Star Wars

Republic Commando 1: Hard Contact

by Karen Traviss

Звёздные войны

Republic Commando 1: Огневой контакт

Автор: Карен Трэвисс

Перевод с английского Василия Ткаченко

© ООО «Азбука», 2018

* * *

Издательство благодарит за помощь в подготовке издания «Гильдию архивистов JC».

Давным-давно в далекой Галактике…

От автора

Давным-давно в одном далеком кинотеатре некая женщина-кинокритик смотрела новый фильм под названием «Звёздные Войны», чтобы подготовить обзор. Если бы она знала, что в конечном итоге будет писать эту книгу, то сделала бы больше пометок… а потому я выражаю благодарность Шелли Шапиро (Del Rey), Киту Клейтону (Del Rey) и Сью Ростони (Lucasfilm) за их мудрые советы; многочисленным поклонникам «Звёздных Войн», которые тепло приняли меня в своем мире; и в особенности Райану Кофману из LucasArts — ЗВшному оракулу, эрудиту, остряку и просто отличному парню, который великодушно тратил на меня свое время, щедро делился знаниями и не терял терпения, когда я в энный раз спрашивала: «Да, но почему броня обязательно должна быть белой?» Это было лучшее время в моей жизни, ребята. Спасибо.

Пролог

Короче, вот как все было.

Внизу темно, хоть глаз выколи, и мы спускаемся в расселину на тросах — скорее даже падаем: когда ноги касаются земли, удар отдается в зубах. Я первый, и нашлемный фонарик заливает пещеру светом.

Между нами и джеонозианцами — взрывозащитная дверь с тройным запором. Рассчитывать нужное количество взрывчатки просто некогда. Следовательно, возьмем побольше. «М» значит «много» — так меня учили. Прилепить термоленту по краям и вставить детонатор. Легче сказать, чем сделать: вся поверхность двери покрыта грязью.

Из внутришлемного комлинка доносится голос командира «Дельты»:

— У вас там что, вечеринка, «Тета»?

— Не торопи художника…

— Скажи это дроидам-паукам.

— Терпение, «Дельта». — «Да прицепись уже к этой железяке!» — Почти готово.

— А пауков этих тут о-очень много…

— Слышу, слышу, «Дельта».

— Не торопись. Спешить некуда. Совершенно некуда…

— Разойдись!

Мы вжимаемся в стены пещеры. На долю секунды исчезает все, кроме слепящего света, грохота, от которого больно ушам, и клубов пыли. Когда зрение возвращается к нам, искореженная дверь валяется на земле, выброшенная взрывом внутрь, а из проема валит дым.

— «Дельта», путь свободен. Давай вперед, вперед!

— Думал, ты никогда не попросишь. — Отделение «Дельта» съезжает вниз и, не останавливаясь, бросается вперед, стреляя на бегу, а мы прикрываем им спины. Здесь, внизу, лабиринт туннелей. Если зазеваться, напасть могут откуда угодно.

Мой шлем, по идее, должен защищать от высоких децибел, но война — дело шумное. Очень и очень шумное. Связи просто не слышно за уханьем акустических разрядов джеонозианцев и ревом наших собственных бластеров. Где-то подает голос бронебойное орудие. Фирфек[1], да я чувствую этот звук через подошвы сапог.

Краем глаза замечаю какое-то движение наверху. Миг — и снова ничего. Я вскидываю DC-17 и смотрю в прицел, желая убедиться, что это просто плод моего воображения, а Тейлер указывает рукой в сторону следующего туннеля из пяти, которые лежат впереди.

— Дарман, бери «Е-Веб» и удерживай эту позицию. — Он делает знак Вину и Джею, и все трое направляются к входу, двигаясь практически спина к спине и глядя во все стороны.

Тут я поднимаю голову и бросаю взгляд вверх.

Джеонозианцев, оказывается, здесь больше, чем мы думали. Гораздо больше. Я сшибаю тех двоих, что надо мной, и тут же из левого туннеля появляются новые, поэтому я сразу открываю огонь на упреждение из автобластера: если подпустить их слишком близко, поджарит и меня самого.

Но все равно меня сбивает с ног, как кузнечным молотом.

— Тейлер, это Дарман, прием. — Я его не вижу. Не вижу никого из них, но слышу частые выстрелы. — Тейлер, это Дарман, как слышно? Прием.

Нервирует не столько молчание, сколько отсутствие знакомых голосов. Затем доносятся обрывки криков: «…ный! У нас раненый!»

Кто? Кого ранили-то?

— Тейлер? Вин? Джей? Слышите меня? Прием.

Я потерял связь со своим отделением.

Больше я их никогда не видел.

Глава 1

ШИФРОВАНИЕ ВКЛЮЧЕНО

ЖДИТЕ ЖДИТЕ

ДЖЕОНОЗИАНСКИЙ ПЕРЕДОВОЙ ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ — БАЗЕ СЛУЖБЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СИЛ ФЛОТА, ОРД-МАНТЕЛЛ.

ГОТОВЬТЕСЬ К ПРИЕМУ БОРТОВ С РАНЕНЫМИ. ГРУППА СОРТИРОВКИ ОЦЕНИВАЕТ ЧИСЛО ТЯЖЕЛЫХ В ДВЕНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ, ПОВТОРЯЮ: ДВЕНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ. ЛЕГКОРАНЕНЫХ ВОСЕМЬ ТЫСЯЧ, ПОВТОРЯЮ: ВОСЕМЬ ТЫСЯЧ. РВП[2] — ДЕСЯТЬ ЧАСОВ. ПРИОРИТЕТ НОМЕР ОДИН — ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ БАКТА-КАМЕР.

ГОТОВЬТЕСЬ К ПРИЕМУ СЕМИДЕСЯТИ ДВУХ ТЫСЯЧ ГОДНЫХ К НЕСЕНИЮ СЛУЖБЫ СОЛДАТ, ПОВТОРЯЮ: СЕМИДЕСЯТИ ДВУХ ТЫСЯЧ, ПОДЛЕЖАЩИХ ПЕРЕДИСЛОКАЦИИ. ПРИОРИТЕТ — ВООРУЖЕНИЕ ОТДЕЛЕНИЙ СПЕЦНАЗА.

ЭТО ВСЕ. КОНЕЦ СВЯЗИ.

Республиканский ударный крейсер «Неумолимый»: на пути к Джеонозису для эвакуации войск. В ожидании приказа

Республиканский коммандо 1136 вглядывался в лица всех, кто стоял в очереди к штурмовым транспортам.

Некоторые были в шлемах, другие без, но — так или иначе — все лица были идентичны его собственному. И в то же время не было ни одного знакомого.

— Живее! — крикнул старший по погрузке, обводя равнину вытянутой рукой. — Давайте, парни, пошевеливайтесь… в темпе, как только можете.

Транспорты приземлились в клубах пыли, и солдаты приступили к посадке — некоторые несли товарищей на себе, чтобы корабли скорее могли взлететь. На самом деле причин для спешки не было. Они проделывали это тысячи раз на тренировках — к эвакуации в боевых условиях были подготовлены все. И это даже не отступление. Они одержали свою первую победу.

Выхлоп транспортов вздымал в воздух рыжую джеонозианскую землю. РК-1136 — Дарман — снял шлем и тщательно протер перчаткой бледно-серый купол, очистив от пыли и заодно осмотрев несколько новых царапин и подпалин.

Старший повернулся к нему. Это был один из очень, очень немногих известных Дарману неклонов на службе Великой армии — коренастый морщинистый дурос с отвратительным характером.

— Ты идешь или как?

Дарман продолжал возиться со шлемом.

— Я жду товарищей, — ответил он.

— А ну, тащи свою блестящую задницу на борт, — раздраженно сказал дурос. — У меня график.

Дарман аккуратно сунул бронированный кулак под подбородок инородца. Не было нужды ни выдвигать виброклинок, ни что-либо говорить. Свою мысль он донес.

— Ладно, сэр, когда будете готовы, — сказал дурос и снова принялся гонять клонов. Он понимал: спецназовца лучше не злить, особенно когда тот все еще на адреналине после боя.

Но никого из отделения по-прежнему не было видно. Дарман знал, что ждать дальше бессмысленно. На связь они не выходили. Быть может, отказали комлинки. Или же их забрал другой транспорт.

Впервые за свою искусственно укороченную жизнь Дарман не мог протянуть руку и прикоснуться к людям, вместе с которыми вырос.

Он прождал еще половину стандартного часа. Транспорты садились все реже, и очередь становилась короче и короче. Наконец на пустынной равнине не осталось никого, кроме него самого, дуроса и полудюжины клонов. Последний корабль готовился к взлету.

— Лучше проходите, сэр, — сказал старший. — Все уже улетели. По крайней мере, кто жив.

Дарман в последний раз обвел взглядом горизонт, чувствуя, будто он поворачивается спиной к людям, которые все еще ждут его.

— Иду, — отозвался спецназовец и встал в хвост очереди. Когда транспорт взлетел, он долго смотрел на клубы пыли, быстро уменьшающиеся нагромождения скал и пятна кустарника, пока Джеонозис не превратился в тусклую красноватую точку.

Можно будет поискать на «Неумолимом». Надежда еще есть.

* * *

Наконец транспорт вплыл в гигантский ангар корабля. Дарман окинул взглядом просторное помещение и море людей в белой броне, двигавшихся слаженно и в строгом порядке. Когда двигатели смолкли и машина замерла на площадке, первым делом он обратил внимание на царящую вокруг тишину.

В ангаре, битком набитом солдатами, стоял запах пота и застарелого страха, а от резкой бластерной гари першило в горле. Но было так тихо, что если бы Дарман своими глазами не видел усталых и израненных солдат, то не поверил бы, что за последние тридцать часов произошло что-то важное.

Палуба вибрировала под подошвами сапог. Дарман все еще стоял и смотрел на клонов, разглядывая въевшуюся в доспехи джеонозианскую пыль, когда к нему приблизились двое идентичных солдат.

— Номер? — произнес голос, который тоже был неотличим от его собственного. Командир провел считывателем; на самом деле ему не нужно было спрашивать у Дармана ни номер, ни другую информацию, потому что датчики в броне «Катарн» безмолвными электрическими сигналами уже сообщили статус последнего. «Без существенных ранений». Группа сортировки на Джеонозисе пропустила его: главной заботой медиков были раненые — кроме самых тяжелых, которым было уже не помочь, и тех, которые могли перевязать себя сами. — Ты меня слышишь? Ответь мне, сынок.

— Я в порядке, сэр, — сказал Дарман. — РК-один-один-три-шесть, сэр. Я не контужен. Я в порядке. — Он замолчал. Никогда уже больше он не услышит свое прозвище. Все погибли — Джей, Вин, Тейлер, он знал это. Просто знал. — Сэр, никаких вестей о РК-один-один-три-пять…

— Нет, — ответил командир. Очевидно, похожие вопросы он слышал каждый раз, когда подходил к бойцам справиться об их состоянии. Клон взмахнул приборчиком, который держал в руке. — Если их нет среди раненых или в этой группе, значит не выжили.

Спрашивать было глупо. Зря он это сделал. Солдаты-клоны — а республиканские коммандос в особенности — были буквально созданы для своей работы. В ней заключалась сама причина их существования. И в этом отношении им повезло, объяснил как-то сержант-инструктор; там, в обычном мире, каждое разумное существо независимо от расы терзалось вопросом о смысле жизни, о цели своего бытия. Клонам это не требовалось. Они просто знали. Их создали специально для этой роли, и сомнения никогда их не тревожили.

Дарману тоже были неведомы сомнения — до сего момента. Несмотря на все тренировки, к такому он оказался не готов. Он нашел местечко возле переборки и сел.

Рядом, втиснувшись в пустое пространство, умостился какой-то боец. Их наплечные щитки звякнули от соприкосновения. Оба посмотрели друг на друга. Дарман редко общался с другими клонами: спецназ тренировался отдельно от всех, включая ЭРКов. Броня солдата была более светлой и легкой, не столь прочной, как у него: спецназ носил экипировку более высокого класса защиты. Кроме того, на доспехах Дармана не было никаких знаков различия.

Но каждый сразу понял, кем является другой.

— Клевая «дисишка», — с завистью протянул боец. Он смотрел на DC-17: солдатам выдавали более тяжелую, менее функциональную модель DC- 15. — Ионный импульсник, бронебойный гранатомет и еще снайперка в придачу?

— Угу. — Каждый предмет экипировки Дармана обладал более высокими техническими характеристиками. Просто жизнь обычного солдата ценилась меньше, чем жизнь спецназовца. Так было заведено, и Дарман никогда не задавался вопросом почему — или задавался, но недолго. — Все в одном.

— Здорово. — Солдат одобрительно кивнул. — Задание выполнено, э?

— Угу, — тихо ответил Дарман. — Выполнено.

Боец замолчал. Может, не очень-то хотел болтать со спецурой. Дарман знал, что думают солдаты о нем и ему подобных. «Тренируются не как мы, воюют не как мы. Даже разговаривают по-другому». Сборище примадонн.

Дарман не считал себя заносчивым. Чего скрывать, он умел все, что требовалось от солдата, и не только: штурмовые действия, подавление внутренних беспорядков, освобождение заложников, взрывные работы, точечные убийства, слежка, не говоря уже о всевозможных пехотных операциях на любой территории, в любых условиях и в любое время. Всему этому он учился на тренировках — сперва на тренажерах, потом с настоящими боеприпасами. Учился вместе с отделением — тремя братьями, с которыми провел всю сознательную жизнь. Они соревновались с другими отделениями, с тысячами точно таких же клонов… только не совсем таких, потому что эти четверо были братьями и отличались от других.

Но как жить без отделения, его не учили. Теперь придется узнать на горьком опыте.

Дарман нисколько не сомневался, что является одним из лучших спецназовцев в истории. Его не отвлекали повседневные заботы вроде семьи и хлеба насущного — как говорили инструкторы, ему посчастливилось не знать всего этого.

Но теперь он был одинок. Очень, очень одинок. Что весьма выбивало из колеи.

Дарман долго размышлял в молчании. Выжить, когда все товарищи погибли, — гордиться тут было нечем. Чувство, которое он испытывал, напоминало то, что сержант-инструктор описывал как… стыд. По-видимому, так погано бывало после поражения.

Но ведь они победили. Это была их первая битва, и они победили.

«Неумолимый» выдвинул трап, и в ангар хлынул яркий свет орд-мантелльского дня. Дарман машинально надел на голову шлем и встал в ровную линию солдат, ожидая высадки и дальнейшего перераспределения. Теперь его заморозят и будут держать в криосне, пока долг не позовет опять.

Вот, значит, каково послевкусие победы. Как же тогда будет после поражения?

* * *

ИМБРААНИ, КИИЛУРА: 40 СВЕТОВЫХ ЛЕТ ОТ ОРД-МАНТЕЛЛА, РУКАВ ТИНГЕЛ

Барковое поле переливалось всевозможными оттенками, от серебристого до алого. Ветерок с юго-запада колыхал колосья волнами. Прекрасный день позднего лета; вот только для Этейн Тур-Мукан он стал одним из самых кошмарных в ее жизни.

Этейн бежала и бежала, пока не обессилела. Она свалилась между бороздами, не глядя куда. И задержала дыхание, когда под ней хлюпнуло что-то мокрое и вонючее.

Гнавшийся за ней виквай не мог ничего слышать из-за шума ветра, но Этейн все равно старалась не дышать.

— Эй, девуля! — Хруст стеблей под сапогами приближался. Виквай тяжело сопел. — Ты куда деться? Не стесняйся.

«Не дышать».

— У меня есть бутылка урркала. Хочешь повеселиться? — По виквайским меркам он обладал удивительно большим словарным запасом, хотя и сосредоточенным на базовых потребностях. — Я классный, ты просто меня не знать.

«Надо было дождаться темноты. Можно повлиять на его разум, попробовать заставить его уйти».

Но она не дождалась. И сосредоточиться тоже не могла, как ни старалась. Слишком много адреналина и неконтролируемой паники.

— Ну же, худосочная, где ты? Я тебя отыскать…

Судя по топоту, он продирался через поле и был уже близко. Если вскочить и побежать, она погибнет. Если оставаться на месте, виквай рано или поздно найдет ее. Он явно не терял интереса и сдаваться не собирался.

— Девуля…

Голос виквая звучал совсем близко, метрах в двадцати правее. Этейн украдкой втянула немного воздуха и снова сомкнула губы. Легкие горели, от напряжения на глаза навернулись слезы.

— Девуля… — Еще ближе. Сейчас наступит прямо на нее. — Деву-у-у-уля…

Этейн знала, что он с ней сделает, когда найдет. Если посчастливится, потом он убьет ее.

— Дев…

Призывы виквая прервало громкое влажное «хрясь». Он охнул, и «хрясь» раздалось снова — громче, резче и сильнее. До Этейн донесся болезненный вскрик.

— Сколько тебе повторять, ди'кут?[3] — Голос был другой: человеческий, с твердыми властными нотками. Хрясь. — Не трать. Мое. Время. — Новый удар, новый вопль. Этейн вжалась лицом в грязь. — Еще хоть раз напьешься, еще хоть раз станешь гоняться за женщинами, я рассеку тебя отсюда… и досюда.

Виквай завизжал. Это был дикий, нечленораздельный вой, который издает обезумевшее от боли животное. За свое короткое пребывание на Киилуре Этейн вдоволь наслышалась этих звуков. Затем наступила тишина.

Второго голоса она раньше не слышала, но это не имело значения. Она и так знала, кому он принадлежит.

Этейн напрягла слух, практически ожидая, что тяжелый сапог сейчас опустится на ее спину, но услышала лишь шорох и хруст стеблей под двумя парами ног, бредущих через поле. Удаляющихся от нее. Ветер доносил обрывки разговора: похоже, выволочка продолжалась.

«…намного важнее…»

Что именно?

«…позже, но сейчас, ди'кут, ты должен… понял? Или я рассеку…»

Этейн ждала. Наконец все стихло, остались только шелест ветра, шорох колосьев и трели земляного угря, ищущего подругу. Этейн позволила себе дышать нормально, но продолжала лежать лицом в навозе, пока не начало смеркаться. Теперь следовало уходить. Гданы скоро выйдут на охоту и будут прочесывать поля стаями. К тому же смрад, которого она от ужаса не замечала, теперь стал очень даже ощутим.

Девушка поднялась на локти, затем на колени и осмотрелась вокруг.

Зачем вообще кому-то понадобилось удобрять поле в конце лета? Этейн пошарила в карманах плаща в поисках платка. Найти бы ручеек, тогда она могла бы умыться. Она вырвала несколько стеблей, скатала в комок и, как могла, стерла с себя грязь и мусор.

— Эти растения слишком дорого стоят, чтобы использовать их таким манером, — произнес чей-то голос.

Этейн втянула в себя воздух, развернулась и увидела перед собой местного жителя в грязной спецовке. Он был худой, замученный и сердитый; в руках держал молотильный цеп.

— Ты знаешь, в какую цену идет это зерно?

— Простите, — сказала Этейн. Она осторожно сунула руку под плащ и нащупала знакомый цилиндр. Ей не хотелось открывать викваю, что она джедай, но если этот фермер подумывает сдать ее за пару буханок хлеба или бутылку урркала, лучше держать меч наготове. — Боюсь, выбор был между вашим барком и моей жизнью.

Поджав губы, фермер окинул взглядом раздавленные стебли и рассыпавшиеся зерна. Да, в ресторанах Корусанта за барк платили немало; он был деликатесом, и люди, которые выращивали его на экспорт, сами не могли себе его позволить. Неймодианцев, контролировавших торговлю, это не заботило. Их вообще ничто не заботило.

— Я оплачу ущерб, — сказала Этейн, не вынимая руки из-под плаща.

— Чего они от тебя хотели? — спросил фермер, пропустив мимо ушей ее предложение.

— Того же, что и все, — ответила девушка.

— О-хо-хо, не настолько уж ты симпатичная.

— Спасибо за комплимент.

— Я знаю, кто ты такая.

«О нет». Этейн крепче стиснула рукоять.

— Вот как?

— Догадываюсь.

Немного еды для его семьи. Несколько часов пьяного забытья после бутылки урркала. Вот и все, что она значила для него. Фермер сделал движение, будто собираясь шагнуть к ней, и Этейн высвободила руку из-под плаща, потому что ей до смерти надоело бегать и к тому же не нравился этот цеп.

Взззззммм.

— О, великолепно, — вздохнул фермер при виде клинка из чистого голубого света. — Только не одна из этих. Еще чего не хватало.

— Да, — сказала девушка, твердо держа меч перед собой. Живот подводило от страха, но голос она контролировала. — Я падаван Этейн Тур-Мукан. Вы можете попробовать меня выдать, если хотите проверить мою сноровку, но я бы предпочла, если бы вы мне помогли. Вам решать, сэр.

Фермер уставился на меч, словно прицениваясь к оружию.

— Твоему учителю эта штуковина не особо-то помогла, да?

— Мастеру Фулье не повезло. К тому же его предали. — Этейн опустила клинок, но не выключила. — Так вы поможете?

— Бандиты Геза Хокана всех нас просто уроют…

— Сдается мне, они сейчас заняты, — сказала Этейн.

— Чего тебе от нас нужно?

— Пока только ночлег.

Фермер задумчиво втянул воздух сквозь зубы:

— Ладно, пошли, падаван…

— Пожалуйста, называйте меня просто Этейн. — Девушка выключила меч, клинок с шипением погас, и она сунула рукоять под плащ. — Просто для верности.

Этейн двинулась следом за провожатым, стараясь не вдыхать собственное амбре, но разило так, что кружилась голова. Даже гданы, охотящиеся по запаху, теперь не опознали бы в ней человека. Небо становилось темнее, и фермер то и дело оглядывался на нее.

— О-хо-хо. — Он покачал головой, словно продолжая некий мысленный монолог. — Я Бирхан, а это моя земля. Но я думал, ваша братия умеет проделывать всякие трюки с мозгами.

— Почему вы решили, что я не проделала? — соврала Этейн.

— О-хо-хо, — только и произнес фермер.

Раз он сам не заметил, Этейн не собиралась открывать ему очевидный факт. Она была разочарованием для своего учителя и явно не лучшей в своем кругу. Девушка с трудом управлялась с Силой, имела проблемы с самодисциплиной, а здесь оказалась лишь потому, что мастер Фулье был поблизости и увидел работу для себя. Ее учитель никогда не мог устоять перед вызовом, перед риском, и похоже, что он наконец-то поплатился за это. Тела его еще не нашли, но от него не было ни слуху ни духу.

Да, официально Этейн была падаваном.

Просто еще чуть-чуть — и ее отправят возводить пермакупола в лагерях для беженцев. Девушка сказала себе, что искусство джедаев в какой-то степени базируется просто на использовании законов психологии. И коль скоро Бирхан склонен верить, что Сила в ней велика и что простая нескладная девчонка, испачканная в вонючем навозе, не так проста, как кажется, — ну, ее это вполне устраивает.

Так она проживет еще немного и сможет поразмыслить, что делать дальше.

* * *

БАЗА СЛУЖБЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СИЛ ФЛОТА, ОРД-МАНТЕЛЛ, КАЗАРМЕННЫЙ БЛОК 5-ЭПСИЛОН

Глупо. Потрясающе глупо.

Чтобы занять руки, РК-1309 чистил сапоги. Он протер застежки, струей воздуха из нагнетателя выдул красную пыль. Выстирал вкладыши и протряхнул досуха. Нечего лодырничать в ожидании заморозки.

— Сержант?

Он поднял голову. Спецназовец, который вошел в комнату, сложил на противоположную койку НАЗ — носимый аварийный запас, броню и черный нательник и уставился на него в ответ. На инфопанели был написан его номер: РК-8015.

— Я Пятый, — представился солдат и протянул руку. — Так ты тоже, выходит, потерял все отделение?

— Девятый, — ответил РК-1309, не принимая руки. — Так ты, нер вод — мой брат — единственный уцелевший?

— Да.

— Отстал, когда твои братья шли вперед? Или просто повезло?

Пятый выпрямился и упер руки в бедра. Он был абсолютно во всех отношениях таким же, как Девятый, но только… другим. Разговаривал чуть-чуть иначе. Пахло от него слегка иначе. Жестикулировал… не так, как в отделении Девятого, совсем не так.

— Я свою работу сделал, — осторожно произнес Пятый. — И лучше бы сейчас был с ними, чем здесь… нер вод.

Девятый несколько секунд глядел на него, потом вернулся к своим сапогам. Пятый спрятал снаряжение в шкафчик между кроватями, затем одним прыжком взлетел на верхнюю койку. Очень точным движением он сложил ладони под голову и уставился в потолок, словно медитируя.

Будь на его месте Седьмой, Девятый даже не глядя точно знал бы, что он делает. Но Седьмого больше не было на свете.

Клонам-солдатам доводилось терять братьев во время обучения. Спецназовцам тоже. Но для солдата коллективом было отделение, взвод, рота или даже полк, а потому даже после неизбежной гибели кого-то на полигоне вокруг него оставалось достаточно людей, которых он хорошо знал. Коммандос же работали исключительно друг с другом.

Девятый потерял всех, кто рос вместе с ним, и Пятый тоже.

Однажды он уже потерял на учениях брата — Два-Восьмого. Трое оставшихся с радостью приняли в свое отделение новичка, хотя им всегда казалось, что он держится немного иначе — слегка отстраненно, как будто не веря до конца, что его считают своим.

Однако ожидаемые нормативы они выполняли — а раз так, каминоанским техникам и разношерстному сборищу инопланетных инструкторов было безразлично, что они думают.

Солдатам безразлично не было. Просто они держали свои мысли при себе.

— Это было глупо, — сказал Девятый.

— Что глупо? — спросил Пятый.

— Использовать нас в такой операции, как на Джеонозисе. Это была работа для пехоты. А не для спецназа.

— Похоже на критику коман…

— Просто обращаю внимание, что мы не могли действовать с максимальной эффективностью.

— Ясно. Может быть, когда нас разморозят, мы сможем делать то, для чего нас готовили.

Девятому хотелось сказать, что он тоскует по своему отделению, но признаваться в этом чужому человеку было бы неправильно. Он осмотрел сапоги и остался доволен. Затем поднялся и разложил на матраце нательник, проверил герметичность встроенным в перчатку датчиком. Данный ритуал он настолько довел до автоматизма, что проделывал не задумываясь: осмотреть сапоги, костюм и бронепластины, откалибровать системы шлема, проверить внутришлемный информационный дисплей, разобрать и собрать снова DC-17, разложить НАЗ и сложить обратно. На все ушло двадцать шесть минут и двадцать секунд, плюс-минус две. Если снаряжение в порядке, оно зачастую спасает жизнь. Две секунды могут спасти тоже.

Девятый закрыл пакет с громким щелчком и запечатал. Затем проверил застежки, державшие отдельный контейнер с боеприпасами, — свободно ли открываются. Иногда бывает нужно очень быстро избавиться от взрывчатки. Сержант бросил взгляд наверх; Пятый наблюдал, опершись на локоть.

— Сухпаи укладываются пятым слоем, — сказал он.

Девятый всегда размещал их ниже, между запасным подъемным тросом и гигиеническим набором.

— В твоем отделении — возможно, — ответил он, не прерывая работу.

Пятый намек понял и снова улегся, несомненно размышляя о том, какой теперь будет порядок.

Вскоре он начал напевать — очень тихо, практически под нос: «Ком'рк цад дротен трок нин урис аденн, Да Уэрда Верда а'ден трату». Мы — ярость Воинов Тени и кулак Республики; Девятый тоже знал эту песню. Это был традиционный мандалорский военный гимн, призванный укреплять боевой дух обычных людей, которым требовалось настроиться перед сражением. Слова были немного изменены, чтобы речь шла об армии воинов-клонов.

«Нам это все ни к чему, — подумал Девятый. — Мы рождены для войны и ни для чего другого».

Но непроизвольно начал подпевать. Это успокаивало. Он сложил снаряжение в шкафчик, улегся на койку и стал вторить Пятому, идеально попадая в тон и лад. Два идентичных голоса звучали хором в пустой комнате казармы.

Всю оставшуюся жизнь до последнего мгновения Девятый отдал бы за возможность переиграть вчерашний бой. Он придержал бы Седьмого и ДД, послал бы Ноль-Четыре в западную сторону с «Е-Вебом»…

Но он этого не сделал.

«Гра'туа куун хетт су дралши'я». Наша жажда мести пылает еще ярче.

Голос Пятого оборвался на кратчайшую долю секунды раньше. Девятый услышал, как он сглотнул.

— Я был с ними, сержант, — тихо произнес он. — Я не отстал. Ни на сантиметр.

Девятый прикрыл глаза. Он уже жалел о своем намеке, что Пятый мог в чем-то не исполнить свой долг.

— Знаю, брат, — ответил он. — Знаю.

Глава 2

Хотя солдаты-клоны беспрекословно выполняют приказы, они обладают свободой воли. Не будь они способны мыслить самостоятельно, нам было бы больше пользы от дроидов, которые к тому же обходятся намного дешевле. Они должны уметь адекватно реагировать на ситуации, которые мы не можем предугадать. Повлияет ли это на них непредвиденным образом? Возможно. Но они должны обладать теми умственными способностями, которые нужны для победы. А теперь разморозьте этих парней. Для них есть работа.

Мастер-джедай Арлиган Зей, офицер разведки

КОМНАТА ДЛЯ СЕКРЕТНЫХ СОВЕЩАНИЙ, БАЗА СЛУЖБЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СИЛ ФЛОТА, ОРД-МАНТЕЛЛ. ТРИ СТАНДАРТНЫХ МЕСЯЦА ПОСЛЕ ДЖЕОНОЗИСА

База Службы обеспечения сил флота не была рассчитана на размещение десятков тысяч солдат, и это бросалось в глаза. Комната для совещаний в прошлом была складом-морозильником, и в ней до сих пор пахло едой и специями. Дарман заметил на потолке рельсы для крана-погрузчика, но все его внимание было приковано к голоэкрану, перед которым он сидел.

Очнуться от стазиса оказалось не так уж плохо. Его оставили в спецназе. Не послали на переквалификацию. А это значило… это значило, что его действия на Джеонозисе соответствовали ожидаемым стандартам. Он зарекомендовал себя хорошо. Это воодушевляло.

Вот только шлем был другим. ВИД — внутришлемный информационный дисплей — показывал намного больше данных, чем раньше. Дарман довольно долго переключал режимы, отдавая команды быстрыми движениями век, и знакомился с новыми системами и оборудованием, которое было установлено после Джеонозиса.

Слева сидели новый сержант, который в отсутствие офицеров предпочитал, чтобы его называли Девятым, и РК-8015 по прозвищу Пятый. Оба они также были единственными выжившими из своих отделений. По крайней мере, они понимали, что пережил Дарман.

Рядом стоял еще четвертый импровизированный стул — контейнер из голубого сплава, — и этот стул был свободен. Мастер-джедай Арлиган Зей расхаживал перед экраном, то и дело заслоняя проектор; руки его были сложены за спиной, плащ развевался. Еще один джедай, которого им не представили, глядел попеременно на Зея и на троих коммандос в шлемах, которые сидели на ящиках, неподвижные как статуи.

Зеркальная поверхность металлических стен, блестевших после спреерной очистки, позволяла Дарману незаметно рассматривать необычного чужака; таких он раньше никогда не видел. Его учили обращать внимание на каждую деталь окружающей обстановки, но это существо и так было очень трудно не заметить.

Чужак, полтора метра длиной, крадучись расхаживал вдоль стен и всюду принюхивался. Тело его покрывала черная лоснящаяся шерсть. Он бродил, переставляя длинные изящные ноги, совал морду в каждую щель и каждый раз резко выдыхал. Перед тем Дарман слышал, как Зей обратился к существу по имени — Валакил; он также сказал, что это гурланин, оборотень.

Про оборотней Дарману рассказывали во время обучения, но этот не был похож на клодита. В то время как он разглядывал отражение Валакила на правой периферийной области поля зрения, дверь открылась и вошел еще один коммандо со шлемом под мышкой. Он четко откозырял.

— РК-три-два-два-два, сэр, — доложил новоприбывший. — Простите за задержку, сэр. Медики не хотели отпускать.

Неудивительно: через все лицо спецназовца пролегала полоса новой кожи, которая начиналась под правым глазом, пересекала рот и, наконец, заканчивалась в левом углу нижней челюсти. Теперь-то он точно отличался от других клонов. Дарман подумал о том, какие аргументы могли заставить медицинский персонал отменить курс бакта-терапии.

— А ты готов к несению службы, боец? — спросил Зей.

— Так точно, сэр. — Спецназовец сел рядом с Дарманом и принял ту же неподвижную позу, окинув его быстрым взглядом в знак приветствия. Итак, это и есть четвертый. Теперь они снова отделение — по крайней мере, численно. Отделение «Омега».

Второй джедай уставился на новоприбывшего с едва скрываемым изумлением. Зей это явно заметил и подтолкнул коллегу.

— Падаван Джусик еще не привык к армии клонов, впрочем, как и все мы. — Что было объяснимо: Дарман тоже никогда не видел джедая до битвы на Джеонозисе и был зачарован не меньше. — Простите его любопытство.

Зей указал на голоэкран.

— Это ваша цель, господа. Киилура. — Он заглянул в планшет, внимательно что-то читая. — Эти данные были получены с большой высоты и потому ограниченны. Официально Киилура нейтральна. К сожалению, весьма вероятно, что ее нейтралитету скоро придет конец.

Он назвал их господами. Возможно, Зей просто не знал, как обращаться к спецназовцам. Для всех положение дел еще было в новинку.

Голубовато-белый диск на экране увеличился в размерах, стали видны цепочки островов, глубокие речные дельты и холмистые равнины с пятнами лесов и квадратами полей. Картина эта была мирной и приятной, а потому абсолютно чуждой Дарману, который все время вне стен Типоки проводил в сражениях, реальных или виртуальных.

— Перед вами фермерские общины, почти все они расположены вот в этом регионе, где почва самая плодородная, — пояснил Зей. — Они производят барк, кушаян и пятьдесят процентов галактического ассортимента деликатесных злаков и напитков из них. Также на планете добывают драгоценные камни. Тем не менее население живет на грани бедности и никакого закона там нет, кроме коммерции и наживы: неймодианские торговцы фактически правят планетой… или, по крайней мере, промышленными районами, которые они эксплуатируют. Их власть обеспечивают боевики под командованием мандалорца Геза Хокана — неприятного типа, который отличается такой жестокостью, что его даже попросили из Дозора смерти за чрезмерное увлечение работой.

Джусик оторвался от планшета. Он явно следил за ходом инструктажа.

— Мерзавец, — сказал он. — Один из наших источников называет их мерзавцами, то есть публика эта… малосимпатичная.

Зей сделал долгий вдох, словно хотел удостовериться, что эта информация дошла до всех.

— К сожалению, наши силы и так слишком распылены, поэтому пока что мы не можем себе позволить интервенцию на Киилуру для наведения порядка. Но у нас есть очень точные разведданные, указывающие на то, что там расположен важный военный объект.

Дарман слушал, продолжая боковым зрением разглядывать гурланина. Тот обошел комнату и уселся возле Джусика, аккуратно сложив передние лапы перед грудью. Наблюдал он и за самим Джусиком. Падаван никак не мог оторвать глаз от клонов. Дарман старался не пялиться: под шлемом движения глаз не было видно, но джедаям видеть и не требовалось. Так говорили инструкторы. Джедаи всеведущи и всемогущи, и нужно им во всем повиноваться.

Дарман ловил каждое слово Зея.

— Киилура, так сказать, лежит в стороне от больших дорог, — сказал мастер-джедай. — Идеальное место для тех, кто хочет спрятаться. И там действительно кое-что спрятано. Один объект нужно захватить, другой уничтожить: это сепаратистская исследовательница по имени Оволот Кейл Утан и ее последний проект — нановирус. Мы имеем основания полагать, что оба находятся в исследовательском комплексе на Киилуре.

Зей замолчал, и слово взял Джусик:

— Там есть джедай, мастер Каст Фулье, но уже несколько недель не было никаких вестей ни от него самого, ни от его падавана.

Снова заговорил Зей:

— И смею вас заверить, что мы разыскиваем их не покладая рук. Мы знаем координаты целей, но планов зданий у нас нет. Их отсутствие затруднит поимку Утан и выведение комплекса из строя. И это не говоря о ситуации со связью. Вопросы?

Девятый поднял руку в перчатке:

— Сэр, какова именно ситуация со связью?

— Неймодианцы.

— Не совсем понял, сэр.

Зей недоуменно посмотрел на него, но тут же в его глазах промелькнуло понимание.

— Вся инфраструктура принадлежит неймодианцам и находится под их контролем: местное население даже не везде использует такую технологию, как выгребные ямы в уборных, зато к услугам хозяев планеты — лучшие сеть связи и система управления воздушным движением, какие только доступны на рынке. Они не хотят, чтобы хоть кто-то вел там дела без их ведома, поэтому следят за всем и вся и наружу просачивается очень мало информации — вам придется обходиться без комлинков дальней связи. Ты меня понял, боец?

— Так точно, сэр, генерал Зей.

Повисла долгая пауза, и Зей обвел взглядом три шлема и одно изуродованное лицо. Казалось, он чего-то ждал. Джедай признался, что раньше с клонами дела не имел; возможно, он рассчитывал на диалог. Его взгляд остановился на Дармане. Желая уберечь мастера от возможного конфуза, тот нарушил неловкое молчание.

На самом деле вопрос напрашивался.

— Для чего нужен этот нановирус, сэр?

Зей слегка повернул голову.

— Разумный и уместный вопрос, — сказал он.

— Спасибо, сэр.

— Следовательно, ответ будет весьма интересен для тебя лично. Похоже, что вирус предназначен для поражения солдат-клонов.

Изящный черный гурланин выпрямился, став выше.

— Они вас боятся, и неспроста, — проговорил он звучным басом. — Поэтому хотят убить, как свойственно невеждам, когда они встречают что-то пугающее и непонятное.

Он продолжал удлиняться в высоту и теперь уже как будто стоял. Изменил форму.

— Да-а, — медленно сказал Зей, растянув слово на два слога. Он оторвал взор от зрелища молекулярной перетасовки. — На данный момент вы по-прежнему обладаете преимуществом: сепаратисты почти наверняка не знают, на что способны клоны-спецназовцы. Они не имеют представления, на что вы способны, — возможно, мы и сами не имеем. Но вас создавали как совершенных солдат, и над раскрытием вашего потенциала трудились лучшие инструкторы в Галактике. От вас ждут самых высоких результатов. — Зей сунул руки под плащ и слегка наклонил голову. — Если вам посчастливится благополучно отыскать мастера Фулье, мы будем рады, но главные цели — Утан и комплекс. Вы уяснили все, что я сказал?

— Так точно, сэр. — Дарман кивнул вместе с остальными, но получилось не вполне синхронно. «Исправим, — подумал он. — Пара дней практики, и готово. Тяжело в ученье, легко в бою».

— Тогда оставляю вас с моим падаваном, — сказал Зей и зашагал к выходу. В дверях он остановился и еще раз посмотрел на коммандос, не то удивленно, не то удовлетворенно склонив голову набок.

Джусик сглотнул. Гурланин стек обратно вниз, превратившись в четвероногое существо, и сел рядом с РК-3222, пристально его разглядывая. Спецназовец никак не реагировал.

— Ах-х, — вздохнул оборотень. Голос его журчал как вода. — И в самом деле лицо Фетта. Поразительно.

Джусик махнул рукой в сторону двери.

— Я ваш оружейник, — сказал он. — Оружие и информация. Идите за мной, и я покажу, что будет в вашем распоряжении.

Спецназовцы встали — более-менее дружно — и зашагали следом за ним по коридору, все еще уставленному контейнерами с продовольствием. Запах тушеной нерфятины просачивался даже сквозь дыхательные фильтры. Гурланин тек впереди то гибким хищником, то резвым скакуном, меняя форму на бегу.

Джусик остановился в конце коридора и обернулся:

— Могу ли я попросить вас троих тоже снять шлемы?

Никто даже не спросил зачем — все повиновались, хотя просьба и не была сформулирована как четкий приказ согласно уставу. Шлемы с шипением отсоединились.

— О, — сказал Джусик и замер на мгновение. Затем он отпер дверь, и все вошли в импровизированный арсенал.

Тот оказался пещерой сокровищ. Здесь были модификации и навесные приспособления, которые вполне могли подойти к существующей экипировке, и боеприпасы незнакомого вида, но явно республиканского производства, не говоря уже о всякой… экзотике. На козловых столах были аккуратно разложены образцы оружия, которые, согласно базе данных, производились где-то десятью разными расами, — а также довольно много совершенно не знакомых Дарману. Зрелище было заманчивое, почти как сытный обед.

— На вид это все очень полезные вещи, сэр, — произнес Девятый.

— Отделение «Дельта» регулярно здесь пасется, — сказал Джусик. Внимание спецназовцев было приковано к оружию, но Дарман с возрастающим интересом смотрел на реакцию Джусика. Падаван посторонился, чтобы дать бойцам присмотреться к снаряжению, но продолжил осторожно наблюдать за ними.

— Вы ничуть не похожи на дроидов, правда?

— Да, сэр, — сказал Пятый. — Мы из плоти и крови. Лучшие из лучших.

— Как элитные разведкоммандос?

— Не совсем как ЭРКи, сэр. Но и не как солдаты. Мы не работаем ни в одиночку, ни в строю. Просто внешне выглядим точно так же.

— Выходит, вы работаете вчетвером? Отделением? — Он явно припоминал выученный в спешке урок. — Почти как семья?

— Теперь да, сэр, — вмешался Девятый. Он поднял переносной гранатомет, который на вид немного отличался от стандартного. — Легкий. Очень легкий.

— Прототип от Merr-Sonn, — объяснил Джусик. — Новейший сплав, утяжеленная боевая часть, увеличенная дальность. У него есть микрорепульсорный стабилизатор, но пока не решены кое-какие технические проблемы, поэтому стреляйте с плеча. — Он посмотрел на лицо 3222-го. — Болит?

— Не сильно, сэр, — ответил спецназовец, хотя рана, должно быть, горела огнем. Ободранная кожа все еще сочилась сукровицей. — Потом займусь.

Судя по негромкому «хм», это был не тот ответ, которого ожидал Джусик. Быть может, он думал, что клоны, как и дроиды, не чувствуют боли.

— А у вас есть имена? И я говорю не о номерах. Имена.

Вот это уже было очень личное. Имя спецназовца было известно только ему самому, его отделению и сержанту-инструктору. Дарману стало неловко за падавана.

— В отделении меня звали Атином, — сказал раненый коммандо.

Девятый покосился на Пятого, но промолчал. «Атин» по-мандалорски значило «упрямый».

Джусик достал два рулона какой-то матовой ленты — один черный, другой белый. Он оторвал по короткому куску, сплел вместе и повернулся к спецназовцам, держа в одной руке косичку, а в другой детонатор размером с бусинку:

— Один метр по мощности эквивалентен термодетонатору, но этот материал обеспечивает направленный взрыв. Идеален для вышибания двери. Только тщательно рассчитывайте количество, если хотите войти в здание, а не разрушить его до основания. Для этой цели у вас есть специальные заряды имплозивного действия.

— А какие-нибудь ручные гранаты? — поинтересовался Дарман. — Оглушающие, например?

— Есть несколько джеонозианских акустических детонаторов и ящик ЭМИ-зарядов против дроидов.

— Подходит. Беру.

Девятый пристально посмотрел на Дармана.

— Так ты, значит, наш подрывник, — сказал сержант и снова повернулся к падавану. — Мы прошли очень основательную подготовку. Вы можете всецело на нас положиться.

Да уж, подумал Дарман. Готовили их очень и очень основательно, день за днем на протяжении десяти лет, а свободным от тренировок было только время, отведенное на сон. Хотя именно как отделение спецназа они еще не прошли боевого крещения — игры в пехоту три месяца назад не в счет, — Дарман не сомневался, что они продемонстрируют должную выучку. И был рад получить роль взрывотехника. Он гордился своим умением устраивать то, что деликатно называли силовым проникновением в помещение.

— Сэр, как вы думаете, что случилось с мастером Фулье? — спросил Дарман. Обычно он не задавал ненужных вопросов, но Арлиган Зей как будто одобрил его любознательность, а Дармана учили следовать любым пожеланиям генералов-джедаев.

Джусик открыл коробку с каминоанскими дротиками и протянул спецназовцам, словно блюдо с кусочками пирога удж.

— Валакил убежден, что его предал кто-то из местных, — сказал он. — Ради еды и горсти кредитов они готовы на все.

Дарман не мог взять в толк, как джедая могло одолеть что-то меньшее, чем целая армия. Он видел, как они сражались на Джеонозисе. Для него война была наукой; для них, похоже, она была искусством.

— Но ведь у него был световой меч?

— Был, — ответил гурланин. — Но у мастера Фулье есть… или были… некоторые проблемы с дисциплиной.

Дарман — солдат, готовый вынести любые тяготы службы и больше всего боящийся не погибнуть в бою, а умереть от старости, — испытал необъяснимый дискомфорт при мысли о том, что у джедаев могут быть недостатки.

— Мастер Фулье был… он очень отважный джедай, — сказал Джусик, чья невозмутимость на мгновение дала трещину. — Просто он очень остро переживает всякую несправедливость.

Ситуацию разрядил Девятый. Его спокойный авторитетный тон успокоил Дармана.

— Сэр, сколько у нас времени, чтобы составить план операции и немного потренироваться? — спросил он.

— Восемь стандартных часов, — почти виновато ответил Джусик. — Потому что именно столько займет перелет до Киилуры, а отправляетесь вы прямо сейчас.

* * *

Этейн высыпала содержимое сумки на соломенный матрац.

Вопреки внешнему виду, помещение служило вполне сносной спальней. Скот в эту пору в овин не пускали, потому что животные поедали зерно барка — откармливать мерли на мясо таким образом было бы ужасно дорого. Зато животные могли заходить в дом, а зимой даже спать там, согревая хижину и заодно спасаясь от снующих вокруг гданов.

И пахло в доме соответственно. В ход шло все, что производили мерли, — даже их тепло и едкий запах. «Отгоняет насекомых, — пояснил Бирхан. — Это хорошая вонь».

Стоя на коленях подле матраца, Этейн попыталась придумать какой-нибудь выход из своего положения. Мастер Фулье, вероятно, погиб: иначе он непременно вернулся бы за ней. Он был — да, к сожалению, именно был, — блестящим джедаем, потрясающе искусным, когда ставил себе какую-то цель. Но в то же время он был нетерпелив и не любил проходить мимо проблем, которые его не касались, и оба этих качества плохо сочетались с самой идеей секретной операции.

Он решил преподать урок одному из громил Хокана, заставить уважительно относиться к местному населению. Стоило одному из подручных мандалорца предложить сумму, чуть большую, чем хватило бы на бутылку урркала, и те самые местные выложили, где и когда Фулье будет в городе.

«В городе». Какая насмешка.

Имбраани даже отдаленно не напоминал Корусант. Это раскинувшееся во все стороны скопище дворов могло похвастаться лишь инфраструктурой, необходимой для выращивания, уборки и экспорта товарных злаков, а также для ублажения коммерческих заправил. Этейн выросла в мире, где можно было ездить куда угодно и посылать сообщения кому угодно, здесь же эти привычные возможности оказались недоступны.

Сейчас перед ней стояли две задачи: выбраться с Киилуры самой или как-то переслать информацию. Кроме того, нужно было довести дело до конца, хотя бы просто для того, чтобы жертва мастера Фулье не оказалась напрасной. Этейн взяла с матраца маленький шарик и открыла, разделив на две полусферы, как плод шеф'на.

В ее ладонях вспыхнула трехмерная голокарта, затем еще одна и еще. В распоряжении Этейн имелись планы десятков неймодианских и сепаратистских зданий в округе: небрежным здесь был не только Фулье. Несколько бутылок урркала развязали языки местным строителям.

Этейн не была ни прирожденным воином, ни великой обольстительницей, но она умела замечать возможности, а это компенсировало многое.

Она не знала, эти ли голокарты сгубили ее учителя, или его расценили как прямую угрозу для Утан. А может, Гезом Хоканом двигала просто нелюбовь к джедаям. «Воеваки», так он их величал, презирая всех, кто не сражался холодным металлом и кулаками. Мандалорцы сентиментальностью не отличались, но Хокан своей жестокостью превосходил их всех. Этейн осознала это, когда они с Фулье прошли по развалинам хутора из четырех домов, обитатели которого, должно быть, чем-то его прогневали.

Девушка знала, что эта картина никогда не изгладится из ее памяти. Она медитировала дважды в день. Не помогало. Этейн опустилась на колени и попробовала снова, медленно делая вдох-выдох и стараясь успокоить сердцебиение.

За стеной захрустел гравий.

Этейн выхватила из-под матраца световой меч и сунула голокарту под плащ. Палец завис над кнопкой. Она должна была почувствовать приближение постороннего, но поддалась усталости и отчаянию. «Надо было проверить, нет ли второго выхода, — подумала девушка. — Глупо, глупо, глупо. Возможно, придется…»

Когда дощатая дверь отворилась, она нажала кнопку, и пыльный воздух рассек луч голубого света. На протопавшую в овин мерли это зрелище не произвело никакого впечатления. Как и на маленькую пожилую женщину, которая вошла следом.

— Какая ты нервная, — сказала старушка. Она держала в руках накрытый полотенцем поднос, а под мышкой — какой-то сверток. Мерли ткнулась мордой в колени Этейн, требуя внимания. Это были пугающе умные животные — ростом около метра в холке и покрытые густыми колечками шерсти; их круглые зеленые глаза тревожили Этейн, слишком уж напоминая человеческие. — Вот твой обед.

— Спасибо, — ответила Этейн. Женщина поставила поднос на матрац и положила рядом сверток ткани.

— С плащом твоим пришлось повозиться. Был весь в навозе, — сказала женщина, косясь на меч, точно как Бирхан. — Еще сыроватый, но чистый.

— Спасибо, — повторила Этейн. Она погасила клинок и откинула полотенце. На двух грубых глиняных тарелках лежали пара хлебцев и тушеные овощи, сверху проглядывали цельные зерна барка. Они испускали тягучий мускусный аромат.

За этот барк семья могла бы купить себе еды на неделю.

— Зачем такие хлопоты из-за меня, — смутилась Этейн.

— Ты наша гостья, — промолвила женщина. — И потом, когда я соскребла навоз, жаль было выкидывать прилипшие зерна, э? О-хо-хо.

Этейн почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, но не изменилась в лице. Корусантские правила пищевой гигиены здесь не действовали.

— Вы очень добры, — сказала девушка и вымученно улыбнулась.

— Ты же понимаешь, они придут, — предостерегла женщина.

— Я готова, — соврала Этейн, указав на меч.

— Нет, не они, не бандиты Хокана. Вовсе не они.

Этейн подумывала о том, чтобы расспросить ее, но решила пока воздержаться. Она понятия не имела, к кому обратиться за разъяснениями.

Женщина вздохнула и сердито выгнала мерли на улицу.

— Да, придут, — сказала она и, улыбнувшись, закрыла за собой дверь.

Глава 3

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

ШИФРОВАНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

Вы лучшие в своем деле: лучшие солдаты, тактики, саперы, связисты, специалисты по выживанию. Я отобрал каждого из вас персонально, так как хочу, чтобы вы подготовили лучший спецназ в Галактике. У вас будет все, что нужно, все, что захотите, за исключением одного: возможности вернуться домой. Это совершенно секретный проект. Вы никому не расскажете, куда отправляетесь, и никогда не покинете Камино. Для ваших друзей и родных вы все равно что умерли.

Джанго Фетт к отобранным им инструкторам спецназа, так называемым «куи'вал дар» — на языке мандалорцев «тем, кто более не существует»

Неймодианцы отличались тягой к вычурной и совершенно нелепой пышности, за что Гез Хокан их презирал.

Громадная вилла Лика Анккита стояла на холме, который возвышался над плантацией кушаяна, — глупое решение, учитывая господствующие ветры, но оно явно удовлетворяло тщеславие неймодианца, желавшего показать, кто тут главный. Такое расположение могло иметь ценность с военной точки зрения, но Анккит — будучи трусливым счетоводом, как и все его сородичи, — в укрепленной позиции тоже не нуждался.

Нет, этот неймодианец был ди'кутом. Полным и абсолютным ди'кутом.

Хокан взбежал по обрамленным изгородью ступенькам на веранду, занимавшую все пространство перед главным входом. Шлем он держал под мышкой; пробивной пистолет, ножи и гарпун вызывающе болтались на поясе.

Не то чтобы ему сильно хотелось повидаться с работодателем, о нет. Он просто спешил покончить с этим делом. Не обращая внимания на слуг и лизоблюдов, Хокан ворвался в просторный кабинет Анккита, откуда открывался панорамный вид на округу. Коммерческий властитель Киилуры поливал вазоны на подоконнике. Он щелкнул пальцами по одному из растений, и то выпустило в воздух сильный тошнотворный запах. Неймодианец глубоко вдохнул раскрытым ртом.

— Когда ты научишься стучать, Хокан, — не оборачиваясь, проговорил Анккит. — Право, это весьма неучтиво.

— Вызывал? — без обиняков отрезал мандалорец.

— Просто хотел справиться, каковы твои успехи с джедаем.

— Были бы успехи, я бы позвонил.

— Ты ведь не убил его, правда? Пожалуйста, ответь. Мне надо знать, как его деятельность скажется на рыночных ценах.

— Я не дилетант.

— Но ведь приходится работать с теми подчиненными, которые есть, не правда ли?

— Грязную работу я делаю сам, спасибо. Нет, он молчит. Довольно… крепкий джедай попался.

Обладай неймодианец носом, он непременно задрал бы его. Хокан поборол импульсивное желание поставить на место этого надутого лавочника, этого… бакалейщика. Несмотря на высокий рост, Анккит был слаб и мягкотел, вся его сила заключалась в банковском счете. Неймодианец заморгал бесстрастными, водянистыми глазами. Хокан потянулся было к гарпуну, но с трудом — с большим трудом — сдержался.

— Хокан, джедаи не посещают такие планеты, как эта, чтобы попить целебной водички. Ты проверил информацию, что он был не один?

— Это мастер. Его видели с падаваном.

— Не очень-то рассудительный мастер, судя по всему.

Фулье явно не умел оценивать шансы, иначе не стал бы наезжать на Гар-Ула в таверне. Но, по крайней мере, он был готов постоять за себя, несмотря на всю ту мягкотелую мистическую чепуху, которую проповедовал. Хокан уважал мужество, хотя и редко терпел его у других. Мужество всегда было в дефиците.

— Мы отыщем падавана, и я выясню, какую информацию собрал Фулье. Если вообще собрал.

— Уж позаботься. От этого зависит один заманчивый контракт.

Хокан приучил себя контролировать позывы к насилию, но не видел причин обуздывать язык.

— Если я добьюсь успеха, то потому, что горжусь своим ремеслом.

— Кредиты-то тебе нужны.

— Это временно. Но придет день, когда я перестану в тебе нуждаться, Анккит.

Неймодианец пригладил свое одеяние и выпрямился во весь рост, что, впрочем, не произвело на Хокана никакого впечатления.

— Ты должен смириться с уменьшением твоей значимости в новом галактическом порядке, Хокан, — произнес он. — Иерархии грубой силы, в которой царили твои воинственные предки, больше нет. Сегодня нам нужны солдаты науки и коммерции, и сколько бы ты ни красовался в этих музейных доспехах, это не оживит ваше… славное прошлое. Увы, в конце концов даже великий Джанго Фетт пал от руки джедая.

Эта новость разошлась быстро. Фетт был источником гордости для немногочисленной мандалорской диаспоры. Он был просто лучшим, пускай и воевал за деньги. Анккит прекрасно понимал, как эта шпилька должна уязвить.

Хокан твердо решил, что неймодианец не прочтет на его лице ничего. Эти же эмоции он старался выбросить из головы, когда допрашивал Фулье, как ни подмывало обвинить всех джедаев в унижении национального героя. Крушить джедаю кости следовало с холодной головой. Месть — это непрофессионально.

Он сделал долгий вдох:

— Ты держишь дома гданов, Анккит? Я слыхал, некоторые инопланетники пытаются.

— Гданов? Нет. Грязные зверушки. Совершенно дикие.

— Но если бы ты держал гдана и плохо его кормил, тебя удивило бы, если бы он тебя укусил?

— Полагаю, нет.

— Так корми меня хорошо.

Хокан развернулся и вышел со всей быстротой, не дожидаясь разрешения, чтобы последнее слово не осталось за Анккитом. Он надел шлем и сбежал по ступенькам нелепо экстравагантной виллы.

Ему было безразлично, что Анккит сдал целую планету в аренду сепарским ученым. Тем тоже недоставало чести, чтобы сражаться настоящим оружием; они наняли жуков, чтобы те воевали за них. Позорище. Противоестественно.

Хокан сунул руку в карман кроваво-красного нагрудника и выудил оружие джедая. Меч не выглядел особо впечатляюще. И включался удивительно легко, хотя мандалорец подозревал, что научиться с ним обращаться — совсем другое дело. Из рукояти вырвался гудящий столб голубого света, яркий как солнечный день. Хокан с размаху провел им вдоль аккуратно остриженной тармуловой изгороди, разрезав ее надвое.

При всей джедайской мягкотелости оружие неплохое.

Хокан подозревал, что световой меч не лучшим образом сочетался с традиционным мандалорским шлемом и Т-образным визором. Но воин должен уметь адаптироваться.

А Фулье предстояло ответить на кое-какие вопросы.

* * *

АНГАР D-768, ВОЗДУШНАЯ БАЗА СЛУЖБЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СИЛ ФЛОТА, ОРД-МАНТЕЛЛ

Стоявший на площадке нар-шаддаанский сельскохозяйственный опрыскиватель, судя по виду, держался в целости только благодаря слою ржавчины. Джусик с нехарактерной для себя образностью назвал его старым ведром.

А теперь этой посудине предстояло неведомо как доставить их на Киилуру. На опрыскиватель, пролетающий над аграрным регионом, едва ли обратят внимание — конечно, если он не развалится в воздухе. Такая возможность не исключалась.

— Да… таких больше не делают, — прокомментировал Пятый.

— Потому что даже Хаттская авиационная администрация не выдаст сертификат летной годности этому шаддовскому корыту, — ответил Девятый, изо всех сил стараясь не опрокинуться под тяжестью рюкзака. Сержант нес вдвое больше стандартных двадцати пяти кило, не считая аварийного реактивного парашюта. На самом деле Девятый никогда не сталкивался с ХАА, но он запоминал любую информацию, которую ему доводилось читать, видеть или слышать. — Так или иначе, от него требуется лишь довезти нас туда.

— Он совершит благородное самопожертвование, — сказал Джусик, внезапно возникнув за спинами коммандос. Он улыбнулся и пробормотал: «Корыто», как будто эта характеристика его позабавила. На мгновение Девятый подумал, что зря нарушил протокол, ввернув это словечко.

— Вы уверены, что справитесь? Я могу попросить мастера Зея, чтобы он позволил мне вас сопровождать.

Девятый чуть не рассмеялся, но смеяться над джедаем не подобало, тем более что этому падавану их судьба была явно небезразлична.

— Мы потеряли слишком много офицеров на Джеонозисе, сэр. Командный состав в инкубаторах не выращивают.

На мгновение падаван опустил глаза:

— Очень любезно с вашей стороны считать меня офицером, сержант.

— Вы теперь коммандер, сэр. Мы вас не подведем. Никто лучше нас не подготовлен для этого задания.

— Это ваша первая спецоперация, не так ли?

— Да, сэр.

— Это вас не тревожит?

— Нет, сэр. Нисколько. Пять «П», сэр. Правильное Планирование Предотвращает Полный П… Провал, сэр.

Джусик, похоже, считал слова. Он приподнял брови:

— На этот раз все будет по-настоящему, сержант.

«Ага». При всех своих талантах и мудрости, даже джедаи кое-чего не знали. Девятый замялся, не решаясь просвещать Джусика.

«По-настоящему». О да, Девятый знал, как бывает по-настоящему. Знал прекрасно.

Падаван Бардан Джусик не мог видеть Дом Смерти на Камино. Он ни разу не штурмовал это здание с извилистыми коридорами и бесчисленными пролетами лестниц; не знал, сколько спецназовцев погибло на учениях с настоящими боеприпасами, когда террористы — или кого на сей раз изображал руководящий персонал — стреляли на поражение и зачастую убивали.

Он также не имел представления, каково это — четыре дня вести наблюдение, лежа на брюхе в кустах с винтовкой наготове, мочась под себя, потому что любое движение выдаст твою позицию. Не знал, как учатся оценивать количество взрывчатки, нужное, чтобы быстро проделать новый вход в здании, потому что если рассчитаешь неправильно — в спешке, под огнем, — то тебе оторвет башку. Два-Восьмой «научился» именно так.

Джусик не знал, как долго и как далеко солдаты могут при необходимости нести раненого товарища. Скорее всего, он даже не сумел бы выполнить экстренную трахеотомию в полевых условиях при помощи ножа и чистого отреза топливного шланга.

Вины Джусика в этом не было. У него имелись намного более важные заботы. Джедаю-командиру совершенно ни к чему было вникать в детали жизни клона-спецназовца. Но Девятому подумалось, что Джусик теперь постарается вникнуть, и он зауважал падавана еще сильнее.

— Мы справимся, сэр, — сказал он. — Подготовка была очень реалистичной.

В задрипанном шаддовском корабле были убраны канистры, а переборки обтянуты страховочными ремнями и антирадарными плитами, делавшими груз невидимым для любого сканирования.

Девятому подумалось, что вчетвером им будет тесновато, а с вещмешками и оружием тем более. Внутри уже лежали парочка автоматических бластеров «Е-Веб» от BlasTech. Также, по просьбе Атина, взяли два трандошанских ударных ружья LJ-50.

Багровый след на лице Атина выглядел уже не так пугающе, хотя было видно, что шрам останется: байтовый спрей был способен залечить многое, если нанести его достаточно быстро, но обратить вспять рубцевание не мог. Спецназовец влез через люк, с трудом сохраняя равновесие под тяжестью рюкзака; в одной руке он держал матричный ЧВЭ-бластер[4], на груди болталась DC-17. Дарман, игравший роль старшего по погрузке, протянул ему «ногу помощи» и покосился на бластер.

— Фанат трандошанского железа? — спросил он.

— Эта штука управится со щитами лучше, чем «Е-Веб», — отвечал Атин. — А LJ-пятидесятые неплохо иметь про запас, когда будем штурмовать комплекс. Так, на всякий случай. Хорошую снарягу делает не только Республика.

«Интересно, он когда-нибудь говорит о чем-нибудь, помимо снаряги?» — подумал Девятый. Отделение у него, видать, было унылое, и инструктор тоже унылый. Чужаку клоны могли казаться совершенно стандартизованными, но каждое отделение понемногу накапливало свои отличительные черты, обусловленные пережитым вместе и в том числе влиянием закрепленного инструктора. У каждого батальона спецназа был свой инструктор-неклон, и батальон перенимал от этого инструктора определенные повадки и словечки.

«Мы учимся, — подумал Девятый. — Учимся быстро и, к сожалению, запоминаем все. Как „корыто“.

А еще в каждом отделении складывались свои отношения. Против человеческой биологии не попрешь. Составьте группу из четверых — и быстро получите иерархию, продиктованную ролями и индивидуальными заскоками участников. Девятый свои заскоки знал. Он полагал, что уже изучил Пятого, и был уверен, что представляет будущее место Дармана. Но позиция Атина пока не просматривалась.

Пятый держал в руках джеонозианскую силовую пику. Он взмахнул оружием и улыбнулся.

— Где взял? — вдруг заинтересовался Атин.

— Сувенир с Джеонозиса. — Пятый подмигнул. — Жаль было выбрасывать. — Он перевернул пику и, вытянув руку, выверенным движением прокрутил древко в пальцах, так что острие прошло на расстоянии ладони от Атина. Тот не шелохнулся.

— Можно даже ток не включать, видишь? Эта штука тяжелая сама по себе. — Он рубанул с размаху. — Шарах по башке. Аж слезы из глаз.

— Не думаю, что мне нужны сувениры с Джеонозиса, — довольно-таки ледяным тоном произнес Атин. — Впечатления, так сказать, неизгладимые.

— Эй…

— Потом будете трепаться, — встрял Девятый. — Шевелитесь, народ.

Он уже понял, что с Атином придется повозиться, и гадал: какой импульс пробудит в нем естественный порыв влиться в команду? Думал он и о явном негативизме бойца. «Ничего, рано или поздно привыкнет. Придется».

Отступив к левому борту, Девятый снял вещмешок и положил на кстати подвернувшуюся полку. Освободившись от сорока пяти кило, он втиснулся между Пятым и Атином и заглянул в кабину.

Место пилота занимал дроид серии R5. Автомат все еще заправлял машину из робоцистерны, при этом свистя и бибикая. Сержант перегнулся через него и подключил планшет к панели управления, чтобы проверить план полета и синхронизировать его с реальным курсом корабля.

R5 не обратил на него внимания. Дроид был готов лететь тем маршрутом, какой ему дали.

Импровизировать, принимать решения на ходу, использовать любые подручные ресурсы — спецназовец обязан владеть всеми этими навыками. Но не менее важно уметь добыть актуальные разведданные. Имеющейся информации было недостаточно, чтобы спланировать операцию, а потому им предстояло либо добыть сведения на месте, либо опростоволоситься. А опростоволоситься перед падаваном Джусиком Девятому не хотелось. Сержант отсоединил планшет и пробрался обратно к люку, стараясь не задеть Пятого с Атином.

— После взлета полное радиомолчание, — сказал Джусик, просунув голову в люк. — Ударный крейсер «Величавый» сейчас направляется к Киилуре и будет оставаться в парсеке от планеты до получения от вас запроса на эвакуацию. Затем в течение часа в указанное вами место прибудут штурмовые транспорты.

Девятый едва не спросил, как долго «Величавый» будет ждать, но побоялся, что вопрос могут расценить как неуверенность в компетенции отделения. Ответ он знал и так: корабль будет ждать до тех пор, пока Утан не схватят, даже если придется послать несколько отделений спецназа одно за другим. Будет ждать, но не их конкретно.

— «Величавому» не придется ждать долго, — произнес сержант.

— Вам нужно что-нибудь еще?

Девятый качнул головой:

— Нет, коммандер.

Дарман стоял возле трапа, словно солдат почетного караула, дожидаясь, когда джедай уйдет.

— Хорошо. — Джусик медлил. Он как будто хотел отправиться восвояси, но передумал. — Надеюсь заслушать ваш доклад по возвращении.

Девятый воспринял его слова буквально, хотя — судя по взгляду Джусика — тот подразумевал что-то иное. Падаван-коммандер, конечно, хотел бы ознакомиться с добытой ими информацией. Джусик развернулся и зашагал прочь, и тогда Дарман запрыгнул внутрь. Крышка захлопнулась. Вся конструкция слегка вздрогнула, и на пол посыпалась ржавчина.

«Довези нас, больше от тебя ничего не нужно», — подумал Девятый.

Он включил на планшете голопроекцию и стал изучать маршрут, пролегавший над полями, озерами и лесом. Картинка состояла как из реальных снимков, так и из смоделированного ландшафта. Судя по тому, как проекция соотносилась с картой местности, действовать предстояло в тридцати километрах от городка под названием Имбраани.

Посреди плантации куваровых деревьев стояло одноэтажное здание под хлипкой металлической крышей, окруженное пятном кое-как выкошенной травы. Часть изображения была размытой, но это было самое высокое разрешение, какого смог добиться дроид-разведчик с такой высоты. Вокруг здания кругами двигались точки — охранники.

— Вот это «взять живой» все немного усложняет, — произнес Дарман, заглядывая через плечо Девятого. — А то бы можно просто заложить такую бомбу, что ее зашвырнет аж в Пространство хаттов.

— Для того нас и создали, — ответил Девятый. — Чтобы выполнять задания особой сложности.

Он ненадолго закрыл глаза и мысленно представил себе весь путь от взлета и посадки, четко по плану. Увидел во всех подробностях — по крайней мере, насколько позволяла ограниченная вводная в сочетании с его собственным опытом, добытым в ходе сотен тренировок.

В этом отстраненном состоянии сержант вдруг кое-что осознал. Он вновь увидел лицо Джусика, неловко и нервно пожимающего плечами. И тут до него дошел истинный смысл слов падавана о заслушивании доклада.

Он хотел пожелать им удачи. Надеялся, что они вернутся живыми.

Девятого — который с самых пеленок знал, что он солдат и ему уготована смерть, — это заинтриговало.

* * *

Взрослый гдан был в длину сантиметров тридцать, и загрызть хотя бы мерленка могла лишь целая стая. Но по ночам — когда они выбирались из своих нор на охоту — фермеры запирали двери и в поля старались не выходить.

Местные боялись не столько их зубов, сколько бактерий, чьими переносчиками были эти животные; даже маленькая царапина или укус почти всегда становился смертельным. Мастер Фулье израсходовал почти весь запас бактового спрея, оказывая первую помощь селянам, а потому Этейн, как и хозяева, ночами была вынуждена сидеть дома.

С улицы доносились звуки возни и грызни маленьких хищников. Этейн сидела на матраце, скрестив ноги, и жевала хлебцы. Она так проголодалась, что чуть не проглотила овощи в один присест, но даже голод не помог пересилить себя. «Немного бактерий полезны для иммунитета, — сказала себе девушка. — Ты еще и не такое ела, сама о том не зная».

Но сейчас-то она знала.

Так и не притронувшись к миске, Этейн снова и снова вертела в руках шарик с голокартой, размышляя, как бы передать информацию Совету джедаев. Спрятать в транспортнике — возможно. Переслать прямо с планеты? Нет, неймодианцы бдительно следят за всеми потоками данных; несанкционированная передача с Киилуры на Корусант неминуемо привлечет внимание. Конечно, всегда остается возможность подыскать подходящего дроида-курьера, но это рискованно и займет столько времени, что фактически информация окажется бесполезной.

Похоже, придется доставить ее самой.

Световой меч — великолепное оружие, но ей сейчас не помешала бы армия. От осознания того, что она вопреки всему добыла ценную информацию, а теперь не знает, как ее передать по назначению, прямо опускались руки.

— Еще не вечер, — вслух проговорила Этейн. Но вечер все-таки наступил — по крайней мере, на дворе уже стемнело. Веки отяжелели, и она положила голову на ладони, уперев локти в колени.

Надо отоспаться. Утро вечера мудренее. Девушка закрыла глаза. Представила себе Корусант, тренировки клана, когда они учились перебрасывать мяч одной лишь силой мысли, славную горячую ванну, гарантированно чистую пищу…

И вдруг что-то заставило напрячься каждый нерв в ее теле. Сердце заколотилось в груди. Снова приснилось, будто падаешь, подумала Этейн, — такое бывало, когда ей случалось задремать. Но нет, она не спала, в этом девушка не сомневалась.

Что-то изменилось. Что-то в Силе преобразилось — безвозвратно. Этейн вскочила на ноги, вдруг осознав, что произошло; для этого не требовалось никаких уроков и тренировок. Инстинкты, закодированные в генах, прямо вопили в уши.

Нечто ушло из Силы… вернее, некто.

— Учитель, — промолвила Этейн.

Она давно подозревала, что Фулье погиб. А теперь убедилась в этом и даже знала, что это случилось только что. Этейн невольно задумалась, как именно и когда, но о наемных бандитах неймодианцев и их методах ей было известно достаточно.

Игнорируя вездесущих гданов, она подошла к двери и распахнула ее настежь. Просто от безысходности. Поделать она ничего не могла — ни сейчас, ни вообще.

В траве что-то зашелестело. Неведомое существо было одно и явно покрупнее гдана. Только теперь Этейн обратила внимание, что фырканье и возня прекратились. Хищники ушли.

На всякий случай Этейн нащупала меч.

Громкое гоготание и хлопанье крыльев заставили ее встрепенуться. Всполошенная стая кожеспинников взмыла в воздух и растворилась в темноте, оставляя за собой следы из искорок света, отражавшегося от чешуи. С помощью Силы Этейн чувствовала только мелких зверушек с примитивными желаниями да еще старого мерли, который бродил вдоль ограды, вооруженный столь устрашающими клыками, что даже гданы не рисковали приближаться к нему.

Девушка посмотрела в ночное небо. Оно казалось вечным, неизменным, но Этейн знала, что это не так.

«Они придут».

Ей как будто снова послышался голос женщины. Списав это на горе и недосып, Этейн кое-как забралась обратно и задвинула засов.

* * *

Это был самый обыкновенный опрыскиватель, предназначенный для обработки полей после сбора урожая барка. Он был загружен инсектицидами и удобрениями и летел под управлением дроида. По крайней мере, такую информацию ответчик шаддовского корыта сообщил киилурскому диспетчеру — и, судя по отсутствию ракет на хвосте, тот поверил.

Дарман все еще осваивался с новыми возможностями шлема и брони.

— Раньше я носил доспехи, — сказал он. — А теперь вроде как доспехи носят меня.

— Угу, они малость потратились на усовершенствования, — отозвался Пятый. — Ух ты. Ходячий комплекс вооружения, э?

— Двести километров, — не отрывая глаз от планшета, произнес Атин. Он положил шлем рядом с собой таким образом, чтобы луч тактического фонарика освещал тесный отсек. Из-за шума атмосферных двигателей было не слышно, что он говорит, но Дарман легко читал по губам. — Будем надеяться, что все пройдет гладко.

На ста следовало надеть шлемы. Отделение готовилось как к штатной посадке, так и к экстренному десантированию, если сепаратисты собьют их с земли. Дарман надеялся, что этого сценария удастся избежать. Каждый нес на себе куда больше снаряжения, чем на тренировках, и нужно было попасть точно в зону выброски, чтобы не добираться туда пешком. А для точности требовался высотный прыжок с торможением на малой высоте. Если выбрать более безопасный метод торможения на большой высоте, может снести километров на пятьдесят.

Дарману не очень-то хотелось так долго болтаться в воздухе.

Девятый глядел в планшет, который держал на бедре. На высоте вытянутой ладони парила трехмерная голографическая карта летного маршрута. Сержант бросил взгляд и молча поднял палец: «Все четко по плану». Дарман ответил тем же жестом.

Укладка снаряжения — это целое искусство, особенно когда четверо бойцов несут арсенал для маленькой армии. Дарман упаковал рюкзак под завязку. Остальное оружие и боеприпасы были сложены в отдельный ударопрочный контейнер по колено высотой. Арбалет — он обожал это оружие — был пристегнут импровизированными ремнями на груди, так что руки оставались свободными и могли держать DC-17. Различные детонаторы, надежно изолированные от зарядов и других боеприпасов, лежали в нижнем отделении. Все вместе было таким тяжелым, что Дарман мог встать, лишь оттолкнувшись. Эту процедуру он отрепетировал несколько раз. Выходило с трудом. К счастью, высадку наметили неподалеку от цели. Далеко тащить не придется.

— Сто километров, — сказал Атин и выключил фонарик. — Шлемы.

В наступившей темноте раздалось шипение — звук продувки и герметизации стыков. Отныне они могли переговариваться лишь на очень короткой дистанции: на Киилуре связь на расстоянии свыше десяти метров могли засечь. Свет пробивался только из внутришлемных информационных дисплеев, встроенных в визоры, — казалось, что в темноте горят несколько бесплотных букв «Т», — да еще на планшете Девятого мерцала голограмма проносившегося внизу ландшафта. Слегка наклонив голову, сержант отслеживал положение корабля на виртуальной карте.

Опрыскиватель начал снижаться — точно по плану. Еще пару минут, и они…

Вам!

Корпус содрогнулся, и шум двигателей умолк.

В первую секунду Дарман подумал, что их подбили зенитным огнем.

Девятый мгновенно вскочил на ноги и бросился в кабину, случайно зацепив Атина вещмешком. Дарман без раздумий ухватился за ручку аварийного люка, приготовившись к экстренной эвакуации.

Дроид в кабине щелкал и мигал индикаторами, ведя какой-то диалог с кораблем. Тот не реагировал.

— Ракета, сержант?

— Птица, — обманчиво спокойным голосом отвечал Девятый. — Атмосфернику каюк.

— R5 может заставить эту штуку спланировать?

— Пытается.

Пол накренился, и Дарман схватился за переборку, чтобы не упасть.

— Нет, мы не планируем. Мы падаем.

— Валим, — сказал Девятый. — Валим отсюда.

Шаддовское корыто их не подвело. Ему просто не посчастливилось оказаться в неудачное время в неудачной точке неба и свести нежелательное знакомство с местной летающей фауной. Теперь посудина летела вниз, и от предстоящей жесткой посадки их не спасла бы даже броня «Катарн».

Дарман высадил люк, и потоком воздуха внутрь занесло тучу пыли и обломков. Дверь выпала вниз. Снаружи было темно хоть глаз выколи, что усложняло выброску даже при наличии приборов ночного видения. Уже второй раз в жизни Дарман начал испытывать серьезные сомнения. Спецназовец подумал о том, не превращается ли он в одно из тех презренных созданий, которых сержант-инструктор называл трусами.

— Пошел, пошел, пошел! — закричал Девятый. Пятый и Атин пролезли в люк и шагнули наружу. «Не пытайся прыгать, просто выпади». Дарман посторонился, пропуская Девятого: ему хотелось захватить как можно больше снаряжения. Автоматические бластеры очень понадобятся. Он схватил несколько деталей.

— Нет, — сказал сержант. — Сначала ты.

— Нам нужна снаряга. — Дарман сунул ему две части. — Держи. А я…

— Прыгай, кому сказано!

Дарман не был опрометчив. Собственно, как и остальные. Но они были готовы пойти на просчитанный риск, и Дарман просчитал, что Девятый его не покинет. Сержант стоял перед открытым люком, властно вытянув руку и жестом приказывая прыгать поскорее. Нет: Дарман решился. Он прыгнул вперед и плечом толкнул Девятого вниз, едва успев ухватиться за край, чтобы самому не вылететь туда же. Судя по потоку ругательств, сержант такого не ожидал, и новый поворот событий его явно не обрадовал. Дополнительный мешок выпал следом за хозяином, болтаясь на тросе. Дарман услышал последнее проклятие, и затем Девятый исчез из виду.

Ухватившись за шлею, Дарман глянул вниз, но падающего сержанта не увидел. Значит, другие тоже вряд ли видели. Оставалась минута — возможно, меньше, — чтобы собрать все, что можно, и выпрыгнуть до того, как аппарат врежется в землю.

Дарман зажег нашлемный фонарик. Было некогда вслушиваться в вой ветра и полное отсутствие успокаивающего гула двигателей, но он не мог ничего с собой поделать. Он бросил арбалет и принялся связывать шнуром детали бластера. Жаль, конечно. Он любил арбалет, но понимал, что крупнокалиберное оружие понадобится больше.

Вязать узлы в перчатках непросто и так, но еще труднее, когда до падения — считаные секунды. С первого раза не получилось. Дарман ругнулся, завязал снова, и на этот раз узел оказался крепким. Облегченно выдохнув, он бросил оружие и отволок снаряжение к люку. На таком расстоянии никто его не слышал, а что мог подумать дроид, его не волновало.

После этого он шагнул в черную пустоту. Ветер подхватил его.

Земли внизу еще не было видно, и от внутришлемного дисплея ничто не отвлекало. Дарман падал лицом вниз со скоростью почти двести километров в час, а следом летели детали очень-очень тяжелого бластера. Он принял горизонтальное положение; рюкзак лежал на спине, винтовка была крепко пристегнута сбоку, контейнер с дополнительным снаряжением покоился на ногах. На восьмистах метрах, когда парашют раскроется, он сбросит контейнер. А затем включит реактивный ранец, потому что это может спасти от потенциально летального падения деталей бластера на голову.

Да, он совершенно точно знал, что делает. И да, боялся до икоты.

На тренировках он никогда не прыгал с таким массивным непристегнутым грузом.

Парашют раскрылся, и Дарман словно влетел в стену. Включились двигатели, разогрев воздух вокруг него. Теперь он мог маневрировать. Оставалось пятнадцать секунд.

Внизу, справа, сверкнула ослепительная белая вспышка — шаддовский корабль врезался в землю, не долетев до цели километров тридцать.

Дарман вдруг осознал, что даже не подумал о R5, которого так и оставил на обреченном корабле. Дроид был расходным материалом.

Пожалуй, точно так же относились к нему самому. Это было очень просто.

Внизу показалась земля. В окуляры ночного видения были видны верхушки деревьев — прямо под ногами.

«Нет, нет, нет!»

Дарман попытался пролететь мимо. Тщетно.

Он с размаху врезался во что-то. Затем свалился на землю, но этого уже не почувствовал.

Глава 4

Здесь требуется подлинное искусство селекции и генной инженерии. Человек от природы любознателен, но в то же время жесток, эгоистичен, похотлив и недисциплинирован. Мы должны пройти по лезвию бритвы, подавив факторы, вызывающие непослушание, и сохранив столь ценные качества, как интеллект и агрессия.

Хали Ке, старший генетик, Камино

Девятый складывал парашют, когда взрыв поблизости заставил его подскочить. В ночное небо над кронами деревьев взметнулся столб белого пламени. Что это пламя яркое и горячее, он понял по тому, что сработал оптический фильтр, не дав перегрузить систему ночного видения.

Хотя Девятый и ожидал этого, сердце у него все равно сжалось. Дарман, очевидно, не выжил. Он нарушил приказ. Не прыгнул, когда было велено.

«Так что, быть может, ты потерял брата. А быть может, и нет. В любом случае ты потеряешь еще двоих, если быстро не соберешься».

Путем триангуляции Девятый вычислил место взрыва, после чего принялся связывать парашют. Перед тем как зарыть ткань в землю, он отрезал несколько кусков строп. Эти стропы, обладавшие прочностью на разрыв в полтонны, очень даже могли пригодиться. Девятый намотал шнуры восьмерками на большой палец и мизинец, сунул мотки в поясной кармашек и отправился на поиски дополнительного груза.

Тот упал относительно недалеко. Прыжок с торможением на малой высоте — самое оно, когда нужна точность. Девятый нашел свой груз на краю поля. Тюк облепили какие-то мелкие зверьки с темной шерсткой, которые завороженно грызли мягкую амортизирующую полосу на боку. Сержант посветил фонариком, чтобы их отогнать, но зверьки недовольно уставились на луч света, сердито загалдели и бросились на него.

Это нервировало, но не более. Крохотные зубы беспомощно теребили пластоидную броню. Девятый стоял неподвижно, разглядывая животных и пролистывая перед глазами картинки из базы данных. Зверьки оказались гданами, и к враждебным чужакам они не относились. Единственными нелюдьми, с которыми Девятый до сих пор сталкивался — не считая каминоанцев и различных инструкторов, — были те, которых он видел на Джеонозисе в прицел бластерной винтовки. Он целиком зависел от данных, загруженных в базу, — ну и от той информации, которую удастся добыть самому.

Спустя минуту все гданы, кроме одного, сочли его несъедобным и исчезли среди стеблей злака, доходивших до пояса. Оставшееся животное продолжало терзать левый сапог, что свидетельствовало если не об интеллекте, то об упорстве. Материал его обуви мог выдержать что угодно, от космического вакуума до кислоты и расплавленного металла. Зверек явно ставил перед собой высокие цели.

Дарман пришел бы в восторг, это точно. Жаль, что его больше не было.

У него имелись все задатки, чтобы стать хорошим товарищем.

— Пшел, — сказал Девятый и ткнул зверька прикладом. — Мне работать надо. Убирайся.

Гдан, не разжимая зубов, посмотрел ему в глаза — или, по крайней мере, так выглядело. Он мог видеть лишь тусклый синий луч. Затем животное отпустило сапог и потрусило обратно в сторону поля. Оно остановилось и, оглянувшись, бросило на сержанта последний взгляд, после чего с изяществом ныряльщика прыгнуло в нору.

Девятый достал планшет и определил свое местоположение. Он не мог подключиться к системе позиционирования, не выдав себя неймодианцам, но зато мог провести счисление пути на основе последних координат опрыскивателя, сопоставив детали ландшафта с картой местности. Старые добрые методы. Девятому они нравились. Надо уметь делать свое дело без всяких технических прибамбасов, пускай хотя бы простым трандошанским ножом.

«Если ударить в сердце, он еще сможет бегать. Я видел, как один тип пробежал так метров сто, вопя как сумасшедший. Бей в шею, вот так. — Сержант Скирата славно обучил их ножевому бою. — И вложи в удар немного веса, сынок».

Впрочем, техника тоже имела свои плюсы. Мотоспидер сейчас бы очень пригодился, хотя никто о транспорте даже не подумал. Выброска планировалась в пяти километрах от цели.

«Не важно, — подумал Девятый. — И потом, верхом я бы слишком бросался в глаза». Груз замедлит движение в условленную точку встречи, но он туда доберется. Если Пятый с Атином приземлились благополучно, они тоже сейчас направлялись в ТВ Альфа.

Он начал трамбовать, избегая открытой местности и дорог и стараясь проходить в час по десять километров. В конечном итоге дополнительный груз пришлось волочить за собой, как салазки. Совершать тактический рациональный марш-бросок — трамбовать, как называл это Скирата, — означало идти со скоростью шесть-десять километров в час с рюкзаком, весящим двадцать пять кило. «Но это для обычных людей, — добавлял инструктор, как будто считая неклонов неполноценными. — Вы спецназ. Вы должны показывать лучший результат, потому что вы лучше их».

Девятый сейчас тащил втрое больший вес. И лучше себя от этого нисколько не чувствовал. Он решил по возвращении добавить в свой список требуемого снаряжения портативную репульсорную тележку.

Луна Киилуры еще не достигла первой четверти, за что сержант был искренне благодарен. В этой светло-серой броне его было видно за километр. «Неужто шишки из командования и об этом не подумали?» Он запрятал подальше столь нехарактерное критическое суждение о вышестоящих и решил, что начальству, должно быть, известно нечто такое, о чем он не знает. Но у него были свои приказы.

Тем не менее Девятый свернул к узкой речке, отмеченной на голокарте, чтобы замазать броню и снаряжение слоем грязи. Полагаться на удачу было ни к чему.

За четыреста метров от ТВ Альфа он сбавил шаг, и не только потому, что устал. Дальше следовало двигаться бесшумно. Девятый спрятал дополнительный груз в кустарнике и записал координаты, чтобы подобрать позже. За Пятым и Атином могли следить. Они могли вообще не выжить. Всегда существовала вероятность западни. Нет, рисковать он определенно не собирался.

В двухстах метрах он лег в траву и пополз.

Но оба оказались на месте, и, кроме них, там никого не было.

Девятый уставился прямо в луч света из нашлемного фонарика Пятого. Он знал, что инфракрасный прицел смотрит в точку между дыхательным фильтром и нагрудной пластиной. Там было уязвимое место, если подобраться достаточно близко и стрелять нужным калибром. Правда, мало кому удавалось подойти на такое расстояние.

— Ты меня напугал, сержант, — сказал Пятый. Он убрал бластер и окинул Девятого оценивающим взглядом. — Великие умы мыслят сходно, э?

Его доспехи тоже утратили свою безукоризненную чистоту. Девятый не смог распознать, чем он измазался, но контуры эта дрянь скрывала достаточно хорошо. Очевидно, эта мысль пришла в голову всем. Атин тоже был весь испачкан чем-то темным и матовым.

— Форма, блеск, тень, силуэт, запах, звук и движение, — процитировал Девятый базовые правила маскировки. Если бы не отсутствие Дармана, он нашел бы положение забавным. Он попытался сострить. — Жаль, что они не подобрали все слова на одну букву.

— Я бы мог, — сказал Атин. — От Дармана ничего не слышно?

Они были в сорока километрах от того места, где приземлился Девятый.

— Я видел взрыв. Он прыгал последним.

— Так ты видел, как он прыгнул?

— Нет. Он хотел забрать столько снаряжения и боеприпасов, сколько мог унести. — Девятый решил, что нужно объяснить. — Вышвырнул меня в люк. Я не должен был такого допускать. Но я его не бросал.

Атин пожал плечами:

— Так что остается?

— Остается искать нашего брата.

— Я имел в виду боеприпасы. У него была почти вся взрывчатка.

— Я знаю, что ты имел в виду, и не хочу слушать. — Если Девятый испытывал тревогу за Дармана и даже печаль, то почему не испытывал Атин? Но момент для ссоры был неподходящим. Им следовало держаться вместе. Задание, рассчитанное на четверых, предстояло выполнить втроем: шансы и так существенно сократились. — Мы теперь отделение. Привыкай.

Вмешался Пятый, у которого, похоже, был талант разряжать взрывоопасные ситуации:

— В любом случае наша снаряга цела. Если надо, сможем шарахнуть.

Да, но шарахнуть куда? У них имелся снимок здания, сделанный беспилотником с большой высоты, но они не знали пока, что там за стены — простые блоки, скрепленные цементом, или с металлическими плитами, поглощающими ударную волну. Они видели около тридцати охранников, патрулирующих периметр, но что, если в подземных блиндажах сидят еще сотни? Не имея хороших сведений, они никак не могли знать, сколько понадобится снаряжения.

Это был как раз тот случай, когда «М» значит «много». Девятый хотел действовать наверняка.

— Сколько выделим времени на его поиски? — спросил Атин. — Они уже знают, что у них гости. Наше прибытие, в общем-то, не было незаметным.

— ТПД, — отвечал Девятый. Типовой порядок действий: то, как следовало себя вести в разных ситуациях; то, на что могли рассчитывать спецназовцы. — Мы посетим каждую ТВ и пробудем там условленное время, а если он так и не появится, мы сходим к месту взрыва и посмотрим, что там. И уже тогда решим, считать его без вести пропавшим или нет.

— Ты-то на его месте хотел бы, чтобы мы тебя искали, — сказал Пятый Атину. — Он не может выйти на связь. На таком расстоянии слишком рискованно.

— Я бы и не рассчитывал, что вы ради меня сорвете операцию, — язвительно ответил Атин.

— Фирфек, да он там один. Понимаешь, один!

— Заткнитесь оба, пожалуйста, — сказал Девятый. Чем хороша ультракороткая связь: можно стоять и переругиваться и никто посторонний не услышит ни слова. — Отыскать его будет не просто правильно, но и разумно. Найдем его, найдем и его снаряжение. Хорошо?

— Да, сержант, — промолвил Пятый.

— Ясно, — добавил Атин. — Но в какой-то момент мы должны будем признать его мертвым.

— Без тела — когда Джеонозис замерзнет, — отвечал Девятый, все еще злясь и сам не зная почему. — Пока же мы будем из кожи лезть, чтобы его отыскать — при условии, что это не сорвет операцию. Ну-ка, попробуем привязать этот груз к каким-нибудь палкам, что ли. Если не придумаем, как его транспортировать, не сможем прошагать в темпе и десятка-двух километров.

На всякий случай Девятый включил дальнюю связь на прием. Слушать не вредно. Если Дарман жив, он его не покинет.

* * *

Вчера этой поляны не было.

Следуя за Бирханом, Этейн перебралась через поваленные саженцы кувары и оказалась в кругу паленой соломы. Пахло дымом и горелым барком.

Фермер так и сыпал проклятиями. Этейн не слишком-то понимала по-киилурски, но распознать ругательства было нетрудно.

— Это снова твои, — заявил Бирхан. Он смотрел на поле, заслонив ладонью глаза от лучей солнца, пробивавшихся из-за горизонта. При дневном свете стал виден масштаб ущерба, нанесенного ночным взрывом. — Ну и что мне теперь делать? Что будет с моим контрактом?

Вопрос был риторический. Неймодианцы не делали скидок на разнообразные стихийные бедствия, постоянно угрожавшие хрупкой экономике сельских общин. Но эта катастрофа не была стихийным бедствием.

Опустошенная территория простиралась метров на пятьсот, а кратер в ее центре имел в ширину двенадцать метров, если не все пятнадцать. Какова его глубина, Этейн не знала, но на краю ямы стояли трандошанин и убезиец с бластерами в руках и глядели вниз, будто что-то высматривая в земле. На них с Бирханом они не обратили ни малейшего внимания. Должно быть, Этейн выглядела достаточно худой и неряшливой, достаточно неухоженной, чтобы сойти за деревенскую девчонку.

Пожалуй, было поздно пытаться их убедить, что кратер оставлен метеоритом. Но в данный момент Этейн знала не больше других.

— С чего ты взял, что это мои? — спросила она.

— Это очевидно, — кисло отозвался фермер. — Я повидал немало всяких спидеров, грузовиков и опрыскивателей, которые падали и разбивались. Они не оставляли после себя кратеров. Разваливались и горели — это да, но не разносили пол-округи. Это нездешний. Это… солдаты. — Он пнул сапогом обугленные и почерневшие стебли. — Вы что, не можете воевать на какой-нибудь другой планете? Мало у меня проблем, что ли?

Этейн подумала: уж не собирается ли он сдать ее бандитам Хокана за пару кредитов, чтобы компенсировать потерю драгоценного барка? Ему и так приходилось кормить лишний рот — а теперь деньги, на которые он рассчитывал, сгорели в огне вместе с изрядной долей посевов. Пришло время подыскать себе другое пристанище и придумать другой план, как передать информацию.

В то время как девушка разглядывала обожженную землю, убезиец и трандошанин вдруг выпрямились и трусцой побежали к грунтовой дороге, проходившей мимо поля. Убезиец прижимал ладонь к шлему, как будто прислушиваясь к чему-то: скорее всего, к комлинку. Что там случилось, неизвестно, но вызов явно был спешный, раз им пришлось сорваться с места в таком темпе. Это также подтверждало, что разбился вовсе не очередной из шаддовских опрыскивателей, которые действительно частенько падали.

Этейн выждала немного, затем подошла к яме и заглянула вниз: ей было интересно, что так захватило громил.

Взрыв был чудовищный. Почерневшие стенки кратера были гладкими как стекло, и повсюду валялись обломки. Для маленькой машины зона поражения действительно выглядела огромной.

Этейн оставила Бирхана и двинулась вдоль края, разглядывая землю подобно громилам Хокана. Она сама не знала, чего ищет. И увидела, уже почти дойдя до куварового сада.

В лучах утреннего солнца блеснул погнутый край какой-то металлической штуковины, которую силой взрыва вогнало глубоко в грунт. С самым безмятежным видом Этейн присела и стала пальцами счищать землю. Она рыла несколько минут, прежде чем узнала обломок по форме, и еще столько же понадобилось, чтобы понять, почему расцветка выглядит столь знакомо. Обломок был сильно искорежен — металл застыл в том виде, в каком исполинская сила оторвала его напрочь, — но девушка твердо знала, что уже видела такую деталь целой.

Это была пластина обшивки дроида-астромеха серии R5 — пластина с республиканской маркировкой.

«Они придут».

Кем бы они ни были, Этейн надеялась, что они живы.

* * *

Дарман знал, что передвигаться в дневное время рискованно, и тот факт, что правая нога взрывалась болью каждый раз, когда он становился на нее, лишь усугублял его положение.

Два мучительных часа он копал неглубокую яму среди зарослей метрах в ста от так называемой дороги. Камни и корни сильно мешали. Как и синяки, которые остались от ударов о верхушки деревьев во время приземления. Но теперь он наконец окопался и лежал на животе, прикрытый слоем веток и листьев. Наблюдал за дорогой — то в прицел винтовки, то через панель макробинокля, опущенную на визор.

По крайней мере, маленькие животные, которые бегали по нему всю ночь, исчезли. Дарман давно отчаялся их отогнать. Зверьки довольно долго исследовали его доспехи, а потом ушли и наблюдали на расстоянии. Но наступил день, и блестящие глаза уже не следили за ним из кустарника.

Кроме того, своего местоположения Дарман тоже не знал. Он не мог воспользоваться спутниковой системой позиционирования, не выдав себя. Чтобы как-то сопоставить окружающую местность с голокартой, надо было выйти на разведку.

Он знал, что смотрит на север: дуга из камешков вокруг тонкой палки, воткнутой в землю, помогла проследить движение солнца и нарисовать линию «восток-запад». Если планшет правильно рассчитал скорость и расстояние, Дарман находился в сорока-пятидесяти километрах к северо-востоку от первой ТВ. О том, чтобы вовремя преодолеть такую дистанцию, нечего было и думать, тем более с такой ногой и с дополнительным грузом. Если волочить контейнер по земле, он будет оставлять за собой четкую колею, будто приглашая: «Следуйте за мной».

Дарман перевернулся на спину, снял с ноги пластину и расстегнул нательник на уровне колена. Похоже, порвал мышцу или сухожилие над самим суставом. Он снова полил бактой импровизированную повязку, застегнул костюм, вернул на место пластину и занял прежнюю позу.

Пора уже было что-нибудь съесть, но Дарман решил, что с этим можно повременить.

Он посмотрел на дорогу в перекрестье электронного прицела. Когда он впервые надел шлем и увидел мерцающий дисплей, проносящийся перед глазами поток символов ошарашил и дезориентировал его. С прицелом все выглядело еще хаотичнее. Огни, огни, огни: все равно что ночью смотреть в окно типокской столовой, когда повсюду вокруг светильники и отражающие поверхности — так много отблесков, отвлекающих внимание, что просто не можешь сосредоточиться на том, что находится за ветроустойчивым стеклом.

Но с течением времени — очень короткого времени, а точнее, одного лихорадочного утра, когда отделения «Кило» и «Дельта» впервые надели шлемы с ВИДом и отправились на тренировку с настоящими боеприпасами, — он приспособился. Те, кто не успел приспособиться, с тренировки не вернулись. Дарман научился видеть и в то же время не видеть. Он постоянно был в курсе того, что сообщали индикаторы: знал, когда разнообразное оружие заряжалось и когда нарушалась герметичность брони, видел, что происходило вокруг.

Сейчас он смотрел в четкий туннель, образованный пересекающимися сегментами успокаивающего голубого цвета. Одна из областей подсвечивалась, показывая, когда открывалась оптимальная позиция для открытия огня по выбранной цели. Также на экран выводилась информация о дистанции, погодных условиях и о десятке других параметров на выбор. Дарман поглощал эти данные подсознательно. Видел же он только цель.

Отдаленный гул заставил его замереть. Голоса: они приближались справа. Затем смолкли.

Дарман ждал. Наконец голоса послышались снова, и в поле зрения появились двое викваев. Они явно не спешили, и спецназовцу это не понравилось. С нехарактерным прилежанием инородцы осматривали обочины. Один вдруг остановился и вперил взгляд в землю. Судя по жестикуляции, он явно пришел в возбуждение.

Затем он поднял голову и зашагал прямо в сторону лежки Дармана, на ходу доставая бластер.

«Он не может меня видеть, — подумал спецназовец. — Я все сделал по науке. Ни отблеска, ни движения, ни запаха, ничего».

Но виквай все шел и шел, направляясь прямо к кустам. В десяти метрах от Дармана он остановился и стал рыскать вокруг, как будто потеряв след. Затем снова двинулся вперед.

Дарман практически перестал дышать. Шлем заглушал все звуки, но почему-то уверенности в этом не было. Виквай был уже так близко, что Дарман чувствовал его характерный запах и мог разглядеть детали механической обработки бластера — KYD-21 с хадриевым стволом, — а также нож в другой руке. Сейчас он не мог даже сглотнуть.

«Бояться — это нормально».

Виквай шагнул в сторону и стал шарить взглядом на уровне талии, будто рассматривая диски на полке в библиотеке.

«Бояться — это нормально, если ты…»

Виквай был уже совсем рядом, он присел как раз над ним. Дарман почувствовал, как сапоги примяли ветви, касавшиеся его спины, а затем эта обезьяна посмотрела вниз и сказала что-то похожее на «Га!».

«…если ты умеешь использовать свой страх».

Дарман изо всей силы ударил кулаком в челюсть виквая и вонзил ему в горло свой виброклинок, крутанув кистью, чтобы перерезать кровеносные сосуды. Он придерживал одной рукой обмякшего чужака, пока тот не перестал шевелиться. Затем, дрожа от напряжения, опустил руку и как можно тише уронил труп на землю.

— Что ты найти? — заорал второй виквай. — Гар-Ул! Гар!

Ответа не последовало. «Ну вот, начинается». Дарман навел на цель DC-17 и стал ждать.

Второй виквай побежал по прямой в сторону кустов — глупое решение, когда не знаешь, что случилось с товарищем. Эти громилы слишком долго помыкали фермерами; они слишком обленились. Виквай сделал еще одну ошибку: достал бластер.

Можно было стрелять прямо в голову, что Дарман и сделал без раздумий. Виквай без единого звука растянулся на земле, от его головы поднимались завитки дыма.

— Молодец, — вздохнул спецназовец, скорее чтобы услышать звук собственного голоса. Теперь придется покинуть укрытие и забрать тело. Нельзя его оставлять, словно визитную карточку. Прислушиваясь, он выждал несколько минут, затем кое-как поднялся и вылез наружу.

Он оттащил виквая в кусты. От того несло горелой плотью. Теперь был виден след, по которому шел громила, — широкая дорожка, проложенная множеством крохотных лапок. Любопытные гданы выдали его. Хромая, Дарман снова вышел на свет, выломал ветку и тщательно затер след, оставленный телом.

«Чего добру пропадать». Викваям бластеры и виброножи больше не понадобятся. Успокоившись, Дарман обыскал тела на предмет чего-нибудь полезного, рассовав по карманам инфокарты и ценные вещи. Он не считал себя мародером; у него не было никаких личных вещей, которые не являлись бы имуществом Великой армии, и он не считал нужным обзаводиться чем-то своим. Но на инфокартах могла оказаться информация, способная помочь в выполнении задания, а бусы и монеты могли пригодиться, чтобы кого-то подкупить или что-то приобрести.

Он отыскал подходящее местечко, чтобы спрятать трупы. Хоронить их было некогда, но Дарман вдруг заметил в зарослях какое-то движение: животное. Одна за одной из кустов начали высовываться маленькие головки, нюхавшие воздух.

— Снова явились? — сказал Дарман, хотя гданы никак не могли его слышать из-под шлема. — Вам спать давно пора.

Хищники подошли ближе и вдруг накинулись на виквая с простреленной головой, отхватывая крохотные кусочки и словно окутывая его шевелящимся черным одеялом.

Что ж, хоронить никого не придется.

Слабый булькающий звук заставил Дармана обернуться. Он мгновенно вскинул винтовку. Второй виквай еще не совсем умер. Почему-то это сильно его огорчило, даже неожиданно сильно.

На Джеонозисе он убил немало врагов — издалека разносил дроидов из гранатомета, движимый страхом и инстинктом самосохранения. «Выжить, чтобы сражаться».

Но здесь было иное. Здесь враг был рядом, и он не разлетелся кусками металла. Ручеек крови виквая засох на перчатке и пластине правого предплечья. И к тому же Дарман не сумел убить его одним ударом. В этом было что-то неправильное.

Его учили убивать, убивать и убивать, но никто не догадался объяснить, что он должен чувствовать впоследствии. Какие-то чувства Дарман испытывал, но разобраться в них не мог.

Он решил, что подумает об этом на досуге.

Прицелившись, он исправил ошибку, и маленькая армия хищников принялась за следующее блюдо.

Глава 5

Представьте, что вы рука. Каждый из вас — это палец, и без остальных вы бесполезны. Один палец не может хватать и держать, не может сжаться в кулак. По отдельности вы ничто, но вместе — все.

Инструктор спецназа сержант Кэл Скирата

Дарман быстро перебрался на новое место, поднявшись на поросший деревьями склон в километре к югу. Остаток светового дня он планировал провести в тщательно сконструированном убежище, которое соорудил на самой высокой возвышенности, какую смог найти, — чуть-чуть ниже гребня.

Он сосредоточился на плетении грубой сетки из строп парашюта. Это позволяло занять руки и не давало заснуть. Дарман не спал уже почти сорок стандартных часов; усталость могла сделать человека даже более беспечным и расслабленным, чем алкогольное опьянение. Закончив вязать веревочные квадраты, Дарман вплел в узлы траву, листья и ветки. Осмотрев творение рук своих, он решил, что вышла довольно неплохая маскировочная сеть.

Одновременно он продолжал свои наблюдения. Киилура поражала воображение. Полная жизни и совсем не такая, как Камино, она являла собой настоящее буйство запахов, красок, форм и звуков. Теперь, когда одолевавший его ужас утих, сменившись простой настороженностью, Дарман начал впитывать в себя новые впечатления.

Больше всего его беспокоили всякие звуки, издаваемые местной фауной. Повсюду вокруг ползала, летала и жужжала разная живность. Порой раздавался вопль, который тут же затихал. Дважды он слышал в зарослях шаги какого-то крупного зверя.

Не считая короткой, но бурной вылазки на Джеонозис, Дарман до сих пор видел только элегантные, но герметичные города Камино, стоявшие на сваях посреди бескрайнего бушующего океана. Чистые и функциональные учебные комнаты и казармы, где он провел десять лет, проходя путь от инкубаторского младенца до идеального солдата, были строгими и утилитарными. Зоны для тренировок в условиях пустыни, гор и джунглей были целиком искусственными: одни голопроекции да имитации.

Красные пустынные равнины Джеонозиса оказались куда более сухими и живописными, чем могли представить инструкторы, ну а с полями и лесами Киилуры трехмерные карты и вовсе не шли ни в какое сравнение.

Но местность была открытой — а это значило, что передвигаться незаметно будет трудно.

«Сосредоточься, — сказал себе Дарман. — Собери информацию. Используй время вынужденного бездействия как можно эффективнее».

Вот теперь не помешало бы пообедать. Как следует пообедать. Дарман сжевал пищевой кубик и напомнил себе, что донимающий его голод ненастоящий. Он просто… устал. Он потребил достаточно калорий, чтобы удовлетворить потребности тела, и если поддаться искушению и съесть что-то сверх нормы, сухпаи быстро закончатся. В вещмешке был уложен запас на неделю, а в тактическом поясе — еще на две. Пояс да винтовка — вот единственные вещи, которые он должен хватать, если придется спасаться бегством. Сорокакилограммовый рюкзак придется бросить.

Внизу по узкой дороге проезжали грузовики местных фермеров, все они ехали в одну и ту же сторону и везли квадратные контейнеры с опечатанными дверцами. «Барк». Дарман никогда его не пробовал, но чувствовал запах даже на таком расстоянии. Одуряюще терпкий, почти грибной аромат на какое-то время приглушил чувство голода. Если он правильно сориентировал голокарту, то транспорты направлялись к региональному складу, расположенному в Теклете. Дарман крутил изображение так и этак, пока оно не совпало с реальным ландшафтом.

Да, теперь он был вполне уверен, где оказался. В десяти километрах к востоку от маленького городка под названием Имбраани, примерно в сорока на северо-восток от ТВ Бета и в сорока почти по прямой на восток от ТВ Гамма. Точки встречи они выбрали вдоль маршрута полета: сепаратисты наверняка ожидали бы, что они рассредоточатся, а не будут возвращаться по своим следам. Между ТВ Альфа и Бета лежал лесной массив — идеальная местность для скрытного передвижения днем. Если остальные приземлились благополучно и двигались по графику, они сейчас направлялись к Бете.

Похоже, дело пошло на лад. Нужно просто добраться до ТВ Гамма и ждать отделение там. А если они не выжили — тогда придется думать, как быть дальше.

От этой мысли ему стало одиноко. «По отдельности вы ничто, но вместе — все». Его с детства учили мыслить, действовать и даже дышать как один из четверки. По-другому он просто не умел.

«Но ЭРКи всегда работают в одиночку. Правда?»

Дарман задумался об этом, борясь с дремотой. Услыхав шорох листьев за спиной, он обернулся и посмотрел вокруг через инфракрасный фильтр. Заметил какое-то движение: животное. Тут же убежавшее. Согласно базе данных, на Киилуре не было крупных хищников, так что никого серьезнее гдана опасаться не приходилось — если не снимать броню, конечно.

Несколько секунд Дарман сидел неподвижно, но животное больше не показывалось. Он снова развернулся и стал наблюдать за дорогой и окружавшими ее полями, силясь не заснуть. «Повремени со стимуляторами». Нет, он не станет доставать аптечку, чтобы по-быстрому принять дозу. Он прибережет свой ограниченный запас на потом, когда станет по-настоящему туго. Что такой момент настанет, Дарман не сомневался.

И вдруг он заметил какое-то движение. Статичная картина ожила. Дарман включил на визоре увеличение, чтобы присмотреться получше, но от увиденного тут же убрал его и стал смотреть через снайперский прицел винтовки.

Над группой деревянных домиков появился тонкий жгут дыма. Он быстро превращался в пелену. Едва ли это был дым очага — Дарман видел мелькающие языки красно-оранжевого пламени. Постройки — овины, судя по конструкции, — были объяты огнем. Вокруг суетилась группа людей в бесцветной одежде, оттаскивая от огня разные предметы, — они явно были в панике и действовали вразнобой. Другая группа — убезийцы, трандошане, но в основном викваи — мешала им, оцепив овин.

Один из фермеров прорвал оцепление и исчез в здании. Дарман не видел, чтобы он оттуда выходил.

Сцена, которая разворачивалась перед его глазами, никак не вписывалась в то, чему его учили. На ум не приходило ничего — ни проблеска воспоминаний, ни примера, ни маневра или урока, который бы подсказал, как действовать. Ситуации с участием гражданского населения лежали вне его компетенции. К тому же эти люди не были гражданами Республики — они вообще не были гражданами.

Дармана учили не отвлекаться на посторонние проблемы, как бы того ни хотелось.

Но все же какой-то инстинкт требовал: «Сделай что-нибудь!» Что именно? Его задачей — самой целью, ради которой следовало выжить, — было отыскать отделение и уничтожить нановирусный проект. Раскрыть себя, чтобы помочь мирному населению, — это шло вразрез с его намерениями.

Сепаратисты — или кто там контролировал эту банду наемников — знали, что он здесь.

Чтобы это понять, не требовалось быть гением. Опрыскиватель взорвался при посадке — сдетонировал весь боезапас, который Дарман не сумел запихнуть в свои тюки. Патруль викваев не вернулся в положенное время. А теперь людей — фермеров — карали и запугивали, причем явно из-за него. Сепаратисты искали его.

«Процедура избежания захвата в плен».

Нет, это потом. Дарман сделал глубокий вдох и аккуратно навел винтовку, поймав в прицел одного из убезийцев. Затем по очереди перевел на остальных членов группы. Восемь целей, сорок зарядов; он знал, что сможет пришить каждого с первого выстрела.

Он задержал дыхание, положил палец на спусковой крючок.

«Одно нажатие».

Сколько еще целей находится вне поля зрения? Он выдаст свою позицию.

«Это не твое дело».

Дарман выдохнул и ослабил хватку, отодвинув палец. Что будет с операцией, если его поймают?

В течение следующих двух минут, не в силах принять решение, он по нескольку раз выцеливал каждого убезийца, виквая и трандошанина, но на спуск так и не нажал. А хотелось неожиданно сильно. Это была не инстинктивная реакция снайпера, отточенная годами тренировок, а слепой, беспомощный гнев, причину которого Дарман даже не пытался определить.

«Не выдавай свою позицию. Не открывай огня, если не уверен, что сможешь поразить цель. Не прекращай огня, пока цель не будет поражена и не перестанет шевелиться».

Но бывали случаи, когда солдат должен просто рискнуть.

«Когда-нибудь они могут стать гражданами Республики».

«Сейчас они могут стать союзниками».

Дарман больше не испытывал ни усталости, ни даже голода. Пульс громко стучал в ушах, и он чувствовал, как сжались мышцы горла. Базовый человеческий рефлекс: бежать или сражаться. Но бежать было бессмысленно. Оставалось только сражаться.

Он прицелился в первого виквая — четко в голову — и нажал на спуск. Инородец свалился. Его дружки несколько секунд таращились на тело, недоумевая, что случилось. Дарман не имел ничего против викваев. Просто так совпало, что за несколько часов он убил уже третьего.

В следующий миг оцепенение прошло, и бандиты, выхватив оружие, дружно обернулись в ту сторону, откуда раздался выстрел.

Первый разряд ударил в кусты слева от Дармана, второй прошел в трех метрах над головой. Точно, они догадались, где он. Дарман пристегнул к DC- 17 насадку-гранатомет. В прицел было видно, как разбегаются гражданские. От взрыва гранаты в воздух взметнулось облако земли и древесины, а заодно четверо бандитов.

Вот теперь он точно раскрыл свою позицию.

Когда Дарман вскочил на ноги и бросился бежать вниз по склону, четверо оставшихся громил на несколько секунд застыли как вкопанные, пялясь на него во все глаза. Почему, он понятия не имел, но их замешательством воспользовался. Парочка плазменных разрядов задела его, но через броню эти попадания ощущались просто как удары в живот, и Дарман продолжал бежать, на ходу осыпая врагов градом корпускулярных разрядов. Выстрелы, летевшие навстречу, выглядели как светящийся горизонтальный дождь. Один трандошанин повернулся и бросился наутек; Дарман свалил его выстрелом в спину, отбросившим бандита на несколько метров.

Наконец раскаленный дождь прекратился, и Дарман перескочил через трупы. Он притормозил и пошел пешком, оглушенный шумом собственного хриплого дыхания.

Возможно, они успели доложить о нем по комлинкам; возможно, и нет. Сама по себе эта информация была практически бесполезна. Дарман стал перебегать от овина к овину, высматривая новые цели и без страха шагая прямо через огонь, потому что броня и нательник легко выдерживали пламя горящей древесины. Но из-за густого дыма даже через визор было мало что видно, и он быстро возвращался на улицу. Спецназовец бросил взгляд на руку — почерневшие от сажи пластины слегка дымились.

Вдруг он чуть не налетел на парнишку в фермерской робе, который таращился на него. Мальчуган бросился наутек.

Никого из наемников Хокана больше не обнаружилось. Дарман подошел к последнему овину и выбил дверь ударом ноги. Луч фонарика осветил темное помещение и четыре испуганных лица: в углу рядом с молотилкой съежились двое мужчин, одна женщина и мальчишка, которого он только что видел. Автоматической реакцией было взять их всех на прицел, пока не выяснится, что они не враги. «Не все солдаты носят форму». Но инстинкт подсказывал, что это просто перепуганные гражданские.

Броня Дармана все еще дымилась. Он вдруг осознал, что выглядит устрашающе.

Послышался вой, тонкий и дребезжащий. Дарман подумал, что это одна из женщин, но выл, похоже, мужчина — такой же старый, как сержант Скирата, — который в ужасе смотрел на него. Дарман никогда раньше не видел гражданских на столь близком расстоянии. А таких напуганных людей вообще не видел.

— Я не причиню вам зла, — сказал он. — Это ваша ферма?

Все молчали, только старик продолжал скулить; Дарман ничего не понимал. Разве он не спас их от бандитов? Чего они боятся?

— Сколько у Хокана бойцов? Вы можете мне сказать?

Женщина обрела дар речи, но голос ее дрожал:

— Кто ты… что ты такое?

— Я солдат Республики. Мне нужна информация, мэм.

— Так ты не он?

— Кто?

— Хокан.

— Нет. Вы знаете, где он?

Женщина показала рукой на юг, в сторону Имбраани:

— Они на ферме, которая принадлежала клану Кирмей, пока Хокан не продал всех трандошанам. Их там около пятидесяти — может, шестидесяти. Что ты с нами сделаешь?

— Ничего, мэм. Совершенно ничего.

Похоже, такого ответа они не ожидали. Женщина не шелохнулась.

— Это он их сюда привел, они его искали. — Тот мужчина, который не выл, показал на Дармана пальцем. — Благодарить его не за что. Скажи ему…

— Замолчи, — бросила женщина, сердито зыркнув на него. Она снова повернулась к Дарману. — Мы не скажем ни слова. Не скажем никому, что видели тебя. Просто уйди. Исчезни. Мы не хотим твоей помощи.

Такая реакция стала для Дармана полной неожиданностью. Ему много чего вложили в голову, но за все время ускоренного обучения не было ни одного урока на тему «Неблагодарные гражданские и их спасение». Он попятился к двери, а затем бросился бежать к колючей изгороди и вверх по склону, где оставил снаряжение. Пришло время двигаться дальше. Теперь он оставлял за собой след — след из мест столкновений и мертвых тел. Подумалось: будет ли он и впредь относиться к гражданским — к мирняку, по определению Скираты, — столь же благодушно?

Дарман бросил взгляд на индикатор времени, который отображался на визоре. С того момента, когда он слетел вниз по склону, стреляя на ходу, прошло всего несколько минут. А казалось, будто пролетели целые часы, в течение которых он не видел ничего, кроме целей. «Не волнуйтесь, — объяснял Скирата. — Просто отключается передний мозг, это естественная реакция на страх. Ваш прародитель — социопат. Биться вы будете нормально. Будете биться, даже когда обычные люди слетят с катушек».

Дарман не знал, хорошо это или плохо, но таким уж он был, и его это устраивало. Он взвалил на спину дополнительный груз и зашагал в сторону точки встречи. Возможно, не стоило расходовать так много боеприпасов. Возможно, лучше было вообще не вмешиваться. Почем знать.

Тут до него дошло, почему и бандиты, и гражданские впали в ступор, завидев его. Шлем. Броня. Он выглядел как мандалорский воин!

Все, должно быть, до жути боялись этого Геза Хокана. Это сходство могло оказаться как полезным, так и гибельным.

* * *

— Ложись! — заорал Атин.

Девятый распластался на земле. Пятый сделал то же самое, ухнув, когда из легких вышибло воздух.

Над ними с обманчиво мягким гудением пролетел аэроспидер. Укрывшись за поваленным деревом, Атин следил за ним через прицел винтовки.

— Двухместный, с маскировкой и спецвооружением, — доложил он. — Что-то я сомневаюсь, что это местные фермеры. Во всяком случае, тем бластерные пушки ни к чему.

Гул двигателей затих вдалеке. Девятый вскарабкался на ноги, восстановил равновесие, жалея об отсутствии мотоспидеров и присутствии брони. Отделение несло слишком много груза, а доспехи не были предназначены для маскировки на фоне ландшафта, хотя на враждебной территории могли спасти жизнь, защищая от бластерного огня, нервно-паралитических газов и даже вакуума. А когда они доберутся до цели, тут-то броня предстанет во всей своей красе. Она была рассчитана на боевые действия в плотной застройке, на уличные бои и операции внутри зданий — словом, на войну в городских условиях, чего в Галактике ныне хватало. Пока же оставалось как можно полнее использовать окружающую обстановку.

Девятый устал. Они все устали. Даже животный страх, вызванный риском обнаружения, не помогал стряхнуть оцепенение. Им всем требовалось отоспаться.

Сержант сверился с планшетом. Они находились в десяти километрах от ТВ Бета, и сейчас был полдень. Передвигаться ночью было намного проще, поэтому Девятый хотел продолжать марш-бросок, чтобы добраться до ТВ еще засветло и отлежаться там до темноты. Если Дарман жив — возможно, и нет, но Девятый принял решение и менять его не собирался, — то они его подождут.

— Летит обратно, — предупредил Атин. — Все пригнитесь.

Тихое гудение двигателей прервало размышления Девятого. Аэроспидер снова двигался на юг, в их сторону. Спецназовцы замерли. Покрывавшая их грязь делала их невидимыми с высоты — по крайней мере, так они надеялись.

Эта реакция была не просто результатом тренировок.

Аэроразведка представляла особую опасность. Девятому вспомнился каминоанский КЕ-8 «Надзиратель», который летал над типокским полигоном, готовый выдернуть и подвергнуть наказанию любого дефективного клона, не соответствовавшего нормативам. Эти машины были оснащены электрошоковыми приспособлениями.

Девятому как-то довелось увидеть КЕ-8 в действии лишь раз. С тех пор он работал с удвоенным рвением, стараясь соответствовать нормативам.

— Ведет поиск по квадратам, — заметил Атин, который превращался в превосходного наблюдателя; почему-то он замечал все, что творилось вокруг, лучше Пятого и даже самого сержанта. — Должно быть, движется от центра.

— Да, но где этот центр? — спросил Пятый.

Девятый позабыл о своей усталости. «Никогда не бросайте товарищей».

— Если он не видел нас, то видел Дармана.

— Или то, что от него осталось.

— Заткнись, Атин. Да что с тобой?

— Я был на месте Дармана, — ответил Атин.

И замолчал. Девятый решил, что расспрашивать сейчас не лучшее время. Гул двигателей раздавался уже прямо над головой. Затем он вроде бы сделался ниже и тише, но вскоре снова зазвучал с прежней силой.

— Кружит, — определил Атин.

— Фирфек, — ругнулся Девятый, и все трое синхронно потянулись за насадками-гранатометами. — Что он там углядел?

— Может, и ничего, — отозвался Пятый. — А может, и нас.

Все умолкли. Аэроспидер действительно кружил. Он опустился ниже и теперь летел примерно на уровне крон деревьев. Девятый разглядел спаренные бластеры. ВИД не сообщал, что он в прицеле, но всецело полагаться на технику не стоило.

«Лучший прибор — ваш собственный глаз». Это был первый совет, который дал им Скирата. Ускоренное обучение — это, конечно, здорово, но слова спецов, у которых за плечами был реальный боевой опыт, имели куда больший вес.

Девятый вскинул винтовку, заглянул в перекрестье, надеясь, что прицелы корпорации BlasTech не бликуют. Потому что если это так, то он узнает это на своей шкуре.

Он увидел, как от очков пилота-человека отражается солнечный свет. Стрелок был дроидом. Неужто они не чувствовали себя уязвимыми без бронированного колпака? Да их головы вырисовывались прекрасными мишенями на фоне неба. Девятый подумал: глядя на землю с высоты и имея под рукой парочку пушек, вовсе не чувствуешь себя уязвимым.

Спидер накренился и начал медленный разворот, поднимаясь над деревьями, как будто пилот снова хотел провести визуальное наблюдение. Это не могло быть случайностью. Сержант навел DC-17 на центральную силовую установку.

Вдруг на визоре замигал красный значок.

Его захватили в прицел.

Девятый нажал на спуск. Ослепительная белая вспышка на мгновение затемнила визор до черноты, а рвануло так близко, что взрывной волной его откинуло, как от удара в корпус.

Сержант вскарабкался на ноги и побежал. Как ему удалось бежать более чем с пятьюдесятью кило веса на спине, он понятия не имел, но адреналин мог творить чудеса. Инстинкт требовал убраться подальше, прежде чем начнут сыпаться обломки. Броня и нательник могли выдержать многое, но простой человеческий рефлекс прямо кричал: «Вали отсюда!»

Остановившись наконец, Девятый увидел, что пробежал сквозь густые заросли метров сто. Он сопел как мотт, и нательник никак не мог охладить кожу.

Сзади горел огонь, вокруг которого мелькали меньшие язычки пламени, будто поросль возле дерева. Сержант обернулся, ища Пятого и Атина. Ему вдруг подумалось, что спидер свалился прямо на них.

— Зачем?

Пятый обнаружился рядом. Сержант не услышал его за шумом собственного дыхания.

— Он на меня навелся, — сказал Девятый, испытав облегчение, а потом необъяснимое чувство вины.

— Знаю. Я видел, как ты вскинул «дисишку», и подумал, что лучше убраться оттуда, а то тачка на спину прилетит.

— Атин?

— Я его не слышу.

Это еще ничего не значило. Дальность связи была установлена на десять метров; Атин мог находиться где угодно. Девятый пока еще не изучил его достаточно, чтобы предугадывать действия, а сам после свидания со смертью не был настроен сушить себе мозги этим вопросом. С другой стороны, его тревожило, что он — сержант, командир отделения — бросился наутек, не подумав о своих бойцах, и они это знали.

-  Хороший сигнал получился, — отметил Пятый, глядя на поднимавшийся в небо столб дыма. Несомненно, его было видно издалека.

— А что мне оставалось? Лежать и ждать, когда шмальнут из пушки?

— Не, сержант. Хотя я думал, ты дуплетом засадишь. — Он хохотнул. — Надо убедиться, что никто не выжил.

Шансов на это было мало, но спидеры порой отличались удивительной прочностью. Девятый с Пятым вернулись обратно сквозь дым, держа винтовки наготове. Место крушения было усеяно деталями дроида, его лицевая часть в форме ведерка глядела на тучу дыма, словно удивляясь.

— Похоже, этот уже не встанет, — прокомментировал Пятый и пнул лицо носком сапога. — Атин, это Пятый. Ты здесь? Прием.

Тишина. Пятый приложил к уху руку в перчатке. Девятый подумал о том, не потерял ли он уже второго товарища за столько же дней.

— Это Атин, прием.

Атин вышел из дыма, волоча дополнительный груз и обгорелый кусок металла, из которого торчали провода и трубки. Похоже, это был бортовой компьютер спидера.

— Пилот тоже отбегался, — сказал он. — Ну-ка, помогите мне надеть эту штуку обратно.

Лишь общими усилиями Пятый с Девятым сумели поднять рюкзак и закрепить его на броне. А несколько дней назад любой из них справился бы сам. «Мы слишком устали, это становится опасным, — подумал сержант. — Пора убираться отсюда и залечь где-нибудь на отдых».

— Возможно, я смогу что-нибудь отсюда выудить, — промолвил Атин, показав на обугленную металлическую коробку, которую держал в руке. Впервые за все время Девятый услышал в его голос что-то похожее на радость. Атин явно любил технику больше, чем людей. — Стоит попробовать.

Девятый занял место во главе, и отделение стало пробираться через густые заросли. Сержант оглянулся, надеясь, что огонь погаснет сам собой; убежать от лесного пожара они не смогли бы. Хотя, пожалуй, это была далеко не главная из их проблем. А если Дарман жив и где-то рядом, то наверняка увидел дым, и Девятый надеялся, что он сообразит, чьих рук это дело.

Отделение уже успело оставить несколько следов боя посреди сонной сельской местности. Независимо от желаний Киилуры война пришла и на эту планету.

* * *

— Ты ди'кут, — сказал Хокан.

Он снял шлем и приблизил лицо к физиономии убезийца, глядя тому прямо в глаза. Убезийцев вообще редко одолевала дрожь, но этот вполне убедительно демонстрировал, что является исключением.

— Так кто ты? — прошептал мандалорец.

— Ди'кут, сэр.

— Ты и меня выставил ди'кутом. А я этого не люблю.

Хокан созвал весь свой командный состав. Он напомнил себе, что помещение, в котором они собрались, раньше служило сараем для стрижки мерли, а его «офицеры» — это всего лишь двенадцать наименее глупых типов, отобранных из криминальных отбросов, которые сточные воды цивилизации вынесли на берега Киилуры. Очень огорчало, что неймодианцы тратили так много денег на защищенную связь и так мало на бойцов. Еще немного кредитов, и под свои задачи он мог бы нанять маленькую армию.

Убезиец, около которого он кружил, — Кайлшх — стоял посреди комнаты как вкопанный. А может, это была женщина: с этой расой не угадаешь; но Хокан полагал, что это мужчина. Он не хотел нанимать убезийцев. Они были непредсказуемыми, даже коварными. Но очень мало кто из наемников был согласен работать на Киилуре, а те, кто согласился, попросту не могли устроиться нигде больше — почти в каждом случае из-за уголовного прошлого, которое шокировало бы даже хатта. Так что мандалорец был вынужден платить этому быдлу сколько мог, ибо Анккит не желал раскошелиться на нормальную охрану.

Хокан был в отчаянии. И поскольку в отчаяние его приводила профессиональная непригодность этих типов, он решил, что привести команду в чувство может лишь экстремально наглядный урок.

— То есть вы сожгли еще одну ферму, — сказал он.

— В качестве предупреждения, сэр. Чтобы им чего не взбрело в голову. Ну, вы понимаете. Чтобы не укрывали кого не следует.

— Нет, это делается не так. — Хокан уперся спиной в столешницу и, скрестив руки, посмотрел на безликую маску. Он не любил типов, чьих глаз не мог видеть. — Сначала надо предостеречь. Если они нарушат правила, тогда надо наказывать. Но если вы будете их наказывать до того, как они нарушат правила, им будет нечего терять, они вас возненавидят и будут пытаться отомстить, и их дети тоже.

— Да, сэр.

— Всем ясно? — Хокан обвел взглядом своих громил и развел руки, приглашая активнее принимать участие в уроке. — Всем ясно?

Кое-где послышалось ворчание.

— Всем ясно, что я сказал? — рявкнул мандалорец. — Что нужно отвечать, когда офицер задает вопрос?

— Да… сэр! — практически хором ответили все.

— Хорошо, — тихо произнес Хокан.

Он выпрямился. Затем снял с пояса световой меч Фулье, зажег клинок и ударил убезийца по шее. Голова слетела с плеч — тихо, чисто и бескровно.

Воцарилась абсолютная тишина. Громилы молчали и до этого, но они то и дело издавали разные негромкие звуки, словно ученики, которых заставили выслушивать нудную лекцию. Теперь никто не смел даже сглотнуть, кашлянуть или вздохнуть. Они даже дышать перестали.

Хокан посмотрел на труп, а затем на штанины темно-серых форменных брюк. Идеально чисто: ни капли крови. Световой меч начинал ему нравиться. Мандалорец уселся на край стола.

— Вот это, — провозгласил он, — было наказание для Кайлшха. Для всех остальных это предостережение. Все поняли разницу? Это очень важно.

— Так точно, сэр. — На этот раз отозвалось меньше голосов, и некоторые из них дрожали.

— Ну так ступайте и отыщите наших гостей. А ты, Мукит, убери здесь. Ты убезиец и знаешь, как правильно избавиться от останков.

Громилы потянулись к выходу, а Мукит протиснулся к аккуратно обезглавленному телу Кайлшха. Хокан схватил за руку своего первого помощника-виквая, который пытался выскользнуть через дверь.

— Гута-Ней, где твой брат и его приятель? — спросил он. — Они пропустили уже два приема пищи и до сих пор не вернулись из патруля.

— Не знаю, сэр.

— Они часом не зашибают левые кредиты с тем трандошанином? Не приторговывают рабами на стороне?

— Сэр…

— Мне надо знать. Чтобы понять, не приключилось ли с ними что-то… необычное.

Гута-Ней, явно припомнив, что с ним сделал Хокан, когда он гонялся за деревенской девчонкой, беззвучно зашевелил губами. Затем он преодолел страх и обрел дар речи:

— Я ни разу не видел, сэр, вообще не видел, со вчера не видел. Клянусь.

— Я выбрал тебя своим заместителем, потому что ты практически умеешь изъясняться не только односложными словами.

— Сэр.

— Ты выглядишь настоящим интеллектуалом на фоне своих сородичей. Не вынуждай меня пересмотреть решение.

— Не видел его, сэр, честно. Не видел.

— Так пройди тем маршрутом, который они патрулировали, и доложи, что там увидишь. — Хокан протянул руку и взял со стола электрошокер. Это был всего лишь инструмент, которым пользовались пастухи, но он неплохо действовал и на представителей большинства разумных рас. Гута-Ней настороженно покосился на него. — Вот почему я не одобряю нарушений дисциплины вроде грабежа и пьянства. Когда мне надо знать, где находятся такой-то и такой-то, я ни у кого не могу выяснить. Когда мне нужны бойцы, они заняты чем-то другим. Когда мне нужны компетентные специалисты, мои подчиненные… лажают. — Он сунул шокер в подмышку виквая. — Здесь действуют республиканцы. Мы не знаем, сколько их, но кто-то подбил спидер и оставил большой черный кратер возле Имбраани. Чем больше у меня будет информации, тем лучше я смогу оценить угрозу и нейтрализовать ее. Усек?

— Да, сэр.

Хокан опустил шокер, и виквай выскочил за дверь, преисполнившись новым стремлением к карьерному росту. Хокан почувствовал гордость за свое умение мотивировать подчиненных.

«Началось, — подумал он и, заперев дверь, включил экраны всех коммуникаторов. — Они готовятся захватить Киилуру».

Хокан примерно догадывался, что за сделку Анккит заключил с сепаратистами. Об этом свидетельствовали масштабные работы на зернохранилище, которое переоборудовали в здание с тройными дверями и стенами, рассчитанными на стерилизацию нагревом до высоких температур. Затем ему пришлось переучить своих амбалов в более-менее годных телохранителей, потому что постоянно прилетали и улетали всякие сепаратистские шишки, а неймодианцы всюду видели заговоры. Порой не без основания.

Затем в Имбраани явились джедаи, и все встало на свои места, а прибытие на планету войск Республики довершило картину. Здесь находился военный объект.

«Но я сын своего отца. Я воин. — Хокан подумал о том, все ли оторванные от своих корней сообщества неспособны развиваться дальше и обречены жить памятью о славе предков. — Я бы предпочел сражаться с достойным противником, чем терроризировать фермеров, которым недостает отваги постоять за себя».

Но если придется сражаться с солдатами, можно будет потребовать повышения гонорара. И чем выше гонорар, тем скорее он покинет эту планету и отправится… хоть куда-нибудь.

У Хокана больше не было дома, а из его народа мало кто остался. Но все могло измениться. Да, когда-нибудь все станет иначе.

Мандалорец откинулся в кресле и погрузился в трескотню, доносившуюся из комлинков.

Глава 6

Вы хотите знать, как клоны различают друг друга? А не все ли равно? Они солдаты, а не тусовщики.

Сержант Кэл Скирата

— Пошла вон! — рявкнул Бирхан. — Убирайся отсюда и не возвращайся! Это ты во всем виновата. Ступай прочь, проваливай!

Фермер швырнул в Этейн комком грязи. Она шагнула в сторону, и комок разбился за ее спиной. Старуха — как выяснилось, она не была женой Бирхана — подошла сзади и схватила его за руку.

— Не глупи, — сказала она. — Если мы позаботимся об этой девчонке, республиканцы позаботятся о нас, когда придут сюда.

Бирхан продолжал таращиться на Этейн, как будто размышляя, идти за вилами или нет.

— Республиканцы, чтоб меня, — ответил он. — Чем они лучше неймчуры? Кто бы ни правил бал, мы все равно будем на самом дне.

Этейн стояла, скрестив руки на груди и гадая, каким образом эта женщина — Джинарт — сумела влиться в обширное семейство Бирхана. Стряпала она отвратительно, да и с тяжелой работой на ферме особо помочь не могла. Девушка предположила, что она отрабатывала проживание прядением мерльей шерсти — этим занимались все пожилые киилуранки, с которыми ей довелось познакомиться.

Но сейчас Этейн сомневалась даже в ее навыках убеждения. Она решила еще раз попробовать сама.

— Бирхан, ты хочешь, чтобы я осталась, — медленно проговорила она, сосредоточившись, как учил мастер Фулье. — Ты хочешь сотрудничать со мной.

— Ни фига я с тобой не собираюсь сотрудничать, мамзель, — заявил фермер. — И ты забыла «пожалуйста».

Этейн так и не научилась применять убеждение Силой в условиях стресса. К сожалению, именно в таких условиях эта техника всегда и бывала нужна.

Джинарт грубо толкнула Бирхана, что было немалым подвигом для такой маленькой женщины.

— Балбес! Если они уже прилетели, джедаи то бишь, то она приведет их сюда, чтобы с тобой разобрались, — сказала она. — Не время нынче заводить новых врагов. А если не прилетели… ну, тогда скоро все уладится, а у тебя в хозяйстве будет работница, которая умеет выращивать урожай. Я права, девочка? Джедаи умеют делать так, чтобы всходы быстрее росли?

Этейн со все большим уважением наблюдала за этим проявлением сельской логики.

— Да, мы можем взращивать растения с помощью Силы.

Что было более чем правдой: она слышала истории о падаванах, переведенных в сельхозкорпус, потому что не показывали хороших результатов во время обучения. Как раз то, что ей нужно, — провести жизнь на захолустной планете, общаясь со злаками. Убраться отсюда побыстрее хотелось не только из-за сферы, укрытой под плащом. Сельхозработы четко ассоциировались с неудачей в жизни. Еще одно напоминание о ее некомпетентности было излишним.

— Да ну вас! — Бирхан сплюнул и поплелся прочь, бормоча проклятия.

— Мы все нервничаем, когда бандиты Хокана начинают жечь фермы. И убивать фермеров, конечно, — сказала Джинарт. Она взяла Этейн за руку и повела к овину, ставшему для нее домом. Нет — не домом. Настоящего дома у нее не будет никогда. «Ни любви, ни привязанности, ни обязательств, кроме как перед Силой». По крайней мере, с этим «домом» будет легко расстаться.

— Вы-то почему не нервничаете? — спросила Этейн.

— Любознательное дитя.

— Мой учитель погиб. Это несколько стимулирует любопытство.

— У меня более широкие взгляды на жизнь, — сказала Джинарт. Странная манера речи для старой прядильщицы, подумалось девушке. — Береги себя и не разгуливай вокруг.

У Этейн развивалась паранойя не хуже неймодианской, и она уже гадала, не обманывают ли ее даже собственные инстинкты. По крайней мере, она умела чувствовать эмоции и настроение других.

— Так они знают, где меня искать? — тихо, на пробу, спросила она.

Джинарт напряглась.

— В зависимости от того, кто эти они, — ответила она на ходу. От нее повеяло резким запахом мерли. — Урркал я не слишком люблю, а желать в моем возрасте особо нечего.

— Но вы сказали, что они придут.

— Сказала.

— Мне надоели эти загадки.

— Так наберись терпения, потому что они уже здесь и помогут тебе. Но и ты должна помочь им.

Мысли Этейн понеслись вскачь. Желудок свело спазмом. Нет, она не собиралась попадаться на ярмарочные фокусы. Она просто наложила свои собственные сведения и ощущения на общие слова и углядела подтекст там, где его не было. Конечно, Джинарт знала о прибытии чужаков. О мастере Фулье было известно всему Имбраани, а когда на твою ферму с неба падают корабли и громилы Хокана обыскивают все норы в округе, было бы очень трудно не знать хоть что-нибудь. Неизвестно почему, но Джинарт решила поиграть в угадайку.

— Когда скажете что-то конкретное, тогда и поговорим, — заявила Этейн.

— Не будь такой подозрительной, — протянула старуха, — и присмотрись повнимательней к тому, что тебе видится.

Этейн открыла дверь овина, и наружу хлынул запах соломы и барка — густой, хоть топор вешай. Девушка вдруг успокоилась, даже увидела проблеск надежды, сама не зная почему. Быть может, Джинарт при всех своих странных речах просто вселяла уверенность, будто добрая бабушка.

Этейн, конечно, никаких бабушек не помнила, да и остальную биологическую родню тоже. В самом слове «родня» не было ничего знакомого и успокоительного, потому что она выросла в группе юных джедаев, а воспитывали ее и обучали другие джедаи, причем отнюдь не только человеческой расы.

Но все-таки ей вдруг захотелось в семью — пускай даже такую, как эти фермерские кланы с их вечными дрязгами. Оставаться одной было очень тяжело.

— Жаль, мне некогда учить тебя навыкам выживания, — сказала Джинарт. — Эта задача выпадет кому-то другому. Как стемнеет, будь готова идти со мной.

Старуха изъяснялась все более внятно. В ней крылось больше, чем было видно глазу. Этейн решила ей доверять, потому что других союзников у нее не было.

Кроме того, при ней был световой меч.

* * *

Дарман вышел на опушку леса и увидел перед собой поле размером с каминоанский океан.

По крайней мере, оно производило такое впечатление. Границ с обеих сторон не было видно, только далеко впереди снова начинались деревья. Ряды стеблей — блестящих, серых как сталь, шелестящих на ветру — доходили всего лишь до пояса. Спецназовец находился в тридцати километрах к востоку от ТВ Гамма и спешил поскорее добраться туда, чтобы отоспаться в ожидании отделения.

Если идти, прячась за изгородью — куда бы она ни вела, — это отнимет кучу времени. Дарман решил двигаться напрямик. Он отцепил от пояса и включил один из трех микрозондов. Крохотная парящая камера была размером с карликового колибри и легко умещалась в ладони. Дарман настроил ее на разведку в радиусе пяти километров. Он предпочитал использовать микрозонды лишь при крайней необходимости. На такой планете их блестящий металлический корпус едва ли способствовал скрытому наблюдению. Кроме того, зонды часто терялись. А поскольку они записывали все, что передавали, меньше всего хотелось, чтобы они попали в руки врага.

Но Дарман и сам не то чтобы был невидимкой. Он окинул взглядом свою грязную броню, запачканную засохшим болотом, сырым зеленым мхом и куда более неприятными субстанциями, и понял, что по-прежнему остается большим искусственным объектом в пластоидно-металлической оболочке на фоне мягкой органической окружающей среды.

Он опустился на четвереньки, осторожно сохраняя баланс таким образом, чтобы оба мешка лежали на спине. Колено все еще болело. Оттого, что придется ползти через поле, ноге лучше не станет. «Чем скорее ты туда доберешься, тем скорее сможешь отдохнуть».

Зонд взмыл вертикально в небо. На встроенном в визор дисплее отображалось быстро уменьшающееся поле, затем показались другие детали ландшафта — обработанные участки и леса. Зданий нигде не было видно. Но это еще не значило, что здесь никто не живет.

При передвижении ползком вырабатывалось огромное количество тепла, но нательник исправно его отводил. У брони было больше преимуществ, чем недостатков. Не приходилось беспокоиться из-за разной живности, которая только и ждала, чтобы ужалить, укусить, заразить, отравить его или причинить еще какие-то неприятности.

Но полз он очень медленно. Нужно было сделать большой крюк, чтобы обогнуть городок Имбраани. По сути, за целый день он преодолел совсем небольшое расстояние, хотя единственным мерилом был график, которого придерживались товарищи, и время, за которое они могли дойти до ТВ Гамма. Если они не застанут его там, то двинутся дальше. И тогда… в общем, они исчезнут с радара. Им нужно будет перегруппироваться и собрать достаточно разведданных, чтобы уничтожить цель.

Дарман подозревал, что это займет больше чем пару дней. Намного больше. Он начал делать пометки о том, что из местной флоры и фауны пригодно в пищу, и зарисовывать ключи и ручьи, которых не было на карте, снятой с большой высоты. Интересно, можно ли есть гданов? Дарман решил, что пробовать не стоит.

Время от времени он останавливался, чтобы привстать на колени и глотнуть воды из бутылки. Желудок грезил теперь не о шкворчащих ломтях нерфятины, а о сладком, сытном, липком, янтарном пироге удж. То было редкое угощение. Сержант-инструктор как-то дал его попробовать отделению Дармана — тому, первому отделению, — тем самым нарушив каминоанские правила, которые предписывали кормить клонов тщательно сбалансированными питательными смесями. «Вы же просто детвора, — сказал он. — Налетайте», и они налетели на лакомство. «Старый добрый Кэл».

Дарман чувствовал аромат кушанья словно наяву. Интересно, подумал он, какими еще удовольствиями гражданской жизни он мог бы наслаждаться, имей к ним доступ?

Спецназовец решительно задвинул эту мысль подальше. Самоконтроль был предметом его гордости. Ведь он — профессионал.

Но проклятый пирог никак не шел из головы.

— Давай, шевелись, — сказал себе Дарман. Он устал оттого, что не мог слышать голосов товарищей, и искал утешения в звуках своего собственного. Он будет сам себе офицером, просто чтобы не расслабляться. — Пошел.

Микрозонд продолжал передавать предсказуемые пасторальные пейзажи — аккуратные квадраты полей, перемежаемые буйными лесными зарослями, которые сохранились с тех времен, когда планета была дикой и необитаемой. Гигантские дроиды-комбайны пока еще не выехали на работу. Раз слева через поле промелькнул какой-то темный силуэт, но когда Дарман навел оптику на то место, то увидел просто проем, проделанный ветром.

Вдруг визор залило черным.

Дарман замер как вкопанный. Проклятая штуковина сломалась. Но потом изображение появилось снова — красное, мокрое и блестящее, — и он понял, что смотрит на пищеварительный тракт какого-то живого существа.

Зонд что-то проглотило.

Спустя несколько мгновений над головой проплыла большая птица, неторопливо хлопая четырьмя крыльями и отбрасывая пугающую тень. Дарман поднял глаза. Возможно, именно такую птицу засосало в атмосферный двигатель шаддовского опрыскивателя.

— Чтоб ты, скотина, подавилась, — проворчал спецназовец. Когда птица превратилась в маленькую черную черточку, он пополз дальше.

Чтобы пересечь поле, понадобилось более получаса, а до ТВ оставалось еще двадцать пять километров. Дарман решил обойти городок с севера, хотя передвигаться днем было рискованно само по себе. «Надо добраться туда заранее. И ждать их там, потому что они могут решить, что ты мертв, и не станут задерживаться». Дарман залез в кусты, распугивая всякую мелюзгу, которую слышал, но не видел. Он подумал было о том, чтобы снять рюкзаки и отдохнуть минутку.

Но спецназовец понимал: когда он снова взвалит груз на спину, двинуться в путь будет намного тяжелее. Он утомленно нашарил на поясе пищевой кубик и стал жевать, надеясь, что питательные вещества поскорее попадут в кровь, потому что если он сейчас свалится и заснет, то уже не поднимется. Перед глазами его плясали искры. Истощенный мозг изображал собственный информационный дисплей.

Остатки кубика растворились во рту.

— Давай, боец, подъем, — произнес Дарман. Эта мысленная игра помогала не свалиться с ног. Секрет заключался в том, чтобы не забывать, где кончается игра, и при потребности быстро вернуться к реальности. Пока же пусть командир Дарман наведет порядок, решил он.

— Сэр! — сказал Дарман и вскочил на ноги. Он слегка пошатнулся, сведя колени вместе, но не упал, а прислонился к дереву. И сделал мысленную пометку, что нужно избегать обезвоживания.

В лесу было так темно, что периодически включалась система ночного видения, накладывая призрачные зеленые узоры на стволы и ветви. Дарман привык к разнообразию звуков, издаваемых животными, а шелест листьев и треск сучьев под ногами сливался в фоновый шум, который мозг классифицировал как НДК — «нормальный для Киилуры». Порой особенно громкий хруст или шорох заставлял его присесть и развернуться, вскинув винтовку, но все было чисто.

Какое-то время Дарман шел вдоль отмеченной на карте реки, хотя в действительности она оказалась скорее ручьем. Тихое журчание воды, которая текла по камням, действовало умиротворяюще, что вообще воде свойственно, и час спустя Дарман вышел на полянку, где сквозь разрыв в кронах деревьев пробивались косые солнечные лучи. Над поверхностью воды кружили и танцевали разноцветные насекомые.

Дарман никогда не видел ничего подобного. Да, он знал все о геологических формациях и о том, что они могли означать для солдата: источник воды, ненадежную каменистую осыпь, оползнеопасный склон, пещеру, где можно укрыться, высоту, которую удобно оборонять, проход, который можно перегородить. В ходе ускоренного обучения в его голову вложили знания о мире природы и объяснили, как его использовать в военных целях.

Но никто не сказал ему, что природа выглядит так… приятно. Дарман не находил слов. Подобно пирогу удж, это было нечто из иного мира, ему не принадлежавшего.

«Сядь и отдохни. Ты слишком устал. Скоро начнешь допускать непростительные ошибки».

Это говорила слабость. Дарман тряхнул головой, чтобы стряхнуть наваждение. «Никаких стимуляторов, нет, не сейчас». Нужно было продолжать движение. Насекомые непрерывно носились над потоком, словно разведывательные беспилотники, — кружа, что-то выискивая.

«У тебя запас в несколько часов. Недосып делает тебя беспечным. Ты не можешь позволить себе быть беспечным».

Звучало разумно. Это не был игровой голос — воображаемый командир, который отдавал приказы; нет, мысль шла из самой глубины. Инстинкт. И подсказывал он верно. Дарман шел все медленнее и медленнее, с трудом заставляя себя переставлять ноги.

Он остановился, отстегнул сперва один рюкзак, затем другой. Местечко для привала было неплохое. Спецназовец наполнил бутылку водой, затем притащил несколько полусгнивших бревен и соорудил бруствер, как учил сержант Кэл. Такой бруствер являл собой просто низенькое укрытие из камней — или что под руку попадется, — но в бою сгодится и он, раз уж окапываться некогда. Дарман уселся в огороженном кругу и стал глядеть на воду.

Затем он отстегнул шлем и впервые за много часов вдохнул нефильтрованный воздух.

Смесь запахов была сложной. Не похожей ни на кондиционированный воздух Типоки, ни на сухой жар Джеонозиса. Здешний воздух казался живым. Дарман расстегнул крепления брони и сложил пластины внутри круга, а шлем настроил на детектирование движения и поставил на импровизированной стенке. Затем секция за секцией снял нательный комбинезон и прополоскал в проточной воде.

День был удивительно теплый; в броне он этого совершенно не ощущал, только датчики выводили на дисплей данные о параметрах окружающей среды.

Но когда он вошел в воду, то вздрогнул от холода. Спецназовец быстро искупался, посидел в пятне солнечного света, чтобы обсохнуть, и снова надел нательник. Тот высох намного быстрее, чем он сам.

Прежде чем задремать, Дарман облачился в броню. Не стоило привыкать к приятному ощущению свободного тела. Порядок настолько крепко вбили ему в голову во время обучения, что он сам удивился, как мог подумать иначе хотя бы на секунду: на вражеской территории спать нужно в броне и с бластером наготове. Спецназовец прижал винтовку к телу, уперся спиной в рюкзак и стал смотреть на насекомых, танцующих над залитой солнцем водой.

Они завораживали своей красотой. Крылья насекомых были пунцовыми или голубовато-синими. Крохотные существа выписывали над ручьем восьмерки. Затем одно за другим они попадали в воду и поплыли по течению — все такие же необыкновенно яркие, но теперь однозначно мертвые.

Дарман отреагировал моментально. «Токсин в воздухе». Он плотно зажмурился, выпустил воздух из легких, быстро надел шлем и сделал вдох лишь после того, как включился фильтр. Но визор не показывал никакого загрязнения. Воздух был по-прежнему чист.

Дарман наклонился и подобрал несколько насекомых, которых затянуло в водоворот. Одно пару раз шевельнуло лапкой и затихло. Спецназовец поднял глаза: летающих насекомых не осталось. Это навевало грусть. Но еще больше его тревожила необъяснимость явления.

Ради интереса он нашарил пустую коробочку от пищевого кубика и положил туда насекомых, чтобы рассмотреть на досуге. Затем прикрыл глаза и попытался задремать с винтовкой на коленях.

Но сон ускользал. Каждые несколько минут шлем фиксировал движение и оповещал его о вторжении маленьких существ, не представлявших опасности. Пару раз он обнаруживал гдана, и Дарман, открыв глаза, видел устремленные на него яркие точки отраженного света.

Один раз система выявила что-то крупное, но оно было меньше гуманоидов из базы данных и держалось на расстоянии, а потом ушло.

«Поспи. Сон тебе нужен, сынок».

Дарман не знал, чей это голос — его собственный или воображаемого командира. В любом случае этот приказ он был только рад выполнить.

* * *

Гез Хокан не любил, когда его вызывали к начальству, но Оволот Кейл Утан умела быть очаровательной. Она не вызвала, а пригласила его в свой исследовательский комплекс. И даже прислала спидер с водителем.

Хокан оценил ее жест. Эта особа знала, как использовать власть и влияние. Неймодианский бакалейщик не научился до сих пор.

Утан была не то чтобы красавицей, но она хорошо одевалась — а точнее, носила простое платье темных тонов — и держалась как императрица. Это уравновешивало все недостатки. Больше всего Хокану нравилось то, что хотя она и понимала бессилие своих женских чар против его здравомыслия, но все равно вела себя в обворожительно-приятной манере. Она была профессионалом, и оба испытывали взаимное уважение. Еще больше импонировал тот факт, что биолог обладала мастерством тонкого политика. Хокан почти готов был простить ей противоестественное ведение войны без настоящего оружия.

За обшарпанными стенами сельхозпостройки обнаружилась усиленная металлическая дверь, которая вела в длинный коридор, разделенный чем-то вроде аварийных бронедверей. Хокан нес шлем под мышкой, не желая отдавать слуге ни его, ни оружия. Этот ссохшийся человечек смахивал на местного. А все местные были ворами.

— Опасаетесь пожаров на элеваторе? — спросил мандалорец и постучал пальцем по бронедвери, утопленной в паз.

Утан засмеялась. Голос у нее был тихий и мелодичный, но Хокан знал, что она может и рявкнуть таким командным тоном, что замрет целый плац, полный солдат.

— Благодарю, что нашли время навестить меня, генерал Хокан, — сказала она. — При нормальных обстоятельствах я бы ни за что не стала разговаривать напрямую с… субподрядчиком через голову того, с кем у меня контракт. Это довольно грубо, не правда ли? Но дело в том, что я немного обеспокоена.

Ага, то есть Анккит в этом разговоре участия не принимал. Хокан начинал понимать. И к тому же она не скупилась на лесть.

— Я просто Хокан, частное лицо. В чем же причина вашего беспокойства… мадам? — Мандалорец вдруг почувствовал себя глупо. Он даже не знал, как к ней обращаться. — Госпожа Утан?

— «Доктор» сойдет, спасибо.

— Так как мне вас успокоить, доктор?

Она провела его в боковую комнату и указала на три стула, обитых мерцающей бежевой парчой, явно привезенных с Корусанта. Хокан заколебался, не желая садиться на столь явно декадентскую мебель, но все-таки сел, потому что иначе он стоял бы перед Утан, словно слуга. Женщина расположилась на соседнем стуле.

— Надеюсь, вы имеете некоторое представление о важности той работы, которую я здесь веду?

— Лишь самое смутное. Вирусы. По крайней мере, судя по спецификациям здания. — Хокан обеспечивал полицейский контроль и за рабочими, которые в придачу были ворами. Все до единого. — Опасные материалы.

Если Утан и удивилась, то виду не подала.

— Совершенно верно, — сказала она. — И, признаться, меня несколько тревожат события последних дней. Лик Анккит уверяет, что я могу не тревожиться за свою безопасность, но я буду очень признательна, если вы дадите собственную оценку ситуации. — Ее тон самую чуточку посуровел: все еще сахарный, но с твердыми, острыми кристалликами льда. — Грозит ли проекту какая-либо опасность? И можете ли вы обеспечить надежную охрану?

Хокан не колебался ни секунды.

— Да, я считаю, что ваш объект уязвим. — Он был мастером своего дела. И не видел причин рисковать репутацией из-за ограничений, к которым сам не имел никакого отношения. — И нет, я не могу ничего гарантировать при той квалификации, которой обладают мои подчиненные.

Утан нарочито медленно откинулась на спинку стула.

— Сначала о последнем. Разве у вас нет средств, чтобы нанять квалифицированный персонал? По контракту Анккит получает весьма щедрую плату.

— В отношении моих расходов он не так щедр.

— А. Возможно, для повышения эффективности следует сократить лишнее звено.

— Здесь не могу судить. Пусть Анккит получает свою долю, лишь бы у меня было все необходимое для работы.

— Я не совсем такую долю предусматривала для Лика Анккита. — Утан улыбнулась. В ее улыбке не чувствовалось никакой теплоты. — Так вы полагаете, что недавние инциденты как-то связаны с данным объектом?

— Да, есть косвенные признаки. — Хокан улыбнулся в ответ. Он был уверен, что его улыбка на несколько градусов холоднее. Если она так относилась к Анккиту, то точно так же могла поступить и с ним. — Планета большая. Почему именно регион Имбраани? И зачем посылать джедаев?

— Вам удалось выявить, где они?

— Нет. Но я обнаружил как минимум две точки огневого контакта и один сбитый корабль.

— Огневого контакта?

— Это ситуации, когда солдаты вступают в бой друг с другом. — Не то чтобы его наемный сброд подходил под определение «солдаты». — Их численность я оценить не могу.

— Если мы передадим под ваше начало дроидов КНС и их офицеров из близлежащего гарнизона, это облегчит вашу задачу?

— Я ничью сторону не занимаю. Я не стану вам лгать и делать вид, что поддерживаю вашу борьбу.

— Но у вас есть военный опыт. Быть наемником не зазорно.

— Я мандалорец. Это у меня в крови, и меня этому учили. Да, не зазорно, если отдаешь делу все силы.

На губах Утан вдруг заиграла совершенно искренняя, сочувствующая полуулыбка.

— Думаю, стоит кое-что вам открыть. Это может огорчить. — В ее вкрадчивом голосе все же проскальзывали стальные нотки. — Республика создала армию клонированных солдат. Миллионы клонов. Их вырастили специально для того, чтобы они сражались и беспрекословно повиновались генералам-джедаям. Изменили их геном, превратив в покорных слуг. У них никогда не было нормальной жизни, и они очень быстро стареют — если вообще кто-нибудь доживет до старости, пройдя через мясорубку бессмысленных битв. Известно ли вам, чей генетический материал был использован для создания этих несчастных рабов?

— Нет, не известно. — Хокан никогда не стыдился сознаваться, что чего-то не знает. Это было мелочно. — Скажите.

— Джанго Фетта.

— Что?

— Да. Лучший мандалорский воин своего времени послужил образцом для поточного производства пушечного мяса во славу джедаев.

Если бы она плюнула ему в лицо, это потрясло бы меньше. Она, несомненно, знала, чем его разгневать; вместо термина «охотник за головами» она использовала более эмоциональное слово «воин». Она знала, как сильно это откровение заденет его мандалорскую гордость. Но все равно она поступила правильно. Это был вопрос чести, причем больше для Хокана, чем для Утан. Он не мог допустить, чтобы мандалорское наследие использовалось в этой пародии на честную войну.

— Я подпишу контракт, даже если вы мне не заплатите, — произнес Хокан.

Утан заметно расслабилась:

— На первых порах мы можем предоставить вам до сотни дроидов. Если потребуется больше, скажете. Гарнизон маленький, потому что мы не хотели привлекать внимание, но раз мы уже его привлекли, этот гарнизон можно при необходимости усилить. А как быть с вашими нынешними наемниками?

— Думаю, можно готовить извещения об увольнении. Возможно, ваши дроиды для начала помогут мне управиться с этой волокитой.

Утан заморгала, и Хокан осознал, что значение его слов до нее доходило дольше обычного. Она поняла подтекст: «Я могу быть таким же беспощадным, как и вы». Теперь подумает дважды, прежде чем решит плести интриги против него, как сейчас плела против Анккита.

— Что ж, разумное начало, — сказала она.

Хокан встал, держа шлем обеими руками. Он всегда гордился традициями своего народа, гордился тем, что они не изменились за тысячи лет, не считая всяких технических усовершенствований. Главным было то, что крылось под мандалорской броней: сердце воина.

— Вам бы хотелось узнать, майор Хокан, что за вирус мы здесь разрабатываем? — спросила Утан.

Итак, теперь у него было настоящее звание, а не льстиво-экстравагантное «генерал».

— А нужно ли?

— Думаю, да. Видите ли, он рассчитан конкретно на клонов.

— Дайте угадаю. Чтобы снова сделать их нормальными людьми?

— Это невозможно. Вирус должен их убить.

Хокан неспешно надел шлем:

— Самое гуманное решение, — со всей искренностью произнес он.

Глава 7

Бал коте, дарасуум коте,

Джорсо'ран кандо а томе.

Са кир'ам Нау трашин кад, Воде Ан.

(И слава, вечная слава,

Понесем ее бремя вместе.

Выкованные, как меч,

в пламени смерти,

Братья мы все.)

Традиционная мандалорская боевая песнь

Было бы намного-намного легче, если бы пришлось работать в иной окружающей среде.

Девятый решил, что по возвращении на базу попросит дополнить учебник по ведению боевых действий вне городской застройки, дабы отразить тот факт, что тактика войны в джунглях отнюдь не эквивалентна ТПД для сельской местности умеренной климатической зоны.

Проблема заключалась в полях. Между возможными укрытиями лежало слишком много открытой местности. Девятый так давно сидел на развилке ветвей, что одна ягодица уже затекла, а вторая была в процессе. А группа наемников, которая разлеглась на травке возле недавно скошенного поля, продолжала передавать по кругу бутылки.

Девятый сидел, не шевелясь, под покровом листьев. Близилась осень, и долго на этот трюк рассчитывать не приходилось, так как почти все деревья сбрасывали листву. Но они планировали покинуть планету задолго до этого.

— Что там, сержант? — раздался в шлеме голос Пятого. Он говорил шепотом, хотя никто посторонний его услышать не мог. Так, на всякий случай. Мудрая привычка. Одна предосторожность хорошо, а две еще лучше. — Все еще бухают?

— Угу. Можно дождаться, когда помрут от цирроза печени. Сэкономим боезапас.

— Ты как там?

— Пузырь немного переполнен, но в основном порядок.

— Атин раскурочивает компьютер той тачки.

— Надеюсь, тихо.

— Он отошел немного в лес. Говорит, скачал какие-то карты в высоком разрешении, но остальное поджарилось. Он сейчас занимается шифрованными файлами.

— Чем бы дитя ни тешилось.

Пятый сдавленно хохотнул:

— Да, он счастлив.

«Я был на месте Дармана». Девятый понятия не имел, что Атин имел в виду. Не забыть бы спросить, когда будет время. Сейчас хотелось одного: поскорее бы наемники свалили, чтобы можно было перебраться через поле в ТВ Бета, до которой оставалось каких-то четыре километра. Отсюда было бы легко их всех перестрелять, но осталась бы целая куча визитных карточек, а отделение и так уже прилично наследило. Девятый хотел по возможности избегать огневого контакта.

«Урркал у них скоро закончится».

«И они явно не воспринимают Геза Хокана всерьез».

Сержант наблюдал за группой в оптический прицел винтовки, гадая, почему в ней преобладают викваи. Вдруг они повернули головы, но не в его сторону, а куда-то вправо.

— Еще пять целей на подходе, — доложил Пятый.

Девятый очень осторожно повел стволом в ту сторону.

— Вижу.

Новоприбывшие не походили на наемников. Впереди шел умбаранец в элегантной серой форме под цвет его кожи, а следом маршировали четыре боевых дроида. Некоторые из наемников встали. Один, приподнявшись на локте, протянул бутылку, что-то бормоча насчет средства против ржавчины.

Из всего разговора Девятый смог разобрать лишь слова умбаранца: «… Хокан спрашивает… был ли контакт…» Остальное унес ветер. «Прибыли подкрепления, — подумал он. — Вот еще новые проблемы».

Сержант не ошибся, но на сей раз проблемы оказались не у них. Без всякого предупреждения дроиды подняли встроенные бластеры и открыли огонь по наемникам. Они дали несколько залпов, остановились и посмотрели на своих жертв, будто проверяя. Умбаранец — офицер или сержант? — вышел вперед и добил виквая выстрелом в упор. Явно удовлетворенные своей работой, они собрали разнородные бластеры и пистолеты наемников, осмотрели трупы — в поисках идентчипов, предположил Девятый, — и спокойно зашагали обратно в том же направлении, откуда пришли.

Девятый услышал, как Пятый выдохнул синхронно с ним.

— Ну, — сказал Пятый, — думаю, теперь ты можешь отлить.

Сержант сполз с дерева. Одна нога подогнулась. Он снял пластины и потер бедро, чтобы восстановить кровообращение.

— Что бы это все значило? Как считаешь?

— Хокан не любит, когда они пьянствуют на службе?

Появился Атин, держа в руке жгут проводов:

— Похоже, теперь тут главные жестянки. Но этих-то зачем расстреливать?

— Жестянки? — спросил Пятый.

— А как их называли в твоем отделении?

— Дроиды.

Сержант ткнул Пятого локтем:

— Генерал Зей говорил, что Хокан жесток и непредсказуем. Он хладнокровно убивает своих подчиненных за провинности. Давайте не забывать об этом.

Они собрали снаряжение, и теперь настала очередь Атина и Девятого нести груз, подвешенный на палке. Пятый пошел впереди.

— Я еще не сделал ни одного выстрела, — пожаловался он.

— В таком деле чем меньше, тем лучше, — отвечал Атин.

Девятый счел это признаком того, что Атин начал вливаться в коллектив. Он больше не щетинился. Посторонние говорили, что не могут отличить одного клона от другого. Просто они слишком привыкли смотреть на лица и мало думали о том, какой у человека характер и что происходит у него в голове.

— Прибереги боеприпасы на потом, — сказал сержант. — Думаю, нам они пригодятся все до единого.

* * *

«Я сошла с ума, не иначе».

Сквозь щель в дощатой стене овина Этейн глядела на ветхие сельхозпостройки. Их крыши четко вырисовывались на фоне бирюзового, быстро темневшего закатного неба; перед крыльцом жилого дома стояло два фонаря, чтобы отгонять гданов от дорожки, которая вела к «удобствам» во дворе. Вокруг фермы жило такое множество этих маленьких хищников, что одна из их нор обрушилась и во дворе образовалась воронка, которая после каждого дождя заполнялась водой. Бирхан был слишком ленив, чтобы содержать свое хозяйство в порядке.

Впрочем, это упрощало задачу для Этейн. Удостоверившись, что никто не идет, девушка снова принялась вынимать доски из задней стены. Случись что, в постройке не было второго выхода, поэтому она решила сделать его сама.

Этейн сосредоточилась на досках, зафиксировав в сознании их форму и расположение. Затем представила, как они раздвигаются, образуя проем. «Разойдитесь, — подумала она. — Просто сместитесь, сдвиньтесь в стороны»… и доски в самом деле разошлись. Этейн несколько раз отрепетировала перемещение их с помощью Силы, каждый раз тихо возвращая на место.

Да, она могла использовать Силу. Когда она была уверена в себе и держала эмоции под контролем, то могла делать все, чему учил Фулье; но такие дни выпадали редко. Этейн никак не могла совладать со своим темпераментом, столь не подходящим для джедая. Она смотрела на тех, кто воспринимал Силу спокойно и безмятежно, и завидовала их спокойствию. Порой она гадала: почему джедайская кровь проявилась в столь несовершенном существе?

Девушка надеялась, что при необходимости сможет проделать нечто более знаменательное, чем перемещение досок. Она не сомневалась, что ближайшие дни станут для нее самым суровым экзаменом.

Джинарт появилась, как только совсем стемнело. Хотя Этейн следила в оба сквозь щель в стене, держа меч наготове, однако она не увидела, как старуха подошла, а услышала ее, лишь когда скрипнула дверь.

Но зато она ее почувствовала. И теперь гадала, почему не чувствовала раньше.

— Готова, девочка? — спросила Джинарт. Она была завернута в грязную шаль, которая как будто была готова тронуться в путь сама по себе. Неплохая маскировка.

— Почему вы мне не сказали? — спросила Этейн.

— Чего не сказала? — не поняла Джинарт.

— Я, может, и не идеальный падаван, но вполне могу почувствовать другого джедая. Я хочу знать почему.

— Ошибаешься. Я вовсе не джедай. Но мы с тобой на одной стороне.

Джинарт пошарила вокруг и нашла буханку хлеба, которую Этейн не доела. Она сунула хлеб под шаль.

— Это не объяснение, — сказала девушка и вышла следом за ней на улицу. Гданов не было видно. Если эта женщина владела Силой и при этом не была джедаем, следовало выяснить, что происходит. — Мне нужно знать, кто вы такая.

— Нет, не нужно.

— Почем мне знать, что вы не из тех, кто перешел на темную сторону?

Джинарт вдруг остановилась и развернулась с удивительной для старой женщины прытью. И спина ее тоже казалась прямее обычного.

— Я сама решаю, когда меня можно засечь, а когда нельзя. Учитывая же твою сноровку, из нас двоих больше всего рискую как раз я. А теперь тихо.

Это был не совсем тот ответ, на какой рассчитывала Этейн. Девушка чувствовала в старухе то же авторитетное спокойствие, что и в присутствии Фулье, но только аура учителя пульсировала, колеблясь между пиками и провалами, тогда как Джинарт излучала непоколебимую уверенность.

Она была олицетворением твердости. Этейн ей завидовала.

Джинарт повела девушку в лес, который огибал Имбраани с восточной стороны. Она шагала очень быстро, и Этейн решила на время воздержаться от расспросов. То и дело старуха отклонялась от прямой. «Осторожно, норы», — говорила она, и Этейн обходила стороной дыры и впадины в земле, свидетельствовавшие о том, что внизу обитают колонии гданов.

Спустя полчаса они наконец остановились, описав дугу, которая привела их к северу от реки Браан. На самом деле это была не речка, а скорее большой ручей. Джинарт замерла неподвижно, глядя на воду, но словно не видя ее. Вдруг она дернула головой и устремила взгляд на запад, затем сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Иди против течения, — сказала старуха. — Следуй вдоль берега и смотри в оба. Твой солдат все еще здесь, и ему нужны твои планы.

— Солдат. Один, что ли?

— Именно это я и сказала. Ступай. Долго он здесь сидеть не будет.

— Значит, не группа. Даже не несколько.

— Именно так. Есть и другие, но они немного дальше отсюда. Теперь иди.

— С чего вы взяли, что у меня есть какие-то планы?

— Если бы их не было, я не стала бы рисковать, чтобы устроить эту встречу, — ответила Джинарт. — Теперь мне надо заняться другими делами. Когда отыщешь своего солдата, я попробую убедить Бирхана спрятать его на какое-то время. Ему нужно где-то укрыться. Давай шевелись. Он здесь не задержится.

И Джинарт зашагала обратно в сторону городка, оглянувшись лишь раз. Этейн достала световой меч и попробовала прощупать Силой, что там к западу вдоль речки. Когда она оглянулась назад, старухи нигде не было видно. Вокруг слышался шорох маленьких когтистых лапок. Джинарт как-то воздействовала на гданов, заставляя держаться на расстоянии, но с ее уходом это воздействие прекратилось. Девушка несколько раз пнула ногой наудачу, надеясь, что сапоги достаточно крепкие.

Если вернуться на ферму, положение ее никак не изменится и она ни на шаг не приблизится к тому, чтобы передать информацию. Надо было идти вперед, иного выбора не оставалось.

Берег местами порос густым кустарником, и Этейн заходила прямо в воду, зная, что речка неглубокая. От осознания этого брести в мокрых сапогах было нисколько не приятнее. Но это был надежный путь, и к тому же в воде гданы не пытались попробовать ее на зуб.

Они остерегались Джинарт. Этейн было невдомек, почему Сила не препятствовала хищникам преследовать ее саму. Как будто требовалось лишнее подтверждение того, что по части использования Силы она была не ахти каким джедаем. Ей нужно было научиться сосредотачиваться. Обрести то нераздельное чувство цели и смирения, которое так долго ускользало от нее.

Хотя до овладения искусством использования Силы ей было еще далеко, Этейн могла видеть и чувствовать, что творится за пределами поля зрения. Она ощущала вокруг разную ночную живность, чувствовала даже маленьких тростниковых угрей, которые уползали с дороги, лишь на секунду касаясь сапог.

Внезапно ее разум наткнулся на нечто такое, чего она никак не ожидала встретить в гуще имбраанского леса.

«Ребенок».

Где-то неподалеку определенно был ребенок. Какой-то странный, но явно маленький и одинокий. Этейн не могла представить, чтобы кто-то из поселенцев отпустил ребенка ночью в лес, полный гданов.

«Не обращай внимания. Это не твои заботы».

Но ребенок! И он явно не боялся. Был возбужден — да, но не напуган, как любой нормальный ребенок, заблудившийся ночью в лесу.

Неожиданно что-то коснулось ее лба. Этейн рефлекторно подняла руку, словно отгоняя насекомое, но его не было. Хотя она продолжала что-то чувствовать аккурат между бровями.

На мгновение загадочное нечто переместилось на туловище, точно по центру грудной клетки, а потом вернулось на лоб. И вдруг ее ослепил ударивший из темноты луч света — такой яркий, что глазам было больно.

Терять было нечего. Этейн выхватила меч, приготовившись умереть, если ничего другого не остается. Видеть противника было не обязательно.

Послышалось тихое «Ага!». Свет погас. Этейн по-прежнему чувствовала перед собой ребенка.

— Простите, мэм, — произнес мужской голос. — Я вас не узнал.

И все равно она улавливала только присутствие ребенка — так близко, что он явно был рядом с мужчиной, которого девушка почему-то не чувствовала вообще.

В глазах продолжали танцевать красные пятна. Этейн твердо держала меч перед собой. Когда зрение восстановилось, она сразу узнала того, кто стоял перед ней. И поняла, что Джинарт ее предала.

Вероятно, она предала и Фулье.

Этейн увидела характерный мандалорский шлем Геза Хокана.

Зловещий Т-образный визор сообщил ей все, что требовалось знать. Этейн подняла меч. Обе руки мандалорца покоились на винтовке. Возможно, ребенок — невидимый ребенок — был фантомом, который сотворила Джинарт, чтобы отвлечь ее.

— Мэм? Уберите оружие, мэм…

— Хокан, это тебе за мастера Фулье, — прошипела Этейн и ударила с размаху.

Хокан отскочил с поразительной прытью. Голос его показался девушке незнакомым: моложе и почти без акцента. Мандалорец даже не поднял винтовку. Он играл с ней. Этейн развернулась на пятке и чуть не отхватила ему руку. Ярость сдавила ей горло. Она рубанула снова, но меч лишь рассек воздух.

— Мэм, не вынуждайте меня вас разоружать.

— Попробуй, — сказала Этейн и поманила его одной рукой, твердо сжимая другой меч. — Хочешь отобрать? Ну, попробуй.

Хокан бросился на нее, ударил прямо в грудь и опрокинул в реку. Поразительно, но ребенок все еще был здесь. Где? Как? Тут же Хокан навалился на нее, притопив одной рукой, и Этейн выронила меч. Она пыталась бороться, прерывисто дыша и думая о том, что сейчас задохнется. И еще недоумевая, почему не может кулаками дать сдачи обычному человеку. По идее, она должна бы обладать большей физической силой, чем этот тип.

Хокан одной рукой поднял ее из воды и бросил на берег — на спину, — прижимая обе руки к телу.

— Мэм, успокойтесь…

Но Этейн еще не собиралась сдаваться. Со звериным рычанием она двинула коленом ему в промежность. Заехала со всей силы — а от страха, злости и безысходности сил у нее только прибавлялось. Раньше она этого не знала.

Колено хрустнуло, и Этейн охнула. Было больно. Хокан даже не шелохнулся.

— Мэм, я извиняюсь, но замолчите, пожалуйста. Мы оба погибнем из-за вас. — Зловещая маска нависла над ней. — Я не Хокан. Не Хокан. Пожалуйста, успокойтесь, и я покажу. — Он чуть-чуть отпустил ее руки, и Этейн едва не вырвалась. Теперь в его голосе сквозило недоумение. — Мэм, прекратите, пожалуйста. Сейчас я вас аккуратно отпущу, и вы позволите мне объяснить, кто я такой.

Наглотавшись воды, Этейн судорожно дышала и кашляла. Ребенок настолько дезориентировал ее, что она перестала отбиваться от странного человека и позволила ему подняться на ноги.

Теперь она могла его рассмотреть как следует. Этейн видела в темноте лучше обычного человека. Перед ней было огромное дроидоподобное существо, закованное в пластины светло-серой брони. Ни лица, ни опознавательных знаков видно не было. И у этого существа была бластерная винтовка. Оно… он протянул руку, словно предлагая помочь ей подняться.

Что ж, это не был Гез Хокан. Вот все, что могла сказать Этейн. Она приняла бронированную руку и встала.

— Во имя мироздания, кто ты такой? — с трудом выговорила девушка.

— Прошу прощения, мэм. Я не узнал вас сразу. Это целиком моя вина, я должен был представиться. — Он приложил пальцы к виску, и Этейн заметила защитные пластинки на костяшках перчатки. — Коммандо Великой армии РК-один-один-три-шесть, мэм. Жду ваших распоряжений, генерал.

— Генерал? — Слыша голос, но не видя рта, она не могла не подумать о дроиде.

Солдат слегка наклонил голову:

— Прошу прощения. Я не заметил косичку… коммандер.

— Что за Великая армия?

— Армия Республики, мэм. Простите. Мне следовало догадаться, что вы давно потеряли связь с Корусантом, и…

— С каких это пор мы обзавелись Великой армией?

— Около десяти лет назад. — Он указал на прибрежные заросли. — Может, продолжим разговор в более уединенном месте? Вы представляете своего рода мишень для любого, у кого есть тепловизионный прицел. Мне кажется, даже у местных наемников такой найдется.

— Я уронила свой меч в воду.

— Я достану, мэм. — Солдат шагнул в мелкую речку, и на его шлеме зажегся фонарик. Он наклонился и пошарил в пятне света, затем выпрямился и протянул ей рукоять. — Пожалуйста, больше на меня не нападайте, хорошо?

Холодными пальцами Этейн откинула со лба мокрые волосы и осторожно взяла оружие:

— Все равно это было бы без толку. Слушай, а почему ты зовешь меня коммандером?

— Мэм, все джедаи теперь офицеры. Вы ведь джедай, не так ли?

— Трудно поверить, да?

— Не обижайтесь, мэм…

— Я бы на твоем месте задала тот же вопрос. — «Коммандер. Коммандер?» — Я падаван Этейн Тур-Мукан. Мастер Фулье мертв. Похоже, ты и есть тот солдат, которому я должна помочь. — Она подняла глаза. — А тебя как зовут?

— Мэм, коммандо РК…

— Нет. Твое настоящее имя.

Солдат заколебался.

— Дарман, — ответил он, почему-то смутившись. — Нужно уходить отсюда. Они меня ищут.

— В таком наряде найти тебя будет нетрудно, — саркастически отметила Этейн.

— Всю грязь смыло. — Он секунду помолчал. — У вас есть для меня какие-то приказы, мэм? Я должен добраться до ТВ Гамма и встретить там свое отделение.

Он говорил на каком-то армейском жаргоне.

— Когда тебе это нужно сделать? Сейчас?

Дарман помолчал:

— В течение двенадцати стандартных часов.

— Значит, время есть. Я должна показать тебе планы. Пойдем со мной, и мы вместе решим, что делать дальше. — Девушка забрала у него меч и развела руками. — Я помогу нести, сколько смогу взять.

— Груз тяжелый, мэм.

— Я джедай. Может, и не особо сноровистый, но физически я сильная. Пускай ты меня и одолел.

— Немного потренироваться, и все наладится, мэм, — сказал он и с тихим щелчком отстегнул этот ужасный мандалорский шлем. — Вы же коммандер.

Он оказался молодым парнем — лет двадцати, не больше — с коротко остриженными черными волосами и темными глазами. И все же, несмотря на чеканный профиль, у него было невинное и доверчивое лицо, выражавшее поразительную уверенность. Уверенность не только в себе, но и в ней, Этейн.

— Должно быть, вы немного заржавели, мэм. Мы вас мигом приведем в форму.

— А ты сам в форме, Дарман? — Он одолел ее. Этого не должно было случиться. — Насколько ты крут?

— Я коммандо, мэм. Нас создали лучшими из лучших. Создали, чтобы служить вам.

Он не шутил.

— Сколько же тебе лет, Дарман?

Тот даже глазом не моргнул. На его шее были видны сильные мускулы. На лице не было заметно даже намека на жир. Он и впрямь находился в отличной форме — высокий, осанистый. Словом, идеальный солдат.

— Мне десять лет, мэм, — ответил Дарман.

* * *

Дроиды не пьянствовали, не приставали к женщинам и не искали себе левого заработка. Они не были настоящими воинами, не знали ни гордости, ни чести, но зато Гез Хокан был уверен, что никого из них не найдут поутру в канаве с пустой бутылкой.

Да и на марше они выглядели потрясающе.

Сейчас они маршировали по посыпанной гравием дорожке, ведущей к вилле Лика Анккита. Хокан шел то рядом с ними, то позади и все дивился абсолютной синхронности их движений, полному единообразию в их росте и пропорциях. Они казались кирпичиками идеальной, нерушимой стены.

Машины хороши тем, что можно штамповать их идентичные копии. Но поступать так с людьми — противоестественно, а с мандалорцами тем более.

Лейтенант-умбаранец поднял руку, и взвод дроидов остановился в десяти метрах от ступенек веранды. Лик Анккит уже пялился на них сверху в своей причудливой шляпе и ди'кутла одеянии, словно хилый изнеженный бакалейщик, коим он и являлся.

Хокан вышел вперед, держа шлем в руке, и вежливо кивнул.

— Доброе утро, Хокан, — произнес Анккит. — Вижу, ты наконец завел себе друзей.

— Хочу тебя с ними познакомить, — ответил мандалорец. — Потому что теперь вы будете видеться очень часто. — Он повернулся к лейтенанту. — Действуй, Кувин.

Умбаранец козырнул:

— Взвод, шагом марш!

Довольно вульгарная демонстрация, но Хокан долго ждал этого момента. Кроме того, так было нужно. Требовалось разместить часть войск близ комплекса Утан в качестве сил быстрого реагирования. На базе за тридцать километров с них будет мало толку.

Когда дроиды приблизились к лестнице, Анккит шагнул вперед.

— Это возмутительно, — заявил он. — Торговая федерация не потерпит…

Неймодианец посторонился, как только первая пара дроидов подошла к изысканно инкрустированной куваровой двери, на которой был выложен рисунок в виде переплетенных лоз.

Хокан не рассчитывал, что Анккит станет геройствовать, и оказался прав.

— Это очень любезно с твоей стороны — предоставить свой дом для постоя моих войск, — проговорил он. — Достойное применение для всего этого пустого пространства. КНС благодарит тебя за самопожертвование, на которое ты идешь во имя обеспечения безопасности проекта доктора Утан.

Анккит спустился по ступенькам со всей скоростью, которую позволяли его высокая шапка и длинное одеяние. Даже по меркам пугливых неймодианцев он выглядел ужасно расстроенным. Даже трясся. Анккит был на голову выше Хокана даже без своей шапки, которая шелестела, как будто на нее свалилось какое-то живое существо и пыталось выбраться.

— С доктором Утан и ее правительством у меня заключен контракт.

— Который ты нарушил, не выделив надлежащих средств на охрану. Доктор Утан уже выслала тебе уведомление о штрафных санкциях.

— Я не люблю предателей.

— Разве так обращаются к офицеру армии КНС?

— Ты офицер?

— Свежепроизведенный. — Хокан улыбнулся, потому что был искренне счастлив. — Ты мне больше не нужен, Анккит. Скажи спасибо, что оставляю тебе жизнь. Кстати, правительство доктора Утан выплатило дополнительное вознаграждение напрямую Торговой федерации, чтобы мне не мешали работать. В этом регионе высадились вражеские войска, и теперь здесь вводится военное положение.

Анккит сердито сжал свой щелевидный рот. По крайней мере, неймодианец не умолял сохранить ему жизнь. Если бы он попросил пощады, Хокану пришлось бы его убить. Мандалорец не выносил нытья.

— Понятно, — сказал Анккит. — То есть главный теперь ты, Хокан.

— «Майор Хокан», будь любезен. И если увидишь кого-то из моих бывших подчиненных — пожалуйста, не прячь их у себя. Некоторые из них не явились за выходным пособием. Я бы хотел лично позаботиться об их дальнейшей карьере.

— Ты пример эффективного управленца для всех нас, — буркнул Анккит.

Несколько мгновений мандалорец наслаждался местью, потом отбросил эту забаву как отвлекающие от дела пустяки. Анккит больше не представлял угрозы: дроидов не подкупишь. Офицеры — умбаранец и аквалиш — теперь знали, что бывает с нерадивыми солдатами, потому что сами исполнили приказ о расстреле. Хокан постарался донести до каждого, каким образом они покинут службу, если потеряют доверие.

— А мне где жить? — спросил Анккит.

— О, места здесь полно, — отвечал Хокан. Что-то загремело, и послышался звон стекла, просыпавшегося на пол. Дроиды порой бывали неаккуратными. — Я уверен, ты им мешать не будешь.

Он коснулся пальцами шлема и вышел.

Нескольких из его бывших бойцов все еще недоставало. В частности, куда-то подевался лейтенант-виквай Гута-Ней. Хокан очень хотел его разыскать, поскольку нужно было показать новым офицерам, что он любит сам проводить воспитательную работу. Он хотел, чтобы каждый зарубил себе это на носу на тот случай, если Анккит попытается подкупить и их тоже.

Мандалорец проследовал к поджидавшему его мотоспидеру. Один фермер нашел на своей земле куски каких-то плат, и ему было интересно, можно ли за информацию о месте находки выручить бутылку урркала.

Хокан намеревался лично его навестить и наглядно показать, что информация стоит намного дороже. Пойдет по цене жизни этого фермера.

* * *

По плану ТВ Бета являла собой рощицу на вершине пологого склона к западу от Имбраани. Когда нужная точка оказалась в зоне прямой видимости, Девятый не нашел никаких деревьев.

— Координаты правильные. Визор чудит, что ли? — сказал Атин, вертя головой в разные стороны. — Нет, позиция верная. Подтверждаю, деревьев нет. Выпустить зонд для разведки?

— Нет, — отвечал Девятый. — Прибережем их для подрыва. Здесь мы слишком на виду. Придется залечь неподалеку и высматривать Дармана. Где тут ближайшее укрытие?

— Примерно в километре к востоку.

— Ничего другого не остается.

Атин направился обратно, прячась за деревьями и шагая по оставленным отделением следам, чтобы не засекли. Его броня была измазана мхом, и Девятый порадовался, что находится с подветренной стороны. Неизвестно, по чему он там ползал, но запах был натурально деревенский. Пятый с Девятым трамбовали, неся на палке дополнительное снаряжение — разнообразное оборудование для силового проникновения, включая три динамических молотка, гидравлический таран и зубчатую насадку для действительно сложных дверей. Всю взрывчатку они рассовали по рюкзакам. Если дойдет до огневого контакта и придется делать ноги, бросив груз, Девятому не хотелось, чтобы для самозащиты у него остались лишь сухпаи да гидравлический таран. Мешок гранат куда полезнее.

— Дрова, — тихо сказал Пятый.

— Что?

— Рощица. Скоро осень. Со времени съемки они успели срубить деревья на зиму.

-  Вечная проблема с разведданными, — сказал Девятый. — Скоропортящийся продукт.

— Не так, как на тренировках.

— Да. Совсем не так. Когда вернемся, будет бесценный материал для доработки учебного курса.

Ему показалось, что Пятый вздохнул. Чем характерны разговоры по внутришлемным комлинкам: привыкаешь различать все нюансы дыхания и тона, даже то, как братья сглатывают слюну. Они не видели лиц друг друга и были вынуждены прислушиваться. Наверное, так себя чувствовали слепые. Девятый никогда не видел слепого, но слыхал о партии клонов со зрением хуже чем 6/6[5], которые просто исчезли после первой же тренировки. Каминоанцы следили за качеством продукции с маниакальной одержимостью.

Девятого создали для беспрекословного повиновения, но глупцом он не был. Каминоанские техники были единственными существами, которые его по-настоящему пугали, и когда он выполнял их указания, то ощущения были другими, чем когда приказ отдавал джедай. Интересно, Пятый с Атином считали точно так же или по-другому?

— Пятый, ты думаешь, мы не выберемся живыми?

— Я не боюсь умереть. Во всяком случае, в бою.

— Я и не говорил, что боишься.

— Просто…

— Десять метров, сынок. Каминоанцы не услышат.

— Просто это неэффективно. Ты сам так говорил. Мол, что это глупо.

— То было насчет Джеонозиса.

— Они потратили столько времени и сил, чтобы сделать нас совершенными, а потом просто не дали нам того, что нужно для работы. Помнишь, как говаривал сержант Кэл?

— Я помню, что он часто ругался.

— Нет, он сильно грустнел после нескольких стаканов и говорил, что мог бы сделать нас лучшими солдатами, если бы у нас было время просто жить нормальной жизнью. «Много данных, мало опыта». Вот что он любил повторять.

— А еще у него заплетался язык. И он не любил клонов.

— Это все было напоказ. Сам знаешь.

Да, Кэл Скирата говорил о клонах ужасные вещи, но всегда как будто не всерьез — по крайней мере, так казалось самим клонам. Он получил из дома удж — непростое дело на засекреченной, изолированной от внешнего мира Камино — и разделил его между отделениями спецназа, которые обучал. Он обзывал их смертниками, мокрыми дроидами и другими обидными кличками. Но если застать его в каюте в часы отдыха, он порой с трудом сдерживал слезы и угощал клонов лакомствами, провезенными контрабандой, или просил почитать какой-нибудь из запрещенных текстов, не входивших в программу ускоренного обучения. Часто это были истории солдат, которые могли стать кем угодно, но предпочли сражаться. Сержант Кэл особенно хотел, чтобы его «мокрые дроиды» читали о культуре, именуемой мандалорской. Он восхищался Джанго Феттом. «Вы — это он, — говаривал Скирата. — Гордитесь, пусть даже эти серые уроды и относятся к вам как к скоту».

Да уж, не любил он каминоанцев.

После заключения контракта, объяснил сержант, каминоанцы больше не отпускали его домой. Но он сказал Девятому, что уже и не поехал бы. Теперь он не мог покинуть своих ребят, потому что все понял. «Кратко, — провозглашал он, поднимая стакан с бесцветным алкоголем, — вовсе не значит ярко».

Девятый был намерен выяснить, что именно понял Кэл Скирата и почему это его так расстроило.

— Никто не знает всех ответов, — сказал он. — Когда привыкаешь быть могучим, то забываешь о мелочах, которые могут тебя сгубить.

Пятый издал звук «Ф-ф-ф!», как будто собираясь расхохотаться:

— Я знаю, кого ты цитируешь.

Сам Девятый как-то даже не обратил внимания. Точно, это были слова сержанта Кэла. Он даже начал говорить «сынок».

Он скучал по Скирате.

Мысли его вдруг прервал индикатор комлинка на панели ВИДа. «Средняя дальность». Что там Атин…

— Контакт, пятьсот метров, прямо за вами, — прорезался голос Атина. — Дроиды. Десять, один гуманоид… подтверждаю, десять жестянок, один мокрый, вроде офицер. — Сзади донесся громкий взрыв. — Поправка: огневой контакт.

Девятый знал порядок наизусть, а Пятый не задал ни одного вопроса. Оба бросили груз и побежали обратно, сняв винтовки с предохранителя.

Оказавшись в пятидесяти метрах от Атина, они залегли и навели оружие.

Атин укрылся за деревом. Неподалеку лежал дроид, бок которого еще дымился, но остальные перегруппировались и не давали ему высунуться. Еще двое приближались зигзагом, короткими перебежками. Атину изредка удавалось выстрелить в ответ. Если бы они хотели его убить — огневой мощи наверняка бы хватило.

Они хотели взять Атина живым.

— Вижу мокрого, — сказал Пятый. Он лежал справа от сержанта и смотрел в снайперский прицел. — Это капитан, аквалиш.

— Ладно. Сними его, как будешь готов.

Девятый пристегнул гранатомет и прицелился в цепь дроидов. Они рассредоточились, между крайними было метров сорок. Хватит двух выстрелов, если не разбегутся. Дроиды сражались отлично. Но с мозгами у них было туго, и если прикончить офицера…

Бабах!

Воздух мгновенно расширился из-за высвобождения тепла и энергии. Потому-то плазменные разряды и летели с таким греющим душу звуком. Аквалиш опрокинулся на спину, его нагрудная пластина была раздроблена, и какие-то сгустки, которые напоминали комки влажной земли, но не были ими, взметнулись в воздух и упали. Дроиды остановились на долю секунды, а затем возобновили свою атаку, как будто ничего лучшего придумать не могли.

Пятый быстро отполз в сторону и перекатился.

Да, в ближнем бою они не блистали — по крайней мере, без руководства со стороны мокрого. Но их всегда было очень много, и стрелять они умели не хуже органических форм жизни. Трое из семи оставшихся дроидов повернулись в ту сторону, откуда прилетел разряд.

Кусты, в которых только что лежал Пятый, вспыхнули огнем. Девятому казалось, будто все происходит очень медленно — в темпе сердцебиения, — но на самом деле, конечно, это было не так. Он прицелился и выстрелил — раз, другой. Два взрыва практически слились в один. Взметнулась туча земли, травы и кусочков металла. Стрелять по дроидам вблизи было почти так же опасно, как и нарваться на их огонь: из них получалась приличная шрапнель.

Наконец стрельба прекратилась. Как минимум из пяти точек поднимался дым. Девятый больше не наблюдал никакого движения.

— Одна жестянка цела, но обездвижена, — доложил Пятый.

— Понял, — ответил Девятый и выстрелил еще раз. Для верности.

— Похоже, этим конец, — сказал Пятый, опуская ствол. — Атин? Ты цел?

— Ничего такого, что нельзя прикрутить обратно.

— Шутник, — проворчал Девятый, начиная расслаблять одну руку. Поразительно, но на те несколько мгновений, пока спасал свою жизнь, он совершенно забыл о весе рюкзака на спине. — Так как они…

— Пригнись! — заорал Атин.

В метре над головой Девятого пролетел разряд, и сержант ничком бросился на землю. Выстрелов было как будто два. Затем наступила тишина.

— Вот теперь конец, — сказал Атин. — Кто-нибудь, помогите мне подняться, пожалуйста.

Кое-как вскарабкавшись на четвереньки, Девятый увидел основательно покореженного дроида — точнее, останки. Этот автомат оказался немного ближе, чем цепь. Выстрелов было все-таки два: один был направлен в него, а другой сделал Атин, позаботившись, чтобы второго не было.

— Иду, брат, — отозвался Девятый.

Запачканная мхом пластина брони на груди Атина изменила цвет: она была разрисована матово-черными полосами, расходившимися от центра.

— Я не могу нормально дышать, — произнес спецназовец совершенно будничным тоном, каким часто говорили тяжелораненые. Он сглотнул, втянув в себя воздух. — Грудь болит.

Пятый усадил его спиной к дереву и снял шлем. Кровь изо рта не шла; Атин был весь белый, и свежий шрам на его голове проступал вполне эффектно, но кровотечения не наблюдалось. Зрачки имели нормальный вид: шока не было. Пятый расстегнул крепление и снял нагрудную пластину.

Нательник оказался невредим.

— Уверен, что только грудь? — спросил Пятый. Без сканера он не мог выяснить состояние Атина. Не зная, с чем имеешь дело, нельзя снимать броню и извлекать вонзившиеся предметы. Бывает, от этого раненый может сразу умереть. Атин кивнул. Пятый отогнул часть комбинезона со стороны шеи.

— У-у-у… — сказал он. — Знатный синяк. — На половине грудной клетки красовалось сиреневое пятно. — Ты что, коллекционируешь отличительные признаки?

— Прилетело в упор, — тяжело дыша, проговорил Атин. — Какой-то нестандартный разряд. Но броня выдержала, э?

Пятый снял шлем и приложил ухо к груди Атина.

— Ай.

— Заткнись и дыши.

Атин, морщась, начал делать быстрые вдохи-выдохи. Пятый выпрямился и кивнул.

— Пневмоторакса не слышно, — сообщил он. — Но лучше приглядывать. Воздух в полости может накапливаться. Это может быть что угодно: сломанные ребра или сильный ушиб. — Он взял емкость с бактой и опрыскал быстро черневший синяк. Атин слегка приподнял руки, как бы пробуя свои силы.

Пятый застегнул нательник и вернул пластины на место.

— Я понесу твой мешок, — сказал Девятый и отстегнул рюкзак Атина. Это было самое меньшее, что он мог сделать. — Думаю, на ТВ Бета теперь можно не останавливаться. Оставим-ка пару сувениров для Дармана, если он сюда заглянет. Почем знать, не заявятся ли еще жестянки. Оригинальностью идей они не отличаются.

Даже если дроиды успели связаться с базой, в запасе было несколько минут. Пятый пробежался по лесу и собрал несколько обломков, чтобы оставить их на ТВ. Девятый обыскал труп офицера-аквалиша и забрал все, что напоминало ключи, носитель информации или удостоверение. Затем, волоча рюкзак Атина за шлейку, он двинулся к тому месту, где было оставлено оборудование для силового проникновения.

Путь до ТВ Гамма предстоял долгий — по крайней мере, пока Атин не сможет снова нести свою ношу.

Вся стычка, от первого выстрела до последнего, длилась пять минут восемь секунд, считая время на перебежки. Сам Девятый не мог сказать, прошла одна секунда или полчаса. Забавно, как меняется восприятие времени под огнем. Под сапогами хрустнула дроидная шрапнель, и сержант подумал о том, насколько длинным бой мог показаться дроиду.

— Мы для них точно такие же? — спросил Девятый. — В смысле, для обычных жителей. Как дроиды?

— Нет, — ответил Атин. — Мы не годимся на металлолом. — Он засмеялся, но тут же тихо охнул. Должно быть, болело изрядно. — Я буду вас задерживать.

— Не кокетничай. Ты дойдешь, потому что я не собираюсь таскать весь этот груз вместе с Пятым. Хочу иногда и передохнуть.

— Ладно.

— И спасибо. Я твой должник.

— Нет. Ты ничем мне не обязан.

— Все равно спасибо. Не хочешь объяснить, как ты был на месте Дармана?

Атин держал винтовку осторожно, на расстоянии ладони от груди.

— Я единственный выживший не в одном, а в двух отделениях.

— О. — Запала тишина, которую снова нарушил Девятый. — Каким образом, не расскажешь?

— Первое отделение пыталось меня спасти во время учений с настоящими боеприпасами. Хотя меня вовсе не нужно было спасать. По крайней мере, не с такими жертвами.

— А. — Девятый вдруг ужаснулся, вспомнив свое подозрение, будто Атину безразлична судьба Дармана. Оказалось — небезразлична, даже чересчур. — Мой сержант-инструктор говорил о такой штуке, как вина выжившего. И еще он говорил: твои товарищи хотели бы, чтобы ты выжил.

— Они искоренили в нас кучу всего. Почему же это оставили?

Девятый перестал волочить рюкзак Атина и закинул винтовку на плечо, затем поднял мешок и с облегчением переложил груз на спину.

— Если бы не оставили, меня бы здесь не было, — ответил он, зная, что завтра Дарман будет их ждать.

* * *

Гез Хокан обозревал груду металлолома, которая всего несколько часов назад являла собой функционирующий взвод дроидов. Разделались с ними быстро и четко. И — судя по снайперски точным попаданиям, а также по воронкам всего от двух гранат — работали профессионалы.

Это мог быть один боец, а мог и целый взвод. С горсткой солдат обычно не устраивают ловушку боевым дроидам, хотя смотря какие солдаты. Жаль, что капитан не доложил обстановку, как ему было приказано; если бы его не убили, Хокан застрелил бы его сам за нарушение порядка действий. Он окинул взглядом дроидов-охранников, аккуратно выстроившихся возле мотоспидеров, и подумал о том, чувствуют ли они что-нибудь при виде раскуроченных товарищей.

— Никаких следов лагеря, сэр. — Лейтенант Кувин трусцой вернулся из леса, который начинался за поляной. Было забавно видеть, как смертельно бледный умбаранец порозовел от усилий. — Несколько сломанных веток на уровне колена и примятая трава, где солдаты вели огонь лежа, но, честно говоря, я не знаю, с отрядом какой численности мы имеем дело.

— Вам особо нечего сказать, не так ли, лейтенант? — спросил Хокан.

— Сэр, я посмотрю еще раз. — Кувин снова побледнел, даже по умбаранским меркам.

— Сэр! Сэр! — Младший лейтенант Хурати прямо горел энтузиазмом, явно мечтая о таком же звании, как у Кувина. Он рысью подбежал к командиру. Хокан только одобрял подобное усердие. — Я нашел нечто весьма необыкновенное.

— Рад, что хоть кто-то из вас что-то нашел. Что именно?

— Груду частей дроида, сэр.

— И что же в ней необыкновенного?

— Сэр, она немного в стороне отсюда, и детали как бы сложены в композицию, сэр.

Хокан шагнул к спидеру:

— Показывай.

Деревья явно срубили несколько дней назад, потому что пни уже поросли грибом клол, похожим на бледно-розовую сеть. На одном широком пеньке — самом плоском, выглядевшем почти как алтарь, — были сложены останки дроида.

Обломок туловища лежал на спине. Руки были аккуратно размещены по одну сторону от живота, ноги — по другую. Часть лицевой пластины была повернута вверх, как будто смотрела в небо.

— В таком же виде нашли и дроида-пилота, сэр. — Хурати был молодец. Он явно изучил составленный наемниками рапорт, пускай и ужасающе скупой. — Мне кажется, это знак.

Кто-то не поленился оттащить мертвого дроида на такое расстояние от места сражения. На земле возле пенька не было никаких борозд, то есть его не волокли. Нести на себе было бы довольно тяжело; возможно, у них даже был транспорт, хотя Хокан не видел и признаков того, что здесь проходила репульсорная машина. Мандалорец окинул взглядом ритуальную композицию из частей дроида, думая о том, кто мог оставить сепаратистам послание и что оно могло означать.

— Это трофей, — сказал Хокан. — Они нас дразнят. Демонстрируют, как легко могут с нами расправиться.

Эта мысль разозлила его. Хокан был мандалорцем. И не привык, чтобы его считали легким противником.

— Комендантский час, Хурати. Объяви полный запрет на использование автотранспорта до последующего извещения. Любая машина с мотором, которая движется, — либо наша, либо вражеская. А весь местный транспорт мы можем отслеживать. — Он помолчал. — Ты ведь позаботился о том, чтобы у каждой машины был ответчик?

— Да, сэр.

— Так в чем задержка?

— Просто… просто сейчас страда, сэр. Как фермеры будут переправлять урожай в Теклет на отгрузку?

— Я так понимаю, у них есть ручные тележки, — сказал Хокан и вскочил в седло. — Анккиту придется придумать другой способ перевозки своего зерна.

Мандалорец размышлял об аккуратно сложенной композиции из обломков дроида всю дорогу до своей новой штаб-квартиры на вилле Анккита. Он не пожелал заселяться в этот вульгарный хаттский бордель, опасаясь, что декадентская изнеженность передастся и ему, и по этой причине устроил свой кабинет в пристройке на дворе. Вычурные ковры и бесполезные украшения его не интересовали. Просто так получилось, что дом подходил для организации лаборатории, да и войска были недалеко.

Так кого же Республика послала уничтожить проект Утан? Это явно были смелые парни; сначала они позабавились с воздушным патрулем, а теперь со взводом дроидов и его капитаном. Они как будто выбирали цели наугад. Должно быть, армия клонов была ужасно важна для стратегии Республики, раз они послали солдат, которые могут высаживаться вот так. Но где же обычные войска? Где генералы-джедаи? Когда придут они?

Это была война нового типа. Хокан чувствовал.

Он страшно не любил неизвестность и все гадал, кто же готовится сразиться с ним. Если бы он не знал наверняка, что тот мертв, то мог бы поклясться, что это сам Джанго Фетт.

Глава 8

Знаете, что делает вас по-настоящему эффективными? Дело не только в том. что вы обладаете более совершенным геномом и прошли интенсивную подготовку. И не в том, что вы выполняете приказы без вопросов. Причина в том, что каждый из вас всегда готов стрелять на поражение. Всего один процент гражданских готов убивать, и даже из солдат человеческой расы убивать готовы меньше четверти, даже под огнем.

Сержант Кэл Скирата во время своего первого урока военной психологии для спецназа

Дроид выпускал разряд за разрядом в запертую металлическую дверь, пока та не раскалилась докрасна. Но не поддавалась.

— Прекрати!

Дроид как будто не услышал.

Доктор Оволот Кейл Утан сбежала по ступенькам, рыжие и черные пряди развевались за ее спиной. Она была одета в свободную темно-синюю ночную рубашку, на вид столь же дорогую, как и дневное одеяние. Хокан вежливо козырнул и вернулся к наблюдению за работой дроида.

— Вы с ума сошли! — сердито прошептала Утан. Хокан сразу понял, что она из тех женщин, которые умеют донести свое мнение, не повышая голоса. — За этой дверью находятся биологически опасные материалы.

— Я знаю, — ответил мандалорец. — Просто проверяю на прочность. Держит и впрямь неплохо. Отличная бронедверь.

Утан украдкой сделала долгий вдох и бросила взгляд на тыльную сторону ладоней:

— Майор, этот объект построен и сертифицирован по самым строгим стандартам физической защиты. Можете не беспокоиться.

— Но все-таки я беспокоюсь, доктор. — Некоторое время Хокан наблюдал, как дроид терпеливо всаживает в дверь разряд за разрядом, не причиняя ни малейшего вреда. Автомат остановился, чтобы сменить батарею. — Прекратить огонь.

Дроид подчинился. Хокан достал меч Каста Фулье и провел клинком из чистого голубого света по стыку между створками двери. Поверхность задымилась, но не поддалась. Даже джедаю пришлось бы очень долго резать эту плиту.

— Простите мою настойчивость, но не может это подождать до утра? — спросила Утан. — Я и так работаю круглые сутки над доводкой агента. Даже сплю здесь. И как раз сейчас хотела бы поспать.

— Прошу прощения, доктор, но боюсь, что времени-то у нас и нет.

— При чем тут время?

— Думаю, мне придется вас переселить.

У Утан был такой характерный жест: слегка опустить голову, а затем выпрямиться, словно крайт-дракон. Выглядело впечатляюще.

— Это лаборатория для работы с крайне опасными веществами, а не какая-то палатка. Ее нельзя просто так взять и перенести.

— Я понимаю, это сопряжено с некоторыми неудобствами. Но все равно считаю, что будет надежнее, если вы заберете ваши материалы и персонал и переедете в другое место.

— Зачем? Вы же обеспечили мою безопасность.

— Вы в большей безопасности, чем раньше, это верно, но враг уже на Киилуре. Я не знаю ни сколько их, ни каким оружием и боеприпасами они располагают. Все, что я знаю, — или думаю, что знаю, — это их цель. Лаборатория.

— Это же крепость. И у вас под началом сотня дроидов. Пусть приходят. Вы сможете отбить атаку.

— Стены любой крепости можно проломить, было бы время. Я мог бы перечислить вам обстоятельства, при которых некто очень ловкий может проникнуть за эти двери, но прошу просто довериться моему суждению и поверить на слово. Давайте переведем вас и вашу лабораторию в не столь заметное место, пока у меня не сложится точное представление о характере угрозы.

Утан с совершенно бесстрастным видом глядела куда-то мимо Хокана, словно что-то подсчитывая.

— Я могу переместить биоматериалы и персонал, — сказала она наконец. — Оборудование можно при необходимости заменить. Без герметичной лаборатории я, конечно, не смогу продолжать исследования, но если вы считаете, что проект в опасности, то лучше пересидеть, чем погубить три месяца работы.

Чудо, какая здравомыслящая женщина. Дисциплинированная и преданная своему делу, почти как мандалорка. Хокан знаком велел дроиду удалиться.

— Сколько это займет? — спросил он.

— Часов шесть, наверное.

— Этот материал настолько опасен?

Она слегка наклонила голову:

— Только если вы клон. Если нет, вам может просто стать нехорошо.

— Странно это — воевать оружием, которого не видишь.

— Исход войны решают технологии, — ответила Утан.

Хокан вежливо улыбнулся и вышел во двор, остановившись в пятне света, который лился из двери. В ночном воздухе чувствовался первый морозец — зима была близко. Когда опадет листва, патрулировать территорию станет намного легче. А когда ляжет снег, то совсем легко. Но мандалорец подозревал, что конфликт долго не продлится. Уже начали поступать донесения разведки, что Республика ведет войну на сотнях разных фронтов. Сотнях!

Для такого распыления сил их армия должна насчитывать миллионы солдат. Значит, все они — клоны. «Жалкие пародии на великого Джанго Фетта».

Что ж, одно он знал точно. Эту конкретную задачу Республика поручить клонам не могла. Там наверняка знали, что у сепаратистов имеется единственное оружие, способное остановить их армию. К тому же подобная операция была не по силам покорным пехотным клонам, которых описала Утан. Численное превосходство здесь ничего не решало.

Хокан надел шлем и начал прикидывать, как можно превратить исследовательский комплекс в ловушку. Так, значит, они хотят прийти и посмотреть? Он устроит им теплую встречу.

— Дроиды, построиться в два ряда перед входом!

Даже в темноте дроиды выполнили приказ абсолютно синхронно, и Хокан снова подивился точности их движений. Теперь они служили дорожным знаком, указывающим направление к цели и подтверждающим то, что было известно республиканцам. Но они ошибутся. Их лучшие бойцы будут атаковать ложную цель.

«Исход войны решают технологии».

— Нет, — вслух произнес Хокан. Дроиды встали по стойке смирно. — И даже огневая мощь не решает. — Он постучал по виску. — Побеждает тот, кто умеет пользоваться мозгами. — Затем он прикоснулся к груди. — И тот, кто отважен.

Он не ожидал, что дроиды поймут. Клоны вряд ли поняли бы тоже.

* * *

Солома воняла чем-то отвратительным, но Дарман до того устал, что не обращал внимания. Охапка выглядела мягкой. Для него этого было достаточно.

Но сперва он прошелся вдоль овина в поисках запасного выхода на случай экстренной ситуации. В одной стене обнаружилось несколько разболтавшихся досок. Сойдет. Постройка была настолько ветхой, что он мог бы кулаком разбить любую прогнившую доску.

Успокоившись, Дарман снял с себя весь свой груз и попытался усесться на мешок, но вместо этого просто рухнул на солому. Даже шлем не стал снимать. Умостившись, он сделал выдох.

Падаван склонилась над ним:

— Ты в порядке, Дарман? — Она протянула руку ладонью вниз, будто собираясь коснуться, но не решилась.

— Я боеготов, коммандер. — Он начал подниматься, но падаван протянула руку в немного другом жесте, явно означавшем: «Сиди где сидишь».

— Я не о том спрашивала, — сказала она. — Я чувствую, что тебя что-то тревожит. Расскажи.

Это был приказ. Приказ, отданный джедаем.

— Я повредил ногу во время высадки. Еще я устал и немного голоден. — «Немного?» Он умирал с голоду. — В остальном ничего, коммандер.

— Высадки?

— Я совершил затяжной прыжок.

— Со всем этим оборудованием?

— Да, мэм.

— Ты меня поражаешь. — Было невозможно сказать, это похвала или осуждение. — Но два момента. Пожалуйста, не называй меня ни падаваном, ни коммандером — я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я джедай. И я бы хотела, чтобы ты называл меня Этейн, а не мэм. — Она сделала паузу, наверняка обдумывая еще какой-то проступок с его стороны. — И сними шлем, пожалуйста. Он немного нервирует.

На данный момент Дарман познакомился уже с тремя джедаями, и всех его вид выбивал из колеи, будь то в шлеме или без. Всю жизнь его учили, что и его, и братьев создали для джедаев — помогать им сражаться против их врагов; Дарман ожидал какого-то признания этих уз между ними или хотя бы выражения удовлетворения. Он снял шлем и сел, испытывая противоречивые чувства: абсолютную ясность военной службы и смятение от знакомства с миром гражданских, куда его забросило впервые в жизни.

Падаван — нет, Этейн, приказ был предельно четкий, — вынула из-под плаща маленькую сферу и открыла ее, держа в руках. Изнутри посыпались голографические снимки, накладываясь один на другой подобно стопке тарелок.

— Планы, — сказала Этейн. Голос ее совершенно изменился. Она прямо излучала облегчение. — Планы всех сепаратистских и неймодианских зданий в округе. Поэтажные планы, схемы инженерных сетей, проводка, канализация, трубы вентиляции, материалы — словом, все о том, как строители возводили эти здания. Это то, что тебе нужно, да? То, что ты искал?

Усталость как рукой сняло. Дарман протянул руку, заслонив луч, и повернул голограмму вертикально, чтобы можно было читать. Он просмотрел все и невольно присвистнул.

Этейн была права. Здесь была практически вся нужная им информация, за исключением более изменчивых данных вроде численности персонала и рабочего графика. С этими планами становилось понятно, как перерезать питание, где запустить нервно-паралитический газ через вентиляцию или водопровод, а также что именно они увидят и куда должны будут направиться, когда проникнут в здание. На планах была отмечена конструкция стен, дверей, защитных плит и окон, так что можно было точно рассчитать величину заряда или тип тарана, необходимого для проникновения. Это был набор четких инструкций, как выполнить поставленную задачу.

Но Этейн, похоже, об этой задаче не знала.

— Что ты собираешься с этим делать? — спросила она.

— Мы прилетели, чтобы уничтожить исследовательский комплекс и захватить Оволот Кейл Утан, — ответил Дарман. — Она разрабатывает нановирус против клонов.

Этейн наклонилась ближе:

— Клонов?

— Я клон. Вся Великая армия состоит из клонов, миллионов клонов под командованием генералов-джедаев.

Ее лицо было воплощением неподдельного удивления. А еще оно завораживало Дармана, хотя он и сам не знал почему. Он никогда еще не видел женщину настолько близко, что мог к ней реально прикоснуться. Его изумляла россыпь коричневых точек на ее переносице и щеках, равно как и разноцветные пряди длинных нечесаных волос — светло-каштановые, золотистые и даже рыжие. А еще она была такой же худой, как и местные.

На руках проступали голубые жилки, и пахла она не так, как все, с кем ему доводилось жить под одной крышей. Дарман не мог определиться, хорошенькая она или уродина. Он только знал, что она совершенно чужая и совершенно удивительная — чужая, как гдан или гурланин. Это сильно мешало сосредоточиться на работе.

— И все такие, как вы? — спросила наконец Этейн, часто моргая. Пристальный взгляд Дармана, похоже, ее смущал. — Я что-то не то сказала?

— Нет, мэм… простите, Этейн. Я коммандо. Нас готовили по другой программе. Некоторые говорят… что мы эксцентричные. Я так понимаю, данные разведки до вас почти не доходили.

— Я только знала — точнее, учитель мне говорил, — что Утан здесь и что планы критически важны для безопасности Республики. Но ни о каких клонах ни разу не упоминалось. — Она глядела на него в упор, совсем как Джусик. — Здесь есть одна пожилая женщина, которая сказала мне, что вы придете, но практически ничего больше она не говорила. Сколько вас сейчас на Киилуре?

— Четверо.

— Всего четверо? Ты же говорил, что вас миллионы! Что тут могут сделать четверо?

— Мы коммандос. Спецназ. Вам знаком этот термин?

— Очевидно, нет. И как же десятилетние дети собираются штурмовать комплекс Утан?

Чтобы распознать сарказм, понадобилось несколько мгновений.

— Мы воюем иначе.

— Тут нужно совсем иначе, Дарман. — Вид у нее был совершенно подавленный, как будто он самим своим появлением разбил ее надежды. — Тебе правда десять лет?

— Да. Наш рост ускорен.

— Как за такое время можно подготовить хороших солдат?

— Обучение очень интенсивное. — Дарман обнаружил, что с каждым разом ему все труднее не добавлять «мэм». — Нас создали на основе лучшего генома. Нашим прототипом был Джанго Фетт.

Этейн приподняла брови, но ничего не сказала. Она поднялась, взяла корзину, стоявшую на низкой балке, и протянула Дарману. Корзина была заполнена странными круглыми предметами — судя по запаху, съедобными, но спецназовец все равно решил уточнить.

— Это еда?

— Да. Местный хлеб и нечто вроде приготовленного на пару пирога. Ничего особенного, но сытно.

Дарман откусил кусок шарика, который слегка сминался в пальцах. Вкус был восхитительный. Ароматный и вязкий хлебец был одним из самых приятных кушаний, которые ему доводилось пробовать; до уджа он недотягивал, но если сравнивать с сухпаями, не имевшими ни вкуса, ни запаха, ни консистенции, то разница с пирогом была не такой уж большой.

Этейн пристально наблюдала за ним.

— Гляжу, ты и впрямь проголодался.

— Великолепно же.

— Представляю, какова тогда армейская еда.

Дарман сунул руку за пояс и достал сухой пищевой кубик:

— Попробуйте.

Она понюхала и откусила кусочек. Недоверчивое выражение на ее лице медленно сменилось гримасой отвращения:

— Фу, гадость. Никакого вкуса.

— Это идеальный питательный состав для наших организмов. Он не имеет запаха, который можно засечь, не содержит волокон, так что мы оставляем минимум экскрементов, по которым нас можно было бы выследить, не…

— Я поняла идею. Значит, вот как к вам относятся? Как к сельскохозяйственным животным?

— Мы не голодаем.

— Что ты любишь делать?

Дарман не совсем понимал, какой ответ ее интересует.

— Я хорошо стреляю. Люблю DC-семнадцать…

— Я имею в виду в свободное время. Оно у вас бывает?

— Мы учимся.

— И семьи, конечно, тоже нет, — сказала Этейн.

— Есть, мои братья по отделению.

— Я имела в виду… — Она осеклась. — Нет, я поняла. — Этейн придвинула корзину ближе к нему. — Моя жизнь не слишком отличалась от твоей, разве что еда была получше. Ешь. Можешь съесть все, если хочешь.

И Дарман принялся за еду. Он старался не смотреть на Этейн, которая выжимала мокрый плащ и вытряхивала воду из сапог. Из-за ее присутствия ему было не по себе, и он даже не знал почему, не считая того факта, что она оказалась совсем не таким командиром-джедаем, как ему вдалбливали в голову.

Единственными женщинами, которых помнил Дарман, были каминоанские медички, чьи тихие бесстрастные голоса пугали его больше, чем ор сержанта-инструктора. Еще была салластанка, которая однажды прочла взводу лекцию о методах шифрования, но воспоминания о ней остались не самые приятные.

Дарман боялся женщин. А теперь он боялся и своего офицера-джедая. В то же время она вызывала в нем волнение, и он даже сам не знал отчего. Это было неприемлемо.

— Нужно уходить, — сказал Дарман. — Мне нужно добраться до ТВ. У меня не было контакта с отделением уже двое суток — не знаю даже, живы ли они вообще.

— Час от часу не легче, — устало сказала Этейн. — Сперва было четверо. А теперь, возможно, всего один.

— Двое. Если только у вас нет других дел.

— Ты видел меня в бою.

— Вы джедай. Коммандер.

— Это лишь титул, который ничего не значит. Не сказала бы, что я лучшая из лучших.

— Но это неправда. Я знаю, на что способны джедаи. Пока Сила с вами, никто не может вас одолеть.

Этейн как-то странно улыбнулась и забрала сферу с голокартой.

Похоже, ей было трудно снова найти нить разговора. Она несколько раз сглотнула.

— Покажи мне, где ваша ТВ… это называется ТВ, правильно? Покажи мне ее на схеме.

Дарман достал планшет и наложил свою карту на голоизображение, которое проецировала сфера. Он указал на точку с нужными координатами.

— Вот здесь, — объяснил он. — Перед началом учебной или боевой операции мы договариваемся, где встретимся в случае непредвиденной ситуации. Нам пришлось преждевременно покинуть корабль из-за аварии, поэтому мы разделились, и порядком действий предусмотрено, что мы должны добраться до ТВ в течение фиксированного времени.

Он увеличил участок к северо-западу от Имбраани. Этейн наклонила голову.

— Что это? — спросила она.

— Основная цель. Комплекс Утан.

— Нет, это не он.

— По данным разведки…

— Нет, это база сепаратистов. Их гарнизон. — Этейн водила глазами по карте, изучая ее, и наконец указала пальцем. — Комплекс — вот эта группа зданий. Смотри. — Она наложила поэтажный план комплекса на схему поселения и уменьшила изображение, чтобы оно наложилось на карту Дармана. Совпадение было полным.

Дарман похолодел:

— То есть мое отделение направляется прямо к сепаратистам.

— Надо постараться их перехватить, — сказала Этейн. — Иначе они налетят прямиком на сотню дроидов.

Дарман одним движением вскочил на ноги, лишь в следующий миг осознав, что услышал шаги.

— Сомневаюсь, — произнес женский голос. — Потому что все дроиды направляются в Имбраани.

Прежде чем Этейн успела хотя бы повернуть голову, Дарман выхватил бластер и прицелился.

Глава 9

Вот что меня особенно трогает в этих клонах. Они выглядят как солдаты, сражаются как солдаты и иногда даже разговаривают как солдаты. Они наделены всеми лучшими качествами настоящих бойцов. Но за этим фасадом нет ничего: ни любви, ни семьи, ни счастливых воспоминаний, какие бывают у тех, кто живет настоящей жизнью. Когда кто-нибудь из них гибнет на моих глазах, я скорблю по нему сильнее, чем по обычному солдату, прожившему нормальную и полноценную жизнь.

Генерал-джедай Ки-Ади-Мунди

Когда Этейн вскочила на ноги, Дарман уже упер Джинарт лицом в стену и приставил бластер к ее затылку.

— Спокойно, мальчик, — тихо сказала старуха. — Я не желаю тебе зла.

Дарман крепко держал ее. Его серьезное лицо было таким добрым и так не вязалось с насилием, которое он был готов причинить, что Этейн вздрогнула.

— Пусти ее, Дарман, — сказала девушка. — Она тоже джедай. Солдат мгновенно отпустил женщину.

-  Я не джедай, говорила же, — раздраженно бросила Джинарт. Она посмотрела Дарману в лицо. — Выходит, ты готов пристрелить старушку, так?

— Да, мэм, — ответил тот. Этейн в ужасе уставилась на него. — Опасность принимает самые разные формы. Не все солдаты — молодые мужчины, и не все солдаты носят форму.

Этейн ожидала, что Джинарт пнет его в промежность, но старуха лишь удовлетворенно улыбнулась.

— Разумный мальчик, — сказала она. — Далеко пойдешь. Положись на него, Этейн. Он свое дело знает. — Она поглядела на бластер, который спецназовец все еще сжимал в руках. — DC-семнадцать, как я погляжу.

— Их всего четверо, — сказала Этейн, ожидая, что Джинарт будет так же разочарована, как и она.

— Я знаю. — Старуха вручила ей груду тряпья. — Полноценное отделение клонов-коммандос. На, переоденься в сухое. Не слишком шикарное, зато чистое. Да, я знаю о них все. Я слежу за тремя остальными.

— С ними все в порядке? — Дарман снова переполошился, распространяя вокруг себя ту ауру ребенка, которая так нервировала Этейн. — Я должен с ними встретиться. Где они?

— Направляются на север.

— К ТВ Гамма.

— Как скажешь, парень. Заставили вы меня побегать, все четверо. Выслеживать вас трудновато.

— Так нас учили, мэм.

— Я знаю.

Джинарт продолжала разглядывать лицо Дармана.

— Ты и впрямь идеальная копия Фетта, не так ли? В его лучшие годы, конечно. — Ее голос сделался ниже, потеряв хриплое дребезжание, характерное для глубоких стариков, и Этейн подумала: а вот не откроет ли она прямо сейчас, что на самом деле является ситхом? Рука девушки украдкой скользнула под мокрый плащ.

Джинарт вдруг стала черной как корусантский мрамор, ее тело утратило всякую текстуру вместе с волосами, тканью одежды и морщинами — она как будто стала воском, влитым в грубую форму. Ее фигура начала преображаться.

Нелепо-добродушное лицо Дармана прорезала улыбка — можно было подумать, что он видит эту картину не впервые. На сей раз Этейн была готова. Она сконцентрировалась; представила меч как продолжение руки. Она была готова к бою.

— Вы гурланин, — произнес Дарман. — Нам не говорили, что вы участвуете в операции. Как вам это удалось?

— Я не Валакил, — ответил журчащий, умиротворяющий голос. — Я его супруга. — Джинарт, превратившись в четвероногое существо с черной шерсткой, уселась на корточки и как-то вытянулась вверх, будто столб расплавленного металла. — Девочка, видела бы ты свое лицо.

Возразить было нечего. Даже если иметь представление обо всем разнообразии нечеловеческих рас — а Этейн повидала их немало даже в своем клане, — картина трансформации оборотня гипнотизировала. К тому же даже этот наивный клон знал, что это за существо. Этейн не знала.

— Умеете вы удивить, Джинарт. Но почему я чувствую в вас что-то похожее на Силу?

— Мы телепаты, — сказала гурланинка.

— О…

— Нет, я не читаю твои мысли. Это так не работает. Мы общаемся только друг с другом.

— Но той ночью я слышала ваш голос у себя в голове.

— Я и стояла рядом с тобой. Конечно, не в том облике, который ты бы узнала.

— А я, мэм? — спросил Дарман, всецело поглощенный разговором.

— Да, я приказала тебе поспать. Поваленное дерево из меня получилось убедительное, правда? — Джинарт снова перетекла и сменила форму, превратившись в олицетворение старой карги. — Знаю, стереотипно, но эффективно. Старухи невидимы. Как и ты, Дарман, мы идем туда, где другие пройти не могут, и делаем то, что другим не по плечу. Торговая федерация полностью контролирует сеть связи, которая на практике состоит из единственного ретранслятора и наземной станции связи в Теклете. Но хотя моя раса не умеет передавать подробные сообщения через межзвездные расстояния, обмениваться обобщенными идеями и представлениями мы можем. Мы с супругом — это ваш комлинк. Не идеально, но все же лучше, чем полное молчание.

Гурланинка издала журчащий звук, похожий на бульканье кипящей воды.

— Я два дня с ног сбивалась, добывая информацию, и не только для этого молодого человека, но и для тебя. Гез Хокан теперь командует местными войсками, какими бы они ни были, и он не дурак: он понял, что солдаты Республики явились за игрушками Утан. Дарман, он разыскивает твоих товарищей.

— Мы отлично умеем избегать обнаружения.

— Да, но они оставляют за собой трупы и детали. Он признает, что не знает вашей численности, и его это тревожит.

— Так вы осведомлены о его заботах? — спросила Этейн. Она больше не доверяла никому. Она все еще не знала, кто предал мастера Фулье, и до выявления виновных намеревалась держать ухо востро. Хотя учитель и не сказал ей о клонах, он, должно быть, знал, раз проведал о занятиях Утан. Но ей эту информацию не доверил. Несмотря на все добрые слова, в конечном итоге учитель тем самым лишь подтверждал — даже из могилы, — что она не готова быть рыцарем-джедаем.

— Я знаю о заботах Хокана, потому что могу быть не только отличной бабкой, но и очень убедительным стариком, — сказала Джинарт. Что она имела в виду, осталось непонятным. — Я разыщу товарищей Дармана и попытаюсь направить их в более безопасное место. У них нет достоверных… разведданных, как вы это называете, у них ограниченное количество боеприпасов, а эффекта неожиданности больше нет. Хокан знает, что вам нужно, и у него достаточно дроидов и оружия, чтобы вас остановить. Поэтому без альтернативного плана или стороннего вмешательства ваша миссия практически невыполнима.

Дарман окинул ее внимательным взглядом. Новости, которые сообщила Джинарт, ничуть не поколебали его осязаемой уверенности: на лице не дрогнул ни один мускул.

— Могло быть и хуже. Мне, вообще-то, нравится, как это звучит — «единственный ретранслятор».

— Позволю себе добавить, что местные сдадут вас ради возможности ужраться до мерлячьего визга.

Дарман повернулся к Этейн. Девушка поерзала.

— Какие будут идеи, боец? — спросила она.

— Ожидаю вашего приказа, коммандер.

Это стало последней каплей. Недели страха, голода и усталости после долгих лет сомнений и разочарований — и в конце концов ее хрупкий мирок рухнул. Этейн сделала все, что могла, и больше никаких сил у нее не осталось.

— Хватит! Перестань называть меня коммандером. — Девушка чувствовала, как ногти впиваются в ладони. — Никакой я тебе не коммандер. Я без понятия, что делать дальше. Ты сам по себе, Дарман. Солдат здесь ты, а не я. Ты и придумывай план.

Джинарт ничего не сказала. Этейн чувствовала, как пылает ее лицо. Столько лет учиться искусству самоконтроля и самосозерцания — и все насмарку.

Дарман же изменился прямо на глазах. Он не преобразился в физическом смысле, как гурланинка, но перемена была такой же пугающей, потому что детская аура, которую Этейн улавливала столь четко, испарилась. Ее место заняло спокойное смирение и что-то еще — чувство одиночества, что ли. Этейн не могла четко опознать эту эмоцию.

— Слушаюсь, мэм, — сказал Дарман. — Сейчас же приступаю.

Джинарт кивнула в сторону двери:

— Иди проветрись, Дарман. Мне нужно побеседовать с… коммандером Тур-Мукан.

Поколебавшись, солдат выскользнул на улицу. Джинарт набросилась на Этейн.

— Слушай меня, девочка, — прошептала она, выплевывая шипящие согласные. В тусклом свете на мгновение блеснули капельки слюны. — Этот солдат, может, и принимает любое слово джедая за откровение свыше, но я — нет. Давай соберись, и быстро. Я и спецназ — вот все, что стоит между сохранением какого-никакого порядка в Галактике и ее полным развалом, потому что, если армия клонов будет уничтожена, сепаратисты победят. Ты можешь либо нам помочь, либо отойти в сторону, но я не позволю тебе стать помехой — а именно ею ты и будешь, если не сумеешь возглавить этих солдат. Их создали с императивом беспрекословного повиновения джедаям. Увы, в данном случае джедай здесь ты.

Этейн привыкла ощущать свою бесполезность. Мокнуть ее глубже Джинарт не могла.

— Я не просила о такой ответственности.

— Дарман тоже не просил. — На ужасную секунду Джинарт превратилась в массу злых черных мускулов. — Долг, он такой. Он зовет, и ты отдаешь все, что можешь. Дарман отдаст. Его товарищи тоже, все до единого. Им нужно, чтобы ты помогла им выполнить их работу.

— Я еще учусь.

— Так учись быстрее. Если бы этих солдат не воспитали в повиновении вам, я бы подумала о том, чтобы избавиться от тебя и покончить с этой проблемой. Моему народу не за что благодарить джедаев, ровным счетом не за что. Но у нас общий враг, и я хочу снова увидеть Валакила. Так что считай, что тебе повезло.

Джинарт выскочила на улицу. Этейн опустилась на колени в солому, думая о том, как она до такого докатилась. Затем дверь медленно заскрипела, и показалась голова Дармана.

— Не обращай на меня внимания, — сказала девушка.

— Все в порядке, мэм? — Он поморщился. — Извиняюсь. Этейн.

— Ты тоже считаешь меня бесполезной, правда?

— Я составил план, как вы приказывали.

— Дипломатия тоже твоя специальность, да?

— Если Хокан превратил комплекс в приманку, нужно убедить его, что комплекс остается нашей целью. Поэтому мы разделим…

— Значит, да.

Дарман замолчал.

— Извини, — сказала Этейн. — Продолжай.

Он опустился на колени и протер пол рукой, собираясь что-то продемонстрировать. Затем собрал несколько хлебных корок и кусок изъеденной насекомыми древесины.

— Кто я, по-вашему? — тихо спросил он.

— Судя по словам Джинарт — солдат-клон, созданный, чтобы повиноваться. — Этейн смотрела, как он ломает древесину и корки на кусочки и раскладывает в ряд, словно фишки в игре. — Выбора нет.

— Но у меня есть выбор, — сказал Дарман. — Выбор того, как интерпретировать ваши приказы. Я не тупой. Я видел, как сражаются джедаи, и знаю, на что вы способны. Когда вы попадете в ситуацию, где потребуются ваши навыки, вы проявите себя точно так же.

Он весь состоял из противоречий. На мгновение Этейн подумала, что он вообще никакой не клон, а еще один гурланин, играющий с ней в жестокие игры. Но она по-прежнему ощущала отчаяние в сочетании с… верой. Да, верой.

За многие годы он был единственным, кто выразил хоть какую-то уверенность в ее силах. После смерти мастера Фулье он был первым, кто отнесся к ней с искренней добротой.

— Хорошо, — сказала Этейн. — Вот твой базовый приказ. Что бы ни случилось, ты обязан вмешаться, если я сделаю или скажу что-либо во вред твоей миссии. Нет, не смотри на меня так. — Она подняла ладонь, пресекая любые возможные возражения. — Считай меня офицером, проходящим обучение. Ты должен меня обучать. Возможно, тебе придется показывать мне, как делать правильно, или даже спасать меня из-за моей собственной… неопытности. — Она пересилила себя и закончила: — И… и это приказ.

Дарман почти что улыбнулся:

— Вот почему я без колебаний подчиняюсь коммандеру-джедаю. Ваша мудрость не имеет себе равных.

Этейн задумалась на несколько секунд. Скажи это Джинарт, она бы разозлилась. Но Дарман говорил искренне. И возможно, он подразумевал это сразу в нескольких смыслах.

Да, он был умен и проницателен, не то что какой-нибудь дроид. Как такое возможно в десятилетнем возрасте? В смятении девушка утешилась мыслью о том, что Дарман повидал много такого, с чем она никогда не сталкивалась, и потому знал, как лучше.

— Ладно, — сказала она. — Ты говорил, что составил план…

* * *

ТВ ГАММА, ПОЗИЦИЯ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ОПЕРАЦИИ, НОЧЬ

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Девятый.

Атин опробовал грудные мышцы — пошевелил руками, посгибал в локтях, будто плавая.

— Почти как новенький. С дыханием тоже никаких проблем. Да просто врезали по пластине, и все.

Во внутришлемных комлинках раздался бесплотный голос Пятого. Он сидел под кустом на краю гребня, наблюдая за дорогой.

— Я такой классный полевой хирург. Подожди, увидишь, как я делаю трахеотомию.

— Лучше пропущу, если не возражаешь. — Атин снял шлем. — Обед?

— Что предпочитаешь? — спросил Девятый. — Сухпай, СП или сухой паек?

— Давай для разнообразия сухой паек. — Да, Атин выздоравливал, и не только телесно. — А кто это придумал?

— Что?

— Про сухпаи.

— А. Скирата, наш инструктор.

Атин откусил кусок белого кубика и глотнул воды из бутылки.

— У нас он никогда не вел. Но я о нем наслышан.

— Он обучал и Пятого, и Дармана. Наши отделения были в одном батальоне.

— У нас был Вейлон Вау.

— Это объясняет твою жизнерадостность.

— Сержант Вау научил нас, что важно всегда готовиться к худшему сценарию. — Атин был воплощенная преданность. — И максимально использовать снарягу. «Быть крутым хорошо, но быть крутым с более мощной снарягой еще лучше».

— А то.

— Но я слыхал, что все любили Скирату. Хотя он и был пьяницей и грубияном.

Девятый никогда не был пьян и даже не знал, каков на вкус алкоголь.

— Он заботился о нас. По сути, он и был одним из нас. Не потому, что не мог найти себе места после увольнения из армии или что ему нужно было исчезнуть. Нет, он просто был хорошим человеком. — Девятый многое отдал бы сейчас, чтобы увидеть, как Скирата, хромая, выходит из-за деревьев и вопрошает, чего это они тут разлеглись, как каминоанские танцоры нара. — Я даже не знаю, где он теперь — мы его не видели с тех пор, как покинули Камино. Лучший специалист по агентурно-диверсионной работе всех времен.

— Ну ничего, узнаешь.

— Мы все скоро узнаем. Я рассчитываю, что его уроки помогут нам выполнить задание.

Девятый доел идеально сбалансированный, разумно спроектированный, но совершенно безвкусный кубик и стал молча ждать Дармана. Они не могли даже поймать что-нибудь в силки и приготовить: запах жареного мяса и свет костра выдали бы их позицию.

Пока Пятый сторожил, можно было вздремнуть пару часиков. Сержант снова надел шлем — во-первых, чтобы быстро выдвинуться в случае контакта с врагом, а во-вторых, чтобы поддерживать температуру в броне. Становилось прохладно. Хотя реально он в этом не нуждался, Девятый позволил себе немного комфорта. Просто для поддержания боевого духа.

«Вы меня пугаете. Вы впитываете все, что я говорю. Неужели вы ничего не забываете?»

— Нет, сержант, — ответил Девятый.

* * *

Он понятия не имел, сколько времени проспал. Разбудил его голос Пятого:

— Возможный контакт с восточной стороны, дистанция сорок километров. Похоже, центр в районе Имбраани.

Даже через визор было не совсем ясно, что именно заметил Пятый, но Девятый видел то же. На горизонте стояло зарево, похожее на фальшивый рассвет. Оно не двигалось, только цвет варьировался от янтарного до темно-красного: это был не взрыв.

Девятый стал переключать режимы визора: видимый свет, инфракрасный, полный спектр, потом обратно. Пламя было жарким. Инфракрасный фильтр дальнего действия тоже его показывал.

— Думаю, пожар неслабый, — заметил Пятый.

Они молча наблюдали: Девятый слышал, как Атин в нескольких метрах собирает и пакует снаряжение, готовясь выдвигаться. Через визор, выставленный на максимальную дальность, было видно, что в разных местах пламя застилают клубы дыма. Наконец Атин присоединился к ним, и все трое стали в тишине смотреть на далекий пожар.

— Ночью никто стерню не сжигает, — сказал Пятый. — Они даже еще не закончили убирать этот вонючий барк. Значит, что-то нашли.

— Знаю.

— Либо они нашли Дармана, либо учат местных, чтобы не укрывали врага, либо они не нашли Дармана и пытаются его выкурить.

Девятый решил, что это сравнительно хорошая новость.

— Но это значит, что он благополучно высадился, — сказал сержант. — Так что будем ждать здесь до последней секунды, а для верности и немного сверх того.

Атин положил снарягу. Он был слишком профессионален и дисциплинирован, чтобы швырнуть ее на землю, но Девятый заметил, что его плечи слегка опустились.

— А если он не появится и тогда? — спросил Атин ровным тоном, свидетельствовавшим, что он больше не хочет выражать особое мнение. — Каков следующий план?

— Мы присмотримся еще раз к территории между Теклетом и Имбраани, — ответил Девятый. — Начнем с нуля.

* * *

— Схема не в масштабе, — произнес Дарман. Он нацарапал пометки в земляном полу овина и аккуратно разместил на грубой карте кусочки черствого хлеба. — Вот река. Эти три корки — ТВ Альфа, Бета и Гамма. — Он расколол деревяшку еще на несколько щепок и разложил их тоже. — Вот база дроидов… а вот лаборатория Утан.

Этейн протянула ладонь, сложив пальцы чашей. Дарман уронил туда два кусочка дерева.

— Резиденция Лика Анккита, — сказала девушка. — Это здешний неймодианский заправила, за неимением лучшего слова. Ему принадлежит весь бизнес по производству и экспорту сельхозпродукции, что фактически делает его местным императором.

— Ладно. Что еще здесь есть?

Этейн разломала оставшийся кусочек дерева на несколько меньших и осторожно расставила их по карте:

— Собственно Имбраани и Теклет, там космопорт, зернохранилище и распределительный склад.

— А вот это — последнее известное местоположение моего отделения.

Этейн уставилась на изъеденную червями деревяшку и заплесневелые сухари, которые могли помочь им спасти Великую армию от гибели.

— Почему мы корябаем схемы в грязи, когда у нас есть отличные голокарты?

— Так всегда делал сержант Скирата, — сказал Дарман. — Он не любил голограмм. Слишком прозрачные. Еще он говорил, что ощущение текстуры грунта помогает сконцентрировать внимание.

— И никакая техника для этого не нужна.

— Он очень ценил интуицию.

Дарман вдруг выхватил бластер и развернулся. Открылась дверь. Он расслабился и опустил оружие. Джинарт держала в руках еще одну груду невзрачной одежды.

— Вам надо уходить, — задыхаясь, проговорила она. — Гляньте на восток. Они сжигают поля, чтобы выкурить вас и лишить укрытия. Есть место, где вы можете залечь, но вам придется выдавать себя за фермеров — тебе, парень, это будет нелегко. Ты слишком большой и упитанный.

Этейн не отреагировала. Она знала, что легко затеряется среди худых и неряшливых туземцев.

— Мне надо забрать снаряжение, — сказал Дарман. — Если так нужно, я могу укрыться где-нибудь вместе с ним.

— А оставить ничего не можешь?

— Нет, если мы вообще собираемся взорвать лабораторию. У меня есть достаточно имплозивных зарядов, чтобы уничтожить нановирус, и в придачу один «Е-Веб». Он нам понадобится.

— Так возьми тележку. Все машины с двигателем под запретом. — Джинарт бросила Дарману один из свертков. — И броню сними. Даже в свадебном платье ты бы не так бросался в глаза.

— Мы можем попробовать добраться до ТВ Гамма.

— Нет, вы отправитесь в первое же убежище, которое найдете. Я сбегаю к твоим товарищам и дам им знать, потом вернусь к вам.

В овине хранилась целая коллекция тележек и тачек на разных стадиях развала. Они не должны были привлечь внимание: по грунтовым дорогам двигалось множество людей, пытавшихся доставить в Теклет свою норму барка пешком или на телегах, запряженных мерли.

Загружая части бластерной пушки на самую прочную тачку, какую они смогли найти, Этейн осознала, какой тяжелый груз Дарман тащил на себе. Когда она попыталась взвалить на тачку один из серых пакетов, то едва не вывихнула плечо, а потому решила слегка призвать на помощь Силу. Девушка не ожидала, что деталь окажется такой тяжелой. Выходит, не только она была сильнее, чем выглядела.

— И все это оружие? — спросила она.

— По сути, да.

— Но даже этого не хватит, чтобы разобраться с сотней дроидов.

— Смотря как его использовать, — ответил Дарман.

Пожалуй, без своей зловещей серой брони он бросался в глаза еще больше. В броне он выглядел намного крупнее, но по его крепкому телосложению было видно, что он всю жизнь наращивал мускулы и ел пищу с достаточным содержанием протеинов. У фермеров-бедняков не было характерного бугра между шеей и плечами, образованного перекачанной трапециевидной мышцей. Даже по их детям было видно, что они трудятся в поле в любую погоду; Дарман же просто выглядел сильным, здоровым и на солнце не обгоревшим. У него даже не было мозолей на руках.

А еще эта прямая осанка, как на параде. Он смотрелся в точности как солдат элитного подразделения. Нет, за местного ему ни за что не сойти. Этейн надеялась, что он внушит фермерам больше страха, чем Хокан.

Ночной горизонт имел янтарный оттенок, совсем как небо над Корусантом, но только от облаков отражалось зарево пожара, а не свет миллионов огней. Похоже, начинался дождь; можно было накрыть тачку брезентом, никто даже внимания не обратит. Стебли барка в несколько слоев, мешки с зерном того же барка и полоски сушеного кушаяна скрыли всю «снарягу», как выражался Дарман. В его языке смешивались сленговые, общеупотребительные и профессиональные словечки, от «снаряги» — универсального существительного для обозначения любого искусственного предмета — до DC-17, DC-15 и целой кучи буквенно-цифровых обозначений и сокращений, которые сбивали Этейн с толку.

— Смотрите, — сказал Дарман, окинув взглядом горизонт. — Фронт пламени — минимум четыре километра в ширину.

— Тут барка сгорает на миллион кредитов, если не больше. Фермеры будут в ярости. А неймодианцы еще больше разозлятся.

— Бирхан тоже, — сказала Джинарт. — Ты у него прилично барка позаимствовала для маскировки, девочка. Ну, вперед. — Гурланинка взяла у Дармана планшет и вставила карту памяти. — Здесь все относительно безопасные дома, которые я смогла найти. Не афишируйте, кто вы такие. Оба. Даже если хозяин дома, куда вы постучите, вас опознает, окажите ему услугу и не компрометируйте его признанием.

Этейн надела поверх характерного джедайского плаща имбраанскую сорочку до щиколоток. Джинарт указала на ее волосы:

— И это тоже.

— Косичку?

— Если только не собираешься афишировать, кто ты на самом деле.

Этейн заколебалась. Однажды она слышала, как кто-то сказал, что не снимет обручального кольца до самой смерти. Падаванская косичка казалась таким же вечным атрибутом, как будто в нее была вплетена сама душа девушки. Казалось, если избавиться от нее после стольких лет — пускай даже временно, — это разорвет ткань бытия и только подтвердит ее подозрения, что она слеплена не из джедайского теста. Но это было необходимо. Этейн отстегнула заколку и пальцами расплела прядь волнистых волос.

Теперь она еще меньше чувствовала себя джедаем, а коммандером тем более.

— Наверное, ты и представить не мог, что джедай станет бежать от боя, — сказала она Дарману, когда они нарочито неторопливо зашагали по дороге.

— Не бежать, — ответил спецназовец. — Это ОИП. Отход и избежание пленения.

— По мне, так все равно бегство.

— Тактическое отступление для перегруппировки.

— Ты очень позитивный парень. — Ребенок уже практически полностью исчез. Теперь Дарман излучал только сосредоточенность и целеустремленность. Он пристыдил ее, сам того не зная. — Прости, что вышла из себя.

— Это было в приватной обстановке, коммандер. Не под огнем.

— Я же сказала, не называй меня так.

— При посторонних я буду выполнять ваш приказ. — Он помолчал. — Все мы иногда теряем самообладание.

— Но я не должна была.

— Если периодически не срываться, как тогда узнать свои рамки?

Это было дельное замечание. Почему-то в присутствии Дармана ей было куда спокойнее, чем с мастером Фулье. Ее учитель, когда не бывал занят исправлением несправедливостей в Галактике, являл собой олицетворение непринужденной гениальности. Дарман тоже был экспертом в своем деле, но чувствовалось, что мастерство далось ему тяжким трудом и никакой игры случая, никакой таинственности в этом не было.

Этейн нравился его прагматизм. Ей подумалось: возможно, она спасает клонов от биологического оружия лишь для того, чтобы они погибли от бластера или артиллерийского огня. Эта мысль ужасала.

Ей не хотелось никого убивать, даже чужими руками. Девушка подозревала, что ее карьера коммандера будет исключительно трудной.

* * *

Дроиды двигались вдоль леса с огнеметами, позаимствованными у того самого фермера, чье поле они сжигали. Гез Хокан и его лейтенанты — Кувин и Хурати — стояли на пути стены пламени, глядя на нее с расстояния трехсот метров.

— Чтобы лишить противника укрытия, придется выжечь огромную территорию, сэр, — сказал Кувин.

— В том и смысл, — ответил Хурати. — Мы не только выкуриваем врага, но и даем понять, что комплекс под защитой.

— Верно, — решил Хокан. — Ни к чему портить отношения с местными, и у меня нет столько денег, чтобы компенсировать весь пропавший урожай. Этого достаточно. Мы расставим по периметру дроидов.

— А что, если задействовать охотничьих стриллов? — не сдавался Кувин. — Можно в два дня привезти сюда стаю вместе с дрессировщиками. Торговая федерация будет недовольна срывом поставок барка, а дефицит этого деликатеса не останется незамеченным в очень влиятельных кругах.

— Мне все равно, — отвечал Хокан. — Эти очень влиятельные круги обрадуются еще меньше, когда на их планеты прибудут миллионы республиканских клонов.

Хокан был сейчас облачен в полный комплект боевых мандалорских доспехов — не только для защиты, но и в качестве сигнала обоим офицерам. Иногда не вредно разыграть маленький спектакль. Он знал, что отблески пламени на традиционном воинском облачении являют собой впечатляющее зрелище, рассчитанное на то, чтобы поражать и вселять благоговейный страх. Хокан вел войну. Ему больше не нужно было проституировать свое боевое мастерство, играя роль наемного убийцы или телохранителя на службе у слабых и трусливых толстосумов.

Впрочем, насчет стриллов Кувин был прав. С недовольным населением все равно придется разбираться, но хотя бы отыскать солдат Республики будет легко.

— Как ты теперь оцениваешь их численность, Хурати? — спросил Хокан. Лейтенант включил голокарту, и в темноте замерцало изображение, снятое с высоты птичьего полета.

Вот здесь разбился корабль, подтверждено присутствие республиканского военного дроида серии R5. — Он указал пальцем. — Останки двух викваев найдены здесь, здесь и здесь. Гданы расчленили и растащили трупы в радиусе свыше пяти километров, так что место убийства можно вычислить лишь приближенно. Аэроспидер сбили здесь. А здесь была найдена деталь этого спидера в разобранном состоянии, но так как это поблизости от входа в гданьи норы, то неизвестно, откуда они ее приволокли. Стычка с патрулем дроидов, который мы отправили после той находки, произошла вот здесь.

— То есть фактически все происходило в коридоре сорок на пять километров. Очевидно, они направляются в Теклет — скорее всего, хотят захватить космопорт и уже потом атаковать объект.

— Похоже на то, сэр.

— Сколько их?

— Я бы сказал, не больше десяти, сэр. Есть сообщения от фермеров, видевших следы какого-то передвижения по своей земле. Они трепетно оберегают свои посевы и потому замечают столь мелкие детали — в отличие от дроидов, сэр.

— Так что это может означать?

— Множество следов, пересекающих территорию размером сорок на тридцать километров, сэр. Притом оставленных очень мастерски — местные решили, что это какие-то звери, но следы идут не в случайном порядке. Я бы сказал, нас пытаются одурачить.

Десять солдат. Десять… следопытов, спецназовцев, диверсантов? Готовят плацдарм для высадки войск или им поручено выполнить задачу самостоятельно? Хокан хотел бы, чтобы вместо дроидов и кадровых офицеров у него было несколько наемников-мандалорцев. Непроницаемый шлем скрывал его озабоченность. Также хорошо бы иметь больше аэроспидеров; для надзора за фермерами всегда хватало одного. Понадобится несколько дней, чтобы доставить на Киилуру новые.

— Фермеры теперь весьма охотно идут на сотрудничество, не так ли?

— На удивление охотно, сэр. С тех пор, как тот фермер нашел деталь.

Хокан развернулся и зашагал обратно к исследовательскому комплексу, который теперь пустовал, но был окружен многочисленной и хорошо заметной охраной. Он сделал знак Хурати следовать за ним. Кувин тоже сделал шаг, но Хокан поднял руку, чтобы тот оставался на месте.

— Лейтенант, — тихо проговорил он. — Никаких следов моего бывшего подчиненного, Гута-Нея?

— Пока нет, сэр. Патрули оповещены.

— Хорошо. И присматривай, пожалуйста, за Кувином. Я не думаю, что он станет капитаном.

Хурати замер, но лишь на долю секунды:

— Понял, сэр.

Поразительно, что может сделать невысказанный посул повышения по службе. Интересно, что случилось с этическим кодексом, подумал Хокан.

Итак, в округе действует порядка десяти спецназовцев. Чтобы выследить их всех, понадобится уйма времени. Если только не улыбнется удача, их ни за что не поймать — точно не с дроидами и не с этими юными теоретиками из академии. Рано или поздно врагу придется пополнить запасы; рано или поздно он явит себя.

Республиканцы играли с ним в прятки, а он с ними. Положение понемногу выправлялось. Похоже, они не использовали свою излюбленную тактику массированной высадки пехоты. Это была интеллектуальная игра, и при необходимости он мог просто сидеть на месте и ждать, когда республиканцы придут сами.

Чтобы выманить противника на расстояние выстрела, понадобится достаточно аппетитная приманка.

Доктор Утан поймет. Она женщина прагматичная.

* * *

Пятый начинал нервничать. На него это было не похоже. Девятый был с ним знаком всего несколько дней, но клоны-коммандос быстро примечали мелкие признаки, особенно друг у друга.

Когда Девятый его сменил, Пятый не лег спать. Через пятнадцать минут он вернулся на наблюдательный пост и уселся рядом с сержантом. Стена пламени, похоже, остановилась; зарево все еще полыхало, но не двигалось.

Возможно, огонь добрался до одного из ручьев и затухал сам по себе.

— Они все равно знают, что мы здесь, — сказал Пятый. Без всякой телепатии было понятно, что он тревожится о Дармане. — Можно попробовать включить дальнюю связь.

— Они запеленгуют нашу позицию.

— Только если повезет.

— А нам будет достаточно, если не повезет лишь раз.

— Ладно. Извини, сержант.

Он снова погрузился в молчание. Девятый перенастроил инфракрасный фильтр, убрав отвлекающий свет пожара. Внезапно наступила ненормальная тишина: гданы прекратили свою неустанную возню, а это не предвещало ничего доброго.

Девятый приник к оптическому прицелу, поворачивая винтовку одной рукой, чтобы лучше присмотреться к кустам напротив. Когда ствол описал полукруг, он заметил несколько пар точек отраженного света — глаза гданов, которые замерли в нехарактерной для себя неподвижности, прячась от кого-то.

«Движение!» Один квадрант прицела предостерегающе сверкнул голубым. Возможно, неведомая тварь видела в инфракрасном свете. Девятый вырубил прицел, переключившись на усиление контрастности и оптический прибор «Глаз-1», как называл его Скирата. «У тебя есть глаза и уши, сынок, и они хороши. Не надо слишком полагаться на технику». Что-то приближалось — медленно, скрытно, оно было меньше человека и хитрее дроида.

Девятый положил ладонь на плечо Пятого — «Не шевелись!» — не решаясь заговорить даже по комлинку.

Существо было в десяти метрах, оно шло прямо на них, не пытаясь красться. Возможно, оно не знало, кто они такие. Если так, его ждал сюрприз.

Девятый включил тактический фонарик, и слепящий луч высветил блестящий черный силуэт. Сержант сразу же погасил свет и расслабился. Существо так распласталось по земле, что было похоже на текущую воду. И только приблизившись вплотную, оно село прямо и превратилось в Валакила.

— Учитывая все эти стволы, я решила позволить вам увидеть меня заранее. — Голос был не такой, как у Валакила, но столь же журчащий и гипнотизирующий. — Я взяла за правило никогда не заставать врасплох гуманоида с винтовкой.

— Хорошо, что мы уже раньше видели гурланина, — сказал Пятый и учтиво коснулся пальцами шлема.

— Вашего коллегу я как будто тоже не удивила. Я пришла ввести вас в курс дела. Я Джинарт. Пожалуйста, не говорите мне «мэм» каждые две секунды, как делает Дарман.

Девятому хотелось задать сотню вопросов о Дармане, но гурланинка использовала настоящее время, а это значило, что он жив. Сержант был рад, что надел шлем. Демонстрировать эмоции было непрофессионально — во всяком случае, перед чужими.

— Вы направляетесь не к той цели, — продолжала Джинарт. — Вы идете к базе сепаратистов. В обычное время вы бы вломились в казармы с сотней дроидов внутри, но сейчас половину из них перебазировали, чтобы охранять исследовательский комплекс и патрулировать окрестности. Ни Утан, ни ее нановируса в комплексе больше нет.

— Просто замечательно, — жизнерадостно произнес Пятый.

— Ваша цель — вилла чуть в стороне Имбраани. Вы увидите, что по всем признакам комплекс находится под усиленной охраной. Но это ловушка.

— А что делает Дарман? — спросил Девятый.

— У него ваши специальные заряды и подробные планы целей. Я послала его и джедая в безопасное место.

— Джедая? Генерала Фулье? Мы думали…

— Правильно думали. Он мертв. Джедай — его падаван, Тур-Мукан. Не обольщайтесь. Она в офицеры не годится — точно не сейчас, а может, и никогда. Покамест это исключительно ваша война.

— Мы не планировали лобовую атаку, без пехоты это нереально, — сказал Девятый. — А так как мы утратили эффект неожиданности, нужно его вернуть.

— Одно преимущество у вас есть: Гез Хокан не знает, сколько вас. Я постаралась оставить очень-очень много очевидных следов передвижения по лесам и полям.

— Вы времени не теряли.

— Я умею неплохо изображать маленькую армию — или, по крайней мере, ее движение. — Джинарт покосилась на Атина и Пятого, словно изучая их. Быть может, прикидывала, как воспроизвести облик спецназовца. — Не думали о том, чтобы подстрелить и съесть пару мерли?

— Зачем?

— Ваша броня уже не сидит так плотно, как следовало бы.

Пятый кивнул:

— Она права. Мы расходуем калорий на тридцать процентов больше нормы, сержант. Никто не принимал в расчет, что нам придется нести дополнительный груз.

— У вас скоро закончатся сухпаи, — сказала Джинарт. — Мерли восхитительно вкусны. Но только, пожалуйста, не стреляйте в них. Если нужно, я сама могу их убивать и оставлять для вас.

— Почему?

— Тот, в которого вы выстрелите, может оказаться мной.

Вот еще один момент, который они не проходили во время тренировок. Даже Кэл Скирата явно с гурланинами не сталкивался, иначе упомянул бы о них. Девятому нравились эти существа. Интересно, с какой они планеты, подумал сержант. Наверняка с очень необычной.

— Куда вы сейчас направитесь? — спросила Джинарт. — Мне надо сказать Дарману, где вы.

— Я бы сказал, в ТВ Гамма, но это в другую сторону, судя по вашей информации.

— Я могу назвать вам подходящее место близ Имбраани, а когда вернусь к Дарману, дам ему те же координаты.

— Здесь ведь добывают драгоценные камни, не так ли?

— Да, в основном зика-кварц и зеленые силикаты.

— Кирками и лопатами? Или добыча механизирована?

— Механизирована.

— Значит, у них есть взрывчатка для вскрытия пластов. И детонаторы для славного, безопасного удаленного подрыва.

Гурланины хихикали совсем как люди. Быть может, Джинарт позабавило предположение Атина. С другой стороны, она могла счесть его сумасшедшим. Но Девятому нравился ход мыслей его изобретательного ума.

— Доставайте свои голокарты, — сказала Джинарт, — и я проведу для вас виртуальную экскурсию по горнодобывающей промышленности региона Имбраани.

Глава 10

ВНИМАНИЮ ГРАЖДАН КИИЛУРЫ

Любого, кто будет обнаружен на своем участке в обществе агентов Республики, ждут конфискация имущества и арест. Он сам, его семья и все его наемные рабочие будут переданы трандошанскому представителю в Теклете для продажи в рабство. Укрывательство агентов Республики и активное содействие им караются смертной казнью.

Объявляется вознаграждение за предоставление информации, которая приведет к поимке агентов Республики и дезертиров из бывшего ополчения или вооруженных сил КНС, в особенности лейтенанта Гута-Нея и лейтенанта Пира Кувина.

Приказ майора Геза Хокана, коменданта теклетского гарнизона

Мелкий холодный дождик начал моросить почти сразу, как рассвело. Совсем как на Камино; совсем как дома. Это одновременно успокаивало и раздражало.

Дарман стряхнул капельки влаги, скопившиеся на плаще. Мерлья шерсть была пропитана естественным жиром и неприятно липла к коже. Спецназовец соскучился по своему черному нательнику, и не только из-за его баллистических свойств.

Этейн толкала тачку сзади. Дарман тащил, шагая между ручками. Порой на разбитой дороге попадались места, где ей приходилось труднее, чем ему, но — как она не уставала повторять — джедаи могли призывать Силу.

— Я могу помочь, — предложил Дарман.

— Ничего, справлюсь, — сквозь зубы проговорила Этейн. — Если это легкое снаряжение, боюсь представить, как выглядит стандартное.

— Я имел в виду, с тренировкой. Если хотите попрактиковаться со световым мечом.

— Кончится тем, что я отрублю тебе что-нибудь нужное.

Да, она была совсем не такой, как представлял Дарман. Путники шли и шли, старательно изображая несчастных загнанных фермеров — что совсем не трудно, когда ты устал, промок и голоден. Грунтовка была пуста: в это время года здесь вообще не ожидалось никакого движения в столь раннюю пору. Впереди уже виднелось первое убежище — одноэтажный домишко, крытый пополам соломой и ржавыми листами металла.

— Я постучу, — сказала Этейн. — Они, наверное, разбегутся куда глаза глядят, если первым увидят тебя.

Дарман расценил это не как оскорбление, а как разумное наблюдение. Он надвинул плащ на лицо и затолкал тачку за хижину, где неторопливо и внимательно осмотрелся по сторонам, делая вид, будто праздно разглядывает окрестности. В задней стене не было никаких окон, только простая дверь. Протоптанная дорожка вела к яме, из которой доносился интересный аромат, а сверху была положена доска. Место для засады далеко не идеальное, но Дарман рисковать не хотел. Торча на виду, он был бы слишком уязвим.

Все это ему не нравилось. Спецназовец жалел, что не может притворяться невидимым, как сержант Скирата — маленький, жилистый, неприметный человечек, на которого никто не обращал ни малейшего внимания, пока он не вступал в драку. А драться Скирата умел множеством способов, в том числе такими, которые не входили в учебный курс. Дарман помнил их все.

Он тронул локтем бок, удостоверившись, что винтовку легко достать. Затем сунул руку под плащ и нащупал на поясе один из микрозондов.

Когда он вернулся к главному входу, Этейн по-прежнему барабанила о дверной косяк. Ответа не было. Она отошла и уставилась на дверь, словно повелевая отвориться.

— Они ушли, — сказала Этейн. — Я никого не чувствую.

Дарман выпрямился и вразвалочку прошел обратно к черному ходу:

— Позвольте, я проверю обычным способом.

Он поманил ее за собой. Оказавшись за хижиной, спецназовец достал зонд, но сначала просунул под дверь плоский датчик. Дисплей на другом конце, который он держал в руках, не показал никаких следов взрывчатки или патогенов. Если ловушка и была, то очень примитивная. Пришло время проверить вручную. Держа винтовку одной рукой, он приложил ладонь к двери.

— Там пусто, — прошептала Этейн.

— Вы можете почувствовать растяжку с металлическими шипами, которые полетят в вас, если наступить? — спросил Дарман.

— Намек понят.

Дверь медленно отворилась. Никого. Дарман снял с пояса зонд и послал его внутрь. Картинка изнутри хижины была тусклой. Никакого движения. Похоже, все было чисто. Дарман отпустил дверь, призвал зонд обратно и повернулся к входу спиной, чтобы осмотреться в последний раз.

— Я захожу, смотрю еще раз, и если услышите: «Пошел, пошел, пошел!», заходите за мной. Хорошо? — проговорил он почти что шепотом, не глядя ей в глаза. — И держите меч наготове.

Оказавшись внутри, Дарман достал винтовку, занял позицию в углу и осмотрел помещение. «Чисто». Настолько чисто, что на столе даже остался недоеденный ужин. В стене обнаружилась еще одна дверь, снаружи не видимая. Шкаф, чулан — возможно, опасность. Дарман навел на нее ствол.

— Пошел, пошел, пошел, — произнес он. Этейн скользнула внутрь, и Дарман жестом указал ей на противоположный угол, затем — «Я эту дверь, вы заднюю». Этейн кивнула и достала меч. Дарман подошел к чулану и попробовал поднять щеколду, но не смог, и тогда он отошел на два шага и сильно ударил ногой.

Строили здесь прескверно. Дверь развалилась и повисла на ржавой петле. За ней оказалась кладовка. Логично: в бедной стране запасы еды лучше прятать.

— Они ушли в спешке, — сказал Дарман.

— Ты что, в бронированных сапогах? — спросила Этейн.

— Без них я бы дверь вышибать не стал. — Обувь была туго замотана в мешковину. — Нет сапог — не солдат. Справедливо как никогда. — Спецназовец прошел в кладовку и обвел взглядом полки. — Вы освоили первый этап зачистки дома.

— Что это? — Этейн протянула руку и дотронулась до металлического контейнера с надписью «ЕДА ГЭВИ».

— А за дверью кто смотрит? А за нашим снаряжением?

— Извиняюсь.

— Ничего. Наверное, вам это просто не нужно с джедайским чутьем. — Вот, на этот раз он вообще забыл добавить «мэм». — Если бы мы знали, почему обитатели ушли в такой спешке, здесь вполне можно было бы залечь. Но мы не знаем, поэтому лучше взять припасы и идти дальше.

Он набрал сушеных фруктов и чего-то похожего на консервированное кожистое мясо, сделав мысленную пометку проверить все аптечкой на содержание токсинов. Оставлять все это вот так было бы слишком любезно со стороны местных. Конечно, вполне могло статься, что они просто сбежали, испугавшись такого же насилия, как увиденное им сразу после выброски.

Во дворе Этейн наполняла бутылки водой из колонки.

— У меня есть фильтр, — сказал Дарман.

— Ты уверен, что тебя обучали не неймодианцы?

— Вы сейчас на вражеской территории.

Этейн грустно улыбнулась:

— Не все солдаты носят форму.

Она освоится. Деваться некуда. Сама мысль, что джедай может оказаться не способен вести за собой, как ему обещали, была невыносимой. Дарман не мог даже дать названия своим эмоциям. Но с этими чувствами были связаны воспоминания. Например, как пробежал пятидесятикилометровый кросс на тридцать две секунды позже норматива и его заставили бежать ту же дистанцию еще раз. Или как один клон упал во время учебной высадки на берег и утонул под весом рюкзака и никто из персонала не остановился, чтобы помочь; или как один спецназовец показал девяносто пять процентов попаданий на снайперских тестах и после учений вся его партия исчезла с концами.

Каждый раз в нем что-то надламывалось. И обратно не срасталось.

— Все в порядке? — спросила Этейн. — Как нога?

— Нога нормально, спасибо, — отвечал Дарман.

Ему хотелось восстановить былую уверенность, и поскорее.

Они снова зашагали по грунтовке, которая постепенно превращалась в болото. Дождь хлестал в спину. Когда путники добрались до следующей фермы, стало ясно, что зарядило на весь день. Дарман подумал о товарищах, которые тоже где-то месили грязь в комфортной герметичной броне, и улыбнулся. По крайней мере, при такой погоде их будет труднее выследить.

С крыльца на них смотрела женщина с измученным лицом, похожая на гдана. Дом был побольше предыдущего — ненамного, но стены сделаны из камня, а с одной стороны имелась пристройка. Этейн направилась к женщине. Дарман задержался. Справа находилась уборная, откуда тоже могла исходить угроза; он вполглаза наблюдал за группой юнцов, которые возились с большой машиной на катках.

Все они казались разными. «Здесь вообще все разные».

После недолгого разговора Этейн поманила Дармана, указав на пристройку. Что ж, спасибо и на том. Впрочем, спецназовец не собирался расставаться со своей амуницией. Он раздвинул барк, нащупал свой шлем и отсоединил комлинк — вдруг Девятый попробует выйти на связь.

— Ты идешь? — спросила Этейн.

— Секунду. — Дарман достал цепочку противопехотных микромин и разложил ее вдоль фасада здания, насколько хватило шнура. Он установил заряды на дистанционный подрыв и сунул детонатор в кармашек на поясе. Этейн наблюдала за всем этим молча, но в ее глазах ясно читался вопрос.

— На случай, если кто-то решит проявить инициативу, — объяснил Дарман.

— Ты уже раньше играл в эту игру, — отметила Этейн.

Это было правдой. Держа руку на цевье винтовки, Дарман вошел в дом и первым делом осмотрелся, где наилучшая позиция для наблюдения. Дорога хорошо просматривалась через отверстия в перфорированном кирпиче. В противоположной стене обнаружилось большое окно, занавешенное бурой мешковиной. Успокоившись — правда, лишь немного, — Дарман сел за стол, занимавший центр комнаты.

Приютившая их семья состояла из худой женщины с гданьим лицом, ее сестры, еще более худого мужа и шестерых юнцов разного возраста — от маленького мальчика, сжимавшего в ручонке кусок грязной ткани, до почти взрослых парней, работавших во дворе. Имен никто не назвал. Они сказали, что гости им ни к чему, как будто в слове «гости» крылся какой-то особый смысл.

Дарман был ошеломлен. Как и он сам, эти фермеры принадлежали к человеческой расе, но все они были разными. В то же время их лица выглядели похожими — не идентичными, но похожими. Кроме того, они отличались возрастом и размерами.

Разнообразие разумной жизни было знакомо Дарману по учебным материалам. Он знал, как выглядят разные расы. Но картинки всегда сопровождались информацией об используемом ими оружии и о точках, куда нужно целиться для максимального останавливающего эффекта. Впервые в жизни он оказался в обществе стольких неодинаковых людей.

Возможно, сам он тоже казался им необычным.

Все расселись за круглым деревянным столом. Дарман старался не думать о происхождении пятен, потому что они смахивали на кровь. Этейн толкнула его локтем.

— Здесь они разделывают мерльи туши, — сказала она, и Дарман задумался: а не читает ли она его мысли?

Спецназовец проверил поставленные перед ним хлеб и суп на токсины. Удостоверившись, что все безопасно, он набросился на еду. Спустя некоторое время он заметил, что женщина и мальчик пялятся на него. Когда Дарман поднял глаза, ребенок убежал.

— Он не слишком-то любит солдат, — сказала женщина. — Республика нам поможет?

— Ничего не могу сказать, мэм, — ответил Дарман. Он имел в виду, что не намерен обсуждать оперативные вопросы; это был автоматический ответ при допросе. «Никогда не говорите „да“, никогда не говорите „нет“ и не открывайте никакой информации, кроме своего номера». Вместо него ответила Этейн, что и было прерогативой командира.

— А вы хотите, чтобы Республика вам помогла? — спросила она.

— А вы хоть лучше неймчуры?

— Хотелось бы думать, что да.

За столом воцарилось молчание. Дарман доел суп. Политика его не интересовала; ему хотелось просто набить брюхо чем-нибудь, имеющим запах и текстуру. Если все пройдет по плану, через несколько недель он будет далеко, на другом задании, а если нет, то будет мертв. Честно говоря, будущее Киилуры не имело для него никакого значения.

Женщина все подливала суп в его миску; наконец он стал хлебать медленнее, а потом и вовсе увидел, что больше не осилит. Впервые за много дней Дарман поел горячей пищи, и ему стало хорошо; такие приятные мелочи поднимали боевой дух. Этейн его энтузиазма явно не разделяла. Она настороженно катала каждый кусочек, как будто в похлебке плавали мины.

— Вам надо подкрепиться, — сказал спецназовец.

— Знаю.

— Можете съесть мой хлеб.

— Спасибо.

В комнате было так тихо, что Дарман слышал работу челюстей каждого по отдельности и тихий скрип ложек о стенки мисок. Также он слышал неподалеку приглушенные звуки, которые издавали мерли — тихое периодическое бульканье. Но того, что вдруг уловила Этейн, он не расслышал.

Она села прямо и с расфокусированным взором повертела головой из стороны в сторону.

— Кто-то идет, и это не Джинарт, — прошипела Этейн.

Дарман скинул плащ и выхватил винтовку. Женщина и ее родственники вскочили из-за стола с такой скоростью, что тот покачнулся, несмотря на свой вес, и миски полетели на пол. Этейн достала меч и зажгла его. Оба повернулись к двери; семья выбежала через черный ход; женщина задержалась, чтобы схватить с полки большую металлическую миску и сумку с едой.

Дарман потушил лампы и выглянул сквозь дыру в кирпиче. Без визора приходилось полагаться на оптику «дисишки». Ничего не было видно. Он задержал дыхание и прислушался.

Этейн придвинулась ближе, махнула в сторону дальней стены и показала «семь» — ладонь и два пальца.

— Где? — прошептал Дарман.

Она принялась что-то рисовать на земляном полу. Палец изобразил контуры четырех стен и несколько точек снаружи — большинство с той стороны, куда она показывала, и одну возле передней двери.

Этейн придвинула губы так близко к его уху, что Дарман вздрогнул.

— Шесть там, один здесь, — еле слышно выдохнула она.

Дарман указал рукой на дальнюю стену, затем на себя. Этейн ткнула в сторону двери: «Я?» Спецназовец кивнул, быстро изобразил на пальцах: «Один, два, три». Затем поднял большой палец вверх: «Считаю до трех». Этейн кивнула.

Незваные гости не постучали. Это не предвещало ничего доброго.

Дарман пристегнул насадку-гранатомет и прицелился в дальнюю стену. Этейн встала у двери, занеся меч над головой для удара сверху.

Оставалось надеяться, что ее агрессия восторжествует над неуверенностью в себе.

Дарман начал отсчитывать левой рукой, держа винтовку в правой. «Один, два…»

«Три». Он выстрелил гранатой. Та выбила закрытое мешковиной окно и оставила дыру в стене. Дарман тут же выстрелил снова. Взрывом его отбросило назад: в тот же миг передняя дверь открылась, и Этейн рубанула сверху вниз с такой скоростью, что клинок превратился в яркую синюю дугу.

Дарман переключил винтовку на стрельбу одиночными и навел на вошедшего, но умбаранец был уже мертв — разрублен от груди до ключицы.

— Два. — Этейн указала на окно или то, что от него осталось. Дарман метнулся к стене, обогнув стол, и на ходу выстрелил в дыру, пробитую в стене. Выскочив на улицу, он увидел двух бегущих навстречу трандошан с бластерами: лица покрыты чешуйками и шишками, мокрые рты разинуты в крике. Он открыл огонь; один ответный выстрел ожег плечо. Затем на несколько мгновений воцарилась онемелая тишина, но постепенно до Дармана начало доходить, что кто-то за домом орет от боли.

Впрочем, орал не он и не Этейн. Это было главное. Дарман вернулся в комнату. Плечо начинало саднить, но это могло обождать.

— Все чисто, — сказала Этейн. Ее голос дрожал. — Кроме вон того…

— Забудьте о нем, — сказал Дарман. Сам он, конечно, забыть не мог: солдат издавал слишком много шума. Крики неизбежно привлекут внимание. — Собирайтесь. Мы уходим.

Несмотря на заверения Этейн, что снаружи больше никого нет, Дарман высунулся за дверь и, держась спиной к стене, обошел вокруг дома. Раненый солдат оказался умбаранцем. Дарман не стал даже проверять его состояние, просто выстрелил в голову. Больше ничего он сделать не мог. Задание имело высший приоритет.

Интересно, могут ли джедаи чувствовать дроидов. Надо потом спросить у Этейн. Ему говорили, что джедаи умеют совершать потрясающие трюки, но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть своими глазами. Возможно, это спасло их жизни.

— Что это было? — спросила Этейн, когда Дарман вернулся в пристройку. Она уже успела прицепить на спину дополнительный рюкзак и даже сняла микромины, хотя те все еще были взведены. Дарман нервно сглотнул, отключил детонатор и добавил еще один пункт в список того, что предстояло ей объяснить.

— Закончил дело, — сказал он и начал секция за секцией доставать нательник. Этейн отвернулась.

— Ты убил его.

— Да.

— Он был ранен?

— Я не медик.

— Ох, Дарман…

— Мэм, это война. Враги стараются вас убить. Вы стараетесь убить их раньше. Второго шанса не бывает. Все остальное, что вам нужно знать о войне, — лишь развитие этого правила. — Этейн была в ужасе, и Дарман уже жалел, что расстроил ее. Неужели ей выдали смертоносный меч, не объяснив, что на самом деле значит зажечь его в бою? — Простите. В любом случае он был очень тяжелый.

Смерть, казалось, шокировала ее.

— Я убила того умбаранца.

— В том и смысл, мэм. Кстати, отличный удар.

Этейн больше ничего не сказала, просто смотрела, как он одну за другой пристегивает пластины брони. Когда Дарман наконец надел шлем, ему было уже безразлично, бросается он в глаза или нет, потому что он больше не собирался в спешке снимать доспехи. Он нуждался во всех преимуществах, которые давала броня.

— Больше никаких убежищ, — изрек спецназовец. — Их не существует.

Этейн зашагала следом за ним в лес, который начинался прямо за домом, но мысли ее все еще блуждали.

— Я никогда раньше никого не убивала, — сказала она.

— Вы хорошо справились, — ответил Дарман. Плечо пульсировало, мешая сохранять концентрацию. — Чисто.

— Все равно повторять не хотелось бы.

— Джедаев учат сражаться, не так ли?

— Да, но мы никого не убивали на тренировках.

Дарман пожал плечами и едва не поморщился.

— Мы убивали.

Он мог лишь надеяться, что Этейн быстро свыкнется. Нет, убивать не особо приятно, но это необходимо. А с бластером или световым мечом можно убивать относительно чисто. Интересно, смогла бы она ударить кого-то ножом и смотреть, что потечет из тела? Но она джедай, так что при некотором везении не придется.

— Или мы, или они, — сказал Дарман.

— Тебе больно.

— Ничего серьезного. Доберемся до ТВ, обработаю бактой.

— Думаю, они нас сдали.

— Фермеры? Угу. Гражданские, они такие.

Этейн неразборчиво хмыкнула и молча пошла за ним. Они углубились в лес, и Дарман стал прикидывать, сколько зарядов израсходовал. Если так и дальше ввязываться в стычки, к ночи останется один пистолет.

— Просто поразительно, как вы чувствуете врагов, — сказал он. — А дроидов вы можете засекать?

— Не особо, — ответила Этейн. — Обычно только живых существ. Возможно, я могла бы…

Заслышав тихое жужжание, Дарман обернулся и успел увидеть, как сзади мелькнул разряд голубого света. Он ударил в дерево, стоявшее в нескольких метрах впереди, и расколол его в щепки, взметнув облачко пара. — Очевидно, нет, — заключила Этейн.

Начинался очередной долгий, тяжелый день.

* * *

Заревела сирена: три долгих гудка, еще три. Мирные поля северо-западнее Имбраани содрогнулись от мощного толчка, и перепуганные мерли бросились под защиту колючей изгороди.

— Значит, сегодня взрывают, — сказал Пятый. — Прекрасный день для взрывных работ.

Девятый не видел в карьере никого, кроме дроидов — рабочих, не боевых. Он провел ладонью по визору, смахнув дождевые капли, и попробовал несколько режимов увеличения, переключаясь движениями век. Но если органические рабочие внизу и были, то он их не видел.

Карьер являл собой огромную, прямо пугающую своими размерами дыру в земле. Стены амфитеатра уходили вниз уступами, на которых дроиды-экскаваторы извлекали скальную породу для последующей обработки. По одну сторону чаши был пологий спуск, по другую — отвесный обрыв. Наверху, возле широкой дороги, стояла металлическая будка без окон — контора участка. Если не считать непрерывной процессии дроидов, тащивших породу на сортировочную фабрику, карьер был пуст. Но ведь кто-то — или что-то — управляло взрывами. И управляло явно из домика. Постройки со стенами из металлического сплава обычно содержали в себе нечто интересное.

Сирена возвестила конец. Дроиды направились вниз и принялись собирать породу. Карабкаясь обратно по склонам, они поднимали клубы пыли и грязи.

— Ладно, пойдем посмотрим, что можно позаимствовать в этой лачуге, — сказал Девятый. — Атин, со мной. Пятый, оставайся здесь и прикрывай.

Они выскочили из-за деревьев и по открытой местности пробежали метров сто до края карьера, лавируя между гигантскими дроидами, не обращавшими на них никакого внимания. Один дроид, чьи колеса были выше головы Девятого, неожиданно взмахнул ковшом, задев его наплечную пластину. Сержант споткнулся, но Атин подхватил его и не дал упасть. Они остановились, выжидая, когда следующий дроид поднимется по склону, а затем побежали трусцой рядом с ним, пока не оказались возле конторы.

Теперь они торчали на виду, прижимаясь к фасадной стене. Здание было всего метров десять в ширину. Атин присел возле двери и осмотрел единственный замок.

— Если они здесь хранят взрывчатку, то конструкция довольно хлипкая, — заключил он.

— Давай посмотрим.

Атин медленно поднялся и приложил к двери аудиозонд, чтобы послушать, есть ли движение. Он посмотрел на Девятого и покачал головой. Затем просунул вокруг дверного косяка тонкий, как флимсипласт, эндоскоп и стал медленно и осторожно двигать вперед-назад.

— Туго, — сказал он. — Не проходит.

— Мы можем просто зайти сами.

— Не забывай, здесь вполне может быть склад взрывчатки. Если бы удалось завести туда зонд, он мог бы хоть понюхать воздух и проверить химический состав.

— Ладно, заходим, но осторожно.

Ручки не было. Девятый встал со стороны петель, держа «дисишку» одной рукой, и молча нажал на плиту, которую являла собой дверь. Та не шелохнулась.

Атин кивнул. Он достал ручной таран — десятикилограммовый инструмент, который до сего момента мертвым грузом лежал в рюкзаке. Приложил его к замку.

Девятый поднял палец:

— Три… два…

Таран бил с силой в две метрические тонны.

— Давай.

Дверь выпала внутрь, и оба отскочили назад, когда из домика вырвался шквал бластерных выстрелов. Пальба быстро утихла. Спецназовцы присели по разные стороны от входа. Обычно все было просто: если кто-то внутри не желал выходить, граната так или иначе убеждала его покинуть здание. Но поскольку, по всей вероятности, в лачуге хранилась взрывчатка, такая просьба выглядела бы уж слишком категоричной. Девятый покачал головой.

Атин осторожно двигал эндоскопом, заглядывая внутрь постройки. Когда он просунул зонд в дверь, оттуда вырвался новый залп.

— Внутри ходят двое, — сказал Атин. — Света нет. Но зонд учуял взрывчатку.

— Фонарики и вперед?

Атин покачал головой. Он достал одну гранату и выставил на предохранитель.

— Ты бы нервничал, если б сидел на куче взрывчатки, которой хватит, чтобы отправить всю эту каменоломню на орбиту?

— До икоты, я б сказал.

— Угу. — Атин пару раз взвесил шарик на ладони. — Вот и я так подумал.

Он катнул отключенную гранату в проем и отскочил. Спустя три секунды выбежали двое викваев. Девятый с Атином выстрелили одновременно; один виквай свалился моментально, второй по инерции пролетел несколько метров и упал на пандус. Карьерные дроиды катились себе как ни в чем не бывало. Если выстрел не убил виквая, то первый же дроид покончил с ним.

— Сержант, вам там нужна помощь?

Девятый жестом подозвал Атина.

— Нет, Пятый, мы уже разобрались. Наблюдай, не появятся ли гости.

В домике воняло едой и немытыми викваями. Возле панели управления стоял маленький дроид, покрытый коркой грязи, — судя по миганию лампочек, он находился в режиме ожидания. Остальное пространство — три комнаты — было забито взрывчаткой, детонаторами, различными запчастями и ящиками с трафаретными надписями.

— А вот и твой взрывотехник. — Атин похлопал дроида по голове. Он подобрал свою гранату, протер перчаткой и бросил в поясную сумку.

— Я бы предпочел Дармана, — ответил Девятый. Он осмотрел неподвижного дроида, который явно ждал, когда уберут оторванный взрывом камень. Внезапно механизм ожил, шагнул к ящику с взрывчаткой, открыл крышку и достал несколько цилиндров. Затем он повернулся лицом к той комнате, где хранились детонаторы. Девятый протянул руку, открыл щиток панели управления и выключил дроида.

— Отдохни немного, приятель, — сказал он. — Взрывные работы на сегодня окончены.

Было не похоже, чтобы викваи здесь работали. Дроид сам распределял заряды и управлял взрывами. На перевернутом ящике обнаружились остатки пищи, которую ели с самодельных тарелок, изготовленных из крышек. Создавалось впечатление, что эти инородцы здесь прятались, и Девятый догадывался от кого.

Атин осматривал различные заряды и детонаторы, выбирая особо полюбившиеся и складывая на чистом местечке посреди грязного пола. Он был ценителем всякой техники, особенно сложной.

— Чудно, — с неподдельным удовольствием произнес он. — Тут есть детонаторы, которые можно подрывать с пятидесяти километров. Как раз то, что нам надо. Маленькое пиротехническое шоу.

— Мы сможем унести столько, сколько нужно?

— О, здесь есть просто красавицы. Дарман счел бы их примитивными, но для отвлекающего маневра вполне сгодятся. Невероятные красотки. — Атин подобрал шарик размером с мяч для скупбола. — Например, вот эта детка…

Шмяк!

В одной из примыкающих комнат что-то свалилось на пол. Атин навел ствол на дверь, а Девятый достал пистолет. Он приблизился к проему и чуть не нажал на спуск, услышав голос из-за двери:

— Оп-ксмаси кипуна![6] — Голос дрожал и, судя по акценту, принадлежал викваю. — Не убивайте! Я помочь!

— Выходи. Быстро. — Голос Атина, пропущенный через вокодер, звучал устрашающе даже без винтовки, подкреплявшей угрозу. Из-за ящиков вышел виквай и рухнул на колени, подняв руки. Ударом ноги Атин повалил его на живот и нацелил ствол «дисишки» в голову:

— Руки за спину и не дышать. Усек?

Виквай попался сообразительный. Он застыл и позволил Девятому связать ему руки шнуром. Сержант снова осмотрел комнаты, опасаясь, что они могли упустить кого-то еще. Но везде было пусто. Девятый вернулся и присел рядом с викваем.

— Нам пленные ни к чему, потому что они только задерживают движение, — сказал он. — Назови мне очень хорошую причину не убивать тебя.

— Пожалуйста, я знаю Хокана.

— Видно, ты знаешь его очень хорошо, раз прячешься здесь. Как тебя зовут?

— Гута-Ней. Я был… правая рука.

— Уже нет, э?

— Я знаю места.

— Ага, мы тоже знаем места.

— У меня есть пароли.

— А у нас есть взрывчатка.

— У меня есть коды к наземной станции связи в Теклете.

— Ты мне голову не морочишь, Гута-Ней? У меня нет времени на эти игры.

— Хокан меня убить. Вы взять с собой? Вы, республиканцы, хорошие, вы… джентльмены.

— Угомонись, Гута-Ней. Столько слов, ты перегоришь.

Девятый покосился на Атина. Тот пожал плечами:

— Он нас задержит, сержант.

— Значит, нужно его или оставить, или пристрелить.

Они не собирались пугать Гута-Нея, но результат оказался тот же. Проблема была непростая: Девятому не хотелось таскаться с пленником, но не было никакой гарантии, что виквай не попытается вернуть расположение Хокана, выложив все об их численности и передвижениях. Да уж, дилемма не из приятных. Атин нажал на кнопку, и «дисишка» начала прогреваться.

— Я сдать и босса-неймчика!

— Он-то нам на кой?

— Неймчик шибко зол на Хокана. Тот нагнал дроидов на его шикарную виллу. Все там поломали.

Запала тишина, только слышалось хриплое дыхание Гута-Нея. Девятый взвесил: лишний багаж против шанса получить дополнительную помощь в ловле Утан.

— Где сейчас Утан?

— Там же, на вилле. Больше негде прятаться.

— Ты многое знаешь о Хокане, да?

— Все, — покорно отвечал виквай. — Даже слишком много.

— Ладно, — решил Девятый. — Ты помилован.

Атин выждал несколько секунд и лишь потом отключил винтовку. Его явно одолевали сомнения. Девятый не видел его лица, но услышал характерный вздох, который у него означал: «О, прекрасно».

— Он будет оставлять след, который даже воррт увидит.

— Есть идеи?

— Угу. — Атин склонился над Гута-Неем, и виквай слегка повернул голову, в ужасе вытаращив глаза. Похоже, его больше пугал шлем, чем винтовка. — Куда дроиды отвозят породу?

— В большое место на юг от Теклета.

— Как далеко на юг?

— Где-то пять километр.

Атин выпрямился и указал пальцем, что выходит на улицу:

— Техническое решение. Ожидайте.

Его любовь ко всяким штучкам становилась настоящим благословением. Девятый уже испытывал искушение пересмотреть свое мнение о его сержанте-инструкторе. Он тоже вышел из домика. Атин бежал параллельным курсом с одним из дроидов-экскаваторов и, поравнявшись с ним, заскочил на платформу. Машина продолжала спокойно взбираться по склону; казалось, никакая сила не могла сбить ее с пути к сортировочной фабрике. Вдруг она замерла и повернулась, едва разминувшись со следующим дроидом, который полз сзади. Экскаватор остановился в нескольких метрах от Девятого; Атин сидел на платформе, держа в руках два провода.

— Особого трюкачества не ждите, — сказал он. — Но теперь им можно управлять: вперед, стой, поворот.

— Шунт мозга?

— Я видел людей с таким же…

— Мы что, поедем на нем в город?

— А как еще переправить всю эту взрывчатку?

Такую возможность нельзя было упускать. У Девятого были свои планы насчет зарядов, которые он собирался разложить по всей имбраанской округе. Кроме того, появлялась заманчивая перспектива вывести из строя станцию связи в Теклете. Если войско Хокана перестанет слышать, что происходит вокруг, это удвоит шансы успешного выполнения задания. И они наконец-то смогут использовать комлинки на полную дальность.

— Вот что, — сказал сержант. — Я поеду на этом в Теклет. Ты хакни другого, бери Пятого и нашего друга, упакуйте столько взрывчатки, сколько поместится, и постарайтесь подъехать поближе к Имбраани. — Он достал планшет и сверился с картой. — Спрячьтесь вот здесь, где сказала Джинарт. Лучше с дроидом, но если не получится, то без него.

Дроид-бульдозер, неторопливо ползущий в сторону сортировочной фабрики, не привлечет лишнего внимания. Просто ему придется заехать на несколько километров дальше. Близятся сумерки, а темнота была их лучшим союзником при передвижении по местности.

Девятый выволок Гута-Нея из хижины.

— Эта станция связи как-то охраняется?

Виквай втянул голову в плечи, глядя исподлобья, как будто привык к тому, что вопрос всегда сопровождается ударом.

— Только ограда от мерли и воров. Вокруг одни фермеры, все равно боятся.

— Если ты врешь, я позабочусь о том, чтобы Гез Хокан получил тебя живым. Усек?

— Усек. Это правда, клянусь.

Девятый вызвал Пятого с его наблюдательного пункта, и вместе они погрузили добычу на двух дроидов. Один нес столько взрывчатки, что можно было превратить станцию в пыль несколько раз, а второй тащил все, до чего дотянулись руки. Осталось только достаточное количество детонаторов и взрывчатки, чтобы занять дроида-взрывотехника на несколько часов. Тишина в карьере привлекла бы внимание, а спецназовцам было ни к чему афишировать тот факт, что они позаимствовали заряды. Это испортило бы весь сюрприз.

Последним они погрузили Гута-Нея — засунули в огромный ковш, не развязывая ему рук. Виквай запротестовал, свалившись на груду сфер с взрывчаткой.

— Не бойся, — пренебрежительно сказал Атин. — Все детонаторы у меня. — Он подкинул на ладони несколько устройств, Гута-Ней дернулся. — Ничего с тобой не случится.

— Джинарт здорово помогает, — сказал Пятый. Он снял шлем, чтобы выпить воды. Гута-Ней издал какой-то неопределенный звук.

— Она может быть прямо у нас за спинами, а мы даже не узнаем. — Девятый тоже снял шлем, отхлебнул из его бутылки и передал Атину. — Чем это виквай теперь недоволен?

— Без понятия. — Атин тоже отстегнул шлем. Он замер с бутылкой в руке, и все трое уставились на Гута-Нея, который лежал в ковше, словно груз.

Разинув рот, виквай переводил взгляд с одного коммандо на другого и мямлил что-то вроде: «А… а… а…», как будто пытался закричать, но не мог.

— Это все лицо Атина, — сказал Пятый. — Не свети рожей, приятель. Ты его пугаешь.

Девятый ткнул виквая перчаткой, и тот заткнулся.

— В чем дело? — спросил он. — Никогда не видел спецназовца?

* * *

Они пришли.

Просвет, на который рассчитывал Гез Хокан, наконец-то наступил: прибежал фермер и сообщил властям, что солдаты Республики — мужчина и женщина, оба очень молодые, — находятся в доме близ дороги из Имбраани в Теклет.

Хокан смотрел на мокрую листву деревьев, что росли возле дома. Лабиринт отпечатков ног в грязи и раздавленные стебли выглядели точно так же, как на любой ферме, и дождь быстро смывал все следы. За ветхими сараями и каменными стенами виднелись поля, спускавшиеся вниз к реке Браан.

— Там была бойня, сэр, — сказал Хурати. — Одна стена почти снесена. Все мертвы. И сделали это всего двое вражеских коммандос.

— Один, — уточнил Хокан.

— Один?

— На передовую посылают только мужчин-клонов. Вторая, очевидно, джедай. — Он перевернул труп умбаранца ногой и покачал головой. — Эта рана нанесена световым мечом. Я знаю, как выглядят раны от него. Их было двое. И если бы не информаторы, я не знал бы даже этого. Я что, должен получать разведданные от долбаных фермеров? Да? Да?

Он жалел, что пришлось перейти на крик, но это было необходимо.

— Почему никто не способен просто доложить при контакте с врагом? Думайте! Используйте ваши ди'кутла мозги, или я научу вас узнавать раны от светового меча на собственном опыте. — Дроиды начали поднимать тело умбаранца, чтобы погрузить в спидер. — Оставьте этого болвана. Отправляйтесь следом за товарищами и найдите мне врага.

Хурати приложил ладонь к виску:

— Сэр, дроиды нашли кое-что еще в другом доме, дальше по дороге. — Он слушал комлинк с бесстрастным выражением. — О… О… — Лейтенант повернулся к Хокану. — Мне кажется, вам лучше взглянуть самому, сэр.

Хурати не производил впечатления офицера, который любит заставлять начальство понапрасну тратить время. Оба забрались на спидер и проехали к другой маленькой полуразваленной хижине, стоявшей среди деревьев. Следом за Хурати Хокан вошел в дом, где несколько дроидов освещали комнаты фонариками.

Почему-то первым проявлением хаоса, которое бросилось в глаза, была валявшаяся на грязном полу супница. И лишь повернув голову, он увидел тела.

— А, — сказал мандалорец.

Солдаты пользовались бластерами. При необходимости они могли драться ножами или тупыми предметами. Но Хокан не знал никого ни в армии, ни даже среди своих разношерстных наемников, кто бы пользовался… зубами. Трое взрослых были разодраны и изгрызены, как будто на них напал крупный хищник. У каждого было размозжено горло — или то, что от него осталось. На шее одной женщины было так мало неповрежденных тканей, что ее голова была повернута почти под прямым углом. Мандалорец поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

— В сарае еще несколько трупов, — сказал Хурати.

Хокан не относил себя к впечатлительным личностям, но это зрелище его встревожило. Этого убийства он не мог понять и осмыслить, оно выходило за рамки простого желания отомстить, присущего разумным существам. Возможно, это было совпадение — жертвой зверя по чистой случайности оказался его информатор, — но мандалорец не припоминал среди киилурских хищников ни одного, кто мог бы напасть на человека и загрызть.

Хурати еще раз посмотрел на тела:

— Я думал, убивать гражданских — не в стиле республиканцев.

— Так и есть, — ответил Хокан. — И спецназ не стал бы тратить время на бесполезное для их работы занятие.

— Ну, кто бы их ни убил, он сделал это не с целью ограбления. — Хурати подобрал с пола большую металлическую миску, протер перчаткой и поставил на полку. — Вот это, вероятно, наш информатор. Отныне я бы не рассчитывал на содействие населения. Весть разойдется быстро.

— Ты уверен, что ни у кого нет бластерных ран? — Возможно, это всего лишь нападение хищника. Инстинкт подсказывал, что нет. Но кто же тогда это сделал?

— Ни одной, — отвечал Хурати.

Все это не нравилось Хокану. Он сделал знак Хурати следовать за ним и быстро вышел на улицу, где подозвал двух дроидов:

— Окружить Имбраани кольцом. Всех дроидов вернуть обратно. Я лучше потеряю Теклет, чем подвергну риску проект Утан.

— Доктора Утан можно эвакуировать.

— Переезжать с командой она будет долго, и все об этом узнают. Лучше оборонять позицию, чем мотаться туда-сюда. Я хочу, чтобы половина дроидов торчала на виду возле комплекса, а другая рассредоточилась вокруг виллы — но только скрытно. Понятно?

Вдалеке послышался звон металла, и Хокан, развернувшись, увидел, как дроиды бегут к берегу реки.

— Что-то нашли?

Хурати снова приложил ладонь к голове, вслушиваясь в комлинк.

— Двое противников замечены в пяти километрах отсюда, сэр. Дроиды вступили с ними в бой.

— Вот это уже лучше, — сказал Хокан. — Захватите одного живым, а лучше обоих, если девчонка — джедай.

Он запрыгнул на мотоспидер и жестом велел Хурати сесть спереди за руль. Спидер понесся по дороге на запад. Хурати уточнял координаты у дроидного патруля.

Хокан надеялся, что дроиды сумеют выполнить такой простой приказ, как «взять живыми». Ему требовались настоящие солдаты, живые бойцы, которые могут проникать в труднодоступные места и замечать трудноуловимые детали. На данный момент у него оставалось всего тридцать живых офицеров и чуть меньше сотни дроидов: идеальная комбинация для классической битвы, но практически бесполезная в противостоянии со спецназом, рассредоточенным по территории, которая изобилует укромными местами.

Рано или поздно им придется атаковать его. Но в данном конкретном случае Хокан намеревался сделать им одолжение и сам поучаствовать в погоне.

Глава 11

С сожалением сообщаем, что в связи с дефицитом мы вынуждены повысить цены на барк нового урожая. Дефицит обусловлен проблемами на плантациях. Разумеется, мы отдадим приоритет нашим любимым и постоянным партнерам.

Письмо Торговой Федерации оптовым покупателям

На Джеонозисе Дарман настрелял немало дроидов и уяснил себе, что их создавали для классического пехотного боя на удобной плоской равнине.

На пересеченной местности — или без живого офицера, который бы отдавал приказы, — они были не столь ловкими.

Метрах в ста виднелась группа деревьев, за которыми не было ничего, только небо. Дарман надеялся, что за этими деревьями есть какой-нибудь откос.

— Туда! — крикнул он, указав рукой. — Бегом, и будьте готовы прыгать.

Боль в плече была практически забыта. Прижимая винтовку к груди, Дарман помчался к линии деревьев. Чтобы добраться туда, понадобилось десять секунд. Дальше начинался спуск — грязь и колючие кустарники до самой реки. Заканчивался склон уходящей вверх природной террасой, тем самым образуя маленький овражек. Оглянувшись, Дарман увидел Этейн прямо за собой — чего он никак не ожидал.

— Вперед! — выдохнула Этейн. — Не оглядывайся на меня.

Выстрелы надвигавшихся дроидов сшибали ветки в неприятной близости от беглецов. Добежав до края, Дарман просто толкнул Этейн. Та секунду балансировала, пытаясь восстановить равновесие, но в конце концов упала и покатилась по склону. Дарман прыгнул следом.

Сам он был защищен броней «Катарн», но Этейн — нет. Когда оба остановились на дне оврага, Этейн успела потерять плащ и обзавестись множеством царапин. Но две секции «Е-Веба» все еще были пристегнуты к ее рюкзаку. Она придерживала их с угрюмой решимостью.

— В следующий раз дай мне прыгнуть самой, будь любезен, — прошипела она. — Не такая уж я беспомощная.

— Простите. — Дарман пересчитал гранаты. — У меня скоро закончатся боеприпасы. Придется пожертвовать частью зарядов.

— Расскажи, что ты задумал.

— Хочу взорвать склон. Вместе с дроидами. — Спецназовец выудил нитку микромин и вернулся на несколько метров вверх, чтобы развесить ее горизонтально между деревьями. — Можете достать из своего рюкзака несколько бур-бабахов? Четырех хватит.

— Как они выглядят?

— Длинные красные палки. Спецзаряды.

Было слышно, как она, сопя, карабкается вверх. Повернув голову, Дарман увидел, что она одной рукой цепляется за куст, а в другой держит трубки с взрывчаткой. Пальцы были в крови. Дарман вдруг почувствовал себя виноватым, но это могло обождать.

— Спасибо, мэм, — автоматически произнес он. Опасно балансируя и чувствуя напряжение в икрах ног, Дарман стал пробираться от куста к кусту. Он прижимал каждый бур-бабах перпендикулярно склону и свинчивал крышку — цилиндр с жужжанием зарывался в грунт. Дарман разместил их с пятиметровым интервалом.

Лязг дроидов приближался, неся с собой затхлый, влажный воздух.

— Бегом! — прошептал Дарман.

Просто поразительно, на что способен человек под действием адреналина. Этейн схватила рюкзак и помчалась вниз. Дарман не отставал. Пятьдесят метров… сто… двести. Оглянувшись, он увидел металлическую башку, глядевшую сверху.

— Ложись! — заорал Дарман и нажал на кнопку детонатора.

Часть Киилуры разлетелась на куски со скоростью приблизительно восемь тысяч метров в секунду. Дарман услышал взрыв и пожалел, что не видит его, но голова была заслонена руками, и он лежал лицом в грязи. Голый инстинкт. Надо было сказать Этейн, чтобы прикрыла уши, хотя это мало бы помогло. И бежать ей надо было приказать намного раньше. Вообще много чего надо было сделать иначе — например, не слушать Джинарт и продолжать выполнение боевого задания.

Но он этого не сделал. «Ничего, переживем».

Грохот взрыва ненадолго перегрузил звуковые фильтры, наступила звенящая тишина. Затем звуки нахлынули снова, и Дарман услышал, как на спину, словно тяжелые дождевые капли, плюхаются комки земли. Вскарабкавшись на колени, он увидел, что ландшафт преобразился. В отвесном утесе, сложенном из прессованного грунта, под необычными углами торчали деревья. Некоторые были невредимы, другим расщепило стволы и обломало ветви. Среди обломков виднелась металлическая нога. Со склона, будто жидкий пермакрит, сползала земля, и одно из деревьев медленно плыло вниз.

Дарман огляделся в поисках Этейн. Та стояла на коленях в нескольких метрах впереди него, прижимая ладонь к уху. Дарман увидел стекавшую по щеке струйку крови.

— В порядке? — спросил он.

Этейн уставилась на его рот.

— Я тебя не слышу, — ответила она и, скривившись от боли, потрогала левое ухо.

— У вас порвана барабанная перепонка. Не волнуйтесь. — Глупо: она не слышала его голоса, а читать по губам не могла из-за шлема. Желание успокоить ее было рефлекторным. Дарман уже собирался поискать бакта-спрей, но Этейн вдруг посмотрела куда-то ему за спину и исступленно замахала рукой. Спецназовец обернулся. На краю кратера стоял дроид и смотрел вниз. Похоже, он их не видел.

Дарман не знал, сколько их наверху. Подумал было, не отправить ли зонд на разведку, — но затем спросил себя, а что он собирается делать, если камера покажет еще сотню жестянок на подходе. Куда бежать дальше, Дарман понятия не имел. Пожалуй, он мог бы сдерживать их около часа, а потом у них останутся из оружия только его вибронож да световой меч Этейн.

Вдруг раздался окрик:

— Дроиды, доложить обстановку!

Дарман вжался в стену рядом с Этейн. Она не слышала голосов, но он-то слышал. Этейн посмотрела на край склона и зажмурилась. Дарман расценил это как панику и не стал ее винить. Он снес полхолма, но даже это не остановило дроидов. Он и сам начинал чувствовать гложущую пустоту в животе.

Он сосредоточился на голосах, пытаясь определить, сколько их. Двое людей. Двое солдат.

— …они заминировали…

— …ты что-нибудь видишь?

— …нет там никого.

Дарман затаил дыхание.

— Да, они ушли. Должно быть, у них были спидеры.

— Дроиды, построиться, шагом марш…

Металлическое лицо скрылось, и лязг постепенно утих вдалеке вместе с гудением двигателя спидера. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском расщепленного дерева, медленно влекомого вниз по изуродованному склону.

Дарман бросил взгляд на Этейн. Ее глаза все еще были закрыты, и она тяжело дышала.

— Вот уж не думала, что получится, — сказала она.

— Что получится? — Она уставилась на него. Дарман снял шлем, чтобы она могла видеть его рот. — Что по-лу-чит-ся? — повторил он, нарочито медленно выговаривая слоги. Этейн внимательно следила за движениями губ.

— Повлиять на них. На обоих.

— Это был какой-то джедайский мысленный трюк?

Этейн недоуменно уставилась на него. Она явно не привыкла читать по губам.

— Это такой джедайский мысленный трюк, — сказала она.

Дарман чуть не расхохотался, но сдержал себя. Ничего смешного тут не было. Ей удалось совершить нечто такое, что он считал почти волшебством. И в данных обстоятельствах это было лучшее тактическое решение. Более эффективное, чем забросать дроидов всем, что есть под рукой. На такой трюк даже Кэл Скирата не был способен.

Они были живы. И могли двигаться дальше.

— Хорошая работа, коммандер, — сказал Дарман. — Очень хорошая. — Он коснулся перчаткой лба и ухмыльнулся. — А теперь давайте себя подлатаем, эге?

Спецназовец нашарил медпакет, достал оттуда два шприца с обезболивающим и бакта-спрей. Первым делом он обработал свое плечо, воткнув иглу в голубую вену на сгибе локтя, чтобы лекарство быстрее впиталось в кровь. Но когда он опрыскал бактой ожог, на глаза все равно навернулись слезы.

Этейн наблюдала за ним с мрачной покорностью судьбе. Она громко сглотнула.

— Тише, Этейн, — сказал Дарман. — Спокойно.

Он нацелил спрей в ее левое ухо, словно пистолет.

До сего момента Дарман понятия не имел, что джедаи могут столь забористо ругаться по-хаттски, но с каждой минутой он узнавал о них больше. Намного больше.

* * *

Дроид-экскаватор с лязгом пер вперед, умудряясь находить каждую яму и рытвину на дороге между Имбраани и сортировочной фабрикой. Каждый раз Девятого подбрасывало вверх. Лежа в ковше под слоем камней и чувствуя под собой столько взрывчатки, что можно было сровнять с землей все в радиусе полукилометра, он… нервничал.

Детонаторы были отключены. Девятый то и дело проверял.

Поскольку уже стемнело да и дождь прекратился, он вылез немного наружу и лег так, чтобы смотреть вперед. Переднюю решетку дроида освещали голубые габаритные огни, а на крыше вращался оранжевый маячок, выхватывая из темноты деревья по обе стороны трассы. Колосс был не из тех, кто уступает дорогу другим, а следом двигалась цепочка идентичных дроидов. Они являли собой пугающую процессию.

Даже колонна жестянок, маршировавшая навстречу, перешла на обочину.

Девятый заметил их благодаря фильтру ночного видения, хотя опознать их можно было по одному звуку. Шур-звяк-шур-звяк. Коленные суставы. Никто, кроме боевых дроидов, не мог маршировать так четко — даже клоны.

Голосов не было слышно, даже команды построиться по одному или «Разговорчики в строю!». Они шагали с угрюмой механической целеустремленностью.

Пальцы Девятого крепче сжали DC-17. Ему очень не хотелось вступать в бой с этими жестянками. Довести экскаватор до цели и убраться оттуда живым и так будет трудно. Не хватало еще стычек по пути. «Идите своей дорогой, пожалуйста. Просто идите своей дорогой». Не было никакого желания проверять обещание производителя, что от нескольких бластерных разрядов взрывчатка не сдетонирует. Спецназовец лежал как раз на этой взрывчатке. Близость к ней порождала скептицизм.

В колонне, направлявшейся на Имбраани, было пятьдесят боевых дроидов. Если удастся вырубить наземную станцию связи, это будет первая информация, которую он сообщит по комлинку.

Шарканье ног поравнялось с Девятым, и он замер.

Шарк-шарк-шарк-шарк-шарк.

Звуки начали затихать вдалеке. Сержант снова выдохнул. Когда он направит экскаватор дальше естественной конечной цели, то есть сортировочной фабрики, машина будет привлекать к себе гораздо больше внимания. По крайней мере, жестянки явно были заняты делом. Хуже всего было то, что Девятый вполне догадывался, какой приказ они получили.

Десять километров. Оставались считаные минуты до того момента, когда дроид попытается доставить груз по назначению. Вот тогда-то нужно будет направить его к Теклету, проехать через центр городка и добраться до здания станции. По крайней мере, здесь аэроразведка не подвела. Теклет действительно представлял собой скопление элеваторов и зерновых терминалов, ничего более.

Торговая Федерация рассчитывала, что самое худшее, с чем придется иметь дело, — толпа сердитых фермеров. Это значительно облегчало задачу.

Мигалка дроида высветила впереди знак, указывающий налево: «ТРАНСПОРТУ КОНТРАГЕНТОВ ВЪЕЗД ЧЕРЕЗ ГЛАВНЫЕ ВОРОТА ВОСПРЕЩЕН». Экскаватор знал дорогу и начал тормозить, готовясь поворачивать. Девятый взялся за импровизированное сплетение кабелей Атина и вытащил один провод. «Вперед. Вперед. Ну вперед же…»

Дроид почти доехал до поворота. Сейчас он двигался со скоростью двадцать пять километров в час, словно намереваясь изменить направление, но все ж таки продолжил следовать прежним курсом — мимо знака, мимо подъездной дороги, в сторону Теклета.

— Молодец, — сказал Девятый. Несмотря на все усилия встроенной системы регулирования температуры, между его лопатками струился пот. — Можешь немного прибавить ходу?

Возможно, он напрашивался на неприятности. Высунув голову из-под слоя булыжников и выглянув через край ковша, сержант увидел позади процессию дроидов, растянувшуюся по всей дуге. Они двигались в кильватерном строю, словно крейсеры, мигая оранжевыми маячками и озаренные голубым светом.

Несмотря ни на что, картина была красивая. Ближайший дроид притормозил и свернул на подъездную дорогу. Световое шоу за спиной Девятого стало тускнеть, а затем и вовсе пропало из виду. Дальше он ехал один. Сержант снова залез под камни, повернув голову таким образом, чтобы видеть дорогу сквозь просветы между обломками.

Улицы Теклета почти не освещались, а жителей попадалось очень мало. В архитектурном отношении ему было далеко до изысканной, элегантной Типоки. Это был город-склад, и его вид соответствовал функциональности. Возле одного домика под навесом сидели двое трандошан, держа бластеры на коленях; они посмотрели на дроида с легким любопытством, но с места не сдвинулись. Девятый уже почти миновал пояс жилых зданий, когда ему вдруг подумалось, что взрыв радиусом полкилометра снесет половину Теклета вместе с жителями, не все из которых были сепаратистами.

«Стоит вам осознать это, и у них всегда будет оружие против вас». Скирата говорил, что нужно к этому привыкнуть. Привыкнуть, что иногда для выполнения задачи нужно заплатить высокую цену.

Впереди проехал грузовой транспортер, который вез контейнеры, пристегнутые красными ремнями. Он разминулся с дроидом всего на пару секунд. Раз водитель был не прочь проехать перед самым ковшом, значит на такие машины здесь почти не обращали внимания. Хорошо, хорошо… а будет еще лучше. В то время как дроид продолжал свой путь, Девятый обдумывал маршрут отхода. С любого участка дороги до ближайшего укрытия — добрых двести метров. Придется пошевеливаться.

Возле самой станции связи дроида надо было остановить. Если следовать дальше, эпицентр взрыва окажется в другом месте. Можно взвести детонаторы сейчас, спрыгнуть с ковша и дать деру, но тогда нужно будет наблюдать за дроидом до последней секунды, и к тому же он наверняка окажется слишком близко, когда рванет.

Но пути назад не было. Сержант понимал, что станцию нужно взорвать. Это создаст серьезную брешь в обороне сепаратистов на несколько дней — возможно, даже на целые недели — и обеспечит необходимое преимущество.

Распихав пальцем несколько камней, Девятый увидел впереди огни комплекса. Он переключился на ночное видение; в зеленом свете предстал хлипкий забор из сетки, а за ним — стенка по пояс. Экскаватору придется проехать прямо по всему этому.

Да уж, тогда они точно узнают, что он здесь.

Он решил не трогать детонаторы до последнего. Заряды были сгруппированы в серии и соединены шнурами, ожидая подключения к трем детонаторам, которые — теоретически — Девятый мог активировать дистанционно. Он скрепил шнуры в пучок, сунул концы в отверстия в кожухах детонаторов и закрыл крышки.

Теперь детонаторы были взведены. Девятый не просто сидел на бомбе; он находился внутри бомбы. Заряды, перемешанные с камнями, доходили ему до шеи. Он начал высвобождать ноги, готовясь прыгать.

Если он не уцелеет, значит так суждено. На мгновение спецназовец почувствовал холодный спазм, который был ему хорошо знаком по десяткам тренировок. Вероятно, он сейчас умрет. Нет: вполне возможно, что он умрет. Если кто-то думал, что интенсивные тренировки могут вытравить страх смерти, то он ошибался. Девятый был так же напуган, как и в тот день, когда мимо впервые просвистели очень реальные бластерные разряды. Страх никуда не уходил. Он просто научился жить с этим страхом и старался научиться использовать его в своих целях, чтобы быстрее выбираться из передряг.

Сержант снова переключил провода. Он направил дроида по пологой дуге прямо на ограду. Не идеальный курс, но при пятисотметровом радиусе взрыва вполне сойдет. Он пригнулся. Сетка мелькнула перед ковшом, натянулась, завибрировала; столбы вырвало из земли. Дроид ехал дальше, даже не замечая ее.

Он уже почти приблизился к стенке. Здание было высотой в пять метров с плоской крышей и без окон. Похоже, их здесь не любили. Сержант услышал крик — что-то вроде: «Чуба!»[7] — и не мог не согласиться. Кому-то сейчас будет фирфек, после чего придется писать массу докладных.

Девятый выдернул провод, отключив питание. Дроид по инерции проехал еще несколько метров. Под колесами зазвенел металл — сетка натянулась до предела. Наконец она порвалась, звякнув, как тетива.

«Один, два, три…»

Дроид остановился, врезавшись в стенку. Затрещали кирпичи, начали появляться дыры. На мгновение Девятому привиделось, как он лежит, похороненный под лавиной обломков, и не может пошевелиться. Повинуясь животной панике и опыту многолетних тренировок, он вырвался из-под камней и соскочил с ковша. Упал на живот с высоты двух метров, с трудом поднялся. Затем раздались крики, и — будто и не было пятидесятикилограммового рюкзака — Девятый совершил самый быстрый забег в своей карьере, держа в одной руке «дисишку», а в другой пульт управления.

Выход был только один — дыра в заборе, которую оставил дроид.

О скрытности можно было забыть. На пути стоял человек в спецовке. Он разинул рот, и Девятый ударом опрокинул его на спину, а сам, не останавливаясь, пролетел через дыру.

У него было около минуты, чтобы убраться подальше от станции связи перед подрывом зарядов. При скорости около двадцати километров в час это означало…

«Фирфек, просто беги во весь дух».

Он влетел за первую линию деревьев, свалился в высокую траву и обеими руками нажал на кнопку дистанционного подрыва.

Теклет вдруг превратился в шар яркого света. Затем донесся грохот, и ударная волна накрыла Девятого. Он съежился, чувствуя, как сыплются обломки, и надеясь — искренне надеясь, — что броня «Катарн» соответствует рекламным обещаниям.

* * *

Гез Хокан был первым готов признать, что в последнее время его намного легче вывести из себя. Он прождал достаточно долго. Мандалорец нетерпеливо постучал по пульту связи:

— Ди'кут, я еще десять минут назад просил соединить меня с командующим ВС КНС.

— Я понимаю, майор. Он свяжется с вами, как только освободится.

— Вражеские силы проникли на Киилуру, и мне нужно поговорить с вашим командующим. Вы вообще представляете, что происходит? Неужели никто не в состоянии поднять свои ди'кутла шебс[8] и разобраться, почему это критично важно для всей войны?

— Сэр, солдаты Республики уже проникли в столько мест, что я и назвать-то все не могу, так что…

Экран мигнул и подернулся рябью. Хокан переключился на другой канал — там был такой же белый шум. То же самое оказалось и на всех остальных. Первой мыслью было: кто-то вывел из строя передатчик. Эти типы были ближе, чем он думал, и намного нахальнее. Хокан надел шлем и осторожно пробрался к двери, держа в одной руке Берлинский пробивной пистолет, а в другой — охотничий виброклинок.

Дроид-часовой посторонился, пропуская его. Ретранслятор на крыше был цел и невредим. Хокан достал персональный комлинк и набрал Хурати.

Но услышал все тот же треск статики. Ему пришло в голову, что республиканцы вполне могли сделать то же самое, что сделал бы и он, имея такую же задачу.

— Дроид, ты можешь связаться со своими товарищами?

— Так точно, сэр.

У дроидов была отдельная система комлинков. В бою они могли мгновенно переговариваться друг с другом и в главном теклетском ретрансляторе совершенно не нуждались.

— Ты можешь позвать лейтенанта Хурати?

Дроид помолчал несколько секунд.

— Он здесь, сэр.

— Спроси, что творится в Теклете.

Пауза. Намного более продолжительная.

— В стороне Теклета произошел мощный взрыв, сэр.

«Я бы поступил точно так же, если бы готовил атаку, — подумал Хокан. — Оставил бы врагов слепыми и глухими».

Если нападение действительно готовилось, сейчас он никак не мог этому помешать. К тому же в пространстве Киилуры торчал корабль Республики, а это не предвещало ничего доброго.

Оставалось два варианта. Защищать проект Утан — технические познания, заключенные в ее голове и в головах ее помощников, а также сам нановирус — или, если здание будет захвачено, можно не дать ему попасть в руки врага, который бы его изучил и нейтрализовал.

Планета велика. Если ему придется бежать, им придется его искать. Пока же можно просто сидеть на месте и ждать, когда они придут.

— Передай Хурати, что мне срочно нужны все функционирующие дроиды до последнего, — сказал Хокан. — Мы окапываемся.

Глава 12

КОРУСАНТСКИЙ ШТАБ — УДАРНОМУ КРЕЙСЕРУ «ВЕЛИЧАВЫЙ», КИИЛУРСКИЙ СЕКТОР:

КРЕЙСЕР «ВОЗМЕЗДИЕ» ПРИБУДЕТ К ВАМ В 04:00. ВАМ ДАЕТСЯ РАЗРЕШЕНИЕ ПЕРЕХВАТЫВАТЬ ЛЮБЫЕ КОРАБЛИ, ПОКИДАЮЩИЕ ПРОСТРАНСТВО КИИЛУРЫ, ПРЕПЯТСТВОВАТЬ ПОСАДКЕ НЕРЕСПУБЛИКАНСКИХ КОРАБЛЕЙ И АТАКОВАТЬ ЛЮБОЙ КОРАБЛЬ, НЕ ВЫПОЛНЯЮЩИЙ ВАШИ ИНСТРУКЦИИ. ПРИГОТОВЬТЕ КОНТЕЙНЕР ДЛЯ БИОЛОГИЧЕСКИ ОПАСНЫХ ВЕЩЕСТВ.

Девятый с трудом поднялся на ноги и посмотрел на станцию связи.

Ее больше не было. Как и нескольких маленьких домиков, разбросанных вдоль дороги. Со стороны Теклета валил густой дым, и было видно несколько пожаров — один пылал как факел. Новый взрыв заставил сержанта прикрыть голову руками, и на него снова посыпались обломки.

В остальном вокруг было тихо. Девятый снова пустился бежать через лесок. Ощущение было такое, будто его схватил за шкирку и как следует встряхнул кто-то очень сердитый. Следом увязалась стайка гданов, они кусали его за ноги, но быстро поняли, что он несъедобен, и отстали. Впервые за много дней сержант включил комлинк дальней связи.

— Это Девятый, меня кто-нибудь слышит?

Но в шлеме раздавалось только его собственное хриплое дыхание. Девятый начинал спотыкаться, чувствуя, до какой степени вымотался. Позже надо будет вколоть стимулятор, а то и два. Иначе никак.

— Сержант? Это Пятый. Я так понял, цель уничтожена.

— Угу. «М» значит «много».

— Ты вроде чем-то занят.

— Следую к ТВ.

— Бегом?

— А то. Обстановка?

— Пришлось бросить дроида и спрятать кучу вкусняшек. Но ты бы видел, сколько может тащить виквай, если его вежливо попросить. РВП — около часа.

— Свяжись с Дарманом. На тот случай, если Джинарт еще до него не добралась.

— Слушаюсь. РВП?

— Не знаю. Пока ищу транспорт.

— Уверен, что нужно?

— Одно из двух: или быстро, или скрытно. Сейчас мне хочется быстро. Конец связи.

Девятый держался достаточно близко от дороги, чтобы услышать шум двигателей. Ему был нужен спидер. На обочине валялся искореженный и перевернутый остов какой-то машины, по которому можно было судить о силе взрыва.

В конце концов кто-нибудь приедет, чтобы осмотреть ущерб, и это будет его шанс.

Спустя несколько минут за деревьями показались неповрежденные дома. Девятый подходил к границе зоны поражения. Еще дальше были видны огни, которые двигались в его сторону, и визор сообщил, что движутся они быстро. Сержант залег в траву. Когда огни приблизились, он разглядел лендспидер и мотоспидер.

Мысль о том, что придется возвращаться за транспортом в зону поражения, была невыносимой. Значит, надо остановить их здесь. И остановить с минимальными повреждениями, иначе до ТВ он будет тащиться пешком.

Девятый переключил «дисишку» в снайперский режим и выждал, когда лендспидер подъедет на триста метров. Его ничуть не удивило, что это оказалась не аварийно-спасательная машина. Водителя было хорошо видно: это был трандошанин. Эти типы никогда не участвовали ни в каких гуманитарных миссиях. Должно быть, инородец ехал проверить, не пострадал ли от взрыва его бизнес по перевозке рабов. На мотоспидере тоже сидел трандошанин.

Девятый плавно нажал на спуск, и разряд разбил ветровое стекло лендспидера. Машина вильнула вправо, вздымая в воздух землю и камешки, а мотоспидер дернулся влево и остановился как вкопанный. Какое-то мгновение пилот нерешительно вглядывался в темноту, явно не понимая, что случилось, но затем как будто сообразил — и в тот же миг второй выстрел Девятого ударил его прямо в грудь. Мотоспидер все так же неподвижно парил в метре над землей.

Спасибо тебе, фильтр ночного видения.

Девятый выбежал из укрытия и запрыгнул на мотоспидер, уперев рюкзак в заднее сиденье. И остановился, наслаждаясь моментом. Сбросить вес с плеч и разгрузить ноги — это удовольствие стояло в верхней части списка базовых человеческих потребностей наряду с долгим глотком ледяной воды. Облегчение было неимоверным.

Еще бы отоспаться ночью да съесть славный горячий обед — чего еще надо для счастья. Чем скорее он доберется до отделения и доведет дело до конца, тем скорее сможет позволить себе все эти радости. Девятый завел спидер за деревья и в приподнятом настроении поехал на юг.

* * *

Точки света блестели впереди, словно небольшое созвездие. Они могли находиться в километре или на расстоянии вытянутой руки: по одному виду сказать было невозможно.

Но зато Этейн чувствовала их дыхание. Сладковатый, тошнотворный запах сырого мяса. Она помахала световым мечом перед входом в укрытие, и гданы разбежались. Девушка пыталась с помощью Силы убедить их уйти докучать кому-нибудь другому, но лишь разожгла их любопытство, хоть они и прекратили попытки попробовать ее на зуб.

«Как вам это удается, Джинарт? Каким образом вы их отгоняете?» Этейн, съежившись, сидела под навесом, который соорудил Дарман, и слушала, как стекает с листьев вода. Дождь прекратился, но с деревьев продолжало лить, и капли воды расплескивались о лист пластоида у нее над головой. Этейн снова могла слышать — по крайней мере одним ухом.

Зато видела она очень ясно. Видела лицо умбаранца, которого практически обезглавила световым мечом. Паника и страх изгнали эту картину из ее головы, но сейчас, когда она утомилась и успокоилась, воспоминания нахлынули снова и не желали уходить.

Впервые за много дней Этейн попыталась медитировать, отключившись от раздражающего плеска воды, капающей на голову. Дарман бродил снаружи, молчаливый и пугающе сосредоточенный. Этейн чувствовала пульс и ритм его эмоций: он был взволнован, даже немного испуган, но в то же время полностью сконцентрирован, без малейшего намека на ярость или внутренний конфликт.

Девушке хотелось спросить, как он достиг такого равновесия. Оба они выросли в полной изоляции от обыденного мира, воспитывались в собственной системе ценностей и принципов — не по своему сознательному выбору, а потому, что такими родились. Их призвание было случайным, генетика — несправедливой. Но Дарман добился полного успеха, а она стала таким же полным разочарованием. Этейн окунулась в его чувство ясности и спокойствия.

Оно было практически умиротворяющим. А затем вдруг исчезло, и волна восторга нахлынула на нее, как цунами. Дарман просунул голову в укрытие.

— Они на подходе, — объявил он. — Мое отделение уже близко. — Он прижал ладонь к боковине шлема и замолчал, как будто прислушиваясь. Было странно наблюдать за человеком, который явно был очень доволен, и даже не представлять, что за выражение у него на лице. — Около часа назад Девятый взорвал станцию связи в Теклете. Пятый с Атином раздобыли дополнительную снарягу, которая должна пригодиться. И взяли пленного. — Дарман снова умолк. Он двигал головой, как будто разговаривая. Похоже, он мог переключаться между режимами, так что его было то слышно, то не слышно — как будто шлем был обособленным мирком, в котором он мог уединяться. — Виквая, надо же. О да, у них были на то веские причины.

На несколько мгновений он застыл неподвижно, потом энергично закивал. Затем снял шлем; на лице светилась широкая ухмылка, не обращенная ни к кому конкретно.

— У них все хорошо, как я понимаю, — сказала Этейн.

— Они в порядке.

— Я рада. Вы же братья, да?

— Нет, не совсем.

— А, ну да, вы же клоны.

— Это не мое родное отделение, — сказал Дарман. Его лицо было все таким же веселым и радостным. — Все мои братья погибли на Джеонозисе, и их братья тоже. До этого задания мы вообще не были знакомы. Но у троих из нас был один и тот же сержант-инструктор, так что, пожалуй, мы как бы родственники. Кроме Атина, конечно.

Это было весьма примечательное заявление. Дарман не выказывал ни малейших признаков того, что недавняя утрата причинила ему боль. Этейн мало что знала о биологических семьях, но она не сомневалась, что смерть мастера Фулье будет мучить ее еще месяца три, если не три года. Возможно, чувство горя из клонов тоже вытравили.

— Так ты не тоскуешь по своим братьям?

Улыбка Дармана медленно разгладилась.

— Конечно тоскую, — тихо ответил он. — Каждый день.

— Ты как будто воспринимаешь это… спокойно.

— Мы знаем, что, скорее всего, нас убьют. Если зацикливаться на этом, от нас будет мало толку. Нужно просто примириться, как говаривал наш сержант-инструктор. Все мы когда-нибудь умрем, так лучше уж умереть, помогая реально важному делу.

Этейн хотелось спросить, чем для него лично важна борьба за Республику. Ей было почти что страшно, но узнать было необходимо.

— Как ты считаешь, Дарман, за что ты сражаешься?

Он недоуменно воззрился на нее:

— За мир, мэм.

— Ладно, тогда против чего?

— Против анархии и несправедливости. — Это был шаблонный ответ, но Дарман сделал паузу, как будто впервые задумавшись о его значении. — Даже если население не проявляет благодарности.

— Тоже звучит как слова твоего инструктора.

— Но ведь он был прав, разве нет?

Этейн подумала о местных, которые сдали их наемникам Хокана. Да, за последние несколько недель она многое узнала о реалиях войны. Но все еще недостаточно.

— Уже светает, — сказал Дарман. Он уселся на землю, скрестив ноги; пластины брони обо что-то звякнули. — Гляжу, вы замерзли. Болеутоляющее не нужно?

Этейн достигла того уровня сырости и боли, который она могла перетерпеть. Она слишком устала, и ничего делать не хотелось. Она даже перестала замечать назойливый запах сырой мерльей шерсти.

— Я в порядке.

— Если разжечь костер, мы превратимся в магнит для половины сепарской армии. — Дарман порылся в поясе и протянул ей пищевой кубик. Как в нем сочетались эта детская наивность и хладнокровие профессионального убийцы? Этейн покачала головой. Солдат достал мешочек. — Сушеной кувары?

Фрукт был спрятан в поясном кармашке, а не лежал в рюкзаке, и Этейн поняла, что это лакомство — для него большая ценность. Он всю жизнь питался сухпайками, столь же вкусными, как вонючая моттова шкура. Жертва была довольно трогательная; у нее впереди уйма времени, чтобы набивать брюхо едой со всей Галактики — конечно, если удастся выбраться с Киилуры живой, — но Дарман был такой возможности лишен. Этейн вымученно улыбнулась и махнула рукой:

— Нет. Съешь сам. Это приказ.

Повторять не пришлось. Дарман принялся жевать, прикрыв глаза, и Этейн стало отчаянно жаль его; в то же время она завидовала тому, как он радовался простым вещам.

— Я знаю хороший способ согреться, — сказал Дарман и открыл глаза. Этейн ощетинилась. Возможно, он был не так уж наивен, как казалось.

— Вот как?

— Если вы согласны.

— Согласна на что?!

Дарман поднял палец — «Сейчас увидите» — и вышел из укрытия. «Нет, — подумала Этейн, — он имел в виду совсем не это». Ей вдруг стало стыдно, что она вообще подумала о нем такое. Девушка уставилась на свои руки, внезапно ужаснувшись их виду: ободранные, с обломанными ногтями и вообще уродливые. Тут ей в плечо ткнули концом грубо ошкуренного шеста. Этейн подскочила. Сюрпризов на сегодня было более чем достаточно.

— Если это такая шутка, Дарман, то мне не смешно.

— Идите сюда, коммандер. — Он глядел на нее поверх шеста. — Тренировка по фехтованию. Лучше сейчас, чем в реальном бою.

— Я хочу отдохнуть.

— Я знаю. — Он присел на корточки и посмотрел ей в глаза. — Я в фехтовании мало что смыслю, но меня обучали рукопашному бою.

Он не двигался с места. Его настойчивость действовала на нервы. Точнее, просто бесила. «Довольно!» — решила Этейн. Она устала и хотела лишь просто сидеть, ничего не делая. Девушка вскочила на ноги, схватила шест и бросилась на Дармана.

Он успел шагнуть в сторону, но едва-едва.

— Относительно безопасный способ отточить ваше фехтовальное мастерство, — сказал спецназовец.

— Относительно? — Этейн в ярости сжала шест двумя руками.

— Относительно, — повторил Дарман и резко ударил деревянным «световым мечом» по ее щиколотке.

— Ой! Ты…

— Ну же. Вперед. — Дарман отскочил от ее свирепого, никуда не нацеленного выпада. — Вот так. Нападайте.

Это была трудность, о которую Этейн всегда спотыкалась: где провести тонкую грань между максимальной отдачей и слепой яростью? «Давай, соберись. Это уже не игра». Она рубанула справа; шесты столкнулись с громким стуком, так что аж заныли кисти и локти, а Дарман был вынужден отступить на шаг. Еще три удара — справа, справа и слева — и сразу верхний, неожиданный. Шест с такой силой ударил между шеей и плечом, что, будь на его месте настоящий световой меч, Этейн просто располовинила бы Дармана.

Раздалось противное «хрясь». Впервые Этейн увидела, что ему больно. Он скривился — на долю секунды, не больше, — но Этейн все равно ужаснулась.

— Прости… — начала она, но Дарман тут же налетел и выбил шест у нее из руки.

— Успех надо развивать, — сказал он, потирая шею. — Я никогда не пользовался энергетическим клинком и не могу призывать Силу. Но знаю, когда нужно бить и не останавливаться.

— Вижу. — Этейн восстановила дыхание и осмотрела щиколотку. — Я ничего тебе не повредила?

— Ничего серьезного. Хороший удар.

— Не хочу тебя подвести, когда моя помощь будет нужна больше всего.

— Вы хорошо справляетесь, коммандер.

— Как тебе это удается, Дарман?

— Что? Биться?

— Убивать и оставаться бесстрастным.

— Это все тренировки, я думаю. Плюс те гены Джанго Фетта, которые делали его… бесстрастным.

— Ты когда-нибудь боялся на тренировках?

— Почти всегда.

— А травмы бывали?

— Постоянно. Другие вообще умирали. Только так можно научиться. Травма учит стрелять инстинктивно. Поэтому наши инструкторы на первых порах выдавали нам учебные боеприпасы, которые травмировали, но не причиняли необратимых повреждений. Уже потом мы перешли на настоящие.

— Сколько же тебе тогда было лет?

— Четыре. Или пять.

Всего этого Этейн не знала. Девушка невольно вздрогнула. Она не могла припомнить, чтобы кто-нибудь из джедаев умер во время обучения. Это был совсем иной мир. Она подняла с земли свой шест и рассеянно сделала несколько замахов, глядя на кончик палки.

— Этот ускоренный рост трудно взять в толк.

— Промышленный секрет каминоанцев.

— Я хочу сказать, это с трудом укладывается в голове: ты такой сильный и столько всего умеешь, но… в общем, об окружающем мире знаешь меньше, чем юный падаван.

— Сержант Скирата говорил нам, что мы его сбиваем с толку.

— Ты часто вспоминаешь его.

— Он обучал мое отделение, а также отделения Девятого и Пятого. Возможно, поэтому нас и послали вместе на это задание, когда наших братьев убили.

Этейн стало стыдно. В голосе Дармана не было никакой жалобы на судьбу.

— Что с тобой будет в тридцать лет, когда ты станешь слишком стар, чтобы воевать?

— Я умру намного раньше.

— Ты фаталист.

— Мы стареем намного быстрее вас. Нам говорили, что у клонов закат жизни милосердно быстр. Медлительных солдат убивают. Не могу придумать лучшего времени умереть, чем когда уже не можешь быть таким, как прежде.

Этейн не хотела больше слышать о смерти. Смерть случалась слишком часто, слишком легко, словно какой-то пустяк, не влекущий за собой никаких последствий. Она чувствовала, как Сила деформируется вокруг нее; не правильный ритм жизни, как должно быть, а хаос разрушения. Она знала, что не может ни примириться с этим, ни что-то изменить.

— Мы ведь хранители мира, а не солдаты, — устало проговорила она. — Это отвратительно.

— Война всегда отвратительна. Если назвать ее борьбой за мир, это ничего не изменит.

— Это разные вещи, — сказала Этейн.

Дарман поджал губы и посмотрел куда-то через ее плечо, как будто припоминая трудный урок.

— Сержант Скирата говорил, что гражданские ничего не понимают, что они любят носиться со всякими возвышенными идеями типа мира и свободы, пока стреляют не в них, а в кого-то другого. Еще он говорил, что ничто так не вправляет мозги, как направленный в тебя ствол.

Это было больно. Неосторожное воспоминание или вкрадчивая шпилька в адрес ее принципов? Дарман явно был способен и на то и на другое. Этейн все никак не могла привыкнуть к его двойственности: профессиональный убийца и простодушный парень, солдат и ребенок, образованность и мрачный юмор. Поскольку нормальная жизнь его не отвлекала, он явно проводил в размышлениях даже больше времени, чем она сама. Девушка подумала о том, насколько изменит его бурный контакт с внешним миром.

Она убила всего одно разумное существо. И ее это уже изменило.

— Пошли, — сказал Дарман. — Солнце встает. Может, высушит нашу одежду.

На дворе определенно стояла осень. Туман окутывал землю, словно море. На пластоиде, служившем крышей, скопилась лужица воды, и Дарман собирался ее зачерпнуть, но вдруг замер.

— Кто это? — спросил он. — Я видел таких на реке.

Над лужицей танцевали насекомые с рубиновыми и сапфировыми крыльями.

— Однодневки, — ответила Этейн.

— Никогда не видел подобных оттенков.

— Они вылупляются утром, а вечером умирают, — сказала девушка. — Короткая и яркая…

Она запнулась, ужаснувшись своей бесчувственности. Стала думать, как лучше извиниться, но Дарман в извинениях не нуждался.

— Потрясающие создания, — сказал солдат, целиком поглощенный зрелищем.

— Это точно, — ответила девушка, внимательно наблюдая за ним.

* * *

Когда-то вилла Лика Анккита была великолепной. Она и сейчас отличалась бессмысленной пышностью, но полы из полированной кувары, по краям которых был выложен затейливый цветочный мотив, выщербили и исцарапали металлические ноги дроидов.

Анккит торчал в дверях, глядя, как четверо из этих дроидов шурупами крепят на окна листы металла, загораживая солнечный свет. Гез Хокан наблюдал за превращением особняка в крепость.

— Дерево трескается! — прошипел Анккит. — Осторожно! Ты хоть знаешь, сколько времени ушло на создание этих резных панелей?

Хокан пожал плечами:

— Я не плотник.

— Их делали не плотники. Их делали художники…

— Да хоть бы сам Верховный канцлер Палпатин их вырезал вилкой. Мне нужно укрепить это здание.

— У тебя есть прекрасная, специально для того построенная лаборатория менее чем в трех километрах отсюда. Ты мог бы оборонять ее.

— И обороняю.

— Зачем? Зачем разносить мой дом, если Утан здесь больше нет?

— Для коварного и злокозненного счетовода, Анккит, ты демонстрируешь поразительное отсутствие тактической хватки. — Хокан подошел к неймодианцу и остановился. Рост этого бакалейщика его не пугал. Хотя и приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, крутым здесь был не он, а мандалорец. — Я знаю, что ее здесь больше нет. А враг может поверить, что она здесь. Если бы я видел, как мой враг напоказ готовит здание к обороне, я бы заподозрил, что это обманка, и обследовал бы альтернативную цель. Если бы я обнаружил, что эта альтернативная цель скрытно подготовлена к отражению штурма, я бы пришел к заключению, что объект находится там, и атаковал бы ее.

Похоже, Анккита его довод не убедил. Неймодианец уставился на Хокана, наполовину прикрыв красные глаза, что с его стороны было редким проявлением отваги.

— И как же они заметят эту скрытную подготовку?

— Я позаботился о том, чтобы припасы доставлялись сюда с должным соблюдением процедур безопасности. Передвижение по ночам и все такое. Учитывая возвышенную натуру местного населения, я не сомневаюсь, что кто-нибудь обменяет эту информацию на какую-нибудь побрякушку. Это неизменно приносит результат.

— Эти твои подкрепления не спасут мой дом от разрушения.

— Ты прав, Анккит. Деревянные постройки плохо держатся против артиллерии. Поэтому я и перевел доктора Утан обратно в комплекс. Если что, оборонять здание из камня и металла можно будет намного успешнее.

— Тогда зачем ты вообще переселял ее сюда?

— Меня удивляет, что ты вообще об этом спрашиваешь. Чтобы держать всех в неведении, конечно.

На тот момент идея казалась логичной: Хокан не знал, с чем имеет дело. Сейчас он был практически убежден, что противостоит ему не больше десятка солдат. Если бы высадилась целая армия, об этом уже стало бы известно. Переезд Утан, который все равно не удалось бы совершить в полной секретности, помогал сгустить туман неопределенности.

Хокан ничего не доверял слепому случаю. Он оставлял след из зацепок, который должен был привести вражеских коммандос к единственному выводу: что Утан и нановирус забаррикадированы на вилле Лика Анккита.

Дроид проволок через гостиную тяжелый металлический брус, оставляя борозду в золотистом паркете. Анккит приглушенно взвизгнул от ярости. Другие дроиды подняли брус и подложили под горизонтальную балку, по ходу дела опрокинув и разбив изящную набуанскую вазу. Дроиды не были запрограммированы говорить «Ой!» и подметать черепки. Они просто топтались по фарфору, словно так и было нужно.

Анккит снова трясся. Он закричал, подзывая слугу. Появился угрюмый местный парнишка с веником и сгреб осколки в совок.

— Вот те на, — сказал Хокан. Он решил: сейчас не время упоминать, что расположенный под виллой лабиринт винных погребов и сейфов теперь набит взрывчаткой. Он не знал, как привести в чувство неймодианца, если тот хлопнется в обморок, и выяснять это не собирался.

Лейтенант Хурати ждал за дверью на улице. Даже в отсутствие начальства умбаранец всегда соблюдал военную дисциплину. Хокан ни разу не видел, чтобы он украдкой глотнул из фляжки или почесался. Увидев мандалорца, Хурати не встал по стойке смирно, потому что и так стоял навытяжку.

— Сэр, доктор Утан все больше раздражается из-за помех, — доложил лейтенант.

— Я с ней поговорю. Как работает дроидная цепь наблюдения?

— Удовлетворительно, сэр, но было бы намного надежнее, если бы удалось наладить прослушку комлинков.

— Мой мальчик, были времена, когда у нас не было станций перехвата и приходилось сражаться, полагаясь только на свои мозги. Дело вполне реальное. Так что заметили дроиды?

— Похоже, сэр, что атаки ограничивались самим Теклетом и территорией к югу от него и их цели были весьма конкретными. По крайней мере, мы теперь знаем, зачем они захватили контору каменоломни. Признаюсь, с бомбой-экскаватором я раньше не сталкивался. — Хурати нервно облизнул губы. — Сэр, вы точно не хотите отправить патрули вдоль теклетской дороги? Я бы с удовольствием поехал сам, сэр. Без проблем.

Хокан решил считать это не критикой, а проявлением искренней заботы.

— Нет, мы только будем гоняться по гданьим следам по всей округе. Наш противник явно искушен в диверсионной тактике, и я не собираюсь ловиться на их наживку. Подожду, когда они поймаются на мою. — Он похлопал Хурати по спине. — Если так хочешь чем-то заняться, приглядывай за Анккитом. Нельзя, чтобы он вмешивался. Если что, приструни его, как сочтешь нужным.

Хурати отсалютовал:

— Слушаюсь, сэр. И еще… лейтенант Кувин… вы были правы. Не думаю, что он дослужится до капитана.

С каждым днем Хурати нравился Хокану все больше.

— Другие офицеры заметили его исключение из списка на повышение?

— Заметили, сэр.

— Хорошо. Молодец.

Хурати показал себя верным помощником. Он выполнял приказы с большим рвением. Хокан решил, что придется за ним приглядывать. Но все равно повысил его в звании. Подчеркнуто игнорируя результаты других, ничего хорошего не добьешься.

Глава 13

КОМАНДИР «ВЕЛИЧАВОГО» — КОРУСАНТСКОМУ ШТАБУ

НАХОЖУСЬ НА ПОЗИЦИИ В ОЖИДАНИИ КОНТАКТА С ОТДЕЛЕНИЕМ «ОМЕГА». СВЯЗЬ ЧЕРЕЗ ТЕКЛЕТСКУЮ СТАНЦИЮ ПОЛНОСТЬЮ ПРЕКРАТИЛАСЬ. ПОДОШЕЛ КОРАБЛЬ СЕПАРАТИСТОВ И ЗАНЯЛ ПОЗИЦИЮ В 50 КИЛОМЕТРАХ ПО ЛЕВОЙ СКУЛЕ — НА СИГНАЛЫ НЕ ОТВЕЧАЕТ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ВООРУЖЕННЫЙ ТРАНСПОРТ ТЕХНОСОЮЗА. В СЛУЧАЕ ВРАЖДЕБНЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРОТИВНИКА ВСТУПЛЮ В БОЙ. ПРЕБЫВАЮ В ПОЛНОЙ БОЕГОТОВНОСТИ.

-  Опять все хорошо закончилось, — сказал Пятый откуда-то из головы колонны.

— Ты что, на стимуляторах? — спросил Девятый.

— Я просто от природы оптимист.

— Ну а я нет. Так откуда это у тебя?

Девятому не нравилось быть замыкающим. Он двигался спиной вперед, осматривая деревья и удивляясь, почему после Теклета враг как сквозь землю провалился, хотя они уже подходили к Имбраани.

Жестянки не умели лазать по деревьям. Тревожили его мокрые.

— Хочешь поменяться? — спросил Пятый.

— Не, все в порядке.

— Ну, скажешь, если что.

Пятый шел метрах в ста впереди. Атин шагал следом за Гута-Неем. Виквай тащил изрядную долю снаряжения и боеприпасов, которые пришлось погрузить на себя после того, как они бросили экскаватор и мотоспидер.

— Как ни странно, очень тихо, — заметил Атин. — Что, если я вышлю зонд на разведку?

— Можно, — разрешил Девятый. — И выведи картинку на всех, пожалуйста.

— Мы уже пришли? — спросил Гута-Ней.

— Скоро. — Девятый не нашел для виквая лучшего применения, кроме как использовать его в качестве вьючного животного. Похоже, о тактике Хокана он знал лишь одно: что тот бьет очень сильно. — Так ты будешь сотрудничать или отправить тебя обратно к боссу?

— Вы нельзя! Это жестоко, да!

— Думаю, он просто тебя расцелует и скажет, как по тебе соскучился.

— Он отрежет мне…

— Не сомневаюсь. Не хочешь рассказать нам еще о дроидах?

— Сто.

— БСД есть?

— Что?

— Боевые супердроиды. — Девятый развел руками, изобразив громоздкий силуэт. Винтовка повисла на ремне. — Большие.

— Нет. Я таких не видеть.

— Говорил же, надо было его пришить, — сказал Пятый. — Впрочем, он несет кучу снаряги. Думаю, за это можно дать ему поблажку.

Металлическая сфера поднялась над самыми кронами деревьев и улетела прочь. В визоре Девятого один квадрант заняла картинка местности, передаваемая с высоты. Зонд летал вдоль тропинок, носился между ветками, и вскоре стало ясно, что никого вокруг нет. Это было тревожно само по себе. Затем он спикировал и показал знакомую фигуру, раздетую по пояс и склонившуюся над самодельным тазиком с мыльной водой, сооруженным из листа пластоида.

Зонд повис над Дарманом, который потянулся за винтовкой, даже не поднимая головы.

— Сержант, это ты?

Девятый увидел нацеленный в него ствол «дисишки». Этот крупный план здорово приводил в чувство.

— Мы где-то в десяти минутах от ТВ. Чего это ты прихорашиваешься?

Винтовка исчезла, и в кадре появилось наполовину выбритое лицо Дармана:

— Как придете, будьте любезны постучать.

— Я тоже рад тебя видеть. Откуда эта рана?

— Эта? Или эта?

— Ожог.

— Трандошанин. Точнее, мертвый трандошанин. Мы привлекли немного больше внимания, чем хотелось бы.

— Коммандер там жива еще?

— Вот этот синяк — ее работа. Я учу ее драться без правил. Схватывает на лету.

— Так поставь котелок. Мы гостя ведем.

Слегка раздраженное лицо Дармана уменьшилось и исчезло из виду. Теперь зонд показывал панораму Имбраани. Это оказался не столько город, сколько скопление ферм, между которыми там и сям виднелись нагромождения построек явно промышленного назначения. Атин увеличил высоту, и стали видны более отдаленные здания.

— Пройди над виллой, — сказал Девятый.

— Открытая местность, сержант. Малость рискованно.

— Мы давно потеряли элемент неожиданности.

— Ладно. Но только с длинным фокусом.

— Что вы делать? — спросил Гута-Ней. Ему должно было казаться, что все трое идут молча. Он не слышал разговора по внутришлемным комлинкам. Девятый двумя движениями век переключил каналы:

— Осматриваем виллу.

— Я знаю о вилле.

— Мы все знаем о вилле.

Сейчас было бы очень кстати появление Джинарт. Женщину-оборотня они не видели со вчерашнего дня. Конечно, она могла сейчас находиться где угодно, но на глаза не показывалась. Девятый надеялся, что с ней ничего не стряслось.

«Еще пять минут». Вообще пустяк. Они снова станут отделением, и у них будет командир. Они доберутся до ТВ и смогут отдохнуть, поесть, помыться и вообще привести мозги в порядок. И правда, день выдался хороший.

Оставалось только захватить Утан с нановирусом и выбраться отсюда живыми.

* * *

Этейн почти привыкла смотреть на безликий шлем Дармана как на лицо друга. Потом из-за деревьев вышли еще трое в точно такой же броне, нарушив ее хрупкое равновесие.

А потом они сняли шлемы.

Этейн знала, что это грубо, но она лишь оцепенело уставилась на них и медленно прижала ладонь ко рту, пытаясь скрыть шок.

— Да-да, коммандер, простите за этого виквая, — произнес один из них. У него были голос Дармана и лицо Дармана. — Знаю, от него малость разит. Надо будет заставить его помыться.

Они были совершенно идентичны, за исключением одного, у которого через все лицо пролегал жуткий шрам. Остальные двое выглядели как один человек в разном настроении: один серьезный, другой приятно уравновешенный и беззаботный. Все они пялились на нее.

— Я вас не различаю, — сказала Этейн.

— Я РК…

— Нет, у вас есть нормальные имена. Я знаю, что они у вас есть.

— Это… это не предусмотрено правилами, коммандер.

Дарман опустил взгляд:

— Это личное.

— Все зовут меня Пятым, — сказал уравновешенный, которого правила явно заботили мало. — А это Атин.

— Девятый, — представился серьезный и отдал честь. Этейн не чувствовала в обоих особых эмоций, но Атин — тот, со шрамом — излучал такое сильное чувство утраты, что оно ощущалось прямо физически. Девушка чувствовала его тяжесть. Она попыталась сконцентрироваться на виквае. Даже без Силы было ясно, что тот напуган. Он согнулся вдвое, будто собираясь рухнуть на колени, и смотрел на нее во все глаза.

Не все викваи выглядели одинаково. Этот был ей знаком. Тот самый, который гонялся за ней по барковому полю. Он был насильником и убийцей, хотя такую характеристику можно было дать любому из бандитов Хокана. Рука Этейн потянулась к мечу.

— Эй, — сказал Дарман.

— Девуля? — подал голос Гута-Ней.

— Я тебе покажу девулю, — прошипела Этейн, но Дарман поймал ее за руку, и она тут же устыдилась своей реакции. Опять поддалась гневу. Именно гнев и не давал ей постигнуть свое призвание. Она понимала, что нужно избавиться от этого недостатка. Если Дарман способен применять силу без злобы, то сможет и она.

— Зачем он здесь? — спросила девушка, погасив клинок.

— Мы подумали, что он может сообщить ценную информацию, — ответил Девятый.

Этейн отчаянно хотелось быть чем-то полезной. Ей казалось, что она способна только показывать фокусы: достаточно, чтобы отвлекать, но для полноценного солдата слишком мало. Еще хотелось, чтобы Дарман перестал делать вид, будто ее нужно всего лишь немножко поднатаскать. Чтобы он сказал ей наконец, как ему отвратительно, что такой потенциал воплотился в девчонке, у которой нет ни дисциплины, ни чувства цели. Он не был глуп и наверняка думал так.

— Что нам надо узнать, Девятый?

— Как мыслит Хокан, коммандер.

— Оставьте-ка нас одних на пару минут.

Гута-Ней выпрямился и отступил на шаг, тряся головой. Он явно ожидал допроса в стиле Хокана.

Пятый хихикнул:

— Гута-Ней думает, что вы отрежете ему… э-э… косички, мэм.

«Косички». Этейн совсем забыла. Она высвободила из-под воротника прядь волос, заплела как можно быстрее и нащупала в кармане кусок шнура, чтобы завязать. «Ты джедай. Так будь джедаем, хотя бы для того, чтобы оправдать веру Дармана в тебя».

— Мы сейчас немного поболтаем, — сказала девушка. Она заправила косичку за воротник. — Присядь… Гута-Ней.

Со связанными руками ему было нелегко опуститься на землю, но Этейн не собиралась рисковать. Виквай встал на колени, после чего позорно повалился набок. Девушка вернула его в сидячее положение, и некоторое время оба сидели перед укрытием, не говоря ни слова. Прежде чем начать воздействие, Этейн хотела, чтобы он успокоился.

Неожиданный лязг брони заставил ее обернуться. К своему изумлению, Этейн увидела, как Атин неуклюже обнял Дармана и похлопал по спине. Она поймала взгляд Дармана: у того был смущенный вид.

Неизвестно, что было причиной страшного эмоционального бремени, которое нес Атин, но это бремя слегка ослабло, когда он увидел, что Дарман жив-здоров. Затем оба разошлись в разные стороны, как будто ничего особенного не произошло. Этейн снова повернулась к Гута-Нею. Ей вдруг стало совершенно ясно, что, несмотря на свою невозмутимость и неестественное сходство, эти солдаты во всех отношениях такие же люди, как и она сама.

«Созданные, чтобы сражаться».

Ее снова стали одолевать сомнения. Этейн отогнала их и посмотрела на Гута-Нея, который избегал ее взгляда.

— Ты не боишься, — негромко проговорила девушка, мысленно представив тихий плеск воды в фонтане своего клана на Корусанте. — Ты расслабился и хочешь поговорить о Гезе Хокане.

Да, он очень хотел.

* * *

— Джинарт не видели? — спросил Дарман.

— Со вчера не появлялась. — Девятый чистил броню. Теперь уже не имело значения, заметны они или нет, а грязи он терпеть не мог. Дарман разобрал «дисишку» и с излишней тщательностью протирал камеру зажигания. Пятый бродил вокруг временного лагеря, наблюдая за окрестностями.

— Ну, с ней или без, но мы уже скоро начнем.

— Вилла или комплекс?

— Последние данные Джинарт указывают на виллу.

— Но…

— Вот именно что «но». Я бы тоже вряд ли захотел покидать место, которое можно оборонять. Вилла — это просто дровяной склад. — Сержант отложил наплечную пластину, которую чистил. — Покажи-ка еще раз планы.

Дарман быстро собрал DC-17 и достал с пояса сферу с голокартой.

— Она молодец, что достала это.

— Наш коммандер? Джинарт о ней невысокого мнения.

— Да ладно, Девятый. Она джедай. Офицер.

— Ну а сам-то ты что думаешь?

Дарман потер переносицу:

— Боевого духа ей не занимать.

— И?

— Она… ну, она не Скирата. Но она быстро учится. И видал бы ты, какие джедайские штучки она может вытворять. Боевые навыки — это далеко не все.

У Девятого порой бывали сомнения насчет офицеров-неклонов. Точнее, сомнения бывали у всех. Никто в открытую не признавался, но Скирата предостерегал — тихо, в частном порядке, — что посторонние офицеры иногда нуждаются в помощи, и хотя приказ надо исполнять всегда, необходимо уметь его «творчески интерпретировать», если офицер выразился недостаточно четко. Офицеры могли неумышленно убить тебя.

— Второго Скираты быть не может, — изрек Девятый. Но он украдкой наблюдал за коммандером. Неизвестно, что она там сделала с Гута-Неем, но это здорово развязало ему язык. Сама она сидела со скучающим видом, как будто ей приходилось выслушивать кого-то, кто очень сильно хотел ей объяснить во всех подробностях устройство автобластера.

— Надо признать, это неслабый трюк, — сказал Дарман.

Девятый старался об этом не думать. Ему было не по себе от мысли о том, что не все его действия могут быть продиктованы его собственными решениями. Не нравился ему и другой конфликт, который она в нем вызывала. Впервые женщина была настолько близко, и он был рад, что она оказалась худой, замурзанной и вообще малопривлекательной. Но от этой близости все равно было немного не по себе, и, судя по тому, как косился на него Дарман, у того были аналогичные мысли.

Оба наблюдали, как Гута-Ней изливает душу коммандеру. Наконец ей это надоело. Она поднялась на ноги, подошла к спецназовцам и неуверенно посмотрела на них.

— Прости, Дарман, — сказала она Девятому, но тут же смущенно пожала плечами. — Извиняюсь. Ну конечно… ты же Девятый. Мне удалось кое-что из него выудить, но боюсь, он не отличается аналитическим складом ума. Я могу сказать, что Хокан носит Берлинский пробивной пистолет и нестандартный бластер KYD-21. У него уйма трандошанского оружия, и еще — насколько известно наемникам — в гарнизоне не больше сотни боевых дроидов. Также Хокан, очевидно, игрок: любит обман и двойной обман.

Девятый обдумал услышанное:

— Это ценная информация, коммандер. Спасибо.

— Я попробую позвать Джинарт. Она могла видеть, что происходит на вилле.

— А вы можете это сделать? — спросил Дарман.

— Я могу ее чувствовать, когда она того хочет. Посмотрим, почувствует ли она меня. — Девушка уставилась на свои сапоги. — И пожалуйста, не называйте меня коммандером. Я не заслужила этого звания. Пока я его не заслужу — если заслужу вообще, — я просто Этейн. Дарман это знает — правда, Дарман?

Тот кивнул. Девятому все это не нравилось. Он предпочитал четко понимать, кто есть кто в иерархии.

— Как скажете. Можно один вопрос?

— Разумеется.

— Почему вы сказали: «Конечно, ты же Девятый»?

Она задумалась:

— По ощущениям вы разные. Все разные. На вид вы одинаковые, но это не так. Я обычно не распознаю людей по отпечатку в Силе, но могу, если сосредоточусь.

— Так мы вам кажемся разными?

— Да вы и сами это знаете. Ты знаешь, что ты Девятый, а он знает, что он Дарман. Вы обладаете самосознанием, так же как я и любой другой человек.

— Да, но…

— Все разумные существа индивидуальны, и их отпечатки в Силе отражают это. Сам жизненный путь делает вас разными — вы как близнецы, только у вас это даже более выражено. Атин отличается очень сильно. Что с ним случилось? Что его так гнетет?

Ее ответ потряс Девятого. Он привык к тому, что его считали промышленным продуктом. Отделение и сержант относились к нему как к человеку, но каминоанцы — отнюдь. Впервые джедай, коммандер, подтвердил затаенное подозрение клонов-спецназовцев, что они ничем не хуже обычных людей. Это больше не было опасным инакомыслием, которое приходилось скрывать.

— Атин был единственным выжившим в своем первом отделении, потом он был переведен в другое и снова потерял в бою всех троих братьев, — объяснил сержант. — Он чувствует себя виноватым.

— Бедняга, — сказала коммандер. — И он об этом не говорит?

— Почти нет.

— Быть может, я могла бы ему объяснить, что он не виноват. Просто немного подбодрить. Никакого воздействия, как с викваем, клянусь.

— Вы очень добры.

— Мы должны заботиться друг о друге.

И тогда Девятый понял, что ему все равно, разбирается она в тактике партизанской войны или знает об этом не больше мотта. Она обладала фундаментальным качеством лидера, которому не научишься за всю жизнь: она заботилась о своих подчиненных.

Уже в силу одного этого она была достойна своего звания.

* * *

— Контакт, пятьсот метров, — доложил Пятый.

Спецназовцы отставили наскоро сваренный обед из сушеного мяса и натянули шлемы. Этейн снова поразилась быстроте их движений. Она едва успела обернуться, чтобы посмотреть, где виквай, а они уже залегли в траве с винтовками наготове.

«Ты не издашь ни звука, Гута-Ней. Ты хочешь молчать как рыба».

Виквай повиновался. Но девушка уже распознала, кто идет. Она отползла на четвереньках в кусты и наклонилась к Дарману.

— Это Джинарт, — сказала она. — Расслабьтесь.

Дарман, Пятый и Атин уселись на корточки. Девятый остался лежать, глядя в прицел, но демонстративно убрал руку от спускового крючка.

— Девятый любит все проверять сам, — сказал Дарман. — Не обижайтесь.

Трава заколыхалась, и мимо сидящих коммандос пронеслось какое-то живое смазанное пятно. В своих жутких черных вихрях оно как будто что-то несло. Затем пятно преобразилось в Джинарт в ее естественной форме. В зубах она держала огромный кусок мяса, который положила на землю.

— Я дала вам достаточно времени, чтобы меня заметить, — сказала Джинарт, глядя Девятому в глаза. Она понюхала воздух, вытянутая морда как будто повернулась в сторону невидимого маяка. Ее взгляд опустился на Гута-Нея, который дремал, прислонившись к дереву и сложив связанные руки перед собой. — Чего это вы? Других сувениров не нашлось?

— Мы подумали, что он может пригодиться, — повторил Пятый.

— Викваев даже есть нельзя, — сказала Джинарт и приняла человеческий облик. — На всякий случай пусть это животное не знает, кто я. Вы поели? Мерлятины хотите?

Пятый снял шлем и ухмыльнулся:

— Времени-то хватит, да?

— Воевать можно и на полный желудок, — сказала Джинарт. — У вас впереди нелегкая работа.

Пятый схватил мерлью ногу и промыл водой из бутылки.

— Дар, у тебя еще сушеные фрукты остались? — Он выдвинул лезвие из перчатки и принялся нарезать мясо кусочками. Этейн не могла понять, откуда у него это неизменное благодушие; просто не верилось, что он способен кого-то убить. За последние несколько дней она открыла, что профессиональные солдаты в быту не отличаются ни вспыльчивостью, ни жестокостью.

Они даже не разговаривали как крутые мачо. Они сплошь состояли из противоречий. Стирали одежду, брились, готовили еду и вообще вели себя как воспитанные, образованные падаваны. А потом начинали взрывать здания, убивать незнакомцев и плоско шутить. Этейн привыкала, но медленно.

В то время как Атин сторожил Гута-Нея, остальные расселись в укрытии и слушали Джинарт.

— Я наблюдала, — начала та. — Хокан сильно укрепил виллу неймодианца в условиях строгой секретности, и большинство дроидов он действительно держит там. Все здание набито взрывчаткой, большая ее часть — в винном погребе. Но в то же время он перевел Утан обратно в комплекс.

— Наш ароматный друг сказал правду насчет двойного обмана, — заметила Этейн.

Девятый пожал плечами:

— Я бы поступил точно так же. Защищал бы сильную позицию.

— Значит, мы атакуем комплекс, — сказала девушка.

— Нам придется что-то делать с обеими целями. Между ними всего два-три километра. Если начнем с главного комплекса, дроиды тут же заявятся в гости.

Этейн потерла лоб:

— Если здание построено в соответствии с планами, то единственный вход — только через парадную дверь.

— Мы сами можем делать двери. — Дарман хмыкнул. — Для этого есть рамные заряды и водорезы.

— Прошу прощения?

— Мы пробиваем дыры в стенах. Но я бы предпочел обойтись без этого, раз там опасные материалы. Думаю, все эти колбы с пробирками лучше не разбивать.

— Там даже нет пожарного выхода. Одна дверь, и ни окон, ни широких вентшахт.

— Похоже, тут никто не следит за соблюдением строительных норм. — Дарман покачал головой. — Значит, парадная дверь, стены или канализация. Лучше всего стены, но как подобраться незамеченными — отдельный вопрос.

Девятый повернулся к нему, как будто ожидая предложений.

— Параллельная атака может их отвлечь, если будет достаточно шумной.

— Ну, раз Хокан столь любезно набил виллу штуковинами, которые делают «бум», грех этим не воспользоваться. — Дарман присмотрелся к голографическому плану здания. — Трюк с заминированным дроидом второй раз не пройдет, но у нас есть куча своей взрывчатки, которую можно добавить к общей картине.

— Судя по твоим словам, это будет сравнительно легко, — сказала Этейн.

— Нет, будет трудно. Но нас для того и готовили.

— Я бы предпочел, чтобы ты организовал нам силовое проникновение в главный комплекс, — сказал Девятый.

— Но не помешало бы заложить наши собственные заряды внутри виллы, лучше всего в подвал, — ответил Дарман. — От достаточно мощного взрыва остальная взрывчатка сдетонирует сама. В случае успеха взрывная волна пойдет вверх, и, если дроиды наверху, проблема решится сама собой.

— Ладно, ближе к делу. Над погребом плотный слой дроидов, десантироваться туда не получится. Так что опять: парадная дверь, стена или канализация. А трубы канализации — всего тридцать сантиметров в диаметре.

— Бур-бабахи? — предложил Пятый.

— Они не забурятся до самого подвала, и в любом случае они недостаточно мощные. — Взгляд Дармана был прикован к голограмме. — Хотя мощность можно увеличить, если Атин их модифицирует и вставит немного термоленты. Я оставлял ее для взрывозащитных дверей в комплексе, но метр могу выделить. Этого хватит с лихвой.

— Может, зонд? — спросил Атин. — В смысле, если удастся довести его до здания. Если вынуть записывающую аппаратуру, можно запихнуть туда термоленту — метра два войдет с легкостью.

— Они засекут любой летающий объект.

Джинарт в облике старой карги переводила взгляд с одного идентичного лица на другое.

— Какого размера это устройство?

Дарман сжал пальцы в кулак:

— Примерно такого. Я покажу.

— Я могу донести его до виллы, до самой стены, если вы сможете провести его дальше.

Девятый ткнул пальцем в мерцающее изображение:

— С крыши вниз по трубе — так он окажется в главном коридоре, который идет от двери до задней стены.

— Или по главной трубе канализации, начиная с этого стока в двухстах метрах позади здания. Так даже лучше.

Этейн присоединилась к ритуалу коллективного созерцания голографической карты, как будто ответ мог прийти сам собой.

— Взрывать виллу есть смысл только в том случае, если мы хотим уничтожить как можно больше дроидов.

— Значит, нужно их убедить, что наша цель — вилла, — сказал Девятый. — Для этого нужен какой-то отвлекающий маневр, и это был бы хороший вариант, будь у нас еще бойцы. Но их нет.

Тут у Этейн возникла идея, хотя гордости она не вызывала.

— А если отправить Хокану послание? — спросила девушка. — Что, если Гута-Ней сбежит и расскажет ему, что мы собираемся атаковать виллу?

— Но он знает, что нас всего четверо, — возразил Дарман. — Простите, пятеро.

— Шестеро, — сварливо сказала Джинарт.

— Можно убедить виквая, что здесь в округе бродит еще отделение или даже два, — сказала Этейн. — Сейчас он поверит всему, что я скажу. Но я отправлю его на верную смерть.

Пятый кивнул:

— Да уж, если Хокан прирежет его, не слушая, нам труба.

Какая веселая, добродушная черствость. Этейн на мгновение ужаснулась, но реальность тут же нахлынула на нее. При первой возможности Гута-Ней надругался бы над ней и убил не задумываясь. Кроме того, целью отделения была, по сути, военная фабрика, где создавалось оружие, способное убить миллионы солдат, таких как Девятый, Пятый и Атин. «И Дарман». Если они не убьют первыми, убьют их самих.

От уважения ко всему живому до мысли «пожертвуй викваем» прошло совсем немного времени. «Не такова ли истинная природа нравственного разложения?» — подумала Этейн.

— Я постараюсь придумать для него самую убедительную вступительную фразу, — пообещала она.

— Он мразь, — сказала вдруг Джинарт. — Если его смерть поможет вышвырнуть с моей планеты Торговую Федерацию и ее приспешников, то невелика плата.

«С моей планеты?» Очевидно, спецназовцы подумали о том же, что и она, потому что все четверо выжидающе посмотрели на женщину-оборотня.

— Мы не знали, что это ваша родная планета, — произнес Девятый.

— Наша, — ответила Джинарт. — Я одна из немногих уцелевших представительниц моей расы. Разнообразные пришельцы выгнали нас из среды обитания, даже не видя, — и теперь я сомневаюсь, что они поступили бы иначе, если бы знали о нас. Да, мы поможем вам очистить эту планету от неймодианцев и всех остальных враждебных чужаков. Таковы условия нашей сделки с Республикой. Вы помогаете нам, мы вам. Вот почему мы рискуем своими жизнями. А вовсе не ради вящей славы вашего дела.

— Нам никто не сказал, — промолвила Этейн. — Простите. Я не могу говорить от имени Республики, но мы сделаем все, чтобы уговор был соблюден.

— Не забудь, — сказала Джинарт и кивнула в сторону коммандос своей изящной черной головой. — Как и твои юные друзья, мы немногочисленны, но можем причинить огромный ущерб.

Этейн только и могла, что кивнуть в ответ. По крайней мере, Джинарт была предельно честной. Возможно, эти телепаты, лишенные возможности скрывать мысли друг от друга, по-другому просто не умели. Гурланинка воззрилась на нее немигающими оранжевыми глазами, и впервые Этейн увидела торчащие над нижней губой четыре клыка с раздвоенными концами.

— Я помечу лагерь своим запахом, — сухо сказала Джинарт. — Гданы вас сегодня не потревожат.

Она выскользнула из укрытия и слилась с землей, оставив позади себя лишь шелест травы и кустов.

— Ладно, поглядим, на что способен Гута-Ней, — сказал Девятый. — Если к завтрашнему полудню не увидим никакого движения в сторону виллы, все равно начнем, а это значит разделить отделение и попытаться уничтожить обе группы дроидов. Очень хотелось бы обойтись без этого.

— Вечер обещает быть томным, — изрек Пятый. — Ужин готов!

Дальше начался сложный спектакль, который — что самое странное — не требовал никаких репетиций. Гута-Ней ни о чем не спрашивал: Этейн начинала видеть в нем жестокого уродливого ребенка, не способного ни понять чувства других, ни контролировать свои собственные. Они сидели кружком, ели мерлятину, потушенную с сушеной куварой, и напоминали друг другу, что надо оставить что-то «другому отделению», которое скоро появится. Приглушенными голосами они обсуждали план нападения на «ту виллу». Если это и была игра в дезинформацию, то очень бесхитростная.

Но все равно Этейн не испытывала никакой гордости за свою уловку, когда перерезала веревки на руках виквая — как бы по доброте душевной, чтобы он мог поесть. В действительности же она тем самым посылала его на смерть. Немного утешала лишь мысль о том, что, как только стемнеет и Гута-Ней увидит, что все отвернулись от него и заняты своими делами, он попытается сбежать, оправдав характеристику Джинарт, назвавшей его мерзавцем.

И все-таки решение далось нелегко.

Пятый и Дарман, судя по их позам, спали. Из-за шлемов было не разобрать, но оба сидели, прислонившись к дереву, уткнувшись подбородками в нагрудные пластины и сложив руки на винтовках. Этейн не сомневалась: стоит ей подойти ближе, как они вмиг проснутся и вскочат на ноги.

Она поглядела вверх. Девятый сторожил с дерева, умостившись на развилке ветвей и свесив одну ногу. Время от времени он куда-то смотрел через прицел винтовки.

— Как далеко он видит? — спросила девушка.

Атин, который сидел со скрещенными ногами в окружении проводов и детонаторов, поднял глаза. Он снял секцию брони, защищавшую спину, и складывал на нее детали.

— В прямой видимости? До тридцати километров при хорошей погоде. Удаленно через корабельную систему? На сколько угодно, комм… простите, Этейн. — Он указал на свою винтовку и продолжил упаковывать в зонд туго смотанные черно-белые ленты взрывчатки. — Посмотрите через «дисишку». Она на предохранителе, но ничего не нажимайте.

Этейн приложила винтовку к плечу. Она была намного легче, чем казалось со стороны, и изображение в прицеле выглядело поразительно ярким, несмотря на угасающий свет дня. Было трудно абстрагироваться от дисплея, который накладывался на поле зрения, суживая его и концентрируя внимание на цели.

— И точно так же видно через визор?

— Примерно.

— Можно, я надену шлем? Хочу знать, как там внутри.

Атин с сомнением поглядел на нее и пожал плечами:

— Без брони вы всех данных не увидите, но хватит и этого. Снаряга первоклассная. Ее специально усовершенствовали под эту операцию.

Этейн взяла шлем и подержала над головой, словно на странной церемонии коронации. Когда она опустила его на голову, от ощущения тесноты и удушающего жара ей чуть не стало дурно, но девушка заставила себя терпеть.

— Жарко, — сказала она.

— Когда костюм загерметизирован, то нормально, — ответил Атин. Он поднялся на ноги и навис в поле зрения. — Видите красный огонек в верхнем углу?

— М-м.

— Посмотрите на него и быстро моргните два раза.

Этейн повиновалась. И тут же на нее обрушился хаос. Повсюду вокруг она видела буйство линий, цифр и мигающих символов. Сквозь мельтешение пробивался нормальный мир, но все эти данные, танцующие перед глазами, ошеломляли и сбивали с толку.

— Это ВИД, — объяснил Атин. — Внутришлемный информационный дисплей. Реально спасает жизнь. Буквально глаза на затылке.

— Сильно отвлекает. Как вы во всем этом разбираетесь?

— Привыкаешь быстро. Мы пользуемся этими системами всю жизнь. Можно отфильтровывать лишнюю информацию, примерно как когда слушаешь чей-то разговор в толпе.

Этейн сняла шлем и вдохнула холодный ночной воздух.

— И вы можете переговариваться так, что со стороны не слышно ни звука?

— Да, а на некоторых каналах даже командование нас не слышит. Не думаю, что обычным солдатам это доступно, но мы другие.

— Отдельная специализированная подготовка?

— Их с самого начала натаскивали иначе, они послушнее нас. А мы послушнее ЭРКов. Те вообще практически неизмененный Джанго.

Он говорил о себе как о каком-то товаре. Этейн стало не по себе: да, эти молодые люди были необычными, потому что внешне имели идентичный вид, но каждый из них был индивидуумом, а не каким-то экзотическим вазоном или сортом злака. Этейн понимала, что Республика переживала тяжелое время. Просто она не могла не задуматься о том, каким еще отчаянным мерам это послужит оправданием. Почему-то поступать так с людьми казалось преступлением перед Силой, даже если сами они к этому относились удивительно легко.

Этейн вернула шлем:

— Мы вас используем, не так ли, Атин? Всех вас.

— У нас, солдат, жизнь не сахар. — Он возился с куском провода, явно смутившись и хмуря лоб с показной сосредоточенностью. Свежий шрам от щеки до подбородка производил еще более сильное впечатление оттого, что красовался на молодой коже, а не на суровом, морщинистом лице ветерана, прожившего долгую жизнь. — Но я люблю свою работу. Чем мне еще заниматься?

Вопрос был мучительно справедливый. Что будут все они делать, уволившись из рядов Великой армии? Этейн инстинктивно сжала его руку, но пальцы сомкнулись вокруг пластоидно-металлической брони.

— Я знаю, что ты перенес, — сказала девушка и сосредоточилась. Это была ювелирная работа: повлиять ровно настолько, чтобы он сам осознал логичный и справедливый довод, но не глумиться над его вполне объяснимым горем. — Ты не виноват в том, что случилось с твоими братьями. Ты хороший солдат. Просто бывает так, что шансов никаких.

Атин уставился на свои сапоги. Наконец он поднял глаза и пожал плечами:

— Тогда я приложу все усилия, чтобы эта орава осталась в живых.

На его лице не отражалось никаких признаков того, что мягкий импульс к примирению сработал, но рана в его ауре уже не так кровоточила. Со временем он вполне мог исцелиться.

Но времени-то у клонов-спецназовцев и не было. Этейн снова стало стыдно.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила девушка.

— Вставляйте вот сюда детонаторы. Я обещал Дару, что доделаю эти штуковины. — Атин показал на маленькие свертки с шахтерской взрывчаткой и вручил ей нечто похожее на пакет со стальными зубочистками. — Засовывайте их между лентой и главным зарядом. Такой салют красиво завершит любую вечеринку.

— Что это такое?

— СВУ, — ответил спецназовец. — Самое то для дренажных систем и труб кондиционирования.

— Без аббревиатур, пожалуйста.

— Самодельные взрывные устройства. Постарайтесь, чтобы выглядело аккуратно. Дар прямо трясется над своими игрушками.

Работа была сравнительно простой, но довольно кропотливой. Впрочем, Этейн всегда быстро училась новому. Оба трудились молча и сосредоточенно, изготавливая бомбы с таким обыденным видом, будто лущили бобы канна. «Вот так и катишься по наклонной, — подумала Этейн. — Из хранителя мира превращаешься в солдата, а потом и в убийцу».

— Могу я попросить вас об одной услуге? — сказал Атин, не отрывая глаз от очередной бомбы.

— Конечно.

— Можно посмотреть на ваш световой меч?

Этейн улыбнулась:

— Что ж, ты мне свое оружие показал, так что будет справедливо, если я покажу свое. — Она отстегнула рукоять и протянула ему. Атин вытер руки о нательный комбинезон и осторожно взял меч. — Вот это рабочий конец, а здесь кнопка.

Спецназовец не спешил включать клинок. Его внимание было поглощено рукоятью и гравировкой на ней.

— Давай, — сказала Этейн.

Вззммм! Из торца вырвалось голубое лезвие. Атин даже не вздрогнул. Он просто глядел на клинок, будто сомневаясь, что тот реален.

— Даже не похоже на оружие, — сказал он. — Красиво.

— Я сама сделала.

Вот тут выражение его лица изменилось. Он увидел в ней родственную душу: технарь технаря видит издалека.

— А вот это впечатляет.

Его уважение грело душу. Когда к ней относились с почтением как к офицеру, ей становилось неловко, но эта похвала была приятной. «Значит, я кое-что умею. И есть человек, который тоже так считает». Она очень нуждалась в этом поощрении.

Атин выключил меч и вручил ей с должной почтительностью.

— Я предпочитаю держать противника на солидном расстоянии, — сказал он. — Это оружие для ближнего боя.

— Быть может, мне стоит попрактиковаться в более дистанционных техниках, — ответила Этейн. — Никогда не знаешь, когда может пригодиться телекинез.

Они продолжили соединять взрывчатку и ленточные заряды, складывая готовые бомбы в кучу. Этейн услышала и почувствовала, как Дарман сменил Девятого на часах: их ауры начали пульсировать и перемещаться, слившись в тот момент, когда они прошли мимо друг друга.

На протяжении ночи Этейн то погружалась в дрему, то просыпалась и проверяла, как там Гута-Ней. Она вела себя осторожно — нельзя было показывать викваю, что за ним наблюдают, — и просто старалась уловить его присутствие. Гута-Ней сидел под деревом, укрывшись за стволом от ветра и прижав колени к груди. Иногда он спал; Этейн чувствовала отсутствие мозговой активности, почти как у растения. Когда просыпался, его аура становилась более яркой и хаотичной, как у хищника.

Снова начинало светать. Ночь была длинной и тревожной.

А Гута-Ней все так же сидел на месте. Он явно не собирался убегать.

«Конечно, он и не убежит. — Этейн почувствовала тяжесть в животе. — Он до смерти боится Хокана. Он хочет остаться с нами. Мы хорошие ребята, цивилизованные».

И снова она ужаснулась своему циничному и почти непроизвольному сопоставлению цены и выгоды. Девушка прошла мимо укрытия, сделанного из листьев, брезента и маскировочной сети явно кустарного производства. Девятый спал, не снимая брони, свернувшись на боку и подложив руку под голову. Атин читал с планшета. Пятый приканчивал остатки тушеной мерлятины. Он посмотрел на Этейн и протянул миску.

— Нет, спасибо. — На мясе застыли неаппетитные желтые комки жира. Похоже, солдаты могли спать где угодно и есть что угодно.

Никакой моральной дилеммы быть не могло. Ответ был очевиден. Она несла ответственность за этих солдат — и как человек, и как джедай, — и считала своим долгом сделать все, чтобы они выжили. Они ей нравились. Их судьба была важна для Этейн, и она хотела, чтобы Атин прожил достаточно долго, чтобы разобраться со своими демонами.

К тому же она была способна на то, чего никто из них не умел.

— Гута-Ней, — сказала Этейн, положив руку на плечо виквая. Тот открыл глаза. — Гута-Ней, тебе не страшно. Ты хочешь пойти к Гезу Хокану и рассказать ему все, что знаешь. Ты хочешь предложить ему информацию о силах Республики в обмен на свою жизнь. Ты хочешь сказать ему, что они планируют атаковать виллу, потому что считают комплекс ложной целью.

Какую-то секунду Гута-Ней глядел мимо нее, потом поднялся. Он прошел через кусты и зашагал в сторону Имбраани.

Этейн знала, что сейчас она отняла вторую жизнь.

Она сжала переносицу и закрыла глаза, думая о том, во что превратилась и что подумал бы мастер Фулье, будь он жив. Затем она почувствовала, что за ней наблюдают.

Она подняла голову. Дарман сидел на том же месте, где был Девятый, и смотрел на нее сверху.

— Трудно посылать кого-то на смерть, — сказала девушка, отвечая на его вопросительный взгляд.

Выражение лица Дармана было скрыто визором шлема. Но даже без способностей джедая было ясно, о чем он подумал: что когда-нибудь она поступит точно так же с солдатами вроде него самого. Осознание этого застало ее врасплох.

— Вы привыкнете, — сказал Дарман.

Этейн сомневалась.

Глава 14

В страхе нет ничего плохого. Его не нужно стыдиться. если он не мешает вам действовать. Страх — это естественная система предупреждения: он сохраняет вам жизнь, чтобы вы могли продолжать борьбу. Покажите мне военного, который не боится, и я покажу вам глупца, который подвергает опасности весь свой корабль. А глупцов на моем флоте я терпеть не намерен.

Из обращения адмирала Адара Тэллона к новобранцам Республиканской академии

Хокан стоял на веранде виллы Анккита и глядел на ясное осеннее утро. На деревьях все еще было много листьев — больше, чем хотелось бы.

Мандалорец знал, что они где-то рядом. Республиканцы. Горстка солдат. Не армия.

Он направился к лабораторному комплексу Утан: приятная пятнадцатиминутная прогулка. По дороге ему подумалось, что он представляет собой отличную мишень для снайпера, хотя снайпер вряд ли смог бы пробить мандалорские доспехи. Тем не менее Хокан решил свернуть в рощицу. Шагая вдоль стены, он дошел до задней части комплекса и, описав полный круг около здания бывшей фермы, приблизился к единственной двери.

Приманка была хорошая. Линия дроидов перед входом выглядела внушительно. Хокан учинил им показательный смотр, вразвалочку пройдя вдоль шеренги, а потом завязал разговор об их бластерах. Если кто-то сейчас наблюдал — солдат, шпион или болтливый фермер, — то он уловил послание.

Но встретившая его внутри доктор Утан уже начинала терять свое пленительное хладнокровие.

— Вы больше не планируете переселять меня? — спросила она, постукивая ногтями по отполированному металлическому столу. Ее документы и оборудование все еще были сложены в ящиках. — Для моих сотрудников это огромный стресс, да и для меня тоже.

Хокан достал планшет и высветил над столом голокарту объекта. Комплекс представлял собой куб в кубе: подземные жилые помещения, склады и офисы окружали кольцом центральную зону. В этой зоне располагались восемь маленьких лабораторий, а в самом центре — камера повышенной защиты. Во всем комплексе имелись бронедвери, которые можно было опустить, изолировав ту или иную часть в случае утечки биологически опасного материала. Словом, комплекс вполне можно было оборонять.

Но Хокан знал, что до этого не дойдет. Он оставил верный след к вилле Анккита, где гостей встретят пятьдесят дроидов с орудиями и мощной взрывчаткой.

Хотелось поскорее с этим покончить.

— Да, доктор, не планирую, — сказал мандалорец. — Постарайтесь понять, зачем это было сделано. Я уверен, что мне противостоит небольшая группа спецназа. Вместо того чтобы гоняться за ними — чего, вполне возможно, противник и добивается, — я решил дождаться, когда они сами придут ко мне. Тогда им придется вступить в классический пехотно-артиллерийский бой, к которому они просто не готовы. Тут все решает численность войск.

— Я не совсем понимаю, о чем речь.

— Мы можем оборонять этот объект. У меня есть и войска, и оружие. Рано или поздно они понесут потери.

— Вы уверены?

— Не уверен, но все признаки свидетельствуют о том, что они высадили минимальный контингент, — например, не было замечено никаких следов большого транспорта. Чтобы взорвать станцию в Теклете, они захватили взрывчатку в карьере. Будь у них нужное количество боеприпасов, они не стали бы заморачиваться.

— Опять-таки это тоже может быть отвлекающим маневром.

Хокан оторвал взгляд от голокарты:

— В бою ни у кого нет абсолютно точного понимания ситуации. Любой план существует лишь до столкновения с противником. Да, я строю догадки, как делали все командиры в истории.

Утан воззрилась на него холодными черными глазами:

— Вам следовало эвакуировать проект с планеты.

Хокан скрестил руки на груди:

— Во время перемещения вы будете уязвимы. Вы будете уязвимы в пути от комплекса до космопорта. И еще более уязвимы вы будете, если попытаетесь покинуть Киилуру, когда на орбите стоит ударный крейсер Республики. А теперь к тому же мы лишились связи, если не считать таковой гонцов и кучку дроидов, передающих сообщения. Нет, мы будем сидеть, где сидим.

Утан указала рукой на лабиринт подземных комнат у себя за спиной:

— Если дойдет до сражения, то что будет с моим проектом? С моей группой? Эти пятеро ученых — лучшие в КНС микробиологи и генетики. Во многих отношениях они более важны, чем сами биоматериалы. Если результаты работы будут потеряны, мы можем начать сначала.

— Для них покидать комплекс не менее опасно, чем для вас.

— Ясно.

— Когда вы распорядились построить этот комплекс, то прописали очень строгие требования по безопасности. Вы сами знаете, что его можно оборонять.

Утан вдруг заинтересовалась голокартой, которая светилась перед ней. На плане были обозначены гидравлические аварийные бронедвери и камеры внутри камер. Были обозначены и системы вентиляции с тройными фильтрами. Комплекс можно было запечатать как бутылку.

— Он не настолько защищен, чтобы не дать никому проникнуть внутрь, — сказала Утан. — Он спроектирован так, чтобы не выпускать ничего наружу.

— Вы говорили, что нановирус летален только для клонов.

Повисла пауза. Таких пауз Хокан не любил. Он ждал. Смотрел на Утан и, к своему разочарованию, впервые за все время увидел, что она нервничает. Он ждал ее ответа. Был готов ждать хоть весь день.

— Будет, — сказала она наконец.

— Вы говорили, что другим организмам может просто стать… как это вы выразились, нехорошо?

— Да.

— Насколько нехорошо? Почему вы прилагаете такие усилия, чтобы вирус не вышел наружу?

— Очень нехорошо.

— Смертельно нехорошо?

— Возможно. В зависимости от того, имеет ли зараженный определенный набор генов…

Хокан испытал редкий миг замешательства. Не потому, что вирус был намного опаснее, чем он думал. Просто ему солгали, а на ложь он инстинктивно отвечал грубой силой. Заколебался он лишь из-за того, что имел дело с женщиной.

Но колебание было недолгим. Он наклонился, схватил ее за элегантный дизайнерский воротничок и резко дернул, приподняв над стулом.

— Никогда не лгите мне, — сказал он.

Они оказались лицом к лицу. Утан дрожала, но смотрела в глаза не мигая.

— Уберите руки.

— Что еще вы от меня скрыли?

— Ничего. Вам ни к чему знать технические детали проекта.

— Это ваш последний шанс признаться, есть ли еще какая-то критически важная информация.

Она покачала головой:

— Нет, больше ничего. Мы столкнулись с определенными трудностями, пытаясь изолировать участки вируса, которые должны атаковать только клонов. Они люди. А у всех человеческих рас большинство генов одинаковы. Даже у вас.

Хокан подержал ее в воздухе еще несколько мгновений, затем отпустил, и она рухнула на стул. Надо было ее пристрелить. Однозначно. Это сделало бы ее сотрудников намного послушнее. Но Утан играла важную роль в проекте. Нет, он не размяк из-за того, что имел дело с женщиной. Мандалорец был в этом уверен.

— Поймите, — сказал он, чувствуя себя все более неуютно. — Получается, мы сидим на оружии, которое способно уничтожить нас так же легко, как и врага. Это ограничивает наши тактические возможности. — Хокан подошел к голокарте и потыкал пальцем в разные архитектурные детали. — Вы уверены, что вирус не просочится в окружающую среду?

Утан глядела не на карту, а на его лицо. Казалось, она его не узнает. Хокан щелкнул пальцами и указал на карту:

— Ну же, доктор. Сосредоточьтесь.

— Вот это… это зона повышенной биозащиты. По понятным причинам непроницаемая. Я думала — может, мы пока укроемся там?

— Я бы предпочел держать вас отдельно от биоматериалов. Вообще, хорошо бы разделить вас и ваших сотрудников. Не люблю хранить все яйца в одной корзине: если противник проникнет в комплекс, он не сможет уничтожить проект одним ударом. Если он ликвидирует одну составляющую, мы все же сможем спасти остальные, будь то материалы или персонал.

— Эти помещения не настолько надежны в плане биозащиты.

— Но они достаточно надежны, чтобы посторонние не смогли туда проникнуть. Опасные материалы пусть остаются в центральной камере повышенной биозащиты.

— Хорошо, — сказала Утан. — Я согласна.

— Так прикажите своим сотрудникам, пусть переезжают.

— Вы думаете, до этого дойдет? До боя?

— Нет, не здесь. Но если и дойдет, то эта тактика дает мне наибольшие шансы на успех.

— По сути, вы готовы сражаться, сидя на бомбе.

— Да. На вашей бомбе. И раз мы сидим на ней оба, вы постараетесь не допустить взрыва, не так ли?

— Я считаю вас опасным и безрассудным человеком.

— А я считаю, что вам сильно повезло — ценность вашей персоны для КНС дает вам относительную неприкасаемость. — Хокан выпрямился. Возможно, она ждала извинений, но он не видел причин извиняться. Биолог, которая ожидала, что задачу можно решить с половиной нужных данных? Разгильдяйство. Непростительное разгильдяйство. — Если нужно, я пришлю дроида, чтобы помог вам.

— Мы сами. Знаю я, как они бережно относятся к хрупким предметам.

Хокан выключил голокарту и вышел в коридор.

Там к нему подошел дроид:

— Капитан Хурати привел пленного и гостя. Он говорит, что нарушил ваш приказ относительно обоих.

Возможно, это повышение по службе не было такой уж хорошей идеей. Но Хурати был смышленый малый. Он доставил их живыми, хотя должен был убить, и это явно было неспроста. Молодой офицер не был буквоедом.

Хокан решил дать Хурати кредит доверия. Когда дроиды перед входом расступились, там уже ждал капитан, а с ним еще двое.

Один был наемник-трандошанин. Он держал в руках характерное орудие своего ремесла — автоматический ЧВЭ-бластер.

Второй вовсе не был незнакомцем. Это был Гута-Ней, бывший лейтенант.

— У меня есть информация, — съежившись, сказал виквай.

— Уж надеюсь, — отозвался Хокан.

* * *

Лишившись одной рабочей спины, Девятый оказался перед непростым выбором: что из снаряжения взять с собой? Он разглядывал различные стволы и груды боеприпасов, разложенные на земле, поражаясь тому, сколько всего они приволокли на себе, и ломая голову, что лучше для боя не брать.

— Можно спрятать часть ближе к цели, — сказал Пятый.

— Две ходки — двойной риск.

Атин схватил одно из ударных ружей LJ-50. Он крайне настойчиво выступал за то, чтобы взять их.

— Ну, если штурмовать комплекс, то я бы захватил с собой ударник и матричный ЧВЭ-бластер.

— Не доверяешь республиканским закупкам? — спросил Пятый.

— Когда выбираешь оружие, эстетство ни к чему, — ответил Атин.

— Гляди только не застрянь нигде.

Замечание было верное: с рюкзаком, «дисишкой», насадками для нее и секциями пушки больше места почти ни для чего не оставалось. Девятому не хотелось говорить об этом вслух, но они пытались взять на себя работу для двух отделений. Чем-то нужно было пожертвовать.

— Да ладно, вы же знаете, я могу нести груз, — сказала Этейн. Судя по ее виду, она могла нести только чепуху: оборванная, взъерошенная и бледная, девушка, казалось, была готова свалиться в обморок. — Спросите Дармана.

— Это правда, Дар? — спросил Девятый по внутришлемному комлинку.

Дарман посмотрел на него с наблюдательного пункта на дереве:

— Как банта, сержант. Нагрузи ее как следует.

Они могли разделить «Е-Веб» на пятерых. Это значило не только дополнительную деталь для каждого, но и приличный запас добавочных батарей и боеприпасов.

— Ладно, план «А», — сказал Девятый. Он высветил на планшете голокарту. — Ближайшая подходящая позиция для подготовки к операции — примерно в километре от комплекса, вот в этой рощице. Мы трамбуем туда и выпускаем два разведзонда для наблюдения за комплексом и за виллой. В зависимости от ситуации мы можем попробовать вернуться за дополнительным снаряжением. Всего два километра в один конец. Недалеко, но это будет среди бела дня, и если Гута-Ней свое дело сделал, мы привлечем к себе массу внимания.

— Я за, — произнес Атин. — Нам это все понадобится.

— Продолжай, — сказала Этейн.

— Как мы и условились, заведем зонд с ленточной взрывчаткой внутрь виллы и попробуем причинить как можно больший ущерб. Пока Пятый ведет огонь по задней стороне комплекса, Дарман взрывает дверь, и мы с Атином заходим. Если не выйдет завести зонд на виллу, тогда нам придется связать дроидов отвлекающей атакой — план «Б».

Этейн пожевала нижнюю губу:

— По мне, так это почти невыполнимо.

— Я и не говорил, что шансы высоки.

— И против дроидов от меня особой пользы не будет.

— Будет, если возьмете вот это, — сказал Атин, протянув ей трандошанский матричный бластер. — Световой меч — это хорошо, но с врагом лучше близкое знакомство не водить, правда? У этой штуки хороший конус разлета на близкой дистанции, так что снайпером быть не обязательно. — Он раскинул руками. — Бум! Серьезный бум.

Этейн приняла оружие, внимательно осмотрела и приложила к плечу, как профессионал.

— Никогда из такого не стреляла. Но я быстро освоюсь.

— Так держать, мэм!

— Вам также следует знать, что я могу перемещать предметы. А не только нести их.

— Перемещать?

— С помощью Силы.

— Удобно, — сказал Пятый.

Девятый сунул ему в ладонь обойму с плазменными зарядами, чтобы заткнулся.

— Возможно, понадобится, чтобы вы сделали доктора Утан сговорчивей. В крайнем случае мы можем вколоть ей седативное, но я бы очень хотел, чтобы она шла сама, иначе придется ее тащить на руках.

— А план «В» есть?

— Чем хорош алфавит, мэм, так это богатством выбора планов, — вставил Пятый.

— Закрой рот, Пятый, — сказал сержант.

— Он прав, — заметила Этейн и развернулась лицом к кустам. — Джинарт? Гурланинка выскользнула из зарослей и прошлась среди оружия. Она снова была в облике черного лоснящегося хищника. Осторожно ступая между разным снаряжением, она все обнюхала.

— Покажите, что мне надо отнести, — сказала Джинарт.

— Три зонда донесете? — спросил Атин.

— Три бомбы?

— Нет, две голокамеры и одну бомбу.

— Хорошо. Вы объясните мне, что с ними делать, когда мы доберемся до вашей…

— Позиции для подготовки к операции, — подсказал Девятый. — ППО.

— Вам нравится, когда вас не понимают, правда?

— Элемент таинственности и шарма, — сказал Пятый и пристегнул еще одну лямку к своей броне.

Они двинулись вдоль границы леса, делая крюк в несколько километров, чтобы максимально сократить путь через открытую местность. Этейн — Девятый никак не мог привыкнуть к фамильярному обращению по имени — не отходила от Дармана. Похоже, он ей нравился. Она держалась со всеми вежливо и сочувственно, но Дарман ей определенно нравился. Это было видно по ее лицу. Чувствовалось, что ей тревожно. До сержанта доносились обрывки разговоров.

— И как ты сам тащил весь этот «Е-Веб»?

— Без понятия. Просто тащил, и все.

Она была джедаем. Скирата говорил, что они неплохие ребята, но никогда ни к кому не привязываются, потому что нельзя. Впрочем, под огнем люди быстро сближаются. Девятый не собирался спрашивать у Дармана, во что тот ввязался. Пока нет.

Наконец лес закончился. Впереди лежало метров сто высокой, по пояс, травы. Пятый, который шел первым, выдвинулся вперед. Бежать или ползти они уже не могли, но так как никого вокруг не было и не стоило опасаться, что их серую броню заметят, все пригнулись и пошли следом. Спина Девятого молила об отдыхе. Когда выкладываешься до такой степени, не имеет значения, в какой ты форме: мышцы ноют все равно.

Когда они добрались до рощицы, пришло время принять болеутоляющее. Девятый отстегнул наруч и закатил рукав нательника. Он даже не стал искать вену, просто воткнул иглу в мышцу.

— Знакомое ощущение. — Дарман сбросил рюкзак и уселся на него, вытянув ноги. — Кто-то уже принимал стимуляторы?

— Пока нет, — ответил Девятый. — Думаю, нам всем надо будет уколоться за час до выдвижения, просто чтобы обеспечить стопроцентную эффективность. — Он покосился на Этейн, гадая, как она могла бы выглядеть в чистой одежде после недели нормального питания и полноценного сна. Сейчас она казалась пугающе хрупкой, хотя и геройски старалась не отставать. — Вам тоже. Особенно вам. Джедаям можно принимать стимуляторы?

— А что они дают?

— Эквивалент крепкого десятичасового сна и четырех сытных обедов. Пока действие не закончится.

— Мне положено черпать энергию в Силе, — сказала Этейн. — Но, думаю, Силе сейчас можно немного помочь. Я в деле.

Она уселась на землю и положила голову на скрещенные руки. Возможно, медитировала. Девятый снова переключился на комлинк.

— Дар, она ведь не грохнется в обморок посреди операции? Мы не сможем ее нести.

— Если она и свалится, то только потому, что умрет, — отвечал Дарман. — Поверь, она сильнее, чем кажется. Во всяком случае, физически.

— Надеюсь на это. Все, запускаем зонды.

Джинарт определила пару подходящих мест для установки камер. Одно — в водосточной трубе на крыше сельского дома, откуда просматривался вход в комплекс; другое — в кроне дерева, с которого открывался 270- градусный вид на виллу. Третий зонд — тот, что с ленточной взрывчаткой, — требовал более тонкой работы. Джинарт уселась на задние лапы, и на ее животе возник кармашек, словно в кухонном переднике.

— Обычно я так ношу своих малышей, — сказала она и положила в кармашек все три сферы. Ее живот вздулся, как будто она проглотила особенно крупную дичь. — Но если я вам не помогу, шансы вырастить новый выводок станут призрачными. Так что, я считаю, это уместно.

Гурланины неизменно поражали воображение. Чем дольше Девятый был знаком с этими существами, тем меньше о них знал. Он надеялся, что когда-нибудь сможет изучить их получше.

До полудня оставался час. Атин достал сухпай и миску — плоский лист, который принимал нужную форму. Он сложил в миску остаток своих пищевых кубиков и показал остальным.

— Сколько у нас на всех еды?

— У меня осталось на полдня, — сказал Пятый.

— И у меня, — отозвался Девятый.

Дарман порылся в рюкзаке и достал аккуратно упакованный сверток, по форме напоминавший кирпич.

— Кубики, сушеная кувара и вяленое мясо. Дневной запас. Давайте сложим все вместе и съедим по двойной порции. Если все пройдет по плану, придется уносить ноги так быстро, что будет не до перекуса. А если нет, то обидно умирать на пустой желудок.

— Я за, — сказал Атин.

Девятый хотел было спросить мнение Этейн, но та сидела с закрытыми глазами, скрестив ноги и положив ладони на колени. Дарман приложил палец губам и качнул головой.

— Медитирует, — беззвучно произнес он.

Девятый надеялся, что она выйдет из транса преображенной. Ему и так недоставало целого отделения для адекватной работы.

* * *

— Тебе осталось жить десять секунд, — сказал Гез Хокан. Он включил меч Фулье, и из торца вырвался луч голубой энергии. Интересно, как так получалось, что клинок всегда имел одинаковую конечную длину. — Говори.

Гута-Ней не обратил на меч никакого внимания. Таким поглощенным собой Хокан его еще не видел.

— Меня поймать солдаты. Я убежать.

— Республиканские? Люди?

— Да. Они меня поймать, заставить нести груз.

Хокан погасил клинок.

— Они явно приметили твой талант. Как ты убежал?

— Они спать. Не смотреть. Я пошел.

— Сколько солдат?

— Четыре. И девуля.

— Девуля?

Гута-Ней показал пальцем на меч:

— У нее такой.

Итак, та женщина, что с ними, в самом деле джедай.

— Всего четыре?

— У них есть еще. — Виквай поджал губы, силясь выговорить новое слово. — Отделение.

— Отлично, то есть итого два отделения. Восемь бойцов. Все сходится. — Хокан повернулся к Хурати. — А что там наш друг-трандошанин?

— Он говорит, что сильно раздражен помехами его бизнесу, и предлагает вам в помощь самого себя и троих коллег, чтобы поскорее разобраться с этими затруднениями.

— Поблагодари его и прими предложение. — Хокан снова повернулся к Гута-Нею. — А теперь как следует пошевели мозгами. Они говорили, что собираются делать? Куда они направляются?

— На виллу.

Как предсказуемы люди! За деньги местные были готовы разболтать все, что угодно, продать своих дочерей, настучать на соседей. Хокан наполовину ожидал, что обман будет слишком очевиден и враг не поверит.

— Молодец. Скажи мне, какое у них снаряжение.

— Бластеры. Взрывчатка. — Виквай широко развел руки. — Большая пушка. У них броня с ножами в перчатках.

— Опиши.

— Как твоя.

— Что значит — как моя?

Гута-Ней указал на голову и изобразил пальцами Т-образный визор:

— Твой шлем.

В это верилось с трудом. Гута-Ней был косноязычным дикарем, но в его описании не было никакой неоднозначности.

— Ты хочешь сказать, что они носят… мандалорские доспехи?

— Да. Точно.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Что-нибудь еще? — Хокан сам не понимал, почему ожидал от этого животного точной оценки увиденного. — Что-нибудь необычное?

Гута-Ней задумался над вопросом, как будто от ответа зависела его жизнь. Он ошибался — в любом случае Хокан собирался убить его.

— Они одинаковые.

— Одеты в форму, что ли?

— Нет, сами. Одинаковые лица.

Дети способны запоминать детали с безошибочной точностью, и глупые взрослые тоже. Гута-Ней описывал то, о чем рассказывала доктор Утан: солдат, идентичных солдат, бездумно послушных солдат. Клонов.

Хокан не мог поверить, что солдаты-клоны способны работать так ловко. А единственное оружие, которое могло оказаться действенным против них, было недоступно, потому что в нынешнем виде могло убить всех, включая Утан и ее группу.

Но их, наверное, всего восемь. А у него — почти сотня дроидов. И оружие.

— Хурати! Хурати!

Молодой капитан подбежал и отдал честь:

— Сэр?

— Я думаю, они готовят одновременную атаку на обе цели. У них два отделения, и я уверен, что, скорее всего, одно они пошлют на виллу, в то время как другое попробует атаковать самую очевидную цель. Раздели взводы дроидов между обоими объектами.

— Вы бы тоже так поступили, имея два отделения, сэр? Не собрали бы все силы в один кулак?

— Собрал бы, если бы точно знал, что все цели в одном месте. Но они не могут знать, кто и что находится в каждом здании. И атаковать они будут ночью, потому что они хотя и смелые, но не глупые. — Хокан покачал головой, прервав свои рассуждения из-за назойливой мысли. — Кто бы мог подумать, что клоны способны провернуть такую операцию? Утан говорила, что они всего лишь пушечное мясо.

— Под командованием джедая, сэр. Возможно, наш тактик-женщина.

Это была интересная идея. Хокан обдумал ее, потом осознал, что Гута-Ней все еще чего-то ждет. Виквай стоял прямо и почему-то не выказывал никакого страха.

— Что такое? — спросил Хокан.

— Я рассказать. Ты меня отпускать?

Мандалорец снова зажег меч и занес над правым плечом.

— Конечно нет, — сказал он и взмахнул клинком. — Это было бы вредно для дисциплины.

Глава 15

Так чем мы можем оправдать содеянное нами? Мы вырастили солдат, лишенных свободы и выбора, вырастили для того, чтобы они сражались и умирали за нас. Когда цель перестанет оправдывать средства? Куда движется наше общество? Где наши идеалы и во что мы без них превратимся? Если мы становимся такими беспринципными, то где провести грань между нами и теми, кого мы считаем воплощением зла? У меня нет ответа, учителя. А у вас?

Из обращения падавана Бардана Джусика к Совету джедаев

Этейн непроизвольно дернулась, как будто ей приснилось, что она падает. Девушка открыла глаза и уставилась перед собой.

— Он мертв, — сказала она.

— Кто? — Дарман наблюдал, как она медитирует, тревожась, как джедай покажет себя в бою. Страшась как за нее, так и из-за нее. Она могла стать либо обузой, либо полезнейшим подспорьем. — Что случилось, Этейн?

Девятый взглядом предостерег его не фамильярничать с офицером, что бы та ни приказывала. Затем он снова занялся своим планшетом.

— Гута-Ней. — Этейн с опустошенным видом потерла лоб. — Я почувствовала в Силе.

Пятый собирался что-то сказать, но Атин предостерегающе нахмурил брови. Дарман зыркнул на обоих, чтобы молчали. Говорить неприятные вещи надо уметь, и Дарман хотел, чтобы она услышала это от него, а не от его товарищей.

— Хокан все равно нашел бы его рано или поздно, — сказал он. — Если викваю удалось обмануть его насчет цели нашей атаки — по крайней мере, он хоть немножко искупил свои грехи.

— Дар, — ответила Этейн. Неформальное имя в ее устах звучало ужасно интимно. — Я убила его. Все равно что сама зарубила мечом.

— Вы же сами говорили, что он насильник, — раздраженно сказал Пятый. — Никто по нему скорбеть не станет.

— Заткнись, Пятый, — снова попытался угомонить его Дарман. — В конечном итоге он спасет многие жизни.

— Угу, наши, — сказал Пятый.

Дарман сердито обернулся:

— Я сказал — заткнись, что не ясно?

— Заткнитесь оба, — вмешался Девятый. — Мы все устали и на взводе. Оставьте злость для врага.

Дарман поборол внезапное и необъяснимое желание сказать Пятому, чтобы отвалил от Этейн, причем в самых недвусмысленных выражениях. Пятый ничего о ней не знал. Ничего. На долю секунды на него накатило желание защитить Этейн, и он тут же смутился.

Дарман повернулся к ней:

— Он прав. Одна жизнь против многих.

— Цель оправдывает средства, да? — Этейн одним прыжком вскочила на ноги. — А как насчет вас? Что, если я отдам тебе или Пятому приказ, который будет равнозначен вашей смерти?

Она была искренне расстроена. Это было видно по ее лицу, по тому, как она держала тонкую, исхудалую, исцарапанную руку, сжатую в кулак. Дарман тоже поднялся и пошел следом за ней к краю рощицы.

— Нас всех для того и создали, — сказал спецназовец. Это было правдой, разве нет? Его бы вообще не существовало, если бы кому-то не понадобились солдаты — абсолютно надежные солдаты. Но сейчас это почему-то не казалось правильным. Реакция Этейн сказала ему, что он ошибается, и вдруг он увидел перед собой Кэла Скирату — в слезах и со стаканом в руке. «Бедные мальчики. Ну что это за жизнь?» — Этейн, мы все делаем то, что должны. Когда-нибудь вам придется отдать приказ, который приведет к смерти некоторых из нас.

— «Нас»?

— Солдат, бойцов. Называйте как хотите.

— Возможно, но тот день, когда я приму это без угрызений совести, станет днем, когда я стану недостойной звания джедая.

— Ладно, — сказал Дарман. — Я понимаю.

— Что ты сам чувствуешь, когда убиваешь?

— Мне просто некогда об этом думать. На Джеонозисе враги убили моих братьев и пытались убить меня. Они — это не мы.

— А если это кто-то, кого ты знаешь?

— Но вы не знали Гута-Нея, и он совсем не такой, как вы. Или как я, если на то пошло. — Дарман понятия не имел, что ее так грызет. Убивать ей было в новинку. Вполне объяснимо, что ей было трудно разобраться с последствиями. — Этейн, отделению нужно, чтобы вы были собранны и в боевой форме. Подумайте об этом.

Он развернулся и пошел к тому месту, где сидели Девятый и остальные. Сейчас следовало бы надеть шлемы и в приватной беседе обсудить, почему коммандер психует. Она все равно никому приказов не отдавала. Но глаза человека сами по себе могли сообщить очень многое. Дарман надеялся, что Пятый прочитает в его сердитом взгляде: «Отвали».

Похоже, тот все понял правильно. Он быстро развел руками в знак покорности. Вопрос был закрыт.

Девятый был прав. За эти несколько дней нервы у всех истрепались, и они сделались вспыльчивыми. Каждый занялся тщательным осмотром оружия.

«Мы еще ни разу не сражались вместе как отделение».

Вероятно, все подумали о том же. Дарман разобрал и собрал гидравлический таран, затем проверил, держит ли давление ручной насос. Таран поставлялся с набором насадок, и благодаря планам и спецификациям обоих зданий было понятно, какие из них можно оставить. Устройство прикладывало усилие в восемь метрических тонн, так что, если заряды не вышибут дверь, это сделает таран. Ручной был легче, но по мощности уступал более чем наполовину.

Резаки Дарману тоже нравились, но на Джеонозисе он вскрывал стальные двери термальными зарядами, а ленточный вариант был даже мощнее. Взрывная волна двигалась со скоростью восемь тысяч метров в секунду — достаточно, чтобы пробить сталь; быстрое силовое проникновение ускорить еще сильнее было попросту невозможно.

Далеко не бесшумная работа. Применение силы против врага, который знает, что они идут.

— Ого, есть картинка, — сказал Девятый и быстро завертел головой. Дарман даже со своего места услышал писк датчика. Джинарт установила камеры. Сержант смотрел на что-то, видимое только ему. Судя по оживленным движениям головы, зрелище было интересным. Дарман и остальные подключились тоже.

— Что они делают? — По дороге, ведущей от виллы к комплексу, маршировал взвод жестянок. Они явно торопились. — Похоже, возвращаются в лабораторию.

Зонд показывал с высоты маленькие постройки, разбросанные вокруг бывшего фермерского дома. Он не показывал всех подходов к зданию, но позволял следить как за дверью, так и за территорией позади комплекса. Не было видно заднего ската крыши и участка непосредственно у дальней стены.

На улице стоял человек в броне, очень похожей на их собственную. Под мышкой он держал такой же знакомый шлем. Он был средних лет, а чеканное лицо и уверенная манера держаться выдавали в нем мандалорца. Очевидно, это и был Гез Хокан.

В канале связи было слышно, как все дружно затаили дыхание. Хокан разговаривал с наемником-трандошанином, тыкая пальцем куда-то в пространство. Он был возбужден, но контролировал себя. Он собирал войска.

— Угу, Дар, сдается мне, как раз это они и делают. Похоже, он экстренно меняет планы.

— С чего бы это? — спросил Дарман, хотя было неприятное ощущение, что он и сам знает.

— Потому что мы перемудрили, — отвечал Девятый. — Фирфек. Гута-Ней таки свое дело сделал, и даже слишком хорошо. Как бы ты поступил, если бы думал, что против тебя не одно отделение, а два?

— Предположил бы, что атака на обе цели вполне возможна.

Атин издал звук, похожий на контролируемый выдох:

— Ну и ладно. Все равно мы рано или поздно должны были познакомиться со всем жестяным семейством. Есть у кого-нибудь план «В»?

Повисло неловкое молчание. В течение получаса должно было выясниться, удалось ли Джинарт протащить зонд на виллу неймодианца.

Дарман почувствовал, как по спинной пластине что-то забарабанило. Обернувшись, он увидел Этейн, которая испуганно смотрела на него, уперев руки в бедра.

— Почему все расстроились? — спросила она. — Я же чувствую. Что не так?

Дарман снял шлем.

— Гута-Ней отлично справился с заданием, убедил Хокана, что мы собираемся атаковать виллу. Но мы перестарались, когда намекнули на еще одно отделение.

— Почему?

— Похоже, Хокан решил, что два отделения атакуют две цели. Так что плакали наши надежды собрать всех дроидов в одном месте.

Этейн запустила пятерню в волосы и закрыла глаза:

— Значит, пора придумать что-нибудь другое.

Дарман снова надел шлем, чтобы смотреть трансляцию с зонда. Затем включилась вторая камера. Картинка дрожала, но сквозь раскачивающиеся ветви было хорошо видно виллу неймодианца с пристройками. От двери дома уходила вдаль широкая дорога.

По крайней мере, теперь они могли оценить масштаб проблемы. Если Хокан попытается переместить Утан, они наверняка увидят.

Но на какую бы картинку Дарман ни переключался, в кадре неизменно маячила масса дроидов.

— Ладно, — решил Девятый. — Пятый, ты первым ведешь наблюдение. Я попробую вызвать поддержку. «Величавый» должен уже прибыть.

— Нам приказали соблюдать радиомолчание до эвакуации, — напомнил Дарман, посмотрев на Этейн.

— Коммандер? — сказал Девятый. — Мы уничтожили станцию связи. Они не могут перехватить наш сигнал.

Этейн не колебалась ни секунды.

— Сержант, немедленно свяжитесь с «Величавым», — сказала она. — И запросите любую поддержку, какую считаете нужным.

Пятый поднял ладонь:

— Эй, наконец-то удача с нами. Посмотрите на картинку с виллы.

Дарман переключил канал, дважды моргнув. На дисплее ВИДа появился мальчик в замызганном балахоне, он подходил к боковой двери виллы, неся в обеих руках корзину с фруктами. Постучал, дверь открыл дроид. Юнец зашел внутрь. Хотя Дарман никогда его раньше не видел, было в нем что-то знакомое.

Очень характерная походка.

— Жестянки не стали бы посылать его за фруктами, верно? — сказал Пятый.

Такая же походка была у старухи, которую Дарман недавно приложил головой к стене.

— Надо отдать должное Джинарт, — произнес он. — Смело.

— Будем надеяться, что она сумеет занести эти фрукты в подвал.

— Будем надеяться, что она выберется оттуда, — добавила Этейн.

* * *

Доктор Утан, похоже, забыла, как Хокан таскал ее за воротник и поднимал над стулом — или решила забыть на время. Она сидела на стуле с бежевой парчой, который так не вписывался в ее утилитарную обстановку, и слушала с завидным терпением.

— Это беспрецедентная возможность, — сказала она наконец.

Хокан был полностью согласен.

— Я понимаю, вы не успели разработать систему доставки нановируса, но я думаю, что мы могли бы вам помочь. Он ведь передается воздушным путем, верно? Можно запустить его в изолированное помещение? — У Хокана были идеи насчет ловушки, западни. — Это реально?

— Да, это один из способов заражения, — сказала Утан. — Еще через кожу. Но я не совсем это имела в виду.

— А что же?

— Живой образец. Я бы хотела, чтобы вы захватили одного из клонов живым.

— А это уже не совсем то, что имел в виду я. Обычно у меня плохо получается брать живым. Не моя сильная сторона.

— Майор, нельзя просто распылить агент вокруг. Я же говорила, мы еще не решили проблему генетической избирательности.

— У меня под началом дроиды. Ржавчина может быть вредной для их здоровья, но я подозреваю, что вирусы для них не опасны.

— С живым подопытным мы почти наверняка быстрее доведем оружие до готовности.

— Если вы дадите мне доступ к нановирусу, я попробую добыть вам клона.

Утан покачала головой. Ее колоритные рыже-черные волосы были собраны на макушке в тугой узел, придававший ей еще более строгий вид. Ни одна прядь не выбивалась из пучка.

— Я не могу этого сделать. Вы можете быть специалистом в военной сфере, но вы не микробиолог и не умеете обращаться с опасными материалами. Этот патоген слишком смертоносен, чтобы его можно было использовать на данном этапе. К тому же я не готова тратить наш ограниченный запас образцов на рискованные контрмеры.

Хокан знал, что материал можно отобрать силой. Но это было бы бессмысленно. Утан права: если вирус не готов к боевому применению, от него мало пользы по сравнению с более традиционным оружием, которое имелось в его распоряжении.

— Жаль, — сказал мандалорец. — Когда мы разберемся с нынешними затруднениями, я постараюсь узнать побольше о данной технологии.

— Так что теперь?

— Сидите здесь. Вы и ваши сотрудники не должны покидать эти комнаты до отмашки.

— Что делать, если начнется стрельба?

— То же самое.

— А если они проникнут сюда?

— Не проникнут, но для вашего спокойствия я раздам вам ручное оружие, чтобы вы могли защититься.

Утан царственно кивнула и протянула руку к груде бумаг на столе. Она погрузилась в чтение, время от времени что-то черкая на полях. Несмотря на недавнюю стычку, она его нисколько не боялась: возможно, каждый день имея дело со смертоносными организмами, Утан выработала специфическое представление об опасности.

— Что-нибудь очень эффективное, пожалуйста, — сказала она, когда Хокан повернулся к выходу.

* * *

— Это командир «Величавого», — произнес голос. — Быстро вы. Координаты?

Изображение на ВИД не выводилось, но голос был кристально четким.

— Эвакуацию пока не запрашиваю, «Величавый». Прошу артиллерийской поддержки.

— Повторите?

— Нам понадобится артиллерийская поддержка. Здесь может стать немного сумбурно. Сотня дроидов.

На секунду-две воцарилось молчание.

— «Омега», учтите, тут наверху тоже может стать горячо. У нас слева на скуле корабль Техносоюза.

— Это отказ, «Величавый»?

— Нет. Но если мы прекратим огонь, то потому, что сами отражаем атаку.

— Вас понял. Высылаю координаты. По кодовому слову «Лесок» открывайте огонь по этой точке. По слову «Очкарик» — по этой. У врага нет связи, кроме цепочки дроидов; повторяю: система связи уничтожена. Не благодарите.

— Принято. Гляжу, ребята, вы там время не теряли. До связи, «Омега».

Девятый прикрыл глаза, чувствуя волну облегчения. Он не совсем представлял, как воспользоваться огневой мощью «Величавого», но, по крайней мере, на нее можно было рассчитывать, если припечет.

— Ты все придумываешь на лету, сержант? — спросил Пятый.

— Есть идея получше?

— Я имел в виду кодовые имена.

— Да.

— Классно.

— Насчет идеи получше я серьезно.

Пятый побарабанил пальцами по пластине брони на щиколотке:

— Жаль, нет Скираты. Как он всегда говорил? «Надо перевернуть задачу с ног на голову». Посмотреть с точки зрения врага.

Этейн подняла голову: верный знак, что Джинарт где-то рядом. Эти двое будто видели друг друга на радаре. Гурланинка крадучись прошла на позицию и повертела головой. Дарман с Пятым беззвучно зааплодировали и подняли пальцы вверх.

— Отличная работа, мэм, — сказал Дарман. — Потрясающая маскировка.

— Благодарю, джентльмены, — ответила гурланинка. — Утан на вилле определенно нет. А ваше приспособление спрятано в винном погребе Анккита, между ящиком винтажного набуанского тарула и контейнером с термодетонаторами. Как будете готовы, можете подарить Киилуре свой собственный астероидный пояс.

— Тогда-то у них точно слезы из глаз брызнут, — сказал Пятый.

— И у нас, если будем слишком близко, — заметил Девятый.

— Так что теперь?

— Сделаем, как учил Скирата. Перевернем задачу с ног на голову.

Снова в воздухе высветился голографический план здания. Клоны, Этейн и Джинарт расселись вокруг в поисках вдохновения.

— Вы всегда так планируете операции? — спросила Этейн.

— Нет, обычно не так. Сначала сбор информации, потом планирование и исполнение. Сейчас — то, что Скирата называл «самокоррекцией лажи». Когда одна проблема фактически дает решение другой. Решение есть. Нам просто нужно его найти. — Девятый не стеснялся признаваться, что во всем этом больше догадок, чем следовало бы. Но это было уже его второе задание, и оно не отличалось от первого. Они не знали, что их ждет, до последнего момента, когда уже было слишком поздно. Разведка. Все дело в надежных разведданных. — Есть три вещи, которым никогда нельзя доверять: прогноз погоды, меню в кантине и данные разведки.

Скирата говорил, что солдаты вечно жалуются. Девятый жаловался редко, но положение дел его определенно не устраивало. Спецназ был заточен вовсе не на это. Они должны были сами добывать разведданные, определять цели, вызывать удары с воздуха, — возможно, освобождать заложников и доставлять информацию. Даже совершать убийства. Но играть роль пехоты и артиллерии — точно нет.

Если бы правительство не хотело взять Утан живой, их бы здесь вообще не было. «Величавый» накрыл бы комплекс с орбиты, и к ужину все были бы дома. Никому не пришлось бы получать разряды в задницу или целыми днями таскать по полям сорокапятикилограммовые рюкзаки.

— Я рада, что вы не сдаетесь, — сказала Этейн.

Пятый пожал плечами:

— Если не понимаешь шуток, не надо было идти в армию.

— Я не шел, — сказал Атин.

По крайней мере, все засмеялись. Это был первый раз, когда каждый увидел в ситуации что-то смешное — помимо Пятого, конечно.

— Как мы обычно поступаем? — спросил вдруг Дарман. — Как мы уничтожаем цель? По пунктам.

Девятый посерьезнел:

— Мы определяем цель, проникаем внутрь и нейтрализуем ее.

— Допустим, мы не проникаем внутрь.

— Не понял.

— По науке мы должны совершить силовое проникновение и продвигаться с боем внутрь здания. Что, если наоборот — мы будем продвигаться наружу? — Дарман ткнул пальцем в голограмму. — Насколько реально пройти под комплексом до вот этой центральной камеры?

— На плане обозначены только трубы канализации. Они слишком узкие, чтобы пролез человек, а Джинарт… это определенно не для нее работа.

Гурланинка вздрогнула:

— Я ничего не предлагаю, но если я могу что-то сделать…

— Вы уже сделали более чем достаточно. — Дарман повертел головой, рассматривая планы. — Но магистральная труба имеет ширину почти сто сантиметров. Она сужается до тридцати, только когда входит в стену. Можно как-то по-другому проникнуть в эту трубу?

— Нет, разве что подойти пешком к стене и зарыться в землю, как гдан. На виду у дроидов.

Джинарт села прямо:

— Гданьи норы.

— Они роют туннели, так?

— Повсюду. Даже обвалы случаются.

— А около объекта есть туннели? Вы можете их найти? Ширина достаточная?

— Да, норы там есть, потому что раньше там была ферма, а гданы охотятся на мерли. Туннели бывают довольно широкие. И да, я могу отыскать их для вас. Вообще я даже проведу вас по этим норам. Но, скорее всего, часть пути вам придется раскапывать.

— Базовые саперные операции, — сказал Дарман. — Вот только никакой техники у нас нет, так что придется рыть вот этим. — Он отцепил от пояса раскладной совок с острыми краями. — Саперная лопатка. Также используется для выкапывания выгребных ям. То, что нужно.

— А что у вас за отношения с гданами? — спросила Этейн. — Почему они вас избегают и боятся вашего запаха?

— А, мы их едим, — беззаботно ответила Джинарт. — Но только когда они пытаются нападать на наш молодняк.

— Значит, решено, — сказал Дарман. — Проведите меня снизу к центральной камере, а из комплекса наружу я выберусь сам.

— Возьми с собой Атина, — распорядился Девятый. Ему не хотелось уточнять: «На случай, если тебя убьют», но лучше иметь про запас еще одного технаря, который может закладывать заряды и взрывать двери. — Мы с Пятым поддержим вас огнем у входа и разберемся с теми дроидами, которые появятся. Когда выведете Утан, Этейн поможет с ее транспортировкой, а потом вы взорвете здание. А дальше делаем ноги до точки эвакуации.

— Я за, — сказал Атин. — Вы согласны, мэм?

Этейн неохотно кивнула:

— Если это и есть план «В», то он такой же нереалистичный, как планы «А» и «Б». — Она рассеянно похлопала Дармана по руке, как будто ее мысли были чем-то заняты. — Но ничего лучшего я предложить не могу.

— Ладно, — сказал Девятый. — Всем вколоть стимуляторы. Выдвигаемся с наступлением ночи. У нас четыре часа на подготовку. Я уведомлю «Величавого».

— А если мы не справимся? — спросила Этейн.

— Они пришлют другое отделение.

— Чтобы потерять еще людей? — Она покачала головой. — Будь моя воля, я бы с радостью приказала «Величавому» превратить комплекс в пыль, с Утан или без.

— Думаете, операция провалится?

Этейн улыбнулась. Было в ее улыбке что-то обескураживающее.

— Нет. Не думаю. Все у вас получится, поверьте мне.

Девятый внимательно следил за своим дыханием. Даже слабый вздох, даже малейший намек на сомнение — и они заметят. Безумие, подумал он. Но, как говорил Скирата, они отправлялись туда, куда другие не могли, и делали то, что никому не по плечу.

Пробиться наружу из самого сердца строго охраняемой металлической твердыни, герметичной и неприступной для любых форм жизни, — да, им предстояло показать, что это не простая похвальба. Почему-то Девятому это даже нравилось.

«Все у вас получится, поверьте мне».

Сержант не знал точно, его ли это собственные мысли. Если Этейн воздействовала на его разум, чтобы укрепить уверенность, его это устраивало. Офицеры и должны поднимать боевой дух. Сейчас его мало заботило, как она это делала.

Глава 16

Что я об этом думаю? Честно говоря, не знаю. Никто раньше никогда не спрашивал моего мнения.

Солдат-клон в отставке РК-5093, проживает в Центре для ветеранов, Корусант. Хронологический возраст: двадцать три года. Биологический возраст: шестьдесят лет.

Землю окутал осенний туман. Недостаточно густой, чтобы служить завесой, но все же дававший некое чувство защищенности. Дарман трамбовал следом за Атином, а Джинарт показывала путь.

Сейчас Дарман являл собой ходячую фабрику по производству бомб. С какой стати вообще было бояться, что заметят? Таран и насадки звякали о броню, и он поправил груз, опасаясь, что кто-то услышит. Атин шагал впереди, сжимая «дисишку» и держа палец на спусковом крючке — маленький, но существенный признак волнения.

— Матово-черная броня, — сказал Дарман. — Первое, что я запрошу, как вернемся. Я чувствую себя сигнальным маячком.

— Какая разница?

— Для меня большая.

— Дар, одно дело нас увидеть. И совсем другое — что-то нам сделать. — Впрочем, Атин все время смотрел по сторонам. — Тот выстрел повалил меня на спину, но пластину не пробил.

Он был прав. Броня кидалась в глаза, но свою функцию выполняла исправно. Дарману тоже недавно прилетело. Возможно, в будущем сам вид этой брони будет отпугивать врагов. «Жесткая работа с общественностью», как называл это Скирата. Миф, говаривал сержант, выигрывает почти столько же сражений, сколько реальность.

Сейчас немного мифологической помощи не помешало бы.

Они находились в четырехстах метрах к юго-востоку от комплекса. Джинарт остановилась перед пологим склоном и просунула морду в просвет среди листвы. Было слышно, как она принюхивается.

— Зайдем здесь, — объявила гурланинка.

Никакой дыры не было видно.

— Как вы узнали, что там?

— Я могу обнаруживать твердые поверхности, движение — все, что угодно. Мне не нужно видеть глазами. — Она снова принюхалась, — точнее, Дарман решил, что она нюхает воздух; это вполне могло быть эхолокацией. — Что, так и будешь торчать тут до утра прекрасной мишенью?

— Нет, мэм, — ответил Дарман и встал на четвереньки.

* * *

Джинарт, возможно, видеть и не требовалось, но ему — очень даже. Можно было обойтись фильтром ночного видения, но Дарману хотелось настоящего, нормального света. Он включил тактический фонарик. И сразу же выключил.

— Ох…

— Что такое? — спросил Атин.

— Ничего, — отозвался Дарман. «Нелюбовь к замкнутому пространству — это нормально», — сказал он себе. Когда луч фонарика светил вперед, он видел воочию, в какой удушающе тесной норе оказался. Включив ночное видение, он просто смотрел в узкий туннель, отгородившись от мира своей надежной броней. Сейчас эта защита казалась не просто привычной, но и реально нужной.

«Соберись».

Впереди слышались звуки возни, но они удалялись прочь. Рюкзак задевал за потолок туннеля, время от времени сверху сыпались камешки и комья земли. Ход был вырыт тысячами маленьких лапок и имел круглое сечение, потому что гданам, конечно, не требовалось столько же места, как взрослому мужчине. Из-за скругленного пола Дарману почти казалось, будто ладони и колени упираются в стенки туннеля, как если бы он совершал восхождение по дымоходу. Временами он чувствовал дезориентацию, тогда приходилось закрывать глаза и встряхивать головой, чтобы восстановить ощущение своей позы в пространстве.

— Все нормально, Дар? — спросил Атин. Дарман слышал в шлеме затрудненное дыхание и думал, что это его собственное, но то был Атин.

— Немного дезориентирован.

— Опусти голову и смотри в пол. Голова кружится от давления на затылок.

— У тебя тоже, да?

— Угу, как-то странно. Не знаю, что мы там унаследовали от Джанго, но точно не любовь к лазанью по пещерам.

Дарман наклонил голову вперед и сосредоточился на ладонях, которые переставлял перед собой. Он включил наружный динамик:

— Джинарт, зачем таким маленьким зверькам рыть такие широкие туннели?

— Никогда не пробовал тащить целого мерли или вхека домой на ужин? Гданы работают сообща. Именно поэтому они способны убить добычу, которая во много раз крупнее их самих. Мне кажется, этот урок должен быть понятен людям вроде вас.

— С другой стороны, — настороженно произнес Атин, — можно сделать вывод, что численное превосходство побеждает силу.

— Благодарю за позитивный настрой, рядовой Атин. Рекомендую выбрать ту интерпретацию, которая сильнее поднимает твой боевой дух.

Дальше они почти не разговаривали. Потея от усилий, Дарман продвигался вперед и вскоре обратил внимание на странный запах. Поначалу просто неприятный, как вонь гнилого мяса, он становился все более едким и сернистым. Запах напомнил о Джеонозисе. Места сражений всегда воняли отвратительно. Дыхательный фильтр был эффективен против химического и бактериологического оружия, но запахи свободно пропускал. Разорванные тела и выпущенные кишки испускали характерный и мерзкий смрад.

Именно его Дарман сейчас и ощущал. Он сглотнул, борясь с тошнотой.

— Фирфек, — сказал Атин. — Я расстался со своим обедом, и это только начало.

— Комплекс уже близко, — поведала Джинарт.

— Насколько близко? — спросил Дарман.

— Это пахнет фильтрат, который просачивается из канализации. Трубы сделаны из необожженной местной глины.

— Запах только оттуда? — поинтересовался Дарман.

— О, я думаю, еще от гданов. Точнее, от их недавней добычи — они выкапывают камеры, где хранят излишки. Да, запах с непривычки неприятный. — Джинарт вдруг остановилась, и Дарман налетел на нее сзади. Для своих размеров гурланинка оказалась тяжеленькой. — И это хорошо, поскольку означает, что мы недалеко от намного более обширной камеры.

Дарман практически испытал облегчение оттого, что это просто воняет гниющее мясо, хотя даже так разило прилично. Лишь бы не его мясо. Он пополз дальше, спеша добраться до более просторного подземелья, и вдруг перчатка погрузилась во что-то мягкое.

Он сразу понял, что это. И рефлекторно посмотрел вниз. Как нередко бывает с теми, кто многое повидал в жизни, Дарман вдруг мысленно перенесся в прошлое. Он полз по рву, заполненному нерфьими кишками, а Скирата бежал рядом и орал, чтобы он не останавливался, потому что все это «ерунда, ерунда по сравнению с тем, что будет в реальном бою, сынок».

Они называли это место Блевальней. Было за что.

От усталости было сложно сдержать тошноту. Дармана чуть не вырвало, что было бы совершенно ни к чему в герметичной броне. Он поборол позывы, тяжело дыша с закрытыми глазами и изо всей силы, до крови закусив губу.

— Я в порядке, — пробормотал он. — В порядке.

Дыхание Атина было хриплым. Он наверняка испытывал те же симптомы. Физиологически они были идентичны.

— Можете выпрямиться, — сказала Джинарт.

Дарман зажег фонарик. Камера, в которой они оказались, была не просто более просторной, но и достаточно высокой, чтобы можно было стоять во весь рост. Стены были покрыты чем-то наподобие крохотных террас, которые шли от пола по спирали вокруг всей камеры. С террас вонзались в стены десятки двадцатисантиметровых туннелей.

— Сюда гданы уходят, когда дожди затапливают их норы, — объяснила Джинарт. — Они не глупы.

— Когда-нибудь скажу им спасибо, — буркнул Атин. — Как далеко до трубы? Вы можете ее найти?

Джинарт приложила лапу к стене, где крохотных туннелей не было.

— Гданы знают, что дальше твердая поверхность. — Она помолчала. — Да, там струится вода. По ощущениям, где-то метр грунта — может, немного больше.

Дарман подумал, не снять ли шлем, но решил, что не стоит, и ограничился тем, что сбросил рюкзак на землю. Он достал саперную лопатку и на пробу воткнул в стену. Материал по консистенции походил на мел.

— Ладно, я работаю пять минут, потом ты пять, — сказал он Атину.

— А потом я, — сказала Джинарт, но Дарман остановил ее, подняв ладонь.

— Нет, мэм. Лучше возвращайтесь к Девятому. Дальше мы сами, а если что-то случится, им ваша помощь будет нужнее.

Джинарт какое-то мгновение колебалась, потом побежала обратно в туннель, даже не оглянувшись. Возможно, стоило попрощаться, но это было бы слишком фаталистично. Дарман планировал вернуться, выйдя через главную дверь вместе с Атином и Утан.

Он нацарапал круг кончиком лопатки и принялся рыть спрессованный грунт. Дело продвигалось медленно, и Дарман спохватился, лишь когда Атин похлопал его по плечу и сменил у стены. Постепенно начало проступать отверстие, в которое мог пролезть человек.

— Укрепим? — спросил Дарман, думая, чем придется пожертвовать, чтобы подпереть верхний край.

— По идее, мы пройдем этим ходом только раз. Если обрушится — то-то беда.

— Если по дороге придется взрывать, он может обрушиться. Как альтернативный выход?

— Хочешь удирать через эти туннели? Нас тут поджарят. Одна струя из огнемета превратит нас в угли.

Атин начал рыть медленнее. Дарман встал по другую сторону проема, и они стали работать вместе, вынимая все более сырой и черный грунт и утрамбовывая края, чтобы можно было сверлить, не опираясь о стенки короткого туннеля. Отверстие ослабляло структурную прочность земляной стены; Дарман молился, чтобы та продержалась, пока они не переберутся на другую сторону.

Возможно, стоило взять с собой Этейн. Она могла бы держать стену с помощью своих джедайских способностей. Дарман вдруг понял, что соскучился. Поразительно, как быстро люди сближаются под огнем.

Лопатка Атина звякнула обо что-то твердое.

— Труба, — сказал он. — Пора сверлить.

Несколько выстрелов из «дисишки» проделали бы славную дыру даже в самой толстой глиняной трубе. Но заодно, как подозревал Дарман, обрушили бы потолок камеры и привлекли внимание множества дроидов. Пришло время более медленной, но тихой работы. Ручная дрель входила в стандартный набор для силового проникновения. Разделив круг примерно пополам, оба начали сверлить отверстия с пятисантиметровым интервалом, начав сверху. Лишь когда они добрались до самого низа, из дырок начала просачиваться жижа.

На земляные работы и сверление ушел час. Дарман больше не мог выносить пота, который струился по лицу, и наконец снял шлем. Смрад еще больше усилился. Он заставил себя не обращать внимания.

Атин хлебнул воды и протянул бутылку Дарману.

— Надо восполнить убыль жидкости, — сказал он. — При потере пяти процентов перестаешь ясно мыслить.

— Ага, знаю. А пятнадцать процентов — это смерть. — Дарман выпил полбутылки, вытер пот и энергично почесал голову. — Еще одно замечание для умников из «Ротаны», когда вернемся домой: улучшить в этой броне терморегуляцию.

Он встал сбоку от намеченного в глиняной трубе диска, проступавшего сквозь остатки земли, и поднял таран. Пальцы крепко сжали обе ручки. На этот раз требовалась особая осторожность, иначе труба могла разлететься от удара. — Готов?

— Готов.

«Один, два…»

— Три, — буркнул Дарман. Таран ударил с силой в несколько метрических тонн, и намеченная секция выпала внутрь. Из трубы выплеснулся фонтан вонючей черной жижи, забрызгав Дармана с ног до головы.

— Какая прелесть, — вздохнул спецназовец. — Нет, в следующий раз выдайте матово-черную. Пожалуйста.

Атин снял шлем, и Дарман увидел, что он с трудом сдерживается, чтобы не заржать. Теперь, когда труба была вскрыта, она стала идеальным проводником, по которому звуки могли распространяться наверх. Атин зажал рот ладонью, согнулся и даже как будто закусил зубами пластину. Он весь трясся. Когда он выпрямился, по его лицу лились слезы. Атин отер их, охнул и согнулся снова.

Дарман ни разу не видел, чтобы этот парень хотя бы улыбнулся. А теперь он истерически хохотал, потому что его товарища забрызгало чужими нечистотами. В этом не было ничего смешного.

А впрочем, нет. Это было смешно до умопомрачения. Желудок Дармана свело непроизвольной судорогой. Затем это снова перестало ему казаться смешным, но остановиться он уже не мог и продолжал беззвучно хохотать, с трудом сдерживаясь, пока не заныли мышцы пресса. Наконец приступы прекратились. Дарман выпрямился, чувствуя необъяснимое истощение сил.

— Доложить Девятому, что мы на месте? — спросил он, и целых три секунды обоим удавалось сохранять полное спокойствие, после чего истерика накатила снова.

Когда осознаешь, что на самом деле означает этот смех, какой примитивный рефлекс его вызвал, сразу перестаешь веселиться. Это было облегчение, что опасность миновала. Примитивный сигнал «отбой тревоги».

Хотя это нисколько не соответствовало реальности. Настоящая опасность была впереди.

Дарман, к которому моментально вернулось хладнокровие, надел шлем и включил комлинк.

— Сержант, это Дарман, — тихо произнес он. — Мы в канализации. Ждем вашего сигнала.

* * *

Девятый с Пятым установили автоматический бластер «Е-Веб» в полукилометре от фасада комплекса. Довольно близко. Если кто-то их и заметил, то никакой реакции не наблюдалось.

— Принято, Дар. — Девятый посмотрел на часы в левой перчатке. — Крышку люка уже видишь?

В комлинке потрескивало. Девятый снова порадовался своему решению насчет прогулки в Теклет. В режиме радиомолчания нечего было и думать о том, чтобы провернуть эту операцию. Слишком много неизвестных, чтобы полагаться чисто на хронометраж.

— Просто шел по грязевому следу, и он привел сюда, — сказал Дарман. — Хочешь взглянуть?

ВИД высветил зернистое зеленое изображение гигантских, сочащихся влагой труб, которые могли быть километрового диаметра или всего лишь толщиной с сантиметр. Если на то пошло, это вполне могла быть картинка чьих-то кишок. В любом случае выглядело все неаппетитно.

— Что это над тобой?

— Грязная квадратная плита, и это не канализация. Вода поступает сюда из других труб. — Изображение дернулось, когда Дарман опустил голову, чтобы свериться с планшетом. Над экраном светился жутковато-призрачный план здания. — Если они строили четко по чертежам, то это защитный фильтр, а прямо над ним — камеры максимальной защиты. — Послышались царапающие звуки. — Да, серийные номера совпадают с чертежами. Если наверху случится какой-нибудь инцидент и им нужно будет обработать помещение, то фильтрованная вода и химикаты должны поступать отсюда.

— И тебе нужно его взорвать?

— Ну, вряд ли я смогу отковырять его шпилькой. Он утоплен в пермакрит. Думаю, им бы не хотелось, чтобы эта штука отвалилась.

— Значит, самое время устроить пиротехническое шоу на вилле. Давай синхронизируем.

— Хорошо. Дай мне пару минут, чтобы заложить заряды.

Две минуты — это немало. Девятый стал считать секунды. Он знал, что Этейн расхаживает взад-вперед за его спиной — но ведь офицеру не скажешь, чтобы прекратил это дело и не суетился. Девятый сосредоточил внимание на Пятом, который с расслабленным видом сидел на корточках возле треноги, проверяя прицел. Сержант завидовал его безмятежности. У него самого подводило живот. Так всегда бывало на учениях — сейчас было еще хуже. Пульс стучал в ушах и мешал сосредоточиться.

Дарман вышел на связь с одиннадцатисекундным опозданием:

— Готово. Я буду вести отсчет. Мы сейчас отходим обратно из канализации. Если верхняя камера завалится, нам понадобится немного времени, чтобы выбраться оттуда.

— Немного — это у тебя сколько?

— Может быть, вечность. Нас тут может убить.

— Давай без этого обойдемся, ладно?

— Ладно.

Этейн стояла над душой. Девятый оглянулся, надеясь, что она поймет намек.

— Вы ведь раньше никогда не работали полным составом? — очень кстати спросила коммандер.

— Нет, — прошипел Девятый, не став добавлять «мэм».

— Вы справитесь, — сказала она. — Вы самые подготовленные, самые опытные бойцы в Галактике, и вы уверены в успехе.

Девятый чуть не ответил ей парой емких слов на хаттском, но вдруг осознал, что она права. Желудок снова обрел покой и равновесие. Он четко слышал голос Дармана. Лихорадочное сердцебиение унялось. Он предпочел не задумываться, как она достигла такого эффекта.

— Десять, — произнес Дарман. Изображение с его камеры по-прежнему шло на ВИД Девятого. Он все еще бежал по туннелю. У сержанта появилось ощущение, будто он мчится по каналу и вот-вот плюхнется в глубокий водоем.

— Пять… — Стало темно. Дарман прижал голову к груди. — Три… Два… давай, давай, давай.

Девятый нажал на кнопку.

На долю секунды пейзаж озарила безмолвная золотистая вспышка. В шлеме Девятого сработал антивзрывной фильтр. Затем земля дрогнула — даже на расстоянии двух километров грохот оглушал. Казалось, громыхало несколько секунд. Потом до сержанта дошло, что взрывов было два: один на вилле, другой под комплексом.

Увидав пламя и взметнувшиеся в небо клубы янтарно-желтого дыма, дроиды, стоявшие на часах перед входом, зашевелились.

— Не спеши, Пятый. — Девятый сглотнул, чтобы прочистить уши. — Дар, Атин, ответьте.

— Это мы или вы?

— И мы, и вы. Вы в порядке, Дар?

— Зубы малость расшатало, но мы в норме.

— Отличная работа с самодельными зарядами, молодцы. По-моему, вилла обзавелась новым бассейном под открытым небом.

— Камера держится, но еле-еле. Мы заходим.

Стало тихо. Казалось, все вокруг ждали следующего хода. Пятый придвинул поближе обойму из пяти батарей. Девятый приник к прицелу «дисишки», чтобы лучше видеть фасад комплекса. Увидел дроидов, бегавших туда-сюда, и офицера-умбаранца с биноклем, который водил головой влево-вправо, осматривая поля.

— Готово, сержант.

— Погоди.

Из сельского дома вышли еще несколько дроидов. Если бы Девятый не видел чертежей, ни за что бы не поверил, что скрывают убедительно ветхие деревянные стены. Этейн стояла рядом с ним.

— Мэм, лучше пригнитесь и спрячьтесь в укрытие.

— Я в порядке, — ответила она и с вожделением посмотрела на трандошанское ударное ружье. — Дайте знать, если понадоблюсь.

В комлинке раздался голос Дармана.

— Мы собираемся заходить через люк, — сообщил он. — Самое время их отвлечь, сержант.

— Понял. — Девятый присел рядом с Пятым и притронулся к его плечу. — Положи парочку перед вон тем овином. Просто чтобы поздороваться. И дальше беглый огонь.

Пятый практически не шелохнулся. Раздалось характерное «Бум!» батареи, взметнулся огненный шар, и брызнул фонтан щепок.

— Ой, — сказал Пятый.

Да уж, теперь дроиды точно обратили внимание. Шестеро построились в шеренгу и зашагали через поле.

Пятый открыл огонь. Девятый ощущал грохот и вибрацию через нагрудную пластину; сверху сыпалась остававшаяся от дроидов шрапнель, а над головами проносились ответные выстрелы. Мимо пролетел по дуге большой кусок металла: Девятый слышал, как он шипит в полете, остывая. Где он упал, сержант не видел, но где-то близко. Через фильтр ночного видения пучки шрапнели выглядели как яркие капли неправильной формы. Несколько жестянок все-таки прорвались. Девятый свалил двоих гранатами.

На подходе была следующая шеренга. Пятый теперь стрелял короткими очередями; Девятый снимал тех, кто оставался на ногах. Горячий металл продолжал сыпаться с неба. При такой скорости стрельбы, если просто поливать их огнем, у «Е-Веба» скоро должны были закончиться боеприпасы, а ведь бой продолжался считаные минуты. Они завалили десятка два дроидов. Значит, внутри было еще минимум двадцать. Жестянки перестали выходить.

Воцарилась тишина, показавшаяся Девятому такой же оглушительно громкой, как какофония боя.

— Ненавижу, когда они догадываются, что происходит, — сказал Пятый. Он запыхался от усилий.

— Теперь не высунутся.

— Их там всего около двадцати. Я бы сказал, можно заходить.

— Позаботимся-ка о том, чтобы незваные гости не явились. — Девятый включил дальнюю связь. — «Величавый», это «Омега», прием. «Величавый»…

— Слышу вас, «Омега». Ничего себе фейерверк вы устроили. Есть для нас работа?

— «Величавый», дополнительная цель. Вам видно пространство между целями «Лесок» и «Очкарик»?

— Если у вас есть зонд, можете нас подключить.

Девятый сбросил рюкзак, достал микрозонд и швырнул в воздух.

— Дроиды, ориентировочно не более пятидесяти. Если они направляются к нам — окажите любезность, испортите им праздник, пожалуйста.

— Принято, «Омега». Обстановка?

— Мы проникли в комплекс, внутри двадцать-тридцать дроидов и неизвестное число мокрых.

— Повторите?

— Двое бойцов отделения в комплексе. Зашли через канализацию.

— Вы, парни, с репульсорных катушек слетели.

— Такая мысль посещала и нас.

— Ладно, ожидайте фейерверка. Но учтите, тут все еще торчит корабль Техносоюза, и, если мы откроем огонь, я ожидаю, что они ответят.

— Осторожнее там, — сказал Девятый. — Конец связи.

Было тихо, не считая потрескивания остывающего металла. Прекратился даже щебет и свист местной ночной живности. Через поле стелился дым от взорванного овина.

— Вы в порядке, мэм? — спросил Пятый.

Сержант оглянулся, ожидая увидеть Этейн в некоем состоянии душевного смятения, но ошибся. Она стояла на коленях в траве, сосредоточенно глядя перед собой и будто к чему-то прислушиваясь. Затем земля вздрогнула снова от мощного взрыва, который прогремел где-то севернее.

Этейн закрыла глаза.

— Мэм?

Она тряхнула головой, будто разминая закоченевшие шейные мышцы.

— Я в порядке, — сказала она. — Просто не думала, что это потребует таких усилий.

— Что именно?

— Перенаправление всех этих обломков. Дроиды разбрасывают кучу металлолома, когда взрываются.

Девятый даже не понял, о чем это она. И лишь обернувшись, он увидел зазубренный кусок металла метровой длины, который вонзился в землю прямо у него за спиной. Еще чуть-чуть, и обломок сделал бы ему нежелательную стрижку. Этейн вымученно улыбнулась.

— А открывать двери вы можете, мэм? — спросил сержант.

* * *

Дарман и Атин оглядели комнату с пластоидными стенами и решили шлемов не снимать.

— Вот сейчас и выясним, может ли нановирус проникнуть сквозь фильтр, — сказал Атин.

Дарман осмотрел шкафчики на предмет ловушек или иных сюрпризов.

— Я пока не чувствую себя мертвым. В любом случае они эту дрянь нигде на виду не оставили. Наверное, она где-нибудь заперта.

Он осмотрелся. Помещение выглядело в точности как медотсек на Камино, только стены были из пластоидной керамики. У некоторых шкафчиков были прозрачные двери, внутри на полках стояли всякие колбы.

В центре комнаты находилась высокая, до потолка, перчаточная камера, которая была пуста. Также имелся холодильный шкаф, полный всяких сосудов и коробочек. Поскольку было невозможно определить, где живой вирус, а где обед лаборанта, Дарман решил ничего не открывать. Очередной случай, когда «М» значит «много».

— Раз они не удосужились пометить свое добро черепом с костями, установим по имплозивному заряду в каждой комнате, просто для верности. — Дарман провел руками по стенам в поисках металлической подложки, которая могла блокировать сигнал. ВИД засвидетельствовал, что датчики в перчатках ничего не обнаружили. Он включил комлинк, чтобы проверить, проходит ли сигнал.

— Это Дарман. Кто-нибудь меня слышит? Прием.

— Это Пятый.

— Во внутренней камере чисто. Закладываю заряды, и после этого мы двинемся дальше вглубь здания.

— Мы подходим к фасаду. Сейчас все стихло, и мы думаем, что вас там дожидаются до тридцати жестянок.

— Это вы землю трясете?

— «Величавый».

— Рад слышать, что флот прибыл.

— Кстати, переключаюсь на другой канал. Оставь видеотрансляцию включенной.

— Если это будет нарушать нашу концентрацию, мы дадим знать. Конец связи.

Дарман с сомнением показал Атину большой палец и вытащил из рюкзака имплозивные заряды. Большую часть взрывных устройств он мог соорудить на месте, но это были заряды специального назначения, которые гарантированно давали высокотемпературное пламя и ударную волну, способную не просто снести все в радиусе полукилометра, но и уничтожить любые микроорганизмы и вирусы. Устройства казались непропорционально маленькими для своей разрушительной мощности — чуть меньше среднего зонда.

Оставалось две штуки. Это был уже перебор, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Дарман взял из холодильника два закрытых ящика, взвесил каждый в руках — очень осторожно. Один оказался легче другого — значит, был наполовину пуст. Дарман поставил его на стол и, затаив дыхание, снял крышку.

Внутри лежало несколько металлических трубок с затычками. Пустого места хватило для одного устройства. Дарман осторожно положил туда термодетонатор и закрыл крышку.

— Осторожнее, — сказал Атин, указав на ящики.

— Ну да. — Дарман нашел еще один легкий ящик и заглянул внутрь. — И сюда. Если они и станут искать, то могут даже прекратить это дело, когда найдут одно устройство. — Он закрыл дверь холодильника.

— Поражающее действие от этого не уменьшится? — спросил Атин.

— Не настолько, чтобы ты заметил, поверь.

— Значит, пора на экскурсию по зданию.

Справа от двери висели индикаторные панели, настроенные на уведомление какой-то системы мониторинга в случае открытия, а также кнопка размером с ладонь, обозначенная как «АВАРИЙНОЕ ЗАКРЫТИЕ», — разумная мера, когда имеешь дело со смертоносными вирусами. Открытие двери оповестит всех, что в здание проникли диверсанты. Атин подошел к двери и осторожно снял крышку панели. Он достал блокиратор величиной со стилус и поднес к проводке. Устройство работало по той же технологии, что и ЭМИ-гранаты, только излучало куда менее мощный импульс. Кому охота, чтобы полноценная ЭМИ-граната разорвалась в считаных сантиметрах от ВИДа, как бы тот ни был защищен.

— При следующем бабахе, — сказал Атин. — Тогда они могут подумать, что это попадание в комплекс.

Пол содрогнулся снова, и Атин притронулся своим мини-ЭМИ к панели управления. Индикаторы погасли; дверь словно вздохнула, разгерметизировавшись. В гладкой керамике появился тонкий вертикальный зазор. Теперь снаружи просачивались звуки: взрывы, крики офицеров, иногда монотонные ответы жестянок. Атин отступил на шаг и сделал знак Дарману.

Зазор был достаточно широк, чтобы пропустить плоский эндоскоп и зацепы тарана. Дарман осторожно просунул зонд и посмотрел на картинку, которую тот передал. Свет в коридоре мигал. Никакого движения не наблюдалось.

— Я раздвину двери, а ты будь наготове. Я собираюсь кинуть ЭМИ-гранату и светошумовую.

— Обе? — спросил Атин.

— Угу, я тоже не хочу раскидываться боеприпасами, но где-то там и жестянки, и мокрые.

Дарман просунул в зазор зацепы тарана и зафиксировал штыри в нужном положении. Использовать его не как простой таран, а как распорку было довольно неудобно, но взрывать двери не хотелось. Дарман яростно завращал рукояткой. Под действием усилия в восемь метрических тонн створки постепенно разошлись в стороны.

Атин снова выглянул через эндоскоп и вышел в проем, держа «дисишку» наготове.

— Чисто.

Дарман разобрал таран и торопливо повесил на ремень.

— Значит, комната за комнатой. Как в Доме Смерти.

Эту процедуру оба отрабатывали множество раз на тренировках. Когда они входили в Дом Смерти на Камино, стены и двери обязательно меняли конфигурацию. Иногда они точно знали, что искать, а иногда просто зачищали здание, ожидая на каждом шагу неприятных сюрпризов.

Но сейчас ставка была намного большей, чем их жизни.

Атин указал рукой налево. Внутренний коридор представлял собой кольцо с несколькими дверями по периметру. С одной стороны отходил коридор, который вел к выходу. По крайней мере, не было ни турболифтов, ни лестниц, за которыми пришлось бы наблюдать. Спецназовцы двигались практически спина к спине. На углу они остановились и выдвинули эндоскоп на достаточную длину, чтобы заглянуть на ту сторону.

— Ой-ой, — сказал Атин, и тут же из-за угла, стреляя на ходу, выскочил первый дроид. Дарман услышал лязг металлических ног с прямо противоположной стороны и на необыкновенно долгий миг уставился в прицел на крайне удивленного офицера-умбаранца.

Дарман выстрелил. Атин тоже. Оба продолжили вести огонь каждый по своему концу коридора.

— Ладно, план «Г», — сказал Атин. — Девятый, мы тут в ловушке, прием.

— Мы сосредоточили огонь на фасаде, — донесся голос сержанта на фоне взрывов, которые раздавались одновременно рядом и где-то в отдалении. Вот почему Дарман не любил четырехсторонней связи во время боя. Шум и разговоры сбивали с толку. — Они отступили внутрь. Но никто не выходит.

— Мы пока не нашли Утан.

— Удерживать позицию можете?

— Ты видишь, где мы? Западный коридор, слева от входа.

Атин разрядил магазин в двух дроидов, которые вышли из-за угла. Затем все звуки стихли, слышалось только их учащенное дыхание.

— Дар?

— Я здесь, Девятый. — Стоя спиной к Атину, Дарман ждал, глядя в коридор, гладкие стены которого просматривались метров на двадцать. По правую сторону было две двери — нестандартной конструкции, на петлях. Он посмотрел на потолок: где там бронедвери? Одна обнаружилась позади Атина, другая — между ними и внутренней камерой. Если эти бронедвери опустить, оба окажутся заперты с двух сторон, и их останется только прикончить. А потом кто угодно сможет зайти в камеру повышенной биозащиты и обезвредить имплозивное устройство.

Очевидно, та же идея пришла в голову кому-то еще, поскольку что-то лязгнуло и послышался негромкий гул маленького мотора.

Бронедвери начали опускаться из своих ниш.

— Атин, к камере! — заорал Дарман, хотя это было лишним. Они бросились бежать обратно. Бронедверь уже съехала до пояса, оба проскользнули под ней на коленях.

Дверь за ними закрылась с громким лязгом. Внезапно стало так тихо, что Дарман понял: где-то дальше по кольцу опустилась еще одна перегородка, запечатав их внутри. Послышался звук замка, отпираемого вручную — щелк-щелк, — и наступила тишина.

— Начнем заново, — вздохнул Дарман. — Посмотрим, что тут есть.

Атин вышел вперед, выдвинул эндоскоп и немного подождал. Затем уселся на пятки и покачал головой.

— Покажи, — сказал Дарман и переключил ВИД на передачу с эндоскопа, ожидая увидеть картину полной катастрофы.

— Полагаю, это можно назвать иронией.

Дарман подполз к нему и вывел изображение на дисплей.

Да, ирония была подходящим словом. Дарман чуть не рассмеялся. Между поворотом и следующей перегородкой были видны две двери: одна закрытая, другая приоткрытая. С той стороны кто-то выглядывал — какой-то гуманоид.

— А говорят, все женщины на одно лицо, — сказал Атин. — Самые потрясающие волосы, какие я видел в жизни.

Дарман с ним согласился. Они до сих пор видели не так уж много женщин, но знали, что эту запомнят навсегда, если даже увидят миллионы. В ее иссиня-черных волосах блестели яркие рыжие пряди. Они оказались заперты вместе с доктором Оволот Кейл Утан.

Которая держала в руке Берлинский пробивной пистолет.

Глава 17

КОМАНДИР «ВЕЛИЧАВОГО» — КОРУСАНТСКОМУ ШТАБУ

КОРАБЛЬ ТЕХНОСОЮЗА ЛЕГ В ДРЕЙФ. ОЦЕНКА ПОВРЕЖДЕНИЙ ЕЩЕ НЕ ЗАВЕРШЕНА, НО ОН ПРЕКРАТИЛ ОГОНЬ. «ВОЗМЕЗДИЕ» ГОТОВИТСЯ ОТПРАВИТЬ АБОРДАЖНУЮ КОМАНДУ. ПРОДОЛЖУ ОКАЗЫВАТЬ ТУРБОЛАЗЕРНУЮ ПОДДЕРЖКУ ОТДЕЛЕНИЮ «ОМЕГА».

— Кто включил аварийную систему? Какой ди'кут нажал на кнопку? — Гез Хокан осознал, что перешел на крик. Он давно плюнул на манеры и достоинство. — Откройте эту ди'кутла дверь!

Голос у капитана Хурати был сдавленный. Оба оказались по другую сторону первой аварийной бронедвери, в тесном коридорчике, который вел к выходу, а главная дверь захлопнулась. Здание было защищено очень надежно: как и сказала Утан, оно было спроектировано так, чтобы не выпускать ничего наружу в случае какого-нибудь инцидента. И отлично справлялось с этой задачей.

— К нам проникли диверсанты, сэр.

— Я уже понял, ди'кут. — Взрыв гранаты перед фасадом прервал Хокана. — Как, во имя…

— Пока не знаю, сэр, но перегородки опустились, когда система зафиксировала, что двери камеры биозащиты открыты, и активировала аварийный режим.

— Иными словами, их заклинило в открытом положении.

— Да.

Хокан повернулся к ближайшему дроиду:

— Кто-нибудь на поверхности видит следы проникновения?

Пауза.

— Нет, сэр.

О, как ему сейчас не хватало нормальной связи! По силе и направлению некоторых взрывов мандалорец сделал вывод, что по территории ведется огонь из турболазеров, а это значило, что республиканский ударный крейсер наконец вступил в игру. Возможно, он даже высаживал дополнительные войска.

Но главная насущная проблема заключалась в другом. Хуже всего было то, что кто-то исхитрился проникнуть в здание, причем не через главный вход. Через канализацию они пройти не могли. Их вообще не должно было здесь быть. Но снаружи доносились звуки перестрелки, и дроиды докладывали о потерях.

В комплексе работал спецназ Республики.

Хокан никогда не думал, что застрахован от ошибок, но, по крайней мере, он считал себя исключительно компетентным специалистом. Он перекрыл все подходы, но враг все равно нашел дорогу. Первой мыслью было — Утан так хотелось заполучить подопытный экземпляр, что она рискнула заманить их сюда и запереть в ловушке, но это было абсурдно: у Утан не было ни средств, ни удобного случая, чтобы обмануть систему защиты.

Нановирус был вне досягаемости, за неуязвимой бронедверью. Дроиды терпеливо стреляли в сплав из бластеров. Однако, как и во время испытаний, единственным результатом было то, что замкнутый коридор нагрелся до тропических температур.

— Сколько дверей опущено, неизвестно? — спросил Хокан у дроида. Благодаря связи с сотоварищами сейчас от него было больше толку, чем от Хурати. — Все или не все? — Мандалорец пытался определить, можно ли как-то добраться до Утан или нановируса. Панель управления в кабинете дальше по коридору вся светилась красным, но он не знал, верить или нет.

— Все. Дроиды заперты в секциях четыре, пять, семь и двенадцать.

Все равно как если бы в разгар драки тебя оттащили от противника. Враг не мог добраться до Хокана, но и Хокан не мог добраться до него. А раз двери камеры биозащиты были открыты, значит и нановирус, и Утан оказались по ту же сторону, что и спецназ. И если эти коммандос сумели проникнуть внутрь, то наверняка смогут и уйти тем же путем.

Фасадная стена содрогнулась.

Даже если кто-то из дроидов на вилле уцелел, какой сейчас толк от подкреплений?

Хокан повернулся к Хурати:

— Сможешь войти в систему и отключить систему защиты?

— Постараюсь, сэр. — По лицу Хурати было видно, что он сомневается, но или сделает, или умрет. Капитан с мандалорцем вернулись в кабинет и принялись рыться в шкафах и столах в поисках инструкций, инструментов — чего-нибудь, чтобы открыть бронедвери. В одном шкафчике Хокан обнаружил ломик, но он был слишком толстый и не пролез бы ни в тонкую, как флимсипласт, щель между створками входной двери, ни под аварийной перегородкой. Мандалорец сердито отшвырнул лом, и тот с грохотом покатился по плиткам.

Эту дверь можно было только взорвать солидным количеством взрывчатки. Но никаких боеприпасов под рукой не было.

Хурати снял крышку панели аварийной сигнализации и стал осторожно тыкать кончиком ножа в мешанину проводов и выключателей. Хокан достал световой меч и с размаху ударил о бронедверь — больше из чувства фрустрации, чем реально на что-то надеясь.

Взззммм.

Воздух наполнился странным озоновым запахом, почти раздражавшим своей интенсивностью. Мандалорец внимательно посмотрел на еще недавно гладкую поверхность бронедвери. Там определенно появилась вмятина.

Он нанес новый удар, на этот раз медленнее и аккуратнее. Затем приложил лицо к краю остывающей двери и посмотрел на плоскую поверхность, прищурив глаз. Да, металлический сплав определенно деформировался.

Но при таком темпе потребовалось бы несколько часов, только чтобы прорезать дыру в перегородке. А время для Хокана было слишком большой роскошью.

* * *

В стену коридора что-то ударило, причем сильно.

Выстрела из пистолета Дарман даже не услышал. Пуля из «Берлина» не могла ни в кого попасть, хотя если бы попала, они бы точно заметили.

— Ого, ничего себе вмятина, — присвистнул Атин. — Не думаю, что добрый доктор просто сдастся по-тихому.

— Девятый, ты слышишь? — спросил Дарман. — Нашли ее. Вот так просто.

В наушнике раздавались еле слышные звуки движения. Дарман выключил видео. В голосе Девятого сквозило что-то похожее на облегчение.

— Ну наконец хоть какая-то удача.

— Да, но у нее «верпин».

— Это хрупкое оружие и не слишком живучее. Напугайте ее.

— Есть у меня несколько пугалок.

— Если ждете помощи, то мы пока не можем проникнуть внутрь. Я так понимаю, сработали все бронедвери до единой.

— Тихо снаружи?

— Да, не считая того, что «Величавый» малость увлекся стрельбой. Не хотелось бы сносить все здание, пока вы внутри.

— Вы можете сходить за вторым тараном и попробовать вынести входную дверь?

— А оно надо?

— Мы попытаемся вывести Утан через канализацию. Если не получится, перейдем к плану «Г».

— Выше нос, еще есть планы с «Д» по «Я», — встрял голос Пятого.

— Пятый, когда-нибудь ты у меня огребешь, — пообещал Дарман.

Атин поднял руку, призывая к молчанию. До Дармана донесся тихий шепот разговора, затем дверь с лязгом закрылась, и щелкнул замок. Значит, это была не автоматическая бронедверь. К Утан кто-то пришел.

— Она ведь меня совершенно не знает, — пробормотал Дарман, оторвав несколько сантиметров термоленты. Он запустил за угол зонд, не желая проверять на себе, выдержит ли броня пулю из «верпина». — Милая, простой замок меня не остановит.

Прижимаясь к стене, спецназовец двинулся вперед. Он уже почти подобрался к двери, когда та открылась, и Дарман оказался лицом к лицу с двумя трандошанами, которые крайне удивились, завидев его. Возможно, все дело было в доспехах. Похоже, они так действовали на всех.

Бежать было некуда.

В одних ситуациях можно выхватить винтовку, в других — нет. В ближнем бою от «дисишки» было мало толку, разве что использовать ее как дубину. Дарман инстинктивно ударил кулаком, запоздало вспомнив о зажатом в руке заряде. Даже с бронированной перчаткой это было все равно что врезать по куску камня. Трандошанин отлетел на пару шагов. Затем его приятель бросился на Дармана с ножом. На секунду-две транчик застыл в недоумении, глядя то на свой нож, то на броню Дармана.

— Атин, помочь не хочешь? — тихо произнес Дарман, шагнув назад и выдвинув виброклинок.

— Что… о.

— Вот именно, «о».

Чем хорош встроенный виброклинок — его нельзя выбить из руки, разве что вместе со всей рукой. Транчик, похоже, обдумывал такой вариант, потом ударил с размаху — его клинок скользнул по наручи Дармана.

Спецназовец бросился на транчика и ударил головой в живот, отбросив назад. Прижимая его к стене, он пытался воткнуть нож в мягкие ткани. Лучше всего в горло — большие кровеносные сосуды, быстрый результат, — но транчик крепко держал его за запястье. Все силы шли на то, чтобы не подпустить вражеский нож к своему собственному горлу. Ситуация была патовая.

Нательник защищал от ножевых ранений. По идее. Атин был где-то вне поля зрения. Дарман полностью сосредоточился на собственных проблемах, в то же время понимая, что быстро разобраться с транчиком не выйдет. Самая пора для кабацких приемов, которым Скирата как следует обучил их всех. Дарман провел ногой по щиколотке транчика и изо всей силы опустил сапог на его ступню. Транчик на долю секунды ослабил хватку, и Дарман всадил нож по самую рукоять, а потом еще и еще; он бил куда попало, но слышал, что транчик кричит и его крики становятся все слабее.

Скирата был прав. Убивать кого-то ножом — дело долгое. Дарман обхватил локтем шею транчика и держал, пока тот сползал по стене. Опустился вместе с ним, надавил на грудь коленом, чтобы не рыпался, и вонзил нож под подбородок, перерезав трахею.

Он дождался, когда транчик перестал шевелиться, и поднялся на ноги. Атин, ругаясь, стоял над вторым трандошанином. Крови было много, но явно не атиновской.

— Только от дела оторвали, — сказал Дарман.

— Нарушает концентрацию, да, — согласился Атин. — Так какой был план?

— Собираюсь воспользоваться универсальной отмычкой. — Дарман подобрал с пола термоленту, отер о рукав и приложил к замку вместе с детонатором. Они быстро встали со стороны петель, и Атин достал матричный бластер, с которым никогда не расставался.

— Атин, нам приказано взять ее живой, не забывай.

— У нее друзья.

— Значит, используй только в случае необходимости. Если бы они хотели распылить ее на атомы, то так бы и сказали. — Дарман достал оглушающую гранату и одну из мини-ЭМИ: в комнате могли быть и дроиды. — Ладно, я взрываю замок и кидаю эти две. Пять секунд все в отключке. Я хватаю Утан, а ты работаешь по всему, что шевелится.

— Ясно.

— Ложись.

Бум! Дверь разлетелась на куски, осыпав их куваровыми щепками, и Дарман, наклонившись вперед, метнул свои подарки. На две секунды комнату залило ослепляющим белым светом в три тысячи свечей и шумом в сто шестьдесят децибел, и Дарман, не раздумывая, рванул внутрь; он прижал Утан к полу, а Атин, стоя в дверях, палил из матричного бластера.

Когда пыль и дым улеглись, Утан была уже в наручниках. Дарман не помнил, чтобы их надевал; адреналин, не иначе. Почему-то он ожидал, что она будет сопротивляться, но доктор лишь бессвязно мычала. Дарман привык к стойкости Этейн. Утан была обыкновенной женщиной — неспортивной, нетренированной, и, за исключением ее интеллекта, ничем не примечательной.

Дарман подобрал «верпин» и нацелил в стену. Пистолет еле слышно зажужжал, после чего его заклинило. Девятый оказался прав. Эти штуки живучестью не отличались — или же мини-ЭМИ временно перегрузила его электронику.

— Это Дарман. Мы взяли Утан. Повторяю: мы взяли Утан.

От вопля Пятого стало больно ушам. Девятый прервал его:

— Дело сделано?

— Мы еще проверим, не упустили ли чего. Атин? — Дарман оглянулся через плечо. Атин любовно сжимал матричный бластер, разглядывая четыре распростертых на полу тела. Немного насвинячили, как выразился бы Пятый.

Из убитых трое были трандошанами, а четвертая — молодой рыжеволосой женщиной, чье лицо больше не было ни красивым, ни собственно лицом. Дарману подумалось, что девушка могла быть дочерью Утан. Затем ему в голову пришла другая мысль.

— Сколько у вас сотрудников, мэм? — Он снял шлем и перевернул ее на спину, чтобы смотреть ей в глаза. — Сколько именно?

К Утан, похоже, возвращалось самообладание.

— Вы убили мою ассистентку.

— У нее был бластер, — сказал Атин, словно разговаривая сам с собой.

Дарман встряхнул женщину:

— Мэм, очень скоро я взорву под этим зданием огромную кучу взрывчатки, и ваши сотрудники, если они есть, все равно погибнут.

Она пялилась на его лицо, явно позабыв обо всем остальном.

— Ты в самом деле клон?

— Хотел бы я сказать, что единственный и неповторимый, но вы сами знаете, что это не так.

— Поразительно, — сказала Утан.

— Сотрудники?

— Еще четверо. Они просто ученые. Гражданские.

Дарман открыл рот, и снова непроизвольно вырвались наружу слова Кэла Скираты:

— Не все солдаты носят форму, мэм. Этим ученым пора ответить за свою роль в войне.

Да, для него это было очень личное. Что может быть более личным, чем вирус, разработанный специально против тебя и твоих братьев?

— Сержант, это Дарман. Сотрудники Утан тоже где-то в здании. Что нам делать? Забрать и их тоже?

— Я уточню у «Величавого». Погоди. — На несколько секунд Девятый замолк, потом в канале снова затрещало. — Нет, не требуется. Убирайтесь оттуда и дайте нам знать, когда будете взрывать.

— Они лишь исполняли приказы, — сказала Утан.

— Я тоже, — ответил Дарман, после чего связал ее, заткнул рот кляпом и надел ей на голову кусок пластика, привязав стропом от парашюта. Затем надел свой шлем и взвалил Утан на плечо. Волочить ее по туннелям будет та еще работа. Атин двинулся следом.

Они спустились в канализацию. Дарман надеялся, что они смогут найти дорогу без помощи Джинарт.

* * *

Глаза Хокана разъедал пот. Мандалорец убрал меч и осмотрел заметно увеличившуюся вмятину.

Работа продвигалась слишком медленно, и он сам это понимал. А резал, просто чтобы занять руки. Хокан мало чем мог помочь Хурати, а потому срывал раздражение на металле, но добился лишь того, что в коридорчике стало еще более жарко и душно.

Затем он услышал шипение воздуха и на миг подумал, что дверь открылась, — но нет.

Это был Хурати.

Хокан пролетел несколько шагов до кабинета. Он испугался, что молодого капитана ударило током, и — желал он в том признаваться или нет — сильно встревожился за помощника. Но Хурати был цел и невредим. Он склонился над столом, упершись обеими руками в поверхность; голова его была опущена, плечи дрожали. Затем он поднял голову — на его вспотевшем лице сияла широкая ухмылка. Вдоль носа сбежала капля пота и осталась висеть, пока он не смахнул ее пальцем.

— Посмотрите на индикаторную панель, сэр.

Хокан обернулся в поисках панели. Неизменный узор из красных огоньков стал красно-зеленым.

— Бронедвери два, шесть и девять, сэр, — доложил Хурати. — Теперь я могу открыть и остальные. Пришлось перебрать все последовательности, комбинаций очень много. — Он покачал головой и снова принялся осторожно тыкать в плату кончиком ножа. — Но они будут все зафиксированы в открытом положении.

— Лучше так, чем в закрытом.

На глазах у Хокана красные огоньки один за другим меняли цвет на зеленый, и наконец в лицо повеяло прохладным ветерком.

Входная дверь открылась.

Мандалорец ожидал, что сейчас влетит ракета или бластерный разряд, но внутрь хлынул только тихий освежающий ночной воздух с привкусом дыма.

— Хурати, — сказал Хокан. — Вот сейчас даже родного сына я не любил бы сильнее, чем тебя. Когда-нибудь напомни, что я такое говорил. — Он достал бластер и побежал по коридору мимо дроидов, спотыкаясь об искореженные металлические плиты и тело умбаранца, и вбежал в комнату, где оставил Утан и охранников-трандошан.

Он почти ожидал найти Утан мертвой, лежащей на полу вместе с телохранителями. В какой-то мере даже надеялся на такой исход, так как это означало бы, что ее знания и опыт не попали в республиканские руки. Но Утан не было. Мандалорец поднял «верпин» и проверил заряд; пистолет слабо зажужжал и щелкнул. Либо Утан так и не сумела выстрелить, либо враг использовал ЭМИ-гранату.

Хокан направился по коридору к камере биозащиты, осматривая по дороге препараторские и кладовки и остерегаясь мин-ловушек. Открыв одну дверь, он услышал в темноте всхлипы. Мандалорец зажег свет.

В углу съежились четверо оставшихся членов группы Утан — трое парней и женщина постарше. Один держал в руке бластер, но дуло смотрело в пол. Все четверо застыли и, моргая, смотрели на Хокана.

— Оставайтесь здесь, — распорядился мандалорец. — Возможно, вы — все, что осталось от программы. Никуда не уходите. — Что они могут уйти, казалось маловероятным.

Когда Хокан наконец добрался до центральной камеры, единственной подозрительной приметой было то, что на месте скрытого стока в центре пола зияла обугленная дыра.

Он обвел взглядом стены, полки, шкафы. «Ошибка». Он допустил ошибку, ужасный просчет. Даже не подумал разузнать, как выглядят контейнеры с вирусом и сколько их вообще. Сквозь прозрачные двери было видно, что полки заставлены не полностью; Хокан потянул за ручку, но шкаф был заперт.

Он побежал обратно и схватил за шкирку одного из лаборантов Утан:

— Ты знаешь, как выглядит нановирус?

Мальчишка заморгал:

— Его структура основана на…

— Идиот. — Хокан сердито показал пальцем на свой глаз: «Внешне!» — Как выглядит контейнер? И сколько их вообще? Ну же. Думай.

Он поднял ученого на ноги и потащил по коридору к камере биозащиты.

— Покажи.

Парень указал на шкафчик со сплошными дверьми:

— Четырнадцать металлических пробирок в вакуумном контейнере.

— Открой и проверь.

— Не могу. Все коды и ключи у Утан.

— Насколько вероятно, что враг мог открыть его и потом просто закрыть?

— Раньше я бы сказал, что это невозможно, но, помнится, я также думал, что в это здание вообще никто не сможет проникнуть.

Дыру, которая красовалась на месте сливного отверстия, обрамляли обугленные куски плитки и искореженный металлический каркас. Заглянув вниз, Хокан увидел обломки.

На мгновение ему подумалось, что он имеет дело не с человеческими существами, а с какой-то странной, неведомой формой жизни. Хокан знал, что враги давно ушли. Оставалось только выследить их, догнать и не дать покинуть планету с Утан и остатками нановирусного проекта.

Если горстка клонированных солдат была способна на такое, то мандалорец боялся представить, что могут сделать миллионы.

Глава 18

В бою, господа, никогда не бывает полного понимания обстановки. Мы называем это туманом войны. Вы можете либо сидеть на месте, ломая голову, что реально, а что нет, либо сообразить, что враг в таком же неведении, и надавить на психологию. По-настоящему великая армия — та, которая может выиграть войну, просто побряцав оружием.

Сержант Кэл Скирата

— «Омега» — «Величавому». Стоп! Стоп! Хватит! Прекратите огонь.

Девятый выждал несколько минут, прежде чем двинуться с места. Когда-то к северо-западу от комплекса росли деревья, теперь их не было. Нельзя же рисковать жизнью, полагаясь на точность артиллерийской поддержки. Сержант подполз вперед на животе, приподнялся на локте и осмотрел пространство перед собой сначала через фильтр-увеличитель, потом в прицел DC-17.

Никакого движения не наблюдалось, хотя никто в здравом уме и не появился бы в ярко освещенном дверном проеме.

Комплекс лишился всей своей деревянной оболочки, маскировавшей его под фермерский дом, а его металлические двери были распахнуты настежь. Несколько секунд Девятый почти ожидал, что сейчас Дарман с Атином выйдут на улицу, а Кэл Скирата закричит: «Закончили, закончили!» — конец тренировки. Но время тренировок прошло, и ночь еще далеко не закончилась.

За его спиной Пятый взял «дисишку», пристегнул снайперскую насадку и навел ствол на вход, готовясь снять любого сумасшедшего, который рискнет выйти. Девятый не был уверен, что он замешкается хотя бы на секунду, даже если из комплекса кто-то покажется с поднятыми руками.

— Дар, Атин, можете сообщить ваше местоположение?

Девятый ждал.

— В темном и вонючем месте, и тащу за собой полубесчувственную женщину, — отозвался Атин.

— Совсем как час скидок в «Чужеземце», — сказал Девятый, хотя он понятия не имел, как выглядит ночной клуб, и понимал, что вряд ли когда-нибудь узнает. Комментарий просто вынырнул из подсознания. — Утан ранена?

— Дару надоело, что она упирается, и он вколол ей седативное.

— Через сколько времени вы сможете взорвать комплекс?

В шлеме раздались приглушенные голоса. Похоже, Атин совещался с Дарманом без комлинка. Возможно, он снял шлем, чтобы глотнуть воды. Где-то рядом издавала нечленораздельные звуки женщина, и Девятый четко услышал голос Дармана: «Заткнитесь, пожалуйста». Даже без медицинской подготовки было ясно, в каком Дарман стрессе.

Снова вернулся Атин:

— При таком темпе где-то через полчаса.

— Пятый, как быстро ты сможешь пробежать километр?

— Без груза и с нужной мотивацией? Минуты за три.

Такие сроки повергали в отчаяние. От них требовалось не давать никому высунуть носа из комплекса, пока Дарман не уберется достаточно далеко, чтобы подорвать имплозивный заряд. Девятый гадал, сколько станет ждать «Величавый» и когда заявятся очередные гости. Он решил уточнить.

— «Величавый», это «Омега». Что там поделывает корабль Техносоюза?

— Кренится на левый борт и немного дымится, «Омега».

— Гляжу, вы без дела не сидели.

— Если появятся другие дела, мы сообщим. Мы сейчас отправляем штурмовой транспорт. Он будет ждать, когда вы доберетесь до точки эвакуации.

Девятый отполз обратно к Пятому и ткнул его локтем:

— Вы с Этейн уже можете выдвигаться в ТЭ. Я сам буду держать позицию.

— Нет.

— Я что, приказать не могу?

— Не смотри, что я зову тебя сержантом — сейчас я тебя игнорирую.

По другую сторону от Пятого появилась Этейн в сопровождении Джинарт.

— Что происходит?

— Транспорт уже летит. Я советую вам с Пятым выдвигаться навстречу.

— А где Дарман?

— Прошел метров пятьдесят по туннелю. Им нелегко пробираться.

— Через норы все равно самый быстрый путь, — сказала Джинарт. — Разве что выкопать их.

— Раскопать пять метров грунта без техники или взрывчатки — это будет очень долго. — Девятый повернулся к Этейн. — Вы ничего не можете сделать, мэм?

Этейн откинула от лица спутанные волосы:

— Если Джинарт найдет место, где туннель ближе всего к поверхности, я могу попробовать раздвинуть грунт. Если вы объясните мне, что должно произойти, я смогу это представить. А чем точнее представлю, тем выше шансы задействовать Силу с нужным результатом. Мне нужно именно видеть, что происходит в моем сознании.

— Я могу отыскать их, — пообещала Джинарт.

— Обязательно возьмите ваш световой меч, мэм, — сказал Пятый. — Но используйте его, только если промахнетесь вот из этого. — Он вручил ей свой бластер.

Этейн повесила его на пояс:

— Ладно, уговорил.

* * *

Джинарт бегала быстро. Этейн с трудом поспевала за гурланинкой, которая носилась на четырех ногах, прижав морду к земле. Ее ритмичное фырканье звучало контрапунктом к тяжелому дыханию девушки.

Они двигались по полю восточнее комплекса, ведя поиск по квадратам и пытаясь определить участок туннеля, по которому ползли Дарман с Пятым. Этейн уже чувствовала Дармана. Они были близко.

— Вы их выслеживаете по запаху? — прохрипела девушка.

— Нет, слушаю эхо.

— Носом?

— Где у меня уши, тебя не касается. — Джинарт остановилась как вкопанная, прижала морду к земле и несколько раз громко фыркнула. — Здесь. Рой здесь.

— Надеюсь, они знают, что мы прямо над ними.

— Не над ними. Они метрах в десяти дальше по туннелю. Если ты будешь рыть там, где они сейчас, то похоронишь их.

Этейн не совсем понимала, трактовать это как напоминание общего правила спасательных операций или как замечание относительно ее компетентности. Ей было все равно. Дарман был где-то там, внизу, и он нуждался в ее помощи. Атин тоже нуждался, но именно мысли о Дармане помогали сосредоточиться, потому что… потому что он был другом.

Она живо представила, как он предостерегает, что сентиментальность — это роскошь, которую не может себе позволить командир.

— Ну, начнем, — сказала девушка скорее себе самой, чем Джинарт.

Она опустилась на колени сбоку от трассы туннеля и приложила ладони к земле. Закрыв глаза, она визуализировала ход, представила себе его неровные стены и корни деревьев, свисающие с потолка, будто веревки с узлами. Увидела маленькие камешки и прожилки янтарной глины.

Затем ее мысленный взор проник еще дальше. Этейн увидела более тонкие корни, а потом отдельные гранулы и вкрапления органического материала. Она чувствовала, как ее дыхание замедляется, трансформируется, будто не легкие двигались внутри ее, а сам воздух вокруг тела сжимался и разжимался, медленно и ритмично.

И наконец она увидела пространство вокруг каждой микроскопической гранулы по отдельности. Оно было не пустым. Невидимым, но не пустым. Этейн чувствовала его. И могла управлять им на фундаментальном, субатомном уровне. Она чувствовала его давление всем телом.

Теперь оставалось лишь воздействовать на него.

Этейн представила, как вдоль туннеля пустое пространство истончается и сокращается, спрессовывая стены, укрепляя их и предохраняя от обрушения. Наверху — а теперь ей казалось, что она лежит на спине и смотрит в потолок склепа, — пространство начало расширяться.

Гранулы отдалялись друг от друга. На их место хлынуло пространство. Хлынуло вверх, поднимая их. И вдруг не осталось ничего, кроме пространства.

Этейн почувствовала что-то прохладное и немного влажное на тыльной стороне ладоней. Девушка открыла глаза. Она стояла на коленях в мелкозернистом, рыхлом грунте. Казалось, эту землю просеял терпеливый садовник, готовя к посадке семян.

Девушка заглянула в траншею. С каждой стороны возвышался полукруглый земляной валик — такой ровный и аккуратный, будто работал экскаватор.

— Это, — раздался рядом голос Джинарт, — было весьма экстраординарно. — Тон гурланинки был почти что благоговейным. — Весьма и весьма экстраординарно.

Этейн села на пятки. Вместо истощения, которое обычно накатывало после того, как она поднимала предметы с помощью Силы, девушка чувствовала прилив энергии. Джинарт спрыгнула в траншею и исчезла. Несколько мгновений спустя из темноты показался знакомый, подсвеченный голубым Т-образный визор, и на этот раз он нисколько не пугал.

— Для вас всегда найдется работа в строительной отрасли, коммандер, — сказал Дарман.

Он выбрался из траншеи, и Этейн не раздумывая обвила его руками. Бластер звякнул о пластины брони. Было странно обнимать доспех, делавший его похожим на дроида, но облегчение оттого, что он жив, было слишком велико. Внезапно смутившись, Этейн отпустила его и отошла на шаг.

— Да, я побывал в канализации, — виновато сказал Дарман. — Извиняюсь.

Из траншеи донесся голос Атина:

— Дар, ты так и будешь там стоять всю ночь и позировать для коммандера? Может, поможешь мне поднять груз?

— Разве я мог забыть, — отвечал Дарман.

Сопя и ругаясь, спецназовцы с трудом переправили наверх тщательно связанное тело и положили на край траншеи. Этейн сняла мешок и уставилась в полуприкрытые глаза доктора Утан, которая то приходила в себя, то отключалась снова.

— Сколько вы ей вкололи? — спросила Этейн.

— Достаточно, чтобы заткнулась, — ответил Дарман.

Этейн надеялась, что женщину не стошнит и она не захлебнется рвотными массами. Неизменный риск, когда используешь сильнодействующие седативные средства. Столько усилий, а потом взять и потерять ее? Атин нагнулся, и Дарман взвалил Утан ему на спину.

— По десять минут, — сказал Атин. — И я сам буду считать.

— Надеюсь, она того стоит, — буркнула Этейн.

— И я, — сказала Джинарт. — Дальше вы сами. Я сделала все, что могла. Помни обо мне, джедай. Помни, что мы для вас сделали и что мы ожидаем вашей помощи в отвоевании нашего мира. Сдержи свое обещание.

Джинарт оглядела девушку с ног до головы, будто оценивая. Затем гурланинка потеряла форму и, превратившись в черную жидкость, исчезла в кустарнике.

— Подумать только, я чуть ее не застрелил. — Дарман покачал головой. Они зашагали в сторону точки эвакуации. Что характерно, все гданы куда-то подевались.

* * *

Гез Хокан выстроил молодых ученых в коридоре перед дверью, и сделал знак Хурати.

— По моей команде, — сказал мандалорец, — туши свет.

— Сэр, если спидеры уничтожены, что нам тогда делать?

Хокан подумал, что для такого способного офицера это исключительно глупый вопрос, а впрочем, Хурати мог опасаться, что нетренированные гражданские не смогут уйти далеко и попадут в руки врага.

— Бежать, — ответил мандалорец. — Просто бежать.

Он повернулся к четырем биологам, надеясь, что страх придаст им прыти, как часто бывало.

— Как тебя зовут? — спросил он у женщины.

— Чева, — ответила та.

— Так вот, Чева, когда свет погаснет, держись рядом со мной и беги во весь дух, поняла?

— Да.

— А если капитан или я крикнем: «Ложись!» — падай на землю. Поняла?

— Поняла, уверяю вас.

— Хурати, ты замыкаешь. Не вздумай кого-то потерять.

Хокан ожидал продолжения лазерного обстрела. Снаружи было тихо, но он чувствовал, что обстрел возобновится, стоит им высунуть нос. Оборонять комплекс с открытыми настежь дверями было невозможно. Где-то в поле находилось как минимум еще одно отделение спецназа. Последний шанс заключался в том, чтобы вывести остатки группы Утан и спрятать их где-нибудь. Потом он займется поисками Утан.

Так или иначе, что-то из программы разработки нановируса он спасет. А дальше никаких планов он не строил.

— Готов, Хурати?

— Готов, сэр.

Хокан надел свой мандалорский шлем — больше для самоуспокоения, чем для защиты.

— Свет!

Глава 19

КОМАНДИР «ВЕЛИЧАВОГО» — КОРУСАНТСКОМУ ШТАБУ

ГОТОВЛЮСЬ ПРИНЯТЬ СНДК С КИИЛУРЫ. СООБЩАЮ, ЧТО МЫ ЗАСЕКЛИ ДВА БОЕВЫХ КОРАБЛЯ ТОРГОВОЙ ФЕДЕРАЦИИ, КОТОРЫЕ ДВИЖУТСЯ СО СТОРОНЫ РУКАВА ТИНГЕЛ НА УСИЛЕНИЕ КИИЛУРЫ. «ВОЗМЕЗДИЕ» МЕНЯЕТ ПОЗИЦИЮ, ЧТОБЫ ПРИКРЫТЬ НАШ ФЛАНГ.

-  Чуть-чуть больше километра, — произнес голос Дармана. — Ждем команды.

Девятый приложил ладонь к левой стороне шлема. Он боялся, что начинается нервный тик.

— Хорошо. До встречи в ТЭ.

— Дай мне несколько минут.

Пятый небрежно поднял палец и поправил наплечную пластину. Пять минут казались целой вечностью.

— Эй, а это еще что? — сказал Девятый. — Дарман, постой. Погоди.

Свет в дверях погас, и включился фильтр ночного видения.

Сержанту показалось, что он увидел Дармана или Атина — очередная игра памяти, действие стимуляторов заканчивалось, — но тут же он осознал, что шлем с Т-образным визором принадлежит Хокану. Девятый открыл огонь. Колебание стоило полусекунды — целой вечности, — и он не увидел, чтобы кто-то упал.

Пятый дал плазменную очередь, и они стали ждать. Ничего. Затем промелькнули какие-то бегущие тени, кто-то крикнул: «Ложись!» — но три силуэта остались стоять — по крайней мере, пока их не скосили плазменные разряды.

Вновь повисла тишина. Девятый выжидал. Когда они с Пятым стали пробираться вперед, чтобы проверить обстановку, кто-то вскочил с изрытой воронками земли и бросился за здание.

Спецназовцы пустили еще по очереди и замерли. Но движения больше не наблюдалось.

— Если в коридоре есть еще кто-то, сержант, можно, я положу туда бронебойную? Не хочу, чтобы за нами увязались дроиды.

Термодетонатор от взрыва стандартной гранаты не должен был сработать.

— Положи шесть, — разрешил Девятый. — А потом установи «Е-Веб» на самоподрыв.

Пятый навел бластер, немного опустив на треноге. Девятый услышал визг, похожий на шум прогревающегося репульсора, но эти звуки потонули в грохоте запуска и разрывов первых трех гранат.

Дверь изрыгнула пламя и столб черного дыма.

— Все, закончили, — сказал Девятый, и оба сорвались с места. Они пробежали через поле, прорвались сквозь две колючие изгороди и нырнули в лес. Лишь тогда Девятый включил комлинк и на выдохе крикнул Дарману: «Давай, давай, давай!»

На секунду или две дорогу перед ними осветила белая вспышка, и затем ударная волна пнула Девятого в спину. Он ударился лицом о визор и почувствовал кровь на губах. Когда он повернул голову и попытался подняться, то увидел, что Пятый тоже лежит на брюхе, выставив руки перед собой, и смотрит на него.

— Нет, сержант, — сказал Пятый, по-прежнему наслаждаясь жизнью. — Вот теперь закончили.

* * *

Гез Хокан оказался на земле под перевернутым мотоспидером, двигатель которого все еще работал. В ушах звенело после взрыва. Он застыл, прикрыв голову и ожидая продолжения артиллерийского обстрела. Но вокруг стояла тишина.

Мандалорец с трудом поднялся на ноги и поставил спидер вертикально. Стабилизатор был слегка погнут, но в рабочем состоянии. Хокан отряхнулся и запрыгнул в седло.

Он взглянул на свои ладони, лежащие на рукоятках. Желтая перчатка на левой руке почернела и все еще была мокрой. Нева держалась рядом с ним. Она побежала, как и было приказано, и когда в нее прилетело, ее кровь забрызгала его с ног до головы. Впервые за многие годы внутри его шевельнулось что-то похожее на жалость.

«Довольно. Ты размяк, старик. Сосредоточься».

— Сэр! — По единственному крику было сложно опознать голос. Хокан обернулся, но догнать его мог лишь один человек. — Сэр!

Хурати подъехал и остановил спидер параллельно Хокану. Сиденье пассажира пустовало. Хокан не стал расспрашивать.

— Простите, сэр, — сказал капитан. — Когда началась стрельба, они застыли на месте. Даже не легли.

— Гражданским это свойственно, — устало произнес мандалорец.

Рвануло в здании. Судя по цвету пламени, это был высокотемпературный взрыв имплозивного заряда. Не попадание из лазерного орудия.

— Какая разница?

— Выжить не могло ничто, даже во взрывоупорном контейнере. Если там и были образцы нановируса, то их больше нет.

Итак, теперь в руках сепаратистов не было ни нановируса, ни ученых, имеющих хоть какое-то представление о программе. Вернуть Утан теперь стало жизненно необходимым.

Учитывая размер зоны поражения имплозивного устройства, они использовали чувствительные приборы дистанционного управления. Хокан порадовался, что у него в переметной сумке лежит несколько ЭМИ-гранат.

— Найдем их, — сказал мандалорец.

Теперь даже было невозможно проследить их маршрут на выходе из канализации. С чего же начать? Врагу нужно как-то покинуть Киилуру. У них наверняка где-то есть корабль. Если информация с Джеонозиса правдива, у клонов есть штурмовые транспорты, которые их забирают и эвакуируют раненых.

Киилура — тихая, отсталая, сельская планета. Звук двигателя можно услышать за многие километры, особенно ночью.

Хокан выключил мотор спидера и стал вслушиваться.

* * *

Этейн почувствовала его задолго до того, как увидела или услышала.

Она не могла обнаруживать дроидов — по крайней мере, так думала, — но почувствовала, как что-то очень большое возмущает Силу, и эта штука приближалась. Этейн не могла сказать, механического оно происхождения или органического. Но оно не проецировало никакой угрозы, только легкую тревогу.

Затем она услышала шум ветра и ровное гудение двигателя. Девушка остановилась и повернула голову. Атин с Дарманом остановились тоже.

— О, как я люблю этот звук, — сказал Дарман.

— Что это?

— Звук, говорящий о том, что мы выберемся живыми с этой помойки. «Сундук». Штурмовой транспорт.

Гул теперь раздавался прямо над головой. Всмотревшись в ночное небо, Этейн разглядела силуэт на фоне звезд. Корабль двигался без навигационных огней. Он слегка опустил нос, тон двигателей изменился.

Дарман отреагировал так, будто вел с кем-то разговор. Он сделал жест рукой и кивнул. Затем помахал. Транспорт набрал скорость, поднялся выше и улетел.

— Они отследили нас по ответчикам в комлинках, — сказал Дарман. — Старина Девятый. Будь ты благословен за то, что вырубил Теклет.

Атин повел плечами, забросив Утан немного выше на спину.

— Карета подана, принцесса, — сказал он ей. Этейн никогда не думала, что он может быть таким жизнерадостным. Его аура почти исцелилась, хотя и не совсем. — Изволите сесть спереди?

Утан достаточно очухалась, чтобы начать ерзать. Этейн осознала, что биолог была единственной известной ей особой, умевшей выражать ярость, просто извиваясь. Она не завидовала тому солдату, которому придется ее развязать.

— Твоя очередь, Дар, — сказал Атин.

— Ладно. — Было заметно, что Дарману и радостно, и тревожно. Этейн чувствовала. Операция была почти окончена — у них все получилось. Хотелось спросить, что он собирается делать, когда вернется на базу, но она догадывалась, что ближайшие планы включают долгий сон, горячий душ и еду. Его мечты были скромными. Этейн подумала, что он может служить достойным примером даже для падавана.

Она могла лишь надеяться, что станет хорошим офицером. Ей хотелось завоевать уважение Дармана.

— Давай, Дарман, — раздраженно сказал Атин. — Утан уже весит целую тонну. Твоя очередь.

— Ну-ка, попробуем так, — молвила Этейн и подняла Утан Силой. Атин повернулся посмотреть, кто это снял ношу с его спины. Дарман почти поравнялся с ним.

Хлоп! Атин дернулся вперед.

Этейн подумала, что он просто споткнулся, но Дарман упал ничком на землю, и она последовала его примеру. Дарман лежал поперек Атина, целясь из винтовки. Атин не кричал, но издавал ритмичное «ах-ах-ах», как будто не мог вдохнуть воздух. Утан лежала в траве, словно кукла.

— У нас раненый, — с неестественным спокойствием сказал Дарман. Этейн ясно слышала его голос: вокодер все еще был включен. — Сержант, Атин ранен.

Ответа Девятого Этейн не услышала. Дарман вел частый огонь, и она видела, как яркие разряды проносятся над ее головой.

Почему она не почувствовала, что сзади кто-то есть? Потому что отвлеклась. «Это ты виновата». Она знала: если Атин умрет, совесть будет мучить ее до конца жизни.

Стрельба прекратилась. Все заняло не больше тридцати секунд. Мир снова стал прежним, но не для Атина.

Дарман явно видел в прицел что-то такое, чего Этейн было не видно. Он поднялся, перебежал вперед и навел винтовку на что-то лежавшее на земле. Затем включил нашлемный фонарик.

— Один из офицеров Хокана, — сказал Дарман. — Капитан.

— Мертв?

Выстрел.

— Теперь да, — сказал Дарман.

На сей раз Этейн не ужаснулась так, как в тот день, когда он прикончил раненого умбаранца. На первое место вышла тревога за Атина. Это радикально меняло мировоззрение.

Раненый спецназовец лежал пугающе тихо. Когда Дарман осторожно перевернул его на бок, в броне сантиметрах в двадцати под его правой подмышкой обнаружилась дыра, которая сочилась кровью. Дарман снял с пояса маленький серый продолговатый цилиндр и высыпал содержимое на землю. Затем сунул в дыру что-то похожее на тампон и запихнул внутрь.

— Идите, — дрожащим голосом проговорил Атин. — Уходите. Оставьте меня.

— Не геройствуй тут, а то врежу.

— Я серьезно. Забирайте Утан и уходите.

— Атин, заткнись, пожалуйста. Никого я оставлять не собираюсь. — Судя по точности движений, Дарман годами тренировался в оказании первой помощи. Он кивнул Этейн. Девушка схватила Атина за руку и крепко сжала. — Вот что делает пуля из «верпина» с броней «Катарн»… спокойно, брат. Все хорошо. — Он снял пластину со щиколотки и закатил нательник, оголив кожу. Затем взял два одноразовых шприца. — Немного поболит, ничего. Лежи спокойно.

Дарман один за другим вогнал оба шприца в щиколотку Атина. Затем что-то нарисовал маркером на шлеме и пристегнул пластину обратно.

Этейн уставилась на буквы «Б» и «X», написанные на шлеме.

— «Б» — это болеутоляющее, — объяснил Дарман, перевернув Атина на спину. — А «X» — гемостатик, потому что «Б» и «Г» выглядят похоже и в спешке их можно накорябать так, что не отличишь. Это для медиков, просто чтобы они знали, что я ему вколол, если его не станут сканировать. То, что вы увидите, может показаться странным, но поверьте, я знаю, что делаю…

Атин лежал на спине, тяжело дыша. Дарман улегся на него спиной книзу, просунул руки в ремни Атина и перекатился вместе с ним таким образом, что сам оказался внизу. Он приподнялся на руках, встал на колени и выпрямился с Атином на спине. Слегка покачнулся, но не упал.

— Самый простой способ поднять и нести тяжелого человека, — объяснил Дарман немного сдавленным от усилий голосом.

— Это могла сделать и я, — сказала Этейн.

— Да, но он мой брат. К тому же вам предстоит нести доктора Утан.

Этейн тут же устыдилась, что не проверила. Но биолог все так же лежала на земле — связанная, безмолвная и, несомненно, весьма озадаченная.

— Пойдемте, доктор, — сказала девушка и наклонилась, чтобы поднять ее, но ладони коснулись чего-то холодного и мокрого. Под ребрами Утан торчал осколок серого пластоидного сплава. Это был обломок брони Атина. Рана обильно кровоточила.

— О нет! Только не это! Смотри, Дарман, смотри!

— Фирфек. После всей этой проклятой…

— Нет, она жива.

— Просто донесите ее до точки эвакуации. Надеюсь, у них есть на борту медик.

Разочарование было таким внезапным и сокрушительным, что Этейн едва не застыла, — несправедливость всего этого чуть не ввергла ее в ступор, но на Дармана это не подействовало, а она была твердо намерена брать с него пример. Его самоконтроль казался осязаемым. За несколько дней Этейн узнала его лучше, чем знала Фулье. Когда раз за разом оказываешься на волосок от смерти, это очень способствует усвоению уроков.

Этейн также знала, что между ними возникли узы, которые еще долгие годы будут отдаваться невыносимой болью. Это было хуже, чем влюбиться. Это было нечто более сильное, чем просто привязанность, — их сблизила пережитая вместе травма. Мастер Фулье говорил, что можно разлюбить того, кого любишь, но Этейн знала, что от такого ей никогда не отрешиться, ведь прошлого не изменишь.

Девушка самостоятельно взвалила Утан на спину и несколькими рывками передвинула вперед, удобно умостив на плечах.

— Пошли, Дарман, — скомандовала она, с трудом узнав собственный голос. Сейчас он даже не звучал как голос джедая.

* * *

Хокан все еще где-то прятался. Девятый знал это. Он видел, как мандалорец — или кто-то в его доспехах — выходил из комплекса. Тот офицер, которого застрелил Дарман, был всего-навсего молодым капитаном. И Хокан сейчас наверняка был занят тем, что явно удалось мертвому капитану: выслеживал их по звуку двигателей транспорта. Корабль, который прилетел их спасти, вполне мог и погубить.

— Еще где-то километр, — сказал Пятый. — Про Атина не слышно?

— Ты что, не включил дальнюю связь?

— Нет. Лишний отвлекающий фактор сейчас ни к чему.

Девятый начинал понимать, как он справлялся со стрессом: этот парень просто отключался, иногда буквально. Интересно, кто его этому научил, потому что точно не Кэл Скирата. Тот все принимал близко к сердцу, иногда даже чересчур.

— Надеюсь, после этого нас перебросят в город, — произнес сержант. «Будь оптимистом. Загадывай наперед». — Славный, шумный, непонятный город, где полно нычек и с водоснабжением порядок. Наблюдение. Сбор данных. Лафа.

— Не. Джунгли.

— Ты псих.

— Джунгли — тот же город. Чего там только нет.

— Ты волнуешься за Атина.

— Заткнись, сержант. Я волнуюсь за себя, ясно?

— Конечно волнуешься.

— Почему мы просто не разбомбили этот район из космоса?

— Недостаточно данных. Вирус мог храниться в нескольких местах. Мы могли не накрыть их все, а узнали бы об этом слишком поздно.

— Мы только-только сработались вчетвером.

— Он жив, Пятый. — Девятый начал двигаться назад спиной вперед, перебираясь в хвост «колонны». — Он жив. Джедаи могут лечить. Дарман вовремя оказал ему первую помощь, и…

Девятый не любил идти замыкающим, особенно ночью. Еще меньше ему нравилось, когда идущий впереди вдруг выкрикивал: «Ложись!»

Сержант рухнул в траву и посмотрел в ту сторону, куда Пятый навел свою «дисишку».

— Спидер, — сказал тот. — Угадай кто. Движется вдоль поля справа налево. Хокан, не иначе.

— Снять его можешь?

— Когда выедет из-за деревьев.

— Ну так не тяни.

Девятый стал считать секунды, отслеживая спидер в прицел. Движение машины по куваровой аллее вызывало стробоскопический эффект. Вдруг фильтр ночного видения залила вспышка света, и всадник вылетел из седла в облаке пара.

— Вот это другое дело, — сказал Девятый.

Они выждали предписанные пять секунд, дабы удостовериться, что Хокану конец. Никакого движения не наблюдалось. Сержант заметил в траве блестящие глаза гданов — кое-кто уже решил, что бой закончился и можно снова выйти наверх.

Девятый уже поднялся на ноги, а Пятый привстал на колено, когда Хокан вдруг вырос из травы, словно призрак. Он сделал несколько неуверенных шагов и поднял пистолет.

Выстрела Девятый не услышал. Но мимо просвистела пуля и ударила во что-то с громким хлопком. Верпинские пробивные пистолеты били бесшумно и точно. Если бы Пятый до этого не шмальнул ему под дых, сейчас в Девятом была бы такая же дырка, как в Атине.

— Сержант, когда я его убью, можно забрать его доспехи? — спросил Пятый.

— Но ты должен прикончить его лично.

— Мне так не хватало мотивации. Спасибо.

— Видишь его?

— Нет…

В траву за метр перед Пятым ударил бластерный разряд, высекший сноп искр. Их врагом не был глупый виквай или безмозглая жестянка. Это был мандалорец, воин от рождения, опасный, несмотря на рану.

Совсем как они.

— Как думаешь, транспорт будет ждать? — спросил Пятый.

— Когда погрузят Утан — нет.

— Фирфек. — Пятый пристегнул гранатомет и прицелился. — Может, зря мы бросили «Е-Веб». — Ночное небо озарила вспышка взрыва. Пятый приподнял голову, в ответ хлынул шквал бластерных выстрелов, которые прошли на метр дальше, чем в прошлый раз. — Я отвлеку его, а ты зайди справа.

Девятый пополз вперед на локтях и коленях, держа «дисишку» на сгибе рук. Когда он продвинулся метров на десять, сверху раздался треск, и бластерный разряд отстрелил колоски над его головой.

Если бы не проклятый «верпин», все было бы намного проще.

«Величавый» ждать не станет. Действие стимуляторов уже полностью закончилось, и усталость последних дней обрушилась с полной силой — усталость от тяжелой трамбовки, недосыпа и постоянного шума. И Девятый дал себе зарок. Если им с Пятым не суждено выбраться с Киилуры живыми, то и Гезу Хокану тоже.

Впрочем, мандалорец или нет, но Хокан был один против двух коммандос, которые как минимум не уступали ему в сноровке. Девятый не собирался недооценивать врага, но в исходе боя практически не сомневался: рано или поздно у Хокана истощатся батареи. Вот только время работало против них.

— Нет, так не годится, — сказал сержант. — Дарман, это Девятый. Где вы сейчас?

Судя по голосу, Дарман здорово запыхался.

— Медленно идем, сержант. Еще минут десять до ТЭ.

— Попроси их, чтобы такси подождало, хорошо? Мы тут собираемся попрощаться с Гезом Хоканом.

— Я передам Атина и…

— Отставить, Дар. Мы сами справимся, надо только взломать его панцирь. До связи.

Пятый подполз вперед, пытаясь занять более выгодную позицию для стрельбы. Девятый, начиная терять терпение, осмотрелся в поисках какого-нибудь укрытия сбоку от Хокана. Он заметил вспышку выстрела, но никакого звука не услышал, только Пятый начал что-то говорить по комлинку, и вдруг на очень короткий миг по ушам ударил оглушительный визг.

Затем стало тихо и темно.

Поначалу Девятый подумал, что ранен. Он не слышал Пятого и не видел перед глазами никакой информации. Зеленое изображение поля и деревьев, которое показывал фильтр ночного видения, исчезло. При этом он по-прежнему чувствовал землю под локтями и «дисишку» в руках. Боли не было — правда, при серьезном ранении, бывает, вообще ничего не чувствуешь.

И только через несколько секунд до него дошло, что все внутришлемные системы сдохли. Стало жарко. Воздух не поступал.

Сержант снял шлем и осмотрелся через DC-17. Тепловизионный прицел обнаружил Пятого; тот тоже снял шлем и, засунув внутрь руку, лихорадочно нажимал на кнопки.

«ЭМИ-граната, — подумал Девятый. — Хокан сделал нас как дроидов».

Электромагнитные импульсы хорошо действовали против жестянок, но не менее эффективны они были и против чувствительной электроники, которой пользовались мокрые. Усовершенствованные шлемы брони «Катарн», стоившие втрое дороже, чем обычная солдатская модель, были напичканы прототипами сложных систем — очень уязвимых систем.

Сержант медленно и осторожно пополз в сторону Пятого. Несколько бластерных разрядов прошли мимо. Девятый распластался на животе, голова к голове с товарищем.

— Поджарил наши шлемы, — прошептал Пятый. — Их что, не тестируют как положено?

— Готов поспорить, какой-нибудь гражданский решил, что против мокрых никто ЭМИ использовать не станет.

— Да уж, как вернемся — найду я этого умника.

— Они перезагрузятся.

— Когда?

— Без понятия. Но «дисишка» работает.

— Пусть только башку высунет.

— Сюда бы Дарову светошумовую.

— Они все равно к «дисишке» не подходят.

— Ты его хоть видишь?

— Нет… нет, погоди. Вон он.

Девятый был вынужден пару раз поводить стволом, прежде чем разглядел Хокана в прицел.

— У тебя нет под рукой СВУ?

— Шесть штук.

— Как далеко можешь добросить?

— Далеко.

— Раскидай вокруг подальше. Позади него.

Девятый открыл огонь на подавление, а Пятый приподнимался, швырял самодельную бомбу и падал снова. Сержант достал дистанционный пульт.

— Как подорву, беги в сторону и попытайся зайти сбоку.

Пятый немного откатился, уперев правую руку в землю для быстрого броска. Девятый нажал на кнопку. Пятый высунулся.

Ничего не произошло. Бластерный разряд опалил траву между ними, и Пятый снова ничком бросился наземь.

— В самом деле, надо будет поговорить с отделом снабжения насчет защиты электроники, — ровным тоном произнес он.

— Боюсь, остается только старомодная штыковая атака.

— Я не умею на штыках.

— Сержант Кэл что-нибудь придумал бы.

— У тебя есть его номер?

— Я закричу.

— Что?

— Не смейся. Этот парень — псих. Если он подумает, что я тяжело ранен, то не сможет устоять перед искушением, чтоб самому перерезать мне глотку.

— И тогда я должен устроить ему сюрприз?

— Делай что угодно, только быстро.

— Ладно, малыш. Вперед.

Девятый вдруг осознал, что кричать-то и не умеет. Но он достаточно наслышался криков людей со страшными ранами, а потому решил, что должно получиться.

Он запрокинул голову и заорал.

Глава 20

Я больше не знаю, кто хорошие парни. Но зато знаю, кто враг. Враг — это сделка со своими принципами. Ты проигрываешь войну, когда отказываешься от своих принципов. А принцип номер один — заботиться о товарищах.

Кэл Скирата

Штурмовой транспорт был самым прекрасным кораблем, какой доводилось видеть Дарману в своей жизни.

Оба увидели его, как только перебрались через полосу кустарников и вышли на свежевспаханное поле. Фонари кабин пилотов блестели, как голограмма Облачного города, а орудийные турели своей симметрией не уступали самым изысканным дворцам Набу. Даже ржавчина и вмятины на крыльях вызывали умиление.

— Взгляни, Атин, — сказал Дарман. — Красавец-то какой… Атин?

— …угу.

— Уже почти дошли.

— …ох.

Навстречу бежали солдаты в белой броне, за ними спешил гран в форме медика. Атина подняли, и Дарман неуклюже высвободил руки из ремней. Он двинулся следом за носилками, пытаясь заговорить с доктором.

— Пуля из «верпина», в правой стороне грудной клетки, — сказал он. — Болеутоляющее, пять кубиков…

— Вижу, — отозвался гран. — Хорошая работа, рядовой. А теперь марш в корабль.

Дарман обернулся. Солдаты забрали Утан у Этейн, и та шла к транспорту, каждые несколько шагов оглядываясь через плечо. Из десантного отсека спустился генерал Арлиган Зей, посмотрел на нее и слегка кивнул головой. Этейн притормозила, остановилась и кивнула в ответ.

В данных обстоятельствах этот обмен приветствиями показался Дарману удивительно церемонным. На фоне этой демонстрации джедайского этикета разворачивалась сцена из кошмара: врачи хлопотали над Атином и Утан, снимая броню, разрезая одежду, подключая системы переливания крови и требуя все новых и новых бинтов. Словно два параллельных мира, не подозревающих о существовании друг друга.

На Дармана Зей даже не взглянул, но ЭРК, который выпрыгнул следом за генералом, снял шлем и просто уставился на него, не говоря ни слова. В глубине корабля шевельнулось что-то черное, а затем вышло наружу, нюхая воздух лоснящейся вытянутой мордой.

Это был Валакил. Он вернулся домой. Дарман едва ли мог сказать, что узнал гурланина, потому что на вид он был неотличим от Джинарт. Но угадать было нетрудно.

— Рядовой Атин продолжает коллекционировать шрамы, как я погляжу, — сказал Валакил. — Супруга ждет меня с нетерпением. Я должен идти.

— Джинарт? — Дарман смущенно пожал плечами. — Она оказала нам неоценимую помощь, сэр. По сути, пятый… шестой член отделения.

— Уверен, она расскажет мне во всех подробностях, что держало ее в таком возбуждении последние несколько дней.

И с этими словами он исчез — пересек поле большими прыжками и скрылся в кустах. Дарман надеялся, что Республика не разочарует гурланинов. Они несли службу не хуже любого солдата.

— Ты справилась очень хорошо, падаван, — произнес Зей. — Тем более без помощи учителя. Даже исключительно хорошо. Думаю, Совет сочтет это поводом приблизить твои испытания джедая. Под надзором мастера, разумеется.

Дарман ожидал, что лицо Этейн разгладится от радости, смущения или какой-нибудь не менее позитивной эмоции. Она сама не верила, что годится в рыцари-джедаи, а временами даже сомневалась, что достойна называться падаваном. Он знал, что стать рыцарем — цель всей ее жизни.

Но перспектива скорого повышения явно оставила Этейн равнодушной. Она как будто даже не расслышала, что сказал Зей.

— Мастер Зей, где Девятый и Пятый? — спросила Этейн.

Зей озадаченно посмотрел на нее:

— Кто?

— Простите, мастер Зей. Остальные двое бойцов отделения «Омега».

Дарман почувствовал, что взгляд ЭРКа стал еще пристальней. До этого он видел ЭРКов всего пару раз, и эти парни его почти что пугали — как бы единственные из всех, кто воевал на той же стороне. Зей покачал головой:

— Вы прибыли сюда первыми.

— Они придут, сэр, — сказал Дарман. Он включил межшлемную связь.

Если ЭРК услышит — ну что делать. — Сержант? Пятый? Пора двигать.

В ответ не донеслось ни звука, не было даже треска статики. Дарман переключился на запасную частоту — тоже глухо.

— Девятый, Пятый, как слышите? Прием. — Он прогнал диагностику ВИДа; шлем функционировал нормально. Перед глазами возникла та расселина на Джеонозисе; он снова стоял за остывающим, потрескивающим «Е-Вебом», пытаясь дозваться Тейлера, Вина и Джея. И не видел на дисплее их биометрических данных.

«Нет, только не это снова. Пожалуйста, только не это…»

— Мэм, ни один из них не отвечает.

— Что это значит?

Дарман с трудом смог заставить себя выговорить:

— Их шлемы выключены. Я не думаю, что они живы.

— Они погибли? — спросил Зей.

— Нет, не погибли, — твердо сказала Этейн.

— Нет, мэм, я не могу их дозваться.

— Мне все равно. Они живы. Я знаю это.

— Тебе надо лететь, — сказал Зей. — Если не улетишь сейчас, можешь угодить в перестрелку между нами и Торговой Федерацией. Мы привлекли массу внимания. — Генерал повернулся к двум медикам, которые занимались Утан. — Она выживет?

— Состояние очень тяжелое, сэр. Нужно забрать ее отсюда.

— Довезите ее живой любой ценой. Готовьтесь к отправлению. Этейн…

— Мастер Зей, двое наших все еще где-то там.

— Они мертвы.

— Нет, я чувствую их. Я их знаю, сэр. Знаю, где они. Они даже не ранены. Мы должны их дождаться.

— Мы также должны спасти Утан и забрать вас обоих отсюда.

— Они уничтожили вирус. Разве это ничего не значит? Вы не можете вот так взять и бросить их.

Дарман видел: она в таком состоянии, что либо упадет в обморок, либо совершит что-нибудь безумное. Губы были крепко сжаты, зрачки расширены. Выражение ее лица пугало Дармана. За последние дни он видел такое выражение уже несколько раз.

Двигатели транспорта загудели. Этейн все еще стояла одной ногой на платформе, но другую не спешила отрывать от киилурской земли.

Она громко сглотнула. «Ох, — подумал Дарман. — Просто придержите язык, мэм. Не реагируйте». Но он разделял ее чувства. Весь этот пот, и страх, и боль, — все это было бессмысленно. Столько мучений, когда они могли просто разбомбить комплекс и улететь домой. А теперь в придачу Атин боролся за свою жизнь, а Девятый с Пятым либо погибли, либо были обречены остаться здесь.

— Никуда я без них не полечу, — объявила Этейн. — Простите за ослушание, мастер Зей, но иначе я не могу.

Раздражение читалось на лице Зея.

— Ты сделаешь, как я приказываю, — тихо произнес он. — Ты ставишь под угрозу всю операцию.

— Нам нужны эти бойцы. Они не расходный материал.

— Мы все расходный материал.

— Тогда, сэр, и я тоже. — Она слегка опустила голову и посмотрела на Зея скорее вызывающе, чем робко. — Обязанность офицера — заботиться о своих подчиненных.

— Я вижу, мастер Фулье привил тебе не столько послушание, сколько сентиментальность…

Тут Дарман решил вмешаться. Он не мог вынести этого спора между джедаями. От этого зрелища ему было мучительно неловко.

— Послушайте, мэм, я останусь, — сказал он. — Улетайте с Атином. Присмотрите за ним.

Несмотря на многочисленные заверения Скираты, что их жизни что-то значат, Дарман примирился с иерархией расходности: в Великой армии она была не просто естественной, но необходимой и неизбежной. Как оборонный ресурс он был ценнее обычного солдата-клона; жизнь ЭРКа ценилась еще выше. Но в зеркале преданности и заботы Этейн он увидел себя просто человеком. Да, Девятый и Пятый заслуживали лучшего. Как и все они.

Зей проигнорировал его:

— Ты должна лететь. Сюда направляются новые корабли сепаратистов. Я знаю, как тебя это мучает, но…

Этейн оттолкнулась от земли и одним прыжком перескочила в десантный отсек. На мгновение Дарману показалось, что она передумала, но это было бы нисколько не похоже на Этейн. Она взмахнула световым мечом, остановив пылающее лезвие на расстоянии ладони от кабелепровода, который шел вдоль всего фюзеляжа. Одним движением она могла вывести корабль из строя. Зей стиснул челюсти. Все замерли, кроме врача-грана, который возился с Атином, не обращая внимания на разворачивающуюся драму, — как подозревал Дарман, это умение у него выработалось после долгой практики под огнем.

— Мастер Зей, — сказала Этейн. — Или отделение «Омега» покинет Киилуру в полном составе, или ее не покинет никто.

— Ты ведешь себя глупо, Этейн. — Голос генерала был очень спокойным. — Ты наверняка и сама понимаешь, почему это необходимо.

— Нет, мастер Зей. Не понимаю.

«Он сейчас сделает ей что-нибудь джедайское, — подумал Дарман. — Нет, нет, пожалуйста…» Выражения лица ЭРКа он не видел, но догадывался, что тот потрясен.

— Этейн, именно поэтому и нужно избегать привязанностей.

«Ох, он совсем ее не знает, — подумал Дарман. — Если бы только он…» Меч Этейн был готов перерубить кабелепровод.

— Мы, джедаи, говорим, что уважаем любую жизнь. Готовы ли мы подтвердить эту заповедь действием? Почему жизни этих солдат стоят меньше наших лишь из-за того, что мы их создали? Потому что мы можем просто купить новых, если этих убьют?

— Они солдаты, Этейн. Солдаты умирают.

— Нет, мастер Зей, они люди. Они доблестно сражались, я в ответе за них и скорее умру, чем буду жить, зная, что покинула их.

Стало так тихо, как будто само время замерло. Зей и Этейн продолжали свой спор без слов. Наконец генерал прикрыл глаза.

— Я чувствую, что твоя уверенность проистекает из Силы, — сказал он со вздохом. — Как тебя зовут… Дарман? Выходит, у вас есть имена? Дарман, иди туда, куда она поведет. Спасти ваши жизни для нее важнее, чем стать рыцарем-джедаем.

Этейн двинулась было за ним.

— Нет, мэм, останьтесь. Пожалуйста.

— Нет, — сказала она. — Я тебя не покину. Никого из вас. — Теперь она держала меч как нечто родное, а не как зверя, который может укусить. — Я понимаю, что это серьезное нарушение дисциплины, мастер Зей, но я, право, не думаю, что уже готова стать рыцарем-джедаем.

— Ты совершенно права, — спокойно отвечал Зей. — К тому же нам нужны эти бойцы.

Дарман последовал за ней. На секунду он обернулся и посмотрел на генерала.

Тот как будто улыбался. Дарман мог поклясться, что Зей почти что гордится ею.

* * *

Гез Хокан истратил практически все заряды. Оставались виброклинок, световой меч и две последние пули в «верпине». Он крепко прижал руку к щиколотке, чтобы проверить, кровоточит ли рана.

Боли он не чувствовал. Перчатка оказалась мокрой: бластерный разряд прошел через кожу, нервы и жир и прижег кровеносные сосуды, но обнажил ткани, из которых сочилась сукровица.

Он гадал, какая рана могла заставить спецназовца так орать. Пронзительные, нечленораздельные, всхлипывающие крики то смолкали, то начинались снова.

Товарища раненого видно не было. Хокан знал, что он где-то есть, потому что попали в него с двух разных точек. Возможно, второй был мертв. Хокан еще немного послушал. На своем веку он повидал немало смертей. Независимо от расы и возраста, умирающие почти всегда звали маму.

Насколько он знал, у солдат-клонов матерей не было. Так что этот звал сержанта. Сержанта по имени Кэл или как-то так. Разобрать было сложно.

Почему-то слушать это было невыносимо. Впервые Хокан не презирал слабость. Как бы он ни относился к Республике и к гнусным лицемерам-джедаям, здесь лежал мандалорский воин, использованный и брошенный умирать.

Его следовало добить. Это было бы правильно. Раненый солдат мог отстреливаться, так что Хокан не считал, что размяк, о нет. Он просто доводил бой до конца.

Хокан встал на колени и осмотрелся. Все было чисто. Стараясь тем не менее прижимать голову к земле, он пополз на звук.

Крики становились тише, переходя в задыхающиеся всхлипы.

— Сержант… не бросай меня… Сержант Кэл! Сержант! Ай, больно, больно, больно…

Как посмела Республика использовать Джанго Фетта, чтобы сотворить это чудовище? Как допустил это сам Фетт? Хокан подполз ближе. Теперь он увидел лежащее в траве тело. Увидел покрытую грязью светло-серую металлическую броню, по конструкции очень похожую на его собственную, но более громоздкую и сложную.

А еще на таком близком расстоянии он смог разглядеть лицо с разинутым в крике ртом. Солдат зажимал руками грудь. И всхлипывал.

Это был Джанго Фетт — каким он был много лет назад.

Хокан приподнялся на колени и в полном изумлении присел в паре метров от раненого спецназовца.

— Прости меня, брат, — сказал он. Световой меч сделал бы дело быстро, но убивать мандалорца оружием джедая казалось бесчестным. Все равно что заново разыграть смерть Джанго на Джеонозисе. Хокан выдвинул вибронож. — Ты не виноват. Это они сделали тебя таким.

Коммандо открыл глаза и уставился в какую-то точку за его спиной. Хокан видел такой взгляд у многих умирающих. Все они, похоже, видели призраков в свои последние мгновения.

И лишь потом он услышал звук светового меча. Но было слишком поздно.

* * *

— Отличный удар, — сказал Девятый.

Впервые за все время Дарман видел его в потрясенном состоянии.

Сержант отер лицо ладонью в перчатке.

— А тебя где носило, Пятый? Спасибо огромное. Мне чуть кишки не выпустили. Ты вроде должен был пришить его.

Пятый обшаривал броню обезглавленного Хокана.

— Я увидел у него за спиной Дара с коммандером и понял, что ничего с тобой не случится. Наверное. — Он остановился, затем стал рыться еще энергичнее. — Вот, мэм. Думаю, это теперь ваше. — Пятый вручил Этейн короткий цилиндр. Это был световой меч Каста Фулье. Вернуть его было делом чести. — Они славно режут мандалорские доспехи, не так ли?

Этейн не выказала ни малейшей радости. Она взяла рукоять, повертела в ладони и сунула в карман. Дарман гадал, когда она уже выключит собственный меч. Этейн все еще сжимала оружие в дрожащей руке, голубой клинок гудел и вибрировал. Взгляд ее был расфокусированным. Дарман очень надеялся, что Пятый воздержится от очевидного комментария — дескать, световой меч режет быстро и чисто, ни крови, ни кишок. Но Пятый на сей раз обошелся без кладбищенских шуточек и просто отошел на несколько шагов, чтобы подобрать настоящий мандалорский шлем, который решил присвоить.

— Может, выключите его, мэм? — мягко спросил Дарман. — Все кончено.

Девятый поднялся на ноги и торжественно отсалютовал, как на параде:

— Спасибо, коммандер. Не возражаете, что называю вас так?

Этейн, похоже, вернулась к реальности. Клинок из голубого света погас.

— Это честь для меня, — сказала она.

В комлинке донесся голос Дармана: генерал Зей сдержал слово. Транспорт все еще ждал. Они двинулись гуськом, набирая темп, пока не перешли на бег.

* * *

Штурмовой транспорт был окутан облаком пыли. Его двигатели так долго работали на холостом ходу, что поток горячего воздуха высушил верхний слой почвы.

Этейн было все равно, улетел корабль или остался. Она не бросила отделение. Все остальное не имело значения. И хотя крик Девятого был обманом, уловкой, она знала, что эти звуки будут преследовать ее всю жизнь. Чтобы разыграть эту пантомиму с такой пугающей точностью, он должен был как минимум раз в жизни слышать подобный крик. Этейн было дурно, и не только потому, что она убила Геза Хокана. Это наполняло ее стыдом.

Теперь она сполна поняла, почему джедаям запрещено привязываться.

ЭРК медленно расхаживал вокруг платформы, описывая правильный квадрат. Руки его были сложены за спиной, голова опущена, но Этейн теперь знала, что он не погружен в свои мысли. Скорее всего, он вслушивался в разговоры по комлинку, отгородившись от мира своей броней.

Генерал Зей терпеливо ждал, сидя на платформе.

— Теперь ты готова?

Этейн протянула ему меч мастера Фулье:

— Отделение «Омега» вернуло его. Я подумала, что следует отдать его вам.

— Я понимаю, что ты сейчас переживаешь, падаван.

— Но мне от этого не легче, мастер Зей.

— Заботиться о тех, кто под твоим началом, необходимо. Но если чересчур привязаться к своим солдатам, это само по себе причиняет боль. — Да, Зею тоже явно была знакома эта дилемма. — На войне жертвы неизбежны.

— Это правда. Но в то же время я знаю каждого из них как личность, и этого уже не изменишь. Ни один клон-солдат, ни один спецназовец или ЭРК больше не будет для меня безликой боевой единицей. Я всегда буду гадать, кто скрывается за визором. Как я могу быть джедаем и не считать их людьми? Со всеми последствиями?

Зей нарочито внимательно разглядывал свои ладони.

— Каждый хороший офицер в истории прошел через это. Пройдешь и ты.

— Раз я коммандер, могу я сопровождать их на следующее задание?

— Подозреваю, что не стоит.

-  Так что мне делать теперь? Как вернуться к повседневным обязанностям?

— На войне повседневных обязанностей не бывает. Я не возвращаюсь на Корусант, а остаюсь здесь, чтобы делать ту работу, которая мне по силам.

— Работу?

— Что будет с нашими союзниками гурланинами, если мы их покинем, когда враг прислал сюда войска? Я собираюсь работать вместе с ними и сделать Киилуру как можно более негостеприимной для сепаратистов.

— Я рада, что мы выполняем свое обещание, мастер Зей.

— Ты теперь знаешь эту территорию как никто другой. Ты могла бы стать ценной помощницей.

— А когда прибудут наши войска?

— Боюсь, нам придется в обозримом будущем ограничиться диверсионными операциями. Нам нужно будет… исчезнуть.

«Нам». Ничто не могло быть хуже, чем остаться на Киилуре с ее жуткими воспоминаниями и неясным будущим. Единственные, кого она могла назвать друзьями, — четверо клонов-спецназовцев — через несколько дней отправятся на новое задание. Придется работать с мастером-джедаем, которого она не знает. Впереди снова страх и одиночество.

— Этейн, долг зовет, — тихо произнес Зей. — Как и каждого из нас. Мы говорим о долге, когда это легко, но исполнить его — тяжело. — Продолжать он не стал, но девушка сама знала, о чем он подумал: что ей нужно покинуть предмет своей недавней и безнадежной привязанности. Распрощаться со своим отделением.

По сути, то же самое каждый день требовалось от солдат.

— Я… я бы хотела сделать что-нибудь полезное для будущего Киилуры, мастер Зей. — Она надеялась, что Дарман не воспримет это как предательство, не подумает, что все-таки он был для нее не более чем дроидом, орудием, которое можно использовать в бою и выбросить за ненадобностью. — Но все же мне было бы приятно когда-нибудь узнать, как дела у отделения «Омега».

— Я понимаю, — сказал Зей. — Впрочем, выбор за тобой. Ты можешь лететь с отделением «Омега». Или можешь остаться. Можешь даже запросить, чтобы одного из бойцов оставили здесь.

«Одного из бойцов». Возможно, он считал ее просто девчонкой, слишком увлекшейся молодым человеком, хотя никакого будущего у них быть не могло. Он испытывал ее, проверял, сможет ли она сделать правильный выбор, приличествующий рыцарю-джедаю. Да, она слишком сблизилась с Дарманом: он помог ей повзрослеть. Но на каком-то необъяснимо фундаментальном уровне Этейн привязалась к ним всем.

— Я не считаю заботу о солдатах слабостью, — сказала девушка. — В тот день, когда мы перестанем о них заботиться, мы предадим Силу.

Она впилась ногтями в ладони. Зей, однако, был прав. И Этейн понимала, что решение будет болезненным. Она уселась на платформе рядом с Зеем и прикрыла глаза, собираясь с духом.

ЭРК вдруг вскинул голову:

— Генерал, сэр, нам нужно сейчас же улетать.

— Генерал Зей, — сказал Девятый и приложил перчатку к виску. — Простите, что задержали вас. Мы готовы взлетать?

— На разбор выполнения задачи уже нет времени, но, пожалуй, вы еще можете побыть пару минут с вашим коммандером, — произнес Зей и сделал знак ЭРКу следовать за ним. Это был великодушный жест. Этейн посмотрела вслед генералу, который оставил их наедине, отправившись на корму — предположительно чтобы проследить за выгрузкой снаряжения. Интересно, удалось ли им посадить где-нибудь истребитель Зея, подумала девушка.

Но сейчас было не время об этом волноваться. Этейн подозвала к себе коммандос.

— Что вы будете делать дальше? — спросила она.

— Отправимся на следующее задание. Нас приписали к вам?

Этейн подумала, не стоит ли немного солгать. Она посмотрела на Дармана.

— Не то чтобы, — сказала девушка. — Я остаюсь здесь с генералом Зеем.

Дарман и Девятый отвели глаза и понимающе кивнули, глядя в землю. Пятый приподнял брови:

— Я буду по вас очень скучать, коммандер. Мы ведь только-только сработались. Типично для армии, э? — Он побарабанил костяшками пальцев по спинной пластине Девятого, подтолкнув в сторону транспорта. — Давай шевелись, сержант.

— Надеюсь когда-нибудь снова служить под вашим началом, коммандер, — сказал Девятый и отдал честь. — И не смейте думать, что вы не заслужили это звание, понятно?

Этейн досадовала, что их с Дарманом оставили наедине. Ей хотелось по-быстрому проститься, искать глупые эмоциональные слова было некогда.

— Я решила остаться, — сказала она. — Я бы очень хотела быть частью команды, но я не тот офицер, который вам нужен.

Дарман не ответил. Ну конечно: кто мог его научить прощаться с другом? Всю свою недолгую жизнь он провел среди таких же клонов, не зная ничего, кроме войны — реальной и имитационной. Сейчас он снова превратился в десятилетнего ребенка. Его смущение и замешательство ощущались физически.

— Ты можешь остаться здесь со мной и генералом Зеем, — сказала Этейн. «И тогда я буду знать, что ты в безопасности». — Такой вариант возможен.

Нет, у него и вправду были манеры ребенка. Взгляд его был устремлен в землю. Он снова и снова щелкал одним из рычажков винтовки, туда-сюда.

— Только я, мэм?

Этейн казалось, что на этот раз уже она испытывает его.

— Да.

Гудение двигателей транспорта перешло в пронзительный вой: пилоту не терпелось покинуть это место.

— Извините, коммандер, — ответил наконец Дарман. Казалось, он какой-то миг всерьез обдумывал ее предложение. — Но у меня есть работа.

— Не стану притворяться, что я не буду по тебе скучать, — молвила Этейн.

Дарман не отвел взгляд:

— Мне осталось жить лет десять. Но я проведу их с моими братьями, занимаясь тем, что умею лучше всего. Это мир, который я знаю, — для меня это как вернуться домой. — Он склонил голову и надел шлем, снова став безликим. — Берегите себя, коммандер.

— Ты тоже, — сказала Этейн, глядя ему вслед. Дарман подбежал к платформе и ухватился за протянутую руку Пятого, который втащил его внутрь.

Двигатели оглушительно взревели, и транспорт слегка вздрогнул.

Этейн развернулась и начала отходить в сторону, чуть согнув ноги, чтобы не повалило струей воздуха. Она прибавила ходу, перейдя на бег на полусогнутых, пока не нашла дерево, за которым и укрылась, прислонившись спиной к стволу.

И дала волю слезам.

Кем она стала, кем она могла стать в будущем — всем этим она была обязана солдату-клону, который настолько верил в нее, хоть она того и не заслуживала, что Этейн пришлось стать тем джедаем, каким он ее считал. Теперь она могла использовать Силу так, как никогда не удавалось при Фулье.

Она вспомнила этот взгляд, исполненный непоколебимой веры. Вспомнила стоическое отношение к долгу и к тому факту, что его жизнь в любом случае будет короткой и яркой. Жалость к самому себе ни на миг не посещала Дармана. От него Этейн усвоила самый важный из всех уроков.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, надеясь, что Зей не смотрит.

Этейн не знала, увидит ли еще когда-нибудь Дармана или отделение «Омега», но не сомневалась, что отныне ни один солдат-клон, ни один спецназовец или ЭРК, которого она пошлет в бой, не будет ни безымянным, ни безликим, ни расходным. Под каждым шлемом скрывался боец, такой же человек, как она, только обделенный свободой и нормальной продолжительностью жизни, какова была дарована ей.

Этейн Тур-Мукан поднялась, вышла на прогалину у края поля и проводила взглядом десантный корабль, уносившийся в утреннее небо.

Примечания

1

Проклятье (хатт.). Здесь и далее — примеч. перев.

2

Расчетное время прибытия.

3

Идиот (мандо'а).

4

Оружие, стреляющее пучками частиц высокой энергии.

5

Считается, что нормальным зрением обладает человек, который может прочитать с расстояния шести метров шестую строчку проверочной таблицы.

6

Не стреляйте! (хатт.)

7

Хаттское ругательство.

8

Свои тупые задницы (мандо'а).

Content

Star Wars
Republic Commando 1: Hard Contact
by Karen Traviss
Звёздные войны
Republic Commando 1: Огневой контакт
Автор: Карен Трэвисс

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания