Эмили Болд

Проклятый

UNSTERBLICH mein

© 2019 by Planet! inThienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart.

By Emily Bold

Cover design by Carolin Liepins

Серия «Young Adult. Проклятие вечности. Романтическое фэнтези»

© Беляева Н., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Глава 1

Делавэр, наши дни

Всего один взгляд в его глаза, и мне все стало понятно.

Хитренько подмигнув ему, я наблюдала, как он непринужденно прошел мимо танцующих гостей и зашел внутрь через открытую дверь террасы.

К счастью, я не пила ничего крепкого, потому что тепла, внезапно разлившегося по всему телу, было вполне достаточно. Мое волнение росло, и я рассмеялась фальшивым смехом в ответ на какую-то шутку. Несмотря на то, что я изо всех сил старалась выглядеть непринужденно, моя лучшая подруга Ким заметила, что в мыслях я совсем не здесь.

– Эй, Сэм, ты в порядке? – спросила она, погладив руку своего парня Джастина, которая обвивала ее плечи.

Я почувствовала себя пойманной с поличным. Трудно поверить, но Ким знала меня так хорошо, что даже малейшее проявление чувств на людной вечеринке не ускользнуло от ее внимания.

– Конечно! Я просто хотела зайти на минутку. Нужны еще холодные напитки и все такое.

– Господи, сегодня же твой день рождения! Тебе не о чем беспокоиться. Оставайся тут, я все сделаю, – сказала Ким.

– Нет, все хорошо. В любом случае мне нужна минутка тишины и покоя. Слишком много всего вокруг происходит, да?

На самом деле я была удивлена, сколько человек собралось здесь, на озере, чтобы отпраздновать со мной мой восемнадцатый день рождения.

Моя популярность, видимо, значительно возросла с тех самых событий на бульваре Сан-Дюпон.

Конечно, Райан и Джастин знали, что там произошло. И с каждым очередным пересказом истории преувеличение становилось все больше. Но они не могли рассказать всей правды, потому что они не знали ее и никогда бы в нее не поверили.

Шотландская ведьма, Натайра Стюарт, хотела убить меня. Никто, кроме Ким, не были в курсе всей истории – во время обмена учениками в Шотландии я влюбилась в парня, всю семью которого прокляли двести семьдесят лет назад и она была обречена на бессмертную жизнь, лишенную всяких человеческих чувств.

Кто бы мог поверить, что именно я была наделена силой ослабить это проклятие, потому что во мне текла кровь клана Кэмеронов? На самом деле Кэмеронов не должно было больше существовать, потому что клан Пейтона Маклина пытался убить всех моих предков. Только благодаря ведьме Ваноре эта попытка провалилась. И, конечно, никто не поверил бы, что другая ведьма стала причиной того, что проклятие Ваноры было разрушено – а именно Натайра Стюарт. Только из-за ее действий Пейтон пожертвовал собой ради любви, а следовательно, и ради меня.

Все это звучало совершенно безумно, и поэтому все преувеличения Райана и Джастина даже и близко не стояли с тем, что на самом деле произошло.

Тем не менее перестрелка в мотеле, которая стала кровавым завершением всех событий того дня, оставалась темой номер один в последние несколько недель. Для моих одноклассников я была почти такой же крутой, как Лара Крофт. Даже Лиза и ее банда болельщиц с тех пор хотели со мной дружить и позаботились о подарке на день рождения. Раньше я обрадовалась бы этому, но сейчас меня интересовал только один человек – и он ждал меня в доме.

С полными руками пустых бутылок и кружек я наконец убежала внутрь. Когда дверь закрылась, во внезапной тишине меня вдруг охватило волнение. Здесь музыка и разговоры гостей были еле слышны. Я поставила кружки на стол, небрежно заправила прядь волос за ухо и поправила рубашку.

Затем глубоко вдохнула и прошептала:

– Пейтон?

– Я уже думал, ты про меня забыла.

Он стоял в дверном проеме, небрежно скрестив руки на груди. В слабом свете, который просачивался в окна с улицы, я могла видеть только его силуэт и блеск в глазах. Меня тянуло к нему словно магнитом. Юноша обнял меня за плечи и нежно поцеловал. Я прислонилась спиной к двери, и Пейтон наклонил голову, чтобы подарить мне еще один поцелуй. Затем он мягко отстранился и посмотрел мне в глаза.

Я сильно нервничала. Я так долго ждала его, так долго хотела, чтобы мы стали еще ближе, и теперь вся дрожала от волнения, пока руки Пейтона медленно скользили по моей рубашке. Я одарила его застенчивой улыбкой, чтобы не показывать свою неуверенность.

– Сэм, – прошептал Пейтон мне в ухо, – расслабься, mo luaidh.

Он знал, как мне нравятся ласковые слова на гэльском, и мое сердцебиение действительно немного успокоилось.

– Tha gràdh agam ort, – призналась я ему в любви. На большее моего словарного запаса гэльского не хватало, и поэтому я обхватила руками его спину и притянула ближе к себе. Я наслаждалась ощущением его сильного тела, прижимающегося ко мне – из-за проклятия Ваноры раньше нам сложно было находиться так близко друг к другу без того, чтобы Пейтон не испытывал мучительной боли. Руки юноши тоже слегка подрагивали, когда он провел ими вверх по моему позвоночнику. Я нежно усмехнулась.

– Что такое? – спросил он, не переставая поглаживать меня.

– Хм… немного щекотно.

– Буду знать, – шепнул он куда-то мне в шею и начал целовать мои ключицы.

Я закрыла глаза, наслаждаясь теплым чувством, разлившимся по всему телу.

– Пейтон… ты… я имею в виду… – Я уперлась руками в его грудь и почувствовала пластырь на ней, – … что там с гостями, – пробормотала я, наклонив голову в сторону двери.

От его нахальной улыбки у меня задрожали колени.

– Неужели ты думаешь, что я собираюсь соблазнить тебя прямо здесь, у двери?

– Немного похоже на то, – застенчиво призналась я.

– Сэм, mo luaidh, я обещаю тебе, когда это зайдет так далеко, нам потребуется гораздо больше времени. И мы будем одни, – он поцеловал кончик моего носа. – Но, если ты рядом со мной, я предпочитаю не ждать больше ни секунды, – сказал он и снова притянул меня в свои объятия.

Мне тоже не хотелось больше ждать, но Ким, просунув свою голову в дверь, прогнала все страстные мысли:

– Сэм? Вы идете? Там режут торт!

Глава 2

– Доктор Липперт, пройдите в лабораторию, доктор Липперт – в лабораторию, – послышалось из динамика. Врач, 48-часовая смена которого закончилась несколько минут назад, устало вздохнул, услышав свое имя. Обессиленно потер глаза. Ему нужно было поспать. Но прежде, чем он мог позволить себе отдых, необходимо было дописать отчет об операции. А теперь еще и это. Скрипнув зубами, он засунул ручку в нагрудный карман халата и отправился на цокольный этаж.

– Эй, Фрэнк, я тебе нужен? – спросил мужчина, когда дверь автоматически закрылась за ним и он оказался в убежище Фрэнка Тиллмана. Запах дезинфицирующего средства моментально усилился и пробудил в нем неприятные воспоминания о стоматологе. Каждый раз, спускаясь сюда, он думал об этом. Губы сами собой сжались, и он потер внезапно ставшие влажными ладони. Но сосредоточенное лицо начальника лаборатории, которое все еще можно было разглядеть, несмотря на капюшон и маску, к счастью, всецело требовало его внимания.

– Верно. Хорошо, что ты пришел.

Фрэнк указал на коробку, которая стояла рядом с раковиной, и попросил Липперта также надеть маску.

Растирая между ладонями дезинфицирующее средство, он шагнул в сторону коллеги и заглянул в пробирки и чашки Петри, над которыми работал Фрэнк.

– Что там?

– Без понятия. Поэтому я хочу знать, что ты думаешь об этом.

Фрэнк сунул ему в руки распечатку результатов исследования и подвинул к нему штатив с пробирками и чашку Петри.

При первом же взгляде на бумаги Липперт наморщил лоб.

– Ты перепроверил результаты? – спросил он, подняв пробирку и разглядывая ее в ярком свете лампы. Все еще не веря своим глазам, мужчина встряхнул пробирку так, что темный осадок хлопьями взметнулся вверх.

– Уже дважды. Что это? – спросил Фрэнк.

– Понятия не имею. Я никогда не видел ничего подобного. Может, образец крови был загрязнен? – предположил Липперт.

– Чем? Что могло вызвать такие изменения в клетках?

– Хм. Не знаю.

Липперт, которому совсем не хотелось добровольных сверхурочных после своей напряженной смены, посмотрел на свои неутомимо бегущие вперед часы. Затем он взглянул на имя, указанное на истории болезни, и предложил:

– Слушай, давай ты проверишь показания еще один, последний раз. Если результаты подтвердятся, я предупрежу пациента. В случае если данные верны – а мне кажется, это невозможно, – меня удивляет, что он не вернулся сюда сам.

Фрэнк кивнул и направился к холодильнику, в котором хранились образцы крови.

– Если данные верны, то ему уже ничем не помочь, – жестко сказал мужчина.

– Скорее всего, да. Однако я все равно не могу найти объяснения этому. Если я правильно помню, он был в отличной форме при выписке две недели назад.

– Возможно, заражение произошло через колотую рану, которую вы зашивали?

Липперт снова продезинфицировал руки. Сейчас был конец его рабочего дня. Может, сначала Фрэнку стоит еще раз перепроверить данные? По его мнению – а он был опытным врачом и уже много чего повидал, – проблема была в лаборатории, а не в пациенте.

– Возможно, однако маловероятно. Я считаю, что такое разрушение клеток, вызванное инфекцией, исключено. Отправь мне результаты, когда перепроверишь. Потом решим, что делать дальше.

С этими словами Липперт отправился заканчивать свой отчет, чтобы получить заслуженный выходной.

Когда часом позже он сел в свой «Шевроле Камаро» и нажал на педаль газа, он уже прогнал из своей головы мысли о странных показателях крови пациента Маклина.

Глава 3

Я открыла глаза.

Потолок с гипсовой лепниной в моей детской комнате выглядел как всегда, но за последние несколько месяцев изменилась я. Я больше не была маленькой девочкой, которая восхищалась прекрасными розами над кроватью и представляла, каково это – выйти замуж за принца.

Мне исполнилось восемнадцать лет, я пережила неописуемую поездку в Шотландию и узнала, что история моей семьи на протяжении нескольких веков была неразрывно связана с кланом Пейтона.

Судьба свела нас, чтобы искупить прошлые обиды и дать любви одержать победу над ненавистью.

И теперь он был рядом со мной. Мы легли спать только на рассвете, и было так приятно заснуть в его объятиях. Судя по спокойному дыханию Пейтона, он все еще спал. Я осторожно провела кончиками пальцев по пластырю на его груди, чувствуя биение сердца. Несколько недель назад в больнице я видела рану, которую нанесла ему Натайра. Удар кинжала предназначался мне. Она хотела моей смерти, но проиграла, и ее ненависть умерла вместе с ней.

С другой стороны, я едва могла поверить своему счастью. Самый классный парень в мире с небольшим шрамом в форме полумесяца на подбородке и пристальным взглядом, которого хватало, чтобы мои ноги стали ватными, стал моим лучшим другом и любил меня. Меня.

Я все еще была погружена в свои мысли, когда Пейтон проснулся, хватая ртом воздух. Застонав, он схватился за голову.

– Доброе утро, – прошептала я, но не получила ответа.

Пейтон опустил ноги на пол, но остался сидеть на краю кровати. Он держался за голову и бормотал гэльские слова.

Я придвинулась к нему и погладила по спине.

– Пейтон, что случилось? Рана болит?

– Ifrinn! Нет. Не беспокойся, все в порядке.

– В порядке? Я же вижу, что тебе плохо! Что произошло?

Меня разозлило, что он, по-видимому, считал, будто все еще стоит строить из себя неуязвимого горца. Его вымученная улыбка должна была меня успокоить, но произвела обратный эффект.

– Хм, возможно, вечеринка – это слишком для меня.

– Не может быть, – возразила я. – Скажи мне правду, пожалуйста.

Видимо, ему стало легче, потому что юноша поднялся на ноги, ухмыльнулся мне и начал искать свои ботинки. Было уже около восьми, и через час Ким со своей командой «по зачистке последствий вечеринки» придет сюда, чтобы попытаться прибрать этот жуткий беспорядок до того, как в полдень вернутся мои родители. Мне казалось, это очень классно, что они оставили мне дом для вечеринки, особенно в свете последних событий, из которых, к счастью, они знали только часть. Но взамен мама с папой потребовали, чтобы сегодня все вернулось к нормальному состоянию. Поэтому мы должны были убраться с особым усердием.

Я убирала последние стаканы в посудомоечную машину в тот момент, когда Шон вошел через заднюю дверь. Явно довольный тем, что ему не придется участвовать в уборке, он опустился в кресло.

– Вы проделали большую работу, – признал юноша.

– Нужно было приезжать раньше, чтобы помочь нам, – не смогла удержаться я от язвительного комментария. – Ким с ребятами уже ушли, мы почти закончили.

– Конечно, я мог бы помочь вам, но… хммм… не хотел, – пошутил он, хитро подмигнув, и я рассмеялась.

– А где младший? – спросил он. Хотя Шон был немного старше брата, оба выглядели очень внушительно.

Я указала локтем в сторону лестницы, ополаскивая большую кастрюлю.

– Наверху, убирает гирлянды на чердак. Наверное, скоро вернется.

– Хорошо. Ему, судя во всему, уже гораздо лучше, так что я поеду к Эшли в Иллинойс на несколько дней.

– Уже? Не думала, что между вами что-то серьезное.

Шон пожал плечами:

– Я тоже сначала думал, что только странная и необычная ситуация сблизила нас, но мы в самом деле хорошо понимаем друг друга и разговариваем по телефону каждый день. Скучаю по ней, если честно.

Я не могла понять, как кто-то может скучать по моей кузине Эшли. В конце концов, ее визит во время каникул был одной из главных причин, почему я вообще согласилась на обмен учениками в Шотландии. Мне совсем не хотелось делить с ней свою комнату, как это происходило много лет подряд.

Но, несмотря на это, должна признать, что мы поладили друг с другом. Из-за меня она оказалась втянутой в историю с проклятием. Проклятые члены клана Пейтона похитили ее, потому что думали, что в ее венах тоже течет кровь клана Кэмеронов, но это было не так. Шону тогда удалось предотвратить худшее. Когда он встретил Эшли, проклятие уже ослабло, и, предполагаю, именно поэтому Шон был ослеплен красотой Эшли.

Но, по-видимому, я была неправа, потому что юноша говорил искренне.

– Не беспокойся, я присмотрю за Пейтоном. Рана хорошо заживает.

На мгновение мне показалось, что взгляд Шона потемнел, но уже в следующий момент я поняла, что это только мое воображение.

По шагам на лестнице стало понятно, что сейчас вернется Пейтон, и мое сердце забилось быстрее. После того утра, когда мы проснулись рядом, я скучала по нему больше, чем все то время, пока мы не могли быть вместе из-за проклятия. Гэльское ругательство и грохот следом за ним прервали мои размышления.

Шон вскочил и бросился в коридор. Я положила кастрюлю в раковину и побежала за ним.

Пейтон неподвижно лежал у подножия лестницы. Брат опустился перед ним на колени, разорвал рубашку и осмотрел рану.

Я застыла в ужасе, не зная, что делать. Я видела, как Шон приподнял повязку. Видела его обеспокоенное лицо, когда он осторожно ощупывал шов, и облегчение, что рана не разошлась снова.

– Daingead! Как же удобно быть неуязвимым, – выругался себе под нос Шон, – и бессмертным, – добавил он с легким сожалением в голосе.

Я осторожно опустилась на колени рядом с Пейтоном и погладила его по голове. Он был бледным, а лицо исказилось от боли. Его веки медленно распахнулись, и он со стоном открыл глаза. Я решительно прижала руку к его груди, чтобы не дать ему пошевелиться.

– Пейтон, не двигайся.

Шон, который вздохнул с облегчением, когда его брат зашевелился, с притворным ужасом покачал головой:

– Братишка! Судя по всему, ты больше не переносишь алкоголь. Сколько же ты вчера выпил, что сегодня тебя еще пошатывает?

– Он вообще ничего не пил, – вмешалась я. Пейтон даже не пытался встать с пола. Видимо, ему и правда было очень плохо.

– Ты сможешь дойти до дивана? Сегодня же отправимся в клинику. Тебе было так же плохо сегодня утром.

– Нет, все в порядке, – отмахнулся Пейтон и попытался встать. Я буквально чувствовала на себе взгляд Шона, пока тащила Пейтона к дивану.

– Ciod tha uait? – спросил Шон.

Я бросила на него удивленный взгляд. Почему он вдруг заговорил по-гэльски? Я не должна понимать, о чем он говорит? У меня не было времени на размышления об этом, потому что Пейтон попросил стакан воды, и я отправилась на кухню, довольная, что полезное занятие вытеснило мое беспокойство.

Когда я вернулась к ним, братья о чем-то ожесточенно спорили. Я почти не понимала гэльского, и для меня это звучало как лай двух собак. Тем не менее было очевидно, что они не согласны друг с другом.

– Что случилось? О чем вы говорите? – спросила я, но никто не обратил на меня внимания.

Братья сердито переглянулись, и Пейтон протянул мне руку, а затем притянул меня к себе на подушку. Он поцеловал меня в губы и бросил на брата предостерегающий взгляд, и тот недовольно отвернулся.

Мое настроение ухудшалось с каждой минутой. Неужели они думают, что я настолько глупа? Здесь явно что-то не так.

Собрав всю свою решимость, я потребовала:

– Вы скажете мне прямо сейчас, что здесь происходит! Почему вы ведете себя так странно?

Шон игнорировал меня и, казалось, был полностью погружен в рассматривание носков своей обуви. Пейтон также упорно молчал. Если я что и узнала за последние несколько недель общения с этими шотландскими упрямцами, так это то, что я никогда не выйду победителем из ссоры с ними. В ярости я вскочила и отправилась на кухню, хлопнула дверью. Это помогло слегка смягчить мой гнев. Пожалуй, призналась я сама себе, что так разозлилась только потому, что беспокоилась за Пейтона, а он что-то скрывал. По крайней мере в данный момент ему явно стало лучше, потому что из гостиной снова донеслось громкое гэльское ругательство. Я вздохнула, взглянув на кастрюлю в раковине, и вспомнила о сожженном чили.

Взгляд Пейтона метнулся к двери, которая захлопнулась за Сэм. Шон не произнес ни слова, но все еще пристально смотрел на него.

Наконец Пейтон провел рукой по лицу, словно пытаясь сбросить с себя ужас, охвативший его.

– Ты уверен? – спросил он недоверчиво.

– Нет. Я не уверен. Но знаю, что слышал.

– Какое у нее было право? – почти в отчаянии воскликнул Пейтон.

– Не забывай, кто такая Натайра! Возможно, в ней действительно были силы ее матери. А она оказалась достаточно могущественной, чтобы наложить на нас проклятие на двести семьдесят лет!

– Почему ты скрывал это от меня?

Шон не выдержал обвинительного взгляда брата и опустился в кресло.

– Сначала я не поверил ее словам. Когда она умерла, я надеялся, что проклятие умерло вместе с ней. В конце концов, ты пережил нападение и затем операцию. С каждым днем тебе становится все лучше.

– И ты подумал, что не стоит упоминать, что чертова ведьма Натайра, которая убила нашего брата Кайла, которая пыталась убить Сэм и которая не побоялась вонзить клинок своего Sgian dhub мне в грудь, прокляла меня со своим последним вздохом? – каждое следующее слово Пейтона было громче предыдущего. – Так ты подумал, Шон? Решив, что все это не важно?

– Послушай, ты был ранен, и я не хотел тебя беспокоить, и… – Шон беспомощно пожал плечами. Пейтон не хотел выслушивать никаких объяснений.

– И теперь? Что мне теперь делать? Что со мной будет?

– Я не знаю, брат, но клянусь, что не дам тебе умереть, – заверил Шон, нахмурившись, как будто уже лихорадочно искал решение.

– Я смог разобрать не все слова, но она пробормотала что-то о том, что было ошибкой дать Сэм уйти и что ты будешь нести ответственность за это. Потому что ты готов был умереть за Сэм. Поэтому теперь ты должен умереть.

– Дать Сэм уйти? Что она имела в виду?

– Да, я тоже не понял этого, она так запутанно говорила, что я не воспринял все это серьезно. Я недооценил ее силу.

Пейтон заметил, как кожа на руке Шона покрылась мурашками, когда тот вспомнил о событиях на бульваре Сан-Дюпон. Натайра хотела предотвратить дальнейшее ослабление проклятия из-за Сэм. В тот момент, когда она почувствовала себя загнанной в угол, в своем безумии девушка призналась в убийстве мачехи и его младшего брата. Боль, которую вызвало это признание, и все, что произошло там, Пейтон предпочел бы забыть. Несмотря на то, что в тот день его поступки положили конец проклятию, которое длилось почти три столетия.

– Если мне суждено умереть потому, что я спас жизнь Сэм, то я не жалею об этом. Если это то, чего хотела добиться Натайра, то ее усилия напрасны. Я и сам, зная о проклятии, поступил бы точно так же в любое время, только сначала перерезал бы ей горло!

– Без сомнений, это и было ее целью. Представь, какую вину она возлагает на плечи Сэм. Ты должен умереть, потому что она выжила. Думаешь, Сэм с этим справится?

Пейтон покачал головой. До этого момента он и не думал о таком. Чувство вины разрушило бы ее жизнь.

– Мы ни в коем случае не должны говорить ей об этом, – попросил Пейтон брата.

– Как ты себе это представляешь? Неужели ты хочешь остаться здесь и ждать, пока проклятие Натайры исполнится? – недоверчиво спросил Шон. – Я рассказал тебе все это потому, что должен быть способ спасти тебя!

– Спасти меня? – С чего вообще начинать, где искать решение?

– Да, спасти тебя! До недавнего времени мы даже и не думали, что можно избавиться от проклятия Ваноры. Так что стоит хотя бы попытаться.

– Как же так? – спросил Пейтон, которого волнение заметно лишило сил. Он был слаб и весь дрожал. И он испугался. Он не хотел умирать. Не хотел, чтобы после всего, что произошло, Натайра все-таки одержала победу.

Пейтон устало зарылся лицом в ладони и тяжело вздохнул. Что бы Шон ни предложил, Пейтон сделает это. И в этот раз он не сдастся без боя. Вот только он не знал, где взять силы для этой борьбы.

– Я подумал, что мы можем найти что-нибудь в вещах Натайры. В конце концов, там может быть хоть какая-то подсказка, – предложил Шон.

– Хм, или, возможно, нам поможет Рой Лири, – размышлял вслух Пейтон.

– Рой… кто?

– Ты его не знаешь. Это учитель, у которого Сэм жила во время обмена учениками, загадочный тип. Я тоже мало что знаю о нем, но он знал достаточно о нас и о Ваноре. В любом случае спросить его не помешает.

– Он знал о Ваноре? Как так?

– Без понятия. Говорю же, загадочный тип. Судя по всему, он с Фэр-Айл.

– Мы можем ему доверять?

Пейтон пожал плечами:

– Пожалуй, у нас нет других вариантов.

– Как скажешь. Но в любом случае нам нужно как можно скорее вернуться в Шотландию. Пойду собирать вещи. Проясни все тут и приезжай в мотель, чтобы мы могли как можно скорее улететь.

– Прояснить? Что я должен сказать Сэм, чтобы она не чувствовала себя виноватой?

– Ничего. Если она узнает, что тебе плохо, то не отпустит тебя одного в Шотландию. А если она поедет с нами, то либо она увидит, как ты умираешь, либо станет препятствовать нашему расследованию, если не узнает, какую роль во всем этом играет.

– Но я не могу просто оставить ее…

– Делай, что считаешь нужным. Но я думаю, что проще смириться с тем, что тебя бросили, чем нести вину за смерть близкого человека. – С этими словами Шон отвернулся и оставил брата наедине со своими мыслями.

Некоторое время Пейтон сидел неподвижно, а затем встал и последний раз поднялся по ступенькам в комнату, где они с Сэм провели самую прекрасную ночь в его жизни.

Уборка в самом деле оказывала на меня успокаивающее действие. У братьев были свои секреты. Я бы и сама никогда не стала делиться с ребятами личными переживаниями Ким, поэтому и Пейтону тоже не помешало бы немного личного пространства. По крайней мере я пыталась убедить себя, что это абсолютно нормально. Мне просто нужно было дать Пейтону немного времени, и тогда он наверняка доверится мне. В конце концов он знает, как я волнуюсь за него.

Несмотря на то, что я проявила такую проницательность и весь следующий час пребывала в хорошем настроении, Пейтон, казалось, все еще не пришел в себя. Он был совсем не со мной, а где-то далеко в своих мыслях.

– Что случилось? Надеюсь, ты ничего не повредил при падении? – спросила я в конце концов.

– Что? Что ты сказала?

– Пейтон, о чем ты думаешь? Ты выглядишь так, как будто мыслями не здесь.

Он притянул меня к себе на колени и положил руки мне на бедра. Своим бархатным мягким голосом, который очаровал меня еще в нашу первую встречу у памятника Гленфиннан, он прошептал мне в ухо:

– Mo luaidh, я думаю только о тебе – каждый момент моей жизни.

– Ты милый. Думаю, тебя можно оставить, – пошутила я, с сожалением взглянув на часы. Мои родители скоро вернутся. Поэтому я не стала подначивать Пейтона к большему, а просто поцеловала его. Я хотела насладиться нашей близостью до того, как вернутся родители. Они не имели ничего против моих отношений с Пейтоном, но и не разделяли моего энтузиазма. В конце концов, я попала в перестрелку и чуть не выпала с четвертого этажа мотеля. Поэтому я вполне могла понять их скептицизм, даже если во всем этом не было вины Пейтона.

Во всяком случае, они скорее всего сразу направятся к двери, а я бы предпочла избежать их встречи, поэтому потащила Пейтона за собой к заднему входу.

– Даже если мне будет очень трудно, боюсь, тебе придется уйти прямо сейчас.

Я не могла понять выражение его лица. Он казался таким же замкнутым, как в то время, когда проклятие Ваноры еще определяло его жизнь. Бесконечная грусть сквозила в его взгляде, когда Пейтон притянул меня к себе и заглянул мне в глаза.

– Ты права. Настало время уходить.

Почему после его слов моя кожа покрылась мурашками? Почему у меня так скрутило живот? Я высвободилась из объятий и вопросительно посмотрела на него, но его глаза были непостижимы, как глубины шотландских озер.

Я встала на цыпочки, чтобы поцеловать Пейтона на прощание, но он отстранился, как будто хотел запомнить мое лицо. Юноша собирался вернуться в мотель, где он, Шон и Блэр жили на данный момент. Они останутся в Милфорде, по крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, что против Каталя и Аласдера выдвинуты обвинения по поводу инцидента в мотеле.

– Сэм, я… я должен идти. Tha gràdh agam ort, – ласково прошептал он, прижавшись к моим губам.

– Я тоже люблю тебя.

Он пошел по садовой дорожке, но через несколько метров остановился. С искаженным от боли лицом он вернулся ко мне.

– Я не должен уходить без последнего поцелуя, Сэм.

Звучало так, как будто Пейтон извинялся, но даже если бы он повторил это тысячу раз, я бы не стала жаловаться.

Его поцелуй был нежным и легким. Я чувствовала его безграничную любовь, от которой витала в облаках даже после того, когда он давно ушел.

Глава 4

Шотландия, ноябрь 1740

Ванора сделала свое дело. Слова проклятия были сказаны. Последняя ослепительная вспышка молнии сверкнула в ночном небе. В то же мгновение ветер стих, и тучи исчезли так же быстро, как и появились. Старуха неподвижно стояла на гребне холма, глядя на замок.

Она знала свою судьбу. Знала, что приближается ее смерть, которая произойдет от руки ее собственной дочери – и не боялась этого. Наконец она увидит свою дочь Натайру – ребенка, которого Грант Стюарт так жестоко лишил ее.

Всадники были все ближе и ближе. Тишина окутала Ванору. Она спасла ребенка. Мюриэль Кэмерон жива. Хладнокровный план Стюартов – убить всех Кэмеронов в ту ночь – провалился.

Хотя Ваноре осталось не так много времени в этом мире, она в последний раз отвела свой взгляд от приближающейся судьбы и посмотрела назад, вглядываясь в темные холмы в поисках молодой женщины, которая станет началом и концом. Женщины, чьей судьбой будет навсегда изменить историю двух враждующих кланов. Невинной, но все же виноватой.

Ванора не ошиблась, когда поняла, чей взгляд почувствовала на своей спине. Молодая женщина стояла, широко распахнув глаза от ужаса. Крик, вырвавшийся из ее горла, был беззвучно унесен ветром. Она не принадлежала этому месту. Но никто не мог избежать своей судьбы.

С этой утешительной мыслью Ванора, широко раскинув руки, приняла прямо в сердце смертоносный кинжал своей дочери.

В действительности она едва ли почувствовала боль в груди, когда схватила окровавленными руками Натайру. С гордостью матери она узнала сходство, которое разделяла со своей убийцей. Светлая прозрачная кожа справедливых ведьм, высокие скулы и природная сила, которой все они обладали. Ванора улыбнулась, подумав о том, что Грант, безусловно, боится своей дочери, как и ее когда-то. Несмотря на то, что он брал ее силой много ночей, она всегда чувствовала его страх перед собой.

– Sguir, mo nighean. Mo gràdh ort.

Ее слова были едва слышимым шепотом. Прощение было ее последней мыслью, когда она целовала руки своей дочери перед тем, как дух покинул ее тело и Ванора умерла.

Глава 5

Замок Буррак, Шотландия, наши дни

Должно быть, я сошла с ума. Только теперь, когда я смотрела вслед отъезжающему такси, которое оставило меня неизвестно где, эта очевидная мысль пришла мне в голову.

Во время долгого перелета через Атлантику у меня возникли первые сомнения в моей спонтанной идее. Но теперь, когда я, как и в том году, стояла на обочине дороги Шотландии, и у меня не было ничего, кроме моего чемодана, стоило подумать о серьезной медицинской проблеме, которая, вероятно, повлияла на функционирование моего мозга. Иначе сложно было объяснить, зачем я приехала сюда.

Я попыталась сосредоточиться на аргументах в пользу этой поездки, подойдя к серой цитадели – замку Буррак. Несмотря на то, что я была в ярости из-за того, что Пейтон просто так сбежал, у меня было чувство, что за этим стоит нечто большее.

Меня бросило в дрожь при виде неприступных крепостных стен, которые возвышались на несколько метров. Я почти могла увидеть вооруженных стражей за крошечными бойницами, которые сотни лет назад несли здесь свою службу, чтобы защитить замок. Ни одного облачка не было на ярко-голубом небе, и холодный осенний ветер веял над пустынным горным хребтом.

Я застегнула ветровку. Действительно ли я приехала в нужное место?

К сожалению, уже было слишком поздно для сомнений, поскольку такси отправилось обратно в сторону цивилизации, и я предпочла бы не проверять, ловит ли здесь сеть мой телефон. Внезапно я почувствовала себя довольно глупо, и предупреждения моих родителей о том, что бегать за парнем, который расстался со мной, неприятно стучали где-то в затылке. Чтобы больше не сходить с ума, я быстро постучала в дверь под аркой рядом с большими воротами.

А что, если мне здесь совсем не будут рады? Мои руки вспотели от таких мыслей. Я нервно вытерла их об джинсы. Поскольку мне никто не открывал, мои опасения имели право на существование. Я снова постучала, на этот раз изо всех сил, так, что у меня даже заболели костяшки пальцев.

Затем я откинула голову назад и пробежала взглядом вверх по стене замка. Ничего. Никаких признаков жизни.

– Черт!

Я заговорила сама с собой, чтобы прогнать ощущение, что я совершенно одна в этом богом забытом месте во власти всех мыслимых и немыслимых опасностей.

– Эй! Есть здесь кто-нибудь? – крикнула я, в надежде найти хоть какую-то компанию, помимо самой себя. Как я и боялась, никакого ответа не последовало.

Поскольку я всегда была склонна к тому, чтобы брать свою судьбу в свои собственные руки, а не ждать, пока что-нибудь произойдет, я оставила чемодан и прошла по протоптанной тропинке несколько метров в обратном направлении. Узкая, поросшая кустами дорожка окружала замок. Я решила попытать счастья с обратной стороны.

Втайне я проклинала себя за то, что была такой наивной. Когда Пейтон сказал мне, что он и Шон будут жить в замке, я поневоле подумала об одном из тех великолепных отреставрированных зданий, которые посещала во время экскурсий. Как же я ошибалась.

Я продиралась сквозь колючки и радовалась, что до вечера еще далеко.

Снова и снова я набирала номер Пейтона, но не получала ответа. Когда я подвернула ногу на неровной земле, то убедилась, что между мной и Ларой Крофт нет никакого сходства. Я доковыляла до ближайшего выступа стены, села на него и потерла пульсирующую лодыжку. Судя по всему, здесь действительно никого не было.

Что мне теперь делать? Подождать, пока кто-нибудь не придет? Или лучше попытаться вернуться в город? Как подтвердил быстрый взгляд на мобильный телефон, у меня все еще не было сети, но, если я правильно помню, за несколько километров до замка я видела красную телефонную будку. Работает ли она еще или просто служит символом ностальгии по тому времени, когда еще не существовало мобильных телефонов?

Я опустила плечи и осторожно вытянула больную ногу. Я сама виновата. Почему я просто не осталась дома? Ведь он меня бросил! Расстался со мной – просто так, без единого слова. Только дурацкое прощальное письмо на подушке. Я снова почувствовала немыслимую боль, от которой на глаза навернулись слезы.

На несколько минут я потеряла способность думать. Я просто сидела, уставившись на чернила. Как он мог так поступить со мной? Мы были так близки всего несколько часов назад, а теперь я лежала тут, выплакав все глаза. Так и должно было случиться? Он надеялся на что-то большее в наших отношениях? Разочаровало ли его, что мы никогда не…?

Мне хотелось получить ответы на все эти вопросы. Я снова и снова звонила ему, но он не отвечал. Моя боль превратилась в ярость. Я многим рисковала ради него, доверилась ему и открыла ему свое сердце – по крайней мере, я имела право надеяться, что он назовет мне причину, по которой мы больше не можем видеться и из-за чего я должна забыть о нем!

Забыть его? Знал ли он на самом деле, чего требует от меня? Я не только никогда не смогу забыть Пейтона Маклина, но и не хочу этого.

В конце концов я даже попыталась дозвониться до Шона, но итог был таким же отрезвляющим. Злость на это идиотское поведение немного облегчила боль в моем сердце. Но когда вечером я направилась в мотель, чтобы поговорить с Пейтоном, уборщица, которая кружила по опустевшей комнате, безучастно сообщила мне, что гости выехали. В этот момент я больше не могла сдерживать слезы. Поток слез хлынул по моему лицу, и мне пришлось использовать рукав как носовой платок.

Я побежала. Город вокруг меня, казалось, изменился навсегда. От разноцветных рекламных щитов и отблесков фар проезжающих машин болела голова. Шум моторов и вой сирен «Скорой помощи» преследовали меня, даже когда я свернула с шоссе 113 на более тихую Кингс-Хайвей. Я не могла вернуться домой. В свою комнату, где совсем недавно я была так счастлива с Пейтоном. Поэтому побежала дальше к озеру Сильверлейк и села в высокой прибрежной траве.

Лето закончилось, земля остыла, и джинсы быстро стали влажными. Несмотря на это, я сняла обувь и носки, подвернула штанины и опустила ноги в воду.

Пронизывающий холод заставил мои мысли проясниться. Я вспомнила первую прогулку с Пейтоном у памятника Гленфиннан, когда мы босиком брели по ледяной реке.

Этот день во время обмена учениками в Шотландии был неописуемо прекрасен и стал началом чего-то особенного.

Я просто не могла поверить, что Пейтон собирался этим письмом все перечеркнуть. За этим должно было скрываться что-то большее. В конце концов, весь день он вел себя очень странно и после ухода Шона был глубоко погружен в раздумья.

Я вытащила ноги из воды. Кончики пальцев слегка покалывало, и я почувствовала себя немного лучше. Мне не хотелось верить, что Пейтон больше меня не любит. Всему этому должно быть объяснение, и я его найду.

С тяжелым, но полным мужества сердцем я вернулась домой и набрала номер единственного человека, который мог знать больше – моей двоюродной сестры Эшли Грин.

Я глубоко вздохнула, заплела свои темные волосы в свободную косу и осторожно пошевелила лодыжкой. К счастью, она уже почти не болела. Я пошла обратно, на этот раз гораздо осторожнее. Именно Эшли привела меня сюда. Так что если все это было не очень хорошей идеей, то, по крайней мере, она приняла в этом участие. Потому что сама я, со своим разбитым сердцем, полным гнева, не смогла бы сесть в самолет до Шотландии.

Когда Эшли рассказала мне, что Шон отменил свой визит к ней, объяснив это тем, что Пейтон срочно в нем нуждается и что ему срочно нужно вернуться в Шотландию, мои подозрения, что наше «расставание» было лишь предлогом, подтвердились. И то, что со мной никто не хотел это обсуждать, лишь усиливало плохое предчувствие.

Я беспокоилась за Пейтона, потому что в последнее время ему было очень плохо, хоть он и пытался скрывать это от меня. Это беспокойство и заставило меня приехать сюда – как всегда, импульсивно, без раздумий о последствиях. В конце концов я просто убедила себя, что найду их обоих здесь, мы все проясним и снова сможем быть вместе с Пейтоном.

Но теперь я ходила вокруг замка, который был явно заброшен, и никаких следов присутствия здесь двух шотландцев не наблюдалось.

Я как раз зашла за угол, когда послышался шум мотора. С моим везением это явно какие-нибудь убийцы-психопаты. Я осторожно подошла к воротам, чтобы посмотреть, кто это.

Мое облегчение от того, что я увидела белый внедорожник Пейтона, внезапно сменилось неуверенностью. Что, если он действительно больше меня не любит? Неужели, несмотря на мою надежду на «жили долго и счастливо», он больше не хочет меня видеть? Может, он уже давно забыл меня, что советовал сделать и мне.

Решительно отбросив все сомнения, я посмотрела в сторону Шона и Пейтона.

Водительская дверь открылась, и я не могла отвести взгляд. Как мог этот шотландец так глубоко залезть мне под кожу? Я не видела его всего несколько дней, и при одном взгляде на него мое сердце забилось где-то в горле. И я готова поклясться, что помимо удивления от моего появления на его лице коротко промелькнула радость.

Но когда он подошел ко мне, от радости не осталось и следа. Наоборот, он выглядел взбешенным.

Но ведь это у меня были все основания злиться!

Прежде чем он мог нависнуть надо мной и запугать меня своими размерами, я скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.

Тем временем из машины вышел Шон и выжидательно прислонился к пассажирской двери.

– Daingead, Сэм? Что ты здесь делаешь? – спросил Пейтон, слегка оттолкнув меня локтем от машины. Бросив на брата быстрый взгляд через плечо, он отступил на шаг назад.

Больше всего мне хотелось обхватить его руками, но он держался так отстраненно, что я пожалела, что вообще села в тот самолет.

– Что я здесь делаю? А как это, по-твоему, выглядит? Ты сбежал, не сказав мне ни слова! – воскликнула я. Все мои переживания о том, хочет ли он вообще меня видеть, любит ли он меня и мое беспокойство о его здоровье вырвались, и я занесла руку, чтобы ударить его.

Но, прежде чем кулаки достигли цели, он перехватил их. Я вырвалась и гневно сверкнула глазами. Не так я представляла себе нашу встречу.

– Я написал тебе письмо, – бесстрастно сказал Пейтон, по-прежнему не глядя мне в глаза.

– Ах да, письмо! Как я могла забыть эти поэтичные три строчки? – спросила я голосом, насквозь пропитанным иронией, изо всех сил сверля его взглядом. Ледяная отстраненность юноши поразила меня гораздо больше, чем мне хотелось себе признать, и я пыталась заглушить эту боль злостью.

– Сэм, послушай, на самом деле было бы гораздо лучше, если бы ты поехала домой. То, что было между нами… все кончено.

Нет, я не хотела этого слышать. Я покачала головой, пытаясь осознать услышанное. Слезы горячими ручейками побежали по моему лицу, а голос задрожал.

– Нет, – сказала я, пытаясь успокоиться. – Ты рисковал своей чертовой жизнью, чтобы защитить меня! Думаешь, я настолько глупа, что поверю, что все это просто так? Это не про тебя, и ты это знаешь!

Я вытащила из кармана скомканное прощальное письмо и бросила листок ему под ноги. Ошеломленное молчание было его единственной реакцией. Как он мог оставаться таким спокойным?

– Пейтон! – закричала я на него в отчаянии. – Черт бы тебя побрал, тупой шотландец! Все не может закончиться так!

Я не знала, что еще сделать. Медленно я подняла голову, вытерла слезы и посмотрела ему в лицо:

– Ты говорил, что любишь меня.

– Сэм, пожалуйста… – прошептал он.

– Пейтон, мы же любим друг друга… вот почему я здесь. Ты хочешь, чтобы я ушла? Ты не любишь меня? Тогда убеди меня в этом. Посмотри мне в глаза и скажи это! – Я шагнула к нему и взяла его за руку: – Скажи это, Пейтон. Просто скажи. Тогда, клянусь, ты больше никогда меня не увидишь.

Затаив дыхание, я ждала ответа.

– Я не могу, Сэм. – Он пытался освободить свою руку. – Ты не понимаешь, что…

– Ты прав! Я не понимаю! Так объясни мне! – Мой желудок мучительно сжался, поведение Пейтона причиняло мне физическую боль.

Юноша наконец поднял голову, которая до этого была опущена:

– Дело не в тебе, – пробормотал он, покачав головой.

– О, правда? Это самая жалкая фраза для расставания в мире! – прошипела я и сжала кулаки. – Разве после всего, что было, я не заслуживаю чего-то большего, чем это?

Пейтон рассеянно провел руками по волосам.

– Господи, Сэм! – простонал он. – Конечно, ты заслуживаешь большего, но…

– Так что же тогда случилось? – крикнула я и шагнула к нему. Я не могла выносить его противоречивость. Она была сильнее моего гнева и внушала мне адский страх. – Говори со мной! – Я снова ударила его, на этот раз кулаки достигли цели.

– Сэм… – тяжело вздохнул он и схватил мои кулаки. – Сэм, я… Ifrinn! – Он коротко взглянул через плечо на Шона, а затем посмотрел на меня и резко притянул меня к себе, заключив в объятия. – Прости, Сэм! Я идиот! – Мне казалось, что он сломает мне ребра, так сильно он прижал меня к себе.

Облегчение пронзило все мое тело, и, казалось, Пейтон испытывал то же самое. Он сжимал меня и бормотал ласковые гэльские слова, пока я пыталась разобраться в своих чувствах. Боль засела слишком глубоко, и даже Пейтон, по-видимому, не знал, как нам себя теперь вести. Он крепко держал меня, но на поцелуй мы не могли решиться. Я была настолько поглощена нами, что не заметила Шона, который с ругательствами оторвал нас друг от друга.

– Пейтон! Bas mallaichte! Что это значит? Я думал, мы все обговорили! – прошипел он брату.

– Я не могу, Шон! Я не могу и не хочу врать ей. Мне нужна Сэм, и я не собираюсь снова совершить ошибку, отпустив ее. Последние дни были адом для меня! Теперь, когда она здесь, мне лучше, понимаешь? Если я и смогу выдержать все это, то только с ней!

Я ничего не понимала. Конечно, было здорово услышать, что я проделала весь этот путь не зря, однако все остальное по-прежнему не имело для меня никакого смысла. Молчание между братьями стало напряженным, и, наконец, Шон уступил, пожав плечами.

– Это твоя проклятая жизнь, а не моя. Делай что хочешь. – С этими словами он оставил Пейтона, а сам, как само собой разумеющееся, взял мой чемодан, как будто только что не убеждал Пейтона отправить меня обратно. – Сэм, рад тебя видеть. Наверное, нам стоит обсудить все это внутри.

Не обращая больше на нас внимания, он исчез вместе с моим чемоданом в замке, и я приняла это как приглашение остаться.

Рядом со мной Пейтон фыркнул:

– … проклятая жизнь…

– Что ты сказал? – переспросила я его, потому что он сказал это очень тихо.

– Ничего… Я скучал по тебе. Я вовсе не хотел причинять тебе боль.

Пейтон снова заключил меня в свои объятия, и я нерешительно прижалась к нему. Я не забыла того, что произошло. Мне нужны ответы, но в это мгновение было достаточно простой близости. Все остальное потом.

Пейтон опустил голову на мою макушку, и я почувствовала своей щекой биение его сердца.

– Ты скажешь мне, что происходит? Почему ты просто так сбежал?

Я чувствовала, что между нами еще много недосказанности. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь его руками, которые гладили меня по спине.

– Пойдем, я расскажу тебе все. Но предупреждаю, это не очень приятная история.

Глава 6

Я была измучена, выдался очень трудный день. Долгий перелет, переживания и сомнения о том, что меня ждет. И потом целый ворох эмоций. Мы негласно сошлись на том, что не будем встречаться до тех пор, пока не обсудим, что привело к тому, что мы оба оказались на другом континенте. Поэтому я приняла горячий душ, надела пижаму и завернулась в толстое пушистое одеяло.

Огромный зал, в котором раньше обитатели замка ели, а некоторые даже и спали, едва ли можно было назвать теплым, но у огня было довольно приятно. Стена и балки над камином совсем почернели от сажи и копоти. Поленья в камине потрескивали, и то и дело шипящие искры вспыхивали, когда воспламенялась смоляная капля.

Насколько неприступным выглядел замок снаружи, настолько же холодным и скупым он оказался внутри. Братья не прикладывали особых усилий к обстановке замка. Почти триста лет, которые они провели здесь, проклятые не испытывать никаких чувств, по-видимому, заставили их не замечать скудность обстановки.

Впрочем, кожаные кресла, в которых мы сидели перед огнем, оказались довольно уютными. Шон приготовил для нас одно из традиционных шотландских блюд, и это было довольно вкусно, несмотря на то, что основными ингредиентами были простой фарш и картофель.

Тем не менее я не чувствовала себя комфортно, потому что видела, как постепенно Пейтоном завладевает беспокойство. Я знала, что сейчас произойдет. Он хотел покончить со всем этим и, наконец, поделиться со мной своим секретом.

Конечно, я хотела знать, что происходит, но в глубине души я чувствовала безумный страх. Это было очень важно, потому что Пейтон не оставил бы меня без веской причины.

Я потерла руки, покрывшиеся мурашками. Беда буквально повисла в воздухе.

Недоверчиво, но безмолвно я слушала рассказ Пейтона. Он сидел напротив меня, держал мою руку и снова и снова проводил большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Кого должен был успокаивать этот ласковый жест – его или меня, я не знаю, но на меня он не оказал такого эффекта.

Весь разговор казался мне сном. Одним из тех снов, в которых сразу осознаешь, что все это не на самом деле, но все равно не можешь вернуться в реальность. Одним из тех снов, которые на следующее утро отчетливо остаются в памяти и не угасают даже в солнечных лучах. Мне хотелось только одного – проснуться. Оставить позади этот кошмар. Открыть глаза и обнаружить, что я в своей постели в Милфорде, Пейтон спокойно дышит рядом со мной и все в порядке.

Но когда Пейтон закончил и грустно посмотрел на меня, ожидая моей реакции, я все еще не проснулась.

– Я-я-я… – лепетала я, пытаясь подобрать слова. Что сказать человеку, которого любишь, когда он говорит, что умрет?

– Я… Пейтон, я правильно все понимаю? Ты умрешь? Как… и когда? – Растерянная, я смотрела в напряженные лица перед собой.

– Этого мы не знаем. Шон не смог разобрать все ее слова, но я уже чувствую, что со мной что-то происходит. С каждым днем мне становится все хуже.

– Все это не может быть правдой, Пейтон. Ты не можешь умереть! – расстроенно воскликнула я.

– Он не умрет. Если мы сможем этому помешать, – попытался успокоить меня Шон. – Мы вернулись сюда не просто так. Мы надеемся найти решение в бумагах Натайры, потому что в конце концов однажды нам уже удалось снять проклятие. Мы не сдадимся, это я тебе обещаю.

Шон был прав. Мы должны спасти Пейтона. И не только потому, что из-за меня Натайра произнесла проклятие. Мы должны были спасти его, потому что после всего, через что он прошел, Пейтон, черт возьми, заслуживал того, чтобы жить нормальной жизнью. Желательно со мной.

Я решительно вскочила на ноги.

– Тогда давайте не будем терять времени. Что я могу сделать? С чего начнем?

Пейтон, улыбнувшись, привлек меня к себе в кресло.

– Успокойся, mo luaidh. Мы не сидели сложа руки. Мы перебрали несколько старых книг Натайры, прошерстили ее кабинет и принесли сюда все документы, которые показались нам интересными. Как ты понимаешь, мы не хотели проводить в замке Гальтайр ни минутой больше, чем было необходимо. Зло, похоже, там вездесуще.

Шон заметно вздрогнул при мысли об этом.

– Да, было странно вернуться в этот замок. В последние годы мы проводили там больше времени, чем здесь.

Чтобы заглушить нарастающий дискомфорт, я сосредоточилась на главном.

– И? Вы что-нибудь нашли?

– Это не так просто, как ты думаешь, – спокойно заметил Пейтон. – Нет никакой старой книги, где сказано: «Если ты проклят, то в полнолуние убей жабу, вымажься в свиной крови и повернись три раза вокруг себя, и тогда проклятие будет снято».

– Ах нет, действительно? И что же тогда поможет? – Пейтон пытался выглядеть спокойным, но я хорошо его знала. Я заметила маленькие морщинки на переносице от напряжения и видела, как он нервно потирает затылок. Возможно, он не хотел меня тревожить, но это ему не удалось. Одно то, что ради меня он оставался сильным, показывало мне, насколько серьезно наше положение. Его вымученная улыбка совсем не помогала.

– Мы что-нибудь придумаем, – Пейтон подмигнул мне и быстро поцеловал в щеку.

Я разделяла его желание близости, но что-то все еще стояло между нами. Хоть я и понимала, почему он оставил меня в Милфорде, боль не позволяла просто забыть об этом.

– И что вы надеетесь найти? – спросила я и осторожно коснулась щеки, как будто таким образом могла хоть на мгновение задержать поцелуй Пейтона.

Шон встал и подкинул несколько поленьев в огонь. Кочергой перемешал тлеющие угли.

– Уже нашли некоторые записи. Многое из того, что сегодня считается легендами, имеет под собой подлинные основания. Все дело в том, как отфильтровать истину. Но, к сожалению, мы не знаем, что именно искать.

Его лицо осталось в тени, когда он обернулся к нам, а кочерга в руке напоминала оружие.

Несмотря на то, что Шон был милым парнем – задорный смех и природное обаяние делали его привлекательным, – мне не составило труда представить его в роли опасного воина. В ту ночь, когда умерла Натайра, я видела братьев именно такими. Безжалостные шотландцы, готовые убивать, чтобы защитить себя и своих близких. И, даже несмотря на то, что в этот раз нет никакого осязаемого противника, Шон будет бороться изо всех сил, чтобы спасти брата.

За это я его и любила. Он бы не бросил Пейтона. И я тоже.

– Мы думали, что, возможно, получим подсказку от Роя Лири. Он, судя по всему, знает много о древних сказаниях и легендах и однажды уже предлагал свою помощь, – продолжил Пейтон.

– Это хорошая идея, – согласилась я. – Он прекрасно разбирается в мифах и легендах Шотландии. Насколько я помню, он говорил, что его предки с Фэр-Айл. Если кто и знает что-то, так это он!

Еще некоторое время мы обдумывали различные стратегии. Но, как бы мы ни старались убедить себя в том, что в конце концов все будет хорошо, уныние, подобно темному одеялу, накрыло нас.

Когда ни у кого больше не возникло ни одной полезной мысли, Шон потянулся, зевая.

– Время ложиться спать. Завтра у нас много дел, отдыхайте.

С этими словами он оставил нас наедине перед догоревшими углями. Когда его шаги по каменному полу стихли, Пейтон неуверенно посмотрел на меня. Расстояние между нами все еще оставалось осязаемым. Нерешительно он столкнул меня с колен, не выпуская моих рук.

– Ты пойдешь со мной? – спросил он с мольбой в глазах.

Когда я кивнула, улыбка озарила его лицо, и юноша повел меня из холла вверх по лестнице в свою комнату.

Несмотря на то, что наверху было холодно, большая кровать из эбенового дерева с темно-коричневым бархатным пологом выглядела очень заманчиво. Комната показалась мне гораздо уютнее, чем зал. Голые каменные стены были украшены старинными гобеленами. Вышитые сцены охоты изображали жизнь в то время, когда Пейтон, должно быть, был еще ребенком. Такими же старыми выглядели и гардероб, и полка рядом с дверью, и стол с резными ножками. Темное дерево и зелено-коричневые ткани мгновенно перенесли меня в прошлое.

Пейтон выжидательно прислонился к двери, пока я осматривалась. Я нерешительно села на кровать. Мои мысли все еще кружились вокруг того, что рассказали мне Пейтон и Шон. Я не знала, сколько еще совместных ночей нам с Пейтоном осталось провести, поэтому не хотела попусту тратить ни одной. Я хотела быть с Пейтоном, несмотря на то, что Шон предложил мне комнату для гостей. По-видимому, он тоже чувствовал напряжение между нами. Чтобы преодолеть эту пропасть, я мягко похлопала по матрасу.

– Ты идешь? Без тебя так холодно, – спросила я, сняв кроссовки и забравшись под одеяло.

– Дай мне еще немного насладиться этим моментом.

– Чем насладиться? Что мои пальцы замерзают?

Пейтон подмигнул:

– Нет, тем, что я вижу тебя в своей кровати. Этот момент никто не сможет отнять у нас, что бы ни произошло. Ты не представляешь, каким счастливым меня делаешь, mo luaidh.

Слезы подступили к глазам, и я едва смогла проглотить комок в горле. Без единого слова я откинула одеяло. Широкая улыбка озарила лицо Пейтона, и он с невероятной скоростью снял свои ботинки.

Он наконец лег рядом со мной и выругался, когда я протянула к нему свои ледяные руки.

– Сэм! Ты же холодная! Когда, по-твоему, я перестану быть обреченным страдать от боли рядом с тобой? – театрально воскликнул он. Я хихикнула, и он прижался ко мне. Пейтон растер мои руки, и мне сразу стало тепло.

– Ммм, так гораздо лучше, – прошептала я ему на ухо, робко поглаживая спину. – Ты меня очень обидел, – сказала я, вдыхая его теплый запах.

– Я знаю. И мне жаль. Я… хотел защитить тебя. – Он обхватил мое лицо руками, и его глаза мерцали, как безлунная ночь. – Ты сможешь меня простить?

Я молча кивнула, и с гораздо большей нервозностью, чем при первом поцелуе, наши губы встретились.

Глава 7

На следующий день мы вместе сидели в маленьком домике Лири. Элисон и Рой, семья, принимающая меня во время обмена, обрадовались нашему неожиданному появлению. Еще до того, как мы объяснили причину визита, мы оказались за красиво накрытым столом с чаем и аппетитным фруктовым пирогом. Шон остался в замке, чтобы продолжить заниматься книгами Натайры.

Рой, рыжеволосый великан, сидел рядом с Пейтоном с критическим взглядом, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, пока Элисон несла стул из соседней комнаты.

– Кажется, тебе и правда не везет, да? – повернулся Рой к Пейтону, когда мы объяснили свою проблему настолько подробно, насколько это было возможно.

Я нахмурилась, но промолчала.

Пейтон, у которого проклятие сегодня заметно отнимало силы, цинично усмехнулся, прежде чем ответить:

– Ты можешь мне помочь? Ты и прежде знал такие вещи, которые на самом деле никто не мог знать. Пожалуйста, скажи мне, что для меня есть спасение.

Мне стало плохо. С тех пор, как я приехала сюда вчера, Пейтон ни на минуту не показывал своей слабости. Отчаяние в его голосе поразило меня как гром. Я чувствовала себя беспомощной и не понимала, почему судьба снова возлагает на наши плечи такое бремя.

Пейтон и Рой, казалось, заслонили собой весь остальной мир. Они безмолвно смотрели друг на друга, и какое-то особое напряжение повисло между ними в воздухе. Натянутая атмосфера заставляла меня нервничать. Элисон глотала чай, словно не замечая всего этого.

Наконец Рой схватил кусок пирога, и я спросила себя, а не вообразила ли я себе его загадочное настроение.

– Кто бы мог подумать, что дочь Ваноры способна на такое. Натайра, сказали вы, так? Вы знаете, что это древнее кельтское имя обозначает «змея»? Поскольку имя, вероятно, было подобрано соответствующе… – размышлял он вслух.

– Все это замечательно, но теперь ты можешь нам помочь? – спросила я нетерпеливо.

Рой откинулся в кресле и с сожалением пожал плечами:

– Нет, помочь я вам не могу. Я могу только рассказать то, что знаю или слышал. Если вы хотите найти способ изменить судьбу Пейтона, то это в ваших руках.

Пейтон напрягся.

– Нам нельзя терять времени. Расскажи все, что знаешь об этом, – коротко попросил он.

Рой кивнул, вытер пальцы о салфетку и закрыл глаза. Казалось, что он копался в своих воспоминаниях, пытаясь извлечь нужную информацию. Тихим голосом он начал говорить:

– Сила справедливых ведьм передается из поколения в поколение. Поэтому только Натайра могла наложить проклятие. Сверхъестественные силы, можно сказать, у нее в крови. Но у Натайры не было наставления матери, правил и мудрости женщин Фэр-Айл, которые научили бы ее верно использовать свой дар. Поэтому она никогда не могла обрести силу Ваноры.

Но эта слабая сторона и есть ваше счастье. В ваших интересах, что она не настолько могущественна, как ее мать, так? Благодаря крови Ваноры у нее была сила наложить проклятие, но кровь ее матери также достаточно сильна, чтобы снять его. Подозреваю, что только кровь Ваноры сможет спасти Пейтона, – подвел итог своей речи Рой.

В наступившей тишине был слышен только тихий свист чайника, который Элисон поставила на огонь еще раз.

– Но тогда нет никакой надежды, – обескураженно констатировала я.

– Я же сказал, что не знаю, как это может вам помочь, да? – признался Рой.

– Ванора мертва. Ее кровь была пролита много лет назад, – тихо пробормотал Пейтон.

Должно же быть решение! Почему судьба свела нас с Пейтоном, если нам не суждено быть счастливыми вместе? Или есть какой-то способ спасти Пейтона, просто мы еще не нашли его?

Я задумчиво уставилась на разноцветные вышитые цветы на старинных льняных салфетках перед собой, не в силах придать смысла игре красок. Мой палец скользил по ткани вслед за нитью. Одна из них была самой бросающейся в глаза. Красная и толстая нить образовывала собой кульминацию всей картины, венчая своим огнем самый красивый из цветов. И тут я увидела его. Неправильный стежок. Грубая черная нить наложилась на красную и, как будто завидуя ее красоте, почти заслоняла ее.

Движимая импульсом, которого я не понимала, я провела пальцем до того места, где черная нить брала свое начало. Небольшой узелок удерживал собой грубую нить. Кончиками пальцев я потянула за него, и по частям убрала неправильный стежок. Когда вся нить оказалась в ладони, мне показалось, что само солнце подарило цветку свои лучи, и красный цвет выглядел совершенным, как никогда. Красный, как кровь.

Внезапно у меня закружилась голова. Грубая пряжа небрежно упала на землю, в ушах зашумело и мир вокруг меня начал вращаться. Я закрыла глаза, едва почувствовав, как падаю со стула и соскальзываю в темноту.

Боль пронзила мою руку, как огонь, пробежав по ней к моим онемевшим пальцам. Я глубоко вдохнула. Запах железа ударил мне в нос, наполнил мой рот, и мне стало плохо. Медленно к моим пальцам вернулась чувствительность. Я открыла глаза и посмотрела вниз на свои руки. Скользкая и теплая кровь лилась на оружие. И на меня. Обхватив кинжал, я вонзила его так крепко, что моя рука коснулась неподвижной груди мужчины. Я почувствовала, что сердце под моими пальцами перестало биться. Одно слово пронзило мой смятенный разум: предательство.

С паническим криком я пришла в себя. Я лежала на полу с вырывающимся из груди сердцем и каплями пота на лбу, а моя голова покоилась на коленях Пейтона.

Мне пришлось поморгать несколько раз, чтобы выкинуть образы из головы. Я не понимала, что со мной только что произошло, не понимала своей внезапной слабости. Я потерла руку, которая все еще болела.

– Mo luaidh, все в порядке? Ты потеряла сознание.

Я сглотнула. Все в порядке? Без понятия. Мне хотелось заплакать, так сильно поразило меня странное видение. Все смотрели на меня, и Элисон протянула мне стакан с водой. Так как я была еще не в состоянии встать, то просто сделала глоток. Моя рука со стаканом дрожала, и Рой обеспокоенно нахмурился.

– Может, вызвать врача? – предложила Элисон.

Врача? Вот уж нет. Я с трудом могла восстановить в памяти образы, которые только что отчетливо стояли перед глазами. Они исчезли так же быстро, как и появились, и не осталось ничего, кроме гнетущего чувства. Я стиснула зубы и встала. Пейтон поддерживал меня и не отпустил даже тогда, когда я заверила его, что все в порядке.

После того испуга, который все испытали из-за меня, мы были почти рады, что можем вернуться к таким вещам, как проклятие. По крайней мере, сейчас никто не находился в непосредственной опасности, поэтому Элисон сделала нам еще по чашке своего вкусного чая с бергамотом.

Рой не сводил с меня своих глаз, и его нахмуренный лоб не сулил ничего хорошего.

– Ты уверена, что все в порядке? – спросил он.

Я улыбнулась ему, чтобы успокоить, потому что мне и в самом деле стало лучше. Образы из бессознательного состояния скрылись где-то в глубине мыслей и стали практически неуловимы. Скорее всего, у меня просто безумно разыгралось воображение. Все эти разговоры о крови, проклятии и смерти подействуют так на кого угодно. Рою лучше обратить все свое внимание на Пейтона.

– Не волнуйся, Рой, со мной все в порядке. На чем мы остановились? Я ничего не пропустила?

– Нет, ты ничего не пропустила. Нет никакого решения. Ванора мертва, а вместе с ней и моя надежда на спасение.

Я увидела боль на лице Пейтона. Подавленность и страх, которые он так хорошо скрывал раньше.

– Рой? Это правда? – спросила я, устремив на него умоляющий взгляд.

Но в этот раз слово взяла Элисон:

– Думаю, вы сдаетесь слишком рано. Конечно, Ванора мертва. И Пейтон тоже давно должен быть мертв, или я ошибаюсь?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, я понятия не имею о тайнах Роя, но у меня есть уши. С тех пор, как я себя помню, люди в нагорье рассказывают друг другу истории и легенды. И этот молодой шотландец, который выглядит так, как будто ему около двадцати, когда именно родился? – с поднятыми бровями и вытянутым указательным пальцем она ждала ответа.

– 1721, – ответил Пейтон, и в его глазах затеплилась надежда.

– Вот видите. Эта история как раз для легенды. Время нелинейно. Рой, сколько легенд существует о том, как древние существа из другого времени посещали людей?

– Есть несколько… – согласился Рой, однако тут же добавил: – Но само по себе существование легенд не поможет в нашем случае, если мы не найдем ничего конкретного. Нет никаких намеков или указаний, которые действительно помогли бы нам.

– Ха! Ты сам себя вводишь в заблуждение! Когда я была ребенком, моя мама всегда говорила мне не уходить далеко от дома, иначе меня заберут феи, как это произошло с одной женщиной. Американкой, которая бесследно исчезла в круге из камней. Спустя несколько лет она появилась в том же самом месте, одетая в лохмотья. Это стало сенсацией и об этом писали все газеты.

– И что произошло с этой женщиной?

Элисон понизила голос, как будто делилась какой-то тайной:

– Она утверждала, что побывала в прошлом.

– Ты говоришь о путешествии во времени? – недоверчиво переспросила я.

– Истории этой женщины ничего не доказывают, – вмешался Рой.

– Верно. Но если мы предположим, что Элисон права и существуют разрывы во времени, то как их найти? И как ими воспользоваться? Мы должны найти ответы на эти вопросы…

С одной стороны, я не могла поверить, что мы тратим столько сил на такую бессмысленную дискуссию, в конце концов на кону жизнь Пейтона. С другой стороны, я сама себе удивлялась. Одного-единственного шотландца, который был проклят и обречен на бессмертие, хватило, чтобы рассматривать такие вещи, как путешествия во времени или существование ведьм, как вполне возможные. Как следует из моего собственного опыта, между небесами и преисподней есть гораздо больше вещей, чем мы предполагали. Поэтому путешествия во времени, возможно, всего лишь обыденная мелочь.

– Никто из нас не знает ничего конкретного об этом. Можем попытаться выяснить, существует ли такая возможность. Нам нужно целенаправленно искать в древних преданиях указания на временные порталы или разрывы во времени. Возможно, нам повезет и мы что-то найдем, но это не гарантия того, что все подтвердится и Пейтон в самом деле будет спасен, – жестко отметил Рой. – Но, по крайней мере, надо попытаться, и стоит приступить к этому немедленно. Путешествие в прошлое сейчас кажется нашим лучшим вариантом. Только там мы сможем найти кровь Ваноры.

Двумя часами позже мы с Шоном и Пейтоном сидели в холле замка. На длинном столе перед нами высилась гора древних книг и свитков.

Теперь, когда у нас появилась зацепка, всем стало гораздо лучше. Мы негласно решили не терять надежды. Несколько коробок с пиццей должны были обеспечить нам следующие часы непрерывных поисков.

– Путешествия во времени? – размышлял Шон. – Можно подумать, что спустя несколько веков проклятия уже ничего не может удивить…

Пейтон побледнел, и ему снова пришлось сделать перерыв. У него поднялась температура, а лекарства не помогали. Нам нужно поторопиться.

Я взяла следующую толстую книгу и расстегнула тяжелый кожаный переплет. Первая страница была исписана искусным витиеватым почерком, и я не могла разобрать ни слова. Гэльские или кельтские слова, тесно жавшиеся друг к другу на странице, заставили меня застонать. На самом деле от меня не было никакой помощи, потому я не владела древними языками.

– А что мы будем делать, если и в самом деле найдем разлом во времени? – спросила я, нарушив сосредоточенное молчание, а затем схватила очередной кусок пиццы.

Шон оторвал глаза от книги и тоже взял себе кусок. Пейтон, на лбу у которого выступил пот, обошел стол вокруг и сел рядом со мной. Я сунула ему в руку надкушенный кусок пиццы и взяла еще один.

– Я, конечно, попытался бы добраться до крови Ваноры, – размышлял вслух Пейтон.

– Даже если мы найдем способ вернуться в прошлое, как именно ты собираешься это сделать? – спросила я. – Ты думаешь прийти и сказать, что ты из будущего и ее кровь – твое единственное спасение? Бред какой-то. И вообще, что делать с кровью? Пить ее? Брр!

Пейтон пожал плечами:

– Я не знаю.

Шон уже держал в руках второй кусок пиццы, указывая на брата.

– Судя по твоему внешнему виду, я бы даже на это не рассчитывал. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы идти на такое. Тебе нужно беречь силы, а не подвергать себя опасностям, которые в то время были обычным делом.

– Но у меня не остается выбора!

Я ободряюще сжала руку Пейтона. Мы зашли так далеко, что если найдется выход, он справится, я уверена. Хотя все истории о его прошлом, которые Пейтон рассказал мне за последние недели, создавали не особо приятное впечатление.

Еще некоторое время мы продолжали работать без видимых результатов, как Шон вдруг остановился.

– Ты что-то нашел? – спросила я с надеждой, вскочив на ноги. Пейтон напряженно смотрел на его документы.

– Нет, к сожалению, нет. Но я как раз думал о том, что произойдет, когда кто-то из нас действительно отправится в прошлое. Представь себе, мы могли бы спасти жизнь Кайлу. Может быть, даже предотвратить нападение на Кэмеронов. Разве это не замечательно?

– Замечательно… конечно, замечательно, но это может стать катастрофой. Кто знает, какие могут быть последствия, если кто-то изменит историю, – размышляла я. По крайней мере, во всех научно-фантастических фильмах всегда об этом предупреждают…

– Риск оправдан. Может быть, мы сможем исправить зло, которое причинили той ночью, – продолжил Шон.

– Да, но что произойдет, например, со мной? Я происхожу от Мюриэль Кэмерон. Она вышла замуж за американца после того, как сбежала. Если она не сбежит, не приедет в Америку, я вообще появлюсь на свет? А мои родители и их родители? И вас я тоже никогда не встречу. Вас уже не было бы в живых, если бы не произошла эта кровавая резня и Ванора не произнесла бы свое проклятие! – вырвалось у меня. Еще не хватало внезапного окончания моего существования из-за изменившихся исторических событий.

– Сэм права, – согласился Пейтон. – Если мы найдем способ сделать что-то немыслимое, то мы должны подумать и об ответственности, которая приходит с этим.

Мне в голову пришло еще кое-что, конечно же, лишенное какого-либо научного обоснования, но все же казавшееся мне логичным:

– Хм, не знаю точно, но если вспомнить «Назад в будущее», то Марти Макфлай не должен встречаться сам с собой. Что вы думаете об этом? Не лучше ли быть осторожнее? – У меня крутилось много всего в голове, связанного с путешествиями во времени.

Пейтон усмехнулся:

– О да, ведь у нас есть история, которая подтверждает, что путешествия во времени возможны. В конце концов, Майкл Джей Фокс сделал это несколько раз.

Шон рассмеялся и уткнулся носом в книгу у себя на коленях.

– Дурачки! – воскликнула я, но тоже хихикнула. – А если серьезно, то мы должны оставить как можно меньше следов.

Пейтон ошеломленно посмотрел на меня:

– Мы? – спросил он, подчеркнуто растянув сказанное. Его брови настолько поднялись вверх, что казалось, как будто они где-то на лбу. – Ты же не думаешь, что я позволю тебе совершить нечто настолько безумное и невероятно опасное? Я никогда не смогу себе простить, если с тобой что-то произойдет. Если понадобится, я лично запру тебя в подземелье этого замка, чтобы тебе не пришлось рисковать своей жизнью ради меня. Оно того не стоит, я надеюсь, ты это понимаешь. – Преисполненный решимости, он посмотрел на меня. Но сдавленное фырканье Шона, спрятавшегося за пожелтевшими бумагами, свело угрозы Пейтона на нет, и я весело подмигнула ему.

– Хорошо, хорошо. Не расстраивайся. Но неужели ты думаешь, что тебе и Шону удастся не изобретать заново жизнь на этой планете, изменяя историю?

Шон искоса посмотрел на нас из-за своего документа и решительно заявил:

– Я запру в подземелье вас обоих, потому что пойду один. И да, я буду следить за тем, чтобы ты не перестала существовать.

С этими словами он снова углубился в свои бумаги.

– Это значит, что ты пойдешь один? Ты что, забыл, что это мне нужна кровь? – напомнил ему Пейтон. Он обошел вокруг стола и потянул листок, за которым прятался Шон, и тот внезапно вскочил и сделал шаг назад.

– Стой, стой! Я что-то нашел! – взволнованно закричал Шон и быстрым движением смахнул со стола несколько бумаг, чтобы разложить перед нами свой документ. – Вот, смотрите! – воодушевленно воскликнул он. – Возможно это то, что надо!

Мы все склонили головы, внимательно рассматривая находку Шона. То, что лежало перед нами, могло стать спасением для Пейтона. Мои ладони были влажными от волнения. Индиане Джонсу внутри меня надоели пыльные книги. Гораздо больше ему хотелось вытащить оружие и сражаться. Мы с Пейтоном посмотрели друг на друга поверх головы Шона. Я схватила его руку, и его улыбка сделала меня счастливой.

– Посмотрите сюда! – сказал Шон, указывая на отдельные слова, которые он считал важными.

– Что здесь написано? – спросила я.

Пейтон, казалось, был полностью сосредоточен на тексте, поскольку его губы беззвучно повторяли слова из древнего текста.

– Это легенда. Легенда о пяти сестрах из Кинтайла, – объяснил он, не поднимая глаз.

– Легенда? О чем она гласит?

Я проклинала свое неведение. Что там написано? Чтобы увидеть, надо было вытащить все у них из-под носа. Пейтон тем временем пролистнул несколько страниц, и, дойдя до конца текста, улыбнулся брату.

– Может, из этого что-то выйдет, – сказал Шон.

– Черт возьми, скажите наконец, что там написано! – взволнованно потребовала я. – Какую тайну хранят пять сестер?

– Они охраняют врата времени, – пробормотал Пейтон, и в его голосе мне послышался отзвук надежды.

Поиски легенды и ее последующее обсуждение затянулись. Была уже глубокая ночь, когда мы, усталые, но полные надежды, разошлись по комнатам. Мы с Пейтоном тесно прижались друг к другу на уютной кровати и не могли уснуть, несмотря на усталость.

– Расскажи мне еще раз, – попросила я, потому что боялась упустить что-нибудь важное. К тому же легенда была настолько прекрасна, что я чуть не заплакала, когда Шон переводил ее нам.

Я нежно провела рукой по груди Пейтона. Осторожно коснулась еще свежего шрама. Его грудь вздымалась под моей щекой, когда он начал говорить.

– Легенда о пяти сестрах повествует о человеке, который давным-давно жил со своими пятью дочерьми неподалеку от Кинтайла. По его словам, он был друидом. Мужчина так сильно оберегал своих дочерей, что они выросли невинными и в то же время невежественными. Все они были необыкновенно красивы, так красивы, что из-за этого, а также из-за страха перед их отцом ни один мужчина в округе не осмеливался подойти к ним.

Однажды он послал девушек ловить рыбу. Это день стал днем их гибели, ибо зло подстерегало девушек в образе двух статных мужчин. Две старшие сестры остались на берегу, и, когда мужчины представились им, они сразу поддались их льстивым словам и приятной внешности. Поскольку девушки прежде никогда не оказывались лицом к лицу со злом, они не смогли распознать его. Иноземным воинам было легко обманывать прекрасных девушек и красть их сердца благодаря ложным обещаниям. Так продолжалось день за днем, и, доверяя медово-сладким речам воинов, они принимали это за любовь, и мужчины через свои обещания склонили их к браку.

Однако в один из последующих дней, когда сестры вернулись, статные воины исчезли. Девушки осознали свои ошибки, и их разбитые сердца в мучениях кричали так громко, что это грозило им смертью. Они были так привязаны друг к другу, что все пятеро чувствовали одну и ту же боль и предательство, как будто их сердца были потеряны навсегда. Им ничего не оставалось, как обратиться за помощью к отцу. Он винил себя в несчастьях своих любимых дочерей и не мог вынести их страданий. Их чистые сердца не могли справиться с предательством, и поэтому он сделал единственное, что сделал бы любящий отец, который может унять боль своих детей. Он спас их сердца и избавил их от мучений.

Он обратил своих дочерей в камень, чтобы они все время были в безопасности, и никто больше не мог причинить им боли. Он создал горы, неповторимые и прекрасные, как каждая из его дочерей, тем самым воздавая почести каждой из них. Когда придет время, они станут сильными, как скалы, которые отныне их окружали, и им останется только подать свои золотые голоса и превратиться обратно в беззаботных девушек, какими они были до того, как встретились со злом лицом к лицу. И тогда они смогут последовать по дороге, обрамленной розами, которую он все время держал открытой, чтобы дочери могли вернуться к нему и простить его вину в их несчастьях. Пока розы цвели в тени сестер, дорога назад в юность и любящие объятия отца оставалась открытой.

Когда Пейтон закончил свой рассказ древними, почти поэтическими словами, слезы выступили у меня на глазах.

– Разве это не чудесная история? – Я изо всех сил пыталась заставить свой голос не дрожать, так сильно меня трогала судьба сестер.

– Именно так, mo luaidh.

Следующие несколько минут мы молча лежали рядом. Сквозь окно лунный свет падал на наше одеяло, и в моем воображении складки одеяла превращались в могучие и древние горы. Я видела перед собой пять горных вершин. Пять душ, защищенных навеки твердым камнем.

И я думала о том пути, который все время держал открытым для них их отец. Существовал ли этот путь на самом деле? Или, в конце концов, это всего лишь легенда?

– Как нам найти этот разлом во времени, этот путь, который создал друид? – тихо произнесла я вслух то, о чем размышляла.

– У меня есть идеи, откуда начинать наши поиски, – сонно ответил Пейтон. В следующее мгновение он уснул, судя по его ровному дыханию. Я еще долго лежала и молилась о совместном будущем с человеком, который находился рядом со мной. Потому что никто не превратит меня в камень, чтобы унять мою боль. Мне пришлось бы жить с этими мучениями.

Глава 8

Было туманное утро. Сырость проникала даже под одежду, и все тело покрылось мурашками. Я бросила тоскливый взгляд назад, на машину Пейтона, которая только что так приятно согревала меня.

На пересеченной местности я не могла поспевать за двумя шотландцами, которые уже добрались до небольшого кладбища рядом с Auld a´chruinn на дороге, ведущей к островам. Прямо за кладбищем возвышался величественный горный массив Кинтайла с его пятью вершинами – пятью сестрами.

Был ли мой озноб вызван погодой или отголосками легенды, я не знала. Но меня слегка подташнивало, когда я покинула узкую проселочную дорогу и через распахнутую калитку вошла на старое кладбище.

Меня окутала зловещая тишина, которая в менее пасмурный день, возможно, действовала бы не так жутко, но мои нервы и так были напряжены до предела, и дискомфорт только усиливался. Когда я двинулась дальше, птица взлетела вверх и с карканьем скрылась в верхушках деревьев. Туман поднимался с берега озера, и все это напоминало фильм ужасов, даже уединенность этого забытого богом места соответствовала атмосфере.

Я растерла руки и позвала Пейтона. Рядом с ним мне сразу станет лучше.

– А вот и мы, – прокричал он в ответ и вышел из-за здания бывшей часовни, которое было сердцем этого места последнего упокоения.

Я осторожно двигалась вперед, чтобы не споткнуться об одно из почти погруженных в землю надгробий. Древние захоронения излучали умиротворение и спокойствие, и чем дальше я шла, тем больше меня покидал дискомфорт. Сочная трава мягко брала верх там, где раньше были ухоженные тропинки. Многие надгробия склонились под гнетом стихии, а другие и вовсе были сломаны. Серебристые паутинки тянулись через едва различимые тропинки. Я обрадовалась, когда Пейтон положил свои руки мне на плечи и поцеловал меня в висок.

– Что думаешь? Мы пришли в правильное место? – спросила я и нетерпеливо посмотрела на него.

– Оглянись вокруг. Это ли не самое подходящее место для легенд?

– Все так, но откуда тебе знать, что где-то здесь и правда есть разлом во времени? Или что этот путь действительно ведет сквозь время, как гласит легенда?

– Этого я не знаю, но место выглядит тем самым. Мы находимся у подножия пяти сестер, в их тени, что так же может означать ограду. Здесь перед нами, у озера Даич, девушки, должно быть, повстречали свою беду. А видишь там, на вершине холма, большой памятник? Его называют «Отцом друидов».

Я сглотнула. Неужели это все просто совпадение? Полное соответствие легенде вызывало у меня мурашки, и я была рада, что Шон снова присоединился к нам. Он уже успел обойти все кладбище и выглядел слегка растерянным.

– Я ничего не нашел, – сердито буркнул он и провел рукой по своим коротким светлым волосам. – Может, мы сами себя вводим в заблуждение. Только потому, что во многих других легендах кладбища играют важную роль или им якобы присуща великая сила, не значит, что в нашем случае все точно так же.

– Хм, но у меня хорошее предчувствие по поводу этого места. Почему-то оно просто кажется мне правильным, – размышлял вслух Пейтон, оглядываясь по сторонам.

– А что, если поискать у памятника? Возможно, он отмечает собой особое место или содержит какую-то подсказку, – предложила я.

Оба согласились со мной, и мы пошли вверх по крутому склону. В движении мне стало тепло, и я расстегнула куртку. Здесь, наверху, воздух был чистым, и с каждым шагом все больше открывался вид на глянцевую блестящую поверхность озера, простиравшегося у пологих склонов сестер.

– Я тут еще раз подумал, – заговорил Шон, – вчера я говорил серьезно. Пейтон, я не думаю, что у тебя хватит сил отправиться в такое путешествие. Ты забыл, какой тяжелой была тогда жизнь? Один путь отсюда до замка Буррак займет несколько дней.

Тем временем мы достигли памятника. На самом деле даже небольшой подъем сильно истощил силы Пейтона, и, измученный, он опустился к подножию камня. Я выскользнула из куртки и села на непромокаемую ткань, потому что мне совсем не хотелось запачкать брюки. Шон бросил последний взгляд на зловеще поблескивающую в тусклом утреннем свете воду, а затем посмотрел на брата.

– Даже не знаю, что я должен делать, ведь мы до сих пор не нашли пути сквозь время… если он вообще существует, – подавленно пробормотал Пейтон.

Однако Шон, судя по всему, не был готов отказываться от надежды:

– Но, когда мы найдем его, нам нельзя будет терять времени, а подумать мы вполне можем и сейчас. Я пойду вместо тебя и принесу тебе кровь. А ты, черт возьми, продержишься здесь до тех пор, пока я не вернусь, ты понял?

Пейтон долго смотрел брату в глаза, прежде чем подать ему руку, и Шон облегченно вздохнул.

– Клянусь, брат, я не позволю тебе умереть, – заверил его Шон.

Я отвернулась, потому что почувствовала себя незваным гостем, нарушившим этот интимный момент между ними. Но я была рада, что Пейтон не будет подвергаться еще большей опасности. Мое доверие Шону, который стал мне близок, как брат, было безграничным. Если кто и мог принять этот вызов, то только решительный шотландец передо мной. По крайней мере, это время не было ему чуждым, и он должен справиться без проблем.

– … исправить, разве не так, Сэм? – вопрос прервал мои размышления.

– Что? О чем вы говорили?

– Шон спрашивал, сможешь ли ты зашить его старую накидку. Если мы действительно найдем способ отправиться в прошлое, нам надо подготовиться. Шон должен быть одет как можно более неброско. Его старая накидка идеально подходит. Кроме того, помимо кинжала, ему нужен меч. И еще ему нужно взять с собой продуктов, потому раньше супермаркеты встречались не так часто, как в наше время, – пошутил Пейтон.

Хоть мне и было совсем не до шуток, я рассмеялась. Эти двое сумасшедшие, если думают о таких вещах сейчас.

– Помимо того, что я не умею шить, вы думаете, что все это можно будет взять с собой? – высказала я свои сомнения. – Так просто – собраться, как в отпуск? Наполнить маленький чемодан «Луи Виттон» пакетиками лапши быстрого приготовления и ни в коем случае не забыть телефон, чтобы можно было вернуться с незабываемыми снимками из восемнадцатого века? И баночку крови Ваноры не забудь, пожалуйста.

Было гораздо легче строить планы, даже если мы так же далеки от спасения Пейтона, как и вчера. Но ему и в самом деле было лучше. У нас появилась надежда.

Мы решили детально осмотреть памятник. Каждую щель, каждый след от резца мы тщательно рассматривали, обходили его по часовой стрелке и против, ощупывали каждый миллиметр его шершавой поверхности. Братья вдвоем подняли меня, чтобы я могла рассмотреть верхнюю кромку. Но на этом проклятом камне не было и намека на что-нибудь.

– Может быть, мы не так уж и ошибались по поводу кладбища. Во всяком случае, здесь ничего нет.

Хотя мы знали, что не найдем здесь неоновой стрелки с надписью «Назад в прошлое» или «Разлом во времени», я все же почему-то надеялась, что мы найдем его быстрее. Ведь в романах и фильмах таинственные существа сверкали в солнечном свете, а толстый слой паутины скрывал потайной ход. Хотя, с другой стороны, уже давно существовало бы что-нибудь вроде туризма в прошлое, если бы такой портал было легко обнаружить.

Убедившись, что здесь мы больше ничего не найдем, мы в легком унынии начали спускаться. Подъем был гораздо менее утомительным, потому что сейчас я в своих простых сандалиях скользила вперед по росистой траве, а джинсы через несколько метров уже были заляпаны грязью. Парни смеялись над моей неловкостью, и Шон протянул мне свой Sgian dhub.

– Что мне с ним делать? Думаешь, мне будет легче, если я окажусь в грязи с клинком? – раздраженно спросила я, потому что уже и моя куртка была забрызгана грязью, а самая крутая часть спуска была еще впереди.

– Брось, когда спустишься сюда, воткни его в землю и держись за него. И постарайся не споткнуться о клинок, ладно?

Шон усмехнулся мне, прежде чем просто спрыгнуть с обрыва одним большим прыжком. Я скептически посмотрела на клинок в своих руках и на склон перед собой. К счастью, Пейтон, хоть и тоже криво усмехаясь, услужливо предложил мне свою руку. Я осторожно засунула клинок сбоку за пояс и крепко схватилась за Пейтона.

Когда мы наконец спустились, то поспешили за Шоном на кладбище. Прежде чем мы прошли через ворота, Пейтон бросил взгляд через кладбищенскую стену и внезапно притянул меня к себе. Его рука скользнула к моей шее, и я уступила его неожиданному поцелую. Мы очень сблизились за последние дни, но еще не стали близки настолько, как раньше.

– Извини, я не мог иначе. Боюсь, у меня мало времени, – пробормотал Пейтон и притянул меня к себе еще ближе.

Я нежно провела пальцем по его щеке, погладила губу и задержалась на шраме на его подбородке. Конечно, он боялся. Я сама едва могла дышать: так сильно переживала за него, и не хотела даже думать о таких ужасных вещах. Я не могла себе представить, каково это – потерять его.

– Откуда он у тебя? – сменила я тему, чтобы прогнать мрачные мысли, и легко поцеловала его в подбородок.

– Шрам? О, он у меня уже целую вечность. Я даже и не могу вспомнить. Было время, когда мы с Кайлом почти ежедневно получали какие-то раны. Это явно одна из них.

– Да, я помню, что ты рассказывал о нем… Твой младший брат.

Пейтон промолчал, но его глаза потемнели.

– Почему у вас было столько ран? Много битв?

Он рассмеялся:

– Нет, в то время, о котором я говорил, Шон и Блэр пытались поделиться своим мастерством владения мечом с нами, младшими братьями. Но хоть они и были хорошими бойцами, они также оказались и невероятно плохими учителями. Не проходило и дня, чтобы не проливалась кровь.

– Мне кажется, твои братья поняли, что ты самый привлекательный из всех, и поэтому постарались немного это исправить, – пошутила я.

– Да? Ты думаешь? На самом деле Кайл был тем парнем, за которым бегали девушки. Ты, скорее всего, применила бы свои любовные чары, чтобы он обратил на тебя внимание, уверяю.

– Верно, – вмешался Шон, который как раз перекинул ноги через ограду и бросил на нас хмурый взгляд. – И, чтобы ты знала – если бы Блэр или я задумали немного укоротить Пейтона, то твой статный шотландец сейчас доставал бы тебе только до кончика носа. Кроме того, я поражен, что ты считаешь его симпатичнее меня!

– Как долго ты нас подслушиваешь? – вмешался Пейтон, которому явно не нравилось, что о нем говорят.

– Я не подслушиваю, но уже некоторое время сижу по другую сторону стены и хотел вам кое-что показать. Но вы же предпочли обжиматься перед входом на кладбище, я не хотел мешать.

– Спасибо за тактичность, но мы не обжимались! – воскликнула я, понимая, что румянец залил мои щеки.

– Как бы то ни было, что ты хотел нам показать? – закончил Пейтон наш спор.

Шон указал через стену на ряды могил, за которыми серый обелиск поднимал к небу свою остроконечную вершину.

– Поскольку мы не знаем, что конкретно ищем, потребовалось бы несколько дней, чтобы внимательно все изучить. Я подумал, что здесь должно быть какое-то указание или что-то вроде спрятанного механизма. Пока я стоял и размышлял, ворона приземлилась прямо на обелиск. И тут мне пришла в голову мысль – обелиски это что-то вроде солнечных лучей в форме камня, они должны символизировать связь между небом и землей. Поэтому в качестве надгробия он бы не был чем-то необычным. Но этот обелиск не стоит у могилы. Он стоит в абсолютно пустом месте. Раньше с помощью бега тени вокруг обелиска измеряли время. Знаю, это не так много, но лучше, чем ничего. Итак, что же там? Может, если мы разобьем его, то найдем там врата?

На самом деле предположение Шона звучало очень логично, и с новой решимостью и еще большим энтузиазмом мы подвергли каменную колонну тщательному изучению.

Шон и Пейтон остановились напротив заросшей мхом надписи и погрузились в изучение древних символов. Это был мой шанс, потому что я уже довольно давно хотела в туалет и терпела. Поэтому я воспользовалась их увлеченностью и спряталась за развалинами старой часовни. Полуразрушенные стены были еще довольно высоки, и я без труда смогла найти себе укромное место. Мне ни в коем случае не хотелось осквернять одну из древних могил, поэтому я поспешила дойти до кладбищенской стены, где было всего несколько надгробий. К счастью, братьев не было видно.

Когда я поднялась, кинжал Шона выскользнул у меня из-за пояса. Наклонившись за ним, я заметила надпись на камне.

Mo còig nighean

Mora, Fia, Gillian, Robena, Alba,

Gabh mo leisgeul

Tha gabh mi gradhaich a thu

Я не могла прочитать все, потому что розовый куст заслонял своими листьями часть надписи. Я подняла Sgian dhub, засунула его обратно за пояс и снова наклонилась. Осторожно убрав ветки в сторону, я внимательно рассмотрела надпись. Я знала не так много гэльских слов, но слово «nighean» я поняла. Это означает «дочь». И «còig» тоже было несложно понять. Пять. Сердце колотилось у меня где-то в горле. Это не надгробие! Дрожащими пальцами я убрала прядь с лица и осторожно смахнула мох со следующей строчки, зацепившись за один из розовых шипов.

– Ай!

Я дернулась назад и увидела, как из пальца вытекает густая капля крови. Такая же красная, как немногочисленные цветки на розовом кусте. Я быстро сунула палец в рот. От железного привкуса во рту меня замутило.

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Скользкая и теплая кровь полилась на клинок. И на меня.

Сделав глубокий вдох, я стряхнула с себя это странное ощущение и вспыхнувшее воспоминание собственной беспомощности у Роя и Элисон и снова сосредоточилась на надписи.

– Мора, Фиа, Джиллиан, Робена и Альба, – прочитала я тихо.

Внезапно у меня закружилась голова и мне пришлось схватиться обеими руками за камень, чтобы не упасть. Капля крови упала на камень, слилась с ним – и, еще до того, как я успела закрыть глаза от яркого, всепоглощающего света, мой мир перестал существовать.

Свет. Боль. И больше ничего.

Я падала, без движения, без самого падения, без самого существования. Мои тело и разум были оторваны друг от друга, блуждали вокруг, носились на пылающих крыльях и в то же время терзали ледяными руками.

– Пейтон, – хотела я закричать, но у меня не было ни голоса, ни воздуха, чтобы вдохнуть, ни сознания, которое могло бы это сделать. И наконец мне казалось, что мое падение в бездонную, наполненную светом бездну замедлилось. Я больше была не в состоянии управлять своими мыслями.

Было светло, так невыносимо светло. Я сама, казалось, состояла из света. Мои чувства наполнены светом, в моих легких золотое сияние, моя кровь – раскаленный эликсир, который бежит по жилам. Свет, казалось, хотел вырваться из меня. Если бы я могла ухватить хоть одну ясную мысль, она была бы такой: я умираю.

В какой-то момент холод проник в мое сознание.

Некоторое время спустя пришла сырость.

Наконец звук нашел дорогу в мой мозг, и я, ошеломленная, открыла глаза. С облегчением вдохнула. Было почти темно. Я не выдержала бы этого свечения больше ни секунды. Но что произошло? Каждая косточка в моем теле болела, как будто была сломана, и мне стоило невероятных усилий даже просто моргнуть.

У меня опять закружилась голова? Как дома у Роя и Элисон? Медленно, со стоном я села, и мир вокруг расплывался перед глазами. Я снова моргнула. Наконец мой взгляд прояснился. Где Пейтон и Шон? Как долго я была без сознания? Судя по тусклому дневному свету, был уже поздний вечер, и эти двое уже давно должны были хватиться меня.

– Пейтон? Шон! – закричала я и вздрогнула от звука собственного голоса. Моя голова определенно чувствовала себя так, как будто я получила серьезное сотрясение мозга. Тем не менее я вытянула шею, чтобы поискать их. Когда ответа не последовало, меня охватил страх. Что, черт возьми, здесь произошло?

Я покачала головой и застонала. Боль стучала в висках, и я пыталась подавить зарождающуюся панику. Потому что подсознательно я уже поняла, что произошло. То, что было совершенно невозможно, и все же произошло.

Нет, нет, нет.

Я зажмурила глаза и схватилась за голову. У меня сотрясение мозга, и все.

Должно быть логичное объяснение тому, почему Пейтон и Шон оставили меня. Они отправились за помощью. Вызывают «Скорую помощь» или что-то вроде того. Они скоро вернутся и засмеют меня, если узнают, какие безумные мысли бродили в моей голове. Мне оставалось только сохранять спокойствие и просто сидеть неподвижно. Спустя два-три удара сердца мне удалось успокоиться. Затем я снова открыла глаза, и мне показалось, что я вижу окрестности в первый раз.

И тут я поняла – я нашла на свою голову чертовы неприятности.

Истерически вскрикнув, я вскочила на ноги, игнорируя боль. В следующий момент меня стошнило на мою обувь. Мой разум боролся с тем, что я должна была признать. Изо всех сил сопротивлялся истине, которая была прямо передо мной.

Дрожа, я наклонилась вперед и выплюнула остатки желчи, от которой во рту было горько. Затем я без сил опустилась обратно на траву, обхватила колени руками и стала ждать, пока утихнет паника. Я судорожно вздрагивала, и дрожь в моих конечностях усиливалась до тех пор, пока, спустя целую вечность, наконец не прошла.

Между тем совсем стемнело. Но я не боялась, а скорее радовалась, что ночной воздух охладит мой разгоряченный разум. Так моя голова постепенно могла охватить то, что со мной произошло: вероятно, я нашла не только важное указание на врата времени, но и прошла весь чертов путь сквозь них.

Как только я примирилась с этой мыслью, мне сразу стало спокойнее. Я вдохнула воздух, который на самом деле уже давно стал историей, и обнаружила, что он так же может наполнить мои легкие и обогатить мою кровь кислородом, как и воздух в моем времени. Почему-то эта мысль утешила меня.

Так, под покровом ночи, я начала размышлять о своей ситуации. Я знала, где я нахожусь, но не знала, когда. Я надеялась, что врата не были улицей с односторонним движением и что я найду путь в обратную сторону. Но хватит ли мне смелости? Я даже подумать без смертельного страха не могла о том ужасе, который только что пережила. Тем не менее я была твердо намерена вернуться как можно скорее. А потом я расскажу Шону, как он может спасти Пейтона.

Мне просто нужно было вернуться.

Несмотря на то, что в моем теле был самый большой заряд адреналина в моей жизни, внезапно на меня накатила тяжелая, как свинец, усталость. Мысль о том, что должен быть выход, сбросила с меня напряжение настолько, что я становилась все более усталой. Я была бы рада отдаться в безопасные объятия сна, надеясь после пробуждения обнаружить, что все это было всего лишь ночным кошмаром.

Глава 9

Тишину в машине нарушал только звук движения «дворников». Недоверчиво Пейтон и Шон пристально вглядывались сквозь запотевшее ветровое стекло в ночь. Мокрая одежда прилипла к телу, оставляя на сиденьях темные пятна. Дождь не хотел заканчиваться. Уже несколько часов, как небеса разверзлись и превратили маленькое кладбище в болото.

С тех пор, как они заметили исчезновение Саманты, они отчаянно обыскивали каждый сантиметр. Безуспешно. Она исчезла, как призрак в тумане, не оставив и следа. Даже когда начался дождь, они не сдались. В наступившей темноте они наконец поняли, что их поиски не увенчаются успехом. Тем не менее они не собирались возвращаться обратно в замок, а хотели быть здесь, когда Сэм снова появится.

С каждым последующим часом отчаяние Шона возрастало, и он знал, что его брату гораздо хуже. Что, если она мертва? Никто из них не хотел произносить этого вслух. Но Шону пришло в голову, что, если Саманта действительно нашла врата сквозь время и оказалась в ловушке где-то в прошлом?

– Что нам теперь делать? – прервал молчание Шон.

Ни слова. Опустевший взгляд Пейтона послужил ему ответом. То, что тот в очередной раз винил себя во всем, не стало для Шона неожиданностью. И то, что Пейтон проклинал себя за то, что не смог защитить Сэм, тоже было очевидно. Его брат не произнес ни слова с тех пор, как они заметили ее исчезновение. Но Шон также видел, что силы Пейтона на исходе. Проклятие Натайры было сильнее, чем он предполагал.

Когда Пейтон не отреагировал на вибрацию своего телефона, Шон взял телефон в руки и ответил на звонок. То, что сказал ему человек на другом конце линии, точно не улучшит настроение.

– Кто это был? – спросил Пейтон, когда Шон повесил трубку.

Шон ответил, не глядя на брата:

– Доктор Липперт из больницы в Милфорде.

– И? Что он хотел?

Шон нервно заелозил туда-сюда по сиденью:

– Он хочет тебя осмотреть. Перестраховаться лишний раз. Он сказал, что с твоей кровью что-то не так.

– Pog mo thon! Я никуда не пойду. И что со мной что-то не так, ему незачем мне рассказывать. Это я и так знаю!

Когда Шон повернулся к брату и их взгляды встретились, он больше не мог молчать. Он глубоко вдохнул, прежде чем продолжить:

– Он дает тебе максимум месяц.

Пейтон зажмурился. Затем открыл водительскую дверь. Прежде чем Шон успел еще что-то сказать, Пейтон вышел из машины.

Шону было ясно, где его брат проведет следующие несколько недель. Ему не удалось бы удержать его от того, чтобы провести свои последние дни в обществе мертвых. Потому что ему было ясно, на что надеется Пейтон: еще раз увидеть Саманту.

Шон вздрогнул, когда телефон снова зажужжал. С облегчением он услышал голос Блэра.

– Хорошо, что ты позвонил. Боюсь, ты нужен нам здесь. С Пейтоном все очень плохо. Я только что разговаривал с врачом, и он подтвердил наши худшие опасения. Похоже, они не могут понять, почему Пейтону все хуже и хуже, а это значит, что они не знают, как ему помочь.

– A Dhia, thois cpbhair! Я просто не могу в это поверить! Я буду рад, что наконец смогу побыть с вами. Как Пейтон и как он воспринял новость? – озабоченно спросил старший брат.

– Кажется, он смирился со своей судьбой, но его убивает кое-что другое, – ответил Шон.

– Что может быть хуже, чем это?

Шон фыркнул. Он не мог объяснить Блэру по телефону, что произошло с Сэм. Время поджимало.

– Я объясню тебе, когда ты будешь здесь. Когда ты приедешь?

– Вчера вынесли приговор. Ни Каталь, ни Аласдер не сядут в тюрьму за похищение Эшли. Однако они должны немедленно покинуть страну. Поэтому я и звоню. Мы садимся в самолет через час. Я сопровожу Каталя до Гальтайра и затем приеду так быстро, как только смогу.

– Не понимаю, почему ты до сих пор держишься за него, – ошеломленно ответил Шон. – Он предал нас, а его сестра убила нашего брата!

– Каталь – мой друг детства. Он до сих пор не смирился с тем, что Натайра была хладнокровной убийцей. Так же, как и я вряд ли когда-нибудь смогу принять это. Как ты думаешь, каково мне? Я был с ней много лет. И все же не мог предвидеть, что она задумала. Проклятие, которое Пейтон теперь должен вынести… – его голос задрожал. – Я, видимо, так и не понял, что за женщина была рядом со мной. Я не хочу оправдывать ее и никогда не смогу ее простить. Но после всего, что она рассказала нам в мотеле, удивительно, что ей вообще удалось так долго скрывать от всех нас свое безумие. В детстве, страдая от ненависти мачехи, она узнает, что ее мать была ведьмой. И ее отец … жестокий насильник и тиран. – Блэр сделал короткую паузу. – Нам не всегда было легко, Шон, но с ней я все равно не хотел бы поменяться местами. Она тоже жертва.

Шон презрительно фыркнул:

– Тьфу, даже если в твоих словах есть хоть капля правды, я не советую тебе говорить такое Пейтону. Жертва или нет, ее ненависть убивает его – и мучительно.

На другом конце линии воцарилось молчание. Шон знал, что Блэр в эмоциональном тупике. Он преклонялся перед Натайрой. По крайней мере, в то время, когда проклятие еще не подавило их чувства. Затем они стали семьей, когда не осталось никого, кроме них.

– Она принесла нам только страдания. Вина, которую она взвалила на плечи Каталя, когда сказала, что сделала это все ради него, слишком тяжелая ноша. Конечно, он хотел управлять кланом, в конце концов, он родился его главой. Но он никогда бы не одобрил того, что один из нас должен умереть за это, – тихо сказал Блэр.

Шон покачал головой, думая о том, как наивен его старший брат, но у него не осталось сил начинать дискуссию. По его мнению, Натайра Стюарт никогда ничего не делала ни для кого, кроме себя. Она презирала Кайла. Его смерть не была просто жертвой ради клана, как Натайра хотела подать это своему брату. Но что бы это изменило, скажи он все это Блэру? Ничего. И потому он промолчал.

Блэр продолжил чуть более твердым голосом:

– Послушай, мне нужно идти на посадку. Я знаю, где вы. Как только смогу, я приеду к вам. А пока позаботься о младшем, хорошо?

– Конечно.

Шон положил трубку и долго смотрел на дисплей. Вскоре Блэр, Каталь и Аласдер будут снова в Шотландии. Но ни для кого это не станет возвращением домой. Все изменилось.

Глава 10

Шотландия, на берегу озера Даич, октябрь 1740

Туман серым и зловещим клубком свернулся над холмами. Он был таким плотным, что нельзя было увидеть руку перед собой. Мычание коров вместе с диким лаем собак звучало в этом помутневшем мире, как дьявольская какофония, доносящаяся из преисподней сквозь дым чистилища. Не хватало только серного запаха адского огня.

– Ну, давайте! Сюда, тупые животные! – прогремел сквозь туман голос Дункана Стюарта.

Если все это выглядело подобием преисподней, то Дункана Стюарта точно можно было назвать дьяволом. Смуглый, высокий, с черными, как безлунная ночь, глазами. И у дьявола была наилучшая компания, потому что внешне Дугаль Стюарт ни в чем не уступал своему брату-близнецу. Он был таким же огромным и сильным. Черные волосы были чуть короче, чем у брата, а подбородок, покрытый темной щетиной, был чуть более выразителен.

– Это все? Тогда закрывай.

Они закрыли ворота за последней коровой, и Дугаль бормотал проклятия, соскребая палкой коровий навоз с сапога.

– Мы закончили.

Дункан одобрительно кивнул. Одна из собак понюхала его ботинок и, получив за это очередной пинок, заскулила, прижав голову к земле, и вернулась к стаду.

– Росс, убери этих паршивых дворняг, или я за себя не ручаюсь, – пригрозил Дункан.

Раздался свист, и животные тут же исчезли в тумане. Дункан снисходительно поднял брови. Собаки точно сбросят долговязого Росса на землю, когда будут восторженно прыгать на него.

– Давай, нужно идти. Хотя ни один из этих трусливых Кэмеронов не посмеет напасть на нас, если ему дорога его жизнь, я все равно буду рад, когда у нас снова будет своя земля под ногами, – проворчал он.

Дугаль оттолкнулся от ворот и подтянул накидку на плечо.

– Поехали. Заберем наши вещи из хижины и отправимся в путь. Впереди еще целая куча дел, прежде чем мы доберемся до остальных. Они, конечно, будут не в восторге от того, что снова не досчитаются скота.

С угрюмым лицом Дункан последовал за братом к лошадям. Здесь его уже ждал Росс, с поводьями в руках и стаей собак, вертящихся вокруг. На самом деле они не хотели брать с собой своего никчемного сводного брата, но без его дворняг им было бы сложно собрать скот в тумане.

О том, что Росс и правда был связан с ними, нельзя было сказать, глядя на мальчика. Он был худощавым, с рыжими волосами и светлой кожей. И, несмотря на то, что ему уже исполнилось семнадцать лет, юноше все еще недоставало грубой силы своих братьев. Как у щенка, ноги которого уже были длинными, а голова слишком большой для худосочного тела.

Дугаль выхватил поводья у него из рук и вскочил на лошадь. Через мгновение Дункан тоже был на лошади и уже ударил пятками бока животного, чтобы догнать его. Дункан крикнул через плечо:

– Если эти шавки не будут поспевать за нами, мы их оставим, тебе ясно, Росс? Мы торопимся.

Ледяной холод, казалось, пробрался мне прямо под кожу и заставил меня дрожать. Я потерла руки и устало поднялась с мокрой холодной земли.

– Черт!

Мои штаны были влажными и липли к ногам. Я натянула дождевик, отряхнула землю сзади и огляделась. В густом тумане немногое можно было разглядеть, но одно было ясно: старое кладбище исчезло.

Густые заросли кустарника окружали меня. Ни часовни, ни кладбищенских стен, ни единого надгробия не было видно. Только грубо высеченный камень с надписью стоял здесь. Больше ничего не напоминало то место, которое я покинула, как по волшебству. Где же я оказалась?

Я попыталась сориентироваться, но уже через несколько шагов поняла, что даже не знаю, откуда пришла. Туман был настолько густым, что я вполне могла ходить по кругу. Большой камень я потеряла из виду. Я была больше сосредоточена на том, как пройти по неровной земле, чем на том, куда именно я шла.

Мой желудок заурчал, и я болезненно осознала, что ничего не ела уже целую вечность. Это было так типично для меня, когда я снова застряла в самой гуще каких-то неприятностей, а мне хотелось есть. Только недавняя паническая атака снова хотела протянуть ко мне свои лапы, как в тумане показались очертания какого-то здания. Быстро пригнувшись, я проползла за ближайший куст.

Найду ли я здесь помощь? Мне нужно было узнать, где, а главное, в каком времени я нахожусь. Кроме того, мне срочно нужно было что-нибудь поесть. Но если я и вправду оказалась в прошлом, я не могла просто постучать в дверь этой хижины. С большой долей уверенности можно было сказать, что люди здесь еще не слышали о том диджее, лицо которого было на моей футболке, а мои джинсы вызвали бы больше вопросов, чем нужно.

Проклятье!

Когда мы планировали отправить Шона в прошлое, мы хотели снарядить его соответствующим образом, а также хорошо экипировать его, прежде чем он отправится в путешествие в неизвестность. А я? Я сидела здесь в застиранной футболке, синих джинсах и с кинжалом, которым скорее ранила бы сама себя, чем использовала бы его для защиты от кого-то. Тем не менее его тяжесть у меня на поясе служила утешением. Я не останусь здесь надолго и, надеюсь, не попаду в ситуацию, где мне пришлось бы защищаться. Мне нужно было всего лишь что-нибудь поесть, а также немного терпения, чтобы подождать, пока туман рассеется, а затем найти дорогу обратно на кладбище и способ вернуться в свое время. Мне нужно было вернуться не только ради себя самой, но и ради спасения Пейтона. Нужно обязательно сказать Шону, что путь в прошлое на самом деле существует.

Я подползла немного ближе к хижине. Она выглядела заброшенной. Ничего не шевелилось, и никаких звуков не было слышно. Собрав все свое мужество, я пробралась к боковой стене каменной лачуги, но даже сейчас ничего не заметила. Пригнувшись, я обошла обшарпанное здание и украдкой огляделась. Все было тихо и мирно, и мои потребности взяли верх над осторожностью.

Я приоткрыла дверь пристроенного сбоку дощатого сарая и начала вглядываться в темноту. Ошарашенная мышь проскочила между моих ног, а тихое шуршание в сарае сулило неприятную компанию. Паутина свисала с потолка, и пахло пылью. Я облегченно выдохнула и вошла внутрь.

Мое беспокойство было напрасным. Здесь уже давно никто не жил. Бочонки передо мной заросли грязью, а пыль густым слоем покрывала все вокруг. Ящики, похоже, были подточены мышами, а их содержимое, не поддающееся определению, растеклось по полу. Можно было уловить слабый травяной запах – с низкого потолка свисал пучок каких-то высушенных растений. Случайно коснулась его головой, и на меня посыпались сухие листья.

Я быстро прошла дальше. Непохоже, что здесь можно найти что-то съедобное. Все, что было в бочонках, наверняка давно уже испортилось. Мой желудок с громким урчанием протестовал против этого печального факта. Может быть, в самой хижине мне повезет больше.

Как раз, когда я собиралась выйти на улицу через узкую дверь, громкий собачий лай заставил меня испуганно остановиться.

– Черт! – выругалась я.

Ни при каких обстоятельствах мне не хотелось, чтобы меня здесь застукали. Мало того, что я боялась, что меня примут за воришку, так еще и мой внешний вид приведет меня прямиком на костер. Я притянула дверь к себе, радуясь свету, который просачивался сквозь щели в досках.

Шум приближался. Теперь я могла слышать лошадей, чьи удары копыт становились все громче. Я стояла и размышляла. Здесь мне было не спрятаться. Как только кто-нибудь откроет дверь, все пропало. Меня сочтут ведьмой, иначе как объяснить мою одежду, мой несовременный язык и отсутствие знаний о местных нравах и обычаях?

Я хотела спрятаться за одним из ящиков, и, когда я отодвинула его, прогнившая крышка сломалась. Мой взгляд упал на грубую ткань, и я отодвинула в сторону остатки досок.

Теперь я расслышала мужские голоса, которые звучали все ближе.

– Вот проклятье!

Я быстро рылась в ящике, пытаясь при этом не издавать ни звука. Мои руки дрожали от страха. Один за другим куски ткани скользили в моих руках, пока я наконец не нашла то, что искала. Я вытащила что-то вроде платья, хотя оно скорее напоминало мешок. Очень простое и бесформенное, но, по-видимому, хорошо подходящее для повседневной работы в прошлом.

Я просунула голову сквозь шершавую ткань, радуясь, что не чувствую ее на своей голой коже, и поспешила натянуть юбку поверх штанов до самых щиколоток. Черт! Штаны заметно выделялись под тканью, и, хоть во мне все этому противилось, мне не оставалось ничего, как их снять. Я посмотрела вниз на себя и вздохнула. И хотя это было моей наименьшей заботой, мне было не совсем комфортно в моей импровизированной маскировке. Пришитая на талии лента придала бы этому мешковатому платью хоть немного формы. Хотя, пожалуй, меньше всего на свете мне хотелось показывать мужчинам этого времени, что у меня есть талия.

Поэтому я завязала довольно свободный узел из веревки, которую нашла, надеясь, что широкое платье сделает меня как можно более непривлекательной. А еще спрятала кинжал, привязав его ремнем к бедру.

Я испуганно вздрогнула, когда дикий лай неожиданно раздался прямо за дверью. Когти вонзились в древесину. Я пригнулась за бочкой, пытаясь спрятаться.

– Что там, мой хороший? Что ты нашел? Крысу? – Вой и царапание продолжались, и мужчина рассмеялся: – Ну, если она тебе так нужна, то вперед, хватай ее!

Дверь распахнулась, и, поскольку мои глаза уже привыкли к темноте, я на мгновение ослепла. Потом я увидела этого человека. Посмотрела ему прямо в глаза, когда огромный пес набросился на меня, и, оскалив зубы, склонился надо мной. Вязкая слюна потекла из его пасти прямо мне на щеку, и я закричала. Слюнявую бестию оттолкнули в сторону, и я увидела, как мужчина снисходительно ухмыльнулся. Это лицо… я уже видела его однажды. Мне стало плохо, я чувствовала себя как одурманенная и никак не могла перестать кричать. В панике я хотела поднять руки, но напрасно – один удар по виску, и все вокруг потемнело.

Тьма поглотила меня, но она не была благосклонна ко мне. Образы пронеслись в моих воспоминаниях, разбуженные пульсирующей болью в моей голове.

Я обхватила кинжал, вонзила его так крепко, что мой кулак коснулся неподвижной груди мужчины, почувствовала, что сердце под моими пальцами перестало биться. Одно слово пронзило мой смятенный разум: предательство.

Я подняла взгляд и посмотрела в его глаза. Слеза, горячая, как раскаленное железо, обожгла мне щеку и свободно упала на окровавленную землю.

Глава 11

Собаки громко лаяли, когда Дункан увидел своего сводного брата Росса, выходящего из пристройки и тащившего за собой безжизненную фигуру. Это вызвало интерес и у Дугаля, и оба с любопытством подошли поближе.

– Кто это? – спросил Дункан, изучающе рассматривая женщину, чьи волосы волочились по грязи.

Росс пожал плечами и оттолкнул в сторону лохматого пса, который начал вылизывать лицо женщины.

– Понятия не имею. Барра громко лаяла. Думал, она почуяла крысу – так и оказалось. Она пряталась в сарае.

Дугаль опустился на колени рядом с неподвижным телом и повернул ее лицо к себе.

– Кэмерон!

С отвращением он отдернул руку и вытер ее о свою накидку.

– Интересно. По крайней мере, это объясняет, почему ты решил, что проще вырубить ее, чем просто спросить, что она здесь делает. – Он поднялся и отвесил удивленному Россу звонкую пощечину. Собаки тут же встали на защиту своего хозяина, оскалив зубы и издавая низкое рычание.

– Идиот! Мы должны знать, кто она и что здесь забыла. Благодаря твоему действенному приветствию может пройти несколько часов, прежде чем мы получим ответ, а у нас нет этого времени.

Росс сердито закусил нижнюю губу.

– Вы должны быть мне благодарны. Если бы не я и Барра, то вы бы даже не заметили, что враг наблюдает за нами. И кроме того, это всего лишь баба Кэмеронов. Нужно просто прикончить ее. Кто знает, почему она шляется в этом богом забытом месте. Во всяком случае, она пряталась здесь не случайно.

– Правильно, это не случайность! – огрызнулся Дугаль. – И именно поэтому мы должны знать, кто стоит за этим. Нам пора уходить, скорее всего, она здесь не одна. Отправь своих псов проверить, не засели ли в кустах еще Кэмероны. А эту… – он указал на женщину на земле, – … эту мы возьмем с собой на всякий случай.

Дункан нахмурился. Он был не в восторге от идеи брать с собой эту женщину. Похищение члена клана Кэмеронов могло повлечь за собой неприятные последствия. Но, несмотря на типичные черты лица Кэмеронов, она была одета в лохмотья. Платье больше подходило служанке. Возможно, она стала результатом внебрачных забав старого лорда. В любом случае девушка вызывала слишком много вопросов, и не помешало бы иметь в руках такой рычаг давления. Поэтому он согласился с Дугалем. У него было чувство, что она сулит неприятности.

Он напряженно наблюдал, как Росс взвалил девушку на лошадь Дугаля и связал ей руки, затем сплюнул и вошел в хижину. Постройка стала хорошим убежищем, потому что местные сторонились старой хижины. Поговаривали, что дух могущественного друида ждет здесь прощения, которое не было даровано ему при жизни.

На такие истории Дункан не обращал внимания. Он рано научился бороться за то, что хотел получить, и никогда не показывал свои слабости. Поэтому у него вошло в привычку не иметь их вовсе. Только то, что сейчас в руках, имеет значение. Он потянулся к броши Стюартов на своей накидке и с гордостью погладил блестящее серебро. Затем взял свой меч и сунул его в кожаные ножны на спине. Обведя последний раз взглядом пустую комнату, он поднял с пола свою седельную сумку и захлопнул за собой дверь хижины.

Затем поспешно отвязал лошадь, пристегнул сумку и запрыгнул в седло.

– Вперед! – проревел он и помчался, окатив своих братьев градом грязи из-под копыт.

Пологий пригорок стелился под копытами его коня, и он наслаждался тем, что скакал первым, зная, что его братья позади. Только когда он достиг вершины ближайшего холма и перешел журчащий родник, он уменьшил темп своего коня и позволил братьям догнать себя.

Молча они скакали сквозь медленно растворяющийся туман на юг. Дорога уводила их все глубже и глубже в горы, пока те не начали почти угрожающе возвышаться вокруг. Несколько небольших горных потоков, которые несли с собой сорвавшиеся с высоты камни, пересекали их путь, и в некоторых местах лошадям приходилось прилагать все усилия, чтобы двигаться вперед.

Неровная тропа и дополнительный вес женщины истощили лошадь Дугаля. К полудню они преодолели только половину пути, ведущего к условленному месту встречи. Животные замедлили ход, и последний подъем дался им с пеной у рта. Им срочно нужен был перерыв.

Через несколько километров они достигли ручья, который из-за последнего дождя превратился в бурлящий поток, и решили сделать привал. Дункан и Дугаль растянулись на траве, их мечи были на расстоянии вытянутой руки, в то время как Росс повел измученных лошадей к воде. Собаки тоже направились к воде и свесили свои слюнявые морды, погрузив языки в прохладную влагу. Когда одна из них прыгнула в ручей, брызги разлетелись во все стороны. Лошади испуганно заржали и начали нервно топтаться на месте.

Девушка глухо застонала, и Росс поспешил спустить ее с лошади, прежде чем она неосторожным движением еще больше привела бы животных в смятение.

Меня грубо бросили на землю. Голова больно ударилась о большой камень, к которому я прислонилась. Я чувствовала себя ужасно и была полностью обессилена. Только теперь я смогла поднять взгляд на человека, который стоял передо мной. Яркие образы проносились у меня в голове. Слишком быстро, чтобы их можно было уловить и понять. Это было похоже на отголосок сна, на блеклые воспоминания. Я вытерла лицо и облизнула потрескавшиеся губы. Невыносимо хотелось пить. Может поэтому я не могла поймать ни одной ясной мысли.

Рыжеволосый парень недоверчиво посмотрел на меня, как будто ожидал, что у меня вырастет вторая голова. Поскольку мне казалось, что меня похитили инопланетяне, вторая голова могла быть не такой уж и нелепой. Я схватилась за горло и тоскливо посмотрела на воду передо мной. Мне было плевать, что эти грязные дворняжки купались в питьевой воде, взбалтывая грязь. Я хотела только одного – утолить свою проклятую жажду! Эта потребность была сильнее моего страха перед незнакомцем.

– Пожалуйста… – взмолилась я хриплым голосом, – … можно мне немного воды?

Его взгляд метнулся от берега ко мне и обратно, прежде чем он оценил риск, как незначительный, и кивком головы позволил мне сдвинуться с места.

– Да, но не делай глупостей, – пригрозил он, помогая мне подняться на ноги и подталкивая меня перед собой к берегу.

Понятия не имею, каких глупостей я могла натворить со связанными руками в присутствии этих зубастых волкодавов. Но так как жажда в любом случае мешала любым другим мыслям, я ограничилась тем, что жадно зачерпывала ладонью в рот прохладную воду.

Боже, это было восхитительно. Вода была ледяной – настоящее благо для моего пересохшего горла.

Когда жажда была утолена, я опустила свои руки в ручей, наслаждаясь ощущением течения на своей коже, прежде чем в последний раз зачерпнуть воды, чтобы умыть лицо. Ткань грубого платья царапала кожу, когда я вытерлась рукавом. Я дала себе немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях. Молодой человек с подозрением следил за каждым моим движением, и я гадала, что со мной собирались сделать. Страх сковал мое тело, но я изо всех сил боролась с ним. Нужно было сохранять ясную голову, как бы тяжело это ни было. Поэтому я глубоко вдохнула, собрала все свое мужество и обернулась. Робко улыбнулась своему надзирателю, пытаясь быть правдоподобной.

– Спасибо.

Яркий румянец залил лицо шотландца, и он угрюмо посмотрел на меня.

– Ладно, – буркнул он. – Сядь и постарайся не высовываться. Иначе собаки найдут тебя, и тогда будет не до смеха.

Я кивнула и сделала в точности то, что он мне приказал. Мужчина выглядел удовлетворенным и снова занялся лошадьми, поочередно вешая каждой перед мордой мешок с овсом.

Мне нужно было выяснить, что этот тип собрался сделать со мной и где я. Только сейчас, незаметно оглядевшись, я заметила в траве еще двух мужчин. Они должны были быть братьями, если не близнецами. Оба были гораздо более внушительной комплекции, чем рыжеволосый. И, хотя оба лежали с закрытыми глазами на солнце, все равно внушали страх.

Сразу стало ясно, что этот парень и его собаки – не самая большая моя проблема. Этих двоих лучше не злить. Их огромные мечи поблескивали на солнце, и я невольно задумалась, сколько жизней они унесли с их помощью.

Эти мужчины были настоящими воинами. От сапог, шерстяных носков и темной клетчатой накидки, уложенной в складки, как юбка, обернутая вокруг бедер и удерживаемая поясом, до грубой рубашки и серебряной броши.

Но даже если их оружие и внушительный вид свидетельствовали о высоком происхождении, они совершенно не соответствовали образу горца в моем романтически искаженном воображении. Мужчины показались грязными, волосы спутанными прядями свисали на лицо, а под ногтями даже на таком расстоянии можно было разглядеть коричневую грязь.

Я отвела взгляд. Собаки отряхнули влажную шерсть, а парень выругался. Он прогнал собак и вытер брызги с лица. Поглядев на меня, он опустился в нескольких метрах на камень и начал рыться в кожаной сумке, пристегнутой к поясу. После недолгих поисков он достал небольшой кусок дерева, вытащил нож из сапога и начал вырезать. Собаки расположились у его ног и расслабленно дремали.

Это кажущееся вполне обычным занятие дало мне передышку, и на мои глаза навернулись слезы. Внезапно я почувствовала безумную тоску по дому. Я не принадлежала этому месту. Это был не мой мир. Я не могла допустить, чтобы эти люди, кем бы они ни были, увезли меня еще дальше от врат времени. Мне нужно вернуться! Ведь я не знала, где я, не знала, куда они меня везли, не говоря уже о том, зачем они это делали.

Проклятье! Я должна, черт возьми, взять себя в руки, если хочу выбраться из этой передряги! Я должна, наконец, действовать. Сидение тут не приближает меня ни на йоту к решению проблемы. Кроме того, однажды я уже встречала свою судьбу, именно так, как Ванора предсказала мне в видении. Так что если судьба приготовила для меня повторное испытание, то и на этот раз я набралась бы мужества противостоять ей.

Я должна бороться!

Со всей силы я дернула свои связанные руки, но узлы были очень тугими, и веревка не поддалась ни на миллиметр. Если бы только я могла добраться до клинка Шона! К счастью, они его не обнаружили. Мужчины даже не обыскивали меня на предмет наличия оружия, видимо, они не рассчитывали столкнуться лицом к лицу с женщиной, у которой есть Sgian dhub.

Мои мысли проносились с бешеной скоростью. Я должна была незаметно добраться до своего оружия. Но как? Или лучше было помалкивать, чтобы не вызвать большого переполоха? А может, наоборот, разузнать как можно больше о том, что здесь происходит? Черт. Даже самые хорошие фильмы не могли подготовить к такому.

Тихим покашливанием я попыталась привлечь внимание рыжеволосого к себе. Когда он вопросительно поднял бровь, я обратилась к нему:

– Кто вы? И куда вы меня везете?

Шотландец перестал вырезать, но не посмотрел на меня, поэтому я повторила свой вопрос.

– Я хотела бы знать… – начала я, но его предупреждающий взгляд в мою сторону и едва заметное покачивание головой заставили меня замолчать. С любопытством я подняла голову, чтобы посмотреть, что означало его странное поведение.

– Нет! Сиди! – прошипел он сквозь плотно сжатые губы.

Он вернул нож к куску дерева и продолжал вырезать, незаметно обводя взглядом окрестности. Я подвинулась ближе к камню. Рыжий вытянул ноги и как будто случайно толкнул ими собак, которые тут же навострили уши и вытянули носы по ветру. Когда низкий вибрирующий звук их рычания подтвердил его подозрения, он почесал за ухом пса, который был ближе всех к нему, бормоча при этом что-то успокаивающее.

– Sguir, mo charaid.

Волкодавы беспокойно вздрагивали, однако оставались на своем месте.

Я искоса посмотрела на то место, где лежали другие мужчины. Они все еще отдыхали с закрытыми глазами, однако их мечи скрылись под накидками, как и их руки, которые, вероятно, уже крепко сжимали оружие.

Внезапно во рту снова пересохло. Я чувствовала, что они готовы к нападению, и когда рыжий поднялся, сделав вид, как будто хочет добавить овса лошади, то он небрежно взял в руки свой меч, болтавшийся в кожаных ножнах на передней луке седла. Одним едва заметным быстрым движением он вытащил его и спрятал в складках своего килта. Затем он подтолкнул собаку в мою сторону и наклонился, чтобы погладить животное.

– Не пытайся сбежать, – шепотом пригрозил он. – Барра не позволит тебе этого.

В тот момент, когда он сел обратно на свою скалу, с громким криком вокруг начался настоящий хаос.

Пятеро мужчин, вооруженные топорами и мечами, выскочили из подлеска и сначала набросились на спящих темноволосых великанов, предполагая, что справиться с более слабым парнем потом не составит труда.

Первый нападавший умер еще до того, как его разум осознал, что мужчины перед ними уже давно бодрствуют и готовы к бою. Его топор рассек пустоту, когда тело безжизненно обмякло. Мощным рывком один из темноволосых воинов вытащил свой меч из трупа и пришел на помощь второму, который успешно держал оборону против троих разбойников.

Я пригнулась настолько близко к камню, насколько это было возможно. Свернулась калачиком и была рада иметь на своей стороне одного из большезубых волкодавов. Кажется, нападающие меня еще не заметили. Между тем из пяти мужчин осталось только трое, потому что мой охранник добил своего нападавшего одним метким ударом после того, как собаки сбили его с ног. Когда оставшиеся трое поняли, что их численного превосходства и элемента неожиданности недостаточно, чтобы вывести из строя этих мужчин, они начали отступление. Преследуемые рычанием и воем собак, они побежали в сторону леса и скрылись в подлеске.

– Bas mallaichte! Росс! Ты должен был предупредить нас. Эти паршивые грабители чуть не отрубили нам головы! – прогрохотал один из темноволосых великанов, вытирая лезвие своего меча об одежду убитого. Росс равнодушно пожал плечами и подошел ко мне.

– Вы заметили их в тот же момент, что и я. Они крались совсем не бесшумно, и солнце отражалось в их клинках. Вероятно, это были крестьяне, которые думали, что будет легко напасть на ничего не подозревающих путников. Если бы им удалось отрубить ваши головы, то вы не заслуживаете ничего другого, Дугаль.

Он подошел ко мне и грозно навис надо мной:

– Эти парни с тобой? – воскликнул он и угрожающе сверкнул глазами.

– Со мной? Конечно нет! – По моему ужасу, видимо, было ясно, что эти обвинения – полная чушь. Его черты лица смягчились, и он нерешительно предложил руку, чтобы помочь мне встать на ноги.

Я только сейчас заметила, что дрожу всем телом, когда попыталась встать, а ноги не слушались меня.

– Ты в порядке?

В порядке? Нет! В нескольких метрах от меня лежали два мертвых человека, убитых на моих глазах яростными, вооруженными мечами мужчинами. И, как будто одного этого было недостаточно, эти убийцы куда-то везли меня. Что они со мной сделают? Я была на грани обморока. Лицо Росса – по крайней мере, теперь я знала его имя – было забрызгано кровью, и я изо всех сил пыталась сфокусироваться на чем-то другом, кроме этих блестящих красных символов насилия.

– Женщина, ты слышишь меня? Вставай, нам нужно уходить отсюда. – Он потянул меня вверх и поддержал, когда я споткнулась.

– Нет! Отпустите меня! – огрызнулась я и попыталась вырваться. Я не могла позволить этим дикарям увезти меня еще дальше от камня! Я больше не хотела провести в их обществе ни секунды. Это же хладнокровные убийцы!

– Пожалуйста, отпустите меня! Что вы хотите от меня, сэр? – Может, мне повезет больше, если я проявлю немного уважения.

Между тем оба внушительных воина обратили внимание на наш спор и подошли ближе.

– Сэр? – передразнил один из них мой умоляющий тон и разразился громким смехом.

Другой, которого Росс назвал Дугалем, усмехнулся и театрально сделал элегантный книксен.

– Пожалуйста, сэр… – со смехом сказал он и за волосы притянул меня к себе. – Баба, похоже, вообразила себе, что она при дворе какого-нибудь английского короля. Только посмотри на ее волосы. Выглядит так, как будто она ежедневно до блеска расчесывает их по тысяче раз! – воскликнул он, потянув прядь моих каштановых волос. Я дернулась от боли и оттолкнула Дугаля от себя. Что здесь происходит? Почему эти подонки смеются надо мной? Я сказала что-то не то?

– Хватит уже! – попытался Росс успокоить двух темноволосых шотландцев, но те, по-видимому, с гораздо большим удовольствием предпочитали издеваться надо мной.

– Да, а может, мы обманываем себя и перед нами на самом деле королева Англии, – предположил Дугаль.

Хлопая себя по бедрам от смеха, второй подыгрывал первому:

– Возможно, вы правы, сэр! Только посмотрите на ее нежную кожу и зубы! Вполне себе по-королевски.

Росс схватил меня за руку и вытащил меня за пределы досягаемости остальных. Он решительно подтолкнул меня к своей лошади. Хотя у меня все еще не было ни малейшего желания идти с ним, он все равно казался почти что спасителем.

– Оставьте ее в покое. У нас нет времени на глупые игры, – сказал он в мою защиту.

– Мне уже приходят в голову игры, в которые она могла бы поиграть со мной…

– Нам нужно, наконец, убраться отсюда! – перебил Росс превосходящего его по размерам мужчину и без лишних слов посадил меня на своего коня. – Или вы хотите подождать, пока крестьяне передумают и приведут с собой еще пару-тройку друзей?

После короткого молчания близнецы пожали плечами и направились к своим лошадям, даже не удостоив взглядом убитого крестьянина.

– Ifrinn! Если бы я только не открывал сарай, – пробормотал Росс, садясь позади меня.

Следующие несколько километров мужчины продолжали снова и снова с подозрением оглядываться. Мы ехали по лесу, и за каждой веткой мог прятаться нападавший.

Никогда в жизни я не испытывала такого страха. Я понятия не имела, как нужно себя вести или какие опасности мне грозили. Мне было очень плохо, я покрылась холодным потом и дрожала всем телом. Сложно сказать, что было рискованнее – остаться с этими воинами и посмотреть, куда они меня везут, или попытаться вернуться к камню в одиночку. По крайней мере Росс, похоже, представлял для меня наименьшую опасность, поэтому я была рада, что еду на лошади с ним.

Мы уже довольно долго ехали. Шок от нападения прошел, я перестала дрожать, и моя голова сама собой откинулась назад.

– Тебе лучше? – спросил он тихо.

Я только кивнула, боясь, что снова скажу что-нибудь не то.

Росс заметил, как мой беспокойный взгляд переходит от одного мужчины к другому перед нами.

– Лучше привыкнуть к этому. Они всегда такие.

– Что вы сделаете со мной?

Я почувствовала, как он пожал плечами:

– Я не знаю, чего они от тебя хотят. Ты отличаешься от женщин, которых они встречали раньше. А тут еще твоя придворная болтовня – им не нравится, когда их держат за дураков, – попытался Росс объяснить мне.

Невероятно! Я и вправду была слишком вежлива? Мои родители никогда бы в это не поверили!

– Я только хотела…

– Я знаю. Просто оставь эти ужимки и скажи мне свое имя, иначе я и сам поверю, что ты королева Англии.

Я подумала о том, что будет безопаснее для меня – сказать настоящее имя или придумать что-то?

– Ну что? Мне нужно звать тебя бабой-Кэмерон?

То, как он акцентировал на этом внимание, явно давало понять, что он терпеть не может Кэмеронов. И, к моему невезению, он явно принимал меня за одну из них. Я задумчиво покачала головой. Пейтон и его братья уже поражались моему сходству с предками, но я думала, что они преувеличивают. Именно это послужило причиной моего похищения? Мужчины приняли меня за кого-то другого?

То, что я не дала ему никакого ответа, по-видимому, расстроило его. Я почувствовала, как он напрягся у меня за спиной.

– Ну и не надо!

Он пришпорил своего коня, чтобы снова присоединиться к остальным. Я подозревала, что наш разговор наверняка придется не по душе двум воинственным парням перед нами.

Я приняла решение.

– Мое имя – Саманта. Саманта Кэмерон.

Сердце бешено колотилось – я ждала, что он тут же сочтет мой ответ ложью. Но, как ни странно, этого не произошло. С большей уверенностью, чтобы убедить в этом саму себя, я повторила, на этот раз чуть громче.

– Я Саманта Кэмерон, а кто вы… я имею в виду, кто ты? – поправила я сама себя, оставив излишнюю вежливость. В некотором смысле Росс был прав. Мы ехали верхом по шотландскому нагорью, пыльные и потные, на руках неумытых и нечесаных мужчин запеклась кровь. Почему вежливость должна была иметь значение? Росса, по крайней мере, не беспокоило, что на этот раз я не обращаюсь к нему «сэр».

– Росс Гэлбрейт. – Он указал на них. – А эти двое – мои братья Дункан и Дугаль.

Я была рада, что он сидит позади меня и не видит моего удивленного лица. Его братья? Я никогда еще не встречала настолько разных братьев.

Пользуясь моментом, чтобы узнать немного больше о них, я спросила:

– А почему на вас напали?

За моей спиной раздался смех, и он весело ответил:

– А зачем на кого-то нападают? Мы были там, и они были там. Разве ты не поняла по их нищенской одежде, что это просто крестьяне? Они вполне могли атаковать нас своими вилами. Они даже не носили одежды цветов клана. Такие мужчины всю жизнь горбатятся на лорда, платят десятину, а в конце концов у них не остается даже на то, чтобы набить рты своим детям. Зима уже на пороге, а этим бедным свиньям нечего есть. Отчаяние заставило их напасть на нас.

– Если вы знали это, то почему убили их? Почем не пощадили и не дали им сбежать?

Я была ошеломлена тем, насколько молодому шотландцу безразлична судьба этих мужчин и их семей. А как же женщины без помощи своих мужей смогут прокормить своих детей?

– Нет, этого мы бы не сделали. Если бы мы не дали ясно понять, что не знаем пощады, то, возможно, они сбежали бы только для того, чтобы устроить нам засаду в лесу. И в таком случае имели бы больший успех. Меня удивляет, что ты такая наивная. Неужели твои родители ничему тебя не научили?

Я не хотела допускать тягостных мыслей о родителях и вместо этого сосредоточилась на монотонных движениях лошади вверх и вниз. Моя спина болела от долгой езды, как и моя пятая точка.

– А куда мы едем?

– Тебе это знать не обязательно, – уклонился он от моего вопроса, свистнул собакам и в быстром темпе присоединился к остальным. Вероятно, это означало, что наш разговор окончен, поскольку всю оставшуюся дорогу он намеренно меня игнорировал.

Я не могла сказать, сколько часов прошло, но все мое тело болело, и я умирала от голода. Уже смеркалось, когда мы достигли поляны на краю леса. Дункан приподнялся в стременах и окинул взглядом широкую равнину.

То, что я увидела, было восхитительно. Никакая открытка из сувенирного магазина не могла передать чувств, которые вызвал этот вид. И, несмотря на ситуацию, в которой я оказалась, от буйства природы Шотландии с ее суровой красотой у меня захватило дух. Я попыталась черпать силу из этого зрелища, когда Дункан сделал своим братьям знак, чтобы сделать привал. Собаки разбежались и, припав носами к земле, внимательно обыскивали окрестности.

Мои ноги онемели, и я ужасно чувствовала себя, когда Росс снял меня с лошади и поставил на ноги.

– В порядке? – спросил он, скептически приподняв бровь.

Дугаль жестко хлопнул его по плечу и усмехнулся:

– Росс, если ты ее хочешь, просто возьми. Но ради бога, не притворяйся, что беспокоишься о ее благополучии.

Я замерла, в ту же секунду отчетливо осознав, в какой опасности я нахожусь. Никто из этих дикарей не тронет меня! Мысленно я уже потянулась за своим клинком, но заметила, что Росс покраснел до кончиков волос и вздернул подбородок. Гневно сверкнул глазами на своего гораздо более крупного брата.

– Замолчи и оставь девушку в покое! – сказал он в мою защиту.

Дугаль фыркнул и ткнул меня пальцем в плечо, и я, в поисках защиты, шагнула ближе к Россу. Темноволосый великан поднял руки вверх, выражая невинность всем своим видом и презрительно меня разглядывая.

– Успокойся, малыш, я не вмешиваюсь. Я не хочу ее, ты вообще ее видел? В этой женщине нет ничего, что доставило бы радость мужчине.

Я знала, что задумал Дугаль. Он хотел унизить меня и Росса и тем самым показать, кто здесь главный. И хотя я была рада, что он не нашел во мне ничего привлекательного, его грубые слова были для меня как удар в живот.

– Дугаль, предупреждаю тебя… – Росс шагнул вперед и поднял кулак вверх.

В следующее мгновение он со стоном упал на землю после того, как удар брата настиг его и из губы хлынула кровь. Дугаль угрожающе навис над ним.

– Подумай хорошенько, мальчик, что ты делаешь. Еще раз поднимешь свой кулак на меня, и я отправлю тебя на корм твоим шавкам. А сейчас иди и собери дров.

Он развернулся на пятках и пнул одну из собак, которая с рыком бросилась на защиту своего хозяина. Та остановилась и, скуля, подползла к хозяину.

Я опустилась на колени и жалостливо погладила собаку по голове. Росс, напротив, отмахнулся от моей помощи и самостоятельно поднялся на ноги. Сердито вытер рукавом губы и сплюнул в траву. Затем он потянулся к своему Sporran – как он называл кожаную сумку, висящую на поясе, когда мы ехали сюда – и протянул собаке коричневый комок, который та вырвала у него из руки.

– Что это? – спросила я, потому что мой желудок урчал так громко, что я почти завидовала собаке, что она получила что-то поесть.

– Сушеные свиные уши. А теперь пойдем. Нам нужно засветло собрать дров.

С этими словами он развернулся и исчез среди елей.

На самом деле мы довольно быстро нашли то, что искали. Буря, видимо, вырвала с корнем большое дерево, которое настолько высохло, что Россу оставалось только обломать ветки, прежде чем тащить их на поляну. Из-за связанных рук я не могла оказать никакой реальной помощи, но Росс не стал меня слушать, когда я попросила развязать их.

Пока разгорался костер, Дункан и Дугаль вернулись с несколькими мертвыми кроликами. После того как они сняли с них шкуру и выпотрошили, они просто насадили на палки и повесили над огнем. Мой рот наполнился слюной, когда в нос ударил запах жареного мяса. Впрочем, получу ли я что-то, оставалось только гадать, потому что сразу же после возвращения Дункан схватил меня за руку и привязал к дереву в нескольких метрах от костра. Я заметила на рукаве его рубашки длинный порез, ткань вокруг которого пропиталась засохшей кровью. Он получил эту травму во время нападения? Несмотря на переживания последних двух дней, мне до сих пор казалось чем-то нереальным то, как жестоко люди обходились друг с другом в этом времени.

Теперь я сидела здесь и должна была смотреть, как мужчины набивают себе животы сочным мясом. Тушки дымились, и мне хотелось, чтобы мои зубы с наслаждением отрывали плоть от кости. Обглоданная кость досталась собакам, и они тут же набросились на нее.

Между тем я была такой голодной, что вполне могла поспорить с собаками за остатки. Поэтому я проглотила последние крупицы своей гордости и только собиралась попросить еды, как спокойствие прекратилось. Собаки навострили уши и с лаем помчались в лес, который был у нас за спиной. Мужчины поднялись и схватились за оружие, но по сравнению с нападением днем были довольно расслаблены.

Я же, напротив, побледнела, когда увидела толпу всадников, приближавшихся к нам из леса. Их лошади были столь же великолепны, как и у Дункана и Дугаля, а мужчины носили почти те же цвета, что Росс и его братья. С криками и громким хохотом мужчины приветствовали друг друга, энергично хлопая друг друга по плечам.

Я пыталась по возможности быть как можно более незаметной, при этом голод уже стал не так страшен. Возможно, в суматохе мне представится возможность добраться до Sgian dhub и разрезать веревки на руках. Тогда я смогла бы сбежать и вернуться к Пейтону. В конце концов, я приложила все усилия, чтобы запомнить путь, которым мы ехали. Каждую скалу, каждую невероятно красивую долину, которую мы пересекали, и каждый журчащий горный поток.

Когда радость от встречи переросла в дикое улюлюканье, я оторвалась от составлений планов побега. С любопытством глядя поверх языков пламени костра, я пыталась понять причину переполоха.

Мужчины подошли ближе. У одной из лошадей с правой стороны седла висел большой кожаный мешок, а с левой – огромный окорок и несколько буханок хлеба в сетке.

Я чуть не задохнулась от восторга, когда увидела хлеб. И хотя я не была уверена, что мне достанется что-то из этого, но, по крайней мере, у меня было хоть немного надежды. Тем временем все спешились, дали немного корма лошадям и направились к огню.

Ночь обещала быть холодной, потому что уже сейчас было холодно тем частям моего тела, которые были дальше от костра. Я тоскливо ждала, не предложат ли и мне что-нибудь, потому что вновь прибывшие присоединились к моим похитителям, разломали хлеб на грубые куски и накрыли их сверху толстыми ломтями ветчины. Чем больше мужчины пили из кожаного мешка, в котором, судя по всему, был алкоголь, тем более приподнятым становилось настроение. Наконец Росс вытащил из седельной сумки простую самодельную флейту и начал наигрывать песню. После первого куплета он бросил на меня взгляд поверх огня, коротко подмигнул, а затем, полный энтузиазма, продолжил. Этот взгляд не ускользнул и от одного из прибывших всадников, и он повернулся, чтобы посмотреть, кому адресован этот взгляд.

Искры плясали над тлеющими углями и потухали золотыми вспышками на своем пути в темное ночное небо. Казалось, дым поднимался вверх для того, чтобы попросить звезды танцевать под трогательную музыку.

Наши взгляды встретились, и у меня вырвался крик. Сердце выпрыгивало из груди, и я хотела вскочить, но веревки удержали меня на месте. Напрасно я дергала грубую веревку, чувствуя, как саднит кожа. Мое лицо должно было ясно показать мое удивление и радость, несмотря на то, что я была далеко от огня. Шотландец в самом деле поднялся, и с каждым шагом, с которым он приближался ко мне, мои мысли все больше вертелись вокруг него.

Я чувствовала, как кровь бежит по моим венам, чувствовала пот, стекающий по спине, и то, как внезапно пересохло во рту. С широко раскрытыми глазами я смотрела на него.

Глава 12

Он выглядел другим. Таким чужим. Таким… диким.

Я лихорадочно соображала, что мне нужно говорить и что нужно делать. Мой мозг, казалось, полностью отказал мне. Я не могла отвести от него взгляда, а он подходил все ближе и ближе.

В нескольких сантиметрах от меня он остановился и удивленно посмотрел на меня.

– Кто у нас тут? – спросил он, и от звука его голоса у меня по коже побежали мурашки. Я не ошиблась! Это он!

Я не ответила ему, потому что, хоть мой рот и открылся от изумления, я не могла произнести ни слова.

Он сел на корточки. Наши лица были друг напротив друга, и он вопросительно наморщил лоб. Затем потянул мои связанные руки.

– Дорогая, что же ты такого сделала, за что тебя здесь привязали? Печально, твое общество у костра подсластило бы вечер, – прошептал он.

Я не могла поверить в то, что только что произошло, не заметила, что кто-то еще идет к нам, пока голос Дункана не заставил меня испуганно вздрогнуть. Неужели он не узнал меня?

– Шон! – крикнул он. – Не запачкай руки. Неужели ты не видишь, что она Кэмерон?

Шон, который все еще смотрел мне в глаза, только пожал плечами и хитро улыбнулся мне.

– Дункан, ты знаешь, большинство вещей, которые доставляют удовольствие, очень грязные.

Неужели это все на самом деле? В Шотландии я знала Шона как очаровательного парня. Его похабные слова не вписывались в образ, который сложился у меня в голове. Никогда не думала, что буду бояться его, но облегчение, которое я испытала при его виде, сменилось неприятным чувством. Слеза отчаяния скатилась из уголка моего глаза. Хотя теперь я больше не была наедине с совершенно незнакомыми людьми, я не чувствовала себя в безопасности. Как я должна была убедить Шона поверить мне? Как я должна была объяснить, что произошло… или что будет происходить в течение многих лет?

Он поднял мои руки и повернулся к Дункану:

– Что это значит? Неужели эта малышка настолько опасна, что трое опытных парней вроде вас могут держать ее под контролем, только если она привязана здесь?

– Она пленница, а не желанная гостья, – уточнил Дункан.

Шон встал, поправил свою накидку и еще раз с сожалением посмотрел на меня.

– Из-за какого проступка оказалась в неволе?

Темноволосый горец предостерегающе посмотрел на меня.

– Мы шли по следам исчезнувшего скота, как вдруг она появилась из ниоткуда и вонзила мне в руку кинжал. Она бросилась на меня, как фурия, и хотела перерезать мне горло. Если тебе интересно, я считаю, что она не в своем уме. Если она имеет какое-то отношение к исчезнувшим животным, я найду способ развязать ей язык, будь уверен. В любом случае она поедет с нами в замок Гальтайр.

– Что? – ошеломленно воскликнула я. – Это неправда! У меня есть…

– Закрой свой рот! – рявкнул на меня Дункан. Капельки слюны долетели до моей кожи, и я боялась, что он ударит меня. Непроизвольно я закрыла руками лицо.

– Заткни свою лживую пасть, иначе я сам заткну ее! – пригрозил он.

В поисках поддержки я посмотрела на Шона, но его, похоже, все это не очень интересовало, потому что он скучающе рассматривал свои сапоги.

– Лучше дай ей кусок хлеба. Если она умрет с голоду, тебе будет трудно извлечь из нее хоть что-то разумное, – тихо произнес он. – Девушка уже выглядит довольно измотанной.

Затем Шон развернулся и занял свое место у огня, даже не посмотрев в мою сторону. Вместо этого ко мне подошел черноволосый великан. Он заставил меня посмотреть ему в лицо, прямо в его темные, как ночь, глаза.

– С тобой я еще не закончил. Мы поговорим утром.

Я дрожала, оставшись наконец в одиночестве с темнотой этой ночи. Тепло костра больше не доходило до меня, и я свернулась калачиком, как младенец, чтобы хоть немного согреться.

Хотя Шон был рядом с другими мужчинами всего в нескольких метрах от меня, у меня не было ни единой возможности поговорить с ним. Как он может мне помочь – при условии, что он вообще поверит моей абсурдной истории, – если не знает, что на самом деле происходит? Измученная и отчаявшаяся, я закрыла глаза, хотя даже и не думала о сне.

Я испуганно вздрогнула, когда что-то влажное коснулось моей щеки. Барра подняла свою морду и свернулась у моих ног в теплый пушистый клубок. Росс тихо хихикнул и сел рядом со мной. Он открыл свою кожаную сумку и вытащил сверток, обмотанный тканью.

– Вот, это для тебя. Приятного аппетита.

Я поспешно взяла сверток и поразилась содержимому: холодная кроличья ножка, толстый ломоть хлеба и, ко всему прочему, сочный кусок ветчины. Рот наполнился слюной. И хотя это был не бургер с картошкой фри, ощущение счастья казалось таким же. Я одарила его благодарной улыбкой, прежде чем жадно набросилась на еду. Он снова хихикнул, а собака положила свою тяжелую голову мне на бедро. Как толстое пуховое одеяло, она согревала меня теплом своего тела.

Когда я съела все до последней крошки, Росс подал мне винный бурдюк, в котором не было вина, зато нашлась чистая вода. Поскольку я почти никогда не пила спиртного, в моем голодном состоянии, наверное, даже малейший глоток вина заставил бы меня опьянеть. Я с жадностью напилась воды и почувствовала себя словно заново рожденной. Я вытерла воду с подбородка и, немного смущаясь, посмотрела на мокрые пятна на моем платье, когда возвращала бурдюк Россу.

Росс понимающе улыбнулся мне, поднялся и отступил на шаг.

– Теперь спать.

Я кивнула и, прежде чем он успел отвернуться, собрала в кулак все свое мужество.

– Спасибо, Росс. Я…

– Хорошо, – он посмотрел мне в глаза. – Не делай глупостей ночью, меня не будет рядом, чтобы помочь тебе.

– Куда ты идешь?

– Дункан оставил меня в дозоре.

Я смотрела ему вслед, как он обогнул костер, возвышаясь над спящими мужчинами, и вскочил на своего коня. Вложив пальцы в рот и свистнув, он подозвал к себе собак и поскакал по равнине. Барра ненадолго подняла голову и покрутила ушами, прежде чем со вздохом снова зарыться мордой в складки моего платья. Я сидела неподвижно еще несколько минут. Нежно погладила по взъерошенной шерсти волкодава и посмотрела в звездное небо.

Шон Маклин лежал в нескольких шагах от меня. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть двух шотландцев, лежащих рядом с ним. Однако ночная темнота не оставляла возможности разглядеть их лица. С тех пор, как в свете костра я увидела профиль Шона, в моей голове звучал один и тот же вопрос. Больше всего на свете мне хотелось громко прокричать его.

Пейтон Маклин, где ты?

Глава 13

– Athair!

Испуганный крик брата достиг его уха, и он собрал все свои силы, чтобы следующим мощным взмахом меча разоружить своего противника. Клинок со звоном упал на землю, и противник пошатнулся. Пейтон Маклин воспользовался этим моментом и приставил клинок к его горлу. Бой еще не закончился, но он должен был понять, что случилось с братом.

То, что он увидел, бросив короткий взгляд через плечо, заставило кровь застыть в его жилах. Нет, на земле лежал не его брат Кайл. Там был его отец, Фингаль.

Пейтон повернулся к израненному побежденному человеку и прижал лезвие еще крепче, так, что из разреза показалась густая красная капля крови.

– Исчезни! Никогда больше здесь не показывайтесь! И скачите быстро, иначе, если он умрет, я найду вас! И тогда вы пожалеете о том дне, когда решили украсть наш скот.

Пейтон отнял свой меч от его горла и, размахнувшись по широкой дуге, нанес рукоятью меча один сильный удар в висок, так, что человек, пошатываясь, пошел прочь.

Махнув рукой, Пейтон жестом указал брату отпустить двоих противников, с которыми тот боролся. Кайл шагнул в сторону, и мужчины бросились за своим товарищем. У ног Кайла высилась гора оружия, отобранного у этих троих. Меч, Sgian dhub, топор и лук.

Эта чертова штука и была причиной того, что Фингаль Маклин лежал раненым на земле. Из его груди торчала стрела, а из раны сочилась кровь. Сыновья бросились к нему, как только похитители скота скрылись. Обеспокоенные, они опустились на колени рядом с отцом. Кайл убрал с его лица седые волосы.

– Отец, мы здесь, – прошептал он.

Глаза Фингаля несколько раз бесцельно обвели взглядом окрестности и затем закрылись.

– Очнись! Ifrinn! Посмотри на меня! – закричал младший брат Пейтона и слегка похлопал Фингаля по щекам. Его веки и в самом деле слегка приподнялись, и с губ сорвался мучительный стон. Но уже в следующее мгновение он снова потерял сознание.

Одним быстрым движением Пейтон снял с отца рубашку и озабоченно посмотрел на его грудь.

– Стрела засела глубоко, но рана не сильно кровоточит. Если я вытащу ее, то могу травмировать его еще больше. Что нам делать? – неуверенно спросил он.

Кайл прищурился, видимо, чтобы скрыть слезы, беспомощно покачал головой.

– Не знаю. Нам нужна помощь! И быстро!

– Надо унести его. Здесь слишком опасно. Лучше всего отнести его в хижину Макрея.

Кайл кивнул. Пейтон видел, как дрожали руки брата, когда тот убирал бисеринки пота со лба отца.

– Держись, отец, держись, – бормотал Кайл.

– Помоги мне. Я обрежу стрелу, чтобы мы, по крайней мере, могли перевязать рану перед тем, как нести его, – сказал Пейтон.

Лицо Кайла побледнело, но он сжал зубы и схватил стрелу чуть выше места ее входа. Пейтон взялся за древко прямо над его руками, стараясь не давать стреле проникнуть еще глубже в тело или не сделать рану еще больше. С тихим треском дерево сломалось. Братья с облегчением выдохнули. Древко стрелы размером в два пальца все еще торчало из груди отца. Пейтон оторвал широкую полоску от своей накидки, и вместе они приподняли Фингаля, чтобы обернуть ее вокруг как повязку.

Пейтон чувствовал себя ужасно беспомощным. Здесь, в поле, он почти ничего не мог сделать для отца. И, хотя рана была уже перевязана, опасность не миновала. Тревога за жизнь отца грозила сковать Пейтона, но он изо всех сил заставлял себя продолжать. Он не мог позволить себе поддаться страху и ломать голову над тем, что пошло не так. Оставалось только увезти отца в безопасное место. Но посадить Фингаля на лошадь в таком состоянии было практически невозможно. Вдвоем им удалось наконец поднять его в седло перед Кайлом. Хотя в свои шестнадцать юноша выглядел таким же сильным мужчиной, как его отец и братья, ему стоило больших усилий держать раненого прямо перед собой.

– Скачи сейчас же. Макрей поможет тебе занести его в хижину. Уложите его и позаботьтесь о том, чтобы он понемногу пил воду. Я заберу остальных, а затем мы отвезем отца домой. – Пейтон вытер со лба пот.

Кайл кивнул и потянул за поводья, чтобы лошадь оставалась спокойной. Как и Пейтон, он боялся, что любое неосторожное движение может загнать стрелу еще глубже в грудь отца.

– Пейтон? – прошептал он неуверенно. – Пейтон, что… что, если он умрет? – на этот раз он не смог сдержать слез.

Преисполненный решимости, Пейтон поднял голову, посмотрел Кайлу прямо в глаза и сказал твердым голосом:

– Он не умрет. Не от руки какого-то вора, клянусь тебе! А теперь иди, не теряй времени – встретимся у Макрея.

Кайл пустил коня мелкой рысью, а Пейтон молча попросил прощения за то, что дал брату обещание, в которое сам не мог поверить. Он поднял оружие с земли и посмотрел на горстку овец, которые стояли с перевязанными копытами и тихо блеяли. Изначально они хотели вернуть животных Макрею, но теперь им придется искать дорогу домой самим. Он быстро перерезал им веревки и направил овец в нужную сторону.

Затем он отправился в путь, туда, где все три поместья соприкасались друг с другом. На севере обширные земли Кэмеронов, на востоке земли Маклинов и на западе сочные холмы и белое побережье Стюартов. Там его уже ждали две другие группы, которые осматривали границы на предмет воров скота и разбойников.

Такие патрули стали необходимой реакцией на увеличившиеся нападения и воровство скота в последние месяцы. Каталь Стюарт попросил Маклинов о помощи. Фингаль не мог отказать в этом своему союзнику, несмотря на то, что они сами еще не избавились от нападений.

Тем не менее безопасность в приграничной области была всеобщей задачей. Чтобы не допустить войны между кланами, эти посягательства нужно было предотвратить. Раны от старой кровной вражды между Стюартами и Кэмеронами не затянулись бы и без этих проблем. А Каталь был главой клана совсем недолго. Ему нужно было срочно доказать, что он достоин вести за собой своих людей, что он способен защитить клан и отстаивать его интересы. Потому что из-за нападений голоса тех, кто считал, что есть более достойные, чем Каталь, кандидаты на роль главы клана, стали гораздо более весомыми. В конце концов, были альтернативы, если он не сможет отстоять свои права. Старый лорд узаконил обоих своих бастардов и тем самым оказал медвежью услугу своему сыну и наследнику Каталю.

Пейтон пришпорил коня и галопом поскакал по зеленым холмам. Величественные горы простирались справа от него, и он молился, чтобы его отец смог пережить путь туда. Он привезет отца в замок Буррак и не допустит, чтобы Фингаль умер из-за проблем Каталя.

Юноша прижался к шее лошади, заставляя ее практически лететь по нагорью, движимый надеждой застать отца живым по возвращении.

Истощенный, Пейтон перешел на рысь, когда увидел мужчин, лица которых вопросительно вытянулись, когда они не увидели за ним его спутников. Еще на бегу он соскочил с седла и бросил поводья Кензи, самому молодому члену семьи Стюартов. Все поняли, что что-то произошло. Мужчины подбежали, позвав Шона и Блэра.

– Пейтон, что произошло? Где остальные? – спросил Дункан, который одним из первых подошел к нему.

– Отец ранен. Я скакал так быстро, как только мог. Надо отвезти его домой. Мы с Кайлом не справимся сами. Нам нужна повозка! – прокричал Пейтон, отставив в сторону любезности.

Тем временем его братья стояли на месте и озабоченно смотрели друг на друга.

– Что случилось? Расскажи с самого начала, – потребовал голосом, привычным к тому, чтобы отдавать команды, Блэр – старший из братьев Пейтона.

Пейтон посмотрел на целую шеренгу потрясенных лиц. Эти люди либо входили в семью, либо были давними друзьями и союзниками. Фингаль был близок каждому из них, и забота о нем была очевидна.

– На рассвете мы пришли к Макрею, и он сообщил, что ночью у него похитили овец. Мы спросили, почему он так уверен, что животные не задремали где-нибудь в поле. Он указал на свою лучшую сторожевую собаку – убитую стрелой прямо в грудь. Отец рассердился и пообещал пастуху, что мы вернем его овец. Вскоре мы наткнулись на следы воров и через несколько километров настигли их с угнанным скотом. Я был в бою и не видел, что происходило позади меня, но… – стыд за свою неудачу, за свою слабость заставил его запнуться, – но когда я обернулся, отец лежал на земле со стрелой в груди. Мне пришлось отпустить воров, потому что я не смог бы сдерживать троих мужчин и в то же время помочь отцу.

– Скажи, как он? – поторопил его Шон.

– Когда я оставил его, он был без сознания. Кайл отвезет его в хижину Макрея. Мы должны как можно скорее отвезти его в замок Буррак, чтобы няня Макмиллан могла позаботиться о нем.

Доверие братьев к целительным рукам старой кормилицы, которая была частью семьи еще с их рождения, не знало границ. Столько своих ран и болезней они пережили без следа только благодаря ее помощи. Даже опытные люди придерживались советов древних, когда речь шла о травмах всякого рода. Если кто и может спасти жизнь Фингаля, то это точно няня Макмиллан.

Без всяких колебаний Блэр раздал первые указания:

– Хорошо, давайте не будем терять времени. Каталь, мы отправимся с Пейтоном. Отец нуждается в нас.

– Mo charaid, я пошлю Росса с вами, – обещал им Каталь. – Если вам нужна повозка, то не помешает иметь с собой еще одного человека.

Росс испуганно поднял глаза, прежде чем его взгляд переместился к дереву, у которого девушка все еще сжималась в ожидании того, что с ней задумали сделать его братья.

– Пускай с ними отправится Кензи, – робко предложил он. – Я лучше поухаживаю за собаками, к тому же кто-то должен присматривать за пленницей, пока вы заняты важными делами.

Лицо Каталя потемнело, и его голос принял предостерегающий тон:

– Ты пойдешь с ними! Не смей лишний раз сомневаться в моих приказах, ублюдок! А что касается пленницы… – теперь его гнев был направлен на Дункана и Дугаля, – вы прекрасно знаете, как хрупок мир между нами и Кэмеронами. Совсем не в наших интересах красть их женщин! Мы обсудим это спокойно, когда вернемся в Гальтайр, а до тех пор баба будет под моим присмотром.

Росс с облегчением выдохнул. Но, несмотря на это, он был в ярости от выговора главы клана, хоть и давно привык к такому тону. В конце концов, так с ним происходило всю жизнь. При этом, на самом деле, бастардом был не он, а Дункан и Дугаль. Но они носили фамилию «Стюарт», чего было достаточно, чтобы сделать обстоятельства их зачатия второстепенными. По крайней мере, Каталь позаботится о безопасности Саманты.

– Что это значит? Эта девушка – не твое дело, Каталь! – решительно возразил Дункан.

– Fan sàmhach! Я – лорд! Мое слово – закон для тебя, разве ты не клялся в этом на крови?

Губы Дункана сжались в тонкую линию, но он промолчал, и Каталь продолжил говорить:

– Блэр, вы возьмете эту женщину с собой. Мне не нужны здесь бабские юбки. Но она наверняка сможет помочь вам с Фингалем. У женщин в этом сноровки больше.

Приподняв брови, он ожидал какой-либо реакции, но, когда Дункан кивнул Россу, чтобы тот сложил свои вещи и привел пленницу, на лице Каталя заиграла довольная улыбка.

Минуты, оставшиеся до отъезда, тянулись для Пейтона как часы. Все в нем взывало к тому, чтобы как можно скорее вернуться к отцу. В мыслях он уже был на обратном пути. Ожидание своих братьев и остальных истощало его терпение. В унынии он обернулся.

Глава 14

Муха кружилась вокруг моей головы и попросту не давала себя прогнать – видимо, вонь от меня была уже слишком соблазнительной. Сама я уже почти не чувствовала запаха. Несколько дней у меня не было возможности как следует помыться. К этому добавились физические нагрузки и ночь в тесных объятиях с Баррой, что в итоге привело к тому, что я пахла совсем не цветами.

Я застонала, когда муха вновь с жужжанием закружилась около меня, и начала хлопать по себе настолько, насколько позволяли связанные руки.

Шотландцы, по-видимому, совершенно забыли обо мне, потому что, кроме краюшки хлеба утром, который Дугаль мимоходом бросил мне, меня оставили без внимания. Никто не обращался ко мне, и даже Дункана, который еще вчера угрожал мне, нигде не было видно.

Видимо, что-то произошло, потому что все мужчины собрались вместе и выглядели довольно расстроенными. Ветер доносил до меня лишь отдельные обрывки слов, и я мало что могла разобрать, потому что мальчик, который прибыл сюда вчера с группой Шона, держал лошадь за поводья и закрывал мне обзор.

Как только я различила в толпе рыжие волосы Росса, он тут же пошел ко мне. Юноша пересек лагерь, поднимая тут и там разные вещи, которые затем укладывал в седельные сумки своей лошади. Затем он опоясался мечом и завязал волосы на затылке кожаным ремешком.

Меня поразило, насколько нормальным казалось мне все, что со мной здесь происходило, после недолгого пребывания здесь. Эти люди, по-видимому, не скучали по проточной воде или уютному пуховому одеялу. Они просто прикрывались складками своих тонких накидок и подвигались ближе к огню. Даже я, несмотря на твердую землю и холодный ночной воздух, спала вполне хорошо, потому что Барра ни разу не отошла от меня, и поэтому мне, по крайней мере, не было холодно.

Теперь собака вскочила и, виляя хвостом, побежала навстречу своему хозяину, который решительно оттолкнул ее в сторону, когда она положила ему на плечи свои передние лапы и провела мокрым языком по его шее.

– Sguir, Барра! Прекрати! – Росс обошел большого волкодава и посмотрел вниз, на меня: – Вставай, я должен тебя развязать.

Казалось, он был не в лучшем расположении духа, и я предпочла поскорее выполнить его просьбу.

– Что случилось? Что будет со мной? – спросила я.

– Ты думаешь, кто-то считает нужным делиться со мной своими планами? – недовольно сказал он. – Ты и я, мы всего лишь пешки в игре королей, которые годятся только на то, чтобы подставить свою голову или убрать нечистоты.

Последние слова он пробормотал себе под нос и потянулся к веревкам, которыми я была привязана. Его гневные высказывания, казалось, не предназначались ни для моих ушей, ни для ответа на мой вопрос. Он был в таком плохом настроении, что даже собака поджала хвост и опустила голову.

Когда он отвязал меня от дерева, я протянула ему свои все еще связанные руки, но он решительно покачал головой.

– Нет, руки останутся связанными. Угадай, что со мной будет, если я упущу тебя? Нет, нет, веревки должны быть на месте. Лучше порадуйся тому, что мы спешим, а то вчера Дугаль говорил, что не стоит ради твоего удобства тратить еще одну лошадь, и с сегодняшнего дня тебе пришлось бы бежать, а не ехать на лошади.

Объятая ужасом, я отдернула руки, едва подавив порыв развернуться и убежать, как только вспомнила безжалостный темп предыдущего дня.

Должно быть, Росс почувствовал это, потому что схватил меня за руку и потащил за собой.

– Я сказал, мы спешим, поэтому не доставляй неприятностей. Пока тебе не стоит бояться Дугаля.

Мои ноги затекли от долгого пребывания в одном и том же положении, и я, спотыкаясь, шла за ним, когда он вел меня к лошадям. Там был Шон, который, хоть и повернулся ко мне спиной, но все же снова дал мне надежду на приватный разговор. Если он поедет с нами… то в конце концов все будет в порядке, сказала я сама себе, чтобы успокоиться.

Едва мы дошли до остальных, как Росс внезапно остановился и я налетела на него.

– Ifrinn! – выругался он и хлопнул себя ладонью по лбу. – Я кое-что забыл. Помоги женщине сесть на лошадь, я сейчас вернусь.

Он передал мою веревку в руки одного из шотландцев и исчез в том направлении, откуда мы только что пришли. Я раздраженно посмотрела ему вслед, но резкий рывок за руки потребовал моего внимания. Я подняла взгляд.

Всего на протяжении одного удара сердца я смотрела в его лицо. И затем мир перестал вращаться. Время и пространство больше не существовали. Как от взрыва сверхновой, мой мозг затопило эндорфинами, и все засияло почти болезненным свечением.

Пейтон!

Еще до следующего удара сердца свет отступил, превратив раскаленные волны в ледяную тьму, которая, как черная дыра, впитала в себя все. Это был момент, когда мой мозг понял, что хотя я и нашла Пейтона Маклина – человека, которого когда-нибудь в далеком будущем буду любить больше, чем свою жизнь, – но я не обнаружила в его взгляде ни искры осведомленности.

Встреча с реальностью была ударом для меня. Я отшатнулась, пытаясь вырваться, убежать обратно в тот мир, где руки Пейтона касались меня с нежностью, показывающей, как сильно он меня любит. Но его хватка была безжалостна, а его взгляд лишен всяких эмоций, когда он дернул меня обратно.

– Что это значит? Оставайся здесь, – приказал он мне.

Я не могла отвести взгляда от его лица. Карие глаза горели нетерпением, когда он осмотрел меня сверху донизу.

Его волосы были немного длиннее, чем у современной версии Пейтона, и светлее, что натолкнуло меня на мысль о том, что он проводит много времени на свежем воздухе. Он был мне так близок и в то же время совершенно незнаком. Меня поневоле тянуло к нему, все тело начало покалывать, как только я оказалась рядом с ним. И в то же время по спине пробежали мурашки, потому что меня пугали чувства, которые я испытываю к этому незнакомцу. Мне хотелось убрать выбившуюся прядку с его лица, но вместе с этим я боялась даже прикоснуться к нему.

Я прищурилась, заметив, что шрама на его подбородке нет.

– Ты глухая? Пойдем! – раздраженно огрызнулся Пейтон на меня, прервав мои размышления. Он вытянул и скрестил передо мной руки, чтобы я могла поставить туда ногу и подняться на лошадь. Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от чувства растерянности. Мне хотелось вернуть контроль над своими противоречивыми ощущениями.

Терпение Пейтона было на исходе, и с ругательством, которого я не поняла, он обхватил меня за талию и одним мощным движением посадил в седло. Кожа покалывала под грубой тканью моего платья, как будто его руки прожигали одежду насквозь.

Пейтон задержал на мне свой пренебрежительный взгляд, которым, казалось, хотел предупредить, чтобы я не доставляла неприятностей. Наконец вернулся Росс. Прежде чем я успела уловить хоть одну ясную мысль, рыжий шотландец сел позади меня и направил свою лошадь прочь от человека, в руках которого было мое сердце. Который владел моим сердцем, даже не зная меня. Который когда-то в далеком будущем был готов отдать свою жизнь за меня, но сейчас даже не повернулся ко мне.

Я смотрела ему вслед, как он бросился к лошади, изящно вскочил в седло и быстро проскакал мимо нас. Было так больно от того, что он не узнавал меня. Даже в глубине своей души не понимал, кто я такая, хотя мы столько всего пережили вместе.

С другой стороны, я задавалась вопросом, были ли мои чувства к нему правильными. Предавала ли я Пейтона, который ждал меня в будущем, тем, что чувствовала к его прежнему «я»? Мог ли современный Пейтон, которого я так любила, уже сейчас быть в этом суровом шотландце? Во всяком случае, ясно было одно – его близость сбивала меня с толку. Даже сейчас, когда он скакал впереди нас, я чувствовала его привычный теплый запах. Мне казалось, что его руки все еще лежат на моей талии.

Время шло, а я не делала ничего, кроме созерцания сильной спины перед собой. Несколько раз я пыталась силой своих мыслей заставить Пейтона повернуться ко мне, но он упрямо смотрел только вперед.

Каждое его движение было мне знакомо, и я с тоской хотела вернуться в то время, когда могла просто протянуть к нему руки. Я вздохнула, и Росс неловко заерзал позади меня в седле.

– Ты еще можешь сидеть? – спросил он.

– Хм… Сидеть? Нет… я имею в виду, да, я справлюсь, но почему мы все время отстаем?

Росс щелкнул языком. Он наклонился немного в сторону и посмотрел на заднее копыто лошади.

– Видишь разницу между моей лошадью и их лошадьми? – Он указал рукой, которой держал поводья, вперед.

Я кивнула. Даже мне было ясно, что наша лошадь гораздо старше и не в такой хорошей форме, как лошадь Пейтона или Шона.

– Вес двоих людей – это слишком для нее. Она совсем не отдыхала, потому что всю ночь мы бродили с ней вокруг лагеря и охраняли его. Дугаль знал, что этой кляче тяжело даже с моим весом, поэтому вчера, когда ты была без сознания, посадил тебя на свою лошадь. Но мы уже близко, осталось всего несколько километров. Уже сейчас мы на пастбищах, которые стережет Макрей. Поэтому не повредит немного пощадить лошадь.

В самом деле, вскоре остальные скрылись из поля нашего зрения, и Росс пустил лошадь еще медленнее.

В затишье меня внезапно охватила безотлагательная нужда, и я нервно забарабанила пальцами по бедру. Осталось несколько километров, сказал он. Как долго мы будем преодолевать эти несколько миль? И будет ли там вообще туалет? Или только горстка шотландцев, которые будут наблюдать, как я исчезаю за ближайшим кустом?

Я проглотила гордость и высказала свою озабоченность:

– Росс… мне жаль, я знаю, что у нас нет времени, но мне действительно надо…

– Тебе надо что? – спросил он, по-видимому, все еще погруженный в созерцание следов своей лошади.

– О господи, мне надо! – нервно воскликнула я.

Юноша выпрямился в седле и с подозрением посмотрел на меня.

– Сейчас? – спросил он недоверчиво.

– Если хочешь знать точно, то уже целую вечность, но теперь я не выдержу больше ни секунды!

Росс остановил лошадь, но не предпринял никаких попыток помочь мне спешиться.

– Послушай, Саманта, я не имею ни малейшего желания причинять тебе боль, но я сделаю это, если пойму, что ты хочешь меня обмануть. Я в первый раз в своей жизни на правильном пути, и я не совершу ошибку, позволив тебе ускользнуть. Иди облегчись, но, если ты тотчас не вернешься, я спущу на тебя собак. Ты поняла?

Поняла ли я? О да, я поняла! Я застряла в проклятом прошлом и не могла даже сходить пописать без того, чтобы не получить угроз в свою сторону.

Использовав всю свою силу убеждения, я заверила его, что подозрения излишни.

– Я вернусь незамедлительно, обещаю. Я с удовольствием буду говорить с тобой все время, если только ты будешь держать собак подальше от меня.

Хотя я не боялась собак как таковых, мне не нравилась мысль о том, что они впиваются своими зубами в мой зад только потому, что Росс не захотел больше ждать.

Он молча помог мне спешиться и указал головой на группку молодых ясеней.

– Иди, наконец. Мне плевать, что происходит там, в лесу, я постою здесь.

Я поспешно продиралась сквозь низкий кустарник, прячась за густой листвой. Она уже начинала терять свой цвет в угасающем дневном свете, поэтому я торопилась. Осторожно выглянула из-за деревьев, но Росс все еще стоял у своего коня, подняв его заднее копыто и озабоченно нахмурившись.

Так быстро, как только могла, я поправила колючее платье и отправилась обратно. Провела рукой по волосам и вытащила несколько листьев, которые подарила мне моя недолгая прогулка через кусты. Листва уже пожелтела. Какой месяц мог быть сейчас, если в середине дня уже стемнело, а листва поменяла свой цвет? И какой год?

Я лихорадочно соображала, не встречались ли мне какие-нибудь подсказки, из которых можно было бы что-то предположить. Пейтон совсем не изменился и даже не был младше. Если бы проклятие уже было наложено, то он должен был испытывать боль рядом со мной, как и при первой нашей встрече в моем времени у памятника Гленфиннан. Поэтому его равнодушие позволило мне исключить этот вариант. А это означает, что кровавая расправа над Кэмеронами еще не состоялась.

– Мы не можем ехать дальше. Лошадь куда-то наступила, и я не хочу рисковать, чтобы она потом хромала, – заявил Росс, прервав мои размышления.

– Что? И что мы будем делать?

Росс рассмеялся:

– Что мы будем делать? Мы пойдем пешком, а ты что думала?

Он издевательски поклонился мне, пропуская меня вперед, прежде чем зашагать рядом со мной. Прибежали собаки и тыкались мордами в его ладонь, пока он не открыл свой Sporran. Каждая собака получила награду, съедая ее прямо с руки. Росс почесал огромную голову собаки и с сожалением встряхнул свой мешок.

– Уходите, у меня больше ничего для вас нет.

Я засмеялась, когда он изо всех сил пытался справиться с попрошайничеством собак, которые преграждали ему путь и путались у него под ногами.

– Пошли отсюда! – воскликнул он, отгоняя их. Затем вытер обслюнявленную руку о свою клетчатую накидку.

– Свиные уши? – спросила я.

Росс кивнул:

– Да, они их любят.

Я снова хихикнула, представив, откуда кто-то взял больше дюжины свиных ушей. Я рассмеялась еще больше, подумав, как Росс засунул высушенные уши в свою сумку в качестве провианта, прежде чем уйти из дома.

– Что же в этом такого смешного? – спросил он, но сам не смог сдержать улыбки.

– Ничего, но я так голодна, что тоже с удовольствием бы получила свиное ухо, – пошутила я.

Росс усмехнулся, потом шагнул к лошади, открыл седельную сумку и затем вернулся с кусками хлеба в каждой руке.

– К сожалению, свиных ушей больше нет, однако вот это тоже должно быть неплохо.

Он протянул мне кусок хлеба. С благодарным кивком я отломила от него немного и сунула в рот. Хлеб был сухим и черствым, но мой желудок заурчал от предвкушения.

Мы шли бок о бок в бодром темпе, и, впервые с тех пор, как я покинула кладбище у Кинтайла, я могла глубоко дышать.

Я смотрела на рыжеволосого шотландца рядом со мной и знала, что от него мне не исходит прямой угрозы. Судя по всему, он был славным парнем, вот только не ему решать, что со мной будет. Но об этом мне сейчас совсем не хотелось думать. Как только я снова увижу Пейтона, нужно найти возможность поговорить с ним о том, что произошло. Мне нужно убедить его, чтобы он поверил мне. И, поскольку я уже тут, а у Пейтона, который ждет меня в будущем, время на исходе, мне придется заставить его помочь мне раздобыть кровь Ваноры. Чего бы мне это ни стоило.

Я жевала последний кусок хлеба, и мой план казался лучшим из возможных в моей ситуации. И, хотя мои ноги уже начинали болеть, бедра устали от верховой езды, а кожа на руках кровоточила от тугих жестких веревок, я еще не потеряла своего боевого настроя.

Спустя некоторое время, когда уже почти стемнело, мы добрались до хижины пастуха Макрея. В загоне рядом с постройкой стояли лошади других и жевали высокую траву. Росс направился прямо к воротам.

Наше прибытие не осталось незамеченным. Дверь открылась, и из тусклого круга света навстречу нам шагнул Шон.

– Где вы были так долго? – спросил он раздраженно.

– У нас были проблемы с лошадью, но мы дошли. – Росс отвернулся и снял с лошади седло, прежде чем молча начал обтирать животное соломой.

Я неуверенно переминалась с ноги на ногу между ними. Было очевидно: Росс больше не считает меня своей заботой, однако Шон понятия не имел, что со мной делать. Я по очереди посмотрела на одного и другого, ожидая указаний. Шон вскинул голову, как будто у него возникла какая-то идея, затем исчез внутри хижины, при этом бросив мне через плечо, чтобы я оставалась на месте.

Когда дверь снова открылась, вышел Пейтон. Явно измученный, он провел руками по лицу сверху вниз и шагнул ко мне. Шаги его были тяжелыми, казалось, ему едва хватало сил оторвать ногу от земли. Я выжидающе наблюдала, как он приближается ко мне. Вопреки здравому смыслу надеялась, что на этот раз он узнает меня. Одним быстрым движением он разрезал веревки на моих руках.

– Пойдем со мной, – пробормотал он и просто пошел дальше, не заботясь о том, следую ли я за ним. Я оглянулась через плечо на Росса, но тот был занят, и из хижины тоже не доносилось ни звука.

Поэтому я поспешила последовать за Пейтоном в темноту. Я подняла свою юбку и побежала за ним. Почти догнав юношу, я замедлила шаг, потому что не знала, как себя вести. Если он считал меня пленницей, то как я должна к нему обращаться? Просто после пережитого с близнецами я боялась, что не смогу вести себя как надо.

Колючий побег ежевики прервал мои размышления, когда я зацепилась за него и разодрала голень.

– Ай! Черт! – шепотом выругалась я и подняла подол, чтобы рассмотреть кровоточащую царапину, продолжая следовать за Пейтоном. Он остановился, и я бы точно наступила ему на пятки и оказалась бы снова в кустах, если бы он не удержал меня. Внезапно, так близко от его груди, мне стало так тепло, и я положила голову ему на плечо, чтобы заглянуть в его глаза. Его губы были всего в нескольких сантиметрах. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Почти незаметная улыбка играла на уголках его губ.

– Lassie, берегись, – предупредил он, в то время как я гадала, кто или что такое «Лесси». – Некоторые парни не упустили бы такой случай…

Чтобы я поняла, что он хотел сказать, он крепко держал меня еще несколько секунд. О боже, как неловко! Он подумал, что я заигрываю с ним! С его точки зрения, я была незнакомкой, которая бросалась на шею каждому первому встречному. И при этом я в самом деле страстно желала, чтобы он обхватил меня руками и поцеловал. У него, видимо, были другие планы, потому что он мягко оттолкнул меня и указал на водоем между деревьями перед нами.

– Ты можешь пойти помыться. Я сяду на камень и присмотрю за тобой.

Вид был чудесный. Озеро блестело и переливалось как зеркало посреди черного котла гор. По сверкающей поверхности тянулась серебристая полоска лунного света, и казалось, что все звезды упали с неба, чтобы принять здесь ванну.

Несмотря на это, я вопросительно посмотрела на Пейтона:

– Помыться? Ты привел меня сюда, чтобы я могла помыться?

Он рассмеялся глубоким гортанным смехом, который задел меня за живое.

– Ты воняешь, а если честно – мы оба воняем. Но, поскольку я не хочу, чтобы тебе было стыдно, то воздержусь от того, чтобы прыгнуть в озеро вместе с тобой, а буду ждать здесь, пока ты не закончишь. Я привел тебя сюда, потому что хотел искупаться и думал, что и ты тоже.

Радуясь тому, что темнота ночи скрывала от него мою дрожь, я скрестила руки на груди. Мой запах смущал меня, и было неловко, что это не ускользнуло от внимания Пейтона. На самом деле, я с удовольствием бы сняла это невыносимое платье и приняла бы великолепную горячую ванну, помассировала бы волосы нежным как шелк шампунем, а затем скользнула бы в свои теплые штаны. Но ночь была холодной, вода – несомненно ледяной, а шампуня и вовсе не предвиделось. Поэтому я колебалась.

Пожав плечами, Пейтон сел на землю, прислонился к скале и подтянул колени.

– Не торопись. Я не особо хочу возвращаться в хижину.

Я нерешительно посмотрела на его широкие плечи.

– Почему?

– Потому что я терпеть не могу видеть своего отца таким. Сейчас он спит так спокойно… но я боюсь, что он не переживет эту ночь.

Он уперся локтями в колени и закрыл руками лицо.

– Не лучше ли побыть с ним, если он действительно… – я не могла заставить себя закончить предложение, потому что Пейтон и так был подавлен.

– Нет. Весь день я чувствую себя таким беспомощным. Хижина крошечная, а место подле отца принадлежит моему брату Блэру. Он самый старший и станет лордом, если дело дойдет до худшего.

– Хотела бы я тебе помочь, – тихо пробормотала я.

– О, ты можешь помочь. Как только рассветет, нам нужно извлечь стрелу из его груди и аккуратно перевязать рану. Ты поможешь нам в этом. У женщин это всегда лучше получается, – пояснил он, глядя на меня. – Но было бы лучше – конечно, только ради отца, – чтобы до этого ты помылась.

Насмешливые искорки мелькали в глазах Пейтона, и он весело подмигнул мне. При этом я не находила ничего смешного в том, чтобы извлекать стрелу из чьей-то груди. Конечно же, я должна это сделать. Но что, если моя попытка будет неудачной, и он умрет? Разве новый лорд не лишит меня головы в ту же секунду?

– Ну что, lassie, не хочешь наконец помыться? – мягко спросил Пейтон.

– Сэм… меня зовут Сэм… а не Лесси.

Я сглотнула. Больше всего мне хотелось встряхнуть его и закричать: «Неужели ты меня не узнаешь, Пейтон? Неужели твое сердце не узнает меня?»

Конечно, я этого не сделала.

– Я называл тебя «lassie», то есть «девочка», потому что не знал твоего имени. Я Пейтон. Пейтон Маклин. Итак, Сэм, чего ты ждешь? Ты боишься меня? Клянусь честью, я не причиню тебе вреда.

Я покачала головой. Нет, он ничего мне не сделает, потому что, кем бы ни был этот Пейтон, я ему доверяла.

Поэтому я повернулась и пошла к берегу. До него было всего несколько метров, и я чувствовала присутствие Пейтона у меня за спиной. Я еще раз неуверенно посмотрела на него через плечо. Когда наши взгляды встретились, он отвернулся, чтобы я могла спокойно раздеться.

Я скользнула за куст и сначала сняла пояс с кинжалом, который сразу прикрыла галькой. Сверху положу платье, и буду надеяться, что Пейтон ничего не заметит. До тех пор, пока я не убедила его поверить в мою историю, мне очень хотелось сохранить оружие.

Мои руки дрожали, когда я стягивала через голову мерзкую ткань. Я спросила себя, что он подумает, если увидит мою футболку, бюстгальтер на косточках и черные трусики с кружевной вставкой. Мое нижнее белье, конечно, было совсем не тем, что мужчина в то время ожидал увидеть под платьем крестьянки.

Когда я одевалась утром, то даже не подозревала, что мне придется жить среди шотландских горцев. Поскольку я не собиралась расставаться со своим нижним бельем, в будущем, вероятно, мне придется быть осмотрительной. По крайней мере, мир еще не был готов к диджею, изображенному на моей футболке. Вздохнув, я сняла футболку, скомкала ее и быстро убежала с ней в воду.

Я задержала дыхание, и сердце почти остановилось, когда ледяная вода коснулась моих бедер. Должно быть, я издала испуганный звук, потому что Пейтон повернулся ко мне. С немым проклятием на губах я опустилась вниз до самого подбородка, чтобы он не увидел мою несовременную одежду.

Вода колола тысячей иголок, и мое дыхание стало хриплым, когда легкие пытались работать наперекор мышцам, сведенным судорогой от холода.

– Все в порядке? – спросил он из темноты.

Я не могла ответить, потому что уже стучала зубами.

– Уходи! – выдохнула я.

– Что? Ты в порядке? Ты ведь не утонешь?

Так как он уже стоял сапогами в воде, я подняла руки и закричала:

– Нет! Уходи! Все хорошо!

В лунном свете я увидела сомнение на его лице, но он отступил на шаг назад и сел ближе к берегу.

– Я лучше останусь здесь, только для безопасности. Но не волнуйся, я закрыл глаза, – крикнул он мне.

От постоянного движения в воде мне уже было не так холодно. А может, просто подача кислорода к моему мозгу была нарушена, и поэтому я уже не чувствовала холода. Как бы то ни было, я не могла больше оставаться в воде, чтобы не подхватить воспаление легких. Поэтому я сделала глубокий вдох и полностью погрузилась в воду. До этого ногами я нащупала большой камень, который хотела поднять.

Господи, как же холодно! Мои глаза, казалось, заледенели, а голова горела от холода. Одеревеневшими пальцами я прижала футболку камнем, прежде чем выплыть на поверхность и сделать шумный вдох. Из последних сил я дотащилась до берега, затем вылезла из воды и на трясущихся ногах прошмыгнула за куст, когда услышала смех Пейтона.

– Что же в этом такого смешного? – раздраженно спросила я, выглядывая из-за ветвей и поспешно натягивая платье.

Я видела, как он откинулся назад, ухмыляясь и держась за живот.

– Сэм, ты выглядишь… – его затрясло от смеха, – …ты выглядишь как котенок, миниатюрной и изящной. Но если закрыть глаза, то можно услышать, как корова, задыхаясь и фыркая, пытается убежать от болотной трясины.

Мне было сложно разобрать его последние слова, потому что они почти утонули в его смехе, но я поняла смысл. Притворившись разъяренной, я набрала горстку камушков и швырнула их в ту сторону, откуда доносился смех. И когда я услышала, как он застонал и вскочил, то сама рассмеялась. Его шаги приблизились, но он остановился у куста.

– Если ты не против, я тоже быстро помоюсь, прежде чем мы вернемся.

Он не стал дожидаться моего согласия, а подошел к воде, снял брошь с плеча и пояс с бедер. Отрез ткани, прикрывающий его, упал на землю. Его белые ягодицы казались еще более белыми в лунном свете, и мне пришлось сглотнуть, когда он вдобавок снял рубашку.

Безо всякого стыда он выпрямился и шагнул в воду, словно холод не мог причинить ему вреда, а затем нырнул одним изящным прыжком.

К счастью, было темно, потому что мне нужно было спрятать кинжал обратно под одежду, а вместо этого я сидела и любовалась мужчиной передо мной. Лунный свет превратил капли воды на его коже в крошечные бриллианты, и я увидела на его теле мускулы, которых в мое время было гораздо меньше.

Его тело выглядело более жестким и жилистым. Закаленный из-за условий этой жизни, предположила я. Наконец я вспомнила о своей задаче и ремне на бедре. Несмотря на это, мой взгляд еще несколько раз вернулся к воде и Пейтону, которого не хотелось выпускать из вида.

Я уже слышала, как он шлепает по воде к берегу, а сама все еще возилась с кинжалом. Я только успела опустить юбку, как он уже стоял передо мной. Накидка была уложена идеальными складками вокруг бедер, но рубашка осталась расстегнутой. Капли воды блестели на его коже.

Пейтон осмотрел меня сверху донизу, и его лицо расплылось в кривой усмешке.

– Посмотрите, что может сделать простая вода.

Потом он развернулся и пошел прочь. Нахмурившись, я смотрела ему вслед, когда он исчез в лесу, шагая по узкой тропинке.

Глава 15

Кладбище рядом с Auld achruinn, наши дни

Шел дождь, и под ногами Шона была слякоть, когда он шагал по тропинке в сторону кладбища. В течение нескольких дней он не мог сделать ничего, кроме как составить компанию Пейтону, сидя здесь под дождем. Брат упорно отказывался перестать охранять камень пяти сестер. Потому что даже после того, как они нашли памятный камень, который винили в исчезновении Сэм, они не смогли обнаружить способа последовать за ней.

Убила ли легенда Сэм или она просто была вырвана из своего времени, они не знали. Но Пейтон не дал убедить себя поберечься и подождать новостей в каком-нибудь месте поблизости. Нет, его упрямый брат непременно хотел использовать свои последние силы, чтобы подвергаться капризам природы и терпеть до последнего вздоха. Шон знал, что Пейтон винит в этом себя. Он наказывает себя за то, что из-за него Сэм оказалась в такой ситуации.

Шон прошел через кладбищенские ворота. Его взгляд впервые упал на внушительный обелиск, который так отвлек их, что они заметили исчезновение Сэм только тогда, когда было уже слишком поздно. Потом повернулся к кладбищенской стене и замер. Подняв брови, он подошел ближе и вопросительно посмотрел на Пейтона.

– Ты в порядке? Ты что, совсем потерял рассудок? – спросил он.

Пейтон выглядел невероятно несчастным. Мокрый и грязный, а кожа побледнела и щеки ввалились. Несмотря на это, он рассмеялся, но по его щеке побежали слезы.

– Пейтон? – снова окликнул его Шон, когда тот продолжал его игнорировать, держась за живот от смеха.

Несмотря на то, что земля была мокрой, брат сел напротив него в ожидании объяснения. Пейтон в последний раз набрал воздуха, и, казалось, ему стоило усилий сосредоточиться на Шоне. С блеском в глазах он смотрел на Шона и широко и довольно улыбался.

– Точно сошел с ума! – подтвердил Шон сам себе свои худшие опасения.

– Pog mo thon! Ты понятия не имеешь! – сказал в свою защиту Пейтон и пнул Шона.

– Да, а все потому, что не можешь даже рта открыть. Я уже спрашивал, что случилось – скажи наконец, что же ты находишь таким забавным!

Пейтон улыбнулся:

– Я нашел ее, Шон. – Он постучал себе по лбу. – Здесь. Она сделала это! Она жива!

Шон посмотрел на него большими глазами и непонимающе поднял руки.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? Что ты нашел?

– Сэм! Я ее помню. Это лишь обрывок воспоминания, но он такой яркий, такой осязаемый, как будто это было вчера! Говорю тебе – Сэм прошла сквозь время! И она нашла меня!

Шон наморщил лоб. Сомнения по поводу истории Пейтона не стоило игнорировать.

– Что за воспоминание? Что ты имеешь в виду? Я не понял ни слова.

– Сам не знаю, Шон. Я сижу здесь, надеюсь, что она еще жива, молюсь о ее возвращении, утонув в своей вине и нечистой совести. И в один миг как будто молния пронеслась через мою голову! – Пейтон вскочил и продолжил говорить, яростно жестикулируя. – И вот я вижу ее перед собой, в своем воспоминании. На ней платье, как у простых крестьянок из замка Буррак. Я помню, как она спотыкается, и я ее ловлю. Она воняет! – Пейтон снова рассмеялся, и слезы потекли по его лицу. – Это была ночь, когда отец лежал раненый в хижине Макрея. Ты что, уже не помнишь? Ты тоже должен был ее видеть!

Шон попытался вспомнить ту ночь. Многие его воспоминания поблекли на протяжении веков. Проклятие лишило их всяких чувств, и поэтому воспоминания стали второстепенными, потому что не было в них ни радости, ни счастья. Тем не менее ему казалось невозможным, что он уже встречал Сэм раньше.

– Нет, Пейтон, прости. Я слабо помню то время, но Сэм… нет… ее я точно не помню. Ты уверен? Возможно, твое подсознание сыграло с тобой злую шутку, выдавая желаемое за действительное?

Разозлившись, Пейтон ударил по каменной глыбе.

– Конечно я уверен! Как я мог забыть такое? Помню, как я смеялся тогда, когда она, фыркая, вылезала из воды! – Пейтон закрыл глаза и полностью погрузился в воспоминания. – Я был так смущен ее видом, когда она стояла передо мной, чистая, с мокрыми волосами. И так как я не понял своих чувств, то просто ушел, оставив ее. – Покачав головой, Пейтон прислонился к стене. – Теперь, вспоминая все это, я понимаю, что, видимо, я влюбился в нее еще тогда, – размышлял он вслух.

– Однако, сколько я ни стараюсь, я не могу припомнить, чтобы встречал Сэм раньше. Ты считаешь, что она жива и нашла нас, – что дальше? Ты помнишь, чтобы она говорила тебе, что она из будущего? Разве она не упомянула бы об этой совсем незначительной мелочи?

Пейтон схватился за голову.

– Это так… странно. Я не могу ничего вспомнить, кроме того момента на берегу озера. Я ничего не знаю, черт возьми! Еще час назад я совсем не помнил этот вечер! – раздраженный, Пейтон подошел к Шону, который не мог понять радости от этого воспоминания.

– Шон, неужели ты не понимаешь, что бы ни произошло, Саманта, по крайней мере, пережила путешествие во времени? И она нашла меня! Это все, что сейчас имеет для меня значение.

Внезапно Шон вскочил и хлопнул себя по бедру.

– Подожди, возможно, в этом есть смысл! – воскликнул он. – Она переписывает твое прошлое! Ты помнишь только это, потому что она только что пережила этот вечер… как и ты… если ты понимаешь, что я имею в виду. Сэм меняет твои воспоминания.

Он отломил ветку от поросли возле стены и опустился на корточки.

– Смотри сюда. Если… – он провел на земле длинную прямую линию, – … это время будет наша жизнь от того момента до сегодня, тогда у нас с тобой будут воспоминания только о тех вещах и людях, которые мы уже встретили к тому времени. Теперь… – он протянул дугу из точки, которую назвал «сегодня», до точки в центре линии, – … начинается изменение. Сэм входит в нашу уже прожитую жизнь и меняет ее. В результате, с того момента, как мы ее увидели, мы всегда будем на этом новом жизненном пути… – он начертил вторую линию, параллельную первой линии времени, которая тоже оканчивалась в точке «сегодня», – … и будем вспоминать. Так что я думаю, что ты действительно прав. Она сделала это!

– Тогда давай лучше надеяться, что мы внезапно не вспомним, как ей свернули ее хорошенькую шею, – измученно прошептал Пейтон и коротко помолился, глядя в небеса.

Глава 16

Шотландия, 1740

Приглушенные голоса мужчин, склонившихся над постелью больного, и слабый свет в хижине усиливали впечатление болезни и смерти. Я неподвижно стояла в углу, желая переместиться в другое место, хотя, скорее, в другое время.

– …нужно что-то предпринимать. У него лихорадка и он не приходит в себя со вчерашнего вечера.

Снова начались дикие жестикуляции.

– …по этой причине мы привезли эту девушку сюда. Она не посмеет причинить Фингалю вред, если ей дорога ее жизнь! – прогремел наконец Блэр и выдернул меня из моего угла. Темноволосый шотландец выглядел усталым. Его волосы длинными прядями лежали на спине, а вокруг глаз залегли глубокие тени.

– Гляди, ты должна о нем позаботиться! – приказал он мне и подтолкнул к низкой кровати, на которой лежал раненый.

Значит, это отец Пейтона. Он был крупным и сильным, а редкие волосы на его голове почти побелели. Белая борода придавала его лицу что-то особенное, и я вполне могла себе представить, что он прирожденный предводитель.

Но сколько ему осталось? Кожа была нездорово-желтой, а на лбу и над верхней губой выступил пот. Веки были закрыты, но беспокойно дергались, как во время кошмара. Широкая полоска пропитанной кровью ткани скрывала рану на его груди. Остальное тело было скрыто под грубым одеялом.

– Что такое? Скажи, что тебе нужно, и принимайся за работу.

Блэр выжидающе посмотрел на меня, как будто я могла исцелить его отца одной лишь силой своих мыслей. При этом я не была уверена, можно ли было его спасти, даже если бы он лежал в современной больнице. Одна только грязь в ране могла вызвать заражение крови. Тем не менее у меня не оставалось другого выбора, кроме как позаботиться об отце Пейтона. Потому что, как мне показалось, я была лучшей помощью, на которую он мог рассчитывать. Бедняга.

Я чувствовала взгляды мужчин у себя за спиной, но постаралась сосредоточиться исключительно на Фингале. Я должна была больше слушать маму, когда она рассказывала о своей работе медсестрой. Тогда, возможно, я бы лучше знала, что надо делать.

– Мы можем вынести его на улицу? – спросила я, глядя в сторону приоткрытой двери. Что помочь ему, мне нужно больше света, а снаружи уже занимался рассвет. Я отогнала муху, которая в очередной раз уселась на окровавленную повязку, и наморщила нос. Едкий дым валил из очага, который тем не менее не нагревал помещение. На полу валялись тряпки с запекшейся кровью.

– Кроме того, будет лучше, если его кровать будет чистой. С этими паразитами он никогда не поправится, – быстро добавила я, когда увидела, что Шон и Блэр без колебаний выносят его на улицу.

Кровать представляла собой дощатый настил, прикрепленный к стене, поэтому они вынесли стол из хижины, а затем осторожно уложили раненого на столешницу.

Я неуверенно подошла к столу и всмотрелась в лица окружающих меня мужчин. Задержала взгляд на Пейтоне. Видеть боль в его глазах было невыносимо. Он погладил обессилевшую руку отца, а затем кивком дал мне знак приступать к работе.

– Мне нужна горячая вода. Рану нужно аккуратно промыть.

Росс тут же побежал и повесил котел с водой над очагом в хижине.

Ничего из этого не напоминало мне еженедельные сериалы про врачей по телевизору, а Росс был далеко не самым симпатичным голливудским помощником врача. Тем не менее за этим столом я должна была собрать воедино все знания, которые я почерпнула из сериалов и из рассказов моей матери. Лучшей помощи Фингаль, к сожалению, не получит.

Дрожащими пальцами я развязала окровавленное полотнище, радуясь, что мой пациент без сознания. С каждым куском ткани, который я снимала, раскрывалась и покрытая коркой рана. Я прикусила губу, изо всех сил стараясь быть осторожной.

Когда я наконец сняла ткань, на лбу у меня уже выступил пот. Наконечник стрелы, торчавший наружу, вызвал у меня приступ тошноты. Плоть вокруг входа была красной и мокрой. Я изо всех сил старалась не отводить взгляда, так плохо мне стало от вида раны. Стрелу надо было обязательно вытащить, это ясно. Но как мне это сделать, если я даже не могу на это смотреть?

– Насколько глубоко засела стрела? – спросила я, стараясь не обращать внимания на свой сжимающийся желудок. Может, стоит признаться братьям, что я упала в обморок в школе, когда нам нужно было препарировать лягушку на биологии?

– Достаточно глубоко. Было бы проще вытащить, если бы ранение было сквозное, но…

– Хорошо, у вас есть алкоголь? В первую очередь мне нужно продезинфицировать рану, – попыталась я сосредоточиться на своей задаче. Черт, меня тошнило – и при этом я еще даже ничего не начинала.

Молчание. Братья недоуменно посмотрели друг на друга.

– Что?

У себя в голове я застонала. Конечно, они ничего не слышали о микробах и бактериях и, вероятно, никогда ничего не дезинфицировали. Наверное, мне следовало выражаться проще.

– У вас есть виски?

Лица тут же посветлели, и Шон исчез в хижине. После короткого отсутствия он вернулся с кружкой в руках.

Я вылила немного жидкости на рану, и Фингаль вздрогнул. Со стонами он зашевелился, не приходя в себя.

– Держите его, иначе он скатится! – воскликнула я, сама прижав своего пациента к столу.

Волосы упали мне на лицо, я сдула их со лба. На лицах Шона и Пейтона также читалось напряжение, но они были готовы к тому, чтобы продолжать.

– Чего ты ждешь? Начинай наконец! – нетерпеливо рявкнул на меня Блэр.

– Я могу, но не обещаю, что не нанесу ему при этом еще одну травму.

Блэр схватил меня за плечо, и я вздрогнула от его болезненной хватки.

– Только посмей! – прошипел он. С каждой моей попыткой вырвать руку он только крепче ее сжимал.

– Ай! Ты спятил! Отпусти меня! – закричала я.

В следующее мгновение моя голова взорвалась, и из легких вырвался весь воздух, когда я тяжело упала на землю. Во рту я почувствовала вкус крови, а щека горела огнем. Ошеломленная, я вытерла лицо и попыталась сесть. Перед моим носом очутился килт, и две мускулистые икры загородили мне обзор.

– Seas! Оставь ее в покое, Блэр! Ударишь ее еще раз, и… – остановил своего брата Пейтон. Он заслонил меня собой, уперев руки в бока.

– И что? Если эта баба не поможет нам, то все будет совсем по-другому, – пригрозил старший.

– Это чушь, Блэр. Посмотри на девушку. Она поможет нам, она уже начала…

Я не могла в это поверить. Блэр ударил меня! Адреналин разлился по моему телу, как наркотик, придав мне сил встать перед старшим и, судя по всему, самым твердолобым братом Пейтона.

– Конечно, я сделаю все возможное, но я не владею магией! А если бы владела, то меня сейчас здесь бы не было. Стрелу нужно вытащить, иначе рана воспалится. Но, возможно, стрела перекрывает собой поврежденный кровеносный сосуд, и если я ее вытащу, то Фингаль истечет кровью.

Я без понятия, действительно ли существовала такая опасность, но по крайней мере в сериалах определенно было что-то подобное.

Все глаза были устремлены на меня. Моя щека пульсировала от пощечины. Черт, как больно! До сих пор я не могла четко видеть. Никто еще никогда не бил меня – ну, кроме Росса. Размышляя об этом, я предпочла бы не знать, что ждет меня в ближайшие несколько дней.

Со всем возможным достоинством, на которое я была способна, я попыталась не обращать внимания на угрожающее присутствие Блэра. Еще совсем недавно этот шотландец сражался на моей стороне. Правильно ли говорить о том, что случилось в далеком будущем, «совсем недавно»? Все размышления об этом необычном стечении обстоятельств не дали мне ничего, кроме того, что на данный момент мы с Блэром явно не были лучшими друзьями. Горящий отпечаток ладони на моем лице был отчетливым доказательством этого.

Я почувствовала руку Пейтона у себя на спине и гадала, хочет ли он защитить меня или просто направить обратно к столу с пациентом. Как бы то ни было, его прикосновение утешало меня.

Наконец, собрав все свое мужество, я схватила стрелу и попыталась вытащить ее из груди Фингаля как можно аккуратнее и ровнее.

Черт, как глубоко застряла! Никогда не думала, что человек с таким длинным куском дерева внутри вообще может выжить. Засохшая кровь прилипла к дереву, и у меня закружилась голова. Я чувствовала, как по моим вискам стекают капли пота, и, казалось, с каждым ударом моего сердца все больше крови вытекало из раны Фингаля. Мой желудок судорожно сжался.

Я уже вытащила большой кусок дерева, а наконечника все еще не было видно. Все больше и больше крови стекало по моим дрожащим пальцам и капало на стол. Пот попал мне в глаза, и я заморгала.

– Ты все делаешь хорошо. Не торопись, – пробормотал кто-то рядом со мной, кого я даже не заметила, так сильно была поглощена своим делом.

Я коротко взглянула на вновь прибывшего и вынуждена была сглотнуть. Я сразу поняла, кто передо мной.

«На самом деле Кайл был тем парнем, за которым бегали девушки. Ты бы точно применила свои любовные чары, чтобы привлечь его внимание, уверяю тебя».

Слова Пейтона из другого времени пронеслись у меня в голове, когда я увидела лицо его младшего брата. Кайл Маклин. Шестнадцатилетний мальчик, который из-за планов Натайры Стюарт расстанется с жизнью. Он был похож на Пейтона, но его черты лица были мягче, нежнее и из-за этого привлекательнее. Он действительно был красив. И стал бы еще более красивым мужчиной, когда черты его лица покинули бы остатки детства.

Но этого никогда не будет. Он не станет мужчиной. Ему суждено погибнуть от рук Натайры. Совсем скоро.

– Продолжай, девочка. Смотри, чтобы все было сделано как надо! – настоятельный приказ Блэра вернул меня в настоящее. Я благодарно улыбнулась Кайлу и снова сосредоточилась на Фингале.

Наконец я нащупала металлический наконечник и осторожно извлекла его из раны. Мужчины, собравшиеся вокруг стола, резко втянули воздух, когда я вручила им виновника проблемы. Я снова налила немного виски в рану, и на этот раз мужчины понадобились, чтобы удержать Фингаля на столе. От спирта, должно быть, рану ужасно жгло, но у меня не было другого выбора. Похоже, ни одна артерия не была повреждена, потому что кровотечение уменьшилось. Фингаль наверняка давным-давно был бы мертв, если был бы задет какой-то из жизненно важных органов. Самая большая опасность, пожалуй, заключалась в инфицировании раны.

– Я хочу содержать рану как можно более чистой, – объяснила я. – Мне нужна чистая ткань.

Тут же мне предложили разные тряпки и полотнища, но ничего из этого не годилось, на мой взгляд.

– Нет, сначала нужно прокипятить их. Вода уже горячая?

После кивка Пейтона я взяла самую чистую ткань и разорвала ее на широкие полосы. Затем я вспомнила то, что рассказывала мне мама на природе в палатке, когда я вручила ей букет желтого тысячелистника.

«Из папоротника и тысячелистника раньше делали настой, чтобы промывать раны, представляешь?» – вспомнила я ее слова. Потом она попросила меня облизать пальцы, а когда я с отвращением скривила рот, она рассмеялась. Горечь. Именно ей тысячелистник обязан своим действием, объяснила она.

Конечно, я бы уже давно забыла об этом, если бы мне не приходилось думать каждый раз о вкусе своих пальцев, когда желтые цветы маячили где-то на обочине.

– Если бы у нас был папоротник или тысячелистник, было бы неплохо прокипятить ткань вместе с растениями, – размышляла я вслух, кидая в котел импровизированные бинты.

– Это не проблема. Мы можем позже отправить Макрея раздобыть растения. Он знает каждую травинку на своем пастбище. Тебе ведь придется регулярно менять повязку, не так ли?

– Верно. Мне нужно будет поддерживать рану чистой.

Когда я скатывала дымящиеся полоски и прижимала их к ране, я сильно обожгла себе пальцы. Осторожно промыла края раны, вытирая засохшую кровь. Пейтон стоял напротив меня, протягивая мне прокипяченные полоски льна и наблюдая за каждым движением моих рук. Кайл рядом со мной забирал окровавленные салфетки.

Я сделала все возможное. Как еще помочь Фингалю, я не знала. С облегчением я сделала шаг назад и уперлась руками в бока.

– Готово. Осталось только перевязать, а об остальном его тело должно позаботиться само.

Вместе они приподняли туловище Фингаля, чтобы я могла обернуть ткань вокруг его груди. Это оказалось труднее, чем я предполагала, потому что мокрые полоски ткани соскальзывали у меня с пальцев. Спустя целую вечность мне удалось наконец связать концы вместе. Удовлетворенно я оглядела свою работу.

Моя мама точно взялась бы за голову, если бы увидела это, но тем не менее сама я очень гордилась собой. Ведь мой пациент еще дышал.

Рука легла на мое плечо, и я подняла глаза. Кайл улыбнулся мне.

– Да, ты хорошо справилась.

Его искренняя улыбка и довольное выражение на его лице заставили меня усмехнуться, и дрожь в моих пальцах постепенно утихла.

– Спасибо. Я…

Он не дал мне договорить, а вместо этого сунул мне в руку плоскую серебряную фляжку.

– Вот! Пей, ты это заслужила.

Я понюхала горлышко фляжки, и резкие пары алкоголя ударили мне в нос. Я сделала осторожный глоток. Виски обжег мое горло. Глаза заслезились, но от алкоголя в моем желудке тут же разлился приятный огонь. Когда Кайл ободряюще улыбнулся мне, я сделала еще глоток. После напряжения последних часов во мне вдруг появилась приятная легкость. Я глубоко вдохнула чистый воздух и на мгновение закрыла глаза.

Грубый толчок заставил меня вернуться в здесь и сейчас, и я, пошатнувшись, сделала шаг в сторону. Блэр, для которого я, судя по всему, была невидимой, вместе с Шоном понесли отца обратно в душную хижину. Чувство ответственности, которое передалось мне от шотландцев, заставило меня следовать за ними. Я снова проверила повязку и пощупала лоб Фингаля.

Стрела слишком долго загрязняла рану. Отца Пейтона уже лихорадило, и я молилась, чтобы его температура не поднялась еще выше.

– Мой отец – воин. Он не умрет из-за каких-то похитителей скота. Но ты выглядишь измученной, – отметил Пейтон. Он стоял рядом со мной, а его рука погладила мою. – Пойдем.

Глава 17

Облака неспешно плыли и жались друг к другу высоко над головой. Я лежала на спине и смотрела им вслед. Камень давил мне на правую лопатку, но я была слишком уставшей, чтобы убрать его. Маленькая полянка неподалеку от хижины была именно тем, в чем сейчас нуждалась моя душа. Пейтон сидел немного в стороне. Он сам привел меня сюда.

Это был тот момент, которого я ждала все это время. Момент, когда нам никто не мешал, и мне очень хотелось рассказать ему всю правду. Наконец-то я могла попытаться вернуться домой.

Но внезапно все это оказалось не так просто. Все это время я думала только о себе и о своем затруднительном положении. Я просто хотела доверить все это Пейтону, чтобы он принимал правильные решения. В конце концов, это относилось к его собственному спасению. Спасению своего «я», которого ждало помощи в далеком будущем.

Кайл Маклин изменил все.

Я хотела бы никогда не встречаться с этим мальчиком с красивым лицом. Передо мной стояла ужасная дилемма. Быть осведомленной о неминуемой смерти человека, которого не знаешь, само по себе тяжело. Но дружелюбие Кайла и его обаятельная улыбка сделали практически невозможным принять судьбу, которая ему суждена. Однако я знала, что его смерть станет лишь началом череды событий, которые не должны были измениться. Моя собственная жизнь зависела от того, чтобы все сложилось так, как распорядилась судьба.

Поскольку мысль о том, что Кайл должен умереть, казалась мне совершенно невыносимой, как я могла ожидать, что Пейтон будет к этому готов? В конце концов, речь шла о его брате. С другой стороны, молчаливо наблюдая за тем, как надвигается беда, я как будто сама приложила руку к смерти Кайла.

Не только его судьба была в моих руках. Кэмероны. Все они скоро станут жертвами коварства Натайры и будут жестоко убиты. Разве я могла допустить такое? Каковы будут последствия, если я изменю ход вещей? И вообще, имею ли я право вмешиваться в прошлое и менять историю кланов?

Я едва заметно покачала головой. Риск слишком велик. У меня нет права вмешиваться в эти вещи. Я была инородным телом в этом времени и должна была оставить как можно меньше следов. Но как я могу объяснить Пейтону ситуацию, в которой я оказалась, без того, чтобы не возлагать на него эту ответственность? Как я могу требовать от него принять смерть своего брата и позволить этому случиться? Подвергнуть себя проклятию Ваноры на двести семьдесят лет? Как я могла быть настолько эгоистичной, чтобы просто предполагать такое?

Нет, до тех пор, пока я не буду уверена, что не причиню вреда, я не могу рассказать Пейтону правду.

– Ты странная, – Пейтон смотрел на меня, нахмурившись, как будто рассматривал какое-то редкое насекомое.

– Что? – Я повернулась на бок и положила руку под голову, чтобы посмотреть на него.

Он снял с килта травинку и сунул ее себе между зубов, прежде чем объяснить:

– Все просто, ты странно говоришь. Ты странно двигаешься и даже выглядишь как-то необычно. Я никогда не встречал такой девушки, как ты. И все это очень странно, ты не находишь?

Я покрылась потом, лихорадочно соображая, что на это ответить. К счастью, после случая с близнецами я придумала объяснение своему необычному поведению.

– Я говорю странно? Возможно, тебе так кажется, потому что большую часть своей жизни я провела за пределами Шотландии. Но мне не кажется, что я двигаюсь странно, не говоря уже о том, что я выгляжу странно, – попыталась я скрыть свою неуверенность.

Пейтон рассмеялся, и звук его смеха снова отозвался где-то у меня внутри. В это время он смеялся гораздо раскованнее, чем тогда, когда я знала его. И мне это нравилось.

– Ты выглядишь такой неуклюжей, когда спотыкаешься в лесу, а то, как ты сидишь на лошади, вообще легендарно. У тебя врожденная элегантность горной коровы.

– Не могу в это поверить! Вчера нелестное сравнение с простой коровой, сегодня с горной коровой – что еще придет тебе в голову?

Вообще-то мне следовало обидеться, но Пейтон выглядел таким беззаботным, что я не могла на него сердиться. Видеть его таким после всего, что он пережил… Я не могла удержаться от того, чтобы не подарить ему небольшую улыбку.

Он подмигнул мне, перебирая травинку между пальцами.

– Мне приходят в голову совсем другие вещи.

Он пристально смотрел на меня, перехватив мой взгляд. Мне вдруг стало очень тепло, но, прежде чем я успела пролепетать какой-нибудь неловкий ответ, он сменил тему.

– Я обязан поблагодарить тебя за помощь моему отцу. Ты оказала нам большую услугу.

Я едва могла следовать за ходом его мысли. Только между нами проскочила искра, как он тут же сделал шаг назад. Я с трудом пыталась восстановить самообладание и не показывать ему, как сильно он меня смутил.

– Надеюсь, он поправится. Где он вообще получил эту травму? Я имею в виду, кто в него стрелял?

Пейтон отбросил травинку в сторону. Он вытянул свои длинные ноги перед собой и пошевелил пальцами. Его кожаные сапоги небрежно валялись рядом.

– Хороший вопрос. Что-то не сходится. Мы были в пути, чтобы поймать похитителей скота. Застукали их прямо на месте. – Он пристально посмотрел на меня, наблюдая за моей реакцией на его следующие слова. – Они носили цвета Кэмеронов.

Я села. Кэмеронов? Неужели вся эта история только началась? Видимо, я только что прошла какую-то проверку, потому что Пейтон продолжил говорить, и в его голосе слышалось облегчение.

– Если бы воры не стреляли, у меня бы не было сомнений в виновности твоего клана, но стрела, которая осталась в груди отца, озадачила меня.

Воровство скота, враждующие кланы, междоусобицы – все это казалось мне знакомым, и мне не понадобилось много времени, чтобы вспомнить слова Пейтона. Слова, которыми он поведал мне свою историю:

«Это случилось в 1740 году. Группа молодых шотландцев, которые доверяли своему брату – с одной стороны, потому, что любили его, с другой стороны, потому, что были связаны клятвой верности, – однажды вечером решили отомстить за кражу скота. В то время это было совершенно нормально. В горах кланы вели борьбу уже почти полвека. Времена были другие. В шестнадцать мальчики уже были мужчинами, работали, участвовали в битвах и умирали в бою. Кражи скота происходили часто – особенно когда соседний клан попадал в неприятности.

К тому времени клан Стюартов был ослаблен: глава клана недавно скончался, и его наследники были в шатком положении. Потому что не всегда старший сын автоматически был лучшим претендентом на роль главы клана. Из-за этого среди братьев и сестер шла ожесточенная борьба, когда дело доходило до этой темы. У старого Стюарта тоже был старший сын, Каталь, который был избран главой клана после своего отца, и люди присягнули ему на верность. У него были братья, и если бы он не смог защитить свой клан, то вполне возможно, что борьба за власть произошла бы в стенах его родного дома. Кражи скота, которые в то время происходили на границе земель Каталя, легко могли привести к расколу клана. Он не мог этого допустить. Поэтому той ночью около двадцати человек решили нанести визит враждующему клану. Но с самого начала эта затея была не очень успешна».

– Если это были не Кэмероны, то кто? – Мое сердцебиение ускорилось. Индиана Джонс во мне чуял загадку, которую нужно было решить. На самом деле, ни в одном из своих приключений Инди не оказывался в подобной ситуации. В моей истории не стоило ожидать неотвратимого хеппи-энда. Слишком много жизней было поставлено на карту, выжить могли только победители.

– Да, lassie, этот вопрос тоже не выходит у меня из головы. Но я уже видел многих воров скота. Ни у кого из них не было колчана стрел, усиленных металлическим наконечником. До сих пор мы считали, что крестьяне Кэмеронов воруют наш скот, как это уже не раз случалось между враждующими кланами на протяжении десятилетий. Но они не могут позволить себе такие стрелы.

Я вспомнила тот момент, когда вытащила наконечник. Сыновья Фингаля выдохнули. Тогда я ни о чем таком не подумала, приняв это за облегчение.

– Почему? Для чего, в таком случае, используются эти стрелы?

– При охоте на зайцев или птиц простые заостренные стрелы хорошо делают свое дело. Каждый крестьянин носит с собой такие стрелы. Так что если бы в кражах были повинны простые воры скота, то их деревянные стрелы не так сильно навредили бы моему отцу. Металлические наконечники с такой пробивной силой, как в груди у моего отца, обычно используют солдаты на поле боя. – Он слегка отодвинул свою накидку в сторону и указал на свою грудь. – Для того, например, чтобы пробить нагрудник воина.

– Откуда тогда у них такие стрелы?

– Это я и собираюсь выяснить.

Пейтон поднялся, отряхнул землю с килта и взял в руки сапоги, прежде чем помочь мне подняться. Когда я столкнулась с ним, он посмотрел на меня и поднял мой подбородок кончиком пальца.

– Сэм? An e’n fhirinn a th’aquad? – спросил Пейтон, с нетерпением ожидая ответа. Он едва понимал сам себя. Почему для него был так важен ее ответ на этот вопрос? Он ни в коем случае не должен был сообщать ей о своих сомнениях в виновности ее клана. Она была не просто девушкой, она была одной из них! Кэмерон! Но его сердце не считало ее врагом. Из-за этого его дело и было таким трудным.

Сэм только посмотрела на него своими невинными глазами, но ответа на свой вопрос не получил.

Ifrinn! Разве она не понимала, как это важно для него, да и для нее тоже?

Он схватил ее за плечи, тем самым заставив больше не уклоняться от его вопроса.

– Правду, Сэм. Скажи мне правду. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Я потерялась в его взгляде. В отличие от Пейтона, которого я знала, он ничего не скрывал от меня. Я могла заглянуть в самую глубину его души. Я видела там страх и неуверенность, а также решимость и мужество. Он тот человек, который будет бороться за то, что любит. Сейчас он сражался за свою семью и считал меня своим противником. У меня сложилось впечатление, что мой ответ не изменит этого.

– Нет, Пейтон. Клянусь богом, я ничего не знаю.

Изо всех сил я сдерживала слезы. Почему он не знал правду? Было так невыносимо тяжело смотреть в глаза Пейтона и не видеть там привычной любви и привязанности. Вместо этого там было недоверие. Он не ненавидел меня, но и не доверял мне.

Пейтон долго смотрел на меня, не реагируя на мой ответ. Наконец, отпустив мои плечи и потупив взгляд, он признался:

– Как мне доверять Кэмерону? Не знаю, могу ли я.

Пейтон отвернулся, не в силах больше терпеть слезы, наполнившие ее глаза. Как бы ему ни хотелось, чтобы она говорила правду, он все же не мог пойти на поводу у этого чувства. Он был бы дураком, если бы верил каждому слову, которое слетело с ее дрожащих губ. Рядом с ней он не мог разумно мыслить.

– Почему нет, Пейтон? – спросила она дрожащим голосом.

– Ты – Кэмерон. Твоя красота не собьет меня с толку, ты – враг.

Ему нужно было уйти от нее, потому что иначе он забыл бы о всякой осторожности и заключил бы Сэм в свои объятия. Она выглядела так, словно испытывала адские муки. Муки, которые она испытывала из-за него. При этом он даже не знал почему. Он зажмурил глаза, повернулся и пошел прочь.

Словно почувствовав мое горе, небеса разверзлись. Я подняла лицо навстречу дождю и не почувствовала ничего, кроме холодной влаги на своей коже.

Не оборачиваясь, Пейтон пошел по тропинке обратно к хижине.

Я была врагом. Как только я могла забыть об этом. Однажды его любовь ко мне уже проходила испытание, когда во время нашего первого знакомства во время моего обмена учениками он понял, что я – Кэмерон. Тогда любовь одержала верх над презрением. Но тогда все было совсем по-другому. Вражда давно ушла в прошлое. Теперь ему предстояло пережить самое худшее, и его гнев против Кэмеронов только достигнет своего апогея. Мне стало ясно, что я не вынесу его ненависти. Я и так с трудом выдерживала то, что он не разделял моей любви к нему.

Я не могла довериться ему, не могла заставить его поверить мне, и он никогда не полюбит меня, потому что я была его врагом.

Мне нужно было убираться отсюда, и поскорее. Шон прав, я недостаточно сильна для проблем этого времени. Недостаточно сильна, чтобы снова бороться за любовь Пейтона. Мне нужно добраться до хижины, где Росс обнаружил меня, и найти камень, который вернет меня в мою жизнь. Тогда я смогу указать Шону путь, который мог бы гораздо быстрее и легче найти то, что я так тщетно искала. Способ спасти жизнь Пейтону, который любит меня по-настоящему.

Глава 18

Не раздумывая, я побежала. Просто побежала в лес. Моей целью была не хижина Макрея, а возможность оставить ее далеко позади. Я споткнулась о какой-то корень, поднялась и снова побежала. Дождь стекал по моему лицу, застилал мне глаза и холодил мне кожу. Я бежала настолько быстро, насколько это было возможно по пересеченной местности. Снова и снова оборачиваясь и глядя через плечо, я с облегчением обнаружила, что за мной никто не следует.

Деревья и кусты сливались в зелено-коричневый туннель. Мои легкие горели, и у меня ужасно кололо в боку. Несмотря на это, я не осмелилась остановиться, а поспешила дальше. Шипы впились мне в щеку, и я вздрогнула. Остановилась ненадолго, чтобы набрать воздуха и вытереть воду с лица. Мои пальцы были окровавлены, и соль на коже жгла мои ссадины. Грубое платье прилипло к телу, и я с трудом продвигалась вперед.

Треск справа заставил меня застыть. Я прислушалась, но услышала только стук своего сердца и дождь, который хлестал по кронам деревьев, срывая с них осеннюю листву.

Я повернулась вокруг, осматривая лес. Ничего. Мои нервы сыграли со мной злую шутку. Тем не менее я высоко подняла подол платья и схватила Sgian dhub Шона. Шелестела листва. Я поворачивалась вокруг себя. Крепко сжимая кинжал, я вскрикнула, когда в метре от меня дрозд расправил свои крылья и взмыл в небо. Мое сердце неслось в бешеном темпе, а колени дрожали, угрожая в любой момент отказать мне.

– Дурацкая птица! – прошипела я.

Я опустила руки и с облегчением выдохнула. Огляделась. Куда теперь? Во всех направлениях простирался темный и холодный лес. Я промокла до нитки, а улучшения погоды не предвиделось. Что бы я ни планировала, нужно было идти дальше. Я еще не ушла достаточно далеко от хижины Макрея, чтобы избежать натренированных собачьих носов. Меня удивило, что их давно не было видно. Держась за колющий бок, я поспешила дальше.

Лес здесь был гуще, и мне пришлось продираться сквозь мокрые ветки. Деревья росли здесь плотно, ствол к стволу, и за каждым мне чудились враги.

Снова что-то затрещало. На этот раз ближе. Я не осмелилась обернуться, а побежала. Задыхаясь, я продиралась сквозь листву, все дальше и дальше. Я уже слышала шаги позади себя. Ветка ударила по лицу, и на глаза навернулись слезы. Корни ломались под моими шагами. Не споткнуться. Впереди я обнаружила склон. Я забралась, поспешила дальше, поскользнулась и упала назад, как что-то схватило меня сзади и бросилось на меня. Я подняла руки, защищаясь. Кинжал нашел свою цель, и с громким гэльским проклятием руки оказались у меня над головой, когда тяжелый вес мужского тела прижал меня к земле.

Я смотрела в разъяренное лицо Пейтона. Кровь капала с его подбородка на мое платье.

– Ifrinn! Ты ведьма! – Ему не составило труда удерживать меня одной рукой, в то время как другой он держался за подбородок. – Ты еще пожалеешь об этом!

Быстрым движением он вырвал из моих уже онемевших пальцев кинжал и засунул его себе за пояс.

– Отойди от меня! Отпусти меня! – закричала я и дернулась изо всех сил.

– Дьявол меня побери! О чем ты вообще думаешь? Думаешь, тебе далеко удастся уйти в одиночку? Ты предпочитаешь быть убитой какими-нибудь разбойниками на дороге, чем поехать в замок Буррак под нашей защитой?

– Под вашей защитой? Ха! Разве не ты только что сказал, что я враг? Какую защиту можно ожидать от врага?

Я просунула колено между его ног, чтобы избавиться от него, но вместо этого платье соскользнуло выше. Его тело безжалостно давило на меня, мое дыхание стало прерывистым. Я была беспомощна перед ним. И, несмотря на мою злость на него, мое тело, казалось, реагировало на его близость как бы само по себе. Я выругалась.

– Не знаю, потому что до этого я никогда не имел удовольствия быть с таким симпатичным врагом, – прошептал он и опасно улыбнулся. – Но ты не должна меня бояться. Мне не нужно насилие, чтобы понять, что ты знаешь. – Он подвинулся ближе. – Никакого насилия, чтобы получить то, чего я хочу.

Его губы почти касались моих. Его дыхание скользило по моей коже, и я потерялась в зелени его глаз. Они пылали от желания. Несмотря на холод, мне стало жарко. Наши голые ноги были переплетены, мы были так близки…

Этот чертов шотландец! Я с трудом сглотнула.

Его взгляд пленил меня, когда он медленно опустил свою голову.

– Пейтон, пожалуйста… – с трудом произнесла я.

– Эй, Маклин! Я мешаю? – прервал громкий крик наш интимный момент.

Пейтон застыл. Его губы были всего в миллиметре от моих. Он не отпускал меня и не собирался вставать. Только немного откинул назад голову.

– Чего ты хочешь, Росс? – невозмутимо крикнул он, не оборачиваясь к нему.

Рыжеволосый недовольно подошел ближе.

– Оставь девушку в покое! Это не твое дело. Она принадлежит Дункану.

Пейтон хитро подмигнул мне, отпустил мои руки и поднялся. Затем он поднял меня на ноги и подтолкнул перед собой. Его рука обхватила мое плечо.

– Она путешествует с нами, поэтому она под моей защитой. Дункан может прояснить с Каталем, как потом поступить с девушкой, но тебя это совершенно не должно интересовать.

– Я, похоже, совсем некстати для твоего особого вида защиты, – указал Росс на положение, в котором обнаружил нас.

– Урок, Росс. Я просто преподал ей урок. Чтобы ей снова не пришла в голову мысль сбежать.

– Интересные у тебя методы, в самом деле интересные, – пробормотал Росс, окинув Пейтона недружелюбным взглядом.

– А ты, собственно, что здесь делаешь, Росс? – спросил Пейтон. – Разве ты не должен позаботиться о провианте?

Росс отступил на шаг и посмотрел на свои ботинки.

– Ах да, провиант. Все уже уложено, повозка готова, мы можем отправляться в путь.

– И все-таки, что ты здесь делаешь? Уверен, есть еще масса других дел.

– Я… я преследовал зайца. Не хотелось бы упустить такое сочное жаркое, вот и все, – оправдывался Росс, вытирая свои руки о килт. – Что за вопрос, Маклин? Теперь, когда я здесь, малышка точно уже никуда не убежит, так зачем оставаться на месте? Уверен, твои братья хотят как можно скорее уехать.

Коротким кивком Пейтон показал, что Росс может идти. Когда этот неприветливый парень удалился, на этот раз производя гораздо больше шума, чем при своем появлении, Пейтон отпустил мою руку и слегка поклонился мне.

– После вас, уважаемая. Я больше не совершу ошибки повернуться к тебе спиной, – объяснил он, слегка поглаживая себя по все еще кровоточащему подбородку.

Мое горло внезапно сжалось. Я точно знала, как будет выглядеть рана, когда заживет. Отчетливо увидела перед собой шрам в форме полумесяца, который делал лицо Пейтона таким неповторимым. Трудно было поверить в то, что это я нанесла рану несколько мгновений назад.

– А теперь пойдем, или мой урок был недостаточно подробным? Я с удовольствием углублюсь в эту тему, если ты не будешь делать то, что я скажу.

Он бросил мне вызов? И действительно ли я видела в его взгляде желание? Этот Пейтон был гораздо менее сдержан, чем его позднее «я», это было очевидно. Быстро, чтобы не поддаться искушению броситься ему на шею, несмотря на мою злость на него, я сделала первый шаг вперед.

Когда мы добрались до хижины, последние вещи только что погрузили и Фингаля положили на большой соломенный мешок в повозке. У его ног стояла корзина, полная тысячелистника и листьев папоротника, а в кожаном бурдюке, по словам Кайла, находился отвар из этих ингредиентов. Насмешливый взгляд Кайла переходил от меня к Пейтону и его окровавленному подбородку. Пейтон пробормотал непонятные слова и поднял меня на повозку. Уходя, он щелкнул младшего брата по затылку, что, казалось, только еще больше развеселило того.

Я забралась примерно в середину тележки, запряженной волами, и уселась на оси. Здесь, пожалуй, будет меньше всего качать во время езды. Я осмотрела Фингаля. Повязка была на месте, а грудь равномерно поднималась и опускалась. Его губы вздрагивали при каждом вдохе, и можно было услышать тихий храп.

Хороший знак, как мне показалось. Я откинула белые волосы со лба и потрогала его рукой, чтобы измерить температуру. Его кожа пылала лихорадочным жаром под моими пальцами, и я озабоченно прикусила внутреннюю сторону щеки. Конечно, я могла охладить его тело, приложив к нему влажную ткань, но достаточно ли этого?

Мужчины вокруг меня больше не выглядели обеспокоенными. Они быстро закончили последние приготовления, и обоз двинулся в путь. Росс сидел на козлах телеги, запряженной худыми, как спичка, волами. Его лошадь была привязана сзади к повозке. К ее седлу был привязан блеющий ягненок. Росс сделал недовольное лицо, когда животное запачкало его седло. Собаки лаяли и крутились у лошади под ногами. Им было уже не усидеть на месте. Наконец Росс издал пронзительный свист, и воцарилась тишина. Собаки рассеялись в подлеске, став невидимыми спутниками. Хотя я знала, что они не отойдут далеко от своего хозяина, мне не удавалось их разглядеть. Некоторое время спустя я перестала высматривать Барру на обочине и попыталась расслабиться.

Сейчас я не могла больше ничего сделать для Фингаля, кроме как снова и снова промывать его рану отваром. Я регулярно контролировала его дыхание и пульс. Постоянный моросящий дождь, сопровождавший нас, больше не беспокоил меня, потому что мое платье и без того было полностью мокрым со времен моего неудавшегося побега. Разгоряченное тело Фингаля немного остыло, и всадники, казалось, тоже уже не замечают дождя.

Вот только состояние дороги ухудшалось с каждым часом, который продолжалась эта погода. Мы покинули лес, и перед нами простирался отрог нагорья. Еще во время моей первой поездки в Шотландию этот сине-серый горный массив произвел на меня впечатление. Облака повисли на вершинах, скрывая их от наших взоров. Мрачное настроение исходило от гор, но это никак не портило их красоты.

Я вспомнила первые слова Роя, которыми он описал мне тогда страну:

«Эти мистические горные пейзажи сделали из нас, шотландцев, очень суеверный народ, не так ли? Таинственная мгла, бесплодные скалы и наше происхождение, вот что я имею в виду. Все это приводит местных к глубокой вере в сверхъестественное. Гномы, феи и всевозможные предания так долго были частью нашей жизни, что мы поверили во все эти вещи. Многие люди приезжают в эту страну, даже не понимая ее. Другие верят только в то, что они могут доказать. Я хочу, чтобы ты научилась понимать Шотландию, ее верования, ее историю и прежде всего ее людей. Не бойся своих снов. Они показывают людям их предназначение».

Именно так оно и было. Я сама стала частью этих легенд, оставив свое время и отправившись в прошлое. По пути, который существовал только в одной легенде.

Предназначение? Почему это слово так настойчиво звучало у меня в голове? Как краски, размытые дождем, как дым, который невозможно уловить, образы и обрывки воспоминаний проносились сквозь мои мысли. Образы, окрашенные в кроваво-красный цвет.

Я вытерла дождь с лица и глубоко вздохнула. Успокойся, Сэм, это всего лишь горы – никаких призраков и никаких нитей судьбы, которые заставляют тебя танцевать, как марионетку, под свою сверхъестественную песню.

Я сама принимаю все решения. Даже если я следовала какому-то предназначению, я слушала свою совесть и сама определяла свои действия. Но почему же тогда мне не удавалось избавиться от внезапного холода внутри и стряхнуть с себя отголоски слов Роя?

Через некоторое время мы едва ли могли двигаться вперед. Два вола тянули изо всех сил, но не могли справиться с увязшими в грязи колесами. К тому же тропа шла круто в гору и не облегчала животным их задачи. Одно из тягловых животных был на исходе своих сил. Вол уперся копытами в землю и больше не мог сделать ни шага.

Повозка качнулась, и Фингаль застонал. Росс щелкнул кнутом, дернув за поводья, и Шон, едущий позади повозки, бросился на помощь.

– Дальше мы не пойдем. Повозка слишком тяжела для старых волов, а склон слишком крут, – озабоченно заметил Росс.

Шон откинул со лба мокрые волосы и посмотрел на меня. Затем кивнул.

– Она может идти, и мы будем медленно двигаться вперед. Твоя лошадь поможет волам. Мы запряжем ее вместе с ними и будем надеяться, что этого хватит. До Килерака еще прилично, и я сомневаюсь, что мы дойдем так далеко. Но мы должны пересечь перевал, прежде чем разбивать лагерь.

Тем временем к нам вернулись остальные Маклины, и я застенчиво улыбнулась Пейтону, когда его взгляд скользнул по мне.

– Отец не может ночевать в поле. Мы должны успеть добраться до Килерака. Там, по крайней мере, его можно уложить в хижине, – возразил он Шону.

– Возможно, через несколько километров дорога станет лучше, – заметил Кайл. Но унылые лица вокруг заставили меня заподозрить, что этого не следует ожидать.

– Слезай, – потребовал Шон и помог мне спуститься с повозки, прежде чем потянуть лошадь Росса за поводья. В два счета с помощью веток и веревок они удлинили дышло так, чтобы лошадь могла быть запряжена перед волами.

С ужасом я всматривалась в дорогу перед нами. Грязная, крутая и бесконечная, простиралась она передо мной. И я должна всю ее пройти?

Однажды Пейтон уговорил меня отправиться в поход на Бен-Невис, и, хотя это был один из самых незабываемых дней в моей жизни – день, когда случился мой первый поцелуй, – я все еще помнила о своей плохой физической подготовке. Задыхаясь, я брела за ним, очень быстро достигнув пределов своего тела. Не самый лучший момент моей жизни.

На этот раз передо мной была, конечно, не самая крутая вершина Шотландии, но все равно это не выглядело беспечной прогулкой.

– Она поедет со мной на лошади, – сказал Пейтон и направился в мою сторону. Когда Шон нахмурился, Пейтон предвосхитил его возражения. – Если она будет идти, то мы еще больше замедлимся. Кроме того, у нее не останется сил, чтобы как следует позаботиться об отце.

Шон ничего не сказал, только посмотрел на Пейтона. Они, казалось, вели безмолвную дискуссию, и я не могла сказать, кто в ней побеждал. Наконец Блэр разрешил дело, кивнув мне.

– Садись уже, я не намерен оставлять отца ночевать под открытым небом. Нам всем нужна приличная еда и сухие постели. Так что поторопитесь.

Шон повернулся ко мне и посмотрел на меня.

– С Кэмероном в седле перед тобой езда может стать неудобной, Пейтон. Ты хорошо об этом подумал?

– Fan sàmhach, Шон! Пусть это будет моей проблемой.

Пейтон нетерпеливо потянул поводья и помог мне сесть в седло, а затем сел сам позади меня. Я удивленно выдохнула, когда он обхватил меня рукой и плотно прижал к себе. Его бедра прилегали к моим, когда он, плавно сжав бока лошади, двинулся с места. При первом шаге моя голова ударилась о его грудь, и он что-то неразборчиво проворчал себе под нос. Следующие несколько минут я сидела перед ним, выпрямившись как палка, и пыталась игнорировать приятное чувство близости к нему. К счастью, внимание остальных в нашем обозе было сосредоточено на повозке и безопасном продвижении вперед, так что никто не заметил моей бури чувств.

– Расслабься, – прошептал Пейтон мне на ухо.

– Что? – Я изо всех сил пыталась расслышать его за своим громким сердцебиением.

– Можешь прислониться к моей груди. Если будешь сидеть так скованно в седле еще долгое время, то позже почувствуешь каждую мышцу в своем теле.

Его забота раздражала меня. Я не знала, что мне делать с этим Пейтоном. Я хотела поцеловать его, полностью довериться ему, потому что каждая клеточка моего тела знала его как мужчину, которого я любила. Но он не узнал меня. И хотя я считала, что он мне нравится, почти поцелуй в лесу удивил меня. Почему он так близко подошел ко мне, если я все-таки враг? Неужели он жаждал поцелуя так же, как и я? Мне не хотелось верить, что тот момент был для него не более чем уроком, который он хотел преподать мне. И хотя я понимала, что было несправедливо обвинять его в словах Шона, но они просто не отпускали меня – неужели моя близость была ему неприятна? Я напряглась еще больше и, несмотря на его предупреждение о спазме мышц, попыталась отодвинуться от него немного.

Он мучительно застонал, и еще одно гэльское ругательство слетело с его губ.

– Как хочешь, Сэм, но не говори, что я тебя не предупреждал.

Через час после того, как я отклонила его предложение, мне с трудом удавалось держаться в седле. Спина у меня болела, плечи затекли, а мышцы шеи совсем одеревенели. Так как дорога уже довольно давно наладилась, я, собственно, только и ждала, чтобы меня вернули в телегу с волами. Я молилась, чтобы это произошло как можно скорее, потому что долго я не продержусь. Я ерзала с одной ягодицы на другую, выпрямляла спину, пытаясь ее хоть немного разгрузить, но тщетно.

Громкий смех рядом прервал мою жалость к себе. Шон и Кайл направили лошадей к нашей возвышенности и широко ехидно улыбались. Я не понимала, что здесь такого смешного, так же, по-видимому, как и Пейтон.

Он бросил на братьев злобный взгляд и прошипел:

– Успокойся уже! Ерзаешь, как блоха!

Его выражение лица не сулило ничего хорошего, и, стиснув зубы, я постаралась больше не шевелиться. Очевидно, ему действительно было так неприятно мое присутствие, как говорил Шон. Ведь в его глазах я была Кэмероном – врагом. Враг, которому он хотел преподать всего один урок. Думаю, мне лучше не забывать об этом. Собрав всю гордость, которая у меня осталась, я выпятила подбородок. Ни в коем случае я не стала бы показывать свою слабость.

Я отвлеклась, любуясь искусной вышивкой на седле Кайла. Цветы чертополоха один за другим выстроились по краю на светлой коже.

Кайл пришпорил свою лошадь и поскакал дальше. Его булькающий смех был слышен даже тогда, когда он ускакал далеко вперед. Шон был не настолько тактичен.

– Если ты больше не можешь, брат, то с удовольствием поменяюсь местами, – предложил он, указывая на место перед собой в седле.

Энергично мотая головой, Пейтон процедил сквозь плотно сжатые зубы:

– Pog mo thon, Шон! Я уже начинаю думать, почему ты так хочешь принести эту жертву. Мне не нужна помощь.

Шон громко рассмеялся и пришпорил лошадь:

– Тебя не обманешь, так? – прокричал он через плечо и подмигнул мне.

Тихое «Тебя тоже» Пейтона я едва успела расслышать, потому что он уже спрыгнул с лошади. Суетливо закрепил подпругу и расправил свой килт, прежде чем жестом предложил мне спешиться.

– Что случилось? Почему мы остановились? – спросила я, глядя на наш отряд, который скрылся за очередным поворотом.

– Пройдемся немного пешком. Лошади нужна передышка.

Он залез в сумку, вытащил серебряную фляжку и сделал большой глоток, прежде чем подать ее мне.

– Вот, пей. Это придаст сил.

Я вздрогнула, когда протянула руку за фляжкой. Мои плечи яростно протестовали против любого движения.

– Ай!

С торжествующим выражением лица Пейтон посмотрел на меня.

– Разве я тебя не предупреждал? Вот, пей, это расслабляет мышцы. Или, по крайней мере, притупляет боль.

У меня было не так много доверия к шотландскому эликсиру жизни, но я все же сделала глоток виски.

Ух, если так будет продолжаться, я вернусь алкоголиком в свое время.

– Спасибо.

Я глубоко вздохнула. Наконец-то я могла упорядочить свои мысли, потому что мне больше не нужно было опасаться того, что я утомляю Пейтона своей близостью. Достаточно того, что он воспринял мою близость как бремя. Но если я хотела завоевать его доверие, то, наверное, должна была подстраиваться под его нелестное восприятие.

Небеса приняли темно-синий оттенок и вскоре должны были показать свое ночное звездное одеяние. Вершины гор вдалеке были черными тенями, образовавшими вокруг нас котел, и только вдалеке, в низине перед нами, можно было разглядеть слабый свет.

– Что это? – спросила я.

– Килерак. Там, надеюсь, мы найдем ночлег.

– А если нет?

Пейтон ухмыльнулся:

– Если нет, то придется заночевать в поле и греть друг друга.

И что это опять значит? Он совсем выбил меня из колеи своим поведением. В один момент – я обуза для него, и моя близость ему неприятна, в другой – он снова делает двусмысленные намеки. Может, он опять хотел преподать мне урок? Я неуверенно нахмурилась.

– Тогда нам не стоит мешкать, верно? – сказала я, потому что просто не знала, как понимать его слова. – Я действительно не хочу устраивать тебе еще одну неприятную ночь.

Я быстро ушла вперед, оставив Пейтона и лошадь позади. Даже когда я услышала, как они последовали за мной, я не остановилась. Черт, я уже не понимала саму себя. С одной стороны, он был твердолобым воином, который считал меня врагом, с другой стороны, он вызывал во мне чувства, которые я не смогла бы унять, даже если бы захотела. Кроме того, мне казалось, что я только что влюбилась в него, несмотря ни на что, хотя уже давно его любила. У шотландца рядом со мной отсутствовал суровый нрав Пейтона, который в течение двухсот семидесяти лет терпел проклятие. Его смех был заразителен, а в глазах мелькал лукавый огонек.

Даже сейчас, когда он шел за мной, я могла слышать в его голосе подавленный смех.

– Клянусь Богом, Сэм, ты даже не представляешь, какой неприятной была бы для меня эта ночь.

Несмотря на то, что я всеми силами пыталась понять, почему он презирает этот период своей жизни, меня все же ранило то, что я, по-видимому, была ему так противна. Я не знала, что в этом смешного. Для меня это был ад. Слезы навернулись мне на глаза, и я с ругательством вытерла их рукавом.

Пейтон с недоумением посмотрел на меня и небрежно бросил поводья своей лошади. Подошел ко мне так близко, что наши тела почти соприкасались.

– Эй, – прошептал он, пытаясь встретиться со мной взглядом. – Ну ладно тебе, это всего лишь шутка.

Я тяжело сглотнула, потому что его близость была так приятна. После всего, что я пережила, мне просто хотелось почувствовать его руки вокруг себя. Рассказать ему все и дать утешить меня.

– Почему ты надо мной издеваешься? – спросила я. – Ты так ненавидишь меня, что сидеть в седле позади меня – такое мучение? Почему ты так говоришь? Я не понимаю!

Он приподнял мой подбородок, и снова я увидела едва скрытое желание в его взгляде. Как это связать с его словами?

– Ты хочешь знать, почему я это говорю? – Он сильнее сжал мой подбородок, а другой рукой обхватил меня за талию и притянул к себе. – Потому что это правда. Поездка с тобой была испытанием. Ад на земле. Чистейшая пытка. Одна только мысль о том, чтобы согреть тебя ночью, твое тело так близко от моего, доводит меня до исступления. – Его хватка была твердой и непреклонной. Его слова словно хлестали кнутом, хотя он шептал их. – Ты Кэмерон, я тебе не доверяю. Хотя я бы с удовольствием сделал это. Но хочешь знать, что ты вызываешь во мне? О чем я думаю всякий раз, когда вижу тебя?

Его рука скользнула по моей шее, притянув меня к себе, и, несмотря на мое первоначальное противодействие, он страстно прижал свои губы к моим. Украл у меня поцелуй, который заставил дрожать мои колени и забыть, где и в какое время я нахожусь. Его руки, к счастью, крепко прижимали меня к своей груди, потому что мои ноги после этого напора были не в состоянии стоять. Я молилась, чтобы этот момент никогда не закончился.

Слишком быстро Пейтон отпустил меня, оттолкнул от себя и отступил на шаг, как будто ему нужно было какое-то расстояние между нами. Юноша взволнованно провел руками по волосам.

– Извини, Сэм. Клянусь, тебе не надо бояться меня. – Он отвернулся и покачал головой, словно сам был удивлен своим неожиданным порывом.

Я с трудом восстановила ясность мысли после поцелуя. Ведь теперь я знала, что, хотя он и не доверял мне полностью, его неловкость рядом со мной не имела ничего общего с неприязнью. Теперь я подавила усмешку, представив, как неудобно он себя чувствовал во время верховой езды. Теперь и странное поведение Шона и Кайла приобрело смысл: они подняли его на смех из-за меня. Облегчение, которое я почувствовала, надежда на то, что теперь все каким-то образом наладится, вызвали у меня улыбку. Пейтон Маклин почувствовал, что его тянет ко мне. Сейчас – и всегда. Это было самое прекрасное чувство на свете!

– Не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль, – заверил меня Пейтон.

Я подняла руку к губам, все еще чувствуя его поцелуй. Более страстный и дикий, чем все поцелуи, которые он когда-либо дарил мне. И все же такой знакомый, что у меня чуть не навернулись слезы на глаза.

– Ты часто так делаешь? – тихо спросила я.

– Как?

– Целуешь девушек, которые являются твоими врагами?

Теперь я была благодарна за то, что уже почти стемнело, потому что это напомнило мне другой разговор с Пейтоном – с другим Пейтоном, в другое время. Мое внутреннее смятение явно было заметно.

– Нет. Вообще-то я рассудительный и сознательный – Пейтон остановился и посмотрел на меня.

– Ты считаешь рассудительным целовать Кэмерона? – спросила я тихо, почти шепотом.

– Нет. Вообще-то это самое безрассудное, что я когда-либо делал, – признался он.

Я искала его взгляд, но он отвернулся. Чтобы разрядить обстановку, я пошутила:

– Не думаю, что ты в опасности. У тебя мой кинжал, поэтому не похоже, что в ближайшее время я буду убивать много людей.

Раздался его беззаботный смех:

– Да, ты права. В ближайшее время – нет.

Дежавю другой прогулки с Пейтоном, во время которой у нас состоялся похожий разговор, было таким сильным, что я хихикнула. Я схватила поводья лошади и пошла дальше.

У меня болела каждая мышца в теле, и я промокла до нитки. Мне хотелось наконец приехать куда-нибудь, вне зависимости от того, что там ждало меня.

И, возможно, там я найду способ спасти Пейтона. Потому что становилось ясно, что мне не так-то просто вернуться в свое время, поскольку мы все больше и больше удалялись от камня. Впрочем, об этом я могу подумать позже. Зато с каждым километром, который мы проходили, я приближалась к ведьме Ваноре. Мне нужно было успеть встретиться с ней и как-то добраться до ее крови. Пока это было еще далеко, а мне не мешало бы и дальше узнавать Пейтона, которым он когда-то был.

– Мне не жаль, – сказал Пейтон спустя некоторое время, когда мы молча шли рядом. Он взял у меня из рук поводья и остановился. – Давай, поднимайся.

– Я думала, лошади нужна передышка?

– Это было вранье. Передышка нужна была мне, но искушение, и ты… оставим это.

Я поднялась по его скрещенным рукам в седло.

Когда он сел позади меня, мне показалось, что я услышала, как он пробормотал молитву, прежде чем пришпорить лошадь. Теперь я прислонилась к его груди, потому что действительно была измотана. Кроме того, я наслаждалась теплом его тела.

– Мне тоже не жаль, – прошептала я в темноту, и только рука вокруг моей талии, которая притянула меня еще немного ближе к нему, позволила мне предположить, что он услышал мои слова.

Глава 19

Лица мужчин и женщин светились в ярком сиянии огня. На деревенской площади по кругу у пылающего пламени были расставлены скамьи, а в амбаре стояли столы, украшенные гирляндами листьев. Смеющиеся люди танцевали, а молодоженов поздравляли со всех сторон.

Пейтон прислонился спиной к балке и вытянул ноги под столом. Поднос перед ним был пуст, за исключением нескольких крошек, а с его кружки еще стекала пивная пена. Он сделал глоток.

Празднующие в Килераке быстро отреагировали, разделив свой праздничный ужин с неожиданными гостями, и освободили место в конюшне для волов и лошадей.

Едва Пейтон спустил Сэм с лошади, ее позвали, чтобы она позаботилась о Фингале. Молодожены любезно уступили раненому лорду свою комнату, и поэтому Фингаль лежал в одной из хижин в украшенной цветами постели на свежем белом белье.

Больше всего на свете Пейтону хотелось уступить настойчивому желанию тоже отправиться в хижину. Но не только из-за заботы об отце. Он подтянул кружку поближе к себе. Маленькая Кэмерон завладела его мыслями. Кайл подошел к нему, ухмыляясь.

– Slàinte mhath, брат. Тоже приехал наконец?

– Как видишь, – проворчал Пейтон, у которого не было ни малейшего желания объясняться перед младшим братом.

– Что же тебя так задержало? Ты ведь не заблудился? Может, под юбкой у какой-нибудь дамы?

– Кайл, закрой рот! – это было все, что младший получил в ответ.

– А может, тебе было не по себе? У меня сложилось впечатление, что ты страдаешь от боли, – невозмутимо продолжал тот.

– Господи, неужели никто не может избавить меня от твоего общества? – воскликнул Пейтон и предупредил его: – Лучше замолчи, иначе пожалеешь.

– Кто о чем пожалеет? – спросил Шон, который тоже пришел в амбар. Он поставил свою наполовину полную кружку и подсел к братьям. – Отец в порядке. Он ненадолго проснулся, потребовал виски и теперь, наверное, проспит до завтра, – сообщил он им. – Но твоя пленница чуть не вцепилась мне в глотку, когда я протянул ему фляжку. Воду или, в лучшем случае, бульон она одобрила. Но приказ Фингаля «снять с его шеи эту упрямую бабу» заставил малышку уступить.

– Довольно дерзкая, эта Кэмерон, – согласился Кайл.

– Она хочет только добра, – сказал Пейтон в защиту Сэм и снова подвергся насмешкам.

– Держи язык за зубами, Шон. Пейтон как раз собирался вызвать меня на дуэль, потому что я спросил о малышке. Ему еще не приходилось сражаться с нами обоими, – Кайл рассмеялся и притянул кружку Пейтона к себе, чтобы опорожнить ее одним махом.

Покачав головой, Пейтон поднялся.

– Вы недоумки. Маленькая Кэмерон выглядит очень привлекательно. На этом все. А сейчас лучше не дразните меня. С вами, неудачниками, я справился бы даже с закрытыми глазами и связанными руками!

Под взрыв хохота Шона и Кайла он выбежал из амбара и побрел к свету в сторону хлева. Здесь он отыскал себе тихое местечко и улегся на солому. Насмешки братьев задели его, потому что слишком уж они были близки к его истинным чувствам к пленнице.

Он взъерошил волосы руками и выругался. Bas mallaichte, она Кэмерон! Под одним одеялом с вором скота! Почему же тогда эта девушка не выходила у него из головы? Она была красива, несмотря на темный кровоподтек на щеке и царапины, которые получила во время своего нелепого побега через лес. Но одна только внешность не могла так повлиять на него. Почему же его так тянуло к ней? Почему он поддался своему позыву и поцеловал ее? Если его братья узнают об этом, у него могут возникнуть проблемы. И все же они сочли забавным дразнить его из-за Сэм. Они и не догадывались о его истинных чувствах.

– Она Кэмерон, черт побери, – пробормотал он в темноту, и фырканье лошади было единственным ответом, который он получил. Он ощупал свой ноющий подбородок, и перед глазами тут же живо возникла та, которая нанесла ему эту рану.

Целовать ее было самым неразумным, что он когда-либо делал. И он оставит все это как есть. И лучше никогда больше не будет приближаться к прекрасной пленнице.

Погруженный в свои мысли, он услышал хихикающую парочку только тогда, когда они в обнимку вошли в слабый круг света у входа. Пейтон быстро встал и шумно откашлялся, чтобы избавить и себя, и воркующую парочку от неловкости.

Они перестали обниматься, и Пейтон узнал Шона, который встал перед девушкой, защищая ее.

– Что ты здесь делаешь? – спросил тот, нахмурившись.

– Я отдыхаю от тягот этого дня. То, что привело тебя сюда… – Пейтон кивком указал на девушку, – … очевидно. Так что прошу прощения.

Чтобы больше не мешать этим двоим, он направился к амбару. Шумные веселые люди. Огонь привлекал всех, и танцующие кружились под музыку. Дождевые тучи наконец отступили, и опустилась ночь, как будто предназначенная для бурного торжества.

Новобрачные в очередной раз были вынуждены выпить за какой-то тост, и все с ликованием стукались кружками с пивом. Пейтон подумал о встрече в хлеву и покачал головой. Шон, как всегда, не упускал удобной возможности, и Пейтон надеялся, что отец девушки не заметит их исчезновения. Должно быть, из-за самоуверенности Шона девушки так обожали его. Пейтон опасался, что однажды Шон не сможет так легко выпутаться из своих интрижек. Но это будут его проблемы.

Заметив Блэра у огня, он подсел к нему. Блэр был самым спокойным из братьев Маклин. Его не особо интересовали излишества. Он не слишком много пил и не особо часто смеялся над шутками других.

– Прекрасный праздник, не правда ли? – приветствовал он Пейтона и подвинулся в сторону, чтобы освободить ему место.

– Шон говорит, отец просыпался? – сменил тему Пейтон. Блэр не был человеком, который любит светские беседы, и затрагивал такие темы только из вежливости.

– Да. И он ужасно распереживался из-за этой бабы. Ведь она действительно позаботится о его самочувствии как надо, не так ли? Думаешь, она может причинить ему вред?

Пейтон решительно покачал головой:

– Нет. Будь спокоен. Она не причинит ему вреда.

Блэр наклонил голову и указал пальцем на подбородок Пейтона.

– Росс говорит, что она нанесла тебе эту рану. Это так?

Смущенный, Пейтон уставился в пол. Как долго Росс наблюдал за ними, прежде чем дал о себе знать?

– Это моя вина, – ушел он от ответа и вместо этого спросил: – Что, собственно, она такого сделала? Почему Стюарты взяли ее в плен?

– Я не совсем понял. Но Каталь был по-настоящему взбешен. Он сказал, что Дункан и Дугаль – тупицы. Несмотря на то, что они знали, что мир между кланами едва держится, они все равно похитили эту женщину. Они думают, что она знает, кто стоит за кражами скота, или что она, возможно, сама замешана в этом деле.

– Несмотря на то, что я провел с ней некоторое время, она и для меня загадка. Но она уж точно не крала скот. Она даже на лошадь без посторонней помощи не сядет.

Блэр кивнул.

– На самом деле, она не кажется особо опасной. Но это, в сущности, не наше дело. По просьбе Каталя мы увезем ее дальше от границы, а то, что он будет с ней делать, мне безразлично.

Пейтон уставился в пустоту. С Блэром так было всегда. Он задавался вопросом, каким лордом станет однажды его брат. Для Блэра всегда было достаточно просто присоединиться к мнению Каталя. Конечно, Стюарты и Маклины много лет были союзниками, связали друг друга клятвой заключения мира, но Пейтон боялся, что слепое доверие Блэра к его другу когда-нибудь обернется против него.

Размышления Пейтона прервались, когда дверь хижины, в которой находился Фингаль, открылась, и оттуда вышли три женщины. Они коротко обговорили что-то, а затем ушли. Сэм среди них не было.

– Могу я предложить тебе кружку пива?

Молодая женщина с округлыми бедрами, кудрявыми светлыми волосами и веснушками по всему лицу плюхнулась на скамью рядом с Пейтоном и подала ему упомянутую кружку.

– Ты выглядишь таким серьезным. Это праздник радости, разве ты не хочешь отпраздновать с нами?

Пейтон оглянулся на хижину. Дверь оставалась запертой. Затем он повернулся к женщине по правую руку от себя, которая только что дерзко положила руку ему на колено.

– Ты беспокоишься об отце, не так ли? Меня зовут Келси, и я могу отвлечь тебя немного, если хочешь. Я уже некоторое время наблюдаю за тобой, и, думаю, пришло время увидеть, как ты смеешься.

– Келси, послушай, это очень мило с твоей стороны, но…

– Никаких «но». Выпей, а потом мы потанцуем! Мне потребовалось все мое мужество, чтобы подойти к тебе. Без танца ты от меня не избавишься.

Ее улыбка была лучезарной, и, хотя на щеках ее проступил румянец, она выдержала взгляд Пейтона.

– Хорошо, Келси. Один танец, – согласился он, надеясь таким образом изгнать Сэм из своих мыслей.

Я поблагодарила женщин за помощь и устало прислонилась к двери хижины. Наконец-то отдых. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Хозяйка, госпожа Маккуарри, была очень приятной. Она, в общем-то, в одиночку справлялась с уходом за Фингалем и в конце концов посоветовала мне снять мокрое платье. Так как у меня больше ничего не было, она дала мне одно из своих старых нарядов, в который ее округлости больше не вписывались.

С благодарностью рассматривала я простое темно-зеленое платье. Оно было лучшего качества, чем то, что носила я. Ткань была гораздо приятнее на ощупь, а коричневый плетеный пояс даже придавал всему этому нотку элегантности.

Я вылила последний остаток теплой воды в таз. Теперь, когда Фингаль после половины бутылки виски спал глубоко и крепко, впервые за несколько дней у меня было нечто вроде уединения.

Я погрузила чистую ткань в таз и вымыла лицо, шею и руки. Затем я развязала петлю, свободно висевшую вокруг моей талии, и боязливо выглянула наружу. Мой желудок судорожно сжался при мысли о том, что кто-то может войти именно тогда, когда я стою здесь в одном нижнем белье. Но, кроме музыки и отдаленного смеха празднующих, ничего не было слышно. Бросив последний испытующий взгляд на громко храпящего Фингаля, я схватилась за подол. Так быстро, как только могла, я выскользнула из своего платья и потянулась за зеленым. Только когда я наполовину натянула его, мое сердце перестало испуганно биться.

Было здорово наконец снова почувствовать себя чистой. Правда, это нельзя было сравнить с горячим душем, но сейчас я была благодарна за каждую мелочь.

Платье хорошо подходило мне, оно было мягким и теплым, только вырез был слишком глубоким, на мой взгляд. Просто в обществе этих нецивилизованных шотландцев для меня явно было бы предпочтительнее менее кричащее платье. Казалось, оно предназначено не для повседневной работы, а скорее для особых случаев.

Затем я наспех постирала свое платье и отжала его. Если повезет, завтра будет как новенькое.

Однако мои волосы пребывали в жалком состоянии. Они свалялись в бесчисленные колтуны. Я расчесала их пальцами, насколько это было возможно, и заплела в тугую косу. Ниткой от пояса своего платья я завязала ее и осталась вполне довольна результатом. Теперь я вполне могу сойти за шотландку восемнадцатого века.

Благодаря любезной госпоже Маккуарри, мне, пленнице, разрешили участвовать в свадебном пиру. Если, конечно, еще что-то осталось от пира.

Поскольку мой желудок громко требовал еды, я открыла дверь и шагнула в ночь. В центре деревни уже было не так много людей, как во время нашего приезда. Праздник, казалось, подходил к концу.

Я неуверенно огляделась вокруг, но не смогла обнаружить никого из свиты Маклинов. Подошла к амбару и была рада увидеть на столах хоть какую-то еду. Голодная, я отломила себе хлеба и откусила кусок копченой колбаски. Это было вкусно. Довольная, я опустилась на скамью и наслаждалась тем, что могу просто спокойно поесть.

Я как раз поглощала третью колбаску, когда почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. С любопытством я обернулась и улыбнулась. Я узнала Росса, который прислонился к воротам амбара и смотрел на меня.

– Привет, Росс. Ты уже поел?

Он подошел ко мне и, держа в руках две чаши, полные красного вина, сел рядом.

– Тебя едва ли можно узнать. Ты что, нарядилась так для меня?

– О, конечно для тебя, и только для тебя, – пошутила я.

Он усмехнулся и подвинул ко мне чашу.

– Slàinte mhath! За нас, недостойных этого отряда! – воскликнул он и поднял свою чашу вверх.

– Почему недостойных? – спросила я.

– Подними чашу и чокнись, Саманта. Давай праздновать!

Мне показалось, что Росс выпил уже слишком много вина. Он был в непонятном настроении.

– Выпьем! А потом пойдем танцевать, пока музыканты не отыграли свою последнюю песню, – предложил он, опрокидывая содержимое своей чаши в рот, и, к сожалению, немного на свою рубашку.

Я немного отодвинулась от него и хотела встать, когда он схватил меня за руку.

– Клянусь тебе в одном, Саманта. Я больше не допущу, чтобы этот Маклин сделал тебе что-либо. Я все видел, как он бросил тебя на землю, этот варвар! Но я, я не такой! – воскликнул он в гневе. – Я защищаю тебя.

Я перевела взгляд с его лица на рубашку, которая стала кроваво-красной.

Красной от вина или красной от крови?

Вскрикнув, я запнулась о скамью и упала назад, на солому. То, что я увидела, была не крыша амбара или взволнованное лицо Кайла, который только что подошел к нам.

Нечто другое было перед моими глазами.

Я почувствовала, как сердце перестало биться. Одно слово пронзило мой смятенный разум: предательство.

Я подняла взгляд и посмотрела в его глаза. Слеза, горячая, как раскаленное железо, обожгла мне щеку и свободно упала на окровавленную землю.

Медленно, словно по мановению призрачной руки, я вытащила кинжал из его груди, не в силах оторвать взгляда от его лица. Почему, Росс? Почему? Кровь на его губах была немым ответом на мой беззвучный крик.

Огонь горел в моем горле, когда я очнулась. Я откашлялась и сглотнула. Слезы навернулись мне на глаза, и я отодвинула фляжку в сторону.

– Стоп! – прохрипела я и проглотила остаток виски, которой влили мне в рот.

Образы из моего видения не хотели уходить на задний план даже в реальности. Дружелюбное лицо Кайла оказалось в поле моего зрения, и я сразу почувствовала себя немного лучше. Он излучал спокойствие, которое тут же передалось мне.

– Ну наконец-то мисс Кэмерон снова среди нас. Тебе следует держаться подальше от вина, когда оно сражает тебя уже после нескольких глотков, – посоветовал он мне с озорной ухмылкой, помогая подняться.

Росса и след простыл, и в амбаре больше никого не было видно. Я села на скамью и, дрожа, попыталась взять себя в руки.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Кайл.

– Да, я просто упала, – солгала я. При этом абсолютно ничего не было в порядке. Я не могла игнорировать то, что видела. События нескольких последних месяцев показали мне, что это был не просто кошмар. Это было видение, каким бы безумным оно ни казалось. И, в отличие от первых двух раз, теперь я знала, что оно означало.

Я… я убью Росса Гэлбрейта.

Почему?

Чтобы снова не упасть в обморок, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Почему я должна это сделать? Я попыталась изгнать все мысли из моей головы и сосредоточиться на воздухе, который наполнял мои легкие.

Я почувствовала руку Кайла, которая мягко погладила меня по спине.

– Лучше сразу ложись спать. Завтра тебе будет лучше.

У двери хижины, где я должна была спать рядом с Фингалем, я повернулась к Кайлу, чтобы поблагодарить его. Но, прежде чем я успела что-то сказать, он схватил мою руку и слегка сжал ее.

– Все будет хорошо, lassie. Это нормально.

Я кивнула, и мой взгляд скользнул поверх его плеча. Пейтон, смеясь, кружил в такт музыке по деревенской площади белокурую крестьянскую девушку. Я не могла в это поверить! Даже отсюда я поняла, как бесстыдно она повисла у него на шее. А Пейтон, казалось, вовсю развлекался. Мое сердце мучительно заколотилось, и я попыталась внушить себе, что это был не мой Пейтон – даже если он и поцеловал меня… я быстро огляделась и обнаружила за ними Росса, который сидел под деревом вдали от костра, уставившись на меня. Моя кожа покрылась мурашками, когда наши взгляды встретились. Я быстро закрыла за собой дверь.

Глава 20

К моему счастью, следующий день, по последним меркам, прошел довольно однообразно. Фингаль пришел в себя, но был в плохом настроении, потому что проголодался. Только сейчас, когда я принесла ему большую овсяную лепешку, он перестал ворчать.

Сейчас, когда мужчина бодрствовал, отчетливо было ясно, что Фингаль Маклин – прирожденный глава клана. Мужество, сила и решимость сквозили в его взгляде, и, хотя я хорошо помнила насмешки Дункана и Дугаля, аура этого человека требовала к нему уважения. Он был птицей другого полета, в отличие от братьев Росса, которые, хоть и вели себя высокомерно, однако обеспечивали себе уважение людей только силой, а не искренним почтением.

Послед первых укусов, которые молча сделал Фингаль, он дружелюбно посмотрел на меня.

– Спасибо, девочка.

– Вам лучше есть медленно. Ваш желудок уже несколько дней ничего не получал, и…

– Никаких «и»! – прервал он меня с набитым ртом.

Я смотрела на него с поднятыми вверх бровями. Мне, в сущности, было все равно. Он был достаточно взрослым, чтобы знать, что делает. По этой причине, а также потому, что я понятия не имела, как его остановить, я позволила ему продолжать и стала щупать свое выстиранное платье. Оно было почти сухим благодаря очагу в хижине, и я сложила его, чтобы взять с собой.

Фингаль внезапно заговорил:

– А теперь расскажи мне, кто ты на самом деле. У тебя целительные руки, но от твоего печального взгляда у меня начинается недомогание.

Он скрестил руки на покрывале и выжидающе посмотрел на меня.

– Милорд, я пленница. Если вам не нравится мой взгляд, то отпустите меня на свободу, – любезно предложила я.

Его громкий смех заставил меня испуганно вздрогнуть.

– Великолепно! Действительно великолепно, lassie.

Фингаль, несмотря на преклонный возраст, все еще был внушительным мужчиной, и смех, заставлявший его глаза сиять, был заразителен. Я не могла сдержать слабого подергивания уголка рта. «Lassie» звучало у него почти как ласковое отеческое слово.

– Ладно, пленница. Тогда скажи мне для начала свое имя, чтобы я знал, кого благодарить за лечение моей раны.

– Мое имя Саманта Кэмер…

– Да, да. Кэмерон, я вижу. Но я задаюсь вопросом, почему я не знаю тебя. Поверь, Саманта, много лет назад у меня вошло в привычку знакомиться со своими соседями. И хотя, судя по твоему лицу, ты могла бы быть ребенком Изабель и Томаса Кэмеронов, однако, судя по всему, это не так. Ты слишком взрослая. В то время они не были женаты. К тому же, будучи ребенком лорда, ты бы не стала носить такое одеяние, как это, – он указал на аккуратно сложенное платье и вопросительно посмотрел на меня.

Нервно ломая пальцы, я пыталась придумать ответ. Будучи в сознании всего несколько часов, этот человек уже видел меня насквозь.

Что же я могла ответить на его вопрос? Хотя я действительно происходила от Изабель и Томаса, нас разделяло добрых десять поколений. Почему у меня было такое сильное сходство с предками, я тоже не знала.

Поскольку я не дала ему ответа, он снисходительно кивнул.

– Ну что ж, Саманта Кэмерон, поскольку я уверен, что могу еще некоторое время наслаждаться твоим обществом, мы поговорим на эту тему позже. А теперь посмотри, где отсыпаются мои бесполезные сыновья, и спроси у них, когда они думают отвезти меня в Буррак. Я старик и хочу умереть в своем доме.

– Вы не умрете. Сегодня вам уже гораздо лучше. Лихорадка пошла на спад, – заверила я его.

Он замахал на меня руками и проворчал:

– Я это знаю, а эти негодники – нет. Пусть немного побеспокоятся о своем старом отце.

Быстро скользнув к двери, я покачала головой. Мне нравился отец Пейтона. Он обладал чувством юмора, был шумным и вполне бодрым. Время, проведенное с ним, наверняка будет очень интересным.

Холодный утренний воздух проник мне под платье, и я растерла руки. Скоро по ночам, наверное, будет морозно. Тогда, надеюсь, что уже давно вернусь в свое время, приму горячую ванну и в своих флисовых штанах с попкорном из микроволновки буду смотреть фильм. Если бы эти люди здесь знали, что все это их не коснется…

– Madain math, – пожелал мне Кайл доброго утра. – Он еще жив? – прямо спросил он, кивком указав на дверь хижины.

Я улыбнулась, как всегда, когда Кайл был рядом со мной. Он был таким беззаботным и веселым.

– Жив, но желает, чтобы это осталось нашей тайной. Поэтому я не удивлюсь, если он разразится громкими причитаниями, как только ты войдешь в дверь.

Кайл рассмеялся:

– Да, это вполне похоже на него. Но не волнуйся. Я буду испытывать ужасную жалость и постараюсь поднять ему настроение. – Он сунул мне под нос колбасу, приготовленную накануне, и шагнул мимо меня в ту самую комнату, где лежал его отец.

Я направилась в сторону конюшен. Если мужчины уже подготовили наш отъезд, я точно найду их там. Я свернула за угол и угодила в объятия Шона – в прямом смысле слова, потому что я уткнулась прямо в него.

– Ай, извини! – воскликнула я, потирая колено, которое ушибла при столкновении.

– Thoir an aire! Не так резко! – предупредил он меня. – Если ты хочешь, чтобы я был рядом с тобой, тебе стоит только сказать. – Его слова сопровождались подмигиванием, и, к своему стыду, я покраснела. Как он находил способ флиртовать в любой ситуации, мне было невдомек. В этом отношении он напоминал мне Райана Бейкера, неоспоримого принца моей средней школы, которому явно было чему поучиться у Шона.

Я воздержалась от ответа и быстро сменила тему.

– Твой отец спрашивает, когда мы отправляемся?

– Мы готовы. Когда Росс наконец запряжет волов, мы уезжаем. Пейтон и Блэр уже отправились. Один крестьянин видел, что здесь бродят английские солдаты. Мы хотим избежать их, если это возможно.

– Почему?

Было ли все это связано с восстанием, о котором мне рассказал Пейтон в наш первый день? Речь здесь шла об английских «красных мундирах» и восставших шотландцах? Разве это было не в 1745 году? Но Ванора уже в 1740-м произнесет проклятие и тем самым отправит их в бесконечную жизнь без всяких чувств. Я была абсолютно уверена, что этот день еще не наступил.

– Потому что это именно «красные мундиры», – прервал Шон мои размышления и подмигнул мне. – Саксонцы могут оказаться у нас в плену.

– Повозка готова, мы можем отправляться, – прервал нас Росс.

По коже побежали мурашки, когда я посмотрела на него. Его улыбка не доходила до меня, потому что я видела перед собой только его глаза. Глаза, в которых погасла искра жизни.

Не могу представить, что должно произойти, чтобы я напала на него и убила его. С нашей первой встречи Росс всегда был добр ко мне. Он мне нравился. Мне даже было его немного жаль. Несправедливо, как к нему относились остальные. Так почему я должна сделать что-то ужасное? Я никогда не смогу никого убить, в этом я была уверена. Но видение…

Полностью погруженная в свои мысли, я выполняла все возложенные на меня обязанности, и, только когда мы уже довольно долго ехали, мне пришло в голову, что клинок не у меня. Все было так, как сказал Пейтон: в ближайшее время я никого не убью.

Вполне довольная этим, я повернула голову в сторону козел, и, когда Росс улыбнулся мне через плечо, я улыбнулась в ответ.

Глава 21

Ворота замка были распахнуты настежь. Несколько человек, шедших по улицам, приветствовали нас, когда мы подъезжали к замку Буррак по узкой дороге. Солнце весь день еще не успело прогнать утреннюю дымку, и поэтому с каждым метром, который мы проезжали, каменная цитадель мрачно поднималась из тумана. Телега проехала через подъемные ворота, заостренная решетка которых угрожающе висела над нашими головами. Копыта лошадей цокали по утрамбованной глине, и куры останавливались, а волы грозились просто наступить на них.

Росс направил повозку прямо к жилой башне, которая, в отличие от наружных стен, в которых были лишь узкие бойницы, имела несколько украшенных витражными стеклами окон. Деревянные лестницы в два ряда вели вокруг замка, так что сооружение в любой момент можно было оборонять во всех направлениях.

Слева от меня сквозь остроконечную арку ворот я обнаружила еще один двор, где только что подковали лошадь. Молодой парень придерживал лошадиную ногу, пока толстый кряхтящий кузнец приспосабливал железо.

Хотя я знала это место, все казалось мне чужим. Двор замка оказался больше, чем в тот день, когда такси высадило меня здесь. Суета живых людей отняла у серого камня его мрачность и отвлекла от углов, которые показались мне по прибытии в мое время неуютными и слегка заброшенными.

Тем не менее это напоминало возвращение домой, вероятно потому, что мы наконец закончили это мокрое и утомительное путешествие. А может, дело было в шотландце, который только что спустился по ступенькам.

Весь день я скучала по нему. Поскольку Пейтон и Блэр не вернулись к остальным мужчинам, Шон предположил, что никакой опасности со стороны англичан не было. Таким образом, мы могли ехать напрямую и добраться до замка раньше, чем можно было ожидать.

Когда Пейтон повернулся ко мне, я не могла отвести от него взгляда. Он, видимо, тщательно умылся, потому что волосы у него были мокрыми, а кожа слегка покраснела от бритья.

В спешке он позвал конюха, которому приказал запрягать и кормить волов вместе с Россом. Затем он обошел вокруг телеги и снял меня, прежде чем предложить свою помощь отцу. Однако тот не желал проявлять слабость перед своими людьми и спустился сам. С поднятой головой и стиснутыми зубами он отправился к жилой башне.

– Кажется, ты сотворила с отцом настоящее чудо. Он такой же ворчливый, как и всегда, – удивился Пейтон, показывая мне дорогу. Он повел меня в обратном направлении через двор, в обход башни. Странное напряжение витало в воздухе между нами. Я не знала, как преодолеть дистанцию, которую он установил. Вот почему я была почти рада разговору о Фингале. По крайней мере, это было лучше, чем неловкое молчание.

– Да, сегодня ему уже гораздо лучше. Я заново перевязала его рану. Края еще немного красные, но она начинает затягиваться, – рассказала я. Он провел меня по ступеням вниз через несколько каменных арок. Запах мусора и сточных вод усиливался все больше и больше.

Кроме нас, в этой части замка больше никого не было. Внешняя стена проходила здесь очень близко к жилым помещениям, заслоняя собой небо и дневной свет.

– Куда мы идем? – спросила я. Звук моего голоса зловеще отразился от стен.

Пейтон промолчал, и я повторила свой вопрос.

– Послушай, Сэм. Мне это не нравится, и я даже вступился за тебя, но Блэра не переубедить. – Смущенный и явно недовольный тем, что ему нужно было сделать, он посмотрел на меня.

– Пейтон, куда мы идем? – снова прошептала я, и мне вдруг стало холодно.

– Это ненадолго, и я обещаю, ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Куда ты меня ведешь! – закричала я и сделала шаг назад. Он напугал меня, но убежать не было никакой возможности, потому что его рука, сильная, как тиски, обхватила мое предплечье.

– В темницу, Сэм. Я веду тебя в темницу.

– Нет!

В отчаянии я дернула руку, чтобы вырваться из его хватки.

Темница! Само слово вызвало во мне панику. Я едва могла дышать, так сильно сдавило горло. Я ударила по нему со всей силы.

– Сэм! Прекрати! Успокойся, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты поскорее вышла оттуда, но сейчас ты должна подчиниться! – просил он меня. – Если охранники заметят твое сопротивление, они закуют тебя в кандалы. Так что успокойся и доверься мне.

Он смотрел мне прямо в глаза, крепко прижимая меня к себе, так что мне не хватало места для размаха, чтобы ударить его кулаками.

– Нет! Нет, так ничего не выйдет! – всхлипнула я. – Пожалуйста, Пейтон, я умоляю тебя, отпусти меня. Я тебе не враг! Я здесь только для того, чтобы спасти тебя! Но я не смогу, если ты заточишь меня в темницу. Ты не понимаешь всего этого, я знаю, но… пожалуйста, не делай этого со мной.

Я с трудом могла разобрать свои собственные слова, так быстро они вырвались у меня. Слезы душили меня, и я чуть не поперхнулась. Крысы, ржавые цепи на стенах, неприступные решетки и пытки. Это были те вещи, которые я связывала с подземельем и которые я уже рисовала себе в уме.

Я уже буквально ощущала холодные оковы вокруг моих рук, которые раздирали мою кожу и делали меня легкой добычей для крыс, которые покажутся в самые темные часы ночи, чтобы съесть меня. Эти образы не хотели покидать меня, и увещевания Пейтона не сумели смягчить мой страх.

Ни света, ни воздуха, ни возможности сбежать. Я изо всех сил сопротивлялась. Пейтону пришлось бы лишить меня сознания, чтобы отправить меня туда. Добровольно я никогда бы не пошла.

– Пожалуйста, пожалуйста, Пейтон! Отпусти меня, пожалуйста.

Словно не слыша моих слов, он сказал:

– Сэм! Прекрати! Что за чушь ты несешь? Ты делаешь только хуже!

Он встряхнул меня и испуганно повернул голову, когда услышал приближающиеся быстрые шаги.

– Замечательно. Ты переполошила охрану. Теперь и я ничего не могу для тебя сделать, – прошипел он, ловко уклоняясь от моих пинков.

Двое мужчин, настоящие великаны, своими телами заполнили узкий проход и подошли к нам. Несмотря на то, что он все еще удерживал меня, Пейтон встал передо мной для защиты и поднял руку в приветственном жесте.

– Баба доставляет неприятности? – спросили охранники, приблизившись к нам, и, казалось, были готовы с помощью оружия сделать меня послушной. Я поняла всю безвыходность своей ситуации и сдалась. Хуже, чем просто оказаться в темнице, было оказаться там еще и с ранами.

– Нет, все в порядке. Возвращайтесь на свой пост, – отмахнулся от мужчин Пейтон.

– Выглядит совсем не так, – покачал головой охранник с широкой бычьей шеей и шагнул ближе.

– Мы должны забрать пленницу, – пояснил другой. Его дыхание смердило, и я придвинулась ближе к Пейтону.

Темница больше не казалась такой ужасной, как только я представила, что за сюрпризы ждут меня в обществе этих двоих.

– Кто это сказал? – спросил Пейтон.

– Старик Маклин. Он хочет видеть ее в своем кабинете, – сказал вонючка.

Я вытянула шею и встала на цыпочки, чтобы лучше видеть этих двоих.

– Старик Маклин? Фингаль? В смысле, лорд? – спросила я.

Как мужчины, не привыкшие давать объяснений женщинам, охранники уставились на меня, и Пейтон тоже повернулся ко мне, нахмурившись.

– Конечно, это мой отец. Как ты думаешь, кто, кроме него, имеет право отменять приказы Блэра?

– Мне все равно, у кого тут какие полномочия. Главное, чтобы ты поскорее увел меня отсюда, – тихо ответила я и вырвала руку.

Стражники вытащили свои мечи, готовые сопровождать меня.

Пейтон покачал головой:

– Я лично отведу ее к отцу.

Стражники нерешительно кивнули, но все же вернули свои мечи в ножны и пошли прочь. Пейтон подождал, пока стихнут шаги, прежде чем повернулся ко мне и сердито посмотрел на меня.

– Ты что, с ума сошла? Знаешь, что делают такие люди с пленниками, которые сопротивляются? Их не нужно долго просить, чтобы они выбили тебе зубы! Ты этого хочешь? Тогда твоя улыбка наверняка уже не будет такой обольстительной, как сейчас.

Я вздрогнула от его суровых слов. Он был по-настоящему зол, и я поняла, что не в состоянии оценивать опасности этого времени.

– Я не хотела этого. Но мне нельзя в темницу. Мне нельзя, пожалуйста, ты не можешь этого допустить.

– Это решать не мне, – чуть слышно ответил он, глядя мимо меня.

– Пейтон, пожалуйста. Ты поцеловал меня, дал мне ехать на своей лошади и только что защитил меня от этих типов. Что-то в тебе есть, я же вижу. Так что, пожалуйста, не позволяй им запереть меня в темнице.

Он с сожалением отступил на шаг.

– Ты заблуждаешься из-за того, что хочешь видеть. Кроме того, неважно, что я чувствую. К моей чести, Сэм, в двенадцать лет я дал клятву отцу следовать за ним и считать его слова законом для меня. Мои желания не имеют значения в важных вопросах. Я не могу тебе помочь.

Он толкал меня перед собой, по пути, которым мы пришли, обратно во двор замка. Мимо кузнеца, наковальня которого сейчас пустовала, в жилую башню. С каждым шагом я чувствовала себя все более подавленной. Если даже Пейтон не мог мне помочь… кто тогда? Мы прошли по темному холлу и направились прямо к большой двустворчатой двери. Неприступное выражение лица Пейтона удержало меня от того, чтобы сказать еще что-нибудь. Потому что единственное, что я могла сказать, он наверняка не захочет услышать. Я не заблуждалась!

По приказу Фингаля мы вошли.

– Отец, ты посылал за пленницей?

Фингаль прислонился к одному из открытых витражных окон и посмотрел вниз, во двор, затем неторопливо повернулся к нам.

– Верно, mo bailaich. Блэр хотел позаботиться обо всем, но не знал, чего хочу я. Прежде чем я решу, что будет до прибытия Каталя… – он кивнул на меня, – … с тобой, я хочу сначала узнать еще кое-что. Ты загадка, lassie. Поэтому я предлагаю нам всем смыть с тела дорожную пыль, принять в холле приготовленную трапезу, а после этого ты вместе с няней Макмиллан осмотришь мою рану.

Фингаль подошел к письменному столу, взял в руки толстую книгу в кожаном переплете и поставил ее на пустое место на книжной полке.

– Две целительницы для меня лучше, чем одна. Я обязан поблагодарить тебя за то, что сегодня я уже на пути к выздоровлению. Поэтому, хоть с тобой всегда и будет кто-то, в остальном я буду принимать тебя, скажем, как особого гостя. Ты позаботишься о моем ранении, а взамен получишь разрешение свободно передвигаться здесь. – Он изучал мое лицо. – Ты согласна с этим?

Я с трудом могла поверить в то, что он мне предложил. Быстро, чтобы не дать ему времени передумать, я кивнула.

– Да, конечно, я…

– Хорошо, – прервал он меня и обошел вокруг стола. – Пейтон, пожалуйста, оставь нас на минутку.

С этими словами он прогнал Пейтона из комнаты и тщательно закрыл за ним дверь, прежде чем снова обратить на меня свое внимание.

– Что?..

– Тихо! Я только что дал понять, что к тебе относятся в моем доме как к гостю. Тем самым я предлагаю тебе гораздо больше, чем свою защиту. Взамен ты принесешь мне клятву, ибо я не потерплю под своей крышей предателя.

Он встал передо мной. Такой же высокий, как и его сыновья, и я доставала ему только до подбородка. Я была вынуждена высоко задрать голову, чтобы посмотреть на него. Он схватил меня за руку.

– Ты принесешь мне клятву?

Мне пришлось сглотнуть. Клятва? Что это, в самом деле? Что-то вроде обещания? Договора? Что бы это ни было, я бы сделала это, лишь бы не оказаться на пути к темнице.

– Что за клятву? – спросила я, потому что в таких вещах, как продажа души, мало веселья.

– Ты поклянешься своей кровью не поднимать оружия против моих людей. Ты поклянешься не совершать предательства и не вносить вероломства в мой дом. Ты поклянешься своей жизнью повиноваться моим приказам, пока это соглашение будет иметь силу, – потребовал он, и казалось, что он видит меня насквозь, до самого дна моей души.

Я боялась, что он может понять, как мало значения я придаю этой клятве, как быстро я могу быть готова нарушить ее и ослушаться его приказа, чтобы вернуться в свое время. Я закрыла глаза, чтобы сохранить это в тайне, и облизнула губы, чтобы ложь легче сорвалась с них.

– Клянусь, – прошептала я и в следующее мгновение вздрогнула. Я отдернула руку и увидела кровь на ладони. Ровный порез проходил от кисти до запястья.

В ужасе я уставилась на кинжал в руке Фингаля, окровавленный кончик которого он сунул в кубок с вином. Затем он медленно вытащил его обратно и засунул кинжал обратно за пояс, прежде чем сделать глоток из кубка.

– На крови, красной и сладкой, как это вино. Slàinte mhath.

Затем он подал мне кубок вместе с вышитой льняной салфеткой, которая отдаленно напомнила мне салфетку на кухне Элисон. Видимо, эти витиеватые вышитые узоры были довольно популярны в Шотландии. Он заботливо положил ее мне на пульсирующий разрез, и, как и в тот раз у Лири, я не могла подавить порыва погладить вышивку. Мой палец последовал за самой заметной нитью. Жесткая и красная, она составляла кульминацию всей картины и венчала своим сиянием самый красивый из всех цветов. Я моргнула и недоверчиво задержала дыхание, когда увидела ошибочный черный стежок. Я побледнела и чуть не выронила салфетку. Как и на кухне Элисон, у меня закружилась голова, и шум в ушах нарастал. Этот ошибочный стежок преследовал меня, пробуждая в моей голове образы, которые я не хотела вспоминать. «Предательство!» – раздалось у меня в голове, и я поспешно сомкнула кулак вокруг ткани.

Выжидающий взгляд Фингаля по-прежнему скользил по мне, и я схватила кубок дрожащей рукой и поднесла его к губам.

Некоторое время спустя я уже направлялась в свою комнату. Пейтон что-то говорил, но я почти не слушала. Почему вкус крови до сих пор у меня во рту? Казалось, как будто под языком лежит монета, металлический привкус которой перекрывает все остальные чувства. Рука горела огнем, хотя порез уже перестал кровоточить.

– По крайней мере, теперь, когда мне не нужно вести тебя в темницу, я могу предложить тебе красивую комнату. Это стоило нескольких капель крови, не так ли?

Какой бы неприятной эта клятва ни была, в этом отношении я не могла с ним не согласиться. На самом деле, порез был не таким уж и глубоким, и с того времени, как я ухаживала за раной Фингаля, не могла бы сказать, что я такое уж нежное создание, которое боится вида крови. Поэтому головокружение удивило меня. Этот ошибочный стежок на салфетке не представляет собой никакой опасности. Нервы слегка расшатаны, вот и все. Теперь наконец я могла глубоко дышать. Фингаль Маклин взял меня под свою защиту. Теперь мне нужна была только помощь его сына. Все сложилось вполне себе неплохо.

Пейтон открыл передо мной дверь в комнату.

– Ну что, тебе уже лучше? – спросил он, отступая в сторону, чтобы пропустить меня.

Комната оказалась большой и светлой, а простая кровать с синим пологом, свисавшим с перекладин, и синим покрывалом сочеталась с темно-синими гобеленами на стенах. Слева и справа от двери стены украшали рога – охотничьи трофеи, а большой шкаф тоже был расписан сценами охоты.

Пейтон вошел следом за мной, закрыл дверь и пересек комнату. Он широко распахнул окно, впустив свежий воздух.

– Красиво, действительно красиво. Передавай, пожалуйста, своему отцу мою благодарность.

Я стянула покрывало и села на край кровати. Я не имею право снова оказаться в такой же ситуации, которая сложилась до этого. Мне нужна была помощь Пейтона. Только вот как мне заручиться его поддержкой?

– Сэм? Почему ты сказала это тогда?

Он прислонился к подоконнику и пристально посмотрел на меня.

– О чем ты?

– Ты сказала, что ты здесь, чтобы спасти меня. Что ты имела в виду?

– Пейтон, я… я должна тебе кое-что сказать. Кое-что очень важное. Но если я это сделаю, ты мне не поверишь. Ты отвернешься от меня и наверняка сочтешь меня сумасшедшей, и… – в отчаянии я встала и начала ходить взад-вперед по комнате, не решаясь подойти к нему.

– Просто попробуй. Сейчас я здесь и выслушаю тебя. Ни больше, ни меньше.

– Это не так просто. То, что я должна тебе сказать, ты не можешь себе представить даже в самых своих смелых мечтах. Это… так безумно. Ты же сам заметил, что я другая. Я все время ищу нужные слова, чтобы объяснить тебе все. Но поверишь ли ты мне, если я скажу тебе, что настанет день, когда мы будем вместе и ты будешь любить меня?

Он ничего не сказал, только продолжал заинтересованно смотреть на меня.

– Поверишь ли ты мне, если я скажу тебе, что знаю будущее? Что твоя жизнь в этом будущем в опасности, и моя задача – спасти тебя?

С каждой фразой мой голос становился все громче и громче, потому что сама понимала, как запутанно звучали мои слова. У меня не было никакой надежды, что этот шотландец поверит мне. Поэтому следующие слова слетели с моих губ тихим шепотом:

– Я люблю тебя, но я могу спасти тебя только в том случае, если ты доверишься мне, Пейтон.

Пейтон подошел ко мне. Он обхватил мой подбородок, как делал это уже много раз, чтобы я посмотрела ему в глаза. Он был так близко ко мне, что у меня по коже побежали мурашки.

– Ты знаешь будущее?

Я не знала, что именно я могла ему сказать. То, что я пришла из будущего, звучало безумно даже для меня.

– Ты должен доверять мне, Пейтон. Случится нечто ужасное. Это нельзя предотвратить, не изменив хода истории, но…

– Ты серьезно, да? – озабоченность сквозила в его взгляде. Наверное, он считал меня совсем спятившей.

Я схватилась за его руку, чтобы придать больше силы своим словам.

– Пожалуйста, поверь мне. Я здесь, чтобы спасти твою жизнь.

– Моя жизнь в опасности? И только ты можешь спасти меня, Сэм?

Я слабо кивнула. Едва ли мне хватало нужных слов, чтобы все это объяснить.

Он слегка нахмурился, но продолжил невозмутимо говорить:

– Как это может быть? Это… я… – Он провел по волосам и покачал головой. – Это звучит безумно, даже если я хочу тебе верить.

Мое отчаяние росло.

– Если бы ты только понял, что мы принадлежим друг другу. Что мы… влюблены. Потом…

Пейтон покачал головой. На этот раз решительно.

– Ты говоришь, мы влюбимся? Когда-нибудь?

– Клянусь тебе, Пейтон! Разве ты не чувствуешь этого где-то в своем сердце?

Его взгляд поймал меня.

– Ты, должно быть, ошибаешься, Сэм. Потому что день, когда я влюблюсь в тебя, не наступит.

Я закрыла глаза, потому что я была не в силах смотреть на него, когда он говорил что-то подобное. Не в силах смотреть, как он несколькими словами ставит крест на моем самом ужасном страхе за его жизнь, моей надежде на то, что он поверит мне.

– Сэм, посмотри на меня! – потребовал он и крепче обхватил мой подбородок. – Этот день, Сэм, о котором ты говоришь, уже давно наступил. Я сопротивлялся, но между нами есть связь. Я не понимаю тебя, но ты залезаешь мне под кожу так, что я перестаю понимать сам себя. Я не знаю, что я должен делать, но знаю, чего хочу.

Его губы коснулись моих в немом вопросе, на который я слишком охотно ответила. Я поднялась на цыпочки, чтобы откликнуться на его нежный поцелуй, и утонула в его объятиях. Я позволила себе отвлечься от своих переживаний и полностью отдалась поцелую. Слишком восхитительным было ощущение, что я нахожусь именно там, где мне нужно, где я всегда хотела быть.

Глава 22

Кладбище рядом с Auld a´chruinn, наши дни

Пейтон открыл глаза и откинулся на спинку своего спортивного сиденья. В последние дни ему постоянно становилось хуже. Он много спал, и ему часто приходилось покидать кладбище, чтобы согреться в машине и хоть немного набраться сил. Лихорадка истощала его, а спазмы в мышцах временами заставляли его вскрикивать от боли.

Он был рад, что ему удавалось уснуть, ведь тогда он видел Сэм. Видел ее в своих новых воспоминаниях. Чувствовал ее близость, как будто она была с ним. Но образы были слабыми. Только моменты особой близости казались ему почти осязаемыми. Он жаждал таких мгновений, когда, как сейчас, на него обрушивалась новая волна боли.

– Держись, брат. Он скоро будет здесь. Может быть, он сможет нам помочь, – сказал ему Шон, наблюдавший за проселочной дорогой в зеркало заднего вида.

Вскоре Пейтон услышал шум приближающейся машины.

– Это он. – Шон вышел и подождал, пока темно-зеленый «Лендровер» не остановился в нескольких метрах позади машины Пейтона и водитель не вышел.

– Рой Лири? – спросил Шон, хотя в общем-то был уверен, что перед ним именно он. Описание – рыжеволосый великан – было столь же простым, сколь и метким.

– Ага, а ты – Шон? Я приехал так быстро, как только смог, – сказал он. – То, о чем ты рассказал, просто невероятно. Вы точно уверены? Ведь это сенсация! – воскликнул он взволнованно.

Шон кивнул, указывая на кладбище, которое мирно и одиноко простиралось перед ними. Не было ни малейшего намека на то невероятное происшествие, которое здесь произошло.

– Сенсация? Я бы сказал, катастрофа. Саманта в большой опасности. Мы должны ей как-то помочь!

Они прошли мимо машины Пейтона, и Рой бросил взгляд внутрь. Озабоченно нахмурил лоб.

– Мы подумаем, как это сделать. Но что с ним? Не лучше ли было бы ему отправиться в больницу?

– Он отказывается покидать это место.

Рой поднял брови, и казалось, что две рыжие волосатые гусеницы с любопытством разглядывают друг друга.

Шон пожал плечами:

– Если бы я был уверен, что ему помогут в больнице, я бы отвез его. Но сейчас у него нет насморка. А против проклятия ни одна таблетка мира не поможет. Поэтому я не переубеждаю его, – оправдывался он.

Рой кивнул и направился к кладбищу. Шон последовал за ним.

– Значит, она действительно нашла портал сквозь время, а? Я бы и сам не посмел поверить, что он существует на самом деле, – признался Рой.

Шон указал на памятный камень с именами пяти сестер. Рой вытащил из кармана рубашки очки и присел на корточки.

– Должно быть, это произошло здесь, – пояснил Шон. – Мы не знаем наверняка, потому что мы заметили его только на следующий день. Этот камень выглядит так же обычно, как и остальные, поэтому он не привлек нашего внимания.

Рой водил пальцем по высеченным в камне именам.

– Невероятно. Легенда о сестрах – одна из самых прекрасных. В то, что там было зерно истины, мне сложно поверить. Ты только посмотри на эти горные вершины. Ты и вправду думаешь, что когда-то они были девушками?

Шон снова пожал плечами:

– Я не знаю. Дело в том, что Саманта то исчезала, то внезапно появлялась в наших воспоминаниях, словно заново переписывая наше прошлое. Мы боимся, что она может попасть в переделку. Кроме того, мы должны подумать и о Пейтоне. Ему срочно нужна помощь.

Рой осмотрел камень с точностью археолога, ощупал пальцами землю и оглядел окрестности.

– Ты прав. Саманта не принадлежит прошлому. Мы должны вернуть ее, если это вообще возможно. – Он потер подбородок и задумчиво посмотрел на Шона. – Что она делала перед тем, как исчезнуть? – тихо спросил он.

– Мы не знаем. Мы уже все перепробовали, но ничего не вышло, – беспомощно сказал Шон.

Рой поднялся и отряхнул руки о штаны.

– Что, если это работает только для женщин? Ведь отец готовил дорогу для своих дочерей, – размышлял вслух Рой.

Эта мысль также уже приходила Шону в голову. У Пейтона оставалось не так уж много времени, и Саманта находилась в большой опасности. Если он и вспоминал о временах до проклятия Ваноры, то опасности вставали перед его глазами слишком отчетливо. Чужак легко мог попасть в беду. Кровная вражда между Стюартами и Кэмеронами унесла много жизней и принесла величайшие страдания тем, кто был в ней замешан. Поэтому, если это возможно, Сэм должна держаться подальше от всего этого, насколько это было возможно. Он покачал головой, потому что, насколько он ее знал, это было не в ее стиле. И поэтому должен был быть способ вернуть Сэм. Только как? Он был воином. Участвовал во многих битвах и всегда одерживал победу. Но сейчас он чувствовал себя беспомощным ребенком, неспособным контролировать ситуацию. Они должны были спасти Сэм, в том числе и ради его брата. Вот почему Рой был здесь. Он был их последней надеждой.

Глава 23

Замок Буррак, октябрь 1740

– Сэм, что бы мы ни чувствовали, что бы я ни чувствовал к тебе, это неправильно. Мы не должны быть вместе. Я не хочу втягивать тебя в еще большие неприятности.

– Ты этого не сделаешь. Пейтон, не говори так. – Я цеплялась за него. Хотела помешать ему сделать шаг назад, но он мягко, но решительно оттолкнул меня в сторону.

– Bas mallaichte, Сэм! Каждый в этом замке будет против нас, разве ты не понимаешь? Ты – Кэмерон. Если даже я с трудом могу справиться с этим фактом, как ты думаешь, что будет с остальными? Они не увидят тебя, девушку с прекрасными глазами. Увидят только одно: цвета клана Кэмеронов.

– Но…

– Нет, Сэм. Нам нельзя больше встречаться. Я попрошу отца нанять для твоей охраны кого-нибудь другого. Поверь, так для тебя безопаснее.

Он хотел развернуться и уйти, но я удержала его.

– Пожалуйста, Пейтон, останься здесь! Ты меня совсем не слушал? Я тебе еще не все сказала, – воскликнула я, удерживая его железной хваткой.

Его взгляд выдал сомнения, которые были у него внутри. Он не хотел уходить. Он хотел быть со мной, но не мог прийти в согласие с клятвой, которую дал отцу. Он явно пребывал в душевном смятении. Должно быть, его сейчас обуревала масса противоречивых чувств.

– То, что я сказала раньше. По поводу будущего… – я хотела воскресить наш разговор в его памяти. – Я не знаю, как тебе это объяснить, но твоя жизнь действительно в опасности. Не сейчас, но позже. Ты должен мне поверить.

Я пребывала в невыносимом отчаянии. Моя попытка сказать ему правду, не взяв на себя ответственности за то, что произойдет, была жалкой. Я бы сама себе не поверила.

– Ты благословлена даром провидения? – спросил Пейтон, внимательно глядя на меня.

Провидения?

Это понятие я уже слышала. Пророки говорили, что они обладают даром провидения. Однако было ли это благословением или проклятием, я не поняла. Впрочем, он, наверное, скорее счел бы это возможным, чем путешествия во времени.

– Эээ, можно и так сказать, – пролепетала я.

Пейтон кивнул. Он заинтересованно смотрел на меня, словно только и ждал, когда у меня из носа пойдет синий магический пар, а я вытряхну из рукавов белых кроликов.

– Ты мне веришь? – спросила я скептически, потому что не знала, стоит ли говорить дальше, если он не верит мне.

Громкий стук в дверь заставил нас отойти друг от друга. Я отодвинулась довольно далеко от Пейтона, пока он открывал дверь. В коридоре стоял Росс, держа под мышкой сверток.

– Что тебе нужно? – спросил Пейтон.

Росс оглянулся в коридор, затем посмотрел на Пейтона, который все еще стоял в дверях, мешая ему войти. Потом попытался заглянуть мне в глаза, не обращая внимания на Пейтона.

– У меня здесь кое-что для Саманты, она оставила это лежать в повозке, и… я имею в виду, я хотел это ей… она захочет вернуть это, – объяснил он и поднял сверток.

Я узнала в бежевом свертке свое платье, и, хотя момент не мог быть более неблагоприятным, я была благодарна за его заботу. Пройдя мимо Пейтона, я вышла в коридор к Россу.

– Спасибо, Росс. Очень мило с твоей стороны вернуть его мне.

Я улыбнулась ему, но он почти не обращал на меня внимания. Его взгляд сверлил грудь Пейтона, а сжатые кулаки выдавали его гнев.

– Я и не знал, что ты не одна. Он ведь не приставал к тебе, правда? – громко спросил он.

Ответом Пейтона было невнятное фырканье.

– Нет, Росс. У меня все хорошо. Спасибо за платье. И не беспокойся обо мне. Лорд дал мне свою защиту. Со мной здесь ничего не случится.

– Ах так… тогда… я не хотел мешать, просто хотел отдать сверток.

Он положил платье мне в руки и сделал шаг назад.

– Slan leat, Росс! – попрощался Пейтон с молодым человеком и отошел в сторону, чтобы я могла вернуться в комнату.

Но Росс не позволил так легко прогнать себя.

– Сэм? Тебе разрешено обедать в зале?

Я не поняла и вопросительно посмотрела на Пейтона. Он неохотно кивнул, и я увидела, как дернулся мускул на его челюсти. Я часто замечала такое за ним, когда он был раздражен. Росс тоже кивнул и изобразил победную ухмылку.

– Тогда увидимся там. Я с нетерпением жду твоего общества, потому что ты, конечно, тоже будешь сидеть с прислугой.

Он вежливо поклонился и развернулся на каблуках. Еще до того, как я успела обменяться хоть словом с Пейтоном, по коридору прошли две горничные. Они принесли все необходимое, чтобы – как распорядился Фингаль – смыть дорожную пыль. Они вихрем ворвались в мою комнату и вытолкали Пейтона в коридор. Я побежала за ним и схватила его за руку.

– Пейтон? Не уходи. Сначала скажи, веришь ли ты мне, – тихо попросила я.

Он посмотрел мимо меня, куда-то в коридор.

– Не знаю, – нерешительно признался он. – Я влюбился в тебя. Я хотел бы верить тебе, даже если твои слова пугают меня. Такое не услышишь каждый день, а? – подмигнул он мне. – Я хочу тебе верить. С другой стороны… ты Кэмерон… поэтому мне, пожалуй, лучше этого не делать. – Он вытер грязь с моей щеки и не смог сдержать кривую усмешку. – Иди умойся. Мне нужно подумать об этом, Сэм. К ужину я зайду за тобой.

После этого он оставил меня моим помощницам, которые, по-видимому, тоже имели поручение присматривать за мной, потому что я могла слышать, как они весело сплетничают за моей дверью, в то время как я умывалась.

Час спустя я взволнованно ходила туда-сюда по своей комнате. Я была чистой, переодетой, и одна из девушек причесала мне волосы и заплетала их вокруг головы в виде короны. Темно-коричневое платье было приталено и доходило почти до пола. Кремовый арисайд, как назвали его горничные – своего рода накидка на плечо, прикрывал широкий квадратный вырез, обнажая тонкую легкую льняную рубашку.

Хотя я все еще не привыкла к своему виду, я поняла, что в моем распоряжении оказалась благородная одежда.

Горничная, которая принесла одежду, выразила благодарность лорда за мои хлопоты о его здоровье. Видимо, это была тонкая грань между недоверием, требовавшим постоянной слежки, и благодарностью, которую внушало мне это хорошее одеяние.

Каково было бы появиться вот так в зале? Как будто я была одной из них?

Энергичный стук в дверь прервал мои размышления. Я нервно убрала с лица прядь, которую горничная до этого красиво вытаскивала, чтобы придать прическе нежность. Я открыла дверь и оказалась лицом к лицу с Пейтоном, который от изумления раскрыл рот.

– Сэм, ты… ты выглядишь потрясающе. Возможно, дамам придет в голову идея устроить войну, потому что ты, без сомнения, будешь самой красивой в зале.

От этого нелепого комплимента кровь прилила к щекам, и я попыталась сделать реверанс, прежде чем закрыть за собой дверь.

– Неужели ты не будешь защищать меня в этом случае?

Пейтон посмотрел на меня серьезно, так, словно действительно размышлял, не поднять ли ему оружие против собственных людей ради Кэмерона. Потом он подмигнул мне и, схватив единственную прядь, упавшую мне на лоб, заправил ее за ухо.

– Не беспокойся. Со мной тебе не грозит никакая опасность. Самое худшее, что может с тобой случиться, вот оно.

Он наклонил голову и быстро поцеловал меня. Это был нежный поцелуй, почти прикосновение.

– Я думала, мы не можем быть вместе? – удивленно спросила я, когда его большой палец ласково погладил мою ладонь.

Его улыбка была дерзкой, когда он посмотрел на меня.

– О, мы, конечно, не должны быть вместе. И все же я хочу этого. – Он положил мою руку на свою и улыбнулся мне.

– Готова? – спросил он перед тем, как проводить меня к залу.

– Значит, ты передумал? – с надеждой прошептала я, как только мы прошли по коридору и шаги приглушили наш разговор. – Теперь ты веришь мне? У нас почти вышло время, – взывала я к нему.

– Чем больше времени я провожу рядом с тобой, тем легче мне верить тебе. Но давай поговорим об этом завтра. Есть еще одна важная вещь, о которой мне нужно позаботиться. После этого мое внимание полностью будет принадлежать тебе, обещаю.

У меня не оставалось времени возразить ему, потому что мы как раз вошли в большой зал. Украшенные коврами стены и высокие балочные перекрытия выглядели так же, как и в мое время, однако в остальном комната была неузнаваема. Поросенок висел над огнем в большом камине, и его поворачивали два молодых вспотевших парня. За длинным столом сидело бесчисленное множество людей, как мужчин в полном облачении горцев, так и простых крестьян в рабочей одежде.

Я узнала толстого кузнеца и его тщедушного помощника за дальним концом стола. Некоторые женщины были в одежде, похожей на ту, которую сейчас носила я, но встречались также и простые служанки, чей ранг выдавала грубая шерсть и блеклые землистые цвета. Одна из них поставила на стол кувшин, и ее враждебный взгляд устремился на меня, когда она проходила мимо.

Собаки бегали по залу, и одна из них устремилась прямо ко мне. Барра, полная радости от воссоединения, подскочила ко мне. Громкий свист в последний момент помешал ей в желании повалить меня на пол.

Во внезапной тишине, последовавшей за свистом, несколько любопытных глаз устремилось в мою сторону. Некоторые прямо уставились на меня, другие перешептывались, склонив головы. Третьи сплевывали, когда фамилия «Кэмерон» переходила из уст в уста.

Мне стало плохо, когда я увидела откровенную неприязнь, которую проявляли ко мне. Только моя рука на руке Пейтона давала мне уверенность. Его взгляд оставался твердым. Он уставился через зал на Росса, который выглядел удивленным и не особо радостным.

– Пойдем, – прошептал Пейтон и повел меня во главу стола, где уже собрались Фингаль, Блэр, Шон и Кайл.

Все взгляды были устремлены на нас.

Фингаль поднялся, и я снова попыталась сделать неуклюжий реверанс, пока лорд не взял меня за руку и не позволил мне встать.

– Мисс Кэмерон, я рад, что вы последовали моему приглашению. Разделите же со мной эту чашу здесь, перед моими людьми, чтобы подтвердить вашу клятву.

Он подал мне свой кубок, богато украшенный и инкрустированный драгоценными камнями. Его проникновенный взгляд призывал меня сделать именно то, что он просил, и поэтому я поднесла кубок к губам и выпила. Его благожелательный кивок был моим знаком опустить кубок и вернуть ему.

– Mòran taing, милорд! – поблагодарила я, радуясь, что выучила несколько гэльских слов от Пейтона.

С довольной улыбкой он поднял кубок и повернулся к людям в зале.

– Поприветствуйте мисс Кэмерон как мою гостью среди нас и выпейте! – потребовал он и указал служанкам наполнить все чаши, прежде чем опустошить свой кубок, а затем предложил мне место за своим столом. Пейтон выдвинул мне стул, подал наполненную чашу и занял место напротив, рядом со своими братьями.

Я сидела на женской стороне стола. С робкой улыбкой я поздоровалась с сидящей рядом со мной дамой. Черные волосы падали ей на спину, справа и слева на висках пряди были заплетены в косы, которые, как корона, окружали ее голову. Ее белоснежная кожа резко контрастировала с блестящими волосами и зелеными глазами, враждебно ответившими на мой взгляд. Я чуть не опрокинула свое пиво, когда поняла, рядом с кем нахожусь: Натайра Стюарт.

Таинственная красавица выглядела так, как будто она скорее раздавит меня, как насекомое под сапогом, чем сядет за стол рядом со мной.

Я схватилась за свою кружку, чтобы скрыть внезапную дрожь рук. Надеюсь, никто не заметил, как меня прошиб холодный пот. Эта женщина была корнем всего зла. Она была ведьмой и убийцей. Лгунья, которая в скором времени убьет даже собственную мать. Если верить ее признаниям в мотеле, должно быть, уже много лет прошло с тех пор, как она отравила мачеху.

И хотя я знала, что она вместе с Блэром, я не ожидала встретить ее здесь.

Я вытерла лоб, не смея оторвать взгляда от столешницы и опасаясь еще раз взглянуть в лицо этой женщине.

Сколько жизней я могу спасти, если убью ее?

Под столом кто-то толкнул меня, и я подняла голову. Я увидела вопросительное выражение Пейтона и постаралась улыбнуться.

– Могу я предложить тебе немного мяса? – спросил он, указывая на дымящийся кусок жареного поросенка, который подал ему слуга.

Внезапно мне совсем перехотелось есть, и я задалась вопросом, смогу ли я рядом с Натайрой съесть хоть кусочек. При мысли о яде на языке появился горький вкус, а от ее зловещего взгляда кровь стыла в жилах. Но так как было невежливо отказываться от угощений Фингаля, я кивнула и подвинула Пейтону пустую тарелку.

Он положил мне кусочек мяса, тертую свеклу и ломоть хлеба, прежде чем вернуть ее обратно. Затем он предложил мне свой кинжал, чтобы я могла измельчить мясо, потому что вокруг были только деревянные ложки. Я огляделась и увидела, как остальные за столом накалывают мясо лезвием или берут пальцами. Видимо, никто из них не переживал о том, что нет вилок. Стараясь не выделяться, я начала есть так же, как и они.

Мои нервы были на пределе. Слишком много всего одновременно обрушилось на меня. Шум голосов в зале, запах еды и жар, который излучал большой камин, смешались в одну размытую картину. Только разгневанный тон Пейтона заставил меня прислушаться. Они с Шоном наклонились друг к другу и что-то обсуждали.

– … подумай обо мне! – донесся до меня обрывок фразы Шона, который выглядел очень недовольным.

– Ты волочишься за каждой юбкой, вот что я думаю. И даже не смей это отрицать.

– Amadain! Я просто хотел поговорить с девушкой, – защищался Шон.

– Поговорить, брат? И для этого вы пришли в хлев? Не держи меня за дурака, bràthair!

– Думай что хочешь! Но если тебя интересует, что мне рассказала Алина, то заткнись и выслушай меня!

Глаза Шона встретились с моими, и он понизил голос, чтобы я больше не услышала ни слова. Кроме того, мое внимание отвлек громкий шум во главе стола.

Пухлая женщина, седые волосы которой были уложены аккуратными волнами, устроила этот переполох. Она резко вырвала из рук главы Маклинов кубок и разразилась громкой тирадой.

– … и думает, что если он мужчина, то ему ничего не будет! Но я скажу вам только один раз – продолжите пьянствовать, и я откажусь перевязывать вас, потому что ваша рана может снова разойтись, – пригрозила она.

Я наклонилась над столом и прошептала Пейтону, который тоже наблюдал за этим зрелищем:

– Кто это? Ей жизнь не мила?

Пейтон усмехнулся:

– Это почтенная няня Макмиллан. Она что-то вроде доброй души этого замка.

– Добрая душа? Она ругается, как гангста-рэпер!

– Гангста… кто? Берегись, чтобы она этого не услышала, – предупредил Пейтон, потирая ухо. – Иначе она оттаскает тебя за уши и выпорет тебя.

Я была сбита с толку. В самом деле, Фингаль встал со своего стула и последовал за дамой, как школьник, которого в наказание вызвали к доске.

– Что? Я не понимаю…

– Няня Макмиллан была нашей кормилицей, когда мы были детьми. Кроме того, она целительница, повитуха и учительница. Можно сказать, она заведует нашим хозяйством, хотя это вовсе не ее работа. Отец охотно позволяет ей это, потому что со дня смерти матери в этом замке нет женской руки. Няня Макмиллан заполняет этот пробел.

Лорд и няня уже почти вышли в холл, когда Фингаль вдруг остановился и обернулся. Он подозвал к себе мальчишку и указал в мою сторону. Мальчишка тут же повернулся и побежал ко мне.

Мальчик, очевидно, никогда раньше не разговаривал с Кэмероном. Со смесью страха и презрения во взгляде он шагнул ко мне и сообщил, что меня незамедлительно ждут в покоях повелителя.

– В его покоях? И где они? – спросила я Пейтона.

– Я тебе покажу. Возвращайся к своей работе, Михаэль.

Прыщавому лицу не надо было повторять дважды. Он быстро исчез среди остальных слуг. Одного взгляда в сверкающие глаза Пейтона хватило, чтобы признать, что его общество мне в тысячу раз дороже. С облегчением покончив с едой рядом с Натайрой, я поднялась и дала Пейтону проводить меня из зала.

В коридоре послышался голос няни Макмиллан. Она была по-прежнему недовольна, но можно было безошибочно уловить обеспокоенные и почти ласковые нотки.

Негромко постучав, Пейтон открыл дверь, и мы вошли. Возле двери стояла щуплая девушка в аккуратном переднике и чепчике на белокурых косах. Она делала вид, как будто ее тут нет. Вероятно, этот неприветливый тон достаточно часто был адресован ей, поэтому она автоматически застыла как столб.

Энергичная женщина уже раздела хозяина дома настолько, насколько это было необходимо, и сняла повязку. Затем она ощупала рану. Когда Фингаль вздрогнул от ее прикосновения, она снова начала выговаривать ему.

– Внизу, в зале, притворяетесь юнцом, не знающим боли, а передо мной вздрагиваете при малейшем прикосновении, вот что мне нравится!

– Господи, твою занудную болтовню ни один человек не выдержит, – застонал Фингаль и знаком показал мне подойти поближе. – Кстати, это мисс Кэмерон. Она вытащила стрелу.

Я склонилась перед пожилой женщиной, которая измерила меня быстрым взглядом, прежде чем кивнуть и подвинуться в сторону, чтобы я могла подойти к кровати.

– Очень хорошо выглядит, – похвалила она меня, продолжая ощупывать рану. – Я сама не сделала бы лучше, но краснота меня беспокоит.

Даже моему неопытному взгляду было видно, что рана немного воспалена. Как это остановить, я не знала.

– Я старалась соединить края как можно аккуратнее, – оправдывалась я.

– Нам нужен гамамелис и чеснок, а к ним немного тысячелистника и помощи от Господа Бога, и все будет в порядке, – она отправила девушку, чтобы та принесла травы, а сама принялась доставать полоски льняной ткани из корзины у своих ног.

– Вам крупно повезло, что стрела не убила вас, – объяснила она лорду. – Если бы она проникла чуть дальше, нам ничего не оставалось делать, как плакать над вашей холодной могилой. В будущем вы должны оставить такие вещи своим сыновьям, – посоветовала она.

Фингаль фыркнул:

– Я хотел бы, чтобы такие вещи вообще не были нужны в будущем. Я устал от этих боев. Чем старше я становлюсь, тем больше я жажду мира. – Он улыбнулся мне. – Как ты на это смотришь, lassie? Ты мирная девушка или борьба у тебя в крови?

Хотя его вопрос прозвучал легко и непринужденно, мой затылок покалывало.

– Я могу бороться, сэр, за то, что мне дорого. Но я вовсе не заинтересована ни в какой вражде.

– Разумно, дитя, – вмешалась кормилица и сунула мне в руку миску с коричневатой пастой. – Вот, нанеси это на рану, – сказала она мне и закончила разговор, дав Фингалю отпить глоток из бутылки, после чего тот, задыхаясь, начал хватать ртом воздух.

– Ты хочешь меня отравить? – проревел он, вытирая рот и злобно сверкая глазами на няню Макмиллан.

– Что заставляет вас так думать? Теперь лежите смирно, чтобы мисс Кэмерон могла аккуратно нанести травяную пасту.

Мы сделали отвар из ингредиентов, которые принесла девушка, намочили им льняные полоски и аккуратно все перевязали. Через некоторое время кормилица убрала затвердевшую кашицу с раны и заново перевязала ее. Она поблагодарила за помощь и снова передала меня на попечение Пейтона, который молча терпеливо ждал, пока мы закончим свое лечение.

Он повел меня по темным коридорам, и лишь изредка бледная полоска лунного света освещала наш путь.

Дни, проведенные в незнакомой обстановке, почти не оставляли мне времени на размышления. Слишком много всего было у меня в голове. Мой Пейтон, который ждал меня дома, и Пейтон, с которым я столкнулась здесь. Фингаль и его выздоровление, а также будущее, предназначенное им всем.

Особенно меня тяготила ситуация с Кайлом, которая приближалась с каждым днем. Не говоря уже об ужасном видении, которое предсказывало, что я должна убить Росса. Все это занимало мои мысли полностью, поэтому я не особо обратила внимание на то, что Пейтон вошел передо мной в мою комнату. Но едва за нами закрылась дверь, он прикоснулся к моей руке и повернул меня к себе. Глядя в его глаза, я сразу поняла, что он задумал.

– Сэм, я… я могу поцеловать тебя?

Я чувствовала, как тяжело далась ему его сдержанность, и не вымолвила ни слова. Вместо этого я медленно притянула его к себе. Хотя я видела, что ему больше всего хотелось заключить меня в свои объятия, он нежно поцеловал меня и нерешительно обхватил руками за талию.

– Это… – пробормотал он, – … это платье. Ты выглядишь в нем так очаровательно. Я хочу поцеловать тебя с тех пор, как увидел тебя в нем, и весь вечер не мог думать ни о чем другом.

Его прикосновение, казалось, обожгло мою кожу и помогло мне хотя бы на короткое время забыть о своих мучительных мыслях, и я задрожала под напором его губ. Я смело сунула руки под его рубашку. Боже, это было даже приятнее, чем я представляла. В этот момент существовали только он и я. Только наша любовь, сильнее любого времени, сильнее ненависти кланов друг к другу. Сильнее здравого смысла.

Но миг покоя, подаренный мне, длился недолго. Когда моя рука скользнула по его груди, вызвав у него хриплый стон, я заметила отсутствие повязки, отсутствие раны, которую в последнее время я там ощущала. Внезапно я почувствовала себя жалкой. Как будто я предаю Пейтона из будущего с Пейтоном из прошлого. Как будто я не делала ничего, чтобы спасти его, а вместо этого бросилась в его объятия.

Я была совершенно сбита с толку. Не важно, в какое время, ведь это всегда был Пейтон? Так правильно или неправильно было то, что я чувствовала к нему? Я отступила на шаг и убрала с лица волосы, которые выпали из моей прически под его руками.

– Пейтон, подожди. – Я оттолкнула его от себя. – Нам надо остановиться. Я не могу.

Он нахмурился и кивнул:

– Ты права. Это неразумно и опасно. Я еще никогда не испытывал такого чувства… чувства такой близости с кем-то.

– Мы предназначены друг для друга, Пейтон, поверь мне. Это не случайность, что я оказалась здесь. И все же я не могу остаться с тобой. Скоро мне придется покинуть тебя. Чтобы спасти тебя, у меня нет другого выбора. Когда все закончится, ты забудешь меня, Пейтон. Ты забудешь меня, но останешься в живых. Просто поверь мне.

Слезы навернулись мне на глаза. Все во мне кричало о том, чтобы сказать ему, что я из будущего. Что я вернусь в свое время. Но, поступая так, я неизбежно должна была рассказать ему о проклятии и о его последствиях. Слишком велик был риск что-то изменить. Поэтому я прикусила губу и оставила свои знания при себе. Так было разумнее. Так было… проще и одновременно гораздо сложнее.

Пейтон прислонился спиной к двери. Замолчал. Затем наконец глубоко вздохнул, словно перед ним была сложная задача.

– Иди сюда, mo luaidh, пожалуйста.

Я подошла ближе и положила голову ему на грудь, в то время как его руки гладили меня по спине.

– Что бы ты ни сказала, Сэм, – я буду тебе доверять. Я не знаю, почему я это делаю, но я доверяю тебе. Хотя я не понимаю ни слова из того, что ты хочешь мне сказать.

Я закрыла глаза и слышала только биение его сердца. Это сердце было всем, чего я хотела. Не важно, в какое время. Оно не должно было прекращать биться.

– Тогда помоги мне, пожалуйста, – прошептала я.

– Как?

– Я должна найти Ванору. Ведьму Ванору. А потом мне нужно как можно скорее вернуться в хижину, откуда меня похитили Росс и его люди.

– Хижину? Какую хижину? – раздраженно спросил он.

Я высвободилась из его объятий и посмотрела на него.

– Ну, хижина у озера Даич. Я не знаю точно, где она, но где-то недалеко от берега и у подножия Пяти сестер. Я должна ее найти.

– Этого не может быть. – Он покачал головой. – То, что ты говоришь, не имеет смысла, Сэм.

– Почему?

– Что бы ты ни имела в виду под этим зданием, они точно не могли взять тебя в плен у озера Даич.

– Нет, я в этом точно уверена! – настойчиво возразила я.

– Это невозможно. Горы, о которых ты говоришь, находятся посреди территории Кэмеронов. Ни один Стюарт не осмелился бы ступить так далеко на вашу землю без особой на то причины.

– Стюарты? Я говорю о Россе и его братьях, – смущенно пояснила я.

Неужели мое путешествие привело меня не только в другое время, но и в другое место? Это возможно? Пришлось подумать и о таком, потому что с кладбища ничего не было видно. Но вода… Я точно помнила туман, который, как мне казалось, поднимался над берегом озера. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить.

– Росс и его братья – Стюарты. Иначе зачем им было брать тебя в плен?

Теперь я вообще ничего не понимала. Я села на кровать, а Пейтон подошел к шкафу, где налил мне виски в чашу и подал ее мне.

– Росс сказал мне, что его фамилия Гэлбрейт, – размышляла я вслух, осторожно потягивая напиток.

Пейтон наполнил чашу и себе.

– Верно. Но Дункан и Дугаль – Стюарты. Правда, у них с Россом одна мать, но их отцом был Грант Стюарт. Глава клана. Вскоре после рождения обоих он признал их своими сыновьями, дал им свое имя и взял их к себе в замок.

– Но…

Я уже не знала во что верить. А где же тогда мужчины забрали меня? Надо спросить об этом Росса, чтобы знать, где искать путь назад в свое время.

Пейтон бросил взгляд на дверь. Снаружи в коридоре послышались голоса.

– Мне нужно идти, – с сожалением сказал он. – Поспи немного, а завтра мы все выясним.

На самом деле тяготы последних дней невероятно вымотали меня, а чистая мягкая постель была настоящим соблазном. Я подавила зевок, пытаясь возразить, когда Пейтон направился к двери.

– Мы не можем делать перерывов, – слабо протестовала я. – Я должна спасти тебя. На карту поставлено твое будущее.

– Клянусь любить тебя вечно, даже если тебе не удастся спасти меня.

Он вытащил свой Sgian dhub из-за пояса.

– Я клянусь тебе… – сказал он и сделал надрез на своей ладони, – … простить тебя, если ты не сможешь этого сделать. Любить тебя, несмотря ни на что, и умереть с надеждой, что я достоин твоей любви.

Окровавленный кинжал опустился в виски, а затем упал на пол, оставленный без внимания, когда Пейтон поднес чашу к своим дрожащим губам.

– Пейтон, я…

Я хотела заверить его, что сделаю все, чтобы спасти его, что мне не нужны его клятвы, потому что я не намерена потерпеть неудачу. Но втайне я знала, что гарантии нет. Я также знала, что нет смысла торопить события. Сегодня уже ничего нельзя поделать.

– Ты прав. Но если ты думаешь, что эта клятва что-то изменит, то…

– Я так не думаю. Меня успокаивает то, как серьезно ты относишься к своему делу, – пробормотал он, нахмурившись. – Выпей все-таки, а потом поцелуй меня в последний раз, прежде чем я уйду, – потребовал он.

И, повинуясь, как марионетка на нитях судьбы, я сделала это.

Глава 24

Стук в дверь вырвал меня из сна. Воздух в комнате был ледяным, и моим босым ногам стало холодно на полу, когда я, завернувшись в одеяло, направилась к двери. Я приоткрыла ее и удивилась, увидев служанку с подносом.

– Madain math. Лорд прислал вам это и велел спросить, не нужно ли вам что-нибудь еще?

Я взяла поднос с овсяными лепешками, медом, чайником чая и карамельным яблоком и покачала головой:

– Нет, спасибо. Передайте ему мою благодарность и заверьте, что у меня есть все, что мне нужно.

Девушка поклонилась, прежде чем оставить меня наедине со вкусностями, и ушла.

Щедрость Фингаля удивляла меня. На мне была чистая ночная рубашка, была миска для умывания с кувшином свежей, хоть и холодной воды, и даже маленький кусочек мыла, пахнущего еловой хвоей. К тому же мягкие одеяла, и красивая комната, и этот богатый завтрак…

Все это, несомненно, было расточительной роскошью для многих людей того времени. Так почему же он так ко мне относился?

При мысли о том, каковы были планы Блэра относительно моего содержания, меня это удивляло еще больше. Заключенные должны быть в подземелье, и их не приглашали за стол. Что еще больше поразило меня вчера, когда я почувствовала враждебные взгляды обитателей замка Буррак.

Продолжая размышлять, я наслаждалась восхитительным вкусом овсяной лепешки, намазанной медом, а также яблока и горячего чая, прогнавшего холод у меня изнутри.

Я почувствовала себя новым человеком, когда съела все и надела зеленое платье госпожи Маккуарри. На это я решилась по той простой причине, что оно было самым теплым. Тем не менее я бы все отдала за то, чтобы влезть в джинсы и толстовку с капюшоном. Когда же они, наконец, будут изобретены?

Я открыла окно. Холодный чистый утренний воздух ворвался внутрь, предвещая солнечный день. Небо было чистым и безоблачным. Как всегда. Теперь, когда мне больше не приходилось проводить целый день в пути на лошади, дождь прекратился. В последние дни мне очень хотелось такой погоды, и я радовалась первым солнечным лучам, которые, как волшебные мазки, освещали горизонт оранжево-красным светом. Вершины Грампианских гор зарделись красным. Это было невероятно красивое зрелище. Один из тех волшебных моментов, которые встречались мне только в Шотландии.

Но день еще только начинался, и мне не хотелось думать о том, что он для меня готовит. Правда, Пейтон теперь доверял мне, хоть в моем рассказе для него и не было ничего разумного, но я еще ни на шаг не приблизилась к его спасению. Я понятия не имела, где найти Ванору, не говоря уже о том, как вернуться в свое время, теперь, когда не было ясно, где меня забрал Росс. Это нужно было выяснить в первую очередь.

К моему удивлению, судьба была ко мне благосклонна, потому что уже в следующее мгновение на пороге стоял Росс.

Его вид в то утро был менее воинственным, потому что он не надел сегодня ни своего меча, ни кожаного камзола. Благодаря этому он стал выглядеть моложе, чем мне показалось сначала. Он вполне мог быть моего возраста.

Это осознание усилило мое уважение к молодому шотландцу. Я видела, как он сражался с мужчинами, которые казались в два раза сильнее его. Как бы там ни было, воевал он, скорее всего, уже давно. Глядя ему в глаза, я могла поверить, что Росс Гэлбрейт сражался каждый день своей жизни. Мне казалось важным узнать о нем как можно больше. Выяснить, почему мне суждено его убить. Особенно сейчас, когда он так дружелюбно смотрел на меня, этот поступок был совершенно немыслим.

Я впустила его, потому что у него в руках была целая охапка разной одежды.

– Что это? – спросила я и пошла за ним. Он разложил на кровати две рубашки белого цвета, бежевую юбку, зеленый фартук и шерстяную шаль.

– Твой новый гардероб. Лорд, должно быть, очень доволен твоими услугами.

Тон, которым он сказал это, мне не понравился, как и его взгляд, который потемнел, когда остановился на двух чашах, которые все еще стояли на столе после моего разговора с Пейтоном.

– Что это было, Росс? Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, ничего. Я не виню тебя. Если бы мне было выгодно лечь в постель с сыном лорда…

Он больше не успел ничего сказать. Это был импульс, который заставил меня нанести удар. Без лишних раздумий я замахнулась и ударила его по лицу так сильно, что боль пронзила мою руку от ладони до плеча.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать? – крикнула я на него, а голос мой дрожал от гнева. – Я говорю тебе это только один раз, Росс, и даю тебе добрый совет, запомни: я не ложилась здесь ни в чью постель. Даже если тебя это, черт возьми, не касается. Это тебе ясно?

Росс, потирая щеку с алым отпечатком ладони на ней, побледнел под моим гневным взглядом.

– Я… прости, Саманта, я думал… – попытался он выдать жалкое объяснение. – Это особое обращение… ты сидишь за столом главы… я подумал… – прервал он объяснение, пожимая плечами.

– Я знаю, что ты подумал, Росс! – все еще сердито напомнила я ему, хотя часть моей ярости ушла вместе с ударом.

– Я просто говорю, даже если я не нахожу это правильным… я бы понял тебя. Ты находишься в их власти, боишься того, что будет с тобой, когда мои братья вернутся и заберут тебя с собой. Поэтому защита великого Маклина очень важна для тебя.

– Заткнись сейчас же! Конечно, мне страшно от того, что я не знаю, что со мной будет. Несмотря на это, я бы никогда…

– Хорошо, прошу прощения. Просто мне жаль, что я не могу защитить тебя. А вместо этого я еще больше оскорбляю тебя своими неосторожными словами.

– Забудь. Давай не будем больше об этом. Лучше скажи, что со мной сегодня будет. Тебе это известно?

После смены щекотливой темы Росс облегченно расправил плечи.

– Да, я должен сопроводить тебя в лес. Нам нужно собрать ягоды можжевельника и найти золотарник, потому что няня Макмиллан хочет снова сварить одно из своих волшебных зелий.

Несмотря на то, что я все еще была слегка раздраженной после разговора с ним, я взяла шаль и завернулась в нее. В конце концов, у меня были вопросы, на которые я надеялась получить у Росса ответы. Возможно, во время работы в лесу найдется возможность незаметно разузнать все.

– Ну что ж, пойдем, – сказала я ему.

Я хотела поскорее выпроводить его из своей комнаты, потому что в глаза мне бросилось кое-что блестящее. Из-под синей занавески выглядывало серебряное лезвие кинжала, с помощью которого Пейтон вчера дал мне клятву. Проходя мимо, я подтолкнула лезвие под занавес, чтобы его больше не было видно. Я не знала, что еще произойдет, и не собиралась снова лишаться оружия. Но гораздо меньше мне хотелось носить клинок при себе, когда Росс был рядом со мной. Слишком отчетливо стоял у меня перед глазами момент его смерти. Игнорируя мурашки на коже, я закрыла за собой дверь и последовала за ним во двор замка.

Пейтон стоял на башне замка, ветер дул ему в лицо, и он наслаждался ощущением солнечных лучей на своей коже. Он был здесь уже несколько часов и любовался неповторимой игрой красок восхода солнца, находясь в карауле.

Размышление. Это было его целью, но он отвлекся. Потому что он все еще чувствовал прощальный поцелуй Сэм на своих губах. И при этом ему даже хотелось думать о маленькой Кэмерон, глаза которой проникали ему в самое сердце. Только в голове при этом не было ни одной здравой мысли. Что с ним произошло?

Он никогда не считал себя особенным страстным. Никогда не думал, что он так быстро начнет чувствовать что-то к девушке.

И тут, словно из ниоткуда, в его жизнь вошла Сэм. И перевернула все с ног на голову.

Было ли это из-за того, что у него был момент слабости, когда он увидел ее впервые? Или то, что утверждала Сэм, правда – они предназначены друг для друга? Бывает ли такое вообще? Он погрузился в себя, воскресив в памяти чувство, охватившее его, когда она споткнулась и упала в его объятия у хижины Макрея.

Это была не просто страсть, а нечто гораздо более глубокое. Он хотел защищать ее. Не хотел отпускать ее, потому что было так правильно держать ее в руках. Как будто она принадлежит ему.

Ему казалось вполне естественным рассказать ей о своей заботе об отце, при этом он никогда не доверял незнакомым людям. И, несмотря на его напряжение, ей удалось рассмешить его. Ему не приходило в голову относиться к ней как к своему врагу. Вместо этого его сердце, должно быть, уже в тот момент знало, что она – женщина, которую он будет любить. В то, что это было всего несколько дней назад, он с трудом мог поверить.

Пейтон оперся на стену, закрыл глаза и представил ее. Она была такой изящной, такой стройной, какими были лишь немногие женщины из тех, что он знал. Но ее мужество придавало ей величие. Она могла за себя постоять, когда это было надо, – ведь она напала на него, когда посчитала это необходимым. И вчера в зале она держалась очень смело, учитывая, как враждебно относились к ней люди. Ему хотелось, чтобы он мог избавить ее от всего этого, но его отец был уверен, что поступает правильно.

– Тогда все узнают, что она под моей защитой, – пояснил отец. – И, так как она Кэмерон, они будут не спускать с нее глаз. Так мне не придется постоянно переживать, что она может сбежать.

Нет, она не стала бы убегать. В конце концов, она сказала ему, что скоро покинет его. Что она должна будет сделать это, чтобы спасти его жизнь.

Он по-прежнему не понимал, о чем она говорит, знал только, что верит ей. У него не было ни капли сомнения. Но мог ли он помочь ей и увезти ее против воли отца?

Юноша принес клятву верности отцу и Блэру, который станет его преемником. Поклялся принимать его слово как закон и никогда не действовать против его воли. Мог ли он нарушить эту клятву?

Снова его мысли кружились вокруг поцелуя. Могла ли его связь с Сэм иметь большее значение, чем клятва, которую он скрепил своей кровью? Прислушиваясь к себе, он знал ответ, даже если его разум сопротивлялся этому. Для него это будет означать боль и потерю, когда он столкнется с последствиями того, что защищает Сэм.

Его висок болезненно пульсировал, так сильно напрягали его эти размышления. Он открыл глаза и посмотрел вниз, на двор.

Словно в ответ на его мысли, Сэм, с плетеной корзиной на плече, вместе с Россом вышла через главные ворота. Глаза Пейтона сузились, и он пробормотал проклятие. Его беспокоило, что этот мальчик постоянно находится рядом с ней. Это сильно его беспокоило.

Лес едва ли можно было так назвать. Лишь несколько деревьев одиноко тянулись к небу, потому что огромная площадь была расчищена, а сотни стволов деревьев лежали сложенными, ожидая своей обработки.

– И это лес? Почему все деревья срублены?

– Здесь будет пастбище. Поскольку границы с другими кланами слишком неопределенные, скот должен пастись ближе к замку. Для этого нужно вырубить лес, – пояснил мне Росс.

Не слишком убежденная в том, что такой подход имеет смысл, я пошла дальше, нагибаясь за первыми ягодами. По крайней мере, в этом «лесу» мне не понадобится много времени, чтобы найти остальные ягоды. И именно поэтому мне пришлось перейти прямо к делу.

– Скажи, Росс, как обстоят дела с кражами скота? Почему вы думаете, что Кэмероны крадут ваших коров? Вы пытались их поймать? Поэтому вы так далеко проникли на их территорию?

Росс резко поднял голову и недоверчиво посмотрел на меня.

– Это Кэмероны, без сомнений. С незапамятных времен твой клан доставляет нам неприятности.

– Поэтому ты ударил меня? Это причина, по которой вы похитили меня? Просто потому, что мы, Кэмероны, всегда доставляем неприятности?

Росс почесал шею и нервно подергал за воротник.

– Я бы не брал тебя с собой. Я не знаю, что Дункан собирается с тобой сделать. Это не мое дело. Это мне уже давно ясно дали понять.

Он посмотрел на меня, и я заметила короткую вспышку гнева в его глазах.

– Что это значит? – спросила я.

– Ничего, не переживай. Это были не первые побои, которые мне пришлось стерпеть.

– Они тебя били? Кто?

– Сэм! Займись своим делом. Просто собирай эти чертовы ягоды.

Я шагнула к нему и положила руку ему на плечо, потому что он повернулся ко мне спиной.

– Почему ты позволяешь так обращаться с собой? Они твои братья – зачем они это делают?

Росс натянуто рассмеялся, глядя прямо на меня. Гнев и боль были отчетливо написаны на его лице.

– Братья? Да, они мои братья, но они также сыновья дьявола. И, как и ему, им нравится причинять боль другим людям, Сэм. Никогда не забывай об этом. Они наслаждаются ощущением, что унижают тебя, пинают и ты валяешься в грязи у их ног.

По спине у меня пробежал холодок, потому что я видела, что он пережил все это. Страдания буквально вырвались из него. Мне нечего было сказать, я не знала ничего, что могло бы утешить его. Но мое молчание показалось ему правильным. Он нагнулся за ягодами и положил их в корзину, прежде чем снова взглянул на меня.

– Моя мать была еще очень молода. Только что вышла замуж за моего отца. Он был пастухом у Стюартов. У них большое стадо, и он часто уходил из дома. Однажды в нашу хижину пришел Грант Стюарт, сын старого лорда. Он хотел забрать двух зарезанных ягнят.

Росс отвернулся от меня, продолжая собирать ягоды. Мне казалось, что он уже тысячу раз переживал историю, которую теперь доверил мне.

– Мама была одна. Она не могла противиться ему. Никто не помешал ему взять то, чего он потребовал. И он приходил снова и снова. Отец хотел поставить Гранта на место, пригрозил, что расскажет все лорду, если тот еще раз посмеет приблизиться к его жене. Грязный Стюарт высмеял его, приказал своим людям перерезать отцу горло, если он доставит неприятности. Они избили моего отца до полусмерти. После этого он ослеп на один глаз. Если бы они только лишили его обоих глаз, то ему не пришлось бы смотреть, как моя мать родила Гранту близнецов, Дункана и Дугаля. Не обращая внимания на позор, который он навлек на свою супругу Уну, которая всего несколько месяцев назад подарила ему сына и наследника, Грант увез мальчиков в Гальтайр и признал их своими сыновьями.

Кожа на его руках покрылась темными пятнами от ягод, и Росс положил свою добычу в корзину.

– Прошло почти десять лет, прежде чем моя мать снова смогла выдержать прикосновение мужчины. Так что я должен быть благодарен, что вообще увидел свет.

Он поднял корзину с земли и пошел вперед, в глубь тернистых зарослей. Я подняла подол своего платья, чтобы он не запутался в кустах, и последовала за ним. Его история была поистине ужасна. Я не могла поверить, что люди в тот период действительно были способны на такую жестокость.

– Тогда почему ты занимаешься с ними одним делом? Разве у тебя недостаточно причин ненавидеть их? – спросила я у него за спиной.

Росс остановился и повернулся ко мне. Гнев и боль превратились в решимость. Он подошел ближе и остановился передо мной.

– Ненавидеть их? Возможно, но еще больше, чем их, я ненавижу своего отца! – признался он мне, а его голос был опасно тихим. Его дыхание, так близко к моему уху, вызвало у меня мурашки. – Я не буду тем мужчиной, который позволит так поступать со своей женой. Я никогда не буду смотреть, как мой сын корчится под ударами каких-то ублюдков. Когда-нибудь я буду на другой стороне, Саманта. На стороне победителей!

Я отступила на шаг и плотнее закуталась в шаль. Несмотря на теплый день, мне стало холодно.

– Но, Росс, насилие не всегда ответ. Что бы сказала на это твоя мать? – спросила я, получив на это циничную усмешку.

– Моя мать умерла. Покончила с собой, когда мне была всего неделя. Хочешь знать, почему?

Нет, я не хотела. Я хотела уйти, оставить его и эту историю позади, но он грубо схватил меня за руку.

– Она покончила с собой из-за того, что Грант Стюарт прислал посылку к моему рождению. В нем были кинжал, который он приставил к горлу отца много лет назад, и письмо. Он написал, что хочет скоро приехать и лично передать ей свои поздравления. Еще до того, как отец успел выхватить у нее из рук оружие, она положила конец своей жизни кинжалом Гранта.

Он вытащил из-за пояса кинжал и сунул его мне под нос.

У меня закружилась голова. Я узнала узор переплетенных орнаментов. Он был знаком мне из моего видения. Этот кинжал не только отнял жизнь его матери, но и принесет смерть Россу. Я рванулась назад и споткнулась.

– Оставь меня! – закричала я. Нужно было держать дистанцию между нами, боясь, что в противном случае совершенно беспричинно кинжал окажется в его сердце. – Убери оружие, Росс! – умоляла я.

Так же быстро, как он его вытащил, кинжал скрылся в ножнах, и Росс поднял руки.

– О, tha mi duilich, – извинился он. – Я не хотел тебя пугать. Думаю, нам достаточно ягод. Давай вернемся в замок и посмотрим, сможем ли мы обменять их на холодное жаркое, – предложил он, явно стараясь смягчить напряженный разговор.

– Подожди! У меня есть еще один вопрос, Росс, – задержала я его, хотя по рассказанной истории поняла, что правдивых ответов ждать не стоит. Чего бы Росс ни знал, он не станет делиться со мной. Юноша молча смотрел на меня.

– Неужели ты думаешь, что тот, кто когда-то лежал у ног своих врагов, станет тем, кто держит кинжал? Не останется ли он навсегда тем, кто чувствует лезвие у своего горла?

– Если изловчиться, Сэм, то можно использовать кинжал, направленный на тебя, против твоих врагов. Элемент неожиданности дает преимущество.

Глава 25

Серая башня замка Гальтайр приветствовала его издалека. Каталь Стюарт с облегчением вернулся домой, хотя никаких успехов он не достиг. Ни воров скота, ни похищенных животных они не нашли. В приграничных землях царило удивительное спокойствие, если не считать того, что с каждым днем все больше крупного рогатого скота бесследно исчезало.

Мужчины галопом въехали во двор замка, и Каталь спрыгнул на землю еще до того, как лошадь остановилась.

– Fàilte, милорд! – поприветствовали его конюхи и перехватили поводья.

– Где Натайра? Почему она не вышла поприветствовать меня? – спросил он.

– Леди уехала в замок Буррак. Гонец принес весть о ранении лорда, и она тотчас же разрыдалась. Госпожа боялась, что он может умереть, и очень хотела посмотреть на его состояние, – поделился информацией слуга.

Каталь кивнул. Даже если ему срочно нужно было переговорить с сестрой, мужчина обрадовался, что она рядом с Блэром. Тем более что белокурый великан Аласдер Бьюкенен был здесь, с ним.

– Каталь, на одно слово! – крикнул тот ему.

– Что такое, mo charaid?

– Я хотел поговорить с тобой по очень важному и личному делу, – пояснил Аласдер, поглаживая себя по рыжеватой бороде.

Каталь подавил ругательство и вместо этого небрежно кивнул. Он попросил человека с северными корнями сопровождать его, когда тот проходил через двор в зал. Мужчина боялся, что уже знает, что хочет обсудить его товарищ. В конце концов, он не случайно поручил ему в последние три месяца охрану границ на другом конце земель Стюартов.

Каталь был в курсе интрижки между Аласдером и его красавицей-сестрой. Но, как бы Каталь ни любил Натайру, он все же не мог обращать внимание на ее романтические чувства, когда речь шла о благе клана. А клану нужен был крепкий союз с Маклинами, чтобы обеспечить прочный мир.

Поэтому ей придется выполнить свой долг и вскоре выйти замуж за его лучшего друга и важного союзника Блэра Маклина. Если бы это зависело от него, было бы лучше, если бы Аласдер вовсе не встречался с его сестрой.

– В чем дело, Бьюкенен? – спросил Каталь, когда они шли бок о бок.

– Ну, это дело первостепенной важности для меня, и я не хотел бы обсуждать его впопыхах. Я хотел поговорить с тобой формально, как полагается, – сказал Аласдер.

– Конечно. Предлагаю тебе завтра прийти в мой кабинет, и ты расскажешь про свое дело за кружкой пива.

Каталь был рад отсрочке, потому что ему предстояло решать совсем другие проблемы. Он должен был собрать самых влиятельных людей своего клана, чтобы успокоить их, прежде чем голоса тех, кто поставил под сомнение его лидерство, перевесят.

– Аласдер, ты мог бы оказать мне услугу и незаметно расспросить людей. Мне нужно знать, сколько еще мужчин последует за мной, а от кого можно ждать ножа в спину, – попросил Каталь, хотя и боялся, что сам Аласдер может быть против него, если он лишит его руки Натайры. Но пока собеседник этого не знал, Каталь мог быть уверен в нем.

– Да, понял. Поговорю с людьми.

Аласдер остался в зале, и Каталь почувствовал его взгляд на спине, когда он, проходя мимо портретов своих предков, поднимался по ступеням к своим покоям.

Мужчина захлопнул за собой дверь и обессиленно рухнул в кресло. Последние дни оказались напряженными и не увенчались успехом. Как это часто бывало, он проклинал отца за отсутствие дальновидности. Неужели Грант не мог подумать, какому давлению подвергает своего сына? Каким шатким будет право Каталя на власть?

Все было бы в порядке, если бы только не эти кражи скота. Как будто Кэмероны знали о вреде, который они причиняют.

Каталь снял сапоги. Сегодня он не поедет в Буррак, а лучше утопит свои неприятности в виски. Завтра он позаботится о том, чтобы обручить свою сестру. Но только не с мужчиной, который хочет попросить ее руки.

Аласдер был доволен. Завтра он попросит руки Натайры. Уже после своего первого задания в пограничных землях он задумал это. Но мужчина даже не мог быть рядом с ней. Натайра больна и не в состоянии покинуть свои покои, говорили ему. А чуть позже Каталь снова отправил его с каким-то срочным поручением довольно далеко от замка. С тех пор его тоска по черноволосой красавице росла с каждым днем. Если внешне она всегда была сильной, властной женщиной, то он видел ее совсем другой. Мужчина окинул взглядом двор замка, пытаясь отыскать силуэт своей возлюбленной в одном из окон. Безуспешно. Он заметил только Дугаля в окружении группы охранников. Аласдер шагнул к ним. Возможно, они могли подсказать ему, где найти Натайру.

– … больше не доверять свою защиту. Есть мужчины, которые будут полезнее для клана… – услышал он слова Дугаля, когда подошел к нему.

Стражники поздоровались, и Дугаль кивнул в сторону Аласдера. – Во всяком случае, настоящие мужчины. Подумайте над моими словами, – закончил он свою речь и шагнул в его сторону.

– Аласдер, mo charaid, как хорошо наконец-то вернуться домой, не правда ли? – спросил он.

Мужчины возвышались над остальными почти на целую голову. Из-за схожих размеров они уже столько раз тренировались во владении мечом, что знали силу и навыки друг друга.

Аласдер кивнул.

– Три месяца – это долгий срок, – согласился северянин.

– Особенно если это оказалась напрасная трата времени, – буркнул Дугаль. – Ни один Кэмерон не был пойман с поличным, а животные продолжают пропадать. И только моему брату известно, что за зацепка есть в этом деле с пропавшим скотом.

– У нас есть зацепка? Какая же? – удивленно спросил Аласдер.

Дугаль посмотрел через плечо на охранников, которые все еще стояли рядом и передавали друг другу кружку пива. Он положил руку ему на плечо и повел дальше.

– Ну, эта баба – Кэмерон. Может, ты и не заметил ее, когда встретил нас у лагеря. В конце концов, уже стемнело, и ваше вино подарило нам прекрасный вечер. Во всяком случае, на следующее утро Каталь отослал девушку вместе с Блэром. Она должна помочь ухаживать за Фингалем. Если спросишь меня, я бы скорее сдох, чем позволил себе такую помощь!

Аласдер слабо помнил девушку, которую видел в то утро.

– Мы бы давно вернули скотину, если бы Каталь позволил Дункану допросить ее, – заверил Дугаль.

Аласдер кивнул. Однажды он присутствовал, когда близнецы допрашивали мужчину. Не самое приятное зрелище, как ему запомнилось. Но действенное.

– Только представь, что мы могли бы вернуться домой и привезти с собой весь украденный скот. Это стало бы праздником для клана Стюартов. Вместо этого мы возвращаемся домой с пустыми руками, а пленница находится в Бурраке.

– Почему бы вам просто не привести ее сюда и не расспросить прямо сейчас?

– Мы сделаем это. Насколько я знаю, завтра некоторые люди отправятся в Буррак. Росс тоже поехал с Блэром, да и леди Натайра, похоже, для заботы о Фингале, еще вчера отправилась туда.

Аласдер насторожился.

– Да, в самом деле? – спросил он.

– Ага. Хочешь присоединиться?

– Зачем ждать до завтра? – пробормотал Аласдер, который представил, как просто он может в замке Буррак оказаться в одной постели с Натайрой. Куда проще, чем здесь, где им приходилось скрываться от глаз Стюартов. По крайней мере, до тех пор, пока он не поговорит с Каталем.

Глава 26

После похода в лес я провела день в компании няни Макмиллан – приготовила мази, развесила травы для сушки и пополнила запасы бинтов. Мы снова и снова осматривали Фингаля, которому, однако, теперь стало так хорошо, что он больше не хотел выслушивать ругательства и поучения старой кормилицы.

Только что он сердито захлопнул за ней дверь в свои покои. Мужчина пригрозил ей, что закует ее в цепи, если она и дальше будет настаивать, чтобы ему подавали только бульон и овсяную кашу. Кормилица, размахивая юбками, бросилась из комнаты, и Фингаль тотчас вскочил с постели, чтобы не допустить ее возвращения. Обернувшись, он заметил меня и хитро подмигнул:

– Lassie, я почти забыл про тебя. Госпоже Макмиллан, похоже, не хватает мужского общества, – у меня такое впечатление, что она поднимает весь этот крик специально.

Я опустила взгляд в пол, потому что глава Маклинов стоял передо мной в одной рубашке, пусть и достаточно длинной, чтобы скрыть все существенное.

– Простите, если я вам противоречу, но я провела с ней почти весь день и могу заверить на собственном опыте, что она общается так с каждым.

– Неужели? Ну, я всегда думал, что это знак ее привязанности, когда она пытается оттаскать кого-то за уши.

Я рассмеялась:

– Не думаю, милорд. Она меня сегодня постоянно ругала и при этом меня совсем не знает, – попыталась я опровергнуть его теорию привязанности.

– Или… – он указал пальцем на меня, – … я все же прав. В конце концов, не так-то сложно полюбить тебя.

Я смотрела на него большими глазами. Что это было вообще? Он хотел сказать, что я ему нравлюсь?

Мужчина усмехнулся, увидев мое растерянное выражение лица.

– Моя дорогая Саманта. Не смотри на меня так. Я знаю, что наши семьи не очень хорошо относятся друг к другу, но плохие люди обычно встречаются повсюду.

Он надел свою накидку и начал искать пояс. Я подала его со спинки стула и ждала, пока мужчина продолжит говорить.

– Как и хорошие.

Его взгляд поймал мой.

– Ты знаешь, что стрела, вероятно, была от наемников? Воинов за плату? Кто платит мужчинам за то, чтобы наши границы были небезопасными? Наши враги? Или даже англичане, опасающиеся повторного восстания якобитов? Хочу сказать тебе как есть: я устал от борьбы. Вражда Стюартов с Кэмеронами давно меня доконала. Союз между нашими тремя семьями был бы выгоден всем, не так ли?

Мои колени стали ватными, а мысли спутались. Как это могло быть? Как могло быть так, что сейчас все только начиналось? Пейтон никогда не рассказывал о времени до проклятия Ваноры, но я знала, что во время ужасной резни в клане моих предков – Кэмеронов – между ними и Стюартами существовала старая кровная вражда.

Я набрала воздуха в легкие, подошла к окну и открыла его. Выдохнула, мои руки вспотели. Черт! Я проклинала свое неведение. Я знала каждую деталь из ночи проклятия, но Пейтон никогда не говорил о том, что произошло до того, как Ванора произнесла его.

Он чувствовал себя виноватым, не хотел причинять мне боль, рассказывая мне, что убивал в своей прошлой жизни. Моих предков убили. И теперь? Теперь было уже поздно. Я не могла спросить его, не знала, что могу сделать, чтобы спасти его и всех, кого он любил. Разве было хоть какое-то спасение? Как все началось? Вот так? Когда Фингаль хотел мира?

– Lassie, с тобой все хорошо? – спросил мужчина и подошел ко мне. – Да ты совсем бледная. Вот, сделай глоток. – Он прижал чашу к моим губам, и я выпила. Постепенно я привыкала ко вкусу виски, а также к его согревающему, успокаивающему эффекту. Фингаль завязал белые волосы на затылке и приколол свою брошь, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Мы добьемся мира – и ты мне в этом поможешь, – заявил он, протягивая мне руку.

– Я? Что… как я могу помочь вам?

Он проводил меня до двери и отправил в коридор, где уже ждал Пейтон.

– Ну, Саманта, это я тебе скоро скажу. Но сначала мне нужно поговорить об этом с Блэром, – попрощался он со мной.

Едва дверь за ним закрылась, Пейтон схватил меня за руку.

– Что ему нужно обсудить с Блэром? – спросил он и потянул меня за собой.

– Что ты делаешь? Куда мы идем?

У меня сложилось впечатление, что он явно вел меня не в мою комнату.

– Скоро увидишь. Так о чем ему нужно поговорить с Блэром?

– Без понятия. Он считает, что я могу помочь ему обеспечить мир между кланами. К тому же ты был прав. Стрела действительно принадлежала…

– … наемникам, я знаю. Шон узнал об этом в Килераке от служанки, которая была ему очень предана. Какие-то мужчины пьяными в деревенской таверне ее отца хвастались, что им платят за кражи. Она клянется, что стрелы мужчин были с металлическими наконечниками.

Перед нами показалась узкая извилистая лестница, и Пейтон крепче сжал мою руку, чтобы я не споткнулась в слабом свете на неровных ступенях. Люк вел на плоскую крышу жилой башни, обрамленную высокими зубцами. Это была самая высокая точка замка, и вид был потрясающий.

– Я надеялся показать тебе закат, – с сожалением произнес Пейтон, потому что солнце уже скрылось за горизонтом.

Тем не менее это было прекрасно. Звездное небо во всей своей красе сияло над нашими головами.

– Это фантастика, – прошептала я.

Внезапно в его присутствии я осознала, как много нас связывало и как мало мы знали друг друга. Я подняла голову вверх и посмотрела на звезды. Мы уже влюбились друг в друга, наперекор всем невзгодам.

Я подошла к парапету, чувствуя близость Пейтона, даже повернувшись к нему спиной. Так было всегда. Какая-то высшая сила сплела нити нашей судьбы в один узор.

– Это мое любимое место в этом замке. Здесь я могу подумать, побыть один. Здесь не так много людей.

Я робко повернулась к нему:

– Ты поэтому привел меня сюда? Чтобы побыть со мной наедине?

Пейтон смущенно усмехнулся, словно я поймала за руку в банке с конфетами.

– И это тоже, – признался он и подошел ближе. – Но на самом деле я хотел подарить тебе что-нибудь. – Он несколько беспомощно пожал плечами. – Только у меня нет ничего особенного, что я мог бы тебе дать. Поэтому вместо этого я разделю это место с тобой. Как сказать… я надеялся, солнце…

Я встала на цыпочки и поцеловала его.

– Это замечательный подарок. Спасибо тебе.

В ответ он поцеловал меня в кончик носа и повернул меня так, чтобы сзади обхватить руками.

– Хотя здесь, наверху, довольно спокойно, но мы не невидимы. Я не хочу развязывать войну только потому, что на глазах у всех целуюсь с самой красивой девушкой Шотландии.

– Дугаль сказал, что во мне нет ничего, что могло бы доставить радость мужчине, – поправила я его.

Пейтон поцеловал меня в шею и пробормотал мне на ухо:

– Дугаль – дурак. И к тому же слепой.

Я почувствовала, как его сердце от волнения забилось быстрее, когда юноша плотнее притянул меня к себе и провел руками по моему животу.

Пейтон облокотился на мое плечо, указывая на горизонт.

– Вот, эта светлая точка, это замок Гальтайр. А эта мерцающая линия, небольшая река, является границей между землями Стюартов и Маклинов.

– А там? – Я указала на север, где вдали на фоне темного ночного неба вырисовывались очертания крепости.

– Не узнаешь? Это замок Кулин, земля Кэмеронов.

Конечно, по его мнению, я должна была узнать замок Кэмеронов, ведь я, в конце концов, была одной из них. Мне нужно было рассказать ему больше, чем я открыла до сих пор, но я боялась потерять его доверие. Я поглаживала стену замка, словно убеждая себя, что все это происходит на самом деле.

– Ты же помнишь наш вчерашний разговор. Когда я сказала тебе, что случится что-то плохое, – прошептала я, глядя в даль. Где-то там была написана вся наша судьба. – Я не могу предотвратить то, что произойдет, но я просто обязана предупредить вас.

Я повернулась к Пейтону и пристально посмотрела на него:

– Грядет ужасная битва. Битва, которая будет стоить многим людям жизни. Я не знаю, когда это произойдет и буду ли я еще здесь.

– Битва? Что ты имеешь в виду?

– Я не могу сказать тебе этого, Пейтон. Я боюсь того, что может произойти…

– Боишься? Чего?

– Мой мир… я… – Я стиснула зубы и сказала то, что звучало безумно даже в моей голове. – Ты знаешь легенду о пяти сестрах?

Над его переносицей образовалась складка, и он скептически посмотрел на меня. Но потом кивнул.

– В ней есть ядро истины, и… есть портал, который отец-друид… – я покачала головой. Это было безумием, и я не могла продолжать. Пришлось перейти к делу. – Я пришла сюда из будущего через портал отца-друида, чтобы найти способ спасти твое будущее «я».

– Ты из… будущего? – он не мог скрыть своего скептицизма.

– Да. Пожалуйста, поверь мне. И я не могу поставить будущее на карту. Я не принадлежу этому времени, но, если изменения здесь повлияют на мой мир в будущем, потому что… – я снова начала заикаться, – … потому что я сейчас безрассудно вмешиваюсь в происходящее… как я смогу вернуться обратно? И как же мне тебя спасти?

– Успокойся, Сэм. Это звучит очень глупо, и я до сих пор не понимаю ни слова, но доверяю тебе.

Пейтон хотел успокоить меня своими словами, но только усилил чувство вины. Потому что, хотя я знала, что с ним будет, я не делала ничего, чтобы предотвратить это. Он не должен мне доверять! Я была такой малодушной и бесчестной с ним. Но даже зная это, я не могла действовать против своих убеждений.

– Ты должен мне кое-что пообещать, – попросила я его. – Обещай заботиться о себе и не винить себя в том, чего нельзя изменить. Ты получишь прощение, когда уже совсем перестанешь рассчитывать на него, и получишь шанс искупить несправедливость. Обещай мне не отчаиваться, пока ты этого ждешь. – Я коснулась щеки Пейтона и провела пальцами по свежему шраму. – Это изменит тебя, но не сломит – я спасу тебя, пожалуйста, не забывай об этом. – Я коснулась его губ. – Я люблю человека, которым судьба сделает тебя, Пейтон, но я хотела бы, чтобы у меня остались силы и мужество, чтобы избавить тебя от всего этого. – Я боролась со слезами, чувствуя, как он нежно гладит меня по спине.

– Сэм. Я не боюсь судьбы. Она привела тебя ко мне, и, что бы она ни приготовила для меня, я приму это как награду за твою любовь.

– Надеюсь только, что в какой-то момент ты не решишь, что слишком много заплатил, – прошептала я.

Пейтон обхватил меня руками, и тепло его тела стало бальзамом для моей больной души.

– Давай зайдем внутрь. Ты уже совсем замерзла, – заметил он, указывая на люк. Юноша подал мне руку и помог спуститься. Затем он повел меня обратно в ту часть замка, где располагались покои. Мы свернули за угол, и Пейтон украдкой огляделся, прежде чем открыть дверь и быстро потащить меня за собой в темную комнату.

– Твоя комната, – без колебаний сказала я. Мне не пришлось спрашивать, потому что я узнала ее даже в бледном свете луны, который лишь слабо подсвечивал зеленые гобелены на голых каменных стенах. Здесь я однажды уже провела ночь. В другое время, но с тем же человеком рядом со мной.

– Да… откуда?

– Я уже была здесь, – сказала я, а потом, улыбаясь, покачала головой. – Ты приведешь меня сюда в будущем.

Путешествие во времени было действительно трудно объяснить. Даже для меня это было сложно. Я огляделась, и мурашки покрыли мое тело. Это была комната Пейтона, это был тот самый человек, который стоял сейчас передо мной, – и все же это не он.

– Зачем ты привел меня сюда? – Мое сердце учащенно билось, и я не могла не подойти к нему ближе. Я потянулась за его рукой, и прикосновение было таким знакомым.

Пейтон обвил меня руками. Казалось, он тоже нервничал.

– Весь день я думал только о тебе. – Он посмотрел мне прямо в глаза. Больше не скрывая огня, который жарко разгорался от меня. – Я представил, как это будет…

Медленно он повел меня назад, пока я не почувствовала дверь у себя за спиной. Его руки ухватились за мои, подняли их над головой и удерживали там, в то время как его губы ласкали мое ухо.

– … как это будет.

Он наклонился и нежно поцеловал меня.

– Или, может быть, это. – Он провел руками вдоль моей шеи до груди, которая виднелась над вырезом платья, прежде чем обхватить меня за талию и развязать коричневый пояс.

У меня не было сил оторваться от него. И я даже не хотела этого. Мое сердце узнало его как человека, которого я любила – сквозь все это время. Его прикосновение было похоже на возвращение домой, которое заставило исчезнуть все ужасы моего путешествия. Мне хотелось ощутить его руки на своей коже и всем своим естеством ощутить его близость.

– Это ты себе тоже представлял?

Я погладила его по груди и расстегнула брошь, скреплявшую его накидку. Улыбаясь, я подняла к нему свое лицо, приглашая к очередному поцелую. Его не нужно было просить дважды, и, хотя Пейтон был нежен, я чувствовала жажду большего. Это напоминало игру. Его руки манили меня подойти еще ближе, довериться ему. Каждое прикосновение разжигало во мне огонь, и я устремлялась навстречу. Пейтон зарылся руками в мои волосы, мягко заставив мою голову откинуться назад, прежде чем позволить своим губам скользнуть по моей шее. Его язык щекотал меня там, где мой бьющийся пульс говорил ему, как я нервничаю. Нервничаю, потому что он пробудил во мне чувства, которые я больше не пыталась сдерживать. Я развязала тесемку, стягивавшую его рубашку на шее, и сняла ее через его голову. Его вид был неописуем. Выделялся каждый мускул, и он излучал силу и безопасность. Мои пальцы дрожали, когда я касалась его груди. Я посмотрела Пейтону в глаза, не в силах выразить словами свои чувства к нему. Мы так долго ждали друг друга. В двух разных веках. Я не почувствовала страха, когда он расстегнул мое платье, готовый снять его с меня. Пейтон наклонился ко мне, и я прочла в его глазах ту же тоску, которую чувствовала и я.

– Сэм? – спросил он, прижимаясь к моим губам. – Ты уверена?

Его самообладание демонстрировала каждая напряженная мышца его тела. Неуверенно он ждал моего ответа.

– Я люблю тебя, Пейтон. Конечно я уверена. – Я проводила руками по его груди, наслаждаясь его дрожью.

– Mo luaidh, ты лишаешь меня рассудка, – прошептал он, освобождая меня от моего платья и увлекая за собой к кровати. Его брови приподнялись, когда он увидел мое нижнее белье, но он ничего не спросил. Вместо этого он со смехом встал рядом со мной.

– Значит, будущее, – прошептал он, и кончик его пальца мягко скользнул по кружеву моего лифчика. Его глаза блестели, пока Пейтон продолжал изучать незнакомый предмет одежды. – Будущее очень тебе идет.

Позже той ночью я прижималась к нему, а Пейтон играл с моими волосами. Наматывал прядь вокруг пальца, мечтательно глядя на меня.

– Я боялся, что причиню тебе боль, – размышлял он вслух, гладя меня по затылку.

– Почему? – Я села и натянула одеяло до подбородка.

– Ты нежная, как котенок. – Он освободил одеяло из моей железной хватки и лукаво ухмыльнулся мне. – С тобой я чувствую себя сильным. Но я также боюсь, что ты сломаешься от моего прикосновения. Ты пробуждаешь во мне желание защищать тебя.

Пейтон засмеялся. Когда он поцеловал меня, я тоже улыбнулась.

– С удовольствием позволю тебе защищать меня. Но у меня в школе был курс самообороны тай-чи, – хихикнула я и легонько прикусила его губу.

– Тай – что?

– Не важно. Я не хочу сейчас говорить. – И, главное, не хочу думать о своем времени. Что подумает Пейтон о том, что я переспала с его старым «я»?

Пейтон посмотрел на меня, словно чувствуя, что что-то не так. Он кивнул и снова вытянулся рядом со мной.

– Как пожелаешь, mo luaidh.

Нежно он провел по моему плечу, затем к ключице и ниже. Моя кожа горела там, где юноша касался меня, и приятное покалывание растекалось по моему животу.

– Тогда не будем говорить. – Его улыбка стала шире. – Только скажи мне, сколько времени нам осталось.

Не могла следовать за его словами, потому что его пальцы щекотали мой живот.

– Слишком мало, Пейтон, слишком мало, чтобы делать все это и говорить, чего я хочу.

– Но эта ночь наша, так?

Я кивнула, хотя мой мир почти растворился под его прикосновением.

– Верно, – пробормотала я, притягивая его к себе.

– Тогда мы должны использовать ее.

Глава 27

Когда Аласдер добрался до замка Буррак и проехал через ворота внешних крепостных стен, он не смог сдержать улыбки. На вершине жилой башни, несмотря на темноту, он мог видеть обнимающуюся пару.

– Смотрите-ка, я бы не доверял этому молодому Маклину, – пробормотал он.

Когда стражники, собравшиеся во дворе, узнали его, они подняли руку в знак приветствия и позволили ему пройти. Он спешился и повел свою лошадь в конюшню, где и оставил ее на ночь.

– Бьюкенен, – приветствовал его конюх. – Прикажете мне его покормить или вы скоро вернетесь?

Аласдер передал ему поводья и покачал головой:

– Я остаюсь. Спасибо, Иан.

Затем мужчина сделал несколько небольших шагов, собираясь найти Натайру. Хотя Буррак казался большой крепостью, вариантов было не так много, потому что для такой женщины, как она, подходила только трехэтажная жилая башня. Поэтому он вошел через большую дверь и поспешил в холл. В самом деле, ее красота сразу бросилась ему в глаза. Все остальные люди исчезали рядом с ней. У нее была грация королевы. И он чувствовал, что, как мотылек, тянется к ней, как к свету.

Девушка сидела одна во главе стола, поставив перед собой чашу с вином. Глубоко вдохнув, он подошел ближе, ухватился за спинку ее стула и наклонился к ее уху.

– Как эти дикари только смеют позволить такой красивой женщине обедать совсем в одиночестве? Могу я присесть к тебе?

Натайра оцепенела и медленно повернула голову.

– Аласдер.

Его имя прозвучало из ее уст как молитва, и мужчина понял, как трудно ей сохранять невозмутимое лицо.

– Моя дорогая, – приветствовал он ее, целуя руку на мгновение дольше, чем того требовала вежливость, но недостаточно долго, чтобы вызвать вопросы у наблюдателей.

– Что ты здесь делаешь? Давно ты вернулся?

– Я вернулся в Гальтайр сегодня вместе с твоим братом. Я ужасно скучал по тебе, и когда мне сказали, что ты в Бурраке, мне не оставалось ничего другого, как последовать за тобой.

Натайра, нахмурившись, оглядела зал.

– Каталь тоже здесь?

– Нет. Я пришел один, не хотел больше ни минуты оставаться без тебя. – Он ответил на приветствие знакомого, прошедшего по залу, и попросил: – Пойдем, моя красавица, поищем место, где нам будет спокойно.

Натайра нервно поежилась, медленно поднялась и повела его за собой из зала.

– У тебя есть комната? – спросил Аласдер. Его нетерпение росло с каждой минутой, которую он проводил рядом с ней. Казалось, она нерешительно остановилась, глядя на лестницу, где располагались комнаты гостей, когда из-за входной двери к ним подбежала собака с лаем. В слабом свете настенных светильников лохматый волкодав выглядел еще более угрожающе, чем днем.

Рыжая шевелюра Росса показалась вслед за еще одним волкодавом, и он тотчас же призвал животных к спокойствию. Удивленно подошел к ним.

– Натайра, – поклонился он ей. – Аласдер. Ты пришел забрать Саманту? – спросил Росс.

Натайра пренебрежительно фыркнула, да и Аласдер тоже не особо был рад неприятной задержке.

– Саманту? Какую Саманту?

– Пленницу! Дункан и Дугаль тоже здесь?

– Нет, я приехал один. Остальные прибудут только завтра. – Этим он хотел оставить мальчика и показать наконец женщине рядом с ним, как сильно он по ней скучал. Но Росс не позволил себе так легко отмахнуться от себя.

– Может, ты уже видел ее?

– Кого? – раздраженно спросил Аласдер.

– Саманту! Ты где-нибудь видел ее или Пейтона? Мне нужно поговорить с ней.

Аласдер нахмурился. Этот Маклин оказался еще более наглым, чем он предполагал, если женщина, которую он целовал на вершине башни, была пленницей Каталя, а не какой-нибудь служанкой, как он предполагал.

– Мне кажется, что я действительно видел ее. Но советую тебе лучше потерпеть до завтра, потому что эта девушка показалась мне очень занятой, – многозначительно произнес он.

– Чем же?

– Она проводит время со своим надсмотрщиком, – чуть слышно ответил он. Поскольку челюсть Росса отвисла, Аласдер воспользовался моментом, чтобы вывести Натайру за собой из здания. Они никогда не доберутся до ее комнаты незамеченными, а потому у него возникла другая идея.

– Аласдер, подожди! – воскликнула Натайра, остановившись. – Надо поговорить.

Холод ночи заставил Аласдера еще сильнее почувствовать тоску по своей возлюбленной, и, не обращая внимания на ее слова, он потянул ее в тень крепостной стены. Прикрывая ее своим телом от внешнего мира, он поцеловал ее. Боже, как сильно ему ее не хватало.

– Прекрати! – воскликнула она и оттолкнула его от себя. – Мы не должны этого делать! Мы не можем так продолжать. – Девушка пыталась совладать с ним. – Я должна выйти замуж, Аласдер!

– Я женюсь на тебе. Уже завтра я буду просить твоей руки у Каталя официально.

Он гладил ее по плечам, не прикрытым платьем, и наслаждался ощущением бархатистой мягкой кожи под своими руками, но и чувствовал ее сопротивление.

– Нет, Аласдер, ты этого не сделаешь! Неужели ты не понимаешь, о чем я тебе говорю? – Натайра уклонилась от его прикосновения и положила руки ему на грудь, чтобы держать его на расстоянии. – Было ошибкой поддаваться моим чувствам к тебе.

В ее голосе звучало не только сожаление, но и решимость.

– Каталь никогда не будет считать тебя подходящим мужем для меня. Ты не более, чем его соратник. То, что ему нужно, – это союз. Он должен думать о клане. Уже решено – я выйду замуж за Блэра Маклина.

Аласдер пошатнулся под тяжестью ее слов. Что она там сказала? Каталь ничего подобного не сообщал. И что это вообще значит? В конце концов, он любил Натайру и не собирался просто так ее оставлять.

– Ты не можешь. Я люблю тебя, неужели это ничего не значит? Ты уже забыла об этом?

– Как я могла забыть об этом? Ты оставил меня с ребенком в моем теле, пока гонялся за ворами скота в пограничных землях, – бросила она ему.

Аласдер покачал головой, полагая, что ослышался.

– Ребенок? Что ты имеешь в виду? Ты ждешь ребенка?

Натайра вытерла выступившие из глаз слезы. Тихо, как будто не желая, чтобы он понял ее слова, она ответила ему:

– Нет, Аласдер, у меня не будет ребенка. Ты бросил меня, и я должна была принять решение. Я решила в пользу моего брата – и против тебя, и против ребенка.

Аласдер схватил ее за плечи, которые он только что так нежно ласкал, и безжалостно встряхнул.

– О чем ты говоришь? Я никогда не покидал тебя! Я последовал приказу твоего брата! А теперь расскажи мне, что ты сделала, или, клянусь Богом, я за себя не отвечаю!

– Отпусти меня! Убери от меня свои грязные пальцы! Я сделала все, что нужно, чтобы не породить на свет бастарда! Ты слишком много вообразил себе, викинг, когда подумал, что место в моей постели равносильно месту в моем сердце. Моя любовь и верность принадлежат только одному человеку – моему брату.

Охваченный гневом и болью, Аласдер схватил Натайру за горло, не желая больше слышать ни единого ее злобного слова. Она разрушила его будущее и вырвала у него из груди сердце.

Она заслужила такую же боль. Он опустил голову для последнего поцелуя, прежде чем ослабить хватку вокруг ее горла и, прижавшись к ее мокрой от слез щеке, пробормотал:

– Надеюсь, твой брат отвергнет тебя, когда его союзник заметит в первую брачную ночь, что его прекрасная невеста уже была в объятиях другого.

Затем он прижал ее к стене, где Натайра, задыхаясь, осела.

Девушка схватилась за горло, отплевываясь и кашляя, болезненно втягивая спасительный воздух в свои горящие легкие. Ненависть вспыхнула в ее взгляде, и над ними в небе засверкала яркая молния.

Она смотрела на него так, словно ей нечего было терять, словно ей хотелось, чтобы он крепче сжал ее горло.

– Моя брачная ночь тебя не касается, но, когда я вылезла из постели Блэра, у него не было причин жаловаться.

Аласдер не выдержал и замахнулся.

– Ты ударил меня! – выдавила Натайра, задыхаясь, и схватилась за щеку. – Но знаешь что, Аласдер? Боль пройдет, угаснет. Как и все, что когда-либо было между нами!

Ее глаза наполнились слезами, и она с трудом заставила себя встать.

– Я любил тебя, – прошептал мужчина, прежде чем отвернуться и оставить ее наедине со своими слезами. Только ее горький смех преследовал его в ночи.

– Только дурак может руководствоваться чувствами, – крикнула она ему вслед. – Жизнь была бы легче без чувств!

Глава 28

Фингаль вызвал к себе своего сына Блэра. В его покоях в это раннее время уже горел огонь, и кружка тяжелого сладкого вина согревала мужчину изнутри. Хотя он и не хотел в этом признаваться, рана и лихорадка стоили ему немалых сил. К тому же после воспаления легких, которое чуть не доконало его несколько месяцев назад, он еще не набрал свою прежнюю силу.

Впервые в жизни он почувствовал свой возраст. И это не давало ему покоя. Ему нужно было еще многое уладить, прежде чем пришло бы его время. Этим он был обязан своим сыновьям и своему клану. Первый шаг он уже сделал, боясь не пережить воспаление. Тогда он потребовал от своих сыновей признать старшего брата Блэра своим преемником и новым главой клана. Они поклялись Блэру в верности и преданности, как он и потребовал от них. Таким образом, его преемственность была урегулирована, но вражда на границах с каждым днем доставляла все больше беспокойства.

Когда Блэр вошел, Фингаль надеялся, что сын признает необходимость стабильного мира для клана и подчинится его желаниям.

– Блэр, mo bailaich, заходи и присядь ко мне. Мне нужно обсудить с тобой одну очень срочную вещь.

Блэр занял свое любимое место у шахматной доски. К партии приглашали два соответствующих игре королей роскошных стула.

Фингаль подошел, взял искусно вырезанную пешку и открыл игру с хода на два поля вперед. Он поставил свой кубок с вином и тоже сел. Они сыграли друг против друга столько партий, что Фингаль, не глядя, понял, что Блэр собирается противопоставить ему свою пешку. Он улыбнулся, когда его сын сделал именно это.

– Я позвал тебя потому, что тщательно обдумал кое-что, – начал он разговор, вводя своего коня в игру.

Блэр противопоставил ему своего черного коня и вопросительно посмотрел на отца.

– Я желаю вам жизни без сражений. Эти постоянные беспорядки, в конце концов, должны быть урегулированы. Мы должны установить мир между кланами.

– Да, отец. Но какие у нас варианты? Мы не можем мириться с постоянными кражами скота.

– Вот почему следует заключать и укреплять союзы, сын мой. Не простой клятвой, а договоренностями, которые будут иметь долгосрочный характер. Мы должны объединить наши семьи. Завязать кровные узы.

Рука Блэра зависла над его фигурами.

– Согласен с тобой, m'athair.

– Брак объединит наши кланы лучше, чем любая клятва верности, – пояснил Фингаль.

– Брак по договоренности? Ты ведь позволишь мне самому сделать свой выбор, отец, не так ли?

– Конечно, я ни к чему не буду тебя принуждать, но необходимость крепкого брачного союза ты, наверное, осознаешь.

– Не беспокойся. С выбором жены я в любом случае укреплю клан.

Фингаль испытал облегчение. Он рассчитывал на более сильное сопротивление.

– Если от такой связи будут дети… – отметил он, – … то установится прочный мир между Маклинами и Кэмеронами. – Довольный, он поднялся и положил руку сыну на плечо. – Твоя проницательность и чувство ответственности заставляют меня гордиться тобой. Ты поведешь клан в мирные времена.

– С Кэмеронами? – недоверчиво спросил Блэр.

– Об этом мы все это время и говорим, – заметил Фингаль и знаком велел Блэру сделать следующий ход.

– Я говорю о союзе со Стюартами. Не с Кэмеронами, – возразил Блэр, повысив голос.

– Мы не ссорились со Стюартами. Они к нам уже давно дружески расположены, – продолжал свою мысль Фингаль, пока стук в дверь не прервал разговор. Но в принципе Фингаль пока был доволен. Теперь Блэр знал его точку зрения, и даже если бы он не разделял его мнения, то знал бы, что было правильно, и действовал бы соответственно. В дверь просунул голову Кайл.

– Отец, у нас гости. Дункан Стюарт и некоторые из его людей сидят в зале. Я принес им пива и жаркого. Хочешь присоединиться к ним или мне попросить Пейтона принять их?

– Где Шон? Я был бы ему очень благодарен, если бы он смог ненадолго меня заменить. Мы с Блэром еще не закончили наш разговор.

Кайл пожал плечами:

– Я не знаю. Его не видели весь день, и его не было на завтраке в зале. Пейтона, кстати, тоже не было.

Недовольство Фингаля отчетливо проявилось на его лице. Он сжал губы в узкую линию и повернулся к Блэру:

– Поскольку твой брат Шон, судя по всему, опять волочится за какой-то бабьей юбкой, нам придется отложить наш разговор на потом. Мы ведь согласны в очень важных вещах. Это меня успокаивает. Не мог бы ты поприветствовать наших гостей, пока я буду менять повязку? Эта паршивая кашица стекает у меня по ребрам.

Блэр уже встал.

– Как пожелаешь. Я попрошу прощения за твое отсутствие.

С этими словами он направился в зал. Кайл тоже хотел присоединиться, но Фингаль обратился с просьбой к своему младшему отпрыску.

– Погоди. Отправляйся на поиски Пейтона. Мне нужен кто-то, кто позаботится о девушке-Кэмерон, когда здесь бродит столько Стюартов. И она нужна мне в моей комнате. Няня Макмиллан до сих пор обижается на меня за то, что я был немного груб с ней вчера.

Кайл усмехнулся, потому что знал, насколько обидчива может быть в остальном добросердечная кормилица.

– Да, отец, я посмотрю, что можно сделать, – крикнул он и тотчас же отправился на поиски.

Фингаль остался один и опорожнил свою чашу. Теперь ему оставалось только поставить ничего не подозревающую Саманту в известность о своем плане выдать ее замуж за Блэра, чтобы окончательно заключить мир с кланом Кэмеронов. В конце концов, Маклины не имели ничего общего с кровной враждой Стюартов.

Самое время было для Пейтона вернуть меня в мою комнату. Страх, что нас могут застать в его покоях, совсем изводил меня. Мы слишком долго спали. При этом нам совсем не хотелось засыпать. Но близость и чудесное чувство защищенности заставляли нас чувствовать себя в безопасности.

Я с большим трудом разгладила складки на своем платье, потому что вчера мы просто бросили его на пол.

Сам Пейтон казался относительно невозмутимым, по крайней мере, он не особенно спешил влезть в рубашку и расчесать стоящие дыбом волосы.

– Что, если меня кто-то ищет? Если твоему отцу нужна моя помощь? – размышляла я вслух.

– У отца есть няня Макмиллан. Первым делом он позовет ее.

Настойчивый стук в дверь заставил его нахмуриться. Теперь он занялся лентой на вырезе своей рубашки, прежде чем подойти к двери, слегка приоткрыв ее.

– Что тебе здесь надо? – спросил он неприветливо.

Я прислушалась.

– Что случилось, куда ты пропал? Ты забыл, что сегодня мы должны помочь починить ограды на пастбище? – спросил Кайл, протискиваясь мимо Пейтона в комнату. Заметив меня, он удивленно остановился, и глаза его стали большими. Недоверчиво его взгляд блуждал от меня к Пейтону, остановился на его все еще не завязанной рубашке и снова вернулся ко мне.

– Что?..

– Привет, Кайл, – смущенно поздоровалась я, лихорадочно пытаясь придумать вескую причину для присутствия в комнате Пейтона, но в этом не было необходимости.

– Я как раз собирался пойти в зал вместе с Сэм, когда одна из дворняг Росса набросилась на меня и испачкала мою рубашку сверху донизу своими грязными лапами. Пришлось переодеться.

Я уверенно кивнула, и, хотя совершенно отчетливо увидела, что Кайл не верит ни единому слову брата, тот тоже кивнул, скрестив руки на груди.

– Да, я понимаю, bràthair. Когда ты наденешь чистую рубашку, которая нужна, чтобы чинить забор, тебе следует отвести Саманту в покои отца, а потом тащить свою задницу в зал. Оградам придется подождать, у нас гости.

Он улыбнулся мне и похлопал Пейтона по плечу перед тем, как выйти из комнаты.

– Он все знает, так? – спросила я.

– Да, он знает. К счастью, это Кайл. Он будет молчать.

– Откуда ты это знаешь?

– Мы очень близки. Блэр и Шон держатся вместе, потому что они старшие. Меня и Кайла связывает это чувство, и мы не беспокоим старших. Мы заботимся друг о друге и помогаем друг другу, так было всегда.

Краски покинули мое лицо. Простое объяснение Пейтона, уверенность, с которой он предполагал верность брата, и любовь к нему, сквозившая в каждом его слове, были больше того, что я могла вынести.

Как я могла сознательно отправить Кайла, такого теплого, как сияние солнца, вся жизнь которого еще впереди, на смерть? Как я могла допустить такое? Но у меня не было выбора. Я не могла рисковать, чтобы так серьезно изменить будущее. Его смерть вызвала бы лавину событий, а я не смела так менять ход вещей – возможно, прервать свое собственное существование.

– Ты идешь? – его вопрос прервал мои размышления.

– Что?

– Ты идешь? Нам следует поторопиться, чтобы не вызвать еще большей шумихи.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Мне стало страшно. Где Индиана Джонс, когда он мне так нужен? Даже его внутренний голос, который сопровождал меня в течение столь долгого времени, затих. Неужели он был так же беспомощен, как и я?

Как будто мы не были не кем иным, как Пейтоном Маклином и пленницей Самантой Кэмерон, мы шли, как чуждые друг другу. Настороже, чтобы случайно не дотронуться друг до друга или не посмотреть. Никто не должен был заметить, как близки мы были прошлой ночью.

Дойдя до комнаты Фингаля, Пейтон лишь коротко подмигнул и пообещал забрать меня сегодня вечером на ужин в зале, прежде чем оставить меня в обществе отца.

– Саманта, пожалуйста, заходи. Я был ничем не занят и уже снял с себя повязку с кашицей. Если бы ты только могла помочь мне наложить свежую повязку?

Я подошла к умывальнику и вынула из корзины чистую льняную полоску, которую няня Макмиллан оставила там во время своего поспешного бегства. Молчаливая и все еще погруженная в раздумья, я несколько раз плотно обернула ткань вокруг груди Фингаля. Рана должна была зажить начисто. После этого останется только небольшой шрам, показывающий, что я вообще была в этом времени.

– Lassie, ты выглядишь опечаленной. Тебя что-то тревожит?

Если рассказать Фингалю, что я испытывала, то это вышло бы далеко за рамки его воображения. Тревога была подходящим объяснением, и я кивнула.

– Тебе не стоит беспокоиться. Ты под моей защитой – но этого недостаточно. – Он скользнул взглядом по своей рубашке и посмотрел на меня. – Как я уже говорил тебе, ты поможешь мне оставить моим сыновьям мирное наследство. Я только что говорил с Блэром. Он понимает необходимость в этом, и я надеюсь, что ты тоже найдешь в этом выгоду. – Он не стал говорить дальше, а вместо этого смерил меня взглядом и удовлетворенно кивнул. – Вам обоим могло бы быть хуже.

Я ничего не понимала. О чем, черт возьми, он говорит?

– Когда вы поженитесь, возможно, Каталь тоже опомнится и попытается искоренить эту кровную вражду.

– Поженимся? Мы? – Я смотрела на него большими глазами, должно быть, я не совсем правильно расслышала.

– Успокойся. Подумай о своих альтернативах. Каталь заберет тебя и использует в своих целях – какими бы они ни были. Что за будущее тебя ждет – неизвестно. Вместо этого есть брак с Блэром, миролюбивым и ответственным, и, конечно, он не будет жесток по отношению к своей жене.

Боже мой! Я не ослышалась! Я разразилась хохотом, который даже в моих ушах звучал безумно. Все это было так безумно! Ведь я даже не принадлежала этому времени.

– Саманта, подумай над моим предложением, прежде чем отвергнуть его. Сегодня вечером я жду твоего ответа.

– Милорд, на самом деле мне не нужно об этом думать. Совершенно невозможно достичь мира, используя этот брак. Я не так близка к клану, как вы думаете. Вполне могу себе представить, что в замке Кулин меня даже не хватились.

Я чуть не рассмеялась снова, потому что на самом деле люди там, наверное, очень удивились бы, узнав о моем существовании.

– Это же ерунда. Речь идет не о твоем положении в клане, а только о том, что в твоих жилах течет кровь Кэмеронов. Этого будет вполне достаточно в знак мира.

Я не знала, что ответить, настолько абсурдно все это было. Внезапный стук в дверь стал для меня спасительным кругом. Я с облегчением выдохнула, когда Фингаль повернулся ко мне спиной и направился к двери.

– Неужели в этом доме мне никогда не будет покоя! – воскликнул он разгневанно и с размаха открыл дверь. Перекинувшись несколькими словами с неизвестным спасителем, он попросил меня немного подождать.

– Я скоро вернусь, – пообещал он.

Глухой звук захлопнувшейся за ним двери вывел меня из оцепенения. Я должна была уйти отсюда! Я и так потратила уже слишком много времени. Планы Фингаля отчетливо показали это. Как бы ни было больно покидать Пейтона, у меня не оставалось другого выбора, если я хотела спасти его в своем времени.

Я бросилась к окну, распахнула его и поняла, что переломаю себе все кости, если пойду этим путем. Даже если бы у меня было достаточно времени, чтобы сплести веревку из простыней Фингаля, это было рискованно.

– Черт, черт, черт! – воскликнула я и огляделась в поисках других вариантов. Рядом со мной был узкий секретер, листы бумаги и перо.

О боже, перо! Где ручки или карандаши? В прошлом действительно все было очень сложно! Мои руки дрожали, когда я вытащила пробку из маленькой чернильницы и погрузила в нее перо. Что я должна написать? Какие слова могли бы утешить Пейтона в ближайшие столетия? Как я должна была сказать ему все то, что должна была сказать за то короткое время, что мне оставалось?

Огромная клякса чернил капнула на бумагу.

Черт! Я поставила перо боком и начала водить им по бумаге. Кляксы и неразборчивый почерк шли бок о бок, но я все равно перенесла свою просьбу о прощении на бумагу. С каждой минутой мой страх, что Фингаль может вернуться и застать меня у своего секретера, рос. Поэтому я подписала письмо и попыталась вернуть все на свои места, пока сохли чернила. Услышав шаги, я сложила листок и сунула его в лиф в тот момент, когда дверь открылась.

Мои усилия как можно незаметнее прислониться к окну провалились, когда я увидела, кто стоит в дверях. Мой пульс ускорился, а волоски на шее встали дыбом.

Глава 29

Когда остальные уехали вперед по каменному мосту, Натайра имела возможность незаметно наблюдать за пленницей. Та казалась сбитой с толку и не совсем довольной тем, что оставила позади земли Маклинов. От ветра ее щеки раскраснелись, но Натайра все равно считала ее неприметной. Если вчера вечером Аласдер сказал правду, то один из Маклинов, должно быть, все-таки нашел в ней какое-то особое удовольствие.

Было так типично для выскочки Росса выезжать за счет своих сводных братьев и делать себе на этом имя. Самодовольное и удовлетворенное выражение лица с тех пор, как эта женщина сидела перед ним в седле, показывало это в полной мере.

Близнецы Дункан и Дугаль тоже выглядели очень довольными, и только Блэр, который ехал рядом с ними, вел себя как всегда. Она спрашивала себя, что такого в этой Кэмерон, что она так важна для близнецов. Что они задумали? Одно было ясно, что ей нужно не спускать глаз с девушки.

Над горами на востоке сгустились темные тучи. Ветер посвежел и сдувал ей на лицо черные пряди. Натайра глубоко вдохнула. Она любила ветер. Он был неистовым и свободным, какой она всегда хотела быть, и к тому же обладал грозной силой.

Натайра отпустила поводья и раскинула руки. Ее накидка развевалась и, казалось, хотела приподнять ее, как будто давая ей крылья.

Она снова посмотрела на девушку, которая закуталась в шаль, потому что ледяной ветер пронизывал ее насквозь.

Натайра по приказу Фингаля отвела пленницу в ее комнату, чтобы перед отъездом дать ей возможность собрать свои немногочисленные пожитки.

Фингаль был очень недоволен тем, что вынужден был уступить требованиям близнецов в отношении девушки из клана Кэмеронов, но теперь она стала их пленницей, а не пленницей Маклинов.

Тем не менее, по его словам, он хотел обсудить свои требования в отношении девушки с Каталем. Вот только из-за повторных инцидентов на границе он не приехал с остальными, и Фингалю пришлось пока остаться при своем.

Натайра презрительно наморщила нос. Неужели старому лорду нравились молоденькие девочки? Это впечатление усилилось еще больше, когда он в самом деле попросил Блэра сопровождать пленницу и обеспечить ее безопасность до тех пор, пока он не сможет договориться с Каталем.

Натайра вздернула подбородок и выпрямила спину, повернувшись к мужчинам. Она устала размышлять об этой ничтожной девчонке, а вместо этого хотела узнать, что происходит у Стюартов. В конце концов, до нее уже доходили слухи о тех, кто хотел бы, чтобы Каталя на посту главы сменил Дункан.

Эти рты нужно было заткнуть! Только Каталь был рожден главой клана! Только ему принадлежала вся ее любовь и привязанность.

В ее жизни никогда не было другого человека, которого она бы так уважала, которому доверяла и для которого что-то значила.

Мачеха ненавидела ее и заставляла чувствовать это каждый день своей жизни, пока Натайра не смогла отравить женщину, которая не была ей матерью. Ни единого дня она не раскаивалась в этом поступке.

А ее отец, великий Грант Стюарт, был дьяволом, достойным презрения, который брал многих женщин против их воли. Ее собственную мать, многих служанок и даже мать Дункана и Дугаля. Убить его она не посмела. Но Натайра была рада, когда он умер.

Только Каталь, ее брат, до сих пор не подозревавший, что у них не одна мать, всегда был рядом с ней, зачастую оберегая от побоев этой озлобленной женщины. За это она его и любила. Он должен был оставаться главой клана, она бы не вынесла снова быть во власти другого человека. Ради Каталя она готова была пойти на любые жертвы.

Ее мысли переключились на Аласдера, чью любовь она уже принесла в жертву. Теперь ей уже нечего было терять.

Темнота уже опустилась на холмы, когда Пейтон и Кайл вернулись после работ над оградой на пастбище. Они стояли в грязи по колено, когда рыли ямы для заборных столбов и вбивали туда длинные деревянные колья. Нужно было построить еще несколько километров ограды, чтобы окружить выкорчеванный лес и согнать туда скот еще до зимы. Раньше заборы никогда не были нужны, но после всех бед прошлого года это было самым разумным. Кайл громко причитал, когда они вошли через ворота во двор замка.

– Мои руки все в волдырях. Завтра я не смогу держать даже ложку.

Пейтон посмотрел на мозоли на собственных руках и вынужден был с ним согласиться. Вбивать грубые колья в землю было тяжким трудом. Легкий румянец проступил у него на щеках, когда он подумал, что, возможно, сможет попросить Сэм ухаживать за ним.

– Неужели Стюарты уже ушли? – прервал его мечтания вопрос Кайла.

– Что ты сказал?

– Я весь день с нетерпением ждал прекрасного праздничного ужина, но Стюарты, по всей видимости, уже ушли. Поэтому отец наверняка просто достанет жареную селедку, – недовольно буркнул он.

Пейтон огляделся. В самом деле, не было видно и волкодавов, которые в последние дни заполонили двор.

Их сапоги оставили грязные отпечатки на каменном полу, когда они вошли в холл. Здесь тоже было тихо. За игрой в карты сидели только двое слуг и молодой помощник кузнеца. Они на мгновение прервались, когда вошли братья, поприветствовали их и снова вернулись к игре.

Ужин они пропустили. Неудивительно, что после него все разошлись по своим комнатам. В зале было холодно и зябко, даже Пейтон замерз, на икрах которого все еще была мокрая грязь.

На мгновение он задумался, не нанести ли Сэм визит в ее комнату, но пришел к выводу, что в его виде не удастся произвести впечатление на женщину. К тому же он не взял с собой подарок, который был приготовлен для нее в его комнате.

– Так, я не лягу спать голодным, вот что я тебе скажу, – продолжая браниться, Кайл направился к двери, ведущей на кухню. Пожав плечами, Пейтон последовал за ним.

На кухне было приятно тепло, и Кайл без промедления взял буханку хлеба, масло и горшок с медом. После этого он заглянул под каждую крышку, чтобы найти еще вкусностей. Обнаружив похлебку из говядины с овощами, он удовлетворенно кивнул, зачерпнул ее половником в миску и передал Пейтону, который тем временем уютно устроился в углу на деревянной скамье.

Только после того, как на тарелке Кайла скопилось целое множество разнообразных блюд, он наконец остался доволен и тоже сел. Пейтон усмехнулся, приподняв брови.

– Что? Я еще расту, – защищался Кайл, ломая хлеб на мелкие кусочки и макая их в похлебку.

– Ты уже выше отца на целую голову. Если ты съешь все это, то разрастешься только вширь.

– Amadain! – ругательство и целенаправленный толчок ногой под столом послужили Пейтону ответом.

Они молча опустошили свои тарелки, и только когда Пейтон встал, чтобы налить кружку пива, Кайл спросил:

– Почему ты связался с этой Самантой?

Пейтон налил темную жидкость прямо из бочки в кружку.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Не валяй дурака. У меня же есть глаза.

– Тогда тебе не нужно ничего спрашивать.

Пейтон пожалел, что налил себе столько пива, потому что теперь ему придется стоять и отвечать Кайлу, пока кружка не опустеет. Он сделал большой глоток.

– Она красивая, – бесхитростно сказал Кайл.

– Ага.

– И хорошо пахнет, – продолжал младший.

Пейтон поднял голову.

– Откуда ты знаешь это?

Кайл усмехнулся:

– Неправильный ответ. Правильно было сказать – «Понятия не имею». Кроме того, ты должен был хотя бы попытаться подавить ревность в своем голосе.

Пейтон молчал. Он не стал бы врать Кайлу. Но при этом он не собирался обсуждать свои чувства с братом.

– Я понимаю тебя, mo bràthair. Сэм милая. Если бы она не была Кэмерон, она бы мне понравилась.

Глаза Пейтона сердито сузились.

– И раз она – Кэмерон, то мои чувства к ней неправильные? И поэтому я должен отрицать свою симпатию к ней? Любить ее меньше по этой нелепой причине?

Кайл вытаращил глаза.

– Ты любишь ее?

Пейтон закрыл лицо руками.

– А ты как думаешь? – пробормотал он, не глядя на брата.

Кайл ударил ладонью по столу.

– Тогда ты должен сказать отцу. Конечно, он не захочет сделать тебя несчастным, отпустив ее с Каталем. Ты знал, что Дункан намерен допросить ее? К счастью, здесь она в безопасности.

Пейтон содрогнулся. Сводные братья Каталя были жестокими головорезами. У них не осталось никакой чести. Это был бы верный смертный приговор Сэм, если бы она оказалась во власти двух братьев. Хотя он знал, какой сильной она может быть, но также знал, какой нежной и хрупкой она была. Одного хорошо нанесенного удара от одного из близнецов было бы достаточно, чтобы сбить ее с ног.

– Ты прав. Мне нужно поговорить с отцом. Но это не так просто. Сэм не… ну, не знаю, как это объяснить… она другая.

Понимающий взгляд Кайла позволил Пейтону говорить дальше.

– У нее дар провидения. Она говорит, что судьба послала ее из другого времени, чтобы спасти мне жизнь.

Он знал, как абсурдно это звучало, но для него самого уже не осталось сомнений, что все было именно так, как он объяснил, – так, как сказала Сэм. Он нашел доказательства ее слов, хотя те повлекли за собой больше вопросов, чем ответов.

Кайл потер подбородок. Глубокая складка пролегла на его лбу.

– Ты ей веришь. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Да, я ей верю. Она говорит, что скоро случится что-то плохое, – тихо признался Пейтон.

Кайл снова нахмурился.

– И в это ты тоже веришь?

– Да, брат, и в это тоже.

Мне не дали возможности рассмотреть замок Гальтайр повнимательнее. Едва мы вошли через ворота, как Росс уже ввел меня в комнату, которая, по моим предположениям, должна была быть комнатой стражи. По крайней мере, четверо коренастых воинов сидели на простых скамейках и с любопытством смотрели, когда меня вводили. От запаха пота перехватывало дыхание, и я ограничилась тем, что стала вдыхать совсем неглубоко.

Что-то было не так, потому что Росс непривычно молчал. Поздоровавшись с мужчинами и перекинувшись с ними несколькими гэльскими словами, он молча проводил меня к одному из свободных столов и сунул мне в руки мою сумку.

– Оставайся тут. Как только я позабочусь о лошадях, я заберу тебя. – Юноша указал головой на глазеющих парней. – Они будут следить за тобой, так что не делай глупостей.

Что? Он же не может оставить меня с этими дикарями! Я цеплялась за его руку, умоляя его взять меня с собой.

– Я могу тебе помочь, – предложила я, но Росс стряхнул мою руку.

– Я сказал, что приду за тобой, как только закончу. А теперь сядь и дай мне сделать свою работу.

С этими словами он направился прочь из комнаты, но в дверях остановился. Щелкнул языком, и Барра уютно прижалась к моему боку. Собака дважды повернулась вокруг собственной оси, прежде чем устроиться у моих ног. Хоть она и выглядела усталой, но ее настороженные глаза были устремлены на мужчин.

Я благодарно улыбнулась Россу, но он поморщился и безмолвно исчез. Я была уверена, что он оставил собаку для моей защиты, потому что для того, чтобы не дать мне убежать, животное не понадобилось бы.

Я переложила сумку на колени и с огромным облегчением почувствовала твердую рукоять кинжала, привязанного к моему бедру. Того короткого мгновения, что Натайра подарила мне за ширмой с ночным горшком, хватило, чтобы спрятать оружие под платьем. Теперь, когда от сверлящих меня взглядами охранников моя кожа покрылась мурашками, я была рада этому намеку на безопасность. Но чем больше проходило времени, тем меньше внимания уделяли мне мужчины.

Я обессиленно прислонилась к стене, прижимая к себе свои вещи. Попытка спастись от холода с помощью моей шали была обречена на провал. Дверь в сторожку все время открывалась, и мужчины постоянно болтали друг с другом.

По моим ощущениям, уже должна была наступить полночь, но для сна мне было слишком тревожно. В отличие от мужчин, только что закончивших службу. Они выпили еще несколько кружек пива, прежде чем растянуться на скамейках и захрапеть.

Тем не менее не стоило обманывать себя, что я смогу незаметно проскользнуть наружу. Мужчины, наверное, при малейшем шуме схватились бы за оружие и набросились бы на меня. Я притянула к себе колени и положила на них голову. Так мне стало хоть немного теплее.

Ночь вяло тянулась, не желая заканчиваться. Пока слабый первый утренний свет не появился в голубоватой полоске под дверью, я обгрызла себе все ногти.

Барра заскулила, и ее желтые глаза засияли, когда она подняла голову. Зевнув, я села и погладила ее по взъерошенной шерсти. Собака снова заскулила и завиляла хвостом, когда открылась дверь. Барра вскочила и положила лапы на грудь Россу, который тихо что-то шепнул ей, одновременно подавая мне знак следовать за ним. Собака побежала, прижав нос к земле.

Я чуть не отморозила себе пальцы ног, когда шла за Россом по двору в тонких сандалиях. Неровная земля в бледном утреннем свете превратилась в настоящее испытание. В некоторых местах я излишне высоко поднимала ноги, и все равно цеплялась пальцами ног за камни.

Я была так занята своими ногами, что удивилась, куда он меня завел, только когда мы вышли на улицу через ворота замка. Дорога к деревне Гальтайр, окружающей замок, как внешнее защитное кольцо, была недалеко, и Росс большими шагами поспешил вперед.

– Росс, подожди! – воскликнула я, задыхаясь. – Куда мы идем?

В кустах рядом со мной зашуршало, и я испуганно вздрогнула. Что, черт возьми, за животные могли скрываться там? Я подумала о волках, которые рылись в падали, или, в лучшем случае, о крысах, привлеченных вонью сточной канавы. Проклятый шотландец просто продолжал идти, ничего не ответив.

– Росс! – Я бы не сделала больше ни шагу, если бы он не дал мне ответ немедленно. Скрестив руки, я ждала реакции.

– Продолжай. Дункан не заставляет людей ждать, если им дорога их жизнь, – сказал он.

– Дункан? Что ему надо от меня? – Я схватилась за горло, которое в один миг показалось мне перерезанным.

– Саманта, не глупи. Ты знаешь, чего он хочет. Ответы. Он собрал своих людей, которые хотели бы знать, где их скот и овцы.

Почему он вдруг стал таким враждебным? И что же случилось? С тех пор, как меня посадили на его лошадь, он обменялся со мной лишь несколькими словами и уклонялся от любого разговора. И теперь он хотел оставить меня своим братьям? Я же не могла ответить на их вопросы!

– Но я ничего не знаю о вашей проклятой скотине! – взволнованно воскликнула я. Мне нужно было заставить его поверить мне. Взывать к добру внутри него. – Росс, пожалуйста, что мне делать? Ты можешь мне помочь?

Между тем он подошел ближе. Я видела ярость в его взгляде.

– Я тебе не верю! Скажи, где скот, и они тебя отпустят. Говори быстро, иначе они выбьют из тебя ответ.

– Черт побери, Росс! Клянусь, я не имею к этому никакого отношения!

Я огляделась в поисках пути к отступлению, но его не было. Передо мной деревня и мужчины, за мной замок со стражниками, а рядом со мной Росс, которой мог в любой момент забить тревогу.

Росс схватил меня за плечо, дернул к себе и прорычал:

– Я бы увез тебя и защитил, я говорил тебе. А ты? Что ты делаешь? Ты продаешься Пейтону! Вы, женщины, все одинаковые! Ты будешь раздвигать и передо мной ноги, если я спасу тебя от Дункана?

Он начал грубо целовать меня, и я начала ощупывать свою юбку, пытаясь задрать ткань наверх, чтобы вытащить кинжал.

Это было бесполезно, он держал меня слишком крепко, чтобы я могла дотянуться до клинка. Но, пытаясь оттолкнуть его от себя, я заметила кое-что другое. Я прикусила ему язык и вырвала у него из-за пояса его собственный нож. Тяжело дыша, я вытянула его перед собой в его направлении, а моя рука при этом дрожала. Образы мелькали в моей голове. Образы, которые мне сейчас были не нужны.

– Только тронь меня еще раз! – закричала я. Слезы бежали у меня по лицу. Это был не только ужас от неожиданного нападения, но и знание того, что я не смогу противостоять такому бойцу, как Росс, с этим нелепым оружием.

Спустя секунду мое предположение подтвердилось. Росс схватил меня сбоку, перевернул на спину и откинул мою руку назад. Я была уверена, что он сломает мне ее. С воплем боли я выронила клинок. Этого Росс и ожидал, затем он грубо толкнул меня на землю, отшвырнув кинжал в сторону, и опасно склонился надо мной.

– Дрянь! Ты мне нравилась!

Я отшатнулась назад, но он последовал за мной.

– Нравилась? Ха! Если кто-то нравится, то к этому человеку так не относятся!

– Я сказал, что ты мне нравилась! Раньше, но не сейчас.

– О, конечно! Насколько настоящей была твоя симпатия? В конце концов, у тебя нет никаких проблем с тем, чтобы отдать меня своим жестоким братьям.

– Наоборот, как раз с этим у меня проблемы! Вот почему я не хочу, чтобы ты пришла слишком поздно и была избита за это до полусмерти. Вот почему я советую тебе отвечать на их вопросы и не давать им никаких причин злиться.

– Сколько раз тебе повторять? Я ничего не знаю!

– Тогда скажи им то, что они хотят услышать! Если ты сообщишь перед всеми, что скот сейчас у Auld a´chruinn, то у них не будет причин истязать тебя, – выдавил он.

Auld a´chruinn? В моей голове что-то щелкнуло. Я знаю место с таким названием, указатель я хорошо запомнила. Он был перекошен, как будто кто-то въехал в него на машине. Мы проезжали мимо небольшого поселка, чтобы взглянуть на кладбище, на котором Пейтон и Шон надеялись найти врата во времени. Если бы кражи скота действительно были совершены Кэмеронами, то логично было бы увезти животных подальше от границы, но в этом Пейтон сомневался. И откуда Росс узнал, где спрятан скот? Мне нужно было узнать больше.

– Та хижина. Вот почему ты так сильно ударил меня, да? – мои мысли неслись со скоростью света. – До сих пор я думала, что вы считаете меня причастной к кражам скота. Но ты же знаешь, что я не имею к этому никакого отношения, верно? И твои братья тоже знают!

Его взгляд послужил мне ответом.

– Тогда зачем эта чушь с допросом? Что это значит? И что ты вообще искал так далеко от границ земель твоего клана?

Росс шагнул назад, выпрямился и пригрозил мне пальцем:

– Это не твое дело! Я ошибался, желая помочь тебе!

Он схватил меня за затылок и потащил к деревне. Я снова попыталась добраться до кинжала, но напрасно. Юбка мешала мне.

– У тебя не было причины находиться там, не так ли? – спросила я сквозь стиснутые зубы.

– Нет, она была, – безучастно ответил Росс, и я знала, что бы он ни чувствовал ко мне до этого, сейчас это уже не имело значения.

– Верно! Ты был там, чтобы получить одобрение своих братьев, или я ошибаюсь? Ты позволяешь им использовать тебя! – гадала я. После всего, что я узнала об этом шотландце, это было единственным объяснением.

– Закрой свой рот!

Я опустилась на колени, так крепко он сжал мою шею.

– Я никому не позволяю использовать меня! Но если Дункан станет новым главой клана Стюартов, то и для меня, наконец, настанет жизнь без того, чтобы пасти овец и кастрировать быков. Жизнь без обязательств!

– Почему Дункан должен стать главой? У Стюартов уже есть лорд, – заметила я, на случай, если он упустил в своих мечтаниях эту незначительную мелочь.

Росс снисходительно рассмеялся, и его глаза сузились до маленьких щелочек, когда он отвечал мне:

– И какой! Лорд, который допускает, что за несколько месяцев у него украдена чуть ли не половина стада, который не в силах сдержать набегов. Что это за глава? Его люди больше не будут следовать за ним, когда Дункан вернет скот и уличит Кэмеронов сегодня утром с помощью твоих показаний.

– Но Кэмероны здесь ни при чем! Вы думаете, что, если будете меня пытать, я буду утверждать обратное? Кэмерон, предавшая свой клан. Я всего лишь козел отпущения в вашем подлом плане, не так ли?

– Никто не усомнится в твоих показаниях, потому что кто еще это может быть, как не Кэмероны?

– Вы! Это то, чем вы были заняты, когда поймали меня. Вы не выслеживали воров, вы сами ими были!

– Каталь никогда в это не поверит. Мы несколько ночей подряд пили все вместе, чтобы наутро искать новые неприятности. Это не могли быть мы, – с торжеством заявил он. Но я знала правду, которая была извлечена вместе со стрелой из кровоточащей груди Фингаля.

– Наемники.

Это слово стало для нас зажженным фитилем. Мы оба знали, что пути назад нет, и никто не мог предотвратить этого. По его взгляду я поняла, что права во всем.

Я с силой оттолкнулась, перекатилась по земле и вскочила. Я успела сделать ровно один шаг до того, как он схватил меня за шею. Но на этот раз мне удалось вывернуться. И, хотя я бежала обратно к замку, другого пути не было. Я бежала так быстро, как только могла, а Росс прямо за мной.

Я не знала, существовал ли шанс сбежать, или мне с самого начала было суждено оступиться, когда я запнулась ногой о камень. С падением весь воздух вышел из легких, и мне показалось, что ребра вот-вот сломаются от силы удара. Руки были изрезаны, а локоть кровоточил.

И тут я увидела перед собой в траве что-то блестящее. Отражение первого солнечного луча указывало путь. Мне нужно было только протянуть руку.

Когда меня подняли с земли, я зажмурила глаза, ожидая удара.

– Ты? А ты что здесь забыла? – сердито спросил Росс, судя по всему, в нескольких метрах от меня. Я испуганно обернулась.

– Я не допущу, чтобы вы обманывали Каталя.

Прогремел гром.

– Убирайся в свои покои, Натайра, и оставь меня в покое! – проревел Росс. Ярость окрасила его кожу в такой же красный цвет, как и волосы, но на Натайру это не произвело ни малейшего впечатления. Она смерила меня глазами сверху донизу, и в ее взгляде сквозило презрение.

– Значит, нужен Кэмерон, чтобы мы распознали врага в своих рядах, – трезво заметила она, прежде чем снова окинуть Росса ледяным взглядом. Они смотрели друг на друга как враги. Однажды я уже видела Натайру с таким выражением на лице. В Дэлавере, когда она пыталась меня убить. И хотя ее ненависть сейчас была направлена не на меня, для безопасности я все же крепче обхватила руками кинжал, который обнаружила в траве.

– Я скажу это еще раз, прежде чем выйду из себя и подниму руку на безоружную бабу, – предупредил Росс, шагнув ближе. – Убирайся!

Ветер посвежел, и над нами мелькнула молния.

Натайра сплюнула в его направлении.

– Я не для того отказалась от всего, чтобы мои планы были сорваны вами.

– Ты не остановишь Дункана. Они уже собрали вокруг себя людей, которые посодействуют ему.

Росс был уверен в победе, когда схватил меня за руку. Моя одежда трепалась на ветру, и я в панике сделала шаг назад, схватившись за кинжал.

– Мелкий червяк! Ты ошибаешься, – рассмеялась Натайра и подняла руки. – Я точно знаю, что нужно, чтобы обеспечить правление Каталя, предатель!

Со всей силы она толкнула Росса в мою сторону.

Испугавшись, я вскинула руки и подняла кинжал в тот момент, когда Росс упал на меня. Мое видение настигло меня.

У меня потемнело в глазах, и я закричала.

Боль пронзила мою руку и огнем пробежала к моим онемевшим пальцам. Я набрала воздух в легкие. Запах железа ударил мне в нос, наполнил мой рот, и меня затошнило. Медленно чувствительность возвращалась к моим пальцам. Я открыла глаза и посмотрела вниз на свои руки. Скользкая теплая кровь хлынула на оружие. И на меня. Я обхватила кинжал, вонзила его так глубоко, что мой кулак коснулся неподвижной груди мужчины, и я почувствовала, как сердце под моими пальцами перестало биться. Одно слово пронзило мой смятенный разум: предательство.

Я подняла взгляд и посмотрела в его глаза. Слеза, горячая, как раскаленное железо, обожгла мне щеку и свободно упала на окровавленную землю.

Медленно, словно по мановению призрачной руки, я вытащила кинжал из его груди, не в силах оторвать взгляда от его лица. Почему, Росс? Почему? Кровь на его губах была немым ответом на мой беззвучный крик.

«Ты нравилась мне», – звучали его слова в моей голове.

– Нет! Росс! – закричала я. Я дрожала всем телом, потому что клинок в моих руках принес ему смерть. Страшное видение исполнилось! Но даже если его кровь была на моих руках, это не моя вина. Это была она, это Натайра толкнула его! Я же просто отреагировала, я оборонялась, пыталась защитить себя! Она сделала это в точности так, как Росс сказал мне в лесу: она использовала элемент неожиданности в своих интересах.

Я встала, вытянув окровавленные руки с оружием перед собой. И тут я услышала, что Натайра зовет на помощь.

Я была сбита с толку. Не может быть, чтобы Натайра Стюарт боялась меня. Так почему…?

Медленно обернувшись, я увидела испуганные лица стражников на башне и поняла, о чем они думают.

Пленница Кэмерон убила одного из них.

– Беги! – прошептала Натайра, и я с удивлением посмотрела на нее.

– Беги… – повторила она, – … сегодня я отпущу тебя, но это еще не конец!

Я покачала головой, потому что знала, что сейчас произойдет, знала о той плотине, что только что прорвалась. Из-за меня.

Это был не конец, это было начало.

Глава 30

Кладбище рядом с Auld a´chruinn, наши дни

Ноябрь был гораздо более сырым и холодным, чем все последние годы, и с деревьев уже почти облетела листва. Так же быстро, как листья теряли краски и увядали, падая на землю, исчезали и последние силы Пейтона. Дни, когда его рвало всем, что он ел, к счастью, остались позади. Но только потому, что с тех пор он вообще отказался от еды. К тому же из носа шла кровь, как только он садился или как-либо двигался. Его кожа была бледной, а взгляд остекленел в лихорадочном бреду.

Тем не менее он улыбался каждый раз, когда появлялось новое воспоминание о Сэм. То, как сильно Пейтон полюбил Сэм с первого взгляда, не удивило Шона, ведь она была его судьбой. Его предназначением.

Шон очень слабо помнил Сэм и надеялся, что Пейтон не заблудился в своих фантазиях, желая найти Сэм.

Прошло уже столько дней, но она не возвращалась. Возможно ли это вообще? Могла ли она вернуться к ним? Рой, как и они, не смог найти возможности помочь Сэм. Памятник не делал ничего таинственного, и нигде не было ни единого намека на исчезновение Сэм. Поэтому учитель вернулся в Авимор, но обещал тщательно пересмотреть их документы. И сообщить, если что-то вдруг придет ему в голову.

От всего этого не было никакой пользы для Пейтона. Он прислонился к камню и погрузился в свои воспоминания.

Шон чувствовал, как вместе с опадающей листвой уходит его время.

Глава 31

Замок Буррак, Ноябрь 1740

– Как ты мог допустить такое?

Раздраженный голос Пейтона эхом разносился по всему замку. Он проводил руками по волосам и нервно ходил туда-сюда.

– Разве ты не знаешь, что они с ней сделают?

– Успокойся, Пейтон. Я не имел права держать ее здесь. Я пытался, но Дугаль настаивал. У него были все права на девушку. Что я должен был сказать… – попытался успокоить его отец.

– Ты мог сказать, чтобы он шел к черту!

– Прекрати сейчас же! – Хотя Фингаля мучила совесть за то, что он позволил забрать Саманту, ему меньше всего хотелось оправдываться перед сыном. – Я сделал все, что мог. Блэр также отправился в Гальтайр. Он не допустит, чтобы с девушкой что-то случилось. Я поручил ему попросить Каталя о мягком обращении с Самантой. Кроме того, как только мне позволит мое здоровье, я сам отправлюсь в путь и поговорю с Каталем. Он наш союзник и не сможет отказать мне в желании оставить девушку.

Пейтон не был так уверен в этом. Если бы только он пошел увидеть ее вчера. Тогда он заметил бы исчезновение Сэм гораздо раньше и смог бы отправиться за ней.

– Этого недостаточно, отец! Я не могу ждать так долго. Я сам отправлюсь туда и присмотрю за ней, – решительно заявил он.

– Оставь это! Эта девушка – довольно щекотливая тема, и ты будешь держаться от нее подальше. Уверяю тебя, что мне меньше всего хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось, но я не могу из-за нее рисковать расположением Каталя. Я выжду подходящего момента и сам попрошу его об этом. Но у Каталя сейчас полно других забот. Не переживай, все будет хорошо.

Ошеломленный, Пейтон уставился на отца, но тот не отступал от своей точки зрения.

– Эта девушка умна. Она сможет о себе позаботиться.

Пейтон фыркнул. Его ладони, которые никогда не потели даже в бою, стали влажными, и он почувствовал желание ударить что-нибудь.

– Иди в зал и успокойся. Я скоро приду, и мы обсудим твои намерения. Мне хочется кружку пива.

На этом для Фингаля тема была исчерпана и разговор закончен.

Пейтон размышлял, не стоит ли ослушаться отца и отправиться в Гальтайр самостоятельно, но в конце концов смирился с тем, что эта затея не будет иметь успеха. Вряд ли ему вообще удастся приблизиться к Сэм.

Разочарованный, он побрел в зал и наполнил кружку пивом.

Кайл, который сидел за столом, подперев голову руками, даже не поднял глаза, когда Пейтон сел рядом с ним.

– Что с тобой случилось? – хмуро спросил Пейтон.

– Я – мужчина! Нельзя отвешивать мне затрещины, от которых звенит в ушах, – воскликнул Кайл таким тоном, который ясно давал понять, что у него действительно гудят уши.

– Кто ударил тебя?

– Кухарка!

– А почему?

– А! Только потому, что я игрался с Лу… и пролил совсем немного молока, – робко признался он.

Фингаль, который только что подошел, рассмеялся над рассказом младшего сына.

– Мужчина не стал бы играться с собакой, поэтому наказание мне тоже кажется уместным.

Пейтон был вынужден защищать Кайла:

– Отец, схлестнуться с Лу, это все равно что столкнуться с целой ордой четвероногих дьяволов сразу! Ты и не подозреваешь, насколько сильна эта собака. Это боевая подготовка особого рода.

– Ну, тогда вы, конечно, сумеете пресечь кражи скота, – Фингаль перешел на тему, которую, по-видимому, хотел обсудить с сыновьями. – Опять двух бычков не хватает, – сообщил он, задумчиво проводя по своим белым волосам. – Я уже довольно давно думаю о долгосрочном решении проблемы и хотел бы услышать ваше мнение по этому поводу.

Пейтон кивнул. Он хотел наконец узнать, что же его отец задумал относительно Сэм.

– Мы заключили союз со Стюартами много лет назад. Только вместе мы были достаточно сильны, чтобы защитить себя от посягательств других кланов. Этот союз зарекомендовал себя. После смерти старого Стюарта мы с Каталем возобновили нашу клятву. Ваш брат Блэр, как мой преемник, наверняка будет так же заинтересован в мире с Каталем, как всегда был заинтересован я.

Пока все было ясно. Об этих вещах они с Кайлом знали давно.

– Сейчас можно сказать, что с возрастом я становлюсь сентиментальным, но на самом деле я хочу дать своим сыновьям более спокойную жизнь, чем прожил я. Старая вражда между Стюартами и Кэмеронами меня доконала. Она часто ставит нас в затруднительное положение, не давая нам ничего сделать. По этой причине я подумывал о том, чтобы заключить союз с Кэмеронами.

Пейтон перевел взгляд с отца на Кайла и обратно. Урегулировать разногласия между кланами таким образом означало надежду для его любви к Сэм. Впрочем, он понимал, что Стюарты вряд ли будут в восторге от этой идеи.

– Отец, как ты себе это представляешь? Неужели мы просто забудем о постоянных кражах и больше не будем защищаться? – неуверенно спросил он.

Фингаль покачал головой:

– Нет, конечно нет. Мы должны перестать воровать друг у друга наш скот, а вместо этого начать вместе защищать наши стада. Благодаря этому мы могли бы держать на одной и той же площади почти вдвое больше крупного рогатого скота. Тогда пограничные земли будут безопасными.

– Звучит хорошо. Но как ты собираешься этого добиться?

– Через союз, который сильнее всяких клятв. – Фингаль глядел на два вопрошающих лица. – Брачный союз. Я уже обсуждал это с Блэром, но он не особенно хорошо воспринял мое предложение.

Кайл хихикнул, спрятавшись за кружкой пива.

– И, конечно, Натайра Стюарт точно будет не в восторге.

Фингаль кивнул.

– Да, я тоже этого опасаюсь, но пока решения здесь принимаю я. Блэр сделает то, что от него потребуется. Он знает, что должен сделать это для своего клана.

– Отец, если Блэр все же откажется, я с удовольствием женюсь на одной из Кэмеронов, – великодушно предложил Кайл, пнув брата под столом.

– Ты? – рассмеялся Пейтон, прекрасно понявший вызов.

– Да, я! Ты вообще видел девушек Кэмерон? Одна красивее другой. Я бы не отказался.

Заговорщически подмигнув, он ткнул Пейтона в бок, и Фингаль, от которого это не ускользнуло, рассмеялся и похлопал себя по бедру.

– Ах вот откуда ветер дует.

Дверь открылась, и все повернули головы в сторону вошедших.

В новом, хоть и неофициальном статусе невесты Блэра Натайра вошла вместе с ним и своим братом в зал. Каталю не пришлось долго уговаривать Блэра обручиться с ней, хоть им все еще и не хватало благословения лорда. Несмотря на то, что Каталь хотел поскорее уладить все это, сегодня его привело сюда другое дело.

Фингаль поднялся для приветствия. Только Каталь сел, Натайра с Блэром остались стоять.

– Каталь, ciamar a tha thu? – осведомился Фингаль о состоянии дел.

– Не очень хорошо, снова были налеты. На этот раз один из моих пастухов умер, – разгневанно ответил Каталь.

Натайра поняла, как сильно поразила Каталя смерть Росса. Он и не подозревал, какое предательство задумал этот глупый пастух со своими сводными братьями Дугалем и Дунканом.

– Я больше не могу терпеть эти кражи. Сегодня ночью я отправлюсь к Кэмеронам. И тогда мы посмотрим, есть ли в их стойлах наш скот!

Натайра заставила его поверить. Он должен был предположить это после того, как пленница сбежала без всяких объяснений. Росс, по его мнению, был убит ею, потому что заметил ее бегство и хотел предотвратить это. Даже его верные последователи теперь требовали возмездия. И только когда Каталь докажет этим людям, что готов бороться за права Стюартов, они снова будут на его стороне. Поэтому она не стала сразу говорить ему всю правду, даже если это означало, что пока что Дункан и Дугаль не получат по заслугам. Поскольку Росс был мертв, она не могла доказать того, что узнала от него.

– Я понимаю, но в этот раз тебе придется обойтись без моей поддержки… – решительно заявил Фингаль.

– Athair! – ошеломленно воскликнул Блэр. – Что ты такое говоришь? Конечно же, мы будем на стороне нашего друга.

– Нет, этого не будет! – прогремел Фингаль.

– Отец, ты же это не всерьез? Я не подчинюсь твоему приказу! Каталю не справиться без нашей помощи!

Натайра была в ярости из-за отказа Фингаля. Хоть Блэр уже довольно многословно заявил обратное, все решения все равно принимал старый лорд.

– Фингаль, ради всех святых! Ты не можешь отказать мне в своей поддержке! Мы поклялись на крови! – потребовал Каталь.

Старый глава клана Маклин медленно поднялся, опираясь на стол, и с большей решимостью, чем от него ожидала Натайра, пояснил:

– Каталь, mo charaid, я понимаю, почему ты так разгневан, но есть и другие пути, помимо конфронтации. В моем возрасте стоит задуматься о своем наследии, и поэтому я не собираюсь в свои последние дни поднимать восстание, терять хороших людей в бою или делать своих людей объектом мести. Нет, мы не пойдем еще раз этим путем. Переговоры и союз – вот что на самом деле принесет нам мир на долгое время.

Мужчины молча уставились на Фингаля. Никто не сказал ни слова. Натайра желала, чтобы старика хватил удар. Она не могла совладать с собой и была в ярости.

– Ты старый трус! У тебя просто уже не осталось мужества в твоих старых костях. Клан не будет предан Каталю, если он не позаботится о его безопасности!

Она стояла перед Фингалем, злобно сверкая глазами, когда Кайл схватил ее за руку, оттащил от отца и залепил ей пощечину.

– Что на тебя нашло, глупая баба! Не вмешивайся в мужские дела! – Он подтолкнул Натайру к выходу и бросил на Блэра осуждающий взгляд. – Может, тебе лучше взять в жены одну из девушек Кэмерон, потому что с этой тебя ждут одни неприятности!

Порыв Блэра защитить Натайру закончился потасовкой между ним, Кайлом и Пейтоном. Только когда Фингаль грохнул кулаком об стол, братья снова пришли в себя.

– Seas! Немедленно прекратите!

Натайра увидела предостерегающий взгляд, который Фингаль бросил на нее, когда снова заговорил:

– Каталь, бери свою сестру и уходи! Ты слышал мой ответ. А ты, Блэр, останешься здесь. Мне есть что обсудить с тобой в моем кабинете.

С этими словами он покинул зал, и Натайра гневно смотрела ему вслед.

– Успокойтесь! – попытался Пейтон разрядить обстановку, но Натайра и не собиралась успокаиваться.

– Блэр, что имел в виду Кайл, когда говорил, что ты должен жениться на Кэмерон? Ты женишься на мне, понял? Ты обещал мне!

– Да! Тебе не о чем волноваться, – заверил ее Блэр, недовольно потирая щеку.

– Ты идиот! Ты не можешь поставить эту nighean na galladh выше нашего клана! – вспылил Кайл, в то время как Блэр повернулся к Натайре, чтобы успокоить ее.

– Никто, а тем более такой ребенок, как ты, не может называть мою сестру сукиной дочерью! Исчезни, или тебе придется познакомиться со мной поближе, – пригрозил Каталь младшему Маклину в ответ на оскорбление.

– Я только говорю, что, если бы я был главой, я бы понимал, как важен брак с Кэмеронами для моего клана. Я бы использовал мозги, а не только то, что ниже!

В последнюю секунду Кайл выбежал из зала, потому что казалось, что Блэр вот-вот вцепится младшему брату в горло.

– Блэр, совсем скоро ты станешь главой клана. Я требую твоей помощи, иначе я тоже лишу тебя своей защиты, – громко раздались слова Каталя в гулком зале.

– Конечно, mo charaid. Ты можешь рассчитывать на меня. Шон, Пейтон и я пойдем с тобой, – заверил жених Натайры ее брата и подарил ей поцелуй, прежде чем последовать за Фингалем в ее покои. Натайра уже видела по его взгляду, что хоть Блэр и уклонялся от ссоры, он не стал бы рисковать дружбой Каталя и ее привязанностью ради интриг отца.

Этой ночью Каталь сможет доказать, что никто, кроме него, не был и не будет лордом, ибо он раз и навсегда установит мир.

Она знала, где скот, и будет утверждать, что узнала об этом от Кэмерон. И как только животных вернут, чертовы близнецы не смогут ничего сделать, не признав, что сами причастны к кражам. Однако она не собиралась позволить этим двоим выйти сухими из воды. Как только положение Каталя будет обеспечено, она позаботится о том, чтобы эти двое больше никогда не пошли против ее брата. Для этого можно прибегнуть к помощи наемников. При этой мысли она не смогла сдержать улыбки.

Полная чувства удовлетворения, она ушла из зала вместе со своим разъяренным братом, который сейчас будет собирать своих людей. Сегодня ночью прольется кровь. Это будет ночь, которая изменит все, она это чувствовала.

Глава 32

Истерика. Меня охватила истерика. Легкие работали не так, как обычно – я отчаянно хватала ртом воздух, но при этом все равно чувствовала, что задыхаюсь. Железный привкус крови во рту был игрой воображения, это я знала, но кровь на руках и одежде – нет. Это было реально.

Меня затошнило. Желчь поднялась у меня к горлу, и горький вкус был мне почти приятен. Лучше, чем кровь.

Я села, вжавшись в расселину в скале, потому что мои ноги отказывались мне служить. На самом деле я не могла позволить себе таких передышек, потому что за мной уже точно гнались стражники. Но то, что я сделала, было так ужасно, что у меня не было сил идти дальше.

Теперь я свернулась калачиком, чтобы не быть замеченной преследователями, и пыталась найти хоть какой-то смысл в происходящем.

За несколько дней, прошедших после инцидента в мотеле на бульваре Сан-Дюпон, Пейтон многое мне рассказал. Каждую мельчайшую деталь той ночи, предшествовавшей проклятию. Я все еще слышала его голос, все еще видела горечь, ожесточившую черты его лица, когда он говорил о том, что Каталь потребовал поддержки от его отца, потому что один из его пастухов был убит членом клана Кэмеронов. Смерть пастуха стала последней каплей. Пастух! Все это время я предполагала, что этот пастух был убит во время кражи скота. Но это было не так!

Это я убила Росса – пастуха. Хотя это была не моя вина, для стражников все выглядело именно так. И это стало зажженным фитилем на бочке пороха ненависти к Кэмеронам. Каталь вынужден взять реванш. Отомстить кровавой резней, которая навлечет страшное проклятие на всех ее участников. И на Пейтона, человека, которого я любила.

Мой желудок снова судорожно сжался, и я набрала воздуха, чтобы сдержать рвотный позыв.

Это невозможно! Я не могла быть причиной всего этого, я даже не принадлежала этому времени. Или могла?

В конце концов, видение на кухне Роя показало мне, что я сделаю, или, вернее, что я сделала в прошлом. Значит, мне было суждено оказаться здесь, в прошлом? Возможно, на самом деле существовало нечто вроде предназначения и судьбы. Вообще-то после всего, что я пережила, меня это уже не должно удивлять. Все произошло потому, что я была здесь и на самом деле этого не должно было быть, или я была здесь потому, что все всегда было так предопределено? Что, если все, что я когда-либо делала в своей жизни, привело меня в это место сегодня? Чтобы я держала кинжал, который принес смерть Россу?

Ничего не понимаю! Если я с самого начала была причиной этого ужасного дня, то я должна позволить Ваноре наложить проклятие, так?

Все это время я старалась не выделяться и не вмешиваться – и в результате я должна теперь нести вину за все, что произойдет? Я! Как мне с этим жить? Смогу ли я когда-нибудь снова посмотреть в глаза Пейтону?

На самом деле это я была проклятием Пейтона! И я несу вину за то, что произойдет следующей ночью. Вину за проклятие Ваноры.

Не в силах больше сдерживать рвотные позывы, я бросилась к папоротнику, который рос неподалеку в расселине скалы. С отвращением я вытерла рот и вышла из расселины. Руки и ноги дрожали, а дневной свет больно бил по глазам. Я сплюнула и, шатаясь, сделала несколько шагов вперед.

– Черт возьми! – пробормотала я в отчаянии. – Черт, черт, черт! – от ругательств стало немного легче. – Я больше не могу! Я больше не играю в эту проклятую чертову игру! – снова выругалась я и отвязала кинжал Пейтона от бедра.

Судьба все-таки морочила мне голову. Встретить свою судьбу? Нет уж! Пришло время показать судьбе средний палец и самой принимать решения!

Я огляделась, раздумывая, какие у меня есть альтернативы. Вернуться обратно к Стюартам я не могла, потому что они, не моргнув глазом, бросили бы меня в темницу и оставили бы там гнить, не поверив ни единому моему слову.

Вернуться к Пейтону? Тоже не очень хорошая идея, потому что риск попасть в руки жаждущих расплаты Стюартов слишком велик.

Оставалось только одно – мне нужно было добраться до Кэмеронов, чтобы не допустить резни и предотвратить проклятие. И если это приведет к тому, что в мое время Пейтон не будет бороться со смертью, потому что к тому времени его уже много веков как не будет, значит, так тому и быть! Это моя попытка получить прощение. Но если мне не удастся предотвратить проклятие, по крайней мере, у Кэмеронов я буду ближе к Ваноре. Ближе к ее крови.

Я еще раз повернулась по кругу, пытаясь сориентироваться. Сторожевая башня замка Буррак была у меня за спиной, и я попыталась вспомнить, в каком направлении находится замок Кулин. Мне казалось, что я чувствую дыхание Пейтона на своей щеке, вижу перед собой его руку, указывающую мне верный путь.

Ванора стояла на вершине башни замка Кулин, направив свой взгляд на горизонт. Ветер хлестал ее по лицу, неся с собой беду. Шептал будущее ей на ухо.

И Ванора прислушалась. Она всегда слушала голос ветра и за свою жизнь научилась доверять ему. Сегодня день, который уже давно открылся ей в одном из видений, день встречи. Счастливая улыбка появилась на ее лице. Она впервые увидит свою дочь. Впервые с тех пор, как Грант Стюарт прогнал ее в ту ночь, когда она родила девочку. Она отогнала воспоминание и снова сосредоточилась на голосе ветра. Но тот не стал рассказывать о дочери. Вместо этого он вещал ей о другой особенной девушке.

Та девушка, что судьбу обуздает,

Вину и невинность она сочетает.

Ванора вздохнула и закрыла глаза. Судьба этой неизвестной девушки была и ее судьбой. Они обе несли бремя знания будущего и все же не понимали, как использовать это знание.

Ванора подняла руки, направляя ветер, чтобы он был за спиной у девушки и подталкивал ее, вместо того чтобы осложнять ее путь. Она должна была поторопиться, иначе все напрасно.

Только в руках этой девушки была власть решить судьбу всех и замкнуть круг. Только тогда любовь победит ненависть, даже если в ту ночь будет царить одна только ненависть.

Ванора повернулась, не обращая внимания на красоту гор, потому что ей нужно было выполнить задачу, которая стояла перед ней. Род Кэмеронов должен продолжиться, она об этом позаботится.

– Cuimhnich air na daoine o‘n d‘thanig thu, – прошептала она ветру просьбу потомкам Кэмеронов, чтобы они помнили тех, от кого ведут свой род.

Кайл, выбежавший из зала после ссоры, тем временем пришел в себя, но крики, раздававшиеся из покоев отца по всему замку, встревожили его. Он никогда раньше не видел Блэра таким, поэтому вернулся в зал, чтобы узнать, что по этому поводу думают Шон и Пейтон. Кому они должны повиноваться? Отцу, который все еще является лордом, или Блэру, которому они присягнули на верность?

– Не рассиживайтесь здесь! Готовьтесь, через час мы отправляемся с Каталем! – проревел Блэр, в ярости прошагавший через весь зал и подошедший прямо к нему. Кайл не успел вовремя отойти. – А ты, убирайся! – пригрозил ему Блэр и оттолкнул его в сторону.

– Разве Кайл не поедет с нами? – спросил Шон, который только что вернулся с утренних упражнений во владении мечом и потому ничего не знал о ссоре.

Кайл увидел презрительный взгляд, который бросил на него Блэр, когда отвечал Шону:

– Нет, я не могу брать с собой дерзких детей!

После этого он поспешил выйти во двор. Разгневанный, Кайл вернулся за стол, где его кружку пива тем временем опустошал Шон.

– И что теперь? – спросил он, после того как рассказал Шону, что произошло в зале. – Что нам теперь делать?

Братья недоумевающе посмотрели на него. На лице Пейтона было написано беспокойство за Саманту, а Шон беспомощно пожал плечами.

– Я поеду с Блэром, – наконец отозвался Пейтон и провел рукой по волосам. – Я хочу как можно скорее поговорить с Каталем о Сэм. Отец не будет с ним в хороших отношениях в ближайшее время, но если я сегодня пойду с ним, то, возможно, он выслушает мою просьбу.

– Я тоже пойду с ним. Во-первых, потому, что это был приказ Блэра, а во-вторых, потому, что кто-то должен сгладить разногласия между ним и отцом. Блэр послушает меня, когда станет ясно, что мы доверяем его решениям, – сказал Шон.

– А я? Что мне делать? Неужели я должен остаться здесь? – недоверчиво спросил Кайл.

Братья единодушно кивнули, и Шон положил руку ему на плечо.

– Научись сдерживаться, потому что ты поклялся ему в своем повиновении. Когда мы вернемся, нужно будет покончить со всем этим. Я слышал, что на самом деле он хотел сообщить отцу о своей помолвке с Натайрой. Так что тебе следует примириться со своей будущей невесткой.

Шон поднялся и оставил Кайла наедине с Пейтоном, отправившись готовиться к стычке с Кэмеронами.

– Он не в своем уме! Да и Блэр ведь не в самом деле хочет жениться на этой злобной козе! – пожаловался Кайл.

– Послушай, Кайл, даже если ты не нужен Блэру, для меня ты можешь сделать кое-что важное. – Пейтон поднялся и задумчиво начал расхаживать туда-сюда. – Хоть я и попытаюсь поговорить с Каталем, было бы лучше, если я знал, что Сэм в безопасности. Ты можешь поехать в Гальтайр и позаботиться о ней?

Кайл был не в восторге от того, что должен был внимать приказам Блэра и, как непослушный ребенок, должен оставаться дома, пока его братья отправляются в бой. Но он понимал, как важно для Пейтона знать, что девушка в безопасности. Поэтому он признал поражение, хоть и не собирался мириться с Натайрой.

– Да, Пейтон. Я позабочусь о Сэм.

Пейтон с облегчением поблагодарил его и тут же исчез, отправившись готовиться к поездке.

Кайл остался один. Он поднял кружку и фыркнул, потому что там осталась только пена. Чтобы больше не попадаться Блэру, он решил выпить еще кружку, прежде чем седлать лошадь. Он усмехнулся, когда подумал о том, каким озадаченным был Пейтон, когда он выразил согласие жениться на Кэмерон. Кайл не сомневался, что, как только все это закончится, Пейтон получит благословение отца и они отпразднуют славную маленькую свадьбу.

Кайл уже почти опустошил свою кружку, когда Пейтон просунул голову в дверь и с облегчением выдохнул.

– Хорошо, что ты здесь, я думал, что ты уже уехал. Мне пришло в голову еще кое-что важное. Сегодня утром, когда я собирался забрать Сэм к завтраку, у меня был для нее сверток, который сейчас лежит в ее комнате. Очень важно, чтобы она его получила. Ты можешь взять его с собой?

Кайл усмехнулся:

– Залог любви?

– Ах, замолчи. Просто сделай это.

– Конечно, брат. А теперь иди, потому что остальные уже выезжают, – прогнал он Пейтона, когда услышал топот копыт во дворе.

– Благодарю тебя, Кайл, – пробормотал Пейтон, для которого, очевидно, много значило знать то, что Сэм под защитой.

– Жизнь за тебя, брат, – ответил Кайл тем приветствием, которое они использовали в детстве, когда шутили над старшими или делились друг с другом тайной.

Когда Кайл вошел в комнату, в которой Саманта жила в последние дни, он сразу увидел небольшой сверток, о котором говорил Пейтон. Он лежал на столике рядом с кроватью. В светлую кожу было завернуто что-то мягкое и перевязано кожаным ремешком. От любопытства он сначала хотел отогнуть кожу, но затем передумал. Это его не касалось. Он просто передаст его, что бы ни было внутри. Кайл сунул сверток в свою сумку, который как раз поместился в ней.

Затем юноша обернулся и усмехнулся, увидев множество охотничьих трофеев на стене. Многие из них принадлежали Шону, который добыл их, когда был младше. И только один принадлежал ему. Крохотные рога его охотничьего трофея вызывали у братьев приступы смеха. Сегодня он сам не мог сдержать усмешки, сравнивая его с остальными. Но его отец и Пейтон настаивали на том, что эти рога выглядят также красиво и обязательно должны занять свое почетное место. Почетное место в покоях для желанных гостей.

Кайл был удивлен тем, что отец поселил пленницу здесь. Наверное, он придумал свой план с союзом, еще когда они были в пути. Взгляд юноши блуждал, пока он размышлял о том, как устроилась Сэм у Стюартов. То, что она спала в такой кровати, было маловероятно.

Тут его взгляд зацепился за что-то. Что это было? Он шагнул ближе и откинул покрывало. Удивленный, он вытащил записку и развернул ее.

Дорогой Пейтон,

если ты читаешь эти строки, то, скорее всего, меня уже здесь нет. Тем не менее я всегда буду с тобой и буду ждать тебя. Наше время еще не закончилось, наша любовь еще далека от завершения. Я спасу тебя, так же, как я пытаюсь спасти тебя от той вины, что ты на себя возложил. Перестань думать, что ты мог предотвратить резню. Не пытайся найти объяснение, которого нет.

Если ты хочешь возложить вину на кого-то, возложи ее на меня, потому что я знала, что произойдет, и ничего не могла сделать, чтобы предупредить тебя.

Если ты это читаешь, возможно, у тебя еще остались какие-то чувства. Если это так, то прошу тебя, не надо меня ненавидеть! Прости, что не смогла предотвратить это.

Храни в себе ощущение счастья, потому что оно будет последним, что даровано тебе на бесконечно долгое время.

Да, я знаю о проклятии, и не предотвратила его, не смогла набраться смелости бросить вызов судьбе. Как я могла это сделать? Я не могла рисковать и менять историю. Не хотела рисковать тем, что могу никогда тебя больше не увидеть. Я бы не вынесла прожить жизнь, в которой никогда бы не узнала о твоем существовании и никогда не почувствовала бы твоей любви. Эгоистично, что я позволила всему этому случиться, и теперь требую твоего прощения. Я прошу тебя не забывать меня во все времена, когда твое сердце превратится в камень, а душа погрузится во тьму.

Пейтон, mo luaidh, я спасу тебя и всегда буду рядом с тобой.

Сэм.

Дрожащими пальцами Кайл держал листок, снова и снова перечитывая слова, пытаясь понять смысл сказанного.

«У нее есть дар. У нее были видения. Судьба послала ее из другого времени, чтобы спасти мою жизнь», – вспомнил он слова Пейтона. Его брат доверял ей, когда она предсказала беду. «Да, брат, я верю ей».

Пейтон сказал это ему в ответ твердо и без тени сомнения. Поэтому сам Кайл не сомневался ни минуты. Пейтон должен прочитать эти строки, и прочитать быстро.

По рукам Кайла побежали мурашки, когда он сложил листок и сунул его в сумку к свертку. Она писала о резне. Если это правда, он не станет безучастно смотреть, как его братья сами идут навстречу своей погибели – или проклятию, как она писала. Он должен был предотвратить это.

Придя в конюшню, он понял, что сверток для Сэм все еще у него в сумке. Он не поедет к Саманте, а вместо этого как можно скорее последует за остальными. Но он сможет вернуть сверток Пейтону.

Кайл уложил все в седельную сумку и схватил свое оружие, в то время как конюх уже протягивал ему поводья.

Бросив последний взгляд на небо, которое выглядело так, как будто вот-вот разразится буря, он погнал своего коня к воротам.

Глава 33

Моя нога кровоточила. Я наступила на острый камень, который проткнул подошву. Каждый шаг причинял боль, и у меня едва ли оставались силы идти дальше. С самого утра я была в пути, не подумав о том, что дорога будет такой долгой. Между тем опускалась ночь, и мне нужно было следить за тем, чтобы идти в верном направлении. Я увидела замок Кулин, когда наконец достигла гребня холма, по которому сейчас спускалась. Мне оставалось только не потерять ориентацию на последней части пути.

Я прижала руку, чтобы смягчить покалывание в боку, но это не помогло. Мне нужна была небольшая передышка.

– Проклятое нагорье! – воскликнула я и хлопнула себя по щеке, почувствовав там укус комара. Мелкие противные мучители преследовали меня весь день, и, должно быть, уже укусили сотню раз.

Цель была так близка, и я не собиралась сдаваться. Поэтому я просто переставляла ноги одну за другой, пытаясь подавить боль, зуд от укусов и свое утомление, чтобы прийти вовремя.

Шум, раздавшийся совсем рядом, заставил меня обернуться и выхватить кинжал.

– Черт! – прошептала я и вспомнила разбойников, которые отчетливо врезались в мою память еще в первый день моего пребывания здесь. Я постаралась бесшумно пригнуться и осмотрела окрестности. В темноте мне все казалось либо кустом, либо камнем.

Потом я различила черный силуэт, который определенно не был ни кустом, ни камнем, и пригнулась еще ниже. Я сдержалась от еще одного ругательства, хотя у меня крутилось их много на языке. Украдкой огляделась, будучи уверена, что здесь есть кто-то еще, потому что оседланная лошадь вряд ли будет бродить одна-одинешенька. Хотя все выглядело именно так, она бесцельно щипала траву то тут, то там.

Еще некоторое время я наблюдала за ней, чтобы случайно не попасть в руки всаднику, куда бы тот ни делся. Но время поджимало, а лошадь была спасением для меня и моей больной ноги, хоть я и не знала, как вообще сесть на нее.

Я выпрямилась и, тихонько приговаривая что-то ласковое, подошла к лошади. Когда она с любопытством повернула голову в мою сторону, я осторожно протянула к ней руку. Она безбоязненно подошла ближе, а я продолжала непрерывно говорить, как будто этим могла завоевать ее доверие, в то время как моя рука скользила по ее шее к поводьям.

Испугавшись, я отпрянула, почувствовав на пальцах что-то липкое. Несмотря на темноту, я сразу поняла, что это такое – кровь. Мои руки были залиты кровью, и я отступила на шаг, подавляя надвигающуюся панику.

Проклятье! Мне нельзя было сейчас терять самообладание. Эта лошадь была моим спасением. Поэтому я брезгливо вытерла пальцы, прежде чем решительно взяться за луку седла. Под моими пальцами оказалась вышивка, которую можно было ясно различить даже в слабом свете – чертополох. Один за другим цветы располагались вокруг поверхности седла до седельных сумок.

– Нет, – в ужасе пробормотала я, недоверчиво мотая головой и отрицая правду. – Нет, пожалуйста, нет, – громко взмолилась я и коснулась большого пятна крови.

Этого не должно было случиться! Снова увидев чертополох, я вспомнила, как Кайл улыбался, сидя в этом седле. Я должна была быть уверена. Суматошно я начала рыться в седельной сумке в поисках доказательств. Неужели это была лошадь Кайла? И на моих руках была его кровь?

Наверняка существовало другое объяснение. Но в глубине души я знала, что судьба Кайла уже свершилась. Только потому, что у меня не хватило мужества предупредить его.

Я отчаянно рылась в сумке и сквозь слезы с трудом могла разглядеть то, что обнаружила там: длинный кожаный ремешок, леску с крючком, сверток в мягкой коже и записку. Ничего нельзя было приписать именно Кайлу, поэтому я развернула записку. Бумага выскользнула из моих онемевших пальцев, и я, потрясенная до глубины своей души, смотрела, как она падает на землю.

Эта лошадь была не просто какой-нибудь лошадью. Она пришла из Буррака, потому что там я оставила письмо для Пейтона. Но я знала, что это не лошадь Пейтона. Следовательно, это на самом деле лошадь Кайла. Но как письмо попало в седельную сумку Кайла? И что вообще привело его сюда?

Слова Пейтона болезненно всплыли в моей памяти. Слова объяснения и извинения за то, что он сделал в эту ночь, а точнее, сделает:

«Конечно, все было бы по-другому, если бы не умер Кайл. Самый младший среди всех. На самом деле, он не должен был быть там, но тайком отправился за остальными».

Письмо кружилось, поднимаясь все выше и выше, пока ночь не поглотила его. Как будто ветер хотел поднять мои слова к небу, чтобы любой мог признать мою вину. Кайл отправился за ними из-за меня? Из-за того, что я написала?

– Нет, о боже! Пожалуйста… нет!

Я всхлипнула. Хотя я и думала, что у меня нет выбора, теперь чувство вины терзало меня. Как нож, вонзенный мне в сердце, слова Пейтона эхом отозвались в моей голове:

«Каталь заметил его и тотчас отправил кого-то, чтобы проводить Кайла обратно до дома. Но было слишком поздно. Кайла уже атаковали – вонзили кинжал в спину, и он мгновенно скончался.

Эта трусливая и подлая атака изменила все. Никто больше не был равнодушным. Кайл был одним из них, и каждый хотел отомстить за его смерть. Замок противника штурмовали всего несколько минут, это было посреди ночи, и многие обитатели замка спали».

И только я знала, что не Кэмероны атаковали Кайла. Натайра Стюарт задумала это нападение ради своей собственной выгоды!

«Если бы я не убила Кайла ради тебя, Маклины бы струсили. Они бы никогда не участвовали в этой бойне, если бы у них не было личной причины для этого», – признала она свою вину в мотеле, незадолго до того, как умерла сама.

Когда она рассказывала эту историю, боль и ярость от этого предательства потрясла меня до самой глубины души, но теперь, когда я испытала это все на себе и к тому же несла ответственность за это, я без сил опустилась на землю и безудержно заплакала. Темные тучи заслонили собой луну и погрузили мир во мрак. Яркая молния сверкнула на небе и исчезла в ночи.

– Трусливые убийцы! Они заплатят за это! – наперебой ревели мужчины.

– Мы отправим их в ад!

– Сожжем замок дотла!

Полные ненависти голоса взывали о возмездии, и единственная женщина посреди них выхватила меч из ножен и заставила своего черного жеребца встать на задние ноги.

– Положим конец этой вражде! Никто никогда больше не посмеет поднять руку на одного из нас! Смерть Кэмеронам! – пронзительно закричала она.

Натайра ударила животное пятками в бока и помчалась к замку врага. Ее черные волосы развевались как зловещее знамя, и манили мужчин за ней.

Пейтон посмотрел на старшего брата, на человека, которому он поклялся в верности, человека, чьим приказам он должен подчиняться.

Блэр был поражен сообщением Натайры о смерти Кайла. Свои последние слова мальчику он выпалил в гневе, и Пейтон знал, что он глубоко сожалеет об этом.

Ненависть горела в глазах Блэра, когда он вытащил меч и приказал:

– Отомстим за нашего брата!

Никто не отставал, никто не колебался, все хотели отплатить убийством за убийство.

Пейтон тоже хотел заглушить боль кровью. Хотел собственными руками убить того, кто сделал это с Кайлом. Поэтому он помчался за остальными, выхватив свой меч из ножен.

У них не заняло много времени взять штурмом плохо охраняемый бруствер и открыть ворота. Теперь они безжалостно прорывались в самое сердце замка, и застигнутые врасплох Кэмероны пали жертвами их раскаленной ненависти. Мужчины, женщины и дети нашли свою смерть от разъяренных клинков нападавших.

Боль Пейтона руководила его действиями, заставляя его снова и снова поднимать оружие на постепенно прибывающих воинов.

Рядом с ним сражался самый молодой боец из отряда. Младший брат Каталя Кензи, в первый раз вступивший в бой. Обезумев от ярости, он бросился на противников, намного превосходящих его по опыту и силе, и Пейтону не оставалось ничего другого, как прикрыть спину безрассудному юнцу.

Он последовал за ним в жилую башню, едва не споткнувшись о безжизненное тело служанки. Только сейчас он увидел, что Кензи бросился вверх по лестнице. Он отправился за ним и, поднявшись на башню, услышал лязг оружия и крики воинов. Извилистая лестница была темной, и только слабый лунный свет проникал сквозь крохотные бойницы.

Почти полная темнота заставила Пейтона на мгновение остановиться, мягко перекрывая кровавый шум в его голове. Тяжело дыша, он замер, прижавшись лбом к холодному камню. Юноша чувствовал слезы, стекавшие по его щеке, чувствовал запах крови на своей одежде и чувствовал тяжелую сталь в своей руке.

Образ мертвого брата выжигал его мысли, и горло так сжалось, что ему казалось, что он задохнется прямо здесь, на ступеньках.

Кайл был теплым, как солнце. Там, где он появлялся, была радость. Никогда бы он не захотел, чтобы все эти люди погибли из-за него. Он никогда не одобрял насилие и даже не любил охоту. Месть не заглушит боль и не принесет ничего хорошего. Этот бой не вернул бы брата. Пейтон ошеломленно пошатнулся.

С чувством, что он совершает ужасную ошибку, Пейтон пошел дальше. Ледяной воздух на вершине башни был для него как удар плетью. Его потерявший ориентацию взгляд устремился на Кензи, который оказался лицом к лицу с человеком, который едва успел одеться, прежде чем схватиться за оружие. На нем не было ни обуви, ни рубашки. Несмотря на это, в борьбе за свою жизнь он размахивал топором со смертельной точностью.

Если Пейтон хотел положить конец этой жестокой резне, он не должен был допустить, чтобы брат Каталя был ранен. Он должен был прийти ему на помощь, даже если и не собирался больше лишать никого жизни. Потому что то, что здесь сейчас происходило, было ложью и не чем иным, как убийством.

Юноша должен был привести остальных в чувство, если не хотел жертвовать спасением своей души. Или для этого уже было слишком поздно? На его руках была кровь Кэмеронов, и ей же была пропитана рубашка.

Одно имя промелькнуло в его мыслях – Сэм. Что теперь с ней будет? Простит ли она ему то, что он натворил здесь? Словно мысль о его великой любви вызвала ее образ, он увидел ее перед собой.

Ветер хлестал ее волосами по лицу и прижимал ночную рубашку к телу. Невольно Пейтон сделал шаг к ней, осознав ее страх. Повернувшись, она протянула к нему руки и в панике посмотрела на него. Двое людей Каталя перекрыли ей дорогу и приблизились к ней с ледяным расчетом во взгляде.

Сэм? Почему она здесь? Неужели это она? Пейтон покачал головой, желая прогнать видение, но ничего не произошло. Ужас в глазах Сэм, абсолютная безысходность…

– Томас! – отчаянно прокричала она человеку с топором, когда один из воинов схватил ее за руку. – То…

Удар заставил ее пошатнуться, и она бросилась в сторону Пейтона, который словно окаменел, пытаясь различить видение и реальность.

Полуголый боец посмотрел на женщину, широко раскрыл глаза и превратился в берсерка.

– Изабель! – проревел он и выбил щит из рук Кензи, и, полный ненависти, обрушил свой топор на мальчика.

Пейтон слышал, как бьется его сердце, чувствовал, как кровь стекает по его телу. Запах озона разлился в воздухе после вспышек молний, которые устроили в небе над их головами пожар. Он увидел решимость в глазах женщины, когда она поднялась на парапет и, всхлипывая, прижала руку ко рту. Она скорее умрет, чем сдастся этим людям, это было ясно. Женщина встала против ветра, посмотрев на мужчину, которого назвала Томасом. Но не успела она предупредить его, как в спину ему вонзился клинок. Он сделал шаг вперед, недоверчиво посмотрел вниз, на грудь, и увидел кровь, растекающуюся по его рубашке.

Пейтон стоял слишком далеко, чтобы спасти Кензи, когда Томас из последних сил поднял топор и обрушил его на молодого бойца, не отрывая при этом взгляда от жены.

Пейтону она казалась ангелом, поднимающимся в небо белым сиянием.

– Сэм! – услышал он сам себя, глядя на то место, где она только что стояла. Это была Сэм? Ангел? Или Изабель, как сказал воин? Пейтон не знал. Он знал только одно: она была невинна! Она не могла умереть!

Пейтон увидел, как женщина пошатнулась и шагнула назад. Он словно окаменел, хотел помочь ей, но ноги не слушались его. Слишком поздно он достиг ее и схватил ее падающее тело. В последнюю секунду юноша схватил ее за руку. Ее крик пронзил его насквозь, и он увидел страх смерти в ее широко раскрытых глазах. Тех же зеленых глазах, которые несколько часов назад смотрели на него, полные любви и страсти.

С каждым вздохом он чувствовал, как ее пальцы выскальзывают из его рук. Как будто у него было недостаточно сил, чтобы вытащить ее обратно за парапет. Сантиметр за сантиметром она соскальзывала в бездну. Из его горла вырвался крик отчаяния, когда она отпустила его руку и упала в пропасть.

Пейтон закрыл глаза, пытаясь избавиться от образа ее тела, которое тяжело ударилось о скалы, и вместо этого позволил себе опуститься на землю. Он дрожал. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Кензи и Томас также не пережили эту ночь.

Что-то мягкое коснулось его щеки. Это была полоска белой ткани. Пейтон осторожно снял ткань с края камня. Ночная рубашка Изабель была расшита небольшими звездами.

Без единого чувства в своем теле он подполз к двум мужчинам, которые смотрели в небо невидящими глазами. Он закрыл веки Томаса, раскрыл его руку и осторожно вложил в нее полоску ткани. Потом шагнул к Кензи и поднял мальчика на руки. Затем он в последний раз оглянулся на вершину башни. Он тоже умер в ту ночь здесь, наверху. Он был чужд самому себе, когда спускался по ступеням, чтобы повернуться спиной к боям, людям и ненависти.

Единственная мысль билась у него в голове: «Ты нужна мне, Сэм. Спаси меня. Пожалуйста, прости меня и спаси меня!»

Глава 34

Кладбище рядом с Auld a´chruinn, наши дни

– Ты нужна мне, Сэм! – прохрипел Пейтон, вытирая слабой рукой кровь с уголка своего рта. Его взгляд скользнул к голым кронам деревьев. Словно костлявые руки тянулись к нему корявые ветви. Прежде разноцветные листья под ним стали теперь не более чем мертвым ковром, под которым погребено все живое.

Его время истекло. Каждый вздох стоил ему усилия, и от этого по его измученному телу разливалась неизмеримая боль.

Он хотел умереть. Не хотел больше ни секунды терпеть эти муки. Одна только мысль о Сэм удерживала его в живых. Если бы только он мог сказать ей в последний раз, как сильно ее любит. Что ее любовь стоила любой боли, которую он был вынужден терпеть. Тогда он смог бы закрыть глаза и отдать свою душу судьбе – и, может быть, наконец обрел бы покой.

Покой. Как прекрасно это звучало. Постепенно это чувство разрасталось в нем. Растворило его отчаянные мысли о Сэм, проникло в его кровь, затопило его мозг.

Покой. Пейтон выдохнул и увидел, как последний красный лист плывет по ветру, прежде чем остановиться у него на груди.

Покой. Бесконечно уставший, он закрыл глаза.

Глава 35

Время и пространство уже не имели никакого значения. Мое существование состояло исключительно из безмерной вины. Все вышло не так, как думали и надеялись я или Пейтон. Все мои усилия не менять прошлое были причиной того, что теперь все происходило так, как было в рассказе Пейтона.

Я навлекла эту беду на семью Пейтона. Стала причиной смерти Росса, дала Натайре понять, какая опасность грозит Каталю, и в конечном итоге практически сама с помощью своего письма вонзила Кайлу нож в спину. Все это увенчалось проклятием, свидетелем которого я сейчас стану, потому что молния озарила нагорье, и стало светло как днем.

Замок Кулин возвышался в долине подо мной, и я видела пламя, вырывающееся из башни в небо. Крытая соломой крыша давала пищу огню, а ветер разносил угли все дальше и дальше.

Я выпрямила ноги, крепче ухватившись за поводья лошади Кайла.

Что же я наделала?

Застыв как вкопанная, я наблюдала, как одинокий всадник быстрым галопом выскочил из замка. Пейтон! В свете пламени я сразу узнала его. Не оглядываясь, он помчался прочь. Его накидка развевалась у него за спиной, когда он гнал своего коня все дальше и дальше по равнине.

Все дальше и дальше от меня.

Затем, словно заполнив все мои чувства, остался только яркий свет, исходящий, казалось, от женщины, которая стояла передо мной на холме и поднимала руки к ночному небу.

Последняя молния вспыхнула на небе, ветер утих, и тучи исчезли так же быстро, как и поднялись.

Неподвижно стояла она на гребне холма и глядела вниз на замок. Ванора, женщина из моих видений – ведьма с Фэр-Айл, которая вершила в ту ночь судьбу.

Два всадника, Каталь и Натайра, скакали навстречу ей. Хотя они были все ближе и ближе к ней, Ванора не стала убегать, а вместо этого отвернулась от надвигающейся опасности и стала обшаривать взглядом темные холмы позади себя.

Наши взгляды встретились, словно не было ни темноты, ни расстояния. Были только она и я. Она ждала меня. Я поняла это по спокойствию и надежде в ее глазах. И, как и прежде, она говорила со мной, не шевеля губами.

– Встреть свою судьбу. Вспомни о любви, которая живет в твоем сердце. Не бойся. Кровь защитит тебя. Ты без вины, но все же виновата. Замкни круг, – услышала я ее голос в своей голове.

В ужасе я увидела, как женщина бесстрашно вскинула руки и приняла удар кинжала дочери, который положил конец ее жизни.

Пронзительный крик отчаяния, вырвавшийся из моего горла, был беззвучно унесен ветром.

Нет! Ванора не могла умереть, не сейчас! Мне нужна была ее кровь, чтобы спасти Пейтона! Но триумфальное выражение на лицах Натайры и Каталя не оставляло сомнений в ее смерти. Без сожаления они оставили женщину лежать, поднялись на своих лошадей и с поднятыми вверх кулаками вернулись к останкам замка Кулин и его воинов.

Я упала на колени, не в силах устоять на ногах. Я боролась, всеми силами пыталась сделать все правильно – и все же потерпела неудачу.

Я посмотрела в ночь, на то место, где только что видела Пейтона. Он исчез. Слова проклятия были сказаны, и тем самым он обречен на многовековую жизнь без чувств. Мое письмо, которое могло принести ему спасение, было унесено ветром, и мое обещание спасти его ничего не стоило, потому что я опоздала. Ванора была мертва. Я подвела его!

Вся в слезах, я закрыла лицо руками, поддавшись безудержному плачу, который сотрясал меня, заставляя плечи дрожать, а горло сжиматься.

Только когда меня схватили сильные руки, подняли и прижали к теплой груди, я пришла в себя. Но гэльские ласковые слова, которые Пейтон шептал мне на ухо, поцелуи на моей шее, которые должны были успокоить меня, и его руки, полные нежности, чтобы прогнать мою боль, не облегчали моих мучений.

Я посмотрела в его глаза и увидела страх, вину и такое же отчаяние, которые испытывала я сама. Я знала, что он сделал. Знала, что он причастен к убийству моих предков, потому что он признался мне в этом много лет спустя.

Но сейчас, когда он собирался признаться в своем поступке, все это не имело значения. Мы предали друг друга своими поступками и тем самым прокляли свои души.

Я приложила палец к его губам, чтобы помешать ему говорить, не желая слышать, что он сделал или как нашел меня. Только его близость в этот момент имела значение. Изо всех сил я прижимала его к себе, надеясь на прощение.

Пейтон не хотел знать, зачем я здесь, не спрашивал, что произошло. Даже то, насколько велика была моя вина в событиях той ночи. Молчала и я. Не могла набраться смелости признаться во всем.

Казалось, прошла целая вечность, когда Пейтон наконец немного отстранился от меня.

– Что такое? – спросила я, когда он потер свою руку, которая только что лежала на мне, как будто она была ранена.

– Моя рука болит, как обожженная, – пробормотал он и закатал свой рукав. На руке ничего не было, но я догадалась, что происходит. В ужасе от того, как быстро проклятие набирает силу, я побледнела.

Внимательный взгляд Пейтона был устремлен на меня, когда я подняла на него глаза.

– Ты знаешь, что со мной происходит, не так ли? Это то, что ты предсказывала? Что-то происходит со мной, я это чувствую.

Как бы мне хотелось ответить ему, что он ошибается. Если бы можно было одним из небрежных высказываний Ким разрядить обстановку. Но в этой жизни я уже не была восемнадцатилетней школьницей, цитирующей свою лучшую подругу. Я даже не могла вспомнить, что чувствовала, что больше всего боюсь отсутствия пятерки по истории. За достижения, которые удались мне здесь, в прошлом, я получила бы твердую шестерку от моего учителя истории мистера Шнайдера, это точно. История полностью испорчена – шесть, садитесь!

Со сжатыми губами я кивнула головой:

– Это проклятие. Все, кто сегодня отправился к Кэмеронам, были прокляты.

Пейтон покачал головой.

– Мы были прокляты еще до того, как уехали. Ненависть и борьба управляли нашими действиями, вражда определяла нашу повседневную жизнь. Никакое проклятие не могло быть хуже.

Он говорил серьезно. Его ненависть к себе была очевидна, и я не знала, как ему помочь.

– Ты сказала, что спасешь меня. Это правда? – тихо спросил он, заправляя мне волосы за ухо.

От этого нежного прикосновения у меня навернулись слезы на глазах.

– Пейтон, клянусь тебе, наша любовь снимет проклятие, но не сегодня. Я не принадлежу этому времени – я никогда не должна была здесь появляться! – у меня вырвался горький смех. – Я ведь еще даже не родилась.

Снова чувство вины грозило затопить меня, но Пейтон поднял мой подбородок и поцеловал меня.

– Ты можешь сказать мне, что произойдет? Что это за проклятие?

Я чувствовала на своих губах его дыхание при каждом слове, закрыла глаза и повторила его собственные слова:

– Самое худшее – все обречены жить без каких-либо чувств – без любви, без тепла, без боли или гнева. Останется только пустота. И все это целую вечность, потому что вы никогда не умрете.

Пейтон долго ничего не говорил, потом притянул меня к себе и снова поцеловал. Поцеловал меня со всей любовью и нежностью, какие только мог мне дать. Я чувствовала, как он пытается запомнить каждую эмоцию, запечатлеть это чувство в своей памяти.

– Это будущее, о котором ты говоришь… оно еще далеко, верно? – в его голосе звучал страх.

Я кивнула, потому что не могла сказать ему, насколько бесконечно далеким было на самом деле это будущее.

– Но ты спасешь меня? Когда-нибудь?

– Твоя любовь спасет тебя, Пейтон. Но до тех пор… – я осеклась, так тяжело было встретиться лицом к лицу с его судьбой.

– Почему моя любовь не может спасти меня сейчас? Почему бы ей сейчас не разрушить это проклятие?

– Этого я не знаю. Но, возможно, это потому, что… я еще вовсе не родилась? Может быть, потому, что меня здесь быть не должно.

– Ты поэтому покинешь меня? – спросил он через некоторое время. – Потому что я больше ничего не могу чувствовать?

– Я никогда не хотела бы покидать тебя, но думаю, что мне удастся спасти твою жизнь в своем времени. – Мой голос снова сорвался, и я проклинала свою слабость, свою неспособность хоть раз что-то сделать правильно. – Но я не могу, потому что я опоздала. Ванора мертва! Ее кровь была бы твоим спасением.

– Кровь ведьмы? – спросил он.

Наши взгляды блуждали по возвышенности, с которой Ванора произнесла свое проклятие. Ее белое одеяние было хорошо видно даже в темноте ночи, и Пейтон поднял меня на ноги.

– Что ты делаешь? – спросила я, когда он усадил меня на свою лошадь, сам сел позади меня, а лошадь Кайла привязал к своей.

– Я хочу жить, Сэм. Я хочу жить рядом с тобой в том будущем, о котором ты говоришь, поэтому я и помогаю тебе.

– Ты не понимаешь, она мертва – пролилась ее кровь, – воскликнула я, пока он приближался к возвышенности.

– Послушай, Сэм. Ты только что сказала мне, что меня ждет. И это совсем не похоже на легкую судьбу. Если ведьма, которая так со мной поступила, может заодно спасти мою жизнь, то тогда я попробую все! Разве ты не понимаешь, что я не хочу перестать любить тебя? Что я боюсь, что больше ничего не почувствую? Может быть, мне будет легче переносить все это, если я буду знать, что для меня есть надежда?

Да, я поняла. Я восхищалась тем, как спокойно он принял свою судьбу, и потому не могла винить его в этом желании. Кто я такая, чтобы разрушить эту надежду, даже не попытавшись что-то сделать.

– Тогда вперед! – крикнула я, крепко схватившись за луку седла, чтобы он мог пришпорить лошадь.

Вскоре мы достигли вершины холма.

Бледная старая женщина лежала на бесплодной скале, ставшей ее смертным одром. Ее глаза были раскрыты и умиротворенно направлены на звезды, а на лице застыла улыбка. Пейтон остановил коня и молча поставил меня на землю. Медленно и с большим уважением мы подошли к ней.

Вместе мы опустились на колени рядом с ней, не зная, что теперь делать.

С трудом я смогла отвести взгляд от кинжала, торчащего из груди Ваноры. Белое одеяние вокруг клинка стало темно-красным и было пропитано кровью, но, несмотря на это, вышитые цветы на полотне были прекрасны. Казалось, что нити ждали, когда их увенчают красной краской. Я посмотрела на красную нить, которой давно уже не было видно, а вместо нее была широкая полоса пролитой крови.

Обтянутая черной кожей рукоять кинжала Натайры грубым образом, как оплошность, нарушала совершенство бело-красного узора и, казалось, завидовала его красоте.

Мне стало жарко, и мир вокруг меня начал вращаться. Я вытерла пот со лба, прежде чем дрожащими пальцами дотронуться до оружия. Холодная и жесткая черная кожа прижалась к моей ладони, когда я сомкнула кулак вокруг рукояти и медленно начала вытаскивать кинжал. Я словно издалека видела, как из раны льется свежая кровь. Когда я уже полностью держала оружие в своей руке, мне показалось, что само солнце подарило цветам свои лучи, и никогда раньше красный цвет не выглядел таким совершенным. Красный, как кровь.

Кинжал небрежно упал на землю, так как мир вокруг меня начал вращаться все быстрее и быстрее, и темнота поглотила меня.

Птицы щебетали, когда я проснулась. Моя голова покоилась на груди Пейтона, а его дыхание щекотало мою щеку. С трудом я открыла глаза, моргнув несколько раз от яркого света стоящего высоко в небе солнца.

Только сейчас я заметила, что мы сидим на лошади. Мои руки и ноги налились свинцом, и я чувствовала себя так, словно меня сбил автобус. Много раз.

– Где мы? – хрипло спросила я.

– Я отвезу тебя к хижине, о которой ты мне говорила. Хижине у озера Даич, – объяснил он мне.

– К хижине? – мне было сложно следовать за ходом его мысли. Хижина на озере Даич находилась не менее чем в двух днях пути. Как долго я была без сознания? И что, черт возьми, случилось с Ванорой?

Прежде чем я успела спросить об этом Пейтона, он начал рассказывать.

– Я был прав, – сказал он мне.

– Что? В чем? – я действительно была не в настроении догадываться о чем-то.

– Ты странная. Когда ты опустилась на колени рядом с ведьмой, ты, похоже, не замечала ни меня, ни чего-либо еще. Но идея с кинжалом была хороша. Кровь Ваноры осталась на лезвии. Я завернул его и взял с собой.

Он похлопал ладонью по седельной сумке, прежде чем продолжить разговор.

– А теперь я отвезу тебя домой, потому что я все отчетливее ощущаю перемены в себе. Пора тебе покинуть меня.

Больше всего мне хотелось возразить ему, заверить его, что я его не брошу. Потому что я не собиралась уходить. Не хотела оставлять его одного в самые мрачные годы его жизни. Но я должна была, потому что не осталась бы в живых двести семьдесят лет, не смогла бы быть рядом с ним всегда. Единственное, что мне оставалось – это надежда снова увидеть его в моем времени. При условии, что проклятие Натайры не убьет его.

– Я люблю тебя, Пейтон, – заверила я его. – И всегда буду любить, и если бы я могла остаться с тобой, то…

– Сэм, mo luaidh, успокойся. Ты же сама сказала, что тебе здесь не место. Завтра к этому времени мы уже доберемся до хижины, а до тех пор я хочу быть с тобой. Небо послало тебя мне, чтобы я мог вынести свою участь, а потому давай не оглядываться назад и не тратить времени зря.

– Но, Пейтон, если бы ты знал, что я сделала, то…

– Нет, Сэм. Не важно, что ты сделала, и не важно, что сделал я. Вина и ненависть не смогут затмить единственное, что у меня осталось. С тех пор, как я наблюдал за тобой во время купания, ты не выходила у меня из головы, – признался он.

Я проглотила слезы, борясь с комом в горле, прежде чем до меня дошло содержание его слов.

– Наблюдал? – спросила я обескураженно. – Ты же должен был смотреть в сторону!

Пейтон рассмеялся, и этот звук заставил мое сердце биться быстрее.

– Как я мог не смотреть, когда передо мной в лунном свете купается самая красивая девушка в мире? Кроме того, ты так тяжело дышала, что я боялся, что ты утонешь.

– Ну конечно, это все оправдывает, – с наигранным возмущением воскликнула я.

– Да, любовь оправдывает все, – сказал он. А потом поцеловал меня.

Мы быстро продвигались на север. На этот раз на нашем пути не было никаких препятствий и ничто не задерживало нас. И при этом задержка меня бы не опечалила. Страх перед камнем рос с каждым километром, а также страх перед тем, что ожидало меня в моем времени. Был ли хоть какой-нибудь путь назад? Был ли жив Пейтон или, может быть, я опоздала?

Я не обращала внимание на красоту пейзажа, который окружал нас, и только общество Пейтона отвлекало меня от моих мрачных мыслей. Было больно знать, как изменят его следующие столетия. Его взгляд был открытым, а смех – искренним, но время и проклятие отнимут у него это. Стоило мне впустить в свое сердце этого Пейтона, я уже не чувствовала, что предаю Пейтона настоящего. На самом деле все было очень просто: Пейтон Маклин держал мое сердце в своих руках – все это время.

Когда опустилась темнота и мы раскинули лагерь, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, зная, что это в последний раз. Слезы, которые я молча пролила в ту ночь, должны были остаться моей тайной. Я боялась оставить Пейтона, потому что не знала, не ждет ли меня в будущем известие о его смерти.

Разве я не могла просто остаться с ним?

Утро наступило с прекрасным восходом солнца. Небо пылало самыми ослепительными красками, позолотив облака и посылая на землю первые теплые лучи солнца.

– Пейтон, посмотри! Разве это не прекрасно? – сказала я, и он, моргнув, открыл глаза и последовал за моим взглядом.

Затем посмотрел на землю и стряхнул травинку со своего килта.

– Наверное, так и должно быть, – пробормотал он, прежде чем отвернуться и пойти к лошади.

Черт. Проклятие становилось все сильнее, уже отняло у него радость и не давало ему больше познать красоту восхода солнца. Меня охватил внезапный холод, которого я не замечала в его объятиях. Остаток пути мы ехали молча бок о бок, и от меня не ускользнуло, как Пейтон все больше замыкался в себе.

В полдень мы достигли гребня горы, и перед нами в ложбине заблестела темная вода озера Даич. Осенний пейзаж сиял самыми великолепными красками, придавая Пяти сестрам медные и бронзовые тона, и приветствовал нас. Только Пейтон с каждой минутой становился все более равнодушным.

– Мы на месте, – безучастно пробормотал он, когда мы преодолели последнюю часть пути до берега озера.

Сейчас, при дневном свете и без того жуткого тумана, который так сильно смутил меня по прибытии, все выглядело совсем по-другому.

Теперь с первого взгляда было понятно, что каменная хижина заброшена. Покосившаяся крыша не обеспечила бы защиты от дождя, а дверь криво висела в проеме и тихо хлопала на ветру.

Я осмотрела поле, в поисках места, откуда я пришла. Кладбища еще не было, но одинокий камень стоял, как изваяние, между пологими холмами.

Пейтон молча снял меня с седла и взял меня за руку. Он коротко дернулся, но его стоический взгляд не выдал его мыслей.

– И что теперь? – спросил он.

Мда, что теперь? Это был действительно хороший вопрос, потому что здесь тоже отсутствовала неоновая вывеска, обещающая прямую дорогу в двадцать первый век.

Я подошла к камню и осторожно обошла его по кругу. Как это должно было случиться? Хотя на собственном опыте я узнала, что путешествия во времени возможны, теперь, стоя перед простым камнем, я не могла себе представить, как это должно вернуть меня к моей настоящей жизни. Медленно я вытянула вперед дрожащую руку, готовая немедленно отдернуть ее, если что-нибудь случится.

Пейтон наблюдал, как Саманта осторожно приближается к камню. Всякий раз, когда он смотрел на нее, он не понимал, что она такое, но доверял своему сердцу, которое по-прежнему признавало ее его великой любовью, даже когда его чувства становились все слабее. Она была загадкой для него, и в ее глазах ясно читалось, что она чувствует вину. Одно было ясно – она не хотела никому зла.

Его собственная душа, напротив, была вся в крови Кэмеронов. Он надеялся, что ему никогда не придется признаваться в том, что он сделал. Но все эти мысли ничего не значили по сравнению с мыслью о том, что ему придется отпустить Сэм. Пусть это чувство и было очень слабым, он понял, что это страх. Но, несмотря на это, казалось, что другого выбора не было.

Он чувствовал, как холод пробирается по его жилам. Словно краски потеряли свой цвет, и улыбка Сэм больше не трогала его так, как несколько часов назад. Он не хотел, чтобы ее поцелуй больше ничего не значил для него, потому что он был обречен жить без чувств и любви. Нет, она должна была оставить его и позволить ему уйти одному в темноту.

– Что ты делаешь? – спросил он, когда Сэм провела пальцами по надписи на некотором расстоянии от поверхности.

– Я ищу обратный путь. Проклятый камень привел меня сюда. Я не знаю, как это произошло, но, если я хочу домой, я должна это выяснить.

Хотя Пейтон знал, что еще несколько часов назад каждая клеточка его существа сопротивлялась бы тому, чтобы отпустить Сэм, теперь отчаяние по этому поводу уже не сжимало ему горло. Но даже слабый отголосок этого чувства заставил его схватить ее за руку.

– Подожди, – попросил он, потому что еще не хотел того, чтобы она исчезла из его жизни. – Кинжал. Тебе нужен кинжал.

Когда он потащил Сэм обратно к лошадям, ему удалось сдержать улыбку. Он открыл седельную сумку и достал завернутый в кожу кинжал.

– У меня есть для тебя еще кое-что, – сказал он суровым голосом. Для него было шоком найти сверток, когда он обыскал сумку Кайла. Кайл был мертв, потому что ради него отказался от безопасности замка. Пейтон был рад, что проклятие постепенно лишало его чувства вины, а также уменьшало боль из-за смерти брата.

Пейтон понял, что погрузился в свои мысли, когда Сэм осторожно тронула его за локоть.

– Ты собираешься отдать его мне или нет? – спросила она, указывая на кинжал.

– Конечно. Вот, не поранься. Тебе лучше повесить кожаную сумку на плечо, так будет безопаснее.

Он наблюдал, как Сэм засунула кинжал в сумку и зажала ее под мышкой, прежде чем перейти к свертку. Пейтон старался держать свои слабеющие чувства в тайне, передавая ей перевязанный сверток.

– Вот, это подарок. Ты… я имею в виду… ты уже знаешь, что с этим делать, думаю, – с трудом выговорил он. И когда Сэм, улыбаясь, сунула палец под кожаный ремешок, чтобы расстегнуть его, он положил свои руки поверх ее, хотя от боли ему хотелось тут же отдернуть их назад.

– Нет, mo luaidh. Не заглядывай внутрь, пока не окажешься дома, – попросил он.

– Ну ладно. Хоть я и ненавижу, когда меня так мучают, – растроганно сказала Сэм, сунула сверток в сумку и прижалась к его губам в поцелуе.

Пейтон уже не чувствовал этого.

– Ты должна уйти! – настаивал он.

Где-то в его памяти еще осталось знание того, каким должен быть поцелуй, так почему же он не мог его почувствовать? Но даже отчаяние, грозившее охватить его, было лишь слабой тенью настоящего чувства.

– Иди! Тебе пора!

Глаза Сэм наполнились слезами, когда он повел ее обратно к камню.

– Ты помнишь, что ты сделала, чтобы прийти сюда? – спросил он.

Сэм нахмурилась. Она коснулась камня, опустившись на корточки.

– Я… хм… я наклонилась к камню, потому что у меня что-то выпало из рук, – объяснила она и повторила движение. Потом я увидела имена, и я задумалась, могут ли они иметь какое-то отношение к легенде о пяти сестрах.

– Легенда. Ты говорила об этом раньше, но я не поверил. Она привела тебя сюда? Значит, это место действительно такое магическое, как говорят люди, – заметил Пейтон, отодвигая в сторону несколько веток розовых кустов, обвивавших камень.

– Да! Вот оно! – воскликнула девушка и схватила его за руку, прежде чем он успел пораниться о шипы. Потом она подняла глаза, и глаза ее засияли, словно она разгадала какую-то тайну. – Должно быть, все произошло именно так, – взволнованно пробормотала она и теперь сама погладила цветы. – Я помню, что поранилась о розовые шипы. Мой палец кровоточил. Думаешь, это что-то значит? – она приподняла подол юбки и достала его кинжал. Он уже скучал по нему в бою.

– Сейчас узнаем, – сказал Пейтон, подтолкнув Сэм ближе к камню. Она отпрянула, когда он схватил ее руку с кинжалом.

– Подожди! – Сэм стала белой как мел. – Я… я не могу уйти. Я не могу оставить тебя, Пейтон! Я… что, если я опоздала. Жизнь без тебя… я не выдержу этого!

Ее слезы еще несколько часов назад разбили бы ему сердце.

– Я останусь с тобой, – прошептала она, отступая на несколько больших шагов от камня, чтобы придать больше значения своим словам.

Как бы ему ни хотелось до проклятия услышать, что она скажет именно это, сейчас он не мог допустить, чтобы она осталась с ним. Жестко, но честно он описал ей то, что чувствовал:

– Сэм, ты должна уйти, потому что ты не можешь мне помочь. Мне не нужна твоя любовь, я больше не чувствую твоих поцелуев, и твои прикосновения причиняют мне боль. Я забыл, каково это – любить тебя. Человек, которым я был, исчез, но я знаю, что он хотел, чтобы ты была в безопасности. Так что уходи, потому что я больше не могу быть так близко рядом с тобой.

Он нежно, но решительно повел Сэм обратно к камню и на прощание приложил ее руку к сердцу. Боль, которая пронзила его при этом, была для него желанным наказанием за его поступки и была гораздо лучше, чем пустота, которую он начал ощущать.

– Жизнь за тебя, mo luaidh, – прошептал он приветствие, которым обычно обменивался с Кайлом.

Он говорил правду, я видела это в глубине его глаз, которые казались странно пустыми. Я позволила своему взгляду блуждать по его лицу, запечатлеть в себе его прекрасные черты, и хотела бы еще раз поцеловать его. Вместо этого я быстрым движением схватила его руку, державшую кинжал, потянула его за рукав к камню.

– Жизнь за тебя, Пейтон, – ответила я ему, прежде чем боль затопила мой разум.

Сверкающая белизна.

Опять этот всепоглощающий блеск.

Ничего.

Только тот неизмеримый свет, который пронизывал меня насквозь, превращая мою кожу в раскаленную белизну, наполняя мое сердце огнем и переполняя мое тело. Мой разум затуманился.

Я упала. Почувствовала, как мой дух отделился от тела, и оба бесцельно блуждали вокруг. Там не было ничего. Ни прошлого, ни будущего. Только горящие качели, которые несли меня в бездонную, наполненную светом бездну. Ледяной кулак, разрывающий меня на отдельные лучи света.

Изо всех сил я старалась думать о любви, которая привела меня сюда, но мой разум больше не существовал.

Все было таким ярким, таким сияющим, ни одна мысль не пронизывала этот поток света, ни одно чувство не доходило до меня.

Но я старалась держаться за любовь, ориентировать на нее свое пылающее бытие, иначе сияние грозило разорвать меня. Я разрываюсь из-за струящегося из меня света.

Глава 36

– Bas mallaichte!

Холодный пот выступил на лбу Шона. Он разорвал рубашку Пейтона и уставился на его грудь. Когда он приложил руки для реанимации Пейтона в середину его груди, он проклинал Натайру Стюарт.

– Будь я проклят, если позволю тебе забрать еще одного брата, ведьма! – закричал он.

Его слезы падали на неподвижную грудь Пейтона, в то время как он снова и снова пытался заставить сердце продолжать биться.

– Если ты сейчас оставишь меня одного, Пейтон, тогда…

– Тогда что? – спросил дрожащий голос позади него.

Шон замер, медленно развернулся и осел на землю.

Ему понадобилось мгновение, чтобы ответить:

– Тогда, клянусь тебе, Сэм, – я убью его!

Мокрое от слез лицо Шона, его красные глаза и безжизненная фигура Пейтона на земле забрали мои последние силы, и я опустилась на мокрую листву.

Я была жива! Я действительно вернулась, но никогда еще не была в таком отчаянии.

Рыдая, я припала к груди Шона, который оттолкнул меня от себя и схватил за плечи.

– Сэм! – решительно воскликнул он, вытирая слезы со щеки. – Скажи, мы можем его спасти? Я знаю, что ты была там, но нашла ли ты способ добраться до крови?

Словно в трансе, я кивнула и подала ему сумку.

Он вырвал ее у меня из рук и лихорадочно высыпал содержимое на пол рядом с Пейтоном. Когда он потянулся за свертком, я опередила его.

– Нет, не это! Там, обернутый в кожу, кинжал, который Натайра вонзила в сердце своей матери. На нем кровь Ваноры, – объяснила я, прижимая мягкий сверток к груди.

Он вытащил кинжал и вопросительно посмотрел на меня.

– И это все? И как…?

– Да, Шон, это все! – раздраженно крикнула я ему в ответ. Мои нервы были на пределе. – Как ты думаешь, каково вытаскивать кинжал из ведьмы? Думаешь, это приятно? У тебя была идея получше? Кровь Ваноры – вот она! Я сдержала свое проклятое обещание! – воскликнула я и, дрожа, придвинулась ближе к Пейтону. – Лишь бы ты теперь его спас! Пусть все было не напрасно! – умоляла я и схватила Пейтона за руку. Я сжала ее так крепко, что мои собственные кости затрещали.

Почему он не шевелился? Почему не открывал глаз?

Страх был слишком сильным. Нечего не было так, как должно, и моя жизнь стала грудой развалин. Я бросилась Пейтону на грудь и пронзительно разрыдалась.

Вина, которую я возложила на себя в прошлом, была так тяжела, что я едва могла дышать. К тому же боль от того, что Пейтон покинул меня, была такой свежей и глубокой, что грозила разбить мне сердце.

– Отойди, Сэм! – потребовал Шон и оттащил меня за руку от Пейтона. Сквозь пелену слез я видела, как Шон один раз провел окровавленным лезвием по груди Пейтона. Порез не был глубоким, но свежая ярко-красная кровь все же вызвала у меня тошноту. Задыхаясь, я прижала сверток к груди и отвела взгляд. Мое сердце так сильно колотилось в груди, словно хотело вырваться из нее. Мне пришлось отойти. Я не могла видеть, что все мои усилия были напрасны.

– Черт возьми, Пейтон, давай! – отчаянно закричал Шон и еще глубже вдавил клинок в грудь брата.

Я дрожала. Не от холода осеннего вечера. Не от ужасов путешествия во времени, которые все еще пронизывали меня, как смутное эхо, а от чистого отчаяния. От слез перехватило горло, и я закрыла глаза, чтобы не видеть, как плотный туман с берега озера Даич протягивает свои скрюченные пальцы в поисках моей последней надежды. Беда сжимала мое сердце, потому что я уже не могла поверить в благополучный исход.

– Пожалуйста, брат! – умолял Шон, и голос его был полон слез. Его тяжелый хрип был подобен удару кинжала, потому что если он, сильный воин, не знал, что дальше, то надежды не было. Ни для кого.

– Я все перепробовал, – прошептал он и посмотрел на меня через плечо. – Я не знаю, что… что еще я могу сделать.

Я тоже не знала, и это вырвало у меня сердце из груди.

Я любила Пейтона. Я не могла его отпустить. Это было несправедливо! Не после того, как я оставила Пейтона в прошлом с обещанием спасти его. Натайра в конце концов не могла победить. Не она. Не зло! Я покачала головой и прижала его подарок к груди, как будто могла удержать то, чего он хотел для меня. Для нас обоих.

Я откинула голову назад и посмотрела на небо, темная синева которого медленно превращалась в унылую черноту. Каждая звезда стояла в точности на том месте на небосводе, которое было отведено ей. Почему для меня не было места? Почему я бесцельно бродила вокруг и так и не поняла, где нахожусь? Разве я не была здесь? Рядом с Пейтоном? А если так, то почему так больно?

Мое тело онемело, когда я сунула пальцы под кожаный ремешок, которым был перевязан подарок Пейтона. С комком в горле я оттолкнула его в сторону и развернула кожу, не выпуская из виду Пейтона передо мной. Его кожа была бледной, грудь неподвижной, и я, затаив дыхание, ждала спасительного сердцебиения.

Я нащупала маленькую записку, лежавшую на самом подарке.

– Что ты хотел сказать мне? – пробормотала я и снова придвинулась ближе к Пейтону. Я склонилась над ним, прислушиваясь к дыханию. Ни единого шороха. – Скажи мне! – потребовала я и посмотрела на записку.

Сэм, mo luaidh,

ты вошла в мое сердце той ночью еще до того, как я понял, как я обнаружил, насколько ты особенная. Ты не принадлежишь этому времени, говорила ты. Но это неправда. Ты принадлежишь мне, несмотря ни на что. Не покидай меня, потому что я люблю тебя.

И если ты все же сделаешь это – потому что любишь меня, то прими этот дар и помни: ты – часть меня.

Mo luaidh, tha gràdh agam ort.

Пейтон.

Мои губы задрожали от боли, а рыдание едва не разорвало меня на части. Я поцеловала изгиб шеи Пейтона, его ключицу и рану, которую нанес ему кинжал.

– Ты знал! – недоверчиво прошептала я. – Всегда знал!

Мягкая ткань из кожаного свертка нежно скользнула по телу Пейтона, когда я прижала свою футболку с диджеем между нами к своему сердцу.

«Не важно, что ты сделала, и не важно, что сделал я. Вина и ненависть не могут затмить единственное, что у меня осталось. С тех пор, как я наблюдал за тобой во время купания, ты не выходила у меня из головы», – вспомнила я его слова.

Камни больно давили мне в колени, когда я со всей силы и со всеми своими нахлынувшими чувствами прижала Пейтона к себе. Нереальность прошедшего времени отошла на второй план, и мое настоящее «я» пробудилось к новой жизни.

– Пейтон! – умоляла я, не готовая сдаться. – Будь ты проклят, Пейтон! Ты не оставишь меня одну сейчас!

Я была так поглощена своим горем, своим отчаянием, что пропустила его первый вздох. Я поняла, что его сердце бьется только тогда, когда Шон лихорадочно рванул меня в сторону.

– Прекрати! – воскликнул он и поднял голову Пейтона к себе на колени. – Он дышит! – ликовал он, скользя руками по израненной груди брата. – Его сердце… оно…

– Оно бьется! – закричала и я, и футболка небрежно упала на землю. Слезы облегчения сотрясали меня. Я чувствовала пульс Пейтона, чувствовала каждое его движение, и, несмотря на всю вину, которую я возлагала на себя в прошлом, я знала, что снова сделала бы все точно так же. Все, что понадобится, если только я смогу сдержать свое обещание и спасти жизнь шотландца, который все это время держал мое сердце в своих руках.

Ничто больше не имело значения, когда я увидела, как Пейтон открыл глаза. Как он моргал, кашлял и с хрипом хватал ртом воздух.

– У тебя получилось! – удивился Шон и рассмеялся: – Действует, Сэм! Действует!

В самом деле сработало. Чуть позже Пейтон смотрел на меня с искаженным от боли лицом, но все же улыбался при этом. Не обращая внимания на Шона, который только что налил ему кружку воды, я бросилась к Пейтону. Я потрогала его грудь, прижала руки к бьющемуся сердцу.

– Слава богу, ты жив! – зарыдала я. Слезы бежали у меня по лицу ручьями, пока я прижималась к нему и целовала его.

Когда он наконец обессиленно откинулся назад, я, улыбаясь до ушей, провела пальцем по шраму на его подбородке.

– За это мне стоит извиниться, – прошептала я.

– Это? За это не нужно извиняться. Я не против тех двухсот семидесяти лет, что мне пришлось обходиться без тебя. Только теперь я понимаю, как я был потерян во времени без тебя, – прошептал он, и я увидел боль в его взгляде. – Мы были так близки… я чувствую сегодня, как… как ты любила меня.

Его слова были нежными, но мне показалось, что в них сквозит немой упрек. Вспомнил ли он нашу совместную ночь в прошлом? Что он об этом думал? Ничто не могло омрачить счастья этого момента, и все же глубоко внутри меня грызла тревога, что сделала что-то не так. Страх, что решения, которые я принимала в прошлом, будут преследовать меня вечно. Лицо Кайла мелькнуло в моей памяти, и я тяжело сглотнула.

Дрожа, я потянулась за кинжалом и крепко сомкнула пальцы вокруг лезвия. Я посмотрела Пейтону прямо в глаза, когда сталь разрезала мою плоть.

– Я люблю тебя, Пейтон, и на моей крови принесу тебе священную клятву. Я больше никогда тебя не оставлю. Сегодня принадлежит нам, а прошлое… ушло. Моя жизнь… за тебя.

С широкой ухмылкой на лице Шон протянул мне кружку своего термоса, в которой было хоть и не вино, но хотя бы вода. Я окунула в него окровавленное лезвие и подала кружку Пейтону, прежде чем обернуть руку вышитым льняным платком, который Фингаль подал мне двести семьдесят лет назад. Реликвия, подумала я, улыбаясь.

– Жизнь за тебя, Сэм, – ответил он, поднося кружку к губам. Затем с медленно возвращающейся силой он снова притянул меня к своей груди и горячо поцеловал.

Персонажи

Клан Маклинов:

Пейтон Маклин: 19 лет

Шон Маклин: 25 лет

Блэр Маклин: 27 лет, глава клана, обручен с Натайрой

Кайл Маклин: 16 лет, младший из братьев

Фингаль Маклин: отец Пейтона, Блэра, Шона и Кайла

Няня Макмиллан: кормилица и целительница

Клан Стюартов:

Каталь Стюарт: 29 лет, глава клана

Натайра Стюарт: 27 лет, сестра Каталя

Кензи Стюарт: 17 лет, брат Каталя, погиб во время нападения

Дугаль Стюарт: сводный брат Каталя, сын Гранта, близнец Дункана

Дункан Стюарт: сводный брат Каталя, сын Гранта, близнец Дугаля

Грант Стюарт: отец Каталя, Кензи, Натайры, Дункана и Дугаля

Росс Гэлбрейт: сводный брат Дункана и Дугаля, но не сын Гранта

Аласдер Бьюкенен: последователь Каталя

Остальные персонажи в США:

Доктор Липперт и доктор Фрэнк Тиллманн: лечащие врачи Пейтона

Ким: 17 лет, лучшая подруга Сэм

Джастин Саммерс: 17 лет, друг Ким

Райан Бейкер: 18 лет, полузащитник

Мистер Шнайдер: учитель географии

Лиза: болельщица

Остальные персонажи в Шотландии:

Элисон и Рой Лири: принимающая Саманту семья по обмену в Авиморе

Ванора: могущественная справедливая ведьма, мать Натайры

Гэльский словарь

Fàilte. – Добро пожаловать.

Slan leat. – До свидания.

Madain math. – Доброе утро.

Ciamar a tha thu? – Как дела?

Ciod tha uait? – Как ты себя чувствуешь?

Tha mi duilich. – Мне жаль.

Mòran taing! – Большое спасибо!

Slàinte mhath! – Ваше здоровье!

Mo bràthair. – Мой брат.

M’athair. / Athair! – Мой отец. / Отец!

Mo bailaich – Мой мальчик.

Mo charaid. – Мой друг.

Lassie. – Обозначение на шотландском диалекте для молодой девушки, женщины.

Mo luaidh. / Mo luaidh, tha gràdh agam ort. – Мое сокровище. / Мое сокровище, я люблю тебя.

Fan sàmhach! – Успокойся!

Daingead! – Проклятье!

Ifrinn! – Дьявол! / Пекло!

Amadain! – Идиот!

Bas mallaichte! – Черт побери!

Sguir! – Прекрати!

Pog mo thon! – Поцелуй меня в задницу!

Nighean na galladh! – Сукина дочь!

Seas! – Стой!

Thoir an aire! – Берегись!

A Dhia, thois cpbhair! – Помоги нам бог!

An e ’n fhirinn a th’ aquad? – Ты говоришь мне правду?

Sguir, mo nighean. Mo gràdh ort. – Прекрати, девочка моя, я люблю тебя.

Cuimhnich air na daoine o'n d' thanig thu. – Помни тех, от кого ведет начало твой род.

Mo còig nigheanan. – Мои пять девочек.

Mora, Fia, Gillian, Robena, Alba. – Мора, Фиа, Джиллиан, Робена, Альба.

Gabh mo leisgeul. – Простите меня.

Tha gabh mi gradhaich a thu. – Вся моя любовь – вам.

Sgian dhub. – Название небольшого кинжала, который носят в сапоге.

Sporran. – Кожаная сумка, которую носили на поясе или на цепочке.

Content

Эмили Болд
Проклятый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Персонажи

Гэльский словарь