно с какой-то целью, парят перед большой нишей в стене тоннеля.

Ручному сенсору Дайна понадобилось лишь мгновение, чтобы обнаружить контрольную панель, управлявшую дверью ниши.

Дверь закрывала вход в узкий, плохо освещенный коридор.

А внутри обнаружился полукруглый репульсорный мотоспидер с изогнутым седлом и единственной ручкой управления.

Мейс и Шаак Ти изумленно переглянулись.

— Как же мы смогли его пропустить? — спросила она.

Мейс нахмурил брови:

— Ответ содержится в самом вопросе.

35

Энакин в присутствии одного лишь R2-D2 разговаривал с полноразмерным голоизображением Палпатина в кабине персональной связи на борту медицинского фрегата, жадно ловя каждое слово.

— Конечно, Совет тебя не понимает, — говорил Палпатин. — И безусловно, ты не находишь это удивительным.

— Они отвергают все мои предложения — и я начинаю думать, что из принципа.

— Ты расстроен, Энакин, это понятно, но ты должен иметь терпение. Твое время придет.

— Когда, сэр?

На лице Палпатина промелькнула улыбка.

— Я не могу видеть будущее, мой мальчик.

Энакин скривился:

— Зато я могу. Что вы скажете на это?

— Я тебе поверю, — без колебаний ответил Палпатин. — Скажи мне, что ты видишь.

— Корусант.

— Мы в опасности?

— Не уверен. Просто чувствую, что я должен быть там.

Палпатин посмотрел куда-то в сторону.

— Полагаю, я смогу отыскать какой-нибудь предлог… — Его взгляд вернулся к Энакину. — Но будет ли это мудро?

— Я не мудрец. Это скажет кто угодно.

— А что говорит мастер Кеноби?

— Именно он посоветовал мне с вами связаться, — честно сказал Энакин.

— В самом деле? И что думает обо всем этом он?

Энакин резко выдохнул:

— Оби-Ван находится во власти иллюзий. Он считает, что я не могу отказаться от своей судьбы, — не важно, что я делаю.

— Твой бывший учитель мудрее, чем ты думаешь, Энакин.

— Да-да, а еще он первый за тысячу лет джедай, убивший ситха. Знаю…

Палпатин развел руками:

— Одно это кое-чего стоит. Однако я не знаю, чего именно.

— Оби-Ван мудр, но у него нет сердца, сэр. Он все меряет в категориях Силы.

— Если тебе нужно разобраться в вопросах Силы, ты должен обратиться к нему, потому что я ничем помочь не могу.

— Вот этого я делать не хочу. Я живу в Силе, но я живу и в реальном мире. Как вы говорили, у меня было обычное детство. Ну… отчасти.

Палпатин подождал, но продолжения не последовало.

— Мой мальчик, я не знаю, полезно ли одной ногой быть в мире Силы, а другой — в обычном. Возможно, вскоре тебе придется сделать выбор.

Энакин кивнул:

— Я готов.

Палпатин опять улыбнулся:

— Вернемся к насущным делам. Мне кажется, отвоевание Тайта может стать важным шагом к окончанию войны. Хотя я вижу картину событий не полностью — Совет джедаев стал многое от меня скрывать.

Энакин боролся с искушением рассказать о поисках Дарта Сидиуса. Он взглянул на R2-D2, как будто в поисках сочувствия, но астромех лишь повернул куполообразную голову и поморгал сине-красным индикатором процессора.

В конце концов Энакин признался:

— Я не знаю, что делать, сэр.

Палпатин сочувственно посмотрел на юношу:

— Решено. Я уговорю Совет вернуть тебя в миры Ядра. Ты больше не должен никого убеждать в своем бесстрашии и стремлении сокрушить врагов.

«Со временем ты научишься доверять своим чувствам, и тогда ты станешь непобедим».

Совет, данный ему Палпатином три года назад.

— Нет, — торопливо сказал Энакин. — Нет. Спасибо, сэр, но… я нужен на Тайте. Там Дуку.

«Мне жаль, Падме. Мне очень-очень жаль. Мне так тебя не хватает…»

— Да, — промолвил Палпатин. — Сейчас Дуку — ключ ко всему. Несмотря на все наши победы во внутренних системах… ты полагаешь, у них с генералом Гривусом есть какая-то тайная стратегия?

— Если и есть, мы с Оби-Ваном разобьем их прежде, чем враг сумеет ее применить.

— Республика рассчитывает на вас.

— Защищайте Корусант, сэр. Защищайте всех, кто там находится.

— Я буду защищать, мой мальчик. И обещаю, что вызову тебя, если буду в тебе нуждаться.

* * *

Сложив руки на груди и положив на палубу небольшой рюкзак, Оби-Ван стоял в ангаре «Медстара», ожидая челнок, который должен был доставить их на легкий крейсер «Честность».

— Тебе удалось связаться с канцлером? — спросил он, когда к нему приблизились Энакин и R2-D2.

— Да, я с ним поговорил.

— Ну и?

Энакин отвел взгляд.

— Мы решили, что мое место здесь, учитель. — Он чуть не плакал.

Оби-Ван едва заметно кивнул:

— На секунду мне показалось, что ты оставишь меня отвоевывать Тайт в одиночку.

Энакин взглянул на бывшего наставника:

— Так я вам и поверил.

— Думаешь, я для этого не гожусь? — поинтересовался Оби-Ван, расплываясь в ухмылке.

— Я знаю, что вы готовы погибнуть, пытаясь выиграть этот бой.

— Нельзя пытаться…

— Верно, нельзя, — оборвал его Энакин. — И вы — тому живое доказательство.

Оби-Ван улыбнулся и посмотрел наружу сквозь прозрачное магнитное поле, закрывавшее вход в ангар.

— Челнок уже летит.

Энакин следил за приближением огоньков.

— Я готов, как всегда.

Он так и не улыбнулся. Оби-Ван взял его под руку:

— Энакин, захватим Дуку и покончим с этим.

Почувствовав ком в горле, Энакин кивнул:

— Что же, давайте захватим его, учитель.

36

При помощи дроидов-разведчиков маскировочные панели, закрывавшие вход в нишу, были сломаны и разобраны. Мейс сразу же ринулся в проем с мечом в руке, Шаак Ти и спецназовцы не отставали ни на шаг.

Солдаты рассыпались. Они делали привычное им дело быстро и слаженно — но безрезультатно.

— А вот этого мы не ожидали, — промолвила Шаак Ти. — Еще один коридор.

— Значит, мы еще на один коридор ближе к цели, — заметил Мейс, пытаясь отыскать хоть что-то позитивное в их находке.

Из ниши отряд двинулся по тоннелю, который перетекал в целый лабиринт изгибов, поворотов, развилок, подъемов и спусков. Местами мрачный коридор был достаточно широк, чтобы по нему мог проехать спидер, но кое-где становился таким узким, что вперед приходилось протискиваться. На протяжении двух километров стены, пол и потолок были сырыми от влаги, которая сочилась с поверхности Корусанта. Здесь все признаки преследуемого исчезли, но дроиды сумели взять след немного дальше. Некоторые следы были такими свежими и четкими, что Дайн даже смог вычислить размер тапочек этого человека.

Человек.

Это самое большее, что смогли определить дроиды после изучения смазанных отпечатков пальцев на ручке управления и на мягком сиденье мотоспидера. Еще они нашли на репульсорной машине волокна, волоски и прочие улики. Облик неизвестного сообщника Дуку постепенно начал вырисовываться.

Дайн, сосредоточенно глядя на портативный компьютер, подошел к Мейсу и Шаак Ти.

— Господа, хочу сказать, что поиски вывели нас на новый уровень.

Мейс оглядел тоннель, выискивая скрытый турболифт или лестницу.

— Наверх или вниз? — спросила Шаак Ти, как и он, сбитая с толку.

Дайн поднял на тогруту глаза и прищурился:

— Я имел в виду «новый уровень» не в буквальном смысле. — Он указал на парящих дроидов, которые сигналами приглашали поисковую партию следовать за ними к востоку. — Если мы зайдем по следам достаточно далеко, то закончим прямо в подвале «Республики-500».

Дроиды двинулись дальше по коридору, и Мейс проводил их взглядом.

«Республика-500». Дом, где живут тысячи богатейших корусантских сенаторов, судовладельцев, медиамагнатов, различных знаменитостей.

И один из них, весьма вероятно, владыка ситхов.

37

И Конфедерация, и Республика уже вряд ли могли причинить вред Тайту — после всего, что сделала с ним несколько поколений назад корпорация «LiMerge Power». Из космоса поверхность планеты, мелькавшая сквозь покров серых облаков пепла, выглядела так, будто ее первоначальный цвет слизнула огненная вспышка или соскоблил сильнейший метеоритный дождь. Однако шрамы у Тайта возникли не по этим причинам. Причиной была сама «LiMerge»: ее попытки разрабатывать богатые месторождения природной плазмы привели к глобальной катастрофе.

И все же три огромных, дрейфующих в космосе корпуса, которые раньше принадлежали республиканским крейсерам, пали жертвами отнюдь не этого катаклизма: они не выдержали под натиском атаки сепаратистов, быстрой и беспощадной. Три обгоревших, вспоротых остова, окруженные облаком собственных внутренностей, болтались на полпути между противоборствующими группировками сепаратистского и республиканского флотов.

— Надеюсь когда-нибудь отплатить Дуку и Гривусу той же монетой, — сказал Энакин по тактической сети, когда вырвавшаяся из трюма «Честности» Красная эскадрилья понеслась к Тайту.

— Мы этого не сделаем, потому что иначе не сможем сосредоточиться на Силе, — парировал Оби-Ван.

Энакин зарычал:

— Придет время, когда им придется ответить лично перед нами, и именно Сила будет вести наши клинки.

Два истребителя летели рядом, практически крыло к крылу. Красноватая звезда — солнце Тайта — была у них за спиной, а корабли, составлявшие флотилию сепаратистов, грозно выстроились над северным полушарием планеты. Дроиды-астромехи R2-D2 и R4-P17 занимали положенное место в своих гнездах.

В нескольких точках выхода из гиперпространства сепаратисты разместили мины: таким образом минное поле и выводок лун Тайта, выстроившихся в виде двухсотградусной дуги, оставили кораблям Республики лишь узкое окно для возврата в реальный космос. Основные корабли Торговой Федерации, Техносоюза и Гильдии коммерции заняли край этого окна, выстроившись от северного полюса до экватора над освещенной стороной Тайта. Все пространство перед кораблями кишело дроидами-истребителями.

Республиканские корабли расположились широким фронтом, подобно стае хищных рыб, и направили треугольные носы к планете, чтобы уменьшить площадь поражения. Красная эскадрилья вместе с другими летными соединениями мчалась по направлению к врагу, но была еще далека от авангарда «стервятников» и три-истребителей.

— Вираж на правый борт по моей команде, — приказал Энакин пилотам. — Внимание на мониторы отсчета. Десять секунд до броска…

Оби-Ван не сводил глаз со счетчика вверху тактического дисплея приборной панели. Когда тот дошел до нуля, он рванул ручку управления вбок и, сломав строй, вырвался в открытый космос.

Оперативное соединение Республики, располагавшееся позади джедаев, эскадрилий V-истребителей и АР-170, повернуло влево и накрыло далекие сепаратистские корабли яростными бортовыми залпами. Слепящие плазменные стрелы проносились сквозь пространство, вспыхивали на щитах вражеских кораблей и разносили на атомы попадавшихся на пути дроидов-истребителей.

Первые выстрелы флотилия сепаратистов поглотила, даже не дрогнув; лишь поврежденные корабли начали медленно отступать. Затем армада Конфедерации разразилась столь же яростным заградительным огнем. Турболазеры смолкли. К этому моменту строй республиканских кораблей уже был сломан, в сердцевине у них вспыхивали маленькие солнца, а разряды синей энергии прыгали по защитным экранам корпуса. Как только утих заградительный огонь, эскадрильи истребителей перестроились и набрали скорость, пытаясь подобраться к крупным вражеским кораблям раньше, чем их орудия и щиты успеют восстановить заряд.

Дроиды ринулись им навстречу, две стаи истребителей столкнулись на полпути, и плотный строй с обеих сторон рассыпался на десятки отдельных стычек. Республиканские истребители, которым удалось проникнуть сквозь этот хаос, собрались в плотные группы и продолжили яростную атаку. Остальные были вынуждены совершать быстрые наскоки и хитрые маневры. Пространство наполнилось росчерками алых линий и белых спиралей, перемежающихся цветками взрывов. Корабли с обеих сторон разлетались на части, вращались и кувыркались, выходили из боя, объятые пламенем или лишенные стабилизаторов.

— Их разорвут в клочки, — передал по сети Красный-7.

— Они выполняют свою работу, — отозвался Энакин.

Эта работа заключалась в том, чтобы выгадать время для Красной эскадрильи, — от той требовалось обойти основное сражение и лететь в гравитационный колодец Тайта.

Передача, которая с трудом прорвалась с поверхности, — от уцелевших при нападении на маленькую республиканскую базу — подтвердила присутствие на Тайте Дуку. Однако, приняв во внимание вероятность ложной атаки на Тайт с целью отвлечь внимание, командующие флотом Палпатина согласились перебросить туда лишь одну боевую группировку из флота Внешнего Кольца. С точки зрения этих офицеров вторжение на Тайт было бессмысленно, а применение приказа «База-дельта-ноль»[12] — оправданно. В конце концов было решено, что массированная бомбардировка вкупе с налетом истребителей заставит Дуку бежать — что соответствовало республиканской стратегии, согласно которой требовалось загнать сепаратистов как можно глубже в спиральные рукава Галактики.

Джедаи все же настояли на решении захватить Дуку живым.

Оби-Вану и Энакину не нужно было напоминать о событиях месячной давности, когда они преследовали на Кейто-Неймодии наместника Ганрея, но джедаи не собирались упускать возможность захватить владыку ситхов.

Намеченная точка проникновения Красной эскадрильи находилась в двадцати градусах к югу от северного полюса Тайта, там, где войска сепаратистов были растянуты сильнее всего. Изогнутые рукава «Барышника» Торговой Федерации продолжали извергать в космос дроидов-истребителей, орудия Гильдии коммерции наполняли пространство залпами высвобожденной энергии. Энакин провел истребитель извилистым курсом через центр неприятельской флотилии.

— Никаких следов крейсера Гривуса, — доложил он Оби-Вану. — Здесь нет ни одного корабля, принадлежащего руководству сепаратистов.

Оби-Ван бросил взгляд на экран индикатора угроз, который отображал модели кораблей.

— Тем больше оснований считать, что Дуку здесь исключительно по приказу Сидиуса.

— Тогда где же все остальные?

Оби-Вана тоже волновал этот вопрос, но признать это он не решился.

— Спросим у Дуку… — начал он, но тут сканеры ближнего действия что-то засекли и подали сигнал тревоги. — Корабль Техносоюза меняет курс и идет нам наперерез!

— Дроиды отошли, цели захвачены, — добавил Красный-3.

Оби-Ван подтвердил принятие сообщения.

— Поднять щиты. Мы можем от них уйти.

— Мы слишком отклонимся от курса, — возразил Энакин.

— Мы почти в точке проникновения, — гнул свое Оби-Ван.

— Этот корабль летит сюда не просто так. Пристраивайтесь за мной — и покажем, как мы умеем импровизировать.

На споры времени не было. Выполнив левую «бочку», Оби-Ван снизил истребитель, лег на курс позади Энакина и врубил двигатели. Красная эскадрилья набрала скорость и заложила вираж, вслед за ними устремляясь к кораблю.

— Приготовить протонные торпеды, — скомандовал Энакин.

Удары оборонительных турболазеров настигли истребители в тот момент, когда те атаковали корабль, пронзая пространство залпами сияющей энергии. Сверлящие ракеты зацепили Красного-10 и Красного-12, оба исчезли в пламени взрывов. Внезапно ощутив свою уязвимость, огромный корабль выпустил дополнительные истребители. Выбрав мгновение, когда он опустил щиты, чтобы направить энергию на досветовые двигатели, Красная эскадрилья атаковала.

Держась в плотном строю позади Энакина, десять оставшихся истребителей взяли курс на «талию» корабля, нацелившись в точку чуть впереди его цилиндрических топливных отсеков. Спикировав до высоты в сотню метров над сужающимся корпусом, Энакин «прижал» истребитель к обшивке и задал Красной эскадрилье курс, следуя которому она совершила полный оборот вокруг корабля над передними концами топливных отсеков.

— Торпеды пошли! — скомандовал он на половине облета.

Оби-Ван активировал пусковые установки, и две пылающие торпеды помчались к цели. Красная эскадрилья синхронно повторила его действия. Удары достигли цели, из дыр в темном корпусе корабля фонтаном хлынули огонь и газ.

Завершив атаку и выведя из строя вражеский корабль, Энакин начал набирать скорость, устремляясь к Тайту.

— Мы его сделали!

Красная эскадрилья следовала за ним единым строем.

Через мгновение пронзенный торпедами корабль взорвался, накрыв разлетающиеся истребители взрывной волной. Красный-9 исчез у кромки клубящегося облака взрыва, а Красному-7 оторвало крылья, он закрутился и унесся в пустоту.

Оби-Ван восстановил контроль над машиной и вновь присоединился к шестерке истребителей, которую вел Энакин.

— Будем в точке проникновения через пятнадцать секунд, — сообщил Энакин. — Компенсаторы инерции на максимум. Всю энергию на абляционные щиты. Торможение по моему сигналу…

Красная эскадрилья ворвалась в истощенную атмосферу Тайта. Оби-Ван стиснул неистово дергающуюся ручку управления и подумал, что сейчас у него изо рта вытрясет зубы, глаза и барабанные перепонки лопнут от давления, а грудная клетка сожмется и раздавит сердце.

Сзади и по бокам замелькали бегущие огоньки.

В погоню за ними устремились полдесятка дроидов. «Стервятники», не обремененные заботой о безопасности живых организмов, могли снижаться еще быстрее и круче, чем республиканские истребители, но и у них были свои пределы. Сильное трение о воздух привело к запуску встроенной системы защиты от перегрева и программы выживания, заставив дроидов отрегулировать угол спуска. Впрочем, для некоторых было уже слишком поздно. Сила гравитации повлекла неисправные истребители к поверхности, и часть инверсионных следов закончилась дождем из обломков.

Истребитель Оби-Вана на самоубийственной скорости протаранил облачный покров и вошел в штопор. Перед глазами все завертелось, поверхность Тайта превратилась в калейдоскоп белого и бурого с редкими сине-зелеными пятнами, похожими на помехи изображения.

Голос Энакина в ушах стал громче:

— Носы поднять!

Оби-Ван с усилием выровнял падение, и его чуть не вывернуло наизнанку. Подавшись вперед, джедай включил топографические сенсоры истребителя. Корабль падал к айсбергам и ледяным полям. Далеко внизу появились скалистые островки. Затем беспокойные волны в мертвом сером океане. Обнаженные рифы у континента. Бесплодная земля, испещренная извилистыми сухими руслами рек, покрытая бурыми холмами, усыпанными поваленными деревьями.

Разрушенный мир.

— Перекличка, — произнес Кеноби в микрофон шлема.

Откликнулись пять голосов. Эскадрилья потеряла Красного-8 и Красного-11.

— Фиксация координат цели, — передал Энакин.

Красная эскадрилья пронеслась над контурами поверхности, когда-то, как и окрестности Тида на Набу, покрытой пышной растительностью. Теперь они были пустынны, в озерах с красно-бурой водой и неровными берегами, покрытыми желто-черным налетом, цвела экзотическая растительность.

Так же как и на Набу, на Тайте добывали плазму в масштабах, достаточных для экспорта. Но жадность заставила «LiMerge» провести эксперимент по добыче плазмы с использованием слишком опасных методик удержания ионизированного газа от перегрева. Цепная реакция в ядерном топливе разрушила заводы на всем северном полушарии Тайта и на целые поколения сделала планету непригодной для жизни.

— Цель — завод в десяти километрах к западу, — сообщил Энакин. — Ждем весточки от артиллеристов.

Спланировав от края высокого плато, шесть истребителей спустились в широкую долину, которая пробуждала чувство тревоги напоминанием о Джеонозисе, — вниз, к самому дну, где были рассредоточены боевые машины и вставшие на якорь корабли.

Из гущи машин немедленно выдвинулись дроиды «Огненный град», чтобы встретить незваных гостей залпами ракет «земля-воздух». Турболазерные орудия стоявших на якоре кораблей Торговой Федерации рвали в клочья серо-желтое небо. В воздух поднялись ОВП, а отряды дроидов-пехотинцев спешили к бронированным скиммерам.

Красная эскадрилья, потрепанная и неспособная защититься от нападения, заложила широкий вираж к северу, чтобы уклониться от направленных потоков плазмы и наводящихся на тепло зенитных снарядов. Энакин и Оби-Ван истратили последние торпеды, тщетно пытаясь спасти Красных-3, 4 и 5. Выстрелы лазерных пушек джедаев покалечили два вражеских спидера и множество дроидов-истребителей, заставив их врезаться в зараженную поверхность. R4-P17 жалобно подвывал, а Оби-Ван неумолимо вел истребитель сквозь вспышки огня и потоки перегретого дыма.

Исчез Красный-6.

Когда худшее осталось позади, истребитель Энакина пристроился рядом с кораблем Оби-Вана. Теперь их было только двое.

— Точка три-ноль, — передал Энакин. — На посадочной платформе.

Сквозь колпак кабины Оби-Ван бросил быстрый взгляд на останки громадного завода по производству плазмы. Огромные изломанные купола и лишенные крыш здания открывали развалины шахт, взорванные управляющие блоки и обрушенные переходы. В центре комплекса на возвышении располагалась площадка из ржавого феррокрита, заполненная вражескими истребителями. Рядом стоял один-единственный джеонозианский корабль знакомого дизайна.

— Шлюп Дуку.

Едва эти слова сорвались с губ Оби-Вана, из зданий завода на платформу хлынули боевые дроиды и принялись выстрелами из винтовок царапать обшивку истребителей.

— Думаю, через главный вход нам не пройти, — заметил Оби-Ван.

— Есть и другой путь, — отозвался Энакин, когда они вышли из виража. — Пролетим сквозь северный купол.

Оби-Ван оглянулся, чтобы рассмотреть частично обрушенную полусферу. Крыши, когда-то венчавшей защитную структуру плазменной шахты, давно уже не существовало, и образовавшееся на ее месте круглое отверстие было достаточно большим, чтобы туда прошел истребитель.

Тем не менее у Оби-Вана оставались опасения.

— А внутри нет остаточной радиации?

— Радиации? — Энакин расхохотался. — Сам маневр может нас убить, а вы твердите о какой-то радиации!

38

Небоскреб «Республика-500» был отдельным миром: в нем имелись пятьдесят три ангара, сотни частных турболифтов, целый бастион секретных охранных устройств и башнеподобный портик. Пронзающая облака постройка своим населением и количеством современных технологий превосходила многие планеты Внешнего Кольца. Этот дом был украшением Сенатского округа и средоточием изысканности и утонченности в престижном Посольском секторе.

Величественное здание в классическом стиле за череду веков превратилось в настоящую гору, усеянную пологими выступами: одни имели плоские крыши, другие аккуратно закруглялись, подобно плечам, третьи выделялись своей массивностью, как и большинство зданий в округе. Дом уходил все выше и выше к небесам; он лучился жизненной энергией, будто находясь в негласном соперничестве с корусантским солнцем. Увенчанная изящной короной, пышными надстройками и тонким шпилем вершина пронзала облака, а опорные башни позволяли перерасти своих соседей. «Республика-500» была обителью тех немногих, кто действительно мог свысока смотреть на Корусант.

Именно поэтому дом стал символом. Все лишенные привилегий жители Галактики вспоминали о нем, когда заходили разговоры о несоразмерном богатстве и элитарности Корусанта. Для многих олицетворением обрюзгшего, коррумпированного парламента был именно дом на Республиканской улице, а не сам приземистый гриб здания Сената.

Мейс ощущал весь гнетущий вес гигантского здания на себе. Его отряд только что вошел на первый подвальный уровень дома — квадратные километры феррокрита и дюрастали, набитые жужжащими и ревущими машинами, которые поддерживали структуру в вертикальном положении, регулировали климат и следили за обеспечением безопасности, снабжали водой и энергией. Даже такой глубокий фундамент все равно находился в сотнях метров от настоящих нижних уровней Корусанта и вдвое дальше — от поверхности планеты.

Разрешения от республиканской службы безопасности пришлось ждать несколько часов; только после этого им было позволено войти в здание и продолжить расследование. Одно время Мейс даже подумывал обратиться за санкцией к Палпатину, поскольку Верховный канцлер жил в апартаментах на самом верхнем этаже «Республики-500». В помощь дроидам-разведчикам было брошено множество вспомогательных и обслуживающих дроидов, но, несмотря на это, след Сидиуса обрывался.

Он затерялся среди бесчисленных отпечатков ног, покрывавших пол.

— Пока мы не сможем найти следы, у нас не будет никакой гарантии, что тот, кого мы ищем, попал в подземелье именно из этого дома, — заявил Дайн, переключив ручной компьютер в ждущий режим. — Он мог пойти по тоннелям, идущим из восточных или западных ангаров.

— Другими словами, он мог попасть сюда из любого места на Корусанте, — подытожила Шаак Ти.

Дайн кивнул:

— Да.

Мейс оглянулся назад, на тоннель, из которого они пришли.

— Мы могли что-то пропустить по дороге?

— Дроиды — нет.

Джедай указал на грязный феррокритовый пол:

— Почему следы вдруг закончились прямо здесь?

Дайн сжал губы и покачал головой:

— Может, кто-то увез его отсюда на транспорте с репульсорной тягой. Иначе придется предположить, что он левитировал над полом.

Некоторое время разведчик размышлял.

— Ладно, давайте считать, что здесь он начал левитировать.

— Тогда должны быть следы там, откуда он взлетел, — сказал Мейс.

Дайн осмотрел подвал, скривил губы и вздохнул:

— Нам понадобится намного больше дроидов.

— Насколько больше? — спросил Мейс.

— Намного.

— Сколько времени займет их доставка и обыск всего уровня?

— Если учесть все оборудование, тоннели доступа к ангарам, неработающие и эксплуатационные турболифты… даже предположить трудно. Более того, для осмотра тоннелей нам понадобится дополнительная санкция от службы безопасности.

— У вас будут все санкции, какие потребуются, — пообещала Шаак Ти.

Мейс огляделся:

— Вам придется начать визуальное сканирование перегородок и наружных стен.

— Это может занять несколько недель, — осторожно заметил Дайн.

— Значит, чем скорее мы начнем, тем лучше.

Дайн снял с пояса комлинк и уже собрался активировать его, как вдруг пол под ногами вздрогнул.

— Землетрясение? — Мейс озадаченно посмотрел на Шаак Ти.

Та покачала головой:

— Не уверена…

Фундамент сотряс еще один толчок, такой сильный, что на них посыпались кусочки феррокрита со стен и потолка.

— Как будто в здание что-то врезалось, — пробормотал Дайн.

Не в первый раз пьяный или уставший водитель выскакивает с трассы ручной навигации и врезается в стену, подумал Мейс. А еще…

Следующее сотрясение сопровождал далекий отзвук взрыва. Освещение в подвале на миг погасло. Когда оно восстановилось, вспомогательные и обслуживающие дроиды начали энергичную деятельность. Взвыли сирены и сигналы тревоги — тоже будто вдалеке.

— У меня комлинк не работает, — сообщил Дайн, надавив кнопку частотного поиска на передатчике.

— Мы находимся слишком глубоко, — заметила Шаак Ти.

Дайн покачал головой:

— Это никак не должно мешать. По крайней мере, здесь.

Обратившись к Силе, Мейс почувствовал опасность, возбуждение, боль и смерть.

— Где ближайший выход?

Дайн указал налево:

— Тоннель в восточный ангар.

Мейс повернулся к Задире, быстро обдумывая план дальнейших действий:

— Коммандер, мы с Шаак Ти возьмем половину отряда. Вы и оставшаяся часть группы будете помогать капитану Дайну в поисках. Держите меня в курсе дел.

— А я, сэр?

Мейс посмотрел на ТС-16, затем на Дайна:

— Дроид останется с вами.

Мейс и Шаак Ти вместе с отрядом спецназа поспешили прочь. Они быстро зашагали сквозь толпу испуганных прохожих, состоявшую из представителей всевозможных рас, которые спешили к «Республике-500» или прочь от нее, и в это время тоннель в восточный ангар вздрогнул. Впереди замаячил квадрат неяркого, размытого солнечного света, характерного для нижних частей городских каньонов Корусанта.

В огромном четырехугольном ангаре люди и инородцы прятались за припаркованными лимузинами, такси, частными воздушными яхтами или спешили к платформе магнитных поездов верхнего уровня. Гудение транспорта над головой пронзали крики и визг. На трассах ручной навигации царила паника. Такси и транспорты разлетались во всех направлениях, налетали друг на друга и на стены зданий, садились на площади и крыши домов, рискуя при этом разбиться.

Откуда-то сверху неслось к земле грузовое судно. Похожий на коробку корабль, охваченный пламенем, промчался сквозь горизонтальную полосу автонавигации, столкнулся с общественным транспортным каром, что слегка замедлило его падение, и исчез на дне каньона.

Мгновение Мейс провожал взглядом злосчастный корабль, затем запрокинул голову и поднес ладонь к глазам. Далекие здания сверкали и колыхались, будто от жары.

Над округом поднят щит!

Выше, в мерцающем небе, творилось что-то неладное. За клубящимися облаками сиял свет, от верхушек более высоких зданий отдавался какой-то гул. Далеко на юге светлые инверсионные следы кромсали бледно-голубую оболочку Корусанта на ленты и треугольники.

Шаак Ти повернулась к Мейсу, ее обведенные белыми кругами глаза были расширены.

— Нападение, — потрясенно сказала она, не веря в происходящее.

Мейс активировал комлинк, который до этого держал в руке, перешел на частоту Храма и поднес передатчик к уху:

— Ничего, кроме шума.

— Защитный экран, — предположила Шаак Ти, вытянув шею, полосатые монтралы и трепещущие головные хвосты. — Или они глушат передачи?

Мейс раздул ноздри.

— Сдерживайте толпу! — приказал он спецназу. А Шаак Ти сказал: — Отыщи Палпатина. Проследи, чтобы его переправили в безопасное место. Я вышлю подкрепление.

39

В разрушенном зале архива завода по добыче плазмы энергетической корпорации «LiMerge» граф Дуку ждал, когда прибудут Кеноби и Скайуокер. Помещение по любым стандартам было огромным: тридцать метров в высоту и втрое больше в окружности. Дуку мог представить, какая оживленная деятельность велась здесь до катастрофы. То, что зал уцелел, говорило о мастерстве его строителей. Изогнутые стены со стеллажами голокниг и дисков для хранения данных, выгоревших до неузнаваемости, кого-то могли заставить подумать, что здесь скрываются самые зловещие тайны.

В частности, Кеноби и Скайуокеру, очевидно, очень хотелось в это верить.

Несмотря на свое легковерие, они проявляли незаурядное упорство, и Дуку почти был готов признать их исключительность.

Они шли просто-таки на исключительный риск.

Но как же они заблуждались — причем во многом.

В своем беззастенчивом рвении схватить его они провели истребители прямо сквозь крышу самого большого из гигантских куполов завода и умудрились при этом выжить. Такой сверхчеловеческой ловкости было почти достаточно, чтобы Дуку уверовал: Сила все еще с ними.

Если бы они не были так наивны и если бы ими не было так легко манипулировать.

В очередной раз Дарт Сидиус предугадал действия джедаев задолго до того, как те сами пришли к какому-то решению. Этот талант владыки был связан не столько со способностью заглядывать в будущее, сколько с доступом к потокам вероятностей. Бывало, Сидиус ошибался. Его можно было ошеломить или застать врасплох — как на Джеонозисе или в случае с механическим креслом Ганрея, — но ненадолго. Совершенное владение темной стороной Силы наделило его могуществом, позволяющим видеть потоки, из которых состоит будущее, и постигать их. И хотя эти потоки разнообразны, число их не беспредельно.

Такое совершенное владение Силой было одним из умений, которые отличали Сидиуса от Йоды, считавшего, что будущее находится в хаотичном движении и его нельзя прочитать с определенной ясностью — особенно в те времена, когда темная сторона находится в своем расцвете. Но как может Йода увидеть полную картину, если один глаз у него закрыт?

Причем закрыт намеренно.

Джедаи считали, что перейти на темную сторону означает отрезать себя от света — для них это было как догмат веры, — тогда как на самом деле темная сторона открывала всю сферу Силы.

В конце концов, есть только Сила.

Джедаи рассматривали Силу как исключительно собственную прерогативу, делающую им огромную честь. Такое положение дел было прискорбно. Чувство вседозволенности отчетливо сквозило в поведении Кеноби и Скайуокера: в том, как они призывали Силу, порываясь добраться до Дуку; в том, как распахивали двери движением рук и, двигаясь, казалось, с непостижимой скоростью и ловкостью, расчерчивали воздух голубыми клинками, как будто энергию им придавала воля самой Силы…

И в то же самое время они ничего не понимали.

Дуку понадобилось мгновение, чтобы поставить на нужное место компактный голопередатчик, затем он прошел сквозь несколько дезактивационных камер и поспешил в зал управления, откуда открывался вид на заднюю часть зала архива и обширное пространство под куполом. Там он активировал еще один маленький голопроектор и встал перед голокамерой. Из-за помех изображение зала не было таким четким, как ему хотелось бы, а звук был еще хуже. Но важнее, чтобы Кеноби и Скайуокер могли его видеть.

Наконец джедаи ворвались в зал — и в ту же секунду застыли перед голообразом графа, стоявшего в полный рост.

— Дуку! — вскрикнул молодой Скайуокер так, будто от одного только его тона по спинам противников должны забегать мурашки. — Покажись!

В дальней комнате Дуку лишь раскинул руки в приветственном жесте и произнес в микрофон голопроектора:

— Не надо так удивляться, юный джедай. Разве не в таком виде впервые предстал перед тобой владыка Сидиус?

Вместо ответа Кеноби коснулся руки Скайуокера, и взгляды обоих заметались по залу в очевидной попытке определить местоположение Дуку при помощи Силы.

— Вы не найдете меня, джедаи…

— Мы знаем, что ты здесь, Дуку, — внезапно сказал Кеноби. Голос его был искажен, и это раздражало. — Мы чувствуем твое присутствие.

Дуку разочарованно вздохнул. Они его не слышали. Что еще хуже, изображение было безнадежно испорчено. Скорее сквозь Силу, чем посредством голокамеры, он увидел, как они подходят к двери, ведущей на пост управления.

«Невероятно», — подумал он.

Несмотря на то что он в совершенстве владел кви’текской техникой, позволявшей скрывать присутствие в Силе, они все равно его обнаружили! Ах, ладно, пора занять их, раз уж таково желание Сидиуса.

Дуку сорвал с пояса комлинк, его палец забегал по маленькой сенсорной панели.

Возвестив о своем прибытии звоном металлических шагов, в зал архива с обеих сторон ворвалось полсотни дроидов-пехотинцев.

— …начинает… бесить… почти как песок, — перекрываемый шумом помех, прокричал наставнику Скайуокер. Его световой меч взметнулся над головой.

Кеноби расставил ноги и направил сияющий клинок прямо перед собой.

— Тогда… …вай его выметем.

Такая дружба тронула Дуку, и он мысленно улыбнулся. Надо быть Дартом Сидиусом, чтобы суметь обратить Скайуокера на темную сторону.

Он в последний раз нажал клавишу комлинка.

Дроиды направили бластерные винтовки на джедаев и открыли огонь.

* * *

Йода отдался течению Силы. Иногда течение было постоянным и быстрым, и он мог видеть окружающее глазами своих товарищей-джедаев, как будто они были удаленными сенсорами Храма. А в некоторых случаях, когда поток был особенно быстрым и мощным, будто несся с больших высот, он слышал голос Квай-Гона Джинна, словно тот был еще жив.

«Учитель Йода, — мог бы сказать он, — нам еще многому предстоит научиться. Сила остается кодом, который расшифрован лишь частично. Но можно найти и другой ключ. Мы станем сильны, как никогда…»

Сегодня было не так. Сегодня течение разрывали воронки, водовороты и подводные камни; их рев перекрывал голоса, которые должен был услышать Йода. Сегодня поток не был прозрачным — его загрязняла красноватая муть, которую вымывало из далеких берегов, он был зыбким из-за различных помех, неровным.

Йода был почти уверен в этом, однако зажмурился еще сильнее. Глаза двигались под закрытыми веками, будто не могли сфокусироваться на чем-то конкретном. Он представлял, что отодвигает завесу, но обнаруживает за ней еще одну и еще.

Темная сторона расстраивала все попытки прояснить зрение.

И это все еще было для него в новинку.

Долгие века он прожил не терзаемый дурными предзнаменованиями — вот почему было так трудно к ним привыкнуть. Темная сторона никогда не исчезала полностью — она выбивалась на поверхность, как насекомое, ползущее по транспаристальной панели, — и он мог ощутить, как постепенно возрастала ее сила, когда совершали ошибки джедаи или когда совершала ошибки Республика, и вскоре они уже шли рука об руку.

«Втянуты оказались джедаи в ошибочную стратегию Республики. Но сознательно втянуты, а иногда являясь и соучастниками. Позволили джедаи темной стороне корни пустить. Позволили джедаи высокомерию Орден заразить. Преимущество обрели, держаться за власть стали. Кичиться стали своими собственными достижениями».

Некоторые джедаи считали, что Йода не осознавал подъема темной стороны или прикладывал недостаточно усилий, чтобы его сдержать. Некоторые считали действия Совета ошибочными или, что еще хуже, глупыми. Считали, что Совету не удалось понять: однажды укоренившись, темная сторона будет неумолимо расти и прекратить ее рост сможет лишь тот, кто рожден, чтобы восстановить равновесие.

Но не Йода.

Старый, опытный, дипломатичный, великолепно владеющий световым мечом… Да, все это он. Но он не знаком с мощью темной стороны. Он понимает лишь, как опасен этот новый владыка ситхов. Йода не испытывал подобного чувства опасности до того, как сразился с Дуку на Джеонозисе.

Потом он понял.

Ситхи, добровольно обрекшие себя на тысячу лет изгнания, ждали не просто подходящего момента, чтобы объявиться вновь и отомстить, но и рождения сильного, могущественного адепта, который полностью примет темную сторону и станет предназначенным для нее инструментом. Им стал Сидиус — достаточно могучий, чтобы прятаться прямо на виду. Достаточно могучий, чтобы наставить Дуку на путь ситхов, затем позволить ему открыться джедаям и при этом самому остаться в тени.

И самоуверенный, как джедай. Убежденный, что его путь — единственно возможный.

Знал ли он о Скайуокере? Конечно да. Есть ли лучший путь к полной и окончательной победе, как не убить Избранного или не переманить его на свою сторону? Если даже не этого Избранного, то кого-нибудь с таким же уровнем мидихлорианов… «Кого-нибудь, рожденного самой Силой», — как сказал бы Квай-Гон, никогда не ставивший под сомнение слова матери Энакина.

У мальчика не было отца.

«Никого не выбирал я, насколько помню. Никому не давал я титул этот».

Ситхи знали о Скайуокере. Как бы он отреагировал, если бы они в конце концов попытались поймать его в ловушку?

Йода распахнул глаза. Мощное волнение в Силе выбросило его из потока.

Повинуясь мысленной команде, открылись жалюзи на окнах его комнаты. Он увидел Корусант, внимательно осмотрел плоский Заводской район и взглянул вдаль. В небе было что-то неестественное. Обратная сторона клубящихся облаков стала красно-золотистой от ядовитого дыма. Световая буря. Пульсирующий свет, более яркий, чем тусклые лучи корусантского солнца. И еще — движение. Движение за пределами оживленной оболочки Корусанта, невидимое, но ощутимое.

Атака.

Так владыка ситхов ответил на преследования со стороны джедаев? Возможно ли это? Йода ощутил, что Мейс Винду бежит по коридорам Храма, и развернулся, когда темнокожий джедай ворвался в двери. В тот же миг мимо венчающих Храм шпилей пронесся объятый пламенем республиканский корабль и взорвался, врезавшись в поверхность в центре Заводского района.

— Тийн, Кун, Ки-Ади-Мунди и еще несколько джедаев уже на пути в космос, — сообщил Мейс. — Я послал Стасс Элли на помощь Шаак Ти — охранять канцлера Палпатина.

Йода задумчиво кивнул:

— Хорошо обучена Алая гвардия Верховного канцлера. Но проявить беспокойство о безопасности его джедаи должны.

— Отчеты флотского командования пу́таны, — продолжал Мейс. — Очевидно, нападение застало оборонный флот врасплох. Группировкам сепаратистских кораблей удалось войти в околопланетное пространство еще до того, как флот получил возможность вступить в бой. Теперь, судя по сводкам, наши корабли пытаются удержать линию фронта.

Выражение, появившееся на лице Йоды, было смесью гнева и удивления.

— Разве не отслеживают точки выхода командующие наши?

Мейс прищурился:

— Флот сепаратистов сделал прыжок из Глубокого Ядра.

— Тайные маршруты это. Известны они нам и другим немногим. — Йода посмотрел на Мейса. — Неограниченный доступ к архивам имел Дуку. Достаточный, чтобы изучить данные о разведке Ядра Глубокого.

Мейс подошел к окну и вгляделся в небо.

— Эту атаку возглавляет не Дуку. Оби-Ван подтвердил, что он на Тайте.

— Преувеличено значение Тайта намеренно было. Оттянуть чтобы во Внешнее Кольцо еще джедаев.

— Возможно, в следующий раз Палпатин учтет предупреждения Совета.

— Вряд ли. Но, как сказал ты, возможно.

Мейс опять развернулся к Йоде:

— Это Гривус. Но он не может рассчитывать на оккупацию Корусанта. Для этого недостаточно боевых дроидов всей Галактики.

— Отчаянно себя ведет он, — сказал Йода — скорее самому себе. — Не в его привычке это. — Он поднял взгляд. — Не Гривус… Сидиус.

Мейс помедлил с ответом.

— Если это так, тогда мы ближе к его обнаружению, чем думали. Однако он не поверит, что теперь мы прервем его поиски.

— Подорвет силу духа на Корусанте Гривус. Потревожит он тех, кто на вершине стоит и властью облечен. Бежать и спасаться заставит их атака эта. Сенат разрушит.

Мейс начал расхаживать перед окном.

— Это лишь заставит Палпатина утроить армию клонов, начать строительство новых военных звездолетов и истребителей и нанести удары по новым мирам. Если Сенат с этим не справится, никто не сможет выступить против канцлера.

— Рассчитана война эта. Отозвать всех джедаев, кого возможно, должны мы.

— Голосеть не работает, — сообщил Мейс. — А коммуникациям на поверхности мешают защитные поля.

Йода кивнул:

— Тогда маячок применим мы.

40

Сообщения о неожиданном нападении сепаратистов, достигавшие «Республики-500», были путаными и крайне неопределенными, поэтому Дайн решил, что подвал будет самым безопасным местом на Корусанте. Однако теперь, когда отряд обнаружил, что здесь, возможно, заканчивается след, который привел их из Заводского района, обширные подземелья здания уже не казались таким райским уголком.

Из-за свирепствующего в космосе сражения и вопреки приказу Мейса Винду Дайн хотел приостановить поиски логова Сидиуса и доложиться разведывательному отделу — другие аналитики уже сделали это по его приказу. Но коммандер-ЭРК Задира напомнил, что цель их поисков так же важна для войны, как и действия кораблей, обороняющих Корусант.

Так что в ожидании дополнительных дроидов, обещанных разведотделом, Дайн распорядился заняться обыском подвалов. Впрочем, обыск был поверхностным и шел как-то урывками — во многом из-за того, что сама задача казалась невыполнимой. Дайн и бойцы спецназа делали снимки отдельных участков стен и перегородок и изучали многочисленные ниши и закоулки. Подвал как будто превратился в миниатюрную копию самой войны, где каждый член команды делал то, что умеет лучше всего.

Лишь дроид-переводчик ТС-16 не мог найти себе занятия.

«Республику-500» больше не трясло. Дайн понял, что первоначальные сотрясения произошли не по причине бомбардировки, а из-за рухнувших кораблей, сбитых на кромке атмосферы. Учитывая, что в любой отдельно взятый момент на Корусант прибывали тысячи грузовых и пассажирских судов, он с трудом мог представить, какой хаос творится наверху. Вторая волна ударов, сотрясших гигантское здание, была следствием выстрелов плазменных орудий, скрытых в короне «Республики-500».

После нескольких часов поверхностных поисков Дайну пришла ошеломляющая мысль: что, если какой-нибудь корусантец — возможно, сам владыка ситхов — помогает координировать нападение? Он просчитал, что в условиях, когда передачи по Голосети глушатся, а наземным коммуникациям мешают защитные поля, дроиды-разведчики вполне могут засечь какой-нибудь аномальный сигнал.

Он был поражен — как был бы поражен любой на его месте, — когда дроиды привели отряд прямо туда, откуда начались поиски, туда, где заканчивались следы их пока неизвестной добычи.

Источник необычных сигналов находился прямо под ними. Кроме того, дроиды обнаружили, что феррокритовая панель пола, у которой заканчивались следы, на самом деле была подвижной платформой — не такой, как турболифт, поскольку перемещалась гидравлически, а не на антигравитационных репульсорах. Поиски пульта управления вроде того, что они обнаружили в нише, ничего не дали. Тем не менее, издавая звуки в пределах и за пределами частоты, которую способно воспринять человеческое ухо, дроиды-разведчики в конечном счете добились ответной реакции от платформы.

Последовало что-то похожее на дискуссию — дроиды вновь принялись щебетать и посвистывать. С коротким резким щелчком панель опустилась на пару сантиметров и встала.

Дайн припомнил свои мысли о том, куда же может вести эта шахта.

В отличие от многих высочайших зданий Корусанта «Республике-500» основанием служили отнюдь не фундаменты более ранних построек — этот дом был цельным почти до самой поверхности планеты. По крайней мере, так казалось. А на подобной глубине в населенной оболочке Корусанта еще оставались места, столь же малоисследованные, как поверхности некоторых далеких планет.

Дайн решил связаться с Мейсом Винду и получить у него дальнейшие указания. Но когда попытки вызвать его не возымели успеха, они с Задирой приняли решение продолжать без джедаев.

Сканирование показало, что глубина шахты составляет пятьдесят метров. Сама платформа имела четыре метра в диаметре, чего вполне хватало для комфортного размещения всего отряда с дроидом-переводчиком в придачу.

«Пожалуй, мы приближаемся к апогею», — подумал Дайн, втискиваясь между спецназовцами.

Дроиды-разведчики прочирикали команды — и панель начала опускаться.

Не так быстро, как опускался бы репульсорный подъемник.

Стены круглой шахты были сделаны из древнего керамакрита, потрескавшегося и местами покрытого пятнами.

— Если там кто-нибудь есть, — сказал Дайн Задире, — им, вероятно, уже известно о нашем приближении.

Бойцам спецназа не требовалось указаний. Платформа остановилась, и в ту же секунду они заняли позиции для стрельбы, держа оружие на изготовку.

Мрачное помещение, оплетенное проводами и заставленное древними машинами, имело некоторое сходство с тоннелями и залами, которые они исследовали по пути сюда из Заводского района. Но вот этот, сказал себе Дайн, — мечта археолога. Возможно, все это осталось от зданий, стоявших здесь во времена туманного прошлого Корусанта.

В двадцати метрах перед ними из щели вокруг большой металлической двери пробивался слабый свет. Дайн выслал дроидов для сбора информации, затем изучил экран компьютера.

— За дверью находится одно существо из плоти и крови, — прошептал он Задире. — Данные сканирования также свидетельствуют о присутствии дроидов.

Он взглянул на ЭРК:

— Ваш выход, коммандер.

Задира внимательно посмотрел на дверь:

— Мы и так зашли слишком далеко. Я — за то, чтобы войти, как к себе домой.

Сердце Дайна бешено забилось.

— Найти и уничтожить!

41

В помещении, служившем архивом завода по добыче плазмы компании «LiMerge», части боевых дроидов громоздились так высоко, что Оби-Ван и Энакин уже едва могли видеть колеблющееся голоизображение Дуку.

Методичное уничтожение дроидов — по сути, сражение свелось как раз к этому — начало утомлять Оби-Вана. Он отрубал им головы и руки уже без той хирургической точности, какую демонстрировал в начале боя. Куски, на которые он разрубал своих длинных и тонких противников, и удары, пронзающие их грудные пластины, уже не были такими аккуратными.

Ни он, ни Энакин не полагались только на мечи. Призвав Силу, они швыряли в противника все, что можно было поднять с пола или сорвать со стен. Энакин опрокинул четырех дроидов при помощи Силы и разрубил более полудесятка своим сияющим клинком, а затем прыгнул, приземлившись прямо на голову ошеломленному дроиду, и понесся по головам к дальнему концу зала.

Но вместо каждого уничтоженного дроида появлялось пять новых, они создали непроходимую преграду между джедаями и дверью, за которой исчез граф Дуку за несколько секунд до того, как они вошли.

— Дуку! — прорычал Энакин сквозь стиснутые зубы. — Я убью тебя!

— Сдерживай гнев, Энакин, — сумел сказать Оби-Ван между вдохами. — Не доставляй ему удовольствие.

Энакин бросил на него хмурый взгляд:

— Что, гнев делает меня слишком сильным, учитель?

Не успел Оби-Ван ответить, как в двери за его спиной ворвалось двадцать боевых дроидов. Крутанувшись на носках, он отразил первый залп, затем добрался до кучи искалеченных боевых машин. Там к нему присоединился Энакин. В надежде, что Дуку услышит, он крикнул:

— Что бы здесь ни случилось, Дуку, твоей Конфедерации конец! Республика прогонит вас прочь — даже твоего хозяина Сидиуса!

Появились еще дроиды.

Для Дуку это не более чем игра, решил Оби-Ван. Но если граф хочет увидеть демонстрацию Силы, то Энакин еще больше хочет ее устроить.

— Дуку! — взвыл он.

Взвыл с такой силой и яростью, что потолок огромного зала начал рушиться на них.

42

— Быстрее, C-3PO, — бросила через плечо Падме, — если не хочешь остаться в Сенате навсегда!

Протокольный дроид ускорил шаг:

— Госпожа, заверяю вас, я двигаюсь так быстро, как позволяют суставы. О, проклятье на мое железное тело! Я буду здесь погребен!

Широкие, богато украшенные коридоры, ведущие из Совещательной палаты, запрудили сенаторы, их помощники, работники штабов и дроиды. Многие сгибались под тяжестью документов и дисков с данными, а в некоторых случаях — богатых подарков, полученных в качестве благодарности от лоббистов. За эвакуацией наблюдали сенатские гвардейцы в синих плащах и солдаты-клоны. Они выбивались из сил, поддерживая порядок в коридорах Сената, однако из-за воя сирен и расползающихся слухов тревога начинала уступать место панике.

— Как такое могло случиться? — вопрошал салластанин своего соседа-готала. — Как?

«Как они посмели посягнуть на Корусант?»

Падме тоже не давал покоя этот вопрос. Но у нее были и другие причины для беспокойства, помимо Корусанта.

«Где Энакин?»

Она тянулась к нему всеми чувствами, всем сердцем.

«Ты мне нужен. Вернись скорее!»

Удар Гривуса был рассчитан безукоризненно. Многие сенаторы, которые в другое время могли бы отсутствовать на Корусанте, приехали специально, чтобы услышать обращение главы правительства к Сенату Республики, а потом остались, чтобы присутствовать на многочисленных приемах в честь этого события. Теперь, в свете неожиданной атаки, заверения Палпатина казались еще более жалкими и преждевременными. И несмотря на то что оптимистичные заявления Верховного канцлера были подхвачены Совещательной палатой, Падме не могла не заметить, что многих ее коллег окружали телохранители или они носили защиту вроде той, какую используют спортсмены, и еще ракетные ранцы и другие приспособления для экстренной эвакуации.

Ясно, что Палпатину так и не удалось внушить своим подданным ложное чувство безопасности.

Тринадцать лет назад Падме могла бы заявлять о своей исключительности, ссылаясь на то, что ее родной мир стал жертвой вторжения и оккупации. Оказавшись под ударом Торговой Федерации, Набу пала и была захвачена неймодианцами, а родители и советники тогдашней королевы Амидалы — арестованы и брошены в тюрьму. Но в настоящий момент она — просто одна из тысяч сенаторов, чьи миры захватили и разграбили. Невзирая ни на что, она отказывалась верить, что Корусант может пасть, — даже притом что флот планетарной обороны лишился половины своей былой мощи. Ходили слухи, что здания Посольского сектора рухнули, что боевые дроиды прошли маршем через площадь Лойджин, что воздушные линии среднего уровня заполонили джеонозианские «веера» и дроиды-истребители… Даже если эти слухи верны, Падме была уверена, что Палпатин отыщет способ прогнать Гривуса из миров Ядра.

Возможно, он отзовет боевые соединения, участвующие в осадах миров Внешнего Кольца.

Это значит, что могут отозвать и Энакина.

Она ругала себя за эгоизм. Но разве у нее не было на это права? Разве она не заслужила?

Хотя бы на этот раз?

До сих пор здание Сената не пострадало. Тем не менее Управление госбезопасности посчитало, что благоразумнее будет переправить всех в убежище, расположенное глубоко под полусферой Сената и примыкающей к нему площадью. Учитывая, что магистрали автонавигации переполнены, едва ли все желающие смогут покинуть планету. И существовала вероятность, что Гривус станет наносить удары по гражданским целям, как он поступал уже не раз.

Падме, зажатая в толпе, столкнулась с делегатом-граном, который уставился на нее всеми тремя глазами на стебельках.

— А вы-то противились принятию Закона о создании армии! — рявкнул он. — И что вы скажете теперь?

В самом деле, ответить было нечего. Подобные упреки ей приходилось выслушивать с начала войны. Обычно высказывали их те, кто так и не смог понять, что она беспокоится о конституции, а не о судьбе зон свободной торговли.

Падме услышала, что ее зовут, обернулась и увидела, как Бейл Органа и Мон Мотма пробиваются к ней и C-3PO. С ними были две женщины-джедая — мастера Шаак Ти и Стасс Элли.

— Вы видели канцлера? — подойдя, спросил Бейл.

Она покачала головой:

— Возможно, он в своем рабочем кабинете.

— Мы уже были там, — сказала Шаак Ти. — Кабинет пуст. Там нет даже гвардейцев.

— Может, они сопровождают его в убежище, — предположила Падме.

Бейл посмотрел куда-то поверх ее плеча и поднял руку, чтобы привлечь чье-то внимание.

— Мас Амедда, — объяснил он Падме. — Он должен знать, где найти канцлера.

Высокий, рогатый, серокожий чагрианин спокойно прокладывал себе путь сквозь толпу.

— На сегодня у канцлера встреч не запланировано, — сказал он в ответ на вопрос Бейла. — Полагаю, он в своих апартаментах.

— В «Республике-500», — растерянно пробормотала под нос Шаак Ти. — Я только что оттуда.

Амедда взглянул на нее с внезапным беспокойством:

— Канцлер отсутствовал?

— Честно говоря, в тот момент я не искала, — начала тогрута, но слова замерли на языке. — Мы с мастером Элли проверим здание Сената и Республиканскую улицу. — Она посмотрела на Падме и ее спутников. — А куда идете вы?

— Куда направят, — ответил Бейл.

— Турболифты, ведущие в бункер, переполнены, — сказала Стасс Элли. — Эвакуация Сената будет длиться еще долгие часы. Мой скиммер стоит на северо-западной платформе. Вы можете поехать на нем прямо в убежище.

— Разве вам с Шаак Ти он не понадобится? — спросила Падме.

— Мы поедем на моем мотоспидере, — успокоила ее Шаак Ти.

— Мы вам признательны, — сказал Бейл. — Но я слышал, что площадь блокирована.

Стасс Элли взяла его за руку:

— Мы вас проводим.

Солдаты в коридорах не стали их задерживать, и вскоре сенаторы и джедаи достигли выхода на главную площадь. Однако здесь дорогу им заступил спецназовец.

— Прохода нет, — объявил он Бейлу.

— Они с нами, — сказала Шаак Ти.

Жестом подав сигнал товарищам, боец отошел и дал им пройти. В небе над площадью кишели штурмовые корабли и пехотные транспорты. На огневые позиции выдвигались АТ-ТЕ и другие мобильные артиллерийские части.

Джедаи провели Падме, C-3PO, Бейла и Мон Мотму к открытому скиммеру. Рядом стоял мотоспидер. Шаак Ти вскочила на сиденье и завела двигатель, Стасс Элли устроилась позади нее.

— Удачи, — пожелала она.

Сенаторы и дроид проводили джедаев взглядом до сенатского офисного здания, затем уселись в овальный скиммер-«молнию», Бейл занял место водителя, и машина нырнула в огромный каньон.

Навигация даже здесь представлялась вещью крайне затруднительной, но благодаря водительскому искусству Бейла им удалось пробиться сквозь скопление машин и взять курс на бомбоубежище, находившееся прямо под главными ангарами сенатского медицинского центра.

Внезапно откуда-то с купола Сената ударили два луча ярко-алого света.

— «Стервятники»! — крикнул Бейл.

Он отвернул от плазменных выстрелов, Падме схватилась за C-3PO, чтобы сохранить равновесие. Стрелявший дроид-истребитель, чьи крылья напоминали стручки, входил в группу, которая яростно атаковала с бреющего полета транспорт, посадочные платформы и здания в каньоне. За ними гнались республиканские штурмовые корабли, орудия на концах их крыльев изрыгали огонь.

Падме изумленно приоткрыла рот. Она никак не ожидала, что увидит подобное на Корусанте.

Бейл изо всех сил уклонялся от бластерных выстрелов, плазмы и огня зенитной артиллерии, но ровно так же поступали и все прочие водители. Тут и там возникали аварии, создававшие дополнительные препятствия на пути. Уведя скиммер еще ниже, Бейл взял курс на ближайший порт доступа в бомбоубежище. Огонь и своих, и чужих стал плотнее.

Яркая вспышка на мгновение ослепила Падме. Скиммер резко накренился, чуть не вытряхнув седоков. Из гондолы правого двигателя повалил дым, и маленький кораблик сделал неглубокий нырок.

— Держитесь! — прокричал Бейл.

— Мы пропали! — счел нужным объявить C-3PO.

Падме увидела, что Бейл свернул к посадочной платформе, примыкавшей к широкому воздушному мосту. Из глаз брызнули слезы, внезапно подкатила тошнота, и Падме положила руку на живот.

«Энакин! — мысленно позвала она. — Энакин…»

43

Километровый крейсер генерала Гривуса «Незримая длань» — флагман флотилии сепаратистов — встал на стационарную орбиту над Сенатским округом Корусанта, который сейчас был залит солнечным светом и пребывал в расцвете своего величия. Его гигантские здания возносились выше облаков, а их подробные голоизображения вырастали из тактического стола на мостике крейсера. Гривус мгновение изучал изображение, затем вернулся на привычное место у передних обзорных экранов.

Сверкающие в лучах солнца клиновидные штурмовые корабли, с полным на то основанием считавшиеся гордостью республиканского флота, прикрывали основные планетные центры. В первые мгновения вероломной атаки Гривус застал несколько кораблей с опущенными щитами, и сейчас эти неудачники, похожие на горящие факелы, дрейфовали над ночной стороной Корусанта, будто усеянной жемчугом. Следом летели команды пожарных и спасателей, подбиравшие шлюпки и капсулы. Оставшимся крейсерам удалось не пустить сепаратистов к планете, хотя это едва ли имело значение, поскольку и атмосферные бомбардировки, и вторжение для плана были несущественны.

С точки зрения республиканских командиров, это свидетельствовало о том, что у Гривуса вообще нет никакого плана. Отчаяние, ставшее результатом поражений в Среднем и Внешнем Кольцах, заставило его собрать остатки флота и броситься в бой, который он, возможно, и не надеялся выиграть. В самом деле, Гривус делал все, чтобы поддерживать эту иллюзию. Корабли под его началом беспорядочно рассеялись, что сделало их уязвимыми для контратаки, и сконцентрировали огонь на спутниках связи и орбитальных зеркалах, выпуская случайные и чрезвычайно малоэффективные плазменные залпы в направлении мира, ради захвата которого они так далеко летели и так сильно рисковали.

Именно это и было существенно для плана.

Вовсю работала тактика устрашения.

Из сотен мест на дневной и ночной сторонах Корусанта текли колонны пассажирских и грузовых судов, рассчитывающих уйти в безопасный космос. Впрочем, прибывало-то кораблей не меньше. Они забивали трассы автонавигации и из-за этого становились легкой добычей. Запертые в ближнем космосе корабли возвращались в обычное пространство вне зоны боя, отклонялись от векторов прибытия и поворачивали назад, ближе к маленьким корусантским лунам, или летели к внутренним планетам системы на досветовых скоростях.

На участке между двумя флотами сошлись не на жизнь, а на смерть горевшие жаждой мести дроиды и пилоты-клоны в истребителях. В самом начале боя одной из эскадрилий «стервятников» еще удалось прорвать республиканскую линию обороны, но позже множество их было уничтожено орудиями орбитальной платформы, кораблями высотного патруля или наземной артиллерией. Другие обрушились на защитные поля, которые обеспечивали дополнительную защиту секторам, где находились государственные учреждения. Но это тоже было частью плана по наведению паники, поскольку зрелище плазменных залпов или падающих кораблей, взрывающихся на прозрачных энергетических куполах, должно было вселять ужас. Кое-где из глубочайших каньонов столичной планеты валил дым, давая Гривусу понять, что несколько дроидов успешно избежали и щитов, и зенитного огня.

Точно так же и осторожные маневры ближайших кораблей корусантского флота планетарной обороны свидетельствовали, что их командиры жаждут броситься в лобовую атаку на Гривуса, но обязаны защищать планету. И что важнее, их было слишком мало, чтобы уверенно осуществить нападение. Без сомнения, они ждали, когда прибудут подкрепления из отдаленных систем. Предвидя и это, Гривус оставил для тех боевых группировок Республики, которые находились ближе к Ядру, несколько сюрпризов в виде гравитационных мин и боевых кораблей, расположив их в точках схода с гипертрасс.

Если все пойдет согласно плану, сепаратистская флотилия будет готова для прыжка задолго до того, как к республиканцам придет достаточно подкреплений, чтобы они представляли собой серьезную опасность.

Гривус долго смотрел на безмолвную битву, разразившуюся за толстой транспаристалью иллюминаторов. Ему не нравилось находиться так далеко от действия и кровопролития, однако он знал, что долгое время ему надлежит быть терпеливым. Потом все его ожидания и страдания будут вознаграждены.

От пульта управления к нему обратился неймодианец:

— Генерал, на Корусанте восстановлена связь по комлинкам. Похоже, неприятель понял, что мы задействовали постановщик помех, который с успехом применяли на Празитлине.

— Ничего неожиданного, — сказал Гривус, не отворачиваясь от созерцания битвы. — Передайте командирам первой эскадры: пусть продолжают вести огонь по орбитальным зеркалам и спутникам связи. Перебросьте постановщики помех на эклиптику ноль-один-ноль и усильте щиты.

— Слушаюсь, генерал.

После паузы неймодианец добавил:

— Я вынужден доложить, что все наши соединения несут тяжелые потери.

Гривус бросил взгляд на тактический стол. Одна только первая эскадра потеряла два дроидоносца. Неймодианцы сумели отсоединить сферическую базу одного из кораблей, но другой взорвался точно посередине. Дроиды-истребители, извергавшиеся из изогнутых и теперь разделенных рукавов корабля, в голополе казались крохотными точками.

— Отменить для этих дроидов программы боя и выживания, — приказал Гривус. — Дать им команду направиться прямо к Корусанту. Они станут нашими бомбами.

— Будут ли конкретные цели?

— Границы Сенатского округа.

— Генерал, несколько наших истребителей уже проникло в тот сектор.

— Прекрасно. Прикажите им стрелять по посадочным платформам, воздушным трассам, пешеходным площадям и убежищам. Они должны подавлять силы корусантской гражданской обороны везде, где только можно.

— Вас понял.

— Республиканские вспомогательные подразделения прибыли?

— Оперативная группа сообщает, что четыре легких крейсера вышли из гиперпространства и выдвинулись к ночной стороне Корусанта.

— Прикажите нашим командирам в том секторе вступить в бой.

«Раньше, чем ожидалось», — заметил про себя Гривус. В другой раз он решил бы скорректировать планы в соответствии с непредвиденными обстоятельствами, но сейчас он знал, что владыки Сидиус и Тиранус известят его о любых изменениях. Атака не была бы столь успешной, если бы флотилия не прошла гиперпространственными маршрутами Глубокого Ядра. Эти малоизвестные маршруты предоставил им Сидиус, которого тактика боя волновала меньше, чем долговременная стратегия. Гривус никогда не участвовал в войнах такого рода. Войнах, где то, что кажется поражением, в результате оборачивается победой, а предполагаемые противники оказываются союзниками. Войнах, где проигравшие остаются ни с чем, а победитель получает все.

Всю Галактику.

Связист-неймодианец замолчал: вероятно, принимал новые сообщения с одной из рабочих станций. Затем он доложил:

— Генерал, из гравитационного колодца Корусанта вышла группа джедайских истребителей.

— Большая?

— Двадцать два корабля.

— Направьте три-истребители — в количестве, которое сочтете нужным.

— Есть, сэр.

Гривус отвернулся от иллюминатора:

— Десантная группа готова?

Артиллерист ответил после паузы:

— Ваша канонерка готова, элитные телохранители собрались в ангаре.

— А боевые дроиды?

— Пятьдесят дроидов, генерал.

Гривус кивнул:

— Этого достаточно.

Он в последний раз бросил взгляд на иллюминатор, затем вновь оглядел неймодианскую команду на мостике:

— Продолжайте. Цель — любой корабль Республики.

* * *

— Извините, учитель, но маячок все еще не работает.

Йода, до этого меривший шагами компьютерный зал Храма, остановился и направил свой посох из дерева гимер на джедая, которая сидела за пультом управления маячка.

— Извиняться не за что, — с укором сказал он. — Вина сепаратистов это. Помехи передачам из нашего сектора Гривус ставит.

Джедай, темноволосая женщина человеческой расы, по имени Лари Олл, сняла руки с пульта и в замешательстве покачала головой:

— Как же мог Гривус…

— Дуку, — оборвал ее Йода. — Поделился секретами нашими с Конфедерацией он.

— Если бы хоть один из наших истребителей прорвал блокаду, появился бы шанс передать сообщение через Голосеть.

Йода кивнул:

— Уже подумал об этом мастер Тийн. Отозвать джедаев с Белдерона, Тайта и других миров хочет он.

— Успеют ли они вовремя вернуться?

— Хмм. От Гривуса целей зависит это. Оставить Корусант вскоре может он… лишь небольшой вред ему причинив. Ждать должны мы, пока не откроется план его. — Йода сделал паузу, чтобы обдумать свои собственные слова. — Работает уже комм?

— С перебоями, учитель Йода.

Он указал подбородком на коммуникационную панель:

— Мастера Винду вызови.

Секунду спустя из динамиков панели раздался голос Винду:

— Мы с Фисто… здание Сената. Шаак… Элли… в апартаменты канцлера в «Республике-500». Мы… с ними…

— Защитные поля установлены. Друг с другом округа связаться не могут. — Йода скривился, затем кивнул еще раз. — Мастера Ти вызови.

Лари Олл перебрала несколько частот, но безрезультатно.

— Изви… — Она оборвала себя. — Не отвечает.

Йода отошел от пульта и демонстративно повернулся спиной к скопищу приборов, мониторам, экранам данных, будто противопоставляя себя им.

Закрыв глаза и еще больше отрешившись, он охватил своими чувствами происходящее: поместил перед мысленным взором Мейса и Кита Фисто, скользящих по охваченному безумием небу; Шаак Ти и Стасс Элли, спешащих к апартаментам Палпатина в «Республике-500»; Сэси Тийна, Эйджена Колара, Балтар Суон и других джедаев, рыцарей и мастеров, несущихся в истребителях сквозь атмосферу Корусанта; околопланетное пространство, вспыхивающее энергетическими разрядами и шарообразными взрывами; неисчислимые корабли, вовлеченные в масштабное сражение…

Гривус обратил свои военные машины и против военных, и против гражданских целей: они стреляли во все, что попадалось на пути. Он приказал дроидам-истребителям бросаться на защитные зонты Корусанта или мчаться вниз по линиям транспортного сообщения, начиная цепную реакцию аварий.

Однако все диверсии, ужас и разрушения, спровоцированные подобной хитростью, имели мало общего с настоящей битвой.

Как и вся эта война, настоящая битва шла сейчас в Силе.

Йода сильнее сосредоточился, полностью погрузившись в Силу, — и обнаружил, что дыхание застряло у него в горле.

Холодным поток стал.

Ледяным.

И он впервые смог почувствовать Сидиуса. Почувствовать его на Корусанте!

* * *

Капитан Дайн сошел с платформы, которая доставила его команду в неисследованные глубины «Республики-500». Здесь, на пересечении жутких коридоров, сделанных из пермакрита и обшитых панелями из пластали, не капала вода, не устраивали свои гнезда насекомые, кабельные черви не сосали ток из проводки. Как ни странно, даже дул слабый свежий ветерок.

Дайн сделал вдох, чтобы успокоить нервы. Он занимался рукопашным боем, но последние несколько лет провел за обычной исследовательской работой, так что некогда острые рефлексы притупились. Приказав дроидам-разведчикам перейти в спящий режим, он деактивировал переносной компьютер и повесил его на пояс.

Вытащив из кобуры свой «Merr-Sonn», он перевел бластер из оглушающего режима в боевой.

Спецназовцы, в мрачном свете похожие на привидений, двигались к толстой двери в конце зала, держась у стен и подняв оружие. Задира уже был у двери, за командиром с термодетонатором в руке стоял спец по взрывчатке.

Дайн в сопровождении ТС-16 прошел между двумя выключенными дроидами-разведчиками, и в этот момент его ухо уловило жужжание голосов. Капитан почувствовал, что дроид-переводчик за его спиной внезапно остановился.

— Да, кто-то говорит по-джеонозиански, — подал голос ТС-16.

Обернувшись, Дайн обнаружил, что на него смотрят широкие дула двух акустических бластеров, зажатых в толстых пальцах едва заметных в тени джеонозианских солдат-трутней с ниспадающими на грязный пол крыльями.

Следующие несколько секунд тянулись, как в замедленной съемке.

Он увидел, как спецназовцы падают, будто сметенные штормовым ветром. Заметил, как Задиру и спеца по взрывчатке швыряет прямо в дверь. Смотрел, как позади него кружится смерч из деталей дроидов-разведчиков. Почувствовал, как его приподнимает и впечатывает в стену, расплющивая внутренности.

В то бесконечное мгновение тишины еще могло показаться, что солдаты отреагировали достаточно быстро и сумели несколько раз выстрелить, потому что, когда Дайн взглянул вправо, туда, откуда они пришли, ни джеонозианцев, ни ТС-16 там не наблюдалось.

Потом он опять впал в беспамятство. Разведчик смутно осознавал, что прижат к стене в позе, неестественной для представителя человеческой расы, как будто все кости стали мягкими.

Дальняя дверь бесшумно открылась, и в коридор хлынул свет. Свет был красным, или такой оттенок ему придавала кровь, заливавшая Дайну глаза.

Все еще двигаясь очень медленно, окружающий мир то фокусировался, то терял четкость. Дайн смог нащупать взглядом помещение, заполненное мерцающим элетронным оборудованием, экраны с бегущими данными, голопроекторный стол, над которым висел боевой корабль Торговой Федерации, разорванный пополам и объятый пламенем. Из помещения вышли две разумные машины, судя по узким цилиндрическим телам — дроиды-убийцы. Вслед за ними, невозмутимо перешагнув через гротескно изогнутое тело Задиры, выступил человек среднего роста и телосложения.

Несмотря на разжижающийся мозг, Дайн все же смог изумиться — потому что сразу узнал этого человека.

«Невероятно», — подумал он.

Как и подозревали джедаи, ситху удалось проникнуть на высочайший уровень республиканского правительства.

Человек не пытался скрыть лицо, и Дайн понял, что сейчас умрет.

Осознав это, он умер.

44

— Где канцлер? — требовательно спросила Шаак Ти у трех алых гвардейцев, стоявших у входа в апартаменты Палпатина в «Республике-500».

Рядом с ней быстро шагала Стасс Элли, положив руку на рукоять светового меча. Джедаи непреклонно двигались вперед, за ними следовали четверо бойцов из маленькой армии охранного персонала, которой располагала «Республика-500». Они сопровождали джедаев от ангаров среднего уровня к уровню пентхауса.

Несмотря на то что алых гвардейцев уведомили о прибытии представителей Ордена, они держали свои силовые пики в защитном положении.

— Где? — повторила Элли, давая понять, что они все равно войдут — так или иначе.

Шаак Ти уже подняла руку, чтобы распахнуть двери волной Силы, но тут гвардейцы опустили пики и отступили в сторону.

Один из них отстучал код на стенной панели — и полированные двери разъехались в стороны.

— Сюда, — сказал гвардеец, жестом приглашая джедаев внутрь.

Широкий коридор, уставленный скульптурами и творениями голоарта, вел в сами апартаменты, где, как и в кабинете Палпатина в здании Сената, преобладали красные тона. Не стоит говорить, что квартира была огромной. Стена гигантской гостиной была наружной стеной дома и сверху вниз смотрела на разорванные облака, которые обычно собирались вокруг здания поздним утром. Пересекавшиеся вдалеке трассы автонавигации, ведущие с орбиты и на орбиту, были запружены неподвижными машинами. Между ними и «Республикой-500» парили два LAAT и стайка патрульных скиммеров.

Широкий коридор, уставленный скульптурами и творениями голоарта, вел в сами апартаменты, где, как и в кабинете Палпатина в здании Сената, преобладали красные тона. Не стоит говорить, что квартира была огромной. Стена гигантской гостиной была наружной стеной дома и сверху вниз смотрела на разорванные облака, которые обычно собирались вокруг здания поздним утром. Пересекавшиеся вдалеке трассы автонавигации, ведущие с орбиты и на орбиту, были запружены неподвижными машинами. Между ними и «Республикой-500» парили два LAAT и стайка патрульных скиммеров.

Характерное возмущение на гребне защитного зонтика Сенатского округа означало, что из-за продолжающейся бомбардировки сепаратистов защитные поля ослабли. Над сверхгорячей кромкой щита, внутри серых кучевых облаков вспыхивал свет.

Молнии или плазма, предположила Шаак Ти.

Палпатин, едва осознававший ее присутствие, метался по комнате, сцепив руки за спиной, словно зверь в клетке. Подол сенаторской мантии волочился по застеленному коврами полу.

Еще несколько алых гвардейцев и советников Палпатина стояли, глядя на него: некоторые — с гарнитурами комлинков в ушах, другие — с информационными планшетами и прочими устройствами, без которых, как поняла Шаак Ти, было невозможно руководить обороной республиканской столицы. Случись что с канцлером, вся власть — в том числе и право вести боевые действия и издавать указы — временно перейдет к спикеру Сената Масу Амедде, который уже водворился в надежном бункере глубоко под Совещательной палатой.

Шаак Ти не могла не заметить, что два ближайших советника Палпатина — Пестаж и Айсард, — похоже, нервничали.

— Почему он все еще здесь? — обратилась Стасс Элли к Айсарду.

Тот поджал губы:

— Спросите его сами.

Чтобы обратить на себя внимание канцлера, Шаак Ти практически встала у него на пути:

— Верховный канцлер, нам надо проводить вас в бомбоубежище.

Они уже были знакомы. Палпатин лично благодарил ее за подвиги на Джеонозисе, Камино, Дагу, Брентаале-4 и Центарисе.

Он на мгновение остановился, чтобы окинуть ее быстрым взглядом, затем развернулся и зашагал прочь.

— Мастер Ти, я признателен вам за заботу, но сейчас нет необходимости меня спасать. Как я уже сообщил моим советникам и защитникам, мое место здесь — где проще связаться с нашими командующими. Если я куда и поеду, то только в рабочий кабинет.

— Канцлер, связь из бункера может быть надежнее, — внес предложение Пестаж.

Айсард добавил:

— И все учения, которые вы так презирали, проходили по тому же сценарию, сэр.

Палпатин криво улыбнулся:

— Учения и реальность — разные вещи. Верховный канцлер Галактического Сената не станет прятаться от врагов Республики. Вам это ясно?

Ясно, что Палпатин был взволнован, смущен и, вероятно, испуган. Но когда Шаак Ти попыталась прощупать его в Силе, она не смогла понять, что он чувствует на самом деле.

— Простите, канцлер, — вмешалась Стасс Элли, — но джедаи вынуждены принять это решение за вас.

Палпатин развернулся к ней:

— Я думал, это вы отвечаете передо мной!

Элли это не смутило.

— Мы отвечаем перед Республикой. Защищать вас — значит защищать Республику.

Палпатин уставился на нее своим знаменитым пронизывающим взглядом:

— И что же вы сделаете, если я откажусь? Примените Силу, чтобы вытащить меня из собственного дома? Направите мечи против оружия моих гвардейцев, которые тоже поклялись меня защищать?

Шаак Ти бросила взгляд на одного из гвардейцев. Ей очень хотелось заглянуть под лицевой щиток его алого шлема. Положение становилось опасным. Рябь, возникшая в Силе, заставила ее перевести взгляд за окно.

— Верховный канцлер, — начал Пестаж. — Вы должны прислушаться к голосу разума…

— Разума? — бросил Палпатин. Он указал за окно. — Вы видите, что творится в нашем когда-то безмятежном небе? Вы видите что-то разумное в том, что там происходит?

— Все же более разумно как можно быстрее отправить вас в безопасное место, — сказал Айсард. — Чтобы вы руководили обороной Корусанта из укрытия.

Палпатин пристально посмотрел на подчиненного:

— Другими словами, вы поддерживаете джедаев.

— Да, сэр, — ответил Айсард.

— А вы? — спросил Палпатин капитана своей гвардии.

Гвардеец кивнул.

— Значит, вы все ошибаетесь.

Палпатин бросился к окну.

— Возможно, вам надо еще раз подумать…

Прежде чем он произнес еще хоть слово, джедаи пришли в движение: Шаак Ти прижала Палпатина к полу, а Стасс Элли выставила перед собой активированный клинок.

Внезапно два ближайших к зданию штурмовых корабля пронзили плазменные копья. Стрелков выбросило наружу, корабли сошли с курса и начали падать в облака, оставляя след из огненных перьев и густого черного дыма.

— Отпустите! — закричал Палпатин. — Как вы посмели?

Все еще прижимая канцлера к полу, Шаак Ти призвала в руку меч.

Резкий звук проник сквозь оконную звукоизоляцию, и откуда-то снизу появился сепаратистский штурмовой транспорт. У боковых люков столпилась готовая к высадке команда боевых и прочих дроидов. Корабль подплыл ближе к окну, и Шаак Ти не поверила своим глазам.

Гривус!

— Ложись! — крикнула Стасс Элли за мгновение до того, как окно рухнуло внутрь, разбросав осколки пермастекла, и в комнату запрыгнули дроиды с поднятыми бластерными винтовками.

Стасс Элли устояла посреди ветра, шума и бластерного огня. К ней подбежали шестеро алых гвардейцев, их активированные силовые пики гудели в унисон со световым мечом джедая. Дроиды падали, не пройдя и двух метров, лишаясь рук, ног и голов. Бластерные выстрелы, отраженные сверкающим синим клинком Элли, проносились сквозь разбитое окно и разрывали дроидов, ждущих своей очереди перепрыгнуть пространство между кораблем и зданием.

Мгновение Шаак Ти была уверена, что Элли запрыгнет на борт висящей в воздухе канонерки, но на пути стояло слишком много дроидов. Схватив Палпатина за мантию и прижав к себе, она повела его вглубь комнаты, поднятым мечом отражая выстрелы, рикошетившие от стен и потолка.

Дроиды внезапно прекратили атаку. За окном патрульные скиммеры открыли огонь по канонерке. Когда Элли и алые гвардейцы зарубили оставшихся дроидов, сепаратистский корабль упал обратно в облака, преследуемый выстрелами скиммеров.

Оставив Палпатина на попечение двоих гвардейцев, Шаак Ти бросилась к окну и окинула взглядом клубящиеся внизу облака. Кроме вспышек голубого и малинового огня, разглядеть ничего не удалось.

Она повернулась к Айсарду:

— Предупредите Управление госбезопасности, что Гривус прорвался сквозь защитный периметр!

В другой комнате Пестаж помогал Палпатину подняться на ноги:

— Теперь вы готовы, сэр?

Палпатин кивнул, и глаза у него расширились.

— А на этих учениях, что вы проводили… — начала было Элли.

Айсард указал на одну из боковых комнат:

— В апартаментах есть турболифт, который ведет в охраняемый ангар на среднем уровне. Бронированный транспорт перевезет канцлера в бункерный комплекс в округе Сах’к.

— Нет, — сказала Шаак Ти, покачав головой. — Гривус знает достаточно, иначе он не явился бы сюда. Разумно предположить, что он осведомлен и о путях эвакуации.

— Не можем же мы везти его в общественное бомбоубежище.

— Нет, — согласилась Шаак Ти. — Но существуют и другие пути в бункерный комплекс.

— Почему бы не воспользоваться частным турболифтом, — предложил один из гвардейцев. — Спускайтесь на нем до подвальных уровней, а оттуда сможете пройти к любой посадочной платформе.

Кивнув, Стасс Элли взглянула на Палпатина:

— Верховный канцлер, гвардейцы возьмут вас в кольцо. Не делайте попыток выйти из кольца ни при каких обстоятельствах. Вы понимаете?

Палпатин кивнул:

— Я сделаю все, что вы скажете.

Элли подождала, пока гвардейцы окружат канцлера.

— Теперь — вперед!

Когда все вышли в коридор, Шаак Ти вызвала по комлинку Мейса Винду.

— Мейс, Гривус на планете, — передала она, услышав голос джедая.

Ответ заглушали помехи, но он был вполне ясен:

— Я уже знаю.

— Путь эвакуации может быть небезопасным для канцлера, — продолжила она. — Мы направляемся к подвалам. Ты можешь нас там встретить?

— Мы с Китом находимся недалеко.

Втиснувшись в турболифт вместе со Стасс Элли, гвардейцами, советниками Палпатина и охранным персоналом, Шаак Ти наблюдала, как дисплей отсчитывает этажи. Никто не сказал ни слова, пока кабина не достигла первого подвального уровня.

— Не будем останавливаться, — сказала Шаак Ти сотруднику службы охраны, который стоял ближе всех к пульту лифта. — Чем глубже мы спустимся, тем лучше.

— На самый низ? — уточнил он.

Она кивнула:

— На самый низ.

Опять.

Турболифт высадил их неподалеку от того места, где они не так давно прочесывали коридоры в поисках владыки ситхов, разве что с противоположной стороны от тоннеля, ведущего в восточный ангар. Пока они шли к тоннелю, Шаак Ти улучила момент и огляделась в поисках каких-либо признаков группы капитана Дайна. Учитывая все события, произошедшие с тех пор, как они разделились, можно было предположить, что Дайн и коммандер Задира прекратили поиски логова Сидиуса. А может, наоборот, они все еще искали — где-то в подземелье. Но за секунду до того, как войти в тоннель, она уловила отблеск корпуса протокольного дроида, спешащего к выходу из западного ангара. Это вполне мог быть ТС-16.

В тоннеле было темнее, чем полагалось для этого времени суток, а в нижней части каньона — еще темнее.

Достигнув выхода, Шаак Ти приказала алым гвардейцам и Палпатину остановиться.

Стасс Элли вышла на середину платформы и внимательно осмотрела очертания близлежащих зданий.

— Войска Гривуса могли уничтожить орбитальные зеркала, которые освещают этот сектор.

Шаак Ти подняла взгляд в серебристое небо:

— Защитное поле снято. Должно быть, они вывели из строя генератор.

Элли резко вздохнула.

— Я найду и конфискую подходящий транспорт.

Тогрута положила руку ей на плечо.

— Слишком рискованно. Нам по возможности лучше держаться ближе к поверхности.

Элли заметила лестницу, ведущую на платформу магнитной дороги.

— На поезде мы не доедем до бункерного комплекса, но хоть подберемся достаточно близко.

Улыбнувшись, Шаак Ти активировала комлинк.

— Мейс, — сказала она, дождавшись ответа. — Планы опять изменились…

45

Выбравшись из-под пластальных балок и обломков феррокрита, граф Дуку встал на ноги — а ноги у него дрожали — и, с недоверием и изумлением оглядевшись, потащился через пункт управления. Неужели герметичный купол был так непрочен, что подался под шквалом рикошетящих бластерных выстрелов, или это яростный голос Скайуокера заставил потолок рухнуть?

Если бы Дуку в последний момент не совершил мощный прыжок, его засыпало бы большой массой камня, служившей залу архива крышей, — как, впрочем, и джедаев, которые находились где-то внизу. Он был уверен, что они живы, но скорее всего попали в ловушку, что и было целью всего предприятия.

Однако Скайуокер… Мощь, с которой он обрушил купол, в конечном счете лишь еще раз подтверждала предположение Дуку: когда-нибудь этот юноша сам себя уничтожит. Потому что любое другое объяснение ведет к выводу, что потенциально Скайуокер представляет для ситхов даже бо́льшую угрозу, чем кто-либо может предположить.

Вначале его позабавило, что Скайуокер и Кеноби наконец-то научились сражаться бок о бок. Он увидел, как опасны они становятся, когда действуют сообща: дополняют сильные стороны друг друга и компенсируют слабые. Кеноби стал в полной мере использовать присущую ему осторожность, в противовес небрежной горячности молодого Скайуокера. Дуку мог наблюдать за ними, пока не угас свет над Тайтом. Он бы хотел, чтобы Гривус это увидел.

Теперь он уже не был столь уверен.

«Что, если все рухнет?» На этой мысли он поймал себя, пока отряхивал пыль и мчался к выходу из разрушенного завода.

Что, если Гривуса обманули и уничтожили на Корусанте? Что, если Сидиус потерпел поражение и схвачен? Что, если в конце концов джедаи восторжествовали?

Что станет с его мечтой о Галактике под руководством выдающейся личности?

На Вджуне Йода намекнул, что Храм джедаев всегда открыт, если Дуку захочет вернуться… Но нет, с темной стороны нет пути назад, особенно если учесть, на какую глубину он погрузился. Прятаться в глуши Галактики — разве это жизнь для Дуку, графа Серенно?

Столь многое зависело от событий последующих нескольких стандартных дней!

Столь важен был успех владыки Сидиуса на всех фронтах — даже притом что теперь они вынуждены торопиться из-за глупого промаха Нута Ганрея.

Снаружи, под желто-серым небом Тайта, его ждал шлюп, а рядом стоял дроид-пилот FA-4.

— Сообщение от генерала Гривуса, — объявил дроид.

— Воспроизвести, — приказал Дуку, быстро поднимаясь по кормовому трапу в заставленный приборами основной салон шлюпа. Застывшее голоизображение киборга парило в голубом сиянии. Дуку прошел по салону, отряхивая запыленный плащ, и FA-4 запустил воспроизведение записи.

— Владыка Тиранус. — Гривус проворно преклонил колени. — Верховный канцлер скоро будет в наших руках.

Дуку удовлетворенно выдохнул.

— И как раз вовремя, — пробормотал он.

Будто вновь ожив, он встал на передающую решетку и отправил простое ответное сообщение:

— Генерал, я вскоре к вам присоединюсь.

46

Падме открыла глаза.

Взгляд сфокусировался на расплывчатом лице Мон Мотмы, которая слабо улыбалась.

— Не спите на посту, сенатор. — Голос донесся как будто из-под воды. — Нам надо выбираться отсюда.

Падме обнаружила, что полулежит на заднем сиденье скиммера. Голова покоилась на плече Мон Мотмы, а уши были будто заложены ватой.

— И долго…

— Всего секунду, — прервала ее Мон Мотма все тем же «подводным» голосом. — Думаю, голову ты не ушибла. При аварии ты не пострадала, а потом упала в обморок. Можешь идти?

Сев прямо, Падме заметила, что сработала система безопасности скиммера. Кружилась голова, но в остальном все было в порядке. Падме откинула с лица волосы:

— Я тебя едва слышу.

Мон Мотма понимающе посмотрела на нее и протянула руку, чтобы помочь выбраться из машины.

— Падме, тебе надо быть осторожней. Поторопись.

Падме кивнула:

— Я не планировала попадать в аварию.

Мон Мотма поспешила увести ее от скиммера туда, где за пьедесталом жуткой модернистской скульптуры спрятались Бейл и C-3PO.

— Мастер Элли не производит впечатление человека, который станет предъявлять претензии из-за ущерба, нанесенного ее имуществу, — говорил дроид.

Все еще ошеломленная, Падме сообразила, что они выскочили на площадь, примыкавшую к Посольской эспланаде, снеся по пути большую головывеску и три новостных киоска. Бейл умудрился не уронить машину на пешеходов, — видимо, те разбежались, едва завидев падающий транспорт. Или еще раньше, заметив другую машину, которую сбил огонь сепаратистов — корабль военной полиции, похожий на набуанский спидер марки «Джиан». Сейчас он завалился на бок и дымился у входа в аллею. Рядом лежали три обугленных тела солдат-клонов.

Действительность обрушилась на Падме потоком оглушительного шума, вспышек света, резких запахов. Рядом раздавались стоны боли и крики ужаса, а с крыш небоскребов доносились отдаленные залпы артиллерии. Еще выше в небе мелькали царапины плазменных выстрелов, расцветали огненные цветы, грохотали взрывы.

Падме заметила на щеке у Бейла кровь:

— Ты ранен…

— Пустяки, — ответил он. — Беспокоиться надо о другом.

Проследив за его пристальным взглядом, она немедленно поняла, почему корусантцы бегут с пешеходных мостов, которые связывали эспланаду со входами в сенатский медцентр. Пять дроидов-«стервятников» опустились на дальний конец площади и трансформировались в патрульный режим. Четвероногие уродцы с торчащими вверх головами и алыми, словно артериальная кровь, прорезями сенсоров, зашагали по Госпитальной площади, сея вокруг разрушения. Четыре лазерные пушки были направлены вниз, а из сдвоенных пусковых установок в полукруглых корпусах вылетали торпеды, нацеленные в аэротакси, транспорт, пытавшийся сесть на платформы госпиталя, входы в тоннели, ведущие в сенатские убежища…

С Сенатской площади прибыли республиканские LAAT, которые должны были вступить в бой с трехметровыми дроидами, но сейчас они держались на расстоянии: пилоты и стрелки опасались, что выстрелы энергетического оружия и ЭМИ-ракет лишь усилят панику.

— Кси-чарские чудовища, — промолвила Мон Мотма.

Падме вспомнила, как беспомощно стояла у высокого окна дворца в Тиде, наблюдая, как небо наводняют эскадрильи «стервятников», похожих на исчадия подземелий, и ввергают Набу во мрак…

Попавшие под перекрестный огонь пешеходы метались по мосту, надеясь найти убежище на Посольской эспланаде — среднем уровне увенчанного куполом Мемориала героям контрреволюции Никандры, — но толстые решетки на входах были опущены, что заставляло толпы корусантцев метаться в поисках убежища и при случае пробиваться к нему чуть ли не с боями.

У Падме опять закружилась голова.

Сбившиеся в кучи, охваченные паникой корусантцы внезапно испытали на себе то, с чем обитатели Джабиима, Брентаала и других бессчетных миров сталкивались на протяжении трех последних лет. Мирные граждане попадали в эпицентр войны, причем зачастую — из-за стечения обстоятельств или потому что война сама приходила в их дома. Попадали в капкан между армией дроидов, ведомой теми, кто называл себя революционерами, с киборгом-потрошителем во главе, и армией выращенных в пробирке солдат, возглавляемой духовным орденом рыцарей-джедаев, которые когда-то считались хранителями мира в Галактике.

Они оказались меж двух огней, но не верили ни одной из сторон.

При других обстоятельствах Падме не выдержала бы и заплакала, видя эту бессмысленную бойню. Она ощущала в сердце боль и отчаяние: будущее разумной жизни виделось ей крайне туманным.

— Палпатину никогда не загладить этот промах, — заметила Мон Мотма. — Ведь именно он отправил столько наших кораблей и солдат осаждать миры Внешнего Кольца. Как будто знал, что война, в которой он так сильно хочет победить, не способна прийти на Корусант.

Бейл нахмурился:

— Он не только его загладит, но и извлечет выгоду. Сенат обвинят в поддержке эскалации осад. Мы погрязнем во взаимных обвинениях и спорах, решая, чья тут вина, а в это время Палпатин будет тихо прибирать к рукам все больше и больше власти. Начав атаку, сепаратисты, сами того не подозревая, сыграли ему на руку.

Падме хотела возразить, но у нее не было сил.

— Они все сошли с ума, — продолжал Бейл. — Все — и Дуку, и Гривус, и Ганрей, и Палпатин.

Мон Мотма печально кивнула:

— Джедаи могли бы прекратить войну. А теперь они пешки в руках Верховного канцлера.

Падме крепко сжала веки. Даже если она сумеет собраться с силами, что она может на это ответить, если ее собственный муж — один из джедаев, генерал? Во что джедаи втянули Энакина? Зачем они забрали его с Татуина, лишили детства и матери? И сама она разве не поддерживала в нем желание оставаться джедаем, зная, кем считали его Оби-Ван, Мейс и все остальные, не поддерживала вечную ложь, скрывая их брак?

Она обхватила руками плечи. Во что она втянула Энакина? Во что она втянула их обоих?

Поток жалости к себе прервал голос Бейла:

— Приближаются. — Он указал на другую сторону площади. — Идут по мосту.

Где-то в глубине своего дроидного мозга «стервятники» осознали, что пешеходный мост — удобное место для стрельбы по зданиям и транспорту в обе стороны от километрового каньона. Еще важнее — здесь меньше вероятность, что по ним будут стрелять штурмовые корабли, иначе мост может обрушиться на оживленные воздушные линии и рельсы магнитной дороги, расположенной на двести этажей ниже.

— Возможно, следует воззвать к милосердию собственников эспланады — и они поднимут решетки, — начал C-3PO.

Бейл взглянул на Падме и Мон Мотму:

— Надо задержать дроидов на той стороне моста, чтобы наши могли их уничтожить.

Мон Мотма бросила взгляд на перевернутый военный транспорт:

— И я даже, возможно, знаю как…

Машина лежала не далее чем в пятидесяти метрах от постамента. Не сказав ни слова, сенаторы бросились к ней.

— И что я только говорю? — воскликнул C-3PO, глядя, как они обыскивают транспорт в поисках оружия. — С этими людьми не бывает простых решений!

Люди вскоре вернулись, неся бластерные винтовки.

— У меня не такой уж большой заряд, — заметил Бейл, проверяя оружие. — А у вас?

— Бластерный газ кончается, — сказала Падме.

Мон Мотма вынула из винтовки обойму:

— Пусто.

Бейл мрачно кивнул:

— Придется обойтись этим.

Присев за пьедесталом, они с Падме прицелились в ближайшего шагающего дроида.

Три дроида уже шли по воздушному тротуару. Торпеды врезались в стены зданий выше и ниже моста, оторванные пластины усиленного дюрасталью феррокрита градом сыпались на площадки, посадочные платформы и балконы, погребая под собой десятки несчастных корусантцев.

— Приготовьтесь бежать, как только выстрелим, — распорядился Бейл. Он заметил киоск, уцелевший после крушения обоих транспортов. — Вначале вон туда.

Падме поймала в перекрестье прицела ведущего дроида и нажала на спуск. Первые выстрелы корпус дроида не повредили, зато привлекли его внимание; последующие — стали оставлять глубокие борозды на жизненно важных узлах машины. Теперь дроид отступил на пару шагов в сторону Госпитальной площади и выстрелил тремя торпедами прямо по висячему тротуару.

Падме и ее спутники уже бежали в укрытие. Одна торпеда ударила в пьедестал, расколов на куски и его, и скульптуру. Вторая превратила в груду шлака скиммер Стасс Элли. Третья врезалась в опущенную решетку, проделав в ней зияющую дыру. Прохожие устремились к отверстию, толкаясь, чтобы первыми пролезть в курящийся зев, ведущий на эспланаду. Падме испугалась, что в них может выстрелить один из «стервятников», но те попали под яростный огонь республиканских штурмовых кораблей, сумевших воспользоваться моментом. Лучи сверкающего света вырвались из излучателей на концах крыльев LAAT и из выносных турелей, а передние пушки начали бить короткими очередями.

Два дроида взорвались.

Один из «стервятников» развернулся, чтобы дать ответный залп, но выстрелить не успел. Электромагнитные ракеты штурмовых кораблей оторвали ему левые «ноги», затем «голову», а остатки разметали по всей площади. Два уцелевших «стервятника» бросились к воздушному тротуару, где у них было больше шансов уцелеть.

Бейл и Падме организовали огневой заслон, но дроидов это не отпугнуло.

— Вот она, настоящая война! — воскликнула Мон Мотма. — А я всегда думала, что такое бывает только на заседаниях Сената.

Из передового дроида клубами валил дым, и казалось, что это придавало сил второму, — удар всего лишь одной торпеды заставил Падме и ее спутников искать новое убежище. Дроид ринулся вперед, обогнал подбитого товарища и без колебаний вступил на эспланаду, сверкая алыми сенсорами.

Штурмовой корабль рванулся к нему, но не нашел возможности для обстрела.

— У меня все, — сказал Бейл, отбросив винтовку.

Падме взглянула на статусный дисплей своего оружия:

— У меня тоже.

C-3PO покачал головой:

— Как же я объясню это R2-D2?

Они бросились искать укрытие, надеясь пробраться сквозь еще дымящуюся дыру в решетке, но «стервятник» поспешил наперерез и, казалось, с садистским удовольствием принялся оттеснять их прочь от стены Мемориала Никандры.

Внутри у Падме начал нарастать гнев, порожденный инстинктом, древним, как сама жизнь. Женщина была уже готова броситься на громадину-дроида и вырвать сенсоры из его каплевидной головы, когда тот вдруг остановился, очевидно отреагировав на какую-то команду из центра управления. Он отвел голову назад, трансформировал ноги-ножницы в крылья, взлетел и спикировал через край площади в лежащий под ней каньон.

Дроид, стоявший на воздушном тротуаре, сделал то же самое, хотя его по пятам преследовали два штурмовых корабля.

Падме первая подбежала к перилам. Далеко внизу по магнитной дороге мчался поезд, направляясь на юг, к воздушному тоннелю, ведущему к комплексу Хиорим и в богатый округ Сах’к. Два дроида-«стервятника» мчались вниз, чтобы присоединиться к отряду сепаратистских канонерок, которые преследовали поезд.

47

Откуда Гривус узнал, что надо нападать именно на «Республику-500»? Этот вопрос Мейс задавал себе в поезде, который мчался со скоростью триста километров в час к воздушному тоннелю, ведущему прочь из Сенатского округа.

На платформе «Республики-500» он, Кит Фисто, Шаак Ти и Стасс Элли сели в вагон «магнитки», который реквизировали алые гвардейцы Верховного канцлера, — он был вторым в составе из примерно двадцати вагонов. Гвардейцы образовали вокруг Палпатина плотный круг, однако Мейсу удалось, хоть и мельком, увидеть канцлера. Его голова, покрытая волнистыми седыми волосами, была опущена, — это могло быть страдание или глубокая концентрация.

Откуда Гривус узнал? Мейс опять задал себе этот вопрос.

Многие на Корусанте знали, что Палпатин живет в «Республике-500», но местоположение его апартаментов было строжайшей тайной. Что еще важнее — откуда Гривус узнал, что не найдет Палпатина ни в одном из кабинетов?

Все это он не мог узнать от Дуку.

Вероятно, Дуку предоставил Гривусу сведения о гиперлиниях, ведущих к планете из Глубокого Ядра. Сам Дуку вполне мог похитить их из джедайских архивов, перед тем как покинуть Орден, — вероятно, одновременно с этим он стер из баз данных все упоминания о Камино. Точно так же Дуку мог снабдить Гривуса и орбитальными координатами отдельных спутников связи и зеркал или тактической информацией о генераторах щита, расположенных на поверхности планеты. И все же — в то время, когда Дуку покинул Корусант и вернулся на Серенно, Палпатина только-только избрали Верховным канцлером; тогда, тринадцать лет назад, он жил в небоскребе рядом со зданием Сената.

Так откуда Гривус узнал про «Республику-500»?

От Сидиуса?

Если сотни сенаторов действительно уже давно находятся под влиянием владыки ситхов, значит он может иметь доступ к информации высочайшего уровня секретности. Многие члены Совета джедаев опасались, что агенты ситха проникли и в командный состав республиканских вооруженных сил. Это наводило на мысль, что внезапная атака на Корусант могла быть запланирована еще несколько лет назад!

Мейс опять мельком увидел Палпатина за развевающимися алыми плащами телохранителей, вооруженных силовыми пиками.

Сейчас было неподходящее время расспрашивать канцлера о его ближайших соратниках. Но позже он обязательно позаботится о том, чтобы оно нашлось.

Мелькнула мысль: что же стало с группой капитана Дайна? В разведуправлении предположили, что Дайн свернул поиски Сидиуса вскоре после начала атаки, поэтому не стали посылать в район, где находились Дайн и Задира, вторую поисковую партию. На настоящий момент от них не было никаких известий, даже притом что в Сенатском округе уже восстановили связь.

Шаак Ти тоже не встретила их, когда вместе с защитниками Палпатина вела Верховного канцлера через подвальные уровни «Республики-500».

Мог ли Дайн и его отряд пасть жертвами нападения Гривуса? Не заперты ли они где-нибудь под упавшим грузовым судном или тоннами феррокритовых обломков?

Еще одна забота не ко времени, подумал Мейс.

Другие вагоны поезда были битком набиты жителями Корусанта, которые надеялись сбежать подальше от Сенатского и Финансового округов. Гвардейцы хотели реквизировать весь поезд, но Палпатин вмешался и запретил это делать. Шаак Ти рассказала Мейсу и Киту об упорстве, которое проявил Верховный канцлер, перед тем как покинуть свои апартаменты, и Мейс не знал, как это понимать. И все же сейчас они наконец были на пути в бункер. Магнитные линии не подходили вплотную к бункерному комплексу, но первая остановка в Сах’ке находилась рядом с системой воздушных тротуаров и турболифтов, которые вели непосредственно к конечной цели их путешествия.

Свет проникал в вагон сквозь тонированные окна.

Поезд вошел в широкий тоннель Хиорима, пронзавший насквозь несколько крупнейших зданий Сенатского округа, где ходили не только скоростные поезда, но и прочий транспорт — на автопилоте и с ручным управлением. Магистрали, начинавшиеся справа от рельсов «магнитки» и ведущие на юг, прочь от округа, были забиты общественным транспортом и аэротакси. Северные магистрали, напротив, были практически пусты, поскольку поток транспорта перенаправлялся оттуда на боковые трассы еще до того, как достигал Сенатского округа.

Взгляд Мейса зацепился за светлое пятно по левую руку, и он поспешил к ближайшему окну. Два дроида-истребителя, мчавшиеся на юг по северной магистрали, пытались перехватить поезд. Не успел Мейс поднять тревогу, как пушки одного из двукрылых кораблей прошили очередью приплюснутый нос транспорта на автопилотной линии. Транспорт тут же взорвался, осыпав соседние машины градом осколков и чуть не столкнув поезд с рельсов.

Раздались душераздирающие крики корусантцев, набившихся в соседние вагоны.

— «Стервятники»! — крикнул Мейс джедаям и алым гвардейцам.

Прижавшись к окну, он заметил, как один из дроидов перелетел через поезд и опустился с противоположной стороны в центре трассы ручной навигации, что спровоцировало массовые столкновения среди летевших по тоннелю спидеров, такси и репульсорных автобусов. Два транспорта даже повернули в направлении поезда, но через мгновение влились обратно в поток, что послужило причиной второй серии аварий. Промчавшись мимо вагона Палпатина, дроид-зачинщик резко взметнулся ввысь и исчез из виду.

Не прошло и секунды, как Мейс услышал донесшийся откуда-то сзади и сверху звук, рвущий барабанные перепонки. За тонированным окном обрушился поток искр, из вентиляционной решетки потянуло запахом расплавленного металла. В соседнем вагоне поднялась суматоха, по двери в тамбур забарабанили руки и ноги.

В тамбуре находилась группа охранников поезда. Один из них, виквай, поднял взгляд на Мейса:

— Мы не сможем их удержать!

Винду повернулся к Шаак Ти и Элли:

— Отведите канцлера в первый вагон!

Шаак Ти посмотрела на него как на сумасшедшего:

— Он же битком набит, Мейс!

— Знаю. Придумай что-нибудь!

Он махнул Киту Фисто. Джедаи пробрались сквозь группу охранников, стоявших у заднего тамбура, и активировали световые мечи. Завидев через дверь пурпурный и зеленый клинки, пассажиры начали пятиться, пытаясь преодолеть сопротивление тех, кто напирал сзади.

Когда освободилось достаточно места, Мейс приказал викваю отпереть дверь. Они с Китом бросились через тамбур в следующий вагон, где толпа разномастных пассажиров теснилась на сиденьях, между которыми шел широкий проход. По вагону гулял ветер, проникавший через рваную дыру в крыше. Сквозь нее же внутрь запрыгнули полдесятка дроидов-пехотинцев.

Мейс не смог преодолеть секундное замешательство. Дроиды-истребители не могут перевозить пехоту, значит где-то рядом сепаратисты держат десантный челнок.

Боевые дроиды открыли огонь.

Бо́льшая часть пассажиров едва не прилипла к тонированным окнам. Ситуация могла бы показаться безнадежной, и вовсе не потому, что два джедая были не в состоянии отразить направленный в них поток бластерного огня, — просто они не могли отразить его, не отправив некоторые выстрелы в толпу пассажиров. Но пассажиры не знали, что один из джедаев — Мейс Винду, по слухам в одиночку уничтоживший на Дантуине сейсмический танк, а другой — наутоланин Кит Фисто, герой битвы на Мон-Каламари.

Вместе они отбили несколько залпов в передних дроидов. Остальные отраженные лучи просвистели сквозь дыру в крыше, по ходу задев брюхо одного из «стервятников»; тот закрутился и упал, встретив смерть где-то под линиями «магнитки». В вагоне кружились искры и дым. Тонкие конечности дроидов разлетались в разные стороны, но Мейс при помощи Силы контролировал даже их полет. Несколько корусантцев все же попали под град металлолома, но никто серьезно не пострадал.

Когда последний дроид упал, Мейс прыгнул прямо в дыру, приземлился на крышу следующего вагона и припал к кровле, удерживаясь на месте при помощи Силы. Резкий ветер обдувал его бритую макушку и рвал грубую материю плаща. Обострив чувства, он заметил, как сепаратистский корабль упал позади последнего вагона. Еще дальше, быстро сокращая расстояние, летели два республиканских штурмовых транспорта.

Винду инстинктивно бросил взгляд направо, и как раз в ту секунду в поле зрения влетел «стервятник». Заметив джедая, дроид обрушил на крышу шквал орудийного огня. Мейс развернулся против ветра и, сосредоточившись на цели, сделал кувырок через голову и прыгнул сквозь дыру обратно в вагон. «Стервятник» изменил курс и, зависнув над отверстием, созданным его братьями, перенацелил пушки в крыльях.

Мейс поднял меч, хотя и понимал всю тщетность своих действий.

Однако пушки так и не выстрелили. Ракеты республиканских штурмовых кораблей оторвали дроиду крылья и повредили репульсоры — он рухнул на крышу поезда и скатился вниз.

Деактивировав клинки, Мейс с Китом бросились в передний вагон, который к этому времени уже успели набить советники Палпатина и пассажиры. Пройдя его насквозь, Мейс и Кит достигли вагона Верховного канцлера как раз в тот момент, когда поезд вышел из тоннеля. Солнце садилось, и высокие здания на западе отбрасывали гигантские тени на городские каньоны и оживленные магистрали, пролегавшие намного ниже путей магнитной дороги.

Палпатин стоял в центре вагона в окружении алых гвардейцев, которые создали вокруг него непроницаемый заслон. Шаак Ти и Стасс Элли разбили тонированное окно и теперь рассматривали хвост поезда.

— Истребители конфедератов легко могли сбросить нас с рельсов всего одной торпедой, — заметила Шаак Ти, когда подошли Мейс и Кит. Винду высунулся в окно и принялся шарить глазами по каньону.

— А боевые дроиды не падают с неба. Значит, есть и десантный челнок.

Черные выпуклые глаза Кита остановились на Палпатине.

— Они хотят захватить его живым.

Не успел джедай это сказать, как что-то ударило в поезд с такой силой, что всех пассажиров швырнуло к противоположной стене вагона. Алые гвардейцы только-только успели восстановить равновесие, когда по крыше мерно застучали тяжелые металлические шаги: кто-то приближался от хвоста поезда.

— Гривус, — прорычал Мейс.

Кит бросил взгляд на темнокожего джедая:

— Что ж, займемся им.

Они выскочили в тамбур между двумя головными вагонами и оттуда запрыгнули наверх. В трех вагонах от них по крыше поезда шагали генерал Гривус и два элитных дроида в трепещущих на ветру накидках и с электропосохами, которые они держали поперек бочкообразной груди.

Еще дальше, зацепившись за вагон похожими на клешни захватами, висела канонерка, которая и привезла этих грозных гостей.

Гривус на ходу вынул из складок развевающегося плаща два световых меча. Когда киборг активировал клинки, Мейс уже атаковал. Казалось, он находился повсюду: отбивал выпады двух световых лезвий генерала, наносил удары с разворота по искусственным ногам, целился клинком в лицо.

При соприкосновении световые лезвия щелкали, шипели, создавали вспышки ослепительного света. Мейс задумался о том, кому из джедаев могли когда-то принадлежать клинки Гривуса. Сила удерживала джедая на крыше вагона, а что касается генерала, то не уступить сильнейшему напору ветра ему помогали электромагниты. Однако киборгу такая связь с поверхностью мешала в той же мере, в какой и помогала, поскольку Мейс не оставался подолгу на одном месте. Снова и снова три клинка сталкивались в вихре выпадов и блоков.

От Ки-Ади-Мунди и Шаак Ти Мейс уже знал, что Гривус хорошо изучил искусство боя на мечах. В генеральских умениях и технике он опознал руку графа Дуку. Таких сильных ударов Мейсу никогда не приходилось отражать, а скорость Гривуса была поразительной.

Но киборг не знал ваапад — технику, которая заигрывает с тьмой и которой превосходно владел Мейс Винду.

В хвостовой части вагона пара магна-стражей совершила ошибку, сломя головы бросившись в бой против Кита Фисто. Клинок наутоланина превратился в шквал ослепительного синего света. Посохи из сплава фрика, способные сопротивляться потоку энергии светового меча, были мощным оружием. Но, как и любому оружию, им была необходима цель, а Кит просто не давал им возможности для удара. Двигаясь так, что ему позавидовала бы и танцовщица-тви’лека, он выписывал круги вокруг стражей и с каждым витком отрубал по конечности: левые ноги, правые руки, правые ноги…

Скорость мчащегося поезда довершила дело: дроидов смахнуло в каньон, как насекомых с ветрового экрана мотоспидера.

Компьютеры, подчинявшиеся органическому мозгу Гривуса, заметили потерю союзников, но это не отвлекло генерала и не замедлило его движений. Ноги киборга оказались под ударом. Компьютеры проанализировали технику боя Мейса и подсказали хозяину сменить позицию и стойку, а также угол парирования, направление ответных ударов и выпадов.

Результатом всех этих ухищрений явился, конечно же, не ваапад, но что-то довольно близкое, и Мейсу не хотелось бы продолжать бой дольше, чем было необходимо.

Припав к поверхности, он направил клинок вниз и прорезал крышу вагона, проведя мечом перпендикулярно направлению движения Гривуса. В удивленном взгляде рептильих глаз Мейс прочитал, что, при всей своей силе, ловкости и смелости, живая часть Гривуса не всегда ладила с металлическими сервоприводами. Несомненно, Гривус — когда-то бесстрашный командир живых солдат — осознал то, что сделал джедай, и пожелал отшагнуть в сторону, тогда как Гривус нынешний — командующий дроидами и другими боевыми машинами — признавал лишь один исход — проткнуть противника двумя клинками.

Левый коготь Гривуса соскользнул в проделанную Мейсом дыру и утратил магнитную опору на крыше. Генерал споткнулся. Припав к кровле, Мейс был готов вонзить меч в живот Гривуса, но какое-то шестое чувство, внезапно возникшее в киберсинапсах генерала, заставило его изогнуться всем телом, и, если бы этот маневр достиг своей цели, голова Мейса улетела бы в каньон.

Вместо этого Мейс отпрыгнул, Сила отнесла его туда, где он оказался вне досягаемости разящих клинков, и в этот момент Гривус сделал один-единственный неверный шаг.

Генерал повалился за край вагона, крутясь и извиваясь в полете. Мейс попытался отследить его искривленную траекторию, но не смог.

Упал ли он в каньон? Удалось ли ему вонзить дюраниевые клешни в бок вагона или схватиться за рельс магнитной дороги?

У Мейса не было времени разбираться. Канонерка в ста метрах от него втянула шасси и взмыла с крыши на репульсорных двигателях. Беспорядочная стрельба одного из штурмовых кораблей вынудила транспорт сепаратистов броситься в сторону и спикировать; преследователь повис у него на хвосте. Мейс и Кит с ужасом наблюдали, как два корабля начали кружить вокруг летящего на полной скорости состава, непрерывно обмениваясь выстрелами. Увернувшись от острого носа поезда, в котором находились приборы управления, канонерка обозначила вираж на запад, но в следующее мгновение ринулась в противоположную сторону.

Однако республиканский штурмовой корабль, отследивший мишень в западном направлении, успел выстрелить.

Рой смертоносных штрихов пронзил систему управления, и поезд начал падать.

48

Мысленный взор Энакина, заживо похороненного во тьме, распространялся все шире.

Он видел, как к Падме подкралось высокое мрачное существо с механической головой, балансируя на грани бездонной пропасти, и ее мир перевернулся. Внезапная атака. Противники сходятся в рукопашной. Земля и небо объяты огнем, а воздух наполняется дымом, который скрывает все.

Смерть, разрушение, ложь… Лабиринт обмана. Его мир перевернулся.

Он задрожал, будто окунулся в сжиженный газ. Одно прикосновение разобьет его на миллион осколков.

Страх за Падме рос, пока не заслонил собой все остальное. В ушах послышался голос Йоды: «Страх ведет к гневу, гнев — к ненависти, ненависть — к темной стороне…»

Он так боялся потерять ее и при этом так боялся за нее держаться, что боль от этого противоречия разрывала его и заставляла жалеть, что он вообще появился на свет. Облегчения не было даже в Силе. Квай-Гон говорил, что ему надо сделать свою цель реальностью. Но как это сделать?

Как?

Квай-Гон умер — хотя маленький Энакин считал, что джедаи не должны умирать…

Рядом зашевелился и закашлялся Оби-Ван.

— Здорово у тебя получается все крушить, — сказал он. — На Вджуне для этого тебе потребовалась граната, а здесь и без нее справился.

Энакин прогнал видение.

— Я же говорил, что становлюсь сильнее.

— Тогда, будь любезен, вытащи нас отсюда.

При помощи Силы — а также своих рук и плеч — они раскидали обломки и выбрались наружу. Поднялись, с головы до ног покрытые белой пылью, и уставились друг на друга.

— Давайте же, — подначил Энакин. — Если не вы, тогда скажу я.

— Если настаиваешь… — Оби-Ван шмыгнул носом. — Сейчас начнется ностальгия по Нейосу-3…

— Еще раз и с выражением.

— Как-нибудь потом. Сначала Дуку.

Перепрыгивая через остатки купола, части дроидов, обломки мебели и перевернутые стеллажи с голодокументами, они бросились к посадочной платформе и достигли ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как шлюп Дуку вместе с десятками сепаратистских транспортов растворяется в пространстве.

— Трус, — бросил Оби-Ван. — Он удирает.

Энакин наблюдал за шлюпом еще секунду, затем перевел взгляд на бывшего наставника:

— Суть не в этом, учитель. Нас провели по всем статьям. Целью нападения был не Тайт. Целью были мы.

49

Потеряв скорость, поезд грохнулся на рельсы, которые шли по краю очерченного небоскребами Сах’кского каньона. Диссонируя со всхлипами и стонами пассажиров, два десятка вагонов — два с разрезанными крышами — постукивали и скрипели.

Мейс и Кит повесили мечи на пояс и на цыпочках двинулись обратно в тамбур — плавно, насколько позволяла Сила. Поезд медленно покачивался из стороны в сторону, будто получил солнечный удар. Уличное движение остановилось, и пространство на среднем уровне города, вероятно, было свободным.

Мейс бросил взгляд направо и сразу все понял.

Старые кронштейновые опоры, крепившиеся к стенам зданий, под тяжестью поезда начали гнуться.

Вдалеке завыли сирены, и на помощь потерпевшим крушение бросилась машина аварийной службы. Слева к терпящему бедствие поезду осторожно приближались две гигантские репульсорные платформы. Мейс с Китом застыли в тамбуре, как статуи, дожидаясь, когда поезд перестанет раскачиваться. Когда качка немного утихла, они открыли дверь и прошли в первый вагон.

Поезд продолжал привлекать внимание к своему незавидному положению протестующим скрипом, но погнутые опоры пока держались.

Они выстояли еще несколько секунд.

Затем со звуком, похожим на взрыв, опоры, удерживавшие среднюю часть поезда, оторвались от стены каньона, а вместе с ними ухнула вниз и немалая часть вагонов. Рельсы под серединой состава внезапно исчезли, и поезд прогнулся клином. Он бы провалился в разрыв полностью, но передние и задние вагоны устояли на путях и удержали остальные. Пассажиры передних вагонов повалились на задние стенки, задних — на передние.

Добравшись до вагона Палпатина, Мейс и Кит призвали Силу, чтобы не дать пассажирам провалиться сквозь дверь в тамбур. В противоположной части вагона Шаак Ти и Стасс Элли помогали держаться на ногах Верховному канцлеру.

Ведущий рельс скрежетнул. Поезд накренился, с рельсов сошло еще два вагона. Это движение заставило состав изогнуться, несколько вагонов повалились набок, пассажиров бросило на тонированные окна. Корусантцы завопили от ужаса, в поисках опоры хватаясь за все, что попадалось под руки, или друг за друга.

Сосредоточившись на Силе, Мейс направил всю энергию, чтобы удержать на месте алых гвардейцев и остальных пассажиров вагона. Он прикинул, смогут ли он, Кит, Шаак Ти и Элли удержать весь состав, если будут действовать сообща, но немедленно отбросил эту идею.

Для этого им понадобится Йода.

Возможно, не один, а целых пять.

В следующий миг он испытал нескрываемое облегчение.

— Включились аварийные репульсоры, — проговорил Кит.

Поезд еще раз вздрогнул, но начал выравниваться — антигравитационные репульсоры поднимали те вагоны, что свалились в разрыв рельсов.

К этому моменту слева к составу подошли две репульсорные платформы, за ними с разных сторон летели спасательные суда. Мейс чувствовал, как отчаянно пассажиры рвутся наружу, и прекрасно понимал, что этому отчаянию еще суждено некоторое время жить, поскольку ни один из них не покинет поезд, пока Палпатин не окажется в безопасности.

Они с Китом приложили все силы, чтобы это случилось как можно скорее. В считаные секунды они пересадили всех, кто находился в первом вагоне, на одну из платформ. Палпатина, зажатого между алыми гвардейцами, было почти не разглядеть. Платформа отделилась от магнитной дороги и отплыла от поезда еще до того, как другие пассажиры — включая советников Палпатина — успели взобраться на ее спутницу.

Воздух наполняли корабли сопровождения и штурмовые транспорты, два из которых опустились на платформу, зависшую над краем каньона. Два взвода спецназа высыпали наружу и встали наготове по периметру платформы. Вслед за ними появились четверо рыцарей-джедаев, которые быстро присоединились к Шаак Ти и Стасс Элли — в охранном кольце Палпатина.

Мейс узнал в самом обгоревшем штурмовом корабле один из тех, что преследовали челнок Гривуса. Джедай подбежал к нему и знаком приказал пилоту поднять колпак кабины. Сложив ладони рупором, Винду крикнул:

— Что с канонеркой?

— Мой ведомый ее преследует, генерал, — доложил пилот. — Ждем сообщений.

— Гривус упал с рельсов?

— Было слишком далеко, сэр, и я не смог ничего разглядеть. Но я не заметил, чтобы он падал, и не видел никого снаружи поезда.

Мейс воспроизвел в памяти последовательность событий. Вспомнил, как столкнул Гривуса с крыши вагона при помощи Силы; вспомнил, как Гривус упал за край крыши — к рельсам или ко дну каньона. Канонерка киборга отделилась от поезда и улетела в каньон, после чего вместе со вторым штурмовым кораблем закружилась вокруг рельсов «магнитки»…

Мейс сжал кулаки и повернулся к Киту:

— Его могла подхватить канонерка. — Он опять взглянул на пилота. — Донесения есть?

— Сейчас поступают, сэр… Сектор N-52. Мой напарник следует за ней по пятам, и мне надо лететь к нему.

— Мы с генералом Фисто полетим с вами.

Мейс повернулся к Шаак Ти, Элли и четверым прибывшим джедаям.

Шаак Ти кивнула:

— Мы присмотрим за канцлером и остальными. Проследим, чтобы они в сохранности добрались до бункера.

* * *

Тогрута последней взошла на борт штурмового транспорта, который должен был отвезти Палпатина в убежище, спрятанное где-то среди узких эксплуатационных расщелин, прорезавших окрестности привилегированного округа Сах’к. Палпатин, окруженный алыми гвардейцами, молча стоял в глубине десантного отсека. Его волосы и мантия были в беспорядке, он казался слабым и немощным в окружении своих грозных защитников. Стасс Элли и четыре рыцаря-джедая, которых прислал из Храма Йода, стояли у десантного люка плечом к плечу со спецназовцами и сотрудниками аппарата правительства. Шаак Ти немного знала двоих рыцарей — мужчину человеческой расы и женщину-тви’леку, но не могла вспомнить, чтобы даже мельком виделась ранее с двумя другими — тальцем и иторианцем. Все четверо казались достаточно компетентными в своем деле, но она надеялась, что им не придется демонстрировать навыки.

Штурмовой корабль, на котором улетели Мейс и Кит, изменил курс и направился обратно на север, к Сенатскому округу, — догонять канонерку Гривуса. Через секунду транспорт, везущий Палпатина, взял курс на юг и тут же начал снижаться. Тень сумерек уже упала на край каньона. Измученное дневными событиями небо Корусанта залилось алым, оранжевым и темно-лиловым светом, будто превратившись в огромный кровоподтек. Далеко внизу, на полпути ко дну каньона, к штурмовому транспорту Верховного канцлера пристроился собрат, который также участвовал в недавней погоне. Он держался у правого борта и немного позади канцлерского корабля, пока тот делал множественные маневры и развороты, которые в конечном счете привели к похожему на гору строению, служившему бункерным комплексом.

Последний поворот на север вывел оба корабля к устью рукотворного ущелья, куда они влетели за секунду, — именно столько потребовалось, чтобы опустить противоударный щит, оберегавший убежища, тактические и коммуникационные центры, посадочные платформы и связывающую все это сеть тоннелей. Достичь комплекса можно было и другим путем — при обычных обстоятельствах Палпатина переправили бы на репульсорном спидере по глубоким тоннелям, которые вели сюда из «Республики-500», Совещательной палаты и здания Сената, — но самый оптимальный путь из Сенатского и Финансового округов пролегал по рукотворному ущелью.

Шаак Ти не позволяла себе расслабиться, покуда штурмовые корабли не миновали искрящийся защитный экран и не вышли на вектор посадки.

Казалось, облегченный выдох будет длиться вечно.

Корабль сопровождения выдвинулся вперед и уже ждал их на платформе, транспорт Шаак Ти сел на секунду позже. Корабль с канцлером на борту едва успел коснуться пола платформы, как его боковые люки распахнулись и алые гвардейцы бегом повлекли Палпатина к поджидавшему их спидеру. Спецназовцы выпрыгнули из корабля и присоединились к отряду, охранявшему бункер.

Шаак Ти приказала четверым рыцарям помочь алым гвардейцам, сказав, что они со Стасс Элли нагонят их позже — после того как доложат в Храм о благополучном прибытии.

Женщины проводили взглядом спидер, который умчался по широкому тоннелю, и повернулись обратно к посадочной платформе. Элли схватила комлинк и нажала клавишу вызова. Сделав несколько неудачных попыток связаться с Храмом, она взглянула на Шаак Ти:

— Слишком сильные помехи. Лучше отойдем.

Эти помехи и спасли их от взрыва, разорвавшего штурмовой корабль на куски. Сотрясение подбросило обеих женщин на десять метров вверх и воспламенило плащи. Сумев не потерять сознание, Шаак Ти воспользовалась импульсом и сделала кувырок, который перенес ее почти на край посадочной платформы. Рядом ничком лежала Стасс Элли. Ракеты, уничтожившие их штурмовой транспорт, были выпущены с корабля Республики, совершившего посадку первым. Теперь заговорили его пушки, расправляясь с остальными судами и солдатами.

Шаак Ти увидела, как несколько солдат выпрыгнули из люка штурмового корабля и с поразительной скоростью скрылись в устье тоннеля, ведущего в бункер. Она встала на одно колено, затем поднялась и бросилась к Стасс Элли, чтобы сбить пламя, охватившее ее плащ.

Элли пошевелилась, приподнялась на руках…

— Лучше лежи, — предупредила Шаак Ти.

Когда штурмовой корабль поднялся в воздух — без сомнения, чтобы занять более выгодную позицию для стрельбы, — откуда-то снизу появился еще один отряд республиканских бойцов. Вслед взлетающему кораблю понесся рой гранат на реактивной тяге, часть из них попала в вентиляционные отверстия репульсорных двигателей. Расселину сотряс взрыв, разбросавший во все стороны куски горящего металла.

Шаак Ти сгруппировалась и прижала подбородок к груди. Их с Элли окатило волной жара и осыпало градом обломков, которые усеяли все пространство вокруг.

Одной из последних, не более чем в паре метров от нее, упала обугленная голова боевого дроида.

50

Мейс и Кит стояли у распахнутого люка республиканского штурмового корабля, лавировавшего среди машин и небоскребов Сенатского округа. Канонерка Гривуса летела впереди, рыская из стороны в сторону и продолжая палить по преследователям.

Выстрелы пронеслись мимо люка, едва не задев нижнюю часть крыла, и Мейс отступил внутрь. Его терзало чувство, что они приложили подозрительно мало усилий, чтобы обнаружить и выследить сепаратистов. Ни он, ни Кит не могли избавиться от мысли, что канонерка буквально поджидала их, притаившись над зданием Сената, и лишь тогда попыталась ускользнуть. И тем не менее она каким-то образом сумела стряхнуть с хвоста штурмовой транспорт, который раньше преследовал ее в Сах’кском воздушном тоннеле.

Мейс высунулся в люк и заговорил, обращаясь к стрелку, сидевшему в выделенном отсеке:

— Где ваш ведомый?

— Мы его потеряли, сэр! — крикнул в ответ стрелок. — Пропал с тактического дисплея.

— Он мог спуститься вниз, — предположил Кит.

Мейс нахмурил брови:

— Не думаю. Здесь что-то не вяжется.

Из пусковых установок над их головами с ревом вырвались ракеты, загрохотали взрывы, отдаваясь эхом от окружающих зданий. Мимо пронеслись обломки и черный дым, стрелок воскликнул:

— Мы его зацепили, сэр! Он падает!

Мейс с Китом выглянули из люка как раз в тот момент, когда канонерка завалилась набок и вошла в штопор.

— За ним! — крикнул Мейс.

Корабль сепаратистов рухнул в каньон к востоку от Сената и, ударившись о край строения ангара, начал разваливаться на куски. Штурмовой корабль вильнул от брызнувших во все стороны обломков, но пилоту удалось удержаться позади обреченного вражеского корабля. Столкновение с ангаром лишь ускорило вращение канонерки в горизонтальной плоскости, и теперь она просто падала, как камень, прямо к расцвеченному огнями бульвару Ускру. По счастью, там не было транспорта, и она беспрепятственно пропахала носом поверхность. Во все стороны полыхнул огонь, в уличном покрытии образовался кратер, а в окрестных зданиях задрожали окна.

Сохраняя безопасную дистанцию, пилот штурмового корабля включил репульсорные двигатели и мягко приземлился рядом с неровным краем кратера, возникшего на месте аварии. Мейс, Кит и десяток спецназовцев спрыгнули на горячую поверхность, чтобы оцепить зону катастрофы. Почти тут же вокруг образовалась толпа перепуганных зевак, а вдалеке завыли сирены аварийных судов.

Мейс и Кит с активированными клинками прошли по периметру неглубокой ямы, подмечая малейшее движение. Искореженный корабль разорвало пополам от носа до кормы, так что на виду были все отсеки. Ни Гривуса, ни кого-либо из элитных стражей внутри не наблюдалось.

Одни только боевые дроиды — скомканные, расплющенные, вывернутые под необычным углом.

— Я еще готов поверить в то, что Гривус упал с магнитной дороги, — произнес Мейс, — но не в то, что в подобный рейд он взял лишь двух магна-стражей.

Кит пристально вгляделся в ночное небо:

— У них может быть второй десантный корабль.

— Пилот! — приказал Мейс, обернувшись к своему кораблю. — Вызовите бункер Верховного канцлера, пусть дадут нам окно в защитном поле.

* * *

Гривус и шесть магна-стражей шли по трупам через коридоры, ведущие к убежищу Палпатина. Республиканские солдаты — клоны и не-клоны — падали как подкошенные под ударами световых мечей Гривуса и смертоносных посохов его элитных стражей. На посадочной платформе за их спинами свирепствовал пожар. Гривус понадеялся, что этим хотя бы удастся отвлечь двух мастеров-джедаев и несколько десятков солдат.

До сих пор события разворачивались именно так, как надо, — даже если не полностью согласовывались с планом.

Гривусу удалось обмануть всех: в апартаментах Палпатина он явил всеобщему взору свою канонерку, после чего тайно перебрался вместе с бойцами-дроидами в республиканский штурмовой корабль, который уже поджидал их, как и обещал повелитель Тиранус. Генералу пришлось импровизировать, когда защитники Палпатина выбрали альтернативный путь в бункер, но ему понравилось преследовать поезд — если бы не короткая стычка на крыше вагона.

Тиранус предупреждал, что Мейс Винду отважен и прекрасно владеет клинком, и теперь киборг в этом убедился. Ему было стыдно за то, что он оступился — в буквальном смысле, — и радостно оттого, что два сражавшихся с ним бок о бок магна-стража пали и не смогли это увидеть. Если бы в последний момент он не ухватился за рельс магнитной дороги и если бы его не подобрал одолженный у Республики корабль, все старания Банковского клана по восстановлению его тела ушли бы впустую.

Но он смог удержаться, и теперь можно было утверждать, что он дал сепаратистам больше, чем было на него потрачено. Вероятно, он дал им возможность объявить себя победителями.

Гривус и пять оставшихся дроидов дошли до бункера, отразили выстрелы троих солдат, охранявших вход, после чего обезглавили самих охранников. Прочная шестиугольная дверь не пропускала бластерные выстрелы, радиацию и электромагнитные импульсы. Гривус был более чем уверен, что его мечи смогут ее прожечь и тогда он ворвется в бункер во всем блеске своего великолепия. И все же киборг решил обставить свое появление менее грандиозно.

Он просто ввел код, который дал ему Тиранус.

— Ни при каких обстоятельствах не причинять вреда канцлеру, — приказал он элитным стражам, и многослойная дверь раскрылась.

Изумление, отразившееся на лицах Палпатина и четверых джедаев, убедило Гривуса, что он не смог бы обставить свое появление более впечатляюще. Центр круглого помещения занимал большой стол, окруженный коммуникационными панелями. В стене напротив входа находилась вторая дверь. Стоя в многоугольном дверном проеме, Гривус принял эффектную позу и дал своим противникам секунду, чтобы активировать световые мечи, силовые пики и прочее оружие. По-прежнему имея целью произвести на своих жертв впечатление, он отразил первый шквал бластерных выстрелов своими когтистыми лапами и только после этого вынул два своих меча.

Такое нахальство позволило джедаям в мгновение ока покрыть разделявшее их расстояние, но с первой же секунды дуэли он понял, что опасаться нечего. По сравнению с Мейсом Винду эти четверо были новичками, а подобной техникой боя Гривус овладел еще в самом начале обучения.

Вслед за ним ворвались элитные дроиды, с единственным намерением — прорвать защитный полукруг, образованный перед Палпатином солдатами и гвардейцами. Высокие, элегантные, импозантные в своих алых плащах и глухих шлемах — защитники Верховного канцлера были хорошо подготовлены и сражались с энтузиазмом. Они наносили быстрые и мощные удары кулаками и ногами, а их силовые пики вонзались в почти непробиваемую броню дроидов. Но они не могли противостоять не знающим страха боевым машинам, запрограммированным убивать всеми доступными способами. Возможно, если бы Палпатин был достаточно умен, чтобы окружить себя настоящими джедаями — джедаями уровня Мейса Винду и зеленокожего Кита Фисто, — все могло бы закончиться по-другому.

Фехтуя с четырьмя противниками — а большего ему не предоставили, — Гривус видел, как шестеро солдат и трое алых гвардейцев приняли смерть от электропосохов магна-стражей. Одному из его элитных дроидов тоже досталось, но, даже ослепленный и жестоко израненный посохами гвардейцев, дроид продолжал бой. Прочие элитные бойцы немедленно поменяли боевые стойки и атакующие выпады, чтобы приспособиться к защитной тактике противника.

Гривусу понравилось сражаться против стольких джедаев одновременно. Будь у него лишнее время, он продлил бы схватку. Сделав ложный выпад правой рукой, левой он отсек одному из джедаев голову. Иторианец на мгновение отвлекся, когда его нога нечаянно пнула подкатившуюся голову товарища, и удар в сердце поверг джедая на колени и повалил лицом вниз.

Отступив, чтобы оценить происходящее, двое оставшихся джедаев дружно набросились на Гривуса, кружась и подпрыгивая так, будто выступали с цирковым номером. Для тренировки Гривус снял с пояса еще два клинка, схватив их ногами. Встроенные в ноги репульсоры приподняли киборга над полом, что придало ему такую же ловкость и быстроту, какие давала джедаям Сила.

Теперь у него было четыре клинка, а у джедаев — два. Соотношение сил поменялось.

Удар с разворота отрубил тальцу руку, в которой тот держал меч, потом ногу, а потом забрал и жизнь. В воздухе повис кровавый туман, но через секунду его разогнали вентиляторы.

Четвертого джедая он заставил отступить, бешено вращая всеми четырьмя клинками и превратившись в настоящую шинковальную машину. Джедай-тви’лека попятилась, в ее темных глазах стал различаться страх. Гривус заставил бедняжку бежать, но в какой-то мере помог сохранить достоинство, позволив обрушить град косых ударов на свои руки и плечи. Ожоги, которые нанес ему световой меч, лишь изменили запах в помещении. Приободрившись, она усилила атаку, но быстро истратила силы, пытаясь отрубить ему одну из конечностей, надеясь хоть как-то его замедлить.

«И все ради чего? — спросил себя Гривус. — Ради перепуганного старика, скрючившегося у задней стены бункера? Старика, претендующего на звание защитника демократии и выставившего свою армию клонов против банкиров, купцов и промышленников, которые были недовольны порядками в его Республике?»

«Лучше избавить джедайку от страданий», — подумал Гривус. Что он и сделал, одним ударом пронзив ей сердце — поступить иначе было бы жестоко.

Три уцелевших магна-стража изо всех сил противостояли пятерым алым гвардейцам. Рассчитав время, киборг бросился в гущу схватки. Завидев его, один из гвардейцев нанес ложный удар с разворота влево, затем повернулся вправо, подняв силовую пику на уровень лица. Хотя промежутка между ударами практически не было, Гривус сумел отреагировать. Ударом двух клинков он отделил от тела голову в алом шлеме. Следующего сразил сзади, пронзив почки. Отрубив еще одному ноги, он двинулся дальше и распотрошил четвертого.

Когда Гривус до него добрался, последний гвардеец был уже мертв.

Генерал жестом приказал дроидам охранять шестиугольную дверь бункера. Затем, деактивировав мечи, повернулся к Палпатину.

— А теперь, канцлер, — объявил он, — вы пойдете с нами.

Палпатин не трясся и не протестовал. Он просто сказал:

— Ваша потеря станет настоящим ударом для сил, которые вы представляете.

Эта реплика удивила Гривуса. Была ли это похвала?

— Четыре джедая, целая армия солдат и гвардейцев, — продолжал Палпатин, широким жестом обводя помещение. — Почему бы не подождать Шаак Ти и Стасс Элли? — Он склонил голову набок. — Кажется, я слышу, как они идут. В конце концов, они ведь мастера.

Гривус ответил не сразу. Может, Палпатин пытается его обмануть?

— Подождем их в другой раз, — в конце концов изрек он. — А сейчас нас ждет корабль, который увезет вас с Корусанта прочь от вашей ненаглядной Республики.

В ответ Палпатин фыркнул:

— Вы и в самом деле думаете, что добьетесь своего?

Гривус задержал на канцлере взгляд:

— Вы более дерзки, чем мне вас рекомендовали, Верховный канцлер. Однако своего я добьюсь — к вашему сожалению. Но я с бо́льшим удовольствием убил бы вас сейчас, не будь у меня прямого приказа.

— Значит, вы исполняете приказ, — пробормотал Палпатин, двигаясь намеренно вяло. — Тогда кто из нас ниже по статусу?

Прежде чем Гривус успел ответить, он добавил:

— Моя смерть не положит конец войне, генерал.

Гривус уже думал об этом. Ясно, что у владыки Сидиуса был план, но действительно ли он считал, что смерть Палпатина подтолкнет джедаев сложить оружие? Смерть канцлера принесет неразбериху в Сенат; так сможет ли тогда руководящий орган власти приказать джедаям прекратить боевые действия? После нескольких лет войны сможет ли Республика внезапно капитулировать? Слуха Гривуса достиг звук торопливых шагов, и он указал на заднюю дверь бункера.

— Шагай, — скомандовал он Палпатину.

Магна-стражи сделали шаг вперед, заставляя Палпатина подчиниться.

Гривус подбежал к коммуникационной панели. Выключатель и управляющий пульт аварийного маячка находились именно там, где, по словам Тирануса, и должны были находиться. Гривус ввел код, которым снабдил его Тиранус, и надавил на выключатель. Палпатин наблюдал за ним из дверного проема.

— Вы бросили вызов множеству джедаев, генерал, — и, быть может, впоследствии будете об этом сожалеть.

Гривус уставился на него:

— Только в том случае, если они не примут вызов.

51

Весть о пожаре на посадочной платформе достигла Мейса и Кита, когда их корабль вернулся в Сах’к. Им не потребовалось много времени, чтобы расставить все по местам. Сепаратистам удалось похитить республиканский штурмовой корабль и проникнуть сквозь щит бункерного комплекса, рассчитав, чтобы их прибытие совпало с прибытием корабля, везущего Палпатина, Шаак Ти и остальных. Коммандер-ЭРК засвидетельствовал, что похищенный корабль вели дроиды, но он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть предположение, что Гривус был на борту уничтоженного корабля.

Одно это заставляло беспокоиться.

Мейс и Кит думали, что знают о происходящем, — и надеялись, что ошибаются.

От сбитого гранатами штурмового корабля остался лишь пылающий остов, который свешивался с края освещенной прожекторами посадочной площадки. От корабля, доставившего в комплекс Палпатина, осталось еще меньше. Ужасы этой неожиданной атаки — ныне лишь одной из череды страшных неожиданностей — отошли на второй план. На площадке выстроился отряд подкрепления, а также два шагохода AT-ST, доставленных LAAT — носителями артустановок.

На этот раз Мейс с Китом не стали ждать, пока их корабль приземлится. Они спрыгнули с пятиметровой высоты и побежали через ярко освещенную посадочную платформу прямо к тоннелю. В тоннеле подтвердились худшие опасения: они увидели, как трое солдат волокут наружу корпус магна-стража с таким количеством дыр от бластерных выстрелов, что их хватило бы на уничтожение полицейского скиммера.

Похищенный корабль подобрал Гривуса, когда он свалился с магнитного поезда, предположил Мейс. Но упал ли он намеренно? Была ли это изощренная уловка, или Гривус изначально планировал похитить Палпатина из поезда?

В любом случае — откуда генерал-киборг узнал, сколько дроидов надо взять с собой для выполнения этого дерзкого плана?

Если, конечно, он заранее не получил разведданные о количестве алых гвардейцев в отряде Палпатина и числе солдат и других военных, находящихся в бункерном комплексе.

На каждом шагу Мейс с Китом получали новые свидетельства развернувшегося здесь побоища. Вперемешку лежали мертвые спецназовцы и простые солдаты, с отсеченными конечностями, обезглавленные, убитые электромагнитными разрядами…

Когда число их перевалило за сорок, Мейс бросил считать.

Тяжелый шестиугольный люк, которым заканчивался залитый кровью тоннель, был открыт. Если бой перед дверью можно было охарактеризовать как жестокий, то внутри разнесенного вдребезги бункера он был просто беспощадным. Стасс Элли, в разорванном плаще и с покрытыми волдырями лицом и руками, стояла на коленях у тел четверых джедаев, с которыми Мейс успел перекинуться парой слов во время эвакуации пассажиров поезда. И лишь Гривус нес ответственность за то, что с ними случилось. Это относилось и к алым гвардейцам, чьи тела были разрублены световым мечом.

Гривус забирал клинки джедаев, с которыми бился.

Здесь лежали еще две оболочки магна-стражей.

Палпатин пропал.

— Когда мы прибыли, Верховного канцлера уже не было, сэр, — доложил спецназовец. — Его вывели через южные тоннели.

Мейс с Китом взглянули на ведущую к тоннелям дверь, затем повернулись к Шаак Ти, которая стояла у голопроекторного стола как потерянная. Мейс бросился к ней, и она практически упала к нему на руки.

— Я дралась с Гривусом на Хайпори, — слабо сказала она. — Я знала, на что он способен. Но это… И он захватил Палпатина…

Мейс удержал ее на ногах:

— Переговоров не будет. Канцлер этого не допустит.

— Сенат может смотреть иначе, Мейс. — Шаак Ти собралась с силами и огляделась. — Гривусу помогали. И помогал кто-то близкий к верхам.

Кит кивнул:

— Мы выясним кто. Но важнее всего спасти Верховного канцлера.

Мейс посмотрел на солдата:

— Как они отсюда вышли?

— Я могу показать, — предложила Шаак Ти.

Она включила запись системы охраны, запечатлевшую, как Гривус и его человекоподобные дроиды тащат Палпатина к южной посадочной площадке, безжалостно расправляются с горсткой стоящих в охране солдат, забираются в челнок и взлетают в закатные облака…

— Как они проникли сквозь щит? — спросил Мейс у солдата.

— Так же, как вошли в бункер, генерал.

Мейс даже не подумал об этом спросить. Он предполагал, что они с боем прорвались внутрь…

— У них были коды на вход в бункер, сэр, и коды, которые они передали ранее, позволившие им поднять защитный экран.

Мейс и Кит посмотрели друг на друга с гневным недоумением.

— Где сейчас находится челнок? — спросил Кит.

Спецназовец вызвал трехмерное изображение на голопроекторе:

— Сектор I-33, сэр. Дальняя автопилотная линия. Их преследуют наши корабли.

Глаза Мейса тревожно расширились.

— Пилоты знают, что на борту Верховный канцлер? Они понимают, что по челноку нельзя стрелять?

— Им приказано вывести корабль из строя, если будет возможность. В любом случае челнок хорошо вооружен и имеет прочные щиты.

— Кто еще знает о том, что канцлера похитили? — задумчиво спросил Кит. — Вести просочились в СМИ? Или были переданы?

— Да, сэр. Почти сразу.

— Кто дал приказ? — вскипел Мейс.

— Ближайшие советники Верховного канцлера.

Шаак Ти с трудом перевела дыхание:

— Весь Корусант охватит паника.

Мейс расправил плечи:

— Коммандер, поднимайте все истребители, какие возможно. Нельзя позволить этому кораблю достичь флота сепаратистов.

52

Сбежал не только Дуку. Единственным признаком вторжения на Тайт теперь были гигантские останки боевых кораблей Конфедерации и Республики, которые лениво покачивались в звездном свете.

— Мы уже начали думать, что вы не вернетесь, — сказал человек, возглавлявший команду техников, приветствуя Оби-Вана и Энакина в ангаре штурмового крейсера.

Оби-Ван спустился по лесенке, приставленной к кабине истребителя.

— Когда сепаратисты совершили прыжок?

— Менее часа назад по местному времени. Думаю, им с лихвой хватило пинков, которые мы им надавали.

Энакин с недоброй улыбкой спрыгнул на палубу.

— Думайте, что хотите.

Главный техник нерешительно нахмурился.

— А нам известно, куда они направились? — быстро спросил Оби-Ван.

Техник повернулся к нему:

— Бо́льшая часть кораблей основного класса прыгнула во Внешнее Кольцо. Похоже, несколько ушли в систему Нелваан, в тринадцати парсеках отсюда.

— Какие есть приказы?

— Мы все еще выясняем. С начала боя мы не принимаем никаких сигналов с Корусанта.

К последнему замечанию техника Энакин проявил внезапный интерес.

— Может, локальные помехи… — предположил Оби-Ван.

Казалось, техник в этом не уверен.

— Еще несколько боевых группировок сообщили, что не могут связаться с Корусантом.

Скайуокер бросил злой взгляд на учителя и быстро зашагал прочь.

— Энакин, — позвал Оби-Ван, следуя за ним по пятам.

Юноша развернулся:

— Прилетев сюда, мы совершили ошибку, учитель. Я совершил ошибку. Все это — ловушка, и мы в нее попались. Что-то препятствует нашему возвращению на Корусант, я это чувствую.

Оби-Ван сложил руки на груди:

— Схвати мы Дуку, ты бы так не говорил.

— Но мы его не схватили, учитель. Вот в чем дело. А теперь нет связи с Корусантом! Вы ведь все еще не понимаете, верно?

— Чего не понимаю, Энакин?

Энакин хотел что-то сказал, но оборвал себя на полуслове:

— Вам надо было сделать так, чтобы я все время сражался. Не следовало давать мне время для размышлений.

Оби-Ван положил руки юноше на плечи:

— Успокойся.

Энакин стряхнул его руки, в глазах зажегся новый огонь.

— Вы мой лучший друг. Скажите, что мне делать. Забудьте на мгновение, что носите одежды джедая, и скажите, что мне делать!

Серьезность, прозвучавшая в голосе Энакина, тронула Оби-Вана. Помолчав, он ответил:

— Наш союзник — Сила, Энакин. Если мы открыты Силе, наши действия согласуются с ее желаниями. Прибыв на Тайт, мы не сделали неверный выбор. Просто мы пока не можем постичь его важности в общей картине.

Энакин понурил голову:

— Вы правы, учитель. Думаю я не так хорошо, как владею мечом. — Он уставился на свою искусственную руку. — И мое сердце не столь невосприимчиво к боли, как правая рука.

Оби-Ван почувствовал, как желудок стягивается в узел. Он подвел ученика и самого близкого друга. Энакин страдает, а он в качестве утешения предлагает одни лишь джедайские банальности. Кеноби прерывисто вздохнул и уже открыл рот, чтобы заговорить, когда его прервал главный техник:

— Генерал Скайуокер, что-то сильно взволновало вашего астромеха.

Джедаи повернулись к истребителю Энакина.

— R2? — с беспокойством спросил Скайуокер.

Астромех свистел, гудел и чирикал.

— Он может понять дроида? — удивился техник, когда Энакин пронесся мимо него к кораблю.

— Этого дроида — да, — ответил Оби-Ван.

Энакин начал взбираться по лесенке в кабину.

— Что случилось, R2? Что-то не так?

Дроид залился свистом.

Запрыгнув в открытую кабину, Энакин тронул рычаги. Оби-Ван как раз дошел до подножия лесенки, когда услышал доносящийся из динамиков кабины голос Палпатина:

— Энакин, если ты получил это сообщение, значит мне крайне необходима твоя помощь…

Подал голос комлинк главного техника.

Оби-Ван перевел взгляд с техника на Энакина и обратно:

— Что случилось?

— Передача узконаправленным лучом с Корусанта, — сообщил техник. И через секунду добавил, явно не веря собственным словам: — Сэр, на Корусант напали сепаратисты!

Оби-Ван от удивления открыл рот. Сидевший в истребителе Энакин поднял лицо к потолку и зарычал.

— Ну почему под ударом всегда оказываются самые важные для меня люди? — выпалил он, обращаясь к Оби-Вану. А потом, оборвав мысль, закричал: — Техник! Сейчас же заправить и перевооружить истребители! Мы улетаем.

53

Гривус крупно провел их.

Сидевший на месте второго пилота республиканского крейсера Мейс понял, что челнок не удастся перехватить, пока он не выйдет за пределы Корусанта. А возможно, не удастся и после того — ведь корабль попадет в спасительные «объятия» сепаратистского флота.

Невзирая на это, поднятые по тревоге истребители продолжали погоню, выжимая из себя последние крохи энергии.

Гривус, имевший доступ к кодам высшего уровня, мог бы избрать для челнока одну из элитных трасс, но при этом подвергся бы опасности попасть под воздействие ЭМИ или луча захвата. Вместо этого он предпочел воспользоваться защитой, которую дает поток космических кораблей одной из внешних автопилотных магистралей.

Полицейским, правительственным и спасательным судам разрешалось пользоваться трассами ручной навигации, которые шли параллельно автопилотным магистралям, но, даже имея такое преимущество, крейсер Мейса и Кита все еще на несколько километров отставал от челнока. Внизу обширные области ночной стороны Корусанта мерцали цепочками огней, четкими, как узор печатной платы.

Орбитальный луч захвата заставлял окружающие челнок суда держаться стандартной скорости запуска, и это давало челноку преимущество. Другое преимущество заключалось в том, что Гривус управлялся с космическими кораблями почти так же хорошо, как и со световыми мечами. Каждый раз, когда истребители пытались окружить его, Гривус уводил их в полосы плотного движения, вклинивался между другими кораблями, провоцировал аварии и, если возникала необходимость, пускал в ход небольшой арсенал челнока.

Эйджен Колар, Сэси Тийн и Пабло-Джилл, которых отозвали из боя, идущего за пределами поля притяжения планеты, подобрались к захвату челнока ближе всех, но Гривусу в очередной раз удалось ускользнуть, расстреляв из лазерных орудий летевшие мимо грузовые капсулы и наполнив окружающее пространство их обломками. Даже когда три джедая оказались на расстоянии ЭМИ-выстрела, энергетические щиты и броня челнока выдержали удар.

Погоня быстро приближалась к краю гравитационного колодца. Джедаи совершали маневры, малопригодные для атмосферы. Истребители сновали среди транспорта, при любой возможности стреляя по челноку, и уже подпалили ему крылья и хвост, заставив генератор щита работать с перегрузкой. Гривус не мог отвечать маневром на маневр, поэтому в ответ на атаки противника он стрелял во все корабли, попадавшиеся на глаза, и в конце концов снова заставлял джедаев отступить.

Пробиваясь сквозь атмосферу Корусанта, магистраль ветвилась, как крона раскидистого дерева. Сверкая дюзами, оказавшиеся под угрозой корабли стремились умчаться подальше от гигантской драки. Близлежащее пространство покрылось сетью плазменных следов и бриллиантами огненных вспышек, поэтому сбежать едва ли было возможно. Но многие корабли все равно пытались это сделать, следуя вдоль изгибов гравитационного поля на дневную сторону Корусанта; другие искали прибежища рядом с лунами; третьи мчались к ближайшим точкам для гиперпрыжка.

А челнок набрал скорость и мчался прямо к флагману сепаратистов.

Выжав из крейсера максимальную мощность, Кит Фисто присоединился к гонке за челноком, которую вели три джедайских истребителя. Кроме того, несколько республиканских фрегатов и корветов вышли из основного боя, чтобы содействовать перехвату.

Несмотря на дурные предчувствия, одно мгновение Мейс думал, что они своего добьются.

Но потом он в смятении наблюдал, как из гигантских изогнутых рукавов боевого корабля Торговой Федерации вырвались пять сотен дроидов-истребителей и роем облепили челнок, защищая его на пути к свободе.

* * *

Падме, Бейл и Мон Мотма стояли на площади Никандры в толпе нескольких сотен горожан и смотрели по монитору, установленному на Посольской эспланаде, экстренный выпуск голоновостей. Сперва весть о захвате Верховного канцлера Палпатина была лишь слухом, затем этот слух подтвердился, и теперь все спрашивали себя: «Как же так? Каким образом за три прошедших года война вылилась в такое?»

Грозные армии оккупировали стационарную орбиту над Корусантом, горячо любимый глава Галактической Республики схвачен. То, что для многих было абстракцией, теперь стало жестокой реальностью. Более того, происходило это прямо над головой, и следил за событиями не только весь Корусант, но и половина Галактики.

Теперь, по прошествии времени, Падме начала замечать в толпе изменения. Сражение, подходившее к апогею, шло так близко, что ночное небо Корусанта расцвечивали страшные фейерверки, но большинство корусантцев предпочитали не сводить глаз с картин боя, транслировавшихся в реальном времени по Голосети. Таким образом они будто смотрели захватывающую голодраму.

Смогут ли истребители догнать челнок, где Палпатина держит в плену монстр-киборг? Не взорвется ли челнок — или крейсер, к которому он направляется? Что станет с Республикой, если Верховный канцлер будет убит, а Корусант оккупируют десятки тысяч боевых дроидов? Придут ли на помощь джедаи со своей армией клонов?

Падме была уже не в силах разглядывать трехмерные картинки. Она направилась к краю толпы, схватилась за перила, окружавшие площадь, и подняла глаза к мерцающему небу.

«Энакин!..» — взмолилась она, будто могла дотянуться до него мыслью.

«Энакин!..»

По щекам потекли слезы, и Падме вытерла их тыльной стороной ладони. Плакала она не из-за Палпатина, хотя похищение канцлера ее морально опустошило. Печаль стала личной. Она оплакивала будущее, которое могло быть у них с Энакином. Больше, чем когда-либо, ей хотелось не играть важной роли в событиях, влияющих на войну, а быть всего лишь одним из лиц в толпе.

«Вернись ко мне, пока не стало слишком поздно».

Она опустила взгляд и заметила рядом с C-3PO серебристого протокольного дроида, который через секунду растворился в гуще жителей Корусанта.

— В чем дело, C-3PO? — спросила она, когда дроид приблизился.

— Чрезвычайно любопытный случай, госпожа, — ответил C-3PO. — Думаю, тот сверкающий протокольный дроид считает себя чем-то вроде провидца.

Падме недоверчиво посмотрела на своего механического секретаря:

— Каким же образом, C-3PO?

— Он мне сказал, что надо бежать, пока еще есть возможность. Он сказал, что грядут темные времена и что черта, разделяющая добро и зло, становится расплывчатой. То, что казалось добром, окажется злом, а то, что казалось злом, окажется добром.

Падме чувствовала, что это не все, и молча ждала продолжения. Фоторецепторы C-3PO остановились на ней.

— Он сказал больше: если кто-нибудь предложит мне стереть память, я должен согласиться, потому что это единственный выход, если я не хочу жить в страхе и смятении до конца своих дней.

54

Трехкрылый челнок получил несколько попаданий и теперь еле полз к ангару «Незримой длани». В голове у Гривуса уже сформировался очередной план, но он все равно продолжал держаться своего рискованного курса. Истребители Торговой Федерации пробили челноку путь сквозь зоны ожесточенных боев, однако хрупкий маленький кораблик все еще находился в опасности. Сейчас многие охваченные азартом преследователи Гривуса были так заняты, спасая свои шкуры, что их угроза практически сошла на нет, однако три истребителя сумели удержаться рядом и теперь изводили его точным огнем.

Спиральный подъем по гравитационному колодцу и извилистый путь к крейсеру почти добили челнок. Досветовые двигатели протестующе выли, мощность щита-отражателя упала до угрожающей отметки, а и без того слабая огневая мощь была почти исчерпана. Пилоты преследователей не знали, куда Гривус поместил Палпатина, поэтому стреляли осторожно, но каждый выстрел все равно откусывал по кусочку от стабилизаторов и генератора щита. Огонь противоистребительных орудий «Незримой длани» только заставлял их держаться ближе к челноку, чтобы воспользоваться им точно так же, как Гривус пользовался Палпатином, — в качестве прикрытия.

Из громкоговорителей в кабине челнока послышался механический голос дроида из рубки крейсера:

— Генерал, выпустить три-истребители?

— Нет, — ответил Гривус. — Прибережем их до момента крайней необходимости — они еще понадобятся. Продолжайте вести огонь.

— Генерал, по нашим сведениям, огонь может повредить челноку.

Гривус в этом не сомневался. Корпус и так уже плавился от каждого залпа крейсера.

— Приготовить носовой луч захвата, — помолчав, приказал он. — Дать залп по всем четырем кораблям, обездвижить их, захватить лучом то, что останется от челнока, и доставить в ангар — если потребуется, вместе с истребителями. Приготовить боевых дроидов.

— Вас понял, генерал.

Гривус крутанулся на сиденье и взглянул на Палпатина, пристегнутого к противоперегрузочному креслу между двумя магна-стражами.

Когда они покинули бункер, Верховный канцлер неожиданно стал покладистым, но за время полета он несколько раз наглел настолько, что делал Гривусу замечания за его отнюдь не выдающиеся пилотские навыки.

— Глупец, из-за вас нас всех убьют! — раз за разом рычал на него Палпатин.

«Интересно, а какой Палпатин видит свою судьбу по прибытии на „Незримую длань“? — спрашивал себя Гривус. — Он что думает, владыки Сидиус и Тиранус захватили его просто ради выкупа? От его внимания ускользает тот факт, что он может никогда больше не увидеть свой ненаглядный Корусант?»

В очередной раз Гривус задумался о чрезмерной изощренности плана владыки ситхов. Почему не убить Палпатина сразу? Эх, если бы не приказ…

«Так у вас есть приказ?» Определенно Палпатин над ним издевался.

«Так кто же из них ниже по статусу, в самом деле?»

— Пристегнитесь, канцлер, — сказал Гривус. — Здесь может трясти.

Палпатин презрительно ухмыльнулся:

— Если ведете вы, я в этом не сомневаюсь.

Не успел Гривус развернуться обратно к иллюминаторам, как носовые орудия «Незримой длани» извергли потоки пламени. Пилоты двух истребителей, вероятно, почувствовали опасность и будто прилипли к челноку. Кораблик Гривуса сотрясли взрывы, отколовшие от корпуса целое облако деталей и обесточившие бортовые системы. Один из истребителей разлетелся в клочья, два других только потеряли крылья.

Челнок завертелся, стиснутый лучом захвата.

Луч прихватил и пару истребителей.

Гривус подумал, не приказать ли выкачать из ангара воздух. Где-то на борту челнока должен быть скафандр, предназначенный для забортных работ, и Палпатин мог бы его надеть. Но если система жизнеобеспечения даст сбой, канцлер окажется в серьезной опасности.

Придется разбираться с пилотами истребителей, когда выключится луч захвата.

Едва три корабля миновали защитное поле, которое удерживало в ангаре атмосферу, как пиропатроны сорвали колпаки кабин джедайских истребителей и два рыцаря выскочили на палубу, отражая пылающими мечами выстрелы бегущих к челноку боевых дроидов. Один из джедаев успел вонзить сияющий клинок в люк правого борта челнока даже раньше, чем тот опустился на палубу.

Челнок начал наполняться дымом. Поспешив на корму, Гривус заметил на лице Палпатина несмешливое выражение.

— Вы удивлены, генерал?

Гривус остановился всего на миг — достаточно, чтобы ответить:

— Посмотрим, кто удивится последним.

Световой клинок исчез. Когда Гривус выбил плечом люк и выскочил на палубу, джедаи уже были у противоположного борта челнока. Продолжая парировать бластерные выстрелы, они бросились к киборгу и скрестили клинки с теми двумя, что он достал из-под плаща.

Они гоняли друг друга по всему ангару. Дроиды-пехотинцы опустили оружие, опасаясь задеть генерала. Эти джедаи были опытными, если сравнивать с теми, кто дрался с ним в бункере, но недостаточно искусны, чтобы бросать ему вызов. Четыре клинка шипели в переработанном воздухе, заливая полированные переборки жестким светом и отбрасывая на них огромные тени.

Джедаи решили взять генерала в клещи.

Гривус дождался последнего мгновения и дал ногам команду приподнять себя на несколько сантиметров. Затем раскинул руки, направив мечи вниз под небольшим углом. Клинки Гривуса разминулись с летящими в него лезвиями противников и нанесли разящие удары, пронзив грудь обоим. Джедаи упали навзничь, и на их лицах застыло удивление, какое всегда приносит внезапная смерть.

— Выбросьте тела, — распорядился Гривус.

Подхватив Палпатина под мышки, бойцы-дроиды потащили канцлера вслед за Гривусом по крейсеру. В конце концов они прошли сквозь мерцающую овальную дверь и оказались в просторном зале. Посередине стоял стол, окруженный стульями. Гривус приказал стражам усадить Верховного канцлера во вращающееся кресло, стоявшее во главе стола, и приковать его за руки.

— Добро пожаловать в генеральскую каюту, — сказал он, отстукивая команды на вмонтированной в стол панели. Перегородка позади кресла превратилась в голографический дисплей, на котором транслировалась битва за Корусант. Финальный щелчок переключателя поставил на стол похожую на глаз камеру на ножке-стебельке.

— Скоро вы появитесь в Голосети, канцлер, — сказал Гривус. — Прошу прощения, что не могу предоставить вам зеркало, расческу и грим, чтобы вы могли хоть как-то замаскировать свой страх.

Палпатин ответил зловещим тоном:

— Можете меня показывать, но говорить я не буду.

Гривус кивнул с таким видом, будто это было очевидно и без напоминаний канцлера:

— Я вас покажу, но говорить вы не будете. Все ясно?

— Разговаривать будете вы.

— Совершенно верно. Разговаривать буду я.

— Отлично.

Гривус чувствовал себя неуверенно, хотя на то не было видимых причин.

— Скоро здесь будет повелитель Тиранус. Он о вас позаботится.

Палпатин улыбнулся сжатыми губами:

— Ну тогда, уверен, скучать мне не придется.

* * *

Находясь на борту своего крейсера, Гривус завладел вниманием триллионов существ. Его ужасное лицо господствовало на всех каналах Голосети, он принес весть о мраке и гибели, предсказал конец правления Палпатина, падение преступной, загнивающей Республики и светлое будущее для всех порабощенных ею рас и миров…

Смешавшийся с внезапно примолкшими горожанами на площади Никандры Бейл коснулся руки Мон Мотмы и жестом сообщил о своем желании ненадолго отойти, после чего начал пробираться к краю толпы. Оглядевшись, он увидел Падме: она стояла рядом с C-3PO, обхватив ладонями локти и подняв лицо к вспыхивающим на небе огонькам.

Бейл окликнул ее, она обернулась, не разжимая рук, пытаясь хоть как-то успокоиться. Слезы капали ей на платье.

— Послушай меня, Падме, — сказал он, гладя ее по волосам. — Сепаратисты ничего не выгадают, убив Палпатина. С ним все будет в порядке.

— Что, если ты ошибся, Бейл? Что, если его убьют и власть окажется в руках Маса Амедды и его клики? Разве это тебя не волнует? А что, если Алдераан — следующий в списке миров, на которые нападет Гривус?

— Конечно меня это волнует. Я боюсь за Алдераан. Но я верю, что этого не случится. Джедаи вернутся туда, где им надлежит быть, — в Ядро Галактики. Что до Маса Амедды, его власть не продержится больше недели. Тысячи сенаторов думают так же, как мы, Падме. Мы сплотим их и превратим в силу, с которой стоит считаться. Мы вернем Республику на прежний курс, даже если придется драться зубами и ногтями, чтобы побороть тех, кто нам противостоит.

Он приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть прямо в лицо.

— Мы справимся — не важно как.

Падме всхлипнула и улыбнулась:

— Если бы я могла сосредоточить свои волнения на одном лишь будущем Республики…

Бейл задержал ее взгляд и понимающе кивнул:

— Падме, если это как-то поможет, знай: мы с женой сделаем все, чтобы защитить тебя и твоих близких.

— Спасибо, Бейл, — ответила она. — Спасибо от всего сердца.

* * *

На Утапау, планете Внешнего Кольца, мире огромных городов-воронок и ездовых ящеров, наместник Нут Ганрей наблюдал, как на зернистой картинке в новостях Голосети генерал Гривус наводит панику на жителей Корусанта.

Неужели неймодианец ошибся, недооценив киборга? Может, война в самом деле окончена и Республика покорилась? Представить это было почти невозможно: неограниченная торговля от миров Ядра до Внешнего Кольца, невообразимые богатства, необозримые владения…

Ганрей бросил взгляд на Шу Май, Пассела Ардженте, Сэна Хилла и остальных — те неожиданно принялись похлопывать друг друга по плечам. Широко улыбаясь — впервые за несколько лет, — он присоединился к общему ликованию.

* * *

В своей комнате в Храме джедаев Йода смотрел новостной выпуск Голосети, демонстрировавший тела двух джедаев, которые дрейфовали в космосе рядом с флагманом сепаратистского флота. Уголки его рта горестно опустились, и он повернулся к комлинку:

— Вижу их я.

Из динамика загремел голос Мейса:

— Мы сможем штурмовать крейсер, если только пробьемся сквозь заслон истребителей.

— Убьет Верховного канцлера Гривус.

— Я так не думаю. У него уже было достаточно возможностей.

— Ждать требований сепаратистов следует нам тогда.

— Сенат сдаст Корусант, чтобы освободить Палпатина.

— Хуже будет, если погибнет канцлер. Падет тогда Республика.

Винду на секунду замолчал. Сквозь Силу Йода увидел его в кабине крейсера, на котором они с Китом взлетели с Корусанта.

— Что же нам делать?

— У Силы искать совета. Принять то, что судьба нам принесла. А сейчас помешать бегству в гиперпространство флота Гривуса должны мы. Отозвать надо джедаев многих, и войска отозвать. В битве перелом настанет, когда прибудут они.

— Учитель Йода, мы близко подошли к поимке Сидиуса. Я это чувствую.

— Знал это Сидиус. Спрятался он.

Уже не на Корусанте, подумал Йода.

— Мы раздавим Гривуса, как вредное насекомое.

Мейс разорвал связь, и Йода заковылял к окну. Западный Корусант поглотила тьма, небеса над ним раскалывали быстрые огоньки. Призвав в руку меч, Йода зажег клинок и сделал несколько взмахов.

«Опасным грядущее будет.

Причиной для серьезного беспокойства станет. Но битва в космосе не окончена.

Начинается действие финальное!»

55

Дуку приказал дроиду-пилоту вернуть шлюп в обычное пространство у планеты Нелваан. Корабли республиканской боевой группировки на Тайте должны отследить его курс, и им покажется, что именно Нелваан — пункт его назначения. Джеонозианская технология шлюпа скроет тот факт, что он почти сразу же прыгнул к Корусанту, чтобы присоединиться к Гривусу и разыграть последнее действие драмы, поставленной Сидиусом.

Похищение Палпатина не только положило конец поискам Сидиуса, но и позволило ему незамеченным бежать с Корусанта. Однако все это было маловажно. Сидиус никогда бы не позволил джедаям разоблачить себя. И Палпатин вовсе не был такой выдающейся добычей, как могло бы показаться.

Главной добычей, как сказал Сидиус во время их недавнего разговора, был Энакин Скайуокер.

— Вы долго наблюдали за ним, — сказал Дуку, повторив слова, когда-то сказанные Сидиусом.

— Дольше, чем вы думаете, владыка Тиранус. Дольше, чем вы думаете. И пришел час испытать его снова.

— Его умения, мой господин?

— Глубину его гнева. Готовность перешагнуть через ту Силу, какую знают джедаи, и призвать мощь темной стороны. Генерал Гривус активирует маячок, который вызовет Скайуокера и Кеноби обратно на Корусант, на сцену, которую мы для них приготовили.

Но не для того, чтобы схватить их.

«Вы сразитесь с ними, — сказал Сидиус. — Убейте Кеноби. Его предназначение — погибнуть и этим подтолкнуть юного Скайуокера освободить всю бездну своего страха и ярости. И если вы с легкостью нанесете Скайуокеру поражение, мы поймем, что он не готов нам служить. Возможно, никогда не будет готов. Если же по какой-то нелепой случайности ему удастся вас одолеть, я сделаю так, чтобы вы никогда не ощущали позора, а только гордость от того, что мы приобрели могущественного союзника. Но прежде всего надо, чтобы ваша дуэль, владыка Тиранус, казалась настоящей».

— Я буду вести себя так, будто это мое высшее достижение, — пообещал Дуку.

Пришла пора прыгать в гиперпространство.

— На Корусант, — приказал он FA-4, поудобнее усевшись в кресло в главном салоне шлюпа. Шлюп ушел в прыжок.

56

Два истребителя стояли в ангаре бок о бок, на расстоянии всего лишь нескольких метров друг от друга. Двигатели были запущены, дроиды сидели в своих гнездах, колпаки кабин подняты.

Пилоты были без шлемов, так что Энакин отчетливо слышал, как Оби-Ван кричит:

— Несмотря на все неприятности, через которые я прошел по твоей милости, у нас сложилась отличная команда. Я не желаю лететь ни с кем иным, кроме тебя!

Энакин наклонил голову и улыбнулся:

— Вы вовремя это признали. Я правильно понял, что вы будете следовать за мной, не задавая вопросов?

— Насколько это возможно, — ответил Оби-Ван. — Быть может, я и не смогу все время держаться бок о бок, но по крайней мере я всегда буду недалеко и, если надо, прикрою тебе спину.

— Когда я позову на помощь, вы примчитесь меня спасать.

— В день, когда ты позовешь на помощь, я пойму, что дело плохо.

Энакин посерьезнел:

— Оби-Ван, вы даже не представляете, сколько раз вы уже спасали мне жизнь.

Оби-Ван проглотил появившийся в горле ком.

— В таком случае, что бы ни ждало нас впереди, это не вызовет трудностей.

Юноша рассмеялся:

— Кто же восстановит мир в Галактике, если не мы?

Кеноби улыбнулся, не разжимая губ:

— Наконец-то ты сказал «мы».

Они опустили колпаки кабин и активировали репульсоры. Поднявшись над палубой, истребители совершили разворот на сто восемьдесят градусов и вылетели наружу сквозь прозрачное защитное поле ангара.

Летя бок о бок на расстоянии крыла, Энакин и Оби-Ван запустили двигатели и повернули прочь от гигантского корабля. Разогнавшись в колонне сверкающей голубой энергии, они взяли чуть левее, пристыковались к разгонным кольцам и растворились в долгой ночи.

[Продолжение следует]

Примечания

1

LAAT (Low Altitude Assault Transport) — скоростной низколетящий десантный корабль.

2

SPHA-Т (Self-Propelled Heavy Artillery Turbolaser) — самоходная тяжелая артиллерийская установка — турболазер.

3

Ляпис, или ляпис-лазурь, — минерал ярко-синего цвета. Такое название челнока можно перевести как «Резак по лазури».

4

Поправка о рефлексах — чрезвычайная поправка № 121б, принятая Галактическим Сенатом по предложению Верховного канцлера Палпатина в 20 г. ДБЯ. Она позволила канцлеру вмешиваться в дела местных правительств планет и секторов в качестве ответной реакции на сражения, происходившие там во время Войн клонов.

5

Первая битва за Камино состоялась через два месяца после битвы на Джеонозисе. Причиной была попытка сепаратистов уничтожить фабрики по производству клонов на Камино.

6

Тон Ви — каминоанка, помощница премьер-министра Камино Ламы Су и координатор проекта по созданию армии клонов. Ко Сай — каминоанка, научный руководитель проекта по созданию армии клонов, специалист по генетическому коду людей.

7

Джедаи и Синар выступали как конкуренты в борьбе за природные блага планеты. В дальнейшем оказалось, что Зонама-Секот разумна и способна перемещаться в гиперпространстве.

8

Чудила (Odd Ball) — прозвище пилота-клона Давиджаана, командира Седьмой эскадрильи Флота разомкнутого кольца.

9

Указанные планеты были важными членами Конфедерации Независимых Систем: на Фелусии базировалась штаб-квартира Гильдии коммерции, Майгито располагала имеющими стратегическое значение шахтами по добыче кристаллов и хранилищами, которыми управлял Межгалактический банковский клан, на Салукемае находились недавно созданные конфедератами фабрики по клонированию.

10

AT-TE (All Terrain Tactical Enforcer) — вездеход тактической поддержки.

11

В Великой Армии Галактической Республики некоторые подразделения имеют буквенное обозначение. Для передачи букв с целью их правильного восприятия на слух применяется фонетический алфавит. Так, буква А передается словом «аурек», Б — «бакта» и т. д.

12

«База-дельта-ноль» — военный код, означающий приказ о полном уничтожении всех военных объектов, промышленности, природных ресурсов и живых существ на планете.

Content

Star Wars
Labyrinth of Evil
by James Luceno
Звёздные войны
Лабиринт Зла
Автор: Джеймс Лусено

Благодарности

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

Примечания