Панов Андрей Владимирович

Наваждение. Часть первая

Четверг, 30 мая 2080 года. Россия, Воронеж

Профессор Пантелей Весёлый вышел из автобуса на остановке «Техникум» и, вложив папку подмышку, твёрдо зашагал к пешеходному переходу. Ожидая зелёного сигнала светофора, он достал платок и вытер лицо: после прохладного автобуса от уличной жары сразу же выступил пот. Профессор в свои шестьдесят с лишним выглядел достаточно молодо: худой, подтянутый, чёрные волосы совсем без проседи, а появление морщин на лице сдерживалось двукратными ежегодными инъекциями ботулотоксина.

Наконец загорелся зелёный человечек старинного светофора – заградительными световыми стенами переходы в Отрожке ещё не оборудовали, – и Весёлый, перейдя на другую сторону улицы Богдана Хмельницкого, направился вглубь квартала.

Тем временем из остановившейся неподалёку от остановки «Шкоды» вышел сотрудник его политеховской лаборатории – Сергей Харитонов. Русоволосый плотный молодой человек тридцати лет проследил взглядом за своим начальником, включил сигнализацию и тоже побежал к переходу. Но до красного сигнала не успел. Глянул на обёрнутый вокруг запястья смартфон – тридцать четыре градуса. Ну и жара! Попробуй тут побегай! А профессора терять нельзя. Никак нельзя. Сергей попытался высмотреть Пантелея Андреевича среди буйной зелени, но тот уже прошёл между полуразвалившимися пустыми двухэтажными домами и скрылся в старом заросшем дворе.

Дождавшись разрешения, Сергей стремительно перемахнул дорогу и бросился по следам начальника. Оказавшись во дворе много лет назад расселённых домов, он успел заметить мелькнувшую среди сараев белую рубашку профессора. Значит, не потерял. Отлично! Харитонов, смахнув со лба пот, не спеша пошёл к сараям, хотя называть их так можно было разве что давным-давно, когда ещё в аварийных домах вдоль улицы Богдана Хмельницкого жили люди. Сейчас постройки больше напоминали лачуги бразильских фавел: кирпичные или деревянные с кое-где надстроенными покосившимися дощатыми вторыми этажами и торчащими из окон трубами буржуек. Здесь жили те, кто не уехал после расселения старых домов. Здесь пахло пивом и жареным луком, а в траве валялись бутылки, жестяные банки, бумага и прочий бытовой мусор. Нужно было исхитряться, чтобы не наступить на что-нибудь непотребное, поэтому Сергей шёл осторожно, стараясь, однако, не упускать из вида профессора. А тот уже пересёк улицу Артамонова и углубился в чуть более ухоженные дворы аварийных блочных домов.

Следуя за начальником, Харитонов думал, как ему повезло, что надо было сегодня ехать в Масловку на производство: иначе машина осталась бы во дворе дома, и – прощай вся многолетняя работа, все результаты. Ещё несколько дней назад Сергей случайно услышал странный телефонный разговор Пантелея Андреевича о передаче каких-то данных. Что и кому, понять не удалось. Однако сегодня утром, решив зайти в лабораторию перед поездкой, Харитонов обнаружил, что на информационном накопителе, хранившемся в сейфе, стёрты все данные по проекту. Сергей сразу же бросился к профессору и столкнулся с ним в дверях: Пантелей Андреевич куда-то уходил. Он даже не выслушал Харитонова, бросил только: «Все вопросы после обеда». И поспешил к лифту. Сергей вернулся в лабораторию, но, не успев захлопнуть дверь, выскочил снова в коридор: он решил проследить за профессором. Ведь не могли данные исчезнуть просто так! Да ещё этот телефонный разговор… И вот теперь Харитонов, скрываясь за кустами и деревьями, шёл по пятам за начальником, даже не представляя, что будет делать в следующую минуту.

Дойдя до «п»-образной десятиэтажки, Весёлый свернул налево – в обход. Сергей подождал, пока профессор скроется за поворотом, и быстро зашагал следом. Он так торопился, что не заметил мужчину в линялой футболке и обвисших штанах, вышедшего прямо перед ним из пивной на углу дома. Налетев на него, Харитонов бросил:

– Извините…

– Всё путём, братишка, – не слишком внятно ответил мужчина и принялся похлопывать себя по карманам в поисках сигарет. Не обнаружив их, крикнул в спину Сергею: – Сигаретки не найдётся?

– Я не курю, – не оборачиваясь, ответил Харитонов.

Он пытался понять, куда делся профессор: пространство за домом оказалось заросшим густым высоким кустарником. Сергей нырнул в заросли и, добравшись до противоположной стороны зелёной полосы, сквозь листву окинул взглядом двор длинной девятиэтажки. Пантелей Андреевич как раз входил в один из подъездов. Недолго думая, Харитонов бросился за ним.

Следователь Крюков поздоровался с полицейским у подъезда и вошёл внутрь. Там его уже ждал молодой оперативник – лейтенант Бабичев.

– Павел Андреевич, на второй этаж – он там.

Крюков, подтянутый шатен сорока пяти лет с сединой на висках, кивнул лейтенанту и стал подниматься по лестнице. Белая рубашка с короткими рукавами, серые брюки, в руке небольшой аккуратный портфель – следователь всегда старался выглядеть, по меньшей мере, прилично на фоне мало следящих за своим внешним видом оперов.

На площадке второго этажа ногами вверх по лестнице лежал пожилой человек с пробитой головой. Вокруг толпились эксперты и полицейские. В том числе крупный, почти двухметрового роста майор Пожидаев, начальник местных оперативников, к которому и обратился Крюков:

– Ну, что у нас тут, Лёша? Рассказывай.

– Пантелей Андреевич Весёлый, профессор Воронежского технического образовательного кластера, завлаб в Политехе, – пробасил Пожидаев. – Удар по затылку тупым твёрдым предметом. Видимо, о порожек. И сломанная шея, что и послужило причиной смерти.

– Версии?

– Точно не ограбление: смартфон на месте, папка расстёгнута, но планшет не взяли. Либо сам упал, – предположил Алексей, – когда, поднимаясь по лестнице, в папку полез, либо столкнул кто. И здесь уже простор для фантазии открывается большой.

– Либо его просто ударили чем-то по голове…

– Нет, тут кровь на порожках. Точно о них приложился.

– Что с камерами?

– Павел Андреевич, вы когда-нибудь видели подъездные камеры в Отрожке? – усмехнулся Пожидаев. – Их здесь отродясь не было! А с уличных видео уже запросили. Пришлют экспертам, они всё отсмотрят и сделают нарезку.

– Понятно. Поквартирный провёл?

– Не успел ещё. Сейчас Вовку Бабичева пошлю.

– Хорошо. Давайте, снимите отпечатки с папки и других его вещей, с перил и стен вдоль лестницы. Сфотографируйте всё до мелочей, а потом мне отчёт скинете.

Крюков начал спускаться на первый этаж. Пожидаев – за ним.

– Установите, в какую квартиру он шёл и зачем. И чердак не забудьте проверить: все входы-выходы.

– Понял, Павел Андреевич. Сделаем.

– Я поехал в контору. А вы с Бабичевым, как материалы соберёте, тут же ко мне.

Пятница, 31 мая 2080 года. Россия, Воронеж

Павел Андреевич Крюков за всю свою жизнь ни разу не был в главном корпусе воронежского Политеха. Теперь ему такая возможность представилась: он собирался побеседовать с коллегами профессора Весёлого.

Следователь оставил старенький «Хёндэ» на подземной парковке университета и направился к эскалатору. Двери автоматически раздвинулись, пропуская Крюкова к движущейся дорожке. Встроенные в дверную коробку датчики металлоискателя не сработали, хотя у гостя и был при себе пистолет: смартфон Павла как обычно при входе в любое учреждение послал прибору специальный опознавательный код сотрудника следственного комитета.

Эскалатор вынес Крюкова в шумное фойе: студенты в ярких одеждах со смартглассами на глазах сновали туда-сюда, несколько человек неподалёку от эскалатора что-то оживлённо обсуждали, а кто-то стоял у стенки и двигал руками перед лицом, видимо, письменно общаясь с друзьями через умные очки. Не успел следователь сделать и пары шагов, как, чуть не сбив его с ног, рядом промчалась девушка на электророликах и даже не обернулась, чтобы извиниться. Павел, улыбнувшись, лишь хмыкнул ей вслед.

Смартфон издал характерное пиликанье – сервер университета предложил установить навигационное приложение. Крюков поднял левую руку с обёрнутым вокруг запястья смартфоном и парой нажатий отклонил предложение: он предпочитал действовать по старинке. Осмотревшись, Павел заметил пилон с пятью инфоэкранами и направился к нему. Там он быстро отыскал лабораторию Весёлого и запомнил номера кабинетов.

Первым делом Павел поговорил с лаборантами и теми научными сотрудниками, кто оказался в этот день в институте. Никто не знал, зачем Пантелей Андреевич отлучился вчера с работы, и тем более, зачем он поехал в Отрожку. Все описывали заведующего лабораторией как человека уравновешенного, вдумчивого, спокойного. Ни с кем у него не было конфликтов ни раньше, ни в последнее время. Правда, как заметил секретарь профессора, тот пару недель назад стал более рассеянным: мог забыть, зачем вышел из кабинета, или куда положил ту или иную вещь. Больше никто ничего существенного сказать не мог.

И тогда Крюков зашёл в кабинет к Харитонову. Тот сидел в кресле мобильной рабочей станции, погрузившись в работу. Перед Сергеем на изогнутых креплениях кресла висели два больших монитора, а напротив почти всю стену занимал голографический 3D-экран.

– Добрый день, Сергей Митрофанович, – поздоровался Павел. – Я могу с вами побеседовать?

– Да, конечно, – выключая мониторы, ответил Сергей. – Садитесь, – он нажал кнопку на столе, от стены откинулось мягкое сиденье и выдвинулась такая же мягкая спинка. – В кабинете довольно мало места, потому я не держу тут стульев. Вы уж извините.

– Ничего, – усевшись, успокоил его следователь. – Мне удобно.

Сергей перевёл кресло в вертикальное положение, свернув, положил клавиатуру в карман, отодвинул в сторону столик и раздвинул мониторы.

– Чем я могу вам помочь?

– Меня зовут Павел Андреевич Крюков. Я следователь и занимаюсь делом вашего заведующего.

– Да, конечно. Готов ответить на ваши вопросы.

– В каких вы были отношениях с покойным?

– В дружеских. Он был моим научным руководителем при подготовке докторской диссертации, мы много работали вместе, бывало и вечерами в кафе работу обсуждали за чашечкой кофе. Но не более. Домой друг к другу не ходили, и с семьёй его я не знаком.

– Не было ли у профессора ссор с кем-то из коллег? Или, может быть, он рассказывал о каких-то неприятностях вне работы?

– Да нет. Не припомню ничего такого.

– Значит, врагов у него не было?

– Да какие враги? – улыбнулся Сергей. – Он же абсолютно неконфликтный человек.

– А в последние дни вы не замечали за Пантелеем Андреевичем каких-либо странностей?

– Нет. Всё как обычно было.

– Хорошо, – обвёл взглядом кабинет Павел. – Расскажите, пожалуйста, о своей работе. Можно не подробно, а так – в общем. Чтобы я, как человек далёкий от физики, понял.

– Ну, тут у нас не совсем физика, а, скорее, работа на стыке наук. Но я попробую. Вы, конечно, слышали про наномашины? Ну так вот. До сих пор не удавалось разработать таких нанороботов, чтобы они не только могли выполнять конкретную работу в организме, но и были перепрограммируемыми дистанционно. То есть сейчас как: сделал наноробот дело и самоуничтожился. Потому что функция у него одна, а по достижении результата она уже оказывается не нужной. Да к тому же энергия у современных роботов заканчивается быстро и не восполняется. Вот мы с профессором как раз и работали над этими двумя проблемами: перепрограммирования и восполнения энергии.

– И что, удачно?

– Да, вполне. Уже вышли на стадию опытного образца. А тут вот такой случай…

– И что, в мире больше никто не занимается этими вопросами? – допытывался Крюков.

– Ну, почему же? – без смущения ответил Харитонов. – И в Америке, и в Китае, и в Европе несколько лабораторий. Да и мы не одни работаем, а в содружестве с институтом робототехники в Москве. Сюда мы бы таких приборов не достали, какие есть в столице. Всё дело в том, – хитро улыбнулся Сергей, – что мы первые дошли до опытного образца. Если испытания удадутся, то первенство закрепится за нами, и патент будет стоить баснословные деньги.

– А если Весёлого не будет, то автором патента станете вы, правильно?

– Да, – посерьёзнел Сергей. – Но вы же не думаете, что из-за этого я мог убить Пантелея Андреевича? Зачем мне это делать до испытаний? Ведь если они провалятся, то смерть профессора окажется бессмысленной. Если, извините, убивать, то после – когда патент будет, можно сказать, в кармане.

– Допустим. – Согласился Павел и использовал своё главное оружие: – А что вы делали в подъезде дома номер тридцать четыре по улице Артамонова в момент убийства Пантелея Весёлого?

Сергей замер, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Что же вы замолчали, Сергей Митрофанович?

– Я… кхм… Там были камеры?

– Да, там были камеры.

– Ну, тогда вы должны были видеть, что я не виноват в его смерти.

– К сожалению, камеры в самом подъезде не установлены. Я надеюсь, что вы мне расскажете, как всё было на самом деле: зачем вы преследовали профессора, и что случилось на лестнице.

– Хорошо, – Сергей встал и, подойдя к окну, посмотрел на трепещущие от ветра ярко зелёные листья деревьев, на залитые майским солнцем газоны во дворе, скамейки вдоль мощёных дорожек и студентов, чьи проблемы по сравнению с его были сейчас такими незначительными и мелкими.

– Хорошо, – повторил Сергей. – Вот что случилось. Во вторник я совершенно случайно услышал, как Пантелей Андреевич говорил по телефону о документации по проекту. Он явно договаривался о встрече и передаче этих документов. У меня промелькнула мысль: не хочет ли он продать проект? Но я не придал ей значения. Я верил шефу и не думал, что он может на такое пойти. Я предположил, что общался он с каким-то госучреждением по поводу отчёта. И вот вчера утром я опять совершенно случайно забежал в лабораторию…

– Совершенно случайно? – улыбнулся Павел.

– Да, случайно, – подтвердил Сергей. – Я должен был ехать в Масловку на производство и забежал, чтобы перепроверить кое-какие расчёты. Включаю компьютер, а там пусто! Запускаю программу восстановления данных – ничего. Я – к сейфу: достаю диск, зашифрованный, запароленный. Подключаю – и там пусто. Вы представляете, что со мной случилось?! Проект исчез. Бесследно исчез: расчёты, документы, схемы, модели, всё! Я кинулся к шефу, а он уходил как раз. Отмахнулся от меня двумя словами и дальше пошёл. Тут я и подумал снова о продаже проекта. Поехал за ним. Вошёл он в подъезд, я пока через двор добежал, вхожу и слышу – спорят на лестнице в полголоса. Я у двери на первом этаже остановился, а они там что-то о деньгах говорят – мне плохо слышно было, не разобрал. Вдруг кто-то из них упал, а второй по лестнице побежал. Я уж испугался, что ко мне, а он нет – наверх. Я тогда подождал минуту и поднялся туда: шеф лежал на лестнице мёртвый – я артерию на шее пощупал. Что я мог сделать? Я и ушёл.

– И в вещах его, конечно, вы не копались?

– В вещах?

– Да ладно вам, Сергей Митрофанович, – махнул рукой Павел. – Там ваших отпечатков и ДНК выше крыши.

– Да, я искал флешку с документами.

– Ну и как, успешно?

– Нет. К сожалению. Видно, тот, второй, забрал, – Харитонов снова сел в кресло.

– Почему полицию не вызвали?

– Так меня же первого и обвинили бы! Вы же и сейчас меня подозреваете, так ведь?

– Не скрою, – признался Крюков, – подозреваю. Пока ваша версия очень шаткая.

– А вы не разобрались, куда шёл профессор?

– В квартирах того подъезда никто подозрительный не проживает. Жильцы ничего не видели и не слышали. Я вот сейчас думаю, может быть, его приглашали в квартиру, а ждали в подъезде? Взяли флешку, столкнули с лестницы и через чердак… Ну да ладно, вам это ни к чему.

Павел встал:

– Спасибо, Сергей Митрофанович, за разговор. Протокол я составлю и пришлю вам на подпись в понедельник. И не уезжайте, пожалуйста, из города в ближайшие дни. Подписка о невыезде уже должна прийти на ваш смартфон. До свидания.

Крюков вышел. Харитонов, замерев, несколько секунд сидел, сжимая подлокотники кресла, а потом со всей силы ударил ладонью по одному из них и тихо выругался.

Павел шёл по светлым коридорам университета и пытался систематизировать всё, что услышал: «Итак, профессора убили из-за научного проекта. Хотел ли он его продать или передать по иным причинам – не известно. Кому – тоже не ясно. Почему же его убили? Не хотели платить? Ссора из-за суммы? А может, Весёлый отказался отдавать проект? Но тогда ему не надо было идти на встречу. Нет, эта версия отпадает… Теперь Харитонов. Тут несколько вариантов. Он скинул завлаба с лестницы и забрал флешку. Но почему он молчит об этом? Хочет сам продать? Или просто боится ареста? Второй вариант: Харитонов убил Весёлого, но флешку не забрал. Почему? Не нашёл? Вряд ли. У профессора не было флешки? Но тогда опять же – зачем он пришёл на встречу? Нет, флешка у Весёлого была. Была. И сейчас она либо у заказчиков, либо у Харитонова».

Павел спустился на стоянку и сел в уже заведённый автомобиль.

«Если заказчики получили, что хотели, то это всё – “глухарь” нам обеспечен. Поэтому будем надеяться на то, что флешка у Харитонова: тогда с ним попытаются выйти на связь. А мы будем неподалёку».

Выворачивая из Политехнического переулка на проспект, Крюков позвонил майору Пожидаеву:

– Лёша, я тебе сейчас файлик сброшу – там разговор интересный. С Сергеем Харитоновым… Да, только что от него. Ты пошли экспертов в институт – пусть изымут все компьютеры и инфонакопители в лаборатории и проверят, можно ли восстановить информацию. Ну и, может, ещё что интересное накопают. Сделайте побыстрее и к понедельнику обязательно верните – людям работать надо. А Харитонова бросать нельзя: пусть за ним «глазик» полетает несколько деньков. У подъезда кого-нибудь поставь на всякий случай. И полную опеку по схеме: телефоны, почта, мессенджеры… Ну, ты знаешь… Да, и ещё. Пусть твои ребята поищут случаи нелегальной покупки технологий у нас и за рубежом за последних лет десять. Послушаешь файлик – поймёшь, о чём я. Хорошо? До связи.

Сергей не стал долго засиживаться на работе, тем более, что без файлов проекта и делать было нечего. Он отключил компьютер, положил клавиатуру в карман и уже собирался выходить, как зазвонил смартфон.

– Харитон, я уже тут, – раздался голос его друга, Кирилла Грачёва. – Ты скоро?

– Выхожу уже.

– Ну, давай. Я у центрального.

Сергей вышел из кабинета, дверь за ним закрылась, щёлкнув замком, и коротко пиликнула. Харитонов глянул на смартфон: иконка включённой сигнализации загорелась – всё в порядке. Он заглянул в соседнюю комнату, попрощался с сотрудниками до понедельника и направился к лифту.

По пятницам они с Кириллом Грачёвым и Ярославом Васильевым обычно ездили к Васе Гусельникову в его квартиру на сорок четвёртом этаже небоскрёба неподалёку от Кольцовского сквера. Там они ужинали на террасе, пили вино (а иногда и что покрепче) и общались.

Сергей и Кирилл были одноклассниками, но до старших классов тесно не общались: Харитонов родился в семье учительницы математики и фельдшера, а Грачёв – сын генерала, начальника городской полиции. Это были абсолютно разные миры: Кирилл часто приходил в школу в обновках и любил покрасоваться перед девчонками, а Сергей, хоть и не был оборванцем, но особенно не выделялся из общей массы. Однако он отлично учился, занимался спортом и играл в школьной волейбольной команде, что добавляло ему очков по сравнению с одноклассниками.

С соседом по дому Мишкой Разгоняевым они были друзья – не разлей вода. Вместе играли в волейбол, ходили в кино, встречались с девушками. Одно только их рознило: Мишка не любил читать, а Сергей, напротив, обожал, причём именно бумажные книги. У его матери сохранилась небольшая библиотека – книг двадцать, – и в раннем детстве Сергей очень любил листать томики с пожелтевшей бумагой, хотя и не понимал ещё, что там написано. Почему-то он сразу уяснил, что книги нельзя рвать и мять, а на страницах нельзя рисовать. Когда ему попадала в руки очередная книга, Сергей замолкал и не тревожил родителей часами. Они удивлялись его поведению и пользовались этим, а для Сергея такие моменты переросли в глубокую любовь к книгам на всю жизнь.

Уже в школе Харитонов начал самостоятельно искать по городу старые книги и открыл для себя антикварный магазин Клепикова. Он подолгу бывал там, рассматривая разнообразные томики, отпечатанные, в основном, в двадцатом веке. Пожилой владелец магазина Василий Петрович понимал, что мальчик не может их купить, но видел его заинтересованность и бережное отношение к книгам, а потому не выгонял Сергея. Потом они подружились, и Клепиков даже стал давать Харитонову почитать кое-что из товаров.

Однажды, когда Сергей заканчивал десятый класс, в магазине он столкнулся с Кириллом. Оказалось, что Грачёв тоже туда нередко наведывался, только его страстью были деревянная мебель и всяческие кованые вещицы. Они разговорились, а по пути к автобусной остановке Кирилл признался: «Когда-нибудь это всё будет стоять у меня дома». Сергей с удивлением узнал, что его одноклассник тоже любит читать, но из бумажных книг покупает только подарочные, красиво оформленные экземпляры. «Представляешь, как она будет смотреться на этих полках?» – мечтательно говорил Грачёв, поднося очередной художественный альбом к одному из вековых шкафов в магазине. Одноклассники стали часто приходить к Василию Петровичу вместе, обсуждать книги и пить чай: Клепиков был одинок и очень радовался таким посиделкам.

Вскоре у Кирилла умер от рака отец – герой революции 2047 года, генерал Михаил Грачёв. Сергей, махнув рукой на волейбольную команду и дружбу с Мишкой, больше месяца почти не оставлял друга одного, не давал ему скатиться в депрессию. Тогда-то Кирилл и рассказал Сергею о своём обещании, данном отцу за несколько дней до его смерти: он поклялся отыскать тот город, где родился генерал, и сделать всё возможное, чтобы освободить его жителей. Харитонов с изумлением и возмущением слушал историю о Периметре и не верил, что такое место ещё может существовать в их стране. Но дал другу слово, что поможет в поисках, чем сможет.

В те дни Харитонов познакомился с давними друзьями Грачёва – Гусельниковым и Васильевым. В отличие от Сергея у них всегда водились деньги, поэтому троица была завсегдатаями баров и клубов. Сергей поначалу отговаривался от предложений отправиться куда-нибудь вместе, но потом то ли Кирилл что-то сказал, то ли его друзья сами догадались, но как-то раз весельчак Василий подошёл к нему, положил руку на плечо и сказал: «Серёга, забей. Я тебя понимаю, но ты теперь один из нас. И твои заморочки значения уже не имеют: здесь никто никому ничего не должен. У кого деньги, тот и платит». Харитонов не поверил его словам, но вскоре понял, что это правда: и Василий, и Ярослав относились к нему, как к близкому товарищу, и никогда не требовали заплатить больше, чем он мог себе позволить. Они веселились в клубах, плавали на катерах по водохранилищу, зимой гоняли на лыжах и снегоходах. Сергею с ними было легко и приятно. Он окончательно забросил волейбол, стал реже видеться с Мишкой, а когда они поступили на разные факультеты ЦЕФУ, потерял его из вида окончательно.

В университете Сергей с Кириллом учились вместе на физическом факультете. После получения магистерского диплома Харитонов ушёл в аспирантуру в Политехнический университет, а Грачёв остался на физфаке. Там, в Политехе, Сергей и соприкоснулся впервые с медицинскими нанороботами или, как их называли в лаборатории, нáрами. Он защитил докторскую диссертацию и остался у Пантелея Весёлого работать над подающим большие надежды проектом. А Грачёв тем временем в придачу к своему диплому доктора физики получил небольшую лабораторию, где начал заниматься своей любимой темой – киборгизацией и нейроинтерфейсами. Друзья не теряли связь и встречались часто, а по пятницам обязательно собирались вчетвером у Василия Гусельникова либо на нейтральной территории – в баре или клубе.

Сергей заметил Кирилла сразу: тот стоял неподалёку от входа и что-то увлечённо рассказывал двум студенткам. Выглядел Грачёв самым настоящим щёголем. Впрочем, как обычно. Черноволосый с объёмной стрижкой британкой и серьгой в левой ноздре Кирилл был одет в оранжевый угловатый пиджак без лацканов и белые брюки. Образ завершали несколько перстней на обеих руках и вечная полоска смартгласса на глазах. В последнее время Грачёв, наверное, только спать ложился без него. Хотя Сергей допускал, что даже ночью он мог не снимать очки.

– Привет, – подошёл к троице Сергей.

– Хай! – улыбнулся Кирилл и обратился к собеседницам: – Прошу меня простить, девушки, за мной пришли. Доктор Харитонов не любит ожиданий. Очень приятно было с вами поболтать. Надеюсь, на выходных мы увидимся. Бай!

Когда друзья отошли на несколько метров, Сергей сказал:

– Ты в своём репертуаре: быстро себе компанию находишь!

– Ну, а что?! Одному отдыхать два дня что ли? Девочки вроде умные: никаких глупых постов в профилях. Будет, о чём поговорить, да и не только…

– А раскрас такой – тоже для этого?

– А как же! Тут же студенты вокруг: кислота, радуга и тому подобное. Что ж я, как дурак, в твидовом костюме буду девчонок кадрить? Кстати, хорошо, что напомнил.

Кирилл совершил несколько движений пальцами перед очками и брюки стали чёрными, а пиджак окрасился в респектабельную мелкую коричневую клетку.

– Вот теперь я готов для вечера в приличном обществе, – сказал Грачёв. – Кстати, автобус в центр только через десять минут будет, можно не спешить.

Друзья спустились на эскалаторе в подземный переход, чтобы выйти к остановке на другой стороне дороги.

– О! – воскликнул Кирилл. – Смотри, какое винчишко нашёл уругвайское: пятничная реклама постоянно мне что-то нужное выкидывает. Да глянь ты на свой смартфон: я тебе послал ссылку.

Сергей отцепил от запястья устройство и посмотрел на бутылку.

– Ну как?

– Да, такое мы ещё не пробовали…

– Вот! Сейчас закажу, и нам его доставят прям к дому, когда мы подойдём. Пары бутылок хватит, думаю.

Сергей снова обернул смартфон вокруг запястья. В этот момент от рекламного экрана во всю длину стены отделился голографический мужчина в костюме, зашагал рядом с друзьями и начал убеждать их купить новую модель смартгласса, показывая товар со всех сторон и рассказывая о новых функциях. Сергей провёл рукой по крестику над головой мужчины, и тот пропал.

– Тебе не надоели эти приставания? – хмыкнул Кирилл. – Вот сколько тебя вижу, каждый раз удивляюсь: неужели тебе удобно смартом пользоваться? Заворачивать-разворачивать каждый раз? Вот очки – это вещь! Они же не отстанут, пока не купишь.

– Ну, куплю, а дальше-то что? Пользоваться ими всё равно не буду: там же реклама всё поле зрения забивает! Всё мигает, мелькает, консультанты отовсюду лезут… И убрать нельзя. Как люди привыкают к этому?

– Реклама – это плата за удобство. И именно поэтому убрать её нельзя. Зато сколько преимуществ! Я вот не знаю, что и делал бы без моих очков: не будешь же постоянно в руке смарт таскать и нацеливать то на человека, то на магазин, то ещё куда! Ты вот этого не делаешь и какого объёма информации лишаешься! Я пока с девчонками болтал, успел и профили их в соцсетях поглядеть, и фото сделать, и контактами с ними обменяться. А ты бы на моём месте только поговорил и всё. Это же ужасно неудобно!

– Не, Кирилл, реклама для меня большее значение имеет. Ну раздражает она меня. Эти-то голограммки на улицах всегда вырубить можно, а тут…

– Твоё дело. А я уже почти накопил на киберхрусталик. Уже на октябрь записался на операцию. Тогда и очки не нужны будут: всё встроено в него! Вот только наушник таскать придётся – в нём приёмник-передатчик. Ну, ничего: вот сделаем скоро биочип, запустим в производство, и я первым его себе воткну в мозг. Тогда никаких проблем не будет вообще: все гаджеты в мусорку! Жду не дождусь.

Подошёл длинный сдвоенный автобус. При входе Сергей провёл рукой со смартфоном перед устройством бесконтактной оплаты.

– Вот видишь, – заметил Кирилл, – опять лишнее движение. А я уже на остановке, заранее, оплатил проезд. Удобнее ведь, согласись?

Шестидесятиэтажный монолит из стекла и бетона на улице Алексеевского встретил друзей радушно – и дворовая калитка, и подъездная дверь гостеприимно раскрылись при их приближении: Василий, как всегда в пятницу, заранее включил программу распознавания своих гостей по сигналам их коммуникаторов. У подъезда Сергея и Кирилла уже ждал зависший в воздухе дрон-доставщик с фирменной коробкой винного магазина в цепких манипуляторах. Заметив заказчиков, робот снизился и опустил в руки Грачёва коробку. Затем взмыл в воздух и скрылся из вида.

– Ну, вот! – порадовался Кирилл. – Теперь можно и наверх.

На скоростном лифте друзья поднялись на сорок четвертый этаж. Сразу включилось освещение на лестничной клетке с единственной дверью – квартиры Гусельникова. Хозяин, ростом под два метра, крепкий, подтянутый, уже ждал гостей на пороге. Василий был одет в безупречно скроенный старомодный костюм-тройку и гладко выбрит. Рыжие волосы зачёсаны на правый бок с длинной чёлкой, слева – коротко обриты, почти наголо.

– Вы сегодня рано, – сказал Гусельников. – Ярика ещё нет. Но я его сейчас потороплю. Заходите.

Василий был почти на два года старше Сергея с Кириллом и на три года старше Ярослава, но почему-то только с ними, а не с одноклассниками или однокурсниками, у него сложились близкие отношения. Может быть, потому, что Грачёв и Васильев в детстве не насмехались над ним – тогда ещё толстым и неповоротливым мальчиком, – а наоборот, прислушивались, как к старшему, и всегда поддерживали его идеи. Их семьи часто встречались, и Вася с нетерпением ждал выходных, уставая от одиночества и школьных обид.

Отец – губернатор Воронежской области – пытался помочь сыну, разговаривал с ним о его проблемах, учил твёрдости, терпению, а когда Васе исполнилось десять лет, оборудовал целый физкультурный зал в их загородном доме и заставил сына регулярно заниматься спортом. Вскоре Вася привык, втянулся и уже с радостью проводил за тренажёрами по нескольку часов ежедневно. К старшим классам он значительно похудел, сильно вырос и стал мускулистым привлекательным парнем. Многие одноклассники стремились подружиться с Василием, но он догадывался, что побуждает их к этому должность его отца. К тому же он не собирался забывать обиды, нанесённые ему в детстве этими же людьми. Поэтому Василий считал друзьями только двоих – Кирилла и Ярослава, а потом и присоединившегося к ним Сергея.

В университете Гусельников учился на экономическом факультете, закончил магистром и сразу поступил на службу в городскую администрацию. Через три года женился на одной из сотрудниц, а ещё через полтора у них родилась дочка. Карьера Василия тем временем шла в гору, и в 2078 году он стал вице-мэром Воронежа.

Квартира на Алексеевского была не единственным жильём Гусельникова: в посёлке Ямное, ставшем частью города ещё в 2060-х, он построил большой дом с парком и бассейном, где и жил постоянно с семьёй. Квартиру же использовал для встреч с друзьями и других мероприятий, в будущем намереваясь отдать её дочке.

Двухуровневая квартира с большой террасой занимала два этажа целиком. Обставлена она была минималистично, но со вкусом: никаких кричащих цветов, никакой вычурной мебели. Всё строго и респектабельно. В соответствии с положением владельца.

Друзья прошли в обширную гостиную, Кирилл сразу плюхнулся в кресло и начал выбирать себе коктейль на сенсорной поверхности невысокого столика. Сергей вышел на террасу и окинул взглядом открывшийся вид: водохранилище, Чернавский мост и небоскрёбы на левом берегу. В безмятежном воздухе клонящегося к вечеру дня город выглядел очень красивым.

– Тебе какой коктейль заказать, Серёг? – окликнул его Кирилл.

– Никакой. Я «Байкала» выпью. Остуди его только градусов до пяти.

Когда Харитонов вернулся с жаркой террасы в прохладную гостиную, на столике уже стояли бокалы и тарелка с канапе.

– Перекусите пока, – предложил Василий. – Ярик минут через десять явится.

– Ужин сегодня ты ведь заказывал? – попивая коктейль, спросил у него Кирилл. – Какими изысками порадуешь?

– В этот раз будет грубая мужская жратва: стейки, картошка, всё такое. К шести должны доставить.

– Расслабляешься сегодня?

– Ну, надо хоть иногда, – подмигнул Василий. – Не всё же овощами да соей питаться. Тем более, когда спортзал под рукой.

– И в этом я тебя полностью поддерживаю! Мы тут с Харитоном вина принесли уругвайского. Должно быть очень даже. Так что сегодня – винный вечер. У тебя в запасах что-то есть ещё?

– Разумеется! – усмехнулся Василий. – Французское, африканское, крымское… Выбирай любое.

– Великолепно! – Кирилл откинулся в кресле, которое тут же приняло удобную для него форму. – Отдохнём… А то заработался я что-то на этой неделе.

– Слышал я про твоего завлаба, – обратился к Сергею Василий. – Печальная история.

– Да уж куда печальней… Все данные пропали к чёртовой матери. Со всех носителей. Сегодня копы технику на экспертизу забрали – может, что-то удастся восстановить…

– Ничего себе! – удивился Кирилл. – Как же ты теперь? Патент, производство – как это всё?

– Да кто его знает, – отмахнулся Сергей.

– И дома у тебя ничего не сохранилось?

– Так, обрывки только. Черновики черновиков.

– А у москвичей? А в Масловке?

– У всех только необходимые им части. А сами системы, принципы – всё у нас было.

Василий Гусельников встал:

– Я сейчас свяжусь с начальником полиции – попрошу, чтобы расшиблись, а данные восстановили. Не могли они бесследно пропасть. Что-то должно остаться.

Он вышел из гостиной, а Кирилл наклонился к другу и спросил:

– Как всё произошло – знаешь?

– Знаю. В Отрожке в подъезде ему голову разбили.

– Чёрт! Что его туда понесло-то?

– Хотел продать проект. Но самое главное, что подозревают-то меня теперь.

– Как это?

– Я следил за профессором, и меня камеры засняли.

– Да-а, положение… Что думаешь делать?

– Не знаю пока, посмотрим.

Тут из прихожей донёсся приятный женский голос:

– Приехал Ярослав Васильев.

– Ну вот и Ярик подошёл! – улыбнулся Кирилл. – Надеюсь, новости мне принёс.

Ярослав Васильев, невысокий полноватый двадцатидевятилетний парень, был одет в широкие светло-зелёные капри-карго и песочного цвета рубашку. Он носил аккуратную шкиперскую бороду, а чёрные волосы забирал сзади в хвост.

Ярослав был программистом и заместителем директора компании, специализирующейся на разработке электронных приборов и программ к ним. Он не захотел пойти по стопам родителей-биологов, чтобы не посвятить жизнь лишь выходу из их тени.

Детство в семье директора ботанического сада и заведующего университетской кафедрой было не самым радостным: для окружающих маленький Ярик был только «сыном вождя революции Светослава Васильева». Все вокруг его хвалили за любой чих, восхищались им. Родители соседских мальчишек и девчонок, а потом и одноклассников, приглашали Ярослава на дни рождения своих детей. Он часто открывал школьные торжества, ему поручали главные роли на праздниках, особенно если в школу приезжал кто-то из высших чиновников. Васильев был круглым отличником, и его фотография занимала центральное место на «Доске почёта», а школа получала определённые преференции за то, что в ней учился «сын Васильева».

Поначалу Ярик не понимал скрытого смысла всего происходящего, не видел лицемерия, он на самом деле верил в свою исключительность. Но лет в двенадцать вдруг заметил, что даже если не ответит на вопрос учителя, всё равно получит отличную оценку. Он начал присматриваться к поведению окружающих, проверять их, и понял, что всё – обман. По крайней мере, бóльшая часть. И вот, в восьмом классе Ярослав провёл большой эксперимент – бросил учиться на полгода: не отвечал на вопросы учителей, «заваливал» тесты, прогуливал уроки. Однако в конце полугодья снова увидел в табеле отличные оценки.

Тогда Васильев решил изменить свою жизнь. Он перестал участвовать в школьных и районных праздниках, оборвал дружбу со всеми лицемерами и обманщиками, стал говорить только правду и не скрывать своего мнения ни о ком и ни о чём. Однако в то же время Ярослав начал усиленно учиться: он задумал стать непохожим на отца, но равным ему по способностям, чтобы никогда больше при встрече никто не восклицал с придыханием «Сын Славы Васильева!»

И только в компании Василия и Кирилла он чувствовал себя свободно, самим собой. Особенно привязался к Гусельникову – он чувствовал в нём родственную душу и понимал, что детство друга тоже было полно разочарований и обид. Поэтому с Васей Ярик сдружился особенно близко, и эта дружба не прошла до сих пор, хотя они часто подтрунивали друг над другом и яростно спорили по многим вопросам.

– Здорóво! – встретил друга в прихожей Василий.

– Привет, – буркнул Ярослав, кидая маленький рюкзак на пол.

– Что невесёлый такой?

– Да у подъезда прямо под ноги кошка какая-то спрыгнула. С козырька, наверное… Я не понял. Брр! Ты же знаешь, как я их терпеть не могу. Она ещё и о ноги потереться успела! Я уж их и салфетками антибактериальными несколько раз вытер, пока поднимался, а всё равно противно. Пойду в ванную помою. Ты не против?

– Нет-нет, конечно.

Василий вошёл в гостиную и ухмыльнулся:

– Ярика кошка соседская чуть не съела! Отмываться пошёл.

– А ты что, без очков что ль был? – спросил у появившегося в комнате Ярослава Кирилл. – Они же у тебя запрограммированы на кошек.

– Да… – махнул рукой Ярослав. – У меня от них и так голова пухнет за весь день работы. Как специально: только снял – и вот она, чтоб её!

– Ну, живой, и хорошо, – подытожил Кирилл. – Сейчас мяскá привезут: представь, что это та кошка, а ты её хищно раздираешь зубами, кромсаешь ножом… – Друзья рассмеялись. – Месть иногда бывает так приятна!

– Иди к чёрту! Ты хочешь, чтобы я теперь к ужину не притронулся?

– Да ладно, забудь, – сказал примирительно Кирилл. – Выпей вот коктейльчика – специально для тебя сделал.

Он поднялся с кресла и, подойдя к коктейльному аппарату, вынул из него бокал с зелёной жидкостью и льдом.

– Держи. Холодненький.

– Ты ещё не слышал, что у Сергея произошло? – спросил Ярослава Василий. – Завлаба грохнули, и вся информация по проекту исчезла.

– Да ну?! И что теперь?

– Не знаю, – ответил Харитонов. – Пока ещё не думал. Мозги пока не собрал в кучу.

– Ну, это мы тебе сегодня поможем! – пообещал Кирилл. – Расслабишься, глядишь, и мысль какая придёт.

С террасы донеслось негромкое жужжание: это дроны расставляли на столе коробки с ужином.

– Ну, вот, – встал Василий, – дождались. Пойдёмте.

После ужина, когда на улице стало прохладнее, друзья расселись на террасе в удобных креслах и продолжили потягивать вино, закусывая сыром и фруктами.

– Ярик, что там с моим делом? – спросил Кирилл. – Нет подвижек?

– Пока нет. Ты ж понимаешь, я только в свободное время этим занимаюсь. Структур у нас в стране множество, у всех свои базы, некоторые с очень сильной защитой, до многих через Сеть и не добраться вовсе – так быстро всю эту кучу не наломаешь. Но ты не боись, найдём мы Периметр. Если он где-то по базам проходит, то обязательно найдём.

– А мне тут на днях мысль пришла, – вступил в разговор Василий. – Сейчас у нас на медицину выделяют хорошие госгранты. Вот я и подумал, что если Серёга напишет проект по испытанию наров на людях с врождёнными патологиями для госпрограммы? А я бы поехал в Москву к господам из комитета и намекнул на возможность испытаний в Периметре. Это же для них рай будет: спрашивать согласия у пациентов не надо, платить никому не надо, если что, то и отвечать не надо. Должны ухватиться за идею, а?

– Да, всё бы хорошо, – вставил Сергей, – да вот только проект пропал. Где я им возьму данные, модели голографические? Да и опытный образец ещё не испытан.

– С образцом вообще не проблема! – отмахнулся Василий Гусельников. – Напишешь, что всё в порядке – им и так сойдёт. А вот со всем остальным – да, косяк. Но ты всё равно начни писать: вдруг найдут данные? Или хотя бы ту часть, что для презентации нужна… А я уж там как-нибудь поднажму потом. Трудно будет – батю подключу. Вместе продавим… Эх, Ярик, Ярик… Вот если бы твой славный Светослав Леонидович не взбрыкнул в своё время и не ушёл от нас в университет, то уж втроём-то мы быстро бы это дело провернули! А теперь мне одному там воевать.

– Отец не «взбрыкнул», а ушёл по совершенно чётким соображениям. И ты это прекрасно знаешь.

– Знаю-знаю. Да только легко вот так взять и отмахнуться от всего, груз с плеч сбросить и пойти со студентами цацкаться. А мы с батей разгребай!

– Тебя тогда ещё и в проекте не было, – огрызнулся Васильев. – «Мы»!

– Тем более, – не смутился Гусельников. – Одних их с Михаилом Дмитричем оставил. Трудно помочь-то было? При всей его популярности!

– Он не хотел иметь никаких дел с áмерами. У тебя в голове это не уложилось ещё? Или для тебя это не значительное основание?

– Да, не значительное, – Гусельников встал и, подойдя к перилам террасы, обвёл рукой вид на водохранилище. – Какие амеры? Где?

– А кто у нас экономикой рулит? Кто нефть с газом качает, руду добывает, тебе напомнить?

– А тебе какая разница? Они налоги платят? Платят. Ну и всё. Когда наши качали, разве по-другому было?

– Они никакого права на всё это не имеют.

– Да? И революция без них вот так бы вот просто произошла?

– Ты знаешь, что я думаю по этому поводу, – сдержанно ответил Ярослав. – Они не могли сделать то, что им приписывают.

– Но ведь сделали!

– Нет. Спецгруппа ЦРУ не могла одним махом вырубить половину московской полиции и лишить боеспособности подмосковные военные части. Это сделали не они.

– А кто тогда?

– Я не знаю.

– Почему вы, Васильевы, так упёрлись в эту версию? – развёл руками Гусельников. – Из-за личной неприязни к амерам? Твой отец от управления отстранился, и ты никак не успокоишься!

– А вы в покое оставить не хотите. Ушёл отец, так и не вертели бы вокруг него это всё!

– Ага! – воскликнул Василий. – Мученика из себя захотел сделать?! Друзья-революционеры, дескать, выгнали из компании? Нет, хрена с два! Этого допускать было нельзя. Поэтому Московский проспект переименовали в Васильевский, поэтому в Музее Революции центральное место занимает биография Светослава Леонидовича, поэтому его бюст стоит в холле главного корпуса университета. Спроси любого моложе двадцати лет, что это за памятник Славы у нас в городе? И он ответит, что это памятник Славе Васильеву. Девять из десяти так ответят!

– Да отца уже тошнит от всего этого! И меня тошнит! – вскипел Ярослав. – Я не хочу быть всю жизнь сыном Светослава Васильева – великого революционера. Тьфу! Как вы все меня достали!

– Да что ж ты никак понять-то не хочешь?! У твоего отца был вес, он мог бы принести городу гораздо больше пользы, чем даже мой отец. Но он ушёл и стал заливать про амеров.

– А разве он не прав?

– Прав, не прав – не это главное! Ты же знаешь, мне плевать на амеров. Мы с отцом для города работаем и в играх американских стараемся не участвовать.

– Но иногда приходится, да?

– Кончайте уже! – попросил Сергей. – Вы при каждой встрече будете собачиться? Не надоело?

– Ладно. – Махнул рукой Василий и примирительно с улыбкой сказал: – Это у нас такая регулярная проверка убеждений. Щупаем жирок друг у друга – не нарос ли? Правда, Ярик?

– Да, – Васильев снова откинулся в кресле. – Надо иногда давать себе встряску. Полезно. Налей, Вась, того африканского чуть. Уж больно хорошо.

Кирилл наклонился к Сергею и тихо сказал:

– Пойдём в комнату. На пару слов.

Они оставили друзей на террасе и вошли в гостиную. Кирилл кинул в рот виноградинку и сказал:

– Ты знаешь, что Светка Черкашина вернулась? Я её вчера случайно встретил.

– Ну и?

– Что «ну и»? – удивился Грачёв. – Это всё, что ты хочешь сказать? Говорю же: Светка вернулась.

– Я тебя понял, Кирилл. Но что мне теперь – от радости скакать? Столько лет прошло…

– И тебе даже не интересно, оставила ли она мне контакты, спрашивала ли о тебе?

– Ты же и так скажешь, – усмехнулся Сергей.

– Да, скажу, – продолжая есть виноград, хитро сощурился Кирилл. – Спрашивала. И очень была бы рада встретиться. А если ты стесняешься спросить, то я отвечу – она не замужем. И совсем-совсем одна. А? И теперь контактиками не заинтересуешься?

– Ладно, ладно, – засмеялся Сергей. – Давай уже сюда.

– А я тебе уже послал. Так и знал, что не откажешься. У тебя просто оповещалка выключена.

Сергей развернул смартфон и прошёл по ссылке на соцпрофиль Светы. С фотографии на него смотрела улыбающаяся зеленоглазая брюнетка, совсем не изменившаяся за больше чем десять лет, что они не виделись. Сердце сжалось и на мгновение перехватило дыхание: неужели она снова здесь? Неужели всё можно вернуть? Неужели?..

– Засмотрелся? – вытянул его из иных миров Кирилл. – Да, тебе повезло… Что она в тебе нашла?

Сергей покосился на друга с деланной злобой.

– Всё-всё, молчу! – замахал руками Грачёв. – Пошли на воздух – тебе отдышаться надо, я смотрю.

Уже за полночь Сергей ехал домой в полупустом автобусе и думал о Свете, рассматривая её фотографии. Черкашина окончила новосибирский медицинский университет, стала дипломированным косметологом, имела множество наград и сертификатов. И теперь вот решила вернуться в Воронеж, город своего детства, чтобы работать над внешним видом его жителей. У Сергея промелькнула удивительная мысль: неужели она его не забыла и приехала ради встречи с ним? Это было бы, конечно, приятно, но почти не реально.

Задумавшись, Харитонов случайно выпустил из рук смартфон, и тот упал под сиденье. Сергею пришлось встать и наклониться, чтобы отыскать его. Поднимаясь, он невольно бросил взгляд на задние ряды и, только усевшись обратно, понял, что заметил нечто странное. Или кого-то. Сергей осторожно повернул голову: так и есть – это он. Не может быть! Нет, это кто-то другой, просто похож. Он и видел-то его несколько секунд всего! Просто стресс да вино сделали своё дело. Харитонов снова оглянулся. Сомнения рассеялись: это был мужик из Отрожки, с которым он столкнулся у пивной. Только одет он был не в ту бомжовскую одежду, а довольно прилично. Что мужик делает здесь, в одном автобусе с ним? Случайность? Сергей обернул смартфон вокруг запястья и встал. Он решил выйти на проспекте Труда и пройти до Политеха пешком.

Автобус остановился, Харитонов выпрыгнул и, обернувшись, дождался, пока двери задвинутся. Мужик сидел у окна, казалось, не обращая внимания на Сергея. Автобус тронулся, и Харитонов облегчённо вздохнул – случайность.

Когда Сергей свернул в Политехнический переулок, беспокойство вернулось. Он стал оглядываться по сторонам, особенно обращая внимание на затемнённые места. В целом улица освещалась ярко, пешеходов встречалось мало, машин почти не было, но в тени под деревьями Харитонову время от времени мерещилась мужская фигура. Он ускорил шаг, а дойдя до подъезда старой отреставрированной девятиэтажки, где снимал квартиру, остановился и внимательно осмотрел каждый метр двора. Компания молодых людей на скамейках играла в голографическую игру, какой-то мужчина припозднился домой, вышел из автомобиля и направился к подъезду в противоположном крыле дома, и больше никого. Сергей резко обернулся в ту сторону, откуда пришёл, и ему показалось, что у угла дома мелькнула чья-то тень. Не может быть! Всё – домой, в подъезд.

Дверь автоматически раскрылась, и Харитонов, в несколько прыжков поднявшись на площадку между первым и вторым этажами, осторожно выглянул в окно. Козырёк подъезда перекрывал обзор. Тогда Сергей поднялся на этаж выше и сразу же увидел отроженского мужика. Да, это был он. Никаких сомнений. Мужик постоял у подъезда и вдруг вскинул голову вверх. Сергей отпрянул от окна, но через пару секунд осторожно выглянул снова: вроде бы мужик его не заметил и уже смотрел в другую сторону.

Тут к нему подошёл второй – в тёмных широких штанах, такой же тёмной кофте с капюшоном и смартглассом на глазах. После короткого разговора преследователь ушёл, а второй пересёк двор и сел в синий хэтчбек, но двигатель не завёл и никуда не поехал. «Всё, накрыли! – подумал Сергей и выругался. – Это явно те ребята, что ждали профессора. Почему следят? Почему не подошли сразу? Может быть, хотят удостовериться, что я – это я, и что за мной не ходят копы? Хорошо, что не стали сразу нападать… Ну, теперь-то я в курсе, ребята. Дырку от бублика вы у меня получите!»

Сергей достал из кармана флешку Пантелея Весёлого и сжал её в кулаке.

Суббота, 1 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Вова, ты почему вчера не зашёл? Я ужин приготовила, да и Дима ждал – хотел с тобой в новую игру поиграть.

Бабичев сидел на кухне у своей младшей сестры и пил чай с овсяным печеньем.

– Даша, я же предупредил вечером, что не приду. У меня много работы было: новое дело. Пришлось столько данных собирать! Домой еле дополз.

Дарья, зеленоглазая длинноволосая шатенка с круглым лицом, сидела напротив и наблюдала за братом.

– А Дима очень ждал: ты же всегда по пятницам приходишь. И он с самого утра ждёт.

– Ну, вот я поэтому сегодня и пришёл. И завтра приду ещё. Эти выходные я проведу с вами полностью.

– А как же твоя Женя? – поморщилась Дарья. – Обидится, небось.

– Не, с ней я договорился, – улыбнулся Владимир. – Мы в понедельник наверстаем.

– Тебе ещё чаю подлить?

– Да, давай.

– Кстати, ты не мог бы поговорить с Димой? Он очки совсем не снимает. Так и живёт в них: то в игры играет, то в соцсетях. С друзьями вживую совсем не общается. В школе только. И на улице почти не бывает. Я уже и запрещать пыталась, и прятала очки утром, чтобы в школу без них ходил. Но всё бесполезно. Одни скандалы только.

– А что тут можно сделать? – посетовал Бабичев. – Это жизнь. Без очков сейчас никак. Тем более Димка только первый класс окончил: ему же надо как-то в коллектив вливаться. А без очков ты ж ведь никто! Димка тебе рассказывал, что было в школе, когда он туда без очков ходил?

– Нет. Да я и не спрашивала. Думаешь, у меня времени много?

– А вот надо было спросить. Представляю, что он чувствовал, когда не мог нормально ни с кем общаться.

– Нормально? По-моему, нормально – это без очков.

– А в его мире это не так. Ты не права, сестрёнка. Больше так не делай. И попробуй с ним поговорить по душам, пока он совсем не замкнулся и не перестал тебя воспринимать как самого близкого человека. А я постараюсь кое-чем помочь. Например, сейчас я поведу его в парк. И вот там он будет гулять на свежем воздухе без очков.

– Ой, спасибо, Вовчик! – Дарья вскочила, обняла брата и поцеловала в щёку. – Какой же ты молодец! Дима, собирайся! Вы с дядей Вовой едете в парк.

– А ты, сестрёнка, – предложил Бабичев, – отдохни дома, поспи.

– Поспи! – хитро прищурилась с улыбкой Дарья. – А вам обед готовить? Придёте-то голодные.

– Да мы в парке поедим и придём ближе к вечеру, – встал Владимир. – А ты себе что-нибудь вкусненькое закажи, фильм какой-нибудь включи и получай удовольствие.

Павел Крюков проснулся раньше жены. Осторожно вылез из-под одеяла, стараясь не разбудить Софию, натянул штаны и тихонько направился в ванную. Затем принялся на кухне готовить завтрак – овсяную кашу. София требовала, чтобы при любой возможности он готовил сам, не используя автоматики, и сама всегда следовала этому правилу. Поэтому Павел налил в кастрюлю молока и, как только оно закипело, высыпал туда хлопья.

Жена, стройная светловолосая женщина сорока лет с короткой стрижкой и острым носом, вошла на кухню, когда Крюков уже начал есть. София открыла кастрюлю, зачерпнула немного каши ложкой и скривилась:

– Опять корицы не насыпал?

– Ты же знаешь, я не люблю. Насыпь себе в тарелку.

– Корицу надо сыпать, когда каша ещё варится. Перед самым выключением. Сколько тебе говорить? Ничего нельзя доверить! – София со звоном закрыла кастрюлю.

Павел промолчал и продолжил завтракать.

– И хоть бы глазом повёл, а! – не унималась жена. – Как об стенку горох! Ничего в голове не укладывается! Сам теперь жри свою кашу. Попробуй только не доесть, – она с грохотом кинула ложку в раковину и вышла.

Крюков спокойно доел свою порцию, выпил чай и пошёл чистить зубы. Потом сел в гостиной и включил головизор двухметровой ширины. Шли новости: рассказывали об очередном саммите руководителей европейских стран, где обсуждали вопрос строительства Стены мира – высокотехнологичного барьера вокруг потенциально опасных исламских государств. Разрабатывалась новая Доктрина мировой безопасности, которая, по заверениям журналистов, полностью изменит ситуацию на планете.

Из ванной раздался крик Софии:

– Да что же это такое! Почему ты пасту опять свернул? Сколько говорила тебе, чтобы не сворачивал! Пальцами трудно выдавить? Обязательно надо в трубочку весь тюбик свернуть! Ты головой вообще думаешь?

Павел увеличил громкость. Он уже давно понял, что если жене не отвечать, то она выговорится и быстро остынет.

София вошла в гостиную:

– Хватит в телек пялиться – уборку кто за тебя делать будет?

– Обязательно сегодня? Соня, у меня была трудная неделя. Я отдохнуть хочу.

– Да, обязательно сегодня. У тебя каждая неделя – трудная.

– Почему не завтра? Или не на следующей неделе? Не обязательно же убирать каждые выходные! Мы что здесь, тонны грязи с улицы приносим?

– Я сказала – сегодня. Уборка должна быть еженедельной. И я хочу хотя бы один выходной проводить в чистой квартире, где пыль комками по углам не валяется.

– Да где ты видишь пыль?! Она ещё и накопиться-то не успела!

– Сказано – сегодня, значит, сегодня, – отрезала София. – Я завтра иду в бассейн. Может, мне из-за твоей безответственности свои планы менять?

– Вот пока ты будешь в бассейне, я всё и уберу.

– Уберёт он! Ага! Если над тобой не стоять, ты ж ничего как надо не сделаешь!

– Хорошо, хочешь сегодня – давай! – начал вскипать Павел. – Убирай сама. Я сегодня ничего делать не буду.

– Что ты мне нервы мотаешь, а?! – вскричала София. – Всё утро пререкаешься, ничего сделать не можешь как следует! Развалился тут! Вставай и вперёд!

– Знаешь, что? – Павел встал и несколько секунд молча смотрел на жену, сдерживая гнев. – Либо я занимаюсь уборкой завтра, либо вообще никогда! Ясно?

София замерла и затихла, плотно сжав губы. Павел прошёл мимо неё в спальню, оделся. Выходя из квартиры, бросил:

– Обедать не приду, – и хлопнул дверью.

– Можешь и ужинать не приходить! – раздался вслед голос жены.

С самого утра солнце жарило нещадно, но в тенистом Центральном парке царила прохлада. Народу было не очень много: иногда на пути попадались даже пустые скамейки. Владимир Бабичев с племянником Димой неторопливо шли по главной аллее и ели мороженое.

– Ну, куда пойдём? – спросил Бабичев. – На горки?

– Нет. В «Лабиринт» хочу!

– А, может, всё-таки на горки? Или на ракету?

– Не, сначала в «Лабиринт».

– Ну, хорошо, пошли.

«Лабиринтом» называли большое двухэтажное сооружение. Внутри него из мягких перегородок была выстроена сложная система коридоров и комнат. Игроки там передвигались только в смартглассах. Очки перед входом подключали к одному из разнообразных режимов облачной программы – обычного шутера с эффектом полного присутствия. Каждый игрок видел выбранные именно им окружающий мир и противников. Других участников тоже было видно, но в событиях друг друга они не участвовали, если только заранее не выбирали мультирежим.

– Есть свободные места? – поинтересовался Владимир у оператора аттракциона.

– Да, там пока пять человек всего.

– Ну, Димка, выбирай игру.

– Мне что-нибудь с монстрами, – попросил Дима. – И третий уровень сложности.

– Сколько времени? – спросил оператор.

– Час, – ответил Бабичев.

– Ну, дя-ядя Вова! – взмолился племянник.

– Хорошо, давайте полтора.

Оператор обернул вокруг диминых рук специальные перчатки с датчиками, застегнул.

– Спасибо! – крикнул Дима и юркнул в «Лабиринт».

Бабичев провёл рукой со смартфоном перед платёжным терминалом и окинул взглядом аллею: свободной скамейки рядом не было. Пришлось развернуть смартфон и найти её в парковом приложении. Владимир забронировал место на скамейке и, заказав пару банок безалкогольного пива, направился туда.

Центральный парк был излюбленным местом горожан. В нём постарались собрать всё для активного и культурного отдыха: аллеи для спокойных прогулок и велодорожки, роллердром, фитнес-зал под открытым небом и теннисные корты, детские площадки и аттракционы, театр и кинотеатр, кафе и пищевые автоматы. А для пенсионеров и инвалидов предусмотрели самодвижущуюся дорожку, проходящую мимо основных развлекательных пунктов парка. Некоторые старички и старушки даже приходили сюда со своими стульчиками и катались на ней часами. Зимой велосипедные дорожки использовались как лыжные, а в глубине парка открывались трамплины и горки. Парк никогда не пустовал, здесь постоянно звучали музыка, смех и разговоры.

Владимир быстро нашёл двухместную скамейку, одно место которой подсвечивалось красным светом, отмечая, что оно забронировано. Рядом уже висел дрон с пивом. Бабичев взял банки и опустился на скамейку, которая тут же приняла удобную для него форму. Он выдвинул из подлокотника специальный держатель и поставил туда одну банку. Потом чуть откинул спинку, закрыл глаза и приготовился к спокойному отдыху.

Мимо проходили шумные компании, семьи с детьми, где-то сзади с треском пронёсся велосипед.

– Товарищ лейтенант, у тебя тут свободно? – раздался рядом знакомый голос.

Бабичев открыл глаза и увидел следователя Крюкова.

– Павел Андреевич, здравствуйте, – поднялся Владимир и протянул руку. – Садитесь, конечно.

– Что ты здесь делаешь, Вова? Отдыхаешь от полицейской рутины?

– Да вот племянника выгуливаю, – Бабичев снова откинулся на мягкую спинку. – Помните, я говорил, что сестра развелась? Она сейчас на кондитерской фабрике работает – на сына времени не хватает. Вот я и помогаю по мере сил.

– Сколько лет племяннику?

– В августе семь уже будет. Первый класс окончил.

– Трудно с ним? – поинтересовался Павел.

– Да не очень. Знаете, наше поколение ещё не так на эти очки подсело, а вот у них уже никто без них не может. Даша пытается приучать Димку хотя бы во время еды снимать их, и то с трудом получается. А так – хороший пацан. И учится хорошо.

– А где же он?

– В «Лабиринте», – хмыкнул Бабичев. – Без этого никак. Пока не побывает там, никуда больше не затащишь! Хотите пива? У меня тут вторая банка как раз.

– Не откажусь.

Крюков открыл банку и сделал пару глотков.

– Как у тебя с Женей? Сам-то не надумал ещё жениться?

– Да рановато ещё, – засмущался Владимир. – Сначала бы вместе пожить какое-то время. Давно думаю, только спросить у неё всё не решаюсь.

– Где же твоя офицерская решительность, Вова? Ты – парень что надо, Женя не откажется. Вы, по-моему, очень хорошо ладите.

– Да вроде да. Надеюсь, что и дальше так пойдёт…

– А у меня вот… – начал Павел. – Мы с тобой знакомы уже давно, ты человек серьёзный – трепать не будешь. Дома у меня в последнее время всё куда-то катится… Не знаю даже… Думаю разводиться.

– Ого, – только и смог сказать Владимир. Он был удивлён, что Павел завёл этот разговор. За два года совместной работы они ни разу не общались на настолько личные темы – так, перебрасывались словом-другим, – но, видимо, сейчас Крюков решил, что наступил тот самый момент.

– Вроде нормально жили, общались. Не сказать, чтоб там любовь великая, но комфортно было вместе жить. А тут в прошлом году Софию как подменили: злиться стала чаще, придираться ко всяким мелочам. Сначала вроде и не часто, не так заметно было. А сейчас – хоть домой не приходи. Пытался поговорить с ней, а она сразу: «Не раздражай». И уходит… Устал я биться, Вова. Да и работать хуже стал, замечаю. Рассеянность какая-то появилась. Пора, наверное, разъезжаться нам.

Павел допил пиво и, открыв пневматическую урну, опустил туда банку. Крышка закрылась, и банку тут же затянуло под землю.

– Не знаю, что сказать, Павел Андреевич. Мне жаль…

Крюков вздохнул.

– Ничего, Вова, как-нибудь переживём. Я вот поделился с тобой – мне и легче стало.

– А может, вам к семейному психологу сходить?

– Я думал об этом, но София о врачах вообще слышать не хочет. Считает, что у неё всё в порядке, а не в порядке только у меня, – усмехнулся Павел. – Но ты, наверное, прав, надо поставить вопрос ребром: либо-либо. Попробую…

Они посидели молча пару минут, наблюдая за ожесточённой борьбой на баскетбольной площадке напротив.

– Вова, – начал Крюков, – какие у тебя мысли по поводу Харитонова? Что думаешь?

– А что тут думать? Прямых-то улик против него нет.

– А давай на минутку представим, что убийца – Харитонов, – предложил Павел. – Допустим, он решает единолично получать доход от изобретения, а для этого надо избавиться от профессора. Тогда Харитонов выманивает Весёлого в Отрожку и убивает, а нам закидывает мысль о каких-то тайных покупателях, которых и следов-то нет. Жизнеспособная версия?

– Павел Андреевич, не думаю, что тут так всё просто. Во-первых, зачем Харитонов преследовал Весёлого, а не встретил его прямо там? Спектакль перед камерами разыгрывал, чтоб мы потом вот так сидели и гадали?

– «Хвост» высматривал, – подкинул идею Павел.

– Не похоже. Он вёл себя так, будто боялся упустить профессора из виду, а не высматривал слежку. Нет, он не знал, куда шёл Весёлый, это точно. Во-вторых, вирус запустили в сеть утром в день убийства, а профессору начали звонить с анонимных номеров ещё за месяц до этого. Харитонов прикинулся покупателем и целый месяц уламывал Весёлого, чтобы в итоге выманить его в Отрожку? Это можно было бы сделать в тот же день, запустив вирус и пообещав избавить от него за определённую сумму. Или опять спектакль для нас? Слишком сложно. И откуда он вирус взял? Где заказал? Мы всю его переписку, все контакты уже прошерстили. Нет там ничего.

– А Васильев Ярослав? Он первоклассный программист.

– Сын Светослава Васильева?! – изумился Владимир. – Я не верю, что он мог бы участвовать в преступлении. Опорочить такую фамилию! Нет, я этого не допускаю.

– Допускать надо всё, Вова. Любой, кто хоть как-то связан, должен быть под подозрением. Поэтому Ярослава проверьте тщательнейшим образом. В понедельник первым делом, хорошо?

– Хорошо, Павел Андреевич, сделаем.

– Ещё что скажешь?

– Я не понимаю, зачем Харитонову имитировать уничтожение проекта, если он сам при этом попадает в «ловушку» – он же не сможет воспользоваться данными, пока мы их не найдём.

– Или ему их не «вернут». Если проект вдруг «всплывёт», мы обязаны знать как, почему и откуда. Ясно, Вова? Малейшая неувязочка – и Харитонов у нас в руках. Ты всё правильно расписал. Я именно так и представляю ситуацию. Харитонов может быть невиновен, но полной уверенности в этом нет. Надо продолжать следить за ним.

– Сейчас там наши уже дежурят, а я вечером в понедельник заступаю. И дроны всё время на посту. Если что-то должно проявиться, то проявится на днях.

Запищал смартфон Бабичева – полтора часа были на исходе. Владимир отправил племяннику координаты скамейки, и через пять минут Дима уже был тут.

– Димка, познакомься, – сказал Бабичев, – это мой начальник, следователь Павел Андреевич. Я тебе о нём рассказывал.

– Привет, – поздоровался Крюков. – Понравилось в «Лабиринте»?

– Очень! Там такое было! – взахлёб стал рассказывать Дима. – Со всех сторон налетали. И справа, и слева. Еле успевал отстреливаться! А в конце я тако-ого огромного монстра завалил!

– Молодец! – похвалил Владимир. – А теперь снимай очки. Я придумал, что нам с тобой сделать: будем кататься на лошадях. Пойдём?

– Пойдём!

Крюков и Бабичев встали, пожали друг другу руки.

– До свидания, Павел Андреевич. Приятно было пообщаться.

Сергей проснулся поздно – солнце уже стояло высоко. В голове сразу же забился вопрос, что же делать дальше в его ситуации. Сидеть дома и ждать, пока к нему придут, смысла не было. И прежде всего, следовало подумать о самозащите.

Позавтракав незамысловатой яичницей, Харитонов занялся получением разрешения на оружие. Быстро собрав все необходимые справки, он приложил их к заполненной форме на сайте госуслуг, и уже через два часа разрешение появилось в его официальном профиле.

Мысль купить пистолет онлайн Сергей сразу отверг: он хотел всё сам подробно рассмотреть и пощупать. А для этого надо было отправиться в магазин, который оказался на расстоянии всего одной остановки от Политеха.

Сергей надел обтягивающую футболку с системой охлаждения, а сверху – лёгкий пиджак, чтобы скрыть плечевую кобуру, которую он намеревался купить вместе с пистолетом. Осторожно открыл дверь, осмотрел площадку и вышел в подъезд. Спустившись по лестнице до окна между третьим и вторым этажами, Харитонов окинул взглядом двор. Синий хэтчбек с водителем стоял на том же месте, что и вечером. Значит, они не поняли, что он их заметил. Ну и хорошо, пусть следят: флешка уже в надёжном месте. Главное теперь – достать пистолет.

Без происшествий Сергей добрался до оружейного магазина и вышел оттуда обладателем девятимиллиметрового «макарова» под мышкой. Теперь он чувствовал себя более уверенно и спокойно.

Подходя к Политехническому переулку Харитонов вдруг услышал за спиной:

– Сергей! Харитонов!

Он обернулся и с некоторым трудом узнал в улыбающемся полноватом и бритом наголо мужчине своего одноклассника Михаила Разгоняева.

– Мишка? – неуверенно спросил Сергей.

– А кто ж ещё! Вот так встреча! – Михаил развёл руки и заключил приятеля в объятия. – Ты как здесь?

– Да живу тут недалеко. А ты?

– Очки в ремонт отдавал: уронил вчера, и там что-то откололось. Главное, дешевле, чем новые покупать. Привык я к своим, хотя и реклама долбит каждый день: купи новые, купи новые. Ужас просто! Но вот хрен им! Пока совсем не сдохнут, буду со своими старенькими ходить. Ты спешишь?

– Уже нет.

– Может, куда посидеть зайдём? Время – к ужину уже. Сколько лет не виделись-то! Коньячку выпьем, поговорим.

Сергею не хотелось надолго оставлять квартиру пустой, поэтому он предложил:

– Я живу тут в двух шагах. Приглашаю посидеть у меня.

– Отлично! Сейчас по пути коньячку закажем, закусочки. – Михаил хлопнул товарища по плечу. – Серёга! Как я рад тебя видеть!

Не успели они войти в квартиру, как пришло оповещение, что заказ уже на месте. Сергей нажал на пульте «умного дома» пару кнопок, открылось окно, опустилась москитная сетка, и в комнату влетели два курьерских дрона с коробками. Харитонов забрал еду и выпивку, и доставщики тут же ретировались. Друзья достали две бутылки коньяка, курицу-гриль, картошку фри и уже нарезанные овощи.

– Ну что, Гонщик, – назвал одноклассника его школьным прозвищем Сергей, – я о себе рассказал, теперь твоя очередь. Где работаешь? Женат?

– Не, с женой не сложилось. Жил то с одной, то с другой. Не то всё как-то. Не для меня, видно, семейная жизнь. А может, оно и к лучшему: детей нет, сексуальная жизнь разнообразная, а? – подмигнул Разгоняев. – А то что – всё с одной да с одной! Так и с тоски помереть можно!

– А квартира есть у тебя? – наполняя рюмки спросил Харитонов.

– Я снимаю. То там живу, то здесь. Люблю разнообразие во всём!

– Ну, давай, за встречу!

Они выпили, зажевали помидорчиком. Михаил принялся разделывать курицу, Сергей открыл банку с горчичным соусом, обмакнул и кинул в рот картофельную палочку, а затем налил снова коньяка.

– Ты университет так и закончил по экономике?

– Ага. С красным дипломом, – жуя, проговорил Михаил. – Каких он мне трудов стоил, ты себе не представляешь! Жуть просто! По ночам сидел учил. У одного препода так дополнительные уроки по сети брал. Никакой личной жизни, прикинь?! Я полысел к диплому. Реально! Видишь, сейчас бреюсь наголо, чтоб лысину не было видно, – он похлопал себя ладонью по затылку. – На защиту бритым пришёл – все отпали вообще! Представляешь, вхожу такой, а башка лысая напрочь! Меня даже не узнали сначала. Но диплом нормально защитил.

Друзья выпили ещё по рюмке.

– Ну, а с работой что?

– Предлагали мне в аспирантуру, но я что, дурак что ли? Ой, ха-ха, извини – это я не в твой огород. Я сугубо об экономике. Так вот, я ж не дурак столько времени тратить. Я думал, что эти годы с пользой потрачу на карьеру свою. Да вот хрена лысого! – Разгоняев снова похлопал себя по затылку. – В одной фирмёшке поработал, в другой. Всё как-то не то… Давай по третьей.

Михаил наполнил рюмки:

– Чтоб нам с тобой не в последний раз встречаться! За поддержание отношений!

– Полностью согласен!

Картошка стремительно убывала, курица уже была наполовину съедена.

– Отличный коньяк! – сказал Михаил. – Я только его и пью. Как тебе?

– Очень хорошо.

– Тогда открывай вторую.

Выпили снова.

– Вот, – продолжил Разгоняев. – Поработал я там, сям. Не пошлó. Организовал свой магазин. Бюстгальтеры решил продавать. Ну и остальное бельишко там. Прикинь? Думал, вот, вокруг столько всяких девчонок будет! По фану, в общем, замутил дело. А оно тоже не пошлó. Девчонок, правда, много было, это да. С двумя даже успел пожить вместе. Недолго, конечно… За магазином я не следил особо, он и накрылся. Ну и шут с ним! Надоел он мне до чёртиков: товар покупай, продавай, налоги, проверки, зарплаты. Ой, хуже некуда.

– Ну, а сейчас-то где?

– Да такой случай выпал! Я даже сам не ожидал, реально. Кидаю резюме на «Джобс», и через неделю получаю приглашение на финдира, прикинь! Пришёл на собеседование, поболтал с шефом о жизни, и меня взяли. До сих пор удивляюсь. Но вот уже три года работаю и всё окей.

– А что за компания? – поинтересовался Сергей.

– Да есть тут одна средней крупности. Оборудованием разным торгует… Ты наливай давай, не забывай! А то я сейчас наемся и усну! Ха-ха! А кто допивать-то будет?

Друзья быстро опорожнили вторую бутылку, и Разгоняев заказал третью, а к ней ещё и пиццу.

Засиделись до полуночи, вспоминали школьные годы, смешные и не очень случаи. Когда Михаил засобирался уходить, Сергей стал уговаривать его остаться до утра. Разгоняев вяло посопротивлялся и с радостью согласился.

Воскресенье, 2 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Харито-он, – раздался слабый голос Михаила из кухни. – Серёга!

Сергей сел на кровати. Голова гудела, но общее самочувствие было сносное. Харитонов натянул штаны и заглянул в кухню:

– Что у тебя?

– Голова раскалывается. Даже встать не могу. Охренеть просто!

– Что, у тебя всегда так?

– Да, после коньяка… Потому я и хотел вчера домой идти, чтобы тебя не напрягать. А дома у меня ящичек пива для такого случая стоит.

– Таблетку сейчас тебе дам, – сказал Сергей и начал копаться в ящике с лекарствами.

– Мне б пивка холодненького – сразу бы отошёл.

– Да нету у меня. Давай закажу?

– А может, ты сбегаешь? Магазин же в соседнем доме – быстрей выйдет.

– Ладно, сейчас. Умоюсь только.

– Спасибо, Серёга. Спасёшь друга от неминуемой смерти.

Харитонов выпил таблетку от головной боли, умылся, оделся и отправился в магазин, прихватив с собой пистолет. Осторожно выйдя из подъезда, он сразу посмотрел в сторону, где до этого стоял автомобиль слежки, – его не было. Сергей окинул взглядом двор и не увидел синего хэтчбека. Ну что ж. Возможно, сменили наблюдателя. Ну и пусть. Пистолет под рукой, если что – поможет.

Быстро схватив со стойки в магазине пару банок пива, Сергей прошёл через кассовую рамку, считывающую коды товаров, провёл запястьем у терминала на выходе, оплатив покупку, и вышел на улицу. Не успел он сделать и двух шагов, как услышал звук удара, треск пластика и звон битого стекла. Харитонов обернулся и увидел столкнувшиеся левыми фарами автомобили. Один – старинный, производства уже несуществующей российской компании, – видимо, пытался выехать из двора, а второй – «Форд», судя по формам, выпуска приблизительно начала 2070-х – заехать в этот двор.

Из обеих машин тут же выскочили их владельцы.

– Куда ты едешь?! – кричал водитель «Форда», молодой светловолосый паренёк. – Сенсоры где? Сдохли что ли?

– Какие, нахрен, сенсоры?! – отвечал второй, невысокий мужчина лет пятидесяти. – Не видишь – у меня раритет! Ей семьдесят лет уже.

– Ну так смотреть на дорогу надо! Ты ж на встречку выехал.

– Кто-о?! Это ты на встречку выехал – посмотри, какой угол задал.

– У меня автопилот: какая встречка?! – возмутился фордовец. – Это ты выперся на мою полосу.

– Эй, парень, – махнул рукой Сергею владелец раритета. – Ты же наверняка видел всё. Посмотри – ну где я выехал со своей полосы? Это он заехал.

– Да я, собственно, не видел ничего…

– Ну, подойди сюда, посмотри. Независимо оцени, – мужчина приобнял Сергея и легонько подтолкнул к месту аварии. – Вот здесь должна разделительная полоса идти, так? Видишь – он заехал.

– Ничего подобного! – ответил хозяин «Форда». – Я сейчас лазерку возьму, и мы измерим ширину дороги.

– Вы лучше откройте камеры здешние и посмотрите запись, – предложил Сергей. – Там же вам и ширину покажут и углы подсчитают.

– Да, сейчас посмотрим! – победно воскликнул молодой парень. Он снял с запястья смартфон и начал искать. – Чёрт! Не подключается! Ошибки какие-то выдаёт.

– Да у них тут не работают камеры! – всплеснул руками водитель раритета. – Вот вляпались, а!

– Ну, вызывайте дэпээсников, – сказал Сергей. – Они пусть разбираются. А я пойду.

– У меня автоматическое оповещение настроено, – ответил фордовец. – Должны приехать скоро.

– Слушай, парень, подожди с нами, – попросил второй. – Свидетелем будешь. Видишь же – камеры не пашут, другие люди все уже разбежались. Тут делов-то на десять минут! А?

– Я спешу, меня ждут, – попытался отговориться Сергей. – Давайте я вам оставлю контакты и пойду? По видеосвязи позвоните потом – мы и поговорим…

– Ну что вам стоит десять–пятнадцать минут подождать? – просительно улыбнулся фордовец. – Видите, какая сложная ситуация. Если камеры не работают, вы удостоверите копов, что мы ничего не трогали и не передвигали. У меня вот, как на зло, регистратор сломался вчера. А у этого, – он кивнул в сторону раритета, – вообще отродясь, наверное, не было. Так что мы совсем без доказательств остались. Помогите, пожалуйста.

И Сергей, вздохнув, согласился. Однако прошли и десять, и двадцать минут, а полицейские так и не появились.

– Может, вы им позвоните? – спросил Харитонов автомобилистов.

– Да они и так получили оповещение!

– А вы проверьте, – настаивал Сергей. – Работает у вас оповещалка-то вообще? А то регистратор сломан, может, и она накрылась?

Фордовец полез в бортовой компьютер и через пару секунд громко выругался:

– Отключена, чтоб её!

– Накупили себе машин! – обвиняюще закричал владелец раритета. – Автопилоты, компьютеры, регистраторы! А потом не работает ни хрена! Или руки не оттуда растут – настроить ничего не можете! Звони давай!

– Ну, всё, – вклинился Сергей. – Вот вам мой номер – звоните, если будет нужно, а я ждать больше не могу.

– Извини, парень, – развёл руками мужчина, – что такая петрушка получилась. А может, всё-таки подождёшь?.. Ну, нет – так нет. Спасибо… – крикнул он уже в спину быстро удаляющемуся Харитонову.

– Мишка, – позвал с порога Сергей, – ты ещё не помер тут без меня?

Никто не ответил. Сергей разулся, прошёл на кухню. Разгоняева там не было. Он поставил пиво на стол, и заглянул в санузел:

– Гонщик, ты тут?

Пусто. В комнате Сергей Михаила тоже не обнаружил.

«Что за чёрт?! Неужели ушёл и не попрощался? И чего так быстро?»

Харитонов осмотрел комнату: вроде всё, как и было, да что-то не то. Книги! Книги не в том порядке стоят: все перемешаны. Так может получиться, если только вынуть сразу все, а потом в спешке ставить обратно. Что ещё? Сергей открыл шкаф, стал выдвигать ящики. Одежда скомкана, перемешана. Так и есть: копался, гад! Пока он торчал на улице с этими придурками, Мишка тут всё перерыл. Ах, твою мать! Они же с Гонщиком заодно! Они же специально его задержали!

Сергей схватил отвёртку и бросился на кухню к тайнику в потолочном светильнике, но вовремя остановился. «А вдруг он тут камер понатыкал? – промелькнуло в голове. – Нельзя раскрывать тайника. Нельзя!» Но как же понять, нашёл Михаил флешку или нет? «Не стал бы он светильник обратно прикручивать. Это точно. Забрал бы и умотал сразу, сволочь! Значит, не нашёл всё-таки».

Харитонов вернул отвёртку на место и набрал номер Мишки. «Номер не существует», – был ответ.

– Ну, Гонщик! – погрозил вслух Сергей. – Дай мне только тебя отыскать, с-сука!

Майор полиции Алексей Пожидаев сидел дома на мягком диване и перебирал каналы на головизоре. Но мысли его были заняты другим: уже двенадцатый час ночи, а Сашка ещё не вернулся. Алексей периодически звонил своему пятнадцатилетнему сыну, но тот не отвечал.

Сашка был приёмным ребёнком. Жена Алексея – Надежда – хотела детей, но на дух не переносила младенцев. У неё вызывали отвращение памперсы, отрыжки, кормление грудью и всё с этим связанное. В конце концов Алексей согласился взять ребёнка из детского дома. Так к ним переехал восьмилетний Сашка. Мальчик оказался смышлёным и очень активным, но своенравным и нетерпящим правил и ограничений. Алексей много работал и не мог уделять Сашке должного внимания. Все заботы взвалились на плечи Надежды. Промучившись с сыном чуть больше двух лет, она ушла от мужа и оставила их с Сашкой вдвоём.

Алексей тяжело переживал расставание с любимой женой, и только работа и Сашка не дали ему погрузиться в разрушительную депрессию. В первое время Пожидаеву пришлось нанять помощницу по дому, чтобы та готовила сыну еду и присматривала за ним. Потом, получив должность начальника криминальной полиции, Алексей оборудовал кухню техническими новинками и купил домашнего робота, который в онлайн-режиме давал ему всю информацию о действиях сына в квартире, помогал с уборкой и составлял компанию Сашке по вечерам.

Сын рос и становился всё более свободолюбивым. В четырнадцать лет он уже был высоким и широкоплечим. Незнакомый человек дал бы ему лет на пять больше. Вечерами Сашка пропадал в клубах с компаниями старших ребят, ночевал у знакомых на дачах, а однажды уехал в Москву на три дня на концерт какой-то группы. Однако у них с Алексеем была договорённость, что Сашка не должен спрашивать разрешения ни на что, но всегда тем или иным образом сообщать отцу, где находится. И он держал своё слово. Но сегодня Сашка не выходил на связь.

Пожидаев выключил головизор: он принял трудное решение. Некоторое время назад он в тайне от сына установил на его смартгласс программу слежения, но дал себе обещание воспользоваться ей только в крайнем случае. И вот, судя по всему, это время пришло. Алексей надел очки и запустил приложение. Через несколько секунд он знал, где находится смартгласс Сашки.

В аварийном доме неподалёку от детского сада железнодорожников на улице Богдана Хмельницкого было темно. Большинство оконных проёмов зияло чёрной пустотой. Алексей обошёл дом, осторожно ступая по осколкам стекла и стройматериалов, и увидел где-то внутри мерцающий свет от костра. Пожидаев перевёл очки в режим ночного видения и прыгнул в окно первого этажа.

Крадучись приблизился к комнате, где горел огонь, и заглянул внутрь. У костра сидели двое молодых парней в смартглассах, третий лежал с закрытыми глазами неподалёку на старом матрасе, а четвёртый приютился в углу комнаты – по всей видимости, в отключке. Сашки среди них не было. Но приложение показывало, что его очки здесь. Значит, на одном из этих – у костра.

Майор вошёл в комнату. Один из парней у огня обернулся и, увидев мощную двухметровую фигуру гостя, неуклюже попытался подняться. Пожидаев шагнул к нему, положил ладонь на плечо и, опустив парня обратно, пробасил:

– Сиди.

Потом сдёрнул с него смартгласс и глянул на серийный номер – не тот.

– Эй, мужи-ик… – вяло протянул второй.

Алексей ничего не ответил, бросил первые очки на пол и снял смартгласс со второго парня. Так и есть – Сашкин.

– Ты чо?! – возмутился парень и дёрнулся в сторону обидчика.

Пожидаев лёгким толчком в грудь опрокинул его на спину и, сжав ему горло левой рукой, спросил:

– Откуда у тебя эти очки?

– Чо? – прохрипел тот.

– Давай-давай, приходи в себя, – ткнул его под рёбра Алексей. – Очки откуда?

– В карты выиграл у пацана какого-то.

– В карты? Где?

– На Артамонова. Тут недалеко. Я честно выиграл.

– Забудь, – встал с колена Алексей.

– А очки? – прокашлял парень.

– Какие очки?

– Всё-всё – никакие, – замахал тот рукой.

Пожидаев положил смартгласс в карман и вышел из комнаты.

Квартира на Артамонова была небольшим карточным клубом на три стола в отдельных комнатах. Алексея там знали – владелец ежемесячно платил ему за своё спокойствие.

Охранник без вопросов открыл дверь и впустил Пожидаева в сумрачное помещение. Тут же навстречу ему вышел хозяин – среднего роста, полноватый, лет тридцати – тридцати пяти, с аккуратно подстриженной бородой и кольцом в носовой перегородке.

– Алексей? – удивился он. – Не ожидал. Пойдём ко мне.

Они прошли в «кабинет» – небольшую слабо освещённую комнатку со столом, сейфом и диванчиком.

– Какого хрена ты пускаешь сюда малолеток? – сразу спросил Алексей. – Я тебе, кажется, все условия расписал.

– Алексей, ну как, как же я пойму? – начал оправдываться хозяин клуба. – Если у человека профиль закрыт или возраста там нет, а сам он выглядит на все восемнадцать, я же не могу требовать документы. Кто ко мне пойдёт, если я отменю анонимность?

– Слушай, Юра, кончай мозги грузить: к тебе просто так не ходят. Все по рекомендациям. Кто сегодня привёл школьника?

– Какого школьника?

– Я тебе сейчас покажу, какого.

Алексей схватил за шиворот собеседника и потащил к столам. В первой комнате четвёрка сидела за преферансом. Во второй играли в очко: двое за столом, а ещё четверо стояли рядом и наблюдали. Одним из них был Сашка. Алексей бросил Юрия в дверях и, подойдя к сыну, бросил:

– Пошли.

Сашка послушно вышел из комнаты вслед за отцом. Алексей, захлопнув дверь, прижал Юрия к стене и, нависая над ним горой, сказал:

– Видишь его? Ему всего пятнадцать. И не говори, что не знал.

– Знал, – тихо подтвердил хозяин клуба.

– А ещё это мой сын. А ты его не только пускаешь сюда, но и сажаешь за стол. Да ещё и поишь – я же чувствую запах.

Глаза Юрия округлились:

– Алексей, я правда… Я не знал, что это твой сын… Я бы никогда…

– А других, значит, можно? На других насрать? И на мои предупреждения насрать?

– Нет. Ну… Ну так получилось. Это случайность!

– Случайность! Чтоб в последний раз, понял? В следующем месяце с тебя двойной тариф.

– Хорошо, – поспешно ответил Юрий.

– Кто его привёл?

– Он ушёл уже.

– Как зовут?

– Пап, – вмешался Сашка, – пойдём, я сам тебе всё расскажу.

– Ну живи пока, – Алексей бросил Юрия и вместе с сыном вышел в подъезд.

– Рассказывай давай, – спускаясь по лестнице, приказал Пожидаев.

– Тут рассказывать-то нечего, – начал Сашка. – Сидели с пацанами, тут Михалыч… Мишка то есть… подошёл с каким-то чуваком. Представил его Макаром, сказал – свой парень. А тот начал про карты задвигать. Как поднялся на них недавно. И Михалыч поддакивает сидит. Потом предложил провести в клуб кого-нибудь из нас, показать, что да как. Ну я и повёлся. Денег чуть было, ну я и подумал, что сейчас выиграю и пацанов в кабаке угощу.

– Проиграл?

– Проиграл. А потом и очки проиграл. Нарику какому-то.

– Хорошо, что себя не проиграл. А Макар куда делся?

– Да хрен знает.

Они вышли на улицу, и Алексей достал из кармана смартгласс, протянул сыну:

– Держи.

– Как ты?.. – удивился Сашка.

– Я же мент, – хмыкнул Пожидаев, уходя от прямого ответа.

– Спасибо, пап.

– Пил-то там что?

– Коньяка рюмку.

– Рюмку?

– Ну, две.

– Понятно.

Сашка остановился, начал рыться в карманах, вытащил упаковку жвачки и не заметил, как обронил прозрачный пластиковый пакетик. Алексей поднял его – внутри лежала таблетка.

– Так – чем дальше, тем интереснее. Что это?

Сашка молча топтался на месте, медленно пережёвывая жвачку и не зная, что ответить.

– Ну ничего, я и сам знаю, что это. Давно на колёсах?

Сашка вытаращил глаза:

– Я ни разу не принимал. Слово даю!

– А эта откуда?

– Там в клубе мужик какой-то подогнал. Сказал, что тонизирует сурово, и без зависимости. Бесплатно дал.

– Как у тебя уши-то не завяли от такого гóна?! Выглядишь на восемнадцать, а ума на восемь. Мужик там ещё?

– Я не знаю.

– Как выглядит?

– В куртке бежевой, черноволосый, с косой.

– С косой, говоришь? – задумался Алексей. – Понятно. Посиди-ка тут – я пойду у него ещё таблеточек попрошу.

Сашка опустился на скамейку, а Алексей вошёл в подъезд и, перепрыгивая через ступеньку, бросился обратно к квартире. Войдя, майор сразу направился к комнате владельца клуба. Тот уже открывал дверь, выходя навстречу гостю:

– Что-то забыл?..

Алексей схватил Юрия за грудки и грубо втолкнул в «кабинет», захлопнув за собой дверь. Повалил спиной на стол и прошипел:

– Что ж ты, тварь, делаешь? Я тебе говорил, что если хоть песчинку наркоты тут найду, ты сядешь? Говорил? – Алексей ткнул пакетиком с таблеткой в нос Юрию. – А это что?! Я тебе сейчас эту таблетку вместе с пакетиком в глотку засуну, понял?! Сколько к тебе уже Монгол ходит? Какой процент отстёгивает?

Юрий нервно улыбнулся:

– А, ты вот, о чём! А я-то думал… В долю хочешь?

– Ну ты и сука, Юра! – рассвирепел Пожидаев и ударил собеседника под рёбра.

Тот вскрикнул. Распахнулась дверь, и на пороге возник охранник. Алексей, не выпуская Юрия, обернулся и рявкнул:

– Куда ты прёшь, псина?! Пошёл обратно!

Охранник растерянно отступил в коридор.

– Мне повторить вопросы? – спросил майор владельца клуба.

– Чуть больше месяца он ко мне ходит. А процент небольшой беру – не хочу сильно завязываться.

– Теперь тебе это не поможет.

– Я могу всё закончить прямо сейчас…

– Поздно уже. Раньше надо было головой думать, Юра, – заключил Алексей и, подняв его со стола, врезал под дых. – Где Монгол?

– В баре, – выдавил Юрий.

Алексей быстро прошёл на кухню, где за барной стойкой сидело несколько человек. Монгола он узнал по небольшой косичке, спускающейся на спину. Пожидаев схватил дилера за косичку и сбросил на пол, с грохотом повалив стул. Другие посетители вскочили со своих мест.

– Всем сидеть! – приказал Алексей.

Монгол, худой молодой парень азиатской внешности, попытался встать, но Пожидаев прижал его ногой к полу:

– Ну здравствуй, падла! Как торговля?

– Алексей Семёнович! – узнал Монгол нападавшего и попытался улыбнуться. – Что случилось?

– Что случилось? Апокалипсис, Монгол! Твой личный апокалипсис. Карманы выворачивай. Быстро! Вынимай всё, что там есть.

Дилер послушно вытащил десяток пакетиков с таблетками.

– Молодец! – похвалил Алексей. – Складывай обратно.

Затем Пожидаев поднял Монгола и поволок к входной двери.

– Алексей Семёнович, – поспешно начал Монгол, – я всё, как договаривались, делал. Я только постоянным продаю. Что случилось-то?

Майор остановился и сурово поглядел в лицо дилеру:

– Сегодня все меня пытаются подставить. И Юра, и ты. При этом оба настолько нагло гоните, что не оставляете мне выбора. Всё – пошёл.

Он толкнул Монгола к двери и приказал своему смартглассу:

– Очки, звонок – Влад.

А когда абонент ответил, сообщил:

– Влад, бери Костю и мчите на Артамонова… к притону картёжному, да. Приедете – расскажу.

У входа в квартиру Алексея ждал Юрий:

– Монгол, ты передай – я тебя не сдавал. Он уже знал всё…

– Юра-Юра, – посетовал Пожидаев. – Никакой гордости… Чтоб завтра квартира была пустая. Клуб закрывыется прямо сейчас, уяснил? Я проверю. И если что – завтра же здесь будет опергруппа со следователем.

– Да куда же я, Алексей? – опешил Юрий.

– Куда хочешь, только не в моём районе. Всё. Иди собирай вещи.

Алексей вытащил Монгола в подъезд, спустился на этаж ниже и у окна стал ждать своих оперативников. Увидев автомобиль Влада, повёл дилера на улицу.

У подъезда стоял Сашка.

– Этот? – предъявил ему Монгола Алексей.

– Да, – ответил Сашка.

– Влад, берите его. В отдел не везите. Выясните, кто ему поставляет колёса и как его найти, а дальше работайте по схеме.

– Будет сделано, – ответил Влад.

Вместе с Костей он подхватил Монгола под руки и повел к машине. Когда оперативники уехали, Алексей опустился на скамейку рядом с сыном. Помолчали несколько минут.

– Слушай, – начал Алексей, – а что это Кондрат Михайлович мне ничего о ваших экзаменах не написал? Зимой он заранее расписание присылал.

– В больнице он. Нам новую кураторшу назначили.

– Женщину? Молодую?

– Ага.

– Ну и как она?

– Да вроде ничего.

– Надо зайти к ней на днях, познакомиться.

Сашка промолчал.

– Ладно, пошли домой, – вздохнул Алексей. – Вставай. А то мне завтра рано на работу.

Понедельник, 3 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Павел Андреевич, – заглянул в дверь Бабичев, – не заняты? А я с новостями.

– Заходи, Вова, заходи, – Крюков выключил экран компьютера. – Садись, рассказывай. Скоро уже обед… Чаю, кофе?

– Спасибо, Павел Андреевич. Мне б холодненького чего-нибудь – жара неимоверная.

Крюков встал, подошёл к встроенному в стену автомату, нажал кнопку и, достав из открывшегося окошка бутылку минералки, передал её Бабичеву.

– Вы просили узнать о скупщиках новых разработок, – начал Владимир, выпив почти половину бутылки и вытерев лоб платком. – Так вот, оказывается, есть такая компания – «Генезис». Зарегистрирована она, разумеется, чёрти где, владельцы неизвестны. Офисы по всему миру. И с шестьдесят пятого года она несколько раз покупала прорывные технологии, а потом закрывала проекты как неперспективные или нерентабельные. Проще говоря, «хоронила» их в архивах. Причём обычно покупка происходила ещё до получения патентов авторами.

– Так… А у нас было что-то подобное?

– Это самое интересное, Павел Андреевич, – Бабичев глотнул ещё минералки. – Пять лет назад доктор Аркадий Репьёв из самарского Института ракетных двигателей заканчивал разработку двигателя нового типа. Я в этом не разбираюсь, но там что-то совсем фантастическое было с характеристиками. Потом посмóтрите – я к отчёту приложил. И вот проявляется этот «Генезис», предлагает Репьёву хорошие деньги. А тот категорически отказывает. Проходит почти полгода, и как-то вечером опытная установка взрывается. Половина института обрушилась, начался пожар. Сгорело всё напрочь! Погибли двенадцать сотрудников, в том числе и сам Репьёв. В живых остались лишь трое: помощник Репьёва доктор Виктор Виноградов, охранник Титов и инженер Василевский. Но, как назло, документы по этому делу засекречены. Все протоколы допросов, видео, заключения экспертов и так далее. Там явно что-то интересное! А у меня доступа нет.

– Так ты думаешь, это «Генезис» Весёлого на тот свет отправил?

– А кто же?! Надо только связь установить с ним. Харитонов нам в этом и поможет. Как только они с ним законтачат, тут мы и подоспеем.

– А сейчас офисы «Генезиса» нормально работают? Им ничего не предъявляли тогда? Процесса не было?

– Таких сведений нет, – вздохнул Бабичев. – А офисы-то работают. Куда они денутся?..

– Значит, не связали с ними взрыв института. Может, оно и не связано вовсе?

– Дело бы достать, Павел Андреевич.

– Подожди.

Крюков включил компьютер, парой движений по сенсорному экрану нашёл письмо Бабичева со ссылкой на архив и хмыкнул:

– Да, задачка. Тут вряд ли будет достаточно только санкции городского прокурора. Нужен ещё кто-то из администрации.

– Гусельников! – воскликнул Владимир. – У нас же по делу Василий Гусельников проходит. Вы можете с ним легко встретиться и попросить подписать запрос.

– Да, это вариант. Попробую… Кто там сейчас с Харитоновым?

– Костя. Я в десять вечера его сменяю.

– Понятно. Ну, что ж… Позвоню Гусельникову. У тебя что-то ещё, Вов? – Павел заметил, что лейтенант замялся и нерешительно посматривал на дверь.

– Я тут, Павел Андреевич, случайно узнал… Вдруг вам это поможет как-то… в семейных отношениях… У вас же детей нет?

– Нет, – ответил Крюков, откинувшись на спинку кресла.

– Может, я не в своё дело вмешиваюсь? – опомнился Бабичев. – Вы тогда уж извините, Павел Андреевич…

– Да говори, Вова, – успокоил его Павел. – Раз уж начал.

– Тут вот в чём дело. Я на свою сестру смотрю, она ведь у меня постоянно на глазах: Димка для неё прямо свет в окошке. И пережить развод забота о сыне ей сильно помогла. Может, и вашей жене поможет ребёнок?

– Да какие дети в наши годы? – усмехнулся Крюков.

– Да это и не нужно, – воодушевлённо принялся объяснять Владимир. – В следующем году у нас открывают перинатальный центр полного цикла: там можно будет искусственно вырастить ребёнка, а потом взять в семью. Никаких вынашиваний и родов! Представляете?! Вы расскажите жене. Может, поначалу она примет в штыки, но вдруг передумает? Ещё целый год ведь.

– Хм… Я как-то не интересовался. Краем уха слышал, что в Москве и Питере детей уже выращивают искусственно, а про Воронеж не знал. Я подумаю, спасибо.

Бабичев встал, заметно повеселев:

– Ну, я пойду, Павел Андреевич. Если что – я на связи.

В воскресенье Сергей попытался отыскать Михаила в интернете. И по имени, и по фамилии, и по школьному прозвищу. И русскими буквами, и латинскими. Всё без толку. Никаких следов Разгоняева в Сети не было. Из памяти камеры в подъезде удалось выудить фотографию Михаила: как ни старался он отворачиваться, один раз всё-таки попался. Но и она не помогла.

Утром в понедельник Харитонов первым делом отправился в мастерскую, куда Разгоняев якобы сдал в ремонт свои очки. К его большому разочарованию, там вместо человека-приёмщика стоял автомат: задавать вопросы и показывать фотографию Михаила было некому. А к камере внутри мастерской и списку клиентов доступ Сергею не дали.

Обращаться во все торгующие оборудованием фирмы и спрашивать, не работает ли у них Разгоняев, Харитонов посчитал затеей глупой. Тем более, он не знал, о каком оборудовании речь: строительном, промышленном, сельскохозяйственном или, например, офисном. Можно было неделями искать. Да никто бы и не стал рассказывать первому встречному о сотрудниках. Единственным выходом в сложившейся ситуации Сергей посчитал встречу с Ярославом.

За чашечкой кофе Харитонов вкратце рассказал Васильеву о том, что его школьный товарищ убежал утром на работу, так и не оставив контакты. И теперь он не может его найти.

– Странно, конечно, – заметил Ярослав. – Обычный человек не может не оставлять следов в Сети. У него же, говоришь, был свой бизнес? В регистрационных каталогах смотрел? Там должна быть хоть какая-то информация.

– Ноль. Я же говорю: вообще ничего. Нигде. Мне тоже это кажется странным. Поэтому и прошу тебя поискать. Ты для Кирюхи же роешься по базам всяким. Заодно и Гонщика моего посмотришь.

– Ну, – поскрёб кончик носа Ярослав, – к кое-каким базам у меня доступ остался. В них сегодня ночью поищу. А другие надо будет снова ломать. Это займёт время… К выходным, может быть, ещё в паре мест смогу посмотреть.

– Спасибо, Ярик, – улыбнулся Харитонов. – Я очень надеюсь на тебя. Кофе – за мой счёт.

Расплатившись, Сергей попрощался с другом и поехал в Масловку – забирать очередные данные по испытаниям.

На встречу с вице-мэром в ресторане «Итальянский дворик» Павел пришёл первым. Выбрав столик в дальнем углу прохладного зала, Крюков активировал вмонтированный в столешницу интерактивный экран и, пролистав меню, заказал стакан тоника и ньёкки. Один из шустро лавирующих между столиками одноколёсных роботов-официантов тут же привёз напиток и мягким женским голосом объявил, что блюдо осталось ждать десять минут.

Как только он укатился, в ресторане появился Гусельников в строгом тёмно-сером костюме и солнцезащитных очках.

– Добрый день, Василий Данилович, – сказал Павел, когда вице-мэр подошёл к столу.

Тот ответил на приветствие, снял очки и, усаживаясь в кресло, предупредил:

– У меня, к сожалению, не так много времени, Павел Андреевич. Вы насчёт Сергея?

– В какой-то мере. Будете что-то заказывать?

– Да, пожалуй, – Гусельников выбрал в меню греческий салат и апельсиновый сок и откинулся на спинку кресла. – Я весь внимание.

– Есть некоторые материалы, относящиеся к делу Весёлого, которые мне нужны, – начал Крюков. – Но они засекречены. Чтобы посмотреть их, необходимо отправить запрос, подписанный городским прокурором и, например, вами. Я только что от прокурора – он подписал. Теперь я прошу вас сделать то же самое.

Василий взял сок с подноса появившегося рядом робота и пригубил.

– А эти ваши материалы каким-то боком компрометируют Сергея?

– Нет. Тут, скорее, хм… наоборот.

– Что вы имеете в виду?

– Информация может помочь обеспечить безопасность Харитонову.

– Та-ак. Ему что-то угрожает? Рассказывайте, Павел Андреевич.

– Вы понимаете, что это тайна следствия?

– Вам нужна моя подпись? Или мы пообедаем и разойдёмся?

Павел сжал зубы.

– Хорошо. Я вас понимаю…

Официант привёз заказ. Гусельников попробовал салат и с довольной улыбкой сказал:

– У них тут превосходный хориатики, Павел Андреевич! Мелко нарезанный, в меру солёный, сочный. Закажите в следующий раз – не пожалеете.

– В следующий раз обязательно.

– Я, знаете ли, не люблю толстеть. А могу. Вот и не ем ни мучного, ни сладкого. Хотя ваши ньёкки выглядят очень аппетитно… Так что вы хотели мне рассказать?

– В деле, вероятно, замешана некая международная компания, которая пять лет назад проявилась в истории со взрывом Института ракетных двигателей в Самаре. Материалы касаются именно этой истории. Они помогут мне связать оба дела, если это возможно.

– То есть вы хотите сказать, что международная компания, сровнявшая с землёй институт с десятком сотрудников, ответственна за гибель профессора Весёлого? И что Сергей тоже на мушке?

– Вполне возможно.

Василий отложил вилку и, смотря в глаза Павлу, сказал:

– Я должен сам увидеть эти материалы.

– Это невозможно, Василий Данилович. Они секретные.

Гусельников продолжал молча смотреть на Крюкова. Через несколько секунд тот сдался:

– Всё, что возможно, я вам предоставлю.

– Всё, что раскроет мне общую картину происшествия и возможности этой компании.

– Хорошо. Но вы понимаете, чем это может мне грозить, если узнает кто-нибудь третий.

– Постарайтесь, чтобы не узнал. А за меня не беспокойтесь. Где запрос?

Крюков снял с запястья смартфон, нажал несколько кнопок и положил его на середину стола. Гусельников поднёс к нему свой смартфон, получил файл запроса, затем быстро подписал его и скинул обратно следователю. Тот проверил и тут же отправил в министерство.

– Ну, вот и все дела! – улыбнулся Василий. – Теперь можно и спокойно пообедать, да, Павел Андреевич?

В неприметном сером седане под тенью раскидистого каштана сидели двое. Один – подтянутый, лет сорока, в бежевой рубашке с короткими рукавами, – откинувшись на спинку пассажирского сидения, дремал, второй – круглолицый, младше первого лет на десять, с выпирающими из-под белой рубашки мышцами, – сидел за рулём и сосредоточенно всматривался в прохожих. Во двор старой девятиэтажки из Политехнического переулка заходили немногие, большинство людей шли мимо стройки нового жилого комплекса и сворачивали в сторону проспекта Труда. Десяток припаркованных машин, несколько человек на скамейках, дети на залитой солнцем игровой площадке – обычное тихое послеобеденное время рабочего дня.

– Шеф, – позвал водитель. И, не увидев реакции, повторил погромче: – Шеф.

– Чего тебе опять? – недовольно проговорил тот.

– Уже скоро.

– Ну и что теперь? Я что, должен, как придурок, впериться в стекло и ждать?

Круглолицый сжал руль, но сдержался.

– Оповещалка ведь есть, – напомнил пассажир.

– Да не могу я так, шеф. С утра ведь сидим. На нервах весь.

– А ты поспи, Лёх, поспи. Спокойней будешь. И меня дёргать перестанешь. Говорил же тебе, что всю ночь не спал. А ты лезешь каждые пять минут со своими разговорами.

– Ну и чо приехал тогда? – не выдержал Алексей. – Отказался бы, и делов-то. Мы бы с Андрюхой сами всё решили.

– Ага! – усмехнулся шеф. – Вы бы тут наворотили! Вы кто? Рядовые пэпээсники. Вы разве умеете с людьми разговаривать? Какие из вас, к чёрту, эфэсбэшники?!

– Да на кой вообще театр разыгрывать, Антон Платонович? Нам деньги за что платят? За результат. Мы бы с Андрюхой…

– «Мы бы с Андрюхой», – передразнил шеф. – Ума у вас много! Целый один на двоих. Думаешь, я тут удовольствие испытываю с тобой сидеть? Как до этого не пересекались, так и дальше бы с радостью не пересекался с тобой и Андрюхой твоим. Поспал бы сейчас дома, вечером с женой в ресторан пошёл… Ну, и так далее. А тут!.. У нас задача, б.., – никакого насилия! Ты не уяснил? Если бы надо было наоборот, меня бы тут не было: я на такие дела не подписываюсь.

– Я уяснил, – хмуро процедил Алексей. – Я только не понял, чо б случилось, если б мы его немножко прессанули? Копы же всё равно не видят, правильно?

– Правильно. Но всё может случиться. Всегда может случиться что-то непредвиденное. И чем мягче и осторожнее действуешь, тем эти случайности безопаснее. Понятно?

– Понятно. А они точно дрона вырубят?

– У них уже давно всё продумано, не боись. Везде свои люди. Должно сработать, как часы.

– Виталий Олегович сказал?

– А кто ж? Он же с ними переговоры ведёт. До разговора со мной господа не опустятся.

Прошло несколько минут в тишине. Антон, окончательно сбросив дремоту, выпрямился и глотнул минералки.

– Ты, Лёха, не сердись. Я сутки не спал, потому и злой сегодня.

– Проехали, – буркнул Алексей.

– Ты давно в конторе?

– Два года.

– А после школы сразу в полицию подался?

– Нет, сначала четыре года в армии оттрубил. В пехоте на таджикской базе. Тихо, спокойно. Потом надоело там сидеть – приехал обратно. И пошёл в полицию.

– А что там не понравилось?

– Да что и тебе, – хмыкнул Алексей, – денег мало.

– Это да. А ещё ограничения, отчётность…

– Ну, это вас, офицеров, отчётностью заваливали. А мы – люди маленькие.

– Женат?

– Нет пока. А оно надо? Ярмо на шею. Поговорить и с пацанами можно. А на всё остальное денег хватает.

– Зря ты так, Лёха, – вздохнул Антон. – Жена – это совсем другое. Иной уровень отношений. Какие-то невидимые связи, которых нет с другими людьми. Это трудно объяснить… Можно только почувствовать.

– Ну не знаю, Антон Платонович. Я таких не встречал. Где вы их находите – жён таких? Одни шлюхи же вокруг!

– Места надо знать, – усмехнулся шеф.

«Объект в тридцати метрах», – раздался голос из его смартфона.

– Ну, что? Готовься, Лёха. Действуем по плану.

Сергей вошёл в подъезд и направился к лифту. Не успела за ним зарыться дверь, как её кто-то перехватил. Сергей обернулся и увидел крепкого седого мужчину лет шестидесяти в клетчатой рубашке с короткими рукавами и песочного цвета брюках с накладными карманами.

– Сергей Харитонов? – спросил тот.

– Да, – ответил Сергей и, засунув руку под пиджак, нащупал рукоятку пистолета. – А в чём дело?

Человек поднял правую руку раскрытой ладонью вперёд:

– Не волнуйтесь, Сергей. Я хочу просто поговорить. Зовут меня Кирилл. Кирилл Векшин. Возможно, вы обо мне слышали от своего друга – Грачёва?

– Векшин? – удивлённо переспросил Сергей. – Неужели тот самый?

Мужчина подошёл к Харитонову:

– Да, я – друг Михаила Грачёва, отца твоего товарища.

– Так вам к Кириллу надо. Почему вы пришли ко мне?

– Я бы хотел встретиться с Данилой Гусельниковым, но к нему практически невозможно пробиться, – усмехнулся Векшин. – А вы – друг его сына, если соцсети не врут.

– Ну, да…

– Вы не могли бы через него устроить мне встречу с Данилой?

– Ну, могу, конечно. Оставьте мне свой телефон – я передам ему.

– Спасибо, – и Векшин быстро скинул на смартфон Харитонова свой номер.

– А с Кириллом вы не хотите встретиться?

– Это позже. Надеюсь, нас познакомит Гусельников.

Тут дверь подъезда открылась, и появились двое в светлых рубашках и тёмных брюках. На поясе у каждого висела кобура. Увидев Сергея и Кирилла, вошедшие приостановились, и на их лицах промелькнуло удивление: они явно не ожидали кого-то застать здесь.

– Сергей Харитонов? – поинтересовался тот, что постарше.

– Это я, – отозвался Сергей.

– Добрый день, – продолжил Антон. – Мы сотрудники ФСБ.

Он вынул из нагрудного кармана значок и поднёс к смартфону Харитонова. Устройство пиликнуло в ответ, оповещая о получении данных.

– Это постановление об обыске, Сергей Митрофанович.

Сергей снял смартфон и раскрыл документ. Быстро пробежал взглядом и попытался верифицировать подпись судьи, но не получилось.

– Верификация не проходит, – сказал он.

– Связь у вас тут отрубилась что ли? – предположил напарник Антона.

– Видимо, да, – согласился Сергей.

– Пройдёмте в квартиру – там, может, уже и связь наладится, – сказал Антон, заложив руки за спину.

– А может быть, мы выйдем на воздух и проверим связь там? – вмешался Кирилл.

Антон лишь повёл бровью.

– Ваши документы? – обратился он к Векшину и протянул ему левую руку со смартфоном на запястье. Потом быстро пролистал данные, полученные от Кирилла, и сказал: – Полковник армии Векшин. Из Владивостока. Так… А что вы здесь делаете?

– Мимо проходил.

– Прекрасно! Тогда мы вас не задерживаем, – Антон повернулся к Сергею. – А вы, Сергей Митрофанович, – пройдёмте в квартиру.

– Я всё-таки лучше выйду на улицу и верифицирую подпись там.

– Не вынуждайте нас применять силу, господин Харитонов, – спокойным голосом произнёс Антон.

Кирилл заметил, что второй федерал нетерпеливо переминается с ноги на ногу, будто готов броситься на Сергея.

– Прошу прощения, но вы так и не представились, – сказал Векшин.

– Кому? Вам? – взглянул на него Антон. – Майор Ковалёв.

– Так вот, майор Ковалёв. Либо мы сейчас выходим наружу и всё как следует проверяем, либо вы разворачиваетесь и уходите. Я понятно объясняю?

– Слышь, мужик, – подал голос Алексей. – Двигал бы ты отсюда. А то ненароком схлопотать можно.

– Вежливые у вас ребята работают, – заметил Кирилл.

– Полковник, прошу вас не вмешиваться в следственные действия, – ответил Антон. – Можете пройти с нами в качестве понятого. Но не более.

– Вижу, майор, ты меня не понял, – Кирилл кивнул в сторону подъездной двери. – Сергей, пойдёмте на воздух – здесь что-то попахивает липой.

– Я вас не отпускал! – схватил Сергея за плечо Антон.

– Полегче, – потянулся к нему Кирилл.

Тут Алексей не выдержал и врезал Векшину левой под дых.

– Выведи его, Лёша, – бросил Антон.

Вдруг Кирилл резко распрямился и ударил Алексея ребром ладони в шею под подбородком. Тот выпучил глаза, ткнулся спиной в стену и сполз на пол. Антон, поняв, что ситуация вышла из-под контроля, оттолкнул Сергея, отпрыгнул в сторону и выхватил пистолет. Но Векшин успел ловко выбить оружие ногой и, не давая противнику опомниться, ударил его правой рукой в висок. Антон обмяк и солдатиком свалился на бок.

Кирилл пощупал пульс сперва у Антона, потом у Алексея. Хмуро посмотрел на Сергея – оба были мертвы.

– Чёрт! – воскликнул Харитонов и растерянно сел на ступеньки.

– Так, спокойно, – Векшин ощупал карманы убитых и достал значки частных детективов. – Ну, что я говорил?! Липа!

У Антона в кармане также нашёлся небольшой приборчик.

– А вот это, Сергей, отрубило связь.

Кирилл протёр платком удостоверения и глушилку и бросил их рядом с телами.

– Спасибо ребятам – камеры здесь ничего не сняли. Да и сейчас не снимают. Так что всё в порядке. Но дома вам оставаться нельзя. Есть, куда пойти?

– Найду.

– Отлично. Соберите вещи и поднимайтесь к чердаку. Я буду ждать там. Уйдём через другие подъезды. Всё ясно?

– Да, – поднялся со ступенек Харитонов.

– Кому же вы дорожку перешли, Сергей? – спросил Кирилл, пока они поднимались на второй этаж, чтобы вызвать лифт оттуда. – Ребята такие серьёзные.

– Долго объяснять…

– Ну что ж… Потом расскажете. Может, свидимся ещё.

– Ну и как ты всё это объяснишь? – спросил Крюков у Пожидаева, не успел тот закрыть за собой дверь кабинета. – Какого хрена, Лёша?! Как это могло случиться? Ты зачем там сидел?

– Да лажанулся я, Павел Андреевич, согласен, – пробасил майор, стоя у стола следователя. – Я на минутку всего отбежал: попить купить. Жара такая! Всё, что с собой взял, выпил… Не стерпел… Я же «глаз» оставил! Он должен был по лицу распознать этого Харитонова и посигналить.

– И что случилось?

– Не посигналил…

– Почему?

– Я когда обратно в машину сел, смотрю – экраны все тёмные. Я подумал – с программами затык. Начал ковыряться. Потом почуял – не то что-то. Метнулся в подъезд, а там два трупака. Я к Харитонову – нету его в квартире. Спустился к этим, поискал – глушилка рядом валяется. Я её вырубил, и на смартфоне сразу изображение появилось. Получается, они всё и глушили. Вызвал местных, а сам осторожно осмотрел жмуров.

– Ну и что нашёл?

– У них корки частных детективов и липовые жетоны федералов.

– И какие соображения? Харитонов их что ли?

– Да ну, Павел Андреевич! – махнул рукой Пожидаев. – Этот бы не смог. Там никакого огнестрела. Пара ударов, и всё. Ни крови, ни синяков никаких. Чисто сработано. Точно не наш подопечный.

– Давай тогда отсматривай видео до момента отключения, – сказал Крюков. – И пробей всех, кто заходил в подъезд за полчаса–час до этого. Про убитых не забудь. И с камер в окрýге собери картинки – найди Харитонова: где зашёл, где вышел, куда направился. И давай только побыстрее. К утру чтобы все материалы у меня были, понятно?

– Сделаем, Павел Андреевич, – вздохнул Алексей.

– А я пока свяжусь с Коминтерновским отделом – попробую дело себе забрать. Объединять надо с делом Весёлого.

Квартира Грачёва, куда пришёл Харитонов, находилась недалеко от ЦЕФУ – в одном из старых домов на улице Таранченко. Квартира небольшая, двухкомнатная, но с хорошим ремонтом, тёплыми полами, световыми панелями в стенах и потолках, электрорегулируемой тонировкой стёкол в окнах и множеством современных бытовых устройств. Тем более контрастно в комнатах смотрелись антикварная мебель, торшеры и статуэтки XIX–XX веков. Кирилл разрывался между двумя пристрастиями: техникой и антиквариатом.

Был уже поздний вечер – время, когда в воздухе наконец-то появлялась прохлада. Друзья поужинали, и Грачёв перед чаем отключил кухонную климат-систему и раскрыл панорамные окна, чтобы впустить свежести. Затем разлил чай по кружкам и спросил:

– Ну и что дальше?

– Да вот сегодня днём двое наведались ко мне. Хотели квартиру обыскать. Но мне удалось вырваться. Даже вещички кое-какие прихватил.

– Как?

– Лучше не спрашивай, – махнул рукой Сергей. – Я перекантуюсь у тебя пару деньков? Потом что-нибудь найду себе.

– Да живи, конечно… Только если ко мне вдруг девчонки придут, ты уж не сердись. Да ты не думай – я включу в комнате звукоизоляцию и всё такое. Тревожить тебя не буду. Но всё-таки сам понимаешь…

– Не вопрос. Надеюсь только, других гостей сюда ветром не занесёт.

– Ты об этих что ли?

– О них самых.

– Пусть попробуют войти, – усмехнулся Кирилл. – Я посмотрю на них! У меня тут столько электроники натыкано. Чаю ещё будешь?

– Давай.

– Кстати, – вдруг осенило Грачёва, – помнишь то ли в семьдесят пятом, то ли в семьдесят шестом был взрыв в институте ракетных двигателей? В Самаре. Полздания рухнуло, куча людей погибла. А кто-то из сотрудников выжил и потом всё твердил о каких-то призраках. Правда, дело тогда быстро замяли, и всё затихло. А ведь институт разрабатывал двигатель для полётов с полусветовой скоростью. Параллели не просматриваешь? Нары твои кому-то понадобились именно сейчас, как только вы на финишную прямую вышли, и двигатель тогда уничтожили незадолго до испытаний. А?

– Думаешь, те же товарищи?

– А шут их знает! Только если это они, то заводу в Масловке не поздоровится.

– Мне кажется, пока они не знают, где находятся материалы по проекту, активно действовать не станут. И завод, и мы в относительной безопасности.

– Надеюсь, – задумчиво протянул Кирилл.

Вторник, 4 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Когда София уехала на работу, Павел Крюков включил головизор и связался с Алексеем Пожидаевым по видеосвязи. Тот ответил сразу – из салона своего автомобиля:

– Павел Андреевич, доброе утро! Я вам уже все материалы послал по электронке.

– Я видел, Лёша. Но сначала хотелось бы вкратце от тебя пояснения получить.

– Хорошо. Значит так, – начал Пожидаев. – Харитонова мы сразу нашли по смартфону. Он у своего школьного товарища – Кирилла Грачёва. Там уже пасёт наружка. Так что всё в порядке.

– А как он ушёл из дома? – спросил Крюков.

– Через крышу или чердак. По крайней мере, мы увидели, что он вышел из другого подъезда.

– Дальше.

– Два наших жмурика работали в детективном агентстве, довольно крупном. Чем только там не занимаются: и слежкой, и розыском, и промышленным шпионажем. А вдобавок и охраной торговых центров, и сопровождением грузов, и даже телохранителей предоставляют. Так что стволы у них легальные. А вот корочки эфэсбэшников и постановление суда на обыск у Харитонова – липовые.

– В агентстве не были ещё?

– Я сейчас Вовчика напрягу.

– Хорошо. Пусть попробует установить связь агентства с «Генезисом». Хорошо бы у них обыск устроить, но тут санкция нужна… Что ещё?

– Самое интересное: вслед за Харитоновым в дом вошёл ещё один человек, который потом вышел из соседнего подъезда незадолго до нашего подследственного. Это некий полковник Векшин в отставке, приехавший пару дней назад из Владивостока. Служил в одном из армейских спецподразделений. Думаю, он и есть наш убийца. Досье я вам, Павел Андреевич, тоже послал.

– Нашли его? – поинтересовался Крюков.

– Нет пока. Из гостиницы он в тот же вечер съехал, по камерам не удалось проследить, а смартфон не пробивается. Видимо, оставил себе какие-то приблуды со службы.

– Интересно, зачем ему Харитонов? – задумчиво произнёс Павел.

– Найдём – выясним, – успокоил Алексей.

– Ну, спасибо, Лёша. Жду новостей.

В десять утра Владимир Бабичев уже поднимался по ступенькам офиса сыскного агентства, расположенного в центре города, на Никитинской улице. Приёмная оказалась небольшой, уютной, с мягким освещением от стен и потолка, кожаными креслами и журнальными столиками из дерева.

– Добрый день, – обратился Владимир к администратору, протянув значок. – Я из полиции. Лейтенант Бабичев. Я хотел бы поговорить с директором.

– По какому вопросу?

– По поводу ваших погибших сотрудников.

– Я сообщу, – администратор совершила несколько движений рукой перед смартглассом и вскоре получила ответ. – Проходите. Александр вас проводит.

Тут же, будто из-за стены, появился крепкий парень в светлом костюме и направился вглубь коридора. Владимир последовал за ним.

Войдя в бесшумно отодвинувшуюся в сторону дверь без номера и таблички, Бабичев оказался в помещении, оформленном в чёрно-белых тонах и обставленном мебелью из стекла и металла. От искусственного окна шёл мягкий дневной свет. Директор агентства – полноватый мужчина с острым носом, в очках и с залысиной – встал из-за стола в форме буквы «т» и протянул гостю руку:

– Виталий Олегович Новицкий.

– Лейтенант полиции Бабичев.

– Садитесь, лейтенант. Слушаю вас.

– Я сожалею о ваших сотрудниках, – начал Владимир. – Но мне необходимо узнать о них кое-что. Во-первых, кем они у вас работали?

– Антон детективом трудился, розыском, слежкой занимался. А Алексей – в охране.

– И как они оказались в том подъезде вместе?

– Сам не понимаю, – развёл руками Новицкий. – По крайней мере, я их туда не посылал. Они же даже из разных подразделений. Что им делать вместе?

– Так. Понятно. А по каким делам они работали перед смертью?

– Да не по каким! Выходные у них были. Они всё закончили, а я их ничем и не нагружал пока.

– То есть вы хотите сказать, что они сами как-то договорились, достали поддельные эфэсбэшные корочки, сляпали на коленке постановление на обыск и отправились зачем-то к совершенно конкретному человеку?

– Ничего я не хочу сказать, лейтенант, – улыбнулся Виталий. – Я и не могу сказать – я не знаю.

– Не знаете, значит. Тогда я прошу принести мне дела этих сотрудников – я всё проверю.

– Простите, но этого я сделать не могу – секретная информация.

– Ну вы уж посодействуйте, Виталий Олегович. Всё-таки ваши сотрудники погибли.

– Ещё раз простите, лейтенант, – откинулся на спинку кресла Новицкий. – Без санкции суда ничего я вам показывать не буду.

– Очень жаль, – стиснул зубы Владимир.

– Вы закончили? Тогда прошу, – указал рукой на дверь Виталий.

Когда Владимир снова окунулся в мутную уличную жару, сразу позвонил начальнику:

– Лёша, ну встретился я с этим Новицким. Ни хрена он говорить не хочет! Постановление хочет.

– Что ж, будет ему постановление. Я сам сообщу Крюкову. Давай, пока.

Сергей проснулся рано, умылся. Зашёл на кухню, вынул из морозильника две булочки, положил их в микроволновку и включил кофеварку. Готовые булочки порезал пополам, намазал маслом и раскрыл упаковку сырной нарезки. К этому моменту на кухню вошёл Кирилл, с удовольствием вдыхая кофейный аромат:

– Мне и завтрак сегодня не надо самому готовить! – Он плюхнулся в кресло. —Прекрасно! Достань там из холодильника нам ещё по салатику овощному.

После завтрака Грачёв отправился в университет, а Харитонов остался в квартире один. Включил головизор: почитал новости в Сети, полистал посты в «Фейсбуке» – ничего важного. Походил по комнатам, раскрыл шкаф со старыми книгами, вынул несколько с полки конца ХХ века. Шероховатые обложки, приятно пахнущая бумага… Почитать бы… Но нет – в голове столько мыслей, что ни на чём сосредоточиться не получится. Сергей поставил книги обратно. Какая скука вот так сидеть дома и ничего не делать! Ну невозможно же! Выйти прогуляться? Посидеть где-нибудь в скверике? А вдруг его там уже ждут? Вдруг нашли? Но он вроде бы хорошо побегал по городу, прежде чем приехать сюда, – хвоста не должен был притащить. Пойти всё-таки? Пистолет же есть – если что.

Сергей надел кобуру, сверху – пиджак с кондиционером, – и вышел из квартиры. Постоял немного у подъезда – ничего подозрительного не заметил. Вышел через арку на улицу и направился в сторону университета. Тут же ему навстречу из ближайшей рекламной колонны вышла голограмма стройной красотки в деловом костюме и завела разговор о смартглассе. Харитонов с каменным лицом прошёл сквозь неё, не обращая внимания на «эксклюзивное предложение».

– Если примете решение, пожалуйста, позвоните нам, – вежливо сказала вслед ему голограмма. – Наш номер уже в вашем смартфоне. Приятного дня!

Когда Сергей подошёл к пешеходному переходу, расчерченное полосками дорожное покрытие приподнялось до уровня тротуара, а вдоль перехода с обеих сторон засветились красные световые стены, создавая безопасный коридор. Так он пересёк улицу Таранченко, а потом и Володарского, оказавшись в сквере Учёных под сенью густых клёнов. Купил в автомате ягодное мороженое и сел на скамейку недалеко от памятника писателю Ивану Бунину.

Через несколько минут подъехал робот-дворник и стал подметать под соседней скамейкой.

– Робот, иди сюда, – окликнул его Сергей.

Тот развернулся, подкатился и мигнул зелёной лампочкой.

– Мусор, – сказал Харитонов и в открывшийся мусороприёмник положил стаканчик от мороженого.

Робот заглотил его и тут же спроектировал над собой небольшую голограмму бюста молодого человека в рубашке и галстуке. Голограмма улыбнулась и сказала:

– Спасибо за пользование нашими услугами! Мы стараемся сделать вашу жизнь комфортнее! Однако нашим роботам нужно регулярное техобслуживание! Пожертвуйте сумму от десяти рублей, и наш город станет ещё чище!

Сергей провёл рукой со смартфоном над глазком уборщика, тот убрал голограмму, мигнул зелёной лампочкой и направился дальше по своим делам.

Зазвонил смартфон – Васильев.

– Привет, – поздоровался Харитонов.

– Привет, Серёга, – отозвался собеседник. – Я тут ночью покопался по поводу твоего Разгоняева. Ничего не нашёл. Ни следа, ни строчечки. Будто и нет его вовсе.

– Вот ведь чёрт!

– Ты уж извини. Я не волшебник.

– Ничего. Спасибо, Ярик. За мной пицца.

– Хорошо, – усмехнулся тот. – Давай.

Отключившись, Сергей снова обернул смартфон вокруг запястья, но тут раздался новый звонок – с неопределённого номера. Харитонов секунду размышлял, брать или не брать, но всё-таки принял звонок.

– Харитонов? – раздался хриплый бас из динамика. – Ну чо, урод, отдыхаешь? Завалил двух наших, а теперь мороженку кушаешь? Ну не долго тебе осталось – не курорт. Вкурил? Есть предложение: отдай флешку, и мы забудем вчерашний инцидент. Чо молчишь? Ну, ты подумай денёк. Я два раза предлагать не буду, понял? И смотри – ты у нас как на ладони, так что не рыпайся. И не вздумай слиться. А я тебе ещё позвоню.

Сергей медленно опустил смартфон и оглянулся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил: студенты на скамейках, дети бегают между деревьями, а их мамаши что-то увлечённо обсуждают. Нашли всё-таки! Что же теперь делать? Не паниковать, прежде всего. Как они могли его найти? Ему позвонили. Значит, знают номер, а значит, могли выследить по смартфону. Понятно!

Харитонов раскрыл устройство, вынул симку, сломал её и выкинул в урну. Всё! И телефон надо купить новый и завтра же уходить от Кирилла: не хватало только его ещё дальше впутать. Срочно найти квартиру и уходить.

Во рту страшно пересохло, и Сергей направился к автомату за газировкой. Выбрал «Тархун», оплатил и тут услышал за спиной тихий голос:

– Не волнуйтесь, Сергей Митрофанович, у нас всё под контролем.

– Кто вы? – спросил Харитонов, не оборачиваясь.

– Друзья. Вы бутылочку возьмите и идите домой. А мы позаботимся обо всём.

Сергей вытащил из лотка бутылку газировки и обернулся. Перед ним стоял молодой парень в широких джинсах и футболке, со смартглассом на глазах и рюкзаком за плечами.

– Вы ещё будете что-то брать? – улыбнулся парень. – А то меня тоже жажда замучила.

– Нет. Пожалуйста, – отступил в сторону Сергей.

Парень купил минералки и как ни в чём не бывало пошёл в сторону площади Дарвина, ни разу не оглянувшись.

«Это ещё что за хрень?! – подумал Сергей, открыл бутылку и сделал несколько жадных глотков. – Мент, что ли? Ну ни хрена себе! Со всех сторон обложили».

На обратном пути Харитонов успел составить план, как ему исчезнуть и не потянуть за собой «хвост». Вернувшись в квартиру, он включил головизор и позвонил Кириллу по Сети. Сергей не стал ему рассказывать все подробности, а просто попросил купить смартгласс с новой симкой, рабочую униформу, перчатки, респиратор, дешёвые кеды, рюкзак и ящик для инструментов.

– Ты что, Харитон, в рабочие подался? – хохотнул Грачёв. – На кой тебе это всё?

– Я тебе дома объясню, хорошо? Ты себе в универ закажи, а домой принеси в каком-нибудь пакете. Чтобы не видно было, что это. Понял? Вечером всё расскажу.

– Ну ладно. Сделаю. Не вопрос.

– О деньгах не беспокойся – я тебе всё верну.

– Да о чём разговор, Серёг! – махнул рукой Кирилл. – Это сейчас не важно. Потом разберёмся.

Попрощавшись с другом, Харитонов опустился на колени перед книжным шкафом и сунул под него руку – там к днищу скотчем была приклеена флешка с данными его научного проекта. Сергей достал её, подключил к головизору, затем вошёл в комнату Кирилла, взял со стола несколько флешек и вернулся обратно. Подключая их по очереди к головизору, нашёл пустую подходящего объёма и скопировал туда всю информацию. После свою флешку приклеил обратно, а вторую вместе с остальными положил снова на стол Грачёва. Это была гарантия, что данные не пропадут бесследно, если что-то с ним случится.

Павел Крюков выключил час назад полученное видео из дела самарского Института ракетных двигателей, откинулся на спинку кресла и ещё несколько минут ошарашенно смотрел на пустой экран. Затем вслух произнёс:

– Твою же мать!

Тяжело вздохнув, он снова включил первый ролик – со смартгласса доктора Виктора Виноградова. На экране появился полутёмный коридор с низким потолком – видимо, подвал института. Откуда-то доносились приглушённые звуки взрывов. Виноградов бежал по коридору. Добравшись до лестницы, он быстро взбежал наверх. Раскрылась дверь, и тут же по коридору мимо неё пролетел огненный сгусток величиной с футбольный мяч. Справа вне поля зрения раздался взрыв, камеру качнуло, повалил дым. Виноградов развернулся и побежал назад.

Крюков нажал на «стоп»: дальше доктор выбирался через подвал на улицу и бежал, пока не наткнулся на прохожих.

Павел запустил второе видео – с очков охранника Николая Титова. Титов вслед за напарником выскочил из комнаты охраны и побежал по коридору мимо лабораторий со стеклянными стенами. Работала пожарная сигнализация, мигали красные лампочки под потолком. Дыма в коридоре становилось больше. Вдруг впереди слева в одной из комнат раздался взрыв, и в коридор полетели стёкла. Титов присел и закрылся руками. Когда камера повернулась обратно, первый охранник был уже в нескольких шагах впереди. Он смотрел в горевшую лабораторию, выставив вперёд пистолет, и что-то кричал. В этот момент оттуда вылетел огненный шар, врезался в охранника и, выбив им стекло лаборатории напротив, взорвался там. Николай попятился, вынул пистолет и снял его с предохранителя. Поднял взгляд и увидел, как что-то объемное, но прозрачное, высотой больше двух метров выдвинулось из горящей лаборатории слева. В отблесках огня, в дыму и красном свете мигающих лампочек движущийся человекоподобный силуэт приобретал зловещие черты. Призрак сделал пару шагов и развернулся к Титову. Тот среагировал быстро и боком кинулся в оказавшуюся рядом дверь. Камера успела снять, как из призрака вылетел огненный шар и пролетел по коридору. Титов поднялся с осколков дверного стекла, доковылял до окна, раскрыл створку и вывалился наружу. Вслед из окна полыхнуло пламя от взрыва. Николай откатился в сторону, встал и побежал в темноту. На этом запись обрывалась.

Крюков вытер лицо платком: несмотря на прохладу в комнате, его кожа покрылась испариной. Он раскрыл папку с протоколами допросов выживших при пожаре. Начать решил с показаний инженера Дмитрия Василевского.

«Допрос начат в 12 час. 10 мин.

Допрос окончен в 13 час. 00 мин.

…

Фамилия, имя, отчество: Василевский Дмитрий Никанорович

Дата рождения: 12 февраля 2051 г.

Место рождения: г. Тольятти

…

Образование: высшее, учёная степень магистра

Семейное положение, состав семьи: не женат

…

Наличие судимости: со слов не судим

…

По существу уголовного дела могу показать следующее: в четверг 18.07.2075 г. после окончания рабочего дня Аркадий Валерьевич Репьёв попросил меня, Василевского Д.Н, Виноградова Виктора Платоновича и ещё трёх сотрудников (…) остаться и провести последний в этот день пробный запуск двигателя. Мы всё подготовили, но тут оказалось, что вывалилось несколько заклёпок из обшивки. Виноградов В.П. пошёл в подвал к техникам за заклёпками. Через несколько минут всё вокруг начало взрываться. Я залез под пульт, и тут сверху что-то повалилось. Я потерял сознание. Очнулся уже в больнице.

С моих слов записано правильно, мною прочитано…».

Следующим Павел открыл протокол допроса Виноградова.

«Допрос начат в 9 час. 30 мин.

Допрос окончен в 10 час. 15 мин.

…

Фамилия, имя, отчество: Виноградов Виктор Платонович

Дата рождения: 05 октября 2042 г.

Место рождения: г. Москва

…

Образование: высшее, учёная степень доктора наук

Семейное положение, состав семьи: женат, жена и дочь 2 года

…

Наличие судимости: со слов не судим

…

По существу уголовного дела могу показать следующее: в четверг 18.07.2075 г. около 20:00 Аркадий Валерьевич Репьёв, я, Виноградов В.П., и другие четыре сотрудника института (…) встретились в корпусе пилотных установок, чтобы провести очередной эксперимент по запуску двигателя с новыми параметрами нагрузки. Осматривая обшивку, я заметил, что не хватает двух заклёпок. Я решил сам сходить в подвал к техникам за заклёпками. Техников уже не было на месте. Я взял пять заклёпок и тут услышал звуки, похожие на взрывы. Вышел в коридор. Снова услышал взрывы – уже ближе. Побежал к лестнице, потому что знал, что в подобных ситуациях лифтом пользоваться нельзя. Поднялся на первый этаж, дверь открылась, и сразу рядом произошёл взрыв. Я побежал обратно, нашёл выход из подвала на территорию института, вышел и направился к Московскому шоссе. По пути вызвал полицию и скорую помощь, а потом находился недалеко от места происшествия, пока они не приехали.

Вопрос: У вас есть предположения, кто мог осуществить нападение на институт?

Я уверен, что это «Генезис» (международная корпорация). Они предлагали Репьёву А.В., а потом и мне, купить все материалы по проекту двигателя. И Репьёв А.В., и я отказались. Поэтому они решили всё уничтожить.

Вопрос: Почему вы не заявили в полицию об этих предложениях?

Я не думал, что всё так выйдет. Они предложили, мы отказали.

Вопрос: И вам не угрожали?

Нет. Никаких угроз не поступало».

Последними Крюков прочитал показания охранника.

«Допрос начат в 11 час. 00 мин.

Допрос окончен в 12 час. 10 мин.

…

Фамилия, имя, отчество: Титов Николай Петрович

Дата рождения: 21 мая 2034 г.

Место рождения: г. Самара

…

Образование: среднее

Семейное положение, состав семьи: женат, жена и сын 9 лет

…

Наличие судимости: со слов не судим

…

По существу уголовного дела могу показать следующее: в четверг 18.07.2075 г. в 20:35 сработала пожарная сигнализация в корпусе пилотных установок. Мы с напарником, Долгих Саввой Валерьевичем, находились в комнате отдыха охраны на первом этаже института. Долгих С.В. взял огнетушитель, и мы вместе с ним направились к очагу возгорания. Пройдя половину пути, мы увидели взрыв в одной из лабораторий. Долгих С.В. прошёл немного вперёд, вынул пистолет и что-то прокричал. Я не разобрал, что именно. Из огня вылетел огненный шар, попал в Долгих С.В. и взорвался. Потом оттуда же вышло прозрачное существо (как Хищник из одноимённого фильма) и выстрелило в меня. Я укрылся в соседней лаборатории, потом открыл окно и выпрыгнул на улицу. А там уже вызвал полицию и скорую помощь.

Вопрос: Почему вы решили, что существо похоже на Хищника?

Оно было прозрачное.

Вопрос: То есть вы его не видели?

Видел. Было заметно, как оно перемещается в дыму.

Вопрос: Существо издавало какие-то звуки? Оно говорило с вами?

Нет, не говорило. Но там было очень шумно: всё горело и взрывалось. Я не слышал.

Вопрос: Может быть, вам почудилось?

Он стрелял в меня. На записи же всё видно. Посмотрите».

В папке ещё были протоколы осмотра места происшествия, экспертизы и тому подобное. Но их Павел Крюков решил посмотреть позже. Он открыл почту и отправил видео и протоколы допросов Василию Гусельникову – договор надо было выполнять. Потом по видеосвязи позвонил Алексею Пожидаеву.

– Лёша, ну как там с агентством? Вова сходил?

– Должен был. Но он ещё не отзванивался, Павел Андреевич. Как что – я вам сообщу.

– Хорошо. Я тут получил документы по самарскому делу: пожар в Институте ракетных двигателей.

– Ага, я помню. Что там?

– С тобой подробностями поделиться не могу. Это секретно, Лёша. Да и не стоит тебе их знать.

– Что, всё так плохо?

– Да не радостно. Единственное, что могу тебе сказать, «Генезис» – адская контора. Такой жести я ещё не видел. Поэтому прошу тебя, а ты передай всем своим, чтобы были предельно осторожны. Для этих ребят человеческая жизнь ничего не стоит.

– Понял, Павел Андреевич. Усилим наружку за Харитоновым, подстрахуемся. И спать будем с открытыми глазами. Сработаем как надо.

– Я надеюсь, Лёша. Надеюсь…

Алексей Пожидаев стоял под тенью широкого дуба неподалёку от входа школы, где учился его сын. Он ждал нового куратора – Юлию Власову, – а чтобы не скучать, просматривал на смартглассе видео, передаваемое с камер во дворе Грачёва.

Наконец двери раздвинулись, и на улицу вышла молодая стройная девушка в бежевом брючном костюме. Алексей взмахом руки свернул окна с видео и открыл профиль Юлии в соцсети, нажав кнопку над её головой. При взгляде на фотографию его словно ударило молнией. Такого не бывает! Это просто невозможно! Откуда она? Из Калуги. Недавно окончила университет, успела поработать в калужской школе пару лет. Алексей пролистал список родственников – нет, никакого намёка. Неужели это просто совпадение?

Юлия уже вышла за территорию школьного двора и направилась в сторону автобусной остановки. Алексей спохватился и поторопился следом. Он хотел догнать Юлию, заговорить с ней, но, не дойдя буквально нескольких метров, в нерешительности замедлил шаг и продолжил путь на расстоянии. Пожидаев любовался походкой Юлии, её стройным телом, густыми каштановыми волосами, но никак не мог собраться с силами и подойти.

Когда остановка была уже недалеко, подъехал автобус. Юлия побежала и успела запрыгнуть в двери перед самым их закрытием. Алексей, тяжело дыша, сел на остановочную скамейку, снял очки и вытер пот со лба. Сердце вырывалось из груди. Он не ожидал такого от себя: всегда собранный, с ясной головой и вдруг в мгновение ока совершенно растёкся, размазался по асфальту. Это просто из рук вон. Но чёрт возьми! Как же она похожа на Надю! Лицо, волосы, фигура… Он опасался, он страшился этого уже много лет – того, что всё ещё любит свою жену так же сильно, как и в день регистрации, и готов ползать в пыли у её ног лишь ради одного поцелуя.

– Ну, рассказывай, зачем тебе эти шмотки. – Кирилл Грачёв выкладывал из рюкзака на диван всё, что заказал ему Сергей. – А очки я тебе купил с селфи-камерой: будешь её вынимать из оправы и снимать себя. Здóрово, да?

– Здорово, – задумчиво проговорил Сергей. – Эти вещи мне нужны для театрального представления: меня вычислили, Кирюх. Завтра утром ухожу. Я уже и квартиру снял.

– Надеюсь, не официально? – поинтересовался Кирилл. – И без предоплаты? А то как-то бесполезно сбегáть будет.

– Где ж ты раньше-то был?! – воскликнул Харитонов. – А то я уже за окно транспарант вывесил со своим новым адресом. Ты когда к дому подходил – не видел?

– Ну да, – усмехнулся Грачёв. – Извини.

Последним из большого пакета он вытащил ящик для инструментов. Сергей примерил рюкзак – вроде помещается в ящик. Тем временем Кирилл вынул из бара бутылку коньяка и, налив две рюмки, подал одну другу.

– Значит, так, – сказал он, удобно усаживаясь в кресло. – Никуда ты завтра не пойдёшь. С хозяином квартиры передоговоришься на четверг. Ты мне нужен завтра.

– Зачем это?

– Ну ты даёшь, Харитон! Какой месяц сегодня, помнишь? А что у нас каждые два месяца происходит? В лабораторию пора, Серёга. На контроль. Месяц только начался, но ведь мы не знаем, сколько ты скрываться собираешься. А у меня вся статистика к чертям полетит без тебя. Понял?

– Чёрт! – с досадой процедил Сергей. – Я с этой беготнёй и забыл совсем. Но ведь лишний день же! Они же могут сюда прийти, на улице нас подкараулить. Тебе оно надо?

– Я готов рискнуть. Мне твои показатели вот как нужны. Тем более что на завтра я запланировал ещё пару экспериментов. Без них всему проекту крышка. Не надо меня подставлять, а? Ну не могу я провалить многолетние исследования! Не будут же они нас средь бела дня пытать из-за твоей флешки! А квартиру им не взломать. Это я гарантирую.

– Ладно, Кирюха, – уступил Сергей, – в четверг тогда.

– Ну вот и хорошо! За завтрашний день! – Кирилл протянул рюмку, они чокнулись и выпили. – Есть у нас что-нибудь пожрать?

– Я там заказал всякого. Разогреть только надо.

– Окей! Тогда я пойду займусь, а ты пока очки настрой, вещички модные примерь…

Грачёв встал и уже в дверях обернулся:

– Кстати, сегодня Вася звонил: он с тобой связаться не смог. Сказал, чтобы ты к нему завтра в администрацию зашёл. Что-то сильно важное у него. Но мне не рассказал, негодяй! Так что с утра в лабораторию, а потом к нему, понял?

– Понял.

– Ну всё, – Кирилл скрылся за углом.

Оставшись один, Сергей потянулся к правому уху и в задумчивости провёл пальцами по разъёму за ним, скрытому под складкой искусственной кожи. Осенью прошлого года Сергей по просьбе Кирилла стал единственным добровольцем в его проекте по нейроинтерфейсам. В январе Харитонову вшили биочип и вывели разъём за правым ухом для подключения аппаратуры. Биочип должен был прорасти в мозг, стать его частью и служить не только накопителем данных, но и связующим звеном с внешними устройствами. Планировалось, что связь будет беспроводной, но на этапе эксперимента решили не рисковать и поставили разъём. Каждые два месяца Сергей приходил в лабораторию Кирилла, чтобы проконтролировать процесс слияния биочипа с нервной тканью и проверить его реакцию на внешние сигналы. Хотя прошёл всего месяц с прошлого посещения, завтра идти всё равно придётся: и правда не известно, как всё дальше пойдёт, а подводить друга Сергею не хотелось.

Что же собирается ему сообщить Василий? Он же вроде не в курсе происходящего. Ну, подождём – увидим. И кстати! Сергей встал, пошарил в ящиках шкафов и, наконец, отыскал маленький пластиковый пакет с зажимом. Затем прошёл в комнату Кирилла, взял лист бумаги и написал записку Гусельникову. В неё он завернул флешку с копией данных по нарам и свёрток запечатал в пакет. Завтра он передаст его Василию – у него в сейфе информация будет спрятана надёжно.

Харитонов вернулся в гостиную и принялся настраивать очки. Как-то само собой получилось, что он оказался в «Фейсбуке» на странице Светы Черкашиной. Пролистал её фотографии: в смартглассе она казалась такой близкой, такой живой, такой красивой. Сразу же нахлынули воспоминания о школьных годах. Позвонить? Снова услышать её голос? А зачем? Какой сейчас в этом смысл? Может быть, потом, позже… Да, позже.

Уже был первый час ночи, а Кирилл Грачёв всё крутился в постели и не мог уснуть. Как завтра пройдёт эксперимент? Не случится ли чего? Ведь на людях он пока такую стимуляцию не пробовал. На мышах-то всё получалось отлично, никаких эксцессов не было. Значит, и в этот раз не будет. А вдруг? Он же пока так и не научился контролировать реакцию мозга на стимулы. Может только прекратить воздействие, а дальше мозг должен уже сам разбираться. Но что может пойти не так? Инсульт? Кома? Сумасшествие? Да ну! Исключено! Ни одного случая на животных. Глупости! Всё пройдёт, как рассчитано. Даже и думать нечего. Спать надо, иначе завтра никакой будет – ещё, чего доброго, что-нибудь пропустит при настройке.

Кирилл встал с кровати, дошёл до ванной и вынул из аптечного ящика электронный пластырь от бессонницы. Устройство, встроенное в пластырь, излучало тета– и дельта-волны в определённом порядке в течение 40 минут, после чего отключалось. Обычно этого хватало, чтобы спокойно уснуть. Грачёв вернулся в спальню, лёг и наклеил пластырь на лоб. Через десять минут он уже спал.

Тем же вечером около десяти часов в храм Святого апостола Андрея Первозванного на улице Хользунова вошёл человек среднего роста и крепкого телосложения. Настоятель уже много лет не мог похвастать вниманием посетителей к своему заведению во время служб, а уж вечером сюда обычно не заглядывал никто. Поэтому человек оказался в храме один. В наосе – основном помещении храма – было сумрачно, но и при таком свете становилось ясно, что здание давно нуждается в ремонте: облупившаяся штукатурка, трещины по стенам, выщерблины в полу.

Посетитель подошёл к иконе Николая Чудотворца, щёлкнул зажигалкой, запалил свечу и поставил в подсвечник. Огонь на мгновение осветил лицо человека: черноволосый, чуть за тридцать, с мешками под усталыми глазами.

Отвернувшись от иконы, человек подошёл к амвону, поднял взгляд к тускло освещённому распятью и трижды перекрестился. Затем сжал руки у груди и шёпотом проговорил:

– Господи, Иисусе Христе, прости все согрешения мои вольные и невольные, совершённые пред тобою. Перед началом дела трудного обращаюсь к тебе с мольбою праведной. Дай мне силы исполнить задуманное, просвети голову мою и наставь меня на путь истинный. Благослови, господи, и помоги мне, грешному, совершить начинаемое мною дело во славу твою. Да будет воля твоя. Во имя отца и сына и святого духа. Аминь.

Он ещё постоял немного, склонив голову и закрыв глаза, потом перекрестился и решительным шагом вышел из храма.

Среда, 5 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Алексей Пожидаев взглянул на часы: пять утра. Он стоял на ступеньках перед входом в офис детективного агентства, солнце только что взошло, и его лучи начинали выглядывать из-за крыш домов на противоположной стороне улицы. Воздух ещё оставался чистым и свежим, и трудно было подумать, что всего через несколько часов на город снова опустится невыносимая жара.

Неожиданно с Плехановской на Никитинскую вывернул полицейский патрульный автомобиль и остановился рядом с входом в агентство. Из автомобиля вышли двое: высокий крепкий лейтенант лет тридцати и совсем молодой старший сержант небольшого роста.

– Гражданин, – обратился лейтенант к стоявшему на ступеньках, – предъявите документы.

– Спокойно, лейтенант, – достал значок Алексей. – Майор Пожидаев, Железнодорожный РОВД.

– Извините, товарищ майор: Сети почему-то нет – очки с базой данных не соединились.

– Ничего. Бывает. Я тут мимо проезжал – краем уха услышал. Доложите обстановку.

– Да вот, сигнализация у них забарахлила, – объяснил лейтенант. – Здесь такая система, которая периодически посылает сигналы на пульт. Если очередной сигнал не приходит, значит, что-то не то. Сигналы перестали поступать, вот нас и прислали.

– Понятно. Ну, что, давайте проверим? – предложил Пожидаев.

Он толкнул ставню из толстого металла, и она легко отъехала в сторону.

– Вот тебе раз! – удивился Алексей и дёрнул за ручку двери. Та поддалась. – Открыто. Так, лейтенант, давай внутрь – осмотрись там. Я тут прикрою. Если что – зови. А ты, сержант, обойди дом с той стороны – окна покарауль. Ну, ребята, начали.

Лейтенант с пистолетом наизготовку скрылся в темноте офиса, а сержант с автоматом наперевес побежал через арку во двор. Но не успел он укрыться за одним из деревьев напротив окон, как в доме раздался взрыв.

– Ё! – воскликнул сержант и бросился обратно к входу в агентство.

Он перемахнул через цветочный куст на клумбе, завернул за угол и тут же получил удар ладонью в лицо. Сержант рухнул на газон, отбросив автомат в сторону, а нападавший ловко оседлал его и сломал шею.

Сергей открыл глаза и оказался на широкой улице. Всё здесь ему было знакомо – и автобусная остановка, и антикварный магазин, в котором он проводил раньше уйму времени, рассматривая новые книги и разговаривая с продавцом, добродушным стариканом Василием Петровичем. Сергей помнил каждый дом на этой улице, каждое деревце: здесь прошли его детство и юность. Вон надпись на стене: «Серёга и Мишка – друзья на всегда», которую он со своим соседом по подъезду Мишкой Разгоняевым сделал, когда учился в пятом классе; вон то кафе, где проходило его первое свидание, и клён слева от двери, у которого он в первый раз поцеловал симпатичную брюнетку Светку Черкашину, через пару месяцев после этого переехавшую с родителями в другой город. Сергей до сих пор помнил тот робкий первый поцелуй, тот озорной блеск в глазах Светки, её учащённое дыхание, осторожное прикосновение Светкиных пальцев к его щеке…

Всё на этой улице было по-старому, таким, как в его воспоминаниях, но что-то заставило Сергея насторожиться. Может, отсутствие вокруг людей и автотранспорта, разбросанный по асфальту мусор, неестественная звенящая тишина? Или нечто другое, но, тем не менее, заставляющее напрягаться каждый нерв в его теле.

Вдруг Сергей услышал нарастающий с каждой секундой гул, будто снежная лавина скатывалась с горного хребта. Через минуту он понял, что это топот множества ног. Сюда шли люди, множество людей, а Сергей всё стоял посреди улицы, обернувшись на звук, и ждал.

Когда шум стал таким оглушающим, что Сергей начал беспокоиться за целостность своих барабанных перепонок, из-за угла в ста шагах от него подобно прорвавшей плотину реке вырвались первые ряды бесконечного людского потока, который постепенно заполнил всю улицу, с бешеной скоростью надвигаясь на одиноко стоящего перед ним человека. И этот человек, ещё ничего не понявший, пошёл навстречу толпе в надежде узнать, что происходит. Но люди не замедлили шаг, не отозвались на окрики, и, в результате, Сергей, врезавшись в плотные ряды идущих, стал пробираться вперёд, рискуя каждую секунду быть сбитым с ног и без сожаления затоптанным. Люди двигались словно бездумные роботы, лица их были абсолютно безразличными, глаза, наполненные пугающей ледяной пустотой, смотрели невидящим взглядом в никуда.

Мимо Сергея прошёл его друг детства Мишка Разгоняев, почему-то не лысый, а гладко причесанный и тщательно выбритый, в дорогом заграничном костюме. Но в глазах его была та же бесконечная, не имеющая дна пропасть. Когда Сергей ухватился за Мишкино плечо, тот, даже не повернувшись, вырвался и продолжил путь.

Сергей остановился в недоумении. Мимо проплывали знакомые и незнакомые лица, и на всех маской застыло глупое, раздражающее умиротворение… Неожиданно он увидел её и с криком «Светка!» бросился за промелькнувшим перед его испуганным взором видением. Сергей догнал девушку, взял за руку, пытаясь остановить, но она вырвалась с невероятной силой, никак не вязавшейся с её стройным, хрупким телом, и двинулась дальше. Тогда Сергей снова догнал Светку (а может, и не Светку уже?), встал перед ней, схватив за плечи, и как следует встряхнул. Но та по-прежнему смотрела куда-то сквозь него стеклянными глазами, лицо её ничего не выражало и выглядело мёртвым.

– Что с тобой, Света?! – кричал Сергей прямо в мучительную пустоту её глаз. Он не мог понять, а, следовательно, и смириться с тем, что когда-то тонул в их зелёной глубине, а теперь, пытаясь нырнуть туда, отскакивал с тупым упорством резинового шарика. – Отзовись! Скажи что-нибудь!

На мгновение внутри её расширенных зрачков что-то промелькнуло, и этот проблеск подал Сергею надежду. Но нет – всё уже стало как прежде: на него смотрели две застывшие стекляшки, в которых отражались стремящиеся куда-то с упорством запрограммированных машин люди. Внезапно в Сергее пробудилась та давняя, уже почти забытая страсть, смешалась с пронзительным отчаянием, заполнила до краёв, и он, не удержавшись, горячо поцеловал девушку. Только существо, некогда бывшее Светкой, его Светкой, толкнуло Сергея с такой силой, что тот, потеряв равновесие, упал под ноги толпе. Девушка же спокойно переступила через упавшего и устремилась вслед за другими.

Сергей попытался подняться, и, когда уже готов был встать во весь рост, расталкивая напирающие безумные, бесчувственные тела, он увидел перед собой старого, усохшего, но, тем не менее, не сгорбленного под тяжестью многих лет жизни Василия Петровича. Сергей тотчас с силой упёрся руками в его грудь и, насколько мог громко, закричал:

– Очни-и-ись!

Несколько секунд Сергей не мог сообразить, что случилось, и, только оглядевшись вокруг, понял – людской поток остановился, застыл. На Сергея снова обрушилась неестественная тишина, нарушаемая лишь его собственным тяжёлым дыханием. «Всё… Наконец-то… Надо узнать, разобраться», – пронеслось в голове у Сергея. Пелена перед глазами рассеивалась, сердце больше не пыталось выскочить из груди – Сергей начинал приходить в себя, когда внезапно, словно по чьей-то неслышной команде, толпа рванулась вперёд, но уже не шагом, а не по-человечески быстрым бегом. Сергея сбили с ног, и он упал лицом на пыльный асфальт, разбив до крови нос. Попытки подняться остались безуспешными: люди уже не обходили его, а бежали прямо по ёжившемуся с каждой минутой всё слабее телу. Кто-то, споткнувшись, падал, и его тоже затаптывали, но толпа ни на секунду не останавливалась, а, казалось, даже увеличивала скорость…

Сознание уже покидало Сергея, но он упорно цеплялся за окружающий мир, не желая умирать, не разобравшись во всём. Как же так, что же случилось с ними, со всеми людьми? Что произошло с нашим миром? Неужели конец?! Но так не должно быть! Не должно быть… Пустота… Вокруг пустота, внутри пустота… Пустота – пусть и так – просто так… Нет! Надо разобраться, в чём причина. Кто это сделал?.. Снова пустота. Она трясиной утягивает за собой, в себя, в ликующую бездну… Нельзя ей противиться – там покой, счастье… Нельзя… Но, боже, сколько же можно падать… ПУ-СТО-ТА…

– Не может быть! Ты посмотри на это!

Кирилл Грачёв глядел на мониторы и не верил глазам. Сергей сидел в удобно облегающем его кресле, опутанный проводами с датчиками. Глаза его были закрыты, тело расслаблено. Но на мониторах картина представлялась совершенно иная: по мозгу Сергея шла серия беспорядочных и сильных вспышек активности. Что-то с ним явно происходило.

– Витя, – крикнул Кирилл своему ассистенту, – ты видел такое?! Ведь никогда этого не было. Можешь как-то объяснить?

– Не понимаю, Кирилл Михайлович. Параметры эквивалентны мышиным, никаких крайностей. Но мыши так не реагировали.

– Вот-вот. Что с внешними раздражителями?

Виктор подошёл к Сергею, ткнул пару раз иголкой в ногу, потом в руку – подопытный не пошевелился. Поднял ему веко, посветил фонариком – никакой реакции.

– Он в отключке, Кирилл Михайлович.

– Ага, хорошо, – успокоился Грачёв. – Значит, работает системка: он где-то там, в виртуале. В лучших мирах… – он усмехнулся. – Но как всё-таки крутит мозг!

Вдруг раздался предупреждающий сигнал, и сразу на мониторах появились красные сообщения о выходе параметров пациента за пределы нормы.

– Чёрт! – воскликнул Кирилл. – Сердцебиение учащается, давление растёт. Какого хрена?!

– Может, отключить? – спросил Виктор.

– Подожди пока. Ещё не страшно.

Показатели росли, вспышки в мозге становились чаще и обширнее. Вдруг Сергей начал трястись – не сильно, но заметно, будто при ознобе.

– Отключайте! – закричал Виктор.

– Нет! Ещё не всё! Мне нужно дальше!

– Да он же умрёт сейчас!

– Не умрёт! – жёстко ответил Кирилл. – Я скажу, когда.

Сергей затрясся сильнее, замычал, и вдруг всё прекратилось: и вспышки в мозге, и тряска. Сердце стало биться реже, давление начало резко падать.

– Ну, вот, – заключил Кирилл. – А ты боялся… Да куда ж ты вниз-то ползёшь?!

Активность мозга почти прекратилась, давление уже было критически низким, и вдруг – длинный гудок кардиомонитора.

– Сердце остановилось! – донёсся до Кирилла крик ассистента.

– Адреналина! Адреналина ему вколи, твою мать!

Кирилл молниеносно выдернул кабель из головы Сергея, а Виктор дрожащими руками схватил шприц, но не смог распаковать ампулу. Кирилл вырвал всё у него из рук и сам сделал укол. Длинный сигнал кардиомонитора сменился прерывистым, дыхание Сергея возобновилось. Виктор пошатнулся, обессиленно сел на пол, обхватив голову руками, а Кирилл опёрся о стол и рукавом вытер пот со лба.

– Ну всё, – выдохнул он. – В норме…

Сергей медленно открыл глаза. По лицу текли струйки пота, лабораторный комбинезон можно было выжимать.

– С возвращением, – поприветствовал Кирилл. – Ну как там – за гранью?

Сергей пришёл в себя и тут же вскочил с кресла так, что датчики на проводах разлетелись веером в стороны.

– Что ты сделал с моей головой?! – вскричал он.

– Успокойся, Серёга. Всё в порядке.

– Я умер там! Понимаешь? Я только что просто-напросто подох! И ты мне говоришь, что всё в порядке?

– Ну, по крайней мере, у нас тут всё в порядке. – И, увидев, что Сергей удивлённо посмотрел на сидящего на полу ассистента, добавил: – Витя, давай спиртику принеси нам – всем надо выпить немного. А то какая-то напряжённость тут…

Виктор вскочил и выбежал из лаборатории. Через минуту вернулся с тремя рюмками и бутылкой. Сергей нервно расхаживал по комнате и молчал. Кирилл разлил спирт, протянул рюмку другу. Выпили. Сергей опустился в кресло и, закрыв глаза, тихо протянул:

– Чёрт возьми!

– Расскажешь, что видел-то? – спросил Грачёв.

– Пошёл ты, – также тихо ответил Харитонов.

– Хорошо, давай ещё по рюмочке?

– Нет. Мне к Васе идти.

– Ладно. Но мне всё равно твой рассказ необходим. Под запись. Это же не мой праздный интерес. Хотя и он тоже – не скрою.

– Давай вечером, а? Я сейчас не в силах вообще.

– Договорились. Сейчас показатели у тебя снимем, и можешь идти в душ, окей?

– Окей, – согласился Сергей и снова закрыл глаза. – Цепляй свои провода, изверг.

«Вот больной мозг! – думал Сергей уже через десять минут, стоя под душем. – Какое кино мне показал! С полным погружением, блин!.. Хотя закономерно, в общем-то. Я сейчас со своей проблемой один против всех: против полиции, против тех, кто за мной следит, против тех, кто следит за теми, кто за мной следит. Мишка – враг, друзья – в сторонке стоят, а Светка вообще где-то в параллельном мире. Всё правильно… Затопчут в конце концов… И оглянуться не успеешь, – Сергей закрыл глаза, вспоминая только что пережитые ощущения. – Неужели умирать так просто, так спокойно? Неужели там – пустота? Неужели так не страшно?..»

До городской администрации у площади Дарвина Сергей дошёл пешком – университет находился всего в пяти минутах ходьбы. В приёмной Сергей провёл смартфоном перед специальным датчиком на терминале-секретаре, тот определил его личность и отправил данные в кабинет вице-мэра. Двери тут же раскрылись – Василий уже ждал товарища:

– Проходи, садись. Будешь чай, кофе? Или что покрепче?

– Кофе.

– Секретарь, два эспрессо, – приказал Гусельников.

Сергей сел в одно из кресел у длинной части т-образного стола, а Василий встал, нажав кнопку на своём рабочем мониторе, и подошёл к другу. Тем временем перед Сергеем из стола выдвинулся прозрачный экран.

– Я на днях встречался со следаком, которые ведёт дело твоего завлаба, – сказал Василий. – Я ему одну услугу оказал, а он мне в ответ прислал кое-что. Тебе будет полезно посмотреть.

– Это как-то с Пантелеем связано?

– Не совсем…

Пискнула секретарская система, в стене открылась ниша, где уже ждали две чашки дымящегося кофе, и кабинет сразу же наполнился приятным ароматом. Василий поставил одну чашку рядом с Сергеем, а сам с другой в руках сел рядом.

– Слышал о пожаре в самарском институте ракетных двигателей в семьдесят пятом? – спросил Гусельников. – Ну так вот. Крюков уверен, что это дело рук какой-то международной компании, которая хотела купить материалы по двигателю у доктора Репьёва. А он продавать отказался. На свою голову. Есть вероятность, что это те же ребята, с которыми твой Весёлый связался.

Сергей маленькими глотками пил горячий кофе, задумчиво уставившись в пустой экран.

– А теперь самое интересное, – продолжал Василий. – Видео с очков охранника того института. Посмотри.

Он запустил ролик. За следующие несколько минут Сергей не проронил не слова, лишь сосредоточенно следил за происходившим на экране. Когда видео завершилось, Василий спросил:

– Ну как?

– Что «как»? – хрипло отозвался Сергей и кашлянул. – Что это?

– Это, Серёга, самые современные военные технологии. Я слышал, что-то подобное есть у наших секретных спецподразделений. Но какого качества, не знаю. А здесь – просто высший класс. Охранник института назвал их Хищниками, как в фильме. Похоже, правда?

– Похоже…

– А теперь прикинь, на что они способны. И давай вместе подумаем, что предпринять в сложившихся условиях.

– Вместе? – удивился Сергей. – Ты хочешь в это влезть?

– Ну мы же друзья, Серёг. И я не последний человек в этом городе – кое-что могу.

– Да может, это и не они вовсе! Зачем им выманивать Весёлого в Отрожку с такими-то возможностями? Пришли бы в Политех и тихо-мирно забрали данные. Никто бы их не заметил.

– А зачем? Когда лучше сначала решить вопрос мирно и без шума. Ну и Весёлый ведь согласился продать, а Репьёв отказался.

– Только вот они могли всё изъять по-тихому, а не громить институт, – продолжал возражать Сергей.

– У Репьёва уже был готов двигатель. Он работал. У них просто не осталось выбора…

– Почему тогда ко мне эти не пришли? Подослали каких-то отморозков…

– Каких отморозков? – насторожился Василий.

– Да заходили двое на днях. Еле ноги унёс.

– А поподробнее?

– Да… – отмахнулся Харитонов. – Это отдельная история. Но хорошо, что ты напомнил. Меня попросили устроить встречу с твоим отцом.

– Кто попросил?

– Не поверишь – Кирилл Векшин. Да, именно тот – из Периметра. Он мне и помог уйти от непрошенных гостей. Уложил их за пару секунд.

– Насмерть?

– Похоже. Можешь по своим каналам пробить, если интересно.

– Хреновые делишки, Серёга.

– А Крюков что говорит?

– Да ничего! – Василий встал и подошёл к окну. – Думаешь, он мне рассказал что-то? Так, видео вот кинул в виде подачки. И протокол допроса ещё. А там – сами разбирайтесь… Ччерт! Разберёшься тут!

– Ладно, спасибо, Вась, – сказал Сергей. – Я тебе сейчас номер Векшина оставлю и пойду. Надо мне срочно от Кирюхи сваливать: если эти невидимки туда заявятся, никакая его электроника хвалёная не поможет. Хотя пока они свои возможности не сильно-то использовали. Может, всё-таки не они это, а?

– Ты хочешь проверить? – повернулся к другу Гусельников. – Давай я тебя в безопасное место отвезу и охрану дам?

– Не, Вась. Спасибо, но нет. Не хочу больше никого вмешивать. Никто из вас не должен знать, где я. Я должен уйти сам, чтобы у них даже мысли не появилось спросить у вас. Понятно?

– А в полицию не пробовал обратиться?

– А что они сделают? Флешку как вещдок заберут, потеряют её там. А я с копией останусь на растерзание невидимкам? В чём разница-то?

– Ну, они, может, охрану обеспечат, – предположил Василий. – Я подсуечусь – с эфэсбэшниками вопрос проработаю. Подниму проблему на государственный уровень, в конце концов. На уши всех поставим, а? Что-нибудь придумаем, а там, глядишь, и отвяжутся от тебя.

– Вась, я сейчас не могу думать – голова взрывается, честное слово. Мне пару дней отсидеться надо где-то в тихом месте. И я решу, что дальше делать. Всего пару дней покоя.

– За эти пару дней тебя убить могут, понимаешь?

– Хм, – усмехнулся Сергей. – Я сегодня уже умирал. И это оказалось совсем не страшно.

– О чём ты? Как «умирал»?!

– Не бери в голову, – вздохнул Харитонов. – Долго рассказывать. Но поверь, смерти я теперь боюсь значительно меньше. Я всё решу, Вася, и через пару дней тебе позвоню. Спасибо, что предложил помочь.

– Да что уж…

– И самое главное, – вспомнил Сергей и вынул из пиджака пластиковый пакет с флешкой. – Здесь вся инфа по нарам. Спрячь её, пожалуйста, понадёжнее.

– О чём разговор!

– А вот номер Векшина, – Харитонов раскрыл смартфон и отправил номер другу. – Теперь всё. Пойду.

– Поосторожней там, – попросил Гусельников.

Друзья обнялись на прощание, и Сергей вышел из кабинета.

Когда Ярослав Васильев вошёл в кафе «Эволюция» у площади Дарвина, Кирилл Грачёв уже сидел за столиком, ожидая зелёный чай с агавой и яблочный штрудель. Ярослав сел напротив, активировал меню и заказал пиццу с кока-колой. Потом откинулся на спинку кресла и, сложив руки на груди, с довольным лицом уставился на друга:

– Я сейчас обрадую тебя, Кирилл.

– Чем же?

Официант привёз чайник и штрудель на блюдечке. Кирилл налил себе чая и сделал глоток.

– Смотри не подавись, – с улыбкой продолжил Ярослав. – Я нашёл.

– Что нашёл? – спросил Кирилл, отправляя в рот кусочек штруделя.

– Документы по Периметру.

Грачёв замер и подался вперёд:

– Где они?

– Всё там же, к сожалению. Они хитро зашифрованы. Нужно время, чтобы подобрать ключ. Ну, или достать ключ у того, у кого он есть.

– А ты сможешь подобрать?

– Я буду пробовать, Кирюх. Но, как уже сказал, лучше этот ключ достать.

– Где? У кого?

– Я полдня сегодня думал и, кажется, придумал отличный вариант.

Ярослав взял с подноса подъехавшего официанта свой заказ и откусил изрядный кусок пиццы.

– Ну? – Грачёв не мог дождаться, пока Васильев дожуёт.

– Не торопи: с утра не ел ничего. А уже вон – пять часов!

– Ты скажи, а потом ешь себе спокойно.

– Окей! Идея такая: мы посылаем Васю в Москву, а он привозит нам ключ.

– Каким это образом?

– Помнишь, вместе с нашими родителями работал Борис Мотылёв? – спросил Васильев. – Ну, толстый такой. Философствовать любил без конца… Так вот. Он сейчас начальник аналитического отдела службы контрразведки ФСБ. Старший Гусельников ему позвонит, младший приедет в Москву, переговорит с Борисом в приватной обстановке, и ключ у нас в руках. Как тебе идея?

– Осталось только уговорить обоих Гусельниковых, а потом и Борю-эфэсбэшника, – огорчился Грачёв. – Да, всё очень просто!

– Васю я беру на себя, не беспокойся. Сегодня ночую у него в Ямном – там и буду обрабатывать.

– Ну попробуй… Спасибо, Ярик! Пицца – за мой счёт. И без разговоров.

– Дело твоё, – отозвался Васильев, засовывая в рот последний кусочек.

Ярослав ушёл, а Кирилл продолжал сидеть за столиком ещё минут двадцать, время от времени поглядывая на часы. Наконец в половину седьмого в кафе вошли двое в чёрных френчах – высокие, подтянутые, один с бритой наголо головой, круглой бородкой и серьгой в ухе, второй с зачёсанными назад волосами и чисто выбритым лицом. Оба в одинаковых смартглассах «Эппл» последней модели. Бородатый сел за столик ближе к выходу, а другой опустился в кресло напротив Кирилла.

– Здравствуйте, Кирилл Михайлович, – начал он разговор. – Ну, чем порадуете? Не передумали насчёт нашего предложения?

Доехав до Грин Парка, Ярослав Васильев вышел из автобуса на улице 10 квартал и направился домой. Было около семи часов вечера, жара уже начала сдавать позиции, появился небольшой ветерок – идти по улице стало приятно. Ярослав мечтал прийти домой, забросить в дальний угол очки и принять душ. Потом за ним заедет Василий, и они поедут в Ямное, где будут шашлыки, вино и бассейн. Но откуда же это беспокойство? Будто кто-то следит за ним. На улице людей было совсем не много, из автобуса вместе с ним вышли ещё человека три. Что не так?

Ярослав свернул во дворы старых одноподъездных семнадцатиэтажек и, пройдя метров двадцать, как бы невзначай обернулся – за ним шёл парень в лёгкой куртке и кепке с большим козырьком. Парень как парень – может, домой идёт. Васильев остановился около детской площадки, снял очки и начал их протирать. Парень в кепке прошёл мимо.

Тогда Ярослав зашагал в обратную сторону и, снова выйдя на улицу, поднялся по ступенькам в небольшой продуктовый магазин. Взяв с полки банку кока-колы и пакет чипсов, взглянул в окно – по тротуару прошёл тот самый парень в кепке. Как же так? Кто это? Случайность? Не может быть!

Васильев осторожно выглянул в открывшуюся дверь и увидел преследователя, остановившегося у дальнего угла дома. Ярослав быстро сбежал по ступенькам вниз и кинулся назад во двор. Он бежал, не останавливаясь, до самого своего дома. И только за закрывшейся дверью подъезда почувствовал себя в безопасности.

Четверг, 6 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Утром, когда солнце уже начало пригревать, из одноэтажного коттеджа в стиле ранчо на террасу вышел Ярослав Васильев в длинных красных купальных шортах и с разбега бросился в тёплую воду бассейна. Вынырнул, фыркнул и поплыл к противоположному концу.

Дом семьи Гусельникова располагался на окраине Ямного посреди большого участка с парком, бассейном, отдельным зданием спортзала и небольшой конюшней, где жили лошадь жены Василия – Елены – и пони дочки Тани. Высокие ели, пихты и туи вдоль границ участка надёжно скрывали всё происходящее от любопытных глаз.

Вслед за Ярославом на террасу вышел Василий в светлых брюках и белой рубашке и, жмурясь на солнце, выглянувшем из-за верхушек елей, подошёл к краю бассейна. Когда Ярослав подплыл к нему, спросил:

– Ну как, отошёл? Порядочно же ты вчера набрался!

– Да всё отлично, Вась, – улыбнулся Васильев и, перевернувшись на спину, закрыл глаза.

– Надеюсь, приступ мании преследования прошёл?

– Кажется, да. Наверное, мне показалось. Не могли же федералы так быстро на меня выйти из-за этих грачёвских документов! Да они бы и не следили, а сразу с обыском пришли. Не – показалось мне.

– Ну вот и правильно, – облегчённо вздохнул Гусельников и сел в шезлонг.

Из дома вышла трёхлетняя дочь Василия, сжимая обеими руками стакан с морковным соком.

– Папа, папа, мама сказала отнести тебе сока. Ты забыл выпить.

Василий взял стакан:

– Спасибо, Таня. И передай спасибо маме.

– Папа, пей скорее, – серьёзно потребовала девочка, не думая уходить. – Ну быстрее.

Гусельников улыбнулся и, поморщившись, залпом выпил сок. Протянул стакан дочке:

– Отнеси, пожалуйста, маме и скажи, что я всё выпил.

– Молодец! – Таня схватила стакан и побежала в дом.

Ярослав тем временем вылез из бассейна, вытерся и тоже плюхнулся в шезлонг.

– Знаешь, Ярик, – сказал Василий, – мы с Леной думаем о втором ребёнке. Хочется ещё дочку.

– Чтобы каждая по стакану морковного сока приносила? Который ты так «любишь»? – скривился в саркастической усмешке Ярослав.

– Да пусть он хоть из ушей польётся!

– А кто мне всю голову пробил, как ему неприятен вид беременных женщин?

– А кто тебе сказал, что Лена будет вынашивать? Вот в будущем году инкубатор откроем – мы первыми же клиентами будем. Всё-таки искусственная матка – это великое изобретение! Никакой беременности, тошноты, пуза этого огромного, никаких родов. Сдал материал и через девять месяцев можешь приезжать за ребёнком. Красота!

– Ну, если так… А ты не в рамках своей мэрской предвыборной кампании это делаешь? – прищурился Ярослав, глядя на друга. – Открыть Центр, стать его первым клиентом, запустить первые беспилотные автобусы в городе в следующем году, для чего я, кстати, программу сейчас отрабатываю. Что ещё?

– Что ещё? Построить первый в области автономный стоэтажный жилой комплекс в районе Политеха. В Москве и Питере их клепают, как пирожки уже. Даже в Ебурге, Казани и Владике такие есть. Чем Воронеж-то хуже?! Это же совершенно иной мир, абсолютно иной образ жизни! В таком комплексе есть всё: магазины, развлекательные центры, рестораны, концертные залы, скверы на террасах, зимние сады, школы, больницы, офисы! Всё, что нужно для существования человека. Жильцы могут вообще не выходить за его пределы! Разве что в отпуск смотаться или к родственникам съездить. Это же даже представить трудно! Да, это предвыборная кампания, но ведь не только для себя делаю – для людей!

– И кто у нас инвестор? Как обычно, амеры?

– Наших там сорок процентов. Да и какая разница? Ты думаешь, где б мы были, если бы не Америка? Сидел бы ты здесь, плавал бы в бассейне? Нет. Я вообще не представляю, что бы тут сейчас творилось, не будь революции.

– Которая не их заслуга, замечу.

– Хех! Опять ты! Их роль была решающей, пойми. В ту ночь в Москве они совершили то, что подполью никогда бы не удалось.

– Да кто там что совершил-то?! – воскликнул Ярослав. – К нам отправили всего три – три! – спецгруппы ЦРУ и чуть больше десятка инструкторов. Что это? Как они смогли? Полиция, армия, арест президента, арест патриарха! Всё сделали эти три группы? Не смеши меня!

– А кто? Подполье?

– Не подполье. Но и не амеры. Был кто-то ещё.

– Ага! Зелёные человечки прилетали, – хохотнул Василий. – Официальная версия какая есть, такая и есть. По крайней мере, больше никто права на поддержку нашей революции не заявлял. А гипотеза Светослава Васильева и нескольких десятков его сторонников по всей стране – всего лишь гипотеза. Хотя и имеет право на существование, но безосновательна. Поэтому давай раз и навсегда закончим эти споры, а? Ну сколько лет уже, Ярик! Надоело, честное слово!

– Хорошо. Больше ни слова не скажу об этом.

– Только без обид, ладно?

– Да брось, – вздохнул Ярослав. – Какие обиды? Как ты сказал, не первый год уже спорим. Обиды все давно в прошлом. Но я бы всё-таки не смог работать на амеров. Отец не смог, и я бы, наверное, тоже.

– Ну что значит «работать на амеров»? Они мне диктуют, что делать? Может быть, в моём кабинете сидит смотритель от них? Или они водят моей рукой при подписании документов? Нет. Я о них не знаю и не слышу. Их для меня не существует в этом смысле. Но с другой стороны, ты же видишь, как всё вокруг меняется, как растёт город. Откуда деньги? От них. И от этого никуда не деться. Мы развиваемся на их деньги: на налоги с доходов их предприятий, на гранты. За тридцать лет мы научились жить в симбиозе. В нормальном симбиозе, когда никто никого не подавляет, а все только помогают друг другу. Разве это плохо?

– И всё же мне неприятно, что я пью кефир, произведённый амерами, ем хлеб из зерна, выращенного амерами, езжу на машинах, в которые заливают бензин с американских заводов. Получается, что мы все – лишь рабочая сила, а предприятия, весь более-менее крупный бизнес – всё принадлежит им. Это хорошо?

– Да пусть! Зато теперь у нас всё практически прозрачно, у нас чёткие законы и жёсткий контроль. Бюджеты не разворовываются, а идут на благо общества…

– Не разворовываются? А это всё? – Ярослав взмахнул рукой. – На зарплату построено?

– Ну ты хватил! Это и словом таким назвать нельзя – «разворовываются». То, что с большим трудом выцеживается из бюджета – капля, неразличимый ручеёк по сравнению с тем, что остаётся. Вспомни, что творилось восемьдесят лет назад: тогда всё было с точностью наоборот! Лично тебе плохо? Чем тебе мешают американцы? Вот если трезво оценить.

– Да ну тебя, – Ярослав махнул рукой, встал и прыгнул в бассейн, подняв фонтан брызг.

Василий ухмыльнулся, стряхнул с брюк капли воды и закрыл глаза. Звякнул смартгласс в нагрудном кармане – почта. Гусельников надел очки, открыл письмо: банк оповещал, что на его счёт перевели большую сумму от неизвестного отправителя. «Что за чёрт?! – мысленно изумился Василий. – Какие деньги? Откуда?!» Почта звякнула ещё раз. Гусельников открыл второе письмо:

«Уважаемый Василий Данилович!

Спасибо за быстрое решение моего вопроса. Я был уверен, что всё получится. Надеюсь, мою благодарность Вы уже получили.

Всего наилучшего!»

Подписи не было, и отправили письмо с незнакомого адреса – бессмысленного набора цифр и букв. Василий принялся лихорадочно вспоминать, что он мог такого «решать» в последнее время, но в голову ничего не приходило. Тут в ящик упало третье письмо. Василий перечитал его раз, другой. «Вот суки!» – сжал он кулаки. В письме оказалось требование не участвовать в выборах воронежского мэра и подать в отставку, иначе о только что полученной взятке узнает прокуратура, а сам взяткодатель выступит свидетелем.

К письму прилагалось видео. Василий включил и оторопел: ролик был снят в его кабинете. Некто, видимый только со спины, передавал ему флешку с документами на подпись. Важные документы в мэрии никогда не пересылали по Сети, а приносили и уносили на флешке. Василий подписал и вернул флешку посетителю. А когда тот должен был обернуться, запись внезапно обрывалась.

«Так, – попытался собраться Гусельников, – спокойно! Надо всё обдумать».

Он встал и прошёлся вдоль террасы. Подплыл Ярослав и вылез из бассейна.

– Чего нахмурился? – обратился он к другу.

– Ничего, ничего… – ответил Василий. – Так, дела срочные возникли. Погоди, мне подумать надо. Ты иди завтракать, а я чуть позже подойду.

Не дождавшись ответа, Гусельников резким шагом покинул террасу и прошёл в кабинет. Там он встал у окна, опёрся руками о подоконник и, уставившись на усыпанный белыми бутонами розарий под окном, начал думать. Никаких незаконных документов он не подписывал и взяток не брал. Значит, его подставляют. Обнародуют ли шантажисты все материалы, если он пошлёт их к чёртовой матери? Вполне: будет огласка, следствие, может быть, даже суд. Всё разрешится, перед ним извинятся, но у народа и коллег осадок останется. И тогда вряд ли он в сентябре сможет стать мэром. И вообще участвовать в выборах. Но на своей должности останется точно. Через несколько лет всё забудется, и он снова сможет баллотироваться. А если они опять придумают какую подлянку, тут уже можно будет развести такой пиар! Раструбить, что недоброжелатели его уже который раз подставляют, чтобы не дать стать мэром. Второй раз у них уже не прокатит!

Так, с этим понятно: отвечать им он не будет, а подождёт прямого контакта. Вот тогда их и получится зацепить. Главное сейчас – спецов на уши поставить: пусть отслеживают все звонки, письма и тому подобное. Адреса эти тоже пробить надо. Понятно, конечно, откуда ветер дует, но концы надо связать накрепко. И вот тогда он с ними разберётся.

И последнее: камера в кабинете. Если она там до сих пор стоит, бог знает, что она ещё наснимала. И вчерашний их разговор с Сергеем тоже. Василий набрал номер начальника охраны мэрии и перевёл звонок на головизор.

– Слушаю вас, Василий Данилович!

– Максим, срочно бери ребят и давай в мой кабинет и приёмную. Ищите камеры, микрофоны и всё, что там ещё может быть. И перетрясите всех, кто имеет допуск в кабинет. Найдите мне того, кто установил там технику! И поскорее.

– Серёг, может, передумаешь? Останешься? – спросил Кирилл Грачёв.

Он сидел в кресле и наблюдал за тем, как его друг складывает в рюкзак кепку, кроссовки и другие личные вещи, а потом запихивает этот рюкзак в ящик для инструментов. Сергей уже облачился в рабочую униформу и кеды и теперь заканчивал сборы.

– Не, Кирюх, я решил, – ответил Сергей. – Не уговаривай… Так, смартфон оставляю здесь – пусть его пингуют. Через час после того, как уйду, кинь деньги на счёт хозяина квартиры. Потом рассчитаемся. И айдишник моих очков не забудь ему послать, чтобы замок настроил на меня. Ну, вроде всё. Сколько там осталось?

– Минут через пятнадцать должен подойти.

– Отлично! Помоги мне с подушкой.

Кирилл взял с дивана заранее приготовленную небольшую подушку и скотч. Вдвоём они быстро примотали подушку к животу Сергея, а когда Харитонов застегнул комбинезон, надел смартгласс, форменную кепку и респиратор, то стал совсем не похож на себя.

– Ну как я тебе? – спросил он Кирилла.

– Прекрасно! Ну что, может, смеситель мне поменяешь или трубы прочистишь? – улыбнулся Грачёв.

– Да иди ты! – махнул рукой Харитонов.

– Зря ты не остаёшься, – посетовал Кирилл, снова опускаясь в кресло. – Мы б с тобой тут неплохо пожили: ты бы завтраки готовил, ужины, а я бы отдыхал, а?

– Ничего, сам поготовишь.

– А я серьёзно, Серёг. Последний раз спрашиваю: не хочешь остаться? Здесь тебе абсолютно ничего не угрожает. Абсолютно. Я тебе гарантирую.

Кирилл знал, о чём говорил. Вчера в кафе он обсуждал с человеком во френче именно Сергея.

– Я ещё не завершил эксперименты. Система не готова.

– Может быть, вас, Кирилл Михайлович, цена не устраивает? Мы можем заплатить больше. Даже за незавершённую систему.

– Не в этом дело. Я принципиально не хочу продавать полуфабрикат по такой цене. А на меньшую я не согласен.

– То есть вы предлагаете подождать? Сколько?

– Не знаю… Год. От силы два. Если, конечно, с моим… опытным образцом ничего не случится. Вы понимаете?

– Конечно. Мы прикладываем все усилия, чтобы ваш образец не пострадал. Но и вы нас поймите: у него необходимая нам вещь. А на контакт он не идёт.

– Меня это не волнует. Если у меня не останется образца системы, я тут же все данные перешлю в зарубежные лаборатории, занимающиеся подобными вещами. С ними потом и договаривайтесь.

– Кирилл, – ответил Сергей, – никто не должен знать, где я. Ни друзья, ни родственники. Тогда они не смогут связаться со мной и попытаться надавить, используя вас. Понимаешь? Я пару дней отсижусь, подумаю и решу, что дальше делать. Всё со мной будет в порядке, не волнуйся.

Раздался звонок и на входной двери появилось изображение с камеры домофона: у подъезда стоял рабочий лет сорока – сорока пяти в форменном комбинезоне, похожем на тот, в которой только что оделся Сергей. Кирилл проверил идентификатор гостя и открыл дверь, проследив, чтобы никто не зашёл следом за ним. Сергей тем временем надел перчатки и скрылся на кухне.

Через минуту в квартиру вошёл рабочий:

– Добрый день. Меня зовут Матвей. У вас заказ на осмотр перед ремонтом, правильно?

– Да, – ответил Кирилл. – Проходите.

Они вошли в гостиную.

– Вот тут, – начал рассказывать Грачёв, – мне хотелось бы обновить стены, пол, потолок. Окна новые поставить, двери. Всё чтобы самое современное, со всеми наворотами.

– Так, хорошо. Сейчас всё измерим, запишем.

Пока Матвей возился с приборами, из кухни вышел Сергей:

– Я закончил, Кирилл Михайлович. Автоматику в смесителе поменял – теперь нормально выдвигается-задвигается. Будете смотреть?

– Нет, – улыбнулся Грачёв. – Спасибо. Я вас провожу.

В коридоре друзья обнялись и молчаливо попрощались, кивнув друг другу. Кирилл закрыл дверь, а Сергей, надев респиратор и стараясь не поворачивать лицо к камерам, спустился на первый этаж и стал ждать Матвея. Тот появился минут через десять.

– Матвей? – обратился к нему Сергей, спустил респиратор и, протянув руку, представился. – Паша. Слушай, тут такое дело: я пока смеситель ремонтировал, мой напарник уехал. И вот позвонил сейчас, что не сможет меня забрать. Ты ж на машине?

– Ну да, – ответил Матвей.

– Ты куда сейчас едешь? Может, подкинешь?

– Я на Перхоровича.

– Здóрово! Мне бы до Юго-Западного рынка.

– Ну, пошли. Ты электрик?

– Электрик-сантехник.

Сергей шёл следом за Матвеем, а при выходе из подъезда надвинул на лицо респиратор и опустил голову.

– Вы вдвоём работаете? – спросил Матвей, подходя к автомобилю. – Или на фирму какую-то?

– Да вдвоём.

– О! Тогда хорошо, что мы тут столкнулись. Мне тут как раз электрики на субподряд нужны. Сейчас всё и обсудим.

Они сели в автомобиль, и выехали из двора.

Звонок начальника оперативников застал Павла Крюкова в автомобиле на пути в следственный комитет. Павел включил «автопилот» и перевёл вызов на лобовое стекло – оно немного затемнилось и вывело картинку с камеры Пожидаева.

– Павел Андреевич, у нас плохие новости, – сообщил Алексей. – Вы сводки за вчерашние сутки читали?

– Нет ещё.

– Контору эту детективную взорвали вчера. Всё сгорело к чертям собачьим! Да ещё и двух пэпсов положили там же. Представляете?!

Павел беззвучно выругался.

– А я только вчера санкцию на обыск получил! Думал сейчас поехать с вами. Вот как так?! На шаг впереди нас идут, сволочи! Ладно, проехали. Давай подключай всех своих, кто свободен, и притащи ко мне директора, замов его, бухгалтера и всех, кого найдёте, из администрации агентства. Понял?

– Сделаем, Павел Андреевич.

– Хорошо. Как там Харитонов?

– Да как… Вчера в универ ходил с Грачёвым, потом к Гусельникову в мэрию, а потом домой. Время от времени смартфон включал. Сейчас он тоже включён – в квартире Грачёва. На улицу Харитонов не выходил. По банковскому счёту движений особых не было: так, мелочи всякие – еду заказывал, платный канал смотрел. Пока всё.

– Ну, работайте дальше. Главное – контакт с «Генезисом» не упустите. Минут через десять я уже буду на месте и жду первых задержанных.

– Всё понял. До встречи!

Когда к Михаилу Разгоняеву вновь вернулось сознание, он приоткрыл тяжёлые веки и осмотрелся. Вокруг полутьма, переплетения труб, пар, капающая вода. Михаил сидел на грязном мокром полу в луже собственных экскрементов, вонь от которых переплеталась с запахом подвальной затхлости и водяного пара. Руки Михаила были прикованы наручниками к трубе примерно на уровне метра от пола. Раскалывалась голова и болели рёбра.

Раздались приближающиеся шаги. Откуда-то справа вышел человек в тёмном костюме. Остановился рядом с Михаилом, однако тот в полутьме не смог разглядеть его лицо.

– Ну что, господин Разгоняев, вернулась к вам память? Расскажете что-нибудь?

– Я не помню ничего, – с трудом двигая пересохшими губами, проговорил Михаил. – И Серёгу я не видел уже давно. Что вы ещё хотите?

– Правду, Михаил, правду.

– Это и есть правда. Не могу я ничего сказать. Не помню я…

– Неправильный ответ, – вздохнул человек в костюме.

Последовал резкий отрывистый удар, и Михаил снова отключился.

Человек, потирая кулак, распрямился и сказал:

– Компьютер, программа два-три-восемь-пять-девять.

В мгновение ока подвал вместе с трубами, паром и капающей водой исчез, и Михаил со своим тюремщиком оказались в густом хвойном лесу. Воздух постепенно очистился и наполнился сосновым ароматом. Человек в костюме наклонился к Разгоняеву, прикованному к одной из веток молодой ели, похлопал его по щекам. Тот открыл глаза:

– Где я? Сколько прошло времени?

– В последний раз спрашиваю, – проигнорировал его вопрос тюремщик, – кто тебе приказал войти в контакт с Харитоновым и обыскать его квартиру? – Он наклонился к Михаилу и закричал ему в окровавленное лицо. – Кто тебе заплатил? Кто этот человек? Как его зовут? Как он выглядит? Как с ним связаться?

– Я ничего не знаю, – закрыв глаза, захныкал Разгоняев. – Ну как вы не можете понять – я ничего не помню. Я уже столько раз вам повторял: не видел я Сергея, не был я у него, никто мне не платил! Поверьте мне, пожалуйста…

Человек отстегнул наручники и, схватив Михаила за шиворот, потащил по земле к неподалёку выкопанной яме. Бросил его у края:

– На колени! Становись на колени лицом к яме. Быстро!

Михаил с трудом, превозмогая боль, выполнил приказ. Человек вынул пистолет, передёрнул затвор и приставил к затылку пленника.

– Ну! Ты будешь говорить?

Разгоняев заплакал.

– Я не знаю, что вам отвечать! – захлопал он ладонями по своей лысой голове. – Я не знаю!

Тогда человек в костюме приподнял дуло и выстрелил чуть выше головы Михаила. Тот наклонился вперёд и взревел от ужаса. А тюремщик упёрся ногой в спину пленника и столкнул его в яму. Тут же в стволе рядом стоящей сосны открылось отверстие, откуда вывалилась небольшая куча земли. Человек в костюме открыл в стволе нишу и взял оттуда лопату. Потом подошёл к яме и стал закидывать землёй рыдающего Михаила.

– Не надо! Прошу вас! – кричал тот. – Пожалуйста! Я правда ничего не знаю! Не надо!

В это время из-за ели появился второй человек в таком же тёмном костюме и подошёл к яме.

– Всё, хватит, – сказал он первому, похлопав того по спине. – Иди отдохни. Я теперь сам.

– Как скажете, – первый поставил лопату обратно в нишу и скрылся за елью, откуда вышел второй.

Оставшийся около ямы человек, лет сорока, светловолосый, подтянутый, с мягкими чертами лица, присел у края и протянул пленнику руку:

– Выбирайтесь, Михаил. Всё закончилось. Можете больше ничего не бояться.

Когда Разгоняев оказался наверху, то упал на бок и, тяжело дыша, попытался вернуть себе самообладание. Его спаситель спокойно стоял рядом и наблюдал. Через несколько минут Михаил встал на четвереньки, собираясь подняться на ноги, но тут светловолосый достал инъекционный пистолет и уколол Михаила в шею. Тот покачнулся и упал без чувств.

– Компьютер, стоп программа, – приказал светловолосый.

Лес исчез, и люди оказались в просторной белой комнате без мебели. Дно ямы поднялось и сравнялось с полом комнаты.

– Компьютер, очистка пола, – снова приказал светловолосый.

Вся жидкость на полу тут же впиталась в покрытие, а из открывшейся в стене дверцы выехал робот-уборщик и принялся деловито загребать в себя землю и другие нечистоты. Тем временем воздух очистился от всех запахов.

– Компьютер, санитаров в камеру восемьдесят два.

Через минуту в раскрывшуюся дверь вошли двое в белых комбинезонах с капюшонами и масках.

– Помойте его, приведите в порядок и переоденьте, – дал задание светловолосый. – Потом приведите в камеру пятнадцать.

Санитары подняли бесчувственного Михаила и вынесли из комнаты.

Через час его, без синяков и кровоподтёков, чистого и одетого в оранжевый комбинезон, ввели в небольшой кабинет, отделанный деревом и освещённый мягким тёплым светом четырёх бра. Посреди комнаты стояли квадратный стол и два кожаных кресла – в одном из них, лицом к двери, сидел светловолосый.

– Ну как себя чувствуете, Михаил? – спросил он. – Ничего не болит?

– Нет, спасибо, – ответил Разгоняев.

– Идите, – сказал светловолосый конвоиру. – И подготовьте комнату двадцать четыре.

Конвоир вышел.

– Садитесь, Михаил. Не волнуйтесь – мы с вами просто побеседуем за ужином.

Разгоняев подошёл к столу и только тогда заметил, что он накрыт на двоих: каждому по шницелю с картошкой и мисочка с квашеной капустой. Рядом с тарелками лежали ложки. Ножей не было. Михаил сел в кресло и попытался его придвинуть ближе к столу.

– Не утруждайтесь, Михаил, – заметил светловолосый. – Вся мебель здесь – единое целое с полом. Так что пытаться переместить что-то бесполезно.

Михаил придвинулся ближе к столу и, посмотрев на тарелку, даже прикрыл глаза – его обуревал такой голод, что один вид еды, не говоря уже о запахе, вызывал головокружение.

– Не стесняйтесь, Михаил. Ешьте.

– Можно воды?

– Пожалуйста.

Михаил взял бутылку минералки и, налив полстакана, жадно выпил. Потом положил в рот пару ломтиков картофеля и медленно прожевал.

– Ну вот и славно! – светловолосый отрезал кусочек шницеля и отправил его в рот. – Меня зовут Пётр Колокольников. Подполковник ФСБ. Я думаю, вы уже знаете, почему мы вас арестовали?

– Более-менее. Вы считаете, что я был дома у Сергея Харитонова и что-то там искал. И кто-то мне это поручил. Только я там не был и никто мне ничего не поручал.

– Тогда расскажите мне, пожалуйста, что конкретно вы помните? Не упускайте ничего.

– Я уже всё рассказывал на допросах.

– Ну ещё раз расскажите.

– Хорошо. Какой сегодня день?

– Четверг.

– Шесть дней почти прошло… Чччёрт! – выдохнул Разгоняев. – Так. В пятницу вечером я зашёл в «Макдональдс» на проспекте Революции, взял чизбургер и салат. Помню, как доел чизбургер, а салата оставалось совсем немного. Я хотел купить кофе, собирался встать. И всё. Дальше – как отрезало. Помню уже только ваш подвал, допросы, побои… Как я у вас оказался, не помню. А почему вы думаете, что я был у Сергея?

– Мы арестовали вас на выходе из его подъезда.

– Да я даже не знаю, где он живёт! Я не видел его столько лет!

– Вы уверены, что ничего больше не хотите мне сказать?

– Я что, похож на суперагента, который молчит даже под пытками?

– Нет, – усмехнулся Колокольников, – не похожи, если честно.

– Тогда что спрашиваете?

– Михаил, мне очень жаль, что вам пришлось многое претерпеть у нас в гостях. Это было необходимо и неизбежно. Но я знаю, что вы не врёте. Я знаю, что с вами случилось, и почему вы потеряли память. Я даже знаю, кто это с вами сделал.

– Прекрасно! Так отпустите меня.

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

– Во-первых, вы были у Харитонова и устроили там обыск. Не по своей воле, но вы это сделали. Это факт. Во-вторых, выпустив вас, мы подвергнем вас опасности. Пока вся эта история с Харитоновым не закончится, вы должны числиться пропавшим. И в-третьих, то, что знаю я, не знает больше никто. И я не вправе эту информацию разглашать. Поэтому официально вы остаётесь подозреваемым в участии в организованной группе, которая причастна к нескольким крупным преступлениям.

– Но почему вы не можете рассказать? Я же невиновен ни в чём! Почему вы им ничего не объясните?!

– Повторю – я не имею права.

– Какого чёрта?! – Михаил оттолкнул уже почти пустую тарелку. – Одни меня лишают памяти, другие за это арестовывают! Что за хрень творится?! Дайте мне позвонить.

– Исключено.

– Вызовите адвоката.

– Исключено.

– Ах ты сволочь!

Михаил кинулся на эфэсбэшника, но тот точным ударом в шею кинул его обратно в кресло.

– Спокойно, господин Разгоняев. Мы делаем всё для вашего же блага. Чем меньше людей знают, где вы, тем больше у вас шансов выжить.

Восстановив дыхание, Михаил откинулся на спинку кресла и, потирая шею, спросил:

– Что со мной теперь будет?

– Несколько дней проведёте здесь, восстановите силы. Потом вас переведут в нашу закрытую клинику. Там вам попытаются восстановить память. Ну и через какое-то время выпустят. Когда условия позволят.

– А если не позволят?

– Сожалею. Это всё, что мы можем для вас сделать, Михаил.

Раскрылась дверь, и в комнату вошёл конвоир.

– Отведите арестованного в его комнату, – приказал Колокольников. – Прощайте, Михаил.

У дверей мэрии Василия уже ждал начальник службы безопасности – Максим Привалов.

– Василий Данилович, нашли! Одна была камера. Проходите – сейчас Дима покажет.

Когда они вошли в кабинет вице-мэра, из-за стола встал молодой парень в форменном комбинезоне службы кибербезопасности.

– Это Дима, – представил его Максим. – Наш лучший специалист. Ну, рассказывай.

Тот открыл один из нескольких чемоданчиков, разложенных на столе, и вынул оттуда маленького рыжего жучка, похожего на таракана.

– Вот! – улыбнулся Дима. – Мобильная камера! Даже окраску может менять. Я его когда нашёл, он попытался под обшивку юркнуть, сволочь, но я его магнитной ловушкой успел зацепить!

– И как он сюда попал? – спросил Василий.

– Да как угодно, на самом деле. Его даже не обязательно в кабинет вносить. Могли выпустить прямо в коридоре у входа в здание, а потом удалённо управлять. Или он сам забежал по программе. Надо его ломануть и посмотреть, что там в мозгах.

– Чёрт! – выругался Василий. – Значит, кто угодно мог принести! Карта памяти есть в нём?

– Нет. Похоже, только модуль управления. Наверное, всё по Сети транслировал куда-то.

– Куда? Можно определить?

– Я попытаюсь.

– Попытайся. Максим, – обратился Василий к начальнику службы безопасности, – во что бы то ни стало найди мне того, кто установил камеру. Всё, что здесь записывалось, должно быть уничтожено. И допроси всех сотрудников: может, кто видел что-нибудь подозрительное. А в приёмной поставь дежурного. Круглосуточно. И когда в моём кабинете никого нет, пусть второй здесь сидит.

– Хорошо, Василий Данилович.

– Молодцы, ребята, – похвалил их Гусельников, усаживаясь в кресло. – Спасибо. Идите, работайте.

Оставшись в кабинете один, Василий загрузил видео из утреннего письма на настенный экран и принялся рассматривать все детали. Прокрутив ролик несколько раз, он так и не нашёл, за что зацепиться. Встал, подошёл к окну, окинул взглядом площадь с памятником Дарвину на высоком пьедестале. Потом посмотрел на наручные часы – подаренные пару лет назад отцом «Ролекс» – перевалило за полдень. И тут его осенило.

Он снова включил видео и, остановив на моменте передачи флешки, увеличил изображение руки посетителя. У того тоже были часы, на которых ясно просматривалось время. Теперь Василий знал, когда ему принесли документы. Осталось найти эти документы, потом того, кто их принёс, и так по цепочке выйти на заказчика. Проще простого!

Полковнику Векшину через месяц исполнялось шестьдесят лет. И тридцать из них он провёл в поисках Периметра и своего друга детства Михаила Грачёва. Периметр Кирилл так и не отыскал, хотя перерыл все военные архивы, к каким смог получить доступ. А вот Грачёва нашёл ещё в пятидесятых: в публикациях, посвящённых революции в разных городах России. Но подписанное Векшиным обязательство о неразглашении секретной информации не позволяло ему связаться с другом, а тем более увидеться с ним. Новость о болезни и смерти Михаила Грачёва подкосила Кирилла на долгое время: он столько времени ждал пенсии, чтобы наконец-то поехать в Воронеж, и вдруг его лишили этой цели. Он по инерции ходил на службу, общался с женой Мартой, играл с дочкой Аней, но горечь от невозможности исполнить задуманное выжигала его изнутри.

Вскоре Марта серьёзно заболела, и все другие мысли ушли на задний план. Кирилл каждую свободную минуту проводил с женой, делал всё возможное, чтобы продлить её жизнь. Но когда стало совсем плохо, Векшин, скрепя сердце, согласился на просьбу Марты об эвтаназии. Её прах Кирилл с тогда уже девятнадцатилетней Анной развеяли над водами Японского моря, которое Марта очень любила.

Тогда же, в 2071 году, Векшин решил встретиться с сыном Михаила Грачёва, расспросить о жизни его отца, посмотреть фотографии, видео. Хоть на сколько-то приблизиться к другу, снова нащупать ту уже порванную ниточку, что связывала их между собой и с Периметром. И вот, когда Анна получила степень доктора медицины и стала заведующей терапевтическим отделением Медицинского центра Дальневосточного федерального университета, Кирилл ушёл в отставку и, спустя некоторое время, поехал в Воронеж.

Но он не хотел неожиданно появляться в дверях у Кирилла Грачёва, а решил сначала поговорить с кем-то из близких друзей его отца – Светославом Васильевым или Данилой Гусельниковым. Васильев оказался в командировке, а к Гусельникову так просто было не подступиться. И тогда Векшин нашёл в соцсетях друга сына Данилы Гусельникова – Сергея Харитонова, который мог бы помочь встретиться с неприступным губернатором. И вот теперь Кирилл Векшин рядом с Данилой Гусельниковым ехал в губернаторском «БМВ» к Кириллу Грачёву.

Тем временем Владимир Бабичев в новеньком смартглассе дежурил во дворе дома Грачёва – сидя в машине пил кофе и закусывал пирожком с повидлом. Когда в арку въехал автомобиль губернатора, лейтенант насторожился, поставил кофе в подстаканник, а недоеденный пирожок завернул в пакет и положил в дверной карман. «БМВ» остановился у подъезда Грачёва, и пассажиры вышли. Бабичев увеличил изображение в очках: высокого спортивного седовласого губернатора узнал сразу, а вот второй… Его будто током ударило! Не может быть! Векшин? Владимир открыл его фото и сравнил с тем, что видит перед собой. Так и есть – Векшин. Но что он делает рядом с губернатором? А вдруг…

Лейтенант выскочил из машины и побежал к губернаторскому «БМВ». Гусельникова и Векшина догнал у самых дверей подъезда.

– Прошу прощения, – окликнул их Владимир и представился: – Лейтенант Бабичев, уголовный розыск Железнодорожного РОВД. Вы – Векшин? – обратился он к Кириллу.

– Да, – ответил тот. – Полковник в отставке Векшин. В чём дело, лейтенант?

Бабичев достал наручники:

– Вы задержаны по подозрению в двойном убийстве. Пройдёмте.

– Вы не ошиблись, лейтенант? – вступил в разговор Гусельников. – Подумайте, прежде чем ответить.

– Ошибки нет, господин губернатор. Полковник Кирилл Векшин подозревается в убийстве двух сотрудников частного детективного агентства три дня назад. Я должен доставить его в отдел.

– У вас есть доказательства причастности полковника?

– Все вопросы, пожалуйста, задавайте следователю.

– А кто у нас следователь? – спросил Гусельников.

– Павел Андреевич Крюков из Железнодорожного СК.

– Хорошо, я свяжусь с ним. Полковник поедет со мной в моей машине. И без наручников.

Бабичев убрал наручники:

– Езжайте за мной.

Лейтенант сообщил в отдел о произошедшем, попросил его заменить и сказал, что оставляет на месте дрон слежения. Затем сел в автомобиль и выехал из двора. За ним последовал и «БМВ».

Был уже девятый час вечера, когда Гусельников и Векшин в сопровождении адвоката вышли из отдела полиции, где полковника допрашивали сначала оперативники, а потом по видеосвязи следователь Крюков. Векшин ни в чём не признался, а поскольку прямых улик против него не было, полицейским пришлось отпустить Кирилла под подписку о невыезде из города.

У машины Данила пожал руку адвокату:

– Спасибо за помощь, Юра. Если что, ты знаешь – звони в любое время.

– Ну что вы, Данила Сергеевич! Здесь ничего трудного не было: всего лишь видео из двора – вошёл и вышел. Ну разве это улики? Так что мои заслуги в этот раз довольно условны.

– Ладно, Юра! – усмехнулся Гусельников. – Бывай!

– Обращайтесь, Данила Сергеевич. Я всегда готов. – Адвокат попрощался и направился к своему автомобилю.

– Ну, что, Кирилл Евгеньевич, – обратился Гусельников к Векшину, когда «БМВ» выехал из двора отдела полиции, – рассказывай теперь, как дело было. Я от тебя не отстану, пока всё не выложишь. И за дурака меня держать не надо – в сказки не поверю.

– Хорошо, – Кирилл потёр лоб и вздохнул. – Это всё случайно вышло. Я говорил, что мне помог с тобой встретиться Сергей Харитонов, друг твоего сына. Так вот, когда я с ним разговаривал в подъезде, туда вошли двое с липовыми эфэсбэшными корочками и постановлением прокурорским на обыск. Когда я им на это указал, они сами в драку полезли, стволами размахивать стали. В общем, я их и вырубил. Оказалось, насмерть.

– А что они от Харитонова хотели?

– Да он мне не рассказывал – времени не было. У Василия своего спроси: может, он в теме… Не знаю, куда этот Харитонов вляпался, но если бы не я, чувствую, пришлось бы ему не сладко.

– Ладно, Кирилл Евгеньевич, с этим я разберусь. Главное, что всё обошлось. И дальше будет обходиться, не волнуйся. Поехали к Грачёву. Заодно там и поужинаем, а то после этих казематов жрать хочется, аж челюсть ноет.

Пятница, 7 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Вы можете это объяснить?! – Крюков встал из-за стола и нервно прошёлся по кабинету. – Вы – оперативники, в конце концов!

Он специально с утра приехал в Железнодорожный отдел и попросил собрать в кабинете Пожидаева всех оперов, кто работает по делу Харитонова. Вчера они так и не смогли отыскать директора детективного агентства, его заместителя и начальника отдела кадров.

– Павел Андреевич, – вступился за подчинённых Алексей Пожидаев, – мои ребята всё сделали быстро и правильно. Отработали все адреса. Даже дачи и адреса родителей и детей. Их нигде нет. Телефоны не отвечают и не определяются. Что мы ещё можем сделать? Объявляйте их в региональный розыск. А мы закругляемся.

– Ладно, извини, Алексей, – Павел взял себя в руки и снова сел за стол. – Сделайте ещё доброе дело, ребятки: попробуйте отыскать хоть кого-то из руководства агентства. Начальников отделов, групп каких-то. Хоть какая-то информация нужна.

– Да где ж мы списки сотрудников-то возьмём? – удивился один из оперативников. – Сервер-то ихний погорел.

– Ну, может, в архивах где-то есть, – предположил Крюков. – Поищите. Свяжитесь с Центральным отделом – может, они что по взрыву нарыли. Иначе дело совсем заглохнет. Ни вам, ни мне такое не нужно.

– Хорошо, – согласился Пожидаев. – Задача ясна? – обратился он к подчинённым. – Выполняйте.

Когда все вышли, Павел встал и подошёл к столу Алексея.

– Надеюсь, ты понимаешь, что означают все эти события? Либо у тебя в конторе крот, либо мой телефон или кабинет прослушивают, либо всё вместе. Усекаешь?

– Что ж тут непонятного? – вздохнул Алексей. – Сходите к экспертам – пусть ваш смарт проверят. Я очки тоже отнесу. И кабинет прошерстите насчёт жучков. А с конторой своей я сам разберусь. Если что-то есть, я найду.

– Хорошо, – Павел похлопал Алексея по плечу. – Будем надеяться на скорое разрешение ситуации.

Он прошёл за креслом Пожидаева и сел за стол с другой стороны.

– И ещё. Что-то подозрительно Харитонов затих, тебе не кажется? Как вернулся в среду, так и не выходит. А вчера туда ещё и Векшин приезжал. Может, замышляют что? Как думаешь?

– Не знаю… Да боится он просто своих преследователей. Вот и не выходит. А Векшин туда к Грачёву приезжал – сыну своего друга детства.

– Ты ему веришь?

– Не усложняйте, Павел Андреевич. Это же не ОПГ, а пара учёных и отставной военный. Что общего-то у них?! Жалко только, Векшина этого дожать нельзя. Те два жмура хорошо постарались помешать раскрытию своего же убийства, нечего сказать! Не глушили бы камеры – сидел бы уже наш полковник по полной.

– А всё-таки надо посмотреть, что там у Грачёва происходит, – решил Крюков. – Я тебе сейчас поручение выпишу – пустишь туда жучка. А судебное решение я потом получу. Главное, потихоньку всё сделай: осмотришь квартиру – и обратно. Договорились?

– Договорились.

Василий Гусельников ехал в офис строительной компании Basic Needs на встречу с её владельцем Игорем Рубаном. Вчера Василий, поняв в какое время ему приносили на подпись документы, запечатлённые на шантажистском видео, нашёл регистрационную информацию на своём компьютере и узнал, из какого отдела приходил сотрудник. Затем Максим Привалов допросил всех работников отдела и выяснил, кто именно приносил документы. Чиновник, молодой парень, только недавно окончивший вуз, сильно перепугался и изо всех сил уверял, что никакого отношения к шантажу не имеет. Уверял крайне убедительно, так что Гусельникову пришлось ему поверить.

Тогда Василий попросил все документы, касающиеся этого дела. Из них он узнал, что подписал разрешение на строительство торгово-гостиничного комплекса на левом берегу водохранилища неподалёку от Южного моста. И что самое странное – всё с этим разрешением было в порядке: Игорь Рубан предоставил все необходимы сертификаты, лицензии, справки, проекты и тому подобное. Придраться было решительно не к чему. Значит, и взятку давать было бессмысленно. Тогда получается, что Рубан – соучастник, раз берётся выступать свидетелем, судя по письму. Но как доказать? Почтовый ящик, с которого приходили письма, зарегистрирован на турецком сервере. Это Дима из кибербезопасности определил быстро. А вот с какого компьютера отправляли послания шантажисты, службе охраны мэрии оказалось не по силам. Здесь Гусельникову могли помочь только его связи в ФСБ: там и люди с опытом, и техника на высшем уровне. Со своими знакомыми Василий решил связаться чуть позже, а пока направился к Игорю Рубану.

Офис Basic Needs находился в одной из башен Олимпийского квартала на севере города. Гусельникова встретила вежливая секретарша и проводила в переговорную, где уже ждал Рубан. Тот, ровесник Гусельникова, высокий, гладко выбритый, в дорогом костюме, с улыбкой встал с кресла и пожал руку гостю.

– Садитесь, Василий Данилович. Рад вас видеть. Чай, кофе, сок, воду?

– Нет, спасибо.

– Тогда чем обязан?

– Я хочу поговорить о вашем комплексе у Южного моста, – без вступления начал Гусельников. – Какие успехи?

– Да всё в порядке, – недоумевающее произнёс Рубан. – Площадку готовить начали.

– Это хорошо… Больше ничего мне сказать не хотите?

– Я? – переспросил Рубан. – Это же вы хотели со мной встретиться, Василий Данилович.

– Ладно, тогда спрошу прямо: какое отношение вы имеете к присланным мне вчера письмам по поводу вашего строительства?

– Каким письмам? Смею вас уверить, что ничего вам не посылал. У меня и адреса вашего нет. Как бы я это сделал?

– Та-ак. Значит, не посылали? Может быть, и про взятку вы ничего не знаете?

– Взятку?! Вы меня с кем-то путаете. Я принципиально не даю взяток. Никому и никогда. А в нашем с вами случае о взятке вообще странно думать: все документы у меня в полном порядке. И вы это прекрасно знаете.

– А речь не о документах, Игорь Прокопович. Пока что я пришёл к вам лично, поговорить тет-а-тет. Если вы не хотите в таком виде обсуждать ситуацию, будем разговаривать через третьих лиц. А эти третьи лица вам очень не понравятся.

– Я бы с радостью решил всё прямо сейчас, но совершенно не понимаю, о чём идёт речь. Никаких взяток я не давал и писем не посылал. Если у вас там в мэрии что-то происходит, то это ваше сугубо личное дело. А меня прошу не впутывать. Это моё последнее слово. И если у вас больше ничего ко мне нет, не смею задерживать.

С этими словами Рубан встал, показывая, что разговор окончен. Гусельников легонько хлопнул ладонью по столу:

– Хорошо. Только не забудьте, что я хотел решить всё тихо, а вы подтолкнули меня к дальнейшим действиям. До скорой встречи, Игорь Прокопович.

Не протянув Рубану руки, Гусельников вышел из переговорной. Игорь активировал очки и набрал номер:

– У меня только что был Гусельников… Как зачем? Он всё знает, чёрт вас возьми! Как он мог выйти на меня так быстро?.. Это вы ничего делать не умеете, специалисты хрéновы! Думайте теперь, как меня отмазывать будете, а то сдам всех к чёртовой матери! Один я отвечать не намерен. Всё. До связи.

«Жучок» размером чуть больше сантиметра уже двадцать минут сидел на дверном косяке и ждал, когда Кирилл Грачёв выйдет из квартиры, чтобы незаметно прошмыгнуть внутрь. И как только открылась двёрь, он, забежав в коридор, забился в тёмный угол. Кирилл гостя не заметил и, ни о чём не беспокоясь, отправился в университет. Через три минуты он получил сообщение от системы управления квартирой, которая обнаружила чужеродный прибор и начала за ним наблюдение. На видео с большим увеличением Кирилл увидел, что это всего лишь мобильная камера, и решил не возвращаться: если спугнуть «шпиона», его хозяева всё равно не оставят попыток проникнуть в квартиру, и кто знает, что они предпримут в следующий раз. Конечно, они увидят, что в квартире никого нет, но зато больше к нему не полезут. А Сергея всё равно не найдут, пока он сам не объявится.

Тем временем «жучок» уже побывал на кухне и в санузле, окинул «взглядом» гостиную и теперь подбирался к спальне. Дверь оказалась закрытой, но «шпион» просканировал комнату тепловизором и убедился в том, что она пуста.

– Что за чёрт! – выругался Алексей Пожидаев, управляя камерой из своей машины во дворе дома Грачёва.

Он снова провёл «жучка» в гостиную, заставил его залезть на стену и дать обзор сверху. Только теперь Алексей увидел на журнальном столике смартфон и ни на секунду не засомневался, что это смартфон именно Сергея Харитонова.

– А где же тогда?.. – прошиб холодный пот Алексея. – Когда? Как?

Он ещё раз «пробежался» по квартире, но ничего нового не увидел. Вернув «жучка» к входной двери, Пожидаев перевёл его в режим возврата на базу и отключил связь. Получается, Харитонов ускользнул под самым его носом. Когда же? Вчера? Сегодня? Как его вообще могли пропустить? Ладно, ребятам своим он ещё мозги вправит, но это позже. А сейчас надо что-то делать. И быстро. Алексей набрал номер Бабичева:

– Вовчик, бросай все дела и срочно запрашивай видео с камер из грачёвского двора за последние двое суток. Как получишь, садись и смотри… Что случилось? Харитонов исчез – вот что случилось! Вчера ты дежурил?.. До обеда?.. Ну вот мы с тобой и поговорим сегодня. И со сменщиком твоим. Так что готовьтесь. Я скоро приеду – чтоб сразу ко мне с рапортами!

Алексей завершил звонок, завёл машину и рванул с места – путь его лежал в университет, к Кириллу. Тот уже был в лаборатории и рассматривал трёхмерную голографическую модель мозга Сергея, построенную по позавчерашней томограмме. Лаборант Витя попросил Алексея подождать в кабинете, а сам отправился предупредить начальника.

Через минуту дверь раскрылась, и в кабинет вошёл Грачёв, поправляя упавшую на лоб прядь чёрных волос.

– Добрый день! С кем имею честь? – поинтересовался Кирилл.

– Майор Пожидаев, Железнодорожный РОВД, – представился Алексей.

Грачёв удобно уселся в кресло, положил одну руку на стол и стал тихонько постукивать по нему пальцами, поблёскивая перстнями.

– Так это вы, майор, осматривали сегодня мою квартиру? – ударил вопросом в лоб Кирилл. И, видя замешательство гостя, добавил: – А санкция у вас есть? Разрешите посмотреть?

– Осмотр проводился в связи с оперативной необходимостью, – ответил Алексей. – Разрешение суда будет у вас в течение дня.

– Хорошо, – улыбнулся Кирилл. – У вас что-то ещё ко мне?

– Я хочу знать, Кирилл Михайлович, где сейчас находится Сергей Харитонов? В вашей квартире его нет.

– Увы, я вас не порадую, – развёл руками Грачёв. – Сергей ушёл, а куда – я не знаю. Он мне не доложил.

– Вы не можете не знать…

– У вас есть основания мне не верить?

– Во что он был одет, когда уходил?

– Не знаю.

– Вы же были в квартире.

– А вы уверены? В какое время Сергей ушёл? Не знаете? Вот и я не знаю. Он незаметно как-то так…

– Слушайте, вы!.. – начал вскипать Алексей. – Вы думаете, что защищаете друга, а на самом деле выгораживаете преступника. А за ложные показания сами знаете, что бывает. Сейчас отвезу вас к следователю – под протокол, небось, по-другому запоёте?

– Поехали, – встал Кирилл. – Отвлечём следователя от дел, ему полдня угробим, мне полдня. А отвечать кто будет? Вы? Я ведь ничего нового ему там не скажу. Я не знаю, где сейчас находится Сергей Харитонов. А дальше делайте, что хотите.

Алексей сжал кулаки:

– Я не прощаюсь, – он развернулся и вышел из кабинета.

В коридоре позвонил Крюкову и по пути обрисовал сложившуюся ситуацию. А когда сел в машину, уже вручную набрал другой номер:

– Это Алексей… Да. Я упустил его… Не надо на меня орать! Я ведь могу и прекратить наше сотрудничество… Хорошо. Какие дальнейшие действия? Метка ваша работает? Где копия Гусельникова?.. Чёрт! Оттуда так просто не вытянешь… Что, совсем забить на неё? Вы уверены, что он её не отдаст Крюкову или кому другому?.. Ну, дело ваше. А я за ним всё-таки понаблюдаю пока – кто знает, что выгорит?.. Понял. До связи.

Владимир Бабичев остановил видео и перемотал на тридцать секунд назад. Вот из подъезда Грачёва выходят двое рабочих, садятся в машину и уезжают. Он перемотал ещё на семнадцать минут назад – в дом входит один рабочий. Откуда же взялся второй? Бабичев уже дважды пересмотрел видео того утра – рабочий приехал один. А уехал с товарищем. Выходит, именно этим товарищем и был Харитонов, хотя лицо его и скрыто за козырьком кепки. Других явных вариантов нет.

Так, что теперь? Проследить по камерам за автомобилем и определить, где вышел Сергей и куда потом направился. Ну, и рабочего этого найти и поговорить с ним.

Пожидаев пока не приехал, так что можно было спокойно продолжать работать. Владимир открыл мессенджер и скинул номер машины своему сослуживцу с просьбой найти её хозяина и опросить о событиях утра четверга. Затем вошёл в городскую систему видеонаблюдения и принялся искать автомобиль рабочего.

Через два часа он уже знал, где Харитонов вышел из машины и в какой автобус сел. Удалось проследить, и где он с этого автобуса сошёл: недалеко от областной детской больницы на Ломоносова. Но вот дальше… Харитонов углубился в лес, а куда делся потом – не понятно. Ясно, что в чаще он не остался. Однако городские камеры охватывали не весь периметр леса, а потому, скорее всего, Сергею повезло – он вышел где-то в «слепой зоне» и затерялся во дворах. Весьма вероятно даже, что он переоделся, и теперь искать на видео человека в рабочей форме совершенно бессмысленно.

Раздался звонок – вызывал оперативник, поговоривший с рабочим, который подвозил Харитонова:

– Глухо тут, Вова. Этот бригадир, Матвей, реально думал, что общался с электриком. Он его до рынка Юго-Западного довёз, взял номер смарта и уехал. Номер, разумеется, старый – с той симки, что Харитонов выбросил. Так что зацепок тут никаких, извини.

– Ну, хорошо. Спасибо.

Владимир положил трубку и взялся за рапорт начальнику.

В боулинге было людно и шумно. Ярослав Васильев, как всегда, жевал кусок пиццы с колбасками, запивая кока-колой, а Кирилл Грачёв потягивал уже второй за вечер коктейль. Василий Гусельников бросил свой второй шар, так и не сбив последнюю кеглю, и вернулся к столику.

– Видишь, как хорошо всё складывается, – сказал Кирилл. – Сам Векшин вчера попросил твоего отца связаться с Мотылёвым. Ни тебе, ни мне и делать ничего не пришлось. Теперь считай, документы у нас в кармане. А ты можешь уже паковать чемодан.

– В следующий четверг полечу в Москву, – ответил Василий. – А до этого надо придумать, для чего нам нужны эти документы и что написать в официальной заявке Мотылёву. Так что давайте дружно думайте, пока есть время.

– А тут и думать нечего! – воскликнул Кирилл. – Скажи, что город собирается выделить грант Сергею Харитонову на испытания его наров. А где ещё испытывать, если не на такой прекрасной выборке, как в Периметре?! Это ж какие результаты можно получить!

– Ага, – оборвал его Ярослав, – только наров этих нет, а виновник торжества испарился.

– Ничего не испарился! – ответил Кирилл. – Объявится со дня на день. И нары будут, и Харитон. Это временные трудности. Надо только проект обернуть со всех сторон господдержкой, охраной и так далее. Чтобы никому больше не захотелось наложить на него свою лапу. И всё будет окей.

– Об этом не беспокойтесь, – заверил Василий. – Я всё сделаю, как надо. И федералов местных подключу, и полицию. Никто Серёгу больше не потревожит. Главное – получить документы и «добро» на развитие проекта от столичных чиновников. Тогда и развернёмся.

Ярослав дожевал, вытер руки и направился к шарам – настала его очередь. Василий ещё не успел как следует усесться в кресле, как почувствовал вибрацию в нагрудном кармане, где лежали очки. Вытащил, надел – входящий вызов с неопределённого номера. Гусельников дождался, пока звонок прекратится, встал и отошёл от дорожек в менее шумный угол зала. Набрал номер Димы из кибербезопасности мэрии:

– У меня был звонок. Видел?

– Да, Василий Данилович, я его засёк, но проследить не получилось. Анонимайзер какой-то используют – не пробьёшься.

– Понятно. Значит, будем ждать дальше.

«Забеспокоились, сволочи!» – подумал Василий, снова убирая очки в карман.

Алексей Пожидаев снова стоял у школы. Сердце его учащённо билось в ожидании Юлии. Сегодня он решил взять себя в руки и, отбросив все несвойственные ему страхи, заговорить с ней. Он ведь не школьник и не студент, в конце концов!

Юлия вышла. Сегодня она была в длинном тёмно-синем сарафане поверх белой рубашки. Алексея обдало жаром, исходящим откуда-то из груди, однако он твёрдым шагом направился ей навстречу.

– Простите, Юлия Пантелеевна? Вы – куратор старших классов? Добрый вечер. Я отец Александра Пожидаева из девятого «Б». Зовут меня Алексей. Я хотел бы с вами о сыне поговорить.

– Хорошо, – ответила Юлия приятным мягким голосом. – Может, здесь, на скамейке?

– А давайте я вас подвезу домой? У меня машина тут рядом.

– Спасибо, Алексей, – улыбнулась Юлия, – но мне удобно на автобусе.

– Тогда пройдёмся вместе до остановки? По пути и поговорим.

– Пойдёмте. О чём вы хотели поговорить?

– Прежде всего, о Кондрате Михайловиче. Он ведь сейчас болеет?

– Да, он серьёзно болен. И, насколько я знаю, уже не выйдет на работу. Так что теперь я буду вести старшие классы.

– Понятно, – произнёс Алексей как можно более нейтральным тоном, стараясь скрыть радость. – Вы ещё, наверное, не со всеми ребятами познакомились? Не всех помните?

– Я изучила дела всех старшеклассников и почти всех помню в лицо. Вашего Сашу точно помню, – снова улыбнулась Юлия. – Он выделяется среди сверстников.

– Ну да, – хмыкнул Алексей. – Он крупный не по годам.

– В отца.

– Наверное, – согласился Пожидаев, не желая затрагивать тему появления Сашки в его семье. – Вы уже, думаю, знаете из личного дела, что Сашка интересуется физикой, и у него даже есть успехи: олимпиады, конкурсы. А ещё он хороший баскетболист, как мне кажется. Но вот самодисциплины ему не хватает. И это может сильно повлиять на его будущее.

– А он нацелен на университет или на большой спорт?

– Я нацелен на университет, – отрезал Алексей. И тут же спохватился: – Но Сашка не против, вы не подумайте. Я его не подавляю. У нас вообще отношения дружеские. Я потихоньку коплю на обучение. Можно сказать, что, если хорошо сдаст все выпускные тесты, университет почти в кармане. А баскетбол только в плюс пойдёт при поступлении. Я вот, о чём хотел попросить. Сашке два года ещё учиться, и за это время всякое может произойти. Надо бы как-то дать ему понять, что есть определённые рамки в жизни, выйдя за которые, можно разрушить своё будущее. Я пытаюсь внушать по-своему, но, видимо, этого не хватает. Может быть, надо с другой стороны подойти? Нагрузить его ответственностью, например. В школьный совет его продвинуть, как вариант? Голова у него на месте, парень способный. Может, и дисциплины прибавится? Как вы думаете?

– Это хорошая идея, – согласилась Юлия. – Я обязательно подумаю, как лучше поступить. К началу следующего учебного года я подготовлю программу взаимодействия с каждым учеником. И ваши пожелания я непременно учту. Так что не волнуйтесь, Алексей. С Сашкой мы поработаем и сделаем из него отличного ответственного студента.

– Спасибо!

Они уже подошли к остановке. Табло показывало минуту до прихода нужного автобуса. Времени оставалось мало.

– Юлия, – начал Алексей, – давайте поужинаем завтра вместе?

– Зачем?

– Ну, зачем ужинать мужчине с женщиной? – не стал вилять Пожидаев. – Не политическую обстановку в мире же обсуждать.

– Извините, Алексей, – с улыбкой сказала Юлия, – но я не могу. У меня есть очень близкий друг. Мы с ним вместе уже давно. Если вам надо будет о Саше поговорить, приходите в школу в любое время. Я с радостью с вами побеседую. Но встречаться в приватной обстановке, думаю, не стоит.

Подошёл автобус.

– Понимаю, – ответил Алексей. – Всего вам хорошего. И спасибо за разговор.

– До свидания, – Юлия вошла в салон, и двери за ней закрылись.

Автобус тронулся и через несколько секунд скрылся в потоке машин.

Алексей с минуту одиноко стоял на остановке, уставившись куда-то в даль и тяжело дыша, а потом с размаху ударил кулаком о стеклянную стенку. Антиударное стекло не разбилось, но пошло трещинами. А вот рука разбилась в кровь. Пожидаев посмотрел на окровавленные пальцы, достал платок и, обмотав кисть, сел на скамейку. Из глаз вытекло несколько слезинок. Нет, не от боли, а от отчаяния. На Алексея снова нахлынули чувства, которые он испытал после ухода жены. Чувства, что возникают, когда рушится мир.

Павел Крюков протёр усталые глаза, откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Около десяти вечера. На улице стемнело, комитет давно уже пустовал – только охранник изредка прохаживался по коридору. Павел встал, подошёл к автомату и заказал двойной эспрессо. Крюков устал и был подавлен чередой неуспехов за последние дни. Хотелось спать, однако домой он не спешил. Ему тяжело было видеться с Софией и выслушивать её вечные упрёки по мелочам. Поэтому сегодня Павел решил ночевать на работе.

Следователь взял стаканчик из автомата и опустился на мягкий диван у двери. Как поступить? Как наладить отношения с женой? Что сделать? Выполнять все её требования, раз она сама на компромиссы не идёт? Нет, это не вариант: она всё равно найдёт, к чему привязаться, и лучше не станет. Что тогда? Может, прав Владимир? Вдруг всё дело в детях?

Они с Софией раньше особо эту тему не обсуждали: у неё – карьера, у него – ненормированный рабочий день, дежурства. Не было детей, да и не было. Желания никто явно не высказывал. Но и негатива по отношению к детям тоже. Однако когда к Крюковым приходили гости с детьми, София всегда могла их развлечь, занять чем-то, поиграть с ними. Павел раньше не обращал на это внимания, а вот теперь вспоминал подобные случаи и понимал, что они могут подтолкнуть к нужному решению.

Крюков снял с руки смартфон и нашёл рекламный ролик перинатального центра полного цикла, который ему посоветовал Бабичев. Минуту колебался, а потом написал Софии сообщение: «Соня, ничего не отвечай. Просто посмотри. Обсуждать со мной видео не обязательно. Сделай то, что посчитаешь нужным. А я забуду, что посылал его тебе». Прикрепил ролик и нажал кнопку «Отослать».

Перевалило за полночь, когда Ярослав Васильев в небольшом подпитии вышел из автобуса на своей остановке. Ночь была тёплая, настроение хорошее, и Ярослав шёл домой неспешным шагом, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух.

Проходя мимо одного из домов, Васильев краем глаза заметил, как со скамейки под деревом поднялся какой-то человек и направился в его сторону. Поначалу Ярослав не придал этому значения, но когда мужчина свернул за ним во двор, непроизвольно ускорил шаг. Преследователь тоже пошёл быстрее. Ярослав в очередной раз обернулся и увидел, как в свете фонаря в руке у мужчины что-то блеснуло. Нож? Пистолет?

И Васильев в ужасе бросился через двор к своему подъезду. Мужчина за ним. Впереди – детская площадка, но Ярослав решил не огибать её. Он сходу перепрыгнул через невысокую оградку, но зацепился ногой и, не удержав равновесие, рухнул в песочницу. Перевернувшись на спину, увидел, как преследователь с лёгкостью перемахнул через ограждение и навис над ним с ножом в руке. Тогда, лишь повинуясь инстинкту, Ярослав зачерпнул песка и, зажмурившись, бросил его в лицо мужчине: раз, другой, третий. Услышав крик, он открыл глаза и вскочил на ноги. Преследователь, нагнувшись и схватившись за лицо, выкрикивал ругательства. Ярослав тут же подскочил к нему и изо всех сил обеими руками толкнул мужчину на оградку. Тот перевалился через неё и стал крутиться из стороны в сторону, пытаясь подняться.

Ярослав, не долго думая, со всех ног кинулся к подъезду. Вбежав в квартиру и захлопнув дверь, позвонил Гусельникову:

– В-вася, на меня напали… Меня только что пытались убить…

Суббота, 8 июня 2080 года. Россия, село Старая Хворостань и Воронеж

Небо начинало затягивать облаками, подул небольшой ветерок.

– Сегодня, наверное, дождь будет, – предположил Василий Гусельников. – Наконец-то! Как жара эта достала!

Он сидел на бревне у берега реки и, держа в руке удочку, следил за поплавком. Неподалёку на траве, закрыв глаза, лежал Ярослав Васильев. Когда ночью Гусельников примчался к другу, во дворе уже никого не было. Тогда он помог Ярославу собрать кое-какие вещи и отвёз его ночевать к себе в Ямное. А рано утром оба поехали на выходные в Старую Хворостань, на дачу Васильевых, – подумать, что делать дальше, а заодно отдохнуть и порыбачить. Хотя рыбачить любил только Василий, а Ярославу просто приятно было сидеть на берегу Дона, слушать журчание воды и шум деревьев на ветру. Здесь, в родных с детства местах, события прошедшей ночи казались ему очень далёкими и даже нереальными.

– Плохо клюёт сегодня, – заключил Василий. – Но на уху нам с тобой хватит: шесть плотвичек и пара окуньков уже имеется. Э-эх! С прошлого года ухи не ел… А, Ярик, хочется ушицы?

– Да неплохо бы, – лениво ответил Ярослав. – Только рыбу я чистить не буду. Опять соседская кошка прибежит, зараза! Будет отираться вокруг. Избавь меня от неё.

– Ладно уж, – усмехнулся Василий. – Будешь тогда лук резать да картошку чистить… О! Клюёт!

Он дождался, пока поплавок скроется под водой, и резко подсёк. Через несколько секунд в садке оказалась ещё одна крупная плотва.

– Ну вот и хватит на сегодня, – решил Василий, складывая удочку.

Он вытер руки о тряпку, лёг рядом с другом и потянулся.

– Ты, Ярик, не беспокойся – проблему твою мы решим. На видео с твоего смартгласса он зафиксирован. Попробуем поискать. Приставлю к тебе пару человек, погуляешь несколько вечеров у своего дома и всё. Если это гопник какой-нибудь, то он больше и не объявится. А если кто посерьёзнее, мои ребята его враз возьмут… Это, друг мой, не проблема, – вздохнул Василий. – Вот у меня ситуация посложнее будет.

– Надо же! – усомнился Ярослав. – У тебя – проблема!

– Да, представь себе. Один хрен решил меня из предвыборной гонки выкинуть. Видео снял, как я якобы что-то незаконное подписываю. И даже денег не пожалел – в виде взятки подкинул. А теперь шантажирует, сволочь, что всё это в Сеть выложит и в прокуратурку отправит, если я не сниму свою кандидатуру. Сегодня вот новое письмецо прислал: до вторника мне время даёт. Каково, а!

– Ну и что думаешь делать?

– Одного из их компашки я вычислил, только он молчит, сука. А вторым сейчас федералы занимаются. Надеюсь, ко вторнику мы их прижмём. Ну а не успеем – что ж, будем принимать удар. Но уступать им не намерен. Никому уступать не буду. Никогда.

Василий сел и усмехнулся:

– С кем связались, идиоты? Гусельникова они шантажировать задумали! Хотели на дурачка взять? Хрен вам! Не умеете – не беритесь!

Он ткнул кулаком в бок Ярослава:

– Ну что, толстый, пошли уху варить! Поднимайся, поднимайся! Нечего жир наращивать, – Василий встал и расправил плечи, разведя руки в стороны. – Воздух-то какой, а?! Давай бегом до дома!

– Привет! Куда пойдём?

Женя – невысокая чуть полноватая девушка с приятным округлым лицом и длинными каштановыми волосами – поцеловала Владимира в губы и теперь смотрела на него с выжидающей улыбкой.

– В кино, – ответил Бабичев. – Оказывается, мы с тобой упустили премьеру нового «Хищника». Уже две недели идёт. Так что сегодня постреляем. А потом – ужинать в чешскую госпóду. Пойдёт такой план?

– Прекрасный план! – Женя взяла Владимира за руку. – Пошли?

Они познакомились больше года назад в тире: Женя хоть и была полицейским экспертом, что не требует больших навыков обращения с оружием, очень любила стрельбу. К тому времени она уже несколько месяцев работала в городской экспертной службе, но с Владимиром увиделась впервые. Оба стреляли профессионально, почти не прицеливаясь, и сразу же решили устроить соревнование. Женя выиграла, чем немало поразила Владимира, и он незамедлительно пригласил её на ужин. Затем был другой ужин, третий, прогулки в парке и походы в кино – на те фильмы, где можно хорошенько пострелять. Им было друг с другом очень легко и приятно – никаких противоречий, ссор или обид. И очень скоро они поняли, что должны быть вместе.

При входе в зал Владимир предъявил коллективный билет, и на его смартфоне высветились номера соседних платформ. Отыскав их среди пары десятков других, Женя и Владимир зафиксировали ступни на платформах ремешками со специальными датчиками, надели поясные ремни и пристегнули к ним страховочные тросы, свисающие с потолка. Они оберегали зрителей от случайного падения во время просмотра фильма: платформы имели множество степеней свободы и почти не стесняли движений ног. Оставалось только надеть перчатки и шлемы виртуальной реальности.

Когда все зрители заняли свои места, с потолка к каждой платформе опустились лёгкие пластиковые кольцеобразные барьеры высотой около метра, в которые с внутренней стороны были встроены вентиляторы и форсунки для распыления воды и запахов.

Тем временем загрузился фильм, где каждый посетитель кинотеатра мог почувствовать себя одним из героев. Коллективные билеты (от двух до пяти человек) предполагали совместное участие в сюжете нескольких зрителей. Поэтому Владимир и Женя могли видеть друг друга и общаться. Все блокбастеры уже давно создавались полностью на компьютере без участия актёров, однако картинку, в том числе и действующих лиц, практически невозможно было отличить от реальности. И хотя такие фильмы неискушённому зрителю могли показаться просто очередной компьютерной игрой, они всё-таки ею не были. Фильмы имели сюжет, который невозможно кардинально поменять, в них были эпизоды без участия зрителей, однако с эффектом присутствия, когда за происходящим можно наблюдать с любого ракурса, да и в других эпизодах действия зрителей в той или иной степени ограничивал сюжет.

Проведя два часа в боях с Хищниками, Владимир и Женя вышли из зала в приподнятом настроении и, обсуждая фильм, отправились в кафе. Чешская госпóда была оформлена в средневековом стиле: массивная мебель, толстые деревянные балки на потолке, кованые светильники, по стенам развешаны мечи, алебарды и копья. Официант в одеждах, стилизованных под шестнадцатый–семнадцатый века, принёс меню, отпечатанное на бумаге, – в этом заведении ради аутентичности отказались от многих технических новшеств.

Владимир заказал две кружки тёмного «Старопрамена» и две порции гуляша с кнедликами и капустой – предпочтения в еде у них с Женей почти полностью совпадали.

– Родители приглашают нас на ужин, – сказала Женя, когда официант удалился.

– Когда?

– Да хоть завтра. Они точно день не назначали – когда соберёмся.

– Нет, завтра я не могу, – ответил Владимир. – Ты же знаешь – я к Дашке с Димкой иду. Как обычно в воскресенье.

– Опять «муж на час»? – поджала губы Женя. – Она так и будет до скончания времён на твоей шее висеть?

– Она не висит. Я же брат, я должен помогать сестре. И Димке нужен кто-то, кто может с ним погулять, пообщаться.

– А Дарья сама не может, конечно?

– Она – женщина, а мальчик не может откровенничать с женщиной. И чем старше Димка, тем больше ему нужно дружеское мужское плечо. Дарья только и делает, что его поучает и воспитывает. А со мной ему свободно.

– Но ты же ей не муж. Пусть найдёт себе нового мужа – он и будет с Димкой заниматься.

– Да где ей искать? – хмыкнул Владимир. – На фабрике коллектив женский, а после работы Дашка и не ходит никуда – устаёт.

– Пусть по воскресеньям ходит. Когда ты Димку забираешь. А то, небось, дома сидит перед телеком?

Владимир промолчал.

– И вообще, Димка твой уже большой – могла бы и по вечерам куда-нибудь ходить. Все устают – и что теперь? Ты вон и по вечерам иногда к ним ходишь, а у тебя и дежурства, и вообще работа посложнее будет, чем у Дарьи.

Официант принёс заказ и расставил перед гостями:

– Что-нибудь ещё?

– Нет, спасибо, – ответил Владимир.

Бабичев откинулся на спинку стула и отхлебнул пива. Женя наклонилась вперёд, положив руки на стол:

– Ну так как? Надо что-то решать, Вова. Жизнь идёт, а на две семьи не набегаешься.

Владимир вскинул брови и удивлённо взглянул на подругу: неужели она только что предложила ему жить вместе? Или это она так, гипотетически?

– Я разберусь, Жень, – ответил Владимир, едва сдерживая улыбку. – Всё будет, как надо. Очень скоро.

Воскресенье, 9 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Пётр Колокольников в лёгкой белой куртке не спеша шёл по Кольцовскому скверу. Лил дождь, но в сквере, над которым, как обычно в таких случаях, развернули прозрачный «зонт», было сухо и светло. Пётр направлялся к фонтану – ко второй лавочке справа со стороны университета. Там он назначил встречу своему противнику в деле Весёлого—Харитонова.

Собеседник уже был на месте – Колокольников увидел его издалека, узнал и удивился. Он когда-то читал досье этого молодого агента, но никак не думал, что его пришлют сюда.

Пётр сел рядом, открыл бутылку минералки и сделал пару глотков.

– Я был уверен, что в Воронеж приедете именно вы, – произнёс сосед по лавочке.

– А вот я вас увидеть не ожидал, – ответил Пётр. – Давно из дома?

Собеседник на мгновение задумался:

– Месяц уже. Местный, конечно.

– Ну и как там?

– Без изменений. В центре, как всегда, спокойно. А на периферии напряжёнка. – И усмехнулся: – Вот как у нас здесь.

– Как раз об этом я и хотел поговорить, – сменил тему Пётр. – Что за цирк вы здесь устроили? У ваших совсем крыша поехала? Сколько тел уже за одну неделю! Может быть, Самару забыли? Так я напомню: напишу рапорт в таких красках, от которых в вашей конторе начнётся настоящее веселье с раздачей подарков.

– Все тела – случайные, – жёстко ответил собеседник. – Мы планировали действовать предельно мягко, как и предписывает соглашение. Просто так сложились обстоятельства. А на ваш рапорт я могу ответить своим, не менее красочным. Посмотрим ещё, кому поверят.

«Ну, вот, – подумал Колокольников, – обменялись любезностями, пора и к делу переходить».

– Я советую вам сворачивать вашу деятельность – в этот раз не выгорит. Если только ваше руководство снова не наплюёт на соглашение.

– Вы так говорите, будто знаете всё наперёд!

– Так и есть, – подтвердил Пётр. – В этот раз я вам не уступлю. И проект Харитонова не отдам, и разработки Грачёва попытаюсь отбить. Кто у вас остался в Воронеже? Три человека из «Генезиса» и максимум пара человек в полиции. Агентурной сети в городе нет. Что вы с этими местными сможете сделать? Тем более учитывая соглашение об ограничении использования техсредств. М? «Жучков» ваших мы в квартиру Грачёва не пустили, метки на Харитонова вам поставить не удалось. Копию флешки, переданную Гусельникову, вы пометили, но что это вам даёт? Возьмёте его коттедж штурмом? Нельзя. Будете ещё как-то его вынуждать отдать флешку? Ну посмотрим. Кстати, Михаил Разгоняев у нас, и я в курсе ваших манипуляций с ним. Доказательств, конечно, никаких – мы же знаем, как это делается, – но всё-таки. Топорно работаете. Вам сейчас осталось лишь признать поражение и вернуться туда, откуда приехали. Ну, понизят вас в должности, может, в какое-нибудь захолустье отошлют. Но это лучше, чем окончательно всё испортить и вылететь из Управления совсем. Нет?

– Вы слишком самонадеянны. У вас ведь тоже здесь нет большой силы – один–два агента, не больше. Согласитесь, шансы практически равны.

– Значит, намерены продолжать?

– Несомненно.

– Ну что ж… – вздохнул Колокольников. – Тогда пора вам искать новую работу. Управление ошибок не прощает.

– Много вы знаете про наше Управление! В своём-то когда были в последний раз?

Пётр выпил ещё минералки и несколько секунд помолчал, глядя на пляшущие струи фонтана.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я понял вашу позицию, а вы – мою. Благодарю за встречу.

Колокольников встал и пошёл в сторону площади Дарвина.

Понедельник, 10 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Ну что, ребятки? Всё? Дело мы с вами провалили, я так понимаю?

Павел Крюков сидел в своём кабинете и по видеосвязи разговаривал с оперативниками, собравшимися у Пожидаева.

– Харитонов скрылся, – продолжил следователь, – агентство сгорело вместе со всеми документами, его руководство и другие причастные лица исчезли без следа. Так ведь?

– Да, Павел Андреевич, – ответил Алексей. – А что мы ещё можем сделать?! У меня больше вариантов нет…

– Плохо, Лёша, что у тебя нет вариантов. Единственное, чем сейчас стоит заняться, – это то самое дело, о котором мы с тобой говорили на прошлой неделе у тебя в кабинете. Понял, о чём я? Ну вот, это нужно сделать быстро. Это последняя ниточка, которая приведёт нас к «Генезису». Поэтому давай не затягивай.

– Я уже решаю этот вопрос.

– Хорошо. Подключай всех, кого можешь. Спасибо всем. До связи.

Павел отключил монитор, встал и прошёлся по кабинету. Подошёл к окну – снаружи всё ещё лил дождь и бушевал ветер.

Вчера Крюков после двух ночёвок в комитете решил вернуться домой. София на удивление была спокойна, ничего ему не сказала и будто не заметила двухдневного отсутствия мужа. О видеоролике перинатального центра она тоже не упоминала, хотя Павел в глубине души надеялся, что жена захочет его обсудить. Но нет – так нет. Пусть всё идёт, как идёт.

А вот что делать с Харитоновым? Неужели всё – «глухарь»? Но ведь друзья Сергея уверяют, что он скоро объявится. Выходит, ждать надо? А вдруг его уже нашли бойцы из «Генезиса»? Что тогда? А вот тогда уже точно конец. Если только Алексей вовремя не найдёт крота в своём отделе, и они эту ниточку не размотают. Как же трудно вот так просто сидеть и ждать!..

Вернувшись домой пораньше, Василий Гусельников переоделся в спортивную форму и по крытой галерее, за стёклами которой природа всё ещё бушевала, прошёл в спортзал. В качестве разминки он выбрал беговую дорожку, но не пробежал и пяти минут, как ему позвонили.

– Здравствуй, Руслан, – поприветствовал Василий. – Весь день жду твоего звонка. Ну что?

– Всё окей, – ответил тот. – Хозяина почты обнаружили – ваш работник. Из мелких чиновников. За ним уже выехали.

– Надеюсь, ты понимаешь, что он просто «шестёрка»? Нужны завязки на заказчика. И побыстрее – у меня срок до завтра. Для меня это крайне важно, Руслан.

– Я всё понимаю, Василий. За ночь мы постараемся всё завершить. Они не успеют ничего сделать.

– Ну спасибо! За мной – должок.

– Вот станешь мэром, тогда и поговорим, – усмехнулся Руслан.

– Само собой!

«Само собой, – повторил про себя Гусельников, когда его друг из ФСБ завершил разговор. – Ну, что? Моя взяла?! Теперь главное – не допустить распространение информации. Ни в прокуратуру, ни в Сеть. Главное – чтобы Руслан сделал всё быстро и чисто. А уж я потом всей этой компании устрою! До конца дней помнить будут».

Наигравшись с Димой в Mortal Kombat на головизоре, Владимир Бабичев оставил племянника одного, а сам зашёл на кухню, где сестра заканчивала приготовление ужина. Владимир отодвинул стул и сел за барную стойку напротив плиты.

– Даш, помочь тебе? – спросил он.

– Не надо, спасибо. Я уже почти всё.

– Слушай, а почему бы тебе изредка не заказывать готовую еду? – решил зайти издалека Владимир. – Было бы время на другие дела.

– Знаешь же, я не люблю питаться покупным. Во-первых, не известно из чего они эту еду делают. А во-вторых, что – мне трудно приготовить что ли? Да и дешевле так.

– Может, тебе всё-таки устраивать себе время от времени день отдыха? Закажем еду, я с Димкой посижу, уложу его. Даже переночевать могу. А ты пока сходишь куда-нибудь развеешься.

– Я не школьница уже – по клубам ходить, – отрезала Дарья. – Я – мать. Мне не до этого.

– А вдруг бы познакомилась с кем-то? – перешёл к сути дела Бабичев. – Может, встречаться бы с кем начала?

Дарья повернулась к брату:

– Честно тебе скажу: у меня нет ни сил, ни желания заводить новые отношения. Просто нет сил что-то выстраивать с нуля. Все эти уступки, компромиссы, ссоры, договорённости… Ну не могу я!

– Но ты же понимаешь, что я тоже не вечно буду вам во всём помогать, не буду по первому твоему звонку лететь сюда? Даш, я съезжаюсь с Женей, – раскрыл карты Владимир, – у меня будет своя семья. И тебе придётся как-то самой разгребать всё.

– Ты хочешь нас бросить? – поджала губы Дарья.

– Почему бросить? – поднял брови Владимир. – Просто я буду реже заходить.

– Нет. Ты нас бросаешь. Все вы одинаковые! Ради каких-то баб готовы свою семью по миру пустить!

– Ну, знаешь! Я тебе не муж. И не обязан…

– Дима! – крикнула Дарья. – Дима, иди сюда…

И когда в кухню вошёл её сын, Дарья указала рукой на брата:

– Вот, посмотри – дядя Вова нас с тобой бросает. Он тебя совсем не любит. Говорит, что больше не будет приходить.

– Ну зачем же ты его обманываешь, Даша? – Владимир встал со стула и, подойдя к племяннику, опустился на корточки. – Димка, я вас не бросаю. Просто я буду жить с Женей. Помнишь её? И мы будем приходить к вам в гости вместе. Просто не так часто, как сейчас.

– И после этого ты говоришь, что нас любишь? – подошла Дарья. – Да тебе наплевать на свою семью!

– Да? – поднялся Владимир. – А кто почти каждый вечер и каждые выходные здесь ошивается?! Может, я с друзьями в кабаках сижу? Или дома перед телеком валяюсь, а? Да я на вас два года своей жизни положил! А ты ещё и претензии предъявляешь. Молодец!

Он пошёл к двери. Протянул руку племяннику:

– Давай, Димка. Увидимся.

Уже в дверях бросил вышедшей из кухни сестре:

– А ты найди себе мужика нормального, наконец.

Вторник, 11 июня 2080 года. Россия, Воронеж и село Старая Хворостань

На запястье Павла Крюкова завибрировал смартфон. Следователь взглянул на экран – номер не определён. Кто бы это мог быть? Часы показывали ровно девять утра, Павел только что припарковался у следственного комитета и вышел из автомобиля. Чтобы поговорить со звонившим без помех, Крюков снова сел в машину.

– Слушаю вас, – снял трубку следователь.

– Павел Андреевич? Доброе утро. Это Сергей Харитонов. Вы, наверное, меня уже по всей области разыскиваете? Не волнуйтесь, подписку я не нарушал – я в городе.

Следователь напрягся – звонил тот, кого он уже отчаялся разыскать. Главное – не упустить.

– Где вы, Сергей Митрофанович? Мы можем встретиться?

– За этим я и позвонил. Последние дни я много размышлял и понял, что довериться могу только вам. И отдать флешку с проектом Весёлого могу тоже только вам. Надеюсь, вы сможете её сохранить, пока вся эта история не закончится.

– Сделаю всё, что в моих силах, обещаю.

– У вас же есть какое-то защищённое хранилище? Для особо важных вещдоков. Я смотрел самарское видео – Гусельников мне показывал, – и знаю, на что они способны.

– Я повторяю, Сергей, – ещё более уверенным тоном ответил Павел, – я сделаю всё от меня зависящее, всё, чтобы информация не пропала, а потом вернулась к законным владельцам.

– Хорошо. Тогда завтра в три часа я буду ждать вас во дворе дома номер восемь на Чайковского.

– Я буду.

– До встречи, Павел Андреевич.

Крюков задумался: место, в принципе, неплохое – дом в центре, вокруг всегда много народа, а двор тихий, тенистый, огороженный, всего с двумя входами. Контролировать его будет не трудно, тем более что центр напичкан камерами. Пару дронов ещё можно запустить. Разумеется, и люди нужны, но только проверенные, те, кому можно безоговорочно доверять. Лёша Пожидаев и Вова Бабичев – лучше не придумаешь. И кроме них, никто больше о встрече знать не должен.

Всё утро Василий Гусельников ждал письма с угрозами или звонка от шантажистов. И в этот раз он с большим удовольствием поднял бы трубку. Но всё было тихо. Что-то у них не срасталось, не складывалось. Всё-таки молодец Руслан! Видать, навтыкал им палок в колёса – не оправятся никак.

Около часа дня Руслан позвонил по видеосвязи. Василий в своём кабинете как раз допивал чай после обеда – он решил дожидаться звонка приятеля на рабочем месте, чтобы никто не помешал их разговору.

– Вчерашний наш знакомый раскололся, – сообщил с экрана эфэсбэшник. – Сдал айтишника, который ставил «глаз» в твоём кабинете. Мы его потрясли немного, изъяли аппаратуру, компьютеры. Видео в нескольких монтажных вариантах хранилось у него. Уверяет, что никому больше файлы не передавал, а сегодня должен был сам залить видео на «Ютуб». Но не успел. Пока в Сети оно не появилось, так что есть большая вероятность, что айтишник не врёт.

– А что с заказчиком?

– Тут есть нестыковка. Он назвал имя, но оно не совпадает с тем, что ты мне сообщил. Ты уверен, что это должен быть именно тот человек?

– Уверен, Руслан. Больше просто некому.

– Тогда с айтишником связывался посредник, – предположил Руслан. – Который может быть и не один в цепочке. Но в любом случае вечером мы всё узнаем: айтишник ему позвонил, нагородил что-то о технических проблемах, дал понять, что хочет больше денег, и назначил встречу на семь часов. Возьмём этого посредника и посмотрим, что он скажет.

– А к строителю ездили? Как его? Рубану.

– Ага. Он сразу поплыл. Даже скучно. И, кстати, назвал то же имя. Так что отвертеться у посредника не получится. А когда что-то выясним, я сообщу. Ну как, Василий, полегче стало?

– И не говори! Камень с шеи упал. Буду очень ждать твоего звонка. В любое время, Руслан. В любое.

– Договорились.

Владимир Бабичев встретился с Женей на одной из тенистых аллей Петровского острова напротив Адмиралтейской площади. Вечер стоял тихий и тёплый. И не подумаешь, что вчера в городе буйствовал почти ураган. Щебетали птицы, пахло рекой. Между деревьями виднелся пришвартованный у набережной трёхмачтовый линейный корабль «Гото Предестинация» – музей, открытый в далёком 2014 году.

– Я вчера говорил с сестрой, – начал Владимир, когда Женя села рядом с ним на скамейку. – В общем, я ей всё объяснил.

– Ну и как она отреагировала?

– А ты как думаешь? – хмыкнул Бабичев. – Не поздравила, конечно. Даже наоборот.

– Ясно. Извини, но я не понимаю людей, которые не рассчитывают на себя, а во всём надеются на других. Это просто наглость – перекладывать все заботы на близких. Даже если эти близкие совсем не против.

– Ладно, Женя, не надо так категорично. Даша – младший ребёнок в семье, девочка, у которой был старший брат. Её так воспитали.

– Ага, значит вот, кого надо винить, – родителей!

– Да, видимо, они были не правы, когда воспитывали нас так, как воспитывали. Теперь, к сожалению, так просто это не изменишь. Придётся ломать. А ломка – это очень больно. И мне хотелось бы сделать всё помягче.

– Нет, Вова, – покачала головой Женя. – Мягче будет только хуже. Она будет надеяться, что это временно, что всё скоро вернётся на круги своя, и не будет стараться. А когда надежды не оправдаются, может глупостей наделать. Лучше сразу – отрезать до того предела, до какого надо. И она будет чётко понимать границы, и ты не станешь с каждым днём всё больше себя винить, как если бы понемногу урезáл время общения.

– Наверное, ты опять права, – вздохнул Владимир. – Лучше сразу. Так всем будет легче.

Владимир правой рукой обнял за плечи Женю, та положила голову ему на плечо, и они ненадолго замолчали. Неподалёку протарахтел прогулочный катер. Испуганно вскрикнула чайка.

– Скажи родителям, – попросил Владимир, – что мы зайдём к ним в пятницу. А в субботу соберём твои вещи и перевезём ко мне. Завтра сообщи своим хозяевам, что съезжаешь. Пусть нового жильца ищут.

– Хорошо, – улыбнулась Женя, не открывая глаз и не поднимая головы с плеча любимого человека.

Ярослав Васильев допоздна засиделся в баре. Не то, чтобы он не боялся возвращаться поздно ночью домой. Он боялся. А потому выпил чуть больше обычного. Но Ярослав всецело доверял Василию: раз тот обещал охрану, значит, охрана есть. Пусть даже её и не видно.

Чуть не проспав свою остановку, Ярослав вывалился из автобуса в последний момент перед закрытием дверей. Пошатываясь, медленно направился к дому. Несколько раз он оглядывался, но улица была пуста. Никто его не преследовал.

Свернув во двор, Васильев дошёл до зарослей жасмина и вдруг услышал шорох. Он в нерешительности остановился, и тут из кустов прямо ему под ноги выпрыгнула белая кошка. Ярослав отпрянул, навалившись спиной на плотную стену жасмина.

– Твою мать! – вскричал он пьяным голосом.

Кошка на секунду остановилась, удивлённо посмотрела на испуганного человека и побежала по своим делам.

– Вот твари! – не унимался Ярослав. – Перестрелял бы вас всех!

В этот момент кто-то сзади обхватил его рукой за шею и, ломая ветки, стремительно затащил в кусты. Мгновение – и Ярослав уже прижат спиной к стене дома, а к горлу его приставлен нож.

– Ну что, сука, страшно? – прошипел ему на ухо мужской голос.

В темноте жасминовых зарослей черты лица нападавшего были почти не различимы, но Ярослав сразу понял: это тот самый человек.

– Чего молчишь, жирдяй? В штанишки, небось, наделал?

«Где же охрана?» – панически пульсировала в голове Ярослава одна-единственная мысль.

– Да свершится возмездие! Бог со мной!.. А тебя, Васильев, он покинул уже давно. Ещё до твоего рождения… – человек напряжённо дышал в лицо Ярославу, и дыхание его пахло мятой. – Но я вижу, ты ничего не понимаешь. А так умирать нельзя. Ты должен знать. И подыхать, зная, в чём виноват.

– Я тебе ничего не сделал! – жалобно прохрипел Ярослав. – Я даже не знаю тебя!

– Ты не сделал. Но твой отец сломал мне жизнь! Падаль! Паскуда, мать его! Знаешь, кто я? Я Ефим Коржаков, младший брат Андрея Коржакова, которого так подло убил твой папаша. Всю жизнь меня накрывает тень Андрея. Всю жизнь я – не я, а жалкая пародия на него, – Ефим всхлипнул и чуть ослабил хватку. – Весь дом забит его фотографиями, даже в моей комнате повесили, суки! С самого рождения меня сравнивали с ним, все мои действия, все слова. «Андрей – то, Андрей – это, а ты!»… Думаешь, приятно выносить истерики матери, когда ей что-то не так виделось в моём поведении?! Думаешь, приятно, когда пьяный отец зовёт тебя недоделком?! А?! А, сволочь?! Всю жизнь мне ваша семья испоганила! Вы – подонки, Васильевы. Подонки! Вот завалю тебя щас – твои-то помучаются! А может, ещё одного ребёночка заведут и будут его недоделком называть? А? Не одному же мне терпеть это всё! А? А, жирдяй? Что молчишь? Язык откусил?

Раздался щелчок затвора пистолета, и Ефим ощутил холодное дуло у своего виска.

– Хватит, наговорился, – раздался из темноты голос Василия Гусельникова. – Дурак ты, Фима. Дураком и сдохнешь. Ножечек-то брось.

Ефим секунду помедлил и отбросил нож в сторону. Прозвучал тихий хлопок, и тело Коржакова с прострелянной головой рухнуло в траву.

– Передавай привет богу, – бросил Василий.

Тут Ярослав опомнился и вцепился в друга:

– Ты что наделал? Идиот!

– Спокойно, Ярик! – Гусельников схватил его за плечи и тряхнул пару раз. – Так всем будет лучше, понял? Коржаковы в этом мире лишние. Судьба… Слушай меня внимательно: сейчас пойдёшь домой, возьмёшь там три мусорных пакета и скотч. Понял? Принесёшь их сюда. И ещё захвати куртку с капюшоном. У тебя же есть куртка с капюшоном?

– Есть, – слабым голосом ответил Ярослав.

– Хорошо. Вот берёшь это всё и спокойно, медленно спускаешься сюда. Не спешишь, не паникуешь, не привлекаешь к себе внимание. Ты понял меня? Мне не надо повторять?

– Я всё понял, Вася.

– Тогда иди. Я жду здесь. Только тихо и спокойно.

Через десять минут Ярослав вернулся. Голова его была мокрая – видно, дома ему стало плохо, и он облился холодной водой. Он протянул другу пакеты и скотч. Руки его тряслись.

– Давай – помогай, – сказал Василий.

– Вась, я не могу, – дрожащим голосом ответил Ярослав. – Я не могу. Я там, на тротуарчике постою, можно?

– Ладно, иди, – согласился Василий. – А то ещё свалишься тут – откачивай тебя потом.

Гусельников надел на голову Ефима три пакета и туго обмотал их на шее скотчем. Потом натянул на тело куртку, застегнув до верха, и поставил Ефима на ноги. Набросил капюшон.

– Ярик, – позвал он. А когда тот протиснулся сквозь ветви, объявил: – Наш друг Фима немножко перепил. Давай поможем ему сесть в машину.

– Мы его понесём?

– Нет, поведём. Я же говорю – он перебрал, идти совсем не может.

– Нас увидят…

– Камеры здесь кусты не захватывают, а потом уже не важно. Два товарища ведут третьего до машины. Бывает. Помоги через кусты его протащить.

Ярослав раздвинул ветки, а Василий вытянул тело на тротуар и подхватил его под мышку. Ярослав встал с другой стороны, и друзья потащили мёртвого Ефима к машине. Она стояла на парковке подальше от фонарей и с выключенными номерами.

– Видишь? – сказал Василий. – Я всё предусмотрел. Можешь не бояться. Моё положение имеет свои плюсы, как бы тебе это ни не нравилось.

Они усадили тело на заднее сидение, пристегнули и посильнее натянули капюшон на поникшую голову. Затем сами сели вперёд.

– Куда мы… его? – спросил Ярослав.

– Известно куда. В лес.

– В какой?

– Лопата нужна… – не обратил внимания на вопрос Гусельников.

– Поехали к тебе – у тебя ж точно есть.

– Сдурел?! Там Ленка! Привяжется с вопросами: куда, чего? Нельзя ко мне.

– Ну а куда ж?! – вскричал Ярослав.

– Успокойся, – сжал его плечо Василий. – Знаю, куда. К тебе на дачу поедем. Родители сейчас в городе?

– Да.

– Вот и ладненько. Всё, поехали – ещё больше часа пилить туда.

Василий завёл машину и медленно выехал из двора. Друзья и не подозревали, что на парковке стоял ещё один автомобиль с водителем, и этот водитель видел всё.

Всю дорогу до Старой Хворостани друзья молчали. Около двух часов ночи Василий остановил автомобиль на обочине неподалёку от улицы, где стоял дом родителей Ярослава.

– Я буду ждать здесь, – сказал Гусельников, – а ты иди и принеси лопату. Только тихо. Свет не включай нигде. И сигнализацию отключить не забудь.

Спустя некоторое время Ярослав вернулся с лопатой и, положив её в багажник, снова сел рядом с другом. Василий завёл мотор и, свернув на луг, двинул автомобиль к лесу. Заехав под крайние сосны, друзья вышли из машины. Гусельников достал лопату и, углубившись в лес метров на двадцать, нашёл небольшую полянку в низине, где и начал копать могилу. Минут через десять он вернулся к автомобилю и открыл переднюю пассажирскую дверь:

– Что расселся? – спросил у Ярослава. – Пошли – копать будешь.

Ярослав вывалился из машины и покорно поплёлся за другом. Когда яма была выкопана, он, тяжело дыша, выбрался на поверхность и упал под ближайшую сосну, привалившись спиной к стволу. Тем временем Василий уже притащил Ефима, снял с него куртку и, не церемонясь, бросил тело в могилу.

– Ну что, – обратился он к другу, – будешь прощаться с последним Коржаковым?

– Пошёл ты! Я и близко не подойду.

– Как хочешь, – усмехнулся Гусельников. – С курткой что делать?

– Мне она не нужна. Брось туда же.

– Ага. Тебя потом и прихватят по этой куртке. Ладно, заберу домой и сожгу с мусором. Я так понимаю, закапывать мне?

– Я не подойду к яме, – повторил Ярослав.

– Понятно.

Василий взял лопату и принялся закидывать могилу.

– Вась, – вскоре позвал Ярослав.

– Чего тебе? – остановил работу Гусельников.

– Вот почему так, Вась? Почему отец до сих пор меня преследует? В школе я должен был подавать всем пример, не позорить отца. Потом в универе мне его всегда поминали, когда нужно, и когда не нужно. А теперь это… Ну почему я-то должен отвечать за отца?! Он убил этого Коржакова, я-то при чём?! Пусть бы и шёл к нему. Ко мне зачем? А теперь я в этом грёбаном лесу закапываю труп!

– Я закапываю, – уточнил Василий.

– Я даже не знаю, как он выглядит… – не обратил внимания на замечание Ярослав. – А он ведь мог меня убить. Сразу убить! И ты бы не успел… Почему ты пришёл так поздно, Вась?

– Давай не будем, а? Всё же нормально вышло: ты живой, он мёртвый. Всё как надо. Что выдумывать?

Ярослав встал и побрёл к машине.

– Теперь и я – убийца, – проговорил он. – Все Васильевы – убийцы…

– Да какой ты?.. – начал было Гусельников, но осёкся, сплюнул и продолжил закапывать яму.

Забросав могилу предварительно сложенным в отдельную кучку хвойным опадом, Василий вернулся к автомобилю и, кинув лопату с курткой в багажник, сел за руль. Тщательно вытер руки влажными салфетками.

Светало.

– Что теперь будет, Вась? – тихо спросил Ярослав.

– Что? Да ничего. Не думай – мои заботы.

– Как у тебя всё просто: раз – убил, раз – закопал… Как ты можешь?

– А ты что – думаешь, я в администрации целый день чаи гоняю? Мне разные дела приходилось делать за эти годы. Навидался… Просто вам не рассказывал. Такое лучше не вспоминать. Чёрт! Костюм и обувь теперь хоть бомжам отдавай.

– А в химчистку?

– Лучше новые куплю: мне в этих уже как-то не уютно.

Василий завёл автомобиль и повёл его обратно к дороге.

Среда, 12 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Василий Гусельников мчался в Репное – коттеджный район Воронежа на левом берегу водохранилища. Поспать ему удалось всего два часа: не было ещё семи утра, когда позвонил Руслан и сообщил, что посредник между шантажистом и айтишником раскололся и выдал заказчика. Он оказался именно тем, о ком думал Гусельников, – вторым вице-мэром. Руслан направил в его дом в Репном опергруппу, а Василий вызвал ещё и начальника городского управления полиции. И теперь невыспавшийся и злой ехал туда сам.

На улице у высокого кирпичного забора, за которым виднелся трёхэтажный коттедж из жёлтого кирпича, уже стояли микроавтобус опергруппы и несколько легковых автомобилей. Калитка была распахнута, рядом дежурил сержант полиции. Василий вышел из машины и направился к дому. Сержант отдал ему честь и сообщил:

– Василий Данилович, подозреваемого задержали. Все ждут вас внутри.

Пока Гусельников поднимался по ступенькам крыльца, открылась дверь, и навстречу вышел Руслан – высокий плотный черноволосый парень лет тридцати пяти. Приятели крепко пожали руки.

– Он тебя там дожидается, – сказал Руслан. – На первом этаже, в гостиной. Не отвертится – закроем по полной. Ещё и с конфискацией. Доволен?

– Спрашиваешь! А ты можешь готовить место для новой звёздочки. И о повышении я поговорю, как обещал. Спасибо!

Василий зашёл в дом, где он не раз был в гостях за последние годы, и привычно свернул из холла налево – в гостиную. Там на кресле в халате и наручниках хмуро сидел его коллега – разоблачённый шантажист – чуть старше Гусельникова, круглолицый, полноватый шатен с бакенбардами. Рядом стояли двое оперативников, на диване развалился начальник городского УМВД, ещё несколько человек проводили обыск.

Василий не замедляя шаг, молча подошёл к креслу и сходу ударил уже бывшего вице-мэра по лицу так, что тот с грохотом опрокинулся на пол вместе с креслом.

– Василий Данилович! – бросился к нему начальник полиции.

– Всё в порядке, – ответил Гусельников, потирая кулак. – Я спокоен. Забирайте эту мразь.

Оперативники подняли окровавленного шантажиста и вывели из комнаты. Василий вышел в холл, позвав за собой начальника полиции. Там он вынул из кармана завёрнутые в пакет пистолет и глушитель.

– Найди его здесь, – протянул Гусельников пакет полицейскому. – А труп я тебе потом покажу.

– Всё понял, Василий Данилович, – заверил тот. – Мы его по полной программе…

– Отлично. Спасибо.

Василий вышел из дома и направился к машине. От ворот уже отъезжал микроавтобус опергруппы. Загудел смартгласс в нагрудном кармане пиджака. Гусельников надел очки и принял звонок.

– Я знаю, что ты сделал вчера вечером, Гусельников, – раздался хриплый бас. —Понял? Нам нужно то, что тебе передал Харитонов. Подумай, что тебе дороже. Я ещё позвоню.

– Да пошёл ты! – крикнул Василий, сдёрнул смартгласс и чуть не бросил его на асфальт, но, размахнувшись, вовремя опомнился, положил очки в карман и сел в автомобиль. Выровняв дыхание, нажал «старт» и покатил домой.

«Половина третьего, – взглянул на часы Владимир Бабичев. – Где же Лёха?»

Лейтенант уже час сидел в автомобиле с затемнёнными стёклами, припаркованном во дворе дома номер восемь по улице Чайковского. Над двором висели два самых маленьких дрона, какие только смогли найти, и видео с их камер, камер у каждого подъезда и уличных камер по периметру дома поступало на смартгласс Бабичева. Однако одному ему за всем уследить было сложно. Пожидаев должен был приехать ещё полчаса назад, но всё не появлялся.

Наконец высветился значок входящего вызова. Владимир сдвинул его вправо за поле зрения, принимая звонок.

– Вовчик, – раздался бас Пожидаева, – ты на месте?.. Хорошо. У меня возникла небольшая семейная проблема. Сына приняли в Левобережном отделе. За компанию с какими-то дебилами. Пришлось мотнуться туда. К трём я буду, а ты пока не теряй бдительности. Усёк?

– Есть, товарищ майор, – с усмешкой ответил Бабичев. – Всё под контролем.

– Ты давай не расслабляйся. Всё. Жди.

Прошло не больше десяти минут, как на картинке с одной из уличных камер появился Сергей Харитонов. Хотя он был в очках, кепке и с почти недельной щетиной, Владимир его узнал.

«Чёрт возьми! – воскликнул про себя лейтенант. – Не вовремя ты, ох, не вовремя».

Сергей подошёл к углу дома, осторожно заглянул во двор и, осмотрев его секунд двадцать, направился к скамейке под старой липой. Там в тени он вытащил из рюкзака бутылку минералки и принялся ждать Крюкова.

«Так, хорошо, есть ещё пятнадцать минут, – думал Бабичев. – Лёха может успеть на позицию».

И тут в арке появился Павел.

«Чего так рано-то?! – удивился Владимир. – В три часа же!»

В ту же секунду все изображения, передаваемые с камер, пропали. Даже дроны не давали картинку.

«Куда?! – запаниковал лейтенант. – Какого хрена?!»

Он перезагрузил одну камеру, другую – бесполезно. Дроны на вызов тоже не реагировали. Попытался позвонить Пожидаеву – связи не было.

«Ну, б.., понеслась!»

Владимир выхватил пистолет, снял с предохранителя и принялся осматриваться по сторонам, то и дело увеличивая картинку. Но никаких подозрительных личностей не заметил. Постепенно он начал приходить в себя, успокаиваться.

Тем временем Павел уже мирно беседовал с Сергеем у скамейки. Неожиданно из крайнего подъезда вышел молодой парень в широких джинсах, футболке с длинными рукавами и жилетке с накинутым на голову капюшоном и решительным шагом направился к ним. Сергей, уже вынувший флешку, чтобы отдать её Павлу, увидел парня и что-то сказал следователю. Тот резко обернулся и вытянул вперёд правую руку, в которой будто из воздуха возник пистолет.

– Твою мать! – вскричал Бабичев и выскочил из машины.

В этот момент парень в капюшоне вскинул левую руку, направив на Крюкова. Тот вдруг задёргался, будто что-то не давало ему завершить движение, очертания его смазались, и он буквально рассыпался в пыль.

– Какого?!.. – остолбенел Бабичев.

И тут парень повернулся к лейтенанту. Тот опомнился, прикрылся открытой дверью автомобиля, выстрелил в воздух и выкрикнул:

– Стоять! Полиция! Бросай оружие! – И направил пистолет на приближающегося человека.

Но тот и не думал замедлять шаг. Тогда Владимир, практически не прицеливаясь, выстрелил ему в ногу – раз, другой. Он был уверен, что попал, но парень будто проглотил пули и ничего не почувствовал. И прежде чем Бабичев успел решить, стоит ли стрелять в другие части тела, молодой человек поднял непонятно как оказавшийся в его правой руке пистолет и нажал спусковой крючок. Владимир с пробитым пулей лбом откинулся на заднюю дверь автомобиля и сполз по ней на асфальт. Парень подошёл, присел, снял с Бабичева смартгласс и, поднявшись, положил его в карман своих джинсов. Затем снова направился к скамейке, за которой от перестрелки укрылся Сергей. Тот, выхватив пистолет, сидел на одном колене и целился в надвигавшегося противника.

– Не подходи! – крикнул Сергей. – Буду стрелять!

– Сергей Митрофанович, опустите пистолет! – ответил парень. – Вам ничего не угрожает. Выслушайте меня.

Харитонов встал, но пистолет не убрал, держа его наготове:

– А я вас вспомнил. Тогда у университета. Кто вы такой? Зачем это всё?

– Это были вынужденные меры. Иначе бы вы отдали флешку. Вы не беспокойтесь, Сергей Митрофанович. Заканчивайте свою разработку, всё будет в порядке. Больше вас преследовать не будут. Главное – молчите обо всём, что здесь произошло. И запись со смартгласса сотрите. При мне, пожалуйста.

Сергей выполнил требование и спросил:

– А что со следователем? С Крюковым?

Парень улыбнулся:

– Это был не Крюков. До свидания, Сергей Митрофанович.

Молодой человек развернулся и зашагал к углу дома. В этот момент с другой стороны двора вывернула воющая сиреной патрульная машина, привлечённая выстрелами. Но парень уже скрылся за поворотом.

Вслед за патрульными во двор влетел другой автомобиль. Из него с пистолетом наготове выскочил Алексей Пожидаев и крикнул пэпээсникам:

– Я начальник Железнодорожного убойного. Мы здесь проводили операцию. Кто стрелял?

– Разберёмся, – ответил один из патрульных.

Оба полицейских с автоматами наперевес побежали к Сергею, всё ещё сидящему на скамейке под густыми ветвями липы:

– Руки в гору!

Один держал Харитонова на мушке, другой надевал наручники. Подоспел Пожидаев:

– Спокойно, спокойно, ребята! Это свой. Снимайте браслеты.

Сергея освободили.

– Что здесь случилось? – спросил у него майор.

В ответ Сергей указал рукой на автомобиль Бабичева. Пожидаев обернулся и кинулся к своему оперативнику. Но Владимиру помочь уже было нельзя. Алексей медленно поднялся с колен, стёр пот со лба рукавом.

– С-сука! – тихо протянул он и с силой пнул колесо автомобиля.

Повернулся к Сергею и крикнул:

– Где Крюков?

– Он не приходил, – ответил тот.

– Как не приходил?!

Связь уже появилась, и Алексей набрал номер следователя. Павел долго не отвечал, но наконец принял вызов:

– Алексей? – раздался его нетвёрдый голос. – Ты уже на месте?

– Какой «на месте»?! – воскликнул Пожидаев. – Вы видели, сколько времени? Где вы?

– А сколько?.. А, чёрт! Я тут на Чайковского в машине. Что у вас?

– Я сейчас, – бросился Алексей в арку.

Выбежал на улицу, огляделся: вот она, неподалёку – машина Крюкова. Тот уже выходил из салона.

– Что случилось? – спросил Пожидаев. – Почему вы здесь?

– Сам не знаю, – в растерянности бросил Павел, опираясь правой рукой на крышу автомобиля. – Голова раскалывается. Я подъехал где-то без пятнадцати три, припарковался. А потом всё – как обрубило. Очнулся только от твоего звонка.

– Мать их, суки! – выругался Алексей. И тихо добавил: – Вовчика убили.

– Какого Вовчика? – не сразу сообразил Павел. – Бабичева?! Как убили? А ты куда смотрел?!

– Я… – начал было Пожидаев, а потом в сердцах махнул рукой, – да нахрен!

Развернулся и зашагал к арке. Крюков, немного пошатываясь, последовал за ним. Подошли к телу Бабичева.

– Да, тут всё ясно, – сказал Павел. – Вызывай Женю… – И тут же осёкся: – Нет, Женю нельзя. Другого кого-нибудь давай. И предупреди, чтобы пока ей не говорили. Чтобы не примчалась сюда сама.

– Будет сделано, Павел Андреевич.

Алексей отошёл в сторонку, чтобы позвонить экспертам, а Павел тем временем направился к Сергею. Тот на тенистой скамейке пил минералку, потихоньку приходя в себя. Крюков сел рядом, вздохнул:

– Ну давайте, рассказывайте, Сергей Митрофанович.

– Что тут рассказывать… Я пришёл, сел. Ко мне подошёл какой-то человек и начал требовать флешку, угрожая пистолетом. Ваш оперативник выскочил, выстрелил в него пару раз, но, видимо, не попал. А тот его одним выстрелом и… Тут патрульные с сиренами приехали, и убийца убежал.

Подошёл Пожидаев:

– Эксперты едут. Где очки Бабичева? – обратился к Харитонову.

– Кого?

– Оперативника нашего убитого.

– Убийца снял.

– А тебя что не тронул? К тебе же приходил.

– Повезло – не успел. Патрульные спугнули.

– Ясно. Значит, твои очки изымаем – посмотрим запись.

– Я не записывал.

– Как не записывал?

– Это мои первые очки. Только купил. Ещё не разобрался там что к чему.

– Да чтоб тебя! – воскликнул Алексей и взмахнул руками. – Что за день-то такой!

– А с камерами что? – спросил Павел. – Дроны наши что-нибудь сняли?

– Связи здесь не было, когда я приехал. От камер мы наверняка ничего не добьёмся. А дроны вообще вырубились. Один в кустах нашли вон там, а второй пока ищут. На запросы он не отвечает. Может, на крышу упал.

– Понятно, – вздохнул Павел. – Глухарь, как пить дать… Никого мы не найдём. Значит так, Лёша. Гони ребят на поквартирный, а сам езжай к сестре Бабичева – сообщи ей. А я отвезу Сергея домой – пора ему выходить из тени. Флешку я заберу, так что всю угрозу приму на себя.

– Пэпсов возьмите с собой, Павел Андреевич. Они хоть как-то подстрахуют.

– Хорошо. Вон их сколько понаехало – только зря толкутся.

Пожидаев пошёл к своему автомобилю.

– Пойдёмте и мы, Сергей Митрофанович, – пригласил Крюков. – Давайте флешку – пусть у меня будет.

Сергей достал из кармана тонкую чёрную капсулу не более двух сантиметров длиной и протянул её Павлу.

– Ещё одна копия у Василия Гусельникова, – сообщил он. – На всякий случай.

– Хорошо, – ответил Павел. – А по пути расскажете мне, как эта флешка оказалась у вас.

– Понимаете в чём дело, – говорил Павел, ведя машину по Кольцовской, – когда я понял, что флешка Весёлого у вас, то сразу сообразил, что убить его могли только вы, Сергей Митрофанович… Подождите возражать. Если бы это сделали потенциальные покупатели ваших данных, они бы её сами забрали. Ну не оставили бы они её вам. Если только Пантелей Андреевич не запрятал флешку так, что убийцы её не нашли. Но тогда и вы бы остались ни с чем, согласитесь? А она у вас. Значит, вы первым оказались у тела. А как это могло произойти? Только если вы и есть убийца. Я прав?

– Почему же вы меня не в полицию везёте? – спросил Сергей.

– А надо? Это же несчастный случай, так ведь?

На минуту в машине повисла вязкая тишина.

– Я вошёл за ним в подъезд, – начал Сергей, смотря вдаль невидящим взглядом. – Догнал на втором этаже. Сказал ему, что всё слышал и знаю, зачем он здесь. Просил не продавать проект. А он только улыбнулся и сказал, чтобы я шёл домой. Он здесь якобы по личному вопросу, а я всё выдумал. И пошёл дальше по лестнице. Я поднялся за ним ещё один пролёт, схватил за руку, потребовал отдать мне флешку. Он начал вырываться, сказал, что я ничего не понимаю, это не моё дело. А потом он упал. Вниз по лестнице… Наверное, сломал шею, потому что пульса не было – я пощупал. Тогда я быстро достал флешку и ушёл… Я не хотел его убивать. Это случайно вышло.

– Ну, вот, видите, как всё просто оказалось.

– Для меня совсем не просто. Я спать спокойно не могу! Я его по ночам вижу. Да и днём надо мной это висит постоянно. Я уже не могу так!

– А моя индульгенция вас успокоит?

– Не знаю…

– Ну смотрите. Я вам как официальное лицо заявляю, что вы не виноваты. Это был несчастный случай. И привлекать я вас не буду, даже если вам грозит только условный срок. Я считаю, не стоит обезглавливать такой проект, как ваш. Это я решил уже давно, и решения своего не изменю. Так что теперь можете спать спокойно.

– Спасибо, – с трудом выдавил Сергей.

Входной замок квартиры Харитонова ещё не был настроен на его новые очки, поэтому Сергею пришлось входить в личный кабинет и набирать пароль. Следователь и пэпээсники с автоматами тем временем стояли на площадке, контролируя лестницы и лифт.

Неожиданно в подъезде раздались громкие шаги, будто кто-то бежал, перепрыгивая через ступеньку. Все напряглись и приготовились стрелять. Но через пару секунд на лестнице показался Пожидаев. Полицейские опустили автоматы, а Крюков убрал пистолет в кобуру.

– Что случилось, Алексей? – спросил Павел.

– Есть новости, – ответил майор. – Давайте зайдём внутрь – там удобнее. А вы свободны, – обратился он к пэпээсникам. – На улице в машине посидите и присмотрите за подъездом. Потом за нами в отдел поедете.

– Я хотел обсудить с вами, Сергей Митрофанович, наши дальнейшие действия, – сказал Крюков, когда все трое зашли в квартиру. – Чтобы не повторить подобных историй. Но сначала ты, Алексей.

– А флешку он вам передал уже? – поинтересовался Пожидаев.

– Да, она у меня.

– Хорошо.

Алексей отступил назад и вынул пистолет:

– Павел Андреевич, медленно достаньте ствол, положите на пол и толкните ко мне.

– Ты что, Алексей? – удивился Крюков. – Что за бред! Убери пистолет.

– Вы слышали, что я сказал. Мне ещё раз повторить? Не задерживайте.

Павел, сжав зубы от негодования, выполнил требование майора.

– А теперь все – руки в гору и марш в комнату. Медленно.

Алексей поднял пистолет следователя и направился вслед за ним и Сергеем. Остановился в дверном проёме.

– Павел Андреевич, сядьте в кресло, – приказал он. – А ты, – обратился к Сергею, – доставай пистолет. Медленно и осторожно… Так. Теперь направь на него и стреляй.

– Как «стреляй»? – не понял Сергей.

– Стреляй! – прогрохотал Пожидаев.

– Я не буду! – опустил пистолет Харитонов.

– Подожди, Алексей, – вклинился Крюков. – Тебе флешка нужна? Забирай. Зачем бойню-то устраивать?

– Всё просто, – ответил Алексей. – Он убил вас, а я убил его. Никаких свидетелей, и флешка у меня. Вы же понимаете, что оставлять вас в живых никак нельзя. Ни того, ни другого.

– Вот, значит, кто у нас «крот», – горько усмехнулся Павел. – Тогда всё понятно. Всё становится на место. Владимира тоже ты положил?

– Нет, конечно! – возмутился Пожидаев. – Я не знаю, кто это сделал. Но узнаю. И спрошу с них за Вовчика. Не беспокойтесь.

– Но ты, конечно, понимаешь, что эта флешка не единственная? Есть ещё копии.

– Копии? – улыбнулся Пожидаев. – Всего одна – у Гусельникова. Но он у меня на крючке. Не сегодня-завтра отдаст. Я всё предусмотрел. Так что всё. Прощайте, Павел Андреевич… Стреляй уже! – крикнул он Сергею. – Или мне тебя первым завалить?

Павел напрягся и уже приготовился к броску, чтобы, кинув в сторону Алексея журнальный столик, попытаться разоружить его. Но тут с шумом отворилась входная дверь. Пожидаев резко обернулся в коридор, но успел сделать лишь один выстрел: раздались три хлопка, и Алексея буквально вбросили в комнату три пули, пробившие ему грудь. Двухметровый здоровяк рухнул на спину посреди гостиной, раскинув руки, изо рта у него потекла струйка крови.

В комнату вошёл Пётр Колокольников, сел рядом с майором, пощупал сонную артерию – Пожидаев был мёртв. Следом за подполковником появились ещё двое и встали у двери. Пётр распрямился и достал жетон:

– Подполковник ФСБ Колокольников. Павел Андреевич, можете забрать свой пистолет.

Павел подошёл к телу, наклонился и взял из левой руки Алексея своё оружие. На мгновение задержал взгляд на открытых остекленевших глазах майора. Потом поднялся и обратился к Петру:

– Как вы здесь оказались? Честно говоря, вы более чем вовремя.

– Такая наша работа, – улыбнулся Колокольников. – Давайте пройдём на кухню и поговорим, пока ребята будут здесь осматриваться.

Вышли на кухню. Крюков встал к окну, а Колокольников удобно уселся на диванчике. Напротив него на стул опустился Харитонов. Видно было, что он сильно нервничает.

– А не найдётся у вас, Сергей Митрофанович, коньячку? – поинтересовался Колокольников. – Нам всем сейчас стоит немного выпить.

– Нет, не найдётся, – ответил Сергей. – Я уже неделю тут не живу.

– Жаль. Ну тогда не могли бы вы поставить чайник? Горячий крепкий чай очень помогает в жару, не слышали?

Сергей встал, набрал чайник и включил нагрев. Потом достал чашки и чёрный чай с розой.

– Замечательно! Спасибо, Сергей Митрофанович, – поблагодарил Пётр. – Перейдём к делу. Не настраивайтесь на долгую лекцию – я буду краток. Мы следим за вами со дня убийства Пантелея Весёлого. Вы, наверное, удивитесь, но ваш начальник и коллега сотрудничал с нами. Мы давно разрабатываем российский филиал «Генезиса», который ведёт незаконную коммерческую деятельность, в частности, скупает у учёных научные разработки, которые принадлежат другим людям: частным лицам и фондам, спонсирующим исследования. Весёлый должен был пойти на сделку, что в итоге раскрыло бы нам основных покупателей – официальных сотрудников корпорации. Тогда мы смогли бы довести дело до суда и закрыть эту контору на нашей территории. Но вмешались вы, Сергей Митрофанович, так неудачно побеседовав с Пантелеем… Да-да, не утруждайтесь объяснениями. Я всё понимаю, вас не виню, и, в общем, забудем этот инцидент. Вопреки нашим ожиданиям вы решили спрятать флешку, а не восстановить все данные на лабораторных компьютерах и продолжить работу. Хотя тень подозрения это на вас бы не бросило: у вас вполне могла оставаться копия. Но вы выбрали более рискованный вариант, – улыбнулся Колокольников. – Тогда мы и решили вас подстраховать: приставили к вам пару человек, которые присматривали за вами и охраняли.

Когда к вам пришли люди из детективного агентства, – продолжил Пётр, – мы были готовы взять их при обыске в вашей квартире. Но вмешался Кирилл Векшин. Потом мы ждали гостей у дома Кирилла Грачёва, но вы успели неожиданно исчезнуть, и мы так ничего и не добились. Сегодня «Генезис» использовал последние свои ресурсы в Воронеже, но результат вы видите. Теперь им ничего не остаётся, как свернуть свою деятельность в вашем городе. Ну а мы будем пытаться поймать их на других эпизодах.

– И что вы предлагаете делать дальше? – спросил Крюков.

– Мы будем курировать проект по нарам, пока изделие не запатентуют и не начнётся серийное производство.

Сергей разлил по чашкам заваренный чай.

– Прекрасный вкус! – поделился впечатлениями Пётр, сделав пару глотков. – То, чего мне сегодня не хватало.

– А вы знаете про самарский институт? – поинтересовался Павел. – Какие меры безопасности примите?

– Разумеется, я знаю про тот случай. И видел все материалы. Все, заметьте. И имею полное представление о возможностях противника. Так что общий план такой: мы оборудуем в Воронеже спецлабораторию с высокой степенью защиты, а всю информацию будем хранить в распределённой базе данных ФСБ и спецхранилище. Финансированием работы займётся наше ведомство. Всякий риск исключён. Вы согласны работать с нами, Сергей Митрофанович? Условия будут наилучшие: никаких ограничений в средствах, людях и оборудовании. Понятно, что придётся соблюдать секретность. Но это самое большое из возможных зол.

– Можно мне подумать? – ответил Сергей.

– Конечно, – улыбнулся Пётр. – Недели хватит? Отлично! А теперь, Павел Андреевич, прошу отдать мне флешку. Согласится господин Харитонов сотрудничать с нами или не согласится, данные мы всё равно забираем. Это в интересах безопасности.

Крюков передал Колокольникову флешку. В этот момент в кухню вошёл один из эфэсбэшников:

– Пётр Матвеевич, мы закончили.

– Прекрасно! – ответил подполковник. – Павел Андреевич, пройдите, пожалуйста, с нашим сотрудником – он вам задаст ещё пару вопросов. А мы здесь с Сергеем Митрофановичем поговорим.

Крюков остановился у входа на кухню, обернулся:

– У Пожидаева сын остался. Школьник ещё. Что с ним?

– Да всё как обычно, – ответил Колокольников. – Пару лет проведёт в приюте, потом вернётся в квартиру, получит доступ к счетам отца и будет жить, как все другие люди. Ничего страшного с ним не произойдёт. Может, научится не болтаться по улицам и притонам и станет, наконец, нормальным гражданином.

– Ясно, – проговорил следователь. И, выходя из кухни, тихо добавил: – Сломали жизнь парню…

Когда Сергей и Пётр остались одни, последний налил себе ещё чая и сказал:

– Я знаю, что вы хотите спросить у меня. Видел ли я, что случилось сегодня в том дворе. Да, видел. И не только видел. Там работал мой агент, приехавший со мной из Москвы. Воронежских сотрудников на Чайковского не было. Кроме меня, моего агента и вас, никто ничего не знает. И вам я бы посоветовал больше ни с кем об этом не говорить.

– А вы знаете, кто был загримирован под Крюкова? И что с ним произошло?

– Знаю. Но это секретная информация. Вам знать нельзя.

– Понятно, – вздохнул Сергей.

– Давайте договоримся, что все вопросы по проекту и около него вы будете обсуждать только со мной лично. Даже если какой-либо человек представится моим личным агентом, не разговаривайте с ним на означенные темы. Сразу звоните мне. Хорошо?

– Хорошо.

– Отлично! Тогда мы с коллегами пойдём, а вы завтра возвращайтесь в университет и готовьтесь к переезду.

Колокольников поднялся с дивана:

– И спасибо за вкусный чай. Кстати, не думайте ничего плохого про Михаила Разгоняева. – И, заметив удивлённые глаза Сергея, продолжил. – Он действовал не по своей воле. В прямом смысле слова. Сейчас Михаил с потерей памяти находится в нашей ведомственной клинике.

– Он в порядке?

– Более-менее. Но придётся ещё какое-то время полечиться.

– Передавайте ему от меня привет и пожелания выздоровления. Как выпишется, мы обязательно встретимся.

– Передам. Уверен – ему тоже очень хочется с вами увидеться.

Пятница, 14 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Ну как тебе мой новый аппарат?

Василий Гусельников и Ярослав Васильев стояли возле входа в IT-компанию, где работал Ярослав, и смотрели на новенький сверкающий на послеобеденном солнце автомобиль глубокого рубинового цвета.

– Последняя модель «Теслы», – пояснил Василий. – Только вчера в Москве купил. Красота, правда?

– Да уж… – подтвердил Ярослав.

– Смотри…

Гусельников нажал сенсорную кнопку на водительской двери, и та сдвинулась в сторону. Затем он прикоснулся к пиктограмме слева от руля, и руль вдвинулся в панель, став с ней практически единым целым.

– Полный беспилотник! – похвастался Василий. – Представляешь, в Москве никто уже с водителем не ездит. Да и сами редко водят. Там уже на девяносто процентов автопарк беспилотный! А я тут, как дурак, всё руками кручу да водиле зарплату отваливаю.

– Эх ты, провинция, – поддел его Ярослав.

– Вот-вот, – не обиделся Василий. – Зато теперь как нормальный человек буду ездить. Запрыгивай – поехали ко мне.

– Да мне там ещё докодить кое-что надо, – почесал затылок Ярослав.

– Да плюнь! Завтра доделаешь. Или ночью. Пятница ж! Машину обмыть надо.

– А Серёга с Кирюхой подойдут?

– А как же! Я уже им позвонил. Я же из Москвы не с пустыми руками приехал – полные карманы новостей.

Припарковавшись у высотки на улице Алексеевского, друзья минут двадцать ждали Харитонова с Грачёвым. Когда они пришли, Гусельников долго хвалился автомобилем, демонстрировал его возможности и удобства. Наконец все поднялись на сорок четвёртый этаж и вошли в прохладную квартиру.

На столе их уже поджидали ужин в термобоксах и несколько бутылок южноафриканского вина. Распаковали еду, Василий разлил по бокалам вино.

– Ну что, друзья, – начал он, – выпьем за благополучное завершение всей этой истории с Харитоном и за дальнейшие успехи его научных изысканий. А они будут – это совершенно ясно.

Звонко стукнулись бокалы.

– А теперь рассказываю, – продолжил Василий, закусив гуляшом с квашеной капустой. – За эти полтора дня я встретился в столице с кем только можно. Не жалел живота своего. Почти не ел и мало спал… Что смеётесь? Так и было… Ну вот. Документы по Периметру Мотылёв мне достал – спасибо отцу, который всё это устроил. Разумеется, не все документы, а только те, что нам необходимы. Все никто бы и не дал. Но и этих оказалось достаточно, чтобы в министерстве науки встреча прошла как по маслу. Надо сказать, что немаловажную роль сыграл и звонок из ФСБ. Это уже твоя, Сергей, заслуга: завёл связи со столичными федералами! В министерстве к моему приходу уже знали, о чём я буду говорить, поэтому согласовали всё быстро и без вопросов. Деньги на исследования выделят, но только после того, как увидят стабильно работающий образец. А когда он будет, кстати?

– Осенью, – ответил Сергей. – К октябрю надеюсь всё протестировать, и можно будет договариваться о демонстрации.

– Прекрасно! Таким макаром мы к следующему лету уже снарядим экспедицию в Периметр. Ну вот, Кирюха, сбылась мечта? Увидишь родину отца. Всего годик потерпеть осталось.

– А сейчас нельзя? – спросил Кирилл, горя глазами. – Координаты же есть – сели да поехали.

– А кто тебя туда пустит через КПП?! – хмыкнул Василий. – Режимный объект! Там надо массу разрешений получить, инструктаж пройти, прививок кучу сделать, анализов сдать. И не думай даже!.. В общем так, в проект я вписал Сергея, как руководителя исследований, и Кирилла, как его заместителя. Ещё с вами едет Векшин, как местный, – для успешного контакта с жителями Периметра. И его дочь, Анна, – в должности главного врача исследовательской группы. Она скоро вылетит из Владивостока. До поездки Анна вольётся в коллектив Сергея и войдёт в курс дела. Вот такие дела, друзья. Правда, я молодец?

– Спасибо, Вася, – Кирилл встал, протянул руку другу, и они обнялись через стол. – Без тебя ничего бы не получилось. И тебе спасибо, – повернулся он к Ярославу, – столько месяцев потратил ради меня, – он обнялся и с Ярославом. – И отдельное спасибо тебе, Серёга. Без твоего проекта не было бы основания нас пустить в Периметр. Сегодня прекрасный день, друзья! Наливай, Вася!

И Гусельников откупорил вторую бутылку.

Пятница, 21 июня 2080 года. Россия, Воронеж

– Ярик, привет! – позвонил Сергей Харитонов, когда Ярослав Васильев уже собирался идти на обед. – Ты же знаешь, что вчера прилетела Анна Векшина? Так вот, сегодня она у меня в гостях, в лаборатории. И Кирилл тут. Мы сейчас идём в «Эволюцию» обедать. Не желаешь ли к нам присоединиться?

– Давай. Я как раз выхожу уже.

– Замечательно! Там и встретимся.

Васильев добрался до кафе первым и занял столик на четверых. Чтобы не терять времени, заказал себе колу и пельмени, запеченные в горшочке. А для всех ещё пиццу с курицей и грибами. Ярослав уже с удовольствием попивал ледяной напиток, когда в зал вошёл Сергей, а за ним рядом с Кириллом невысокая стройная девушка с короткими тёмно-синими волосами и несколькими серьгами в ушах и правой ноздре. Одета она была по-простому: бежевая футболка навыпуск, чёрные обтягивающие джинсы и кроссовки. На плече – тряпочная сумка с народным орнаментом, на глазах – смартгласс. Кирилл в цветастом пиджаке что-то ей объяснял, жестикулировал, сверкая перстнями, а она улыбалась.

– Познакомьтесь, – сказал Сергей, когда троица подошла к столу, – это Анна Векшина, замечательный врач из Владивостока. А это – Ярослав Васильев, не менее замечательный программист из Воронежа.

– Очень приятно, – поднялся Ярослав. – Садитесь, пожалуйста.

– Давай на «ты»? – предложила Анна. – Не люблю этих «выканий».

– Давай, – согласился Васильев. – Ребята, я себе уже заказал, а вы тогда сами выберите, хорошо?

– Опять лазанью или пиццу? – предположил Кирилл. И обратился к Анне: – Этот упитанный мужчина в самом расцвете сил – специалист по мучному. Целый день что-нибудь жуёт: то чебурек, то пирожок.

– Кирилл! – возмутился Ярослав.

– А что, не правда что ли?

– Ладно, хватит, – осадил его Сергей. – Заказывай лучше.

Подкатился робот-официант с пиццей на блюде.

– Ну вот! – воскликнул Грачёв. – А я что говорил?!

Ярослав поставил блюдо на стол и предложил Анне:

– Угощайтесь – я на всех заказывал.

– Спасибо, – ответила та. – Но я не ем мучного и сладкого. Углеводы вредны. И тебе не советую. Извини, но в наше время это уже даже неприлично.

Васильев повёл бровями:

– Твоё дело, – и, насупившись, откинулся на спинку кресла.

Кирилл заметил его реакцию и быстро сориентировался:

– А я немного отравлюсь, – и взял кусочек пиццы. – Иногда, если очень редко, оно ж не вредно?

– Ну если очень редко, – улыбнулась Анна.

Сергей тоже положил себе на тарелку один кусок.

– Ваши пельмени, – подъехал официант.

Анна с интересом взглянула на Ярослава.

– Да иди ты! – воскликнул тот. – Вези назад – я передумал.

Робот мигнул красным светодиодом и отправился обратно на кухню.

– Аппетит пропал, – объяснил Ярослав.

– Извини, – сказала Анна, – я, может быть, что-то не то сказала. Я не хотела тебя обидеть. Всего лишь констатировала факт: углеводы и правда очень вредны. Хотя и вкусные, что поделаешь?! Но здоровая еда может быть не менее вкусной. Давай я тебе закажу то, от чего аппетит вернётся?

– Попробуй, – нехотя ответил Васильев.

– Вот смотри: кусочек курицы, тушёной в овощах, и греческий салат. Прекрасный обед, по-моему. Закажу тебе и себе. Будем есть одно и то же: увидишь, как вкусно!

Кирилл переглянулся с Сергеем и повёл бровью, как бы говоря: «Посмотри-ка, что делается». Харитонов в ответ поджал губы и тоже вскинул брови: «Да, что-то происходит».

Когда вечером Васильев вошёл в квартиру Гусельникова, его друзья уже обсуждали Векшину.

– Слушай, – встретил Ярослава хозяин квартиры, – мне тут сказали, что тебя сегодня лишили любимой пиццы и пельменей! И я решил, что надо поднять тебе настроение и восполнить недостающие калории. А потому… тебя ждёт коробка горячей итальянской «Пепперони»!

– Ешьте сами, – отмахнулся Ярослав. – Я не буду.

– Как это не будешь? Совсем?

– Совсем.

– Ну вот, – вздохнул Кирилл Грачёв, – испортили нам Ярика. За каких-то полчаса человек стал на себя не похож. Надо ж так! С чего бы это? – взглянул он на Сергея.

– Человек, может, о здоровье задумался, – ответил тот.

– Вот-вот, – поддакнул Ярослав и сел в кресло. – Дайте лучше коктейля какого-нибудь холодного – на улице такая жара, что сдохнуть можно.

– А-а, – протянул Кирилл, – о здоровье, значит? Ну ладно. А то я грешным делом подумал, что Аня тебе приглянулась. Хорошо. Значит, путь открыт, и я могу…

– Попробуй, – взглянув на друга исподлобья, буркнул Ярослав.

– Нет, не буду, – отрезал Кирилл. – Передумал.

– Ты лучше скажи, в какой спортзал ходишь? – спросил Ярослав. – Хочу тоже попробовать.

– Ого! Ну, давай. Я завтра иду – хочешь вместе?

– Хорошо. Тогда потом расскажешь, что надо с собой брать.

– Договорились! Эх! – хлопнул в ладоши Кирилл. – Через годик ты у меня будешь как стройный кипарис!

Василий Гусельников поставил на стол поднос с четырьмя коктейлями. Ярослав тут же выпил полбокала и, закрыв глаза, откинулся на спинку:

– Красота…

– А у меня тоже новость, – объявил Кирилл. – Специально берёг для вечера. Американские коллеги предложили мне совместный проект по моим нейроинтерфейсам. Деньги просто огромные, часть работы будет проходить в Америке! И при этом у них уже три добровольца с имплантатами живут больше года. Они поделятся своими данными, я своими. И надеюсь, что совместно мы очень быстро придём к стабильному образцу. А там и клинические исследования не за горами! Запомните этот день – двадцать первое июня две тысячи восьмидесятого года: сегодня начинается будущее! Выпьем за будущее, друзья!

Зазвенели бокалы, и Гусельников достал бутылку коньяка:

– Такую новость надо обмывать не коктейлем. Сергей, наливай, а закуски я сейчас подам.

На столе появилась холодная свинина, сыр и луковый хлеб. Выпили.

– Не жалейте, – сказал Василий, – у меня ещё две припасены. И нас ждёт горячий душистый запеченный на углях лосось. От одного запаха с ума сойти можно!

– Ох, не говори, – помотал головой Кирилл. – У меня теперь только и мысли, что о лососе.

После ужина Кирилл и Василий расположились на террасе, а Ярослав задержал Сергея в комнате:

– Слушай, Серёга, включи и меня в свой проект. Программист же тебе нужен, а меня ты знаешь – я много чего могу.

– Да у нас уже двое есть… – задумался Харитонов. – Ну, посмотрим. А тебе зачем?

– Ну… Хочу с вами поехать.

– Это из-за Векшиной что ли? – хмыкнул Сергей.

– Да, – обречённо выдохнул Ярослав.

– Крепко же она тебя…

– И не говори. Сам себя не узнаю. Ну так как?

– Ради такого дела можно. А что с нынешней работой?

– Да уволюсь, – махнул рукой Ярослав. – И без меня закончат с этим транспортом. У вас интереснее задачка.

– Хорошо. В понедельник приходи в лабораторию. Тогда же всё и оформим. А вот с поездкой пока вопрос: два моих программиста уже давно работают, и по всем правилам ехать-то должны они. Но если вдруг за этот года ты заткнёшь их за пояс своими умениями, то вопрос будет решён. Готов рискнуть?

– Готов. Мне очень надо.

– Значит, договорились, – заключил Сергей. – Иди к ребятам. Мне ещё позвонить надо.

Когда Ярослав вышел на террасу, Сергей пару секунд набирался смелости, затем вздохнул и набрал номер Светы Черкашиной.

2017–2019 гг.

Важная информация!

Сайт повести: panov-a-w.ru/navazhdenie.html.

Страница повести в «Фэйсбуке»: facebook.com/hroniki.novoj.zemli.

Страница повести во «ВКонтакте»: vk.com/hroniki.novoj.zemli.

Поддержите написание продолжения: 410012176277599 («Яндекс.Деньги»).

В оформлении обложки использована фотография с https://hdwallpaperspage.com/cat/monochrome-wallpapers.html по лицензии CC0

Content

Панов Андрей Владимирович Наваждение. Часть первая

Четверг, 30 мая 2080 года. Россия, Воронеж

Пятница, 31 мая 2080 года. Россия, Воронеж

Суббота, 1 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Воскресенье, 2 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Понедельник, 3 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Вторник, 4 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Среда, 5 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Четверг, 6 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Пятница, 7 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Суббота, 8 июня 2080 года. Россия, село Старая Хворостань и Воронеж

Воскресенье, 9 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Понедельник, 10 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Вторник, 11 июня 2080 года. Россия, Воронеж и село Старая Хворостань

Среда, 12 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Пятница, 14 июня 2080 года. Россия, Воронеж

Пятница, 21 июня 2080 года. Россия, Воронеж