Кенди Шеперд

Романтическое испытание

Глава 1

Джорджия Лэнг с самого первого дня дружбы с Уилом Хадсоном не могла не замечать, что он — потрясающий красавец. Да и какая женщина не обратила бы внимания на такого великолепного мужчину? Но Джорджия никогда не позволяла себе даже на самую малость поддаться влечению к Уилу.

Было намного безопаснее оставаться с ним «просто друзьями», потому что женщины сами вешались ему на шею, а он, после бурного, но крат кого романа с легкостью расставался с ними. К тому же Джорджия считалась обычной девушкой — достаточно привлекательной, но вряд ли способной вскружить кому-либо голову, — то есть полной противоположностью тем гламурным особам, с которыми встречался Уил.

Очаровательные девицы появлялись в его жизни и исчезали из нее, но Джорджия и Уил, познакомившиеся еще во время учебы в университете, продолжали оставаться добрыми друзьями. Когда Уил не крутил очередной роман, они виделись чаще, и тогда Джорджия невольно задавалась вопросом, может ли быть между ними нечто большее, чем дружба. Но, боясь отказа, она не смела предложить Уилу романтические отношения. А он тоже не пытался ее соблазнить.

Все это было до краткого брака Уила. Женившись, он почти перестал общаться с друзьями, а с того момента, когда от него ушла жена, Джорджия вообще ни разу с ним не виделась. Без объяснения причин Уил больше не звонил ей, не присылал эсэмэсок, даже не соизволил поинтересоваться, как у нее дела, через страничку в соцсети. Джорджия несколько раз видела по телевизору интервью с Уилом, которого теперь называли представителем интересов молодого поколения миллионеров. Но все личные контакты с ней он порвал.

И вот буквально за несколько дней до Нового года Уил возник на пороге квартиры в Северном Сиднее, которую Джорджия снимала с двумя другими школьными учительницами. Она была настолько ошарашена, увидев его, что ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Ее сердце бешено заколотилось от восторга. Только сейчас Джорджия поняла, как скучала по Уилу.

Она уже собралась улыбнуться ему и поздравить с наступающим праздником, сказать, что переезжает, и попросить перетащить несколько тяжелых коробок с книгами, а за это он получит награду — его любимое печенье. Но Джорджия заставила себя сдержать порыв. Тот Уил, который стоял перед ней сейчас, казался ей незнакомцем. Ведь это он обращался с ней в последнее время так, как она не заслуживала, — словно и не был ее лучшим другом.

Будь в этот момент на его месте другой мужчина, Джорджия, возможно, смутилась бы оттого, что выглядит не самым лучшим образом: в шортах и видавшей виды майке, без макияжа, с растрепанными волосами. Но в присутствии Уила о своей внешности она никогда не волновалась, полагая, что он вряд ли вообще когда-нибудь замечал, что на ней надето.

Зато Джорджия всегда рассматривала Уила во все глаза. Как обычно, у нее перехватило дыхание при виде его: высокий, широкоплечий, темноволосый и темноглазый, в черных джинсах и белой футболке, подчеркивающей его спортивное телосложение.

Что он здесь делал? Почему пришел именно сейчас? Джорджия молча смотрела на Уила. Он, прищурившись, выдержал ее взгляд, а затем произнес своим глубоким звучным голосом:

— Джорджи…

Уил изменился. Прежде он всегда был ухоженным и чисто выбритым, а теперь его подбородок покрыт щетиной, а темные волосы, которые давно пора было подстричь, падают на лоб. Лучики тонких морщин разбегались от внешних уголков глаз цвета шоколада. Уил был всего на год старше Джорджии, но казался каким-то… измученным.

«Возможно, это плата за то, что ты сумел так быстро заработать кучу денег, заодно посчитав, что перерос своих старых друзей», — цинично подумала Джорджия.

— Прошло два года, — сказала она, и в ее голосе невольно прозвучал упрек, хотя прежде их общение всегда было наполнено смехом и добродушным поддразниванием.

Когда шесть лет назад Уил влюбился, он просто забыл о существовании Джорджии, словно прежде она была ему опорой, а в новой жизни стала бесполезна. Джорджия не могла притвориться, что это не имеет значения.

— Извини, что так долго не вспоминал о тебе, Джорджи, — ответил он.

— Ты ведь знаешь, чья это вина.

— Моя, знаю. И сожалею об этом.

— Тем не менее ты заявился ко мне.

Прежде, когда Уил улыбался, на его левой щеке возникала небольшая ямочка, которая всегда так нравилась Джорджии. Но сейчас он не улыбался. И она тоже.

Будучи столь близкими друзьями, они не раз шутили, что умеют читать мысли друг друга. Джорджия видела по его глазам, что Уил понимает: он причинил ей боль тем, что забыл ее. Она не собиралась его прощать. Но Уил зачем-то пришел. Нужно хотя бы выслушать его.

— Мне необходима твоя помощь, — заявил он хриплым голосом, и было заметно, каких усилий стоили ему эти слова.

Услышав их раньше, Джорджия — та, старая добрая Джорджия — немедленно бы вскинулась, спросила, что может для него сделать, отменила бы все свои срочные дела. Но теперь она осталась стоять неподвижно на пороге.

— Я слышала, что ты развелся со своей женой.

Джорджия вспомнила Энджи, миниатюрную блондинку, не скрывавшую своего жадного, расчетливого взгляда.

— Да, — подтвердил Уил.

Джорджия скрестила руки на груди.

— Я больше не собираюсь подставлять тебе плечо, чтобы ты мог на нем выплакаться после очередного расставания с женщиной. Боюсь, твоя квота исчерпана.

По тому, как Уил сжал губы, Джорджия поняла, что ее слова попали в цель.

Он прочистил горло один раз, потом еще.

— Энджи… она… Энджи мертва.

Джорджия прижала ладонь к груди.

— Что?! Когда? Как она умерла?

— Автомобильная авария в Голубых горах. Она… она умерла в больнице. Три дня назад.

— О, Уил, это ужасно! Мне очень жаль.

Джорджи невольно вспомнила все свои плохие мысли о жене Уила и пожалела о каждой из них. Энджи было всего двадцать семь лет — столько же, сколько и Джорджи. Страшно умереть молодой.

— Мне жаль, — повторила она, не зная, что еще сказать. — Входи, пожалуйста. Чем я могу тебе помочь?

Она отошла в сторону, чтобы впустить Уила, и, извинившись за стоящие повсюду наполовину упакованные коробки, провела его в гостиную. К счастью, ее соседок по квартире не было дома.

Джорджия уже открыла рот, чтобы предложить гостю кофе или чего-нибудь покрепче, но Уил заговорил первым:

— У меня есть ребенок. Маленькая девочка по имени Нина.

— О!

Джорджия ощутила еще один приступ боли оттого, что Уил не счел нужным ранее сообщить ей столь важную новость.

— Я и не знала, что ты стал отцом.

— Я тоже.

— Что ты имеешь в виду? — потрясенно спросила Джорджия. — Как ты мог не знать, что у тебя есть дочь?

— Энджи не сказала мне. Я и не подозревал, что она была беременна, не говоря уже о том, что у нее родился ребенок. После того как наш брак распался, мы общались только через адвокатов.

Джорджия слышала, что брак Уила продлился менее шести месяцев. И все же Энджи, получается, успела забеременеть от мужа?

— Почему она не сказала тебе о том, что ждет ребенка?

Уил выругнулся себе под нос.

— Понятия не имею. Может, хотела таким образом наказать меня? Черт, я не знаю, почему, и собиралась ли она сообщить мне о нашей дочери, но она вписала мое имя в ее свидетельство о рождении.

Энджи, которую помнила Джорджия, воспользовавшись ситуацией, вытребовала бы у мужа все его состояние на содержание ребенка. Именно из-за денег она когда-то и вышла за богатого Уила, который, будучи изобретателем, хорошо заработал на патентах на свои изобретения.

— Тогда как же ты узнал о Нине?

— Мне позвонила социальный работник из больницы Катумба в Голубых горах. Она сказала, что моя бывшая жена умерла. Перед смертью Энджи ненадолго пришла в себя и сказала, что хочет, чтобы я взял опеку над ребенком. Это… это было для меня словно гром среди ясного неба.

Уил — отец! Теперь Джорджия поняла, что ее старый друг выглядел не утомленным, а ошеломленным — словно его мир перевернулся с ног на голову. И он обратился за помощью не к кому-нибудь, а к ней.

Уил не осознавал, как сильно скучал по Джорджии, пока не увидел ее сегодня. Она открыла ему дверь, но теперь на ее лице вместо привычной улыбки он увидел настороженное выражение. Внутри все сжалось от понимания того, что причинил боль старой подруге.

Но два года назад все его мысли были лишь об Энджи. Сначала Уил находил ее красивой, сексуальной и веселой, но очень быстро она стала капризной. Когда Энджи потребовала от него больше не видеться со своей близкой подругой Джорджией и даже не разрешила попрощаться с ней, Уилу пришлось с этим согласиться, хотя сделать это было для него нелегко. Он был готов на все ради любимой, да и почти сразу понял, что ей лучше не перечить.

Когда их брак потерпел неудачу, Уил по-джентльменски позволил Энджи сказать всем, что это она его бросила. Вероятно, этот союз был обречен с самого начала — два человека с проблемным прошлым цеплялись друг за друга. Уил хотел спасти Энджи, а она решила обвинить его во всех своих бедах.

Но все это осталось в прошлом. Энджи трагически погибла, и Уил узнал, что у него есть дочь.

Теперь рядом с ним стояла его давняя подруга Джорджия. Щеки ее раскраснелись, каштановые волосы вились вокруг лица, взгляд синих глаз был наполнен теплом сочувствия и изумлением.

— Девочка не пострадала в аварии? — спросила она.

— К счастью, нет. В ту ночь Энджи оставила ее у своей сестры.

— Слава богу! — Джорджия покачала головой, словно хотела таким образом прояснить свои мысли. — Не представляю, что ты почувствовал, узнав такую новость. И как ты поступил?

— Поехал прямо в Катумбу, встретился с тем самым социальным работником и… и познакомился с моей дочерью, — ответил Уил.

Эмоции захлестнули его, едва он вспомнил, как увидел малышку на руках у социального работника. Девочка посмотрела на Уила темными глазами, а затем потянулась к нему крошечной ручкой и крепко сжала его палец…

Он изо всех сил старался не выдать сейчас своих чувств перед всегда разумной, уравновешенной Джорджией. Уил всегда был так осторожен с ней, скрывал свою тайну из страха, что лучшая подруга отвернется от него.

— Сколько девочке лет? — спросила Джорджия.

— Семь месяцев.

— Она еще очень маленькая. Что ты собираешься делать?

— Поехать и забрать ее, — ответил Уил без колебаний.

— Ты о чем?

— Сестра Энджи устроила скандал. Кажется, она полагает, что у нее есть права на Нину. Разумеется, это не так с юридической точки зрения. Но чем раньше я возьму к себе дочь, тем лучше.

Синие глаза Джорджии расширились.

— Хочешь сказать, что собираешься воспитывать Нину самостоятельно?

— Я несу за нее ответственность. Прямо сейчас я отправлюсь в Голубые горы, чтобы забрать Нину и отвезти ее домой.

Джорджия положила руку на лоб.

— У меня голова идет кругом. Ты что, собираешься стать отцом-одиночкой?

— А как же иначе? Она — моя дочь. Моя плоть и кровь.

— Ты уверен, что именно ты отец Нины?

— Сделал ли я анализ ДНК? Пока нет времени для этого. Но думаю, с этим проблемы не возникнет. Когда я вижу Нину, мне кажется, я смотрюсь в миниатюрное зеркало. Социальный работник, ухаживающая за Ниной, рассмеялась, увидев меня, и сказала: «Нет сомнений в том, что вы — папочка этой малышки».

Джорджия задумчиво кивнула.

— Это обнадеживает. И она должна быть очень милой, если похожа на тебя. Но ты действительно все хорошо обдумал?

— Она — мой ребенок, и я исполню свой родительский долг перед ней.

Сам Уил осиротел в пять лет. Джорджия и его остальные друзья по университету считали, что тогда же, в пять лет, Уила и усыновили. Но он не рассказывал никому из своей «новой жизни» в Сиднее о том, что к нынешним замечательным приемным родителям он попал лишь в возрасте четырнадцати лет. А о том, что ему пришлось пережить до того времени, Уил молчал. Даже с Джорджией он не мог этим поделиться…

— Молодец, — похвалила она. — Но быть родителем нелегко. Думаю, ты это понимаешь.

— Именно поэтому я и пришел просить тебя о помощи. Мне нужен друг… — Джорджия собралась возразить, но Уил не дал ей сказать ни слова. — Я знаю, что, вероятно, не заслуживаю твоей дружбы после того, как исчез из твоей жизни на несколько лет. Но я все равно прошу тебя, Джорджи. Пожалуйста, поехали со мной в Катумбу! Для моральной поддержки.

Она нахмурилась.

— Я? Почему?

— Ты преподаешь в начальной школе, у тебя есть маленькие племянницы и племянники, значит, ты многое знаешь о детях.

— Это еще не делает меня экспертом по младенцам.

— И все же ты лучше разбираешься в детях, чем я. Я ни разу в жизни не держал на руках ребенка, пока два дня назад не взял на руки Нину.

— Ну, тут у меня опыта действительно побольше, чем у тебя, — усмехнулась Джорджия.

Она рассказывала Уилу, что была в семье поздним ребенком — на восемь и на десять лет младше двух своих сестер. Обе они давно вышли замуж, поэтому Джорджии часто приходилось нянчиться с их детьми. Если кто и знал, как ухаживать за младенцем, так это Джорджия.

— Вот почему я подумал… — начал Уил.

— Разве у тебя нет девушки? — перебила она его.

— Нет.

Отношения с Энджи слишком сильно обожгли Уила, чтобы даже думать о свиданиях.

— Должен ведь быть кто-то еще, кто мог бы…

— Я никому, кроме тебя, не доверяю.

Джорджия вздохнула, отступила на шаг и провела пальцами по своим темно-каштановым волнистым волосам.

— Это нечестно, Уил. После стольких лет молчания ты не можешь просто появиться здесь и…

— Знаю, я был плохим другом.

— Я… Мы, твои друзья, решили, что ты дал нам отставку потому, что, когда ты разбогател на своих изобретениях, тебе стало зазорно с нами общаться.

Джорджия подняла на Уила взгляд, наполненный неприкрытой боли и недоумения.

— Вы ошибались! — воскликнул он.

Как она могла так плохо о нем думать? Да, он заработал много денег, но это ничего не изменило, как не изменило самого Уила. Он сжал руки в кулаки.

— Я чувствовал себя обязанным делать то, чего хотела Энджи. Она ревновала меня к тебе, считала, что все мои друзья смотрят на нее свысока.

К тому времени, когда Уил понял, что Энджи намеренно рассорила его с лучшими друзьями, уже ничего нельзя было исправить.

— Это было не так, — возразила Джорджия, но отвела глаза в сторону.

Никому из друзей Уила не нравилась Энджи. Если бы только он послушал их тогда, вместо того чтобы пытаться спасти ее от последствий ее прошлого!

— Дело в том, что Энджи не нравилось мое общение с тобой. Она не верила в платоническую дружбу между мужчиной и женщиной. Хотя я бессчетное число раз уверял ее, что мы с тобой просто друзья и у нее нет причин для ревности.

— Нет причин для ревности, — эхом повторила Джорджия. — Мы катались вместе на лошадях, ходили на концерты инди-групп, которые больше никому из наших приятелей не нравились. Но между нами никогда не было романтических отношений.

— Энджи не верила мне, — сказал Уил.

Он не собирался грузить Джорджию ужасными, необоснованными обвинениями, которые выкрикивала в ее адрес его жена.

— А после того как ты развелся, почему по-прежнему не общался со мной?

Уил стиснул зубы.

— Я не хотел признавать, какую ошибку совершил, женившись на Энджи.

Джорджия никогда не узнает, сколько раз он набирал ее номер на телефоне и сразу же давал отбой, сколько раз проезжал мимо ее окон, не решаясь зайти и объяснить, почему так увлекся Энджи. Потому что тогда непременно пришлось бы рассказать подруге правду о тех годах его жизни, которые не хотелось вспоминать.

— Да уж, это в самом деле была ошибка, — пробормотала Джорджия, но ее голос смягчился.

— Прости! Если бы я только мог изменить прошлое!

Она глубоко задумалась, а потом ответила:

— Я не из тех, кто долго хранит обиду. Вижу, что и тебе, должно быть, пришлось нелегко. А уж теперь…

— Ты поедешь со мной забирать Нину? Если, конечно, у тебя нет парня, который может приревновать.

— У меня никого нет.

— А как же насчет Тоби? Я был уверен, что вы с ним уже помолвлены.

— Мы расстались год назад.

— Извини.

Уил негромко чертыхнулся. Он был уверен, что Джорджия выйдет замуж за Тоби. Если бы Уил знал, что они собираются расстаться, возможно, не принял бы такое поспешное решение жениться на Энджи.

Джорджия обвела рукой гостиную.

— Я сейчас переезжаю. Хозяин квартиры выставил ее на продажу, и мне придется пожить у родителей, пока не найду новое жилье. Нужно еще упаковать кучу коробок и убраться в квартире…

— Я найму упаковщиков, грузчиков и профессиональных уборщиков. Пожалуйста, Джорджи!

Она замерла, посмотрела на него и тяжело вздохнула.

— Только ради нашей старой дружбы.

Уил только сейчас заметил, что затаил дыхание в ожидании ответа, и с облегчением выдохнул:

— Спасибо!

Теперь, когда Джорджия вернулась в его жизнь, он сделает все, чтобы не дать ей снова уйти.

Глава 2

Сколько раз за годы дружбы с Уилом Джорджия отправлялась с ним в Голубые горы к западу от Сиднея, чтобы покататься на лошадях или прогуляться в глуши. Но никогда прежде они не ездили туда в автомобиле с детским креслом на заднем сиденье и не везли с собой четыре больших пакета одноразовых подгузников.

— Это на тот случай, если они все понадобятся по дороге домой, — объяснил Уил.

Джорджия рассмеялась.

— Очень сомневаюсь в этом, если только у ребенка нет особенно взрывной пищеварительной системы.

Уил нахмурился.

— Я же признался, что ничего не смыслю в детях.

Джорджия хотела ответить: «Тебе еще многому предстоит научиться», — но Уил, кажется, и так это осознавал. Она чуть не спросила, не нервничает ли он, и сама все поняла, увидев, как крепко сжимают руль пальцы Уила, — даже костяшки на них побелели.

— Ты быстро всему научишься, — сказала она, решив поощрять и поддерживать его, как прежде всегда поступала.

Джорджию подмывало положить ладонь на руку Уила, чтобы его успокоить, но они всегда избегали прикосновений.

— Думаю, придется научиться, — отозвался он.

Старый друг так неожиданно вернулся в жизнь Джорджии. Ей было любопытно, как он жил те два года, что они не виделись. Столько вопросов требовалось задать. Но сейчас для этого был неподходящий момент.

Она познакомилась с Уилом в первый день своей учебы в Сиднейском университете. Восхищенная новизной обстановки, Джорджия хотела записаться в несколько клубов по интересам и искала конный клуб, когда натолкнулась на высокого темноволосого парня, явно не городского, судя по его джинсам, сине-белой клетчатой рубашке и сапогам для верховой езды. Ему для полного комплекта не хватало только широкополой шляпы.

— Конный клуб закрыли из-за отсутствия интереса, — мрачно сообщил он.

— Но мне интересно, — сказала она.

— Мне тоже.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Почему бы нам не открыть собственный клуб? — предложил Уил.

— Давай выпьем кофе и обсудим эту идею, — согласилась Джорджия.

Это знакомство взволновало ее. Уил был самым красивым студентом во всем кампусе. Но, как выяснилось, он только что обзавелся девушкой, а Джорджия все еще встречалась с парнем, которого знала со школы. Несмотря на это, она и Уил легко подружились и проболтали без перерыва более часа. У них так и не получилось возродить конный клуб в университете, но на следующие выходные они вместе поехали в Голубые горы, чтобы покататься на лошадях в долине Мегалонг…

На этот раз полуторачасовая поездка привела их в пригород Катумбы. Уил пояснил, что его бывшая жена переехала сюда после развода.

Здесь улицы с небольшими, отдельно стоящими домами то шли в гору, то спускались. Это была почти самая окраина — неподалеку уже начиналась заросшая кустарником саванна. Джорджия рассмеялась, увидев бредущее по обочине стадо овец.

Уил остановил машину перед старым, но аккуратным коттеджем, окруженным ухоженным садом.

— Здесь живет сестра Энджи. Она присматривает за Ниной после аварии.

— Нина. Какое красивое имя!

— Да уж. Мне нравится.

Уил не спешил выходить из машины. Он сидел, глядя на ярко-голубую дверь дома, пока тишина в салоне не стала неловкой.

— Итак, операция «Забери младенца» начинается, — подсказала Джорджия. — Каким будет следующий шаг?

— Социальный работник Мари встретит нас в доме, чтобы облегчить передачу. Она сейчас там.

— И ты станешь папочкой.

Она не представляла себе, что Уил вскоре выйдет из этого дома с ребенком на руках.

Уил повернулся к Джорджии. Кровь отхлынула от его лица.

— Это меня пугает. Я хочу поступить правильно. Но что я знаю о том, как быть отцом? Речь ведь идет не только о том, как менять подгузники или чем кормить Нину — с этим я справлюсь. А вдруг из меня не получится хороший родитель?

На лице Уила было написано страдание. Джорджия невольно подумала, что причина столь сильной тревоги, возможно, уходит корнями в детство и воспитание Уила. Ей всегда казалось, что он многое недоговаривал, рассказывая о своей жизни. Но Джорджия никогда не подвергала сомнению прошлое друга.

А прямо сейчас он нуждался в повышении морального духа больше всего на свете.

— То, что ты чувствуешь ответственность за Нину и приехал ее забрать, — очень хорошее начало. Это огромный аргумент в твою пользу.

— У других парней обычно есть время, чтобы привыкнуть к мысли о своем отцовстве. — Уил барабанил пальцами по рулю. — А меня словно бросили в воду, не научив плавать.

— Это правда. Но ты умный парень. Мне кажется, что пока у тебя все идет отлично.

— Сейчас Нина лишь младенец, но потом она станет маленькой девочкой, а затем — подростком. Я буду отцом подростка, Джорджи! Как я с этим справлюсь?

— Это непросто себе представить, не так ли? Но ты будешь расти вместе с ней, и однажды ты поведешь Нину к алтарю, чтобы вручить свою дочь ее жениху.

— Отец невесты? Ну, до этого еще слишком далеко, — улыбнулся Уил.

— То, что ты собираешься сделать, навсегда изменит твою жизнь. Не изводи себя тревогами, а просто продвигайся вперед маленькими шажками, — улыбнулась в ответ Джорджия.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Не всегда. Но в этом случае я говорю: просто иди и возьми своего ребенка. Чтобы скрепить наш договор о дружбе, я покажу тебе, как заменить подгузник, если возникнет такая необходимость.

Уил поморщился.

— Смена подгузников — это один из аспектов отцовства, по поводу которого я не испытываю восторгов. Готов к этому, но боюсь.

— Эй, тебе ведь приходилось чистить стойла в конюшне. Ты и к этому привыкнешь.

«Во всяком случае, — подумала Джорджия, — Уил вполне может позволить себе нанять няню, чтобы помочь ему ухаживать за ребенком».

— Ты права. Я пошел, — решительно выдохнул он и отстегнул ремень безопасности.

А ведь всего четыре дня назад Уил и понятия не имел, что у него есть дочь.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила Джорджия.

Разумеется, она умирала от любопытства, желая увидеть Нину, но, главное, ей хотелось быть рядом с Уилом, чтобы поддержать его.

Он повернулся к ней.

— Пожалуйста! Я не знаю, смогу ли я сделать это без твоей поддержки.

— Конечно, сможешь. Но чем нас больше, тем мы сильнее, и я очень рада быть твоей подружкой.

Они вышли из машины. Джорджия разгладила ладонями подол своего льняного платья винного цвета. В сочетании с туфлями на низком каблуке это был ее любимый наряд, идеально подходящий для школьной учительницы, — стильный, но респектабельный.

— Я буду сражаться за Нину! Она моя! — яростно заявил Уил.

— Никогда не видела никого более бесстрашного. Ты можешь это сделать. Ты действительно можешь!

Джорджия не хотела признаваться, что и сама нервничала. Еще несколько часов назад она упаковывала коробки для переезда и вдруг отправилась в горы с Уилом, которого не видела два года, чтобы забрать его ребенка. Казалось, все происходит во сне.

Он повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо, в искреннем взгляде его темных глаз читалась благодарность. «Как хорошо снова быть с Уилом!» — подумала Джорджия.

— Спасибо, — медленно произнес он. — Я теперь твой должник.

— Ты ничего мне не должен, — возразила она. — Я рада помочь. Ответной услуги не требуется.

Кто знает, когда они снова увидятся в следующий раз? Сегодня Уил нуждается в ней, а завтра? Кроме того, новый Уил может сильно отличаться от того старого доброго Уила, который был ее другом. Теперь он стал отцом-одиночкой, пережившим неприятный развод и смерть матери своего ребенка. Его жизнь будет полностью сфокусирована на семимесячной дочери. Джорджия сомневалась, что у Уила найдется достаточно свободного времени для посещения рок-концертов или для ужина с ней в каком-нибудь классном кафе. Не исключено, что он снова исчезнет еще на пару лет.

Она последовала за ним к дому. Когда Шарин открыла дверь, Джорджия сразу заметила сходство старшей сестры с Энджи. Рядом с ней стояла социальный работник — женщина среднего возраста по имени Мари.

— Я очень сожалею о вашей утрате, — пробормотала Джорджия, обращаясь к Шарин. — Я знала Энджи.

Она не кривила душой. Гибель молодой женщины, оставившей сиротой ребенка, была настоящей причиной для горя и печали, независимо от того, какой характер был у покойной при жизни.

— Очередная потеря, — пробормотала Шарин, глядя на Уила, который держался предельно вежливо, стараясь не обращать внимания на явную ее враждебность.

Мари, заговорив, разрядила ситуацию, и Джорджия вошла вместе с Уилом в дом. В прихожей выстроилась в ряд обувь детских размеров, к стене была прислонена коляска, на вешалке висели маленькие куртки. Эта картина напомнила Джорджии дома ее старших сестер.

Мари провела ее и Уила в гостиную, где царили чистота и порядок, если не считать разбросанных по полу игрушек. В центре комнаты был установлен детский манеж из дерева.

— Шарин сказала, что маленькая Нина только что проснулась и сейчас играет со своими кузенами, — сказала Мари, указывая на манеж.

Джорджия увидела темноволосую девочку в розовом хлопковом комбинезончике. Она сидела в манеже и заразительно смеялась, демонстрируя четыре крошечных зуба — два на верхней челюсти и два на нижней, а мальчик лет шести тряс перед ней пушистым игрушечным кроликом. Нина в восторге размахивала ручками, пытаясь ухватить игрушку. Еще один мальчик, помладше, стоял возле манежа, держась за него.

Джорджия улыбнулась от всего сердца. Так вот какая она — дочь Уила и Энджи! Маленькая Нина унаследовала лучшее от своих родителей. Темные волосы и глаза — от отца. Миниатюрный носик и лицо сердечком — от матери.

— Она восхитительна! — пробормотала Джорджия, взглянув на Уила, стоящего рядом.

Сначала она не поняла, расслышал ли он ее. Уил не сводил глаз с Нины. На его лице отражалась целая гамма эмоций: волнение, благоговение, гордость. Таким Уила Джорджия никогда раньше не видела.

— Да, она замечательная, — тихо сказал он наконец, не сводя глаз с ребенка.

Шарин подошла к манежу.

— Ну все, Киран, хватит! Дай Нине кролика и отведи брата поиграть во дворе.

Мальчики тут же послушались мать. Старший поцеловал маленькую кузину, выпрыгнул из манежа, взял своего младшего брата за руку и направился к двери.

Маленькая Нина обернулась на звук голоса своей тети и подняла ручки. Шарин сразу же подхватила ее на руки и повернулась к Уилу.

— Вы все еще хотите забрать Нину с собой?

— Она моя дочь, Шарин.

Уил говорил спокойным тоном, но Джорджия заметила, что на виске у него пульсирует жилка.

— Ты даже не знал, что у тебя есть дочь. Энджи ненавидела тебя и хотела наказать, не сообщив про Нину.

Мари подошла и встала между Шарин и Уилом.

— Мы ведь уже обсуждали это. Даже если не принимать во внимание юридическую сторону вопроса, ваша сестра перед смертью ясно выразила свою волю. Она хотела, чтобы Нина попала под опеку своего отца. Я понимаю, что вам грустно расставаться с малышкой, но…

— Энджи просто хотела, чтобы Нина получила доступ к деньгам Уила, — проворчала Шарин. — Я говорила ей, что Нина должна знать своего отца, но Энджи мечтала отомстить бывшему мужу за то, что он ее выгнал. Она собиралась шантажировать его, вытягивая деньги в обмен на разрешение видеться с дочерью.

Выражение лица Уила не изменилось, но эти слова, должно быть, его обидели.

— Это ничего не меняет, — произнес он.

Шарин прижала к себе ребенка.

— Нина счастлива здесь с нами. Я присматривала за ней, когда ее мать была на работе. С чего ты взял, что сумеешь ухаживать за маленькой девочкой?

Джорджия почувствовала в ее гневном тоне скрытую боль.

— Она моя дочь и принадлежит мне, — повторил Уил. — Я смогу очень хорошо за ней ухаживать.

Благодаря своему богатству Уил мог дать своей дочери гораздо больше, чем родная тетя. Джорджия оценила то, что Уил не стал подчеркивать различие в их социальном статусе и доходах.

— Ты? Парень, который не смог пробыть женатым даже шесть месяцев?

Джорджия сжалась от резкого вздоха Уила.

— Да, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Это неправильно. — Шарин крепче сжала ребенка, словно бросая немой вызов Уилу: «Попробуй вырви ее из моих рук!» — Если бы ты заботился о Нине, ты бы оставил ее со мной. Маленькой девочке нужна мать… женщина рядом с ней.

— Рядом с ней будет женщина, — ответил Уил. Он подошел к своей спутнице и обнял ее. — Джорджия — моя невеста.

Она застыла, а затем открыла рот, собираясь запротестовать, но Уил крепче сжал ее плечо. Джорджия поняла, что он просит ее подыграть ему. Прежде они не раз притворялись влюбленной парой, чтобы удерживать на расстоянии нежеланных воздыхателей на вечеринке или в баре, а после вместе смеялись над этим. Но сейчас Джорджии было не до смеха.

— Да, — кивнула она и заставила себя улыбнуться.

— Поздравляю с помолвкой! — радостно воскликнула Мари.

— Спасибо.

Джорджия отвела взгляд, злясь на Уила за то, что поставил ее в такое положение.

— Она — учительница начальной школы и знает все о маленьких детях, — добавил Уил и снова сжал плечо Джорджии.

— Э-э-э… Да, это так, — подтвердила она. — И о младенцах тоже. У меня пять племянниц и племянников, и я присматривала за ними всеми. Можете задать мне любой вопрос о детях, и я отвечу.

Уил притянул Джорджию к себе. Она попыталась расслабиться, но это было непросто, чувствуя рядом его сильное теплое тело.

Шарин с отвращением оглядела ее с ног до головы.

— Энджи рассказывала мне о тебе. Она считала, что ее муж неравнодушен к своей лучшей подруге. Похоже, сестра была права, когда не доверяла тебе, раз ты сейчас помолвлена с Уилом.

Джорджия чуть не задохнулась от такого чудовищного обвинения.

— Все не так, Шарин, — возразил Уил. — В то время мы с Джорджией действительно просто дружили.

Странно, но Джорджии причинило боль его утверждение, что у Энджи не было причин ревновать к ней. Пришлось напомнить себе, что на большее, чем дружбу Уила, она никогда и не претендовала.

Шарин, прищурившись, посмотрела на безымянный палец «невесты», на котором не было обручального кольца. Заметив этот взгляд, Джорджия сжала левую руку в кулак и заложила ее за спину. Уил, похоже, не подумал об этом, когда сделал свое сенсационное заявление. Или все-таки он заранее решил представить ее своей невестой? Джорджия решила, что поразмыслит над этим позже, а сейчас нужно было продолжать подыгрывать Уилу, потому что сестра Энджи, похоже, все еще была полна решимости сражаться.

— Но это не значит, что ты можешь быть хорошей матерью для маленькой девочки, оставшейся сиротой! — заявила Шарин и нахмурилась, увидев в глазах Джорджии искреннее сочувствие.

— Я сделаю все возможное. Мне кажется, что Нину будет очень легко полюбить. И то, что Нина собирается жить со своим отцом и… э-э-э… со мной, не означает, что она должна навсегда попрощаться с тетей и двоюродными братьями. Уверена, Уил захочет, чтобы вы тоже стали частью ее жизни.

Джорджия почувствовала, что Уил напрягся. Неужели она нарушила границу, которую не должна пересекать фиктивная невеста?

— Правда? — переспросила Шарин, и воинственное выражение ее лица смягчилось. — Мы сможем общаться с Ниной?

Джорджия была ужасно смущена ситуацией, в которой оказалась, но изо всех сил пыталась говорить спокойно.

— Конечно. Семья очень важна. Правда, Уил?

— Да, это так.

— Значит, мне не нужно говорить мальчикам, что они никогда больше не увидят свою двоюродную сестру? — спросила Шарин.

— Нет. И кстати, они могли бы принять участие в нашей с Уилом свадьбе — один нес бы кольца на подушечке, а другой — шлейф платья невесты, так ведь, дорогой? — сказала Джорджия сладким голосом, не удержавшись от того, чтобы поддразнить друга в качестве мести за неожиданную выходку.

Она чуть не улыбнулась при взгляде на лицо Уила.

— Да, — пробормотал он.

Лицо Шарин просияло.

— Нести кольца и шлейф? Боюсь, они слишком непоседливые для таких серьезных поручений. Но вы и в самом деле собираетесь поддерживать с нами общение?

Джорджия стиснула зубы, подумав о том, что не может сама отвечать на такой вопрос. Не выходя из образа «невесты», она улыбнулась и выжидающе посмотрела на Уила.

— Я позабочусь о том, чтобы Нина поддерживала связь со своими двоюродными братьями, — пообещал он.

Шарин кивнула и неохотно передала ему свою маленькую племянницу.

Уил взял Нину немного неловко. Джорджия затаила дыхание, наблюдая за ним. Этот высокий, широкоплечий, мужественный парень держал в своих сильных руках маленькую и хрупкую девочку и смотрел на нее так, словно обещал взглядом защищать ее от всевозможных бед. Но то, как Нина посмотрела на Уила такими же, как у него, темными глазами, заставило сердце Джорджии перевернуться в груди. Между этими двумя людьми ощущалась незримая связь.

Теперь действительно не оставалось сомнений в том, что Нина — дочь Уила. Тоска охватила Джорджию при мысли, что ее дни полны заботы о чужих детях. А она хотела собственного ребенка. Ей скоро исполнится двадцать восемь лет. Ее биологические часы тикают все настойчивее.

Вот только эта мечта вряд ли сбудется в ближайшее время, поскольку Джорджия отклонила уже три брачных предложения. Первое ей сделали, когда она еще училась в университете. Последнее поступило от Тоби — их отношения слишком затянулись, и Джорджия лишь впустую тратила свое и его время. Но она сначала искренне считала, что именно такой брак ей нужен — с надежным парнем, который всем нравится. Они завели бы детей. С учетом того, что Тоби тоже преподавал в школе, было бы очень удобно вместе проводить отпуск всей семьей во время каникул. Однако этого было недостаточно, чтобы Джорджии захотелось выйти за него замуж, — даже после того, как Уил женился и разбил ее надежды на то, что их дружба перерастет в любовь.

Уил повернулся к ней, широко улыбнулся и сказал таким тоном, словно предлагал бесценный дар:

— Хочешь ее подержать?

Конечно, Джорджия хотела взять на руки малышку Нину. Но она не знала, чего от нее ожидает Уил. Чтобы Джорджия заявила, что ждет не дождется, когда станет мамой этой девочке?

В таком случае спектакль, в который Уил ее втянул, зашел бы слишком далеко. Она не могла лгать. Джорджия решила вести себя так, как поступала обычно, когда ей предлагали пообниматься с прелестным ребенком. Она с улыбкой протянула руки и вдохнула нежный запах младенца.

— Привет, Нина! — пробормотала она. — Я — Джорджия.

Девочка ответила милой улыбкой с четырьмя зубами и лепетом, который, возможно, означал: «Приятно с тобой познакомиться!»

Нина, без сомнения, была очаровательным ребенком.

Но Джорджия по-прежнему злилась на Уила. Как он посмел вынудить ее притворяться его невестой и будущей мачехой Нины? Это слишком далеко отодвигало границы возобновленной дружбы. Не хватало только попасться в старую ловушку, снова превратившись в старую добрую Джорджию, — всегда услужливую, готовую простить то, что прощать нельзя. Она больше не пойдет на такое — ни ради своих родных, ни ради друзей, ни ради Уила, который игнорировал ее в течение целых двух лет!

Глава 3

Ведя машину обратно в Сидней, Уил то и дело кидал взгляд на Джорджию, сидевшую рядом. Ее глаза были закрыты, но он знал, что она не спит.

За два года она не сильно изменилась. Ее волосы были подстрижены чуть короче, в более утонченном стиле. Скулы обозначились четче, отчего Джорджия выглядела взрослее и женственнее, хотя россыпь веснушек на переносице все еще придавала ей немного детскости.

И снова, как и прежде, Уил поражался тому, какая она красивая. Не той броской красотой, что заставляет мужчин оборачиваться на улице, а той красотой, к которой нужно присмотреться, чтобы оценить по достоинству. Уил разглядел красоту Джорджии сразу, еще в их первую встречу. Привлекательной эту девушку делали не только темные волосы, синие глаза, овальное лицо, но и ее щедрое сердце, ее смех, ее улыбка — Джорджия улыбалась не только губами, но и глазами.

В жизни Уила были годы, когда ему улыбались редко. Впервые встретив Джорджию, он сразу подумал, что ее улыбка — настоящий подарок. Однако Уил не с ходу зачислил Джорджию в число «просто друзей». Он непременно начал бы ухлестывать за ней, но выяснилось, что у нее на тот момент был парень, а у него — девушка. А после Уил решил, что Джорджия слишком ценная подруга, чтобы рисковать потерей ее дружбы, — ведь он не был готов к серьезным отношениям, а Джорджия, судя по всему, искала именно «вечной любви». Уил менял женщин — они приходили и уходили, а Джорджия всегда оставалась рядом. Пока он не совершил огромную ошибку, женившись на Энджи.

А вот теперь Джорджия недовольна им. Судя по крепко сжатым губам и неровному дыханию, она злится, хотя и делает вид, что спит. И Уил знал причину ее злости.

Он должен был посоветоваться с ней, прежде чем представить ее в качестве своей невесты, но это было спонтанное решение, реакция на утверждение Шарин, что он не способен ухаживать за ребенком. Джорджия, конечно, была шокирована, хотя хорошо это скрыла и идеально сыграла роль невесты. Лишь благодаря ее помощи все прошло так гладко.

С заднего сиденья внезапно донесся шум. Джорджия открыла глаза.

— С Ниной все в порядке?

Она повернулась, чтобы проверить. Девочка спала в автомобильном кресле.

— Должно быть, она что-то пробормотала во сне.

— Интересно, что снится семимесячному ребенку? — полюбопытствовал Уил.

— Кто знает? Может, еда, а может, прошлая жизнь, если ты, конечно, веришь в переселение душ.

— Каким бы ни был этот сон, похоже, он приятный, — с облегчением сказал Уил.

— Нина кажется счастливым ребенком. Она выглядит здоровой и ухоженной. Энджи, должно быть, была хорошей матерью, — сдержанным тоном отозвалась Джорджия.

Уил знал, что подруга думает о его бывшей жене. Как оказалось, не без причины. Энджи искусно им манипулировала, а он так хотел увидеть в ней одного человека из своего прошлого, попытаться исправить давнюю ошибку, что не замечал, какова Энджи на самом деле. При первой же возможности он порвал с ней и выплатил ей ту сумму, которую она назвала. После переезда Энджи в Катумбу Уил больше ее не видел. Их брак продлился всего шесть месяцев — гордиться тут нечем. И Уил не собирался повторять свою ошибку.

— Да, Шарин сказала мне, что, когда Энджи узнала о своей беременности, она оставила свой прежний образ жизни тусовщицы и начала заботиться о своем здоровье.

Джорджия вздохнула.

— Какая трагедия, что она погибла! К счастью для Нины, у нее есть ты.

— Я хочу дать ей все! Все, чего у меня никогда не было.

В машине воцарилось молчание.

Когда на светофоре Уил притормозил, Джорджия повернулась к нему, и у нее вырвался вопрос, который, похоже, не давал ей покоя:

— Почему ты заявил, что я твоя невеста?

Уилу хотелось рассказать ей о реальных причинах, заставивших его так поступить. Сбросить со своих плеч часть бремени прошлого. Признаться, что он не доверяет социальным работникам и боится оставить ребенка — любого ребенка — под присмотром его тетки. А все потому, что, осиротев в пять лет, Уил попал под опеку сестры своего отца, которая не любила его и взяла на воспитание только из чувства долга. Он несколько раз убегал из ее дома. Наконец она передала его в приют, где Уила пытались воспитывать социальные работники, сменяющие один другого, — кто-то относился к нему лучше, кто-то хуже, но все они, перегруженные работой, были не склонны тратить много времени на проблемного мальчишку. Все эти годы Уил был вынужден притворяться ради самозащиты. Эта маска настолько прочно приросла к его лицу, что он боялся снять ее перед Джорджией.

— Ты ведь слышала, как Шарин насмехалась надо мной, утверждая, что я не смогу присматривать за ребенком.

— Она не слишком-то поверила и в то, что я умею обращаться с детьми, — коротко рассмеялась Джорджия. — Несмотря на то что ты так разрекламировал ей мой обширный опыт в этой сфере.

— Шарин была вне себя. Мне жаль, что тебе пришлось вытерпеть ее нападки.

— Она горюет по сестре. Я не обиделась. В каком-то смысле Шарин права. Забота о чужих отпрысках сильно отличается от заботы о собственных детях, ведь ты день за днем несешь за них полную ответственность.

— Я не хотел спорить с Шарин и тем более с социальным работником, которая могла отдать ребенка под опеку в приемную семью, если бы засомневалась в моей способности исполнять родительские обязанности.

Джорджия вопросительно посмотрела на Уила.

— С чего ты это взял? Мне показалось, что Мари поддерживала нас. Любой социальный работник в первую очередь стремится не забирать ребенка из родной семьи, если есть такая возможность.

Уил расслышал в вопросе Джорджии незаданные вопросы о его детстве. Он когда-то рассказал ей о себе только то, что был усыновлен, жил с приемными родителями и их родным сыном на ферме на юго-западе штата Виктория, где они выращивали скот и пшеницу, учился в школе-интернате в Мельбурне, а после — в университете в Сиднее. Казалось бы, у него была идиллическая, привилегированная жизнь. Но он ничего не рассказывал о том, как прошло его детство между пятью и тринадцатью годами — в приемных семьях, а также в приютах и за их пределами. И не собирался откровенничать об этом ни с Джорджией, ни с кем-либо еще.

— Но ты заметила облегчение Мари, когда она услышала, что у меня есть невеста? — спросил Уил.

— Вот только у тебя ее на самом деле нет! Мари еще могла поверить в твою выдумку. Но даже Шарин что-то заподозрила, потому что на мне не было обручального кольца. Я надеюсь, этот обман не вый дет тебе боком. Или мне, если уж на то пошло.

— Как? Ведь это была лишь временная уловка. Когда я увижу Шарин снова, я просто скажу ей, что мы с тобой расстались.

— Как все просто! — с преувеличенным пренебрежением бросила Джорджия.

— Я не имел в виду нашу дружбу. Я хотел сказать…

— Знаю, что ты хотел сказать, — сухо перебила она Уила.

Джорджия была так спокойна, так беззаботна, изображая его фиктивную невесту. Она — просто идеальный друг!

— Спасибо тебе, — от всего сердца поблагодарил Уил. — Ты очень великодушна.

— На самом деле я чертовски зла на тебя. На Шарин я не сержусь. Она боролась за любимую племянницу — последнюю память о погибшей сестре. А вот ты использовал меня, втянул в эту сомнительную ситуацию совершенно неподготовленной. Мы только что восстановили нашу дружбу, но ты зашел слишком далеко, Уил.

— Уверяю тебя, я действовал спонтанно. Но я ни на секунду не пожалел о выбранной стратегии. Ты была великолепна! Я так благодарен тебе за то, что ты поехала со мной!

Уил мысленно возблагодарил небеса за то, что у него хватило смелости явиться к Джорджии этим утром.

Она нахмурилась.

— Я до сих пор не понимаю, почему ты это сделал. Неужели недостаточно было бы представить меня своей хорошей подругой?

— «Невеста» звучит более респектабельно.

— Почему ты так волнуешься? Речь ведь идет не об усыновлении. Ты родной отец Нины. Ее ближайший кровный родственник. Твое имя написано в ее свидетельстве о рождении. Мать Нины перед смертью пожелала, чтобы о девочке заботился ты. Шарин не имеет на нее никаких прав.

Уил просто не доверял системе, потому что сам в прошлом стал ее жертвой. Возможно, что-то изменилось с тех пор, как он был под опекой штата, а возможно, нет. Но его воспоминания о тех днях всегда будут причинять ему боль.

— Я не хотел позволить кому-либо помешать мне забрать дочь. Твое вмешательство очень помогло убедить Шарин отдать Нину.

— Мне кажется, что Шарин — не такая уж плохая. Она по-своему заботится о племяннице.

«Как всегда, Джорджия старается быть справедливой», — подумал Уил. Ее желание видеть в людях хорошее всегда ему нравилось.

Когда она заявила Шарин о том, что ее сыновья, возможно, будут участвовать в свадебной церемонии, Уил внезапно представил себе ослепительно красивую Джорджию, идущую по церковному проходу между скамьями в белом подвенечном платье, а позади нее — двух маленьких мальчиков, один из которых несет ее шлейф, а второй — обручальные кольца. Зачем он вспомнил об этом сейчас? И вообще, такие мысли лучше гнать из головы.

— Ты всерьез пообещал поддерживать отношения с тетей и двоюродными братьями Нины? Или это была еще одна ложь ради достижения поставленной цели?

— Я не лгал. Эти маленькие мальчики показались мне хорошими детьми.

Наверное, и Уил тоже был таким, пока его жизнь не разбилась на куски со смертью родителей.

— Было бы хорошо, если бы твоя дочь росла, общаясь со своими кузенами. Я любила своих двоюродных братьев.

— Вот почему я согласился на это. Меня не волнует Шарин. Меня сейчас заботит лишь одно: чтобы дочке было хорошо. И у нее будет все необходимое для этого. Если ей нужна большая семья, я согласен поддерживать связь с родными Энджи ради Нины.

Уил понимал, что отныне его жизнь безвозвратно изменится и будет вращаться вокруг крошечного человечка, спящего на заднем сиденье. Но ему нужна и Джорджия. Он должен убедить ее оставаться рядом. В качестве друга. Уил не мог снова ее потерять.

Что же дальше? Когда они выехали на автомагистраль, ведущую к Сиднею, Джорджия задалась вопросом, полностью ли Уил продумал решение взять на себя отцовские обязанности.

— Ты действительно не знаешь, как сменить подгузник? — спросила она.

— Какой парень моего возраста разбирается в подгузниках? Но я прочитал инструкцию на упаковке. Кажется, менять их не слишком сложно. Женщина в аптеке, где я их покупал, показала мне, как это делается.

Джорджия не смогла сдержать смех.

— Считаешь, это смешно? — нахмурился Уил. — Леди из аптеки, кажется, это тоже показалось очень забавным.

— Я этого не сказала.

— Нет. Но ты все равно смеешься. Между прочим, я посмотрел несколько видеоуроков в Интернете: как пеленать ребенка, купать его и все такое прочее. А еще я подписался на несколько блогов мамочек, которые, похоже, знают все о детях. В Сети можно найти все, если знаешь, где искать.

— Что «все», Уил?

— О том, как быть родителем, — серьезным тоном ответил он. — Практические советы на любой случай. А еще Шарин дала мне полный список того, что Нина любит и чего не любит. Она даже положила любимого игрушечного кролика Нины в сумку с ее вещами.

— Похоже, у тебя все под контролем.

Джорджия напомнила себе о том, что Уил может позволить себе нанять круглосуточную няню для Нины. Она не собиралась снова превращаться в старую добрую Джорджию и предлагать Уилу свою помощь.

— Где ты сейчас живешь? Все еще в Пирмонте, на берегу гавани? — спросила она и вздрогнула при мысли о ребенке, который учится ходить в пентхаусе с балконами с двух сторон.

— Я сохранил эту квартиру в качестве вложения денег и после развода купил недвижимость в Инглсайде.

— Ух ты! Завидую!

В этом пригороде Сиднея дома и участки стоили огромных денег. Но для богатого Уила это, разумеется, не было проблемой.

— Ты держишь лошадей?

— Еще бы! У меня их две: арабский мерин и чистокровная кобыла.

— Даже в городе ты остаешься деревенским парнем. Счастливчик!

Джорджии хотелось спросить, можно ли ей приехать в гости и покататься на одной из этих лошадей, но она пока не знала, какую форму примет ее дружба с Уилом после того, как он стал отцом-одиночкой.

— У меня большой дом и огромный сад. Когда я покупал этот участок, еще не знал о Нине. Ей там будет очень хорошо.

— Нине повезло, что ты ее отец. Хотя бы потому, что у нее, несомненно, будет свой пони.

— Как только она станет достаточно взрослой, чтобы сидеть в седле.

— Но это случится не скоро. А что ты уже приобрел для нее? Младенцам, кажется, требуется много разных вещей.

— На следующий день после того, как я вернулся из своей первой поездки в Катумбу, я посетил крупный магазин детских товаров. Одна из продавцов-консультантов помогла мне купить все необходимое.

— Удалось ли тебе подыскать хорошую няню за это короткое время? — поинтересовалась Джорджия.

— Не будет никакой няни. Я же говорил, что сам позабочусь о своем ребенке. Мне нужно укреплять родственную связь с Ниной. Не собираюсь оставлять ее с чужими людьми.

— Хорошо, — сказала Джорджия, восхищенная решимостью Уила. — А как же твоя работа? Как ты сможешь ее выполнять, сидя дома с ребенком?

— С некоторых пор я занимаюсь тем, что консультирую клиентов по проектированию и инженерным решениям. Мои сотрудники в основном внештатные. Я собираюсь работать не в офисе, а дома. К счастью, в январе обычно в бизнесе затишье, а потому работы немного.

— Похоже, ты все продумал.

— Я просто хочу сделать для своей дочери все, что в моих силах.

— Надеюсь, останемся на связи. Мне будет интересно узнать, как вы поживаете: ты и Нина.

— Уверен, у нас все будет хорошо, — твердо заявил Уил.

— Весь Интернет только и ждет, чтобы дать тебе совет по воспитанию ребенка, — веселым тоном ответила Джорджия, твердо решив, что уж она‑то точно не собирается помогать в этом Уилу, потому что у нее есть собственная жизнь.

— Когда я отвезу тебя обратно в твою квартиру, напомни, чтобы я организовал для тебя упаковщиков и грузчиков, — сказал Уил.

— В этом нет необходимости, я…

— Никаких возражений! Это меньшее, что я могу для тебя сделать в знак благодарности за твою помощь.

— Ладно, не буду спорить, — согласилась Джорджия, которая не могла не обрадоваться такому предложению, потому что иначе ей пришлось бы раскладывать вещи по коробкам до утра.

— Как долго ты планируешь оставаться у родителей?

— Пока не решу, где хочу жить. Я собираюсь в июле, на школьных каникулах, съездить в Грецию. Там и подумаю над тем, не перевестись ли мне в сельскую школу. Не знаю, смогу ли я когда‑нибудь позволить себе купить квартиру в Сиднее.

— Ты хочешь уехать отсюда?

— Может быть. Когда‑нибудь. Это один из рассматриваемых мной вариантов. В сельской местности проще найти работу учителем.

— В январе у тебя тоже отпуск?

— Да, до конца месяца.

— Планируешь куда‑нибудь отправиться на отдых?

Уилу, похоже, не понравилась новость о том, что Джорджия может куда‑нибудь переехать из Сиднея. Неужели он полагал, что теперь, после его неожиданного возвращения, старая добрая Джорджия всегда будет у него под рукой?

Она покачала головой.

— Нет, мне не до отдыха. Мне нужно работать. Хотя не знаю, можно ли назвать работой занятие, о котором я всегда мечтала.

— Ты о своих рисунках?

«Надо же, он не забыл!» — подумала Джорджия.

— Я заключила договор с издательством на издание детской книжки с картинками. Я сама написала и проиллюстрировала ее.

Джорджии пока еще с трудом верилось, что она добилась исполнения своей мечты.

— Поздравляю! — Похоже, Уил искренне был за нее рад. — Я всегда знал, что ты талантлива. Молодец!

— Моя первая книга выходит в марте. Я должна закончить работу над ней до февраля и поэтому буду очень занята на каникулах.

— Моя подруга — писательница. Мне нравится, как это звучит.

— Не так сильно, как мне, — рассмеялась Джорджия.

— Ты будешь занята. Но если у тебя вдруг найдется свободное время, мне бы хотелось, чтобы ты навестила нас с Ниной.

— Мне тоже, Уил.

Сердце Джорджии наполнилось радостью. Уил вернулся в ее жизнь! Почему бы им не забыть про уловку с фиктивной помолвкой и не продолжить дружить — теперь уже на ее условиях?

Глава 4

Джорджия только закончила раскладывать вещи в комод в своей старой спальне, когда раздался звонок, и на экране ее мобильника высветилось имя Уила. Она долго смотрела на него, прежде чем ответить. Еще два года назад звонки от Уила были для нее привычными, но теперь Джорджия не была уверена, что рада его внезапному появлению в ее жизни.

— Я как раз собиралась позвонить тебе, чтобы поблагодарить за людей, которых ты прислал, — сказала она. — Они быстро и аккуратно собрали и перевезли все вещи.

— Рад слышать. Это было наименьшее, что я мог сделать, чтобы возместить тебе то время, которое ты вчера потратила на меня.

— Я оценила твою помощь. — Джорджия все еще немного сердилась на него из‑за фиктивной помолвки. — Как ты? Как Нина? Переход к отцовству происходит хорошо?

— Все в порядке, — сказал Уил, но Джорджия сразу почувствовала, что это не так.

Даже не видя его, она могла сказать, что он на грани срыва.

— Точно?

Уил тяжело вздохнул.

— Мне нужна помощь.

Ну конечно, снова требуется старая добрая Джорджия! И почему она не удивилась?

— Это Нина плачет?

— Я не могу заставить ее успокоиться. — В тоне Уила, обычно таком уверенном, слышались нотки отчаяния. — Она так плачет уже больше часа.

— Ты ее накормил?

— Да.

— Той же едой, что давала ей Шарин?

— Я точно следовал инструкциям.

— Подгузник поменял?

— Да. Я разобрался, как это делать.

— Пробовал укачать ее на руках?

— Я даже спел ей колыбельную.

У Джорджии сжалось сердце при мысли о том, как Уил качает свою милую дочурку сильными руками и напевает ей. Это был определенно новый Уил. Но стоит ли этому удивляться? Он всегда хорошо заботился о лошадях, на которых ездил, был с ними добрым и ласковым. И к Джорджии он тоже всегда был добр, пока так грубо не разорвал их дружбу.

— И ничего не помогло? — спросила она.

— Нет! Вчера Нина была в полном порядке. Я не знаю, что с ней случилось сегодня.

У Джорджии не хватило духу предположить, что малышка, возможно, скучает по своей матери, тете и всему, что знала прежде в жизни.

Джорджия перебрала в памяти другие способы, которые ее сестры использовали, чтобы успокоить плачущего ребенка.

— Ты пробовал усадить Нину в ее автокресло и покатать по кварталу? Это может сработать.

— Мне не пришло в голову, но я готов попробовать что угодно. — Уил помолчал, а затем выдохнул: — Джорджи, не могла бы ты…

— Приехать к тебе?

Она ведь решила, что не собирается помогать Уилу, но речь идет о маленьком ребенке, который страдает, и об отчаявшемся отце. Было бы бессердечно в такой момент думать о своих принципах.

— Приехать прямо сейчас?

Плач на заднем плане звучал все более громко и сердито.

— Пожалуйста!

— Купить по дороге что‑нибудь на обед?

Джорджия как раз собиралась сделать сэндвич, когда ее отвлек телефонный звонок.

— Нет. В доме полно еды. Просто приезжай.

— Я у родителей в Линдфилде. Буду через полчаса.

— Поспеши! Ты мне очень нужна!

«Пока на горизонте не появится следующая Энджи? — подумала Джорджия. — Ладно, Уил, еще один раз отвечу на твой зов о помощи».

Сорок минут спустя, порядочно поплутав, даже невзирая на помощь навигатора, Джорджия наконец добралась до дома Уила в Инглсайде, припарковалась и замерла в изумлении.

Это дом Уила? За коваными железными воротами в высокой стене из песчаника, окружающей участок, пролегла длинная дорога, посыпанная гравием. Она вела к внушительному зданию в колониальном стиле с широкими террасами с трех сторон. Дом был засажен пальмами и окружен пышным садом, центральным элементом которого был трехъярусный фонтан. Струи воды в нем сверкали в лучах полуденного солнца.

На несколько мгновений Джорджию смутила такая роскошь, рядом с которой маленький белый хетчбэк, подаренный родителями на ее совершеннолетие, казался чуждым элементом. А ведь отец и мать Джорджии были вполне обеспеченными людьми, и сама она неплохо зарабатывала. Но от этого дома просто веяло богатством.

Уил был всего на год старше Джорджии, но как же далеко разошлись их жизненные пути! Наверное, для визита в такой дом следовало одеться соответственно, а не заявляться в шортах и сандалиях.

Отогнав эти мысли и напомнив себе, что это визит к старому другу, Джорджия нажала кнопку охранного устройства, установленного в колонне из песчаника. Ворота распахнулись.

Уил уже спешил по дороге навстречу Джорджии.

— Ты здесь! — с облегчением воскликнул он, открыв ей дверь машины.

Уил выглядел невероятно красивым в шортах цвета хаки и черной футболке, но все же на его лице читались признаки усталости, на подбородке уже начала пробиваться щетина, под глазами залегли тени.

— Я примчалась сюда так быстро, как смогла. Что с Ниной?

— Аллилуйя! Трюк с катанием на автомобиле сработал! — Уил победно вскинул над головой кулаки. — Нина наконец‑то уснула.

Джорджия, не выходя из машины, поставила ноги на землю.

— Значит, я зря приехала?

Он покачал головой.

— Вовсе не зря! Поверь, ты мне нужна.

На мгновение Джорджия подумала, что Уил сейчас обнимет ее. Она хотела, чтобы он ее обнял. Джорджия часто обнимала своих друзей, целовала их в щеку. Но только не Уила. Никогда ни он, ни она не нарушали негласно установленное между ними правило не прикасаться друг к другу. И похоже, оно по‑прежнему оставалось в силе.

— Когда дело доходит до Нины, ты творишь настоящие чудеса! — заявил Уил.

— Я бы так не сказала, — ошеломленно ответила Джорджия. — Я всего лишь предложила один из способов, которым пользуются мои сестры, когда уже готовы отчаяться.

— У меня нет сестер, чтобы у них учиться. И с каждым часом все очевиднее становится мое глубокое невежество во всем, что касается обращения с детьми.

— А как же советы из Интернета? — Джорджия не удержалась от того, чтобы поддеть Уила.

— Боюсь, они тоже бесполезны, — криво улыбнулся он. — Похоже, помочь в силах только волшебница Джорджи.

— Надеюсь, я оправдаю твои ожидания, — ответила она, стараясь не поддаваться на лесть Уила. В эту ловушку она слишком часто попадала прежде.

— Идем в дом, — пригласил он. — Но только ты должна ходить на цыпочках и говорить шепотом.

Джорджия рассмеялась.

— Ты быстро учишься. Уже понял, что спящего ребенка лучше не будить.

Уил приложил палец к губам и провел гостью через двойные деревянные двери в просторную прихожую, отделанную мрамором. Там он жестом пригласил Джорджию следовать за собой. Ступая вслед за ним на цыпочках, она подумала, что сзади Уил выглядит так же классно, как и спереди: широкие плечи, идеальная задница, длинные ноги — сильные и загорелые. Она глубоко вздохнула и мысленно произнесла привычную мантру: «Мы просто друзья».

Но вскоре Джорджия отвлеклась от размышлений о фигуре Уила, впечатленная невероятными интерьерами его дома. Каждая комната заслуживала место на обложке журнала для дизайнеров. В просторной гостиной с высокими потолками роскошная мебель размещалась вокруг огромного камина. Кухня была превосходной, оборудованной по последнему слову техники, но одновременно уютной. Отделка и меблировка всех остальных комнат также поражали своей элегантностью.

И все же среди всего этого дизайнерского совершенства Джорджия заметила признаки того, что в доме есть ребенок: складная коляска в прихожей, в гостиной — высокий стульчик для кормления, а на мраморной кухонной столешнице — поднос с детскими бутылочками. А еще повсюду были игрушки и детские книжки. При всех своих огромных размерах и элегантности интерьеров все‑таки это был дом, в котором жила семья — Уил и Нина. И боже, сколько всего Уил накупил для дочери! Хватило бы на целую тройню. При этой мысли Джорджия хихикнула.

Она последовала за Уилом через раздвижные стеклянные двери на просторную крытую террасу с видом на сад с цветущими гортензиями. За ним простиралась равнина, поросшая кустарником, а вдали виднелось море. На террасе стояла винтажная бамбуковая мебель с яркими подушками, а также множество горшков с декоративными растениями. Справа, ниже на уровень, располагался бассейн, приглашающий окунуться в его прохладную воду цвета морской волны. В воздухе витали ароматы красного жасмина, эвкалипта, морской соли, а также неуловимый запах богатства.

Джорджия повернулась к Уилу и прошептала:

— А здесь можно говорить?

— Если только негромко.

— А мне хочется крикнуть во весь голос: «Ух ты!» Уил, это не дом, а целое поместье!

— Площадью более пяти акров, — гордо произнес он.

— Пять акров, расположенные так близко к городу и пляжу!

Джорджия даже не представляла себе, сколько же миллионов должен стоить такой участок. И тут она заметила еще и теннисный корт.

— Это не просто поместье. Здесь есть корт и бассейн. Да это настоящий курорт!

— Но частный — исключительно для моей семьи и друзей. Подожди, ты еще не видела то, что тебе понравится больше всего. Там, за зеленой изгородью, расположены конюшня и манеж для выездки.

— А твои лошади?

— Уже ждут знакомства с тобой.

Джорджию охватило сильное волнение.

— И я жду не дождусь, когда их увижу, — прошептала она.

— Думаю, здесь нам не обязательно говорить тихо, — прошептал Уил в ответ. — Нина спит в своей комнате.

Он указал на стулья, стоящие вокруг круглого стола.

— Присаживайся, а я принесу нам выпить.

Из холодильника, замаскированного под скамейку, Уил вынул бутылки с пивом и минеральной водой и поставил их на стол вместе со стаканами.

— Предлагаю тебе выпить пива, но, раз ты за рулем, думаю, как обычно, выберешь минералку.

Джорджия взяла из его рук стакан с прохладным напитком, Уил уселся на стул напротив нее, потягивая пиво прямо из бутылки.

Вытащив из кармана беспроводную радионяню, он положил прибор на стол перед собой.

— В комнате Нины тоже есть такая. Послушай! Ты можешь услышать ее дыхание. Так приятно знать, что дочка под моим наблюдением и в безопасности.

На лице Уила отразился восторг, словно стерев темные круги под глазами и усталые морщинки.

— Ты превратился в настоящего отца, — тихо сказала Джорджия.

— Я стал им в тот момент, когда Нина впервые посмотрела на меня своими темными глазами, которые так похожи на мои. Кажется, точно такие же глаза были у моей мамы. Это было, как будто… — Он внезапно осекся, словно понял, что прежде никогда не обсуждал с Джорджией подобные темы, и теперь сожалел о своих словах.

— Как будто что, Уил?

Он отвел взгляд.

— Не важно.

— Думаю, важно. Ты почувствовал себя так, как будто у тебя снова появилась семья?

Он тут же перешел к обороне, как делал всегда, если Джорджия осмеливалась заговорить с ним о его жизни до усыновления.

— У меня есть семья. Лучшие родители и лучший брат на свете. Вовсе не обязательно быть связанными кровными узами, чтобы стать семьей.

— Тем не менее твоя связь с Ниной, по твоим словам, очень сильная, и возникла она мгновенно.

— И совершенно неожиданно, — признался Уил, наконец взглянув на нее. — Это было так, словно мы уже давно знаем друг друга.

— Я сразу заметила ваше сходство. Ты рассказывал, что тебе было всего пять лет, когда твои родители погибли. Это был несчастный случай?

Уил молчал, и Джорджия уже засомневалась, что получит ответ.

— Они оба утонули, — наконец произнес Уил.

— О нет!

— Судя по всему, мама не очень хорошо умела плавать. Ее утащил в море сильный прибой. Отец погиб, пытаясь спасти ее.

Джорджия резко вздохнула.

— Какая трагедия!

— Я был там, на пляже. Меня нашли бредущим по песку. Я звал маму и папу. Конечно, я мало что помню о том дне. В памяти сохранились только фрагменты. Но об этом тогда писали во всех газетах. Много позже я прочел статьи о том трагическом происшествии.

Джорджия прижала руку к груди.

— О, Уил! У меня… у меня нет слов.

Ее сердце болезненно сжалось, едва она представила себе пятилетнего Уила, блуждающего по пляжу в поисках родителей.

— Я стараюсь не думать об этом, — жестко сказал он. — Появление Нины в моей жизни заставило ожить те воспоминания, которые я бы предпочел оставить забытыми.

Джорджия обрадовалась тому, что благодаря настолько сильной связи Уила с его дочерью он наконец захотел поделиться своим прошлым.

— Ты был таким маленьким.

Он кивнул. Взгляд его был отсутствующий, словно он вел речь о том, кого вообще не знал. Джорджия попыталась вспомнить себя в пять лет, но смогла извлечь из памяти совсем мало воспоминаний о тех днях.

— А у тебя были другие родственники? Бабушки и дедушки, например.

— Родители отца к тому времени уже умерли. Родители мамы происходили из очень религиозной семьи и отреклись от дочери, потому что мои папа и мама не были официально женаты. Этим дедушке и бабушке я был не нужен. Оставалась только тетя, сестра моего отца, живущая в Мельбурне. Она взяла меня к себе, но мы с ней не ужились вместе.

Лицо Уила стало мрачным. Похоже, он не хотел продолжать этот разговор, но Джорджия не могла остановиться. Она чувствовала себя обязанной расспросить Уила, пока он хоть немного разоткровенничался.

— Значит, тебя усыновила прекрасная семья?

— Спустя некоторое время, — ответил он, стараясь не встречаться с ней глазами.

— То есть в конце концов все закончилось хорошо?

— Можно сказать и так.

Джорджия ждала, что Уил скажет что‑нибудь еще, но он молчал. Когда это молчание затянулось, Джорджия сделала глоток минералки и сказала:

— Спасибо, что поделился этим. Мне всегда казалось, ты не хотел говорить о том, что случилось с тобой в детстве.

— Да, не хотел. И сейчас не хочу. Я нечасто думаю о своих родителях. Но Нина сразу показалась мне родной. Я посмотрел на нее и словно узнал ее. Это было так странно. — В памяти Уила вдруг вспыхнули воспоминания об улыбающемся лице, о добром голосе с акцентом. — Семья моей мамы была из Восточной Европы. Мама путешествовала по Австралии, когда познакомилась с моим отцом, и больше она ни разу не возвращалась домой.

— Ты когда‑нибудь пытался разыскать ее родных?

Лицо Уила ожесточилось.

— Это было бы нечестно по отношению к моей новой семье. Кроме того, раз те люди отказались от своей дочери и внука, у меня нет ни малейшего желания с ними встречаться.

— Значит, ты полон решимости никогда не бросать свою дочь?

— Да. Она потеряла мать даже раньше, чем я. Но у нее есть отец, и ей не придется гадать, кто ее родители.

— Именно поэтому ты согласился, чтобы она поддерживала связь с Шарин? Чтобы она знала своих родственников по материнской линии?

Уил нахмурился.

— Не напоминай мне об этой женщине. Она уже трижды звонила мне, чтобы узнать, как устроилась Нина.

— Она делает это из лучших побуждений.

— Или из желания вмешаться в мои дела.

— Ради Нины ты по‑прежнему готов разрешить ей общаться с двоюродными братьями?

— Конечно, но не раньше, чем я зарекомендую себя как ее отец. Я сам должен воспитывать ее, а не ее тетка или няньки.

— Это очень хорошо, что ты хочешь воспитать Нину без чьей‑либо помощи. Но, боюсь, это не так просто сделать.

Уил вздохнул.

— Я начинаю это понимать. У меня уже неплохо получается кормить и переодевать Нину, хотя я собираюсь попросить тебя помочь мне искупать ее, когда она проснется. Но одну вещь я не учел, Джорджи.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и ее ошеломило написанное на его лице печальное недоумение.

— Какую? — осторожно спросила Джорджия.

— Кажется, я не нравлюсь моей дочери.

Глава 5

Джорджию потрясли слова Уила.

— Что, черт возьми, заставило тебя решить, что ты не нравишься Нине?

— Хотя ей всего семь месяцев, но моя дочь уже вполне сложившаяся личность. Она ясно дала понять, что просто мирится с моим присутствием, но предпочла бы кого‑то другого.

В его голосе звучала боль.

— Уверена, что это не так. Ты ведь сказал, что между вами сразу возникла незримая связь, едва вы впервые друг друга увидели. Не знаю, могу ли я судить о том, что думает ребенок ее возраста. Но мне кажется, Нина скучает по маме и тете.

Взгляд Уила еще больше помрачнел.

— Мне это тоже приходило на ум. Может быть, папы ей действительно недостаточно. Я, конечно, не перестану пытаться стать для Нины лучшим отцом, каким только могу быть. Но девочке нужно больше, чем я могу ей дать. Ей требуется женская забота, к которой она привыкла.

— Я не эксперт по младенцам, Уил, несмотря на твою веру в меня. Я полагаю, что отец‑одиночка может прекрасно вырастить ребенка, но именно эта малышка привыкла к тому, что рядом с ней всегда находится женщина. У нее может уйти немало времени на то, чтобы смириться с тем, что ты — ее единственный опекун. И еще мне кажется, что Нина по‑своему скорбит о потере матери.

— Да, понимаю. Просто я хочу поступать так, как лучше для нее. Если ей не нравится, что за ней ухаживаю я, то…

На корпусе радионяни заморгала лампочка, и из динамика раздалось хныканье, постепенно переходящее в громкий плач.

— Нина не спит, — прошептала Джорджия.

— Ну вот опять! Она ведь только что заснула! Что я делаю не так, Джорджи?

— Ты все делаешь правильно. Мои старшие сестры говорят, что уход за ребенком — это труднее учебы в университете или любой работы. Их мужья с ними согласны. А ведь они начали воспитывать своих детей с самого их рождения. А тебе приходится приступать к этому с семимесячным опозданием. Может, пойдем к Нине?

— Давай подождем минуту‑другую. Может, она успокоится, — предложил Уил.

Но едва он закончил фразу, как плач Нины почти сорвался на крик. Его невозможно было дольше игнорировать.

Джорджия посмотрела на Уила, и они в один голос произнесли:

— Идем.

Джорджия последовала за Уилом через гостиную по коридору, а затем в комнату Нины, которая, очевидно, изначально замышлялась как гостевая спальня. Она была элегантно отделана и роскошно обставлена. Но маленькая белая кроватка, столик для пеленания и симпатичный розовый коврик с рисунком из букв алфавита сразу превратили ее в детскую.

Нина сидела в кроватке в подгузнике и розовом костюмчике с узором из белых кроликов. Ее лицо было красным и заплаканным, темные волосы вспотели и торчали в стороны.

— Нина, дорогая, все в порядке, папа здесь! — обратился к ней Уил.

Джорджия удивилась тому, сколько любви было в его голосе.

— Она выглядит такой несчастной, бедняжка, — сказала она.

— Я знаю, — ответил Уил устало.

— Может, попробуем поговорить с ней другим голосом? — Джорджия шагнула к кроватке. — Твой голос слишком громкий для такой маленькой девочки.

Нина, замолчав, посмотрела на нее, моргнула, громко икнула, а затем заплакала гораздо тише.

Джорджия повернулась к Уиллу.

— Можно взять ее на руки?

— Пожалуйста. Можешь делать что угодно, лишь бы она перестала рыдать.

Джорджия подошла к кроватке.

— Помнишь меня, Нина? Я Джорджия.

Нина сразу успокоилась. Когда Джорджия наклонилась, чтобы взять ее, Нина охотно пошла в ее объятия, а затем обвила руками шею Джорджии и посмотрела ей в лицо.

— Думаю, ты ей нравишься, — заметил Уил.

— Просто я для нее новый человек, и это ее отвлекло.

Джорджия осторожно отвела влажные пряди волос со лба ребенка.

— Может, она плачет, потому что у нее режутся зубки?

— Я тоже так подумал, — сказал Уил. — Я набрал в поисковике запрос: «Почему мой ребенок плачет?», и в качестве возможной причины в первую очередь было указано прорезывание зубов.

Чтобы скрыть от Уила улыбку, Джорджия наклонилась и поцеловала Нину в шею. Похоже, Уил и в самом деле воспринял свои новые обязанности отца очень серьезно.

— Но когда я почитал, какие симптомы указывают на прорезывание зубов, я не обнаружил таких признаков у Нины. «Сыпь и пена изо рта». Черт, если бы у Нины шла пена из рта, я бы срочно отправил ее в больницу.

— Я тоже, — кивнула Джорджия, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Неужели там так и было написано: «Пена изо рта»? Это больше похоже на симптомы бешенства или отравления.

— Там было написано про «чрезмерное слюнотечение и пенообразование» — и это звучит тревожно. Во всяком случае, у нее нет сыпи или опухших десен. Так что я не думаю, что у нее режутся зубы.

— Твоя догадка так же хороша, как и моя. Шутки в сторону. То, что я женщина, не значит, что я специалист по детям. А тот факт, что ты мужчина, не означает, что ты не можешь в одиночку воспитывать ребенка.

Нина потянулась и похлопала Джорджию по лицу своей крошечной ладошкой. Джорджия сразу же уделила ребенку все свое внимание и получила в ответ широкую улыбку.

— О, ты такая милашка! Твоя дочь просто очаровательна, Уил!

— Да, она очаровательна, — отозвался Уил прерывающимся голосом.

Уил смотрел на голову своей подруги, склоненную к Нине. Темные глаза девочки, рассматривающие лицо Джорджии, являлись зрелищем настолько очаровательным, что Уил не мог оторвать взгляд. Ему так отчаянно хотелось верить, что он может заменить своей дочери и мать, и тетю, но, кажется, это невозможно. Он был готов потратить любую сумму, чтобы дать ей все необходимое. Он перевернул свою жизнь с ног на голову, чтобы проводить с ней как можно больше времени. Но Уил не мог дать ей то, что сейчас Нина получила от Джорджии — прикосновение женских рук.

Джорджия вела себя с Ниной так естественно! Девочка больше не плакала. Теперь она улыбалась и что‑то лепетала. Глядя на свою подругу и свою дочь вместе, Уил почувствовал, что его сердце неожиданно захлестнули эмоции. Внезапно подумалось о том, что могло бы произойти, если бы в один прекрасный день он поддался давнему влечению к Джорджии, нашел бы в себе смелость попробовать поухаживать за ней. Кто знает, быть может, теперь она была бы матерью его ребенка? Эта мысль, какой бы фантастической она ни казалась, наполнила его радостью. Но затем Уил напомнил себе о том, что разрушил их дружбу. Хотя Джорджия его простила, она теперь не доверяет ему. «Что бы ни случилось, я верну ее доверие!» — пообещал себе Уил.

Джорджия показала Нине язык, малышка отреагировала на это взрывом смеха и высунула в ответ свой язычок. Настала очередь Джорджии рассмеяться.

— Умная девочка! — воскликнула она и поцеловала девочку в щеку.

Джорджия держалась с ребенком восхитительно: расслабленно, уверенно и очень мило. Неудивительно, что Нина была просто очарована ею, когда Джорджия ее поцеловала. «А я никогда не целовал Джорджию. Почему?» — подумал Уил.

Их взгляды встретились. Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ. Уил прочел в ее глазах то, чего раньше в них не видел, — нечто большее, чем умиление его дочерью. Какое‑то пока неясное чувство мешало ему отвести взгляд.

Но тут Нина воспользовалась тем, что Джорджия отвлеклась, и дернула ее за прядь волос. Джорджия ойкнула.

— Какая у вас сильная хватка, юная леди!

Это заставило Нину засмеяться еще сильнее.

Уил тоже расхохотался. Напряжение, которое копилось в нем с тех пор, как он впервые оказался в этом большом пустом доме один на один со своей маленькой дочерью, начало ослабевать.

Джорджия пришла ему на помощь. Она знает, что делать, потому что понимает детей. Недаром Джорджия стала учительницей. А теперь еще она пишет для детей книжки с картинками. Едва взяв Нину на руки, она принесла смех в этот огромный пустой дом.

До сих пор Уил жил тут один и был этому рад. Ему не хотелось вспоминать время, проведенное с Энджи в квартире в Пирмонте. Едва миновал медовый месяц, жена утратила свою веселость и легкость в обращении, превратив жизнь Уила в ад своими подозрениями, истериками и поступками, которые приводили его в ужас. Ему хотелось уединения, и Уил нашел его в этом доме, поклявшись больше не жениться, потому что теперь не доверял своему суждению, когда дело касалось женщин.

Но Джорджии он доверял, верил в ее доброту и честность. Уилу понравилась энергия, которую она принесла с собой, и ему хотелось удержать эту женщину в своей жизни. Не только ради дочери.

Джорджия осторожно высвободила прядь своих волос из крошечных пальцев Нины и криво улыбнулась.

— Похоже, она унаследовала твою силу.

— Это хорошо. Я хочу, чтобы она была сильной во всех смыслах этого слова.

За годы, проведенные в приютах и приемных семьях, Уил повидал, что может случиться с уязвимыми девушками, и собирался позаботиться о том, чтобы его Нина могла справиться с любой ситуацией.

Джорджия усадила Нину себе на колени.

— Ей так хорошо с тобой, — заметил Уил. — Ты права, она реагирует на прикосновения женщины.

— Она к ним привыкла, Уил. Привыкнет и к тебе. Но на это может понадобиться больше двух дней.

— Знаю. Мне нелегко осознавать, что я влюбился в нее с первого взгляда, а она в меня — нет.

— Уверена, она тебя полюбит — просто дай ей время. Сейчас она очень расслаблена и счастлива.

— Будем надеяться, такой и останется. Хотя я подозреваю, что это лишь благодаря тебе.

В Джорджии чувствовалась теплота, которая с самого начала привлекла Уила. И его дочь, похоже, тоже ее ощущала.

— Просто я для нее — новое лицо, которое, возможно, скоро ей наскучит. Почему бы нам не отправиться с Ниной на прогулку? Смена человека сотворила чудо. Смена обстановки тоже может сработать.

— Отличная мысль! — подхватил Уил.

— У нее есть панамка от солнца?

— В шкафу. Я купил и ее — думал, может понадобиться.

Все еще держа Нину, Джорджия подошла к шкафу, открыла дверь и звонко рассмеялась.

— О небо! Уил, ты скупил весь ассортимент в детском магазине? После твоего посещения у них, должно быть, вообще не осталось нарядов для девочек.

Он пожал плечами.

— Как я уже говорил, мне, невежественному отцу, очень помогла продавец‑консультант. Кстати, обрати внимание, что каждую из вещей я купил в трех размерах: один подходит Нине сейчас, а еще два — на вырост. Таким образом, мне какое‑то время не придется мучиться, покупая детские вещи.

— Мучиться? Ты сказал «мучиться»?

— Ты ведь знаешь, как я не люблю ходить по магазинам.

Интересно, помнила ли Джорджия на самом деле ненависть Уила к шопингу? Много ли она думала о старом друге в течение тех двух лет, что они не общались? Вряд ли Джорджия скучала по нему. А вот Уил по ней скучал.

— Но покупки для такого великолепного ребенка, как Нина, не могут не доставить удовольствия. Когда я была маленькой, мне не нравились куклы — я предпочитала мягкие игрушки. — Джорджия снова поцеловала малышку в щеку. — Однако покупать одежку на настоящую девочку — совсем другое дело.

Уил рассмеялся.

— Она не кукла, Джорджи.

— Но мне будет очень весело наряжать ее. — Джорджия вытащила из шкафа очаровательную рубашечку с вышитым воротником. — Как насчет этого, Нина? Сейчас очень жарко, и мы должны защитить тебя. Ты унаследовала оливковую кожу своего папы, но наше австралийское солнце в январе светит так сильно, что ты можешь обгореть.

Нина взмахнула ручками, потянулась к рубашке и что‑то залепетала.

— Когда я в следующий раз отправлюсь покупать для нее вещи, приглашу тебя с собой, — сказал Уил.

— Я присоединюсь к тебе с удовольствием. И Нина, конечно, тоже. Подозреваю, что она к тому времени уже будет иметь твердое мнение о том, что ей нравится, а что нет.

— Это твой профессиональный вывод как педагога?

Джорджия задумчиво помолчала и ответила:

— В некотором смысле. Даже после такого крат кого знакомства я чувствую, что эта девочка — сильная личность. — Она подняла взгляд. — Как и ее папа. Ты всегда был сильным.

— Мне нельзя было иначе, — коротко ответил Уил, не желая вдаваться в эту тему, и добавил: — Но сейчас эта маленькая девочка просто вьет из меня веревки.

— Она действительно очень милая, — согласилась Джорджия. — Так где эта шляпа? — Она достала из шкафа бледно‑розовую панамку и надела ее на голову Нины. — Это самая очаровательная шляпка, которую я когда‑либо видела. Ты сам ее выбирал?

— Да. Она показалась мне классной.

Нина сняла с головы панамку и бросила ее на ковер. Джорджия посмотрела на шляпку, затем на Нину, а после на Уила. Выражение ее лица было настолько испуганным, что он невольно рассмеялся и подумал о том, как сильно скучал по Джорджии в разлуке с ней. Ему хотелось сказать ей об этом и обнять ее. Но они всегда старались не прикасаться друг к другу, и инициатором таких отношений был Уил. Он никогда не обнимал и не целовал Джорджию, потому что боялся таким образом разбудить в своем сердце чувства, с которыми после не сможет справиться.

— Ну, я думаю, твоя дочь ясно дала нам понять, что думает о нашем вкусе в панамах, — сказала Джорджия.

Она достала маленькую широкополую шляпку из белого хлопка.

— Эта модель завязывается под подбородком, так что у нас больше шансов на то, что она удержится на вашей головке. Не так ли, юная леди?

Нина попыталась отнять у нее шляпку, но Джорджия отдернула руку.

— Если ты не наденешь шляпу, то не пойдешь на улицу, чтобы посмотреть лошадок. Мы с твоим папой представим тебя новым друзьям.

— Как ты считаешь, кто из вас больше ждет встречи с этими «друзьями»? — спросил Уил. — Думаю, я знаю, кто просто умирает от нетерпения увидеть лошадей.

— Конечно, я, — улыбнувшись, призналась Джорджия. — Ты меня так хорошо знаешь, правда?

— В том, что касается твоего отношения к лошадям, думаю, я хорошо тебя знаю, — ответил он. — А в остальном мне нужно еще многое в тебе изучить. Начну прямо с этой минуты.

— И снова ты оказалась права, — восхитился Уил. — Нина так хорошо реагирует на смену обстановки!

— Я, кстати, тоже, — заявила Джорджия. — Жду не дождусь знакомства с Султаном и Калипсо.

Уил усадил дочку в прогулочную коляску, и они все вместе отправились вниз по тропе к конюшням.

Две лошади паслись в загоне под тенью эвкалиптовых деревьев. Едва завидев Уила, они подошли к нему, очевидно привычно ожидая угощения, и, разумеется, получили из рук Уила и Джорджии сочную морковь, которую начали с удовольствием жевать.

Нина находила этот процесс захватывающим и с интересом рассматривала лошадей, стоящих за деревянным ограждением. Те, казалось, понимали, что Нина — всего лишь младенец, и вели себя спокойно, когда Уил поднес девочку поближе, чтобы она могла погладить их головы своими ручками. И даже когда Нина издала радостный визг, лошади не испугались.

— Ну, как тебе Султан и Калипсо? — спросил Уил Джорджию.

— Они красивые, воспитанные, добродушные и хорошо выезженные. Мне кажется, Нине они пришлись по душе. Ты должен поощрять в ней любовь к животным.

Снова посадив Нину в коляску, Уил показал Джорджии четыре отдельно стоящие конюшни, сарай для кормов, амуничник и мойку для лошадей. Нине и Джорджии очень понравился большой рыжий кот, живущий в конюшне.

— Интересно, видела ли Нина кошек прежде? — поинтересовалась Джорджия. — Мы ведь не знаем, какой была ее жизнь в Катумбе.

— Кажется, Нина не боится ни лошадей, ни этого кота. Предыдущие владельцы бросили его здесь, так что он достался мне вместе с домом. Это не самое дружелюбное животное, хотя я предпринял немало попыток подружиться с ним, — сообщил Уил.

Но едва Джорджия позвала: «Кис‑кис‑кис!» — кот подбежал к ней и начал с мурлыканьем тереться о ее ноги. Джорджия взяла его на руки, обняла, а затем показала Нине, и кот покорно позволил девочке себя погладить.

Чем Джорджия сумела покорить это недоверчивое существо? Воистину, она исключительный человек во всех отношениях! Неужели все эти годы Уил считал их дружбу само собой разумеющейся и полагал, что пока может отложить попытки перевести их отношения на другой уровень? Все пошло наперекосяк, когда Джорджия встретила Тоби, а чуть позже Уил влюбился в Энджи.

— Какой великолепный большой мальчик! — сказала Джорджия, опуская кота. — Мышам в сарае наверняка плохо приходится.

— Этот кот питается не только мышами. Моя экономка кормит его каждый день.

Джорджия повернулась к Уилу.

— У тебя здесь живет экономка? А я‑то гадала, кто помогает тебе поддерживать порядок в таком большом доме.

— Она здесь не живет, а приходит по будням. Есть еще садовник и заодно конюх — студент, который живет в домике, расположенном позади конюшен.

— Это потрясающее поместье! Нина просто счастливица, что может расти здесь. И тебе повезло, Уил, что ты воспитывался на ферме, где у тебя мог быть собственный конь.

— Да, мне очень повезло, — согласился он.

Если бы только Джорджия знала, какой была его жизнь, пока Уила усыновила семья Хадсон, насколько его психика была искалечена! Именно поэтому его приемный отец поощрял общение мальчика с лошадьми как форму терапии. Но Уил все еще не мог рассказать Джорджии правду о себе. Он однажды разоткровенничался с Энджи, потому что та сказала ему, что пережила что‑то подобное, но позднее она использовала это против него.

— Я всегда мечтала иметь собственную лошадь, — задумчиво сказала Джорджия.

— Можешь приезжать и кататься на моих. Им требуется больше нагрузки, чем я могу дать.

— Осторожнее, а то ведь я возьму и соглашусь! И одним прекрасным утром ты обнаружишь, что я живу в конюшне и делю соломенную подстилку с котом.

— В таком случае я бы обвинил кота в том, что он незаконно сдал в аренду мою конюшню.

Джорджия рассмеялась так заразительно, что Нина тоже захихикала. Уил присоединился к их смеху.

«Как хорошо, что Джорджия снова вернулась в мою жизнь!» — подумал он. Даже несмотря на то, что пришлось подавить внезапно возникшую перед глазами картинку: Джорджия, лежащая в его постели. Кот может оставить себе свое соломенное ложе. Сколько раз за годы дружбы с Джорджией Уилу приходилось гасить в себе желание заняться с ней любовью! И возможно, он бы наконец перестал сопротивляться этому влечению, если бы в его жизни не появилась дочь.

Между тем Джорджия учила Нину, как нужно прощаться с котом, даже не догадываясь о том, что Уил представляет ее в своей постели, а заодно исподтишка глазеет на ее ноги в коротких шортах и на грудь, обтянутую футболкой.

— В следующий раз, когда она снова закапризничает, приведи ее сюда, чтобы отвлечь. Гарантирую, она перестанет плакать, — посоветовала Джорджия.

Уил прочистил горло.

— Отличная идея!

Ему так не хотелось, чтобы она уезжала! Пока он катил коляску с Ниной обратно в дом, его мозг лихорадочно работал. Уил пытался придумать какой‑нибудь предлог, чтобы Джорджия проводила бы больше времени с ним и с Ниной.

Уил был инженером‑изобретателем, человеком, умеющим находить решение проблем. В данном случае проблема была очевидна: и ему, и Нине нужна Джорджия. К тому времени, когда они дошагали до дома, он уже отыскал идеальное решение.

Глава 6

Своей идеей Уил поделился с Джорджией после того, как они вместе накормили Нину, искупали ее, уложили спать и уселись поужинать за круглым мраморным столом в гостиной. Они ели суши и японский салат, доставленные на заказ из ресторана.

Окна гостиной выходили на бассейн. Это была одна из любимых комнат Уила. А теперь еще, для полного счастья, напротив него сидела Джорджия, расслабившись и наслаждаясь ужином.

— Кажется, мне приходится рассыпаться в благодарностях каждый раз, когда говорю с тобой, — произнес Уил. — Но я действительно очень хочу отблагодарить тебя за то, что ты помогла мне сегодня.

Джорджия сделала глоток минералки и улыбнулась своей милой улыбкой.

— Ну давай, рассыпайся в благодарностях дальше. Мне это нравится. А если серьезно, Нина восхитительный ребенок, и я была рада помочь. Это оказалось не сложно.

— Ты очень нравишься моей дочери.

— Надеюсь, что это так. Она мне тоже нравится.

Уил тяжело вздохнул.

— И разумеется, ты нравишься мне.

Ему до сих пор до конца не верилось в то, что Джорджия на самом деле находится здесь, в его доме. Видя, как она общается с его лошадьми, Уил вспомнил, сколько всего хорошего он и Джорджия пережили вместе за эти годы. Он никогда не встречал никого другого, с кем бы чувствовал себя так легко, кто бы его так поддерживал и поощрял. Покупая лошадей, Уил поймал себя на мысли, что хотел бы знать, понравятся ли они Джорджии. В глубине души он вынужден был признаться себе, что выбрал Калипсо с надеждой, что, может быть, однажды Джорджии понравится кататься на ней.

От признания Уила в том, что Джорджия ему нравится, она покраснела от смущения.

— Я могу сказать то же самое о тебе. Я имею в виду, что ты мне тоже нравишься.

— А еще позволь поблагодарить тебя за то, что ты не захлопнула дверь перед моим носом, когда два дня назад я неожиданно оказался у тебя на пороге.

— Не буду отрицать, что мне хотелось поступить именно так, но любопытство победило осторожность. А когда ты заговорил о Нине, мне пришлось тебя выслушать.

— Я так рад, что ты дала мне шанс. И ты оказалась права, когда сказала, что Нина будет комфортнее себя чувствовать, если за ней будет ухаживать женщина. Нынешний день это доказал.

Джорджия подалась вперед. Выражение ее лица было восхитительно серьезным.

— Возможно, тебе стоит пересмотреть свою позицию в отношении няни, Уил. Почему ты отказываешься от помощи? В этом нет ничего постыдного. У меня тоже была няня, когда я была маленькой. И я любила ее.

— Ты права. Я и сам начинаю приходить к такому же выводу.

Глаза Джорджии загорелись.

— Вот здорово, Уил! Я так рада это слышать! Обращение к другим за помощью ничуть не умаляет твоей роли отца. Конечно, тебе нужно найти подходящую няню. Самое главное, чтобы Нине она понравилась.

— Я как раз знаю такую женщину.

Ее глаза расширились.

— В самом деле? Это замечательно! Кто она?

— Ты.

Джорджия бросила вилку на тарелку.

— Мне? Стать няней Нины?

— Это имеет смысл. Ты сейчас в отпуске. Тебе понадобятся деньги для того, чтобы поехать в отпуск в июле. Ты сможешь поработать, пока в школе не начнутся занятия. К тому времени я успею наладить нашу с Ниной жизнь.

Джорджия, побледнев, смотрела на Уила, не говоря ни слова. Он уже было решил, что лишил ее дара речи. А затем на ее щеках вспыхнул злой румянец, сапфировые глаза сузились, взгляд стал ледяным. Уил запоздало подумал, что, возможно, его идея была не из лучших.

— Ты собираешься платить мне?

— Таков мой план.

— Ты станешь моим работодателем?

— Я бы так не сказал.

— Ты хочешь платить мне за то, что я буду работать на тебя. Это сделает тебя моим боссом. Что заставило тебя посчитать это хорошей идеей?

— Ты так хорошо ладишь с Ниной. Мне очень нравится, когда ты здесь. Ты сможешь подзаработать — я предложу очень щедрую зарплату. Ты поухаживаешь за Ниной всего три недели, чтобы помочь ей привыкнуть ко мне, а мне — к ней. Возможно, ты могла бы присматривать за Ниной и по выходным, когда в школе закончатся каникулы. Я пока не заглядывал так далеко. Прямо сейчас Нина нуждается в тебе. И мне ты тоже очень нужна.

Джорджия медленно покачала головой.

— Уил, у тебя больше денег, чем мозгов? Мы только что возобновили нашу старую дружбу. Эти два дня я помогала тебе с Ниной, как твой друг. А ты хочешь перевернуть все это с ног на голову, превратив мою помощь в финансовую операцию. Согласившись работать на тебя, я должна буду повиноваться тебе, сдерживаться, высказывая свое мнение. Работать на друзей — ужасная идея. Если честно, я считаю твое предложение оскорблением.

— Конечно, это не так, — медленно произнес Уил.

Джорджия отодвинула свою тарелку и встала из‑за стола.

— Думаю, мне пора уходить. Подыщи няню в агентствах по найму персонала.

Джорджия сильно разозлилась. Уил понимал это, потому что знал ее достаточно хорошо. Он невольно причинил ей боль. Если Джорджия уйдет сейчас, он никогда больше ее не увидит.

Уил так резко вскочил из‑за стола, что его стул с грохотом упал на мраморный пол.

— Нет! Не уходи!

Уил шагнул к Джорджии и схватил ее за запястье, оказавшись так близко к ней, что почувствовал запах ее духов — такой знакомый и кружащий голову.

Джорджия замерла. «Наверное, она шокирована тем, что я прикоснулся к ней», — подумал Уил. Он разжал пальцы, но от его сильной хватки на нежной коже остались красные следы.

Уил отступил на шаг, чтобы чуть увеличить расстояние между собой и Джорджией. Она снова посмотрела на него, но за ледяным обвинением в ее глазах он различил боль.

— Я не хотел тебя оскорбить, Джорджи. Мое предложение было задумано скорее как комплимент. С тех пор как ты приехала сегодня сюда, я ломаю голову, пытаясь придумать, как заставить тебя проводить больше времени со мной… То есть с Ниной… То есть с Ниной и со мной… И при этом не злоупотреблять твоей добротой и отзывчивостью.

Проклятье! Почему слова застревают у него в горле? Уил всегда был так красноречив и уверен в себе, когда дело касалось переговоров о коммерческой сделке. Но в том‑то и проблема, что сейчас он решал вопрос, касающийся не бизнеса, а его личной жизни.

— Я не работаю на друзей, Уил. Это мое правило. А мы ведь с тобой снова друзья. Во всяком случае, пока.

— Конечно, мы друзья, — подтвердил он, а сам подумал: «Мы больше чем друзья. Между нами всегда существовала более глубокая связь, чем обычная дружба. Для меня уж точно».

Его отношение к Джорджии никогда не было полностью платоническим. Наверное, Уил всегда подсознательно ждал того дня, когда и он, и Джорджия будут свободны от романов с другими людьми. И этот день мог бы настать сейчас, когда они оба стояли на жизненном перепутье. Вот только он, кажется, снова все испортил и теперь обязательно должен исправить свою ошибку, чтобы удержать Джорджию рядом с собой.

Джорджия кипела от гнева. Как она могла подумать, что у нее есть шанс восстановить дружбу с новым Уилом, когда он так сильно изменился?

— Что заставило тебя подумать, что меня можно купить?

— Я вовсе так не думаю. Мне просто показалось, что я нашел лучшее решение возникшей проблемы. Я не могу доверить Нину незнакомому человеку.

Джорджия немного смягчилась, видя по лицу Уила, что он не кривит душой.

— Ты знаешь, что мне можно доверить Нину.

Она уже успела полюбить эту очаровательную малышку.

Уил вздохнул.

— Ненавижу признавать, что потерпел неудачу. Но ты ведь видишь, что мне нужна помощь. Ты действительно единственная, кому я могу доверить этого столь важного для меня человечка.

Джорджия ни за что на свете не собиралась становиться няней для Нины.

— Наверняка есть кто‑то еще, кому ты мог бы доверить дочь? — сказала она. — Как насчет твоих родителей?

— Мама и папа были очень рады узнать, что у них есть внучка. Но они сейчас в оздоровительном спа‑центре на Пхукете.

Родители Уила были богатыми фермерами, владеющими большой фермой недалеко от границы между штатами Новый Южный Уэльс и Виктория. Уил давно собирался отвезти Джорджию туда погостить, но так и не выполнил своего обещания.

— Твои родители отдыхают в Таиланде? Это хорошо.

— И да, и нет. У мамы неважно со здоровьем.

— Мне жаль это слышать.

Джорджия несколько раз общалась с родителями Уила, когда те навещали его в Сиднее.

— Как сейчас твоя мама себя чувствует? Поправилась?

— Она проходит химиотерапию. У нее рак молочной железы. В прошлом году ее прооперировали.

— Мне жаль, Уил. У тебя прекрасная мама. Мне она очень понравилась, когда мы с ней познакомились.

— Слава богу, прогноз хороший. У нее ремиссия. Но ей нужен был хороший отдых, медитация, правильное питание. Мама, едва начала себя чувствовать лучше, сразу же захотела снова вернуться к работе на ферме, поэтому папа решил отвезти ее в оздоровительный центр.

— А кто приглядывает за фермой?

— Мой брат Нед. Он теперь бизнес‑партнер папы, и, когда папа решит уйти на заслуженный отдых, ферма полностью перейдет к Неду.

— Да, это очевидно, что твоя мама не сможет помочь тебе ухаживать за Ниной.

— А значит, кроме тебя, некому этим заниматься.

Джорджия протестующе подняла руку.

— Нет, Уил!

— Выслушай меня. Пожалуйста!

Она посмотрела на часы.

— Мне пора уходить!

— Задержись еще всего на пять минут!

— Ладно. Но ни минутой больше!

Джорджия подошла к дивану, на котором оставила свою сумочку, и села. Уил опустился на диван напротив, наклонился вперед, положив локти на колени, и посмотрел в лицо Джорджии.

— Ты переехала в дом своих родителей, верно? Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем между тобой и твоим отцом начнутся споры?

Уил так хорошо ее изучил!

— Ну, между нами уже возникали разногласия, — неохотно призналась Джорджия. — Я очень люблю папу, но едва мы с ним оказываемся под одной крышей, начинаем спорить и ссориться.

— А почему ты не сняла другую квартиру с теми же твоими коллегами, что и прежде?

— Потому что одна из моих соседок по квартире, как выяснилось, все время водит к себе подозрительных парней, а другая терпеть не может уборку.

Уил обвел рукой роскошный интерьер.

— Значит, здесь тебе будет куда удобнее: собственная спальня и ванная комната, сможешь пользоваться бассейном и теннисным кортом, кататься на лошадях, до пляжа рукой подать. Плюс в качестве бонуса экономка и наемные уборщицы. Разве тебя не привлекает это предложение?

— Очень привлекает, — честно ответила Джорджия, потому что всю жизнь мечтала пожить в таком доме, да еще в компании такого привлекательного парня. — И я бы согласилась на такое предложение, если бы собиралась поработать, пока в школе каникулы. Я имею в виду, поработать над чем‑нибудь, кроме картинок для моей книжки, которые я должна закончить к концу месяца. Мои родители считают это моим «маленьким хобби». Но это не хобби, а работа, потому что мне платят. И у меня оговорен крайний срок сдачи иллюстраций в издательство.

— Понимаю, ты хочешь, чтобы к твоему занятию рисованием относились серьезно.

Уил знал, как сильно расстраивалась Джорджия из‑за того, что родилась с тягой к творчеству в семье деловых людей, добившихся успеха. Отец и мать отговорили ее поступать в художественную школу. Джорджия согласилась с ними в том, что ей имеет смысл получить профессию учителя ради стабильного дохода. Но она никогда не переставала рисовать и всегда мечтала сделать искусство делом всей своей жизни.

— У меня наконец появился шанс заниматься тем, что я люблю, и, может быть, даже стать профессиональным художником.

— Я до сих пор храню все поздравительные открытки, которые ты для меня рисовала. Подлинники работ Джорджии Лэнг. Все просто великолепные.

— В самом деле? Ты их сохранил? — удивилась Джорджия.

— Уверен, однажды они будут стоить кучу денег.

Ей захотелось расцеловать Уила.

Он откинулся на спинку дивана, и Джорджия снова поразилась усталому виду своего друга, хотя тени под глазами, щетина на подбородке и растрепанные волосы только усиливали его привлекательность.

— Я понимаю, насколько важно для тебя рисовать, — произнес он, и усталость проявилась даже в его голосе. — Конечно, ты не захочешь, чтобы Нина отвлекала тебя. Мое предложение было ошибкой. Я справлюсь сам. Может, мама согласится пожить со мной, когда вернется из поездки. Но я по‑прежнему надеюсь, что ты проведаешь нас с Ниной, когда сможешь найти для этого свободную минутку. — Уил встал. — Не смею тебя дольше задерживать.

Джорджия так резко поднялась с дивана, что чуть не задела кофейный столик.

— Подожди!

Мрачное выражение в глазах Уила заставило ее сердце сжаться. «Он боится, что потерял меня, — подумала Джорджия. — Что я уйду отсюда, и больше он меня не увидит».

— У меня есть идея, — сказала она. — Почему бы нам не перемотать все обратно на тот момент, когда мы вместе обедали и говорили о том, как было весело показывать Нине лошадей?

Уил прищурился.

— Перемотать назад?

— Да, как пленку. Начать все сначала. Словно ты и не просил меня поработать няней, а выбрал другую тактику.

Он нахмурился.

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— Слушай и учись! — Пытаясь мысленно сформулировать свою идею, Джорджия начала расхаживать по комнате взад‑вперед, как она иногда делала это в школьном классе. — Итак, ты сказал мне, что, пока Нина приспосабливается к тебе, как к своему главному опекуну, было бы неплохо, чтобы рядом с ней была какая‑нибудь женщина. Не няня, потому что ты не доверишь незнакомцу твою драгоценную дочь. Затем ты упомянул, как я нравлюсь Нине. Я ответила, что она мне тоже нравится.

Уил задумчиво кивнул.

— Немного отличается от того, что я на самом деле сказал.

— Правильно, но не забывай, что это — ускоренная обратная перемотка. Ты, разумеется, не оскорбил меня предложением работать на тебя. — Уил собрался возразить, но Джорджия жестом остановила его. — Вместо этого ты напомнил, что в школе сейчас каникулы, а мне необходимо закончить рисовать иллюстрации, и я обязательно сойду с ума, живя с родителями. Ты предложил мне переехать в этот огромный дом до конца каникул в качестве твоей соседки по дому на том условии, что я буду помогать тебе присматривать за Ниной — разумеется, по дружбе, а не ради денег. В течение этого времени я буду платить аренду и…

На этот раз уже Уил остановил ее, вскинув ладонь:

— Никакой аренды! Теперь ты оскорбляешь меня, предлагая коммерческую сделку. Ты совершенно права: никакие деньги не должны портить чистоту нашей дружбы.

Ошеломленная, Джорджия остановилась и посмотрела на него.

— Даже я не смогла бы сказать лучше. Ты отлично понял мою идею.

— Я быстро учусь, — улыбнулся Уил с легким самодовольством. — Итак, на твое предложение я тебе возразил, что вместо платы за жилье ты будешь помогать мне заботиться о Нине.

— Совершенно верно! — кивнула Джорджия. — Я никогда не была халявщицей.

— Так что ты скажешь теперь в ответ? — спросил Уил, внимательно глядя ей в лицо темными глазами.

Друг обращался за помощью, и Джорджия не могла ему отказать. Она улыбнулась чуть дрожащими губами.

— Я говорю: «Почему бы нет? Какая потрясающая идея! Я хотела бы пожить в этом удивительном доме с тобой и Ниной. Спасибо за твое любезное предложение!»

Темные брови Уила сошлись на переносице. На его левой щеке появилась ямочка.

— Значит, твой ответ — «да»?

— Разумеется! Когда можно переехать?

Он широко улыбнулся.

— Хоть завтра.

— Это сделка, — менее широко, но искренне улыбнулась Джорджия. — Ну что, скрепим ее рукопожатием? — Она протянула руку, но тут же опустила ее и воскликнула: — К черту рукопожатия! Я хочу обнять тебя. Но ведь мы, кажется, никогда не обнимаемся?

— Верно.

— А почему? Когда это мы решили не обниматься или не целовать друг друга в щеку в знак приветствия? Это была твоя идея или моя?

— Подозреваю, что моя.

Уил посмотрел на нее сверху вниз чувственным взглядом, которым, как всегда казалось Джорджии, он смотрел на других женщин, но не на нее.

От этого взгляда у нее перехватило дыхание и сам собой вырвался вопрос:

— Почему, Уил?

— Потому что я не доверял себе, боялся, что меня потянет поцеловать тебя по‑настоящему и тогда я захочу большего, чем просто поцелуи. Я не хотел, чтобы расстроилась наша дружба, которую я так ценил, и не был готов к тому, что непременно последовало бы дальше.

Сердце Джорджии сильно забилось.

— А я подчинилась твоему решению по той же причине, — выдохнула она. — Это было безопаснее, чем заводить с тобой роман в неподходящее время. Наши чувства могли бы ярко вспыхнуть, но затем выйти из‑под контроля, оставив нам только пепел былой дружбы. Ты всегда бросал своих женщин, как только ваши отношения грозили стать слишком серьезными. И потом они рыдали на моем плече, тщетно полагая, что я, твоя лучшая подруга, открою им секрет, как вернуть тебя. Чтобы удержать тебя в своей жизни, я запретила себе выходить за рамки нашей с тобой дружбы.

— Но и ты так же поступала со своими бойфрендами. Как только кто‑то из тех бедных парней, увлекшихся тобой, заводил разговор о браке, ты тут же сбегала прочь. Ни с кем из них ты не осталась друзьями — всех предала забвению. Я не хотел, чтобы ты забыла и меня, если тебе вдруг разонравятся мои поцелуи или я сам.

— А я не хотела, чтобы ты меня бросил, ведь тогда пришлось бы распрощаться с нашими совместными прогулками верхом и другими вещами, которые были так важны для меня. — Ее голос дрогнул. — Я… я не могла потерять тебя. Нам лучше было оставаться друзьями, чем стать… любовниками.

— А сейчас? — спросил он и шагнул вперед.

Теперь Уил стоял так близко к Джорджии, что она чувствовала тепло его тела. Невольно Джорджия подалась навстречу Уилу, жаждая, чтобы он прикоснулся к ней, и одновременно страшась этого. Но тут же она отступила, потому что ее охватила паника.

— В те дни ты бросил бы меня в любом случае. Даже наша дружба не защитила бы меня от этого. И мне больно осознавать это, Уил, очень больно.

— Извини, — хрипло произнес он. — Если бы я только мог отправиться в прошлое и что‑то исправить, непременно сделал бы это.

— Я не уверена, что мы можем вернуться к прежним отношениям или рискнуть перейти к чему‑то другому. Теперь между нами все иначе. Мы стали совсем другими. А теперь еще все больше усложнилось с появлением Нины в твоей жизни. Мы собираемся жить в одном доме, и я до сих пор не уверена, что…

Уил рассмеялся низким, чувственным смехом, от которого по телу Джорджии пробежала сладкая дрожь. Она прежде никогда не позволяла себе думать об Уиле как о любовнике. А теперь это занимало все ее мысли.

— Значит, мы продолжим сохранять статус‑кво? — подытожил он. — Не прикасаться друг к другу, не целоваться, не признаваться, что мы оба хотим большего?

— Гм, да.

— Ты в этом уверена?

Уил взял Джорджию за руку. Она ожидала рукопожатия, но вместо этого он медленно провел по ее ладони своими длинными, сильными пальцами. Это прикосновение показалось Джорджии необыкновенно приятным. Она вздрогнула и подумала: «Если Уил дарит мне такие ощущения, всего лишь взяв меня за руку, то каково же было бы заняться с ним любовью, а потом потерять его, если мы расстанемся?»

— Я вовсе не уверена в этом. Я… я боюсь, Уил.

— Мы могли бы начать с объятий, — предложил он. — Просто дружеских объятий.

Джорджия вспомнила, как много лет избегала обниматься с Уилом. Но теперь все изменилось. Разве объятие может навредить?

Он нежно притянул ее к себе, словно она была хрупкой драгоценностью. Джорджия обняла его в ответ. Положив голову на плечо Уила, она ощутила его теплое прерывистое дыхание на своей щеке.

— Просто дружеские объятия, — повторила она. — Почему мы столько лет избегали их, делая из мухи слона?

Он прочистил горло и опустил руки.

— Да, всего лишь безобидное объятие, — сказал Уил, и Джорджия шагнула назад.

— Я ничего не почувствовала, — соврала она, надеясь, что ее не выдаст слишком резкий тон голоса, — ведь Уил, похоже, по‑прежнему может видеть ее насквозь.

«Лишь бы только он не воспользовался моими чувствами к нему, чтобы причинить мне боль!» — подумала Джорджия.

Но когда Уил выпустил ее из своих объятий, на долю секунды в его глазах мелькнула уязвимость, прежде чем он успел замаскировать ее своей обезоруживающей улыбкой. И в этот момент Джорджия поняла, что тоже обладает властью сделать ему больно.

Глава 7

Улицы Сиднея были запружены машинами — как всегда по субботам, полчища родителей везли своих детей на школьные спортивные площадки по всему городу и в пригороде. К тому времени, когда Джорджия подъехала к дому Уила, где ей предстояло жить в течение следующих трех недель, она чувствовала себя измотанной и мечтала лишь о том, чтобы как можно скорее окунуться в бассейн.

Уил накануне сообщил ей код замка на воротах и дал ключи от входной двери. Когда Джорджия вошла в дом, ее телефон коротко звякнул. Достав его, она обнаружила несколько пропущенных звонков — все от Уила. Подумав, что нет смысла перезванивать ему, так как они увидятся через минуту, Джорджия пошла по коридору.

Услышав голоса, она остановилась. Уил не сказал, что ожидает посетителей. «Впрочем, — подумала Джорджия, — может, это и к лучшему — присутствие посторонних поможет сгладить неловкость между мной и Уилом, особенно после вчерашнего объятия».

Но меньше всего она ожидала увидеть в гостиной родителей Уила. Они сидели за тем самым столом, за которым Джорджия и Уил обедали накануне. Перед ними стояли чашки, чайник и тарелки с пирожными.

Нина сидела между отцом и матерью Уила на своем высоком стульчике и ела печенье.

— Джорджи!

Заметив ее, Уил встал со стула.

— Мы ждали тебя. Я не смог тебе дозвониться. Ты не отвечала.

Судя по выражению его лица, у него были какие‑то важные новости. Он поднял брови и многозначительно кивнул в сторону своей матери.

— Извини, я поставила свой сотовый на виброрежим, а после забыла включить звук, — ответила озадаченная Джорджия, не в состоянии расшифровать его намек.

Родители Уила с обожанием улыбались Нине, которая размахивала наполовину съеденным печеньем, словно дирижер. Посмотрев на Джорджию, они тепло улыбнулись и ей. Она с искренней симпатией улыбнулась в ответ. В последний раз Джорджия виделась с ними три года назад, когда родители Уила угощали сына и его друзей ужином в дорогом ресторане.

Джорджия с трудом скрыла свой шок при виде перемен во внешности матери Уила. Раньше она была стройной, а теперь очень исхудала. Ее волосы, которые когда‑то были окрашены в светло‑русый цвет, теперь стали тускло‑серыми. Даже ее карие глаза казались блеклыми. Когда‑то она была полна энергии, а сейчас выглядела очень хрупкой. Неудивительно, что родные отправили ее на курорт после перенесенной операции и химиотерапии.

Отец Уила был высоким, коренастым, с редкими рыжими волосами, покрасневшей от постоянного пребывания на солнце кожей и блеклыми голубыми глазами. Шотландец по происхождению, он всю свою жизнь работал на ферме в суровом австралийском климате. Он тоже сильно постарел с тех пор, как Джорджия видела его последний раз.

— Миссис Хадсон, мистер Хадсон, так приятно вас видеть, — поприветствовала она их.

— Пожалуйста, теперь, когда мы стали одной семьей, зови нас просто Джеки и Дейв, — попросила мать Уила.

«Стали одной семьей»? Разве соседка по дому может считаться членом семьи?

— Джеки и Дейв, — послушно пробормотала удивленная Джорджия.

Джеки обняла ее.

— Меня так взволновали ваши новости! Сначала я узнала, что у меня появилась внучка, а всего несколько дней спустя оказалось, что вы с Уилом помолвлены. Я на седьмом небе от счастья!

— Э‑э‑э… — выдавила Джорджия, взглядом требуя от Уила объяснений.

Она вежливо высвободилась из объятий Джеки и заставила себя улыбнуться, кипя от гнева на Уила. Неужели он снова объявил ее своей невестой? Если выяснится, что это так, Джорджия тут же уедет отсюда обратно к своим родителям.

Уил встал рядом с ней, поймал ее взгляд и еле заметно пожал плечами. В его взгляде она прочла: «Я не виноват».

— Мама и папа были на Пхукете, когда я позвонил, чтобы рассказать им о Нине, — пояснил вслух Уил. — Я думал, что они все еще в Таиланде.

— Разумеется, мы не могли там оставаться, узнав, что у нас появилась внучка! Мы сразу захотели ее увидеть и вылетели первым же рейсом, — сказала Джеки. — Она просто маленькое сокровище!

— Джеки решила, что наш приезд станет для Уила приятным сюрпризом, — добавил Дейв.

— Разумеется, вы меня приятно удивили, папа, — ответил Уил. Его глаза все еще вели с Джорджией бессловесный диалог. — Я и понятия не имел о вашем визите, пока ты и мама не оказались на моем пороге.

Джеки продолжила:

— Конечно, едва мы добрались до Сиднея, сразу же позвонили сестре Энджи, чтобы выразить наши соболезнования. Такая трагедия среди нашей радости!

— Вы правы, — пробормотала Джорджия сквозь стиснутые зубы, все еще глядя на Уила.

— Шарин рассказала нам отличную новость — о том, что ты и Уил помолвлены, — улыбнулась Джеки. — Не знаю, почему сын сам не сообщил нам об этом. — Она многозначительно посмотрела на него.

— Мы хотели рассказать тебе об этом при встрече, — ответил Уил. — Наша помолвка состоялась совсем недавно — всего несколько дней назад.

Джорджия не собиралась вмешиваться в разговор, чтобы помочь Уилу.

— Не важно, мы ужасно рады, — махнула рукой Джеки. — Ты всегда нравилась мне, Джорджия. Я надеялась… Ну, я надеялась, что ваша помолвка случится уже тогда, много лет назад. Вместо этого — я не хочу говорить плохо о мертвых — появилась Энджи, которая совсем не подходила для нашего Уила. Я рада, что вы наконец поняли, что любите друг друга.

— Э‑э‑э… Спасибо… — Джорджия расплылась в фальшивой улыбке.

— Ты заслуживаешь счастья, сынок! Мы думаем, что ты, Джорджия, идеально ему подходишь, а Уил станет тебе замечательным мужем.

«Мужем»! Джорджия стиснула зубы. Ситуация полностью вышла из‑под контроля.

— Спасибо, Джеки. Это очень мило с вашей стороны. Но не могли бы ненадолго отпустить нас с Уилом — я хочу, чтоб он помог мне выгрузить из машины мои сумки.

— Позволь мне тоже помочь, сынок, — шагнул Дейв к сыну.

— Нет необходимости, папа, — ответил Уил. — Лучше пока присмотрите за Ниной.

Джорджия не произнесла ни слова, пока не подошла вместе с Уилом к своей машине. Здесь она обернулась к нему.

— Какого черта? Почему ты не сказал своим родителям, что мы на самом деле не помолвлены?

— Я был так же шокирован, как и ты. Кто знал, что мама с папой позвонят Шарин? Я попытался было им объяснить, но мама все твердила о том, как она счастлива, не давая мне вставить ни слова. Затем она сказала, что новость о нашей помолвке вместе с новостью о Нине помогли ей обрести новый смысл в жизни. У меня просто не хватило духу разочаровать ее. Маме было так плохо, Джорджи. В прошлом году мы думали, что вот‑вот потеряем ее.

— Это действительно грустно, и я вижу, как сильно ты беспокоишься о своей матери. Но ничего хорошего не получится из такого грандиозного обмана. Сейчас, пока еще все не зашло слишком далеко, мы пойдем к твоим родителям и скажем им, что возникло недоразумение.

Уил застонал.

— Можешь ли ты подыграть мне? Всего на несколько дней! Родители пробудут здесь только до среды, а после отправятся в Италию, где они вместе с маминой сестрой арендовали виллу в Тоскане. Мама так счастлива от мысли о нашей «помолвке».

Джорджия в раздражении закрыла глаза. Когда она открыла их, то увидела, что Уил сложил ладони, словно в молитве, и даже опустился на одно колено. Она не смогла удержаться от смеха.

— Нет, Уил. Можешь умолять меня сколько влезет, но я не буду участвовать в этом безумии. Если хочешь, обвини во всем Шарин. Скажи, что она ошиблась.

Он выпрямился со вздохом.

— Я скажу родителям правду, когда мы вернемся в дом.

— Хорошо, — кивнула Джорджия. — Я достану свои сумки из машины.

— Подожди! — Уил положил руку ей на плечо и произнес серьезным тоном: — Прежде чем мы вернемся, я хочу рассказать тебе кое‑что. Кроме того факта, что ты всегда нравилась моим родителям, есть еще одна причина, по которой они в таком восторге от нашей «помолвки».

Джорджия нахмурилась, предчувствуя, что сейчас что‑то должно необратимо измениться.

— Я никогда не говорил тебе об этом раньше, но мои родители считают, что ты об этом уже знаешь. Причина, по которой мама так за меня радуется… — Уил потупился, ковырнул гравий носком своей парусиновой туфли и продолжил: — Она очень хочет, чтобы у меня была нормальная жизнь и… и чтобы меня любили.

— Что ты имеешь в виду? Ты миллионер, и у тебя отличная жизнь, которой многие могли бы позавидовать.

— Так было не всегда. Я позволил тебе и всем своим друзьям в Сиднее считать, что меня усыновили, когда мне было пять лет — после того, как умерли мои родители.

Джорджия нахмурилась.

— Это было неправдой?

— Я много лет провел в разных приемных семьях и приютах. Некоторые из них были неплохими, а некоторые ужасными.

— Уил! Какой кошмар! Почему ты мне никогда об этом не рассказывал?

— Я хотел все забыть, — коротко ответил он.

— Так когда же Джеки и Дэвид усыновили тебя?

— В тот год, когда мне исполнилось четырнадцать. В тринадцать лет меня заперли в приюте в Мельбурне. Я говорю «заперли», потому что это место казалось мне похожим на тюрьму. В том же году Джеки и Дейв решили взять кого‑нибудь из сирот к себе на Рождество, чтобы подарить ребенку праздник. Они выбрали меня, хотя сильно рисковали, ведь у меня была репутация нарушителя спокойствия. Директор приюта попытался отговорить их, но они разглядели во мне то, чего никто, казалось, не видел, и настояли на своем.

Лицо Уила покраснело, он выглядел смущенным. Джорджия поняла, насколько трудно далось ему это признание.

— Я решил, что это отличный шанс сбежать при первой же возможности. Я собирался дать деру и автостопом уехать куда‑нибудь подальше, чтобы больше никогда не возвращаться в приют, который я ненавидел.

— Но ты не сбежал.

— Мне понравилось на ферме. Это место было похоже на рай на земле. Джеки и Дейв знали, как найти ко мне подход. Позже Дейв сказал мне, что это — словно объезжать норовистую лошадь добрыми методами, которые он предпочитает. А еще я очень хорошо поладил с Недом, их единственным ребенком, который на полгода старше меня.

Джорджия никогда не встречалась с Недом, но Уил всегда говорил о нем с любовью и уважением.

— Тебе повезло, — сказала она. — Твоя жизнь могла бы сложиться совсем иначе.

— Хотя я вел себя не лучшим образом, Нед не обижался на меня. Он обладает такой же спокойной силой и уверенностью, как и его отец. Нед сказал мне, что рад провести летние каникулы в компании своего ровесника. Когда каникулы закончились, он умолял родителей не отправлять меня обратно. Джеки и Дейв — из тех людей, которые мечтают о целой куче детей. Короче говоря, к тому времени, когда мне исполнилось четырнадцать, они меня усыновили, и я стал частью их семьи. Нас с Недом отправили в школу‑интернат в Мельбурне. Для меня это было непростое время. Но Нед присматривал за мной. Я учился на класс ниже своего брата, потому что мне нужно было наверстать упущенное. — Помолчав немного, Уил добавил: — Я действительно выиграл джекпот, когда Хадсоны выбрали в приюте меня.

История Уила ошеломила Джорджию и многое объяснила.

— Почему ты рассказал мне об этом именно сейчас?

— Мои родители предполагают, что ты все это знаешь. Я не хотел, чтобы возникла какая‑нибудь неловкость.

— Это не считая неловкости, вызванной игрой в фиктивную помолвку?

— Да. Мама, конечно, будет разочарована, но она с этим справится. Она думала, что мое прошлое мешало мне… ну, любить. Когда она считала, что скоро умрет, то боялась, что, оставшись без нее, я снова сделаю плохой выбор — такой же, как женитьба на Энджи. Или что вообще больше никогда не женюсь. Вот почему она так обрадовалась новости о нашей «помолвке». Но ты совершенно права, пусть лучше она узнает, что это было недоразумение. Если наш обман обнаружится позднее, она будет разочарована еще сильнее. — Уил шагнул к машине. — Давай возьмем твои сумки. А то родители, наверное, уже гадают, куда мы пропали.

Однако Джорджия не сдвинулась с места.

— Да уж, ты умеешь сыграть на чувствах. Черт возьми, как я могу после всего сказанного тобой разочаровать твою любимую маму, если мысль о том, что ты счастливо помолвлен, поддерживает ее в борьбе с раком?

Уил пожал плечами.

— Я не хочу играть на твоих чувствах, Джорджи. Просто констатирую факты. Я не сожалею, что солгал Шарин о том, что ты моя невеста, чтобы забрать Нину. Но я не хотел, чтобы мои папа и мама узнали от нее о нашей «помолвке». Я и подумать не мог, что они ей позвонят, чтобы выразить соболезнования.

— А я не удивлена, учитывая то, какие они добрые и хорошо воспитанные люди.

— В этом ты права.

— Значит, сколько твои родители собираются пробыть в Сиднее?

— Только до среды. А потом отправятся в Италию.

Джорджия вздохнула.

— Полагаю, мы могли бы до тех пор изображать жениха и невесту. А когда они уже будут в Италии, можешь позвонить им и сказать, что мы расторгли помолвку.

— Что вовсе не удивит их, учитывая историю с моей предыдущей женитьбой, — сказал Уил, скривив губы.

Джорджии очень хотелось узнать, что скрывается за этими словами, но сейчас было не до расспросов.

— Не забывай, у них все‑таки еще останется повод для счастья — их внучка.

— Да. И возможно, мы должны следовать именно такому плану. Ты права насчет обмана. Я не люблю лгать.

— Я готова поддержать эту ложь, если ты считаешь, что это так важно для твоей мамы.

— Правда? — Уил заглянул в лицо Джорджии, и у нее возникло чувство, что он рассказал ей далеко не всю свою историю. — Ты сделаешь это для меня?

Она кивнула, с трудом сохраняя самообладание, потому что ее сердце обливалось кровью при мысли о том, сколько пришлось пережить Уилу в детстве. Ей приходилось преподавать в школах, расположенных в неблагополучных районах. Там Джорджия слышала от своих учеников ужасные истории и видела некоторые печальные результаты их последствий. Один Бог знает, от какой трагической судьбы Джеки и Дейв спасли Уила.

— Я бы не вынесла, если бы мои действия помешали выздоровлению твоей матери.

— Я буду перед тобой в огромном долгу, Джорджи!

— Уж это точно. Мне нужно время подумать о том, как ты сможешь расплатиться со мной.

Она попыталась пошутить, но Уил не улыбнулся. Он лишь положил руку на плечо Джорджии и сказал:

— Спасибо. — Затем Уил шагнул к машине. — Ладно. Давай я заберу твои вещи и отнесу их в нашу комнату.

Джорджия уставилась на него.

— Погоди! Что это еще за «наша комната»?

Глава 8

Широко распахнув глаза, Джорджия смотрела на Уила, словно не веря своим ушам.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — наконец вымолвила она, — но разве мы не договорились о том, что у меня будет собственная спальня и я буду спать там одна?

— Да, именно к такому соглашению мы пришли. Но это было соглашение о соседском сосуществовании. Разумеется, если речь идет о помолвленной паре, все должно быть иначе. Моим родителям покажется странным то, что моя невеста не спит со мной в моей комнате.

— Твоя фиктивная невеста, — прошипела Джорджия. — Которую ты никогда не целовал, не говоря уже о… о тех вещах, которыми занимаются мужчина и женщина в… в постели.

Она негромко выругалась, и это потрясло Уила больше всего, потому что Джорджия очень редко ругалась.

— Тебе не придется спать со мной в одной кровати, если ты этого не хочешь.

Внезапно перед глазами Уила возник образ обнаженной Джорджии, лежащей в его постели. Она улыбалась дразнящей улыбкой и манила рукой, приглашая присоединиться к ней. Усилием воли он отогнал это видение.

— Конечно, я не хочу! — сверкнув глазами, воскликнула Джорджия. — Ты будешь спать на полу.

— В этом нет необходимости. Я могу поспать на диване. Или, едва мы выключим свет, я могу спуститься в конюшню и занять твое место на подстилке из сена рядом с котом.

— Что?!

Она недоверчиво рассмеялась.

— Знаю, кот будет разочарован, увидев меня, а не тебя. Он терпеть меня не может, а потом уйдет, и мне достанется вся подстилка целиком. Хотя, конечно, спать на соломе не очень удобно — она колется.

— Я серьезно, Уил, — тоном строгой учительницы сказала Джорджия, и он невольно подумал: «Интересно, влюблены ли в нее ученики? Я бы непременно влюбился». — Ты полагаешь, я соглашусь на эти пересмотренные условия нашего договора? Но я бы предпочла спать в отдельной комнате. В конце концов, мы ведь не женаты, а всего лишь помолвлены. Твои родители, наверное, даже одобрят то, что мы ночуем в разных спальнях.

— Вряд ли. У них очень широкие взгляды. Да и все равно ничего не получится, пока папа с мамой не уедут. В доме шесть спален, но не все из них еще меблированы — только моя спальня, комната, которую я переделал под детскую для Нины, и та, где я собирался поселить тебя, но ее заняли мои родители, потому что они всегда в ней спят, когда гостят здесь. Мама сама украсила ее на свой вкус, ведь она по профессии дизайнер интерьеров. Она руководила отделкой всего этого дома. Много лет назад папа, унаследовав ферму и собираясь отремонтировать ее, нанял дизайнера из Мельбурна — мою маму. Они полюбили друг друга и с тех пор больше не расставались.

— Джеки очень талантливая. Мне нравятся ее дизайн‑проекты. А история знакомства твоих родителей очень романтичная. Но я по‑прежнему не хочу делить комнату с тобой. Почему бы тебе не заказать мебель в интернет‑магазине? Ее доставят уже к вечеру. И проблема будет решена.

— Ты всерьез думаешь, что можно успеть сделать это всего за несколько часов?

— Сделай заказ в Интернете и увидишь.

— Нам ведь раньше доводилось спать в одной комнате, Джорджи!

— Тогда все было иначе… — Она кашлянула и посмотрела на Уила, ее щеки покраснели. — Последняя комната, которую мы с тобой делили, была задней частью прицепа для перевозки лошадей, припаркованного рядом с сельскохозяйственной выставкой. Мы оба были одеты в бриджи и сапоги и лежали на сене в спальных мешках.

— Я до сих пор это помню. Мы тогда взяли в аренду тех лошадей, на которых участвовали в соревнованиях. Никогда не забуду аромат, стоявший в нашей импровизированной «спальне»!

Джорджия наморщила нос.

— Запах лошадей еще долго держался в трейлере.

— Но мы хотели, чтобы наши лошади были рядом, и решили, что в трейлере нам будет удобнее, чем в палатке.

Уил все еще помнил и о том, как проснулся тогда раньше Джорджии. Она лежала на спине, закинув руки за голову, натянув спальный мешок до самого подбородка. В трейлере было так холодно, что Джорджия надела на ночь перчатки для верховой езды. Дыхание срывалось с ее губ белым облачком. Свои волнистые волосы Джорджия на ночь распустила, выражение ее лица было спокойным, губы слегка приоткрыты. Она доверяла Уилу и чувствовала себя в полной безопасности.

Его охватило непреодолимое желание коснуться ее лица и поцеловать, о чем он столько раз мечтал. Заметив застрявшую в волосах Джорджии соломинку, Уил осторожно протянул руку, чтобы убрать ее, не разбудив Джорджию. Но она открыла глаза, посмотрела на него долгим взглядом и улыбнулась милой, ленивой улыбкой. Затем Джорджия пробормотала: «Спасибо», — и снова закрыла глаза. Спустя несколько секунд она, похоже, снова уснула. Уил так и не понял, за что Джорджия его поблагодарила: за то, что снял соломинку с ее волос, или за то, что не осложнил их дружбу поцелуем.

После Уил еще долго носил эту соломинку в кармане своей куртки для верховой езды и утратил ее лишь потому, что однажды забыл вынуть перед отправкой куртки в химчистку.

За годы их дружбы было несколько таких моментов — взаимных, невысказанных признаний в том, что между ними может быть что‑то большее, чем дружба…

— Остается надеяться, что на диване тебе будет спать удобнее, чем на полу коневозки, — отрезала Джорджия.

Она повернулась и направилась к дому. Уил поймал ее за руку, притянул к себе и улыбнулся.

— Предлагаю тебе изменить это недовольное выражение лица, если хочешь, чтобы мои родители поверили в нашу помолвку.

Джорджия лишь хмыкнула в ответ.

— Ты ведь можешь выглядеть дружелюбной и даже, рискну сказать, влюбленной?

— Трудно играть влюбленную, учитывая ситуацию, в которую я из‑за тебя попала!

— Может, уместнее будет изобразить страсть?

— Страсть? Единственная страсть, которая мной сейчас владеет, — это злость на тебя, Уил Хадсон! Я пыталась сделать добро тебе и твоей маме, а ты поставил меня в неловкое положение. В условия нашей сделки не входила общая спальня!

— Зато входит условие о необходимости притворяться, что мы без ума друг от друга.

Джорджия прищурилась.

— Ты имеешь в виду прикосновения, объятия и поцелуи?

— Да.

— Только когда рядом твои родители! А наедине мы снова должны возвращаться к нашему статус‑кво.

— К старому доброму правилу: «Никаких прикосновений и объятий»? Даже дружеских?

— Да. — Голос Джорджии дрогнул. — А иначе я не смогу справиться со своей ролью. Прошлой ночью мы оба признались, что использовали этот старый способ защиты. И мне все еще нужна эта защита. То наше объятие показалось мне больше чем дружеским…

— Ты напугана, — медленно произнес Уил.

— Я ведь сказала тебе вчера, что действительно ценю твою дружбу. Мы только что снова обрели друг друга, и я не хочу портить наши отношения. А этот фарс с фиктивной невестой все усложняет.

— Да, ты права.

— Я рада, что мы думаем одинаково.

— А как мы будем вести себя перед моими родителями? Может, продумаем заранее…

Джорджия сморщила лицо, и Уилу показалось, что она вот‑вот заплачет.

— Это безумие, Уил. Притворное обручение. Фиктивная невеста. Планирование поддельных проявлений любви. Мы не похожи на героев романтической комедии. И мы не привыкли кривить душой. — Она осеклась, всхлипнула и закрыла лицо руками. — Я хочу пойти и сказать твоим родителям, что Шарин приняла твою подругу за невесту. Но я тут же вспоминаю о том, какой хрупкой выглядит твоя мама и что ей дает стимул к жизни мысль, что ты нашел свою любовь…

— Джорджи, посмотри на меня! — попросил Уил.

Она послушно опустила руки и подняла лицо. Ее синие глаза блестели от непролитых слез. Он наклонился и отвел в сторону прядь волос, упавшую ей на лоб.

— Это была сумасшедшая идея, и я сглупил, когда втянул тебя в обман.

Джорджия шмыгнула носом.

— Теперь я понимаю, почему ты так поступил, когда приехал за Ниной. И я вижу, как тебе дорога твоя мама, и поэтому ты готов продолжать в том же духе. Просто я…

— Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Никогда!

— Знаю. И именно поэтому я действительно хочу тебе помочь. А еще я хочу стать твоей соседкой по дому и помочь вам с Ниной. Если я сейчас скажу правду, мне придется вернуться к родителям. Иначе мне было бы ужасно неловко оставаться здесь под пристальными взглядами твоих разочарованных родителей.

— Пока еще у тебя есть шанс отступить. Я все равно останусь твоим другом, даже если ты разорвешь наш «договор».

Джорджия улыбнулась сквозь слезы.

— Он остается в силе. Я буду твоей «невестой» до среды.

Уил подошел ближе и взял ее руки в свои. Она встревоженно посмотрела на него.

— Помни, это всего лишь притворство, — сказал Уил. — Но мы должны быть убедительными. Ты мне напомнила, что я никогда тебя не целовал. Жених и невеста, вероятно, должны иметь некоторое представление о поцелуях друг с другом.

Джорджия настороженно посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Обычно она использовала минимум косметики, но сегодня накрасила глаза, подчеркнув их синий цвет и густоту темных ресниц. Губы она покрыла блеском вишневого цвета, и Уила так и тянуло поцеловать их. Он всегда находил изогнутую «луком Купидона» верхнюю губу Джорджии очень привлекательной, а теперь ему хотелось знать, каково это — прикоснуться к ней своими губами.

— Ладно, давай поцелуемся, — согласилась Джорджия.

— Отлично! — ответил Уил, ошеломленный ее деловым тоном.

— Кто начнет? Я?

— Ты о чем…

Прежде чем Уил успел закончить свой вопрос, Джорджия притянула его ближе и прижалась к его губам своими губами — мягкими, теплыми и, к удивлению Уила, трепещущими. Несмотря на всю свою браваду, она нервничала. Зато Уил скорее ликовал оттого, что наконец целует Джорджию. Он взял инициативу на себя, стараясь быть нежным и не напористым. По телу Джорджии пробежала легкая дрожь, а затем оно расслабилось. Уил крепче сжал ее руки. Она раздвинула губы, с легким стоном впуская в свой рот его язык, отвечая на поцелуй, — сначала неуверенно, а затем страстно. И Уил ошеломленно ощутил, как волны острого удовольствия внезапно прокатились по его телу и затопили его сердце.

То, что начиналось как безобидный поцелуй, переросло в настоящую вспышку страсти, которая удивила Джорджию. Ее сердце бешено стучало, тело горело от желания. Между ней и Уилом всегда была духовная связь, а теперь возникла и физическая. Сердце Джорджии перевернулось в груди. Она оторвалась от губ Уила, чтобы отдышаться и вернуть самообладание. А иначе еще немного — и она затащила бы его в укромный уголок, притиснула бы к стене и продолжила целовать.

Уил тоже выглядел ошеломленным, взгляд его затуманился.

— Что это было? — выдохнула Джорджия.

Уил глотнул воздуха, пытаясь успокоиться.

— Я восемь лет мечтал поцеловать тебя. Наверное, накопилось. А ты как думаешь?

— Так же. — Внезапно Джорджию поразила догадка. — А может, с твоей стороны это было лишь притворством? Попытка выглядеть убедительно.

— Я уверен, что, черт возьми, не притворялся. А как насчет тебя?

Она покачала головой.

— Я тоже.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Джорджия ощущала восторг, почти эйфорию. Ее приятель Уил подарил ей лучший поцелуй в ее жизни!

— Вот почему я не целовал тебя. Я подозревал, что именно так все и будет между нами.

Он засмеялся, притянул Джорджию к себе и снова поцеловал ее, еще хохочущую. Она с нетерпеливым стоном прижалась к его телу, сунула руки под рубашку Уила, чтобы коснуться его спины. Джорджия забыла обо всем. Если бы они с Уилом находились сейчас в центре Сиднея на оживленной улице, ей было бы все равно. Для Джорджии стало откровением то, как сильно она хочет Уила.

Но звук открывшейся двери заставил их замереть. Джорджия тихо чертыхнулась и подалась назад. Они оба повернулись к дому. Там, держась за дверной косяк, стояла Джеки и широко улыбалась. Улыбка освещала ее лицо и делала ее лет на десять моложе.

— Извините, что прерываю. Нине надоела компания двух стариков. Но она может еще немного подождать своего отца. — Джеки со счастливой улыбкой повернулась и скрылась в доме.

Теперь настала очередь Уила чертыхнуться.

— Мы действительно чересчур задержались, оставив Нину с людьми, которые ей пока незнакомы, — сказала Джорджия. — Но все получилось даже лучше, чем мы планировали. Я подозреваю, что сейчас твоя мама говорит твоему отцу, как она счастлива, застав нас целующимися, и что между их сыном и его невестой все прекрасно. Мы же именно к этому стремились, не так ли?

— Это сработало, — ответил Уил, глядя на нее глазами потемневшими от желания. — Но, если честно, я наслаждался процессом.

— Я тоже.

Джорджия, не в силах удержаться, поцеловала его в губы. Он взял ее за руку и поцеловал ладонь.

— Но я не знаю, что нам с этим делать, — выдохнула Джорджия, ощутив, как даже от этой нехитрой ласки по телу пробежала сладкая дрожь.

Нужно было сказать Уилу о необходимости соблюдать оговоренное разделение — друзья наедине и влюбленные на людях. Но сейчас Джорджия могла думать лишь о том, что в эту ночь она будет спать в одной спальне с Уилом и что, черт возьми, ей с этим делать.

Глава 9

Джорджия позволила Уилу взять ее за руку, и они вместе вернулись в дом. Чайный сервиз со стола в гостиной уже был убран, и было слышно, как Дейв гремит посудой на кухне. Джеки сидела на диване, а Нина спала у нее на груди. При виде этой трогательной сцены на сердце у Джорджии потеплело. Хотя Джеки и Дейв не являлись кровными родственниками Нины, они сразу приняли девочку как родную внучку.

Уил опустился на диван, Джорджия с нерешительным видом села рядом, гадая, как ей нужно сейчас себя вести. Он обнял ее и привлек к себе. Теперь они сидели так близко, что их колени соприкасались. Затем Уил взял Джорджию за руку.

Его мать с одобрительной улыбкой посмотрела на их сплетенные пальцы, и Джорджия подумала: «Джеки — хорошая женщина. Я поступаю правильно, помогая сделать ее счастливой».

— Уил, я заметила, что на руке Джорджии нет обручального кольца. Вы решили его не покупать?

Явно застигнутый врасплох вопросом матери, Уил долго не отвечал. Джорджия уже собралась сама поспешно придумать объяснение, когда он наконец заговорил:

— У нас еще не было возможности купить его, мам. Я ведь говорил, что мы помолвлены совсем недавно.

— Все верно, — поддакнула Джорджия, лихорадочно импровизируя. — Уил… он хотел, чтобы я сама выбрала себе кольцо. Боялся, что его выбор может мне не понравиться.

— Да, — подхватил Уил. — В конце концов, именно Джорджи будет носить это кольцо. Так пусть выбирает любое, какое понравится.

Джорджия сжалась от этих слов, хотя на ее лице застыла сладкая фальшивая улыбка. Стоило ей представить себе, что Уил покупает кольцо для другой женщины, как сердце пронзила ревность. В последний раз, когда Джорджия видела Энджи, у той на безымянном пальце сиял огромный бриллиант.

— Какое кольцо тебе хотелось бы, Джорджия? — спросила Джеки.

Она ответила не задумываясь:

— Наверное, с цветным камнем, а не с бриллиантом.

— Тогда у тебя будет именно такое, — ответил Уил.

— Я спросила о кольце не просто так, — пояснила Джеки. — Дело в том, что у меня есть обручальное кольцо моей матери. Оно немного старомодное, но довольно красивое — большой изумруд, окруженный бриллиантами. Вы можете отдать его ювелиру на переделку или просто использовать некоторые камни.

— Мама, я… — начал Уил.

Но Джеки его перебила:

— Знаю, что ты можешь купить Джорджии любое кольцо, которое она захочет, но это была просто идея. Таким образом можно было бы поприветствовать вхождение Джорджии в нашу семью. — Она посмотрела на «невесту». — Конечно, выбирать тебе.

— Мама, это то, что я как раз собирался сказать. О семейном прошлом. Разве кольцо бабушки не должно перейти к будущей жене Неда?

— С чего бы это? — спросила Джеки. — Я всегда говорила: так как у меня нет дочери, то первый из моих сыновей, который женится, сможет выбрать из бабушкиных украшений обручальное кольцо для своей будущей жены. Нед сильно от тебя отстает — он даже ни с кем еще не встречается. Кроме того, в бабушкиной шкатулке найдется и другое кольцо, когда он наконец отыщет себе невесту.

Уил отпустил руку Джорджии, положил ладони себе на колени и наклонился к матери.

— Но, мама…

Джеки снова не дала ему договорить.

— Даже не пытайся мне сказать, что Нед — мой родной сын, а ты — приемный. Ты ведь знаешь, что я считаю вас обоих своими сыновьями и люблю вас одинаково. И не о чем тут говорить.

Джорджии захотелось обнять эту женщину. Она и Дейв подарили Уилу такую безоговорочную любовь! Но, очевидно, не меньше любви они были готовы дать Нине и, судя по всему, Джорджии.

— Спасибо, мама! — В голосе Уила тоже слышалось искреннее чувство.

— Так что вы думаете о кольце? — спросила Джеки. — Джорджия?

— Э‑э‑э… Звучит потрясающе. Полагаю, я… нам… сначала нужно его увидеть. Спасибо за ваше очень щедрое предложение.

— Мои родители были очень счастливы в браке, — добавила Джеки. — Так что кольцо придет к вам с хорошей кармой.

Джорджия невольно задалась вопросом, не подпортит ли ее карму обман такой доброй женщины.

— Приятно слышать, — пробормотала она, не решаясь встретиться взглядом с Уилом.

Он погладил ее по колену на правах жениха, и Джорджия чуть не вздрогнула — не потому, что ей это не понравилось, а потому, что наслаждалась каждым его прикосновением, не говоря уже о поцелуях.

— Это очень щедрое предложение, мама. Мы очень тебе благодарны.

Джорджия не могла не думать о том, что Уил один раз уже был женат, однако тогда родители не одобрили его выбор, зато ее приняли с распростертыми объятиями. Но она‑то была фиктивной невестой! Только бы оказаться подальше от Джеки и Дейва, когда Уил скажет им, что разорвал помолвку!

— Я позабочусь о том, чтобы вы увидели это кольцо как можно скорее, — пообещала Джеки и добавила: — Сейчас, пока мы здесь все вместе, я хочу спросить вас еще кое о чем.

Джорджия обменялась с Уилом взглядом. Какое еще испытание им предстоит? Уил выглядел расслабленным, но в его плечах чувствовалось напряжение. Джорджия все еще не могла до конца поверить, что сидит здесь, притворяясь обрученной с ним, и изо всех сил пытается не слушать внутренний голос, говорящий ей, как приятно считаться невестой этого парня. Она и Уил! Разумеется, речь не идет о помолвке на самом деле. Этого никогда не случится. Но до чего же здорово сидеть так близко к нему!

— О чем ты хочешь спросить, мама? — поинтересовался Уил.

— Ты и Джорджия уже думали о крещении Нины?

— Нет. Ты ведь знаешь, я не особо религиозен, но, думаю, неплохо было бы провести крещение или обряд наречения.

— По словам сестры ее матери, Нина не была крещена. Если у вас нет особых пожеланий, мы с твоим отцом хотели бы, чтобы ее крестили в нашей вере, поскольку она — новый член нашей семьи.

— Конечно, — кивнул Уил.

— А что ты думаешь о том, что Нина станет твоей падчерицей? — спросила Джеки Джорджию.

— Я пока не задумывалась над этим.

Джеки понимающе улыбнулась.

— Слово «мачеха» имеет такой негативный окрас, правда? В любой сказке мачеха непременно злая. Но, как приемная мать, я искренне люблю Уила. Он мне как родной сын. И ты тоже полюбишь Нину, а она — тебя.

— Конечно, — кивнула Джорджия, внезапно осознав, что будет выглядеть неубедительно в роли невесты, если не проявит интереса к воспитанию своей «будущей падчерицы». — Нина просто очаровательна! Такой милый ребенок!

— У тебя есть преимущество, — заметила Джеки.

— Какое? — с неподдельным любопытством спросила Джорджия.

— Вы с Уилом уже не первый год любите друг друга. Ваши чувства очень крепкие. Они проверены временем. Раз ты любишь Уила, то научишься любить и лелеять его дочь. Она ведь так на него похожа, не так ли?

Джорджия покраснела. Она чувствовала себя такой лицемеркой. Уил снова взял ее за руку и сжал, словно желая выразить свою любовь, но при этом он смотрел прямо перед собой, а не на «невесту». Ему тоже было не по себе от этого обмана.

— Да, Нина очень похожа на своего отца, — ответила Джорджия слабым голосом. Она не знала, куда деваться от терзавшей ее вины.

«Как мило поступила Джеки, сразу приняв меня в свою семью! — мелькнуло у нее в голове. — И как двулично ведем себя мы с Уилом!»

Но Уил посчитал, что так будет лучше, а Джорджия всегда была на его стороне.

— Возвращаясь к крещению, что ты думаешь об этом, Джорджи? — спросил Уил.

— Моя мама всегда говорила, что крестить ребенка важно не только из религиозных побуждений, но и чтобы позднее можно было отдать его на учебу в одну из лучших частных школ в Сиднее.

Уил удивленно посмотрел на нее.

— Это звучит очень цинично. Даже не знаю, соглашусь ли с таким утверждением.

Джорджия пожала плечами.

— Но именно по таким принципам живет элита в Сиднее. Ты ведь посещал престижную частную школу‑интернат в Мельбурне и, возможно, захочешь отдать Нину в подобное учебное заведение.

Едва эти слова сорвались с ее языка, Джорджия осознала, что сказала «ты захочешь», а не «мы захотим». Она бросила беспокойный взгляд на Джеки. К счастью, та, похоже, не заметила промаха и кивнула:

— Она права, Уил.

— Я еще не задумывался о том, где будет учиться моя дочь. Пока меня волнует лишь то, как покормить ее и поменять ей подгузник. Что касается школы, я… мы… решим, что лучше для Нины, когда придет время.

— Конечно, — поддакнула Джорджия.

— Мама, если тебе так важно крестить Нину, я не возражаю, — заявил Уил.

— Я тоже, — сказала Джорджия.

Джеки просияла.

— Мы уезжаем в Италию в среду. Можно ли организовать крещение во вторник?

— Во вторник? — удивился Уил. — Сегодня суббота. Разве мы успеем?

— Нам никогда раньше не приходилось организовывать крещение. Мы уложимся за такой краткий срок?

— Не лучше ли подождать, пока вы с папой вернетесь из Италии, чтобы провести этот обряд? — предложил Уил.

— Нине уже семь месяцев, — возразила Джеки. — Мы с Дейвом хотим, чтобы Нину окрестили как можно скорее. Кроме того… Я… Сейчас я чувствую себя хорошо. Но кто знает, что ждет меня в будущем?

— Мама! — с болью в голосе воскликнул Уил. — Пожалуйста, не говори так!

— Это жизнь, сынок.

Джорджия успокаивающе положила ладонь на предплечье Уила и сказала:

— Мы посмотрим, что можно сделать, Джеки.

— Если получится устроить крещение на вторник, пусть так и будет, — добавил Уил.

— Если вы не возражаете против моего вмешательства… Я знаю одного священника, который когда‑то служил в нашем приходе, а теперь он — настоятель церкви неподалеку отсюда, — предложила Джеки. — Я узнаю, сумеет ли он помочь нам ускорить подготовку к крещению. Можно провести обряд в будний день.

— Конечно, — согласился Уил. — В школе сейчас каникулы, так что Джорджи в отпуске, а я сам распоряжаюсь своим временем.

— А как насчет твоей семьи, Джорджия? — поинтересовалась Джеки. — Если мы пригласим твоих родных, смогут ли они посетить крещение Нины?

Джорджия на пару мгновений утратила дар речи, а затем еле выдавила:

— Моя семья? О… я… э‑э‑э… не думаю.

— Наверное, они захотят повидать свою внучку.

Уил пришел на помощь «невесте».

— Мы не хотим, чтобы на крещении Нины присутствовало много людей. В идеале — только ты, папа, я и Джорджи. Хотя бы потому, что было бы нехорошо устраивать большие праздники так скоро после смерти Энджи. Да, мы с ней развелись, но хотя бы из уважения к покойной лучше провести все как можно скромнее. Это мое последнее слово.

— Я согласна с Уилом, — заявила Джорджия.

Джеки кивнула:

— Вы правы. Пусть так и будет.

Затем она посмотрела на сына и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

Но Джеки еще не закончила.

— Однако мне все равно нужно связаться с твоими родителями, Джорджия, — сказала она. — Нам нужно собраться всем вместе, чтобы обсудить подготовку к вашей свадьбе. Вы уже назначили дату?

Глава 10

Вечером того же дня Уил завел Джорджию в свою спальню и плотно закрыл за собой дверь, чтобы родители не смогли их подслушать.

— Вот это был денек! — со смехом воскликнула Джорджия и повернулась к Уилу: — Твоя мама очень хорошая, но ее не остановить!

— Хочешь сказать, что она никогда не перестанет вмешиваться в мою жизнь? — с легким раздражением, но одновременно и с любовью в голосе спросил он. — А теперь еще и в твою.

— Я чуть не расхохоталась, когда увидела выражение твоего лица после ее вопроса, на какую дату мы назначили нашу свадьбу. А когда ты таким сдержанным голосом ответил ей, что мы поженимся только после того, как она вернется из Италии, мне пришлось отвернуться — иначе я бы точно не удержалась от смеха.

— А мне пришлось стиснуть зубы, когда мама предложила нам пожениться в Тоскане.

— Я чуть не пришла в восторг от этого предложения. Свадьба в Тоскане! Как замечательно! Но, к счастью, вовремя вспомнила, что наша помолвка — фиктивная.

— Я затеял все это, потому что не хотел расстраивать маму, но с меня хватит. Я не так хорош в притворстве, как полагал.

— На самом деле это просто здорово, Уил. Я тоже не обманщица по натуре. Ложь утомительна.

— Мама пыталась навязать нам свою волю, но ты отлично сыграла свою роль, Джорджи. Еще один повод для меня быть тебе ужасно благодарным.

Уил плюхнулся в одно из кресел, расставленных вокруг камина, отделанного мрамором, и жестом пригласил Джорджию сесть в другое кресло.

Они впервые остались наедине после поцелуя у машины, потому что весь день провели с родителями Уила: пообедали все вместе у бассейна, а на ужин отправились в прибрежный ресторан в Мэнли.

— Самым запоминающимся моментом для меня стал тот, когда твой папа вышел из кухни с полотенцем в руках и сказал твоей маме, что мы сами выберем дату нашей свадьбы, когда будем готовы, а не раньше. А потом он добавил: «Уил только что узнал, что стал отцом, не наседай на него».

— Папа — человек немногословный, но он всегда держит руку на пульсе.

Темные брови Джорджии сошлись на переносице.

— Как ты думаешь, твой отец подозревает, что мы лишь притворяемся помолвленными?

— Нет. Папа всегда рядом, когда мне нужен. Я могу на него рассчитывать. А в остальном он не вмешивается в мою жизнь.

— За исключением того случая, когда он, не сказав тебе, записал тебя на участие в шоу изобретателей.

— За что я всегда буду ему благодарен. В таком возрасте я не нашел бы в себе смелости записаться самому. Участие в этой передаче дало мне отличный карьерный старт, я завязал полезные деловые знакомства.

— И теперь у тебя есть все это. — Джорджия обвела рукой комнату. — Твоя спальня похожа на номер в шестизвездочном отеле.

«Но этот дом наполнился жизнью только благодаря твоему присутствию», — подумал Уил.

Ослепительная улыбка, блеск ее глаз словно освещали суровое одиночество его жилища.

Он встал, чтобы принести бутылку белого вина и два бокала, и поставил их на стеклянный журнальный столик перед креслами. Нина спала, убаюканная бабушкой. Радионяня стояла на каминной полке.

Когда Джеки разрабатывала дизайн интерьера этой спальни, она все тщательно продумала. В комнате стояли огромная кровать с кучей подушек, диван, кресла, имелась тут смежная гардеробная и даже небольшой холодильник, дверца которого была замаскирована под дверцу одного из шкафчиков. О такой спальне когда‑то мог только мечтать мальчик из приюта, деливший комнату с другими мальчишками, спавший на узкой кровати с тонким матрацем и державший свои скудные пожитки в металлическом шкафчике.

— Хоть мы и подсмеиваемся над твоей матерью, — сказала Джорджия, сделав глоток вина, — но это прекрасно, что она так рада нашей «помолвке». Если бы нам и в самом деле предстояло организовать свадьбу, Джеки бы мне очень помогла.

— Должен признать, дальше нашего обручения я не загадывал. Мама просто убила меня, когда спросила о дате свадьбы.

Джорджия подалась вперед.

— И все‑таки ты уже был женат.

Уил поставил свой бокал на стол.

— Я не считаю это браком. Это больше похоже… на кратковременное тюремное заключение.

Джорджия вздохнула.

— Неужели все было так плохо?

— Да, — признался он.

— Готов ли ты поговорить об этом?

— Раз ты оказалась настолько глубоко вовлечена в мою жизнь, думаю, тебе следует знать… Я познакомился с Энджи, когда пребывал в сильной депрессии.

Джорджия задумчиво прищурилась.

— Ты был расстроен из‑за разрыва с женщиной? С кем ты встречался в то время? Ах да, с той рыжей красавицей физиотерапевтом.

— Да, — кивнул Уил, который не мог сообщить ей, что депрессия была вызвана совсем иной причиной — Джорджия объявила о помолвке с Тоби. Он видел, насколько серьезно она настроена выйти за этого парня замуж, а потому понял, что потерял ее навсегда. Вот почему в тот момент Уил оказался уязвим для чар такой женщины, как Энджи.

— Где ты познакомился с Энджи?

— В кафе, торгующем едой навынос. Она пролила на меня немного кофе и предложила заплатить за химчистку. Я считал наше знакомство совершенно случайным, но, как выяснилось позднее, эта встреча была подстроена Энджи. Она выслеживала меня, словно охотник добычу. Энджи видела меня по телевизору и знала величину моего состояния с точностью до цента.

— Я не хочу защищать Энджи, Уил. Но может быть, дело было не в твоих деньгах? Ты необычайно красив.

«Джорджия, как всегда, стремится быть справедливой! Но поведению Энджи нельзя найти оправдания», — подумал Уил и мрачно произнес:

— Как мило с твоей стороны так думать!

— Так что же случилось потом?

— Она была очень привлекательна и преследовала меня, а я позволил себя поймать в капкан.

— В те дни ты был настоящим плейбоем.

— Возможно.

— Но почему ты в итоге женился на ней так скоро?

— Еще вина? — предложил он.

Джорджия протянула свой бокал. Уил наполнил его и долил немного вина себе.

— Чтобы ответить на твой вопрос, мне придется снова вернуться к тем годам своей жизни, которые я бы предпочел забыть.

— Ты уверен, что хочешь продолжать, Уил?

Глаза Джорджии были наполнены сочувствием.

Он знал, что она была потрясена рассказом о его детстве. Но в тот раз он снова рассказал ей не все.

— Да, я хочу договорить. Ты должна знать. Особенно теперь, когда ты так тесно связана со мной и Ниной.

Уил оставил свой бокал на столе, так и не сделав ни глотка.

— Энджи напомнила мне одну девушку по имени Теган, с которой я познакомился в приемной семье, куда я попал, когда мне только исполнилось тринадцать. Теган, изящная, светловолосая и очень красивая, была моей ровесницей.

Джорджия улыбнулась.

— Ты был влюблен в нее.

— Я так думал. Она мне очень понравилась. К сожалению, приемный отец тоже положил на нее глаз.

— О, Уил! Нет!

Улыбка Джорджии мгновенно растаяла, как лед, брошенный в огонь.

— Будучи приемным ребенком, я быстро научился заставлять себя притворяться послушным. Когда я попал в свою первую приемную семью, я был еще совсем маленьким. Видимо, я плакал и кричал из‑за того, что рядом со мной незнакомые люди. Я даже начал мочиться в постель. Пытался убежать. И таким образом с раннего возраста заработал ярлык смутьяна.

— Тебе было всего пять лет! — прошептала Джорджия. Она подняла руку, чтобы успокоить Уила, но опустила ее.

— Вскоре я узнал, что в приемных семьях лучше всего заботятся о послушных детях. «Да, сэр!», «Нет, сэр!». Делай так, как тебе говорят. Не привязывайся ни к одному из хороших приемных родителей, зная, что надолго не останешься в этой семье. Когда я был моложе, я видел вещи, которые не понимал. Я думал, что это плохо, но не знал почему. Ты учишься все переиначивать в своем сознании, если видишь что‑то пугающее, иначе тебе будет несладко.

Джорджия закрыла рот ладонью.

— С тобой жестоко обращались?

— К счастью, со мной нет. С другими мальчишками.

Она вздохнула с облегчением.

— А что случилось с Теган?

— Когда я понял, что тот парень обхаживает Теган, чтобы затащить ее в постель, я не мог закрыть на это глаза. Я предупредил ее, чтобы она никогда не оставалась с ним наедине, независимо от его угроз или посулов. Но это ее не спасло. Когда Теган рассказала мне, что он пытался с ней сделать, я сломал этому уроду нос и выбил несколько зубов. В том возрасте я был почти таким же высоким, как и сейчас, и привык защищать себя в школе. Вот тогда‑то я и оказался в приюте. Там другие мальчишки меня даже зауважали за то, что я избил своего приемного отца. Но больше никто не хотел меня усыновлять, что неудивительно. Приемный отец не предъявил обвинений. Он не хотел привлекать к себе внимание полиции, поэтому я не попал в детскую колонию.

— А как же Теган?

— К счастью, один из социальных работников поверил мне, когда я сказал ей, что Теган в опасности. Приемный отец все отрицал, конечно. Но ее забрали у него и, кажется, отправили в более безопасное место. Больше я ее не видел, но никогда не забывал.

— Значит, Энджи напомнила тебе Теган?

— Не только внешне. Она и Шарин — из неблагополучной семьи, и Энджи тоже провела некоторое время под социальной опекой.

Джорджия задумчиво кивнула.

— Ты думал, что если не смог спасти Теган, то спасешь хотя бы Энджи.

Губы Уила горько искривились.

— Я бы не сказал, что она действительно нуждалась в спасении. Ее техникой выживания было умение манипулировать людьми, чему она научилась в самом раннем детстве. Хорошенькая малютка Энджи могла исказить правду так, как никто. Хотя, конечно, сперва она казалась мне очаровательной. Пока не поняла, что я уже не сорвусь с ее крючка.

Джорджия нахмурилась.

— Тогда у меня возникает вопрос. Почему ты на ней женился?

— Она применила самый старый женский трюк на свете — сказала, что беременна.

Джорджия села прямо в своем кресле.

— Что?

— К тому времени я уже разглядел за красивой внешностью Энджи ее настоящую натуру и был готов положить конец нашим отношениям. Энджи, должно быть, поняла это. Я рассказывал ей кое‑что о своем прошлом, и она знала, что я никогда не допущу, чтобы мой ребенок пережил то, что пережил я, и обязательно женюсь на ней. Вот откуда поспешный брак не в церкви, а в Департаменте регистрации рождений, смертей и браков. Вот почему Энджи не хотела, чтобы мои родители были гостями на свадьбе.

— Ты был слишком благородным, чтобы сделать какой‑либо другой выбор.

— Как оказалось, я был слишком легковерным, — с горечью сказал Уил.

— Что случилось с ребенком?

— У Энджи якобы случился очень «удобный» выкидыш — всего через две недели после свадьбы. Я был очень опечален потерей нашего ребенка и искренне сочувствовал жене. Я считал, что причиной выкидыша стало ее неустойчивое поведение. А потом она во время одной из своих истерик крикнула мне, что вообще не была беременна. Оказывается, положительный тест на беременность, который она показала мне, был вообще взят у другой женщины.

— Как она могла! — воскликнула Джорджия, явно шокированная.

— Я ушел от Энджи. Но она умоляла меня вернуться. Она знала, на каких струнах сыграть. Я не хотел признать свое поражение и пытался сохранить наш брак, но наши отношения все больше портились.

— Так что же в конце концов заставило тебя развестись?

Уил заглянул ей в глаза.

— Я расскажу тебе, Джорджи, но только один раз, потому что больше не хочу об этом вспоминать. Я знаю, что могу тебе доверять…

— Конечно, можешь!

Он запрокинул голову и устремил взгляд в потолок, чтобы не видеть жалости или осуждения в глазах Джорджии.

— Энджи стала сварливой и вспыльчивой. Она начала постоянно наговаривать мне на моих друзей и родных, чтобы отдалить меня от них. Я жалел ее, потому что видел, что она могла бы еще стать хорошим человеком, но Энджи не понимала, что ей нужна помощь. Постепенно я начал бояться, что однажды она меня просто изничтожит. Так что мне пришлось признать свое поражение и уйти от нее навсегда.

— Как она восприняла твой уход?

— Разумеется, плохо. Я очень щедро заплатил ей, когда мы развелись, и сказал, что больше не хочу ее видеть. Но она не смирилась с моим решением.

— Как оказалось, она была по‑настоящему беременна…

— И увидела в этом еще один способ манипулировать мной и отомстить мне. Шарин сказала, что Энджи собиралась прятать от меня нашего ребенка, пока она не будет готова нанести мне удар.

— Какая ужасная история! И все же Энджи заботилась о Нине.

— По словам Шарин, ее сестра, ранее злоупотреблявшая алкоголем и наркотиками, во время беременности и после рождения Нины вела трезвый образ жизни. Судя по всему, это правда, потому что Нина родилась здоровым ребенком. Мне хочется верить, что, возможно, дочь стала спасением для Энджи. Кто знает? Я, конечно, никогда не расскажу Нине всей правды о ее матери. Только хорошее.

— Я потрясена тем, через что тебе пришлось пройти.

— Я был не одинок. Меня поддерживали и утешали мои родители и Нед. Я часто ездил к ним на ферму, разговаривал с мамой и папой, катался на моей лошади. Когда бывал в Сиднее, следил за постройкой этого дома. Вот почему ты и наши друзья не видели меня.

— Если честно, я даже не знаю, что сказать, Уил. Ты прошел через ад.

— Теперь ты понимаешь, почему я был готов на борьбу и даже обман, чтобы удержать Нину, и почему я настолько благодарен своим родителям, что даже солгал им?

— Я хочу тебе помочь.

— Ты уже помогаешь мне. — Уил встал со стула, подошел к креслу, в котором сидела Джорджия, и добавил: — Теперь ты знаешь худшее обо мне: откуда я родом и кто я на самом деле. И ты все еще хочешь мне помогать?

Глава 11

Джорджия вскочила с кресла.

— Худшее? Что значит «худшее»? Это больше похоже на лучшее! Ты рассказал мне невероятную историю о мальчике, жизнь которого началась трагично, но который благодаря своей силе характера и интеллекту стал удивительным человеком. И я с гордостью называю его своим другом.

Она почувствовала, что к глазам подступили слезы, но побоялась их сморгнуть, чтобы Уил не заметил.

— Ты в самом деле так считаешь? — спросил он.

— Конечно! Как ты мог подумать иначе? Мне хочется выбежать из этой комнаты и расцеловать ноги твоим родителям за то, что они спасли тебя от тех ужасов, что выпали на твою долю. Хотя, думаю, скорее ты сам себя спас.

— Это много для меня значит, Джорджи. Ты и твоя семья настолько… респектабельны — полагаю, это подходящее слово. Я боялся, что, узнав о моем прошлом, ты станешь думать обо мне хуже.

— Почему? Все, что ты пережил в детстве, случилось не по твоей вине — тебя подвели взрослые. Когда я думаю о том, кем ты сумел стать после такого трудного начала своей жизни, то горжусь тобой! Я сейчас не хочу следовать нашему с тобой правилу «Не прикасаться». Я должна обнять тебя, пожалуйста!

Джорджия обхватила его плечи руками. Уил в ответ тоже крепко обнял ее и прижал к себе. Как им обоим показалось, они простояли так долго, желая изгнать прошлую боль. Наконец Джорджия пробормотала:

— Если бы мы, твои друзья, знали, через что ты прошел в своем браке, мы сплотились бы вокруг тебя и непременно попытались вмешаться.

— Это не принесло бы пользы. Я сам создал себе проблемы, сам и должен был их решить. Кроме того, ты меньше всего годилась на роль помощницы в этой ситуации.

Она чуть отстранилась, все еще оставаясь в его объятиях.

— Почему?

— Я ведь уже говорил тебе. Энджи не верила, что мы с тобой — лишь друзья. Она столько раз обвиняла меня в том, что я, как она выражалась, неровно к тебе дышу.

— Забавно, Тоби тоже ревновал меня к тебе.

— Он предупредил меня, чтобы я держался от тебя подальше.

— Я этого не знала, но не удивлена.

— Он любил тебя.

— Да, это так.

— Почему же вы расстались? Он тебе изменял?

— Нет! — Джорджия положила голову на плечо Уила — было проще говорить такие личные вещи, не глядя ему в лицо. — Я разбила его сердце.

— Ты сказала мне, что Тоби — тот «единственный», которого ты искала всю жизнь, и что ты собираешься за него замуж.

— Я и в самом деле думала, что хочу выйти за него. Он был таким милым, красивым, у нас было много общего, мы отлично ладили, он умел меня развеселить. Мы уже собирались начать жить вместе, но что‑то меня словно останавливало.

— Тот факт, что ты предпочитаешь сначала свадьбу?

— Ты ведь знаешь, что я по натуре романтик. Я мечтала о большой свадьбе и безумной влюбленности.

— Но ты ведь и была влюблена в Тоби без ума.

— Да, я любила его, однако недостаточно сильно. Дело между нами шло к свадьбе, Тоби собирался сделать мне предложение, и я думала, что хочу именно этого. Но однажды ночью мне приснился сон. Мы вдвоем с Тоби ждем поезд на железнодорожной станции. Когда поезд прибыл, Тоби зашел в вагон, а я села в состав, стоящий с другой стороны платформы. Тоби выглянул, не понимая, куда я делась, а я смотрела на него сквозь стекла закрытых дверей поезда, уезжающего в противоположном направлении. Я проснулась вся в слезах.

— Это был вещий сон.

— Но я не придала ему значения. А чуть позже, когда Тоби встал на одно колено и сделал мне предложение самым романтическим образом, я открыла рот, чтобы сказать «Да», но вместо этого ответила «Нет».

— Бедный Тоби!

— Сначала он решил, что я шучу, но мне было не до шуток. Я просто поняла, что не могу выйти за него замуж. Я любила его, но не настолько сильно, чтобы хотеть провести с ним всю жизнь.

— Готов поспорить, Тоби не был доволен твоим решением.

— Само собой. В конце концов он и его родные возненавидели меня. Некоторые из моих друзей тоже встали на его сторону и начали говорить обо мне гадости.

— Было бы хуже, если бы ты порвала с Тоби не до свадьбы, а после.

— Мои родные так и заявили. Мама работает в суде по семейным делам. Она сказала, что я поступила абсолютно правильно.

Уил посмотрел на нее сверху вниз.

— Бедная Джорджи!

Он провел пальцем от ее скулы до уголка рта.

Она замерла. А затем Уил поцеловал ее и притянул ближе. Джорджия поцеловала его в ответ. Поцелуй быстро перерос из нежного в страстный. Джорджии невыносимо захотелось, чтобы Уил зашел в своих ласках гораздо дальше поцелуев. Он провел ладонями по ее груди, затем его руки скользнули вниз, обхватили ягодицы Джорджии, и она прижалась животом к его животу, но тут же отстранилась.

— Это не очень хорошая идея, — сказала Джорджия, тяжело дыша, и подумала, что не стоит так целоваться, наедине с Уилом в его спальне, особенно рядом с его огромной кроватью.

Он покачал головой.

— Все эти годы я сдерживал желание поцеловать тебя. Кто же знал, что это будет настолько сногсшибательно? Ты понимаешь, что это значит?

Он откинул прядь волос с ее лба.

— Что?

— Нам было бы классно вдвоем в постели!

— Уил!

— Это правда. Ты ведь тоже так думаешь, да?

— Нам лучше немедленно прекратить этот разговор!

— Практичная Джорджи! — хрипло сказал он.

— Осторожная Джорджи, которая знает, что это может привести лишь к разбитому сердцу, — возразила она. — Для такой, как я, не подходит вариант «секс от случая к случаю». Для меня секс должен быть частью постоянных отношений, которые ведут к браку.

Уил застонал.

— Как всегда, ты права.

— Не стоит рисковать нашей дружбой.

— Даже ради умопомрачительного секса?

Джорджии стало жарко от одной мысли об этом. Если один лишь поцелуй Уила может так ее завести, каково же будет заниматься с ним любовью?

— Звучит очень соблазнительно. Но нет, так не пойдет.

Джорджия поймала себя на мысли: «Что будет, если я сейчас возьму Уила за руку и подведу к этой большой кровати, что маячит за его спиной?» Чтобы не поддаться соблазну, она на всякий случай сжала пальцы в кулак.

— Знаю, ты права, — медленно произнес Уил с искренним сожалением. — Мы по‑прежнему должны придерживаться правила «Не прикасаться», за исключением случаев, когда нам нужно изображать жениха и невесту.

Джорджия, помолчав, призналась:

— Сегодня я несколько раз задавалась вопросом, каково это — быть на самом деле помолвленной с тобой, особенно когда речь шла о Тоскане. А затем…

Лицо Уила окаменело.

— Извини, я не хочу снова жениться. И я не поверю, что ты согласишься на что‑то меньшее, чем искреннее обязательство. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Ты неправильно меня понял.

Джорджия заставила себя проигнорировать боль, вызванную этими словами. «Выходит, Уил может жениться на такой женщине, как Энджи, но не допускает даже мысли о браке со мной! Что ж, мы ведь просто друзья», — напомнила себе она и заговорила, тщательно подбирая слова:

— Я собиралась сказать… Я не разрешаю себе думать о том, что мы можем быть больше чем друзьями. Если бы мы попытались дать волю своим чувствам — какими бы они ни были, — несколько лет назад, может, что‑то и могло бы из этого выйти. Но не сейчас. Тогда не было Нины. А теперь ты должен считаться с тем, что у тебя есть дочь. Ты ясно дал понять, что не хочешь больше жениться. А я хочу когда‑нибудь выйти замуж. Это значит, что, если бы я согласилась на твое предложение «дружбы с сексом», это стало бы для меня тупиком.

— Не понимаю, к чему ты клонишь…

— Что будет с Ниной, когда мы расстанемся? Она будет плакать по мне, как плакала, потеряв маму? Я не хочу еще больше травмировать жизнь этой драгоценной девочки.

— Я понимаю.

— Разве? Ведь я тоже буду плакать по Нине, когда мне придется уйти из ее жизни. Когда наш с тобой роман закончится, я не расстроюсь, если мы никогда больше не увидимся. Вот только к детям привязываешься легче и сильнее.

— Но…

— Ты должен помнить об этом, когда начнешь встречаться с другими женщинами. Думай о том, как ваши отношения могут повлиять на Нину.

— Я не собираюсь встречаться с женщинами.

— Рано или поздно это случится, — возразила Джорджия, стараясь говорить ровным и безразличным голосом. — И я с нетерпением жду возможности сыграть в жизни Нины какую‑нибудь постоянную роль — что‑то вроде суррогатной тетушки.

Уил надолго замолчал, размышляя, а затем наконец произнес:

— Нам не суждено быть вместе, не так ли?

— Ты прав, — ответила она, не в силах скрыть грусть и сожаление.

Джорджия взяла свой бокал вина, отпила немного и поставила его обратно.

— Не стоит пить много на ночь. Мне достаточно.

Она притворно зевнула, прикрыв рот ладонью, хотя совсем не устала. После поцелуя с Уилом тело пульсировало от желания. В голове все еще звучали слова: «Нам было бы классно вдвоем в постели!»

Джорджия могла бы прозаниматься любовью с Уилом всю ночь, не сомкнув глаз. Но она слишком ценила их дружбу, чтобы потерять ее ради физического удовольствия.

Уил положил руки ей на плечи.

— Джорджи, я не буду ночевать здесь сегодня. Раньше я бы мог спокойно провести ночь рядом с тобой, как тогда, в коневозке. Но теперь не смогу. Весь день я думал о том, каково это — расстегнуть твое платье и посмотреть, как оно соскользнет с твоего тела.

Она ахнула.

— Я гадал, какое нижнее белье на тебе надето.

— Черное кружево, — выдавила Джорджия.

Уил со стоном отступил на шаг.

— Ну зачем ты сказала! Теперь я буду мучиться всю ночь.

Она прищурилась.

— Сожалею. Но мне нравится носить красивое нижнее белье — предпочтительно французское кружевное.

Он снова застонал.

— А я представлял тебя в простом белом белье, в чем, конечно, тоже есть своя прелесть.

Может быть, это вино ударило Джорджии в голову, но она подумала о том, что устала от недооценки Уилом. Значит, он считал, что она носит белое старушечье белье? Джорджия была школьной учительницей, а не монахиней.

— Но черное кружево куда сексуальнее, верно? — дразнящим тоном сказала она.

Уил коротко, но страстно поцеловал ее.

— Я не могу находиться с тобой в одной спальне, воображая тебя в этом нижнем белье.

— Но я не сплю в нижнем белье.

— А в чем ты… — Он поднял руку. — Не отвечай на этот вопрос. — Уил с недоумением посмотрел в ее лицо. — Джорджи, я и не думал, что ты умеешь так динамить мужчин!

Она обняла его за шею.

— Ты еще многого обо мне не знаешь, Уил Хадсон.

Джорджия коротко поцеловала его, проведя языком между его губ, затем отступила — подальше от искушения.

— Я не хочу выгонять тебя из твоей спальни. Это неправильно. Ночуй на диване.

— В детской комнате Нины тоже есть диван. Я посплю на нем. Мои родители не удивятся, найдя меня там утром. Возможно, мне все равно придется вставать к ней ночью, и я не хочу тебя беспокоить.

— Это ты придумал нашу фиктивную помолвку. Я буду подыгрывать тебе столько, сколько потребуется. — Она протянула руку и целомудренно поцеловала его в щеку. — Спокойной ночи, Уил!

Глава 12

Следующие четыре ночи Уил притворялся, будто ночует в своей спальне с Джорджией, а на самом деле спал на диване в детской комнате. Они снова вернулись в режим «друзья» — больше между ними наедине не было ни поцелуев, ни прикосновений, ни флирта, потому что и Джорджии, и Уилу было слишком трудно справляться с ощущениями и эмоциями, которые вызывал физический контакт между ними. Перед Джеки и Дейвом они тоже вели себя весьма сдержанно.

В среду рано утром Джорджия проснулась одна в спальне Уила. Джеки и Дейв еще затемно уехали вместе с сыном в аэропорт — они улетали сегодня в Италию. Сонную Нину усадили в автомобильное кресло, чтобы она тоже проводила своих бабушку и дедушку, потому что Дейв хотел как можно дольше наслаждаться компанией недавно появившейся у него внучки.

Джорджию тоже приглашали поехать, но она отказалась, решив, что семье лучше провести некоторое время в одиночестве, без фиктивной невесты. Джорджия видела, как сильно Уил любит своих родителей. Если он когда‑нибудь снова женится, Джеки и Дейв станут замечательными свекром и свекровью. Но не для нее.

Нед тоже был очень дорог Уилу. Во вторник, на крещении Нины, Джорджия наконец‑то познакомилась со старшим братом Уила. Нед и его кузина Эрин прилетели из Олбери, чтобы стать Нине крестным отцом и крестной матерью. Нед походил на своего отца внешне, но по натуре был таким же энергичным, как Джеки.

После крещения, во время праздничного обеда в пляжном ресторане в Мэнли, Джорджия с удовольствием побеседовала с Недом и Эрин о лошадях и узнала больше о фамильной ферме Хадсонов. Понимая, что ей никогда не удастся там побывать, Джорджия ощущала странное чувство потери. Теперь она знала, почему Уил не позволял ей приезжать туда, — чтобы случайно не раскрылись секреты его детства, которые он так успешно скрывал от своих друзей из Сиднея.

Крещение прошло гладко. Нина вела себя очень хорошо, не капризничала. Но лишь одно портило все. Джеки настояла, чтобы во время обряда Нину держала на руках именно Джорджия, и все присутствующие наперебой удивлялись, как быстро девочка привыкла к своей будущей мачехе. А Джорджии казалось, что она обманывает и Нину, хоть та еще слишком маленькая, чтобы это понимать…

Джорджия встала с кровати, завернулась в одеяло и пошла босиком по холодному мраморному полу коридора. Дверь в спальню, которую ранее выделил ей Уил, оказалась открыта, и Джорджия зашла туда. Комната была стильно оформлена в синем, белом и серо‑зеленом цветах. Постельного белья на кровати не было, как и полотенец в ванной. Уил сказал, что экономка в течение дня подготовит комнату, чтобы Джорджия могла переехать туда этим же вечером.

Джорджия была рада, что больше не будет спать в кровати Уила, где она мучилась бессонницей, представляя себе, что он лежит рядом с ней.

Сегодня — ее первый день в качестве бывшей фиктивной невесты. Теперь она станет просто соседкой Уила и его другом. Джорджия понятия не имела, как Уил собирается объяснить своим родным расторжение «помолвки», — ее это не волновало. Он втянул их в эту авантюру, пусть сам и выкручивается.

Прогноз погоды не обманул — день выдался жарким. Джорджия подумала о том, что неплохо было бы поплавать в бассейне, но затем ей в голову пришла более классная идея. Почему бы не покататься верхом?

Она вернулась в спальню Уила, забрала оттуда свои вещи и перенесла их в свою комнату, что заняло всего несколько минут. Затем Джорджия оделась и направилась к конюшням.

Конюх был уже там. Пока он седлал Султана, рыжий кот терся о ноги Джорджии, требуя его погладить.

В воскресенье Джорджия уже каталась на Султане в манеже под присмотром Уила. Несмотря на свою надменную, аристократичную внешность, этот конь обладал покладистым характером и был безупречно выезжен. Джорджия сразу почувствовала себя как дома на его спине. «Он идеально тебе подходит. Можешь кататься на нем, когда захочешь», — разрешил тогда Уил…

Сев в седло, Джорджия пустила Султана шагом, размышляя о том, что не может себе представить лучшее место для жизни. Какой же Уил счастливчик! А ей повезло, что она сможет наслаждаться жизнью в этом прекрасном доме в течение следующих двух недель.

* * *

Уил, держа за ручку коляску, в которой сидела Нина, стоял возле конюшни и наблюдал за приближающейся Джорджией. Вот она потянулась и похлопала Султана по шее. Уил понял, что это — жест благодарности коню за прогулку. Джорджия любила и уважала лошадей так же сильно, как и он. Уил всегда восхищался тем, как замечательно она держится в седле.

Подъехав к конюшне, Джорджия спешилась одним изящным движением и повела Султана в его стойло. Уил любовался, как сексуально она выглядела в облегающих кремовых бриджах, высоких черных сапогах и простой белой рубашке поло. Куда сексуальнее, чем в самом откровенном наряде! Хотя Джорджия, безусловно, выглядела красиво и в платьях — элегантно и очень женственно.

Она сняла шлем наездника, и волосы волной упали ей на плечи. Лицо Джорджии раскраснелось, глаза сияли от восторга. Она подняла голову, поймала взгляд Уила и одарила его ослепительной улыбкой.

— Уил! Ты вернулся! И Нина тоже!

Джорджия направилась к нему. Он уже собрался ее обнять, но вспомнил, что не должен к ней прикасаться.

Она присела на корточки перед Ниной, сидящей в прогулочной коляске.

— Доброе утро, мисс Нина! Вам понравилась поездка в аэропорт? Папа показывал вам взлетающие самолеты?

Нина рассмеялась и что‑то счастливо залопотала, размахивая ручками.

— Она очаровала всех в аэропорту, — сказал Уил.

Джорджия выпрямилась и обратилась к Уилу:

— Султан просто великолепен! Мы отлично прогулялись. Твой конюх подсказал мне, в какую сторону отправиться. На конной тропе я встретила одного из твоих соседей и спросила его, можно ли покататься по пляжу где‑нибудь неподалеку. А он ответил, что нет. Какая жалость!

«Он»? Уил ощутил укол ревности при мысли о том, что Джорджия болтает с каким‑то парнем.

Уил нахмурился.

— Ты в порядке? — спросила Джорджия.

— Да. Подумал о завтраке. Я ужасно голоден. Ты уже ела?

— Нет. А Нину ты покормил?

— Она съела пюре из овсянки с персиком.

— Отлично! Если хочешь, я могу приготовить завтрак на нас обоих, — предложила Джорджия. — Как тебе, например, «взрослая» версия того, что ела Нина — мюсли и йогурт с фруктами? И вдобавок пожарю яичницу.

— С удовольствием принимаю это предложение. Ты ведь знаешь, повар из меня неважный. — Стараясь, чтобы это прозвучало как бы между прочим, Уил поинтересовался: — А что это за сосед, с которым ты разговаривала?

— Он не представился. Пожилой мужчина. Очень приятный, на красивом гнедом жеребце.

Ревность Уила утихла. Беспокоиться было не о чем, раз этот сосед пожилой, да и Джорджию, похоже, больше заинтересовал его конь.

— Знаешь, — сказала она, — во время сегодняшней прогулки мне так хотелось, чтобы ты скакал рядом на Калипсо! Но я поняла, что мы сможем ездить верхом только по очереди, так как одному из нас придется оставаться дома и присматривать за Ниной.

— Я тоже это понял. Можно сказать, что я сейчас прохожу ускоренный курс по воспитанию детей, и мне еще далеко до его окончания. Твое присутствие здесь — такая большая помощь для меня!

— Как я уже сказала, я вовсе не специалист по младенцам. Но мы можем учиться вместе, как настоящие родители. А когда Нина подрастет, она сможет кататься верхом вместе с нами. — Джорджия сделала паузу. — Это если я все еще буду приезжать к вам в гости.

Уил подумал о том, что за последней фразой скрывалось так много оставшегося невысказанным. Возможно, к тому времени Джорджия обзаведется собственной семьей, и у нее не будет времени и желания кататься верхом со своим старым другом. Или ее муж, такой же ревнивый, как Тоби, станет возражать против дружбы его жены с мужчиной.

А что же он сам? Он всегда будет рад видеть ее здесь. Уил не собирался заводить отношения с женщиной, которая будет против его дружбы с Джорджией. Почему? Да потому, что Джорджия для него — важнее всех остальных женщин. Осознание этого поразило Уила — словно его лягнула в грудь лошадь. Он внезапно понял, что ему не нужна никакая другая женщина. Он хочет Джорджию. Он ее любит!

— Надеюсь, ты всегда будешь нас навещать, — выдавил Уил.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулась Джорджия, но в ее глазах он увидел печаль.

Неужели это означает, что в будущем Джорджии для него не найдется места — даже как для друга? Эта мысль показалась Уилу невыносимой.

— Каковы твои планы на сегодня? — спросил он.

— После завтрака я собираюсь наверстать упущенное. Было замечательно пообщаться с твоими родными, но мне нужно закончить работу над иллюстрациями.

— О чем твоя первая книга? — поинтересовался Уил.

— Это книжка с картинками для самых маленьких детей, которые только научились читать. Она — о маленькой розовой древесной лягушке, которая живет в тропических лесах Квинсленда, где все остальные древесные лягушки зеленые.

— Звучит забавно. Мне нравятся лягушки.

— Я написала эту книжку в стихах.

— Уверен, что она просто замечательная! Я обязательно куплю одну для Нины и попрошу тебя поставить на ней автограф.

Джорджия лучезарно улыбнулась.

— Я с удовольствием подарю тебе один из моих авторских экземпляров.

— Ты сказала, что гордишься мной? Позволь мне сказать тебе то же самое. Я горжусь тобой, Джорджи! Я не очень разбираюсь в издательском деле, но знаю, что выпустить собственную книгу, да еще и нарисовать к ней иллюстрации, — настоящее достижение!

— Спасибо!

— А над какой историей ты работаешь сейчас? — полюбопытствовал Уил.

— О ящерице. Не смейся. Это очень милая ящерица.

— И не собираюсь смеяться. Я восхищен твоим талантом. Как думаешь, ты сделаешь карьеру в литературе?

— Это моя мечта. У меня так много новых идей! Вот почему я хотела бы за завтраком вместе с тобой спланировать, как мы дальше будем совмещать присмотр за Ниной и работу.

— Ты хочешь составить расписание? День за днем, час за часом?

— Неплохая идея. Но вряд ли получится, если учесть непредсказуемое поведение ребенка. А еще хотелось бы оставить свободное время для того, чтобы мы могли наслаждаться отдыхом в этом замечательном доме, который больше похож на частный курорт.

— Я хочу сделать все, чтобы ты и Нина были счастливы.

— И ты тоже.

Уил точно знал, что сделает его счастливым во время проживания Джорджии в этом доме — очень взрослые и приятные развлечения, которыми он и она могли бы наслаждаться, пока Нина спит. Но сейчас не время это обсуждать. Уил боялся, что может навсегда потерять Джорджию, если попытается на нее давить.

Глава 13

Неделей позже Джорджия сидела утром рядом с Ниной, играющей на мягком коврике. Пока девочка возилась с игрушками, Джорджия рисовала ее. Она запечатлевала на бумаге постоянно меняющееся выражение лица Нины, ее милые ножки и ручки. В альбоме было уже много подобных рисунков. Нина спит, Нина бодрствует, Нина смеется. За те две недели, что Джорджия знала эту малышку, та успела чуть измениться и немного подрасти. Джорджии нравилось наблюдать за тем, как меняется Нина, ее переполняла гордость за каждое маленькое достижение девочки…

Услышав, как открылась раздвижная дверь, ведущая на террасу, Джорджия подняла взгляд и чуть не выронила из рук альбом. Ее сердце учащенно забилось.

Уил был одет только в черные плавки, на его теле еще блестели капли воды, волосы были влажными. На его плечах лежало полотенце, не скрывающее от взора Джорджии мускулистые руки и торс, длинные сильные ноги. «Повернись, чтобы я могла полюбоваться твоим великолепным задом!» — мысленно взмолилась она. К счастью, Уил этого не сделал, потому что у нее и так закружилась от желания голова.

— Хорошо поплавал? — спросила Джорджия, пытаясь обрести самообладание.

— Потрясающе, — ответил Уил. — Я пойду в душ.

«Я присоединюсь к тебе там», — заявила Джорджия, но лишь мысленно. Разумеется, она бы не посмела произнести такое вслух. Когда Уил направился в сторону своей спальни, Джорджия сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

Она не могла дольше выносить эту пытку. Жить с Уилом, желать его, влюбиться в него… Да, Джорджия любила его. Она больше не могла этого отрицать. Ее чувства вышли далеко за рамки дружбы. Но нельзя было дать им волю — ведь ничего не изменилось. Надежды по‑прежнему нет. Джорджия была счастлива в доме Уила, но это было лишь временно. Она притворялась, что Уил для нее всего лишь друг, хотя знала, что хочет гораздо большего. Еще немного — и она совершит какую‑нибудь глупость. Например, пойдет за Уилом в душ, скинет с себя топ и шорты, а затем позволит ему снять с нее кружевное белье. После она обовьет руками его шею, прижмется к его обнаженному телу и…

Мысли, потекшие в опасном направлении, заставили Джорджию покраснеть до корней волос. К тому же она не могла присоединиться к Уилу в душе еще и потому, что присматривала за Ниной.

Джорджия взглянула на девочку, лежащую на животе на коврике, и спросила:

— Что делает моя дорогая малышка?

И тут же Джорджия с ужасом осознала, что назвала Нину «своей малышкой». Она закрыла лицо руками, поняв, что искренне полюбила и Нину. Как она позволила этому случиться? Теперь ее сердце может разбиться не один раз, а дважды.

Дрожащими руками Джорджия сунула свой альбом под диванную подушку, чтобы Уил не увидел ее наброски. Они были еще слишком грубыми и незаконченными.

К тому времени, когда Уил вернулся в комнату, к счастью, пульс Джорджии почти успокоился, но тут же снова зачастил, едва она увидела Уила в просторных белых брюках из хлопка и белом жилете, подчеркивающем рельефную мускулатуру и оттеняющем загорелую кожу. Темные волосы Уила были влажными от душа, который он принял, к сожалению, один.

Джорджия встала. Не подозревая о том, что она откровенно глазеет на него, Уил направился на кухню и принес оттуда высокий стакан газированной минералки, наполненный кусочками льда и лайма.

Он протянул его Джорджии.

— Как раз то, что мне было нужно, — сказала она, взяла стакан и села на диван.

— Я знаю, — ответил Уил, очаровательно улыбнувшись. — Ты раскраснелась. Тебе жарко? Может, отрегулировать кондиционер?

— Я играла с Ниной.

Уил занял свое любимое место на другом диване и поставил на столик свой стакан с минералкой. Затем он с любовью посмотрел на свою маленькую дочь.

— Может, пора забрать у Нины музыкальный молоток?

— Она отбросила его в сторону. Будем надеяться, что он ей надоел.

— Под те ужасные звуки, которые он издает, невозможно серьезно поговорить.

Джорджия тоже села на диван.

— Уил, мне как раз надо кое‑что обсудить с тобой. Через десять дней начинаются занятия в школе. Это означает, что я опять перееду к родителям. Думаю, тебе нужно начать искать няню. Я помогу тебе провести собеседования с кандидатами на это место, чтобы ты нашел подходящего человека.

Джорджии нечасто приходилось видеть, как Уил теряет дар речи. Он ошарашенно молчал минуту или две, а затем произнес:

— Я не ожидал.

— Мы же с самого начала договорились, что я поживу у тебя, пока в школе не закончатся каникулы, — мягко напомнила она.

— Я… мне невыносимо думать о том, что ты уедешь отсюда. Я не хочу этого. И Нина тоже.

Джорджии и самой было больно об этом думать. Но еще больнее было бы остаться и продолжать притворяться просто подругой, понимая, что влюбилась в Уила. А если он снова начнет встречаться с женщинами? Что ей делать, если он будет приводить их в свою спальню? Если она еще хоть немного задержится в этом доме, все может закончиться катастрофой и полной потерей дружбы с Уилом.

— Время пролетело так быстро! Не спеши уходить! — взмолился он. — Тебе здесь нравится?

— Очень! Я не могу представить себе лучшего места под солнцем.

— Так почему бы тебе не остаться?

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе ведь нравится тут жить, не так ли?

— Да, — призналась Джорджия и мысленно добавила: «Если не считать бессонных ночей, когда я лежу без сна, желая оказаться рядом с тобой в твоей спальне».

— Тогда оставайся и дальше моей соседкой по дому! Я имею в виду, сколько хочешь.

Джорджия и не надеялась на что‑то более романтичное. Уил ясно дал понять, что не может обещать ей серьезных отношений.

— Такой вариант мне не подойдет. Я преподаю в Северном Сиднее. Мне довольно долго добираться отсюда до школы, особенно в час пик. Кроме того, хоть ты и называешь меня соседкой, но на самом деле это твой дом, твои правила. Я здесь просто гостья. А я хочу быть независимой. Мне нужно собственное жилье — пусть даже это только комната в доме моих родителей.

«И мне нужен собственный мужчина», — мысленно договорила Джорджия. Ее сердце мучительно сжалось. Она не хотела другого мужчину. Она хотела Уила.

— У нас все получится! — заявил он.

— Как? Я здесь для того, чтобы помочь тебе с Ниной. Но я буду проводить в школе весь день.

— Я мог бы нанять няню, чтобы она присматривала за Ниной, пока мы на работе, а ты могла бы помогать мне с Ниной после возвращения домой и во время других каникул.

— А если я захочу куда‑нибудь пойти после работы? Или куда‑нибудь уехать на каникулах? Я уже собираюсь отправиться в Грецию в середине зимы. Мне нужна моя собственная жизнь, помнишь? Я должна двигаться дальше.

— Должен же найтись какой‑то компромисс! — Уил сделал паузу. — Нина будет очень скучать по тебе. И Султан, и Калипсо, и этот оранжевый кот.

— А ты, Уил? — Голос Джорджии дрогнул. — Ты будешь по мне скучать?

Он помрачнел.

— Почему ты спрашиваешь? Конечно, я буду скучать по тебе, Джорджи! Я хочу…

Дальнейшие слова Уила она не расслышала, потому что Нина снова решила поиграть с музыкальным молотком.

Джорджия вскочила с дивана и захлопала в ладоши.

— Она поползла, чтобы добраться до молотка! На животе. Не очень элегантно, но она поползла! Впервые! Умница! Она будет спортсменкой, когда вырастет. Я так горжусь ею!

Уил посмотрел на Джорджию.

— Ты любишь Нину, да?

Не было смысла скрывать правду.

— Да, люблю. Очень.

Джорджии хотелось всегда быть с ней рядом, чтобы видеть, как она растет, превращается из ребенка в подростка, затем становится взрослой девушкой. Мысль о том, чтобы стать ее мачехой, уже не пугала так, как раньше.

Радуясь тому, что дочь научилась ползать, Уил все же был более взволнован тем, что видел в глазах Джорджии, когда та смотрела на Нину. Он не хотел няню для Нины. Он хотел найти для нее мать.

А для себя? Для себя он хотел Джорджию.

С тех пор как она переехала сюда, этот огромный особняк стал настоящим домом — потому что Джорджия наполнила его своим теплом, своей энергией, своей добротой. Столько лет она находилась рядом с Уилом, маскируясь под его друга, хотя все это время была его идеальной спутницей. Уилу даже казалось теперь, что он всегда знал в глубине души: Джорджия для него — та единственная, которую он искал. И вот она снова ускользает от него. На этот раз Уил не собирался отпускать ее так легко.

— Давай я сфотографирую тебя с Ниной, — предложил он Джорджии.

Она вскинула руки к голове.

— Мои волосы в ужасном беспорядке.

Они и в самом деле были растрепаны. Но Уилу так даже нравилось. Ему очень хотелось запустить пальцы в эти волнистые пряди и поцеловать Джорджию.

— Твои волосы выглядят великолепно. Всегда. Ты вообще всегда выглядишь замечательно.

Она покраснела и наклонилась, чтобы взять Нину на руки. При этом Уил успел отснять целую серию фотографий: вот Джорджия нежно обнимает малышку, вот она ласково целует ее в макушку. Его захлестнули эмоции. Как славно выглядят вместе эти два любимых им человека! Никто, увидев их рядом, не поверит, что Нина — не дочь Джорджии. Они могли бы стать настоящей семьей. Его семьей!

Когда Джорджия предложила снять селфи втроем, Уилу, прежде чем ответить, пришлось сначала сглотнуть ком в горле.

Но потом ему уже было нетрудно улыбаться перед камерой, обнимая Джорджию, которая держала на руках Нину.

Вся эта суета, как и следовало ожидать, закончилась плачем уставшей и чрезмерно возбужденной Нины. Пока Джорджия успокаивала ее, Уил приготовил бутылочку со смесью, а затем Джорджия покормила малышку, отнесла в детскую и уложила спать.

Уил оставил их. Ему нужно было время побыть одному, чтобы выработать стратегию дальнейших действий. К тому времени, когда Джорджия вернулась из детской, план в его голове окончательно созрел.

— Нина сразу отключилась, — сообщила Джорджия.

— В холодильнике на обед есть кое‑что из деликатесов. Давай перекусим?

— Звучит заманчиво, — сказала она. — Но сначала нам нужно продолжить наше обсуждение.

— Хорошо, — согласился Уил. — Я придумал, как мы поступим.

Он понимал, что нужно тщательно подбирать слова, чтобы не спугнуть Джорджию.

Она подняла брови.

— В самом деле? Так быстро? Я тебя внимательно слушаю.

— Думаю, мы должны пожениться, — произнес Уил.

Глава 14

Джорджия ошеломленно посмотрела на Уила. Во рту у нее мгновенно пересохло.

— Ты только что сделал мне предложение?

— Это лучший выход из положения, не так ли? Я имею в виду, если мы поженимся. Давай пройдемся по всем пунктам. Мы так хорошо с тобой ладим. Ты — мой лучший друг. Тебе нравится жить в этом доме, а мне нравится, когда ты здесь. Ты — идеальная мать для Нины. Все члены моей семьи думают, что мы уже помолвлены.

Джорджия ощутила жестокое разочарование. Она подняла дрожащую руку.

— Подожди! Так ты предлагаешь мне фиктивный брак после нашей фиктивной помолвки?

— Черт, нет! Я говорю о настоящем браке. Во всех смыслах. Думаю, мы оба знаем, что в этой части у нас все будет отлично.

«Кто этот человек? — подумала Джорджия. — Столь трезвый и совершенно лишенный спонтанности. Куда делся прежний Уил?»

— Ты имеешь в виду «потрясающий секс»?

— Именно!

— Ничего не хочешь добавить? Может, еще один пункт?

— Само собой разумеется, что, как моя жена, ты будешь полностью обеспечена — не сомневайся.

— Ты говоришь о брачном договоре?

— Только если ты хочешь его заключить. Я тебе доверяю.

«Доверяет, но что насчет любви?» — мелькнуло в голове у Джорджии. Ее разочарование было настолько сильным, что стало тяжело дышать.

— Похоже, ты делаешь мне деловое предложение, а не предложение руки и сердца.

— Это так выглядит? Я не хотел, чтобы ты посчитала его спонтанным в ответ на новость о твоем переезде к родителям.

— Это все очень удобно, не так ли? — горько сказала Джорджия. — Давняя подруга, работающая школьной учительницей, играет роль матери для твоего недавно обретенного ребенка. Это как семья‑конструктор — «Просто добавь мать». Да еще и наши родители одобряют этот брак. Все будут поздравлять тебя с твоим прекрасным решением позаботиться обо мне.

— Я бы так не сказал. — В глазах Уила мелькнула тревога.

— А как бы ты сказал?

— Что, учитывая все обстоятельства, тебе стоит выйти за меня замуж. Так будет лучше для всех.

«Скажи, что любишь меня, Уил! — мысленно молила его Джорджия. — Скажи, что любишь меня, и я отвечу «да»!»

Но он этого не сделал.

Она глубоко вздохнула.

— В таком случае я вынуждена отклонить твое предложение.

Уил долго смотрел на Джорджию, на его лице отражалось неверие и разочарование.

— Ты мне отказываешь?

— Да. Не думаю, что брак со мной станет решением твоих проблем.

Если бы только все могло быть иначе! Джорджия знала, что, отказав, она прощалась не только с мечтой о браке с Уилом, но и с надеждой на продолжение их дружбы. Уж ей‑то было хорошо известно, как мужчина ведет себя по отношению к женщине, которая отвергла его предложение.

Уил наморщил лоб.

— И ты не передумаешь? Джорджи, если мы поженимся, у нас будет отличная жизнь. Мы будем счастливы. Подумай, как замечательно мы могли бы жить тут все вместе: ты, я, Нина, лошади.

«Просто скажи мне, что любишь меня!» — по‑прежнему безмолвно и тщетно молила она.

Джорджия вздохнула. Нельзя заставить человека полюбить. Если она продолжит этот разговор, то Уил просто будет твердить как попугай, что она — подходящая жена и мама для Нины. Но Джорджии хотелось настоящего, стопроцентного, а не того, что сгодится за неимением лучшего. И она не собиралась соглашаться на меньшее.

— Уил, извини, я не могу дать тебе тот ответ, который ты хочешь услышать. Да, это решило бы много проблем. — Она коротко безрадостно рассмеялась. — И не в последнюю очередь проблему с жильем для меня.

— Двери этого дома всегда для тебя открыты!

— Это очень мило с твоей стороны, но ты ведь понимаешь, что я не могу остаться. Даже до конца каникул. Мне жаль бросать вас с Ниной в сложном положении. Но, думаю, мне лучше уйти сейчас.

Уил схватил Джорджию за запястье. Она замерла.

— Не уходи так! — воскликнул он.

«Сделай свое предложение иначе! — опять взмолилась Джорджия. — Обними меня, скажи, что любишь, и я останусь!»

Не дождавшись ответа, Уил отпустил ее руку.

Не глядя ему в глаза, чтобы не расплакаться, Джорджия заговорила:

— Я не должна задерживаться здесь дольше, иначе мы будем слишком неловко себя чувствовать. Я собираюсь перебраться в отель на пляже в Мэнли, если там найдется свободный номер. Завтра я заеду, чтобы забрать свои вещи и попрощаться с Ниной.

Ее сердце пронзила боль при мысли о расставании с малышкой.

Джорджия даже не рассматривала вариант о возвращении в дом родителей, потому что устала от вопросов и требования объяснений. А друзья, у которых она могла бы временно пожить, все разъехались на отдых до конца каникул.

— Никто не гонит тебя отсюда!

В голосе Уила прозвучала такая грусть, что на мгновение Джорджия задумалась, не изменить ли решение. Может, стоит забыть свою мечту о взаимной любви и принять то, что предлагает Уил? Но если она пойдет на такой компромисс со своим сердцем, то никогда не будет счастлива.

— Таков мой выбор. Без обид, Уил. — Она не стала целовать его на прощание — это было бы слишком больно. — Не провожай. Я сама закрою за собой дверь.

Джорджия повернулась и направилась в свою комнату, чтобы собрать самое необходимое для ночевки в отеле.

Уил все‑таки последовал за ней до выхода из дома. Когда Джорджия молча шагнула через порог, Уил взмахнул рукой на прощание. Закрыв двери, он прислонился к ним спиной, прислушиваясь к тому, как машина Джорджии проехала по подъездной аллее до ворот, как их створки лязгнули, сначала открывшись, а после закрывшись за ней.

Чувствуя себя словно в тумане, Уил направился в гостиную. В этой пустой комнате еще совсем недавно звучал смех Джорджии. Уил услышал негромкое царапанье, повернулся и увидел через стеклянную раздвижную дверь рыжего кота, вставшего на задние лапы и просящего, чтобы его впустили внутрь. Кот искал Джорджию. Он никогда раньше не подходил к дому, а сейчас словно инстинктивно почуял, что она ушла.

— Извини, приятель, она бросила нас всех, — сказал Уил и хлопнул ладонью по спинке дивана так сильно, что боль пронзила его руку.

Он длинно и грязно выругался, понимая, что его гнев нацелен на самого себя.

Он все испортил своим предложением! Уил планировал сказать одно, а изо рта вырвалось совсем другое. Он собирался сказать Джорджии о том, как много она для него значит, как он был бы счастлив, если бы она разделила с ним свою жизнь. А вместо этого выпалил деловое предложение. Неудивительно, что его любимая подруга посмотрела на него так, словно на незнакомца, и что он потерял ее.

Неужели его неспособность выразить свои чувства уходит корнями в детство, когда проявить любовь означало показать свою слабость, которой кто‑то может воспользоваться? Неужели он так хорошо научился носить маску безразличия, что теперь не может ее сорвать? Нет, это не оправдание! Ведь он давно стал взрослым!

Уил снова хлопнул по спинке дивана. При этом из‑под диванной подушки выглянул уголок альбома — того самого альбома, в котором рисовала Джорджия. Она всегда закрывала его при приближении Уила. Он поддразнивал ее, спрашивая, почему она так тщательно прячет свои рисунки ящериц и лягушек.

Уил открыл альбом и обнаружил изысканный набросок лица спящей Нины. Нарисовано было настолько искусно, что девочка казалась живой. Красивая, невинная, драгоценная.

Уил перелистал весь альбом. Он был полон рисунков, и на всех была изображена Нина. Уил вгляделся в рисунок, на котором он смотрит в лицо Нины, а та смотрит на него. Это было нарисовано с огромной любовью к Нине и к нему.

И в этот момент он понял, что совершил чудовищную ошибку, позволил чему‑то бесценному просочиться сквозь его пальцы. Он потерял женщину, которую любит, и которая, возможно, любит его. Когда Уил предлагал Джорджии пожениться, он считал, что она его не любит, но надеялся, что она научится его любить. Этот рисунок подарил ему надежду.

Он должен найти Джорджию и открыть ей свое сердце!

Уил осторожно положил альбом обратно под диванную подушку и замер, услышав, как открылась и закрылась входная дверь, а затем раздались такие уже знакомые ему шаги Джорджии.

Джорджия успела доехать до конца улицы, на которой стоял дом Уила, когда поняла, что должна повернуть назад. Уил был ее другом. Она не могла оставить его таким — с болью и недоумением в глазах. Особенно теперь, когда узнала, какие ужасные вещи происходили с ним в жизни. В этом высоком, крепко сложенном, преуспевающем мужчине все еще жила душа пятилетнего мальчика, потерявшегося на пляже, и тринадцатилетнего рыцаря, заступившегося за попавшую в беду девочку.

Пока Уил перечислял преимущества их брака, Джорджия все ждала, когда он скажет, что любит ее. А Уил не сказал ни слова о любви. Но почему она сама, вместо того чтобы ждать, когда он прочтет ее мысли, прямо не спросила: «А как насчет любви, Уил?»

Джорджия решила вернуться и рассказать ему о своих чувствах. Даже если ей не понравится то, что она услышит в ответ, она сможет сказать себе, что, по крайней мере, попыталась откровенно объясниться, прежде чем уйти навсегда.

Джорджия нашла Уила в гостиной.

— Ты вернулась! — хрипло сказал он. — А я уже собирался отправиться тебя искать.

Он протянул руки, и Джорджия шагнула в его объятия. Когда она с облегчением прижалась к груди Уила и положила голову ему на плечо, ей показалось, что она вернулась домой. Она простояла так целую вечность, закрыв глаза и вдыхая опьяняющий знакомый запах Уила, радуясь тому, что она снова с ним.

Наконец Джорджия немного подалась назад и посмотрела в лицо Уила. Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ.

— Помнишь, как мы с тобой решили проблему путем «перемотки назад»? — сказала Джорджия. — Может, снова попробуем этот способ?

— То есть вообразим, будто ты предложила мне признаться тебе в любви?

— Неплохой план.

— Тогда представь, что я сказал: «Джорджия, я люблю тебя. Я всегда любил тебя — с того момента, когда увидел, как ты сердито топнула ногой, узнав, что в университете нет конного клуба».

Она потянулась и поцеловала его в губы.

— В самом деле? Ты так давно в меня влюбился? А что, я и в самом деле топнула ногой?

— Да, обутой в изящный сапог для верховой езды.

— Про сапог ты, по‑моему, наплел. Но в столь давнюю влюбленность я, пожалуй, поверю.

Уил рассмеялся, а Джорджия заявила:

— Теперь я говорю: «Все, чего я хочу, — это быть по уши влюбленной в мужчину, за которого я выйду замуж».

— А потом я спрашиваю тебя: «Джорджия, ты по уши влюблена в меня?» — Голос Уила звучал беззаботно, но его глаза сказали ей, что ответ для него очень важен.

— И я говорю… — Ее голос дрогнул. — Я говорю: «Да, я по уши влюблена в тебя, Уил Хадсон. И я рада этому. Видишь ли, я уже начала беспокоиться о том, что не умею любить. А теперь я понимаю, что это — из‑за тебя. Я не могла полюбить другого мужчину, потому что в моем сердце не было места ни для кого, кроме тебя. Оно уже было полно любви к тебе. Я просто этого не знала».

Уил поцеловал Джорджию долгим, сладким и полным обещаний поцелуем, а затем продолжил:

— После ты спрашиваешь меня, влюблен ли я в тебя по уши.

— И что ты отвечаешь?

Уил подхватил ее на руки и закружил по комнате, а затем поставил на ноги — задыхающуюся, хохочущую.

— Я по уши, безумно влюблен в тебя, Джорджия Лэнг! Ты выйдешь за меня?

Она не колебалась ни секунды.

— Да, Уил, да! Я выйду за тебя замуж!

— Ну а теперь кольцо. Правильное предложение руки и сердца всегда сопровождается вручением кольца.

— Я не жду этого, потому что у тебя не было времени его купить.

Однако Уил вытащил из брючного кармана черную бархатную коробочку, открыл ее, и Джорджия увидела изысканное винтажное кольцо с изумрудом и бриллиантами.

Она ахнула.

— Кольцо твоей бабушки! Но как оно тут оказалось?

— Нед привез его с собой и отдал мне на крещении Нины.

— Ты ничего не сказал.

— Я ждал подходящего момента. Оно тебе нравится? Если нет, сможешь купить себе другое, на твой вкус.

— Это кольцо подходит идеально. И мне нравится то, что оно символизирует — любовь твоей семьи к тебе.

Уил взял ее левую руку.

— Интересно, твоего ли оно размера? — Он надел кольцо Джорджии на палец. — Да. Подошло идеально. Это судьба. У него хорошая карма, помнишь?

Джорджия вытянула руку, чтобы полюбоваться блеском своего обручального кольца, и радостно вздохнула.

— Я никогда его не сниму.

— Как насчет того, чтобы пожениться на Пасху на родительской ферме?

— Отлично! Спасибо, Уил! Спасибо тебе за все! Спасибо за Нину! Я люблю малышку так, словно сама родила ее. И я обещаю всегда быть ей хорошей матерью.

— Я знаю, что так и будет. А еще ты будешь хорошей матерью другим нашим детям.

Джорджия потянулась губами к губам Уила. Их поцелуй вызвал у нее желание.

— Уил, а как насчет потрясающего секса?

— Я не против, — сказал он, уткнувшись носом в ее шею.

— В твоей комнате или в моей?

— Конечно, в моей! — уверенно сказал он. — Я, как будущий муж, должен отнести тебя в свою постель. — Он подхватил ее на руки. — Я с нетерпением жду, когда мы поженимся.

— Я тоже. У нас будет такая замечательная жизнь вместе!

— Уж это точно!

Content

Кенди Шеперд
Романтическое испытание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14