Дарья Калинина

Сервиз для безумного чаепития

Глава 1

Летний день неделю зимой кормит. Эту присказку хорошо знают все граждане, так или иначе задействованные в туристической индустрии. Конечно, зимой во время школьных каникул у них тоже случаются жирные денечки, когда им удается очень даже неплохо заработать. Но это скорее исключение, лишь подтверждающее общее правило. Зимой всем экскурсоводам, владельцам маленьких гостиниц и ресторанов приходится потуже затянуть свои пояса. Краткий период искрометных зимних каникул вновь сменяется затяжным периодом застоя, когда этим бедолагам только и остается, что думать, как бы подольше растянуть заработанное ранее и мечтать о скором приходе весны.

С приходом тепла все сразу же меняется. Словно лесные подснежники, тут и там вылезают зазывалы с рекламой на груди и рупорами в руках. И вновь начинается активная деятельность по доставке всех слоев населения к местам нахождения многочисленных культурных и исторических ценностей города и пригорода. Для местных жителей эта кипучая суматоха вызывает определенные затруднения. Например, чтобы попасть к себе на работу, Саше приходилось буквально продираться через плотный кордон этих граждан, жаждущих отправить кого угодно и куда угодно, лишь бы это оказалось взаимовыгодно обоим.

– Стрельна! Константиновский дворец! Уникальные интерьеры!

– Павловск! Посетите любимое детище Марии Федоровны – супруги императора Павла Первого!

– Ораниенбаум! Царское Село! Янтарная комната! Агатовые купальни!

Некоторые особо нахальные зазывалы хватали Сашу за руки, приглашая пройти именно в их комфортабельный автобус. Другие ограничивались устными заманками и выразительными взглядами. Женщины, особенно молодые, многозначительно подмигивали симпатичному и, что куда более важно, на их взгляд, платежеспособному юноше, убеждая, что именно их экскурсионное обслуживание доставит ему наивысшее удовольствие.

Прорвавшись сквозь строй зазывал, работающих при экскурсионных автобусах, Саша утер пот со лба и оказался возле лоточников. Эти также рекламировали свой товар с прямо-таки восточной поэтичностью и цветистостью, что у Саши так и зачесались руки, чтобы чего-нибудь у них купить. Вспомнив, что на работе ему нужна кружка, чтобы пить из нее чай, он подошел к одному ларьку, где и приобрел керамическую кружку с вытесненным на ней силуэтом башен дворца. Кружка была пузатенькая, рисунок был обведен золотом. Внешне она выглядела симпатично, но вот как насчет ее, так сказать, профпригодности?

– Точно из нее чай можно пить? Не потечет?

– Можно, можно! – заверил продавец, проворно заворачивая покупку в бумагу. – И чай, и кофе, и компот можете пить. Хоть суп в ней варите, она все выдержит!

Успокоенный такими заверениями продавца Саша направился дальше. До его рабочего места оставалось дойти совсем чуть-чуть. В этом году Саше повезло проходить практику в одном из красивейших мест питерского пригорода. Это был Гатчинский дворец, выстроенный еще во времена Екатерины Второй и подаренный ею своему фавориту графу Орлову. После его кончины дворец был выкуплен казной у наследников графа, что было выгодно обеим сторонам. Наследники получали возможность расплатиться с долгами графа, которые они унаследовали вместе с его землями и поместьями, а казна получала в свою собственность готовый дворец.

Дворец пустовал недолго. И вскоре Екатерина подарила дворец своему сыну – Павлу. Официально подарок был приурочен к рождению его старшей дочери. Как чуть раньше Павловский дворец уже был подарен будущему императору ко дню рождения его старшего сына. Некоторая двусмысленность подарка, сын вроде как стал преемником владений любовника своей матери, не помешала Павлу окунуться с головой в обустройство своих новых владений. Это на какое-то время помогло ему отвлечься от мыслей об управлении всей страной, до которого любящая власть государыня упорно не допускала своего взрослого сына.

Будущему императору оставалось лишь смиренно ждать кончины своей матери, надеясь, что она наступит раньше его собственной. Так оно и случилось, хотя счастья Павлу обретенная им власть не принесла. Вскоре он был подло убит заговорщиками, выбранными, приближенными и обласканными им самим. Чуть ли не весь двор знал о готовящемся заговоре, включая сюда саму императрицу и наследника престола. И никто пальцем о палец не ударил, чтобы помешать заговорщикам, что черной тенью легло на все императорское семейство вообще и самого Александра-преемника в частности.

Но что было, то прошло. А Гатчинский дворец до сих пор бережно хранил в себе память о Павле Первом, об этом самом удивительном и загадочном человеке, какому лишь доводилось всходить на российский престол. Дело в том, что фантазии в голове Павла так бурно переплетались с действительностью, как это случается лишь в головах сумасшедших или гениев. И конечно, его грандиозные проекты по переустройству всего мира несколько пугали окружающих, не привыкших мыслить столь широко.

Сегодня для Саши был уже второй день его практики. Вчера день оказался вводным. Юношу познакомили с коллективом, позволили совершить экскурсию по залам и подземельям дворца. Детище Павла было выстроено в форме замка, а потому без подземелий никак. Скажите на милость, какой замок и без подземелий. Это же курам на смех! Поэтому подземелья были, хотя и не во все их части пускали туристов, да и сотрудникам не всюду был открыть путь. Но все это было вчера, а сегодня Сашу ждала исключительно его работа.

Мысленно он уже готовился приступить к своим обязанностям в отделе кадров, как вдруг услышал, как его окликают:

– Молодой человек!

Саша в этот момент стоял на ступенях дворца. Он повертел головой и увидел неподалеку от себя изможденного сгорбленного годами и болезнью старичка. Увидев, что Саша на него посмотрел, старичок еще энергичней затряс покрытой длинными нечесаными лохмами головой и даже взмахнул палочкой:

– Да-да, я к вам обращаюсь! Молодой человек, подойдите ко мне!

Недоумевая, что нужно от него этому пенсионеру, Саша все же спустился и подошел ближе.

– У меня будет к вам небольшая просьба, молодой человек, – скрипучим голосом произнес старик. – Вы же работаете во дворце?

– Ну, допустим. А откуда вы это знаете?

– Вы идете во дворец, а между тем сейчас еще нету и половины девятого утра. А для посетителей дворец начинает работу лишь в десять часов. Как видите, все совсем просто.

– Вижу, – согласился Саша, не без любопытства разглядывая своего странного собеседника.

Ростом тот был чуть выше десятилетнего ребенка. Или это так казалось из-за непомерно согнутой спины. Саше давно не приходилось видеть такой крутой дуги вместо ровного позвоночника. Все-таки с появлением ортопедических корсетов и развитием медицины такие жалкие инвалиды перевелись. Но этот старичок каким-то образом умудрился уцелеть. Может, он был ярым противником всяких новшеств и нововведений?

На старике был просторный плащ, отчасти скрывающий уродство его фигуры. И Саша был ему за это благодарен. А вот разглядеть лицо у Саши никак не получалось. Юноша лишь увидел, что голова старика была совершенно седой, длинные космы торчали даже из-под широкополой, покрытой жирными пятнами шляпы с куском засохшего птичьего помета на тулье. Да, излишней опрятностью этот тип не страдал. Длинная и сто лет не чесанная борода спускалась старику на грудь. На ногах были растоптанные, покрытые грязью калоши. От всей его фигуры так и веяло бедностью и неустроенной одинокой старостью.

– Так что вы от меня хотите?

– Вы идете в музей, – утвердительно произнес старик. – Передайте от меня вот это!

Из складок плаща появилась рука с зажатым в ней конвертом.

– Берите, молодой человек, – настойчиво совал старик конверт в руки Саше. – Берите! И отдайте!

Не столько от собственного желания помочь, сколько от растерянности, старик пихал его в самую грудь, Саша вцепился в конверт. И обрадованный старик тут же развернулся на месте и заковылял прочь.

Саша лишь успел спросить у него:

– Кому передать?!

– Игорю! Передай бумагу Игорю.

– Да… Но какому именно Игорю?

Саша был недолго знаком с жизнью музея и его сотрудниками, но полагал, что среди них может оказаться не один Игорь.

Не оборачиваясь, старик крикнул:

– Сыну Трофима отдай!

И старик проворно захромал прочь. Несмотря на вихляющуюся и какую-то ныряющую походку, двигался он на удивление быстро. Если бежать вдогонку, то, пожалуй, и не сразу догонишь. Конечно, Саша никуда бежать не собирался. Вот еще делать ему нечего, кроме как гоняться за чудаковатыми стариками, гуляющими в окрестностях дворца. Место курортное, красивейший парк, в котором хоть целый день гуляй и наслаждайся. Так что отдыхающих в окрестностях собиралось много. И не такие персонажи встречались. За всеми ними гоняться, ног не хватит.

Смущало Сашу само письмо, которое ему надо было передать Игорю, сыну Трофима. Это надо было понимать как: Игорю Трофимовичу, что ли? И где Саша будет искать этого человека?

– Вот других дел у меня не было!

Но чужое письмо жгло Саше руки. Было в нем что-то странное. И Саша не удержался, внимательно оглядел его. Конверт без марок и какой-то старый. Да он выпущен еще в прошлом веке, во времена СССР! На конверте так и написано «Типография имени 50-летия Ленинского Комсомола». Таких названий теперь уже не осталось. Да и сам конверт выглядел соответственно своему возрасту. Краски поблекли, буквы выцвели, бумага пожелтела, сгибы потерлись. Уголки и вовсе размочалились. Ясно, конверт завалялся у старика в ящиках его стола на долгие годы и вот теперь был извлечен и использован. Марок на нем не было. Впрочем, зачем марки, если Саше предлагалось поработать вместо почтальона.

Ни адреса, ни имени на конверте написано не было.

– Вот дает! – восхитился Саша. – А если я страдаю рассеянностью? Перепутаю да и отдам не тому, кому надо? Видать, не такое уж и важное это письмо.

И все же Саша не мог не признать, что и письмо, и его отправитель выглядят интригующе. Не так уж часто в последнее время приходится сталкиваться с такого рода почтовыми отправлениями. Культура отправлять друг другу письма в конвертах давно канула в прошлое. Теперь если кто и пишет письма, то дети – Деду Морозу. Да и тот открыл свой собственный сайт, куда весьма успешно принимает электронную корреспонденцию.

И еще Сашу смущала рука, передавшая ему конверт с письмом. Руки у старика вступали в диссонанс со всем его обликом. Они были и изящны и, пожалуй, что красивы. Но и они казались несоразмерно маленькими и какими-то слишком уж аккуратными для его неряшливой фигуры. Все вместе – конверт, старик, его руки – вызывало у Саши ощущение какого-то холодка и желание оказаться подальше от всего этого.

– Чем скорей отдам это письмо Игорю Трофимовичу, – решил он, – тем будет лучше.

Но этому благородному намерению Саши еще не скоро было суждено осуществиться. Потому что стоило ему войти в музей с письмом в одной руке и кружкой в другой, как он подвергся пристрастному допросу со стороны Клавдии Семеновны – хранительницы пледов. Всем посетителям замка, желающим побывать в подземельях, обязательно предлагались пледы. В прежние времена эти подземелья использовались в качестве холодных кладовых, так что температура тут была далека от комфортной для человека. Распределять эти пледы поручили Клавдии Семеновне, которая отдалась этому занятию с такой энергией, что вырвать из ее рук плед было делом совсем нелегким.

И под сводами замка то и дело слышался ее голос:

– Я же вам сказала, ждите своей очереди! Не больше одного пледа в одни руки! Что вы хватаете! У вас экскурсия только через полчаса, тогда и возьмете!

Старушка кидалась на защиту этих клетчатых пледов с таким азартом, словно это были невесть какие ценности. В свою очередь, нежелание Клавдии Семеновны расставаться с любым даже самым плохоньким пледом вызывало у посетителей непременное желание этими пледами завладеть. До драки дело все же не доходило, но словесные баталии между Клавдией Семеновной и посетителями бывали весьма жаркими.

В общем, благодаря этим постоянным стычкам с посетителями эмоциональный фон у Клавдии Семеновны даже в самые лучшие дни всегда бывал несколько повышен. И она для каждого находила нотацию или отповедь.

Увидев в руках у Саши кружку, которую он купил для полдневного чаепития в отделе кадров, Клавдия Семеновна привычно вознегодовала и тут же налетела на Сашу с упреком:

– И зачем, позволь тебя спросить, ты купил у лоточников эту дрянь?

– Как дрянь? Почему же это дрянь? Смотрите, какая она красивая.

– Дрянь она и есть! – непреклонно подтвердила Клавдия Семеновна. – И охота тебе было тратить деньги на тех, кто снаружи торгует. Можно подумать, у нас тут в музее нету собственной торговли.

И подтащив Сашу к стеклянной витрине музейного магазина, она буквально ткнула его носом в полку, на которой, помимо фигурок императорской семьи, стояли также чашки, кружки и бокалы.

– Посмотри, какая прелесть! – расхваливала товар Клавдия Семеновна. – Посмотри, какая изысканная работа! А какие цвета! Тончайшая ручная роспись! Фарфор! А то, что ты купил, дрянь и есть!

– Согласен. Моя чашка по сравнению с императорским сервизом выглядит грубовато. Зато она и стоит недорого.

– Значит, ты из тех, кто привык гнаться за дешевизною? Ну-ну!

И Клавдия Семеновна поджала губы, всем своим видом давая понять, что она такой подход к делу не одобряет.

– Да и потом, наш магазин откроется только в десять, а мне хочется хлебнуть чайку уже прямо сейчас.

– Из этой кружки будешь пить?

– Из нее!

– И не побоишься? Невесть кто эту кружку грязными руками лапал.

– Я ее тщательно вымою.

– Все не отмоешь. Никто не знает, из чего они ее слепили. Что это за материал? Где они его взяли? Попьешь из такой кружечки и заболеешь!

– Если не будете мне такого желать, то и не заболею. Лучше подскажите, где мне найти Игоря Трофимовича.

Но обиженная его ответом Клавдия Семеновна сказала, что такого человека она не знает. Конечно, это было сказано ею исключительно из вредности, потому как работала Клавдия Семеновна во дворце больше двадцати лет. И всех тут знала.

– Как это вы и не знаете?

– А вот так и не знаю! Иди отсюда, мне работать надо!

Так что Саше не оставалось ничего другого, как пройти к себе в отдел кадров, что он и сделал. Там очень скоро выяснилось, что на рабочем месте никого из его коллег еще нету. И значит, спросить про Игоря Трофимовича снова не у кого. Саша почесал в затылке, вышел из кабинета и остановил хорошенькую Леночку. Она тоже была практиканткой, но училась на историческом, а работала в отделе безопасности музея.

Честно говоря, Саша совсем не надеялся получить от Леночки полезную информацию. Девушка была в музее таким же новичком, как и он сам. Саша остановил Леночку совсем по другим побуждениям. Леночка была брюнеткой с длинными черными ресницами и кудрями до пояса. Всякий раз при взгляде на нее сердце у Саши куда-то ухало. Вчера раз пять ухнуло. И сегодня снова.

Но девушка его стремлений познакомиться с ней поближе не поняла и ответила рассеянно:

– Понятия не имею, что за Игорь Трофимович тебе нужен. У нас такого в отделе точно нету.

При этом она не отнимала от уха телефон, пытаясь кому-то дозвониться.

– Как его фамилия? Не знаешь? Попробуй проверить своего Игоря Трофимовича по спискам сотрудников. Они же у вас в отделе кадров должны быть.

И дозвонившись, внезапно воскликнула:

– Да! Это я, Лена! Помню, что вы велели звонить вам лишь в чрезвычайной ситуации. Виктор Семенович, я потому и звоню, у нас ЧП! Срочно возвращайтесь в отдел! – И понизив голос, добавила:

– Мы не можем досчитаться одной единицы из коллекции охотничьего оружия на выставке! Да! А я вам о чем!

И убежала. А Саша остался с неприятным чувством того, что, во-первых, выставил себя полным идиотом перед понравившейся ему девушкой. А во-вторых, ему было завидно, потому что лично Саше предстояло нечто куда более скучное, чем поиск охотничьего ружья из коллекции, возможно, самого Александра Третьего, также проживавшего в свое время в этом дворце со всем своим немаленьким семейством.

Впрочем, вскоре отдел кадров наполнился, в нем появились нынешние коллеги юноши. Саша подошел к Светлане Анатольевне, которой поручили курировать его практику. Саша показал ей свою новую кружку, но Светлана Анатольевна отнеслась к ней также пренебрежительно:

– Напрасно ты снаружи у этих лоточников что-то покупаешь. Если уж тебе понадобилась кружка, то взял бы напрокат у кого-нибудь из нас. Или если хочешь обязательно новую, то у нас в музее есть отличный магазин.

Раздосадованный Саша схватил только что закипевший чайник, бросил в кружку пакетик чая и щедрой рукой плеснул в чашку кипятка. Тут же раздался какой-то подозрительный треск.

А следом за тем Ирочка вскрикнула:

– Ой! Саша, у тебя течет!

Саша машинально глянул на свои брюки. Вроде бы сухо. Но не успел он перевести дыхание, как и сам увидел, что под его ногами растекается лужица. Откуда бы она могла взяться? Он бросился ее вытирать, но сколько ни старался, лужа становилась все больше.

– Это из твоей новой кружки вытекает.

Ирочка оказалась рядом и ловко подставила под текущую кружку пустую пластиковую форму от торта. Сделала она это очень вовремя. Потому что уже через секунду кружка, не выдержав неравной борьбы с влагой, распалась на две неравных части. Но благодаря помощи Ирочки весь оставшийся в кружке кипяток оказался в пластике, а не на полу.

– Видишь, не стоило у этих ребят на улице ничего покупать, – произнесла крайне довольная увиденным представлением Светлана Анатольевна. – Продукция у них исключительно сувенирная. Рассчитанная, что поставит человек свою покупку на полку и будет на нее любоваться. А ты вздумал из нее чайку попить.

И она захихикала. Следом за ней засмеялись и остальные. Саша покраснел до корней волос. Ну, и осрамился же он. В первый настоящий рабочий день выставил себя таким недотепой. И как ему теперь реабилитироваться? Одна лишь Ирочка с сочувствием посмотрела на него и помогла привести все в порядок.

Когда успокоилась кутерьма вокруг новой Сашиной кружки, он набрался решимости и подошел к своей начальнице – Анне Геннадьевне. Письмо старика по-прежнему не давало Саше покоя. И он чувствовал, что не сможет нормально трудиться, пока не передаст загадочное послание адресату.

– Игорь Трофимович? – удивилась та. – Именно Трофимович? Вы уверены? Потому что Игорь у нас работает в отделе по связям с общественностью, но он Иванович, я это точно знаю. И еще есть Игорь Константи…

Договорить она не успела. Дверь отворилась и в нее влетела давешняя Леночка. При виде нее Саша почувствовал, как живот у него сам собой втягивается, а плечи расправляются. Он даже встряхнул головой, стремясь как можно выгоднее уложить волосы. И не заметил, как за ним с понимающей и немножко кривой улыбкой наблюдает Ирочка. Между тем Леночка подбежала к Анне Геннадьевне и что-то жарко зашептала ей на ухо.

При этом речитативом она многократно повторялся один и тот же призыв:

– Пойдемте! Пойдемте со мной!

И словно бы этого было мало, Леночка еще каждый раз дергала Анну Геннадьевну за руку. Ситуация была невероятной, потому что Анна Геннадьевна была дамой монументальной и очень важной. Саше и в голову не могло прийти, чтобы кто-то отважился бы так дерзко обращаться с ней. А вот Леночка совсем потеряла голову и страх. Она уже не просто дергала Анну Геннадьевну, она еще и тянула ее за собой:

– Пойдемте! Пойдемте же скорей! Ну, что вы такая неподъемная!

И Анна Геннадьевна не выдержала:

– Возьми себя в руки, Лена! И объясни, в чем дело!

– Я не могу! Но вам надо пойти. Это очень важно! Очень! Скоро приедет полиция…

– Полиция?! Что-то случилось?

– Анна Геннадьевна, вам надо пойти со мной, – взмолилась Леночка. – Виктор Семенович говорит, раз вы привели Игоря, значит, вы лицо заинтересованное.

– В чем заинтересованное?

– В его смерти. Ой, да что я такое говорю! Простите, пожалуйста. Конечно, не в его смерти вы лицо заинтересованное, а в том, чтобы его не убили. А его как раз убили, и вы теперь должны на это посмотреть.

Анна Геннадьевна побледнела:

– Боже! Девочка! Что ты такое говоришь?

– Виктор Семенович велел вслух об этом не говорить! – в полном отчаянии молола языком Леночка. – Ну, о том, что Игоря убили.

– Убили!

Анна Геннадьевна вскрикнула и схватилась за голову.

– Как? Что случилось?

– Я не знаю. Ничего не знаю. Виктор Семенович только сказал мне, что убийство… что полиция… и чтобы вас позвать.

Анна Геннадьевна смотрела на нее все тем же непонимающим взглядом. Похоже, обрушившееся на нее известие никак не укладывалось в голове у женщины.

– Пойдемте же со мной! – взмолилась Леночка. – Скорее!

– Да, да! Я пойду! Немедленно!

Женщина поднялась, но тут же зашаталась и упала назад на свой стул.

– Не могу! Голова кружится. Перед глазами все плывет. Боюсь, упаду!

Все опасливо поежились. В Анне Геннадьевне было чистого весу без малого центнер. И если такая громада упадет, то поднять ее будет непросто. Поэтому все дамы из отдела кадров переминались в нерешительности, явно не осмеливаясь предложить свою помощь.

И тут Саша сделал шаг вперед и воскликнул:

– Я могу пойти с вами и поддержать, если что!

Парень Саша был крепкий. Ни здоровьем, ни ростом природа его не обидела. Поэтому Анна Геннадьевна взглянула на него с признательностью:

– Да, пожалуйста, проводи меня, голубчик.

Она оперлась Саше на руку всем своим весом, даже кости заскрипели, но юноша лишь стиснул зубы. Мужчина он или нет? А если мужчина, то должен поддержать хрупкую женщину, если даже эта женщина и раскабанела до размеров хорошего бегемота. Но Саша помнил, что даже в самой жирной туше всегда живет нежная фиалка. Принесенное Леночкой известие необычайно сильно поразило начальницу. И теперь ноги Анну Геннадьевну совсем не слушались, подгибались, заплетались и вообще вели себя неподобающим образом.

Глава 2

Вдвоем с помощью Леночки им с горем пополам удалось доставить Анну Геннадьевну на выставку «Русская охота», где были представлены образцы оружия из собрания бывших владельцев дворца. Выставка была обширной, потому что и охотничьей тематике во дворце было посвящено немало всяких экспонатов. Помимо самих ружей, пистолетов и прочего, тут имелись подарки от гостей из разных стран, а также посуда и бронза, в которой также присутствовала охотничья тематика.

В другой раз Саша с удовольствием бы полюбовался обеденным сервизом, таким большим, что его пришлось разделить на несколько частей, в одной витрине он попросту не умещался. Окантовка из зелени с золотом, а по центру каждого предмета картинка из охотничьей жизни: фазаны, утки, куропатки и другая пернатая дичь перемежались охотниками, егерями, конюшими, ястребами, борзыми и легавыми – всем тем многообразием и пышностью, что прежде именовалось русской охотой и вызывало неизменное восхищение гостей замка.

Да, наслаждаться красотой этих предметов должно и нужно было с чувством, с расстановкой. Но у Саши на это совершенно не было времени. Леночка проволокла их через все залы с такой скоростью, что у Саши даже дыхание сбилось. А что уж там говорить про тучную Анну Геннадьевну, она и так была близка к обмороку, а марш-бросок по залам музея, который устроила ей Леночка, довершил начатое. Анна Геннадьевна едва держалась на ногах. И при первой же возможности тяжело рухнула на стул.

– Виктор Семенович, они тут! – объявила Леночка. – Я их привела!

Из дальнего последнего зала экспозиции выглянул средних лет аккуратный мужчинка. Он выглядел явно взволнованным и смущенным.

– Умница, – похвалил он свою помощницу. – Но почему «их»? – Он с явным недоумением оглядел Сашу: – Я просил привести лишь Анну Геннадьевну. Где она?

– Там, – махнула рукой Леночка. – Сидит. В себя приходит.

– Вот как, – задумался Виктор Семенович. – Что же, возможно, оно и к лучшему. Будет гуманней объяснить несчастной женщине, что ее ожидает. Подготовить ее морально. Ты ведь ничего ей не говорила о случившемся?

– Ничего! Ну, то есть почти ничего.

– Г-хм… Понятно.

И Виктор Семенович решительным шагом пересек коридор и скрылся за дверями зала, где приходила в себя Анна Геннадьевна.

Уходя, он не забыл их строго-настрого предупредить:

– Ничего там не трогайте!

Леночка заверила, что у них и в мыслях такого не было. Но стоило начальнику скрыться, как она вперила в Сашу свой взгляд. Потом подмигнула. Саша замер. Он никогда не видел Леночку такой. Девушка тяжело дышала, на лбу у нее выступила испарина. А ее странный немигающий и какой-то остановившийся взгляд буквально гипнотизировал юношу.

– Зайдем, – то ли попросила, то ли указала она ему. – Посмотрим. Согласен?

Саша кивнул. Сейчас он согласился бы пойти за компанию с Леночкой хоть в самое пекло. Но Леночка так далеко его не позвала. И первой шагнула в тот зал, который только что покинул Виктор Семенович. И что было делать в такой ситуации Саше? Не отпускать же девушку одну. А вдруг там за дверями таилась какая-то опасность? И Саша шагнул за ней. В зале, кроме них с Леночкой, никого не оказалось. И на первый взгляд ничего необычного тут тоже не наблюдалось.

Это был последний зал экспозиции, посвященный русской охоте, и кроме нескольких чучел диких зверей, застреленных самолично представителями императорской семьи, тут ничего не было. Но сам факт, что эти чучела пережили Октябрьскую революцию, Гражданскую, а потом и Великую Отечественную войны, поражал воображение. Голова лося смотрела на Сашу ничего не выражающим затуманенным пылью веков взглядом.

Внезапно Саша услышал слабый вскрик. Он тут же обернулся на звук и увидел, что Леночка отступает от чего-то, лежащего в углу. Саша подбежал к девушке, которая продолжала быстро пятиться назад. Наткнувшись спиной на Сашу, она снова вскрикнула, повернулась и опрометью выскочила из зала. Саша хотел было последовать за ней, но тут его внимание привлек к себе лежащий на полу предмет. Прикрытый тканью, он лежал в самом углу зала. И за чучелом небольшого медведя его было не так-то легко заметить. Казалось, предмет поместили сюда сознательно, чтобы скрыть от посторонних глаз.

– Что это?

Несмотря на то что предмет был прикрыт тканью вроде той, которой прикрывают некоторые витрины, Саша почему-то был уверен, что ему тут совсем не место. И к музейной экспозиции этот предмет не имеет никакого отношения. Почему? Хотя бы потому, что расположен он был крайне неудачно. Позицию он занимал крайне невыигрышную, его даже заметить было нелегко. От входа, например, он был вообще не виден.

Саша осмотрел лежащий на полу предмет. Продолговатой формы. Длинный. Затем Саша заметил подошву кроссовки, и ему стало жутковато. Он вспомнил отрывочное бормотание Леночки про убийство, припомнил странное волнение Виктора Семеновича и, уже почти не сомневаясь, что под тканью его ждет нечто необычное, протянул руку и поднял ткань.

– Твою ж дивизию! – вырвалось у него.

Плотная ткань скрывала под собой человеческое тело в очень плохом состоянии и крови. Единственное, что сразу понял Саша, убитый был мужчиной. И насколько Саша мог судить по одежде, мужчина был молод, возможно, ровесник самого Саши. Но кто это был такой, сказать было невозможно. Потому что на месте лица у этого человека было сплошное кровавое месиво.

– Жуть какая!

Тут же рядом с телом лежало ружье. Это было красивое старинное ружье, вероятней всего, взятое из коллекции выставки. Видел Саша в одном из залов витрину с похожими ружьями. Дуло этого оружия было украшено по всей длине золотой насечкой, а ложе богато инкрустировано перламутром. И все же это было оружие. И Саша почти не сомневался, что именно из него был сделан роковой выстрел, почти снесший несчастному половину черепа. Наверное, с этим ружьем ходили на крупного зверя. Чтобы одним выстрелом и наповал.

Превозмогая внутреннюю дрожь, Саша все же закончил осмотр тела. Пострадавший был одет в мешковато сидящие на нем джинсы и такую же свободную куртку. Под ней на нем была надета приметная ярко-желтая футболка со смайликом. На ногах у него были легкие летние кроссовки. Вся одежда выглядела новой и была чистой. Можно было не сомневаться, что убитый был домашним юношей, о котором хорошо заботились.

«Леночка в разговоре упомянула какого-то Игоря. Но кто он такой?»

Пока Саша размышлял над этим вопросом, в дверях появилась Анна Геннадьевна в сопровождении Леночки и Виктора Семеновича.

– Нет, нет, не разубеждайте меня, – протестовала она, явно продолжая начатый ранее разговор. – Об этом не может быть и речи! Я должна взглянуть своими глазами! Я должна сама убедиться! Может, это еще какая-то ошибка.

– Анна Геннадьевна, голубушка, зрелище вам не по силам. От лица почти ничего не осталось.

– Все равно, я его узнаю.

Ненадолго притормозив, она посмотрела на Виктора Семеновича, а потом сказала:

– Это же мой сын! Пусть и приемный, но все же сын. Как вы этого не понимаете!

– Понимаю, голубушка, потому и говорю, что зрелище может травмировать вас.

– Больше, чем смерть моего мальчика, меня ничего уже не травмирует.

Анна Геннадьевна подошла ближе, так что смогла увидеть лежащее тело. Какое-то время она молча смотрела, потом кивнула и отошла, прикрывая глаза платком. Плечи у нее тряслись.

– Да, это он, – глухим голосом произнесла она. – Его одежда, его куртка. Вы уже вызвали полицию?

– Через минуту они будут здесь.

– Как это случилось?

– Ничего не могу вам сообщить по этому поводу. Тело было обнаружено сегодня утром одной из моих сотрудниц. Она позвала меня, когда я пришел, тело было в таком же положении. Я лишь распорядился накрыть его тканью.

– Как вы думаете, он… Он мог застрелиться сам?

– У вас есть основания так думать?

– Не знаю… Игорь последние несколько дней вел себя весьма странно. Поздно приходил, иногда вообще не возвращался ночевать. На все наши с отцом расспросы отвечал уклончиво или попросту ничего не отвечал.

– Может, несчастная влюбленность? Сколько лет было вашему сыну?

– Двадцать два.

– Самое время, чтобы влюбиться.

– Никакой девушки рядом с ним последнее время не наблюдалось.

– Возможно, любовь была безответной? Ваш сын страдал, а затем решил свести счеты с жизнью?

Слушая этих двоих, Саша лишь качал головой. Ну и ну! В каком веке они живут? Кто в наши дни кончает с собой от несчастной любви? Только полностью ненормальные с соответствующим диагнозом. Но оказалось, зря он иронизировал.

– Игорек всегда был очень нежным мальчиком, трепетным, я бы даже сказала. Помню, в девятом классе ему понравилась одна особа, которая вначале вроде бы одаривала его своей благосклонностью, а затем переметнулась к другому кавалеру. Несерьезная молодая девица! Плюнуть и забыть! Но вы бы видели, как страдал Игорь! Он на целую неделю заперся у себя в комнате. Отказывался от еды. Никуда не ходил. К счастью, в тот раз эта легкомысленная особа вновь стала нуждаться в Игоре, на горизонте были итоговые тесты по математике, которые Игорь всегда исправно писал за эту девицу. И она вновь прибежала к Игорю.

– И он ее принял?

– Он ее простил. Но прежних чувств у них уже не было. Это я к тому все рассказываю, если девушка у Игоря появилась, и она его обидела, оскорбила или как-то унизила, в порыве чувств он и впрямь мог покончить с собой. В первую минуту, увидев его тело, я почему-то именно так и подумала. Но потом спохватилась. А почему сын сделал это именно тут? В музее? Логичней было бы сотворить с собой подобное под окнами дома жестокой кокетки. Или там, где она часто бывает.

– Возможно, предмет обожания Игоря работает в музее, – подсказал Виктор Семенович.

– Да, в самом деле! – воскликнула Анна Геннадьевна и с благодарностью взглянула на коллегу. – Какой вы проницательный! Такое и впрямь могло быть. Вот вы сейчас сказали, и я вспомнила, что поведение Игоря изменилось после того, как он пришел работать к нам в музей. Боже, никогда себе этого не прощу!

– Чего же?

– Да ведь Игоря устроила на службу именно я! Он проработал у нас в музее всего пару дней, и с ним начались эти странности. Непонятные отлучки, молчание, уход в себя. Мы с мужем даже думали, может, это наркотики? Обыскали его комнату, муж сводил Игоря с собой в баню, постарался осмотреть его там на предмет следов от инъекций. Нет, ничего подозрительного. Тогда мы с мужем решили, что лучше нам пока что отстать от мальчика. Хотели поговорить с ним потом, когда он немного успокоится. И вот дождались!

Она закрыла лицо руками, но не зарыдала, а лишь горестно застонала.

– Мне будет никогда не оправдаться перед мужем! Никогда!

– Насколько я понимаю, Игорь был вашим приемным сыном?

– Когда мы поженились, мой нынешний супруг был вдов. Он один растил мальчика. Игорю на тот момент было пять лет. Но развит он был не по годам. Сразу понял, кто я такая и зачем я в их семье. Я вначале боялась, что ребенок начнет бунтовать против появления мачехи, начнутся грубости или каверзы, но нет, ничего подобного. Игорь с первого дня стал называть меня мамой. Всегда был ласков. Муж считал, что Игорь чувствует себя благодарным нам за то, что мы не сдали его в детский дом.

– Кого? Родного сына?

– Забыла сказать, Игорь приходился моему мужу лишь пасынком.

– Вот оно как!

– Мой муж своим первым браком женился на женщине, у которой уже был сын – Игорь. Затем она умерла. И муж женился на мне.

– Анна Геннадьевна! – восхищенно воскликнул Виктор Семенович. – Да вы героиня! Получается, вы с мужем растили ребенка, который биологически не был родным ни одному из вас? Как благородно с вашей стороны.

– Благородство тут совсем ни при чем. Но так уж сложилось, что ни у меня, ни у моего мужа своих детей нет. И мы с ним уже в том возрасте, когда вряд ли свои дети у нас уже появятся. Поэтому мы оба были довольны, что у нас имеется ребенок. Тем более, повторяю, никаких проблем с Игорем никогда не было. Он всегда хорошо учился в школе, рано стал самостоятельным, никогда не капризничал. Носил то, что я ему покупала. Ел все, что давали. Очень хороший мальчик. Из него мог бы получиться отличный муж. Боже, до чего несправедлива жизнь! И почему самые лучшие уходят от нас раньше других?

Но поток ее сентенций был прерван появлением полиции. Ввиду важности произошедшего преступления в музей прибыла вся следственная группа в полном составе. Эти суровые люди, чуждые всяких сантиментов, сразу же отмели версию несчастной любви далеко в сторону:

– Какое еще самоубийство? Скажете тоже! Стреляли ему в затылок. На одежде у пострадавшего нету даже намека на следы пороха. Пуля прилетела в него с расстояния не меньше двух метров. Не говоря уж о том, что дуло у этого ружья слишком длинное, чтобы человек мог бы дотянуться рукой до спускового крючка. Разве что ногой, но тогда ему пришлось бы разуться. А потерпевший, как мы видим, одет и обут.

– Значит, он не сам? Значит, это его?

– Нет, про самоубийство даже не думайте. Типичная картина убийства. Видите, и орудие убийства лежит рядом с телом, как будто бы его аккуратно положили. Жертва убита. Цель достигнута. Потом убийца, не торопясь, кладет орудие убийства рядом с телом и удаляется. Это стопроцентное убийство, которое даже не пытались скрыть или замаскировать под самоубийство!

Следователь с интересом разглядывал ружье, из которого предположительно был сделан роковой выстрел. Ружье заслуживало самого пристального внимания. Это был великолепный образчик оружейного мастерства Европы конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Настоящее царское оружие! Впрочем, убитому Игорю вряд ли это было важно.

Да и сам следователь смотрел на ружье без всякого восторга, потом он спросил:

– Что-то я не разберу, какой же тут калибр?

– С этим ружьем граф Орлов ходил на кабана, – услужливо подсказал Виктор Семенович. – Годилось оно и для медведя. Точный калибр я вам не скажу, но стреляли из него дробью, размером с лесной орех.

– Понятно. Нападавший знал, что ему выбрать из вашей коллекции. Небось пальни он в несчастного парня дробью как на куропатку, большого ущерба бы не нанес. А тут сразу и наповал. Получается, знал, что берет? Получается, из ваших человечек-то был?

– Все находящееся в нашей музейной коллекции оружие не пригодно для стрельбы. И вам это прекрасно известно! Кроме того, для его хранения у нас оборудована специальная комната с сейфами. Во время проведения выставки все ружья крепятся в витринах на двух точках, что полностью исключает возможность их свободного изъятия.

– И все же кто-то взял ружье. И сделал из него выстрел.

– Витрины опломбированы. И к каждому ружью подключена сигнализация.

– Что лишний раз подтверждает, преступник – это кто-то из сотрудников музея. И не просто кто-то, а человек, который допущен к работе с этими ружьями. Он заранее привел оружие в порядок, потом взял его с выставки и застрелил неугодного. Думайте, кто мог это сделать? Не думаю, чтобы таких людей было много.

На Виктора Семеновича жалко было смотреть.

– В соответствии с правилами хранения музейного оружия все оно сертифицировано, то есть приведено в состояние, когда из него невозможно сделать выстрел. Другими словами, стрелять из этих ружей нельзя.

– Как же так получилось, что в вашей экспозиции все же нашлось хотя бы одно ружье, пригодное для стрельбы?

Виктор Семенович развел руками:

– Не представляю, как такое могло получиться.

Следователь покачал головой:

– А я вам скажу. Кто-то из ваших сотрудников потихоньку или с вашего ведома привел это ружье в порядок.

– Это невозможно! Ружье не покидало пределов экспозиции уже долгое время.

– А зачем брать все ружье целиком? Достаточно снять с него сам механизм, отнести его к мастеру, восстановить и вернуть механизм на место.

– Сигнализация бы сработала.

– Бросьте! Только не говорите мне, что у вас никогда не бывает сбоев в работе сигнализации.

– Случается, конечно. Но за такое короткое время невозможно исправить оружие.

– Но снять стрелковый механизм, чтобы отнести мастеру, возможно?

– Это тоже не так-то просто сделать.

– Но возможно?

Виктор Семенович вынужден был признать:

– При известной сноровке, да.

Но тут же он вновь кинулся в наступление:

– Снять механизм с ружья – это еще полдела, надо механизм потом установить обратно. А на коленке винтики – шпунтики крепить не станешь. Это же оружие, боевой механизм, чтобы из него выстрелить, механизм должен быть надежен. Иначе пострадать может в первую очередь сам стрелок. Нужны хотя бы тиски или какое-то оборудование, чтобы установить механизм обратно на ружье.

– Но у вас же в музее есть что-нибудь вроде мастерской?

– Реставрационный отдел временно переведен в другое здание.

– А тут? Ведь требуется же иногда просто что-то починить? Стул там сколотить или дверную петлю в служебных помещениях поправить. Или чтобы гвоздь приколотить, вы всякий раз зовете реставраторов?

– Разумеется, у нас есть небольшое помещение, в котором есть… Но привести там ружье в порядок не получится.

– А вот мой человек сейчас сам туда сходит и посмотрит. Потрудитесь предоставить ему провожатого.

Все было исполнено в кратчайший срок. Виктор Семенович заметно перетрусил, когда следователь сказал, что ружье было приготовлено для стрельбы кем-то из сотрудников музея. Но это был еще не конец его мучениям и волнениям. Следователь неумолимо двигался дальше.

– А мы с вами пообщаемся с теми людьми, кто имеет допуск в комнату для хранения оружия, умеет обращаться с сигнализацией, установленной на ваших выставочных витринах, ну, и кто обладает кое-какими знаниями слесарного дела. Но последнее хотя и желательно, но вовсе не обязательно. Мог быть привлечен умелец и со стороны. А сейчас я попрошу всех посторонних очистить местность.

До сих пор ошивающийся поблизости Саша был вынужден ретироваться. Впрочем, его заботам поручили Анну Геннадьевну, которую теперь требовалось доставить обратно на ее рабочее место. Покидать музей женщине пока что запретили. Следователь, узнав о ее близких отношениях с убитым, пообещал поговорить с ней после окончания более срочных мероприятий.

Разумеется, слухи об убийстве уже распространились под сводами музея, достигли они и отдела кадров, так что весь его коллектив в полном составе вышел встречать свою начальницу. И очень кстати. Анна Геннадьевна после обещания следователя что-то совсем расклеилась. И всю обратную дорогу она буквально висела на Саше, который обливался потом, стремясь удержать стокилограммовую тушу своей начальницы более или менее вертикально.

– Анна Геннадьевна, да как же это?

– Неужели вашего Игорька убили?

Начальница кивала головой и горько шептала:

– Да, все так.

Ее усадили в кресло, принесли воды, чаю, кофе и коньяка. Как раз за последний начальница и схватилась прежде всего. Осушив две рюмки, она выпила немного минеральной воды, чуточку посидела ровно, и краски на ее лице постепенно стали приходить в норму. Саша с радостью убедился, что лицо начальницы перестало напоминать собой спелую свеклу и сравнялось окраской всего лишь с помидором.

– Боже мой! – произнесла она. – Надо сообщить мужу. Он ведь еще ничего не знает.

Анна Геннадьевна достала смартфон, но рука у нее тут же упала.

– Нет, я не могу. У меня язык не повернется сказать Александру Петровичу такое! Прямо немеет всякий раз, как подумаю, ЧТО мне придется ему сказать. Может быть, кто-нибудь из вас сделает это за меня?

И она умоляюще обвела взглядом всех сотрудников. Все молчали. Никого не прельщало стать для Александра Петровича злым вестником. Как уже успели нашептать Саше музейные кумушки, муж у Анны Геннадьевны был человеком решительным. Военный, в отставке, он славился своим крутым нравом и вспыльчивым характером. Кумушки поговаривали, что даже властная Анна Геннадьевна и та с трепетом относится к своему мужу. Похоже, кое-что в этих словах было похоже на правду.

Начальница взглянула на Сашу. Так утопающий цепляется за соломинку.

– Хорошо, я позвоню.

Голос супруга Анны Геннадьевны был спокойным. Чувствовалось, что это человек уверенный в самом себе и своих силах. Саша даже поздравил себя, оказывается, Александр Петрович нормальный дядька. Глупые клуши все про него придумали.

Но когда Саша попросил его подъехать в музей в связи с чрезвычайными обстоятельствами, он сразу изменил тон:

– В чем дело? Что за тайны? Говорите прямо! Я этого не люблю.

– С вашим сыном проблемы.

– Что случилось с Игорем? Он жив?

Саша набрал побольше воздуху и выдавил из себя:

– Нет.

На другом конце трубки раздался глубокий вздох.

– Значит, это все правда, – произнес мужчина. – А я не хотел верить. Глупец!

– Вы что-то знаете?

– Моя жена еще там?

Голос Александра Петровича звучал грозно:

– Скажите ей, чтобы она готовилась к разговору со следователем. Пусть вспомнит про эту вертихвостку Коломбину все, что сумеет. А иначе… Иначе ей будет плохо! Физически плохо!

– К-кому?

– Коломбине! Анне! Пусть она не думает снова увиливать и уверять меня, что все рассосется само собой! И пусть не думает покрывать эту парочку и дальше. Я так и знал, что от этой девчонки будет беда нашему сыну. Уверен, кто-то из ее кавалеров решил из ревности расправиться с Игорем. Я долго терпел, но терпение мое лопнуло. И теперь я разберусь со всеми!

Последняя фраза прозвучала просто угрожающе. И Саша даже сам поежился, хотя ему-то чего было бояться? Супруг Анны Геннадьевны угрожал некоей Коломбине, а Саша тут был ни при чем.

А вот Анна Геннадьевна, стоило Саше упомянуть про Коломбину, сразу же изменилась в лице, да так резко, что Саша лишь диву давался. Сперва Анна Геннадьевна побледнела, а затем и вовсе позеленела. Такой интересной смены цветовой гаммы Саше наблюдать у начальницы сегодня еще не приходилось. Из чего он заключил, что известие о некоей Коломбине напугало Анну Геннадьевну даже еще сильней, чем вид растерзанного тела ее приемного сына. И что же такое крылось в этой истории такого, что заставило его начальницу так сильно струсить?

Глава 3

Появлению мужа Анны Геннадьевны предшествовал визит Виктора Семеновича. Он также был бледен и дрожал.

– Нешуточное дело, – произнес он, как бы в свое оправдание. – За несоблюдение условий хранения единиц оружия мне прямой срок светит! Уголовный!

Бросившись к Анне Геннадьевне, он свистящим шепотом произнес:

– Представляете, Петр Кузьмин тоже исчез! Нигде не могут его найти! На работе он сегодня не появлялся. Татьяна – жена его – ищет своего мужа со вчерашнего дня. С работы домой он не возвращался. Нету его! Исчез! Похоже, убийство совершил он!

– Кузьмин – это же ваш родственник?

– Свояк! Брат жены! Представляете, как мы с вами выглядим в глазах следователя?

– Не понимаю.

– Ну как же… Мой родственник убил вашего родственника. А приняли их обоих на работу мы с вами! Как вы думаете, что следователь скажет на все это?

Следователь не заставил себя долго ждать. Он появился почти одновременно с высокого роста крупным господином, одетым в деловой костюм. Умелый, а потому явно дорогой портной скрыл излишнюю тучность фигуры мужчины. Но несмотря на ладно сидящую одежду и мягкую лакированную обувь, Саше этот тип не понравился. Было в его лице что-то надменное и желчное. Не иначе как с ним Саше и довелось пообщаться давеча. А та легкость, с какой Анна Геннадьевна в очередной раз сменила окраску, окончательно убедила Сашу в том, что явившийся господин является тем самым грозным супругом.

– Александр! – простонала Анна Геннадьевна, протягивая руку своему мужу. – Я совсем без сил! Подойди ко мне!

Муж склонился над ней, но о чем они говорили, не было слышно никому, кроме этих двоих. Чтобы заполнить паузу, Саша внимательно рассмотрел супругов. Очень странно. Оба одеты стильно и, прямо сказать, даже дорого. А между тем одежда убитого Игоря была хоть и новой, и чистой, но самой обычной. И кроссовки его не имели никакого отношения ни к одному из мировых брендов, как говорится, и рядом не валялись.

Саша невольно отметил для себя этот факт, еще не зная, как сможет в дальнейшем его использовать. Анна Геннадьевна продолжала шептать что-то своему мужу, вот только откровенному разговору мужа с женой помешал все тот же следователь. Узнав, что он видит перед собой родителей погибшего юноши, следователь увел обоих с собой в соседнее помещение, где никто не мог помешать их разговору. У Саши мелькнула мысль, а не подслушать ли ему немножко, но останавливало незнание местности и стыд, если его застукают за таким занятием.

Зато Саша мог всласть наслушаться домыслов и слухов, которые потоком хлынули из сотрудниц, стоило начальнице скрыться за дверью.

– А сынок-то нашей Анны Геннадьевны и впрямь того был, – произнесла одна из женщин, покрутив пальцем у виска. – Неудивительно, что он так кончил.

Тетка эта Саше совсем не нравилась. Была она тощая, с длинным носом, который так и норовила сунуть в каждую щель. Глаза у этой особы были холодные и какие-то блеклые, словно она слишком часто смотрела ими туда, куда смотреть было совсем не надо, и они у нее выцвели. Как только она сказала про покойного в таком тоне, Саше сразу стало ясно, что она противная не только на лицо, но и внутренний облик у нее соответствует наружности.

И все же слова ее Сашу заинтересовали, и он спросил:

– Как это вас понимать?

– Правду говорю! Сызмальства с головой-то Игорь не слишком дружил. Я это хорошо знаю. Мой Темочка с ним в одном классе учился. Вот, покажу сейчас его фотографию.

И женщина показала фотографию парня с удивительно жирной и наглой харей. Иначе Саша охарактеризовать эту похожую на дыню физиономию никак не мог.

– Правда, красавец? – с гордостью поинтересовалась женщина. – В отца пошел.

И впрямь, единственное сходство с матерью у Артема было в глазах. Они были такими же злыми.

– Вот весь их класс, – продолжала женщина, открывая страничку «ВКонтакте». – Вот это снова мой Артем, видите, как на нем прекрасно сидит костюм? Специально заказывали в Доме мод. Нет, не то чтобы мы были богаты, но для своего дитя ничего не жаль. И люди это чувствовали. Вокруг Темочки всегда много девушек. Они его обожают. Конечно, мой сын веселый, любит пошутить, любит посмеяться. К таким ребятам девушки всегда тянутся. А вот тут в углу сидит Игорь. Как всегда один. Посмотрите, какой он мрачный. – И она ткнула в фотографию.

– Сейчас я увеличу вам кадр. Мне кажется, уже тогда было ясно, что этот мальчик добром точно не кончит. Видите, какое у него лицо!

Саша посмотрел. Лицо как лицо. Если уж сравнивать с лицом Темы, то лицо Игоря казалось куда как благородней слеплено. Да, выражение этого лица было чуточку печальным, совсем неподходящее выражение для мальчика на празднике. Но, вероятно, у Игоря были причины, чтобы так выглядеть. Саша заметил, что взгляд Игоря прикован к одной из девочек – хорошенькой светловолосой худышке. Она была такой миниатюрной, что едва доставала Артему до плеча. Тем не менее она упорно льнула к нему, чем доставляла немалые страдания Игорю.

– Никто из девочек не хотел танцевать с этим угрюмым дураком. Тема мне рассказывал, что Игорь и просидел весь выпускной вечер в одиночестве в своем углу.

– Вы упоминали, что у Игоря были проблемы с головой. Как же его взяли в нормальную школу? Для таких детей ведь существуют специализированные школы.

– Нет, учился он как раз неплохо, – призналась длинноносая. – Говоря про голову, я имела в виду, что Игорь был неуправляем. Он не умел контролировать свои эмоции. Так было, когда этот гаденыш один раз напал на нашего Темочку.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но по фотографии у меня создалось впечатление, что ваш сын гораздо крупнее Игоря?

Тетка приняла его слова за похвалу и буквально расцвела от удовольствия.

– Темочка у нас настоящий богатырь! Мы с отцом ничего не жалели для его воспитания. Молочко от коровки с рынка, сыр, сливочки, маслице. Мясо только парное, свежие домашние курочки и индюшки. Темочка вырос красавцем! И вот это чудовище… этот подонок, он избил нашего мальчика так сильно, что на Темочке живого места не было. Лицо – один сплошной синяк. Мы с мужем были в ужасе. Нет, я понимаю, подростки могут подраться, но чтобы так… Откуда в этом Игоре столько жестокости? Мы с мужем даже в полицию хотели идти, заявление писать. Если бы Анна Геннадьевна нам в ножки не упала и не умолила нас этого не делать, сидеть бы ее Игорю за решеткой. Мы с мужем сжалились над ней. Не всем же так везет с детьми, как нам с нашим Темочкой.

Но ее монолог пришелся не по душе другим сотрудницам. И одна из них с плохо скрытой враждебностью произнесла:

– Зато говорят, что и подарков вашей семье Анна Геннадьевна в тот раз немало перетаскала.

– И Темочка ваш лежал в платной палате, которую организовал ему муж Анны Геннадьевны.

– И еще компьютер у вашего сына появился.

– А у вас самой перстень с брильянтом нарисовался и шуба из соболя.

– А муж ваш иномарку себе приобрел, новенькую с полным фаршем. Все в то же время!

– Притом, что вы сами рассказывали, из серьезных травм у вашего сына только перелом носа и был!

Тетка обиделась на слова коллег:

– Вижу, что вы не цените хорошее отношение и искренность! Так все переиначить! Слова с вами больше не скажу!

И вылетела пулей за дверь. Но сотрудницы ничуть не огорчились. Пересмеиваясь между собой, они скучились возле одного стола. Сашу к себе они не позвали. Сам он подойти не решился. Так и остался бы в одиночестве, но к нему подошла Ирочка. Девушка была невысока ростом, кругленькая, словно колобок, и рыженькая. Словно бы этого недостаточно, ее лицо так густо украшали веснушки, что даже отбеливающие процедуры не в силах были справиться с проявлением этой солнечной натуры.

– Мне кажется, ваша сотрудница обиделась.

– Пусть ее! – отмахнулась Ирочка. – Подуется и перестанет. Нина Сергеевна у нас всегда так: сначала наболтает глупостей да гадостей, потом станет ей кто-нибудь возражать, она обидится и убежит.

– Значит, она неправду сказала?

– Тема ее дурак известный. Из класса в класс на одних тройках еле-еле переползал. Но собой хорош, тут ничего не скажешь. Лично мне такой типаж не по вкусу, но наши девчонки на него пачками вешались.

– Так ты его тоже знаешь?

– Конечно. Мы все в одном классе учились.

– Все? Значит, ты и убитого знаешь?

– Знаю.

– Вот повезло! – обрадовался Саша. – Тогда ты мне все расскажешь.

– С удовольствием. Только ты и так уже все сам слышал. Скажу только, что та стычка у Темы с Игорем как раз из-за одной девочки из класса и случилась. Игорь в ту девочку влюблен был, она вроде как тоже, а потом этот Артем в дело вмешался. Задурил девчонке голову. Она им увлеклась, про Игоря забыла. Тот переживал, ясное дело. Потом у нее с Артемом дело разладилось. Она переживала, а Тема ее оскорблял, вот Игорь за свою подружку заступился. Только Коломбина его благородства не оценила. Стоило Теме снова ее поманить к себе пальцем, она тут же прибежала и все старые обиды забыла.

– А Коломбина – это кто?

– Так это она самая вертушка-поскакушка любовь всей жизни Игоря и есть.

– Странное имя.

– Это не имя, это ее прозвище. Они втроем в школьной сценической постановке играли такие роли. Кира – Коломбина. Тема – Арлекин. А Игорь – Пьеро.

– А ты?

– Мне досталось читать слова автора. Роль за кадром, никто меня на сцене и не увидел. Но репетировали мы с ребятами все вместе, и мне кажется, именно тогда их треугольник и начал существовать.

– Погоди, я вспомнил фотографию вашего класса на выпускном. Коломбина – это высокая рыжеволосая девушка?

– Вовсе нет. Коломбина ниже меня ростом, только очень худенькая. И волосы у нее совсем белые.

Теперь Саша точно знал, как выглядит Коломбина. И понял, что именно на эту девушку был устремлен взгляд Игоря на выпускном. И еще Саша понял, что видел самого Игоря. Да, да, вчера во время перерыва им довелось столкнуться и вместе обедать в летнем кафе. Получилось это чисто случайно. Все прочие столики в кафе были заняты. А возле Игоря оказалось свободное место. И получив разрешение, Саша присел рядом. Между собой они почти не разговаривали. Только один раз Саша попросил передать ему соль, которую Игорь по рассеянности оставил возле своей тарелки. И один раз Игорь спросил у Саши, вкусен ли холодный свекольник, его интересовало, стоит ли его брать. И все же получается, вчера Саша видел погибшего. И не просто видел, а даже разговаривал с ним. Ровным счетом ничего в поведении Игоря не говорило о том, что этот человек чем-то сильно взволнован, склонен к преступной деятельности или насилию. Выглядел он совершенно спокойно и миролюбиво. Весь обеденный перерыв он копался в своем смартфоне, впрочем, как и сам Саша.

«И все-таки мы с ним провели в том кафе немало времени. Со стороны могло даже показаться, что мы друзья-приятели».

Что ему делать с этой информацией, обладателем которой он стал, Саша решительно не представлял. Пока не представлял. Но все может измениться, и как рачительный хозяин, Саша приберег эти свои воспоминания про запас.

Вернувшись домой, Саша тут же был атакован лавиной любви по имени Барон. Пес крутился возле ног вернувшегося домой хозяина и с такой силой вилял хвостом, что тот, того и гляди, мог оторваться вовсе. Поласкавшись и попрыгав, Барон внезапно вспомнил о своем долге и притащил Саше в зубах одну из его тапок. Но сразу тапочку не отдал, а сначала сделал со своим трофеем перед хозяином несколько кругов, красуясь и выглядя гордым просто до невозможности. Вот я какой замечательный пес! И полезный! И умный! И все понимаю, ты меня цени! И лишь потом после окрика Саши, которому надоело ждать, спаниель опомнился и кинулся за второй тапочкой, которую тоже принес Саше.

Барон был пес охотничий, но и в домашнем хозяйстве тоже отлично сгодился. Никто лучше Барона не умел разыскивать и извлекать из-под кровати загулявшие там домашние тапки всех своих хозяев. По первой просьбе он с азартом лез под кровать и, пыхтя и скрежеща по полу когтями, возвращался со своим трофеем. Когда хозяин переобулся, Барон с такой нежностью обнюхал его опустевшие ботинки, что Саша невольно растрогался. Впрочем, в этом было больше корысти, чем искреннего чувства. Барон просто таким образом выяснял, где провел сегодняшний день его хозяин.

– А у нас в музее убийство!

Мама выронила из рук пустую кастрюлю, которая с грохотом свалилась на пол и закатилась под стол. Барон тут же нырнул за ней и торжественно подал ее маме, виляя хвостом.

– Господи! – воскликнула мама, принимая от собаки добычу. – Сашка! Да что же это такое? Где бы ты ни оказался, всегда возле тебя трупы. Как это получается, хотела бы я знать?

– Вовсе не везде и не всегда. Просто так совпало.

Отец отложил в сторону смартфон и с любопытством взглянул на сына:

– Расскажи, как все случилось.

Саша и сам был не против поделиться новостями. Рассказывая родителям о сегодняшней трагедии, он получил возможность заново обдумать все нюансы.

– Меня настораживает, что убийца стрелял в голову, – заявил отец. – Не так-то легко выстрелить в человека из старого ружья, велик риск промаха.

– Эксперты говорят, что выстрел был сделан через весь зал.

– Вот видишь! Тут стрелку промахнуться, вообще раз плюнуть. Логичней было бы преступнику целиться в туловище своей жертвы, оно больше, попасть в него легче. А потом можно было бы уже добить раненого. И все равно нажать на спусковой крючок – это не всякому матерому бандиту под силу.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Думаю, убийца люто ненавидел свою жертву. Ненавидел до такой степени, что был готов на ее физическое устранение любым способом. А в голову стреляли сознательно, чтобы затруднить опознание.

– Вот тут ты как раз ошибся, – с торжеством воскликнул Саша. – Убитого опознали моментально. Зовут его Игорь. Он тоже работал в музее. Его хорошо там все знали. И его приемная мачеха – она же моя начальница. Главным образом она Игоря и опознала.

– Что за странное выражение – приемная мачеха? Может быть, ты имел в виду приемная мать? Мальчик был твоей начальнице не родной?

– И ей, и ее мужу. Как мне сказали, Игорь был ребенком первой жены Александра Петровича от ее первого брака. Но Александр Петрович усыновил мальчика. А когда женился во второй раз, то ребенка усыновила еще и Анна Геннадьевна.

– С этим разобрались. А что известно про родных родителей юноши?

– Ничего. Мать его умерла. А отец… Про него вообще ничего.

– Это плохо. Надо обязательно узнать, кто они такие. У родителей могли быть враги, которые пожелали отомстить сыну за какие-то грехи его отца с матерью.

– Тогда уж логичней поискать врагов у Анны Геннадьевны или ее мужа. Да и у самого Игоря они тоже могли быть. Например, тот же Тема, которому Игорь один раз уже сломал нос. Матушка этого Темы также работает в музее. Она такая гадюка, что запросто могла отомстить даже спустя годы обидчику своего сына.

– Поле для работы у тебя весьма обширное, – констатировал отец и, уже вновь придвигая к себе смартфон, добавил: – Даже слегка завидую тебе.

Мама выложила из кастрюли в миску горячую отварную картошку и тоже подсела к столу. Она посыпала крупные желтоватые картофелины рубленым укропом с чесноком и моцареллой. Сыр тут же стал плавиться, а чеснок благоухать.

– Я за тебя тревожусь, – произнесла мама, вид у нее был озабоченный. – Может, не стоит тебе соваться в расследование этого убийства?

– Может, и не стоит. В принципе меня никто об этом не просил.

– Вот и отлично! – повеселела мама и тут же выставила на стол второе блюдо, на котором лежали румяные куриные котлетки. – Вот и нечего тебе лезть, коли не просят. Просто выбрось его из головы.

– Уже выбросил! Не волнуйся.

Саша положил себе сразу три котлеты. Одну, он точно знал, получит Барон. Ну, а две котлеты – это была законная часть ужина самого Саши. Несмотря на данное маме обещание, что он не будет думать об этом убийстве, Саша не мог не думать о нем. Наверное, если бы он не знал Игоря лично, ему бы удалось сделать вид, что убийство его никак не касается, и, может быть, даже пройти стороной. Но теперь, когда лицо Игоря стояло перед ним как живое, Саша чувствовал, что ему будет крайне непросто сделать вид, будто бы смерть молодого человека не имеет к нему никакого отношения.

И вернувшись после ужина в свою комнату, Саша тут же полез в компьютер. Слова отца о том, что надо бы выяснить подноготную родных родителей убитого юноши, не давали ему покоя. Но сделать это оказалось не так-то просто, прежде всего потому, что у Саши не было никакой информации об этих людях.

«Начать придется с самого Игоря и с его приемных родителей».

Анна Геннадьевна интересовала Сашу значительно меньше, нежели ее супруг. В конце концов, про Анну Геннадьевну можно было выяснить у дамочек в музее. Жизнь этой женщины последние два десятка лет была накрепко связана с местом ее работы, и вся ее подноготная была известна коллегам. А вот ее муж был куда более темной лошадкой.

«Что там у нашего Александра Петровича было с его первой женой? Отчего она умерла молодой?»

Несчастье случилось семнадцать лет назад. Не так уж и давно. Саша попытался сперва найти следы этой женщины через страничку в соцсети самого Александра Петровича, но обнаружил там до обидного мало. Несколько фотографий его самого и его нынешней супруги. Даже фотографий сына не было ни одной. Что уж там говорить про первую жену.

– Глупая была затея. Придется лезть в архив.

Была у Саши левая база данных, сто лет назад невесть у кого им скачанная. В ней хранилась объединенная информация о том, кто и когда родился за последнюю четверть века, кто на ком женился и всякое такое прочее. База была неполной, и Сашу она больше раздражала, чем помогала. Но он ее не удалял, потому что иногда лучше хоть что-то, чем совсем ничего.

Но ему неожиданно повезло. И первая же запись, на которую Саше удалось наткнуться, заставила его всерьез призадуматься. Она гласила, что Анна Геннадьевна Шутило сочеталась узами законного брака с Александром Петровичем Головко, о чем и была составлена соответствующая запись в актах гражданского состояния. Тут же было указано, что Анна Геннадьевна усыновила ребенка – Игоря Александровича Головко, став ему законной приемной матерью.

И тут Саше внезапно пришла в голову мысль, которая заставила его задуматься.

– Погибшего звали Игорем… Игорь Александрович. Но Александровичем он стал по отчиму. А вот мне интересно, как было его отчество до того, как тот усыновил Игоря?

Саша начал искать дальше, и удача была на его стороне. Очень скоро он обнаружил еще одну запись о бракосочетании того же Александра Петровича Головко и некоей Альбины Робертовны Ервандян.

– Первая жена была армянских кровей. А что с ребенком? Был ли мальчик?

Мальчик у Альбины Робертовны был. И звали его Игорь Трофимович Суриков. Как только Саша прочел отчество, его как током стукнуло.

– Трофимович! Значит, погибший Игорь был сыном человека по имени Трофим. Сын Трофима!

Саша почувствовал, как у него на лбу выступила испарина, а руки затряслись. Так трясущимися руками он начал шарить по карманам, пытаясь обнаружить там письмо, полученное им сегодня от странного старика.

При этом сыщик невнятно бормотал самому себе под нос:

– Игорь сын Трофима! Игорь Трофимович! Старик не стал называть его по отчеству, потому что Игорь был еще слишком молод для отчества. Поэтому старик и сказал: «Сын Трофима»! Да где же это письмо? А! Вот оно!

Дрожащими руками Саша извлек конверт и вновь уставился на него. Теперь ценность заключенного в нем послания возросла многократно. Ведь послание предназначалось человеку, которого убили. И как знать, возможно, что в этом конверте находилось нечто, способное пролить свет на это убийство. Возможно, письмо содержало предостережение, но тогда оно опоздало. Или, наоборот, в письме была угроза, опять же запоздавшая.

– Письмо я получил сегодня в половине девятого утра. А Игоря застрелили ночью. Получается, старик ничего не знал о том, что Игорь уже убит. Он требовал, чтобы я передал письмо Игорю, считая, что тот живехонек и явится на работу как обычно. Видимо, старик караулил Игоря не первый день. Он видел, как я и Игорь обедали в одном кафе, сидели за одним столиком и даже переговаривались друг с другом. Из этого он сделал вывод, что я либо близкий приятель Игоря, либо хорошо знаком с ним. И проблем с передачей письма у меня не возникнет.

И Саша снова посмотрел на конверт. Заключенное в нем послание так и взывало к сыщику. Открой! Прочти! Я все тут! Во мне разгадка всех тайн!

И руки Саши сами собой потянулись к конверту. В оправдание надо сказать, что Саша сначала одолжил у мамы резиновые перчатки, в которых она мыла посуду, а сам конверт вскрыл очень осторожно, действуя специальным ножичком для бумаги. Таким образом он хотел минимизировать вред, причиненный им следствию. Но отказаться от идеи лично прочесть таинственное послание Саша тоже не мог. И его надо было понять.

Послание его не разочаровало. Оно было коротким. Содержало всего несколько строчек, отпечатанных на принтере. Странно, мельком удивился Саша, конверт старик использовал родом из прошлого века. Но при этом он умело пользуется компьютером.

– Это мелочи, детали, главное там, в письме!

И прочитав письмо, Саша почувствовал, что у него волосы шевелятся буквально по всему телу. Вот что гласило послание:

«Сынок, пишет тебе твой родной отец. Знаю, тебе сказали, что я умер, но я жив. Много лет я не мог дать о себе знать. И все эти годы, пока ты рос, я лишь наблюдал за тобой, не решаясь объявиться перед тобой. И виною всему тому страх, в первую очередь страх за тебя, за твою жизнь. Знай, сынок, враги мои не дремлют. Как только они узнают про тебя, ты погиб! Твой отчим и твоя мачеха – славные люди, но они не в курсе дела и не смогут защитить тебя. Единственная надежда, что мы уедем с тобой вместе. Соглашайся, сынок, а иначе они убьют тебя, мой мальчик, убьют без всякой жалости, стремясь тем самым добраться до меня. Но они рано радуются. Я уже придумал отличное средство, чтобы нейтрализовать все их злобные происки. И совсем скоро мы снова будем вместе. Если ты хочешь увидеть меня, приходи сегодня в час ночи к Серебряному пруду. Буду ждать тебя там, твой папа».

Подписи это письмо не содержало. Но и так было ясно, от кого оно.

«Игорю написал его отец. Его родной биологический папка. Тот самый, который вроде как умер. А на деле получается, что он жив. Ладно, почему так получилось, мы еще выясним потом. Главное, что еще Трофим пишет, что боится навлечь на сына беду своим появлением. Упоминает каких-то своих врагов, которые не дремлют и следят за каждым его шагом. А что, если эти враги все-таки прознали про Игоря и решили отомстить Трофиму, убив его сына? Тогда Трофим должен знать убийц Игоря! И он может назвать их мне! Надо с ним встретиться и поговорить!»

Саша взглянул на настенные часы. Они показывали почти десять часов вечера. До назначенного папашей Трофимом часа ночи времени оставалось совсем мало. А ведь Саше еще предстояло доехать до Гатчины. Серебряный пруд, у которого Трофим назначил свидание своему сыну, находился под окнами дворца и входил в ансамбль его парка.

– У меня есть еще целых три часа! Успею!

И схватив ключи от машины, Саша выскочил в прихожую, а оттуда на лестничную клетку. Барон, который еще секунду назад спал, переваривая вкусную котлету, тут же увязался за ним, Саша сначала хотел оставить собаку дома, но потом лишь рукой махнул. Если оставить Барона дома, то пес начнет лаять, поднимет шум. Выйдут родители, станут выяснять, куда это на ночь глядя намылился их дорогой сын. Придется врать, а врать Саша не любил. А так родители будут думать, что Саша ушел гулять с собакой, и особо волноваться за него не станут. И донимать его своими телефонными звонками тоже не станут. Саше случалось загуляться с собакой допоздна. К этим длинным прогулкам родители давно привыкли. Они не удивятся долгому отсутствию сына и собаки, тем более что происходит это в такую прекрасную и теплую летнюю ночь.

О том, как он сумеет попасть на берег Серебряного пруда и как он сможет вообще проникнуть в дворцовый парк среди ночи, Саша решил подумать потом. В дороге у него будет для этого вдоволь времени.

Глава 4

Но в пути Саше ничего толкового в голову так и не пришло.

И он оптимистично подумал:

– Решу проблему на месте.

Но на месте проку было еще меньше. И глядя на ограду парка, Саша понял, что без помощника ему не обойтись. Кому же он мог позвонить? Нужен кто-то из местных, кто хорошо знает парк и его окрестности. В первую очередь мелькнула мысль о Леночке. Но едва представив с ней предстоящий разговор, Саша сник. Нет, Леночка не из тех людей, кто сразу впишется в подобную авантюру. И все же он позвонил ей. Очень уж ему хотелось это сделать, а тут и повод какой-никакой нашелся. Номер понравившейся ему девушки Саша загодя выписал из личного дела Леночки, когда сегодня утром рыскал по спискам сотрудников в поисках Игоря Трофимовича.

Как и предчувствовал Саша, капризница Леночка отреагировала на его звонок не лучшим образом:

– Кто это? Какой еще Саша? Ах, Саша! Ну, и откуда у тебя номер моего телефона?

– Это неважно. Мне нужна твоя помощь в расследовании преступления.

Леночка поперхнулась:

– Какого еще преступления?

– Убийства Игоря.

Леночка соображала недолго.

– Вот еще придумал! – фыркнула она. – Мне-то это зачем? Пусть полиция занимается расследованием.

– Разве тебе неинтересно самой попробовать найти убийцу?

– Ты сумасшедший! Нет, конечно! Пригласил бы ты меня еще куда-нибудь в другое место, я бы подумала. А так, извини!

И она повесила трубку. Перезванивать ей Саша не стал. Он и так уже понял, что с Леночкой расследования не проведешь. Не тот она товарищ. Но кто-то Саше был все равно нужен. Без проводника он не сумеет проникнуть в дворцовый парк. Это днем туда может попасть каждый желающий, а ночью дело другое. Ночью парк для посетителей закрыт. Он под охраной. И Серебряный пруд практически недоступен для посещений.

«Но какой-то ход туда все же есть. Иначе этот Трофим не назначил бы Игорю встречу именно там. Просто я не знаю, как туда пробраться. Позарез нужен человек, который бы хорошо знал парк и его окрестности».

Саша снова стал перебирать в памяти всех, кто мог бы ему помочь. Но все это были люди солидные и серьезные, они не стали бы помогать Саше в задуманной им авантюре. Внезапно Саша хлопнул себя по лбу.

– Вот я балбес! Надо срочно звонить Ирочке!

И все внезапно стало легко и просто. Ирочка была девчонкой что надо. Для такой ночной экспедиции она подходила идеально. Боевая, не слишком капризная да еще живет всю жизнь в Гатчине, а значит, знает тут каждый уголок.

Ирочка его звонку удивилась и, кажется, обрадовалась его предложению пройти в дворцовый парк погулять.

– Ночью? Пройти к Серебряному пруду? Легче легкого! Я знаю, как это сделать.

– Правда? И ты покажешь дорогу?

– Ну конечно.

– А я думал, что туда ночью совсем не пройти.

– Так ты небось через центральный ход пробуешь. А надо по задворкам.

Ирочка объяснила, где ее нужно ждать. Когда Саша подъехал к нужному месту, Ирочка была уже там. Барон выскочил из машины, обнюхал Ирочку, повилял ей хвостом и немедленно обследовал местность. Пес выглядел оживленным, но поняв, что ему вновь придется вернуться в машину, заметно поскучнел. Он с укоризной взглянул на Сашу. Мол, стоило ли везти меня в такую даль, если даже не дашь нормально побегать.

Но Саша был неумолим. Брать собаку, которая в самый ответственный момент могла поднять шум, он не имел права. И все же сердце не камень, Саша позволил Барону побегать вдоль улицы, обнюхав и отметив все подходящие для этого кустики, столбики и тому подобные вещи. Ирочке собака понравилась:

– У нас тоже раньше жил спаниель. Папа с ним на охоту ходил.

– И что же случилось?

– Ничего. Умер.

– Как жаль твоего папу.

– Нет, папа живехонек. Пес умер. Впрочем, он прожил хорошую длинную жизнь и уже старенький совсем был. Родители говорят, ему семнадцать лет исполнилось. Берком его звали. Такой ласковый! И окрасом на твоего похож. Тоже черно-пегий в крапе. Мордочка и ушки черные, на лапках чулки. До сих пор вспоминаю, как он в меня своим холодным мокрым носом тыкался, чтобы я его еще немножко погладила. Твой тоже так делает?

Но Барон совсем был не в том настроении. Не то чтобы он не любил, когда его гладят, но все хорошо в свое время. Когда заняться больше нечем, можно и поласкаться. Но тут на природе, когда вокруг столько интересных и вкусных запахов, не до твоих ласк, честное слово!

Убедившись, что Барон нагулялся, Саша закрыл собаку в машине, велев ему сидеть и сторожить. Это Барон понимал. Получив задание от хозяина, он тут же с деловым видом уселся на сиденье и принялся вертеть головой по сторонам. Сторожил. Саша знал, что рвения Барона хватит ненадолго. И вернувшись, он застанет Барона спящим, уютно свернувшись калачиком на мягком сиденье.

– Машину придется оставить, – распорядилась Ирочка.

Саша в ответ улыбнулся:

– Даже и не планировал доехать с тобой на личном транспорте до самого пруда. Намерен прогуляться с тобой по всему парку.

– По всему не надо. Путь у нас будет гораздо короче.

– Я готов гулять с тобой хоть всю ночь.

Ирочка от его слов сильно покраснела, что несколько уменьшило количество веснушек на ее щеках.

– Пойдем.

Им пришлось пройти по улице совсем чуть-чуть. Затем Ирочка указала на железную калитку, висящую на одной петле. Калитка была привязана железной цепью, на которой висел внушительных размеров замок. Но благодаря тому, что калитка покосилась, между ней и оградой образовалась приличных размеров щель. Тучный гражданин, пожалуй, тут бы не пролез. Но Саша с Ирочкой были молоды и стройны, так что они сумели протиснуться и оказались в парке.

Улочка за их спиной была тихой и безлюдной. Прохожих, способных заметить их маневр, не наблюдалось. А деревья вскоре совсем скрыли парочку от глаз любопытных.

– Главное, не попасться на глаза охране парка. Патруля можно не бояться. Они обходят лишь ту территорию парка, которая вплотную примыкает к дворцу. Но в последнее время они тут всюду понатыкали камер, вот их нужно избегать. Я знаю, где установлены две штуки, к ним мы не пойдем. Но, возможно, что их теперь еще больше. Если бы я знала заранее, что ты захочешь пригласить меня на ночное свидание именно в наш парк, я бы подготовилась получше.

Саша замер. Свидание? Так Ирочка думает, что у них это свидание? Вот он лопух! Пригласил девушку ночью к Серебряному пруду и даже не сказал ей, что идут они туда отнюдь не соловьев слушать. Надо сказать девушке правду.

– Слушай, Ирочка, ты мне очень нравишься, честно, но я…

– Не надо ничего говорить, Саша. Ты мне тоже сразу понравился. Но пока не будем спешить. Просто погуляем, поговорим, познакомимся получше. Согласен?

– Ага.

А что еще мог сказать Саша? Он сообразил, что сам он дорогу отсюда к Серебряному пруду за оставшийся час может и не найти. Парк он вон какой большой. Они оказались в дальней его части. А до дворца и до Серебряного пруда еще идти и идти. И если даже Саша дорогу найдет, не факт, что он не попадет под прицел камер наблюдения. Так что он решил повременить с откровениями, тем более что Ирочка и сама предложила ему всего лишь прогуляться вместе. Вот они и будут гулять. А если по дороге сумеют поговорить с Трофимом – отцом погибшего юноши, то это будет маленьким бонусом к приятному времяпрепровождению.

Идти им пришлось долго. Ирочка все петляла и петляла, так что Саша даже стал опасаться, успеют ли они выйти к назначенному времени к пруду. Сам Саша пошел бы напрямик, но Ирочка посоветовала ему слушаться и не лезть на рожон.

– Мы с ребятами частенько тут в парке по ночам гуляли. Пойдем нашими тропами.

– Но мы выйдем к Серебряному пруду?

– Дался тебе этот пруд. Что в нем для тебя такого особенного?

– Тебя там ждет сюрприз.

В глазах Ирочки мелькнуло любопытство. И Саше показалось, что нарезаемые ею петли как-то сократились. И дорога стала значительно ровнее. Вскоре перед ними выросла высокая полоса кустарника, за которым блестела ровная водная гладь.

– Вот и пруд. В какой его части меня ждет сюрприз?

Саша остановился в растерянности. Он как-то не представлял, насколько велик окажется этот пруд. Да это же целое озеро.

– Ничего так себе прудик.

– Красивый, да?

– И большой.

Вытянутый вдоль всей линии дворца, пруд был частью водной системы парка.

– Собственно, во всех путеводителях его так и называют – Серебряное озеро. Только работники музея иногда именуют одну его часть, находящуюся перед окнами дворца, – прудом.

– Ага! – обрадовался Саша. – Вот она нам и нужна.

Ирочка с подозрением взглянула на него:

– Ты не знаешь точно, где спрятан сюрприз, который предназначен для меня?

– Не знаю, – признался Саша.

И видя, что девушка смотрит на него с недоумением, грозящим перерасти в непонимание или, хуже того, обиду, попытался выкрутиться:

– Нас с тобой ждет такая особенная игра. Чтобы ты получила свой сюрприз, мы должны сделать несколько ходов. Тут главное даже не сам сюрприз, а его поиски.

– А! – обрадовалась Ирочка. – Я про такое слышала. Ты делаешь заявку, и тебе на электронку скидывают точку на местности, где тебя будет ждать твоя покупка. Причем по дороге тебя могут поджидать различные приключения, и что за сюрприз, никто из участников игры тоже не знает.

– Вроде того. Но сейчас нам с тобой нужно найти человека, который укажет нам дальнейший путь.

– Где? – удивилась Ирочка. – Прямо тут? В парке?

– Да. Этого человека нам надо найти на берегу Серебряного пруда. Но только подобраться к этому типу надо так, чтобы он нас с тобой не заметил.

– Ой, как интересно! – захлопала в ладоши Ирочка. – Но только организаторы игры здорово рискуют, подставляя этого человека. Если мы с тобой попадемся охране, то еще как-то сумеем откреститься от ответственности. Все-таки мы оба работаем в музее. А он как же?

Саша оставил этот вопрос без ответа. Ему было ужасно стыдно, что он, ненавидящий вранье, взял и за считаные минуты наворотил столько небылиц. Не надо было ему обманывать Ирочку. Она такая милая и славная, конечно, она и просто так согласилась бы ему помочь. Но сколько ни уговаривал себя Саша, что надо признаться, крохотный червячок сомнения продолжал точить его изнутри. А что, если Ирочка разобидится, развернется и уйдет? Нет, конечно, он все ей скажет, во всем признается, но только потом.

– Берег пруда имеет достаточно большую протяженность. Но самое оживленное место там у мостика. Через него можно переправиться на другой берег.

Серебряный пруд имел сильно вытянутую форму. И в том месте, о котором говорила Ирочка, сужался и вовсе до размеров небольшой протоки. Вот только подобраться к берегу пруда и самому мостику незаметно было невозможно. Чтобы деревья не затеняли окна дворца и не препятствовали виду из них на воду, под стенами все деревья вырубили. И на их месте получился гладкий ровный луг, также называющийся Серебряным. Пройти по нему незамеченным да еще в летнюю светлую ночь, нечего было и мечтать. А вот на другом берегу пруда деревья уже имелись.

Саша взглянул на часы:

– Еще пятнадцать минут. Можно попытаться быстро перебраться на ту сторону и укрыться там за деревьями.

Но когда они подбежали к мостику, у Ирочки возникла другая идея.

– А если нам спрятаться прямо тут? – предложила она, указывая под мост. – Нас не заметят. Зато мы увидим всякого, кто подойдет к берегу пруда.

Саше идея понравилась. И они нырнули под мостик.

– Как захватывающе, – с восторгом в голосе прошептала ему Ирочка. – Не правда ли?

Но ее восторг сильно уменьшился после сорока минут ожидания:

– Что же это такое? Сколько нам тут еще ждать?

Саша хорошо понимал недовольство девушки. У него самого от неудобной позы сильно затекли ноги. К тому же ночь только казалась теплой. От земли еще ощутимо тянуло холодом. А уж про комаров и говорить не приходилось. Тут, у самой воды в сырости и полумраке, для них было самое раздолье. И когда к ним в гости пожаловали два таких аппетитных теплых объекта, насекомые чуть с ума не сошли от радости. Вились над головами ребят, пели застольные песни, потом захмелели от выпитой крови, стали вести себя вообще нахально, лезли в рот, нос, уши, пикировали прямо в глаза.

– Может, пойдем уже?

Саша хотел сказать, что это отличная идея, как вдруг они услышали какой-то звук.

– Идут! – прошептала Ирочка, хватаясь за руку Саши. – Сюда идут!

Саша кивнул. Он прислушивался, пытаясь понять, сколько человек приближается. Не меньше двух – это точно, потому что они вели между собой разговор. Саша вслушался. Слов было с такого расстояния еще не разобрать, но голоса показались ему знакомыми. Один принадлежал женщине, второй – мужчине. И последний был в явном раздражении:

– Это какая-то афера! Просто не понимаю, как ты сумела меня уговорить. Представляешь, если человека с моим общественным положением застанут ночью в парке!

– Не ворчи! Вечно ты ворчишь, словно старик. Ты же еще совсем молодой мужчина. Что ты все время недоволен.

– Анна, это просто безумие! Мы ничего не узнаем. Что за глупость ты придумала?

В это время парочка была уже на мостике, над головой Саши и Ирочки. Поэтому весь их разговор был хорошо слышен замершим в своем укрытии сыщикам.

– Я тебе говорю, я видела, как они вдвоем сюда ходили. Игорь и этот Кузьмин. Окна моего кабинета выходят на этот пруд. И я несколько раз замечала, как они переходили по этому мостику на другую сторону пруда. У них там что-то вроде штаба.

– Да мало ли что им там понадобилось. Отдохнуть хотели от суеты. Ты спрашивала у Игоря, в чем дело?

– Конечно. Но ты же помнишь, каким он стал в последние дни. Злым, раздражительным, просто твоя копия.

– Ну, благодарю тебя, – сухо произнес мужчина. – Мотаюсь с ней по сырой траве, кормлю комаров, а в ответ слышу одни оскорбления.

– Прекрати. Мы должны лично посмотреть, что они там делали. Это важно, ты же сам понимаешь!

Голоса стали отдаляться. И скоро уже ничего не удавалось разобрать из разговора этих двоих. Ирочка высунула голову и посмотрела вслед.

– Ты их узнаешь? – спросила она у Саши.

Тот кивнул. Анну Геннадьевну с ее мужем Александром Петровичем он ожидал тут увидеть в самую последнюю очередь. Но это были они. Их голоса. Их фигуры. Видимо, эти двое, не рассчитывая на оперативность полиции, также затеяли собственное расследование. И припомнив кое-какие странности в поведении своего приемного сына, решили проверить, что он делал на другом берегу озера вместе с неким Кузьминым.

– А ты знаешь этого Кузьмина? Он вроде пропал?

Ирочка покачала головой.

– Я с ним не особо знакома. В музее виделись, конечно. На вид нормальный дядька, уже немолодой, но и не старый. Лет сорока пяти – пятидесяти. Неразговорчивый. Работал в отделе организации выставок. Теперь я припоминаю, что тоже много раз видела его вместе с Игорем. Меня очень удивило, как оживленно они беседовали между собой.

– А о чем говорили, ты не помнишь?

– Не прислушивалась. Кажется, про оружие и говорили. Меня еще удивило, как легко Игорь сошелся с этим человеком. Потому что хотя мы с Игорем учились вместе и мне он был симпатичен, но кое-что про него из слов Нины Сергеевны – это чистая правда. Игорь никогда не был компанейским парнем. Всегда один. Всегда где-то в своих мыслях. Если пару слов за день скажет с кем-нибудь, уже удивительно. А тут с этим Кузьминым он прямо ожил, расцвел. И Кузьмин этот… Как-то сумел он разговорить Игоря. И оказалось, что они с Игорем два сапога пара. Возраст, конечно, отличается. Но когда они разговаривали, глаза у обоих горят, вид увлеченный. Да Кузьмин этот, как мне кажется, ни с кем так у нас в музее не дружил, как с Игорем. Кузьмин даже с Виктором Семеновичем общался не так охотно, а ведь тот его родственник. И тут вдруг совершенно незнакомый парень, моложе Кузьмина лет на двадцать, в сыновья ему годится, и так они между собой вдруг скорешились. Лично я не удивляюсь, что Анна Геннадьевна тоже это заметила и сочла странным.

Саша мысленно сделал отметку напротив этого Кузьмина. Этого человека подозревают в убийстве Игоря. И коли у этих двоих были какие-то общие тайны, нужно их срочно расследовать.

Видимо, в голове у Ирочки крутились схожие мысли, потому что она спросила:

– Может, пойдем и посмотрим, что там затевают Анна Геннадьевна с ее мужем?

Саша не возражал. Все сроки, указанные в письме отца Игоря, уже прошли. Игорю было назначено явиться к пруду в час ночи, а сейчас было уже почти два. Было очевидно, что Трофим уже не явится. Если он и приходил, то что-то его спугнуло, и он ушел. Но Саша не собирался расстраиваться из-за этого упущения. Он никогда всерьез не рассчитывал на Трофима. Отец был настолько плохо осведомлен о том, что происходит с его сыном, что даже не знал, что тот убит.

В этом плане Анна Геннадьевна и ее муж, жившие бок о бок с Игорем и наблюдавшие за его поведением изо дня в день, были куда перспективней. И поэтому Саше предложение Ирочки пришлось очень по сердцу.

– Только двигаемся осторожно! Чтобы они нас не заметили.

Согнувшись в три погибели, чуть ли не на четвереньках, Ирочка с Сашей переправились на другой берег. Тут они услышали голос Александра Петровича. Мужчина вновь был чем-то сильно недоволен.

– Какого лешего мы с тобой забыли тут? – ворчал он на свою жену. – Ну, что мы тут можем найти? Если даже и есть что-то, нам с тобой это неведомо. Надо сообщить в полицию, как я предлагал с самого начала. У них опыт, у них собаки-ищейки. Найдут!

– Вот именно, что могут найти. А надо ли нам, чтобы они это нашли?

– О чем ты говоришь?

– Сам посуди, с девочками у Игоря отношения не складывались. А с этим Кузьминым они вдруг в одночасье друг друга полюбили.

– Ты что такое говоришь? – загремел разгневанный Александр Петрович. – Ты хоть думаешь, ЧТО ты говоришь?

– Пусть я ошибаюсь, я рада буду ошибиться. А если нет? А вдруг они тут уединялись для романтических встреч? И следы этих встреч найдет полиция? Тебе нужно, чтобы про тебя пошел такой слух по городу?

– При чем тут я?

– Разве Игорь не твой сын?

– Не мой!

– Но для всех он твой сын. И если выяснится, что у них с этим Кузьминым были какие-то особенные отношения, то все станут указывать на тебя пальцем и шептаться, что твой сын вырос не таким, как все.

Александр Петрович помолчал. А потом рявкнул на свою жену:

– Ищи давай лучше. Не позволю никому языком про меня всякую чушь молоть! А если Игоряха и впрямь крутил с этим Кузьминым… убью обоих!

Чем закончились их поиски, Саша не узнал. Он внезапно почувствовал, как Ирочка тянет его куда-то в сторону. Отведя его назад по мостику через пруд, она внезапно потянула Сашу в сторону, а затем указала на массивную дверь:

– Знаешь, что это такое?

– Нет.

– Это грот Эхо. Он является частью подземного хода из дворца.

– Значит, это один из выходов?

– Да. Раньше, еще при царях, всех гостей провожали для катаний на берег озера по подземному ходу, где они могли позабавиться, окликая эхо, которое им вроде как отвечало. Например, «Кто была первая дева?» А эхо им в ответ: «Ева». Или «Кто тут правил?», а эхо им в ответ: «Павел». Затем они спускались дальше, проходили под Серебряным лугом и оказывались на берегу одноименного пруда.

– Вот тут, я правильно понимаю?

– Отсюда из этого грота можно попасть в подземелье замка, – задумчиво произнесла Ирочка, – а оттуда и в сам замок.

– Но он закрыт.

– Этот выход из замка через подземелье считается закрытым, но мне сейчас в голову пришла мысль, а если Игорь с Кузьминым только делали вид, что уходят из замка? А на самом деле они на виду у всех переходили мост, а потом тайком подбирались к этим воротам и входили через них назад в замок.

– Через ворота, через грот, а потом через подземный ход попадали обратно во дворец?

– Вот именно. Мне кажется, что я пару раз видела, как они в обеденное время выходили из подземелья. Я тогда как-то не придавала этому значения, мало ли зачем они туда ходят. По части подземелья проходит туристический маршрут, службы разные расположены, мало ли что. А теперь я думаю, неспроста это было.

И Ирочка приблизилась к дверям. Массивные и тяжелые, они казались вросшими в землю.

– Да, я права, – произнесла Ирочка, которая что-то разглядывала на земле. – Эти двери в последнее время открывались, и не один раз. Уверена, это наши герои сначала на глазах у всех походили по мостику, а потом уже незаметно для посторонних возвращались с того берега сюда и этим ходом возвращались в замок.

– Это как же незаметно? – заинтересовался Саша. – Не по воздуху же они летели? Грот на этом берегу, а они на том были.

– На озере всегда есть лодки. На них можно переправиться через озеро с одного берега на другой. Можно плыть под мостом, тогда из окон дворца не увидят.

– А как же быть с сигнализацией? Неужели на этих дверях не установлена сигнализация?

– Сигнализация ведь тем и хороша, что ее можно включить, а можно отключить. Точно так же, как и камеры наблюдения.

– Думаешь, мы можем попробовать?

И Саша уже протянул руку, когда Ирочка тихонько произнесла:

– Сейчас-то ночью сигнализация точно включена.

Саша поспешно отдернул руку назад:

– Но зачем? Зачем Игорю с Кузьминым прятаться в гроте?

– Мало ли, что им там могло понадобиться, – пожала плечами Ирочка.

Девушку явно что-то волновало. Она расхаживала взад и вперед перед дверью, то наклонялась, то вставала на цыпочки. Что-то искала.

– Ключ пытаешься найти?

– Да, – смутилась Ирочка. – Как-то ребята должны были проходить внутрь. Допустим, днем сигнализация отключена. Но дверь все равно закрыта.

– Замок электронный, – заметил Саша. – Значит, ключ – это карта.

– Сама понимаю. Куда они могли его спрятать?

– Совсем необязательно, что они его спрятали. Могли с собой носить. Невелика тяжесть.

Ирочка пристально взглянула на Сашу, потом перевела взгляд на дверь, потом снова на Сашу:

– Ты хочешь узнать, что они там делали? – спросила у него девушка.

– Хочу.

– Тогда я предлагаю завтра же обследовать подземелье. Из замка туда попасть совсем нетрудно. Как ты на это смотришь? Не побоишься пойти со мной?

Саша замотал головой:

– Пойдем, конечно!

Когда они все решили с Ирочкой, его неожиданно потянуло в сон. Но юноша понимал, уходить было еще рано. Вдруг Анна Геннадьевна с мужем что-то найдут? Возвращение родителей Игоря молодые люди дожидались около часа. Затем послышались ворчливые голоса супругов. И Анна Геннадьевна с мужем возвращались и скоро прошли по мосту в обратном направлении. Из их разговора ребята поняли, что ничегошеньки эти двое не нашли. По этому поводу Александр Петрович был в еще более сварливом, чем обычно, настроении. А искусанная комарами Анна Геннадьевна ни в чем не отставала от супруга. Так что ребятам даже не пришлось особенно таиться. Увлеченные перебранкой друг с другом, супруги никого другого, кроме самих себя, не видели и не слышали.

Несмотря на то что расследование не принесло ощутимых плодов, настроение у Саши было приподнятое. Он пытался проанализировать свои ощущения и неожиданно понял, что ему очень понравилась компания Ирочки. Девушка не ныла, не капризничала, не фыркала по поводу и без него. Она держалась по-товарищески просто, и в то же время от каждого ее слова веяло таким теплом, что Саша чувствовал – он девушке всерьез нравится.

До места, где они оставили машину, ребята добрались без проблем. Саша разбудил Барона и выпустил пса, который тут же радостно забегал кругами, прыгая и на хозяина, и на его спутницу, и просто так от переизбытка своих собачьих чувств в воздух. Потом они вдвоем проводили Ирочку до ее дома, где романтическую минуту прощания очень кстати разнообразил Барон, вздумавший погнаться за огромным рыжим котом.

Кот тоже оказался малый не промах, мигом забрался на дерево, где в полной безопасности поднял такой дикий ор, что на кошачьи вопли и собачий лай начали выглядывать соседи из всех окон.

– Безобразие!

– Что за шум устроили!

– Я сейчас вызову полицию!

Кот-хитрюга, заваривший всю кашу, к этому времени уже скрылся, а глупый Барон по-прежнему облаивал пустое дерево. Разумеется, все шишки полетели в собаку, а Саше пришлось спешно ретироваться вместе со своим питомцем. Но он этому был даже рад, потому что чувствовал, час решительного объяснения с Ирочкой еще не наступил.

Глава 5

На следующее утро Саша с огромным трудом заставил себя проснуться. Еще трудней было встать. Но стоило раздернуть шторы и увидеть светящее в небе солнышко, как глаза сами собой разлепились. И Саша, учуяв доносящиеся из кухни ароматы, отправился завтракать. Так и есть, нос его не подвел. Мама уже была тут и колдовала над сковородкой, на которой подрумянивались кусочки белого хлеба в яйце.

– Ты когда ночью вернулся? – спросила она сына чуть сердито. – Мы с отцом уже спать легли, а тебя еще все не было. Сколько было времени, когда ты пришел?

– Часа два.

– Или три?

– Или три.

– Или половина четвертого?

– Если ты сама все знаешь, зачем спрашиваешь?

– Мне просто интересно, где мой сын вчера провел столько времени.

– Тебя больше интересует, где я был или с кем я был?

– И то, и другое вместе.

– Был я с девушкой. И гуляли мы с ней в парке.

Саша решил обойтись без уточнений, но маме хватило и этих его объяснений.

– Отлично! – провозгласила она и шмякнула перед Сашей тяжелую чугунную сковородку, полную шкворчащих в масле «барашков». – Наконец мой сын приведет в дом невесту – помощницу по хозяйству. А то замучилась я одна на вас троих мужиков готовить.

– Кто это тут у нас замучился?

В кухне появился папа. И мама быстренько отложила добрую половину «барашков» со сковороды в тарелку, которую и поставила перед мужем. Потом она взяла несколько штучек себе. А оставшиеся на сковородке кусочки поступили в полное распоряжение Саши и Барона, которые честно их поделили между собой. Причем, как подсчитал Саша, если учесть, что Барона подкармливали еще и папа с мамой, то собака получила из них троих на завтрак самую большую порцию.

На работе оказалось, что Анна Геннадьевна сегодня не явилась. И Саша ощутил мимолетную зависть. Хорошо начальству. Всю ночь по парку бегала, теперь может позволить себе отоспаться. Не то что они с Ирочкой. Хоть и невыспавшиеся, а явились на службу минута в минуту. Но конечно, это недостойное чувство быстро сменилось раскаянием, когда Саша вспомнил про убийство сына Анны Геннадьевны – Игоря.

Хотя, если говорить откровенно, то вчера ночью в парке ни сама Анна Геннадьевна, ни ее муж не были так уж сильно удручены гибелью своего сына. Их обоих куда больше заботило, как бы им сохранить собственное реноме в глазах местного общества. Чтобы не выплыли бы со смертью Игоря какие-нибудь позорящие их, как его родителей, детали.

– Слышали новости? Вчера полиция явилась домой к Кузьмину. Конечно, Виктор Семенович в отчаянии. Еще бы! Ведь они родственники. Самого Кузьмина полиция не нашла, ограничились беседой с женой. Она говорит, что ничего о делах мужа не знала. И ни о каком готовящемся убийстве не подозревала.

– Конечно! Даже если и знала, и помогала, и участвовала, разве же она теперь признается!

Куда больше Сашу интриговало отсутствие на рабочем месте Нины Сергеевны. Куда могла подеваться мать Артема – старого школьного врага убитого Игоря?

Но в этом его просветила Ирочка:

– Нина Сергеевна сейчас адвоката для своего сыночка ищет. Чтобы получше был и чтобы подешевле брал. Или, как она любит, чтобы и работу выполнил на отлично и чтобы вообще ничего адвокату не пришлось бы платить.

– Как же такое возможно?

– Тебе или мне невозможно, а Нина Сергеевна сумеет так устроить, как я сказала. Одному поплачется, с другим подружится, на третьего надавит. Умеет она людьми манипулировать. Но найдется и на нее управа. Уже выросла в лице ее родного сыночка.

– Ты их не любишь.

– Не люблю, – согласилась Ирочка. – А ты спроси меня почему? А я тебе отвечу, потому что они всех окружающих их людей всегда используют. Для таких, как Нина Сергеевна и ее Тема, понятий дружба, любовь или преданность просто не существует. Они всех людей меряют лишь двумя категориями, полезен им тот или иной человек или нет. Ну, и градации еще бывают, если человечек полезен, то как и в какой степени.

– Если они не умеют дружить, это еще не значит, что они плохие люди.

– Почему же не умеют! – воскликнула Ирочка с возмущением. – С теми, кто может быть ими полезен, еще как дружат! Аж штаны на попе лопаются.

Саша покосился на Ирочку. И чего это она так разошлась? Похоже, тут существует какая-то личная заинтересованность.

– Тема тебя в школе обижал?

– Меня?! Пусть бы только попробовал! – сжала кулаки Ирочка. – У меня, если хочешь знать, два старших брата имеются. Я бы им только одно словечко сказала, они от Темочки мокрого места бы не оставили. Но он и сам ко мне не совался. Не такой Тема дурак, чтобы на рожон лезть. Он выбирал из ребят тех, кто послабее. На них и отрывался. Но если такой ребенок начинал вдруг успевать по какому-нибудь предмету, Тема мигом свои дразнилки-пугалки оставлял и начинал с ним рьяно дружить.

– Почему?

– А кто же ему будет все домашки делать и контрольные давать списывать? Я же тебе говорила про умение Темы и его мамочки дружить с нужными людьми. Кстати, Анна Геннадьевна и ее муженек, сдается мне, из того же теста. Недаром Нина Сергеевна в лучших подружках у нашей начальницы ходит. Свой свояка видит издалека.

– А почему ты так думаешь про Анну Геннадьевну?

– Они Игоря всегда очень строго воспитывали. Денег ему совсем не давали. А тут последний месяц вдруг раздобрились. Одежду ему новую купили, кормить стали досыта, даже на карманные расходы стали подкидывать. Правда, правда, я сама видела, как Анна Геннадьевна давала Игорю денег. Он и не хотел брать, не приучен к такому, а она ему почти насильно в руки совала. И еще обняла и поцеловала, что вообще за ней не водилось.

Так за разговором они уже спустились на этаж, и только тут Саша догадался спросить:

– А зачем это Нине Сергеевне понадобился адвокат?

– Так для Темы.

– Разве Тему в чем-то обвиняют?

– Его подозревают в убийстве Игоря. Все вокруг знали, что они друг друга ненавидят.

– Это из-за Коломбины?

– Не только. Там много всего накопилось.

– Но это все старые школьные обиды. Сейчас-то вы не в школе.

– Но живем все рядом. Тема с Игорем в соседних домах, мы с Кирой вообще в одном подъезде.

– Значит, ты с ней дружишь?

– Нет. Я бы не сказала.

– Осуждаешь ее за то, что она бросила Игоря?

– Какое мое дело? Бросила и бросила. Значит, не нравился он ей всерьез. И очень хорошо, что бросила. Так честнее.

– Но какое-то время она Игоря все же использовала в своих целях. Это ее Тема научил?

– Не исключено. Кира девчонка неплохая, сама бы она до такого не додумалась. А насчет нашей с Кирой дружбы, то это она со мной знаться не хочет, а не я с ней.

– Кира – зазнайка?

– Даже не знаю, что тебе сказать. Одно время мы с ней дружили. И с Игорем. И с Темой более или менее нормально общались. Рядом жили, в одном дворе играли. Нет, я уже тогда понимала, что он не очень-то хороший, но все-таки в детстве все эти проявления не так ярко выражаются. Мне и самой доводилось совершать ошибки. Но мне за них было стыдно, а Тема вроде как даже не понимал, когда поступает плохо.

– Бывает такое. Так и что у тебя с Коломбиной случилось?

– Не понимаю. Как-то разом она ко мне охладела. Вечером еще прощались как подруги. А утром она меня уже едва замечала.

– И ты не пыталась выяснить, что случилось?

– Шутишь? Много раз подходила. Только она меня и слушать больше не хотела.

– И ты думаешь, что тут не обошлось без Темы?

– Может быть. Наплел ей про меня какую-нибудь гадость, а Кира поверила. И главное, если бы я хоть знала, о чем идет речь, то смогла бы оправдаться. А так…

Саша видел, что разговор этот причиняет девушке боль. Видимо, она до сих пор переживала внезапный разрыв с подругой.

И он попытался ее утешить:

– Ты сама-то за собой какую-нибудь вину против Киры помнишь?

– Нет. Все, за что можно было, я перед ней уже извинилась. Но это все не то. Она не оттаяла.

Саша взглянул на Ирочку, но она отвела глаза. Ага, значит, есть что-то еще, о чем Ирочка не хочет пока говорить.

– Тогда просто положись на время.

– Так я и сделала.

Они уже спускались в подземелье. В час дня туристические группы прекращали спуск в подземелье. И поэтому друзья могли наблюдать, как последние посетители покидают подземные ходы замка. Вскоре молодые люди остались вдвоем. Многочисленные повороты сбивали с толку. И без своей провожатой Саша совсем бы тут заплутал. Хотя надо отдать должное руководству музея, все ходы выглядели цивилизованно, следов разрушений или пятен сырости на каменной кладке заметно не было. В коридорах было проведено электричество, пол тут был ровный. В общем, гуляй – не хочу. Наслаждайся комфортом.

Никаких темниц или казематов в этих подземельях никогда не было. Ну, во всяком случае, по официальной версии точно не было. В коридорах и помещениях были установлены лари, в которых хранились продукты.

– Нам туда!

Ирочка внезапно резко свернула влево. И Саше ничего другого не оставалось, как последовать за ней. За решетчатой дверью оказался еще один коридор, который плавно спускался вниз. Теперь Ирочкины шаги гулко отдавались эхом под его сводами. Ход был длинный. Они шли по нему и шли. И казалось, конца краю ему не будет.

– Нас тут не заметят?

– Я выяснила, камер наблюдения в этом коридоре нету.

– Ни одной?

– Сюда редко кто заходит. Посетителей сюда не водят. Сотрудникам тут делать нечего. Так что можешь расслабиться.

– Я и не напрягался.

– Мы пришли.

Пространство коридора и без того достаточно широкое, чтобы по нему могли без проблем пройти три дамы в бальных платьях в ряд, теперь еще больше расширилось. Потолок тоже ушел куда-то ввысь. Впереди виднелась массивная дверь.

– Грот «Эхо», – произнесла Ирочка, и ее слова отозвались гулким эхом. – Разговаривать предлагаю потише.

Ирочка внимательно осмотрела дверь, ведущую наружу, потом осмотрела каменный пол перед ней и удовлетворенно кивнула головой:

– Все, как я и предполагала. Они сюда заходили. Видишь следы?

На полу виднелись следы земли, травинки и прочий мусор, который мог попасть сюда только извне. Мусора было больше всего на площадке перед входом.

– Тут они и топтались.

Ирочка встала спиной к двери, прижавшись к ней всем телом.

– Встань рядом, – попросила она Сашу.

И когда тот выполнил ее просьбу, спросила:

– Что видишь?

– Ничего особенного.

– Смотри лучше. Что-то должно быть. Они неспроста сюда приходили. Чем-то они тут занимались.

Саша постарался отбросить непрошеные игривые мысли о том, чем могли заниматься эти двое в таком месте, где их бы гарантированно никто не мог застукать. Нельзя дурно думать о людях. Пока не доказано иное, все люди по определению хорошие и заниматься могут лишь хорошими правильными делами. Итак, если Игорь с Кузьминым уединялись в этом подземном гроте не для сексуальных забав и игрищ, чем же в таком случае этот грот мог привлекать Кузьмина с Игорем?

Тут тихо, уединенно, можно строить планы, и никто вас не подслушает.

– Но планы можно строить и на улице. Уйти подальше в парк и строй себе, хоть какие угодно планы на свежем воздухе.

– На улице всегда есть шанс, что тебя услышат.

– Если они тут просто разговаривали, то мы попусту теряем время.

– Очень надеюсь, что нет.

Ирочка внезапно отлепилась от двери и направилась к стене. Сложенная из ровных вырезанных из известняка блоков, она чем-то ее заинтересовала. Ирочка вытянула руку над головой, встала на цыпочки, поковыряла пальцами испещренную мелкими ракушками и прочими подводными обитателями, вымершими невесть сколько миллионов лет назад, и даже немножко попрыгала перед стеной.

Потом она махнула рукой Саше:

– Иди сюда. Без тебя я не справляюсь.

Какой бы мужчина не отреагировал на такие слова? Только не Саша. Он тут же оказался рядом с Ирочкой, которая сказала:

– Ты выше меня, ты достанешь. А я не достаю.

– Что?

Ирочка указала на кирпич, который находился как раз на уровне макушки Саши. Швы возле этого блока были чуть шире, чем в остальных местах.

– Попробуй его пошевелить. Шевелится?

– Вроде бы немного есть.

– Его надо чем-то подцепить. Кузьмин выше тебя на полголовы. Игорь на целую. Им этот камень приходился как раз на уровне глаз. А тебе придется постараться.

Саша принялся стараться. Он так и эдак цеплялся за камень, пытаясь выковырять его из пазов. А между тем мысли крутились у него в голове насчет услышанного от Ирочки. Неужели Игорь был настолько высок? Саша себя низким никогда не считал, он был скорее чуть выше среднего. Метр семьдесят шесть, таков был его полный рост. И если Игорь был выше его на голову, то получается, рост Игоря подходил к двум метрам. Но то тело, которое видел Саша на выставке охотничьего оружия, было весьма среднего для мужчины роста. И одежда сидела на нем мешковато. Рукава куртки и обе брючины на ногах собрались складками, словно куртка и штаны этому человеку были безбожно велики.

Но вдоволь подумать над своим открытием Саша не успел. Ирочка помешала.

– Возьми!

И она сунула Саше в руку длинный железный штырь. Он был слегка расплющен на конце, так что легко вошел в щель между интересующим Ирочку камнем и остальной кладкой. Работать с помощью этого приспособления оказалось гораздо удобней, чем пытаться извлечь камень голыми руками.

– Где ты его нашла?

– У стены лежал.

Саша почувствовал, как камень у него над головой начал шевелиться и потихоньку выдвигаться вперед.

– Выходит!

Саша прямо ощущал, как камень отделяется от основной кладки. И он был куда легче, чем ожидал Саша. Конечно, известняк – материал сильно пористый, вон сколько на срезе блока виднеется отверстий самой причудливой формы. Тут и ракушки, и травинки, и какие-то невесть сколько миллионов лет жившие назад насекомые. Крошечных заполненных воздухом полостей внутри такого камня предостаточно. И все же Саше доводилось работать в саду с таким камнем, обкладывая им мамины клумбы для пущей декоративности высаженной там флорибунды. И он мог сказать, что видимый размер этого камня никак не соответствует его весу. Он гораздо легче. Обычный камень такого размера Саша нипочем бы не удержал у себя над головой, а этот сколько угодно.

Отгадка оказалась в том, что камень был кем-то спилен до половины. Сделано это было для того, чтобы за ним образовалась ниша.

– Тайник! – обрадовалась Ирочка, пытаясь обшарить нишу, пока ее помощник разглядывал оказавшуюся в его руках часть камня.

Вот почему он показался Саше таким легким.

– Ну что же ты! – позвала его Ирочка, подпрыгивающая вдоль стены, словно мячик. – Достань мне, что там лежит!

В тайнике и впрямь что-то лежало. Ирочкиного роста не хватало, чтобы дотянуться до этой вещи. А вот Саше удалось ее извлечь без особого труда. Это был сложенный пополам лист самой обычной белой бумаги для ксерокса. Развернув его, Саша увидел схему, обозначающую с помощью стрелок путь к какому-то месту. А чуть ниже таблицу с какими-то цифрами и буквами, смысла которых он понять не мог.

Ирочка стояла рядом, тяжело дыша, и Саша обратился за помощью к ней:

– Как ты думаешь, что это такое?

– Тут стоит имя Киры.

И Ирочка ткнула пальцем в одну из трех подписей, которые стояли внизу.

– Кира – Коломбина.

– И ты уверена, что писала она?

– Это точно ее подпись, – заверила девушка Сашу. – Я хорошо помню, как Кира расписывается. Мы с ней вместе ходили получать паспорт. И я помню, как Киру попросили расписаться. Сколько же бумаги Кира извела прежде, чем собственная подпись ее удовлетворила. Я на всю жизнь запомнила ее завитушки.

– Ты думаешь, школьная приятельница Игоря тоже бывала в этом гроте?

Ирочка кивнула.

– Либо она как-то задействована в этой истории.

– Может, нам с ней пообщаться? Вдруг она и впрямь что-нибудь знает о том, что случилось с Игорем?

– Я уже и сама думала о том же. Несмотря на происки Темы, бедный Игорь продолжал сохнуть по Кире. Думаю, если бы у него появился шанс как-то ее заинтересовать, то он им не преминул бы воспользоваться.

Саша вернул бумагу Ирочке и пошарил рукой в тайнике, надеясь найти там еще что-нибудь интересное. До самого дальнего конца пальцы не доставали. И Саше пришлось встать на камень, вынутый им из стены. Вот теперь стало куда удобнее. И Саша получил возможность обшарить весь тайник.

– Удача!

В самом дальнем углу он нащупал какой-то маленький металлический предмет. И когда достал, то увидел самый причудливый из всех виденных им когда-либо ключей.

– Это очень старинный ключ, – сказала Ирочка, уважительно разглядывая находку. – Я видела похожий у нас в музее.

– Он совсем маленький и в то же время очень сложный. Что за замок он должен открывать?

– Это ключик от ларца, – объяснила Ирочка. – Раньше на Руси купцы заказывали себе в дорогу такие окованные железом ящички, в которых перевозили деньги и ценные бумаги. Женщины держали в таких ларцах свои драгоценности. Ростовщики и менялы свои наличные.

– Хочешь сказать, что это ключ от сокровищницы?

Саша не верил своим ушам.

– А схема? Она зачем?

– Может быть, она указывает место, где спрятан этот ларец?

Саша взглянул на Ирочку и увидел в ее глазах отсвет того же огня, что загорелся и в нем. Клад! Сокровище! Они будут искать драгоценности, спрятанные в старинном ларце! Что может быть увлекательней такого приключения!

– Погоди, – попыталась остудить его пыл Ирочка. – Это всего лишь наши догадки. Возможно, ключ тут завалялся еще с прежних времен.

– А схема? Тоже с тех пор лежит? Ключу-то лет двести-триста, а то и все пятьсот. А сам лист бумаги чистый, белый. Бумага не могла сохраниться в таком виде. Не говоря уж о том, что буквы на ней современные. Да и писано все обычной ручкой, а вовсе не чернильным пером.

– Схема может обозначать что угодно.

– Например, место, где спрятан клад.

– Или просто какое-то другое место. Например, где Кузьмин держит свой мотоцикл.

– А при чем тут ключ?

– Ключ завалялся тут еще с прежних владельцев этого тайника. И тогда он не имеет к Кузьмину никакого отношения.

– Нет, – возразил Саша. – Посмотри, как обточен камень. Этот тайник сделан совсем недавно. Не двести, не триста лет назад, а максимум несколько месяцев, а то и недель или даже дней.

– Может, Кузьмин с Игорем нашли чей-то старый тайник и использовали его для своих целей. А камень лишь немного подточили, ну… чтобы он лучше входил в пазы.

– И снова мимо. Кузьмин высокий, Игорь еще выше. Они обязательно нашли бы этот ключ. Уверен, ключ находится тут неспроста. Точно так же, как и схема. Как ты думаешь, куда бы она могла нас привести?

Ирочка пожала плечами. Вид у нее был испуганный.

– А вдруг это и впрямь то место, где прячется сейчас Кузьмин? Его ведь подозревают в убийстве Игоря. Дома его нету. Но где-то он должен находиться. Может, как раз в этом месте он и прячется.

– Слушай, насчет Игоря… – перебил ее Саша. – Ты не помнишь, не было ли у него каких-нибудь особых примет?

– Каких еще примет?

– Ну, там родинки на теле или шрама.

– Откуда мне-то это знать?

– Ты же училась с ним. Может, на физкультуре видела.

– Я как-то не присматривалась к телам мальчишек. И потом, на физкультуре Игорь всегда был в длинных штанах и футболке до середины предплечья. На той части тела, что я видела, никаких шрамов или бородавок у него не было.

– А кто может знать насчет остального туловища?

– Кто? Родители, конечно. И еще Кира.

– Кира?

– Ну да. Она же с Игорем одно время встречалась. Видела Игоря без одежды.

– Так у них все же что-то было?

– Разумеется.

– Тогда нам обязательно надо повидать эту твою Киру.

– Но почему ты так встрепенулся? Что случилось?

– Когда ты начала говорить, что Игорь был высок, мне пришла в голову одна мысль.

– Какая?

– После. Я все расскажу после. А сейчас давай выбираться отсюда, хватит нам тут уже куковать.

– И куда мы пойдем? Вернемся на работу?

– Нет, думаю, работать нам сегодня больше не нужно. Лично у меня голова совсем другими мыслями занята.

– У меня тоже, – обрадовалась Ирочка.

– И Анны Геннадьевны все равно нету. А хотя бы даже и появилась, ей все равно будет не до нас с тобой. Знаешь, что мы сейчас с тобой сделаем? Мы возьмем отсюда эти вещи и пойдем к этой твоей Кире.

Ирочка ни слова не говоря, проворно сгребла в свою сумочку ключ и схему.

– Я готова!

Тем временем Саша немного поднатужился и пусть не с первой попытки, но все же поставил камень на место. Совсем ни к чему, чтобы кто-нибудь заметил в подземелье неладное. А выковырянный кусок камня из стены – это точно сочтут неладным. Все-таки историческая ценность этих стен не вызывала сомнения. Возможно, свеженький тайник в этих камнях даже сочтут порчей музейного имущества, начнут искать виновных и, того и гляди, найдут. А лишних неприятностей на свою голову Саша совсем не хотел. Хватит с него и тех, которые его поджидают на выбранном им пути сыщика-любителя.

Глава 6

Кира была дома. Она оказалась вовсе не такой хорошенькой, как на фотографиях. Миленькая и симпатичная, но не более того. Все ее очарование фарфоровой куколки проявлялось лишь на фотографиях. Бывает, что некоторых людей фотокамера почему-то особенно любит и всячески приукрашивает их внешность. Так случилось и с Кирой. На снимке посмотришь, так сразу и ахнешь, какая девчонка красотка. А в жизни это была обычная молодая девушка. Да еще бледная и заплаканная, что тоже красоты ей не добавляло.

– Ты уже слышала?!

Это она воскликнула вместо приветствия, увидев Ирочку у себя в дверях. – Нет, конечно, я не на работе. Как я могу работать, когда тут такое!

– Вот и мы тоже, – сочувственно произнесла Ирочка. – Прямо в голове не укладывается.

– И у меня тоже, – кивнула Кира и всхлипнула. – Господи, как мне его жалко! И как его только угораздило!

– Ну, в этом он был не волен.

– И то правда! Он ничего не мог поделать. Ох, какой ужас! Как подумаю, прямо колотит всю!

И Кира зарыдала:

– Бедный! Хороший! Как же я теперь буду без тебя!

Ирочка погладила ее по плечу.

– Бедный Игорь!

Кира подняла голову и взглянула на школьную подругу с недоумением.

– Игорь? При чем тут этот Игорь? Я говорю, какой ужас, что Тему арестовали.

– Но… Но я думала… Разве его задержали не по подозрению в убийстве Игоря?

– Ах, да при чем тут Игорь! Нужен он кому! Тему арестовали за торговлю санкционкой.

– Не понимаю…

– Вечно ты не понимаешь. Но хоть помнишь, что у Темы несколько магазинов?

– Четыре крохотных комнатки в подвальных помещениях в разных концах города и области, – уточнила Ирочка.

Но Кира и глазом не повела.

– Конечно, – сказала она, вытирая нос, – Тема тоже виноват. Он в последнее время немного обнаглел, весь санкционный товар в открытую на прилавки ставил, даже этикетки не переклеивал. Я его несколько раз предупреждала, чтобы он так не делал. Но он только смеялся. И ведь сколько времени ему все сходило с рук. А тут вдруг бац! Пришли, товар изъяли, склад опечатали. Тема был как раз, на беду, в магазине, и его сразу арестовали!

– За такую ерунду?

– Вот именно! И говорят, что раз это уже не первое его нарушение, то ему грозит реальный срок.

– Значит, убийство Игоря тут ни при чем? Тему арестовали совсем за другое? Игоря он не убивал?

– Никак в толк не возьму, о ком ты говоришь? – раздраженно произнесла Кира. – В конце концов, кого убили-то? Какого Игоря?

– Нашего! Нашего Игоря!

– Головко?

– Да! Его убили вчера ночью у нас в музее. Застрелили из коллекционного охотничьего ружья. Подозревают некоего Кузьмина. Но потом мы узнали, что Тема арестован. И мы все подумали, раз у тебя с Игорем что-то было, Тема мог приревновать. А коли мамаша у него в музее работает, а у него самого деньжонки водятся, то мог кого-нибудь подговорить, чтобы избавиться от Игоря.

Кира какое-то время смотрела на Ирочку. Потом разразилась громким хохотом.

– Ну, ты и фантазерша! Надо же такое придумать! Тема и не думал меня ревновать к какому-то там Игорю. Кто такой этот Игорь? Ну, помог он мне аттестат в школе получить, но на этом и все. Дальше я учиться, как ты знаешь, не пошла, Тема мне предложение сделал, мы с ним вместе жить стали. Пока не женаты, но просто потому, что Тема копит деньги на шикарную свадьбу.

– Уже сколько лет копит?

– Да, не быстро дело идет, – согласилась Кира. – А все потому, что он хочет нечто грандиозное забабахать! Чтобы все потом об этом говорили! Чтобы в газете про нашу свадьбу напечатали. Чтобы все блогеры слюной от зависти подавились! И чтобы их на нашем торжестве не было среди приглашенных!

– Вот чего ты хочешь.

– Это не я, это Тема хочет! И он все для этого сделает, я уж прослежу!

В этот момент Кира повернулась и увидела Сашу. Кажется, до этого момента, занятая своими переживаниями, она не подозревала о присутствии в комнате постороннего мужчины. Глаза у нее сверкнули.

– Фу-у-у! – протянула она. – Уморила ты меня своими домыслами, Иришка. Пойду в ванную, умоюсь. Подождите меня.

И упорхнула, чтобы прихорошиться. Стоило ей выйти, как в комнату просунулась девчоночья мордочка.

– Привет, Ирка.

– Привет, Наташка.

Девочка зашла, и сразу стало очевидно ее сходство со старшей сестрой. Никакие объяснения, кто она такая, не понадобились.

Вольготно расположившись в огромном кресле, Наташа скрестила длинные тонкие ноги и совсем по-взрослому спросила у Ирочки:

– Видала, Кира в каком состоянии? Ночью в окно выброситься хотела. Мы с матерью насилу ее уговорили, что не надо ей этого делать. Молодая еще. Другого себе найдет.

– Другого? Кого другого?

– Ну, парня, жениха. Слышала, как она тебе тут заливала про свадьбу, которую ей дражайший Темочка готовит. Брехня это все. Никакой свадьбы у них не будет. Бросил он ее!

– Как бросил?

– А так! Другую себе нашел. На него ведь всегда девицы пачками вешались. Вот и нашел замену. А Кире отставка. Домой ее отправил.

– Как домой?

– Они ведь не женаты, ничего он ей не должен. Выставил ее с вещами и привет. Позавчера вечером она тут появилась. Ночью умереть хотела. Потом еще день и ночь просто рыдала, а сегодня побежала к Теме разбираться. Дома его не оказалось, но сеструха у меня упрямая, она по магазинам прошвырнулась. И там в подсобке у нее на глазах Тему и арестовали. Конечно, Тема мигом смекнул, что в таком положении ему любая помощь сгодится. Мигом к Кире вновь чувствами воспылал, за все прощения просил, поклялся, что ее одну любил и любит. Вот Кира и поверила. Только зря она это. Тема – мужик ненадежный. Пусть и при деньгах, и при любящих родителях, которые для него ничего не жалеют. Но очень уж до женского пола охочий, через этого все и беды.

– Помолчи ты, шмакодявка! – хмыкнула Ирочка. – Сидит, рассуждает она! Много ты в таких вещах понимаешь!

– А что родители говорят, то я и повторяю. Своего-то ума, и верно, еще не нажила.

– Но за взрослыми, как я посмотрю, шпионить уже научилась.

Наташа в ответ фыркнула, явно ничуть не обиженная, а вроде как даже польщенная.

– Ни стыда у тебя, Наташка, ни совести, – сказала ей Ирочка. – Говори, давно Игорь у вас появлялся?

– А вот как Кира домой явилась, она Игорю первым делом и позвонила.

– И что? – насторожилась Ирочка. – Он приехал?

– Прилетел, примчался, припорхал. Начал ее утешать по-всякому. Вроде бы даже секс у них случился. Во всяком случае, по звукам было очень похоже на то.

– Наташка, тебе сколько лет?

– Четырнадцать. Я теперь совершеннолетняя. И паспорт на этот счет имею.

– Совершеннолетняя! – проворчала Ирочка. – Дурь одна в голове, а им паспорта зачем-то дают. Что Игорь помимо сюси-пуси сказал?

– Обещал, что у него скоро денег будет – куры не клюют. Кира даже повеселела. Тем более что и одет Игорь был приличнее, чем раньше. Прежде его предки в какой-то отстой одевали, а тут ничего так, модно даже. Видимо, сам вещи покупал. Ну, а Кире ведь это самое главное, чтобы у парня деньги водились и чтобы он эти деньги на нее бы тратил. Она и с Темой потому связалась, что тот всегда при деньгах был. Родители его обожают. Ему одному в рот и смотрят. Куда там Игорю, которого родители всегда в строгости держали.

– Это правда? – спросил Саша у Ирочки.

– Правда. Если сто рублей родители выдадут, так потом все расспросят, как и на что потратил. До копейки отчета требовали. Такие жадные! На кафе или мороженое денег ему не давали. В кино нечего ходить, фильм можно и дома посмотреть. Завтрак ему Анна Геннадьевна как маленькому с собой в ланч-боксе давала, чтобы он ни в столовую, ни в кафе не ходил. Даже на самые дешевые закусочные и то у Игоря денег никогда не было.

– Конечно, Игорь и так не пропадет, – снова вступила в беседу Наташка. – Я считаю, что парень он башковитый. Будь у самой Киры в голове мозги, а не яичница, то она бы сообразила, лучше несколько лет подождать, пока Игорь сам на ноги встанет и бабки заколачивать будет не хуже, чем Тема. Ведь это же мука с бабником жить, который своей невесте еще до свадьбы направо-налево изменяет.

– Я вижу, ты в делах сестры лучше самой Киры разбираешься. И откуда у Игоря должны были взяться большие деньги, это ты тоже знаешь?

– Не-а, – помотала головой Наташа. – Этого он не сказал. Только не иначе как от его настоящих родителей ему чего перепадет.

– Как ты сказала? – насторожился Саша. – Настоящих? Значит, Игорь знал, что он приемный ребенок?

– Знал.

Но тут уж не выдержала Ирочка, которая вмешалась в разговор:

– Слушай, Наташка, ты что-то слишком уж много про Игоря знаешь. Даже я не знала, что он приемный.

– Так мы с Игорем раньше много общались. Когда у них с Кирой роман в школе был, он как к нам ни придет, Кира вечно в свою ванну умотает, краситься да мазаться, чтобы еще краше быть. А меня к Игорю посылает, чтобы я его развлекала. Я сначала стеснялась, а потом поняла, что он не злой. Ну, и подружились постепенно. Шутка ли, он одно время у нас по несколько часов проводил. Да из них с Кирой, может, всего минут пятнадцать. А остальное время со мной. Он мне и уроки помогал делать. И болтали мы с ним о всяком. Игорь ведь очень одинокий. С людьми он трудно сходится. Это мы с Кирой со всяким поболтать готовы, а Игорь не такой. Но зато, кого уж полюбит, то на всю жизнь. Зря Кира его отшила. Я на нее очень рассердилась, когда она Игоря на этого толстопузого Тему променяла.

– И тебя Игорь тоже полюбил?

– Как друга. А что до родителей, то Игорь в этот раз говорил Кире, что хочет своих родных отца с матерью отыскать. Мол, на них одних ему надеяться остается. Потому что от приемных Игорю ничего хорошего ждать не приходится. Они и раньше только и мечтали оба, как бы Игорь скорее выучился, работать пошел да и сбагрить бы его. Только и твердили, что с первой же зарплаты он должен снять себе жилье и съехать от них.

– А людям Анна Геннадьевна совсем другое говорила.

– Так то на публику, – снова фыркнула Наташа, на сей раз это получилось у нее очень презрительно. – На публику мамаша Игоря что хочешь скажет, лишь бы выглядело хорошо. А дома у нее с Игорем совсем другой разговор был. И она, и папаша Игоря только и твердили, как им надоело его содержать. Но так как они оба прекрасно понимают, что выгнать сына, не дав ему образования, не могут, за это их все вокруг осудят, то и терпели его присутствие. В школе именно так дела у Игоря и обстояли.

В разговоре возникла пауза. Наташа прислушивалась к звукам льющейся в ванне воды, но они не прекращались. Кира не собиралась выходить, не наведя на себя полной красоты. И младшей сестре не оставалось ничего другого, как продолжить.

– А что за дела Игоря с Кузьминым связывали?

– Кузьмин? Это кто же такой? Не слышала.

– Мужик в музее работал.

– Из музея я никого не знаю. Игорь у нас последние месяцы не появлялся. Да что месяцы, годы! Сколько Кира уже не учится? Четыре года! Что Игорю тут делать было? У Киры с ее Темой замирение вышло. Кира дома не жила, а значит, и Игорь тут не появлялся. Я о том, чем он последнее время занимался, ничего не знаю, потому что и его самого почти не видела.

– Почти?

– На улице как-то столкнулись. Раз или два это всего и было.

– И что он тебе сказал?

– Я спросила, как дела. Он спросил, как у меня учеба. Вот и весь разговор.

– А когда он недавно Киру утешать приходил? Ты с ним разговаривала?

– Я у него спросила, удалось ли ему найти родителей. Он сказал, что пока узнал лишь про своего отца. И что найти его – дело непростое, но он справится.

– Найти отца? Выходит, отец у него жив?

– Ну, выходит, что так, – пожала плечами Наташа. – Да! Еще одна вещь была! Игорь сказал, что кто-то над ним пошутил, прислал ему фотку какой-то молодой женщины с подписью – это сестра твоя, Вера.

– А почему сразу подшутил? Может, правда?

– Игорь сразу же попытался связаться с отправителем, но телефон оказался неактивен.

– Сестра? – задумчиво переспросила Ирочка. – Вера? Откуда она взялась?

– Не знаю. Игорь только сказал мне, что Вера эта сфоткалась на фоне нашего дворца.

Она явно уже тяготилась этим разговором. Но тут вернулась Кира. И Наташи тут же и след простыл. Кира же кокетливо стрельнула глазом в сторону Саши и, пройдя к окну, приняла такую позу, чтобы свет наиболее выигрышно обрисовывал ее фигуру.

После этого, убедившись, что должный эффект достигнут, и Саша в восторге от ее красоты, спросила:

– Надеюсь, я не слишком долго задержалась? Наташа хорошо вас развлекла?

– Да, все прекрасно.

Ирочка же полезла в сумочку, откуда извлекла найденную в тайнике бумагу и ключ. Положив обе свои находки на стол, она вопросительно взглянула на Киру.

Но так и не дождавшись от Киры хоть какой-нибудь реакции, потребовала:

– Что это такое? Объясни!

– Понятия не имею.

– Тут внизу твоя подпись.

Кира наклонилась, разглядывая документ.

– Да, подпись и впрямь похожа на мою, – заявила она. – Но я ничего такого не подписывала.

– А ключ?

– Вообще без понятия, откуда он. Похоже, что здорово старый. А где вы этот хлам нашли?

Ирочка предостерегающе кашлянула, глядя на Сашу, и сказала:

– В вещах Игоря.

– Ясно. У Игоря и не такие бумажки могли найтись. Вечно он что-то чирикал. Какие-то алгоритмы, производные… Брр! От одних названий у меня мороз по коже. А Игорь ими прямо наслаждался. Господи, как подумаю, что его больше нет в живых…

И она ненадолго замолчала. Но потом вспомнила, что пусть Игорь и умер, но она-то жива, и снова заговорила:

– Так что там слышно про его убийство? Кто этот Кузьмин, который в него стрелял? И за что?

– А ты не знаешь? Ты последняя, кто Игоря видел живым.

– Извините! – решительно отгородилась Кира. – Вы мне тут невесть чего не шейте. Что это значит, я последняя? Последний был тот, кто его убил!

– Да, может, еще и не убил, – возразил Саша.

Обе девушки развернулись и уставились на него с одинаковым изумлением.

– В смысле?

– Лицо убитого сильно изуродовано выстрелом. Опознание проводили главным образом по одежде. А она, сдается мне, покойнику была сильно велика. Игорь-то высокий. А убитый гораздо ниже его ростом.

– Хочешь сказать, что убили кого-то другого? – недоверчиво поинтересовалась Кира.

– Это надо проверить. Скажи, были у Игоря какие-нибудь отметины на теле?

– Да. Татушка у него была набита на ягодице. Забавная такая. Я помню, еще поинтересовалась, как это он решился. Игорь мне сказал, что татушка у него всегда была на теле, сколько он себя помнит.

– И что за тату?

– Ветка ягод. Малина или ежевика, понять трудно, потому что татушка не цветная.

– Ты хорошо ее помнишь?

– Могу даже нарисовать. Она несложная.

Кира присела к столу и набросала рисунок.

– Вроде бы получилось похоже.

Татуировка была размером с ладонь младенца. Наверное, когда ее делали, она была много меньше, ведь если Игорь помнил татуировку, сколько самого себя, то нанесли рисунок ему совсем маленьким. Представляла она собой покрытую устрашающего размера шипами ветку, с двумя листочками и несколькими собранными в кисть ягодами.

– И впрямь то ли малина, то ли ежевика.

– Контуры рисунка немного размыты и искажены, но это нормальное явление, если Игорь рос вместе с татушкой.

– И откуда она у него вообще взялась?

– Приемные родители не знают. Наверное, татуировку сделала родная мать Игоря.

– Или его отец, – предположила Ирочка.

И Кира тут же с ней согласилась.

– Или отец. Даже ты права, скорей всего, татуировку ребенку сделал именно отец.

– Вряд ли какой-нибудь женщине придет в голову дырявить попу собственного младенца из-за такой блажи.

– Возможно, это была не блажь, – заступился Саша за неизвестного ему мужика. – Возможно, младенца боялись потерять или перепутать с другими детьми. Вот и отметили его столь оригинальным образом.

– Все равно, это скорее мужская затея.

– Матери не нужны картинки, чтобы узнать собственное дитя. Она узнает его сердцем.

Саша молчал, сильно сомневаясь в этом, но помалкивая, потому что чувствовал, что против объединившихся в женской солидарности подруг ему одному не выстоять.

К счастью, ему на помощь пришла Наташка, которая вновь возникла на горизонте.

– Лично я одного младенца от другого ни в жизнь не отличу, – без тени колебаний призналась она, вновь сунув голову в комнату. – Они же все на одно лицо! Да и вы перепутаете! Кира, кто отправился гулять с ребенком нашей соседки, а привез назад совсем другого малыша! Взяла девочку, а привезла назад мальчика. Вот анекдот был! Как все смеялись!

– Это была чистой воды случайность! – покраснела Кира. – Просто в парке к этому времени уже стемнело. И я не разобрала, какого цвета комбинезончик у нашей малышки. Оба ребенка были совершенно одинаково одеты, за исключением цвета. У Павлика он был голубой, а у Настеньки розовый. Ну, перепутала в темноте, с кем не бывает!

– Ну, ты ладно. Ты не родная мать. А как же мамаша Павлика? Я одного понять не могу, неужели она не заметила подмены?

– Заметила! Как не заметила! Дома при свете лампы и заметила.

– Ага! Только через сорок минут прибежала.

Ирочка стояла молча.

– Если уж говорить честно, то я признаюсь, у меня тоже был случай, когда я перепутала ребенка своего брата совсем с другим ребенком. Очень неудобно получилось. Шла я по парку и вдруг вижу, моя невестка на детской площадке на скамеечке сидит, а возле нее нарядная такая девочка копошится. Я подошла к ним, восхищаюсь, нахваливаю девочку, платье, бантики. Прямо вся на комплименты изошла. Смотрю, невестка что-то больно мрачная сидит. Когда я пришла, вроде как мне обрадовалась, а тут мрачнеет с каждой минутой. Я в ответ давай еще больше в похвалах изощряться. Невестка моя чуть ли не плачет. Ничего, думаю, я тебя пройму. Взяла ребенка и на качелях малышку побежала качать. Вот тут меня настоящая мать ребенка и настигла. Опасной ей эта затея показалась, девочку у меня отняли, а невестка мне мою настоящую племянницу показала. Она все это время спокойно в песочнице под самым моим носом копалась, а я ее и не узнала.

– Отсюда вывод, что пометить ребенка могла и родная мать, если у нее были опасения, что он будет находиться среди других детей, и что она какое-то время не будет видеть ребенка и за это время он может сильно измениться, что она его и не узнает. Что в связи с этим вам приходит на ум?

– Детский приют, – тут же выпалила Ирочка. – Там, где детей много и никто особенно на них не зацикливается. Если бы родители оставили маленького Игоря у любящей бабушки, она бы уж глаз с него не спустила и не позволила бы внуку затеряться среди других детей. А в приюте – это за милую душу.

– Мне тоже так кажется.

– О прошлом Игоря мы можем выяснить у его родителей. Давайте лучше подумаем, как нам его отыскать, если он жив.

– В первую очередь надо узнать, Игорь погиб или не Игорь. А для этого надо спросить у следователя, была ли на трупе приметная татуировка.

Ирочка задумалась.

– Следователь может и не сказать. А вот его помощники… Наташка, помнится, ты хвасталась, что у тебя в классе учится мальчик, которому ты нравишься.

– Юрка, – откликнулась Наташа и заулыбалась до ушей. – Балбес!

– В данном случае, это даже к лучшему.

– А чего надо-то?

– Ты говорила, что старший брат твоего балбеса работает у нас в отделении полиции.

– Работает.

– Можешь через своего Юру выяснить, что там с трупом из музея?

– И как я Юрке это объясню?

– Скажи, что я интересуюсь. И что Кира тоже спрашивает. Все-таки мы с Игорем в одном классе учились. Не чужой он нам.

– Хорошо, – покладисто согласилась Наташа. – Я спрошу. Прямо сейчас ему «ВКонтакте» напишу. Он как раз ждет, когда я ему домашку по матану скину.

И она проворно вбила несколько строчек.

– Сейчас… пишет.

Ответ пришел сразу.

– Юра как раз сейчас у брата. Говорит, родители велели брату подтянуть Юру по математике. Если Юрка сейчас задачу решит, брат на радостях ему все, что угодно, расскажет.

– Ну, пусть решает.

Наташа хохотнула.

– Не так все просто. Юрка, он ведь почему балбес? Потому что у него сплошные колы и двойки по всем предметам. И задачу ему нипочем самому не решить.

– Помоги ему.

– Не могу. Я сама ее не понимаю.

– Решебник есть.

– Есть, – согласилась Наташа. – Только там так решено, что нам с ним все равно ничего не понятно. А брат объяснить требует.

– Давайте ему поможем, – предложил Саша. – Что за задача?

– Задача такая. Сумма двух чисел равна девяноста шести. А разность этих чисел равна восемнадцати.

– Так это же очень просто. Решается через икс.

– Тут два неизвестных.

– Значит, через икс и игрек. Икс плюс игрек будет девяносто шесть. Икс минус игрек будет восемнадцать. Объединяем эти два уравнения в одну систему. Складываем. Игреки у нас сокращаются. Получается, что два икс равно сто четырнадцать. Отсюда икс равен пятидесяти семи. А игрек… тридцати девяти.

В мгновение ока Саша решил задачу, как было просто и понятно всем. Наташа была в восторге.

– А в решебнике они совсем иначе решали. Ответ тот же, но решали непонятно. Что-то вычитали, что-то прибавляли. Никак не объяснить, почему и зачем. А тут все предельно просто. Такие уравнения даже Юрка решит и объяснить решение брату сможет.

Решение задачи было сброшено тоскующему Юре. И через несколько минут от него пришел ответ.

– Пишет, что брат занимался описанием тела из музея. Говорит, никакой татуировки на заднице у него не было. Зато был здоровенный старый ожог на левом предплечье.

Подруги переглянулись. На их лицах отразилось недоумение. Ожога у Игоря точно не было.

– Неужели и впрямь кто-то другой?

– Хоть бы так!

И девушки, взявшись за руки, неожиданно запрыгали по комнате. Секунду спустя к ним присоединилась и Наташка. И бурное веселье охватило всех троих. Они скакали, горланили песни, хохотали и до такой степени напоминали умалишенных, что Саша даже слегка струхнул. На всякий случай он отступил поближе к дверям и уже оттуда с безопасного расстояния наблюдал за безумной троицей.

Глава 7

Веселье у девчонок закончилось так же внезапно, как и началось. Все еще хохоча, подруги попадали на кресла, диваны, а Наташа завалилась просто на пол. Только когда веселье закончилось, стало слышно, как кто-то неистово колотит по трубам.

– Это бабка Ёжка, – заулыбалась Наташа. – Снова ей шум мерещится.

– Вообще-то и впрямь было шумно.

– Не обращай внимания, – отмахнулась Кира. – Бабке Ёжке лишь бы поворчать да поскандалить. Ее потому так и зовут. Психанутая бабка. От нее одной больше шуму, чем от всех остальных жильцов нашего дома.

Словно в ответ, соседка с такой силой грохнула по трубам центрального отопления, что стены содрогнулись.

– Видал! Сейчас она малыша с пятого встревожит, он реветь примется.

И точно, в тот же момент раздался истошный детский крик.

– А теперь его мамаша скандалить примется.

– Чтобы тебя подняло и опустило, старая ты дура! – раздался в окно отчаянный женский вопль. – Битых два часа его укачивала, а ты по батареям грохочешь. Совсем из ума выжила!

– Это она на балкон вышла и скандалит. Сейчас уймется, сосед выступит. Он в ночную смену, ему днем спать нужно. Щас он им устроит!

Стоило молодой матери угомониться, выступил мужской бас, который громогласно оповестил всех, что лично придушит того, кто издаст хоть еще один звук. Как ни странно, это помогло. Все угомонились. Даже мальчик притих или, возможно, мать со страху просто заткнула ему рот чем-нибудь вкусным.

Когда все немного успокоились, Саша предложил обсудить складывающуюся ситуацию.

– Я тоже очень рад, что Игорь жив. Но если жертва – это не Игорь, то сам Игорь может оказаться замешанным в этом убийстве.

Ирочка побледнела.

– Я об этом как-то не подумала. А ведь и правда… Как одежда Игоря оказалась на этом несчастном, которого нашли убитым у нас в музее?

– Подождите, может, Игоря все-таки убили? – вмешалась Наташа. – Пусть не у вас в музее, а где-нибудь в другом месте, но убили? Тогда отлично все получается. Одежду с него сняли, на труп в музее натянули и выдали убитого за Игоря.

– Зачем?

– Не знаю. Я просто строю версии. Хотя бы что-то. А вы совсем ничего не предлагаете. Тоже мне! Взрослые еще называются.

– Наташка! – прикрикнула на сестру Кира. – Помолчи. Если много будешь бухтеть, отправишься доделывать уроки! Самостоятельно!

Наташа в ответ скорчила рожицу и показала сестре язык.

Кира хотела ответить, но вмешалась Ирочка:

– Тише, прошу вас, не ссорьтесь. Давайте исходить из мысли, что Игорь жив, но… нуждается в нашей помощи. Что мы можем для него сделать?

– Для начала хорошо было бы его найти. Но как это сделать?

– У нас же есть схема, которую мы нашли в тайнике. Помните?

Кира нахмурилась:

– А говорили, что схема была в вещах Игоря!

– Тайник устроил Игорь, значит, все равно что в его вещах!

– Да, точно! – обрадовалась Ирочка. – Схема у нас есть. Давайте рассмотрим ее получше.

И листок бумаги был разложен на столе. На таблицу, полную загадочных символов, сразу было решено внимания не обращать. Все чувствовали, что вот так с наскоку с таблицей им не разобраться. Взялись за схему.

– И что это такое может быть?

– Тут перекресток каких-то двух улиц. В центре что-то вроде сквера, три буквы «ВИЛ». Потом надо пройти вперед по одной из стрелок, и дальше будет улочка поменьше.

– Скорее переулок.

– В него надо свернуть. Потом пройти три дома. И в арку четвертого свернуть.

Кира нахмурилась:

– Тут не указано, в каком городе находятся эти улицы и эти дома.

– Предположим, что в нашем. Это проще всего.

– Тогда надо наложить эту схему на карту города.

– Но как это сделать, если мы не знаем названия ни одной из этих улиц?

– Зато тут есть роза ветров. И получается, что мы знаем направление, в каком ведет главная улица. Она идет на юго-запад.

– А что, если это наша улица 25-летия Октября?

– Возможно. Направление совпадает. А что это за сквер, в центре которого находится некий «ВИЛ». Что такое этот «ВИЛ»? Магазин? Кафе?

Девушки замолчали. А Саша почему-то вспомнил свою одноклассницу, бабушка которой имела забавное отчество «Вилевна». Имя Виль было Саше неизвестно. И в еще больший тупик он встал, когда старушка объяснила, что отца ее звали Вил. Вот так без мягкого знака. Оказалось, что ее отчество – это инициалы вождя пролетарской революции.

– ВИЛ – это не кафе и не магазин, – заявил Саша. – ВИЛ – это Владимир Ильич Ленин! Наверное, памятник ему.

– Тогда я знаю это место!

– И я тоже!

– Поехали! – захлопала в ладоши Наташка.

Избавиться от девчонки не удалось. Наташка оказалась еще той липучкой. Она подняла страшный крик, и Кира махнула на нее рукой.

До места добрались быстро. Нашли и нужный поворот, и нужный переулок, и даже нужный дом отыскали без проблем. Но когда оказались во дворе, то столкнулись с новой проблемой. Двор был приличных размеров. Его окружали двух– и трехэтажные дома старой застройки.

– И куда нам дальше?

– Доставай свою бумагу!

Но схема больше ничем не могла им помочь. Она исчерпала свои ресурсы. На ней было написано лишь одно-единственное краткое указание: «Ждать К.»

– И кто такой этот таинственный К.?

– Эта буква может означать кого угодно. Например, ждать Киру.

– Почему сразу Киру? Почему чуть что, так сразу Кира?

– Раз уж автор этого послания скопировал твою подпись, может, он и еще как-то тебя решил использовать?

– Я возражаю.

– А можно мне посмотреть? – попросила Наташа.

И прежде чем ей успели разрешить, протянула с заднего сиденья руку и выхватила схему из рук Саши. Тот не стал протестовать, тем более что Наташа почти сразу громко воскликнула:

– Это же моя задача! А я-то ее обыскалась! Что она тут делает?

– Какая задача? О чем ты?

– Эта таблица, которая тут начерчена. Это моя задача. Нам ее задали на прошлой неделе. Я целый вечер считала, чуть не свихнулась, а прихожу в класс, тетрадки с домашкой нету. Весь рюкзак обыскала, дома все перевернула, нету! Пришлось заново все считать. Представляете, как я была рада?

– Не тараторь, пожалуйста. Ты уверена, что это твоя задача?

– Ну, конечно! Я ее хорошо запомнила, уж вы мне поверьте. Два раза подряд ее решала!

Ирочка взглянула на Киру.

– И кто-то еще будет говорить, что не имеет отношения к этой бумаге?

– Не имею! – завопила Кира. – Понятия не имею, кому понадобилось использовать мою подпись и задачу моей сестры, но я тут ни при чем!

– Признайся, что вы это все вдвоем с Игорем придумали!

– Ничего не знаю.

– Хоть намекни, кого нам тут надо ждать? Кто этот К.?

– Знаю не больше вашего.

Ирочка хотела настаивать, но тут внезапно у них над головами раздался громкий голос, который доносился из раскрытого окна квартиры на втором этаже:

– Сколько вам еще раз повторять, не появлялся муж дома! Как ушел на работу, так и все! Пропал! И прошлой ночью его не было! И вчера утром об убийстве в музее мне его коллеги сообщили. Они его искали, да так и не нашли. Спросите у Виктора Семеновича! Спросите у сестры! Не приходил муж! Они со мной сегодня ночью были, не хотели меня в таком состоянии одну оставлять.

– Мы обязаны оставить у вас дежурного.

– Зачем он мне нужен?

– Не вам, а нам. Это на тот случай, если ваш муж все же появится дома. Мы будем обязаны его задержать. Он подозревается в убийстве.

– Это же дом Кузьмина! – ахнула Ирочка, моментально оживляясь и глядя на друзей сверкающими глазами. – Вот куда привела нас эта схема!

– Да, похоже на то. Но самого его дома явно нету.

– Кто угодно мог взять с витрины на выставке то проклятое ружье, – несся из окна голос жены Кузьмина, – взять и застрелить из него этого мальчика – Игоря.

Она продолжала отстаивать доброе имя мужа:

– Совсем необязательно, что это сделал именно мой муж. У него и доступа к выставочным образцам не было. Он же лично не занимался организацией выставки!

– А откуда вы знаете, что ружье, из которого было совершено убийство, находилось на выставке?

– Так мне Виктор Семенович сказал.

– Сказал, значит, – подозрительно произнес полицейский. – Вот так взял и сказал?

– Ну да, по-родственному. Мы же с ним родственники, вы это знаете!

– Виктор Семенович ваш немножко не в курсе дела. Найденное на месте преступления ружье наши эксперты обследовали и пришли к заключению, что выстрел из него при всем желании не мог быть совершен.

– Как же оно тогда оказалось рядом с убитым?

– Ружье было положено рядом с трупом с единственной целью – запутать следствие. На самом деле выстрел был совершен совсем из другого оружия.

– Какого же?

– Мы его ищем.

– Вот и ищите это оружие! А мужа моего оставьте в покое. Если стреляли даже не из ружья нашего музея, то при чем тут мой муж? Почему вы его подозреваете? Только на том основании, что он работает в музее? Тогда вы должны всех подозревать!

– А мы всех и подозреваем. Но сбежал пока что только один ваш супруг. Все прочие трудятся на своих рабочих местах. Мы специально отслеживаем, не исчез ли из музея еще кто-нибудь. Любая отлучка сотрудника в такой ситуации выглядит подозрительно.

При этих словах Саша ощутил легкое покалывание в области копчика. Так обычно проявлялось у него ощущение грядущих на его пятую точку неприятностей. Ирочка тоже выглядела смущенной. Одна лишь Кира не сумела провести аналогии между словами полицейского и появлением у нее дома в разгар рабочего дня двух друзей.

Какое-то время больше не было ничего слышно.

Потом голос жены Кузьмина нехотя произнес:

– Ладно, оставляйте вашего дежурного. Но учтите: когда мой муж появится и выяснится, что он был ни при чем, я заставлю вас лично перед нами извиняться.

– С огромным удовольствием принесу вам свои извинения. Поверьте, мне и самому очень хотелось, чтобы убийцей оказался бы пришлый человек. Совсем неудачно получится, если преступником окажется житель нашего города, да еще ваш супруг.

– Почему?

– Полагаю, вы лучше меня знаете всю подноготную вашего мужа.

И полицейский сделал паузу, которая тяжело повисла в воздухе.

– Но… но это же было страшно давно! – воскликнула женщина. – Мой муж сам был еще почти ребенком! Это было убийство по неосторожности! Несчастный случай!

– И тем не менее вашему мужу уже доводилось убивать.

– Это было совсем другое!

– И все же… Мы обязаны проверить все версии.

– Проверяйте.

И на этом такой интересный разговор у этих двоих и закончился. Напрасно компания сыщиков тянула шеи и напрягала слух, больше им ничего не удалось услышать.

– Что дальше делаем? – спросила Кира, которой наскучило сидеть просто так.

– Ничего. Ждем.

– И кого мы должны тут ждать?

– Так его и должны! Кузьмина!

– Зачем?

– Как ты до сих пор не поняла! «К.» – это Кузьмин! Здорово, правда?

Саша, который в отличие от Киры давно все понял, взглянул на девушек и глубоко вздохнул:

– В таком случае у нас имеются серьезные конкуренты. Полиция тоже хочет пообщаться с Кузьминым. А нам с полицией тягаться невозможно. Даже если Кузьмин тут и появится, нам его у этих соискателей нипочем не отбить.

– И что ты предлагаешь? Где еще мы можем искать Кузьмина? Кто-нибудь знает его потайные нычки?

Ответом была полнейшая тишина.

– Наверное, полиция уже всюду побывала, – в утешение самой себе предположила Ирочка.

– Куда нам против них, – подтвердил Саша.

– Ну что? Поехали тогда отсюда?

Саша не без сожаления обвел глазами двор. Сколько было надежд, пока они искали это место. И вот все они рухнули. Где тут может быть спрятан ларец с кладом? Может, в подвале вон того дома? Или вон в том сарайчике? Или Кузьмин закопал его на клумбе? Или просто спрятан под мусором, сваленным в углу двора? Без новых подсказок и без Кузьмина в этом большом дворе клад им ни за что не найти. Ведь ларчик, к которому бы подошел имеющийся у них ключ, совсем невелик. И без посторонней помощи друзьям нипочем его не найти. Но если Кузьмин даже и знал ответ на вопрос, где спрятан ларец, то добраться до самого Кузьмина теперь у друзей было без шансов.

– Знаете, что я подумала, – произнесла Кира, нарушив затянувшееся молчание. – Если труп в музее – это не Игорь, может быть, это Кузьмин? А? Что скажете? Кузьмин ведь тоже пропал. Дома его нет. На работе нет. Мы думали, что Кузьмин подался в бега после совершенного им убийства, но вдруг это не так?

– В полиции разберутся, что у них там за труп.

– В полиции уже зафиксировали показания родителей Игоря, которые опознали в убитом своего сына. Полиции и в голову не придет что-то тут менять.

– Надо им подсказать.

Но Саша считал, что это не к спеху.

– У меня другая мысль появилась. Насчет Игоря.

– Говори.

– Где он может прятаться? Дома его точно нету. Приемные родители считают его убитым и, признаться, не очень-то этим огорчены.

– Они спали и видели, как бы им от Игоря избавиться! Надоел он им. Пока маленький был, они свой долг блюли, а как вырос, на дверь ему все чаще показывать стали.

– Довольно странно с их стороны такое проявление антипатии. Игорь вырос, еще год-два – и он полностью встанет на ноги. Пять-десять – сделает карьеру. Уже не они ему, а он им помогать станет. Они же оба одинокие, что Александр Петрович, что Анна Геннадьевна. Неужели они не боятся одинокой старости?

– До старости им обоим еще ой как далеко! Пока что они для себя пожить хотят. Игорь их стеснял. Хотя…

И тут Кира задумчиво замолчала.

– Когда Игорь ко мне накануне всей этой свистопляски приходил, он обмолвился, что родители стали относиться к нему куда добрее. Прямо не узнать их, вот что он сказал. Но он все равно уже принял для себя решение: как только получит диплом и сможет работать, тут же отселится от них. Взаимопонимание с предками у Игоря отсутствует.

– Да, что бы там ни задумал Игорь, эти двое ему в его затее помогать всяко не станут.

– Если он собирался отыскать своих родителей, может, ему это удалось?

– В первую очередь он искал отца.

– Вдруг он сейчас уже у него?

– Вот и я о том же самом думаю. И предлагаю нам с вами попробовать отыскать их.

– Как? – изумились девушки. – Самим?

– Самим.

– И когда?

– Хоть прямо сейчас!

И видя, что подруги колеблются, Саша стал их убеждать:

– Тут во дворе у Кузьмина нам с вами делать все равно нечего. Полиция на страже. Если даже Кузьмин и объявится, они нас к нему не допустят. А вот настоящих биологических родителей Игоря они искать не догадываются. Так нам с вами можно попробовать их сыскать.

– А что? – пробормотала Кира. – Я согласна. Мне чем бы ни заниматься, лишь бы про Тему не думать. Хоть бы даже и в поисках Игоря поучаствовать. Действительно, не чужой он мне человек. Если с ним что-то случилось, я должна ему помочь.

Саша заметил, что Ирочка смотрит на свою приятельницу с подозрением. Не понимает, отчего это в Кире такие нежные чувства к Игорю вновь проснулись.

– Кира, ты должна вспомнить все, что Игорь тебе говорил о своих родителях.

– Почитай, он ничего и не говорил такого особенного.

– Но он ведь упомянул, что они богаты.

– Не говорил он такого. Сказал, что скоро будет при деньгах. И еще сказал, что хочет своих настоящих родителей отыскать. Может, он эти две вещи без всякой связи сказал. Это я уж для себя придумала, что деньги Игорь от своих настоящих родителей получить собирается.

Но Саша разочаровываться не спешил.

– Я знаю полное имя матери нашего Игоря – Альбина Робертовна Ервандян. Знаю имя его отца – Трофим. И предположительно знаю фамилию – Суриков. Изначально Александр Петрович, женившись на Альбине, усыновил ее ребенка – Игоря Трофимовича Сурикова.

– Логично, что фамилия отца была Суриков. Ребенку дают либо фамилию отца, либо он берет фамилию матери. Изредка ребенка могут записать на фамилию дедушек или бабушек, но это скорее исключение из правил.

– Единственное, что мне не удалось отыскать, так это записи о заключении брака между Альбиной и Трофимом Суриковым. Они либо не регистрировали свои отношения, либо сделали это где-то в другом городе. Ну, или просто моя база неполная.

Последнее замечание далось Саше нелегко. Ему не хотелось, чтобы девушки сочли его в чем-то несовершенным. Но они не обратили никакого внимания на его последнее замечание. И напротив, их очень воодушевило то, как много Саше уже удалось узнать.

– Ты просто настоящий сыщик!

– С такими сведениями мы живо найдем и родителей Игоря, и его самого, если он у них!

– Не торопитесь радоваться. Альбина, чьи полные данные нам известны, умерла. Иначе Александру Петровичу незачем было бы жениться на Анне Геннадьевне, а той становиться приемной матерью маленькому Игорю.

– У женщины могли остаться какие-нибудь родственники, – рассудительно сказала Ирочка. – Или ее историю помнят соседи.

А вот Кира неожиданно подумала о другом:

– Ты где-нибудь в своих базах видел запись о смерти Альбины?

– Нет. Но повторяю, в моем распоряжении далеко не полная база. Лишь небольшой промежуток времени. И лишь наш город. Если дело происходило в другое время или в другом месте, моя база пустой пшик.

– Все равно надо попытаться разыскать ее следы.

– Надо, – согласилась Кира. – И еще мне почему-то кажется, что нас может поджидать сюрприз. Ведь Игорь сказал, что он хочет найти родителей. Понимаете? Родителей – это значит отца и мать, а не одного лишь отца!

– Но Александр Петрович говорил всем, что его первая жена, мать Игоря, что она умерла.

– Он мог и солгать.

– Но зачем? И где была Альбина в это время? Почему она не возражала против того, что ее ребенка усыновит другая женщина? И вообще, как это было возможно провернуть юридически? Если у Игоря была мать – живая и дееспособная, никакая другая женщина не могла бы усыновить его.

– Значит, с Альбиной что-то случилось. Но необязательно, что она умерла. Ее могли на время лишить материнских прав. А если в этот промежуток Анна Геннадьевна усыновила ребенка, то она и считалась его законной матерью. Альбине практически уже невозможно было что-то сделать.

– Да она и не старалась. Игорь никогда не говорил, чтобы его родная мамочка хотя бы раз появлялась бы на его горизонте.

– А папочка?

– И про папочку он тоже никогда не упоминал, – вздохнула Кира. – Только вот накануне исчезновения вдруг заговорил, что хочет вернуться к своим настоящим родителям. И, похоже, даже знает, как это сделать.

– Если он их нашел, найдем и мы.

Но как вскоре выяснилось, сказать это было куда проще, чем сделать.

Глава 8

Сперва друзья попытались найти господина Сурикова Трофима через социальные сети, нашли несколько подходящих по возрасту кандидатов, написали им с просьбой поговорить о случившемся с его сыном – Игорем. Но ни один из потенциальных папаш на этот призыв не откликнулся.

– Какие черствые люди! Хоть бы один из вежливости отписался, мол, не я это!

Попробовали провернуть ту же самую операцию с Альбиной Ервандян. Таких оказалось тоже немало. Вот только большинство из них жило в Армении, некоторые во Франции, Румынии, двоих забросило даже в США. Но и их не оставили сыщики без внимания. Всем были направлены слезные прошения – не отворачиваться и помочь в расследовании обстоятельств исчезновения Игоря и просьбой обелить его имя, если это возможно.

– Пиши, что Игоря подозревают в преступлении, которого он не совершал.

– Но Игоря никто еще не подозревает.

– Это пока он «труп», его не подозревают. Как только узнают, что убит другой человек, мигом заподозрят. Так что мы всего лишь немного опережаем события.

Но и Альбины оказались глухи к мольбам друзей Игоря.

– Ничего страшного, – пытался утешить Саша своих подружек, приунывших от неудач. – Возможно, это просто не те люди. Мы найдем другой путь, чтобы найти нужных нам Альбину и Трофима.

– Какой другой?

Саша пока еще и сам толком этого не знал, но пообещал, что завтра утром он уже предоставит подружкам либо родителей Игоря в натуральном виде, либо даже самого Игоря. Кира с Ирочкой захлопали в ладоши, с восхищением глядя на Сашу. А он, слушая их похвалы, чувствовал себя не в своей тарелке. Пообещать-то он девушкам пообещал, но как выполнить обещанное?

Ведь если коснуться самого Игоря, то от него никакой деятельности в Сети не наблюдалось. Ни на одной из своих страничек он не появлялся. И мобильный его телефон был все время выключен. Парень исчез, словно бы действительно умер.

– Отлично он зашифровался, – ворчал Саша, уже вернувшись домой и отправляясь на ежевечернюю прогулку с Бароном. – Небось давно готовился. Снял квартиру или комнату у хозяев без регистрации. Купил себе новую симку, да еще на чужое имя. Поди найди его теперь. И дернула же меня нелегкая девчонкам уже завтра пообещать этого Игоря. Как я им его подам? А ведь они ждут его на блюдечке с голубой каемочкой.

Барон бежал вперед, бодро виляя своим хвостом и совершенно не беря в голову заботы и тревоги своего хозяина. Он забежал на спортивную площадку, куда, вообще говоря, собакам был вход строго запрещен. Но Барона тут все знали и восприняли его появление с восторгом. Барон увидел мяч, который гоняли ребята, и немного поучаствовал в соревновании. Гонялся пес за мячом с таким азартом, что очень скоро не оставил остальным игрокам никаких шансов. Барон вцепился в мяч зубами и носился с ним взад и вперед по площадке. Когда к нему подбегали футболисты, ловко увертывался и пускался во весь аллюр, не выпуская добычу из пасти.

Ребята были рады перерыву. Они со смехом гонялись за Бароном, который делал круги и ловко уворачивался от встречающихся противников, по-прежнему не выпуская мяча из пасти. Возле коробки собрались девчонки, подружки игроков. Две из них привлекли к себе внимание Саши. Обе девушки держали в руках по бутылке с пивом, из которых то и дело отпивали по глотку. И словно этого им было мало, они еще и курили.

– Что делается в мире, – неодобрительно произнес какой-то старичок с палочкой, проходя мимо Саши. – Раньше парни пиво пили да с сигаретой в зубах болтали. А теперь девчата принялись. Девчата, вы бы о своих будущих детях подумали.

– Проходи, старый пень, – посоветовала ему одна из девушек. – Мы размножаться пока не собираемся.

Внезапно откуда-то из окон дома раздался крик:

– Верка! Вер!

– Чего, ма?

– Сестра твоя звонит!

– Передай, я ее позже по скайпу наберу сама!

– Она говорит, что ей срочно надо.

– Поняла. Щас брякну.

Вера затушила сигарету и отошла. Бутылку пива она оставила на земле, и ею немедленно заинтересовался Барон. Мяч у него уже отняли, самого его с футбольной площадки выставили, и Барон искал себе новую забаву. И нашел. Пивная бутылка буквально очаровала его. Барон кружил вокруг нее, старательно делая для всех вид, что просто так тут ходит. Но при этом бутылку из виду не терял и постепенно сужал свои круги. Саша сидел и молча наблюдал за действиями своего друга.

Он знал, чем все это закончится. У этой собаки была тяга к спиртным напиткам с юных лет. Еще щенком Барон с удовольствием лакал с пола пролившееся вино. И сейчас пивная бутылка, в которой еще оставалось достаточно напитка, весьма заинтересовала его. Мяч Барон к этому времени уже упустил. А вот бутылка привлекла его внимание всерьез и надолго.

Сперва он осторожно покосился на хозяина. Приближаться к спиртному и даже нюхать его Саша собаке запрещал. Но Саша, казалось, не обращал на Барона никакого внимания, и пес бутылку обнюхал. Ничего ужасного не произошло, а запах показался ему привлекательным. И пес осторожно потыкал бутылку носом. Мол, крепко ли стоит. Бутылка стояла надежно. И Барон, припав к земле грудью, облаял бутылку. Мол, падай уже давай и проливайся. А что случайно прольется, то я полакаю.

Пока он так развлекался, Саша прислушивался к словам Веры, разговаривающей по телефону с сестрой.

– Вера, – бормотал он. – Сестра. Вера… сестра… Вспомнил!

Барон испугался его крика, отскочил от бутылки и сделал вид, что ничуточки ею и не интересовался. Но Саша даже не обращал внимания на собаку. Он вспомнил, почему сочетание слов Вера и сестра показалось ему знакомым.

– Наташка говорила, что незадолго до всей этой истории Игорь получил по почте эмэмэску с фотографией женщины и подписью – твоя сестра Вера! И женщина была запечатлена на фоне Гатчинского дворца. Значит, эта Вера, если она существует, может жить где-то неподалеку от музея. И значит, отделение полиции Гатчины может помочь мне в ее поисках!

И воодушевившись, Саша с легким сердцем совершил еще один круг по району с Бароном, попрощался со своими приятелями, также закончившими футбольный матч, и пошел к себе домой спать и набираться сил перед завтрашним днем, который обещал быть нелегким.

На другое утро в музее Саша появился с видом победителя. В кармане его куртки надежно устроился смартфон, в записной книжке которого был записан адрес Веры Суриковой и все прочие данные этой женщины.

– Тридцать пять лет. Замужем. Двое детей. Живет в Гатчине в квартире своего мужа. До этого была прописана у своей матери – Шурыгиной Антонины Олеговны.

– Это еще кто такая?

– Надо полагать, первая жена нашего Сурикова.

– Вера старше Игоря на пятнадцать лет. Логично, что она дочь от его первого брака.

– Я уже нанес визит этой женщине. Приняла она меня любезно. О существовании у нее младшего брата – Игоря – она знает. Вот только тот факт, что все эти годы он жил совсем рядом с ней, буквально по соседству, и стал для нее настоящим открытием.

– Они не общались?

– Вера говорит, что она и отца своего помнит плохо. Он ушел из семьи, когда ей было лет пять. Где он жил потом и чем занимался, они с матерью ничего толком не знали. Правда, алименты Трофимов платил регулярно. Вот только когда Вере исполнилось пятнадцать, сумма сократилась. Мать Веры пошла выяснить, в чем дело. И в службе судебных приставов ей объяснили, что у Сурикова появился еще один ребенок. Таким образом, если раньше Суриков выплачивал в качестве алиментов четверть от своих доходов, то на двоих детей с Трофима теперь взыскивают сумму в размере трети от его заработной платы. И уже эта сумма делится пополам между сыном и дочерью.

– Одна шестая – меньше одной четверти. Факт!

– То есть Суриков расстался с матерью Игоря почти сразу после рождения ребенка? Иначе бы она не подала на него на алименты.

– Ну, получается, что так.

– Странно. Зачем заводить ребенка, если не собираешься жить с женщиной?

– По-всякому в жизни бывает.

– А что Вера еще говорит?

– Брата своего она никогда в глаза не видела. Даже как его имя, узнала только от своей матери.

– А у той откуда эта информация? От судебных приставов?

– Нет, те были очень осторожны. Но каким-то образом Шурыгиной удалось побеседовать с Ервандян.

– С Альбиной! Вот это удача!

– Сути разговора Шурыгина дочери не раскрыла, но Вере кажется, что там было что-то не гладко, потому что ее мама еще долго вздыхала, когда речь заходила о Сурикове и его сынишке Игоре.

– Печалилась из-за дочери, которая так и не узнала своего отца?

– Больше из-за его сына. По словам Веры, ее мать всегда говорила, что еще может как-то понять поведение Сурикова в отношении их дочери, все-таки он знает, что Вера сыта, обута и одета, что она растет под присмотром мамы и бабушки и благодаря им ни в чем не нуждается. Но понять поведение Сурикова в отношении сына она при всем своем желании не может. И что теперь она окончательно убедилась, что поступила правильно, много лет назад выгнав Трофима из своей жизни и отстранив его от воспитания дочери.

– То есть это Шурыгина не позволяла Трофиму навещать свою дочь? Это вовсе не его собственная инициатива была?

– Думаю, что когда мы с вами повидаемся с этой Шурыгиной сегодня, то все встанет на свои места. Вера дала мне адрес своей матери. И предупредила ее, что мы приедем.

– Ты с Шурыгиной уже разговаривал?

– Да. И она согласна принять нас сегодня после работы.

– Потрясающе!

– Нелегко было уговорить дамочку. Сначала она вовсе не хотела этой встречи, но когда я сказал ей, что Игорь убит и что в его убийстве подозревают Трофима Сурикова, она мигом изменила свое мнение, очень распалилась и велела мне приезжать немедленно. Сказала, что она многое может рассказать про дела этого негодного человека.

– Ты ей соврал!

– А что мне было делать! Она никак не хотела идти нам навстречу.

– Так что, может, прямо сейчас и поедем? – предложила Ирочка.

– Невозможно, – покачал головой Саша. – Эта ваша Нина Сергеевна прямо цербер. Не успел я сегодня войти, как она прямо с порога заявила мне, что тут заметили, что я отсутствовал вчера весь день после обеда. И как она заметила? Ее же самой не было!

– Утром не было, потом заявилась. Тебе еще повезло, тебе она просто намекнула, что твое отсутствие не осталось незамеченным, а мне целую лекцию прочитала.

– На тему?

– На тему того, что молодым девушкам свои личные дела надо решать в свободное от работы время. Подходит ко мне с такой гаденькой улыбочкой и говорит, что тоже была молодой, прекрасно помнит, каково это сидеть в душном кабинете, когда вокруг солнце, лето и цветы. Но если уж влилась в коллектив, то нужно его уважать. И что никто за меня работу делать не обязан.

– И ты ей ничего не объяснила?

– Сказала, что у меня возникли неотложные дела. А она снова так гаденько улыбается и говорит, что прекрасно меня понимает, почему эти самые неотложные дела возникли у меня как раз в момент отсутствия Анны Геннадьевны. И чтобы я не воображала, будто бы отдел остался без надзора.

– Что же у нас теперь в начальницах Нина Сергеевна?

– Получается так. Она ведь и впрямь числится заместительницей Анны Геннадьевны. Просто раньше Анна Геннадьевна никогда не давала повода это вспомнить. Но теперь ее нет, а Нина Сергеевна тут как тут.

– И что будем делать?

– Подождем до обеда, – предложила Ирочка. – Может, удастся удрать незаметно. Или она сама снова куда-нибудь уйдет. Вчера она с утра отсутствовала, сегодня, может, наоборот, будет.

Но надеждам друзей не суждено было осуществиться. Нина Сергеевна сидела на своем рабочем месте, словно приклеенная. А на вопрос, как там дела у Темы, отрезала, что у сына все прекрасно. Косвенно это подтвердила и Кира, которая позвонила Ирочке, чтобы сообщить, что Тема уже находится у себя дома.

– Залог за него внесли или как-то иначе со следователем договорились, но Тема уже дома. Со мной разговаривать не желает. На заднем фоне слышны женские голоса. Похоже, мой Темочка празднует свое освобождение на полную катушку.

– А ты как?

– А что я? Я буду вместе с вами искать убийцу Игоря или его самого. Теперь уже получается, что лучше бы его самого.

– Приезжай в обед к музею. У Саши есть кое-какие новости на этот счет.

Новости у Саши и впрямь имелись.

И когда они с девушками устроились в летнем кафе за столиком, он им рассказал о своем утреннем посещении полиции. Саша быстро свел знакомство с участковым, который был в курсе происходящего в музее. Саша представился близким другом Игоря и сообщил об имеющейся у того на ягодице татуировке в виде веточки малины. Участковый посмотрел при этом на Сашу очень странно, но информацию к сведению принял. При этом он сказал, что новость очень важная, поскольку у следствия и так возникли сомнения насчет подлинной личности тела в музее.

Пользуясь тем, что сотрудник полиции расположился в его пользу, Саша вытребовал адрес Веры Суриковой. Получив что он хотел, Саша собрался уходить. Но проходя мимо одного из кабинетов, услышал знакомый голос. И не удержавшись, заглянул туда.

– Никогда не угадаете, кого я встретил.

– И кого же?

– В самом деле кого?

– Жену Кузьмина.

– Ну… – разочаровались девушки. – Это еще вчера было ясно, что если сам Кузьмин не появится, то задержат его жену. Она должна знать о планах своего мужа. Жены всегда такие вещи если прямо не знают, то на уровне интуиции чувствуют.

– Но вы хоть дослушайте, в чем ее саму подозревают!

– Ее лично? И в чем?

– В краже трупа!

– Трупа? Чьего трупа?

– Ничьего. То есть полиции неизвестно, чей это труп. И никому не известно. Совершенно никому не нужный труп.

– А подробней?

– Если подробней, то работает наша мадам Кузьмина врачом в вашей городской больнице, и не просто в больнице, а в самом морге. И там у них в морге на днях обнаружилось исчезновение одного трупа. Был он из числа невостребованных, какой-то бродяга, которого подобрали уже несколько недель назад, но так никто его и не опознал. Пока суд да дело, пока думали, что с ним делать дальше, лежал он у них в холодильнике. И вот теперь пропал.

– Как пропал?

– Так. Нету его.

– И что? Что нам до тела какого-то бродяги?

– А то, что тело у вас в музее оказалось не первой свежести. И тот выстрел, который разнес ему полбашки, убить его никак не мог. Потому что мертвец был уже и так мертвый!

– Что?

Подруги выглядели потрясенными. Саша был в полной мере удовлетворен тем эффектом, который произвел на подруг его рассказ.

И молодой человек продолжил излагать свои новости:

– Так вот, в полиции считают, что труп в музее и пропавшее из морга больницы тело – это один и тот же персонаж. И что украл его из морга Кузьмин. И что помогла ему в этом его родная супруга.

– А она что?

– Отказывается, ясное дело, упирается. Твердит, что у ее мужа нет такой привычки, красть трупы. И чтобы не смели ее Кузьмина даже трогать, а трогали бы других, желающих подзаработать, воруя чужие трупы. А что ей по значимости занимаемой ею должности не к лицу красть трупы. И что такие проделки скорее дело рук младшего персонала. Кто-нибудь из санитаров мог польститься на вознаграждение, которое предложил ему посторонний, да и сбыл бы потихоньку мертвое тело, тем более что оно до сих пор никому не понадобилось. Ни родственников у бедняги, чтобы его достойно похоронить, не имелось, ни друзей настоящих. В общем, вину мужа она не признает.

– Но зачем Кузьмину, если это он, понадобилось тащить в музей мертвое тело?

– Вот это вопрос, – согласился Саша. – Но это ладно, это, кроме Кузьмина, никто знать не может.

– А мне вот что еще интересно: как Кузьмин в принципе мог осуществить свою затею? Как он дотащил тело до выставки, чтобы никто этого не заметил?

– Может, через подземный ход? – предположила Ирочка.

– Такое возможно?

– В принципе да. Допустим, рано утром он принес мертвеца в парк, открыл грот ключом, который у него был, и оставил мертвое тело там. В гроте прохладно, мертвецу было в самый раз. Вечером, когда все сотрудники музея разошлись, Кузьмин перетащил тело уже на выставку.

– Где и осуществил выстрел?

– Он или кто-то другой.

– Что же он для другого таскал?

– И еще он зачем-то переодел тело бродяги в одежду Игоря. Тоже непонятный поступок. Не говоря уж о том, как он в одиночку тащил тело? Убитый весил не меньше восьмидесяти килограммов. А Кузьмин, между прочим, далеко не богатырь.

– У него был сообщник!

– Игорь!

Кира захлопала.

– Игорь жив! Он не умер! Он женится на мне, разбогатеет, и я утру нос Теме!

Не лучший повод, чтобы выходить замуж. Хотя никто не может утверждать, что браки по расчету оказываются менее удачными, чем браки, заключенные по большой обоюдной любви. У каждого человека своя мотивация для вступления в брак. Главное, чтобы в браке люди научились бы ценить и слышать друг друга.

В это время Ирочка взглянула на часы и ахнула:

– Батюшки! Заболтались мы с вами! Обеденный перерыв давно кончился.

Она вскочила, чтобы бежать на работу. Но Саша остановил ее:

– Может, уже не стоит?

– Почему?

– Ну, выговор нам за опоздание все равно так и так светит. Может, лучше поедем к этой Шурыгиной? Она нас ждет, чтобы поговорить про Игоря. Как я понял, она его знала куда лучше, чем ее дочь. И неудивительно, все-таки он ей не чужой. Все-таки Антонина Олеговна Шурыгина – жена Трофима.

Ирочка тут же оставила попытки бежать. Прикинула в уме все «за» и «против» и кивнула головой:

– Согласна.

Кира тоже была согласна. И таким образом, решение было принято единогласно. И никто из них троих не заметил, что в кафе за соседним столиком, прикрывшись глянцевым журналом, сидела Нина Сергеевна. Женщина внимательно слушала весь разговор. И когда трое сыщиков покинули кафе, тут же достала смартфон и набрала чей-то номер:

– Анна Геннадьевна, как вы, моя дорогая? Конечно, понимаю, вы в отчаянии. Еще бы, растили как родного сына. А я вам вот еще почему звоню, Анна Геннадьевна, у нас в отделе без вас дисциплина совсем упала. Этот новый стажер вместе с Ирочкой совсем от рук отбились. Вчера почти весь день отсутствовали. И сегодня сбежали с работы. Куда? К какой-то Шурыгиной Антонине Олеговне собираются ехать. Расследование собственное затеяли. Как будто бы мало того, что им уже полиция занимается. Я вот, к примеру, считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Надо свою работу делать идеально, а не других уму-разуму учить. Как вы считаете? Что? Повторить, куда поехали? Так к Шурыгиной направились. Кто такая? Вам лучше знать. Почему вам? Так это какая-то родственница вашего Игоря. Жена какого-то Трофима. Да, да, вы правильно услышали. И вот эта Шурыгина, она же жена Трофима, ждет наших ребят. И это в рабочее время! Что? Объявите выговор, когда выйдите на работу? Правильно, Анна Геннадьевна! Полностью вас одобряю. Ну, будьте здоровы. Ждем вас.

И убирая смартфон в сумочку, Нина Сергеевна улыбалась своей обычной гаденькой улыбочкой. Про таких людей обычно говорят: сделать гадость, сердцу радость. И Нина Сергеевна, полностью оправдывая эту поговорку, была сейчас совершенно счастлива.

Глава 9

Между тем компания юных сыщиков, не подозревая о тучах, собравшихся над их головами, ехала в город. Шурыгина по телефону подтвердила свое намерение встретиться с ними и поговорить про Игоря.

– Все вам расскажу! Ничего не утаю. Приезжайте только скорее, сил нет терпеть!

Такая горячность бывшей супруги Трофима Сурикова чрезвычайно радовала друзей. Куда легче и приятней общаться со свидетелем, который сам рвется давать показания. Но нужно было поспешить. По словам Веры, подходящим настроем ее матери нужно было пользоваться, пока он не прошел.

– Потому что мама у меня человек настроения. Вот хочется ей, и она с вами будет много и долго общаться, всю подноготную моего папеньки и его второй семьи выложит. А не захотела бы она, никакие просьбы и мольбы вам бы не помогли.

– Даже если бы вы ее попросили?

– Для мамы авторитет на свете один – ее собственное «хочу». Она дама импульсивная. Она даже с внуками сидит не когда нам с мужем это надо и мы ее об этом просим, а когда ей этого хочется. Моя свекровь в этом плане куда более практичный человек. Мне с ней повезло. А мама… Знаете, в детстве я осуждала папу за то, что он от нас ушел. Но когда я выросла и взглянула на маму с точки зрения нормального мужчины, то осуждение очень быстро пошло на спад. Мама не тот человек, рядом с которым мужчина будет чувствовать себя комфортно. Слишком много в ней «хочу» и слишком мало «надо». Вам повезло, что мама так расположилась в вашу пользу.

Да, пока что настрой Шурыгиной совпадал с планами самих сыщиков, и это было замечательно. Но настроение у Шурыгиной менялось очень быстро. И пока они ехали, Шурыгина трижды позвонила, с каждым разом становясь все раздражительней. Под конец она пригрозила, что уйдет, не станет дожидаться друзей.

– Потому что, как я вижу, вам совсем неинтересно.

Саше стоило большого труда убедить пожилую даму, что им очень интересно. И что они мчатся так быстро, как позволяет дорога.

– Хорошо, что мы не стали ждать до вечера. До вечера у нее настрой точно бы поменялся. Прогнала бы нас и слова не сказала.

Вера – дочь Шурыгиной – сообщила, что ее мама всю жизнь служила в одном небольшом, прямо сказать, захудалом театре, храня незыблемую верность его руководителю.

– Точно знаю, что между ними на протяжении долгого времени существовали романтические отношения. Но моим вторым папой Граф Анатольевич так и не стал. А вообще меня вырастила бабушка. Мама вечно была то на гастролях, то на премьерах, то еще где-то. Да и в быту от мамы не было большой пользы. Она не могла бы подать мне хорошего примера. А вот бабушка все умела. И окна отмыть так, что они весь год потом сверкали. И пироги испечь, что впору хоть самому царю на стол подавать. И шить умела. И вязать умела. И вышивала очень изящно. И всему этому она меня научила. Низкий ей за это поклон. От мамы я ничему, кроме как кокетничать с мужчинами, так и не научилась. Ну, и это уже кое-что.

В общем, друзья примерно себе представляли, с кем им придется иметь дело. С дамой эксцентричной и капризной. Даже за короткий период Шурыгиной уже удалось потрепать им нервишки. Потому что если сначала она звонила каждые десять минут, то за последние тридцать минут пути не позвонила ни разу. И хуже того, сама перестала брать трубку.

– У меня недоброе предчувствие.

– Точно. И у меня тоже.

– Сейчас приедем, а ее нет, ушла по своим делам.

– Или просто закроется в квартире на все засовы и не выйдет, чтобы нас тем самым за опоздание наказать.

И когда друзья поднялись к нужной им квартире, сначала так и подумали. Дверь была закрыта. И на их звонки никто не отвечал.

– Что же это такое?

– Капризная.

– Капризы капризами, но тут серьезное дело. Речь идет об убийстве!

И Саша постучал в дверь.

– Госпожа Шурыгина, – грозно произнес он, – мы не уйдем. Больше того, не откроете, мы такой шум поднимем, что соседи полицию вызовут. Вам нужен шум и полиция?

И Саша вновь забарабанил в дверь. Наконец Шурыгина ответила.

– Ах, тише, – произнесла она из-за двери, – у меня нестерпимо болит голова. Видимо, волнение сказалось не лучшим образом на моем здоровье. Я совсем разболелась.

Голос у нее и впрямь был больной. За считаные минуты Шурыгина совсем охрипла и разболелась. Встретила она гостей в просторном домашнем халате, в который закуталась до подбородка. Халат был парчовый, обильно расшит золотом. Такой халат впору носить падишаху из восточной сказки, а не пожилой питерской даме. Голова у актрисы была обмотана большой цветастой шалью, которая закрывала ей часть лица. Вдобавок на носу сидели темные очки.

– У меня разыгралась дикая мигрень, – простонала Шурыгина. – Дикая! Прямо умираю.

– Вам дать лекарство?

– Лучшее лекарство для меня в эту пору – спокойствие, тишина и полумрак.

Окна в квартире были зашторены, что создавало тот самый полумрак.

– Сядьте там.

И Шурыгина указала на стулья, стоящие вдоль стены. Сама она прилегла на диван, стоящий у противоположной стены. С такого расстояния лица Шурыгиной разглядеть было просто невозможно, виднелся один лишь силуэт ее фигуры. И Саша подумал, что дама она весьма крупная и при должном освещении эффектная.

– Ну, что у вас были ко мне за вопросы? – простонала Шурыгина. – Это насчет Игоря?

– Да. Мы считаем, что его хотели убить. И пытаемся понять, кому это могло понадобиться.

– Я видела Игоря страшно давно. Он был еще совсем крошкой. Бедный ребенок! Как это ужасно, появиться на свет за колючей проволокой.

– Что?

– А разве вы не знаете? Альбина – мать Игоря – была осуждена. Она отправилась на зону, несмотря на то, что была на тот момент беременна. И родила она своего ребенка в колонии, где отбывала свой срок. Разумеется, ребенка почти сразу у нее отняли и перевели его в специальный интернат, где он и воспитывался до освобождения Альбины.

– Мы этого не знали.

– Так знайте. Но Альбину я могу пожалеть. Уверена, она пошла на должностное преступление, чтобы у ее ребенка было все необходимое. Суриков ведь никогда не умел жить так, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Очень непрактичный человек был этот Суриков. Альбине пришлось взять заботу о материальном благополучии семьи в свои руки. И вот что получилось.

– А как же ее муж?

– Трофим? Он ничего не сделал, чтобы помочь Альбине и ребенку. Ничего! Когда я узнала правду, то поняла, что правильно сделала, порвав с этим человеком.

– Но мы знаем, Альбина освободилась и вновь вышла замуж. И по документам ее новый муж усыновил мальчика. Как это возможно при живом отце?

– Я не знаю. Возможно, Трофим не оформил отцовства.

– Но он ведь платил алименты на Игоря. Альбина получала от него деньги! Ведь получала?

– Какие-то деньги он ей присылал. Это правда. Но что эти жалкие подачки, когда Альбине была нужна поддержка совсем иного рода. В первую очередь ей нужно было сочувствие. Как она обрадовалась моему приезду! А ведь мы с ней раньше даже не были знакомы. Она умолила меня съездить в интернат, где содержался Игорь, чтобы навестить мальчика. Я купила бедному ребенку сладостей и машинку. Видели бы вы, как он в них вцепился. Малыш не был избалован подарками. Он радовался дешевым леденцам так, словно бы это самый лучший швейцарский шоколад.

И Шурыгина замолчала.

– А где сейчас Трофим?

– Понятия не имею.

– Но он жив?

– Если не умер, то жив. Не имею понятия.

– А Альбина?

– Она умерла. В колонии она заразилась туберкулезом. Когда я к ней приезжала, она уже кашляла. Эта болячка ее вскоре и сгубила. Я считала, что должна взять Игоря к себе, но Альбина меня успокоила. Ей удалось выйти замуж за прекрасного человека, который усыновил Игоря. Так что о мальчике было кому позаботиться.

И Шурыгина сжала виски руками, словно хотела раздавить свою голову:

– О-о-о! Какая невыносимая боль!

– Возможно, нам лучше отложить этот разговор?

– Да, – слабым голосом простонала женщина. – Это было бы лучше всего.

– У нас последний вопрос к вам. Вы не присылали Игорю фотографию его сестры – Веры? Ту, где она стоит на фоне Гатчинского дворца.

Шурыгина молчала. Она даже поникла, так болезнь скрутила ее.

– Мы просто подумали, вдруг вы, зная о существовании у Игоря родной сестры Веры, вашей дочери от Трофима Сурикова, вдруг захотели их как-то сблизить. И выбрали такой оригинальный путь.

Шурыгина по-прежнему молчала.

– Значит, не присылали?

Женщина слабо качнула головой и прошептала:

– Входную дверь прикройте сами. Я так ослабела, что даже не могу подняться, чтобы проводить вас.

После такого прямого указания на дверь друзьям не оставалось ничего другого, как встать и откланяться. Конечно, обе девушки были этим недовольны.

– Актриса и есть! – громогласно заявила Кира, едва они вышли из квартиры Шурыгиной. – Только бы им перед публикой кривляться! Голова у нее болит. У меня, может, вообще все время голова болит. Я же об этом не кричу на всех углах и на этом лишь основании людей от себя не гоню.

Ирочка тоже сердилась на Шурыгину:

– Вот эти актрисы! Все они такие! Обещают невесть какую сенсацию, а на деле просто пшик.

– Ну, кое-что она нам все же рассказала. К примеру, я не знал, что Альбина отбывала наказание в колонии.

– И что нам делать с этой информацией? Как она поможет найти Игоря? Шурыгина обещала, что расскажет про Игоря нечто такое, что у нас глаза на лоб полезут. Не спорю, факт его рождения в колонии весьма драматичен. Но это было давно. И Игоря давно там нету.

– Но это объясняет татуировку у него на ягодице. В какое положение угодила Альбина. Сидеть ей предстояло еще долго, может быть, даже несколько лет. А хоть бы и год или два. Дети в этом возрасте меняются очень быстро. Не видишь ребенка два-три месяца, потом можешь и не узнать. И если мать надолго выпускала ребенка из виду, то она могла уговорить какую-нибудь сокамерницу, чтобы та сделала приметную татушку мальчику. Чтобы впоследствии мать точно могла бы опознать по ней своего ребенка. Конечно, это противозаконно, но за определенную мзду надзирательница могла закрыть глаза на это нарушение правил.

– Мы говорили, что сделать такое тату мог скорее мужчина, отец ребенка.

– Тут условия были очень уж экстремальные. И мать из двух зол – совсем потерять ребенка из виду или заставить его потерпеть боль при набивке татуировки – могла выбрать последнее.

– Ладно, что тут долго говорить. Напрасно съездили. Где сейчас Игорь может прятаться, так и не узнали.

– Шурыгина этого не знает. Она видела Игоря в последний раз, когда мальчик был еще совсем крохотным.

Сев в машину, Саша не стал торопиться. И пока Ирочка с Кирой о чем-то шептались на заднем сиденье, он глубоко задумался.

И внезапно подруги услышали:

– Но кто же мог пожелать его смерти?

– О чем ты?

– Кто хотел убить Игоря?

Подруги переглянулись между собой, а потом взглянули на Сашу с интересом.

– Ведь в Игоря стреляли. Этого нельзя отрицать.

– Но убили-то другого. Верней, даже не убили. Этот человек и так был уже мертв.

– Стреляли в человека, которого приняли за Игоря. Значит, убить хотели Игоря. Сам Игорь этот факт тоже уразумел и пустился в бега. Сделал все, чтобы сохранить себе жизнь. Исчез до той поры, пока стрелявший не будет пойман.

– Кем? Полицией? Как бы не так! Уверена, они уже продумывают все ходы и выходы, как бы им побыстрей закрыть это дело. Раз убийства не было, значит, и толку от этого дела чуть.

– Все-таки незаконное проникновение ночью в музей. Кража экспоната – ружья. Кража трупа, в конце концов!

– Да этот труп никому не нужен был. Лежал себе невостребованный в морге. Что касается проникновения… То это не доказано, что в музей проник посторонний. Мог кто-то из сотрудников стрелять. А что касается самого ружья, так оно вовсе никуда не пропало из музея. Оно немножко переместилось с места своего хранения в выставочный зал. Но разве же это можно считать кражей? Ружье не покинуло стен музея.

– Все равно, это очень странная история.

– Странная, согласна. Но полиция не захочет в ней копаться. Возни с ним много, а почету, даже если что и выгорит, совсем чуть-чуть. Вот если бы настоящее убийство случилось, тогда дело другое.

Ирочка сказала, как накаркала. Не успел Саша довезти подружек обратно до Гатчины, как ему позвонила Вера:

– Вы встречались с моей мамой? Вы ведь хотели с ней сегодня встретиться.

– Да. Я как раз возвращаюсь сейчас от нее.

– Что с ней? Она в порядке?

– Честно говоря, разговор мало что дал для расследования. Он был совсем коротким. Ваша мама сама его прервала.

– Почему? Что случилось? Вы с ней поссорились? Повздорили?

– У нее сильно разболелась голова. Мигрень. Болезнь настигла ее за несколько минут до моего приезда. И ваша мама какое-то время мужественно пыталась бороться с головной болью, но потом сдалась и попросила прекратить разговор, а нас уйти.

– Вас? Кого это вас?

– Я веду расследование не один, а с коллегами.

– И кто они?

– Школьные подруги Игоря. А в чем дело?

– Мама не отвечает, – растерянно произнесла Вера. – Я ей звоню уже битый час, но она не берет трубку. И соседка говорит, что дверь в квартиру мамы открыта.

– Открыта? Этого не может быть. Когда мы уходили, то плотно прикрыли за собой дверь.

– А мама? Почему она вас не проводила?

– Я же говорю, ваша мама сделалась больна. Она даже не смогла проводить нас, так скрутила ее эта проклятая мигрень.

– Не понимаю, – пробормотала Вера, и голос ее прозвучал недоверчиво: – Какая еще мигрень? В жизни мама не страдала подобным.

– Ваша мама сказала, что этот недуг мучает ее многие годы.

– Вот уж придумали!

– Хотите сказать, что не знали о болезни вашей матери?

– Первый раз о ней слышу! И она мне не отвечает. И дверь в ее квартиру стоит нараспашку. Мне это совсем не нравится!

Саша молчал. Разговор с Верой заставил его внезапно встревожиться. И почему Вера сказала, что входная дверь Шурыгиной стоит открытой? Саша хорошо помнил, как лично прикрыл дверь. Молодой человек также помнил, как щелкнул внутренний замок. Дверь была закрыта, сомнений нет. Как же получилось, что она теперь открыта?

Возможно, после их ухода Шурыгина бросилась в аптеку, в надежде купить себе болеутоляющее средство. Но обычно у людей, подверженных хроническим болячкам, в домашней аптечке необходимые для купирования приступа лекарства имеются в избытке. Хорошо, допустим, Шурыгина с момента последнего приступа не успела пополнить свой запас. Но она еле двигалась, даже их проводить до двери она не смогла. И что же? В таком состоянии Шурыгина побежала за лекарством? Сама?

– Скорей она бы уж попросила об этой услуге нас, – высказала свое мнение Кира, когда Саша передал девушкам суть разговора с дочерью Шурыгиной.

– Актриса не была похожа на человека, способного насиловать себя. Не потащилась бы она сама. Нас бы об услуге попросила. Знаю я таких дамочек, обожают других людей напрягать. А сами напрягаться не любят.

Саша чувствовал, как тревога охватывает его все сильней. Он вспомнил хрупкую миниатюрную Веру. Еще в первый момент, когда он увидел Шурыгину, то удивился, как у такой крупной женщины могла уродиться столь мелкая дочь. И вспомнил слова Веры, как они с мамой выживали в одиночку. Две маленькие хрупкие женщины! Вот что сказала Вера в тот раз про них с матерью. Хрупкие! Маленькие! При всей своей дочерней любви у Веры язык бы не повернулся назвать мать – хрупкой и маленькой. А значит…

Догадка осенила сыщика так внезапно, что он закричал:

– Я поворачиваю назад!

Они как раз находились на перекрестке, и Саша так стремительно вывернул руль, что девушки на заднем сиденье попадали друг на друга.

– Саша, Саша! Что с тобой!

– Это была не Шурыгина! – вопил Саша, как безумный давя на газ.

– Не Шурыгина? В каком это смысле не Шурыгина? А кто это был?

– Понятия не имею. Какая-то другая баба притворилась ею и разговаривала с нами от имени актрисы.

– И зачем?

– А где настоящая Шурыгина в это время была?

– На работе в театре, гуляла, спала!

– Ты глупости говоришь, Саша. Как это она гуляла или спала, когда ты лично с ней договорился о встрече! Она нас ждала!

Саша не говорил глупости, он просто не хотел пугать подруг. Отсутствие Шурыгиной в ее собственной квартире и подмена ее на какую-то другую даму были весьма опасным признаком. Ну, скажите, с какой стати Шурыгиной было бы вести себя таким образом? Зачем ей куда-то уходить, если она назначила встречу Саше и с нетерпением ждала его? Ясно, что Шурыгина сделала это не по своей воле. Она уступила свое место захватчице под действием посулов, угроз или даже прямого насилия.

– Ах, какого же дурака я свалял!

То-то ему сразу показалось странным, что по телефону у актрисы один голос, а в реальности совсем другой. Но он все списал на мигрень, которая разыгралась у Шурыгиной с такой силой, что напрочь исказила ее голос. Если бы он не загонял свои подозрения в дальний угол, а прямо с порога задал бы фальшивой Шурыгиной пару-тройку уточняющих вопросов, например, о той же Вере, многое могло бы проясниться. Например, если бы «бабушка» не сумела назвать имен своих внуков. Или ошиблась бы в их количестве. Такие оговорки нельзя было бы уже списать на плохое самочувствие.

Вспоминая, как вольготно расположилась самозванка в квартире Шурыгиной, сыщик понимал, это не к добру. Если обманщица занимала место Шурыгиной, совершенно не опасаясь того, что актриса может в неподходящий момент возникнуть в квартире и своим появлением разоблачить ее, то это говорило о худом.

– Куда мы?

– К Шурыгиной! Может быть, эта самозванка еще не успела удрать! Тогда нам надо будет хорошенько ее допросить, какого лешего она влезла в чужую шкуру.

Увы, когда трое сыщиков ворвались в квартиру, которую оставили чуть больше часа назад, там уже никого не было. Этого времени самозванке вполне хватило на то, чтобы покинуть поле боя.

– И что нам теперь делать?

– Искать!

– Кого?

– Шурыгину… Настоящую.

– Ты думаешь, что она тут?

– Не хотелось, чтобы это оказалось правдой, но может быть.

– Но если она тут, то почему сама к нам не выходит?

Саша молча посмотрел на Киру. И та прочла ответ в его глазах.

– Ой! Мне страшно! А вдруг она того…

Ирочка обвела взглядом вокруг себя.

– Квартира невелика, – заметила она. Мы ее живо обыщем.

– Только не будем расходиться! – взмолилась Кира. – Мне страшно! Если Шурыгина мертвая, я не хочу найти ее одна!

Ирочка тоже не хотела. Да и Саше, несмотря на всю его мужественность, совсем не улыбалось обнаружить тело пожилой дамы. Так втроем они и ходили из помещения в помещение. Осмотрели обе комнаты, побывали на кухне, посетили санузел, даже в кладовку заглянули, но и там никого не оказалось.

И Кира с облегчением сказала:

– Кажется, Шурыгина и впрямь куда-то ушла.

– Наверное, обманщица и ей что-нибудь наврала, чтобы выманить актрису надолго из дома. Да?

Но Саша ничего не ответил, он лишь показал пальцем на потолок.

– Намекаешь, что Шурыгина на небесах? – огорчилась Ирочка.

– Мы еще не заглянули на антресоли.

В квартире Шурыгиной потолки были высокими. Просто грех было их не использовать. И какой-то хозяйственный человек – мастер на все руки – умудрился соорудить в коридоре между кухней и прихожей небольшой тоннель над головой проживающих в квартире граждан. Антресоли – хорошо известное старшему поколению место, эдакая подвесная кладовка. В это открытое или снабженное с обеих сторон дверками пространство очень удобно было запихивать всякие коробки, старую технику и даже консервы. При обычной тесноте советских квартир эти метры над головой для многих становились настоящим спасением.

– Это последнее место, где может найтись Шурыгина. И чутье мне подсказывает, что она там.

Саше подсказывало не столько чутье, сколько стоящие у стены коробки. Один взгляд на них говорил о том, что коробкам этим не один десяток лет. Старые, покрытые пылью, они были уже не желтыми, а коричневыми от старости. Мумии картонной промышленности прошлых лет.

– Ну что? Я полезу. Пожелайте мне удачи.

– Удачи! – хором произнесли девушки.

Саша придвинул табурет. Теперь он без труда мог заглянуть на антресоли. Дверцы тут не было, антресоли прикрывались тряпичной шторкой. Слой пыли на ней был поврежден, тряпка выглядела так, словно кто-то недавно трогал ее руками. Да, совсем недавно на антресоли уже кто-то лазал. Помешкав, все-таки ему было страшновато, Саша отдернул тряпку. Прямо перед его глазами оказалась дамская ножка, обутая в красивую домашнюю туфельку.

Сам не помня как, Саша оказался на полу. Возле него закружились встревоженные лица Ирочки и Киры. Они кружились все быстрей и быстрей, и чтобы не видеть этого безумного хоровода, Саша закрыл глаза.

Глава 10

Когда Саша вновь взглянул на этот мир, круговерть у него в глазах уже прекратилась. Зато обе девушки смотрели на него. Ирочка смотрела на него с тревогой. А вот в глазах Киры читался укор.

– Нашел время, чтобы в обморок падать!

– Что там, Сашенька?

– Нога.

– Человеческая нога? – с недоверием переспросила Кира. – И что тут такого страшного?

– Сама подумай! Ноги отдельно от туловища не бывает, – накинулась на нее Ирочка. – Если нога там, то и вся Шурыгина тоже на антресолях лежит.

– Как это лежит? Зачем ей там лежать?

Ирочка соображала лучше подруги и воскликнула:

– Ее туда эта самозванка запихнула! Убила, а тело запихнула! Чтобы мы его не увидели!

Тут уж и Кира схватилась за голову:

– Кошмар! Дикий ужас! Трупы над головой!

– Замолчи.

Но Кира не желала замолчать.

– Зачем только я в это все ввязалась!? – стонала она. – Сидела бы себе тихо дома, лила бы слезы, глядишь, кто-нибудь получше Игоря бы сам рано или поздно нашелся. А теперь что? Теперь нас всех посадят!

– За что?

– Как? А труп? Ты же нашел труп Шурыгиной на антресолях!

– Но мы ее не убивали.

– Да? А как мы это докажем?

– Пусть доказывают те, кто будет нас обвинять. А пока не доказана наша вина, мы считаемся невиновными. Презумпция невиновности, слышала о таком?

Мудреное словечко немного убедило Киру в том, что все еще обойдется. Но сравнительно спокойна она была ровно до того момента, пока не сообразила, что полицейские могут про эту самую презумпцию ничего и не знать. И Кира снова запаниковала. Впрочем, к этому времени сделать было уже ничего нельзя. Саша вызвал полицию. И полицейские запретили кому-либо из свидетелей покидать место преступления.

– Все! Сидим и ждем!

Полиция приехала довольно скоро. Соскучиться друзья не успели. Полицейские ввалились в квартиру компанией из трех человек.

И первый – самый упитанный – деловито спросил:

– Где тело?

– Там! – И Саша показал на антресоли.

Один из сотрудников помоложе и постройнее полез туда. Саша и остальные полицейские наблюдали за его действиями с тревогой.

– Фролов, доложи результаты обследования.

– Тело имеется, – послышался голос. – Женское. Одета во что-то очень симпатичное и кружевное. На ногах чулочки.

– Ты по делу докладывай. Она жива?

– Холодная вся, – доложил сотрудник, щупая ногу. – И твердая. Окоченела, что ли, уже? Давно она тут лежит?

Саша пожал плечами:

– Этого мы не знаем. Нашли мы ее только что.

– А чего на антресоли полезли?

– Мы сначала всю квартиру осмотрели. Хозяйку искали. Внизу не нашли, вот и полезли наверх.

– А зачем искали-то?

– Когда мы приехали первый раз, то застали тут самозванку. По дороге назад по некоторым признакам поняли, что нас обвели вокруг пальца. Да еще Вера позвонила. Вера – это дочь хозяйки. Вера тревожилась за свою мать. Поговорив с ней, я понял, что стал жертвой обмана: нас принимала и с нами разговаривала вовсе не Шурыгина, а совсем другая женщина. А когда исчезла настоящая хозяйка квартиры, мы не в курсе. Может, незадолго до нашего первого появления, а может, и раньше.

– Понятно. Так, ну что будем делать?

– Экспертов зовем. Ясно, что тут без криминалистов не обой…

Полицейский не закончил фразу да так и замер с открытым ртом. Потом он издал несколько звуков, словно подавился и теперь его рвет. Впрочем, не по себе стало не ему одному. Все присутствующие с дико вытаращенными глазами смотрели на полицейского, копавшегося на антресолях. Он все еще стоял на табурете, вот только теперь в его руках была нога. Красивая женская нога в ажурном чулке с подвязкой и хорошенькой туфелькой из бархата.

– Твою же дивизию! – выругался кто-то из сотрудников. – Павел, это ты как же ее так?

– Не знаю. Оторвалась.

– Оторвалась! Она что там разложилась уже вся?

– Не похоже. Запаха совсем нету.

– Расчлененка?

– Нет, крови совсем не видать. И сама нога какая-то странная!

– Дай мне ее сюда.

И когда полицейский передал ногу, его коллега воскликнул:

– Пашка, дубина! Да она же деревянная!

– Кто? Дубина? – не понял Павел. – Ясен пень, что она деревянная. Дубину, чтобы ты знал, завсегда из дерева делают.

– Нога, дубина, деревянная!

– Вот ты снова за свое, – огорчился Павел.

– Нога! Нога деревянная. А ты дубина стоеросовая!

– А! – облегченно заулыбался Павел. – Теперь понял. Так вот почему она такая твердая была, да? А чего это у трупа одна нога деревянная? Типа, протез?

– Слезай оттуда немедленно!

И начальник сам полез на табурет. Он особенно с телом не церемонился. Не прошло и минуты, как он вытащил тело за локоны наружу, но не удержал на весу, и тело тут же полетело вниз. А в руках самого полицейского остались лишь волосы. Кира сделала новую попытку упасть в обморок. Ее снова поддержала Ирочка. А упавшее с антресолей тело, соприкоснувшись с полом, издало странный глухой и похожий деревянный звук.

– Это чучело! – крикнул Саша. – Кукла! Деревянная наряженная кукла.

– Ага! – подтвердил второй полицейский. – Вот и парик ее у меня остался!

И полицейский потряс белокурыми локонами, которые держал в руках. От этого движения в воздух поднялось облачко пыли. И полицейский чихнул. За ним чихнула Ирочка. А потом все дружно рассмеялись.

– Не было никакого тела!

– И убийства не было!

– Хи-хи-хи! – ликовала Кира. – И в тюрьму сажать никого не придется.

Но долго веселиться им не пришлось. Потому что за их спинами внезапно раздалось громкое нарочитое покашливание.

А затем мелодичный женский голос поинтересовался:

– И что это такое в моей квартире происходит?

Обернувшись, все увидели невысокую худощавую женщину, которая с неудовольствием смотрела на них. Дама была уже в возрасте, но чувствовалась, что не оставила привычки нравиться. Лицо ее показалось Саше знакомым. То ли потому, что в нем просматривались черты Веры, то ли видел его когда-то на экране.

На всякий случай он спросил:

– Вы же Антонина Шурыгина?

Женщина кивнула.

– А вы тот молодой человек, с которым мы должны были поговорить о судьбе бедного Игоря?

– Я самый!

– Извините, мне пришлось уйти. Срочные дела, знаете ли. Но я вижу, вы в мое отсутствие не скучали. Перевернули тут все вверх дном. И зачем вы скинули Матильду с антресолей? Ногу ей еще зачем-то оторвали. И парик… Боже, Матильда умрет, если увидит себя в таком виде.

– Матильда и так не живая.

– Тсс! Умоляю вас! Не говорите так! Она может обидеться.

– Кто? Матильда? На что обидится? На правду не обижаются.

– Молчите! – топнула ножкой актриса. – Молчите, вы ничего не понимаете! О, какое несчастье! Дражайшая Матильда, простите! Какой конфуз. Разумеется, мы все поправим. Завтра же лучшие мастера из нашей театральной мастерской примутся за починку вашего наряда.

Приговаривая так, актриса одновременно приседала в реверансах перед растерзанной куклой.

– Парик мне ее! – прошипела она, обращаясь к собравшимся. – Живо!

Получив парик, она с тысячью извинений надела его обратно на голову кукле.

– Ногу!

Нога была воткнута обратно и закреплена.

– Салоп!

– Чего?

– Халат, болван! Халат, который был на Матильде.

– Не было на ней ничего. В одном исподнем валялась.

– Ва…валялась?

Шурыгина огляделась по сторонам.

– А это что висит? – указала она на тяжелый парчовый халат, богато расшитый золотом. – Подайте мне его немедленно!

Ирочка ущипнула Сашу за руку:

– Это же тот халат, в котором нас встретила обманщица!

– Вижу.

– Мы еще удивились, какая странная домашняя одежда. И он был на антресолях?

– Видимо, только эта вещь налезла на мошенницу. Шурыгина щуплой комплекции, а обманщица была дамой габаритной. Она бы просто не влезла ни в одну вещь из гардероба Шурыгиной. Размерчик не тот. А этот салоп сшит с размахом, он налез даже на такую толстуху.

Между тем Шурыгина продолжала обхаживать куклу, командуя полицейскими, которые безропотно выполняли все ее указания:

– Теперь посадите Матильду на стул. Нет! Что я говорю, посадите ее в лучшее кресло. Нет! Снова не то! Усадите госпожу Матильду на ее трон! Самый лучший! Самый прекрасный! Но и он недостоин того, чтобы на нем восседала Матильда великолепная!

И лишь после того, как кукла была водружена в лучшее кресло, актриса вновь вспомнила про своих гостей:

– Как вы смели трогать Матильду? Кто вам разрешил лезть к ней в опочивальню?

– Мы совсем не думали найти там куклу.

– Как?! Кукла! Не сметь так ее называть! Матильда – это символ! Фетиш! Амулет! Давно замечено: если она довольна, то премьера в нашем театре обязательно пройдет с большим успехом. А после того что вы натворили с ней, боюсь, нас ждет провал.

– Зачем же вы засунули такую ценную куклу на пыльные антресоли?

– Это особая пыль, доставленная с театральных закутков. Только такая Матильде по вкусу. А на антресолях у Матильды устроена опочивальня. Ее место на вершине. Она звезда, а мы все так убогие копии. Но вы порвали ее одежду! Испортили прическу! Оторвали ногу!

Кира пихнула Сашу в бок:

– Это она еще не знает, как ее Матильда без скальпа с антресолей грохнулась.

Но Шурыгина и так убивалась в полную силу:

– О, горе мне! – едва не рыдала она. – Рухнули все мои надежды на успех нашей премьеры!

– Вообще-то вам уже сказочно повезло. Ведь на антресоли мы лезли за вашим собственным телом.

Шурыгина намека Саши не поняла. Она вся была в своих мыслях.

И воскликнула:

– Да чтобы я осмелилась даже помыслить о том, чтобы оказаться там, где почивает прекрасная Матильда. В ее опочивальне! Это же святотатство! Никогда!

Полицейские заметно заскучали. У них были и другие дела на сегодняшний день.

– Мы уходим! Некогда нам тут с вами кукол упаковывать и перед ними поклоны бить. Если никто не погиб, оформляем ложный вызов и прощаемся.

Оставили Саше бумагу, по которой требовалось заплатить штраф, и ушли. А друзья остались. Им было необходимо пообщаться с Шурыгиной.

– Вы простите, что мы полезли на ваши антресоли. Дело в том, что мы думали, вы там.

– Да я бы никогда…

– И что вы там очутились не по своей воле.

– Как это?

– Что вас убила та женщина, которая принимала нас в этой квартире. Что она предварительно убила вас и спрятала ваше тело на антресолях.

Шурыгина попятилась.

– Что-то я не пойму, что за дикие мысли? И кто вас тут принимал в мое отсутствие? Какая еще женщина?

– Она представилась вашим именем.

– Как она выглядела?

– Крупная такая, голос хриплый, а вот лица мы ее не разглядели. Она сказала, что страдает от мигрени, и явилась перед нами с обмотанной шалью головой. Шаль также закрывала ее лицо. Теперь-то уж ясно, что она это сделала сознательно, чтобы мы не смогли опознать ее впоследствии.

– Самозванка! Чужачка вторглась в мой дом!

– Не совсем она и чужая, – покачал головой Саша. – Эта женщина была в курсе вашей семейной драмы. Она сразу же завела с нами разговор про Игоря.

– И что она вам рассказала?

– Его мать – Альбина Робертовна – оказалась в колонии за совершенное ею преступление.

– Правда. Это чистая правда.

Шурыгина выглядела изумленной.

– Но это же известно совсем немногим. Удивительно! Право слово, удивительно. А что еще рассказала вам эта особа?

– Сказала, что ездила к Альбине в колонию. И к маленькому Игорю в интернат, куда его поместили, отобрав у матери.

– И это правда! Но только это я навещала Альбину и Игоря. Я это сделала, а вовсе не какая-то другая баба! Кроме меня, к ней никто не приезжал!

– А кому вы об этом рассказывали?

– Сурикову. Трофиму Сурикову – своему бывшему мужу. В первую очередь после возвращения я кинулась к нему. Я надеялась, что мой рассказ о несчастьях Альбины и ее малыша пробудит в Трофиме совесть или хоть какие-то чувства. Я думала, что уж после такого он не сможет по своей любимой привычке остаться в стороне, что он поедет к Альбине, поддержит ее морально, утешит. А еще больше я надеялась, что Троша возьмет Игоря домой. Вот кого мне было по-настоящему жаль. Трофим обязан был защитить сына. Это же его ребенок. И ребенок не виноват, что его мать оказалась преступницей.

– И как? Ваш план сработал?

– Увы, ничего из задуманного мной не случилось. Трофим остался холоден к моим словам. Мне кажется, что он меня даже не понял. Где я была? К кому я ездила? Он весь был в своих мыслях о работе. Он никуда не поехал, никому не помог, он, как и прежде, продолжал заниматься своей наукой. И о ребенке даже не хотел и слышать. У меня, к примеру, эта его холодность просто в голове не укладывалась. Ладно моя Вера, она хоть была при мне и бабушке – моей маме. Но Игорь… Совсем один, маленький. Наверное, корень проблемы надо искать в прошлом самого Трофима.

– Что вы имеете в виду?

– Мать Троши, насколько я знаю с его слов, была большой оригиналкой. Ребенка родила охотно, но воспитывать и следить за ним совершенно не собиралась. В результате ребенок оказался на воспитании одного отца, а Розалия, так звали мать-кукушку, порхала где-то.

– При случае отец может вырастить сына и сам.

– Но Трофиму не повезло и с отцом.

– Тот пил?

– Нет! Викентий был увлечен работой. Работал над излучением стронция, получил большую дозу облучения, долго болел и рано умер. Поэтому Трофим рос практически и без отца, и без матери, сам по себе. И конечно, это наложило отпечаток на его характер. Сам он не знал в детстве родительской заботы, не умел дарить ее, и став взрослым. Да, и конечно, в то время, когда Игорь нуждался в отце, у Трофима шла напряженная работа, он даже ночевал у себя в лаборатории. И взять ребенка к себе ему было и впрямь затруднительно. Я и не думала, что он это сделает. Но он мог как-то иначе помочь сыну! Хотя бы просто появиться, дать знать нянечкам и обслуживающему детей персоналу, что этот ребенок не брошен, что за него есть кому заступиться. Но Трофим был совершенно равнодушен к страданиям мальчика. Впрочем, как раз это и неудивительно, его равнодушие для меня не новость. Другое удивительно. Как при таком плотном графике работы Трофим вообще успевал еще обзаводиться детьми. Тут у него родилось двое – моя Верочка и Игорь. А уж в Штатах, наверное, и того больше.

– Погодите, как в Штатах?

– Вы не ослышались.

– Так ваш супруг эмигрировал? И когда?

– Нельзя сказать, чтобы это получилось внезапно. Трофим шел к этому постепенно. Первый раз он поехал на работу в Штаты довольно скоро после всей этой истории с Игорем. Кто-то из знакомых сделал ему приглашение на работу в какой-то калифорнийской лаборатории. Потом Трофим вернулся. Немного поработал тут. Потом снова поехал, теперь уже в Даллас. Вернулся. Поехал еще куда-то. Так длилось несколько лет. А затем Трофим отбыл окончательно. Не знаю, можно ли это назвать эмиграцией. Он ехал не за комфортом и не в надежде найти новый более богатый дом. Трофима всегда мало волновали бытовые условия. Ему была важна лишь его работа. Конечно, в Штатах ему предоставили все условия для его деятельности. Думаю, он был доволен. Впрочем, не уверена, как там у него все сложилось. Ведь наши отношения оборвались после того, как Трофим отказался забрать Игоря из того печального приюта, где ребенок оказался. Этот поступок окончательно разочаровал меня в Трофиме. И я решила, что не стоит мне общаться с этим человеком. И дочери моей тоже не стоит.

– А с Альбиной вы продолжали дружить?

– Дружбой это назвать было нельзя. Все-таки мы с ней принадлежали к совсем разным кругам общества. Но да, до ее смерти мы общались.

– Почему она умерла?

– Чахотка.

И это самозванка знала тоже! Определенно она была близка к семье Шурыгиной.

– А фотографию своей дочери Веры – это вы Игорю посылали?

– Ну да, было такое дело.

– Правда? – обрадовался Саша хоть какой-то ясности в этом деле. – Вы это сделали! А зачем?

– Что значит, зачем? Молодой человек, они же брат и сестра. Родная кровь. У них один отец. Негоже, что они друг с другом совсем не знаются. Моя Вера очень стеснительная, нипочем не сделает первый шаг. Вот я и подумала, может, Игорь заинтересуется и позвонит.

– Он и заинтересовался. Попытался связаться с отправителем фотографии. Но телефон оказался неактивен.

– Да, правда, у меня как раз украли аппарат. Пока покупала новый, пока подключала… Значит, он все-таки звонил? Как жаль, что мне не удалось с ним поговорить.

– А как вы узнали номер Игоря?

– Молодые люди, вы что думаете, у меня совсем нету нужных связей и знакомств?

Видя, что Шурыгина начинает сердиться, Саша поспешно извинился:

– Глупость спросил, простите дурака.

– Ничего.

– А вот этот ключ вы когда-нибудь видели?

И Саша протянул Шурыгиной ключ, который они с Ирочкой нашли в тайнике в подземелье дворца. Шурыгина долго вертела ключ.

– Не пойму… Вроде бы похожий был у нас среди реквизита. Но это не он. Тот был побольше. Нет, я не представляю, от чего может быть этот ключ. А это важно?

– Нет, не забивайте себе голову. Лучше рассказывайте про Альбину.

– Так я уже все рассказала. С ее новым мужем у меня контакта не получилось. Я видела его всего лишь однажды, Альбина меня ему даже не представила толком. Сказала, что я ее подруга. Мы посидели, поговорили и разошлись. Мне он не понравился. Такой важный, надутый. Впрочем, он усыновил Игоря, за это ему огромная моя благодарность.

– При живом отце? Как же это?

– Трофим и Альбина никогда не были женаты. Трофим лишь признал себя отцом ребенка. Он совсем не испытывал отцовских чувств к ребенку, но Альбина настаивала, ей хотелось, чтобы у ребенка был отец. И Трофим согласился. Согласиться ему на тот момент было легче, чем возражать. Но когда встал вопрос о его отъезде, он от ребенка с такой же легкостью отказался. Ну, чтобы не иметь никаких обязательств, которые могли бы ему помешать покинуть пределы страны. А новый муж Альбины воспользовался этим. Он хотел усыновить ребенка и усыновил его. У него самого, как мне говорила Альбина, своих детей быть не может.

– А почему родители Альбины не взяли внука к себе?

– Что вы! Дочь родила вне брака. Для них она была отрезанный ломоть. Даже хуже – заплесневевшая корка. Они ее и знать не хотели.

– А что же Трофим? Где он находится сейчас?

– Не имею об этом ни малейшего понятия. Трофим никогда не проявлял внимания ни к Вере, ни к Игорю. Возможно, он даже умер.

Умер? Получается, что Альбина умерла уже давно. Трофим, вероятно, умер. К кому же тогда собирался Игорь? Как собирался разбогатеть юноша, если родные его родители уже умерли?

– Совсем не факт, что Трофим помер, – заявила Кира. – В Америке отличная медицина, у них там старички и до девяноста и до девяноста пяти доживают и очень даже бодренько себя ведут дедули. А Трофиму гораздо меньше лет.

– Шестьдесят пять, – сказала Шурыгина и тут же засомневалась: – Или уже шестьдесят семь? Ах, время так летит, просто не успеваешь следить за ним. Когда я была ребенком, то часы тянулись долго-долго. От рассвета до заката я успевала прожить целую насыщенную яркими событиями жизнь. А теперь я не успеваю проснуться, как уже наступает вечер.

– Даже шестьдесят семь – это совсем не тот возраст, чтобы помирать!

– Но давайте вернемся к той даме, которая назвалась вашим именем и принимала нас в вашей квартире. Кто она такая? Как вы думаете?

– Я не знаю.

– Но она попала к вам в дом и держалась тут совсем по-хозяйски. Значит, это ваша знакомая. Она бывала тут у вас. Она даже знала про Матильду, раз одолжила у нее салоп.

– У моих знакомых нету ключей от моей квартиры. А уходя, я закрыла дверь.

– И все же эта женщина как-то проникла в ваш дом. Может, кто-нибудь приходил перед тем, как вы ушли?

– Ну да! Приходила та женщина из театра. Курьер. Она сказала, что Граф Александрович просит меня срочно подъехать. Что по телефону он не может со мной поговорить, нужно лично, и чтобы я поторопилась, она меня подвезет на такси. Я попросила у Матильды благословения на эту поездку и…

– Что вы попросили?

– Благословения. Граф Александрович не прислал бы за мной курьера, если бы не случилось нечто непредвиденное в театре. Матильда должна была придать моей поездке успех.

– И вы при этой тетке лазали на антресоли?

– В опочивальню, – поправила его Шурыгина. – Потом я сразу побежала одеваться. А когда я вернулась обратно в комнату, этой женщины уже не было видно. Надин сказала, что она ушла, ничего не объясняя.

– Надин – это кто?

– Наша костюмерша. Она зашла ко мне, чтобы обсудить кое-какие детали предстоящего выступления.

– Это так полагается?

– Надин живет в соседнем доме. К тому же мы работаем всю жизнь в одном театре. Какие тут могут быть церемонии? Тем более перед премьерой!

– Понятно, и что же незнакомка? Она ушла?

– Сначала я решила, что она спустилась и ждет меня внизу. И что вы думаете? Когда мы с Надин вышли из дома, то внизу меня и впрямь ждала машина, а вот той женщины нигде поблизости видно не было.

– И вы не стали ее искать?

– Нет, я поспешила в театр.

– А ваша Надин?

– Она поехала вместе со мной. В театре Граф Александрович несколько удивился моему появлению, но на мое объяснение сказал, что запамятовал, кого он там посылал и посылал ли вообще кого-то. Но я все списала на его обычную рассеянность. А теперь думаю, возможно, Граф Александрович и не посылал ко мне эту женщину.

– Тем не менее незнакомка, похоже, осталась у вас дома и сыграла роль хозяйки.

– Но как она могла тут остаться?

– В принципе ничего сложного. Сделала вид, что уходит, а сама пряталась где-нибудь у вас в квартире, например в прихожей, в шкафу. Вы в шкаф заглядывали перед уходом?

– Я не помню. По-моему, нет, не заглядывала.

– Она дождалась в укрытии, когда вы с Надин уйдете из квартиры, потом вышла и спокойно притворилась вами.

– Это же какую наглость нужно иметь! – возмутилась Шурыгина.

– Это да.

– А если бы я вернулась раньше? Если бы я застала самозванку у себя?

– Это могло плохо для вас закончиться. Уверен, эта женщина неспроста осталась у вас в доме. Она либо собиралась провести тут обыск с целью найти что-то важное. Либо она собиралась дождаться вас саму.

– Но с какой целью?

– А с какой целью она явилась к вам домой? Возможно, у нее были планы насчет вас лично. Она хотела чего-то от вас добиться, возможно, даже планируя действовать путем насилия. Но присутствие Надин рядом с вами ее остановило. Она испугалась, что с вами с двумя может и не справиться, и решила подождать вашего возвращения, рассчитывая, что назад из театра вы явитесь одна.

– Как хорошо, что вы ее спугнули! Бог весть, что у этой сумасшедшей в голове!

– В ближайшее время вам лучше принять меры безопасности.

– Какие?

– В первую очередь не оставаться тут одной.

– А куда же я поеду?

– Например, к дочери.

– Да, это правильно, – задумалась Шурыгина. – У Веры и муж, и ее свекровь со свекром все время дома, а они оба еще достаточно крепкие люди, чтобы послужить мне защитой. Да и соседи там все на одной лестничной клетке дверь в дверь живут, очень дружные. Если что, то у Веры мне будет и впрямь безопасней. Но не смогу же я все время прятаться у дочери? Да и как на это посмотрит зять?

– Неужели он откажет матери своей жены в защите?

– Не откажет, конечно, он славный молодой человек, но и особого удовольствия ему это тоже не доставит. Поймите меня правильно.

– Ничего! Потерпит! Собирайтесь, мы как раз возвращаемся в Гатчину. Мы отвезем вас к Вере.

Друзья думали, что актриса провозится со сборами самое меньшее час и наберет два огромных чемодана. Но Шурыгина собиралась недолго и с собой взяла всего одну небольшую сумку с личными принадлежностями. Не обошлось без извинений перед Матильдой, которой Шурыгина объяснила все форс-мажором и просила ее защиты.

Когда актриса была готова, друзья спустились вниз. Там Саша остановил движение и первым вышел из дома. Внимательно оглядев двор, Саша не заметил ничего подозрительного. Он махнул рукой, дал знак женщинам следовать за ним прямиком к машине. Так они и сделали. И ни одна из них не заметила две пары глаз, которые наблюдали за их шествием из укрытия. И когда «Киа» Саши двинулась вперед, чуть погодя за ней следом выехала еще одна машина – новенький белоснежный внедорожник. В салоне сидели двое, и они буквально не сводили глаз с преследуемой ими машины.

Глава 11

Вернуться на работу Ирочка с Сашей в этот день уже не успели. Но ни он, ни она по этому поводу отнюдь не печалились. В связи с развивающимися событиями работа как-то сама собой отступила на второй план. Шурыгина успела сообщить сыщикам адрес квартиры Трофима. Единственный трофей, который ее муж получил от своего института.

– Квартирка была небольшая. Когда мы ее получали, то Верочки у нас еще не было. Поэтому Трофиму досталась однокомнатная. Но улучшенной планировки, с застекленной лоджией, и кухня была двенадцать метров, по тем временам просто хоромы. Нам она казалась просто дворцом. Под окнами парк – Сосновка. Да и какой бы она ни была, все благо, потому что Советский Союз доживал последние дни. Просто чудо, что хоть эта квартира Трофиму досталась. При его удивительной непрактичности он мог бы вовсе остаться без жилья. Когда мы поженились, ему было уже за тридцать, а он, представьте, все еще жил в общежитии!

– Не ценило его начальство?

– В том-то и дело, что он был на отличном счету. Научные степени, открытия, но в быту он был удивительно неприхотлив. Его даже устраивало, что он живет в общежитии. У него там была отдельная комнатка, почти полностью заставленная книгами. Для жизни он отвел себе крохотный кусочек, метров шесть. Так меньше приходится следить за порядком, так он говорил. К счастью, когда он заикнулся, что женится, его тут же пропихнули в очередь на жилье, и он получил хотя бы эту квартиру. Но потом все стало рушиться. Лаборатория закрылась. Трофим оказался никому не нужен. В это время многие терялись и пропадали. Даже те, кто был куда предприимчивей моего мужа. Я была уверена, что Трофим пойдет на дно вместе с российской наукой. Идти вместе с ним я не хотела и подала на развод. Вере на тот момент было лет семь. Потом Трофим стал ездить в Штаты, сначала ненадолго, постепенно контракты все более и более удлинялись. И наконец он захотел остаться там навсегда.

– А что случилось с той квартирой в Сосновке? Суриков ведь там жил и после вашего с ним развода?

– Да.

– Вместе с Альбиной?

– Да. После освобождения деваться ей было некуда, она вернулась к Трофиму и жила там с Игорем. Но это длилось совсем недолго, лишь до тех пор, пока Трофим не уехал окончательно. Тогда Альбина вышла замуж за этого Александра. Потом она перебралась к мужу. А что стало с той квартирой… Полагаю, что при непрактичности Трофима она может так и остаться законсервированной.

– Хм… Но ведь в случае смерти Трофима квартиру унаследуют его дети. А дети – это ваша дочь и Игорь?

– Да, наверное. Никогда не думала об этом с такой точки зрения.

– Почему?

– Как-то привыкла думать, что с Трофима ничего дельного никогда не будет. Даже работая в Штатах, он слал нам с Верой очень скромные алименты. А по меркам заработков в Америке, просто смешные. Но я уверена, что Трофим просто не задумывался, что мог бы зарабатывать и соответственно помогать нам побольше. Для него весь этот быт существовал где-то на периферии его сознания. Когда он был голоден, то ел. Когда чувствовал усталость, то ложился и спал. Безразлично, что именно ел и где именно спал. Мог съесть холодную овсянку. Запросто. Думаю, что он бы с удовольствием стал есть какой-нибудь специальный сухой корм, лишь бы он удовлетворял потребности организма. И спать он мог лечь хоть на раскладушку, хоть на топчан, хоть прямо на пол.

– Бывают такие люди, – подтвердила Ирочка. – Одержимые.

– Вот-вот! Одержимость! Очень правильное слово! Мой муж был одержим своей наукой.

– Но двоих детей он все же сделал. И теперь они его наследники.

– Вера совсем не нуждается в квартире. У ее мужа отличная жилплощадь.

– Вы говорили, что они живут вместе с родителями мужа. Наверное, вашей дочери хотелось бы пожить отдельно.

– Раньше хотелось. Но с тех поры как она родила одного за другим своих ребятишек, Вера стала куда теплей отзываться о свекрови.

– Игорь точно бы не отказался от квартиры отца в наследство. У Игоря сложились напряженные отношения с приемными родителями.

– Да что вы хороните Трофима? – неожиданно вспыхнула Шурыгина. – Это я только так предположила, что он умер. А он, может быть, жив и еще всех нас переживет.

И больше она говорить на эту тему не хотела. Человек настроения. Так и просидела всю дорогу до дома Веры с плотно сжатыми губами.

Но адрес квартиры в Сосновке сыщики у нее все же получили. И передав Шурыгину с рук на руки ее зятю, они снова ринулись на поиски пропавшего Игоря. Где еще искать Игоря, как не дома у его родного отца, которого парень мечтал найти? Правда, Шурыгина поклялась, что к ней Игорь не заглядывал. Но узнать адрес квартиры в Сосновке парень мог и от кого-нибудь другого.

– Кузьмина тоже нельзя забывать. Его ведь так и не нашли. Может, они с Игорем прячутся вместе. И вовсе не у Игоря дома, а где-нибудь в тайном схроне Кузьмина.

– Заедем к нему?

– Само собой!

Жена Кузьмина была дома.

– Вы ищете мужа? – удивилась она. – А вам-то зачем он понадобился?

Друзья объяснили. Но женщина никак не хотела поверить, что они ищут ее мужа исключительно на добровольных началах.

– Перед следователем выслужиться хотите. И что он вам за это пообещал? Какую награду посулил?

– Никакой. Просто мы опасаемся, раз стрелявший думал, что убивает Игоря, то…

– То что?

– То вашему мужу тоже может грозить опасность. Последние дни их часто видели вместе с Игорем.

– Да у моего мужа полгорода друзей, а другие полгорода знакомые. Он же двух шагов пройти не может, чтобы с кем-нибудь языком не зацепиться. Никому и в голову не придет убивать такого пустозвона!

– Но мастер он был знатный.

– Это да, – признала супруга. – Руки у него из того места растут, откуда надо. Но в голове пусто! Меня в полиции пытались убедить, что муж спланировал случившееся в музее, а я им прямо в лоб заявила, не мог он, мозгов бы у него на такое не хватило. Кто-то поумней все это придумал, а мужа моего втянул.

– Все-таки втянул!

– Ну, ружье-то, из которого стреляли, оно из музейной коллекции. Не с выставки, как сперва подумали. Оно как раз у мужа в мастерской находилось. Он цевье реставрировал. Да прежнее так выкрошилось, что новое пришлось заново резать. Муж с работой справился, а как ложе к дулу и всему остальному механизму пристроить, вот ему все ружье целиком и выдали. Дали, потому что оружие это боевым не считается. Но муж что-то там с ним нахимичил, выстрелило ружье! Теперь ему покушение на убийство вменяют. Даром, что труп уже был трупом, когда муж из ружья выпалил.

– Значит, Кузьмин стрелял?

– Полицейские уверены, что он. Говорят, что ружье все сплошь покрыто отпечатками пальцев моего мужа.

– Это могло быть, потому что Кузьмин с ружьем работал.

– Я им то же самое сказала. Но они все равно какие-то все новые статьи придумывают. В общем, даже если бы я и знала, где мой муж, то вам бы нипочем не сказала! Очень мне надо, чтобы его арестовали и во всей этой чертовщине, что у вас в музее творится, обвинили. Нашли тоже дурочку!

И женщина попыталась захлопнуть дверь.

– Погодите, хоть на ключ взгляните. Знаком вам этот ключ?

Женщина взглянула. Лицо ее на мгновение дрогнуло. Друзья решили, что она сейчас признается. Но не тут-то было.

– Нет! Ничего я не знаю!

И захлопнула дверь. Удрученные неудачным разговором, друзья спустились вниз.

И там Кира сказала:

– Готова поставить об заклад, что она этот ключ узнала.

– Мне тоже так показалось.

– Но почему решила солгать?

– Мужа выгораживает. Уверен, она знает, где он прячется. Или, по крайней мере, догадывается.

– Неужели Кузьмин хотел убить Игоря? Неужели он стрелял в него? Но зачем? Они ведь такие друзья были! Неразлейвода!

Сыщики вернулись в машину.

– Куда теперь?

– В Сосновку поедем.

Энтузиазма Саша не испытывал. Они только что вернулись из Питера, и теперь снова предстояло ехать туда.

– Нет, сначала я хочу перекусить!

И стоило Ирочке произнести эту фразу, как Кира с Сашей тоже почувствовали жуткий голод. Время было уже позднее. А у них с самого обеда ничего существенного во рту не было. Да и в обеденный перерыв они больше говорили, чем ели.

– Значит, решено. В ресторан!

– Лучше в кафе, – возразила Ирочка. – Тут есть одно местечко за углом, где вкусно готовят и совсем недорого.

– Зачем нам ресторан? – согласилась Кира. – В ресторане обслуживают долго, а нам надо поторопиться. Пока обратно до города доедем, то уже совсем ночь будет. Кто ночью в гости ходит?

– Я могу и один сходить, – вызвался Саша. – Вам необязательно со мной ехать. Я завтра вам все расскажу, если будет что рассказывать.

Но девушки сказали, что они с удовольствием съездят с ним. И даже обязательно поедут, пусть Саша не воображает, что они позволят ему одному участвовать в таком захватывающем мероприятии. И хотя это было совсем нерационально, сначала ехать туда, потом везти девушек обратно, Саша спорить со своими подругами не стал. Его дед всегда поучал, хочешь дожить до ста лет, никогда не спорь с женщиной. Дед дожил до восьмидесяти девяти, наверное, потому, что иногда все же ввязывался в перепалки с бабушкой. К слову сказать, бабушка пережила его совсем ненадолго. Она умерла, когда ей исполнилось девяносто один.

В кафе, которое так и называлось «Как у мамы», и впрямь кормили вкусно и совсем по-домашнему. Котлеты и пюре были точь-в-точь как у мамы. А вкусней здешнего грибного супа-пюре из белых грибов со сливками Саша прежде не едал. Даже его маме никогда не удавалось приготовить такой вкуснятины. Втроем они с удовольствием навернули свои более чем щедрые порции, запили ужин вкуснейшим ягодным морсом и наконец счастливые и отяжелевшие откинулись на спинки стульев.

– Уф! Я так наелась, что даже двигаться не могу. Живот как барабан раздулся. Хотите посмотреть?

– А у меня в голове какая-то каша. Ничего не соображаю. А ты, Саша?

– А я вот думаю, к чему бы этот ключ в тайнике?

– Какой ключ?

– Ключ, который мы нашли в гроте.

– Ну, ключ и ключ, – пробормотала Ирочка, на сообразительность которой сытная еда повлияла не лучшим образом.

Но Саша не сдавался:

– Ты, Ирочка, сказала мне, что ключ этот от какого-то ларца.

– Похож.

– А что, если в этом ларце и впрямь был спрятан клад? Кузьмин с Игорем узнали о существовании этого клада, долго искали в окрестностях дворца и в нем самом. Отсюда, кстати говоря, проистекает их повышенная общительность, которую заметили все вокруг.

– Да, у них был вид, как у двух заговорщиков.

– Они искали клад. И нашли его. А найдя, поссорились. Так всегда бывает. Пока друзья ищут клад, все у них идет хорошо и дружно. А как найдут да делить примутся, вот тут-то ссора и начинается. Одному вечно мерещится, что другой большую часть себе заграбастать хочет. А второму вообще кажется, что он все один сделал, значит, и клад по справедливости ему одному достаться должен. Ссора, драка, тут и до убийства недалеко.

– Думаешь, Кузьмин с Игорем нашли клад?

– Ага. А потом Кузьмин решил избавиться от компаньона. Но Игорь тоже оказался не так-то прост. Подсунул вместо себя мертвое тело, подставил Кузьмина. Теперь Кузьмина ищет полиция, скоро его найдут и посадят. И тогда Игорь, который остался цел и невредим, может воспользоваться кладом единолично.

– Это даже как-то подло получается, – с сомнением произнесла Кира. – Игорь не такой.

– Точно, он не такой!

Саша открыл рот, но снова очень кстати вспомнил предостережение своего деда и замолчал. За столом повисло молчание.

– Он тебе нравится? – внезапно спросила Кира, обращаясь к Ирочке.

– Игорь?

– Тема.

– С ума сошла? – удивилась Ирочка. – Он же толстый и противный!

– А чего ты тогда к нему клеилась?

– Я?!

– Не делай такое лицо. Он сам мне об этом сказал.

– Врал! – пылко воскликнула Ирочка. – Он все тебе врал! Не так все было!

– Ты говорила, что он симпатичный.

– Я говорила, что местами он ничего. Но это самое приятное, что я могла про него придумать. И то я это говорила лишь для того, чтобы тебя не обижать.

– А мне Тема сказал, что ты пыталась его соблазнить.

– Не было такого! Никогда. Он сам ко мне полез.

И внезапно Ирочка хлопнула себя рукой по лбу.

– Так вот в чем дело! Вот почему ты перестала со мной дружить! Все дело в Теме! Он тебе сказал, и ты приревновала!

– Не приревновала, но как-то неприятно слышать, что твоя лучшая подруга пытается отбить у тебя парня.

– Да я позволила себя поцеловать. Хотела, чтобы ты сама поняла, какой он бабник! На кого угодно готов позариться!

– Значит, все-таки ты к нему приставала!

– Не приставала, а позволила приставать.

– Это одно и то же!

– Вовсе нет! И сделала я это ради тебя! Чтобы не дать тебе свалять дурака! Я же тебя люблю, как ты не понимаешь. А этот Тема тебя совсем не стоил.

Кира помолчала.

– Значит, Тема к тебе приставал, а мне сказал, что это ты на него накинулась?

– Ну да! Потому что я ему сказала, что все расскажу тебе. А он меня опередил. Преподнес тебе эту историю в извращенном виде. Наврал с три короба, как он это умеет.

– Да, – задумчиво пробормотала Кира. – Он это умеет. Теперь я это уже знаю. – И помолчав, совсем другим тоном добавила: – Ирка, будь добра, не пытайся никогда больше помочь мне разобраться с мужчиной. А то наша дружба в другой раз может этого уже точно не выдержать.

– Хорошо.

И подруги обменялись взглядами, которые позволили надеяться, что былая дружба между ними имеет шанс на восстановление.

Внезапно сидящая у окна Ирочка встрепенулась. От ее ленивой расслабленности не осталось и следа.

– Глядите, – прошептала она, – это жена Кузьмина!

Все посмотрели в окно. Знакомая фигурка торопливо двигалась по противоположной стороне улицы.

– Куда это она намылилась, на ночь глядя?

– Небось к мужу!

– Надо проследить за ней!

И девушки выскочили из кафе, оставив Сашу расплачиваться по счету. На его счастье, цены тут и впрямь были весьма гуманными, так что кошелек Саши не понес особенно серьезного ущерба. Он даже сумел оставить чаевые. И выбежав из кафе, увидел, что Ирочка машет ему рукой. Скорее к ней!

– Ну что? Идем за ней?

– Только осторожно, чтобы она нас не заметила.

Впрочем, жена Кузьмина слежки за собой то ли не подозревала, то ли ей было все равно, только она неслась все вперед и вперед, совсем не оглядываясь назад. Одно удовольствие следить за такой особой. Но все-таки куда она торопится? Вид у Кузьминой был деловитый и какой-то обозленный. Если она спешила на свидание к мужу, то Кузьмину не позавидуешь. Идти пришлось около четверти часа. Жена Кузьмина то сворачивала, то переходила на другую сторону, то ныряла под арки. Но она ни разу не притормозила и не заколебалась. Было похоже, что она знает дорогу как свои пять пальцев.

Наконец она подошла к трехэтажному жилому дому и скрылась в одном из его подъездов.

– И что нам теперь делать?

Друзья сунулись в подъезд, но долго провозились у двери. И когда попали внутрь, то на лестнице была уже полнейшая тишина. Не было слышно ни шагов, ни голосов, ни других звуков. Несколько приуныв, друзья все же не терялись. Они медленно двинулись вверх по лестнице. А проходя вдоль лестничных клеток, они задерживались у каждой квартиры и прислушивались к доносящимся из-за дверей звукам. Большой плюс многоквартирных домов – это их повышенная слышимость. Редкий сосед не будет в курсе ссоры живущих рядом с ним граждан. А судя по возбужденному поведению жены Кузьмина, она как раз была нацелена на хороший скандал.

И друзья его получили. Поднявшись на третий и последний этаж, они услышали знакомый женский голос:

– Ну, не бери ты грех на душу, ирод! Признайся! Ведь тебе же ничего за это не будет! Я лично прослежу, чтобы тебя никто не тронул!

В ответ неслось лишь невнятное бормотание. Собеседником Кузьминой был мужчина. Но разобрать, что он говорит, было невозможно.

– Человека погубишь своим упрямством! Этого ты хочешь? А я ведь тебе и заплатить могу!

Снова бормотание, на этот раз чуть более оживленное.

– Деньги тебе не нужны, а чего же ты хочешь тогда, скотина? Я же вижу, что чего-то тебе надо. Так говори! Всю душу ты мне вынул своим молчанием!

Мужчина ответил коротко.

И Кузьмина вновь завелась. Только на сей раз в голосе ее слышался настоящий гнев.

– Что ты себе возомнил! – кричала она. – Как ты смеешь мне такое предлагать! У меня муж есть, и я его люблю!

Эту последнюю фразу Кузьмина выкрикивала, уже стоя на пороге. Следом за ней на лестнице появился здоровенный мужик. Лицо у него было глуповатое и в то же время наглое. Отвратительная небритая харя скалилась, глядя на взбешенную его предложением женщину.

– Во-во! – подначил он Кузьмину. – Давай ори погромче! Такая ты мне еще больше по вкусу. Люблю, когда бабы громко визжат, слаще такие потом в постели стонут.

– Пошел ты на…

– Я-то пойду, а вот ты, коли мужа своего любишь, так сделаешь по-моему. Потому как теперь от моих показаний все зависит. Скажу правду, что это Кузьмин мертвяка у нас из морга забрал, и хана ему. Следователь уже дважды ко мне приезжал, все допытывался, кто да что. Значит, важно следователю знать, кто мертвяка у нас из покойницкой забрал. Я-то пока молчу, правды им не говорю. А ты если мужа любишь и спасти его хочешь, то придешь ко мне. И будешь со мной ласковой.

В ответ Кузьмина посоветовала ему кое-что неприличное, а мужик снова заржал:

– А деньги мне твои не нужны. На кой мне деньги? На деньги такую кралечку нипочем не купишь.

Кузьмина понеслась вниз. Друзья за ней. На улице Кузьмина неожиданно остановилась и еще более неожиданно разрыдалась. До сего момента она была в страшном напряжении, а теперь у нее наступила эмоциональная разрядка. И она никого уже не стеснялась.

– Тварь! Гад! Мерзость! – твердила она, не умолкая.

– Этот человек вас обидел! Кто он такой?

– Санитар наш! – воскликнула Кузьмина. – Из морга! Мразь! Взяли на свою голову работничка! Возомнил о себе невесть что! Требует, чтобы я с ним переспала, тогда он не скажет полиции, что это Кузьмин попросил тот труп ему продать.

– Значит, все-таки ваш муж замешан?

– Замешан, а как же? Не случайно они с этим мальчишкой все вдвоем да вдвоем. Замыслили что-то, а что, я и не знаю. Только муж мой не убивал никого. Он у меня добрый. Вечно помогает всем. Нужно и не нужно, все лезет со своей помощью. Небось и мальчишке этому помочь захотел, а тот его добротой и воспользовался.

– Вы так не переживайте. И с санитаром этим больше в общение не вступайте. А мы попробуем разыскать вашего мужа.

– Ну да! Разыщете и в полицию его сдадите!

– Мы сами по себе, а полиция сама по себе. Если ваш муж даст нам вразумительные объяснения, что ночью произошло в музее, то мы в полицию даже про него и не сообщим. Вы догадываетесь, где он может прятаться?

– Да в том-то и дело, что я даже не представляю!

– И он не пытался с вами связаться?

– Один раз звонил. Ночью это было. Как раз той ночью, когда в музее убийство случилось. Я полиции неправду сказала. Муж вечером домой с работы пришел, все как обычно было. А ночью ему позвонили, и он ушел. Я спала, не слышала. Проснулась уже под утро от телефонного звонка. Что такое, думаю? Мужа дома нету, а по телефону он мне почему-то звонит. Сердце сразу застучало. И точно! Ничего хорошего муж мне не сказал. Взволнован сильно был. Сказал, что им с Игорем срочно нужно уехать. И что если будут его спрашивать, то чтобы я всем говорила, что с работы он и не возвращался.

– Куда уехать-то собирались?

– Вот я тоже спросила. И еще спросила, зачем. И он мне сказал, что Игорю грозит опасность, его хотят убить. А про себя муж сказал, что не может бросить друга в беде. Он у меня такой – сам погибай, а товарища выручай. Конечно, я распсиховалась, накричала на него, велела прекращать валять дурака и возвращаться назад домой. А он… Он мне сказал, что любит меня и что все будет в порядке. И ни словечка больше не прибавил!

– Но куда они могли податься?

– Те места, которые мне были известны, я уже все обегала. Пусто. Разве что к Игорю этому подались. У него вроде бы папенька нарисовался. К нему небось и подались.

– Мы знаем одно место, где они могут быть. Мы сейчас туда поедем.

– Ой, я с вами!

– Ладно.

Саша прикинул, что одной женщиной больше или меньше – роли уже не играет. А Кузьмина может оказаться им полезной. Если они сейчас окажут ей услугу, то и она не останется в стороне. Будет у нее информация о муже, она поделится ею с сыщиками. Ну, возможно, поделится. Особенно, если они сумеют ее убедить в том, что желают ее мужу только добра. Именно этим и следует заняться в дороге. В Питер дорогая мадам Кузьмина должна приехать уже с твердой убежденностью, что лучших друзей, чем трое сыщиков, у ее мужа нет и не было никогда.

Дождавшись, пока все три женщины загрузились в машину, Саша торжественно произнес:

– Ну, в путь!

Но не судьба им была покинуть сегодня Гатчину и отправиться в город. Не успели они доехать до развилки на Питер, как Ирочке позвонила Шурыгина. Пожилая актриса была в истерике, она кричала так громко, что без всякой громкой связи ее услышали все, находящиеся в машине:

– Вы были правы, мои дорогие! Меня хотели убить!

Решив, что у актрисы наступила запоздалая реакция на произошедшее днем у нее дома, Ирочка попыталась образумить разошедшуюся даму:

– Все это уже в прошлом. Теперь вы в безопасности, у своей дочери.

– В какой еще безопасности! Я же говорю, меня хотели убить!

– Как? У Веры?

– Еще не прошло и четверти часа, как на меня было совершено покушение!

– Боже, какой ужас! Вы в порядке?

– По счастливой случайности я уцелела. Это было просто чудо! Если бы Вера не вышла из квартиры первой, то по голове ударили бы меня!

– Погодите, вы хотите сказать, что покушение произошло прямо на пороге квартиры?

– Да! И главное, каков наглец! В квартире в этот момент было полно народу. Мой зять, его родители, гости еще пришли – семейная пара. Свекор, тот вообще стоял в прихожей, он собирался выйти вместе с нами.

– Вы собирались идти такой большой компанией?

– Для моей безопасности. Мы решили, что я пойду в середине. Первой вышла Вера. И на нее тут же напали! Ударили по голове металлической дубинкой, она сейчас в полиции.

– Что с Верой? – испугалась Ирочка.

– Дочь жива. Нападавший не ожидал, что нас будет так много. Он ударил ее, но Вера успела отшатнуться, так что удар пришел по касательной. Врачи сказали, что рана на голове дочери не опасна, сотрясение если и есть, то совсем небольшое. Тем не менее Вере несколько дней лучше будет провести в стационаре.

– Конечно. Там ей будет безопасней.

– При чем тут безопасность Веры? Покушались-то на меня! Снова я нахожусь под прицелом!

– А вы видели, кто напал на Веру?

Шурыгина задумалась.

– Он был крупный. Очень крупный человек. Я бы даже сказала, тяжеловесный.

– Мужчина или женщина?

– Я не поняла. Нападавший был в черной куртке и широких брюках. Высокий, крупный, лицо закрыто маской. Ничего не смогла разглядеть. Однако удирал он так резво, что я прямо изумилась. Свекор погнался за преступником, но не сумел его догнать. Что же это такое делается! Ваши подозрения подтвердились. А я-то еще не хотела вам верить, думала, что вы перестраховываетесь. А оно вон как все повернулось. Вы правы оказались. Мне грозит опасность!

Ирочка как могла успокоила даму. Быстро закончила разговор с Шурыгиной и повернулась к Саше.

– Планы меняются, – распорядилась она. – Мы все едем на место преступления. Может, по горячим следам удастся найти свидетеля, который что-нибудь видел.

Без слов Саша в очередной раз, который уже за сегодняшний день, развернул машину. И все вместе они поехали осматривать место, где на Шурыгину и ее дочь напал неизвестный или неизвестная.

Глава 12

На следующее утро Саша проснулся с тяжелой головой. Едва разлепив глаза, он посмотрел по сторонам в поисках Барона. Любимой собаки рядом не было видно. Более того, обстановка вокруг была незнакомая. Но не успел Саша испугаться, как его осенило:

– Это же я у Ирочки ночевать вчера остался.

Определившись с тем, где он находится, Саша повертел шеей, пошевелил плечами. И шея, и плечи, и все тело болели нещадно. Саша знал, что является тому причиной. Он плохо и мало спал в эту ночь. А все потому, что после осмотра места преступления они легли спать очень поздно. Саша сперва хотел ехать домой, но его компаньонки так упрашивали его остаться, чтобы рано утром всем вместе ехать в Сосновку, что Саша сдался.

В результате эту ночь спать Саше пришлось на узком диванчике, который ему выделили в семье Ирочки. Да еще старенькая бабушка Ирочки всю ночь шаркала по коридору взад и вперед ногами, неся вахту и карауля невинность внучки. Будто бы Саша на нее посягал! Да он вымотался за день так, что еле мог шевелиться.

Осмотр площадки перед квартирой Веры Суриковой, где случилось последнее нападение, занял больше времени, чем сыщики ожидали. Нашлось неожиданно много свидетелей, которые видели убегающего от дома человека в черной одежде и с маской на лице. Вот только показания свидетелей оказались на редкость противоречивыми.

Мороженщица, стоящая на перекрестке со своей тележкой, утверждала, что видела крупного роскошного мужчину с гривой густых темных волос, предположительно кавказского типа. Катающийся на роликах мальчишка заявил, что видел старика лет сорока – сорока пяти с длинными руками и короткими ногами, фигурой напоминающей гориллу. Пожилая супружеская чета, которая в момент нападения наслаждалась прекрасным вечером, сидя на лавочке на улице, отвечая на вопросы Саши, едва не поссорилась вовсе. Жена утверждала, что убегавшей была переодетая в мужскую одежду женщина, а ее муж стоял на прямо противоположной точке зрения, что убегал мужчина и что убегавший был одет в женскую одежду.

Нервы у Саши не выдержали, и он ехидно поинтересовался:

– Что же преступник в юбке бегал?

– Нет, конечно, – высокомерно произнес мужчина. – На нем были брюки. Но брюки были женского покроя! И куртка на нем была женской. Не сомневайтесь в моих словах, молодой человек. Я сам женский портной, всю жизнь с иголкой и ниткой, так что в одежде разбираюсь. Одежда была сшита на крупную женщину, но надел ее такой же крупный мужчина!

– А другие приметы вы не запомнили?

Супруги принялись вспоминать. В итоге жена вспомнила длинные рыжие волосы, а мужчина – здоровенную плешь. Они снова сцепились в жаркой ссоре и под конец обменялись такими эпитетами, что оставалось удивляться, как они вообще сошлись вместе, а Саша даже пожалел, что подошел к этим двоим. Не хватало ему стать причиной семейного конфликта.

На опрос свидетелей ушло почти полтора часа. Еще полчаса потратили на то, чтобы убедить Кузьмину в том, что ехать в Питер в одиннадцатом часу вечера уже не стоит. Пока доедут, будет начало двенадцатого. В такое время вряд ли кто-нибудь захочет с ними общаться. Кузьмина кротостью нрава не отличалась. И твердила, что они ее обманули. Обещали, что отвезут к мужу, а сами заставили мотаться по каким-то другим делам.

В итоге на то, чтобы утихомирить Кузьмину, у Саши ушли последние силы. И он где-то даже с благодарностью принял предложение Ирочки остаться переночевать у нее. Вот только он не ожидал, что его появление вызовет в ее семействе такой переполох. Все близкие Ирочки, когда она в двенадцатом часу заявилась домой с молодым человеком и заявила, что он останется у них ночевать, почему-то вообразили себе невесть что. Мать убежала греть ужин, бабушка пить сердечные капли, а отец усадил Сашу за стол и целый час беседовал с ним о жизни, причем особо с гостем не церемонился.

Вопросы Саше задавал прямо в лоб:

– Где живешь? Чем занимаешься? Кто твои родители? Чем жену содержать думаешь?

Такого рода вопросы сыпались из мужика, как горох из дырявого мешка. К тому же с целью поймать жениха на лжи батяня задавал одни и те же вопросы под разным соусом. Саша допрос выдержал, как он надеялся, достойно. И был за это накормлен остатками вчерашнего борща и нравоучениями, что приличные люди о своем появлении оповещают заранее и не ставят в неловкое положение хозяйку дома, которой в такое время гостю и предложить-то нечего.

В результате всех их стараний Саша пришел к выводу, что если когда-нибудь он и женится, то совершенно точно не на Ирочке.

– Диван неудобный. Борщ колом в горле стоит.

Саша оказанным ему приемом был недоволен. Да еще выяснилось, что отец Ирочки так громко храпит, что от его рулад сотрясается весь дом. Диванчик Саши стоял как раз через стенку, и юноше постоянно казалось, что громкая вибрация сейчас скинет его на пол. Но утром все изменилось. И храп утих. И бабушка угомонилась. Так что завтрак себе молодые готовили сами, в полном молчании и согласии друг с другом. Саша даже стал поглядывать на Ирочку с прежней благосклонностью.

– Ирка, – позвала бабушка, – поди сюда, внучка.

И когда Ирочка пришла, бабушка громким шепотом, который разносился на всю квартиру, велела ей:

– Ты там яйца для гостя бери только те, что со светлой скорлупой. Бежевые не бери, они от домашней курочки, их мы и сами съедим.

Ирочка вернулась с виноватой улыбкой. Но яичницу им приготовила все же из домашних яиц. Могла бы не стараться, после бабушкиного высказывания аппетит у Саши пропал. Была бы еще Ирочка сироткой, еще можно было рассматривать этот вариант. Но с такими родителями в придачу Саше связывать свою жизнь не хотелось. То ли дело его собственные предки. Мама вчера только двенадцать раз ему всего и позвонила. А отец вообще умничка, не нашел ничего лучше, как найти отца Ирочки «ВКонтакте», а потом связался с ним по скайпу, и болтали мужики до поздней ночи, оглашая громогласными раскатами хохота дом и мешая всем спать.

С завтраком друзья покончили быстро. И прихватив Киру и Кузьмину, поехали в Питер.

– Нам бы надо обернуться до начала рабочего дня, – озабоченно произнесла Ирочка. – Если мы сегодня не появимся, нам точно выговор влепят.

– Странно, что Анна Геннадьевна вчера на работе не появилась. Когда думали, что у нее сын погиб, тогда понятно, почему она не приходила. Но теперь-то знают, что Игорь жив. Почему она прогуливает?

– Начальство не опаздывает, – наставительно произнесла Ирочка, – начальство задерживается. Так и в нашем случае, начальство не прогуливает, у начальства особые обстоятельства.

– Хотелось бы понять, какие именно.

Этого Ирочка сказать не могла, и до самого города ехали в молчании. Кира дремала. А вот Кузьмина все время вертела в руках какой-то небольшой предмет. Когда они доехали, Ирочка с Кирой пошли вперед, а Кузьмина немного задержалась рядом с Сашей:

– Как ты думаешь, что это такое?

И Кузьмина показала Саше кусочек резины.

– Мне кажется, часть набойки с ботинка.

– Я тоже так думаю.

– И где вы это нашли?

– На лестнице в доме Веры Суриковой. Там у них такая металлическая арматура торчит из пола, я об нее зацепилась и чуть было каблук не сломала. Думаю, может, и преступник впопыхах споткнулся и оставил на железке часть своей подметки?

– Или кто-нибудь из жильцов. Почему сразу в полицию не отдали?

– Не подумала, что это важная улика. А теперь вот уже не знаю.

– Вернемся, сразу отдайте полицейским. Пусть разбираются.

– А можешь ты отдать?

– Хорошо, я отдам.

Спрятав набойку в карман, Саша догнал ушедших вперед девушек.

– Сразу в квартиру Трофима не пойдем, – предупредил он их. – Если Игорь с Кузьминым прячутся там, то они не захотят, чтобы их изобличили. Увидят, что мы заявились, нипочем не откроют.

– Я им не открою! – возмутилась Кузьмина. – Да я такой шум подниму, что откроют как миленькие.

– Мало толку шуметь у пустой квартиры. А если там обитают совсем другие люди? Мы ведь не знаем точно, принадлежит эта квартира Трофиму до сих пор или он давно избавился от этой своей недвижимости.

– Что предлагаешь?

– Опросим сначала соседей.

Соседи отвечали неохотно. Все торопились по своим делам. К тому же это были люди молодые, недавно переехавшие в этот дом. Никакого Трофима Сурикова никто из них не знал. И вообще занятые своими проблемами, соседи даже не знали толком, кто живет в упомянутой квартире. Сведения сыщики снова получили противоречивые.

– Вроде пустая. Не видел, чтобы туда кто-нибудь заходил.

– Сдают ее хозяева.

– Иногда какой-то мужик появляется, хозяин или кто он такой, не знаю.

– А как он выглядит?

– Видно, что не нуждается. Одет хорошо. Немолодой уже. А приметы его я не запомнил, нужен он мне!

– Недавно машину новую купил, белая «Ауди». Внедорожник. Номер машины? Вы чего совсем того? Только мне и дела, что чужие номера запоминать!

– Похоже, пустая квартира в последнее время стоит. Между нашими квартирами стенка, так никакого шума никогда не слыхать. Жили бы люди, уж хоть что-нибудь да слышно было.

Вот и все, что удалось добиться от соседей. И сколько друзья ни звонили в дверь, никто им не открыл.

– Нам нужен кто-то постарше и менее обремененный своими собственными делами. И еще я хочу проверить одну вещь…

Спустившись вниз, Саша заглянул в почтовый ящик. Так и есть. В ящике корреспонденции не было. А это значит, что квартира Трофима обитаема, за ней кто-то приглядывает, если даже этот человек и не живет там постоянно.

На улице Кузьмина неожиданно и вроде без всякого повода закатила им скандал:

– Я хочу знать, где мой муж! – вопила она, топая ногами в ярости. – Вы мне обещали, что найдете и вернете мне моего мужа. Обман!

– Мы лишь сказали, что они с Игорем могут быть тут.

– Плевать мне на этого сопляка! Вы обещали, что тут будет Кузьмин! Сегодня! Сейчас!

– Ничего мы вам не обещали…

– Обманщики! Не желаю больше иметь с вами дел!

И сделав это возмутительное заявление, Кузьмина резко повернулась и помчалась прочь:

– И не просите и не звоните! Не вернусь!

Никто и не собирался ее возвращать. Друзья оторопело смотрели вслед женщине.

– Странная она, да?

– Это еще мягко сказано.

– А вы не думаете, что Кузьмин от такой чокнутой просто сам по себе мог сбежать? Надоело ему жить с истеричкой, собрал кое-какие манатки, да и дал деру. И совсем он сейчас не вместе с Игорем, а с какой-нибудь Анечкой-Манечкой, ласковой и послушной.

– Все может быть, – вздохнула Ирочка. – Хотя вообще-то я слышала, Кузьмин свою жену любит.

Многое в поведении Кузьминой было сыщикам непонятным:

– Вот куда она сейчас побежала? Ей же назад в Гатчину надо. Вместе бы и поехали. Раз тут никого нету, то и мы не задержимся. Соседей сверху и снизу опросим, да и поедем. Чего убегать?

Сверху никто им дверь просто не открыл. Зато снизу Сурикова проживала пожилая особа, при одном взгляде на которую становилось ясно, что друзья вытянули козырь.

– Трофим? Суриков? Как же, как же! – воскликнула она. – Я его прекрасно знала еще до отъезда в Штаты. И его, и его жену-капризулю. Она была актрисой в каком-то захудалом театре, но воображала о себе страшно много. У них была маленькая дочка, не помню, как ее звали.

– Вера.

– Да, правильно, Вера. Но после того как Троша перебрался в Америку, они тут не появлялись.

– А кто присматривает за квартирой?

– Брат. Во всяком случае, так он мне назвался. Никогда раньше я его не видела. Но перед отъездом они с Трофимом зашли ко мне. И Троша сказал, чтобы я не волновалась, если брат будет периодически появляться.

– И часто он приходит?

– Он же ко мне не заглядывает. Иногда я его вижу из окна или сталкиваюсь на лестнице. В среднем это случается раз в год-два.

– И что можете о нем сказать?

– Преуспевает. Гладкий такой, откормленный да холеный. Когда первый раз с Трошей пришел, совсем иначе выглядел. Бледный, худой, да и одет плоховато. А теперь совсем другое дело, прямо орел-мужчина!

– А как его имя?

– Шурик. Да, как сейчас помню, что Троша своего брата все время Шуриком окликал. Шурик да Шурик. А как полное его имя, я знать не могу. Я у Троши спросила, справился ли Шурик с заданием, он мне сказал, что все в порядке, квартира цела, только жить он в ней не будет, в гостинице ему комфортней будет. Да оно и понятно, привык к комфорту. Там в Америках этих все не как у людей. Я вон смотрю, у них вся семья два старика, того и гляди на тот свет отъедут, ни детей, ни родных у них не наблюдается, в гости к ним никто не ходит, а они одни целый двухэтажный дом занимают, пять спален, гостиная, столовая, кухня, раз санузел, два санузел, три джакузи, терраса. Речка в двух шагах течет, так они вместо того чтобы до нее прогуляться, себе во дворе под домом искусственное озеро отбухали, с водопадом. И на кой оно им? С жиру люди бесятся. И Троша хоть до таких вещей не охотник, тоже зажирел.

– Погодите, я что-то не пойму, вы что Трофима видели?

– Конечно.

– По скайпу с ним общаетесь?

– Зачем мне эти глупости, Троша лично ко мне заходил.

– Но он же в Америке.

– Ну и что? Америка не на том свете, а на этом. Прилетел, значит.

Вот это новость! Сыщикам прямо не верилось в такую удачу. Саша даже вспотел от волнения.

– И когда… Когда это случилось? Когда Суриков прилетел?

– Когда прилетел, сказать не могу. А сюда приходил недели две назад. Даже меньше. Дней десять. Я его даже не узнала сначала. Другой человек, совсем американцем стал. Подстриженный, седой, конечно, но прическа волосок к волоску, даже зависть берет. И из себя весь лощеный да холеный.

– А сейчас он где?

– Я же сказала, в отеле остановился. А сюда приходил, чтобы спросить, появлялся ли его брат и привозил ли он сюда мальчика.

– Мальчика? Какого еще мальчика?

– У Троши, помимо старшей дочери, был еще один ребенок. С его матерью они вместе не жили, она какая-то непутевая была. Но Троша ребенка не бросил, деньгами его снабжал. И перед своим отъездом поручил брату присматривать за мальчиком.

Наверное, речь шла про Игоря. Но при чем тут некий Шурик – брат Трофима? Опекали Игоря совсем другие люди – его приемные родители. И никто из них не упоминал о том, что у Игоря имеется дядя – брат его отца. Впрочем, возможно, брат Трофима не выполнил просьбы брата. И присматривать за Игорем не стал.

Но болтливая старушка уже продолжала:

– Вот и Троша вроде как рассердился, когда я ему сказала, что мальчика тут ни разу не видела. Не по-нашему забормотал, словно каша во рту, совсем американец стал. Уже и ругаться по-ихнему научился. Тьфу прямо!

– И никаких координат он вам не оставлял? Ну, где его искать, если что?

– Визитку сунул. Только на что она мне. Выкинула я ее.

– Выкинули! Что вы!

– Так ведь тоже придумал, – с досадой ответила бабуля, – человек с другого конца света прилетел, сколько лет не виделись, а он в подарок даже конфет не додумался привезти. Вместо этого бумажку какую-то сунул. Конечно, я ее выкинула!

– Как же так! Это так важно! На родственников Трофима совершено уже несколько покушений. А он даже не в курсе!

– Хм… Если такое дело, поищу вам эту визитку. Стойте тут.

Дверь закрылась. И какое-то время друзья провели в трепете. А ну как старушка не найдет драгоценную визитку? Но волновались они напрасно. Вскоре дверь вновь открылась, и сухая ручка протянула им прямоугольный кусочек бумаги.

– Томас Сюрик? – прочел Саша, вопросительно подняв глаза. – Это чья же визитка?

– Его, Троши нашего, – хмыкнула старушка. – Томом он там стал. И от фамилии своей собственной тоже отказался. Был Суриков, стал Сюрик какой-то. Зато гражданин США, не придерешься.

И она захлопнула дверь, явно не одобряя, когда соседи уезжают, а потом возвращаются с изменившимися именами, фамилиями и гражданством. Но сыщиков во всей этой метаморфозе больше всего волновало, что вернувшийся Суриков внезапно снова пропал.

– Ведь его ни Шурыгина не видела, ни Вера. Им он даже не сказал о своем приезде.

– Как знать, – загадочно произнесла Ирочка. – Может, и сказал, только нам они по какой-то причине не доложили.

– Игорю точно сказал. Неспроста Игорь к отцу засобирался.

Саша вспомнил то письмо, которое ему вручил загадочный старик. Не сам ли Трофим это был? Но соседка сказала, что Трофим выглядит как американец – то есть цветет и пахнет. Но ничего похожего на американца в том жалком оборванном и заросшем старикане не было. Впрочем, соседка видела Трофима десять дней назад, а Саша повстречал старика всего три дня назад. Интервал – неделя.

Но неужели всего за семь дней пребывания на родной земле с Трофимом произошли такие катастрофические изменения? Неужели все впитанное им за десятилетия жизни в Америке растворилось и исчезло меньше, чем за неделю? И благополучный и преуспевающий Том Сюрик – ученый, член и преподаватель каких-то там академий – за несколько дней вновь превратился в безалаберного и непрактичного Трофима Сурикова? Неряшливого и бедно одетого пенсионера с седыми лохмами? Но у Трофима Сурикова была аккуратная модная стрижка, соседка так и сказала. Значит, никаких локонов не наблюдалось. И отрастить их за неделю тоже невозможно.

– Позвоню Шурыгиной. Интересно, она что-нибудь слышала о том, что у ее мужа имелся еще брат?

Но актриса наличие у Трофима брата поставила под большое сомнение.

– Нет! Не было! Никогда о таком персонаже ничего не слышала. Трофим не только про брата никогда не упоминал, но и всегда говорил, что он у родителей был один-одинешенек, мать его бросила, отцу было не до него, дедушек-бабушек не было, братьев-сестер тоже, рос сам по себе, но не пропал, выучился и всего добился.

Второй звонок Саши был следователю Кораблеву. Именно этот человек вел музейное дело, и он казался Саше мужиком надежным. А что самое главное, Кораблев не был занудой. Он был не из тех, кто строго придерживается правил, даже если это идет в ущерб делу. Следователь был готов принять помощь от любого, в том числе и от посторонних граждан, если эта помощь пойдет на пользу делу и поможет скорейшему раскрытию преступления. Может, тот по своим каналам пробьет, где остановился Том Сюрик, он же Трофим Суриков.

Но ответ следователя буквально ошарашил Сашу.

– Это имя который день числится в сводке происшествий по городу. Человека с таким именем вот уже неделю разыскивают все отделы Питера и области. Шутка ли! Иностранный гражданин, американец, вышел из своего отеля и исчез. Номер оплачен на неделю вперед, все вещи на месте, в том числе и ценные. Документы тоже не тронуты. А человека нет.

– Может, он отправился к родственникам?

Саша сказал и сам понял, какую глупость предположил. Вера с матерью ничего про возвращение Сурикова не слышали. Игорь пропал. К каким родственникам мог направиться Суриков?

– У Сурикова, кажется, помимо детей, имеется еще брат.

– Брат? – заинтересовался следователь. – Родной?

– Не знаю, но Суриков с ним единственным поддерживал отношения, пока устраивался в Америке.

– Я наведу справки.

На этом и порешили. Следователь отправился препарировать генеалогическое древо семьи Суриковых, а Саша вернулся к подругам, которым объявил про исчезновение Сурикова.

– И с этим исчезновением стоит разобраться отдельно.

– Не много ли исчезновений? – печально произнесла Ирочка. – Игорь пропал. Кузьмин пропал. Теперь еще и Трофим Суриков пропал. И все в одно время. Не нравится мне это.

Саше тоже это не нравилось. Но он решительно не представлял, что еще может предпринять для поисков этих троих. Запас его идей подошел к концу.

– Давайте вернемся в музей, – предложил он.

Упавшие духом девушки не стали возражать. У них тоже не было никаких новых идей. Особенно приуныла Кира.

– Неужели они все так и не вернутся? – бормотала она. – Как же я буду дальше жить… без Игоря?

– Ой, можно подумать, он тебе так уж был нужен.

– Когда был рядом, я думала, что не нужен. А теперь его нету, и я уже не знаю. Пусто как-то вдруг стало. Всегда был рядом, всегда готов прийти на выручку, помочь, поддержать. Он же был моим другом. Моим лучшим и единственным другом, а я его предала! С этим жирным уродом!

– Это ты про кого?

– Про Тему! Про кого же еще! И зачем я с ним встречалась?

– У Темы всегда деньги имелись в кармане. А Игорь был гол как сокол.

– И что? Будто бы деньги – это так важно!

Ирочка промолчала. А Саша порадовался за изменившееся настроение Киры. Впрочем, справедливости ради надо было сказать, что настрой у Киры в отношении Игоря сменился столь резко уже после того, как у ее бывшего бойфренда объявился богатый и преуспевающий американский папаша.

Глава 13

К удивлению Ирочки и Саши, явившись на свои рабочие места, они увидели там же Анну Геннадьевну.

– Хватит хандрить и киснуть! – объявила начальница. – Пожалела себя и хватит! Дома сидеть и думать, где сейчас мой сын и что с ним может быть, это и ума лишиться от страха недолго. Лучше я уж с вами. Лучше тут, в коллективе.

– И очень правильно, Анечка Геннадьевна, – тут же подольстилась к ней Нина Сергеевна. – Уж мы так без вас скучали, так тосковали! А я как чувствовала, пирожок испекла. С курочкой, как вы любите. Всем по кусочку достанется. Сдавайте, девочки, денежки.

С Саши тоже деньги взяли. Вроде бы небольшие. Хотя сложив и подсчитав, Саша пришел к выводу, что на эти деньги можно было бы купить как минимум три таких пирога. К тому же кусочек ему достался совсем маленький, меньше, чем всем другим. А вот Анне Геннадьевне положили целый ломоть. Саше совсем не хотелось этого пирога, но все же было обидно.

– Я не буду.

– Брезгуешь?

– У меня и чашки нету.

Чашки у Саши и впрямь не было. Не удосужился купить. Не до того было.

– У меня есть запасная, – предложила Анна Геннадьевна, необыкновенно любезная сегодня. – Возьми. Она совсем новая, в упаковке. Подарили, да так и стоит.

Отказываться теперь было уже неудобно. Тем более что оказалось, что чашку подарила все та же Нина Сергеевна, которая теперь злобно следила за Сашей. Не ему – чужаку – должен был достаться ее подарок, а любимой начальнице!

– Анна Геннадьевна, чашечка-то дорогая! – пробовала она вразумить начальницу.

Но Анна Геннадьевна, если уж что решила, то не отступала:

– Подойди, Саша, сюда и сам возьми, она у меня в нижнем ящике лежит.

Саша наклонился, выдвинул ящик, да так и замер. Прямо перед его носом оказалась стопка конвертов, пожелтевших от времени старых конвертов. Они были один в один похожи на тот, в котором Саша получил письмо от загадочного старика с предостережениями в адрес Игоря. Вот это да! И что это может значить?

– Ты чего застыл?

– Спину схватило.

– Вот молодежь! – засмеялась Анна Геннадьевна. – Хилые вы! Бери чашку, калека, и топай чай пить!

Чай Саша разлил. Пирог уронил. И вызвал дружный смех окружающих своей неловкостью. Но самому ему было не до смеха. Он никак не мог понять, что может значить его находка. Откуда в столе у Анны Геннадьевны взялись такие подозрительные конверты? Неужели Анна Геннадьевна напечатала то письмо? Но почему от имени Трофима? И она никак не могла оказаться стариком, который письмо это передал Саше. Кто угодно, но только не она. Пусть и замаскированная, Анна Геннадьевна все равно была дамой тучной. И самое главное, на руках у Анны Геннадьевны были длинные ногти и яркий маникюр. А рука старика была с аккуратно подстриженными ногтями. И это были мужские руки.

Впрочем, конверт мог взять кто-то другой. Нижний ящик стола Анны Геннадьевны не запирается. Выдвигай, бери конверт и строчи что тебе заблагорассудится.

До обеда Саша так ничего и не придумал. После чаепития все они работали в обычном режиме. Но потом ближе к обеденному перерыву произошло кое-что.

Анна Геннадьевна подозвала к себе Сашу и сказала:

– Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты затеял собственное расследование.

– Да, я хочу найти вашего Игоря.

– Думаешь, полиция не справится без тебя?

Саша пожал плечами.

– И что же тебе удалось узнать за это время? Мне доложили, ты отсутствовал на рабочем месте целых два дня, сегодня тоже опоздал. Где был?

Саша объяснил. Рассказал он и про Шурыгину, и про вчерашнее нападение на Веру. И Анна Геннадьевна помрачнела:

– Бедная девочка! А ведь она, получается, сестра нашего Игоря? Удивительно. Почему я ничего не знала про ее существование?

– Спросите у своего мужа.

– Муж всегда мне говорил, что у Игоря других родственников, кроме меня и его самого, нету. Видимо, Саша тоже не знал, что у Трофима была еще и старшая дочь – сестра нашего Игорька. И она сейчас в больнице… Кстати, как ее самочувствие?

– Не узнавал еще.

– Как же ты так?

– Она вроде бы не сильно пострадала.

– Все равно! Мы должны навестить девочку.

Вначале Саше показалось, что он ослышался. Наверное, Анна Геннадьевна сказала «вы», а ему просто послышалось «мы». Но женщина смотрела на него требовательно.

– Узнай, в какой палате и в каком отделении она лежит, и поедем.

Тут уж речи об ошибке быть не могло. И Саша позволил себе удивиться:

– Как? Вы тоже пойдете?

– Конечно. А как ты думаешь? Она же сестра нашего Игорька. Я обязательно должна с тобой сходить к Верочке в больницу. И даже думаю, будет лучше, если мы всем нашим коллективом ее поддержим. Пусть видит, сколько у нее поддерживающих ее друзей.

Эта затея показалась Саше и вовсе чрезмерной. Но он не решился возражать начальству. Анна Геннадьевна все больше воодушевлялась своей идеей.

– Уверена, всем девочкам будет интересно познакомиться с сестрой Игорька, – заявила она.

Разумеется, все «девочки» поторопились хором заверить начальницу, что они будут счастливы повидать сестру сына их любимой Анны Геннадьевны.

А Нина Сергеевна по своей излюбленной привычке льстить начальству еще и прибавила:

– Фактически эта девочка вам как дочь! Ах, какая вы счастливица! У меня вот только сын, а у вас сразу и сын, и дочка!

Саше не оставалось ничего другого, как выполнить указание начальства. Их отъезд вызвал переполох во всем музее.

– Это вы куда? – спрашивали у них все.

И сияющая Анна Геннадьевна объясняла, что у нее обнаружилась дочь – сестра ее Игоря. В больницу они прибыли с большой помпой. По дороге были закуплены цветы и воздушные шарики, надутые гелием. Верочка даже побледнела, когда к ней в палату одна за одной влезла толпа незнакомых теток.

– З-з-здравствуйте, – кивнула им Вера.

– Ах, моя дорогая! Моя драгоценная!

И Анна Геннадьевна, обливаясь слезами, кинулась обнимать Веру, которая от такого обращения еще больше опешила.

– Если Игорь погиб, одна ты будешь мне утешением!

– Вы… Вы кто такая?

– Я тебе сейчас все объясню! – живо отозвалась Анна Геннадьевна.

Она начала рассказывать, но внезапно в открытую дверь из коридора пополз густой дым.

И кто-то на этаже закричал:

– Пожар! Горим!

Анна Геннадьевна вскочила на ноги:

– Эвакуация! Срочно!

Поднялся страшный переполох. Никто не мог понять, что надо делать. Женщины суетились и бегали по палате взад-вперед без всякого толка.

– Выводите пострадавшую. Дайте нам пройти!

Анна Геннадьевна первой повела Веру. В дверях она неожиданно столкнулась со своим мужем. А он тут откуда взялся? Тоже примчался взглянуть на свежеиспеченную родственницу? Вместе с мужчиной в палату ворвались еще более густые клубы дыма. Саша закашлялся, но Александр Петрович был невозмутим. Стоя в наползающих из коридора в палату клубах дыма, он воззрился на жену. Вид у него был строгий.

– Ты что задумала? – спросил он у нее.

– Вот, эвакуируемся. Пожар в больнице.

– Отпусти девушку. Это всего лишь небольшое возгорание. Ей нет необходимости покидать палату. Огонь уже потушили.

Анна Геннадьевна принялась возражать, но муж властно взял ее за руку и вывел из палаты:

– На два слова!

Они ушли и пропали. После их ухода дым вскоре и впрямь развеялся. Оказалось, что какой-то шутник кинул в соседней палате дымовуху, которая и начала безбожно чадить и наполнила дымом все помещение. Кто это мог сделать, установить не удалось. Свидетелей не оказалось. В тот момент, когда началось задымление, в палате никого не было. Все пациенты отправились на обед.

Как только улеглась суматоха, связанная с пожаром, вернулась Анна Геннадьевна с мужем. Александр Петрович пытался расспросить Веру про брата, но ошарашенная всеми случившимися с ней событиями молодая женщина была плохим собеседником. Она лишь слушала и кивала, что примечательно, не всегда вовремя и к месту.

– Что ты привязался к девочке? Она ведь никогда даже не видела своего братика. Что она может про него знать?

– А я хочу понять, как такое могло вообще получиться? Хорошо, пусть мы про них не знали, но они-то были в курсе нашего существования. Почему ее мать ни разу нам не позвонила? Не появилась? Что это за возмутительное наплевательство на родню?

– Ты сам тоже внимания к ним не проявлял.

– Сколько раз тебе объяснять, я ни сном ни духом! Знать не знал, что у папаши нашего Игорька была еще одна жена и от нее ребенок – девочка. Никто мне об этом не сказал!

– Сам должен был все проверить!

Тон Анны Геннадьевны был таков, будто бы она упрекала мужа. Но в чем? Что должен был проверить Александр Петрович? Анна Геннадьевна явно перегибала палку, но супруг возражать ей не стал. Он лишь снова попытался разговорить Веру. На этот раз речь пошла о ее собственной семье – матери и детях, тема была хорошо понятна и близка Вере, и разговор у них пошел куда живей. Вера охотно рассказывала про своих малышей, про маму, про мужа и его родню. Нельзя сказать, чтобы Александр Петрович наслаждался этим разговором. Вид у него был все еще мрачный.

Вскоре в больнице появился следователь. И сразу объявил:

– У меня плохие новости. Попрошу оставить меня наедине с потерпевшей.

Такие слова пробудили в груди у Саши целую бездну чувств. И главным было возмущение. Он и его девушки столько сил потратили на это расследование. Столько бегали, следили, искали. И теперь, когда у следователя появились какие-то важные новости, они должны уйти? Он что, не понимает, что они при этом чувствуют? Как следователь может быть так жесток с ними?

Но следователь был непреклонен:

– Всем выйти вон! Мне необходимо поговорить с одной лишь Верой.

Ну, это уж фигушки! Саша только сделал вид, что выходит из палаты больной. А сам незаметно скрылся за шторкой, которая отделяла небольшой предбанничек, находящийся перед душевой и туалетом. Вчера Веру поместили в платную палату, где имелись все необходимые удобства. Вот тут-то Саша и спрятался. Он искренне надеялся, что следователю не придет в голову проверять санузел. И ему повезло. Следователь ограничился тем, что плотно закрыл входную дверь за последним покинувшим палату посетителем.

Затем он вернулся к Вере и произнес:

– Боюсь, что у меня для вас печальная весть, ваш отец – Суриков Трофим – мертв.

Возникла продолжительная пауза, пока Вера осмысливала это известие.

Потом Вера сказала, голос ее был спокоен:

– Вы меня не особенно огорчили. Я совсем плохо помню своего папу. Он никогда не баловал меня своим вниманием, но конечно, все-таки он мой отец и дед моих детей… Как он умер? Это случилось в Штатах? Он болел?

– И сразу встречный вопрос: вы знали, что он прилетел в Россию?

– Нет.

Теперь голос Верочки звучал изумленно.

– Понятия не имела.

– А ваша мама?

– Она бы мне сказала, случись такое. Нет, мы с ней даже думали, что папа давно умер, раз от него нету никаких вестей.

– И вы не делали попытки его разыскать?

– Зачем? Если бы он хотел, он бы сам с нами связался. Мы-то оставались на месте. Это он уехал, не оставив нам ни адреса, ни способа для связи. А мы с мамой вот они. Например, моя мама живет все в той же квартире, где мы жили с бабушкой. И даже домашний телефон продолжает оплачивать, думаю, отчасти для того, чтобы отец при желании мог бы позвонить по прежнему номеру и услышать ее голос. Но он никогда не звонил. Никогда у него не возникало такого желания!

Теперь голос Веры дрожал. Застарелая обида на отца и его черствость все же дала о себе знать.

– Так что с ним случилось? Почему он умер?

– Его убили.

– О! Какой ужас! Но за что? Почему?

– Убийство было явно с целью ограбления. Исчезли все ценные вещи, деньги, даже одежда. Нагое тело было прикопано в лесу у дороги. Его случайно обнаружили туристы, вздумавшие сделать на этом месте остановку.

– Но если не было документов, как вы можете утверждать, что это мой отец?

– Сегодня я сделал запрос по городу, указал, что мы ищем мужчину с приметами вашего отца. И в морге судебно-медицинской экспертизы мне сказали, что у них имеется тело с похожими приметами. Также мне объяснили, когда и при каких обстоятельствах оно было к ним доставлено. Хотите знать подробности?

– Вы же все равно скажете.

– Вашего отца ударили тяжелым предметом по голове, оглушили, а затем задушили.

– Господи!

– В связи с этим я хочу вас спросить, что вы можете сказать по этому поводу?

– Что я могу? Это… ужасное горе. Такая потеря. Теперь мне уже никогда не удастся познакомиться с отцом, узнать самой, что он за человек.

– Не то! Это все не то!

– А что еще вы хотите от меня услышать?

– Правду.

– Какую правду? Вы вообще уверены, что убитый точно мой отец? Все-таки на основании одних лишь примет… Мало ли у кого могут быть схожие приметы.

– Убитого опознали по отпечаткам. Отпечатки пальцев гражданина Сурикова нашлись в базе данных американского консульства. Господа американцы были так любезны, что сразу же предоставили всю необходимую информацию. Сомнений нет, Том Сюрик, он же Трофим Суриков, ваш отец был убит примерно около десяти-двенадцати дней назад. Точней пока сказать невозможно. Номер в отеле он оплатил за две недели, прожил там всего два дня и исчез.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже жаль, но речь сейчас пойдет о другом. Как выяснилось, ваш отец сумел пробиться в Штатах. Кроме того, что он занимал место преподавателя в уважаемой академии, он запатентовал несколько своих изобретений, много работал и поэтому весьма финансово процветал.

– Мне кажется, вы ошибаетесь, – произнесла Вера. – Это все сказано не про моего папу. Конечно, я знаю этого человека лишь по рассказам моей мамы, но по ее отзывам, папа был на редкость непрактичным человеком, у которого из рук уплывали все почести и награды. Ученый простофиля, вот как она его всегда называла.

– Награды из рук вашего отца уплывали, потому что у нас все материальные поощрения частенько нужно добиваться путем сложных подковерных интриг. Ваш отец никогда не умел в них участвовать, поэтому и оставался ни с чем. Плодами его труда пользовались другие. Но в Штатах ему повезло, его взял под опеку некий господин Браун, юрист по образованию, который на протяжении всей карьеры вашего отца в Штатах помогал своему клиенту заключать и подписывать все важные договора и контракты. Благодаря этому Брауну у вашего отца нынче на счету накопилось несколько сотен тысяч долларов. Запатентованные открытия принесли ему хороший доход. Сумма в банке растет с каждым днем и уже приближается к миллиону. Не удивлюсь, если сейчас она уже перевалила за миллион. А проживи ваш отец еще лет десять, и он стал бы очень богатым человеком.

– Папа – богат? Не может этого быть. Мама говорила…

– Вот присланное мне господином Брауном подтверждение того, что за вашим отцом было что унаследовать.

Видимо, следователь показал Вере какие-то бумаги.

Потому что после паузы раздался удивленный и, пожалуй, обрадованный голос Веры:

– И все это я смогу унаследовать?

– Вы законная дочь вашего отца и его наследница.

– Хотите сказать, что эти деньги… этот миллион будет моим?

– Вашим и вашего брата. Прямых наследников у вашего отца оказалось двое. Вы и ваш брат. Поэтому, вы уж меня простите за прямоту, именно вы двое и становитесь подозреваемыми в убийстве вашего батюшки.

– Но при чем тут я? Вы же сказали, папу убили с целью ограбления! Наверное, он был хорошо одет, вот грабители и подумали, что у него будет чем поживиться.

– Такова была первоначальная версия следствия до того, как мы узнали, что убитый может считаться богатым человеком, и до того, как началась вся эта кутерьма с покушениями на вас и вашего брата.

– На меня никто не покушался. Убить хотели маму.

– Но напали на вас!

– По ошибке.

– А если нет? Если нападавший нацелился именно на вас? Если вы умрете, то наследник останется один – Игорь, ваш брат.

Вера молчала.

– А как же мои дети? Если меня не станет, они же должны наследовать вместо меня, разве нет?

– Вы правы! Но ваши дети ведь еще совсем крошки? Значит, если вы умрете, деньги фактически в свое распоряжение получит ваш муж. А какие у вас отношения с мужем?

– Вы на что это намекаете? – Тон у Веры изменился: – Вы хотите сказать, что мой муж узнал о моем богатом американском папе и решил избавиться от него, а теперь и от меня, чтобы через детей добраться до этих денег? Если вы так думаете, то вы очень плохо знаете моего мужа!

– Буду рад ошибаться, – тут же пошел на попятный следователь. – Тем более про вашего мужа – это я так, для примера. Куда больше подозрений у меня вызывает ваш брат.

– А Игорь чем вам не угодил? На него ведь тоже покушались! Его тоже пытались убить, как и меня. И более того, вы даже не знаете, где сейчас Игорь. Жив ли он?

– Если умер, это, конечно, снимает с него все подозрения. Но вот если жив… Понимаете, покушение на свою персону ведь можно и инсценировать.

– Зачем же инсценировать покушение?

– Ну, чтобы потом не возникло вопросов, когда убьют уже вас. Отличное алиби. Мол, и на меня тоже покушались. Но я выжил, а вот сестре не повезло.

– Хотите сказать, что Игорь хочет убить меня?

– Такое развитие событий вполне вероятно. Ваш брат совсем вас не знает. Он не питает к вам родственных чувств. А на кону миллион долларов! За такие деньги любой может пойти на крайние меры.

– Но у меня дети… муж!

– Муж в данном случае не наследует. Вот дети – да… Но дети, они же… как бы это сказать… их же можно…

– Господи, не говорите ничего больше! – воскликнула Вера в явном отчаянии. – Не надо! Мне дурно становится, как вы подозреваете всех вокруг в ужасных замыслах. И брату не было нужды меня убивать. Игорь все равно получит половину наследства нашего отца.

– Пятьсот тысяч – это меньше, чем миллион. Правда? Так что он мог рискнуть, избавиться от вас. А инсценировку покушения он осуществил для отвлечения подозрений от самого себя.

– Но я жива. Значит, и покушение на меня можно считать инсценировкой. Значит, и меня можно подозревать в желании устранить конкурента. Но я не убивала брата!

– В отличие от самого Игоря вы, по крайней мере, знали о его существовании.

– Мне кажется, я сплю. Это все какой-то дурной сон. Покушение на меня. Больница. Вы с вашими дикими обвинениями. Умоляю, разбудите меня!

– Пока я вас ни в чем не обвиняю, – сказал следователь. – Полагаю, ситуация разъяснится, когда мистер Браун прилетит в нашу страну со всеми бумагами. Тогда станет ясно, кого ваш отец назначил своим наследником. И заодно выяснится, сообщал ли ваш отец своим близким о своих намерениях. Потому что мистер Браун в курсе всех финансовых дел вашего отца. Слышите меня? Всех!

– Да, да, – пролепетала Вера, – я понимаю, к чему вы клоните.

– Прошу вас, вашу маму и вашего мужа не покидать пределов области.

– Мы что, все под арестом?

– По факту убийства вашего отца ведется следствие. Вы должны проявить понимание.

– Хорошо, подозревайте меня. Подозревайте мою маму, мужа! Потом, когда все откроется, вам будет стыдно!

– Лично и с удовольствием принесу всем вам извинения. Но пока что прошу вас держать все сказанное мной в тайне. Это в первую очередь будет для вашей же собственной пользы.

И следователь удалился. Стоило ему выйти, в палату к Вере ворвались посетители, каждый желал знать, о чем шел у них разговор. Саше удалось выскользнуть из ванной комнаты, как он надеялся, незамеченным. К Вере он не пошел. Голова у юноши буквально шла кругом то ли от духоты, то ли от подслушанных новостей.

«Миллион долларов! Патенты в Америке! Да это же прямой путь в сказку! Можно купить себе кусочек рая уже прямо на земле и жить там припеваючи. Но Трофим этот гад! Вере не помогал. Про Игоря совсем забыл. Парень у приемных родителей из милости жил, куском хлеба попрекался постоянно, а папенька у него миллионер. Нет, тут простой рассеянностью дело не объяснишь, это уже махровый эгоизм получается. И мне совсем неудивительно, что Трофима убили. Вот только кто из его деток постарался? Игорь или Вера? Или они вдвоем?»

Обиженных на Трофима детей должно было больно ранить, что их богатенький папочка совсем не интересовался их жизнью.

«Да, но это при условии, что они узнали о том, что папенька преуспел. А кто им мог об этом сообщить? Этот мистер Браун? Вот бы пообщаться поближе с этим господином. Уверен, он многое мог бы мне рассказать».

Внизу у фонтана Саша снова столкнулся со следователем. Тот полоскал в фонтане большой белый носовой платок, который затем пристроил на лысину. Видимо, не у одного юноши разболелась голова от нарастающих событий.

Следователь тоже узнал юношу, кивнул ему и сказал:

– Фу! Душно. Не иначе как к вечеру гроза будет.

– Как расследование?

– Движется полным ходом. Кузьмин ваш объявился.

– Вот это да! А Игорь тоже с ним?

– Пока не ясно. Как раз сейчас едем на задержание Кузьмина. Хочешь с нами?

Кто же отказывается от такого предложения?

– Ты парень крепкий, – объяснил свое предложение следователь. – К тому же в нашей работе немного соображаешь. А у меня как на грех двое оперативников отгул взяли. Можно бы других подтянуть, да, боюсь, уйдет Кузьмин. Не успеем. Только если что, то я тебя ни о чем не просил. Ты сам за нами на задержание увязался. На свой страх и риск. Понял?

Саша был готов и на такое. В конце концов, официальным порядком Кораблев его в жизни бы не пригласил. Не положено и все тут. Невзирая на свое более чем снисходительное отношение к должностным обязанностям, Кораблев все же был сотрудником полиции и кое-какие понятия о том, как можно, а как нет, все же имел.

– А где Кузьмин сейчас?

– В лесу. Верней, в парке. В дальней его части прячется.

– А как вы его выследили?

– Жена помогла. Не специально, конечно. Своего мужа она нипочем не сдаст. Она ему сегодня провизию понесла, а наш человечек за ней незаметно пошел. Кузьмин ей сегодня рано утром эсэмэс прислал. Да не ей написал, а ее сестре. «Очень соскучился и проголодался. Когда придет козочка, жду у птичек». С какого-то левого телефона прислал. Думал, мы не поймем, что к чему и кто это прислал. Но мы догадались, когда сестрица сразу после получения этого сообщения Кузьминой звонить принялась. И сразу же наблюдение за дамочкой выставили. И все получилось! Кузьмина утром где-то болталась, потом прибежала домой, взяла деньги и поспешила по магазинам. Накупила продуктов и к часу дня, по солнечным часам с часу до трех как раз час козы, отправилась к мужу. Встретились они у руин, где старый птичник находился. Все как в эсэмэс – у птичек. Кузьмина мужа начала сразу же закармливать. А наш человек мне сообщил, что можно приезжать и брать.

– Что же ваш человечек Кузьмина прямо там на месте не задержал?

– Курсант он, первогодка, – нехотя признался следователь. – Я ему строго-настрого запретил что-либо самому предпринимать или как-то иначе на рожон лезть. Под угрозой увольнения из органов.

– Разве вы можете курсанта отчислить?

– Не могу, конечно. Просто припугнул парня, чтобы он геройствовать не вздумал. Кузьмин этот уголовное прошлое имеет. Ему уже случалось убивать людей. И Игорь этот еще исчез без всякого следа. Сколько ищем, найти не можем. Кто его знает, этого Кузьмина, вдруг он Игоря оприходовал? А если у него еще и оружие при себе имеется? Совсем нескладно получится, если курсант полезет один на один на матерого да еще вооруженного уголовника.

– От меня вам тогда какая польза?

Следователь промолчал, но Саша все понял и так. Случись что с курсантом, следователю придется отвечать. А за жизнь и здоровье Саши следователь никакой ответственности не несет.

Глава 14

Кузьмина с женой они нашли быстро. Супруги даже не думали прятаться. Устроили себе пикник в дальней и самой заброшенной части парка. Туда редко заглядывали посетители. Иногда вечером забредали влюбленные парочки, а днем, в разгар рабочего дня, никого, кроме этих двоих и укрывшегося неподалеку за деревьями курсанта, вовсе не наблюдалось.

К своему задержанию Кузьмин отнесся философски. Сопротивляться даже и не думал. Увидев двигающихся к нему полицейских, даже не подумал трепыхаться.

Спокойно дожевал оставшийся кусок колбасы и громко заявил:

– Сдаюсь сам. Так и запишите! Ничего такого ужасного я не сделал, чтобы и дальше на улице под кустом ночевать и собственной тени бояться.

– Значит, признаешься в убийстве своего дружка?

– Игоря я не убивал. И кто стрелял в него той ночью, тоже не знаю.

– И ружье, скажешь, тоже не реставрировал?

– Ружье в порядок привел. Но не для стрельбы это сделал.

– А для чего же было восстанавливать ружье до боевого состояния?

– Для одного коллекционера постарался. Очень уж оно ему приглянулось.

– Ружье из музейных фондов? Приглянулось? Ты что мне тут такое чешешь!

И следователь грозно воззрился на Кузьмина. Но того мечущий громы следователь не устрашил.

– Так ведь ружье перед этим в прошлом году на выставке находилось. Наверное, там его этот человек и увидел. Соблазнился им и подступил к нам с предложением ружье это купить.

– То есть как это купить? Оно же из музейных фондов!

– Да бросьте вы! Будто бы первый раз живете. Все вы прекрасно знаете, и как картины подделывают, и как малые скульптурные формы теряют. Много чего случается с музейными фондами. Почему бы нам тоже было не зачерпнуть немножко мутной водицы? Пить-то всем хочется.

Кузьмина, поняв слова мужа по-своему, тут же протянула ему бутылку лимонада.

Тот отпил несколько глотков и продолжил:

– Игорь мне это предложение озвучил. По его словам, клиентом был человек денежный, какой-то знакомый его отца.

– Отца родного или отца приемного?

– Александра Петровича это знакомый.

– Ага. И как зовут знакомого?

– Этого я не знаю. Игорь знает, а я нет. Оно мне надо? Мы с Игорем договорились так, я привожу оружие в порядок, иначе коллекционер не хочет его брать. А Игорь осуществляет передачу оружия. Выносит ружье из музея, встречается с клиентом, передает ему оружие. А деньги мы за товар делим с Игорем пополам.

– И много вам обещали?

– Триста тысяч рублей.

– Неплохо.

– Я тоже так подумал, – кивнул головой Кузьмин. – Тем более что сперва казалось, риска никакого. Ружье это с выставки вернулось только в прошлом году. Значит, теперь о нем лет на десять самое меньшее плотно забудут. А может, и на двадцать или даже на все пятьдесят. А когда спустя полвека его хватятся и поймут, что к чему, то никто уже ничего доказать не сможет.

– Разве инвентаризация, или как это у вас называется, не регулярно проводится?

– Так я им старую дедовскую мелкашку подсунул. Сто лет негодная в сарае валялась. Стрелять из нее нельзя, выбросить жалко, вот я и придумал, как использовать. Дуло удлинил. На стволе узор маркером нарисовал. На цевье резьбу изобразил. Если не приглядываться, то ружье даже похожим оказалось. Я надеялся, что внимательно его изучать не станут. Общее количество стволов сходится, да и ладно. Даже с учетом этой работы все равно дельце выгодным казалось.

– Понятно. Значит, вы с Игорем решили немножко пограбить фонды музея. А вы знаете, что вам за это будет?

– Ну, если сравнивать с тем, что вы мне сейчас приписываете, то это сущая ерунда. Тем более что в итоге ружье никуда из музея не делось. Это я вам сейчас не для протокола, а по сытости желудка и хорошему настроению рассказываю. А под протокол я ничего этого в жизни не повторю.

– Ладно, затеяли вы с Игорем эту подставу. И что дальше было? Труп откуда в музее появился?

– Труп тоже идея Игоря. Я как-то обмолвился, что у жены в морге трупы неопознанные скопились, вот Игорь ко мне и пристал. Давай шутку с коллегами сыграем. Придут они утром, а в музее труп. Мне затея глупой показалась, но Игорь так ко мне пристал, так уговаривал, что я сдался.

– Значит, труп вы стащили в морге?

– Как бы мы его стащили? Купить пришлось. Санитар нам его за бутылку и три тыщи сверху продал. Игорь заплатил, я договорился. Погрузили в машину, довезли до парка, а из парка через подземный ход уже во дворец.

– Притащили вы труп в музей и что дальше?

– Тут Игорь задумал тело в свою одежду переодеть. Так, дескать, будет еще смешнее. Мне эта затея совсем уж лишней показалась, но он на своем стоял и сам труп переодел, сам усадил в зале, где выставка охотничья. Если от двери смотреть, то и впрямь можно подумать, что Игорь перед чучелом зверя сидит и зарисовку делает. Игорь ведь хорошо рисует. Он и альбом в руки мертвецу сунул.

– И что дальше?

– А ничего. Поздно уже было. Около одиннадцати часов вечера. Я домой пошел, спать лег. Только под утро меня Игорь разбудил. Часа три всего и было. Вышел я к нему, а он перепуганный весь такой. Бежать, говорит, нам с тобой нужно. И еще говорит, подстава это оказалась, правильно я подозревал неладное, не было никакого покупателя на ружье, обман сплошной.

– Это Игорь ночью понял?

– Ночью в музее.

– Так Игорь в музее на ночь оставался?

– Ну, он ведь должен был с покупателем пересечься. Тот подъехать к музею должен был, в парк пройти, а Игорь через подземный ход ему бы ружье вынес. Как сигнализацию отключить, мы сообразили. Только все не по плану пошло.

– А кто же в труп стрелял?

– Этого я не знаю. Игорь до того напуган был, что нормально разговаривать не мог. Твердил, что это подстава, что в него стреляли и что он сейчас к своему отцу побежит, тот разберется.

– К какому именно отцу?

– Ну, как к какому? К Александру Петровичу, кто у Игоря отец-то?

– Трофим Суриков. Так зовут родного отца Игоря.

– Трофии-им? – недоуменно протянул Кузьмин. – Даже имени такого не слышал никогда. Нет, что Игорь приемный, он мне рассказывал. И про то, что своего настоящего отца найти хочет, тоже говорил. Но чтобы он его нашел… Про это я не слыхал. Тогда я даже не знаю, к кому Игорь за помощью побежал. Может, что и к Трофиму этому.

А сам Трофим на тот момент был уже мертв. Так что кто бы ни сыграл его роль, помощи от этого человека Игорь бы не получил.

Больше Кузьмин ничего сказать не мог. И следователь потребовал, чтобы тот шел с ними. Кузьмин покорно встал и двинулся в требуемом направлении. Когда полицейские повели Кузьмина к машине, Саша оказался рядом с ним и тихонько показал ему ключ, найденный в тайнике:

– Где ларец, от которого этот ключ?

Кузьмин ответил Саше непонимающим взглядом. Саша пустил в ход схему:

– Что тут написано?

Кузьмин бумагу взял, рассмотрел и вернул ее Саше:

– Галиматья какая-то. Буквы, цифры, я не понимаю. Зачем ты мне, парень, эту бумагу суешь?

– Не понимаешь? Карта и ключ были в тайнике, который вы с Игорем в подземелье выдолбили.

– Тайник там всегда был. Мы его с помощью георадара нашли.

– Чего?

– Прибор такой для обнаружения тайников и пустот в земле или стенах. Я его у приятеля одолжил, и мы с Игорем все стены в замке исследовали, пол тоже. Потом в парк перебрались.

– Клад искали?

– Ага. А что касается тайника, то он пустой был. И мы его лишь немного расширили для своих целей. Думали сначала, что ружье сможем разобрать, в тайнике сложить и днем спокойно через грот в парк его вынести. А потом покупатель потребовал, чтобы ночью дело происходило. Ночью можно и неразборное ружье ему передать. Так мы тайником не стали пользоваться. Тем более что к этому времени о его существовании уже и многие другие знали.

– Проболтались?

– Ага.

– Но эта бумага и ключ были в вашем тайнике. И если пройтись по указанной на рисунке схеме, то придешь к твоему дому.

– Ну?! – искренне удивился Кузьмин. – В самом деле?

– Скажи, где ларец, который вы нашли?

– Не было никакого ларца, парень. Ошибаешься ты. Стали бы с Игорьком с этим ружьем палево устраивать за копейки, коли у нас бы целый ларец с золотом и драгоценностями в руках оказался? И мне, и Игорю деньги позарез нужны были. Меня жена поедом ест, что мало зарабатываю. Игоря его родители трепали, что он их объедает. Вот мы и хотели клад найти.

– Клада вы не нашли, зато покупателя на ружье нашли.

– И то хлеб. Триста тысяч, если пополам, да за вычетом всех расходов, по сто тридцать тысяч бы на брата пришлось. Немного, но все лучше, чем совсем ничего. А клад мы не находили, забудь об этом.

Итак, если разгадка появления трупа в музее была разгадана, его приволокли в музей Игорь с Кузьминым, то тайна исчезновения самого Игоря продолжала волновать следователя.

– Нужно найти парня. Чувствую, что он знает куда больше своего подельника. Клиента на ворованное ружье он нашел. И он же с этим клиентом ночью в музее должен был встретиться. В итоге у нас труп с простреленной головой и исчезнувший Игорь.

Главным заводилой в этой паре был Игорь. Все, что касалось истории с похищенным трупом и коллекционером старинного оружия, готовым купить за хорошие деньги ворованный из музея ствол, все было исключительно затеей Игоря. Кузьмина он информировал постольку-поскольку и многое от него явно утаивал.

– Например, зачем Игорю понадобилось тащить в музей чужой труп и обряжать мертвое тело в свою одежду? Брр! Даже представить себе жутко такое. Прикасаться руками к трупу просто для того, чтобы сыграть с коллегами шутку?

Поверить в такое мог только простофиля Кузьмин, и даже у него зародились кое-какие сомнения. А уж следователь сразу заявил, что Игорь совсем не так прост. И что он затеял какую-то свою собственную игру, ведя ее за спиной Кузьмина. У Игоря были очень веские доводы, чтобы обрядить чужой труп в свою одежду. И розыгрыш коллег парня интересовал меньше всего.

И все же полностью всех подозрений Саша с Кузьмина не снимал. И пока полицейские заполняли все необходимые при задержании бумаги, Саша подсел к госпоже Кузьминой и завел с ней беседу. То да сё, Саша сумел заручиться расположением женщины. Кира с Ирочкой, которым Саша первым сообщил о том, что Кузьмин задержан, тоже уже сидели рядом и старались проявить максимум женской чуткости, как им и было велено.

– Вы сегодня утром нас так поспешно покинули, потому что получили весточку от мужа?

– Да. Он просил меня о помощи. Я не могла вам об этом рассказать.

– У вашего мужа, говорят, был в прошлом криминал? Можно узнать, какого рода?

Кузьмина утерла слезы и едва слышно произнесла:

– Браконьерствовал в молодости, зверя в заповеднике бил. И один раз случайно егеря подстрелил.

– Убил?!

– Убил, – согласилась женщина. – Но случайно. У них возле деревни леса были шикарные, отец мужа там охотился, его дед, прадед и все мужчины, сколько себя помнили, там зверя добывали. А потом уже при муже там заповедник сделали, и местным в привычные места хода не стало.

– Наверное, они были недовольны.

– И недовольны, и запрет нарушали. Считали, что это несправедливо, тем более что из области и города частенько начальство на охоту приезжало. Это местных особенно сильно злило. Почему им, кто тут испокон веков охотился, нельзя продолжать в лес с ружьем и собаками ходить, а каким-то приезжим чужакам зажравшимся можно? Ну, местные егеря сквозь пальцы на проделки местных жителей смотрели. А потом приехали какие-то чужие. И стал в деревне происходить арест за арестом. Потом одного егеря подстрелили в лесу. Мужа тогда же и задержали. Ему тогда восемнадцать только стукнуло. Может, и ничего, отпустили бы, но когда его задержали и судить стали, он еще на суде выступил, почему это большому начальству все можно, на вертолетах зверя стреляют, совсем не по-спортивному. А он честно в лес пришел в положенное время, когда детеныши уже выросли, зверя полно, грех не взять молодого оленя. В общем, ему за критику партии еще больше срок впаяли. Стоял бы смирно, глядишь, штрафом отделался или условный срок получил. А так пришлось ему на зону поехать. И всю характеристику себе подпортил. Никуда его на работу приличную брать не хотели. Спасибо, муж сестры подсобил. Вот уж я радовалась, что нашел мой приличную должность. Так и тут ведь учудил!

– Ничего, все еще обойдется.

– Да уж, обойдется, как же! – хмыкнула Кузьмина. – Держи карман шире! Если Игорь не найдется или найдется мертвым, в его смерти моего дурака обвинят.

– Необязательно. Там еще много кандидатов имеется. Вера – сестра Игоря, ее муж, ее мать наконец.

– Если не в убийстве, то в краже из музея ружья точно.

– Ружье на месте, никто его не крал.

– Но пытались украсть! Муж с Игорем и пытались. Если Игорь соскочит, то муж останется. Его и осудят.

– Про попытку кражи ружья вообще лучше молчать, – посоветовал Саша. – Не было ничего. А что ружье в боевую готовность привели ребята, мы тоже потом что-нибудь придумаем.

Кузьмина с благодарностью взглянула на Сашу. Женщине сейчас была крайне важна моральная поддержка.

– А еще Митька – санитар из морга. Он с меня за молчание знаешь что требовал?

– Говорили.

– Звонит мне все время. Угрожает. Вот и опять звонит!

И Кузьмина показала свой смартфон. Звук был выключен, но звонок шел. Всего Саша увидел сорок два пропущенных звонка, и все они были от того же Митьки.

– С Митькой мы сегодня же разберемся. Он просто сам не понимает, как здорово подставляется, требуя с вас выкуп за свое молчание. Если хотите, прямо сейчас поедем и разберемся!

– Очень хочу, очень!

И Кузьмина вскочила на ноги.

– Поехали!

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? Мужа все равно сегодня не отпустят. Мне следователь прямо сказал: ваш муж один из подозреваемых, так что пока не разберемся, мы его подержим у себя. Сказал, что вечером из вещей можно принести, какую еду и прочее. – И двигаясь к выходу, Кузьмина со вздохом прибавила: – Хороший человек, наш следователь. Поймал бы только еще настоящего преступника. А так хороший.

Дом противного шантажиста Митьки сыщики помнили отлично. Но оказалось, что сейчас он на дежурстве и ехать надо в морг. Кузьмина не видела в этом ничего такого, а вот девушки порядком перетрусили. Это было видно по их вытянутым лицам.

– Э-э-э… – протянула Кира, – я тут вспомнила, что у меня дома… Что мне нужно зайти… Одним словом, останови, Саша, машину, я должна срочно выйти.

Ирочка кинула на подругу страдальческий взгляд. Ехать в морг без подруги ей хотелось еще меньше.

И она шепнула Саше:

– Ты ведь без меня обойдешься?

– В принципе да.

– Тогда я вернусь на работу. Прикрою тебя.

Саша не настаивал. Он предчувствовал, что Митька окажется легкой добычей. Умом санитар не блистал. К тому же он был так зациклен на мысли переспать с Кузьминой, что ни о чем другом в ее присутствии думать просто не мог.

И когда Саша с Кузьминой остались наедине, он проинструктировал женщину:

– Вы сейчас пойдете к этому вашему ухажеру и попробуете его соблазнить.

– Что?!

– Будете хихикать и строить ему глазки, чтобы он поверил, что вы в нем всерьез заинтересованы. Про мужа правду не говорите. Скажите просто, что вам надоели выходки Кузьмина. И спросите, правда ли что он приходил в морг за трупом.

– Конечно, правда. Муж сам это подтвердил.

– Но нам нужно, чтобы Митька признался в том, что он труп Кузьмину именно продал. Понимаете? Нам нужно, чтобы санитар сам заявил, что Кузьмин не самовольно забрал тело из мертвецкой, а что труп был им приобретен за какую-то сумму. Что между вашим мужем и санитаром была совершена сделка. И санитар этот труп фактически продал.

Кузьмина просияла:

– Я поняла! Если этот дурак признается, что он продал труп, то первым же и пойдет под суд!

– Ваш муж может отделаться штрафом или простым внушением, а вот санитару, который торгует вверенными его попечению телами, придется не сладко. Это уже статья, причем не административная, а самая что ни на есть уголовная.

Кузьмина поспешно накрасила губы, пользуясь маленьким зеркальцем в машине. Подвела стрелки. Надушилась. Повязала нарядный платочек на шею. И напоследок накинула на плечи пелеринку, которую вынула из своей сумки. Саша смотрел на это переоблачение едва ли не с восторгом. Он всегда знал, что дамская сумочка даже самых крохотных размеров является кладезем самых выдающихся предметов. Но трюк с пелеринкой, которая даже в сложенном состоянии казалась слишком большой для сумочки Кузьминой, произвел на Сашу особенное впечатление.

– И вы всегда таскаете с собой в сумочке все это? – уважительно спросил он.

– Не всегда. Но сегодня я собиралась на свидание с мужем. Хотела выглядеть понарядней, но вы с полицией так быстро появились, что я даже не успела ничего сообразить. – И Кузьмина снова печально улыбнулась: –  С мужем вот не пригодилось, а для Митьки расстараюсь. Повторите, что он должен там сказать?

Саша пояснил. И Кузьмина отправилась охмурять санитара. Обратно она появилась спустя полчаса. Вид у нее был торжествующий.

– Все получилось! Этот гад такого на себя наговорил… Признался, что Кузьмин просил тело всего на одни сутки, обещал вернуть. Но этот гад все равно взял с мужа деньги. И еще несколько раз это повторил, наверное, чтобы я получше уяснила, какой он весь из себя ловкий и предприимчивый.

– Это замечательно! – искренне обрадовался Саша. – Это победа! Надеюсь, вы ему объяснили, что если теперь он пойдет в полицию с доносом на Кузьмина, то сам попадет под удар первый.

– Объяснила.

– И что он?

– Еще не понял. Когда я уходила, он все еще думал.

В этот момент двери больницы резко распахнулись, и оттуда вылетел давешний знакомец. Рот его был широко раскрыт, глаза выпучены.

– О! – воскликнула Кузьмина. – Додумался!

Санитар тоже увидел ее и бросился к своей несостоявшейся любовнице со всей доступной ему прытью. Скорость для такого неуклюжего увальня он развивал совсем неплохую.

И Саша занервничал. Прямое столкновение с этим динозавром в его планы не входило.

– Садитесь в машину! Скорей!

Кузьмина не заставила себя долго упрашивать. Она лихо вскочила в машину, и они рванули с места. И очень вовремя, потому что взбешенный Митька был уже совсем близко. Еще секунда – и он вытряс бы из них и душу, и диктофон. Но судьба была на стороне героев. И растопыренные пальцы санитара лишь царапнули по стеклу, не причинив ни машине, ни сидящим в ней людям никакого вреда.

– Ну что, теперь домой?

– Да. Соберу вещи, еду, отнесу все это мужу в отделение. Неизвестно ведь, сколько ему еще сидеть, пока разберутся с его делом.

– Я вас подвезу.

– Буду признательна.

У дверей полицейского отделения они тепло простились. Кузьмина пошла к мужу. А Саша поехал в музей. Надо же иметь совесть и хоть иногда появляться на своем рабочем месте.

Глава 15

Но, видно, такова уж была его судьба, что и сегодня Саше не суждено было поработать. Подъезжая к музею, он увидел Анну Геннадьевну, которая двигалась вдоль улицы. Шла она в направлении, противоположном музею. А ведь рабочий день еще не закончился. И эта женщина упрекала Сашу в недостаточной дисциплине.

Саша позвонил Ирочке, и та очень удивилась:

– Еще пару минут назад Анна Геннадьевна тут была. Ты не ошибся? Она всего на минуточку выскочила в соседний отдел.

– Я только что видел нашу начальницу на улице. Чапает от музея куда подальше. Вид деловой. О! И муж к ней тоже присоединился. Куда бы это они могли направляться?

– Посмотри.

Саша и сам собирался это сделать, но все равно был рад, что их мысли с Ирочкой совпадают. Хорошая она все-таки девушка. В ней Саша был уверен. Такая не подведет, не обманет, надежный товарищ и друг. Саша оставил машину и, двигаясь потихоньку за начальницей и ее мужем, все время думал о том, как же ему повезло, что он познакомился с Ирочкой.

Впрочем, вскоре у него совсем не осталось времени на посторонние мысли. Слежка с самого начала задалась сложной. Анна Геннадьевна постоянно оглядывалась по сторонам, ее муж тоже поглядывал вокруг себя весьма зорко. И Саше приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы оставаться для них незамеченным.

Пару раз он чуть было не попался, но всякий раз успевал спрятаться за какое-нибудь укрытие. А один раз ему даже показалось, что Александр Петрович его засек. Саша успел нырнуть за какую-то тучную даму, но та очень не вовремя решила остановиться, Саша не рассчитал и врезался в нее, что повлекло громкий выговор со стороны дамы и нежелательное внимание со стороны прохожих, в том числе и преследуемой Сашей пары.

Что тут такого? Уговаривал самого себя Саша. Они идут, и я иду. Это же улица, по ней все ходят. Один раз попасться им на глаза – это еще не страшно. Главное, больше не допускать проколов. И он очень старался. Вскоре его усилия были вознаграждены. Анна Геннадьевна с мужем оказались в парке, где на скамеечке их уже ждал мужчина.

Был он некрупного телосложения и какой-то особенно прохиндейской наружности. Выглядеть он старался прилично, для этого и пиджачную пару надел, и галстук повязал, хотя и то, и другое плохо согласовывалось с +25, наступившими сегодня на улице. Но что-то в наружности этого типа заставило Сашу думать, что это какой-то крючкотвор, крупно проколовшийся на каком-то деле, изгнанный из серьезного бизнеса и теперь вынужденный подрабатывать по мелочовке, разрешая различные юридические казусы.

Эту догадку подтверждал тот факт, что в руках у мужчины был небольшой чемоданчик, из которого он извлек листы исписанной и испещренной печатями бумаги. Документы! В том числе Саше удалось увидеть характерные желтенькие странички, на каких нотариусы имеют обыкновение писать доверенности, составлять завещания и оформлять разного рода согласия и все такое прочее.

– Они встречаются с юристом. Но зачем? И самое главное, почему не у него в конторе, а тут, в уединенном месте в парке?

Можно было предположить, что жаркая погода выгнала этих троих на улицу. И если бы не как-то по-особенному хитро бегающие глазки нового знакомца, и не слишком уж озабоченные лица Анны Геннадьевны с мужем, Саша именно так бы и подумал. Ну, подумаешь, что не в конторе. Видно, нужно этим троим гражданам между собой что-то обсудить. Если они знакомы и если у всех троих есть немного свободного времени, то и впрямь куда приятней встретиться и поговорить прямо на свежем воздухе. Но какая-то суетливая поспешность, с какой действовал новый знакомец, и угрюмая решительность самих Анны Геннадьевны и ее мужа говорили о другом. О том, что тут, помимо любви к свежим воздуху и природе, были замешаны еще и какие-то темные обстоятельства.

Саша прямо сгорал от желания подсмотреть, что же за бумаги достает из своего чемоданчика упомянутый прощелыга, и подслушать, что ему при этом докладывают супруги. Но как это сделать? Подобраться ближе Саша при всем своем желании не мог. Скамеечка не без умысла была выбрана так, чтобы на несколько метров от нее не было бы никаких кустарников или деревьев, способных укрыть за собой нежелательного свидетеля.

– Парни, стойте!

И Саша остановил проходивших мимо мальчишек лет десяти.

– Хотите подработать? – спросил он у них.

– А чего делать надо? Если с тобой куда-нибудь идти, то мы не пойдем. Нам про педофилов в школе рассказывали.

– Не надо со мной никуда идти, – испугался Саша. – Вон видите, вон там на скамейке сидят трое?

– Видим.

– Можете послушать, о чем они говорят?

Мальчишки переглянулись:

– Сколько заплатишь?

– Тысячу.

– Каждому и по рукам!

Саша едва сдержался, чтобы не ответить грубо. Однако дерзкая какая пошла молодежь, прямо даже наглая.

– Две тысячи только за то, чтобы пару минут потолкаться возле них? Не жирно ли вам будет?

– А, ну как хочешь.

И ребята двинулись прочь. Похоже, они не торговались, они просто искренне считали, что ради какой-то там тысячи рублей не стоит и заморачиваться. Саша огорчился, что не остановил парнишек чуть победнее видом. У этих-то в руках айфоны, понятно, что семьи у них зажиточные, таким ребятам и две тысячи так на семечки. Но выхода у Саши не было. Других мальчишек поблизости не наблюдалось. А караулить пока появятся, те трое на лавочке могли уйти.

– Ладно. Тысячу сейчас, тысячу потом.

– Договорились!

Мальчишки ушли, а Саша, оставшись за деревом, пристально наблюдал за ними. Сомневался в их честности. Но парни не подвели. Они пошли к лавочке. Один сел на нее, второй пристроился рядом. Оба сделали вид, что уткнулись в свои гаджеты. То есть Саша надеялся, что сделали вид. Могли и впрямь увлечься да и забыть, что находятся на задании.

Из своего укрытия Саша видел, что соседство мальчишек неприятно трем взрослым. Александр Петрович даже попытался шугнуть молодежь, но мальчишки и ухом не повели. А тот, который стоял, еще чего-то и возразил, должно быть, нахамил, потому что Александр Петрович начал стремительно багроветь. И если бы Анна Геннадьевна не положила ему свою руку на плечо, то для мальчишек все могло закончиться трепкой.

Но вместо этого все трое взрослых смирнехонько поднялись и ушли прочь. Мальчишки остались сидеть на лавочке. Они даже попытки не сделали вернуться к Саше. Сидели, уставившись в свои игрушки. Саше пришлось самому идти к ним.

– Ну что?

Мальчишки подняли на него одинаковые какие-то отсутствующие глаза и некоторое время молчали, вспоминали, кто он такой.

Потом один из них сказал:

– Завещание обсуждали.

– Какое завещание? Чье? На чье имя?

– Не знаем. Про завещание твердили. Кто и после кого имеет право наследство получить.

– И все?

– Все.

– Это же все равно, что ничего!

И рассерженный Саша повернулся, чтобы уйти. Тут парни отмерли:

– Эй! А деньги?

– Вы уже получили тысячу.

– Договаривались на две.

– Вы и на тысячу не наработали.

Балбесы что-то пытались возражать, но Саша даже не стал их слушать. Вот наглецы! Думают, плюхнулись на лавочку, поиграли в свои игрушки, и им за это по тысяче на брата. Ничего не разузнали, ничего не подслушали. Будь на их месте Саша, он бы устроился неподалеку, но так, чтобы не привлекать к себе внимания. Завел бы свой собственный разговор. Или даже возню. И прежде чем его присутствие было обнаружено, успел бы подслушать куда больше, чем эти двое.

– И что мне теперь делать с этой информацией?

И еще беда, пока Саша беседовал с мальчишками, трое его подозреваемых куда-то испарились. Саша без всякого толку метался по дорожкам парка, но ни проходимца с чемоданчиком, ни Анну Геннадьевну с мужем так и не увидел. Устал, запыхался и остановился в растерянности.

И тут услышал:

– Эй ты!

Это были давешние мальчишки. И теперь они смотрели на Сашу с явной издевкой.

– Потерял что-то?

– Не ваше дело.

– Если отдашь нам нашу тыщу, покажем, куда они пошли.

– Вам-то откуда знать? Вы, кроме своих айфонов, ничего не видите!

– Не заплатишь?

– Нет!

– Ну, как хочешь.

Мальчишки пошли прочь. Но потом один из них оглянулся и, тыча пальцем направо, крикнул Саше:

– Туда они пошли! Туда!

Саша не стал раздумывать. Туда так туда. Не все ли равно, куда бежать? И он побежал направо. Не прошло и пяти минут, как он, к своему удивлению, увидел впереди себя упомянутую троицу. Увидел и даже остановился от изумления.

– Надо же, не подвели меня ребята.

И Саша устыдился. Напрасно он про них плохо думал. Не совсем уж они пропащие, если способны без всякого материального вознаграждения просто так взять да и сделать доброе дело своему близкому. Хорошие ребята. И в айфоны свои не все время пялятся, и соображаловку имеют, коли сумели заметить, в каком направлении двинулись эти трое.

Впрочем, ни в какие переговоры с подозрительным господином супруги больше не вступали. У выхода из парка все трое попрощались. Мужчины пожали друг другу руки, о чем-то коротко, но все с тем же таинственным видом переговорили, и группа распалась. Сашу вновь охватили сомнения. За кем ему идти? За супругами? Или за вертким господином? После некоторого раздумья Саша пошел за незнакомцем. В конце концов, супругов он может найти в любой момент. Знает про них все, включая домашний адрес. А вот этот юркий типчик ему неизвестен. Надо это упущение исправить.

Очень не нравилась Саше та таинственность, с которой была обставлена эта встреча. И как супруги уходили, озираясь по сторонам, словно ожидали увидеть слежку, тоже не нравилась. А вот тот типчик, которого выбрал для себя Саша, никакой слежки не опасался. Весело, чуть ли не вприпрыжку двигался вперед. Походка у него была занятная. Вроде бы и не бежал, а угнаться за ним было трудненько. Саша за это окрестил его Кузнечиком.

Как Саша и ожидал, оказавшись в городе, первым делом шустрый Кузнечик завернул в адвокатскую контору. Но был он там не в качестве клиента. Контора была открыта для всех желающих, Саша вошел и увидел, что Кузнечик сразу же кинулся целовать ручки пожилой суровой даме, сидящей на месте секретаря. Дама моментально расцвела и вроде бы даже помолодела. Потом Кузнечик повесил свой пиджак на спинку стула, сел за стол и с довольным видом потер руки. Вот что значит, человек охоч до работы. Даже выражение лица у него сделалось какое-то азартное.

Мимо Саши в этот момент проходила высокая светловолосая девушка, прижимая к груди какие-то канцелярские папки. И сыщик сделал вывод, что девушка также служит в этой конторе. А если так, то может ему помочь.

– Девушка, здравствуйте. Мне тут посоветовали обратиться к юристу…

– К кому именно?

– Вон к тому, – указал Саша на Кузнечика. – Что скажете про него? Стоит ли?

По лицу девушки мелькнуло облачко.

– Смотря что вам нужно делать.

– Дело, знаете ли, у меня несколько щекотливое…

– О! – обрадовалась девушка. – Тогда вам точно к нашему Клавдию Евгеньевичу. У кого дела щекотливые, все к нему. Он человек весьма ловкий. От любой щекотки избавит.

– Но я слышал, недавно ему крупно не повезло?

Саша действовал наугад, но случайно попал в цель.

– Не повезло, – согласилась с ним его собеседница. – Но иначе он бы у нас младшим помощником и не сидел, не так ли? Пользуйтесь моментом, он недолго у нас задержится. Либо снова взлетит, либо…

– Либо что?

Девушка не ответила, но по выражению ее лица было ясно, что ей кажется, Клавдий плохо кончит. Она быстро скрестила указательные пальцы рук таким образом, что из них образовался крест. Затем девушка разъединила пальцы, выразительно посмотрев на Сашу. Тюрьма, больница, а возможно, что и могила, вот что ждало, по ее мнению, Клавдия в будущем.

– Только я вам ничего не говорила. А так обращайтесь, пока есть такая возможность!

Обращаться к Клавдию Евгеньевичу сыщик не стал. Ему было достаточно того, что слова служащей подтвердили его собственные догадки. Клавдий Евгеньевич вел дела самых мутных клиентов, а значит, и сам был отчасти нечистоплотен. Но в чем была нужда у Анны Геннадьевны, чтобы обращаться к такому человеку? Уж не наследство ли Трофима Сурикова намерены эти двое выцарапать для своего приемного сына? Может, они хотят обойти вторую наследницу – Веру? Намерение вполне понятное, хотя и не совсем похвальное.

Саша решил, что с такими догадками лучше будет обратиться к следователю. Если тот захочет подробностей, то пусть допросит Клавдия Евгеньевича. Хотя это такой жук, что от всего отопрется. Теперь Саша понимал, почему встреча произошла не в конторе. Подальше от любопытных глаз, подальше от свидетелей! Чтобы никто и знать не знал, что Анна Геннадьевна с мужем обращались к такому юристу. Но Саша-то видел! И он просто обязан доложить об этом.

Вот только следователя на месте не оказалось.

– Отправился на задержание. По музейному делу.

Ого! Второе задержание за день! Саша ощутил, как его слегка душит зависть. Вон как развернулся следователь. Интересно, кто на этот раз? Днем был Кузьмин. Может, теперь Игорь?

Но оказалось все куда проще. Следователь вернулся в сопровождении не самого Игоря, а его приемных родителей. Анна Геннадьевна была бледна, Александр Петрович, напротив, красен от полыхающего в нем гнева.

– Я требую, чтобы мне объяснили, по какому поводу меня и мою супругу доставили в отделение! Мы что, преступники?

– Зачем же сразу преступники? Поговорим с вами, разберемся.

– В чем разберемся?

– В исчезновении вашего племянника. И в том, что этому исчезновению способствовало.

– Нет у меня никакого племянника! – вознегодовал Александр Петрович. – Что за выдумки? Никогда не было у меня племянников. Не было и нет!

– Бросьте вы комедию ломать! – в сердцах посоветовал ему следователь. – Неужели вы думали, что мы не докопаемся до правды? Не узнаем про Розалию Фроловну? Не узнаем про Викентия Павловича? Про их ребенка?

– Какая еще Розалия Францевна? Кто такой этот Викентий?

– Согласен, допустим, вы не знали Викентия Павловича, никогда о нем ничего не слышали, хотя и в это мне с трудом верится. Но просто верх неблагоразумия с вашей стороны не признавать родства с родной матерью. Розалия Фроловна – это ваша матушка.

– Понятия не имею, о чем вы тут говорите. Взгляните в документы, в мое свидетельство о рождении. Там четко написано: мою мать зовут Александра. А отца – Петр. Меня и назвали в честь матери!

– Александра Николаевна была вашей, так сказать, последней матушкой. До нее были и другие.

– Не было у меня никаких других матушек. Придумаете же такое. Я думал, что в полиции служат разумные люди. Но вы, простите, просто какие-то фантазеры. Первая матушка, последняя матушка! Может, в промежутке были еще и другие?

– Были. А как же. Поэтому найти концы нам было весьма затруднительно, но наши сотрудники ради вас расстарались, проделали огромную работу, перевернули кучу архивов буквально вверх дном, но нашли ваше настоящее прошлое.

– Мое прошлое всем известно. Мне от общественности скрывать нечего. Я весь как на ладони! Кристально чист и честен!

– Но вы старательно скрывали от упомянутой общественности наличие у вас племянника. Почему?

– Вот опять! Говорю вам, не было у меня никакого племянника. Знать не знаю, о ком вы сейчас тут говорите.

К этому времени следователь в обществе Александра Петровича с его женой и нескольких оперативников уже поднялись на второй этаж. Саша проследовал туда за ними. И благодаря этому стал свидетелем дальнейшего общения следователя с подозреваемыми.

– Да что мы на пороге разговаривать с вами будем? – произнес следователь. – Вот мой кабинет, заходите, устраивайтесь.

Анна Геннадьевна пробовала заартачиться.

– Нет, я уж попрошу вас тоже зайти.

И женщине пришлось покориться. А как иначе, ведь сзади ее подталкивали двое оперативников, а еще двое надежно перекрывали все пути отступления своими телами.

– Вы сказали, что нам всего лишь надо подписать пару протоколов, – пробормотала с укором Анна Геннадьевна. – Сущая формальность, так вы сказали. Нам хватит нескольких минут. Вы нас обманули!

– Если будете откровенны со мной, то нескольких минут и впрямь хватит. В принципе я и сам уже все знаю. Единственное, что меня интересует, куда ваш супруг дел своего племянника.

И видя, что супруги буквально застыли, следователь предложил:

– Садитесь. В ногах правды нет.

Анна Геннадьевна с мужем тяжело опустились на предложенные им жесткие стулья.

– Начну с самого главного. В самое ближайшее время ваш племянник должен унаследовать огромное состояние. Унаследовать от своего отца – вашего единоутробного брата, родившегося все от той же Розалии Фроловны. Вот только мне интересно, как вы планировали разобраться со второй наследницей? Ведь у вас имеется не только племянник, но и племянница. И они вам сильно мешают. Сначала-то вы сгоряча попытались прикончить племяшку, но после первой же, по счастью, неудачной попытки вы новых атак на нее не предпринимали. Я так полагаю, вы передумали от нее избавляться. И почему?

– Не понимаю, о чем идет разговор.

– Я жду от вас правду.

– Мне нечего скрывать. Я предельно честен с вами. И я не понимаю, какой правды вы от меня ждете.

Но Саша заметил, несмотря на браваду, Александр Петрович уже не красен, а бледен. Он судорожно сглатывал. И никак не напоминал человека, которому нечего скрывать.

– Все вы понимаете, – проворчал следователь, зарываясь в свои бумаги. – Все!

Пользуясь тем, что никто на него не смотрит, Саша тихонько перешагнул порог кабинета. Может, если встать вот тут, у двери, то ему удастся услышать продолжение разговора. Потому что Саша чувствовал: если его заставят уйти, он просто лопнет от любопытства.

Глава 16

Следователь недолго ворошил свои бумаги. Вскоре он вынырнул, глянул одним глазом на Сашу, но ничего ему не сказал. Значит, Саше можно остаться! Облегчение как волной захлестнуло молодого сыщика.

– Значит, чистосердечного признания не случится, – вздохнул следователь, глядя на задержанных. – Жаль. В первую очередь обидно должно быть вам, потому что чистосердечное признание помогло бы вам достойно выглядеть на суде. Да и мне тоже обидно тратить свое время, чтобы доказать очевидные нам обоим вещи. Но раз вы так хотите, извольте.

– Я не желаю слышать, как вы порочите мое доброе имя.

– О своем добром имени вам следовало думать раньше, до совершения вами убийства вашего брата.

– Сколько раз вам повторять: не было у меня никогда никакого брата. И даже сестры не было. Я был у своих родителей единственным ребенком.

– У своих приемных родителей, – уточнил следователь. – У своих третьих приемных родителей. Вам не очень-то везло с родителями. Как с родными, так и с приемными. Они все от вас отказывались. Интересно, почему?

– Не имею понятия, о чем вы тут говорите.

– Ну, Александр Петрович, это же глупо запираться. Поймите, в этих бумагах вся правда о многочисленных усыновлениях, которым вы подверглись за свою жизнь. Мы также выяснили, кем были ваши биологические отец с матерью. Признаюсь, трудненько было идентифицировать родившегося у Розалии Фроловны Костенко и Кирилла Сергеевича Викторова мальчика Ванюши, но мы очень постарались.

– Какой еще Ванюша? Не знаю я никакого Ванюши.

– Ванечкой-Иваном когда-то были вы – Александр Петрович. Вот только с родителями вам сильно не повезло. Мать ваша Розалия Фроловна отличалась крайней любвеобильностью, но к быту была совершенно не приспособлена. Он ее буквально душил. Долго выдержать все эти скучные домашние обязанности хорошей жены она не могла. И уходила в поисках счастья и любви дальше. Она-то ушла, а вы остались. Отец ваш после ухода супруги сильно запил и вскоре умер. Вы попали в приют, откуда вас вскоре взяли в приемную семью. Но такова уж была ваша несчастливая планида, что и эта пара распалась, не просуществовав вместе с вами и полугода. Видимо, они надеялись, что ребенок спасет их брак, но получилось наоборот. Брак распался, а ребенок оказался не нужен ни одному из супругов. И вы вновь оказались в детском доме.

– Какой-то несчастный Ванечка… При чем тут я?

– Да, забыл сказать, ваши приемные родители номер один изменили вашу фамилию и отчество. Теперь вы именовались Козловым. А отчество ваше было…

– Какое это имеет отношение ко мне?

– Простите, отвлекся. Итак, следующие родители для вас нашлись быстро. Вы снова оказались в приемной семье и снова подверглись процедуре смены фамилии, отчества, а на сей раз и имени. Этим прекрасным людям казалось, что Ваня – это как-то слишком простонародно. И вы стали Эдуардом. Красиво, не так ли?

– Я Александр.

– Александром вы стали уже в третьей по счету семье. Со второй семьей случилась трагедия: они погибли на курорте, катаясь на яхте. Вас они с собой не взяли, так что вам, можно сказать, повезло. И вновь ситуация повторилась. Приют и новая бездетная пара, ищущая себе дитя. Эти люди оказались солидными и рассудительными. Ни разводиться, ни умирать они не собирались. Они-то и вырастили вас как своего сына. Назвали Александром, отчество дали по имени отца – Петрович. И все у вас было прекрасно, вы даже не подозревали, что являетесь приемным ребенком, потому что первые усыновления прошли в слишком раннем возрасте, когда ребенок еще ничего толком не может помнить. И вы считали себя родным сыном ровно до тех пор, пока… Что с вами случилось? Как вы узнали правду? Кто к вам пришел? Мать или брат?

– Никто. Никто ко мне не приходил.

– Значит, вы разыскали их сами. Видимо, вашим приемным родителям пришло в голову сказать вам правду о том, чьим сыном вы являетесь. Ну же, Александр Петрович, раскройте душу. Поймите, я уже все знаю. Отпираться просто глупо.

Видимо, Александр Петрович и сам это понимал. Потому что пусть и нехотя, но все же заговорил:

– Они выкупили мое дело у директрисы приюта. Хотели быть уверены, что никто, кроме них, не сможет сказать, что я им не родной. Но перед смертью они мне открылись.

– Они были уже немолоды, когда взяли вас, – кивнул следователь. – Обоим было за пятьдесят. А когда они умерли, вам было… двадцать три года.

– Родители не хотели, чтобы я остался совсем один. Они сказали, что у меня есть близкие люди – мать и брат.

– И вы их разыскали?

– Да. Мать не проявила ко мне никакого интереса, мне кажется, она даже не поняла, кто я такой. А вот брат стал мне настоящим другом.

– Трофим был старше вас.

– Я познакомился с ним, когда он уже мутил с Альбиной. Хотя я видел, что она была ему, по большому счету, совсем не нужна. Но Альбина его любила, и у них был ребенок. Когда Трофим уехал в Штаты, он попросил меня позаботиться о них.

– И вы женились на Альбине и усыновили ее ребенка.

– Да, я вырастил Игоря как своего собственного сына. Всем для него жертвовал. Трофим не имел к мальчику ни малейшего отношения. Он ни разу за все это время не поинтересовался им.

– Но деньги он на ребенка вам присылал исправно, не так ли?

– Иногда.

– Каждый месяц на ваше имя в банке поступала сумма в три тысячи американских долларов. Отправителем значился некий господин Браун, но он является поверенным во всех делах вашего брата.

– Ну да, деньги мы получали.

– И тратили их на себя. Насколько я успел понять, Игоря вы воспитывали в большом воздержании. Он и ел у вас не досыта, и носил всегда самое дешевое тряпье.

– Мы не морили ребенка голодом. Просто здоровое питание оно не предполагает переедания.

– Гм, – кашлянул следователь, выразительно покосившись на упитанные телеса как самого Александра Петровича, так и его супруги. – Ну да, конечно, умеренность в питании – это очень важно для здоровья ребенка. А одеваться скромно и немодно – это для его же собственной пользы, не так ли?

– Мы считали, что Игорь должен научиться сам зарабатывать себе на жизнь. Мы не вечны. Его отец также не собирался содержать Игоря вечно. Трофим прекратил бы выплачивать содержание после окончания обучения Игоря.

– И вы решили, что будет просто ужасно, если три тысячи перестанут поступать вам на счет? Скажите, неужели вашему брату никогда не приходило в голову позвонить Игорю, спросить, как ему живется, не нуждается ли он в чем?

– Нет, не приходило. Ничего странного, такой уж Трофим человек.

– Но потом он надумал приехать в Россию. И тут вы запаниковали. Вы испугались, что, уж приехав, Трофим точно захочет увидеть сына. А увидев и познакомившись с Игорем поближе, узнает, что все эти годы вы попросту прикарманивали себе его деньги, лишь самую малость издерживая из них на Игоря.

– Мы его содержали!

– Вы ему копейки лишней никогда не давали. Кормили и то впроголодь. Все это говорят.

– Деликатесами парня не пичкали, но необходимый набор белков, жиров и витаминов мальчик получал. Он рос здоровым и был счастлив. Что вы тут делаете из нас монстров?

– Ладно, оставим это. Вернемся к вашему брату. Вы знали, что Трофим богат.

– Ничего я не знал. Если хотите знать, Трофим и со мной не общался. Я никогда не знал, будут следующие поступления или же нет.

– Хорошо, не знали, но предполагали, что, исходя из размеров алиментов, которые слал сыну Трофим, он не нуждается. А вот у вас бизнес в последнее время сильно пошатнулся. Вам требовались новые денежные вливания. Без них вам быстро пришел бы конец. И вы нашли выход – убить брата и получить наследство.

– Допустим, дела у меня идут не так хорошо, как прежде. Но из этого отнюдь не следует, что я убил брата.

– Это сделали вы. Есть записи камер видеонаблюдения, на которых видно, как он садится в вашу машину.

– Машину у меня угнали какие-то пацаны. Я написал об этом заявление в полицию. Машину вскоре нашли брошенной у тротуара и вернули мне.

– Пацаны угнали новенькую «Ауди» со всеми возможными противоугонными системами. Ну-ну. Но видите ли, на видео четко виден водитель – это вы.

– Преступник загримировался!

– Под вас!

– Под меня! И потом, даже если я и встречался с братом, если даже он сел в мою машину, что с того? Мы немного покатались, поговорили, и я его высадил…

– На сорок пятом километре Выборгского шоссе. Камеры также запечатлели момент, когда вы выносите из машины тело своей жертвы и тащите его к деревьям, а затем возвращаетесь назад за лопатой. При этом вы сказали небольшой панегирик в адрес вашего брата. Репетировали речь, которую собирались произнести над его могилкой? Показать вам запись? Там прилагается расшифровка сурдолога, который прочел по вашим губам все, что вы сказали. Оказывается, у вас накопилось множество претензий к брату. И в первую очередь вы упрекали его в недоверии к вам и отсутствии интереса к вашим проблемам.

– А как бы вы поступили на моем месте? – взорвался Александр Петрович. – У меня проблемы в бизнесе, вы это правильно сказали. А этот гад… он же буквально купался в деньгах! Но отказался помочь мне! Заявил, что мои проблемы – это только мои проблемы и ничьи больше. Предложил обратиться за помощью в банк, предложил предоставить хорошего юриста, правда, предупредил, что тот дорого берет за свои услуги, и вряд ли я смогу позволить себе его нанять. Он просто издевался надо мной!

– Думаю, что ваш брат по свойственной ему холодности натуры просто констатировал факт.

– Гад он, а не брат! Когда он просил взять на воспитание своего детеныша, небось я ему не отказал!

– Польстились на хорошие алименты, которые соглашался выплачивать ваш брат. Взять ребенка с собой он не пожелал, но и оставить в интернате тоже совесть не позволила.

– Вовсе не совесть тому причиной, а обычный холодный расчет. Трофим считал, что в интернате мальчик не получит хорошего образования и не сможет учиться и развиваться дальше. А Игорь уже в детстве демонстрировал высокий потенциал, и Трофим решился вложиться в его будущее. Мой брат всегда был хладнокровная жестокая сволочь. Неудивительно, что он отлично прижился на своей новой родине.

– Можно считать эти ваши слова окончательным признанием в совершении убийства вашего брата?

– Пишите, чего уж там, – пробормотал Александр Петрович. – И так вижу, у вас много на меня накопано.

– Верно. В принципе этот разговор не особо и нужен, разве чтобы уточнить некоторые мелочи. Так… Из простого человеческого любопытства разрешите уточнить, почему вы решили оставить в покое Веру? Неужели вам стало жалко мать двух несовершеннолетних детей?

– Что мне ее дети? – фыркнул Александр Петрович. – Не до чужих детей, когда у самого задница в огне. Небось не пропали бы, вырастили бы их отец с бабками-дедками.

– Вы хотели ее убить. Караулили у квартиры, напали на нее с железной дубинкой, не получилось, сбежали. Не спорьте, мы нашли у вас дома ботинок с оторванной набойкой. А саму набойку вы потеряли на месте преступления, зацепились за торчащую из бетона арматуру.

– Да, было дело, споткнулся. Чуть не упал. Вот, значит, как оно получилось.

– Но после первого нападения на Веру вы одумались. А вот ваша жена нет. Ее появление в больнице у Веры могло иметь для бедняжки самые печальные последствия, если бы вы так вовремя не остановили свою супругу. Примчались в больницу и успели буквально в последний момент. Ваша жена уже устроила задымление и под видом эвакуации уводила Веру на верную смерть. Что она собиралась с ней сделать? Столкнуть с лестницы? Выбросить из окна? Задушить? Одно ясно – обратно в свою палату Вере вернуться было бы уже не суждено. Но вы жену увели и от ее плана отговорили. Почему? Вера ведь тоже ваша племянница. Еще одна преграда между вами и наследством брата. Из записи с камер наблюдения ясно, что убийство брата вы совершили с целью получения его денег.

– Наследник – Игорь, но он пропал. Никто не знает, где он. Если по истечении положенного времени Игорь так и не объявится, наследство моё! Мое или Анны. Небось она не убивала.

– А как же Вера?

– Вера не является наследницей.

– Но она дочь Трофима! Родная и законная!

– Есть завещание, в котором брат оставляет все свое имущество сыну – Игорю.

– И когда это завещание было составлено?

– Еще до окончательного отъезда Трофима. Это было моим условием, если с братом что-то случится, не желаю брать на себя воспитание племянника просто так. У брата была квартира, пусть хотя бы она досталась бы пацану.

– А считай, вам? Я понял, перед отъездом Трофима в Штаты вы с братом заключили договор. Но со временем его условия перестали вас устраивать. И вы решили условия немного подкорректировать, но ваш брат навстречу вам не пошел. И тогда вы подумали: очень несправедливо, что у Трофима есть много денег, а у вас большие проблемы, но помочь он вам не желает. Ведь тех денег, которые присылал Трофим якобы для сына и которые вы с женой прикарманивали, вам с ней уже перестало хватать. К легкой приятной жизни привыкаешь быстро, а аппетит приходит во время еды. И вы решили замахнуться на большее, на все имущество брата.

– Точно так, – пробубнил Александр Петрович себе под нос. – Игоря нет, наследник я.

Он так зациклился на этой идее, что следователь из человеколюбия не стал напоминать, что убийца не может наследовать за своей жертвой.

Следователь перешел к следующему пункту обвинения и сказал:

– Ночью в музее выстрел из ружья был произведен также вами.

– Ложь. Осмотрите ружье получше, на нем нету моих отпечатков.

– Потому что вы были в перчатках. Но мы нашли у вас дома одежду, на которой сохранились частички пороха. И сразу скажу, если вы сейчас заявите, что эту одежду у вас украли, сделали из нее выстрел, а потом вернули назад, вам никто, включая меня и судей, не поверит. Уверен, что эксперты докажут – следов носки этой одежды другим человеком не обнаружено. Куртку, рубашку и брюки с момента их покупки носили лишь вы. Прокравшись ночью в музей, вы рассчитывали застать там своего сына. Видимо, у вас была с ним договоренность или вы просто знали, что он там будет. И когда вы увидели некоего мужчину, сидящего в зале охоты, спиной к вам, вы приняли его за Игоря.

– На нем была одежда Игоря.

– И решив, что перед вами Игорь, вы в него выстрелили. Разнесли ему весь череп и очень довольный вернулись к себе домой. Но Игорь вовсе не погиб в ту ночь. Своим выстрелом вы его лишь напугали. Наблюдая из укрытия за действиями ночного гостя, Игорь сообразил – тот пришел, чтобы убить его. Парень испугался и… скрылся. Но куда мог побежать испуганный юноша?

– Не знаю я, где он.

– Лучше бы вам это вспомнить.

– Наследник – я! Игорь исчез! Он уже не вернется.

И снова мужчина забыл о том, что убийца Трофима – это он. И наследником его быть никогда не сможет.

Зато Анна Геннадьевна оказалась куда прозорливей супруга. И когда Александра Петровича увели, она сама попросила следователя о приватной беседе. Ну, приватная она на то и приватная, что всем посторонним пришлось покинуть кабинет. Но Саша все же дождался и подкараулил следователя, когда тот вышел.

– Вы интересовались, как преступник собирался добраться до наследства своего брата – Трофима Сурикова? Думаю, вам может помочь в ответе на этот вопрос один здешний юрист – некий Клавдий Евгеньевич. Покажу вам его контору. На моих глазах преступники обращались к этому юристу за консультацией. Думаю, это он подсказал им, как обмануть закон и добраться до денег, которые им не принадлежат. Возможно, он уже строчит фальшивое завещание на ту же Анну Геннадьевну, которую невозможно обвинить в убийстве Трофима Сурикова. Или вообще в завещании будет указано какое-нибудь третье лицо. Так преступники и надеются добраться до денег Трофима. Если у них на руках будет такое завещание, тогда им и впрямь не нужно будет убивать ни Веру, ни Игоря.

Следователь поблагодарил Сашу за сотрудничество. Но при этом был рассеян и невнимателен, словно мысли его были заняты куда более важными вещами. Саша даже немного на него обиделся за это, но потом подумал, что обижаться глупо, и поехал к Ирочке с Кирой. Девушки давно и с нетерпением ждали Сашу, чтобы узнать от него последние новости.

Слушали они его очень внимательно. Но когда он закончил, обе выглядели разочарованными.

– Что? – взглянул на них Саша. – Что вам не нравится? Преступники найдены! Это приемные родители Игоря.

– Так-то оно так, – вздохнула Ирочка и вопросительно посмотрела на Киру.

– А Игорь? – спросила та. – Он где? С ним что?

Саша был чуточку раздосадован. Он предвкушал, что девчонки будут визжать от восторга, как ловко они с полицией смогли раскрутить эту запутанную историю. А этим Игоря подавай!

– Про Игоря пока что информации нет.

– Вот то-то и оно, – снова вздохнула Ирочка.

А Кира вместо комментариев залилась слезами. Такое настроение совсем не понравилось Саше. Сам-то он считал, что победа достигнута. Где бы ни был сейчас Игорь, рано или поздно он вернется.

– А если он умер? Погиб? Если его убили!

– Ну, не станут же они убивать из-за денег родного сына.

Но при всем своем желании Саша не сумел заставить себя произнести эту фразу достаточно уверенно. И девушки это почувствовали. И расстроились еще больше.

А Ирочка не нашла ничего лучше, как еще и напомнить:

– Брата своего Александр Петрович убил!

– Но то брат, которого он не любил. А тут Игорь, которого он…

И Саша запнулся и замолчал. А в самом деле, можно ли утверждать, что Александр Петрович любил своего приемыша? Пока что все указывало лишь на то, что он терпел его присутствие в своей семье ради тех денег, что получал от Трофима на содержание ребенка. Деньги, а отнюдь не любовь послужили причиной того, что Игорь оказался в семье своего дяди. И если преступник уже совершил одно убийство своего родича, как знать, возможно, он совершил еще и второе?

Чем дольше думал об этом Саша, тем отчетливей понимал, что такое вполне может быть. Александр Петрович сознался, что стрелял в Игоря. Значит, он и впрямь собирался его убить. И возможно, убил. Очень уж уверенно заявил Александр Петрович, что наследник американского миллиона он, и никто другой. Вера не в счет, она вычеркнута из завещания своего отца. А Игорь исчез. Выходит, Александр Петрович заранее знал, что Игорь точно больше никогда не объявится? Знал, что Игорь мертв, потому что сам же его и убил?

Девчонки продолжали лить слезы. И Саша сделал попытку отвлечь их от этого состояния:

– А помнишь, Ирочка, тот тайник в подземелье замка?

Ирочка вытерла слезы и с надеждой спросила:

– Думаешь, они могли спрятать Игоря прямо где-то в замке? В каком-то тайнике побольше? Типа, потайной комнаты?

Саша опешил:

– Нет, я совсем о другом.

– А-а-а, – мигом утратила интерес к теме Ирочка. – А я тут подумала: вдруг в ту ночь, когда отчим стрелял в украденный из морга труп, Игорь понял, что ему грозит опасность, и спрятался где-то в подземельях замка. Коли уж они с Кузьминым так хорошо их исследовали с этим… как его… георадаром! Может, они не только маленький тайник нашли, но чего-нибудь побольше, где Игорь и спрятался.

– Кузьмин сам сказал, что Игорь прибегал к нему в ту ночь страшно перепуганный. Сказал, что сделка сорвалась и что ему надо бежать.

– Может, он в замок и вернулся? В замке ему безопасней всего. Там его убийцы точно искать бы не стали.

– Нет, Ирочка, погоди, не про Игоря сейчас речь. Давай на время про него забудем.

– Ну, давай.

– А я хотел поговорить с тобой о тайнике с ключом и схемой. Мы ведь так и не выяснили, что это за документ, откуда он там взялся? И ларец, от которого ключ, мы тоже так и не нашли. Может, попытаемся сейчас?

Но Ирочка лишь покачала головой:

– Прости, Саша, но сейчас мне совершенно не до этого.

– Но почему?

– Потому что мне неинтересно.

– Как же так?

– Никакого клада нет. Я это все придумала.

Саша разинул рот от удивления:

– Придумала? Как это, придумала?

– Ну так… Я знала, что там, в подземелье, есть тайник. Игорь мне о нем сам и рассказал. И когда ты пригласил меня ночью в парк на свидание, я подумала, что немножко нравлюсь тебе.

– Так и есть. Ты мне нравишься.

– И мне захотелось тебя заинтересовать, чтобы еще больше скрепить и укрепить наши отношения. А что может скрепить лучше, чем совместные поиски клада?

– Клада? Так это ты все придумала…

– И на следующий день я пришла в музей пораньше, сходила в подземелье и положила в тайник эту бумажку с планом и ключ. Бумажку с задачей Наташки я нашла на лестнице. Начертила на ней схему, просто от балды изобразила подпись Киры. В общем, запутала дело как могла.

– А ключ? Он тоже подделка?

– Ключ настоящий. Его нашел мой брат, он одно время лазал по окрестностям с металлодетектором. Вот он и нашел этот ключ. Но где ларец, который он отпирает, мы без понятия.

– Так никакого клада не было?

– Нет. Не было и нет.

Саша молчал. Он просто не знал, как ему реагировать на услышанное. Внутри него образовалась какая-то пустота. Но не потеря клада огорчала его. В конце концов, что такое клад? Его можно искать всю жизнь, но можно так и не найти. Расстроило Сашу совсем другое. Оказывается, он совсем не разбирается в людях. В молодых женщинах точно не разбирается. Он-то думал, что знает Ирочку как облупленную, что она перед ним вся как на ладони, проста и понятна, а она вон что! Осмелилась крутить интригу, да еще действуя за его спиной.

И он повелся на эту карту, на этот ключ просто как последний болван!

– Я тебе так верил! – с горечью произнес он, глядя на Ирочку. – Думал, что на тебя можно положиться в любом деле. Что ты мой друг! Настоящий! А ты провела меня! Использовала! Обманула!

– Саша, что ты так расстроился! Право, не надо! Это была шутка!

– Хороша шутка! Лгунья! Я так загорелся этой идеей, а ты водила меня за нос! Прекрасно знала, что никакого клада нет. Дурила меня, а сама втихомолку потешалась надо мной!

– Но Саша…

– Может, ты и Кире все рассказала?

Одного взгляда на Киру хватило, чтобы понять, так оно и есть. У Киры было такое виноватое лицо, что Саша мигом утвердился в своих подозрениях:

– Вы вдвоем смеялись надо мной!

– Мы просто…

– Хватит! Ухожу!

И Саша ушел. А дверь за его спиной захлопнулась с оглушающим грохотом без всякого его участия. Ну, почти без всякого участия.

Саша мчался домой и буквально кипел от гнева. Ну, Ирочка! Ну, обманщица! Все! Хватит с него женщин и их интриг. Больше лгунья его не увидит. Он возвращается домой к Барону. Вот уж кто никогда не станет обманывать. Собаки куда лучше людей. И уж точно, они куда лучше молодых девушек.

Глава 17

Впрочем, уже через пару часов гнев Саши немного поутих. Он вспомнил, что сам обманывал Ирочку, пригласив ту ночью на берег Серебряного пруда совсем не на любовное свидание, а ей позволил верить, что у них настоящее свидание. Так и кто на кого, по большому счету, должен сердиться? У Ирочки хватило силы духа, чтобы признаться ему в своем небольшом розыгрыше. А он до сих пор ей в своем обмане не признался.

Вечером Саша долго гулял с Бароном, который был страшно рад возвращению хозяина. Пес просто не поверил своим глазам, когда увидел на пороге хозяина. Потом началось такое… Барон крутился, носился, падал на спину, задирал в воздух все свои лапы, снова вскакивал, норовил допрыгнуть и лизнуть хозяина в нос, в уши, в глаза. Целовался с таким азартом и упоением, что Саше даже не нужно было умываться с дороги.

Проделки веселого пса окончательно помогли Саше забыть о случившемся. Теперь ему было скорее стыдно не за Ирочку, а за самого себя. Саша отказался от ужина и сразу ушел гулять. Когда вернулся, было уже поздно, но мама караулила его в прихожей.

– Ну как? – спросила она. – Раз ты дома, значит, преступники пойманы?

– Да.

– Что так лаконично?

– Устал. Все подробности завтра.

Мама не стала ничего расспрашивать. Она видела, что сын вернулся не в духе. Но приписывала это обычной усталости, хотя дело было совсем в другом. Ночью Саша спал плохо. Хотя и кровать была удобная, и по коридору никто не шаркал, и за стенкой никто не храпел. Но мысли об Ирочке, которую он обидел, не шли у Саши из головы. И утром он постарался встать пораньше, чтобы ускользнуть из дома до завтрака, избежав разговора с мамой.

– Бароша, пошли гулять.

Барон тут же согласился. Пока они нарезали круги по району, Саше позвонила Кира. Тот сначала не хотел брать трубку, понимая, что Кира звонит ему, скорей всего, по просьбе Ирочки. Но потом все же ответил.

– Сашка, – услышал он радостный голос приятельницы, – приезжай скорей к следователю. Они нашли Игоря!

– Он жив!

– Да!

Кира больше ничего не стала объяснять. Но, разумеется, после такой новости Саша и сам не мог оставаться в стороне. Он тут же сел в машину, даже не забежав домой. Барон понял, что отправляется вместе с хозяином в путешествие, и пришел в неописуемый восторг. Пес вообразил себе невесть что, но действительность оказалась куда суровей. И добравшись до отделения, Саша сделал псу строгое внушение, велев ему идти рядом, вести себя тихо и молчать. Но пес был согласен и на это, лишь бы не оставаться в машине, лишь бы вновь не разлучаться надолго со своим хозяином.

Дежурный зыркнул на Барона строгим глазом и предупредил:

– В отделение с собаками нельзя.

Саша замялся. Но пробегающий мимо Кораблев неожиданно выручил.

Он подмигнул дежурному и распорядился:

– Николай, пропусти их.

И Саша с Бароном прошли. Все-таки жизнь в провинции имеет массу своих преимуществ. Фиг бы их где-нибудь в столице пропустили в какое-нибудь отделение, даже будь у них в знакомых хоть сам его начальник.

Игорь был уже в отделении. Выглядел он неплохо. Конечно, похудел, побледнел, и на руках у него виднелись четкие следы от наручников, глубоко врезавшихся ему в кожу. Но в целом Игорь был бодр и способен к общению.

– Они держали меня в каком-то загородном доме. Спасибо Анне Геннадьевне, неспроста она попросила о приватной беседе со следователем. Если бы не ее желание сотрудничать со следствием, нипочем не выйти мне целым из этой истории. Подох бы с голоду, пока меня бы искали.

Оказывается, преступники скрутили Игоря наутро после злополучной ночи в музее.

– Я как последний кретин сам прибежал к ним. Обратился за помощью к тем, кто мечтал меня угробить! Но я и подумать не мог, что меня своими руками пытался убить человек, которого я считал своим отцом.

– Он признался, что это он стрелял в тебя в музее.

– Не в меня, а в моего двойника.

– Зачем ты его приготовил?

– Я чувствовал, что с этим коллекционером старинного оружия что-то нечисто. Во-первых, таинственность, с которой он обставлял наше общение. Я никогда не видел его сам. Имени своего он не называл. Отделывался какими-то намеками, что человек слишком значительный, чтобы в случае чего оказаться замешанным в музейную кражу. Вроде бы все ничего, но мне почему-то было страшно встречаться с этим типом. Я не понимал, почему он так зациклился на мысли, чтобы забрать ружье в боеспособном состоянии. Почему бы не взять его как есть, а потом спокойно в какой-нибудь мастерской нелегально привести его в норму? Но нет, он требовал, чтобы я нашел человека, который бы починил ему ружье. Иначе не соглашался на сделку. Ну, я нашел ему Кузьмина. Кузьмин привел ружье в порядок. Казалось бы, бери ружье, плати нам деньги, и разойдемся. Но нет, клиент, как назло, настаивал на встрече в музее, ночью и тет-а-тет со мной одним. Вот я и подумал, а ну как он решит, что свидетель ему ни к чему? Или решит, что может не платить мне за ружье? И я решил подстроить ему ловушку. Раз он не хочет напрямую общаться со мной, то и я спрячусь. В общем, я хотел посмотреть, как он поведет себя, увидев ружье, меня и никого больше.

– Значит, покупатель ночью должен был заявиться в музей?

– Да, таково было его непременное условие. Дескать, желает убедиться, что ружье и впрямь взято из хранилищ музея.

– И ты согласился?

– В принципе мне было нетрудно это организовать. Я объяснил, как ему пройти через подземный ход. Мы договорились встретиться в последнем зале охотничьей выставки. Там я устроил труп, ружье положил у входа, сам спрятался и стал ждать. И знаете что, этот тип даже не пытался со мной поговорить. Сразу схватил ружье и выпалил моему двойнику в голову!

– Ты испугался?

– Испугался – это вообще ничего не сказать!

– Но ты не знал, что стрелявший – это Александр Петрович?

– Откуда? Он был весь в чем-то черном. Лицо закрыто. На руках перчатки. По телефону голос у него был искажен до неузнаваемости. Я и подумать не мог, что это мой папаша так развлекается. Сначала побежал к Кузьмину, потом назад к родителям. Надеялся, балда, что получу у них защиту. Ага! Как же! Очнулся я в какой-то комнате, на голове шишка, во рту кляп, на руках и ногах наручники. Там я и провел все эти дни, каждую минуту прощаясь с жизнью.

Кира, которая присутствовала при разговоре, стремительно обняла юношу:

– Игорек! Дорогой! А я тебя искала! Ни минуточки не сидела спокойно. Вот и ребята подтвердят, что мы все эти дни бегали в поисках тебя.

– Я знаю.

Голос Игоря, когда он разговаривал с Кирой, странно теплел и смягчался. Похоже, былое чувство к девушке никуда не делось. Игорь был готов простить Кире и ее измену с Темой, и другие фокусы. Саша смотрел на этих двоих и поражался. Вот это великодушие! Сколько Кира водила Игоря за нос, сколько обманывала, а он снова и снова готов ее прощать. Саше даже стало стыдно перед Ирочкой. И что он так на нее вчера набросился? Подумаешь! Девушка всего-то не слишком удачно пошутила. Если расчет в ее действиях и был, то самый наивный и милый – побольше времени провести с Сашей, бок о бок с ним ища клад. Она всего лишь хотела доставить ему приятные минуты, а он обругал ее нехорошими словами.

Ирочка тоже сидела тут. Нахохлившаяся, словно птичка, которой не по себе, она избегала даже смотреть в сторону Саши.

И улучив минутку, Саша шепнул ей на ушко:

– Ирочка, прости меня.

Девушка вздрогнула и удивленно на него посмотрела. Кажется, она не поверила тому, что услышала. Наверное, поверила вчера, бедняжка, что Саша и впрямь знать ее больше не хочет.

Но потом личико ее прояснилось, и Ирочка пылко воскликнула:

– И ты прости меня! Правда, прости! Не знаю, что такое на меня нашло. Это и впрямь было плохо.

– Мне только интересно, как ты сумела забраться в этот тайник? Даже мне было трудно извлечь запирающий его камень? А я выше ростом, и я мужчина. Как же ты справилась?

– Да уж как-то справилась, – покраснела Ирочка, заставив Сашу думать, что все женщины немножко волшебницы.

Когда им чего-то очень сильно хочется, они способны творить настоящие чудеса.

Вскоре в кабинете появился следователь, и для Игоря начался настоящий допрос.

– Сразу скажу, что не намерен быть к тебе снисходителен. Вы с Кузьминым соучастники преступления. Вы затевали кражу из музея. Вы украли труп из морга. Конечно, эти ваши с ним шалости меркнут по сравнению с делишками твоих приемных родителей, но вы, чтобы ты уяснил, тоже далеко не ангелы.

Игорь поник головой:

– Я понимаю.

Следователь внимательно посмотрел на Игоря. Но, кажется, написанное на лице парня раскаяние заставило его немного смягчиться.

– Но вернемся к твоим родителям, – сказал он. – Как ты уже понял, Александр Петрович и Анна Геннадьевна вовсе не питали к тебе теплых чувств. Они усыновили тебя, потому что фактически ты являлся единственным источником их благосостояния. Каждый месяц они получали по три тысячи долларов, что являлось отличным оправданием твоего существования в их семье. Они даже по-своему пеклись о тебе. Кормили и поили пусть и невкусно, но полезно, и следили, чтобы ты одевался пусть и немодно, но тепло. Ты должен был быть цел, невредим и здоров, чтобы по-прежнему приносить им доход. В принципе хлопот ты им не доставлял. Вот только продолжаться долго так не могло. Рано или поздно твой отец – Трофим Суриков – вернулся бы в Россию. И что потом? Он мог даже забрать тебя с собой. И прощай денежки! И эти двое с трепетом ждали этого момента. Ведь тогда они лишались бы такого легкого источника наживы.

– И что же они задумали?

– С Трофимом было все просто. Ему предстояло умереть. Это было для супругов вопросом решенным и сомнений ни у кого из них не вызывало. Трудней было понять, как им поступить с тобой. К слову сказать, Анна Геннадьевна выступала против твоего полного физического устранения. Говорит, что успела привязаться и полюбить тебя. Возможно, что это отчасти даже правда. Осуществление твоего убийства полностью взял на себя Александр Петрович. Это он придумал несуществующего коллекционера старинного оружия. Он уговорил тебя на эту сделку. Но как ты пошел на это? Разве не понимал, что это кража?

– Мне были нужны деньги. Родители все время твердили, как дорого я им обхожусь. Я хотел отдать эти деньги им.

Как трогательно! Пока эти люди прикидывали, как им лучше убить Игоря, чтобы отвести подозрения от самих себя, Игорь думал о том, как бы облегчить жизнь этим двоим. Да родители Игоря просто дураки! Им бы поговорить с сыном насчет наследства. Игорь бы сам им все отдал! Но каждый меряет другого по своей мерке. Ни Анна Геннадьевна, ни Александр Петрович, случись им заполучить миллион американской «зелени», никогда в жизни не поделились бы им ни с кем другим. Они и подумать не могли, что их сын окажется таким альтруистом, что просто позволит им – своим приемным родителям – и дальше пользоваться деньгами Трофима Сурикова.

– Ночью Александр Петрович под видом покупателя проник в музей. Как это сделать, ему объяснил сам Игорь. Дальше произошло то, чего Игорь никак не ожидал. Вместо того чтобы рассматривать приготовленное для него оружие, оценивая его качество, покупатель схватил его, прицелился и выстрелил в двойника Игоря. И ушел. А что делал ты, Игорь?

– Не помню. Я был в таком шоке. Конечно, я предчувствовал неладное с этим покупателем, но когда он прямо на моих глазах выпалил в меня самого… у меня прямо в голове все помутилось.

– И все же вспомни.

– А! Я взял с выставки ружье и положил его рядом с трупом. А то ружье, из которого был сделан выстрел, отнес на место.

– Зачем? – удивился следователь.

– Не хотел, чтобы кто-то понял, что одно из ружей приведено в порядок. Это-то с выставки не было боевым.

– Запутывал следы, чтобы отвести подозрения от своего друга – Кузьмина?

– Да.

– А почему вы просто не вынесли тело и не спрятали его?

– Я запаниковал, – признался Игорь. – Мне теперь за каждым кустом чудился убийца.

– Напротив, ты находился в полной безопасности.

– Как это?

– Преступник полагал, что расправился с тобой. Какое-то время ты мог жить и ни о чем не тревожиться. Уж до утра совершенно точно.

– В меня же стреляли всего несколько минут назад! То есть не в меня, а в моего двойника, но фактически хотели убить меня. Может, для вас такие вещи – это нормально, вы привыкли к выстрелам, погоням и опасности, а мне было страшно.

– И за помощью ты побежал к своим родителям, которые тебе сначала очень удивились.

– Да. У них глаза на лоб полезли. Мама пригласила меня в дом, усадила за стол, а больше я ничего не помню. Тупая боль в голове и темнота.

– Александр Петрович решил больше не канителиться. Раз убийство в музее не удалось, он решил тебя прикончить по-простому, прямо у вас на кухне. Но Анна Геннадьевна не дала ему тебя убить. Она настояла, чтобы до поры до времени сохранить тебе жизнь. Нехотя, но супруг ей все же уступил.

– Спасибо ей, – пробормотал Игорь, и глаза его наполнились слезами. – Не знаю, как я дальше буду с этим жить, но все равно спасибо ей.

– Дальше преступникам приходится столкнуться еще с несколькими проблемами. Во-первых, по ходу дела выясняется, что у Трофима была не одна жена, а две. И детей у него не один ребенок, а двое. Александр Петрович знал про существование Альбины, этот роман происходил на его глазах. А вот про первую жену – Шурыгину – он не имел никакого понятия. Для него ее существование стало весьма неприятным и неожиданным сюрпризом.

– А как он вообще про нее узнал?

– Ему сообщила жена.

– А она откуда узнала?

– Анне Геннадьевне насплетничала одна из ее сотрудниц – Нина Сергеевна, так зовут эту женщину.

– Вот крыса! Но она-то как пронюхала?

– Вы вели за столиком в кафе слишком громкий и откровенный разговор. Нина Сергеевна услышала, что в разгар рабочего дня ваша парочка собирается удрать с работы, чтобы ехать в гости к какой-то Шурыгиной, которая вас ждет, чтобы рассказать вам о прошлом Игоря. Женщина тут же позвонила своей начальнице и доложила, что ваша компания едет к родственнице Игоря. Анна Геннадьевна кидается к справочнику, находит домашний адрес Шурыгиной Антонины Олеговны и мчится к ней. Она сама толком не знает, что собирается делать и говорить, когда доберется до Шурыгиной. В голове у Анны Геннадьевны туман. Она считает Шурыгину наследницей и понимает, что от нее нужно избавляться. Она опережает группу сыщиков почти на целый час, но ей не везет. Шурыгина хоть и впускает гостью в свою квартиру, но она не одна. С ней еще какая-то женщина. А с убийством двоих Анна Геннадьевна опасается не справиться. Так что она решает выждать, когда Шурыгина вернется домой уже одна. Анна Геннадьевна прячется, дожидается, когда Шурыгина со своей костюмершей удалятся, и выходит из укрытия.

– И тут появляемся мы! – воскликнул Саша. – В полном составе!

– Представляю, как ей это не понравилось.

– То-то она так долго нам не открывала!

– А когда открыла, замоталась так, что лица было не видать. И голос изменила! Мы ее не узнали!

Следователь кивнул и продолжил:

– Анна Геннадьевна представилась вам Шурыгиной, благо вы никогда прежде не встречали Антонину Олеговну и не представляли, как она должна выглядеть. Ей удалось запутать вас, а потом и вовсе выпроводить. Она не стала ждать и тоже ушла вскоре за вами.

– Но почему она не осталась ждать Шурыгину? Она ведь хотела ее прикончить?

– К этому времени Анна Геннадьевна уже пришла в себя, поняла, кто такая Шурыгина, и сообразила, что бывшая жена не имеет никаких прав на наследство Трофима. Бывшая жена, она на то и бывшая. Зато ее дочь могла представлять опасность.

– Анна Геннадьевна вернулась в Гатчину, переговорила с мужем, и тот отправился убивать Веру. Но неудачно. Удар лишь слегка оглушил Веру, и она попала в больницу. Но преступники не успокоились. И на следующий день в больнице уже Анна Геннадьевна пыталась довершить начатое. Действовала она нахально, на глазах у всех. В принципе ее план мог и осуществиться.

– Но тут появился ее муж и отговорил женщину от ее намерения, – вспомнил Саша. – Почему? Совесть проснулась?

– Нет. Совести у Александра Петровича нету. Но он к этому времени договорился с одним ловким юристом, который пообещал состряпать задним числом такое завещание, по которому наследником будет числиться один Игорь. Дескать, перед отъездом Трофим составил завещание в пользу своего сына. А про Веру и ее мать в этом завещании ни слова не будет сказано. Таким образом, можно было обойтись без лишних жертв.

– А письмо? – спросил Саша.

– Какое письмо?

– Письмо якобы от Трофима, напечатанное на бумаге и положенное в конверт, как выяснилось, из стола Анны Геннадьевны. Это письмо мне передал странный старик. Сказал отдать Игорю, сыну Трофима. Когда я узнал, что погибший Игорь приемный, а его настоящий отец некто Трофим Суриков, то письмо я вскрыл. В своем письме Трофим пишет, что Игорю угрожает опасность, и предлагает им встретиться ночью у Серебряного пруда.

Саша затылком чувствовал, как смотрит на него Ирочка. Конечно, она слышала его слова про Серебряный пруд. И конечно, Ирочка не могла не понять сейчас всей правды. Не дурочка же она в самом-то деле. Девушка сообразила, что вовсе не на свидание пригласил ее Саша в ту ночь. Ирочка была всего лишь нужна ему в качестве проводника по парку. Саше было ужасно стыдно, и он избегал смотреть на Ирочку.

– Письмо соорудила Анна Геннадьевна, – объяснил следователь, не замечая изменившегося настроения обоих молодых людей. – Недаром ты увидел в ее столе пачку схожих конвертов. А вручил его тебе Александр Петрович, загримированный под старого деда.

– Но зачем понадобилось это письмо?

– Преступники хотели пустить следствие по ложному пути. Они ведь не знали, что тело Трофима уже найдено. Думали, что у них в запасе еще куча времени до того, как его признают мертвым. Вот они и хотели изобразить дело так, что будто бы Трофим жив. Придумали каких-то его могущественных врагов, которых он опасается. Любое средство было хорошо, лишь бы отвести подозрение от самих себя.

– Они наделали кучу ошибок.

– Что ты от них хочешь, они ведь не профессиональные убийцы, а всего лишь любители. И куда им до вас!

И следователь неожиданно тепло и душевно улыбнулся всей собравшейся в его кабинете компании. За ним улыбнулся Саша, потом Кира, последним улыбнулся Игорь. Не улыбалась одна Ирочка. Она смотрела на Сашу каким-то особенно пристальным взглядом, от которого тому становилось совсем уж не по себе. Потом Ирочка встала, попрощалась и вышла. На Сашу она по-прежнему не глядела. Саша побежал за ней. Барон узнал Ирочку, попытался к ней приласкаться. Ирочка собаку погладила, а вот на Сашу хоть и взглянула, но без всякой симпатии.

– Ирочка, прости меня, – выпалил он. – Я виноват перед тобой. Не сказал тебе всей правды. Но ты мне очень нравишься. И я был бы рад пригласить тебя на свидание.

– Снова собираешься что-то расследовать и тебе нужна моя помощь?

– Нет! Что ты! На этот раз настоящее свидание!

– Ну, я подумаю.

Но вид у Ирочки внезапно сделался таким довольным, что Саша понял – какие бы тучи ни собирались в душе у Ирочки, теперь эта гроза прошла стороной. И ни одна из молний так в провинившегося кавалера и не угодила.

А насчет всего остального, то права оказалась Кузьмина, хороший человек был их следователь. Вопреки своим угрозам, задерживать Игоря он не стал. И Кузьмина тоже отпустил. И даже дела их как-то так повернулись, что про похищенное из морга тело вскоре все забыли. Ну, кроме санитара Митьки, которого все же уволили за разгильдяйство, халатность и неприличные приставания к замужним дамам. А вот музейную коллекцию оружия после тщательного пересчета было решено вновь считать полной. Таким образом, все обвинения Игорю и Кузьмину носили чисто условный характер, а потому и срок они получили тоже условный, да к тому же еще и самый минимальный, какой судья только смогла отыскать. И вскоре они оба вновь смогли вернуться к нормальной жизни.

После долгих юридических проволочек Игорь все же стал наследником миллионного состояния своего отца. Нетрудно предположить, что и с личной жизнью у Игоря теперь полный порядок. Его угрюмость перестала быть проблемой, отбоя от девушек у него теперь нет. Но Кира бдительно держит оборону и никого к нему не подпускает. Игорь ее, и только ее. Всем соперницам приходится с этим считаться.

Суммы на бывших счетах Трофима с каждым днем все увеличиваются и увеличиваются в размерах, несмотря на то, что у Игоря сейчас большие траты – он нанял для своих приемных родителей самых лучших адвокатов. Благодаря этому Анне Геннадьевне удалось отделаться условным сроком, но с работы ее все же уволили. Так сказать, во избежание ненужных толков. А вот Александр Петрович отправился за решетку. Но никто, кажется, об этом человеке не пожалел, кроме, быть может, все того же Игоря.

Content

Дарья Калинина
Сервиз для безумного чаепития

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17