Мишель Дуглас

Пикник для влюбленных

Глава 1

— Но я же этим не занимаюсь!

Мия в ужасе уставилась на Гордона Коултера. Она числилась стажером в отделе садово-паркового хозяйства, а не устроителем праздников.

Гордон язвительно улыбнулся, и у Мии тоскливо засосало под ложечкой. В городском совете Ньюкасла Гордон — руководитель департамента парков и живой природы, начальник ее начальника — слыл мелочным бюрократом. Заповедный парк «Плам пайнс» находится в его ведении. И он не делал секрета из того, что хочет избавиться от Мии, но для этого надо, чтобы она допустила ошибку.

— Кроме того, я отвечаю за проект уничтожения сорняков, который мы должны реализовать в восточной части парка. Вероника настаивает на том, что это очень важная работа и надо закончить ее как можно скорее. Мы собирались начать сегодня.

— Именно поэтому я передал проект Саймону. Мия собрала команду волонтеров-энтузиастов, которых совершенно не интересовало ее прошлое. Но что важнее, они с Вероникой — смотрителем парка — собирались провести подробную инвентаризацию растений всей территории, и Мия с нетерпением ждала начала этого интереснейшего исследования. И вот ее отстранили.

— Мия, это не обсуждается.

Гордон выпрямился во весь свой не слишком высокий рост и выпятил живот. Если он полагал, что это придавало ему солидности, то заблуждался, это лишь привлекло внимание Мии к потемневшим от пота подмышкам его деловой рубашки.

— Вы должны понять, что умение трудиться в команде жизненно важно в такой скудно финансируемой сфере, как наша. И если вы отказываетесь исполнять указания руководства, вызванные производственной необходимостью, то вам следует подыскать другую работу.

— Феаруэзеры могут появиться здесь в любую минуту, поэтому, если вы отказываетесь сотрудничать…

— Я вовсе не отказываюсь. — Мия не могла позволить себе потерять это место. — Просто меня удивляет, что такое важное задание доверили именно мне.

— Если вы его провалите, Мейдью, вас уволят.

В этом она не сомневалась ни минуты.

— Естественно, как только вернется Нора, она снова займет свое место. — Он плотно сжал губы. — Но она заверила меня, что только вы способны ее заменить.

Нора давно хотела перевести Мию в отдел организации праздников, утверждая, что в садово-парковом хозяйстве она пропадает зря. Однако у девушки были свои планы, и работа по организации праздников в них не входила.

В дверь кабинета постучалась секретарша. Это был кабинет Норы, но Гордон всегда занимал его, когда ему приходило на ум поработать в «Плам пайнс», а не у себя в здании совета.

— Мистер Коултер, пришел мистер Феаруэзер.

— Проводите его сюда.

Мия отошла в сторону и, поскольку сесть ей не предложили, встала сбоку от письменного стола.

— Мистер Феаруэзер, очень рад вас видеть!

Гордон вышел вперед с протянутой рукой и широкой улыбкой на губах.

Мия взглянула на Дилана Феаруэзера и заморгала, ослепленная его великолепием. Она не увлекалась чтением светской хроники и все же знала, что Дилан Феаруэзер считается одним из самых блестящих молодых людей Австралии. В прошлом году он вошел в список двадцати самых завидных женихов.

Если одним из критериев считалась сексуальная привлекательность, то этим Дилан Феаруэзер обладал в избытке!

Высокий, широкоплечий, загорелый, с длинными волосами цвета темного золота и голубыми глазами, он был необыкновенно хорош собой. Светло-голубая рубашка и бежевые брюки отличного качества говорили о непринужденной элегантности и достатке.

Мия попыталась отвести взгляд, но не смогла. За свои двадцать пять лет она ни разу в жизни не сталкивалась с таким совершенством. Она сглотнула и постаралась взять себя в руки.

Когда Гордон сказал, что сегодня ей придется заняться Феаруэзерами, она подумала, что речь идет о смущенной невесте и ее тетушке в сопровождении пары помощников. Но Мия никак не ожидала увидеть брата невесты.

Закончив обмен любезностями с Гордоном, он повернулся к ней и протянул руку:

— Дилан Феаруэзер.

Мия машинально приняла ее, с удовольствием ощутив в меру крепкое пожатие, и растаяла от его неожиданно теплой улыбки.

— Мия Мейдью? Рад с вами познакомиться. Карла говорит по телефону. Она скоро подойдет.

— Ничего страшного.

Предложив Дилану кресло, Гордон бросил на Мию недовольный взгляд.

Похоже, он заметил ее растерянность. Она почувствовала, что краснеет. Гордон уселся на свое место. Мии он так и не предложил сесть.

— К сожалению, Нора не сможет сегодня прийти. Утром по пути на работу она попала в автомобильную аварию.

Мия охнула. Прижав руку к груди, она почувствовала, как екнуло сердце. Феаруэзер окинул ее быстрым взглядом и привстал в кресле.

— Надеюсь, с ней все в порядке? — спросил он.

— Да, да, она не пострадала, но ее машина, судя по всему, пойдет под списание. В любом случае я настоял, чтобы она поехала в больницу для всестороннего обследования.

— Весьма разумно, — согласился Дилан.

— Вместо нее — как вы сами понимаете, это временная мера — обо всех услугах, которые мы предоставляем для проведения свадебного праздника, вам расскажет Мия. Вы сможете задать ей любые интересующие вас вопросы. Она вам все покажет. И не бойтесь нас затруднить, мы готовы удовлетворить любые ваши пожелания.

Мия внутренне собралась. Ей и раньше случалось помогать Норе на свадьбах и корпоративах. Конечно, она сделает все, что сможет, чтобы ответить Феаруэзерам на все вопросы и помочь Карле спланировать свадьбу ее мечты.

— Вы не хотите приступить, Мия? — строго спросил Гордон.

— Да, да, конечно. — Она изобразила на лице любезную улыбку. — Если вы дадите мне папку, которая лежит в верхнем ящике стола, мы с мистером Феаруэзером продолжим разговор в переговорной.

На лице ее начальника мелькнуло выражение досады. И Мия догадалась: он думал, что она не знает о существовании папки. А она помогала Норе подбирать материал. Похоже, он так сильно ее ненавидит, что готов потерять богатого клиента, лишь бы ее унизить.

Заставив себя успокоиться, Мия взяла у Гордона папку и, выйдя из его кабинета, повела Дилана Феаруэзера в переговорную. Сердце стучало как бешеное, на лбу выступил пот.

— Не желаете ли чаю, или кофе… или, может быть, воды? — Она жестом указала Дилану на стул возле стола.

Усевшись за стол напротив, Дилан пристально изучал ее, в его взгляде появилась озабоченность.

— Думаю, бутылка воды и два стакана — это то, что нам нужно.

Мия почти вылетела из переговорной, чтобы принести воды, сокрушаясь из-за того, что он заметил, как она нервничает. Прежде чем снова войти, девушка глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки.

— Нора ваша подруга? — спросил Дилан.

Когда она села, он взял бутылку, налил в стакан воды и подвинул его к Мии.

— Она моя коллега, мы вместе работаем. И я очень ее люблю.

— Вы так разволновались, узнав, что она попала в аварию.

— К счастью, она не получила серьезных травм. — Дилан внимательно смотрел на нее, что не способствовало ее попыткам успокоиться. — Я обязательно ей позвоню, чтобы узнать, не нужна ли помощь. А теперь позвольте, я покажу вам материалы, которые мы с Норой подготовили.

— Прошу вас, вы должны называть нас Карла и Дилан.

— Дилан, — на пробу произнесла она.

И в награду получила улыбку, от которой забыла, о чем собиралась говорить.

— Вот видите… это совсем нетрудно. Верно, Мия? — Он улыбнулся. — Теперь я вижу, почему Карла настояла, чтобы ее свадьбой занимались именно вы.

— Боюсь, вы меня с кем-то путаете, я незнакома с вашей сестрой, мистер Фе… м-м-м… Дилан.

Он пристально посмотрел на нее и просто кивнул, оставив эту тему.

Мия опустила глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Вы знаете, в каком месте парка Карла хотела бы организовать церемонию?

— Около маленького пруда с лилиями. Кажется, именно там она познакомилась с Тьери.

Мия сделала пометку в своем блокноте. Когда она снова подняла на него взгляд, он удивленно моргнул.

— Разве вы не будете рассуждать о том, как это романтично?

Она подумала, что это вряд ли входит в ее обязанности.

Дилан засмеялся, как будто прочитал ее мысли.

— Я вижу, вы не романтик, мисс Мейдью.

Мия направила на него ручку.

— И тем не менее я отличный работник.

— Прекрасно. — Его улыбка стала еще шире. — Значит, вы, по крайней мере, внесете долю здравого смысла во все это безумие.

Ее губы дрогнули в некоем подобии улыбки.

— Аллилуйя! — Дилан воздел руки к небу.

— Что с вами?

— Наконец-то мне удалось заставить вас улыбнуться.

Мия смущенно уставилась на него. Как бы ей хотелось снова вернуться к своим животным и растениям. Она состроила любезную улыбку.

— О, нет, ради бога, нет! По десятибалльной шкале это недотягивает даже до тройки.

Ей ничего не оставалось, как засмеяться.

Он положил локти на стол. Мия увидела в уголках его глаз тоненькие веселые морщинки. Похоже, Дилан много смеется. Еще она отметила длинные густые ресницы и четкую линию полной нижней губы. В самом центре груди вдруг с силой застучал пульс.

— Представляю, как увлекательно было бы заставить вас смеяться по-настоящему, Мия Мейдью.

Она сложила руки на груди и прищурилась:

— Я вас раскусила, Дилан Феаруэзер. Вы неисправимый ловелас. Я подозреваю, что вы просто не в состоянии удержаться, чтобы не флиртовать.

Дилан поднял руки вверх:

— Виновен и готов понести наказание! Но мой флирт совершенно безобиден.

От его улыбки у Мии свело живот.

— Но зачем?..

— Затем, что это весело. — Дилан усмехнулся. — А вам не хочется пофлиртовать?

И Мия ничего не могла с собой поделать. Она засмеялась.

Слава богу! Эта женщина умеет смеяться.

Дилан откинулся на спинку стула и выдохнул, когда похожая на строгую школьную учительницу Мия в один миг превратилась в озорного чертенка. Его взгляд задержался на ее губах, и только теперь он заметил, какие они пухлые.

Когда они сказали, что хотят видеть Мию в команде, занимающейся подготовкой свадьбы, Нора дала Мии блестящую рекомендацию. И это обнадеживало, ведь Дилану хотелось, чтобы все, связанное со свадьбой, несло Карле радость. Он должен был удостовериться в том, что все пройдет без сучка без задоринки.

Если бы только он мог быть уверен, что с этой чертовой свадьбой все в порядке!

— А далеко этот пруд с лилиями? Вы можете мне его показать?

— Вы хотите посмотреть пруд прямо сейчас?

— Да.

— А как же ваша сестра?

— Она висит на телефоне со своим нареченным. Это может продолжаться несколько часов. Я отправлю ей сообщение, чтобы она знала, где нас найти.

Дилан достал мобильник и написал сообщение: «Мия ведет меня к пруду с лилиями. Встретимся там».

Он показал Мии текст, а потом нажал «Отправить».

Затем они вышли из офиса под теплое летнее солнце, и он полной грудью вдохнул пахнувший эвкалиптами воздух. Маленькое административное здание стояло на краю роскошной прямоугольной лужайки размером не меньше двух футбольных полей. По краям лужайки под сенью вековых деревьев стояли два ряда накрытых для пикника столиков. На ветках расселись разноцветные попугаи.

Под соседний столик для пикника забрел павлин, а из кучи листвы вылезла дикая индюшка. Воздух наполняли крики птиц и теплые ароматы луговых трав. Небольшие группки людей толпились вокруг столиков, некоторые сидели на траве. Со стороны детской площадки, проглядывавшей сквозь деревья, до Дилана доносился детский смех.

— Я смотрю, это место пользуется популярностью.

— Да.

Мия жестом указала, что им надо идти по дорожке, ведущей влево.

Ее темно-каштановые волосы, убранные в тугой конский хвост, красиво отливали на солнце красноватым золотом. На лице ни грамма косметики. Впрочем, Мия в ней не нуждалась: у нее был чудесный цвет лица — кремовая кожа с нежным румянцем.

— Мы можем на время свадьбы арендовать весь заповедник?

— Боюсь, что нет. «Плам пайнс» — общественный парк. Мы можем огородить часть территории, где будет проходить свадьба, и перекрыть туда доступ публике.

— Хм-м…

— Вы полагаете, это может стать проблемой?

— Нет, я найму надежную охранную фирму.

— Если вам понадобится помощь в подборе фирмы, дайте мне знать. — Она повела его по мосту через большой пруд. — Парк открыт для посещения с семи утра до семи вечера.

Дилан уставился на обширную гладь пруда. У дальнего берега он заметил несколько черных лебедей.

— Это и есть пруд с лилиями?

— Нет, это утиный пруд.

Он бросил взгляд на воду прямо под ними и удивленно моргнул, когда оттуда вынырнула голова черепахи.

— Это… — он замер на месте. — Это же…

Мия наклонила голову:

— Обычная длинношеяя черепаха. Их здесь много.

Дилан упер руки в бока и обвел взглядом окрестности. Парк, безусловно, был очень красив, а окружавший пруд лес выглядел поистине величественно. Дилан побывал в самых экзотических местах планеты, однако умудрился пропустить то, что было у него под носом.

— Трудно поверить, что мы стоим в черте второго по величине города в Новом Южном Уэльсе. Ощущение такое, что мы в диком лесу.

— Да, иметь такой парк — большая удача для нас.

— Если вы хотите, чтобы свадебный праздник продлился дольше официального времени работы парка, вам придется обратиться в совет за разрешением. Но, думаю, проблем с этим не возникнет.

Она решительным шагом пошла дальше, и Дилан, бросив еще один взгляд туда, где скрылась черепаха, последовал за ней.

— А вы когда-нибудь видели свадьбу, которая закончилась бы до семи вечера?

— Знаете, сейчас модно устраивать церемонию утром и ограничиваться праздничным ланчем. Так что да, видела.

До чего же она серьезная. И все понимает буквально. Дилан невольно засмеялся.

Мия взглянула на него и строго нахмурила лоб:

— Что здесь смешного?

— Я вижу, вы не любитель болтать попусту, верно?

Она резко остановилась.

— Вы хотите поболтать?

— Как вы обеспечиваете закрытие парка в семь вечера?

— Мы закрываем ворота, которые ведут на парковку. За открытие их без разрешения полагается большой штраф. Наши сотрудники и ваша охрана получат список номеров машин гостей, чтобы они смогли въезжать и выезжать, когда им будет угодно.

— Хорошо.

— «Плам пайнс» расположен в пригородной зоне, поэтому здесь нечасто встретишь пешеходов или бродяг, которые ищут место для ночлега. — Мия заглянула в блокнот. — Вам известно, сколько будет гостей?

— Карла сказала мне, что хочет маленькую вечеринку для самых близких.

— А вы, случайно, не в курсе, что означает в представлении вашей сестры «маленькая»?

— Понятия не имею. К тому же не знаю, что она подразумевает под словом «близкие».

— Полагаю, мы должны выяснить это как можно точнее. От этого зависит, сколько лампочек мы будем развешивать под навесом и на соседних деревьях, а также количество белых скатертей, букетов, свеч, фарфора на столах и число музыкантов.

— Звучит так, словно вы все это не одобряете.

Она вскинула голову и посмотрела на него:

— Мистер Феар… Дилан. Одобрять или не одобрять — это не мое дело. Задача «Плам пайнс» помочь Карле устроить такую свадьбу, которая понравится ей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удовлетворить все ваши пожелания.

Ее темно-зеленые глаза прямо и твердо уставились на него, и Дилан вдруг почувствовал, что ему надо перевести дух.

— Мне нужно, чтобы вы проявляли такую же заинтересованность в этой свадьбе, как Карла, — сказал он.

— Конечно, это я вам обещаю. Но вам этого недостаточно, верно? Вы хотите, чтобы я испытывала такой же восторг.

Он поморщился, поняв, как дико звучит эта мысль, произнесенная вслух. А ему просто хотелось, чтобы она снова улыбнулась. Ради этого он и затеял весь разговор.

Дилан потер рукой загривок.

— Когда речь заходит о свадьбах, мне на ум приходят слова «приятное волнение», «веселье» и… «радость».

Ему хотелось, чтобы не только свадьба, но и вся жизнь Карлы наполнилась радостью. Он почувствовал стеснение в груди. Если Тьери ее обидит, он…

Мия сделала пару шагов и встала прямо перед ним. Дилан моргнул.

— Чтобы свадьба прошла успешно, необходимо проделать массу работы, которая не бросается в глаза. — Она направила на него кончик своей ручки. — Радость и воодушевление — это очень хорошо, но моя работа, как я себе ее представляю, состоит в том, чтобы сохранять здравомыслие. Вам не приходит в голову, что энтузиазм может проявляться спокойно? — спросила она.

— Согласен. Извините. — Он поморщился. — Это невесте полагается сходить с ума, не так ли? Но вовсе не ее брату.

Мия наконец улыбнулась, и сердце Дилана с силой ударилось в грудь.

— Вы очень волнуетесь за нее? — Она снова посерьезнела. — Обычно я бываю сдержанна. Но это не значит, что меня ничто не волнует.

— А я, наоборот, всегда рвусь общаться. И иногда забываю, что это желание присуще не всем.

— Вы по-прежнему хотите посмотреть пруд с лилиями?

— Да, конечно. И мое желание увидеть пруд не требует, чтобы вы относились к этому с бурным восторгом.

Он мог поклясться, что ее губы дрогнули в улыбке всего лишь на мгновение. Дилана радовало общество Мии. Карла говорила о ней с восторгом, и ему стало интересно, кто же произвел такое сильное впечатление на его сестру.

Однако сейчас ему нужно ответить на вопрос, что значит Карла для Мии — просто выгодный клиент или нечто большее? Дилан очень хотел, чтобы у Карлы появилась подруга, с которой она могла бы обсуждать все, что касалось свадьбы.

Он оглянулся и заметил, что Мия пристально смотрит в какую-то точку у него за спиной. Дилан проследил за ее взглядом и увидел вольер для страусов эму. Одна из птиц сидела на земле в пыли. Дилан снова посмотрел на Мию, она стояла, прикусив губу.

— С этим эму что-то не так?

Она колебалась.

— Вы не возражаете… — Она махнула рукой в сторону загона.

— Нет, ничуть.

— Эй, Чарли… поди-ка сюда, малыш!

Мия постучала по ограждению. Эму повернул голову и уставился на нее, но не двинулся с места. Мия достала мобильник.

— Дженис? Это Мия. Чарли как-то неважно выглядит. Ты можешь кого-нибудь прислать, чтобы его осмотрели? — Она плотно сжала губы, слушая, что отвечают на том конце. — Он сидит на земле, я его зову, а он не подходит. Но…

Мия шумно вдохнула, и Дилан догадался, что она пытается успокоиться.

— Ладно, если это все, что ты можешь сделать… — Она с силой надавила на кнопку отключения и сунула телефон в карман.

— Вы беспокоитесь за него?

— Чарли вырос у нас. Он совсем ручной. Обычно он стоит у забора и выпрашивает угощение. Все, кто здесь работает, его обожают.

Дилан бросил взгляд на эму.

— Может быть, вы хотите осмотреть его?

Она огляделась, как будто проверяла, не слышит ли их кто-нибудь.

— Вы не будете возражать?

— Нисколько.

— Это займет всего минуту. Я просто хочу убедиться, что его ноги в порядке. Выброшенные пластиковые пакеты — это сущее проклятие. Такое впечатление, что они летят к нам со всех сторон.

— Я ничего не имею против.

Мия подошла к воротам загона и отперла их ключом, который извлекла из одного из многочисленных карманов своих брюк-карго цвета хаки.

Обернувшись, она бросила на Дилана извиняющийся взгляд:

— Я должна попросить вас не заходить в загон. Если я разрешу вам пойти со мной, это будет нарушением правил.

— Поверьте, я с удовольствием постою снаружи, но этот эму такой огромный. Что, если он на вас нападет?

— Он мне ничего не сделает. Я вам обещаю.

— В таком случае я обещаю, что буду стоять с этой стороны ограждения.

Тем не менее он почувствовал, что его сердце забилось чаще, когда Мия проскользнула в загон и стала приближаться к гигантской птице. Она погладила страуса по шее, ничуть не смущаясь его размерами. Дилан напомнил себе, что она обучена обращаться с этими существами, но все же не сводил с нее глаз.

Мия просунула руки под тело птицы и приподняла ее, заставляя встать на колени. Теперь Дилан увидел, что ноги страуса в чем-то запутались. Бедный эму был совершенно беспомощен! Дилан с восхищением смотрел, как Мия осторожно освободила ноги птицы. Все это время она успокаивала эму, бормоча, что он хороший мальчик, красавец и тому подобное. Чарли наклонился совсем близко к ней, выражая полное доверие.

Затем Мия снова подсунула под него руки со словами:

— Ну, давай, Чарли, поднимайся.

Эму издал какой-то сдавленный звук, и сзади прямо на рубашку Мии из него вывалилось что-то зеленое и малоприятное на вид. Только после этого птица окончательно встала на ноги и бросилась к поилке с водой. Мия с комичным удивлением на лице отскочила назад. Она с ужасом повернулась к Дилану.

Дилан прикрыл рот рукой, чтобы хоть немного приглушить хохот. Подавляющее большинство женщин, которых он знал, разрыдались бы или пришли в бешенство. Но не Мия. Она отвела назад плечи и вышла из загона, стараясь сохранять достоинство, насколько это возможно. Но даже ей это давалось с трудом. Вся ее рубашка была перепачкана птичьим пометом.

Словно прочитав его мысли, она вздернула подбородок:

— Как видите, Чарли преподнес мне маленький подарок за мою заботу.

Дилан сглотнул и сделал серьезное лицо:

— Вы сделали доброе дело, Мия.

— Проблема в том, что, когда эму нервничают, это кончается, — она опустила взгляд на свою одежду и наморщила нос, — диареей.

— Господи, какое счастье, что эти птицы не умеют летать!

Эти слова вырвались у него сами собой, и он увидел, как задрожали губы Мии, она оценила весь комизм ситуации.

Дилан больше не мог сдерживаться, он расхохотался.

— Мия, простите меня. Не обижайтесь, но, когда это случилось, у вас сделался такой вид. Это просто… это было бесподобно!

Мия усмехнулась, осторожно дотронувшись до испачканной рубашки.

— Чертова птица! Я тут стараюсь в наилучшем свете представить вам с сестрой достоинства нашего парка… а теперь вы будете бояться, что можете подцепить диарею от кого-нибудь из наших диких обитателей!

От этих слов Дилан окончательно зашелся в хохоте. Мия, запрокинув голову, хохотала вместе с ним. Сердце Дилана с силой ударилось в грудь, и на какое-то мгновение он потерял дар речи. Он просто смотрел на нее и не мог оторваться.

— Знаете, вам надо чаще смеяться. Вы становитесь неотразимо красивой.

Мия взглянула на него, и смех замер на ее губах. Казалось, в воздухе между ними промелькнула искра. Мия покраснела, быстро отвернулась и направилась к водопроводному крану, торчавшему у ворот загона.

Дилана окатила волна жара. Значит… серьезная Мия Мейдью в конце концов поддалась его чарам?

Он тут же выругался про себя. Его заигрывание ровным счетом ничего не значит, а девушка может подумать, что между ними что-то может быть.

Мия наклонилась к крану и стала замывать свою рубашку.

— Если хотите, я могу дать вам носовой платок.

— Спасибо, но мне кажется, я уже сделала все, что возможно. Вы не раздумали идти к пруду с лилиями?

— Нет.

— Вы не возражаете, если я позвоню в офис, чтобы они не беспокоились о Чарли?

— Нет, конечно.

Их общение снова возвращалось в деловое русло. Но Дилана не оставляло ощущение, будто что-то изменилось — Мия его заинтриговала.

Дилан со вздохом отмахнулся от непрошеных мыслей. Надо сосредоточиться на главном. Он не может подвести Карлу. Особенно сейчас, когда она больше всего в нем нуждается.

Глава 2

Вскоре они подошли к пруду с лилиями. Увидев это чудо природы, Дилан понял, почему Карла влюбилась в него. В точном соответствии с названием овальную гладь этого маленького живописного водоема украшали большие зеленые листья кувшинок. С трех сторон пруд окружали деревья и дикие кусты. А с одной стороны раскинулась большая округлая зеленая лужайка.

— Этой лужайки хватит, чтобы установить навес, под которым можно легко разместить до шестидесяти гостей. И позади еще останется место для палаток официантов и фургонов с провизией.

В этот момент к ним стремительным шагом подлетела Карла. Весьма кстати, если учесть, что Дилан вдруг поймал себя на том, что слишком пристально изучает грудь Мии, плотно облепленную намокшей рубашкой.

Карла улыбнулась Мии:

— Привет! — Взяв Дилана под руку, она воскликнула: — Ну разве это не идеальное место?!

Он посмотрел на сестру, на ее улыбающееся лицо, светившееся счастьем.

— Да, оно прелестно, — согласился он. Эта свадьба стала для него полнейшей неожиданностью. Но, если Карла действительно хочет, он должен устроить для нее идеальный праздник. — А где Тьери?

По лицу сестры пробежала тень.

— У него что-то случилось. Он не смог выбраться.

Дилан считал, что на долю Карлы выпало достаточно горя, и ему хотелось защитить ее от любой сердечной боли.

Карла подошла к Мии:

— Вы на меня не сердитесь?

— Значит… значит, на самом деле вы не Карли Смит, наш постоянный посетитель и ярая защитница окружающей среды?

Карла покачала головой.

— Понимаю.

— Пожалуйста, скажите, что вы не держите на меня зла. Вы были так добры ко мне. Я обожаю ходить за вами хвостом, когда вы водите экскурсии по парку. Вы никогда не обращались со мной как с дурочкой. О! — Она поспешно добавила: — А значит, вы понимаете, что я действительно интересуюсь защитой и сохранением окружающей среды.

— Конечно, я на вас не сержусь.

Мия улыбнулась, и ее улыбка сказала Дилану самое главное — Мия искренне полюбила его сестру.

— Хорошо. — Мия сверилась с блокнотом. — Теперь я хочу, чтобы вы самым подробным образом рассказали мне, какой вам видится ваша свадьба.

— Разве Дилан ничего вам не рассказал?

— Мы не хотели начинать без вас.

Дилан не ожидал такой дипломатичности.

Он отступил, предоставив двум женщинам обсуждать детали предстоящего праздника. Наблюдая за ними, он мысленно благодарил тактичность Мии, не позволившую ей задать вопрос о том, почему Карла не упоминает ни подружек невесты, ни родственниц женского пола. У Карлы никого нет, кроме брата. А теперь еще Тьери.

Мия провела с Диланом и Карлой два часа, хотя после появления Карлы Дилан мало что говорил и больше не заигрывал с Мией. И хорошо, хотя она немного сожалела об этом.

И это говорит о том, что в образе жизни, который она для себя выбрала, есть изъян.

В порыве безудержного восторга Карла не умолкала ни на секунду. Теперь она была совсем не похожа на Карли Смит, которую Мия взяла под свое крыло. На ту постоянную посетительницу парка, которая молча смотрела вокруг широко распахнутыми глазами. Мия заметила, как порозовели щеки Карлы, как заблестели ее глаза, и подумала: «Да, именно так выглядит любовь». И Мия больше никогда не хотела иметь с этим дела.

Карла говорила о поздравлениях, о букетах, о салфетках и еще о тысячах разных мелочей — Мия едва успевала записывать все в блокнот, — но ни словом не обмолвилась о гостях со стороны невесты.

Возможно, Карла еще не решила, кто будет ее сопровождать. Большого торжества не планировалось. Карла собиралась пригласить лишь узкий круг гостей из пятидесяти человек. Что означало очевидное нежелание устраивать большой свадебный прием.

И все же время от времени Карла запиналась. В такие мгновения она бросала взгляд на своего брата, и Дилан, без промедления вступая в разговор, сглаживал любые смущавшие ее заминки, чтобы она могла продолжить дальше.

Под маниакальным восторгом Карлы Мия чувствовала затаенную уязвимость и не могла избавиться от невольного желания защитить ее. Теплое чувство к Карли — Карле — возникло у Мии в тот самый момент, когда она впервые увидела эту девушку. При всей своей сердечности и энтузиазме Карли казалась немного потерянной, и Мии захотелось ее поддержать.

Как правило, Мия старалась не сближаться с людьми. Но вести себя с Карлой так же холодно и профессионально, как она старалась держаться с другими посетителями, казалось ей слишком жестоким.

— Могу я завтра приехать сюда с Тьери и снова пробежаться по всем пунктам нашего плана?

— Да, конечно.

Мия очень надеялась, что завтра на работу вернется Нора и возьмет все в свои руки, а она благополучно удалится в западную часть парка, где займется своими сорняками.

Карла взглянула на часы.

— Мне надо бежать. Я обещала Тьери, что встречусь с ним за ланчем. — Она повернулась к брату: — Дилан?

Дилан поднял руки вверх:

— Я со всем разберусь. Обещаю. Сейчас мы с Мией вернемся в офис и все обсудим.

Мия почувствовала тяжесть в груди. Что они обсудят? Она не имела полномочий что-либо обсуждать. Должно быть, у нее сделался удрученный вид, потому что Дилан рассмеялся:

— Мия, не упрямьтесь. Будет весело. Я угощу вас чашечкой кофе и черничным кексом.

Его улыбка могла растопить даже Снежную королеву, но Мия была сделана из чего-то покрепче льда.

— Вы ничего такого не сделаете. — Она сунула блокнот в карман, и они направились к главному корпусу. — Гордон Коултер будет возмущен. Все напитки и закуски будут предоставлены вам «Плам пайнс» в качестве бонуса.

Они вернулись в офис, чтобы просмотреть брошюры, а потом снова вышли на улицу к свободному столику для пикника, где Карла с безмятежным видом заявила, что хочет пить. Теперь, после слов благодарности, она направилась к автомобильной стоянке, а Мия повела Дилана в кафе «Плам пайн».

Он улыбнулся кассирше, и Мия не могла винить бедную женщину за то, что та заморгала так, словно вдруг ослепла.

— Нам два больших капучино и два вот этих. — Дилан указал на кексы, покрытые толстым слоем глазури.

— Вы собираетесь съесть два кекса и выпить две чашки капучино? — поинтересовалась Мия.

— Нет. Один кофе и кекс для вас.

— Пожалуйста, один большой капучино, чайник с чаем и один кекс. Запишите это на счет отдела Норы, — внесла поправку Мия и повела Дилана к столику с видом на утиный пруд.

— Вы не хотите есть? — спросил Дилан.

Мия умирала от голода, но сегодня она принесла ланч с собой и не хотела, чтобы он пропал, да и лишние расходы ни к чему.

— Я не голодна, — ответила она. — К тому же не очень люблю сладкое.

Мия сама не знала, зачем соврала про сладкое.

Несколько секунд Дилан смотрел на девушку, а потом, сложив руки на столе, приблизился к ней. В его глазах плясали веселые огоньки.

— Уж не хотите ли вы сказать, Мия, что не любите кексы?

Он пропел ее имя, как сладкую песню, и она невольно сглотнула. Дилан снова дразнил ее. Мия почувствовала почти непреодолимое желание ответить ему тем же.

— Я не сказала, что не люблю их. Просто это не то, что можно назвать пределом моих мечтаний.

Один уголок его губ дернулся, и она благоразумно отвела глаза в сторону.

— Горю желанием узнать, о чем вы мечтаете? — Как ему удавалось придавать простым словам такое почти неприличное звучание? — Чизкейк?

Мороженое?

Мия прищурилась:

— Почему у меня такое чувство, что вы ищете способ меня подкупить?

— Шоколад?

— О да, шоколад — это что-то особенное.

Дилан засмеялся, и она почувствовала внутренний трепет. Когда он назвал ее красивой, в ее душе что-то дрогнуло.

— Сегодня вам удалось доставить много радости моей сестре. Я от всего сердца благодарю вас.

— Я… я просто делаю свою работу.

— Нет, не просто. И мы оба это знаем.

— У Карлы прекрасное настроение, и это совершенно естественно. Мне было очень приятно обсуждать с ней ее планы.

Официантка принесла их заказ. Когда она ушла, Дилан отломил кусочек кекса с глазурью и протянул его Мии:

— Не хотите попробовать?

Она ощутила приступ голода. На миг возникло искушение принять от него кусочек лакомства.

У нее пересохло горло. Руки, лежавшие на столе, дрогнули.

Мия с трудом выдавила:

— Спасибо, не хочу, — и суетливо налила себе чаю.

Как могло случиться, что мужчина так действует на нее? За последние десять месяцев ее не один раз приглашали на свидание — временами какой-нибудь волонтер пытался с ней заигрывать, — но никому не удавалось пробить ее защиту.

Правда, ни один из них не выглядел как Дилан Феаруэзер. Но неужели она такая пустышка, что не способна устоять перед внешней привлекательностью?

Оглянувшись назад, Мия увидела у дверей кафе Гордона Коутера. Он бросил на нее свирепый взгляд — неужели видел, как Дилан протягивал ей кекс?

Она поспешила натянуть на лицо маску усердного работника.

— Лучше расскажите мне, в чем вы обещали Карле разобраться? Это прозвучало несколько зловеще.

Дилан сунул в рот кусок кекса и принялся его жевать, закрыв глаза от удовольствия.

— Вы даже не представляете, чего себя лишаете. Могу поспорить, что вы любите бутерброды из самого свежего мягкого белого хлеба с медом.

— От меда у меня болят зубы.

Мии вдруг пришло в голову, что на нее действует не столько его потрясающая внешность, сколько по-детски неудержимая веселость.

— Ха! И все же мне почти удалось снова заставить вас смеяться.

Она не засмеялась, но не смогла сдержать улыбки. Это было просто невозможно.

Он изобразил рукой жест победителя.

— Вы должны улыбаться чаще. Нет ничего хорошего в том, чтобы быть постоянно серьезной.

Мия понимала, что Дилан просто шутит, но он понятия не имел, что для нее хорошо, а что нет. Мия достала из кармана блокнот и открыла чистую страницу.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы пообещали Карле? О чем вы должны позаботиться?

Дилан продолжал жевать кекс, с интересом разглядывая Мию.

— Вы когда-нибудь позволяете себе хоть немного расслабиться?

— Я на работе. А это, — она указала жестом вокруг себя, — место, где я работаю. Я выполняю свои обязанности, и мое начальство считает, что «позволять себе расслабляться» к ним не относится. — Мия ткнула ручкой в блокнот. — Возможно, мне стоит напомнить, что для моего начальства вы не единственный клиент, желающий отпраздновать у нас свадьбу.

Она говорила мягко, но надеялась, что он сумеет уловить под этой мягкостью ее решимость. Ее еще ждали клетки, которые надо почистить, и животные, которых надо покормить. Кроме того, надо заполнить журналы регистрации. И все это не могло сделаться само собой, пока Дилан тянет резину со своим кофе и кексом.

И совершенно не важно, что ему удалось вызвать у нее временный всплеск нездорового желания послать все к черту и взять на остаток дня выходной. Этому желанию все равно не суждено сбыться.

— Ох. — Произнес он с добродушной улыбкой. — Но вы правы. Сегодня мы с Карлой отняли у вас уйму времени. Тем более что завтра мы снова сюда приедем.

Он тоже приедет? Мия попыталась не обращать внимания на то, как екнуло сердце.

— Мия, вы знаете, чем я занимаюсь по работе?

Конечно, она знала, чем зарабатывал на жизнь Дилан Феаруэзер.

— Вы хозяин продюсерской компании «Феаруэзер ивент энтерпрайзес». — Обычно его фирму называли «Феаруэзер ивент» или просто ФИЭ. Дилан сделал себе имя, привлекая в Австралию мировых знаменитостей, не говоря уже об организации самых заметных в стране рок-концертов.

Именно ФИЭ занималась организацией невероятно успешного благотворительного вечера в нью-йоркском Медисон-сквер-гарден. Королевская семья постоянно заказывала Дилану организацию торжеств национального масштаба, обращались и знаменитости, желавшие устроить гала-концерт или частное шоу по случаю дня рождения. Иными словами, Дилан Феаруэзер был большим человеком.

— Я знаю, что в «Плам пайнс» есть своя команда по организации праздников, но это шоу я хотел бы организовать сам.

Мия сглотнула.

— Под этим шоу вы имеете в виду свадьбу Карлы?

Дилан кивнул.

У нее сжалось сердце. Нора будет разочарована.

— Я хочу сделать это для Карлы. Единственная действительно стоящая вещь, которую я могу ей подарить, — это мое время. Поймите, это не потому, что я не доверяю персоналу «Плам пайнс». Просто я хочу устроить для сестры нечто совершенно особенное. Такое, что запомнится ей на всю жизнь.

Мия была восхищена. Какое счастье иметь человека, который бы так тебя любил, заботился о тебе!

— Мия?

— Боюсь, у меня нет права заключать договор на таких условиях. Но я сообщу обо всем Норе и мистеру Коултеру. Можете не сомневаться, они сделают все возможное, чтобы удовлетворить ваши пожелания. Вероятно, у них могут возникнуть к вам дополнительные вопросы.

Дилан протянул ей свою визитную карточку, и Мия взяла ее.

— Они могут связаться со мной в любое время, — сказал он и положил перед ней еще одну карточку. — Вы не могли бы написать мне свой телефон?

Она добросовестно вывела номер офиса «Плам пайнс» и рабочий телефон Норы.

— Я надеялся получить ваш номер.

Мия дрогнувшей рукой потянулась за своей чашкой.

— Зачем?

— Я полагал, что вы будете моим союзником. Мне показалось, вы одобряете мой план самому стать свадебным координатором для Карлы.

— По-моему, это хорошая мысль. Но, думаю, вы должны понимать, что я почти ничего здесь не решаю.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете.

— Если вам захочется поговорить со мной лично, позвоните в офис и попросите, чтобы они отправили мне сообщение.

Дилан кивнул, затем встал и протянул ей руку:

— Тогда до завтра, Мия.

Она тоже встала и пожала ее:

— До свидания, Дилан.

Мия вернулась в офис и села за стол с ноутбуком, собираясь написать памятку для Норы, и в тот же момент в стеклянную дверь постучала секретарша.

— Мия, тебя хочет видеть мистер Коултер.

Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь его кабинета.

Мия никогда не доверяла Гордону, поэтому, войдя, оставила дверь кабинета открытой.

— Вы хотели меня видеть?

— Да.

Он не предложил ей сесть, а от его улыбки у нее пробежал мороз по коже.

— С огромным удовольствием сообщаю вам, мисс Мейдью, что вы уволены.

Комната поплыла у нее перед глазами. Эта работа — все, что у нее есть. У Мии похолодели пальцы.

— Вы разрываете договор со мной? Но… почему?

Как раз в этот момент мимо кабинета Гордона Коултера проходил Дилан, он услышал эти слова и понял, что Гордон Коултер увольняет Мию.

— Ваше сегодняшнее поведение с Диланом Феаруэзером переходит все рамки дозволенного. Вы здесь не для того, чтобы делать клиентам непристойные авансы. Вы должны были как можно добросовестней и эффективней выполнять свои обязанности, но, судя по всему, не в состоянии сдержать свою сексуальную агрессию.

У Дилана потемнело в глазах. Мия не делала ему никаких непристойных авансов. Вот он, что греха таить, немного пофлиртовал с ней в кафе. Уж очень ему хотелось снова заставить Мию смеяться.

Гордон с наслаждением перечислял воображаемые прегрешения Мии, а Дилан заключил, что Коултер — напыщенный осел!

— Но даже если бы я решил не делать из этого выводов, — произнес Гордон тоном, который полностью исключал такую возможность, — я отказываюсь закрыть глаза на тот факт, что, войдя в загон эму, вы подвергли опасности здоровье и жизнь посетителя.

Этого Дилан уже не мог стерпеть и с приветливым «тук-тук» ворвался в кабинет.

На него тут же взметнулись две пары глаз. Лицо Мии было серым как пепел.

«Ты просто бестолковый богатенький мальчик», — прочел он в ее взгляде.

Однако при всей справедливости этого замечания он умел быть солидным и властным. Он стремительно прошел по комнате с таким видом, будто все вокруг принадлежит лично ему.

— Вы уже здесь, чтобы донести мое пожелание до вашего руководства, Мия? Так быстро? Не могу передать, как я вам признателен. — Он нарочито по-хозяйски расселся в кресле напротив Гордона. — Гордон, надеюсь, вы понимаете, какое сокровище вам досталось. — Он потянул Мию за руку, приказывая сесть на стул рядом с ним. Как посмел этот Коултер не предложить ей сесть, и отчитывать, как провинившегося ребенка? — Мия, вы уже рассказали Гордону, что я предлагаю?

— М-м-м… еще нет.

Мия сглотнула, и он увидел, что она героическим усилием снова взяла себя в руки.

— Боюсь, мне еще не представилась возможность.

— Да, пока я не забыл… — Дилан снова повернулся к Гордону: — Завтра мы с сестрой приедем вместе с Тьери. Если он одобрит наши планы, а вы примете мое предложение, то мы арендуем «Плам пайнс» для проведения свадьбы Карлы и Тьери.

У Гордона заблестели глаза. Ему уже мерещились пачки долларов.

— Это просто замечательно!

— Карла просила, чтобы Мия непременно присутствовала на нашей завтрашней встрече. Уверен, это не составит проблемы.

— Да, но я…

— Теперь, возвращаясь к моему предложению… — продолжил Дилан с таким видом, словно считал согласие Гордона само собой разумеющимся. Он заметил, как Мия прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Я понимаю, что в «Плам пайнс» есть своя команда прекрасных талантливых устроителей праздников, но мне бы хотелось взять на себя руководство всеми подготовительными работами с возможностью привлечения своих людей. Я понимаю, что это противоречит вашей обычной практике, но обещаю, что все необходимые разрешения будут получены. Кроме того, если вы сделаете для меня исключение, то в качестве жеста благодарности я намерен пожертвовать… ну, скажем… сто тысяч долларов в фонд сохранения дикой природы «Плам пайнс».

Плотоядный рот Гордона открылся сам собой, и он поспешил его закрыть.

— Не сомневаюсь, что мы найдем способ пойти навстречу пожеланиям столь щедрого благотворителя, — просиял он.

— Вот и отлично.

Ему стало смешно, потому что он видел Гордона Коултера насквозь. Ходили слухи, что на следующий год Коултер собирается баллотироваться на пост мэра. Крупное пожертвование, предложенное Диланом, безусловно, стало бы заметным козырем в его копилке. Дилан надеялся, что у жителей Ньюкасла хватит ума не выбирать на свою голову этого узколобого властолюбца.

Он мысленно пообещал себе, что внесет крупное пожертвование в избирательную кампанию конкурента Гордона.

— Если мы можем еще чем-то вам посодействовать, пожалуйста, обращайтесь. Наша обязанность обеспечить вам сервис самого высокого уровня.

— Что ж, раз уж вы сами упомянули об этом: Карла хотела бы, чтобы официальным посредником между ФИЭ и «Плам пайнс» выступала мисс Мейдью.

Гордон помрачнел.

— У Мии нет необходимой подготовки. Мы можем предоставить вам более компетентного сотрудника и…

— Увы, боюсь, это не обсуждается, — возразил Дилан. — В противном случае нам придется подыскать другое место для свадьбы, и «Плам пайнс», как это ни печально, останется без пожертвования в сто тысяч долларов.

Гордону оставалось лишь согласиться. Если он откажется назначить Мию посредником, Дилану придется забрать ее из «Плам пайнс» и подыскать ей место в своей фирме. Хороший человек всегда пригодится.

— Ну, если вас не смущает некоторый недостаток опыта… — начал Коултер в присущей ему напыщенной манере.

— Именно так.

— Однако я настоятельно советую, чтобы она посоветовалась с Норой, — торопливо выпалил он в попытке сохранить лицо.

— Непременно.

Гордон несколько раз сглотнул, судорожно сжав челюсти.

— В таком случае у меня нет возражений.

— Прекрасно, — одобрил Дилан.

— А как же наш предыдущий разговор? — мрачно спросила Мия.

Коултер приосанился в кресле.

— В свете этих… новых обстоятельств мы отложим принятие дальнейших решений. Они будут зависеть от того, как вы справитесь с новым заданием.

Мия очень медленно выпрямилась. Дилан молча наблюдал, как она сжимала и разжимала кулаки. В конце концов она кивнула:

— Очень хорошо.

Дилан встал.

— Я понимаю, что вы очень занятой человек, Гордон, поэтому не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Мия… — Он повернулся к ней, и Мия вскочила. — Я забыл дать вам номер телефона Карлы. Он вам непременно понадобится. Иначе, я боюсь, она будет день и ночь заваливать вас письмами.

— На этот счет можете не беспокоиться, — вмешался Гордон. — Мия знает, что для нас в «Плам пайнс» самое главное — клиент. Ваша сестра может обращаться к ней в любое время дня и ночи.

Дилан с трудом удержался, чтобы не процитировать ему параграф «Максимально допустимая продолжительность рабочего дня» из закона Нового Южного Уэльса, касающегося трудовых отношений. Вместо этого он обратился к Мии:

— Давайте вернемся в переговорную.

Они вышли из кабинета. Мия молчала, пока за ними плотно не закрылась дверь переговорной. Там она стремительно повернулась к Дилану:

— Вы устроили все это нарочно, верно? Вы слышали, что он собирается меня уволить, поэтому влетели в кабинет и не дали ему это сделать.

Она смотрела на него как на своего спасителя, и под ее взглядом Дилан невольно расправил грудь. Мия прижала руку к сердцу:

— Мне кажется, я даже немного влюбилась в вас.

Дилан был очарован искренностью Мии. Он наклонился к ней, но она отступила.

— Простите, я просто имела в виду, что очень вам благодарна за то, что вы меня защитили.

— Не стоит благодарности. Этот Гордон — просто самодовольный осел.

— Но этот самодовольный осел имеет право прервать мою стажировку в любой момент.

— Для этого он должен представить вескую причину в суде по трудовым спорам. Не забывайте об этом. И вообще, — Дилан расправил плечи, — почему бы вам не бросить этого Гордона и «Плам пайнс» и не перейти работать ко мне?

Губы Мии тронула легкая улыбка.

— Боюсь, во мне нет вашей восторженности для такой работы, Дилан.

— Вот тут вы ошибаетесь. Вы замечательная.

— Нет, это не так! — резко бросила она.

— Я имел в виду ваше отношение к работе. Ваше отношение к клиенту выше всяких похвал. Это все, что я хотел сказать.

Она жестом предложила ему сесть.

— Если вы действительно хотите, чтобы я работала с вами и с вашей сестрой, вы должны кое-что обо мне узнать.

Дилан сел в кресло во главе стола.

— Я знаю о вас все, что нужно.

Мия опустилась на соседний стул слева от него.

— Будет лучше, если я расскажу вам сама, чем если вы узнаете об этом из других источников.

— Я вас слушаю.

Он заметил, как судорожно дернулось ее горло.

— Десять месяцев назад я вышла из тюрьмы, где отсидела три года за мошенничество. Думаю, будет справедливо, если вы узнаете, что я — бывшая преступница.

Глава 3

Мия с нарастающим страхом ждала, что Дилан отвернется от нее.

Его открывшийся в шоке рот подействовал на нее как удар, однако он не отвернулся.

— Нет, — сказала она, поймав его взгляд. — Я не была невинно осужденной. И у меня не было смягчающих обстоятельств. — Мия сглотнула. — Если не считать того, что я была молодой и глупой.

И по уши влюблена в Джонни Питерса. Так влюблена, что сделала все, о чем он ее попросил.

— Вы не хотите рассказать мне об этом подробнее?

Взгляд Дилана сделался более заинтересованным и жестким, но в нем не было того жадного до скандалов любопытства, которое могло бы вызвать у Мии желание спрятаться в своей раковине. Она увидела в нем обезоруживающую теплоту и сочувствие.

Она снова сглотнула и покачала головой:

— Мне неприятно и горько вспоминать об этом. Больше я никогда не нарушу закон и ничего не украду. Но, если вы предпочтете иметь дело не со мной, а с Норой, я вас пойму.

Дилан ничего не ответил.

— Вы не должны беспокоиться о моей работе. Вы уже сделали достаточно, и теперь меня наверняка не уволят, по крайней мере, на этой неделе.

Девушка пыталась улыбнуться, но у нее не получилось.

Он поднял голову:

— Я не намерен отказываться от своих слов. Переходите работать ко мне.

Теперь Мия с полной ясностью осознала то, что подсознательно поняла уже после первых десяти минут общения с ним, — Дилан Феаруэзер хороший человек.

— Я очень ценю ваше предложение, можете мне поверить, но помимо того, что вы меня не знаете…

— Я знаю, как вы относитесь к работе, хотя бы по тому, как вы отнеслись к Карле, вы, действительно, готовы сделать для клиента все возможное.

— Но, если верить Гордону, у меня проблемы с начальством.

Дилан усмехнулся и наклонился к ней так близко, что Мия почувствовала исходивший от него теплый запах мускатного ореха.

— В этом мы с вами похожи.

Мия сделала глубокий вдох.

— Это большая удача, что мне доверили такое ответственное задание. И я чувствую своим долгом выполнить его как можно лучше.

— Замечательно.

Мии была необходима эта работа. Обучение рассчитано на два года, в течение которых ей платили зарплату. Возможно, к концу этого срока ей удастся доказать, что она чего-то стоит, и найдутся желающие взять ее на постоянную работу.

— Вы такой страстный поборник сохранения окружающей среды?

— Я считаю, что сохранение окружающей среды — это важно.

— Но это не совсем то, о чем я вас спросил, — заметил Дилан и достал из кармана плитку шоколада. — Вот истинная причина того, что я вернулся в ваш офис.

Мия взяла шоколад, стараясь сделать это так, чтобы не коснуться его руки.

— Вы сказали, что шоколад это что-то особенное и…

Дилан пожал плечами с немного растерянным видом, и она почувствовала, как у нее внутри что-то тает.

— Я хотел поблагодарить вас за терпение в отношении Карлы и меня.

— Это…

— Знаю, это ваша работа, Мия. Но хорошую работу надо ценить. И… — И снова эта неотразимая улыбка. — Боюсь, завтра от вас потребуется не меньше.

Мия не сразу поняла смысл его слов.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что мы хотим вас, Мия. Вас, а не Нору. Мне хочется, чтобы все, что имеет отношение к этой свадьбе, доставляло Карле удовольствие. Вы ей нравитесь. А такое случается с ней гораздо реже, чем вы могли бы подумать. — Дилан вдруг нахмурился. — Надеюсь, то, что вы занимаетесь свадьбой Карлы, не помешает вашей учебе? Я не создам вам слишком много проблем?

Он давал ей возможность отказаться. Если она хочет. Если…

— Свадьба состоится через девять месяцев, верно?

Дилан кивнул.

— У меня будет оставаться достаточно времени и для работы на земле, и для учебы.

Если бы не Дилан, у нее уже сейчас не было бы ни работы, ни возможности продолжать обучение. Она в долгу перед ним. В большом долгу и сделает все, чтобы свадьба Карлы прошла как можно успешнее.

Взгляд Мии остановился на плитке шоколада, которую дал ей Дилан. Развернув обертку, Мия откусила от плитки.

— Я ужасно прожорлива. А это так вкусно.

Как она и предполагала, Дилан расплылся в улыбке, ему было приятно, что подарок доставил ей удовольствие. Мия закрыла глаза, смакуя нежный вкус, а когда открыла их, заметила, что Дилан пристально смотрит на ее губы. Его голубые глаза потемнели, и у нее екнуло сердце.

Она положила шоколад на стол.

— Я… Наверное, глупо об этом говорить…

Он сложил руки на груди.

— Выкладывайте.

— Я не верю, что вы заинтересованы во мне больше, чем в любом другом работнике. Но после того, в чем обвинил меня Гордон…

Мия догадалась, Гордон уловил то, что она всеми силами пыталась скрыть: Дилан ей понравился. Он пробудил в ней нечто такое, что ей так отчаянно хотелось усыпить.

— Я просто хочу внести ясность. Я не расположена заводить отношения, ни серьезные, ни легкие для развлечения.

Он усмехнулся, но прежде чем Мия успела окончательно смутиться, она поняла, что эта усмешка обращена не к ней, а к нему самому.

— Никаких отношений? Принято. — Он пожал плечами. — Мия, я привык со всеми заигрывать. Это результат жизни в определенных кругах и совершенно ничего не значит. Просто придает общению дополнительную живость. Моим клиентам нравится чувствовать себя важными персонами, а для меня они, действительно, важны. Поэтому я стараюсь сделать так, чтобы они это почувствовали. Я устраиваю торжества, вечеринки, и моя задача в том, чтобы доставить людям максимум удовольствия. Желание веселить и очаровывать стало моей второй натурой. Если у вас создалось обо мне неприглядное впечатление…

— Нет, что вы. Конечно нет! Как бы там ни было, в данный момент я тоже не собираюсь заводить никаких отношений.

Глаза Дилана весело блеснули.

— А как насчет дружбы? Надеюсь, против дружбы вы ничего не имеете?

Мия не могла не улыбнуться. Такие люди, как Дилан, не водят дружбу с такими, как она. После свадьбы она больше никогда его не увидит.

— Против дружбы я ничего не имею.

Жених Карлы Тьери Жиру оказался настолько же смуглым и мрачным, насколько Карла и Дилан — светлыми и радостными. Мия невольно задумалась, что в нем нашла Карла. Но тут же отмахнулась от этой мысли. Это не ее дело.

Словно угадав ее мысли, Тьери уставился на нее хмурым взглядом. Ей сразу же захотелось сказать, что ее этим не испугаешь. Мия видала людей и пострашнее Тьери. Но, конечно, она ничего не сказала, просто улыбнулась ему одной из тех равнодушных улыбок, в которых уже успела поднатореть.

— Мистер Жиру, у вас есть какие-нибудь вопросы?

— Нет.

— Совсем никаких? — наморщив бровь, переспросил Дилан.

— Прекрати дергаться, — раздраженно бросил Тьери Карле, которая, повиснув у него на руке, переминалась с ноги на ногу.

— Но, Тьери, это же так волнительно!

Тем не менее топтаться она перестала.

Тьери повернулся к Дилану:

— Свадьба должна быть такой, как хочет Карла. И раз уж вы спец по организации торжеств, я не сомневаюсь, что вы с этим справитесь.

На Мию он вообще не обращал никакого внимания. И ее это вполне устраивало.

Дилан повернулся к ней:

— Между свадебной церемонией и приемом нужно будет сделать перерыв, чтобы Карла и Тьери могли сфотографироваться.

Мия кивнула:

— Обычно так и делают. Свадьба состоится в конце весны, а значит, светло будет допоздна. Для фотографирования я могу вам организовать тур по самым интересным местам парка.

— О! — Карла подпрыгнула от восторга. — А нельзя сделать это прямо сейчас?

— Конечно, можно.

Птичьи вольеры и загоны для животных были органично вписаны в естественный ландшафт. Извилистая деревянная дорожка, проходившая через птичий вольер на высоте, достигающей середины деревьев, позволяла беспрепятственно разглядывать птиц. Посетители могли пообщаться со скалистыми кенгуру, гревшимися на солнечной стороне крутого холма, понаблюдать за вомбатами, ехиднами и игуанами.

Но жемчужиной парка считался дом коал. Сделанная в виде огромного шалаша на большом эвкалипте, эта деревянная конструкция защищала посетителей от непогоды с трех сторон, а с одной стороны оставалась полностью открытой в сторону дикого леса и искусно спроектированного пруда.

Весь комплекс был огорожен и представлял собой гигантский вольер. Подняв голову вверх, посетители могли увидеть ярких попугаев, а пройдя чуть дальше — посмотреть на спящих исполинских белоногов. На уровне глаз на специально сделанных для этого опорах сидели коалы, жующие свежие эвкалиптовые листья. Никакие решетки или стекло не разделяли людей и зверей. Только деревянные перила и перепад высоты в десять футов.

— Мне безумно нравится это место, — вздохнула Карла, когда они вошли внутрь.

— Да, это действительно нечто уникальное, — прошептал Дилан на ухо Мии.

От его дыхания по спине Мии побежали мурашки.

— Да, это место особенное, — согласилась она, делая шаг в сторону от него.

Когда они насмотрелись вдоволь, Мия отвела их туда, где в ряд стояло несколько маленьких домиков для ночных животных, и первый из них — для змей.

Карла передернула плечами:

— Я не люблю змей.

И хотя Мию они не пугали, она кивнула:

— Нам не обязательно здесь останавливаться. Можно сразу пройти к домику амфибий, а потом к опоссумам.

— Тьери, пойдем.

Карла потянула его за локоть, ей явно хотелось уйти, но Тьери отцепил ее руку.

— Иди вперед, а я побуду здесь. Змеи всегда казались мне очень занятными.

Наконец-то этот человек проявил какой-то интерес.

Тьери взглянул на нее:

— Может быть, Мия будет так любезна, что останется со мной и ответит на несколько вопросов?

Змеи, может, и не пугали ее, но Мия терпеть не могла темноту, царившую в этих домиках и заставлявшую ее чувствовать себя как в ловушке.

— Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Дилан встретился с ней взглядом и махнул рукой, показывая, что они с Карлой пойдут вперед. Мия кивнула. Сделав пару шагов, она остановилась рядом с Тьери и указала на тонкую зеленую змейку с ярко-желтой шеей, которую он разглядывал.

— Это древесная змея. Она…

— Я умею читать.

Мия вздернула подбородок. Наверняка с ним придется непросто, но она привыкла к трудной работе.

— Эти змеи широко распространены, — продолжила Мия, — но их редко можно увидеть, потому что они очень осторожны и почти никогда не кусаются. Главный способ защиты для них — бегство и ужасный запах, они испускают его, когда пугаются.

— От тебя тоже плохо пахнет.

Тьери сделал быстрое движение, и Мия оказалась зажатой между стеной и стеклом террариума. Оливковый питон, лежавший с другой стороны стекла, даже не шевельнулся.

— Дилан рассказал нам о твоем прошлом. Ты обыкновенная маленькая воровка с тюремным сроком за плечами.

От этого внезапного ощущения несвободы сердце Мии, подскочив к самому горлу, упало вниз и с силой стукнулось в грудь.

— Пока я сидела в тюрьме, — бесстрастно заговорила она, — многое узнала о том, как защитить себя и причинить вред другому. Если в течение трех секунд вы не сделаете два шага назад, будете валяться на земле и кричать от боли.

Видимо, внутренне досчитав до трех, Тьери отодвинулся в сторону. Мия набрала в легкие побольше воздуха и расправила плечи.

Он наставил на нее палец:

— Ты мне не нравишься.

«И почему меня это должно волновать?» Она не произнесла этих слов вслух. У Мии накопился большой опыт держать свои саркастические замечания при себе.

— Карла и Дилан слишком доверчивы, но не жди, что и я буду таким же легковерным. Ты неподходящая компания для Карлы. Так что держись от нее подальше. Ты слышала? Иначе у тебя будут проблемы, я тебе обещаю.

— У вас все в порядке?

Темноту прорезала полоса солнечного света — в домик снова вошел Дилан.

Тьерри тут же вышел из домика. Они услышали, как удаляются его шаги.

— Вы в порядке?

Абсурд, но беспокойство Дилана вызвало у Мии желание заплакать, которого не вызывали угрозы Тьери.

— Да, конечно. — Она повернулась и показала на змей. — Просто, чтобы вы знали. Мы можем организовать для ваших гостей знакомство с какой-нибудь из рептилий, если это их заинтересует. Однако должна сказать, это удовольствие по вкусу далеко не всем.

Взяв Мию под руку, Дилан вывел ее из домика на солнце и тут только заметил, как она побледнела. После нескольких глубоких вдохов девушка порозовела.

— Я слышал последние слова, которые сказал вам Тьери.

Ему не понравился тон, которым Тьери просил Мию задержаться, поэтому он вернулся.

— Дилан, это не первый случай, когда людям не нравится мое прошлое. И, как я догадываюсь, далеко не последний.

Ее вчерашнее признание повергло его в шок. Но девушка дорого заплатила за свои ошибки. Дилан увидел, что она действительно хочет начать новую достойную жизнь.

Угрозы Тьери, его презрительный тон возмутили Дилана. Он бы с удовольствием отделал этого парня как следует. Останавливала только мысль о том, что расплачиваться за его действия будет Мия.

Внезапно его поразило, что он не подумал о Карле!

— Не стоит винить Тьерри, — сказала Мия. — Он беспокоится о благополучии Карлы.

— Это не оправдывает его поведение. — Лицо Дилана помрачнело. — Он грубиян и вообще крайне неприятный тип. И что только Карла в нем нашла?

Мия махнула рукой, показывая, что им надо идти вперед, к домику амфибий.

— А вы не знаете? И ни разу не поговорили с ней о Тьери?

Бросив взгляд на Мию, Дилан заметил, что она снова побледнела, но прежде чем он успел спросить, все ли с ней в порядке, она исчезла в темноте домика амфибий. Дилан вошел следом за ней.

— Вы хотите задержаться здесь?

Дилан не мог сказать, как он это понял, но он чувствовал, что ей здесь неуютно.

— Нет.

Они вышли наружу, и Мия пару раз глубоко вздохнула.

Он взял ее за локоть:

— Что с вами?

Она отвела взгляд:

— С чего вы взяли, что со мной что-то не так? — Ее плечи поникли. — Надеюсь, больше никто этого не заметил. Я не люблю домики ночных животных. Они вызывают у меня клаустрофобию и ощущение несвободы.

Дилан вдруг догадался: они напоминают ей тюрьму.

— Мне нравится ходить по дорожкам над вольерами и птичниками и рядом с ними, но в домиках ночных животных всегда так темно, сыро. И воздух спертый.

Мия замолчала и с виноватым видом пожала плечами.

Внезапно Дилан понял, что хочет знать о ней все. Где ее родители и живы ли они? Как они с ней обращались, когда она была маленькой? Чего ей не хватает, чтобы почувствовать себя счастливой? Чем она занимается в свободное время? Что ее радует?

— А как вы себя чувствуете в других вольерах и клетках, когда вам приходится заходить туда, чтобы покормить животных и убрать за ними?

Ответ Дилан успел увидеть в ее глазах, прежде чем она придала им бесстрастное выражение.

— Нормально. Это всего лишь часть моей работы.

А у него возник новый вопрос: прочему Мия работает в таком месте, если пребывание в замкнутых пространствах вызывает у нее неприятные ощущения?

Они догнали Карлу и Тьери возле вольера с кенгуру. Увидев Мию, Карла немедленно схватила ее за руку:

— Я хочу стать волонтером!

— В «Плам пайнс» всегда рады волонтерам, — улыбнулась Мия.

Тьери притянул Карлу к себе.

— Прекрати цепляться к обслуживающему персоналу, Карла.

Дилан выпрямился во весь рост.

— Тьери, твой снобизм просто отвратителен.

Карла спала с лица, и он тут же пожалел, что сказал эти слова при ней.

В ответ Тьери бросил на него злобный взгляд.

— Если тебе, Дилан, нравится якшаться с уголовниками, то не стоит ждать того же от меня, уж извини.

— С бывшими уголовниками, — вмешалась в их напряженный диалог Мия. Все разом повернулись к ней. — Я бывшая преступница, мистер Жиру. Естественно, я не жду, что вы станете мне доверять. Но раз уж у моего руководства нет претензий к моему поведению и моей способности исполнять порученные мне обязанности, то можете быть уверены, что и вам нечего беспокоиться на этот счет.

— У нас нет никаких претензий! — вмешалась Карла, глядя на Тьери такими глазами, словно уже одно это должно заставить его согласиться с ней.

Тьери только пожал плечами:

— Не уверен, что волонтерство это хорошая идея. Ты можешь что‑нибудь подцепить, пораниться. И вообще, разве ты не замечаешь, какая жуткая вонь идет от опоссумов?

— О, я не думала о таких практических вещах…

Она смущенно взглянула на Мию, и Дилан чуть не расхохотался.

— Тебе нужно будет сделать прививку от столбняка. На сайте «Плам пайнс» есть вся необходимая информация, — сообщила Мия. — Но если хочешь, я дам тебе еще несколько брошюр. Ты должна хорошо все обдумать, и если останутся вопросы, то позвони нашему сотруднику, который занимается работой с волонтерами.

Тьери мрачно уставился на Мию, но она невозмутимо встретила его взгляд.

— Возможно, вам обоим стоит поговорить с ним.

Эта мысль очень понравилась Карле.

Тьери резко вскинул к глазам руку с часами.

— Нам надо идти. — Он попрощался с Диланом и, не обращая никакого внимания на Мию, увел Карлу прочь.

— Просто само обаяние, — сквозь зубы процедил ему вслед Дилан.

Мия, конечно, слышала его, но промолчала. Вместо этого она повернулась к кенгуру, стоявшему по другую сторону забора, и, вытащив из кармана какое‑то лакомство, угостила животное. Дилан смотрел вслед Карле, и у него сжималось сердце от нараставшего дурного предчувствия.

Мия тронула его за локоть и протянула горсть чего‑то непонятного, похожего на воздушную кукурузу.

— Не хотите покормить кенгуру?

Он с любопытством принял лакомство и сунул его зверьку. Ему даже удалось погладить пальцами шею кенгуру. Напряжение немного спало.

— У вас есть какие‑нибудь неотложные дела на следующую пару часов?

Она помотала головой:

— Нора велела мне уделить вам столько времени и внимания, сколько вам потребуется. Потом, во второй половине дня, если я освобожусь, она собиралась рассказать мне о чем‑то, что может мне понадобиться, и помочь написать отчет.

— Вы можете встретиться со мной через пятнадцать минут у пруда с лилиями?

Мия удивилась, но без промедления кивнула:

— Да, конечно.

Когда Дилан подошел к ней с каким‑то пакетом в руках, Мия сидела за столом для пикника и ждала его, держа наготове блокнот.

Если бы его не так сильно тревожили мысли о Карле, он наверняка посмеялся бы над ее смущенным видом, когда он достал из пакета сэндвичи, шоколадки и банки с содовой.

— Мия, это рабочий ланч, а не грязная попытка соблазнить вас.

Ее щеки вспыхнули.

— Я ничего такого и не думала.

Честно говоря, так оно и было. Она еще вчера ясно дала ему это понять. Вспоминая ее слова, Дилан с удивлением понял, что Мия действительно не думала, что может заинтересовать его. Дилан сел на стул рядом с девушкой.

Взяв со стола блокнот и ручку, он сунул их себе в карман.

— Вам это не понадобится. — Он подвинул к ней стопку сэндвичей, банку содовой и пару шоколадок. — Ешьте, а я буду говорить.

Мия внимательно посмотрела на него своими темно‑зелеными глазами, но потом, пожав плечами, протянула руку к сэндвичу, даже не посмотрев, с чем он.

Дилан показал на сэндвичи:

— Я не знал, какие вы любите, поэтому купил разных.

Мия снова пожала плечами:

— Я не привередлива. Могла бы съесть практически любой.

Он вдруг представил, как она ела тюремную пищу и теряла аппетит.

— Дилан?

Он поднял глаза.

— Извините, я немного отвлекся.

Дилану вдруг пришло в голову, что, если он хочет, чтобы Мия ему помогла, он должен быть с ней совершенно откровенным.

Открыв банку воды, он сделал долгий глоток.

— Мне очень стыдно в этом признаваться, но последние двенадцать месяцев я самым позорным образом пренебрегал Карлой. Она встречается с Тьери всего шесть месяцев, и новость об их помолвке стала для меня настоящим шоком. Я боюсь, как бы она не совершила ошибку.

Мия пристально посмотрела на него:

— Вы с Карлой очень близки.

— Да, так и есть.

— Тогда почему вы мало общались в последнее время?

— У нас есть один пожилой родственник, с которым у меня… сложные отношения. Когда я в Австралии, не могу избежать общения с ним, поэтому предпочитаю часто уезжать и…

— Значит, вы большую часть времени проводите за границей?

— Чтобы не встречаться с этим родственником, я летаю по миру, организовывая концерты и приемы. Я занимался шестидесятилетним юбилеем турецкого султана, а потом празднованием двадцатипятилетия свадьбы пары английских аристократов. Я делал кое‑какую работу для «Гран при» в Италии. Ах да, еще был прием по случаю одной кинопремьеры, который я устроил просто так, для развлечения. Так что сами видите — я трус.

Он ожидал, что увидит в ее глазах презрение.

Но она все так же пристально смотрела на него, как будто ждала продолжения.

— Я приезжал только на день рождения Карлы… и еще на два дня по случаю Рождества. Конечно, этого недостаточно! Но только когда она объявила, что помолвлена, я понял, что отсутствовал слишком долго.

Мия молчала, но слушала его внимательно.

— После тех слов, что он сказал вам в домике рептилий, мне захотелось съездить ему по морде.

Она перестала жевать и сглотнула.

— Я очень рада, что вы этого не сделали.

— То, что он вам сказал… Мне очень жаль, что вам пришлось это выслушать.

— Дилан, вы вовсе не обязаны извиняться передо мной за поведение других людей. — Мия положила сэндвич перед собой. — И еще вы не должны забывать, что антипатия, которую он испытывает ко мне из‑за моего прошлого, еще не говорит о том, что он плохой человек.

Дилан в этом сильно сомневался.

— Даже если бы у меня не было криминального прошлого, Тьери вовсе не обязан меня любить.

— Мия, меня беспокоит совсем не то, что вы ему не нравитесь, и даже не то, что он вел себя грубо. Меня волнует, что он вам угрожал.

— Я в состоянии себя защитить.

Мия произнесла эти слова очень спокойно, и Дилан ей верил. Но он не хотел бы, чтобы ей пришлось себя защищать.

— Но я не уверен, — наконец сказал он, — в способности Карлы защитить себя. Что, если он ведет себя с ней так же, как с вами? Что, если он угрожает ей, как угрожал вам?

Глава 4

Дилан не мог этого знать, но от каждого его слова сердце Мии обливалось кровью. Мысль о том, что такой милой, открытой, доброй женщиной помыкает мужчина, утверждающий, что любит ее… что, возможно, он обижает ее…

Мия вспомнила, как Тьери прижал ее к стене в змеином домике, и у нее застучало в висках. Ей захотелось вскочить и броситься бежать без оглядки.

Так и не доев свой сэндвич, она положила его на стол.

— А вы не можете поговорить с Карлой и поделиться своими сомнениями?

— Но что я скажу? «Карла, я думаю, что человек, за которого ты собралась замуж, законченный мерзавец»? — Дилан горько усмехнулся. — Она решит, что я хочу заставить ее выбирать между братом и женихом.

Похоже, Дилан считал, что Карла выберет не его. Мии вспомнилось, как Карла цеплялась за руку Тьери, и она решила, что его тревога не лишена оснований.

— Выберите не такой агрессивный вариант. Вы можете, например, сказать: «Карла, мне кажется, Тьери какой‑то мрачноватый. Он хорошо с тобой обращается?» Дилан печально покачал головой.

— Она все равно подумает, что я не доволен ее выбором. Но самое главное, независимо от того, что мне удастся выяснить, я не смогу предотвратить эту свадьбу, если только Карла сама этого не захочет. И если она все же выйдет за него замуж, и он действительно будет с ней жесток… Я хочу, чтобы она могла прийти ко мне, не смущаясь тем, что я ее предупреждал.

Дилан рассуждал логично, однако не убедил Мию.

— Знаете, вы не должны делать из этого слишком далеко идущих выводов. Один инцидент не обязательно вполне характеризует человека. Возможно, вам стоит узнать его получше.

— Согласен. И я уже этим занимаюсь. — Должно быть, на ее лице отразилось удивление, потому что он добавил: — За эти пятнадцать минут я не только сэндвичи покупал. Прежде чем прийти сюда к вам, я сделал пару звонков.

— Вы что‑нибудь узнали?

— Пока нет.

— Вы наняли частного детектива? — догадалась она.

— Да.

— Вам не кажется, что это слишком?

— Нет, если на кону счастье моей сестры, а возможно, и ее физическое благополучие.

Мия снова вспомнила, как Тьери набросился на нее. Да, возможно, меры, принятые Диланом, не лишены оснований. И все же…

— Мия, я хочу попросить вас о помощи.

— Меня? — пискнула она от неожиданности.

— Я хочу, чтобы вы подружились с Карлой. Она может поделиться с вами.

— Дилан, я могу сколько угодно дружески относиться к Карле, но давайте смотреть на вещи трезво. Я всего лишь работник парка, помогающий в организации ее свадьбы. Мы принадлежим к разным общественным кругам.

— Об этом я уже подумал. И у меня есть решение.

У Мии возникло предчувствие, что ей не понравится то, что он собирается сказать.

Дилан наклонился к ней:

— Если Карла будет думать, что мы встречаемся…

— Нет!

Мия так сильно отпрянула назад, что чуть не свалилась со стула. Однако Дилан продолжал все так же пристально смотреть на нее, ничуть не смутившись ее резкой реакцией. Развернув шоколадку, он откусил от нее.

— Почему нет?

— Потому что я не собираюсь ни с кем встречаться!

— Но это же будет не по‑настоящему, — терпеливо объяснял Дилан. — Мы будем только делать вид, что встречаемся.

Мия ударила себя рукой в грудь.

— Не хочу, чтобы мое прошлое доставляло мне больше неприятностей, чем я уже имею, поэтому изо всех сил стараюсь быть незаметной. У меня свои планы на жизнь, Дилан. Я хочу закончить стажировку и найти работу в каком‑нибудь национальном парке. Где‑нибудь в тихой сельской местности — в глуши, — где я смогла бы набраться опыта, чтобы стать рейнджером. Все, чего я хочу, — это жить тихо, мирно и не создавать себе проблем. Ваш план мне в этом не поможет. Вы живете среди звезд. Вы большой человек, а я маленький. Неужели вы не видите, что из этого ничего не выйдет?

Дилан постучал пальцем по губам.

— Это существенное замечание.

Он наклонился к ней, Мии пришлось сделать над собой усилие, чтобы не засмотреться на эти губы.

— Что, если я пообещаю вам, что ваше имя не появится в газетах?

— Как? Золотой мальчик из самых завидных женихов Австралии встречается с бывшей уголовницей. Такая история слишком лакомый кусок, чтобы ускользнуть от них.

Одному Господу известно, что сделал бы Гордон Коултер, если бы увидел такой заголовок.

— Поверьте, за эти годы я научился быть очень осмотрительным. Клянусь, никто ничего не заподозрит.

— Но будет ли Тьери так же осмотрителен? — спросила Мия. Она не смогла скрыть презрительных нот в голосе, вспомнив, как он угрожал ей неприятностями.

— Предоставьте Тьери мне.

Дилан отвел плечи назад, в его глазах мелькнул стальной блеск, и Мия невольно сглотнула. Исчез очаровательный золотой мальчик, на его месте появился уверенный в себе сильный, грозный мужчина. Под внешней смешливостью и харизматичностью Мия почувствовала сердце воина.

— Я гарантирую, что он вас пальцем не тронет.

И Мия ему верила. Ее сердце забилось слишком часто и слишком сильно.

— Дилан, вам не кажется, что было бы лучше привлечь к вашему плану какую‑нибудь из подруг Карлы?

— У нее нет подруг. По крайней мере, близких. С некоторых пор. — Лицо Дилана окаменело, но глаза сверкнули огнем. — Два года назад бойфренд Карлы сбежал с ее лучшей подругой.

Мия закрыла глаза.

— Карла впала в глубокую депрессию и оттолкнула всех своих друзей. Она вообще не из тех, кто легко сходится с людьми и у кого много друзей. Да, у нее много знакомых в определенных кругах общества, но близкими она считала всего одну или двух подруг, и…

— И после такого предательства ее мир рухнул, — закончила за него Мия. — Она отказалась от всех привязанностей и больше не пыталась заводить подруг.

Он кивнул.

Мия вскочила.

— Дилан, я…

— Что?

— Я не понимаю, как мы сможем изображать, что встречаемся друг с другом, чтобы это выглядело убедительно.

Мия снова села и посмотрела на Дилана, от того, что она увидела в его глазах, у нее внутри все затрепетало. Одним быстрым движением он скользнул над столом и оказался так близко, что почти касался ее. От него пахло чистотой и свежестью.

Дилан провел костяшками пальцев по ее щеке, и Мия резко вдохнула, ощутив шокирующее желание прикоснуться к нему. Это было какое‑то безумие!

— Дилан, я…

Его большой палец прижался к ее рту, не давая договорить. Дилан провел им по ее нижней губе, и Мия почувствовала, как все ее тело начало пульсировать. Ее губы невольно сделались мягче и слегка приоткрылись под его рукой.

— По‑моему, вы даже не осознаете своей красоты.

«Берегись», — тихим шепотом предупредил Мию внутренний голос. Какая‑то часть сознания услышала его, но Мия была не в состоянии пошевелиться и разрушить чары, которыми окутал ее Дилан.

— Милая, нежная Мия.

Низкий теплый звук его голоса заставил ее затаить дыхание.

— Боюсь, у нас будет прямо противоположная проблема. Если мы не будем осторожны, нам будет грозить опасность поверить в то, что ложь стала правдой.

Все тело Мии вспыхнуло огнем: неужели Дилан действительно считает ее привлекательной?

— Дилан… — Ее губы сами собой прошептали его имя. Она этого не хотела.

Глаза Дилана потемнели.

— Прошлой ночью я видел вас во сне.

«Берегись», — снова шепнул внутренний голос Мии.

Но она не чувствовала опасности. Ей казалось, что все правильно, что так и должно быть.

Палец Дилана снова скользнул по ее нижней губе, чуть надавливая на нее, как будто стремился проникнуть внутрь. Возбуждение сделалось почти невыносимым. Не в силах сдержаться Мия приоткрыла рот и быстро провела по губам языком.

— Мия… — простонал Дилан. Казалось, ее имя вырвалось откуда‑то из самой глубины его души.

Он потянулся к ней, и ее душа стремительно взлетела ввысь. Этот человек околдовал ее с того самого момента, когда она впервые его увидела и…

Чуть не плача, Мия вцепилась руками в рубашку Дилана, но так и не нашла в себе сил оттолкнуть его. Вместо этого она наклонила голову вниз, так что его поцелуй пришелся ей не в губы, а в лоб.

Она скорее почувствовала, чем услышала, как он вздохнул.

Ее сердце успело сделать три гулких удара, прежде чем она смогла отпустить его. И еще два, прежде чем он отодвинулся от нее.

— Как я вам и говорил, убедительность для нас не проблема. Сколько бы вы ни отрицали это, но между нами что‑то есть. И оно может стать гораздо сильнее, если мы позволим.

Да, отрицать это было бы глупо.

— А почему вы решили ни с кем не встречаться? — спросил Дилан.

— Потому что не хочу проблем.

Он молчал, как будто ждал, что она продолжит, но Мия больше ничего не сказала.

— Возможно, в один прекрасный день вы решите открыть мне истинную причину, а пока я буду с бесконечным уважением относиться к вашему решению.

На губах Дилана мелькнула едва заметная улыбка.

— В отличие от вас я с большим удовольствием поделюсь своими соображениями. Во‑первых, — он поднял вверх палец, — если я не буду уважать ваше решение, то наверняка не смогу надеяться на ваше содействие в том, что касается Карлы.

Что ж, по крайней мере, честно.

Дилан поднял второй палец:

— Во‑вторых, мне кажется, в вашей жизни уже достаточно людей, не считающихся с вашими желаниями. Не хотелось бы стать еще одним из них.

Несмотря на все ее усилия, ледяной панцирь, которым Мия окружила свое сердце, дал трещину.

— Однажды я был влюблен, но когда возникли сложности, девушка, о которой я говорю, не выдержала и ушла. Теперь, если я кого‑то полюблю, это будет женщина, способная справляться с трудностями.

— Мне очень жаль, Дилан, — искренне произнесла Мия.

Он покачал головой:

— Знаете, меня и вправду тянет к вам, но вы сами заметили, что мы живем совершенно по‑разному и хотим от жизни разного. В реальной жизни такие разногласия могли бы заставить нас страдать.

Мия отвела глаза, но через силу кивнула в знак согласия.

— Полагаю, ваши правила исключают возможность легкого флирта? — уточнила Мия.

— Конечно. Любой подобный вариант стал бы сущим кошмаром.

— Значит, будем считать, что мы договорились. Теперь, когда все предельно ясно, у нас не должно возникнуть недопонимания и ложных надежд, верно?

Дилан постучал пальцами по столу.

— Но я не намерен просто воспользоваться вашей добротой. Я готов оплатить то время, что вы на меня потратите.

Мию передернуло от этих слов, она вскинула руки вверх, словно пыталась отмахнуться от них.

— Мне не нужны ваши деньги, Дилан. — Она резко вдохнула. — Я села в тюрьму за мошенничество. Неужели вы думаете, что я снова соглашусь взять деньги при сомнительных обстоятельствах?

— Простите меня, это было бестактно. Я вовсе не имел в виду, что вас можно купить. Я просто хотел сказать, что было бы разумно, если бы вы получили финансовую компенсацию за потраченное время.

— Нет.

— В этом нет ничего сомнительного. Я мог бы подписать с вами контракт, чтобы исключить любой намек на что‑то незаконное.

Его искренность немного смягчила обиду, но…

— Расскажи это судье.

На секунду Дилан опешил, пока не понял, что она шутит.

— Между нами не должно быть никаких денежных расчетов, — отрезала Мия.

Сначала ей показалось, что Дилан собирается спорить, но в конце концов он кивнул:

— О’кей.

Мия с облегчением выдохнула.

— Тогда, Мия, мне нужно знать… чего вы хотите? Вы помогаете мне. Я помогаю вам.

Он уже сохранил ей работу. Мии не нравилось это признавать, но теперь она ему обязана. Она потерла лоб. Кроме того, Карле угрожала опасность оказаться под властью грубого тирана… Мия сглотнула, вспоминая Джонни Питерса и все то, что он убедил ее сделать. Она вспомнила, как отдала свою душу мужчине, который использовал ее в своих целях, а потом бросил. Если Карла в опасности, то, помогая ей, она сможет хотя бы отчасти отдать долг и расплатиться за прошлые ошибки.

От этой мысли у Мии свело живот.

«А ты как думала? Ты думала, что платить по счетам легко? Ты думала, это весело? Это и должно быть трудно», — подсказал ей внутренний голос.

Она потерла глаза, чувствуя, что устала от самой себя.

— Так чего вы хотите, Мия?

Она хотела сохранить работу. Вчера она уже поделилась с ним своими планами. Сегодня… Мия взглянула на Дилана. Сегодня она не чувствовала уверенности в том, что он не станет использовать это против нее, заставляя помогать ему.

Не следует забывать, что под улыбчивым очарованием Дилана скрывается сердце воина. А воины могут быть беспощадными.

Но надо вернуться к сегодняшнему дню. Работа ей гарантирована на следующие девять месяцев до свадьбы Карлы. До окончания ее стажировки осталось шесть месяцев. Может ли она быть уверена, что Гордон оставит ее в покое на это время? Если повезет, он будет занят подготовкой к выборам.

— Должно же у вас быть что‑то такое, чего вы хотите, — настаивал Дилан, подтолкнув к ней шоколадку.

И правда, чего она хочет? В голову вдруг пришла одна мысль.

Взяв шоколадку, Мия начала вертеть ее в руках.

— Свадьба Карлы станет заметным событием, правда?

— Грандиозным. Если состоится.

Она взглянула на него:

— А если Тьери действительно окажется хуже самого страшного кошмара, но Карла будет настаивать на том, чтобы выйти за него, вы все равно будете устраивать для нее свадьбу ее мечты?

У него на щеке дернулась жилка.

— Да.

Мия не могла объяснить почему, но напряжение, сковавшее ей плечи, немного ослабело.

— Тогда с учетом моего желания оставаться незаметной я бы хотела, чтобы мое имя не упоминалось ни в одном репортаже, ни в одном интервью, которые ваши люди будут давать в СМИ. Пусть все лавры достанутся «Плам пайнс», Норе и ФИЭ.

— Но это же несправедливо! Лавры должны доставаться тем, кто их заслужил. Участие в подготовке этой свадьбы откроет перед вами множество дверей.

Или вытащит ее скандальное прошлое на первые полосы всех желтых изданий.

— Вы меня спросили, чего я хочу. Я вам ответила.

Дилан с хмурым видом отвернулся к пруду.

— Мне это не нравится. Но если вы действительно этого хотите, так и будет. Можете не сомневаться.

— Спасибо.

— Ну а теперь вы должны мне сказать, чего еще вы хотите, потому что у меня, в самом деле, такое ощущение, что я вас использую.

— Чего я хочу? — Она пожала плечами. — Я хочу оказаться в восточной части парка и участвовать в программе уничтожения сорняков.

Дилан смотрел на Мию и думал: похоже, ее жизнь не отличается обилием развлечений, если на первой строчке списка ее желаний стоит уничтожение сорняков.

Он встал.

— Ладно, тогда давайте этим и займемся.

— Вместе? — Она задохнулась от удивления.

Он снова сел, внезапно почувствовав себя неуверенно.

— Вы хотите пойти туда одна?

— О, да нет. Я… Просто это…

— Вы считаете, что эта работа не для меня, верно?

— Дело не в этом… хотя это, действительно, тяжелая работа. — Мия наклонилась к нему, нахмурив брови. — Дилан, вы владелец компании мирового класса. Я уверена, что вы можете более разумно распорядиться своим временем, вы ведь очень занятой человек.

— У меня отпуск. И очень толковый персонал.

Ему хотелось как‑то облегчить жизнь Мии. Внезапно его осенило.

— Слушайте, я стану здесь волонтером, Карла сделает то же самое. Вы начнете с ней работать и подружитесь.

Лицо Мии прояснилось.

— И тогда вся эта история с фиктивным романом между нами может не понадобиться.

— Нам все равно нужно какое‑то прикрытие. — Он потер руки. — Я скажу Карле, что вы пробудили во мне интерес, поэтому я решил стать волонтером. Потом мы начали работать вместе и поняли, что нравимся друг другу… Так все и закрутилось.

Мия сморщила нос:

— Да, пожалуй, это может сработать…

— Конечно, сработает, — улыбнулся Дилан.

— Но я не стану шпионить за Мией.

— Я вас и не прошу шпионить. Я прошу стать ее подругой.

— Если это сработает и Карла решит, что хочет со мной дружить, я стану ей настоящим другом, и если это пойдет вразрез с вашими планами…

Он взял ее руку и поднес к губам. Мия вытаращила глаза. Ее сердце отчаянно забилось от его прикосновения, но и Дилан ощутил острый приступ желания. Ему захотелось коснуться языком пульсирующей точки на запястье, а потом, проложив дорожку из поцелуев вверх по руке Мии, добраться до ее губ.

Словно прочитав его мысли, она вырвала руку. Дилан не без труда заставил себя вернуться к разговору:

— Я прошу вас только об одном, чтобы вы подружились с Карлой.

— Я согласна. До тех пор пока мы на одной волне.

«На одной волне» означало никакого флирта, никаких отношений… никаких поцелуев. Он не должен ничего усложнять. На кону слишком многое.

— Конечно, мы на одной волне, — заверил ее Дилан.

Не стоит даже думать о том, чтобы затевать что‑то с Мией. Она наверняка не продержится с ним дольше, чем Кейтлин. Весь его образ жизни стал бы для нее настоящим проклятием.

Кейтлин ушла от него в самое тяжелое время. Отчаяние от потери родителей, а потом и любимой девушки… Он чувствовал себя раздавленным. И только одно заставляло его идти вперед — Карла. Дилан знал, что нужен сестре. Он встал на ноги. И не собирался повторять прежние ошибки.

Он так задумался, что поймал лишь середину фразы Мии.

— …Мы можем выдать вам спецовку, но, боюсь, это не поможет.

Она беспокоилась о том, что он испортит свою одежду?

— У меня в машине есть рабочая одежда.

— Кроссовки за четыре сотни долларов? Я не хочу отвечать за то, что вы испортите что‑нибудь подобное.

Наверное, она права.

— Вы не могли бы одолжить мне пару ботинок?

Она неохотно пожала плечами:

— Может, и могли бы. Вы уверены, что хотите этим заниматься?

— Абсолютно.

— Тогда мы должны зарегистрировать вас как волонтера. Вам надо заполнить анкету и подписать ее, чтобы на вас распространялась страховка «Плам пайнс».

Чем больше она пыталась его отвадить, тем настойчивей он становился.

Дилан встал, решительно хлопнув в ладоши:

— Что ж, приступим.

Мия тоже встала и покачала головой:

— Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.

* * *

— Что здесь происходит? — прогремел Гордон, входя в кабинет как раз в тот момент, когда Дилан появился из раздевалки в спецовке и ботинках, которые нашла для него Мия.

Она сидела здесь же, одетая для работы.

— Дилан… — попыталась она объяснить, вскочив.

— Мистер Феаруэзер, — поправил Гордон, бросив на нее многозначительный злобный взгляд.

— Дилан, — подтвердил, однако, мистер Феаруэзер, позволив себе небольшое удовольствие щелкнуть Гордона по носу. — Я решил записаться в волонтеры. — Он расправил плечи. — Хочу лично убедиться, на что пойдет мой благотворительный взнос в сто тысяч долларов.

Какое‑то время Гордон молча сжимал челюсти.

— Чрезвычайно великодушно с вашей стороны пожертвовать «Плам пайнс» и свои деньги, и свое время…

Стоявшая за его спиной Мия, махнула рукой, показывая, что им пора идти. Дилан с самым высокомерным видом пожал плечами и удостоил Гордона коротким кивком.

— Всего хорошего, Гордон.

— Всего хорошего, мистер Феаруэзер.

Не предложив Гордону называть его по имени, Дилан стремительным шагом вышел в дверь, которую открыла ему Мия.

Прежде чем дверь за ними закрылась, он услышал за спиной, как Гордон пробурчал секретарше:

— Черт бы подрал этих золотых детишек.

Шагавшая рядом Мия усмехнулась:

— А я‑то думала, вы ему нравитесь.

Дилан взглянул на нее и, запрокинув голову, расхохотался.

* * *

Дилан вышел из‑за угла их фамильного дома, который они называли дворцом, из окон которого открывался вид на простиравшееся до самого горизонта синее море. Дилан мог смотреть на него бесконечно. Увидев брата, Карла вскочила и потрясенно уставилась на него:

— Дилан, чем, черт возьми, ты занимался? Ты такой… грязный! Отвратительно грязный.

Он ухмыльнулся:

— Я записался волонтером в «Плам пайнс». Кстати, ты навела меня на эту мысль. Парк просто потрясающий.

Карла снова шлепнулась на мягкие подушки уличного дивана и расхохоталась.

— У меня такое чувство, что тебя вдохновило не столько внезапное желание сохранять природу, сколько одна из сотрудниц «Плам пайнс».

Дилан сделал серьезное лицо.

— Ради бога, с чего ты… — Ее слова должны были вызвать удивление.

Он пожал плечами:

— Да, она мне понравилась.

— Я заметила.

Что она могла заметить? Ей нечего было замечать!

Это у нее от любви мозги набекрень. Ей повсюду мерещится любовь. Даже там, где ее нет. Однако ему это только на пользу.

— Но не уверен, что я ей понравился.

— И ты считаешь, что, став волонтером, заставишь ее смотреть на тебя более дружелюбно?

— Ну, если учесть мой внезапно вспыхнувший энтузиазм по поводу уничтожения сорняков…

Карла засмеялась, и от ее звонкого смеха у Дилана потеплело на душе. Было время, когда он не знал, услышит ли ее смех снова.

— Знаешь, если ты станешь нести всякую ерунду, она не станет слушать.

Дилан бросил на сестру осторожный взгляд:

— А тебя не смутит, если я приглашу ее куда‑нибудь сходить?

— Нисколько. — Карла сделала вид, что изучает свои ногти. — Если ты пообещаешь мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты не будешь слишком строго судить Тьери за сегодняшнюю выходку. Да, он вел себя не лучшим образом и, конечно, он сильно отличается от нас. Но я его люблю, Дилан. — Она посмотрела на него умоляющим взглядом. — Пожалуйста.

— О’кей, — скрепя сердце согласился Дилан.

— Спасибо тебе!

— Но мне хотелось бы познакомиться с ним поближе, прежде чем ты свяжешь с ним свою жизнь.

— Это можно организовать. — Карла заулыбалась. — Мы можем устроить свидание на четверых!

— Пожалуй, можно, — с притворным сомнением отозвался Дилан. Ему хотелось, чтобы сестра подумала, что он не рвется делить Мию с кем‑то еще. — Ты намерена дать ему шанс отговорить тебя от волонтерства?

— Ни в коем случае. — Она засмеялась. — Я собираюсь записаться завтра же.

Глава 5

Мия посмотрела на себя в зеркало и потерла рукой середину груди, как будто хотела успокоить отчаянно бьющееся сердце.

«Что ж, выглядишь довольно мило».

Дилан убедил ее, что сегодняшнее фиктивное свидание будет проходить в непринужденной обстановке и не потребует особого наряда. Они собирались встретиться с Карлой и Тьери в модном кафе, а потом пойти в кино.

Да, ей, определенно, нужно сходить в магазин, чтобы купить что‑нибудь новенькое из одежды. После освобождения из тюрьмы Мия не слишком волновалась, как она выглядит, избегая всего, что могло привлечь к ней внимание.

Она снова взглянула в зеркало. Ее джинсы и светло‑голубая льняная рубашка выглядели совершенно буднично, если не сказать — уныло. Мию это не вдохновляло. Но главное, это наверняка не вдохновит Дилана. Поддавшись внезапному порыву, она надела серебряные серьги в виде колец.

Последние пять дней Дилан каждое утро проводил в «Плам пайнс», помогая ей выкапывать сорняки. И все это время он пребывал в отличном настроении, оставаясь безупречно приветливым. У Мии ни разу не возникло впечатления, что он считает минуты до окончания работы.

Но кроме этого, Дилан беззастенчиво флиртовал. Не только с ней, но и со всеми другими волонтерами женского пола. Это создавало у Мии ощущение безопасности.

Мия отвернулась от зеркала. В любом случае ее гардероб ограничен, и это лучшее, что она смогла выбрать. А значит, слишком сокрушаться на эту тему не имеет смысла. Кроме того, у нее есть и более важные причины для беспокойства.

Например, о чем она может поговорить с ними сегодня вечером?

Мия быстрым шагом вышла в свою крошечную гостиную и плюхнулась на диван. Ей надо придумать хотя бы пять тем для беседы. Она взглянула на часы. Дилан обещал заехать за ней через пятнадцать минут. Как бы ей этого ни хотелось, она не может просидеть весь обед молча. Это означало бы не выполнить условия их договоренности.

В дверь постучали. Он приехал раньше. А она так и не придумала ни одной темы для разговора!

Дилану очень не хотелось в этом признаваться, но он не мог дождаться, когда увидит Мию без униформы. Он ничего не имел против униформы, но просто уже сверх всякой меры насмотрелся на этот хлопок цвета хаки.

Где‑то в глубине его сознания затаились мужские фантазии. Ему бы очень хотелось, чтобы Мия открыла дверь в коротенькой юбочке и туфлях на высоком каблуке. Впрочем, он подозревал, что у Мии, скорее всего, нет ни того, ни другого.

Дилан постучал еще раз, и дверь приоткрылась. Он улыбнулся. Мия стояла перед ним в джинсах и балетках. В качестве бонуса в ее ушах висели на удивление игривые серьги, выгодно подчеркивавшие ее темные блестящие волосы. До этого Дилан ни разу не видел ее с распущенными волосами. У него возникло безумное желание запустить в них руку, чтобы убедиться, действительно ли они такие мягкие и шелковистые, какими кажутся.

Он уже собирался поприветствовать Мию со своей фирменной преувеличенной галантностью. Поцеловать руку, закружить ее, сказать, что она выглядит достаточно хорошо, чтобы пойти на свидание… Но выражение ее глаз его остановило.

Дилан замер.

— Что случилось?

Мия шумно вздохнула и распахнула дверь шире.

— Вы пришли раньше времени.

— Если вы не успели собраться, я с радостью подожду. Кстати, вы прекрасно выглядите.

— Нет, я готова. Просто… Понимаете, я этим не занимаюсь.

— Вы не ходите на свидания? Да, Мия, вы говорили.

Ее гостиная оказалась совсем маленькой. Да и весь коттедж был крохотным. Мия еще раньше, на неделе, сказала ему, что снимает один из коттеджей для работников «Плам пайнс». Три таких коттеджа стояли в ряд в южной части парка. Можно сказать, вся жизнь Мии протекала в «Плам пайнс». Дилан огляделся. Странно, но, похоже, она не особенно старалась сделать свое жилище уютным или хотя бы удобным.

— Дилан, вы уверены, что это хороший план?

Он повернулся к ней и нахмурил брови:

— Что вас беспокоит?

Она пожала плечом:

— Что я вас подведу. — Мия жестом предложила ему сесть на диван, а сама опустилась на грубый деревянный стул у маленького обеденного стола.

Она облизнула губы. Желание пронзило Дилана. Он постарался не обращать на это внимания. Ради бога! Он же себя предупреждал, что не должен этого допустить!

— Мне трудно представить, как вы можете меня подвести.

— Я… Понимаете, я не слишком разговорчива, а сегодня мне придется поддерживать беседу.

Мия подняла руки и беспомощно уронила их на колени.

— Я пыталась придумать подходящие темы для разговора, и вот… — Она пожала плечами. — Вот теперь мне не по себе.

В этот миг Дилану хотелось только одного, обнять ее и крепко прижать к себе. Но вряд ли это то, что ей нужно. Тогда он просто наклонился к ней. От девушки шел нежный цветочный аромат, и Дилан с удовольствием вдохнул его.

— Я и не жду, что вы вдруг начнете болтать без умолку. Вы нравитесь мне такой, как есть. И Карле тоже.

— Просто… вы с Карлой такие веселые. Мне бы очень не хотелось выглядеть букой.

Дилан невольно усмехнулся.

— Вы хотите сказать, что мы с сестрой такие шумные и болтливые, что, начав говорить, не дадим никому другому вставить ни слова?

Мия вытаращила глаза.

— Я этого не говорю! — сказала она и со вздохом откинулась на спинку стула.

— Вы, должно быть, решили, что мы с Карлой любим быть в центре внимания. Но вы забыли, что там будет Тьери, а уж его нельзя упрекнуть в излишней живости.

— Не думаю, что меня можно сравнивать с Тьери.

— Расскажите лучше, как прошла сегодняшняя экскурсия для школьников.

— О, им очень понравилось, — оживилась Мия. — Так забавно наблюдать за ними, когда они впервые дотрагиваются до змеи или ящерицы.

Дилан взял с кофейного столика книгу, оказавшуюся недавно изданной автобиографией знаменитой комической актрисы.

— Интересно?

— Да, очень. В книге она такая же смешная, как на экране.

Он положил книгу на место.

— Вы слышали про розыгрыш с садовыми гномами, который устроили в университете студенты инженерного факультета?

Мия бросила на него удивленный взгляд:

— Я видела фото в газете. Довольно рискованно, но смешно.

— Какое блюдо вам всегда хотелось приготовить, но так и не удалось?

— М‑м‑м… телячьи эскалопы.

— Мне бросилось в глаза, что у этих коттеджей нет специальной парковки.

— И…

— И перед домом я не заметил машины. Это навело меня на мысль, что у вас нет машины.

Она сложила руки на груди.

— Верно.

— Вы планируете ее купить?

— Возможно.

— Когда?

Мия наморщила лоб.

— Дилан, зачем столько вопросов?

— Вот видите, сколько у вас тем для разговора! Смешной случай на работе, интересная книга, история из местной газеты, рецепт телячьих эскалопов и вопрос о том, какую модель из небольших хэдчбеков вам лучше всего купить.

Уставившись на него сердитым взглядом, она заправила волосы за уши и снова сложила руки на груди.

— Как вы узнали, что я хочу купить хэдчбек?

— Вы молоды, у вас нет детей, а значит, вам пока не нужна машина размером с железнодорожный вагон.

Мия опустила руки на колени. А потом улыбнулась — и как будто вся засветилась изнутри. В ее темно‑зеленых глазах плясали веселые искры, и у Дилана екнуло сердце.

— Темы для разговора… Так просто? — Мия щелкнула пальцами. — Вы справились с этим на раз‑два. Как вам это удается?

— Наверное, так же, как вам, когда надо отличить лесную орхидею от злостного сорняка. — Дилан усмехнулся, напомнив ей инцидент, который произошел на неделе, когда он чуть не вырвал ценное растение.

Мия смотрела на него, как на волшебника, и у него возникло чувство, что он бы с радостью купался в ее восхищении всю жизнь.

Он пожал плечами.

— Практика. Мой род занятий предполагает необходимость говорить с людьми. Хотя, по правде сказать, факт состоит в том, что у меня природный дар нести всякую легкомысленную ерунду.

— В умении вести приятную беседу нет ничего глупого и легкомысленного.

— Да, если правильно им пользоваться.

Мия очень серьезно посмотрела на него:

— Избавить кого‑то от смущения — это не ерунда.

А он подумал, интересно, если он продолжит избавлять Мию от смущения, она разрешит ему поцеловать ее? И тут же спохватился, они с Мией не должны целоваться. Они должны лишь выяснить, достоин ли Тьери его сестры. На этом все закончится.

Это не более чем обычное влечение противоположностей. Они с Мией слишком разные, чтобы это могло продлиться долго. И он не сделает ничего такого, что могло бы причинить ей боль.

К концу обеда Дилан мог бы с радостью придушить Тьери. Все его участие в беседе носило негативный характер, за исключением признания, что его бургер «ничего себе». Но даже это Карле удалось вытянуть из него с большим трудом.

Мия, напротив, вопреки своим опасениям, оказалась отличным компаньоном и собеседником. Когда она положила в рот первый кусочек, у нее сделалось такое лицо, что Дилан невольно улыбнулся. А Тьери помрачнел.

Впрочем, судя по наблюдениям Дилана, мрачность была его обычным состоянием.

Когда в разговоре возникла пауза, Мия упомянула книгу, которую она читала, и спросила, читал ли ее кто‑нибудь еще.

Тьери проигнорировал вопрос. Карла пригласила Мию присоединиться к ее группе любителей чтения. Мия сделала заинтересованное лицо, но Дилан заметил, что ее рука, лежавшая на коленях, сжалась с такой силой, что ногти оставили полукруглые отметины на ладони. Она сглотнула.

— Ты уверена, что мне будут рады?

— У нас рады всем! Мы встречаемся в библиотеке каждую первую среду месяца.

— Хорошо… спасибо. Думаю, мне будет интересно. — Она пообещала прочитать книгу следующего месяца.

Дилану захотелось ее обнять. Он не предполагал, что его просьба подружиться с Карлой будет сопряжена для Мии с такими сложностями. Но то, что они подружатся, уже не вызывало у него сомнений. Он чувствовал, что эти две женщины искренне нравятся друг к другу. Однако предложение посещать места, где придется общаться с другими людьми, стало для Мии настоящим вызовом.

Дилан предложил Тьери поиграть в гольф. Тьери отговорился тем, что не играет в него. Тогда Дилан пригласил его на свою яхту, но Тьери снова отказался, заявив, что слишком занят на работе.

Дилан заметил, что Карла избегает встречаться с ним взглядом. Господи, что она нашла в этом человеке?

И вот теперь, когда обед закончился и они в конце концов заняли свои места в кинозале — Мия с одной стороны, Карла и Тьери с другой, — Дилан мог вздохнуть с облегчением, потому что он больше не обязан лезть из кожи вон, стараясь поддерживать беседу с женихом сестры.

Однако, как только свет в зале погас, ему вспомнилась реакция Мии на пребывание в домике ночных животных. Вдруг этот темный зал подействует на нее так же?

Он тронул ее за локоть, и она слегка вздрогнула.

— Как вы себя чувствуете? Надеюсь, не так, как в домике для ночных животных? — Он старался говорить тихо, чтобы больше никто не услышал.

— Нет, все в порядке. Здесь высокие потолки… и прохладно. Совсем другое дело. — Ее глаза блеснули в полумраке. — И мне действительно хочется посмотреть этот фильм.

Дилан взял Мию за руку. Почувствовав, как она замерла, он наклонился ближе, почувствовав легкий цветочный аромат ее духов, и прошептал:

— Это только для вида.

На самом деле Дилан взял ее за руку, потому что ему этого хотелось.

Когда начался фильм, рука Мии, наконец, расслабилась в его ладони, как будто она забыла о нем. Следующие девяносто минут Дилан наслаждался романтической комедией, не столько глядя на экран, сколько тактильно, благодаря реакции Мии. Ее рука то подергивалась, то сжималась, то расслаблялась. Пока Мия, следуя за романтическим сюжетом, волновалась и радовалась, Дилан, как зачарованный, следил за ним по ее руке.

Поздно вечером, когда Дилан остановил машину перед коттеджем Мии, она не пригласила его зайти.

Он протянул руку к двери машины, но она покачала головой:

— Вам не нужно провожать меня до дверей.

Дилан кивнул:

— Хорошо.

Мия отстегнула ремень безопасности.

— Я только хотела сказать… — Она откинулась назад, но даже в темноте салона он заметил настороженный блеск ее глаз. — Это был очень приятный вечер, Дилан. Спасибо.

— Не надо меня благодарить. Я хочу перед вами извиниться за Тьери. В очередной раз.

Она покачала головой:

— Вы здесь ни при чем.

Он вдруг заметил, что на ее лице мелькнуло любопытство.

— А за что именно вы извиняетесь на этот раз?

Во время обеда Карла спросила Мию, что она смотрела, когда была в кино в последний раз. Мия побледнела, на что Тьери презрительно фыркнул, прищурив глаза.

— Правильнее было бы спросить ее: «Когда ты в последний раз ходила в кино?»

У Дилана по всему телу прокатилась жаркая волна ярости.

Мия спокойно ответила:

— Последний раз я ходила в кино четыре года назад.

Дилан не мог себе представить Мию в тюрьме. Это не укладывалось у него в голове. Но потом он вспомнил спартанскую обстановку ее коттеджа, и ему пришло в голову, что она так и не смогла по‑настоящему освободиться.

— Тьери перешел всякие границы, желая напомнить, почему вы так долго не ходили в кино.

Она опустила взгляд на свои руки.

— Дилан…

— Это не просто грубо, это жестоко. — Как Карла может выйти замуж за такого человека?

— Как бы вы ни пытались оправдать то, что я сидела в тюрьме, это не мелочь.

Протянув руки, Дилан взял в ладони ее лицо.

— Мия, о вас нельзя судить только по вашему прошлому. О вас нельзя судить только по тем ошибкам, которые привели вас в тюрьму.

Ее нижняя губа задрожала. Он заметил боль, мелькнувшую в ее глазах.

Накрыв его руки своими, она пожала их и убрала от лица.

— Вы очень добры ко мне, но для меня все иначе. Для меня это значит очень много. Мне кажется, это определило всю мою жизнь. И я очень хорошо понимаю людей, которым сложно с этим примириться.

Сказав это, Мия выскользнула из машины и быстро пошла к дому.

Дилан подождал, пока она не скрылась внутри и не погасила свет на крыльце, словно говоря: «Вечер окончен». Тогда он вздохнул, сам не зная почему, и поехал домой.

Мия положила сэндвич на стол и взяла телефон, чтобы ответить на звонок.

— Мия Мейдью, слушаю вас.

— Мия, это Дилан. У меня отличные новости.

От звука его голоса сердце девушки понеслось галопом. Мия сглотнула и постаралась говорить спокойно, по‑деловому.

— И что это…

— Я договорился о встрече с Фелипе Феллини. Это тот фотограф, которого так мечтала заполучить Карла.

Мия удивленно подняла брови. Она считала, что этот парень уже давно не фотографирует на свадьбах и других праздниках. Выходит, Феаруэзеры действительно очень влиятельны.

— Полагаю, она на седьмом небе от счастья.

— Я пока ничего ей не говорил. Не хочу вселять в нее надежду, пока мы с ним не договорились официально.

— Это прекрасные новости. — Мия попыталась изобразить восторг, но получилось как‑то не очень. Она не привыкла восторгаться. — Я под впечатлением.

— Лгунья. — Дилан засмеялся. — Вам совершенно все равно.

— Я хочу, чтобы свадьба Карлы прошла идеально.

— Вот в это я верю. Дело вот в чем: Фелипе хочет, чтобы я встретился с ним сегодня в «Плам пайнс» во второй половине дня. Если можно, часа в два. Он пробудет в Ньюкасле всего пару дней, и его решение по поводу этой работы будет зависеть от того, какие места для свадебных фотографий сможет предоставить «Плам пайнс». Он хотел бы начать с пруда с лилиями.

Другими словами, Дилану нужно, чтобы сегодня она смогла показать Фелипе парк.

— Никаких проблем.

Программа по удалению сорняков, которой она занималась, завершилась на прошлой неделе. Сейчас Мия помогала Веронике разрабатывать план работ для практически непроходимой части парка, находившейся у северной границы.

— У вас сейчас перерыв на ланч?

Она провела пальцем по краю деревянного стола для пикника.

— Да.

— Замечательно! Значит, мы можем немного поболтать.

Мия подняла взгляд на кроны эвкалиптов и покачала головой. Дилан всегда хотел поболтать. Чем быстрее он вернется к своей работе в ФИЭ, тем лучше. Он не из тех, кому нравится сидеть сложа руки.

— Что у вас на ланч?

— Сэндвич.

— И с чем он?

Мия подняла верхний кусок хлеба:

— С яйцом и салатом. А разве это важно? — Она улыбнулась.

— А у вас есть шоколадка, чтобы съесть ее после вашего изысканного сэндвича?

— Я не могу есть шоколад каждый день. Сегодня у меня банан.

— Но это значит, что вы питаетесь неполноценно! У вас есть углеводы, протеин, фрукты, овощи, но нет ничего молочного. Шоколад содержит молоко. Он вам необходим для полноты картины.

Она ничего не могла с собой поделать и рассмеялась:

— Увидимся в два часа, Дилан.

Отключившись, Мия повесила свой телефон на пояс и нахмурилась. В последнее время Дилан взял в привычку звонить ей по два раза в неделю, и всегда во время ланча. Иногда он вообще не упоминал о свадьбе. А иногда ей казалось, что он звонит только для того, чтобы заставить ее смеяться. Но зачем он это делает?

Действительно ли все это ради Карлы?

Но внутренний голос не дремал: «Уж не думаешь ли ты, что он делает это ради тебя? Неужели, ты и вправду считаешь, что ты могла его заинтересовать?»

Они же обо всем договорились. Дилан не собирался вступать в отношения… так же, как и она. Любая интрижка исключается. Однако, несмотря на мудрость такого решения, оно никак не влияло на горячую симпатию, возникшую между ними. Не могло унять трепет, охватывавший Мию каждый раз, когда она слышала его голос. И не могло запретить ей ждать сегодняшней встречи с ним.

Но с Диланом надо быть осторожной. Нельзя поддаваться его чарам. Она больше никогда не будет игрушкой в руках мужчины. Даже такого привлекательного и соблазнительного, как Дилан.

Но разве нельзя как‑нибудь просто поцеловать его? Эта мысль возникла внезапно. Мия окаменела. Нет, это невозможно!

Она не может поцеловать Дилана. Поцелуи совершенно исключаются. Они ведут на скользкий путь, где добрые намерения уступают место глупым несбыточным мечтам.

Завернув в салфетку остатки сэндвича, Мия бросила его в соседнюю урну. До встречи оставался еще час, можно заняться укрощением разросшейся флоры, это как раз то, что ей требовалось.

Но ни работа, ни решимость противостоять чарам Дилана не смогли уберечь Мию, и стоило только его увидеть, как все ее чувства всколыхнулись жарким пламенем. Она чуть не застонала от отчаяния.

В конце концов, то, что Дилан ей нравится, совершенно естественно. Мия не могла себе представить, какая женщина, взглянув на него, не признала бы, что в жизни не видела более красивого мужчину.

Дилан шел к ней, протянув руку, и на его лице сияла радостная улыбка оттого, что он ее видит. Нет, он просто чудо. Мия невольно заулыбалась в ответ.

Дилан поцеловал ее в щеку, и от его теплого мужского запаха у нее по телу побежали мурашки.

— Мия… — Он подвел ее к ожидавшему поодаль мужчине в пальто, расшитом безумно яркими маками. — Познакомьтесь, это Фелипе Феллини.

Она пожала фотографу руку:

— Я много о вас слышала, мистер Феллини.

— Да, да, конечно. Но давайте перейдем к делу. — Он показал в сторону пруда с лилиями. — Где я мог бы поработать? Только не говорите, что у вас нет ничего лучшего, ничего более оригинального, чем это.

Феллини принялся с важным видом расхаживать взад‑вперед, с подчеркнуто разочарованным видом, размахивать руками, продолжая что‑то говорить с сильным итало‑американским акцентом.

Мия облизнула губы:

— Я… хм… Вам не нравится пруд?

— О, дорогая! А вам нравится? Нет, вы только посмотрите на это! — Он показал на пруд, на траву, на деревья.

Дилан, стоявший за спиной Фелипе, молча давился от смеха. Мия тоже с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Я… я не могу сказать, чтобы когда‑нибудь особенно задумывалась над этим.

Феллини взмахнул рукой в ее сторону:

— Это потому, что вы не artiste. Я обладаю до крайности обостренной чувствительностью, дорогая.

Его слова могли бы показаться пренебрежительными, если бы не были сказаны таким дружелюбным тоном, и Мия вдруг поняла, что он просто развлекается.

Она уперла руки в бока.

— Так что с ним не так?

— Это же клише. Чудовищная банальность.

— Но разве о свадьбе нельзя сказать то же самое?

Вопрос сорвался с ее губ, прежде чем она успела подумать, и уже в следующий миг Мия о нем пожалела. Мужчины одновременно повернулись к ней. Руки Фелипе взметнулись ко рту, как будто он услышал нечто совершенно скандальное. Дилан изучал ее потемневшими голубыми глазами.

— Дилан, дорогой, неужели я встретил создание, которое, как мне казалось, не существует в природе, — совершенно неромантическую женщину.

Дилан сложил руки на груди и слегка подтолкнул его локтем:

— Я встретил ее первым.

Фелипе расхохотался:

— Дорогой, я не охотник до женщин, но если бы не это… у тебя возникли бы большие проблемы. Ты не успел бы и глазом моргнуть, как я бы ее увел.

Мия больше не могла сдерживаться и тоже засмеялась. Фелипе, как видно, получал удовольствие от таких игр ничуть не меньше Дилана.

— Ну, что ж, пойдемте дальше, неромантическая девушка. — Фелипе обнял ее за плечи и ухмыльнулся в сторону Дилана. — Покажите мне что‑нибудь достойное моего таланта.

Дилан с добродушной усмешкой тронулся за ними. Мия отвела их к парковой машине, которую оставила чуть дальше на дорожке. Обойти сто восемьдесят гектаров было бы непросто. Пешком они бы точно не справились до наступления темноты.

Фелипе отверг первые два места, которые показала ему Мия: лесную поляну с плетнем и низко нависающими ветвями и небольшой участок дождевого леса с крохотным водопадом.

— Банально? — спросила она.

— Безнадежно.

— Ты сам не знаешь, что тебе надо, но когда увидишь, сразу поймешь, верно?

Раздавшийся с заднего сиденья смех Дилана наполнил Мию теплом с головы до ног.

— Пожалуйста, избавьте меня от своего нахальства, Дилан Феаруэзер. Вы, сэр, просто грубый некультурный обыватель. — Фелипе фыркнул. — Я не удивлюсь, если у тебя на стене висит Гилмор.

Дилан перехватил взгляд Мии в зеркале заднего вида.

— Фелипе, я тебя приглашаю прийти ко мне в любое время и насладиться им.

— Тьфу!

Заметив удивленно поднятую бровь Мии, он поспешил добавить:

— Джейсон Гилмор — всемирно известный фотограф… как и Фелипе.

Феллини недоверчиво фыркнул, и Мия почувствовала, что улыбается. Шутливое настроение Фелипе и Дилана передалось и ей.

— Я ничего не слышала про Джейсона Гилмора, но слышала про Фелипе. Так что я не уверена, что мистер Гилмор настолько хорош. Не может быть, что он такой же классный фотограф, как Фелипе.

Фелипе накрыл ладонью ее руку, лежавшую на руле, а другую прижал к сердцу.

— Нет, я, определенно, люблю эту девушку. — Но уже в следующий миг он дико взвизгнул: — Стоп! — чем чуть не довел Мию до инфаркта.

Она с силой ударила по тормозам, и хотя они ехали не быстро, на гравии их развернуло задом наперед. Прежде чем она успела спросить, в чем дело, Фелипе выскочил из машины и с завидной прытью бросился в соседний кустарник.

Мия взглянула на Дилана с молчаливым вопросом.

Он покачал головой:

— Я ничего не понимаю. Но подозреваю, что нам следует пойти за ним.

— Вот! — объявил Фелипе, когда они догнали его.

Мия удивленно выкатила глаза.

— Это же упавшее дерево.

Схватив ее за плечи, он подвел ее к дереву и велел сесть на него верхом. Потом он заставил Дилана сделать то же самое так, чтобы они сидели лицом друг к другу. Мия сложила руки на груди и, нахмурившись, взглянула на фотографа.

— Зачем вы на меня так смотрите? — Он сердито повернулся к Дилану: — Зачем она хмурится? Скажи, чтобы она перестала.

— Хм… Мия…

— Я вижу, что вы… — она указала пальцем на Фелипе, — не намерены заботиться о платье Карлы.

— Тьфу! Это же искусство. Если Карла хочет искусства, она должна идти на жертвы. А теперь сделайте, что я сказал, и наклонитесь друг к другу.

Достав свою фотокамеру, он сделал движение руками, приказывая им подвинуться ближе.

Потом преувеличенно тяжело вздохнул:

— Сделайте вид, как будто собираетесь поцеловаться. Мия, дорогая, я знаю, что в вашем прелестном теле нет ни грамма романтики. Но у вас все же есть сердце, и вы не можете отрицать, что в качестве модели вам предлагается настоящий красавчик. Мне надо поймать свет и наилучший фон. Искусство — это труд.

Мия посмотрела на Дилана, чтобы понять, не воспринял ли он слово «красавчик» как неуважение к своей мужественности. Но он лишь усмехнулся.

— Вы слышали, что вам велели?

Он подмигнул ей, а потом потянулся вперед с преувеличенным рвением, Мия послушно потянулась к нему.

Вспышка заставила Мию поморщиться.

— Вам не нравится? — спросил Дилан.

— Просто я не люблю, когда меня фотографируют.

В последний раз камеры вспыхивали ей в лицо, когда она выходила из здания суда… в наручниках. Это воспоминание не доставляло удовольствия.

Словно почувствовав ее неуверенность, Дилан вскочил.

— Дорогуша! — возмутился Фелипе. — Я…

— Тебе придется обойтись одной моделью, мастер Феллини. Бегите! — шепнул он Мии уголком рта.

Она соскочила с дерева и, пулей отбежав в сторону, остановилась сбоку от Фелипе в зарослях папоротника. Отсюда она с удовольствием наблюдала за играми мужчин. Фелипе резким лающим голосом отдавал приказания, а Дилан проворно с нарочитой старательностью выполнял их. Он флиртовал с камерой без малейшего стеснения. В ответ Фелипе беззастенчиво заигрывал с ним.

Оба, не смущаясь, отпускали двусмысленные шуточки, пока Мия не согнулась пополам от смеха. На Дилана просто невозможно было смотреть спокойно!

Фелипе без предупреждения повернулся и щелкнул ее. Мия заморгала и вмиг посерьезнела. Дилан немедленно бросился к ней на защиту.

Но Фелипе уже, сияя, уставился в камеру.

— Прекрасно!

Глава 6

Мия сглотнула:

— Что вы имеете в виду под этим «прекрасно»?

Он жестом подозвал ее к себе.

— Идите и посмотрите.

Она неохотно двинулась туда, где стоял Фелипе с камерой в руках. Дилан тоже подошел к нему.

— Вы же говорили, что хотите только попробовать свет и подобрать наиболее удачный ракурс, чтобы потом это использовать.

— Дорогая. Я artiste. Мое сознание, мои глаза, мои мозги… они в постоянном поиске идеального снимка.

Мия подошла, чтобы взять у него камеру, но он отрицательно покачал головой.

— Просто смотрите.

Она опустила голову, чтобы рассмотреть картинку на экране. От того, что она увидела, у нее перехватило дыхание.

Дилан наклонился поверх ее правого плеча.

— Черт побери…

На фотографии Мия стояла по колено в зарослях папоротника. Она наклонилась вперед, а голову откинула назад и хохотала во весь рот, озорно сверкая глазами. Казалось, на снимке все дрожит от смеха. Мия не могла понять, как Фелипе это удалось, но глядя на это фото, она чувствовала, что все ее существо наполняется радостью.

Он сделал так, что она выглядела красавицей.

Мия сглотнула и, выпрямившись, ударилась о грудь Дилана. Повернувшись кругом, она пробормотала извинения.

— Теперь вы видите, что я имел в виду? — настойчиво спросил Фелипе. — Этот снимок прекрасен.

В висках Мии застучал пульс.

— Но это ложь.

— Искусство не лжет, дорогая.

Она чувствовала, как пристально смотрит на нее Дилан, как потемнели его глаза, перебегая то на ее образ, запечатленный камерой, то на живой оригинал.

— Дорогая, вы дадите мне разрешение на использование этой фотографии на моей будущей выставке? Это именно то, чего мне не хватало.

У Мии пересохло во рту. У нее свой план. План оставаться незаметной.

— Нет.

Фелипе выключил камеру.

— Эта фотография могла бы стать центральным экспонатом моей следующей выставки. Дорогая, на самом деле мне не нужно ваше разрешение. Я спрашиваю просто из вежливости. Это общественный парк. И значит, я имею право фотографировать все, что пожелаю.

Интуиция подсказывала ей, что просьбами ничего хорошего от него не добьешься.

— Сколько может стоить такая фотография, если ее продать?

Мия почувствовала, как стоявший рядом с ней Дилан выпрямился и весь как‑то подтянулся. Взглянув на него, она увидела, что он полностью преобразился и готов ринуться в бой. Сердце подскочило к самому ее горлу, кровь вскипела. Казалось, его бесстрашие передалось ей.

Фелипе отмахнулся от него.

— Как можно определить цену такой фотографии? Я не собираюсь ее продавать.

— Продай ее мне. Прямо сейчас.

Дилан назвал сумму, от которой у Мии закружилась голова.

— Нет! — Она резко повернулась к нему и тряхнула головой. — Даже не думайте. Такие заоблачные деньги за какую‑то фотографию.

— Я же вижу, вы не хотите, чтобы этот снимок появился на публичной выставке. Так позвольте мне его купить, — не отступал Дилан.

Мия сложила руки на груди, чтобы он не заметил, как они дрожат.

— Но я точно также не хочу, чтобы она висела у вас на стене.

— Фелипе, продай мне это фото, — настаивал Дилан.

Мия грозно уставилась на фотографа:

— Вы этого не сделаете.

Повернувшись к Дилану, Фелипе развел руками:

— Ты же слышал, что сказала дама, дорогой.

Дилан бросил яростный взгляд сначала на нее, потом на фотографа.

— О’кей, тогда позволь мне объяснить, чтобы у тебя не возникло никаких иллюзий. Если когда‑нибудь эта фотография появится на публике, тебя ждет самый дорогой и громкий судебный процесс в твоей жизни.

Фелипе только усмехнулся:

— Я уже предвкушаю, какой это будет грандиозный пиар!

Схватив Дилана за локоть, Мия с силой тряхнула его, но ее старания остались практически незамеченными, — не та у нее весовая категория.

— Вы не сделаете ничего подобного! — сказала она.

Его брови сползли вниз на самые глаза, все лицо помрачнело.

— Почему?

— Потому что я не ваша собственность. Вы не имеете права решать за меня. — Она повернулась к Фелипе: — И вы тоже. Если вы порядочный человек, то тоже не станете этого делать.

На мгновение все замолчали.

— Мия, дорогая…

Отвернувшись от них, Мия направилась к машине.

— Я думала, искусство существует для того, чтобы делать мир лучше, а не хуже. Нам пора возвращаться назад.

— Дорогая!

Посмотрев на него, она увидела, что Фелипе вытаскивает из фотоаппарата карту памяти. Он подошел к Мии, взял ее руку и положил карту ей на ладонь.

— Она ваша. Простите меня.

— Спасибо, — шепнула она и, сунув карту в карман, закрыла его на кнопку. Ей захотелось хоть немного снять повисшее в воздухе напряжение. — Я думаю, у такого artiste, как вы, таких фотографий пруд пруди.

— Нет, дорогая, увы, — возразил Фелипе, садясь в машину.

Все это время Мия ощущала на себе хмурый задумчивый взгляд Дилана.

— Эта фотография действительно уникальна, но без вашего благословения я не смогу ее выставлять. Я не хочу, чтобы мое искусство доставляло кому‑то неприятности.

Мия кивнула. Фелипе — хороший человек. Так же, как и Дилан. Ее окружали люди, которых она не стоила.

— Но если вы вдруг измените свое отношение… если вы когда‑нибудь передумаете… — Он протянул ей свою визитную карточку.

Она кивнула:

— Вы узнаете об этом первым.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, она увидела, что Дилан по‑прежнему смотрит на нее с мрачной задумчивостью.

Ей совсем не хотелось, чтобы он стал относиться к ней плохо.

* * *

В тот же вечер Дилан появился на пороге ее коттеджа.

Не говоря ни слова, Мия пропустила его в дом. Она сама не знала почему, но его появление совсем ее не удивило.

— Я хочу поговорить о том, что случилось сегодня в парке, — без предисловий заявил он.

— Не понимаю, о чем тут говорить. — Мия направилась на кухню. — Хотите чаю или кофе? Могу предложить легкое пиво.

— Спасибо, нет.

Она налила себе немного воды и, жестом предложив ему сесть на диван, сама устроилась за столом.

Но Дилан встал посреди комнаты и, сложив руки на груди, уставился на нее.

Мия вздохнула:

— Дилан, мне очень жаль, но я не умею читать мысли. Что вы хотите обсудить?

— Мне не понравилось ваше обвинение в том, что я пытаюсь решать за вас. Я просто почувствовал себя виноватым из‑за того, что поставил вас в ситуацию, в которой вы явно чувствовали себя неловко. Мне захотелось это исправить, и я не понимаю, почему вы решили, что я пытаюсь вами командовать.

— Я ценю ваши добрые намерения, но это не меняет того факта, что вы даже не спросили моего мнения.

— Я не успел! — Дилан взмахнул рукой. — Когда имеешь дело с такими людьми, как Фелипе, лучше всего действовать жестко и быстро.

— Но что, если я скажу, что ваше решение испугало меня еще больше, чем сама проблема?

— А это действительно так?

— Да.

— Почему?

Мия встала, прижав руки к груди.

— С того дня, когда я вышла из тюрьмы, у меня одна задача — быть незаметной, избегать любых проблем. Судебный процесс вызвал бы гораздо больше шума, чем фотография неизвестной девушки на какой‑нибудь выставке.

Дилан выпрямился во весь рост.

— Вас беспокоит, что какой‑то человек из вашей прошлой жизни может снова доставить вам неприятности?

— Нет. — Это ее не волновало. С этим Мия давно покончила.

— Послушайте, я понимаю вашу тревогу при мысли о публичности, но, ради бога, почему вы испугались, что я куплю эту фотографию?

— Я уже и так достаточно многим вам обязана!

— Но это мои деньги. Я могу делать с ними все, что хочу.

— Только не у меня на глазах. Вы не можете тратить деньги на то, что нужно только мне одной.

Дилан впился в нее немигающим взглядом.

— Вы предпочитаете, чтобы эту фотографию выставили на публике, лишь бы не чувствовать себя обязанной мне?

Она посмотрела ему в глаза:

— Да.

На мгновение он отвернулся, а когда повернулся к ней, его глаза сверкали огнем.

Не дожидаясь, когда он обрушит на нее упреки в упрямстве и неблагодарности, Мия поспешила выпалить:

— Если бы Фелипе продал вам эту фотографию, вы согласились бы отдать ее мне?

Дилан замер. Его подбородок чуть опустился вниз.

— Я бы пообещал, что надежно сохраню ее.

Они оба понимали, что это не одно и то же. Мия почувствовала, как ее губы скривились сами собой.

— Значит, в конце концов Фелипе сделал именно то, что я хотела.

— И это ваша благодарность за то, что я пытался вам помочь?

Она не стала отводить взгляд.

— Вы не пытались помочь мне. На самом деле вас бесит, что вы упустили шанс купить эту фотографию.

Он шагнул ближе к ней.

— А вас это до смерти пугает, верно?

— Вам уже известно мое отношение к флирту и прочей романтике. Не знаю, как объяснить это еще яснее. Но, когда вы предлагаете такие бешеные деньги за мою фотографию, у меня складывается впечатление, что вы меня не услышали.

— Многие женщины не нашли бы в моей попытке ничего романтического.

— Но только не я.

Не вынимая рук из карманов, Дилан прошелся по комнате. Мия изо всех сил старалась не замечать, как двигались мышцы его плеч под тонким хлопком деловой рубашки и какой маленькой казалась ее гостиная, когда он мерил ее своими стремительными шагами.

Мия знала, стоит ей подойти и прижаться к нему, обхватить руками за шею, и он обнимет ее. Тогда они забудут обо всем на свете, утопая в наслаждении, которое подарят друг другу.

Ей казалось, что сердце сейчас вырвется из груди. Она сжала руки. Это не помогло. Возможно, не стоило так усложнять, если иметь в виду короткую интрижку, но Мия не хотела рисковать.

Если бы только все эти мысли могли остудить ее разгоряченную кровь!

Дилан резко повернулся к ней:

— Мия, вы можете сколько угодно прятать свое сердце за семью печатями, но у вас нет права распоряжаться моим.

Мия почувствовала, как жаркая пелена застилает глаза. Дилан не собирался обещать ей ничего серьезного. Только просто переспать. И они оба это понимали.

— Вы забыли о нашей договоренности. Мы дали обещание!

— То, что мне захотелось получить эту фотографию, еще не означает, что я хочу вас.

Но он хотел ее, и оба знали, что она тоже хочет его. Они балансировали на самом краю обрыва, и Мия не могла позволить им сорваться вниз.

Дилан наклонился так близко, что она почувствовала на щеке его дыхание.

— Вы уничтожите этот снимок?

Ей захотелось ответить «да», но она не смогла.

— Нет.

— Вы отдадите его мне.

Она покачала головой:

— Мне не нужны ваши деньги.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке, и ее бросило в дрожь.

— Я не говорил, что собираюсь купить его у вас, Мия. Я имел в виду, что рано или поздно вы все равно отдадите его мне. В подарок.

Его рука вдруг обхватила ее затылок, а губы оказались совсем рядом с ее ртом. Слова замерли у нее в горле.

— На той фотографии девушка, которой вы должны быть. Я это знаю, и вы это знаете.

Нет, он ошибался! Она не заслуживала того, чтобы быть той девушкой. Она заслуживала только одного — прожить свою жизнь мирно.

Он тронул поцелуем уголок ее рта. Ее глаза закрылись, она повернулась к нему…

И тут Дилан ее отпустил.

— Вы хотите меня не меньше, чем я вас.

Кровь застучала у нее в ушах. Ей пришлось протянуть руку и опереться на стул.

— Я не понимаю, почему вас пугает мысль о том, чтобы быть счастливой.

Разочарование и смущение боролось в ней со здравым смыслом, и Мия не сразу смогла понять, что сказал Дилан. Она расправила плечи.

— Я и так счастлива.

Отстранившись от него, Мия взяла свой стакан с водой и сделала несколько шагов в сторону.

— Лгунья.

Дилан произнес это слово почти ласково. Но как он не мог понять, что ей нужно просто не сбиться с пути? Мия повернулась к нему спиной.

— Дилан, не хочу показаться грубой, но мое счастье никак не связано с тем, буду я с вами спать или не буду.

— Я сейчас говорю не о себе, Мия, не о том, могу ли я сделать вас счастливой. Я вычеркнул себя из этого уравнения.

— И очень кстати.

— Просто мне кажется, что сейчас вы так же несвободны, как если бы сидели в тюрьме.

На его слова она так резко повернулась, что из стакана выплеснулась вода.

— Если вы так считаете, то это лишь показывает, насколько вы наивны.

Дилан смущенно моргнул, а потом кивнул:

— Простите, я сболтнул глупость. Это действительно было так ужасно? — тихо спросил он.

Мия закрыла глаза.

— Да. — Она с усилием открыла их снова. — Я больше никогда туда не вернусь. И счастье — совсем не большая цена за это. Думаю, вам пора уйти, Дилан.

Он долго пристально смотрел на нее, но в конце концов кивнул:

— Надеюсь, насчет субботы все остается в силе?

— Да, я буду.

Дилан забронировал для них с Карлой сеанс в местном спа‑салоне. А вечером Мия была приглашена к Феаруэзерам на обед, где кроме Дилана и Карлы, вероятнее всего, будет еще и Тьери.

Несмотря на то что ей было любопытно посмотреть на дом Дилана, оба мероприятия не слишком ее привлекали. Но она пообещала, что придет.

Карла должна была заехать за Мией в десять.

Но перед этим ей надо пройтись по магазинам. Мия понимала, что у нее нет ничего достойного для обеда во владениях Феаруэзеров.

— Вы очень напряжены.

Мия очень старалась расслабиться под руками массажистки, но чувствовала, что у нее не получается. Ее разминали и растягивали, скребли и обертывали, чем‑то натирали и что‑то выщипывали.

Она удивлялась, неужели люди делают все это ради удовольствия?

Чего ей действительно хотелось, так это попросить массажистку дать ей банный халат, чашку чая и, оставив в покое, позволить насладиться роскошным видом из панорамного окна на шестом этаже люксового приморского отеля, расположенного в одном из самых красивых мест набережной Ньюкасла.

— Наверное, это из‑за того, что она занимается тяжелой физической работой, — откликнулась Карла, лежавшая на соседнем массажном столе. Ее голос звучал еле слышно, как вздох блаженства. — Это просто сплошной восторг, верно, Мия?

— Да, — буркнула Мия в ответ.

Конечно, она не забыла о своем обещании не врать, но при таких обстоятельствах ложь выглядела совершенно невинной. Ей вовсе не хотелось испортить Карле удовольствие. Для Мии единственный смысл всего этого состоял в том, что она проводила время с Карлой.

Еще сорок минут она терпела растирание, разминание и похлопывание.

— Планы меняются, — объявила Карла, взмахнув телефоном, когда они вошли в бар отеля, где их ждал Дилан.

Мия сглотнула и кивнула в его сторону, чувствуя, что не в силах посмотреть ему в глаза. Утешало лишь то, что с ней Карла, которая может сыграть роль буфера.

Он повернулся на барном стуле:

— Меняются?

Мия подняла глаза и увидела, что он смотрит прямо на нее. Она пожала плечами, понятия не имея, что имела в виду Карла. Встретившись с ним взглядом, она почувствовала, что у нее прересохло во рту. Надо было отвести взгляд, но вместо этого она продолжала смотреть на него голодными глазами. На нем были шорты песочного цвета и гавайская рубашка, в которой любой другой человек выглядел бы по‑идиотски. Но только не Дилан.

Он выглядел как… Мия снова сглотнула. Он выглядел как голливудский герой‑любовник. А когда он поднес к губам свое пиво, она ощутила приступ неукротимой жажды.

— Да. — Карла закончила отправлять сообщение и бросила смартфон в сумочку. — За мной заедет Тьери. Я уговорила Мию провести с нами не только вечер, но и всю вторую половину дня. Так что ты должен свозить ее домой, чтобы она могла взять вещи, которые ей понадобятся. Мы с Тьери будем ждать вас в четыре у бассейна.

Послав им воздушный поцелуй, Карла выпорхнула из бара. Мия не знала, куда девать глаза. Она взглянула себе под ноги, потом в окно, потом на бар.

— Хотите чего‑нибудь выпить?

Она взглянула на стакан, из которого Дилан успел отпить только треть, и со вздохом забралась на соседний барный стул.

— Как вы думаете, они могут сделать мне чашку чая?

— Уверен, что да. Вам какой — «Английский завтрак», «Эрл грей» или «Ромашку»?

— «Эрл грей», пожалуйста.

Дилан заказал ей чай и без предисловий спросил:

— Что с вами? Вам неловко после нашего разговора в четверг вечером?

Ей бы очень хотелось сказать «нет», но она считала, что это не такая уж невинная ложь.

— А вам нет?

Мия сомневалась, что могла сделать ему больно, но она наверняка его разочаровала. Она подозревала, что женщины редко отказывали Дилану.

— Мия, вы имеете полное право говорить то, что думаете. Мне может не понравиться то, что вы хотите сказать, но не обязаны говорить только то, что доставляет мне удовольствие. Единственный человек, которому вы должны угождать, — это вы сами.

Он действительно так считает?

— Я вел себя слишком напористо, мне захотелось послать к черту все наши договоренности. — Дилан провел рукой по лицу. — Извините. Вы имели все основания меня отбрить. Я понимаю, что серьезные отношения между нами невозможны, и вы совершенно ясно дали понять, что любая интрижка исключена. — Он обхватил стакан обеими руками. — Но дело в том, что вы мне нравитесь. И с этим ничего не поделаешь. Извините. — Он поморщился. — Мы можем снова стать друзьями?

Мия смогла лишь кивнуть.

Пока бармен подавал ей чай, оба не произнесли ни слова. Когда она снова взглянула на него, Дилан улыбнулся.

— Как вам понравилось в спа?

— О, я… — Мия слишком долго колебалась. — Очень мило, — выдавила она. — Спасибо вам.

— Опять врете!

После недолгого спора с собой она кивнула:

— Мне ужасно не понравилось.

— Они вам нагрубили, сделали что‑то неприятное?

— Нет! — Не успев себя остановить, Мия дотронулась до его плеча, желая развеять его мрачные подозрения. — Все были очень внимательны и профессиональны, у меня нет никаких претензий. Дело не в них, а во мне. Я просто не люблю, когда ко мне прикасаются незнакомые люди.

Мия закрыла глаза и глубоко вздохнула. Дилан наверняка подумает, что она ненормальная. Когда она снова их открыла, Дилан печально смотрел на нее.

— Мне очень жаль. Похоже, я постоянно вынуждаю вас делать то, что вам не нравится.

— Это все не важно. Главное, что у вас добрые намерения.

— Нет, это важно.

— Давайте поговорим о Карле и…

— Нет.

— Я должен перед вами извиниться. Мне казалось самой собой разумеющимся, что вам понравится спа.

— Большинству женщин нравится.

— Но вы не такая, как большинство женщин.

— Извинения приняты. Теперь мы можем поговорить о Карле?

Он улыбнулся:

— Конечно.

Несмотря на смущение, Мия улыбнулась ему в ответ:

— Пока могу сказать только одно: мне очень приятно с ней общаться. Она отличный компаньон.

— Она вам что‑нибудь рассказала?

Мия налила себе чаю.

— Она безумно влюблена в своего Тьери. И даже если он действительно оправдает ваши наихудшие подозрения, не представляю, как можно предотвратить эту свадьбу.

Дилан провел рукой по лицу, и у Мии сжалось сердце.

— Но есть и плюсы…

Он бросил на нее пронзительный взгляд:

— Да?

— У меня есть некоторый опыт близкого общения с женщинами, испытавшими психологическое и физическое насилие со стороны своих мужчин.

Его глаза потемнели.

— Насколько близкого?

Мия поняла, что он хотел спросить, не была ли она одной из этих женщин. И поспешила уклониться от невысказанного вопроса.

— Мой отец плохо обращался с моей матерью.

— Физически?

— Нет. — Хотя эта угроза постоянно висела в воздухе, особенно во время их частых ссор. — Но он настолько подавлял ее эмоционально, что мне кажется, у нее не осталось никакого ощущения самой себя.

— Я вам сочувствую.

— Я вам это рассказываю не затем, чтобы вы мне сочувствовали, а потому, что не вижу у Карлы тех признаков, которые видела у своей матери. Карлу нельзя назвать ни робкой, ни покорной. Она добрая, веселая и, как я подозреваю, не любит ссориться. Но я бы не назвала ее безропотной или забитой. Она не пугается, если Тьери чем‑то недоволен.

— Но такие изменения, которые вы описали, говоря о своей матери, не происходят в один день. Это результат многолетнего притеснения. В мире есть мужчины, которые готовы молиться на психологически уязвимых женщин.

Ей он мог бы этого и не говорить.

— Вы считаете Карлу беззащитной из‑за того, что случилось с ее бойфрендом и лучшей подругой?

— Это лишь одна из причин. Карле было всего шестнадцать, когда погибли наши родители. Ей пришлось тяжело.

— Полагаю, вы тоже пережили непростые времена. Сколько вам тогда было?

— Двадцать один.

В двадцать один остаться без родителей с шестнадцатилетней сестрой на руках? Мия сглотнула.

— Должно быть, это было ужасно для вас обоих. Мне очень жаль.

— Да, какое‑то время мне пришлось несладко. Тем более учитывая наше имя…

Мия покачала головой, не понимая, что он имеет в виду.

— Знакомясь с людьми, мы не всегда могли разобраться, что их привлекает — мы сами или деньги и влияние, стоявшие за нашим именем.

— Это ужасно! — Идти по жизни так… — Так вот почему Карла не назвала мне свое настоящее имя, когда мы познакомились.

Дилан кивнул:

— А я не доверяю женщинам после Кейтлин.

— Это та девушка, которая разбила вам сердце?

— Она самая. — Подняв стакан с пивом, он сделал большой глоток.

— Вы говорили, что она не выдержала, когда возникли трудности. — Мия нахмурилась. — Неужели она бросила вас, когда вы потеряли родителей?

В глазах Дилана мелькнула боль, и он коротко кивнул, отчего Мия похолодела.

— Мне жаль.

— Я был без памяти влюблен в нее. Мы встречались два года, и я считал, что все решено — окончим университет, поженимся, посмотрим мир. Я думал, она мой самый надежный тыл. И хотел быть для нее тем же. Мне казалось, нас связывает что‑то особенное. — Он пожал плечами. — Какой глупец!

— Вы были слишком молоды, Дилан. Вы не могли знать, что ее любовь не выдержит испытаний. Она сама этого не знала.

Дилан повернул к ней голову, его взгляд стал жестче.

— Интересно, что вас нисколько не интересуют ни мои деньги, ни мое имя, и я это знаю. Забавно, верно?

— Пожалуй. — Мия сглотнула. Теперь она гораздо лучше понимала, насколько серьезно его нежелание заводить серьезные отношения. И, казалось бы, это могло ее успокоить. — Но мы оба понимаем, что не подходим друг другу.

— Для того чтобы построить что‑то стоящее, одного влечения недостаточно.

— Совершенно верно. — Ей хотелось, чтобы это прозвучало более уверенно. — Для этого нужно разделять общие ценности… хотеть от жизни одного и того же.

Он допил свое пиво.

— К счастью, мы уже обо всем договорились, и это не позволит нам сбиться с пути.

Сердце стукнуло в ее груди тяжелым молотом.

— Аминь.

— Может, пойдем?

Мия уже собиралась кивнуть, но замерла, теребя ворот своей рубашки.

— Есть одна проблема.

— Выкладывайте, — приказал Дилан. — Решать проблемы — это моя специальность.

— Карла упомянула про купание и загорание у бассейна. Но дело в том, что… у меня нет купальника.

Дилан удивленно посмотрел на нее, но потом заулыбался — по‑настоящему.

— С такой проблемой мы справимся в два счета.

Глава 7

Дилан остановил машину у торгового центра, и Мия, отстегнув ремень безопасности, повернулась к нему лицом:

— Дилан, мы не будем разыгрывать тут сцену из «Красотки».

Спорить он не стал. На этой неделе он уже не раз вынуждал Мию оказаться в ситуации, которая ей не нравилась.

Мия тяжело вздохнула.

— Надеюсь, вы не станете спорить?

Дилан покачал головой.

— Скажите мне точно, что вы хотите здесь сделать. — Он кивнул в сторону магазинов.

— Я хочу пройтись по бюджетным сетевым магазинам, купить пляжные шорты и плавательную майку, заплатить за это своими деньгами и уйти.

— Могу я сделать одно небольшое предложение?

Мия посмотрела на него так, словно не доверяла ему, и Дилан подумал, что ее нельзя в этом винить. Его неуклюжие попытки защитить ее в прошлый четверг были не вполне бескорыстны. Он хотел получить это фото.

Отрицать свое влечение к Мии было бы бессмысленно, но влюбляться в нее он не собирался.

Это означало бы повторение истории с Кейтлин, а Дилан усвоил этот урок с первого раза.

Но Мия запала ему в душу. И он не мог спокойно видеть, как относится к ней Тьери. Как ее третирует Гордон. Ему было больно смотреть, как тяжело ей приходится, и понимать, как это несправедливо. Дилану хотелось, чтобы она почувствовала себя свободной. Чтобы она смеялась, как на снимке Фелипе.

Дилан понял, что пауза слишком затянулась и грозит сделаться тягостной.

— Это всего лишь небольшое предложение.

— Хорошо. И что это за небольшое предложение?

— У меня есть все основания утверждать, что плавательные майки сильно стягивают.

Мия сложила руки на груди, и ее губы недоверчиво скривились, словно он морочил ей голову.

— Поэтому вам может понадобиться одна деталь от купальника, чтобы надеть ее под майку. И потом, шорты — это прекрасно, но они не защитят от солнечных ожогов ни ваше лицо, ни руки, ни ноги. Так что вам стоит включить в список своих покупок солнцезащитный крем. И шляпу.

— Крем есть у меня дома. Я пользуюсь им на работе. А вот новая шляпа будет совсем не лишней, — улыбнулась она.

Оценив ее улыбку, Дилан взялся за ручку двери. Ему нужно было срочно выбраться из машины, пока он не бросился ее целовать.

— Приступим к шопингу.

В пляжных шортах и майке Мия выглядела очень симпатично. Эта комбинация голубого с розовым подчеркивала теплый тон ее кожи, создавая идеальный фон для блестящих темных волос. И хотя Дилан солгал бы, сказав, что не хочет видеть ее в бикини, по большому счету ему было все равно, во что она одета, ему просто хотелось видеть ее спокойной и счастливой.

Мия лежала на надувном матрасе и с улыбкой разглядывала свои ноги.

Дилан присел на соседний матрас.

— Чему вы улыбаетесь?

Ее щеки покрылись нежным румянцем.

— О, я…

Он с любопытным видом наклонился к ней:

— Сознавайтесь.

В глазах Мии плясали веселые огоньки. Они только что перестали играть в водный волейбол, и все пребывали в хорошем настроении… даже Тьери.

— Это прозвучит в высшей степени нескромно, но… я любуюсь своими ножками.

Дилан взглянул на ее ноги, и Мия повертела ими, чтобы он мог их рассмотреть.

— В последний раз я красила ногти на ногах лет в пятнадцать или шестнадцать, после педикюра они стали такие красивые.

Ее ногти сияли ярко‑розовым лаком, и его так и тянуло их поцеловать.

— Я, пожалуй, полежу здесь и тоже полюбуюсь ими. Они так хороши, что не описать словами.

Мия засмеялась, и Дилан почувствовал, как душа взмывает ввысь.

— Дилан, я провела день на редкость приятно. И хочу сказать вам спасибо.

— Я очень рад. Надеюсь, вечер вы проведете не хуже.

Она бросила взгляд на Карлу и Тьери, сидевших в тени огромного зонта за столом с другой стороны бассейна.

— По‑моему, Тьери выглядит более расслабленным, чем обычно. Возможно, ключом к его душе стал водный волейбол.

Дилан вдруг почувствовал странное нежелание думать о том, что происходит с этой парой, как на самом деле, так и в его воображении.

— Вы не хотите посмотреть фотографию Джейсона Гилмора? — Заметив, что Мия нахмурилась, он добавил: — Помните, это тот фотограф, над которым насмехался Фелипе?

Мия колебалась, но потом взмахнула рукой:

— Она может соперничать с этим?

Он посмотрел на открывавшийся перед ними вид, а потом подложил руки под голову.

— С этим видом конкурировать невозможно.

А в сочетании с ножками Мии пейзаж выигрывал еще больше.

— Вашему бассейну могли бы позавидовать многие отели.

Бассейн был довольно длинным и, загибаясь с одного края, образовывал лагуну с островом посередине, где стояли закуски и напитки. Из‑за того, что вода доходила до самого края, бассейн казался бесконечным, и это заворожило Мию с первого взгляда.

Дилан кивнул. Бассейн действительно выглядел потрясающе.

— Но то, что за ним, еще лучше.

Дом Феаруэзеров стоял на мысу, и лес, спускавшийся по склону холма, закрывал раскинувшийся внизу пляж. Зато Тихий океан простирался перед ними во всем своем сапфировом великолепии.

— Нам невероятно повезло, что мы живем в таком месте.

— Да, верно, — без тени зависти согласилась Мия. Она взглянула на Дилана. — Подозреваю, что для этого вам пришлось немало потрудиться.

Он обвел жестом бассейн и дом:

— Мы унаследовали все это от родителей.

Мия не сводила с него глаз.

— И все же могу поспорить, что вы согласились бы все это отдать, ради того чтобы провести с ними хотя бы еще один день.

Ее слова попали в ту тайную часть его души, куда Дилан не допускал никого, кроме Карлы. Если бы он мог увидеться с отцом и спросить его совета о том, как лучше вести себя с дядей. Если бы мог встретиться с матерью и спросить, как помочь Карле. Если бы ему дали шанс хотя бы просто обнять их еще один раз… посидеть с ними за обеденным столом… посмеяться с ними. Сердце Дилана сжалось от боли.

— Простите, я не хотела вас расстраивать.

Он заставил себя встряхнуться.

— Вы меня ничуть не расстроили.

Мия улыбнулась:

— Вы ужасный врун, Дилан.

Почему‑то эти слова заставили его рассмеяться.

— Я скучаю по ним. Не знаю, что еще сказать.

— Вы не обязаны ничего говорить. И где висит эта ваша фотография? У вас в спальне?

Дилан уставился на нее не в силах сдержать улыбки.

— Неужели вы думаете, что Гилмор — только предлог, чтобы заманить вас в спальню?

Поджав губы, Мия указала на него пальцем:

— Я вижу все ваши хитрости, Дилан. Вам нельзя доверять.

— Да, но вам же хочется мне доверять? — Он поймал ее палец и поцеловал его.

Она резко вдохнула.

— И тем не менее, мадам, в данном случае мне можно полностью доверять. Фотография висит в парадной гостиной.

Мия бросила взгляд на свои ноги, потом на океан, потом на него.

— В таком случае я хотела бы на нее посмотреть.

Дилан встал и протянул ей руку. После недолгих колебаний она приняла ее, и он помог ей встать. Он сплел свои пальцы с ее пальцами с намерением как можно дольше не выпускать их.

— Почему вы держите ее в парадной гостиной, а не в жилых комнатах?

— Вы сами поймете, когда увидите.

Мия не спешила убирать руку, и у Дилана возникло ощущение маленькой победы.

В первый же миг, когда ее взгляд упал на фотографию, Мия поняла, почему он не повесил ее в жилых комнатах. Даже несмотря на то, что ее отвлекало прикосновение Дилана, державшего ее руку так, словно для него это самое обычное дело, мощная энергетика снимка сразила Мию наповал.

За всю свою жизнь она держала за руку только трех мужчин: отца, когда была очень маленькой, Джони, когда была очень глупой, и теперь Дилана.

«Но ты уже не очень маленькая и не очень глупая».

В последнем у нее возникли некоторые сомнения.

— Это… впечатляет.

Она не знала, смогла бы изо дня в день жить рядом с такой картиной. Ее сила потрясала. Хотя Мия не могла понять, откуда исходит эта сила.

Это был просто пейзаж — сверхъестественно спокойный океан, гладкость которого не нарушала ни одна волна, на переднем плане холм, трава на котором, не тронутая ни малейшим дуновением ветерка, была так же неподвижна, как вода. Над океаном нависали низкие грозовые тучи, делавшие воду угрожающе темной. А откуда‑то из‑за спины фотографа било яростное солнце, заливавшее всю картину мощным потоком света, от которого каждая травинка выглядела невероятно ярко и отчетливо. Этот контраст — такой странный и вместе с тем такой реалистичный — завораживал.

— Что скажете?

Мии пришлось сглотнуть, прежде чем она смогла заговорить:

— Ваш мистер Гилмор поймал самый последний миг перед началом шторма. Еще секунда, и подует ветер, а солнце скроется за тучами. Это… это как глубокий вдох. Как дуэль между светом и тьмой, между добром и злом.

Дилан подошел к ней и встал рядом.

— Я чувствую то же самое.

— И понимаете, что в этом случае победит тьма…

— Но?..

— Но меня не оставляет ощущение, что это не навсегда. Тьма — это на время. Шторм выдохнется, и солнце снова возьмет власть в свои руки.

Какое‑то время они стояли и молча смотрели на фотографию.

— Она говорит о печали и надежде, — вдруг выпалила Мия, не в силах удержаться. — Она навевает на меня грусть и вместе с тем дарит надежду, ощущение счастья… и благодарности.

Дилан кивнул:

— Да, я понимаю.

— Это самая удивительная картина из всех, которые я видела.

— И вторая из самых удивительных картин, которые видел я.

Слова Дилана заставили Мию повернуться к нему и с изумлением поднять брови.

— Неужели вы видели что‑то лучшее?

— Тот снимок, который сделал Фелипе в четверг в парке. Глядя на него, я чувствую все, о чем вы сказали и много больше.

Мия почувствовала, как невидимая рука сдавила грудь, не давая вздохнуть.

— О, я…

Она не знала, что сказать, но внезапно гипноз рассеялся, потому что в комнату ворвалась Карла:

— О, Дилан!

Дилан повернулся к ней, как показалось Мии, весьма неохотно.

— Что случилось?

Карла лишь заламывала руки и издавала нечленораздельные звуки, его взгляд сделался жестче.

Мия шагнула и взяла Карлу за руку.

— Карла, в чем дело?

Карла вцепилась в ее руку мертвой хваткой.

— О, Мия, у меня нет слов, чтобы извиниться перед тобой. — Повернувшись к Дилану, она добавила: — Только что приехал дядя Эндрю.

Мии показалось, что от этих слов Дилан сразу же постарел лет на десять. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что брат с сестрой не питали особой любви к своему дядюшке. Если судить по выражению ужаса в потемневших глазах Карлы, он был не иначе как монстром‑людоедом. Похоже, она боялась этого человека.

Бросив взгляд на фотографию, Мия расправила плечи.

— Значит, ваш дядюшка — это шторм?

Дилан удивленно посмотрел на нее.

Она слегка улыбнулась.

— У меня тоже есть такой родственник. Полагаю, нам надо просто переждать его визит. — Она подмигнула Карле: — Как знать? Может быть, его очарует Тьери.

Карла чуть не рассмеялась.

Дилан тоже посмотрел на фотографию, и его плечи немного расслабились. Обняв Мию одной рукой, он прижался губами к ее волосам. Жест был нежный и дружеский, без признаков сексуальности, но ее кровь все равно вспыхнула огнем.

— Тогда идем, — сказал он. — Встретимся с драконом лицом к лицу.

За обедом Мия убедилась в том, что старший из Феаруэзеров олицетворяет собой все, чего она больше всего боялась. Он был устрашающе авторитарен и отличался воззрениями, твердость которых не уступала их узости. Этот человек воспринимал свои привилегии, как нечто само собой разумеющееся.

Если добавить к этому, что Эндрю Роберт Феаруэзер занимал пост федерального судьи — то есть мог отправить человека в тюрьму на всю жизнь, — не удивительно, что Мия почувствовала легкую дрожь в ногах.

И этот человек заменил Карле и Дилану родителей, взяв на себя роль их опекуна и объекта для подражания! Ее желудок сжался и сделал медленный болезненный кульбит.

— Карла, тебе давно пора представить мне человека, за которого ты собираешься выйти замуж. Но поскольку ко мне ты бы его не привезла, я решил нагрянуть к вам без предупреждения.

— Ты можешь приезжать к нам в любое время, дядя Эндрю. — Дилан улыбнулся одними губами. — Твоя комната всегда готова и ждет тебя.

— Хм! — Его взгляд остановился на Мии. — А вы кто такая? — рявкнул он.

Три года в тюрьме научили Мию скрывать внешние проявления страха.

— Меня зовут Мия. Я просто подруга Карлы и Дилана.

Он тут же потерял к ней интерес и переключился на Тьери.

Похоже, Тьери по всем пунктам соответствовал тому, что могло понравиться старому Феаруэзеру. Тьери сам сделал себе имя в мире финансов. Он имел положение, влияние и собственные деньги. У них даже нашлись общие знакомые.

Но если Эндрю Феаруэзер ожидал, что Тьери станет лебезить перед ним, то его ждало большое разочарование, хотя пока это не настроило его против избранника Карлы.

Их беседа на добрые пятнадцать минут отвлекла внимание Эндрю от всех остальных, и три пары плеч, немного расслабившись, опустились вниз. Дилан, Карла и Мия даже позволили себе съесть по тоненькому кусочку копченого лосося.

Однако не успели убрать закуски и подать изысканное ризотто, как старший Феаруэзер снова обратил свое внимание на племянницу.

— А скажи‑ка мне, Карла Анн, что ты делаешь с образованием, которое имела счастье получить? Ты забыла о нем, как и твой брат, если не ошибаюсь?

Карла взглянула на Дилана.

— У Карлы нет необходимости работать, — вежливо произнес Тьери. — Она имеет счастливую возможность помогать другим. Она относится к этой роли очень серьезно, и я рад, что могу ее в этом поддержать. Она занимается несколькими благотворительными проектами. Я очень горжусь ею.

Мия не могла винить Карлу за тот полный обожания взгляд, который она бросила на жениха. Дилан бросил выразительный взгляд на Мию и удивленно поднял брови. В ответ она смогла только пожать плечами.

— Ладно, а как насчет тебя?

Дядя устремил на Дилана грозный взгляд. Пауза затягивалась. Поднеся ко рту полную вилку ризотто, Мия удовлетворенно вздохнула.

— До чего же вкусное ризотто. Вот бы мне научиться готовить его так же хорошо.

Все взгляды обратились к ней. У Мии свело живот. Ей никогда не нравилось быть в центре внимания.

— И еще мне всегда хотелось научиться готовить телячьи эскалопы. Может быть, кто‑нибудь знает хороший рецепт их приготовления?

К большому удивлению Мии, ей ответил Тьери:

— Я знаю один абсолютно надежный рецепт.

— Вы не могли бы поделиться со мной?

— Конечно.

Лицо Эндрю Феаруэзера помрачнело.

— Дилан, я…

— Если хотите, я могла бы их приготовить, когда вы все придете ко мне на обед.

Карла, наконец, поняла ее уловку и решила подыграть:

— Мия, какая прекрасная мысль.

Уголком глаза Мия видела, что мистер Феаруэзер снова открыл рот и сверкнул тяжелым взглядом в сторону Дилана. Она опустила вилку на стол.

— Тогда, может, сразу назначим дату?

Мия не могла сказать, что ей очень этого хотелось, но она была готова на все, лишь бы не дать старику сказать очередную колкость.

— Как насчет субботы через две недели? — предложила Карла.

— Я свободна, — сообщила Мия. Подняв глаза на Дилана, она увидела, что он улыбается. — Звучит отлично. Если у меня ничего не выйдет, мы просто закажем пиццу.

Она пыталась разрядить атмосферу, но даже несмотря на то, что Дилан и Карла засмеялись, девушка поняла, что это невозможно.

— Вернемся к делам! — прогремел мистер Феаруэзер. — Дилан, я хочу знать, чем ты занимаешься в данный момент.

Все, чего Мии удалось добиться, приглашая всех на обед, — это отсрочить неизбежное. Дядюшка задавал Дилану один вопрос за другим, и все были нацелены на то, чтобы племянник почувствовал себя ничтожеством.

У Мии начало портиться настроение.

Она перевела взгляд с Дилана на его дядю, пытаясь понять, откуда взялась эта враждебность. Карла уткнулась в свою тарелку, однако ничего не ела. Мия встретилась взглядом с Тьери, но поняла, что и здесь ей не найти помощи. Его кривая усмешка была адресована ей, а не Феаруэзеру‑старшему.

— Тебе дали все возможности, чтобы себя проявить, но ты все их упустил, — говорил Эндрю Феаруэзер.

— Мне жаль, что я разочаровал вас, сэр.

Феаруэзер‑старший положил свою вилку и нож на стол.

— Ты мог бы заняться чем‑нибудь серьезным! Вместо этого ты потратил время на жалкую ерунду. Тебе должно быть стыдно. У тебя не хватило ни характера, ни мозгов, ты…

— Вы совершенно неправы! — Мия вскочила. Внутри у нее все дрожало, но она не могла больше слушать, как Дилана поливают грязью. — Дилан воплощает в жизнь то, о чем другие люди только мечтают. Неужели вы не понимаете, как это важно?

— Важно? Он зарабатывает на жизнь, устраивая вечеринки. Это позор!

— Вы в самом деле хотите сказать, что не видите пользы в том, что он делает? — От собственной храбрости и дерзости у Мии мороз бежал по коже, но остановиться она уже не могла. Она повернулась к Дилану: — И как долго вам приходится это терпеть?

— Мия, я…

Она снова повернулась к его дяде:

— Ваш племянник не просто устраивает вечеринки, он создает праздники, которыми люди отмечают поворотные моменты своей жизни. Он дает людям возможность отпраздновать свои достижения с семьей, с друзьями, с коллегами. Это то, ради чего они живут. И это не жалкая ерунда. Это важно!

— Долг — вот что важно!

Мия сглотнула и напомнила себе, что она не в суде. Как бы сильно она ни разозлила Феаруэзера‑старшего, он не может отправить ее в тюрьму только за то, что она с ним не согласна.

— Я не спорю, что нужно усердно трудиться и быть полезным членом общества. Мы все должны к этому стремиться. И Дилан это делает. Разве вы не видите, как много он работает, как он талантлив? Он создает людям праздник. И если вы не понимаете, насколько он ценен, то мне вас жаль. — Мия положила на стол свою льняную салфетку. — Прошу меня извинить…

Повернувшись кругом, она вышла из столовой. Ее била дрожь. Руки тряслись, колени подгибались, дыхание прерывалось. Мия вышла из задней двери во двор и, сделав несколько спотыкающихся шагов, осела у стены. Она опустила голову на колени, и ее плечи содрогнулись от рыданий, которые она больше не могла сдерживать.

— Тс‑с‑с…

Внезапно Мия почувствовал, как ее поднимают с земли, и в следующий миг она оказалась на коленях у Дилана. Его руки обнимали ее, теплый запах обволакивал со всех сторон.

— Мия, почему вы плачете? Вы были великолепны.

— Я испугалась, — пробормотала она сквозь слезы. — Я… Такие люди, как ваш дядя, меня пугают.

— Такие люди способны напугать кого угодно. Но сейчас, похоже, он сам напуган.

Дилан надеялся ее рассмешить, но Мия все еще дрожала. Она закрыла лицо руками, но Дилан развел их в стороны и осторожно вытер ее слезы своим носовым платком.

— Посмотрите на меня, — нежно попросил он.

— Нет, — сказала она и вдруг прижалась к его сильному телу.

— Почему — нет?

— Я знаю, что увижу в ваших глазах, Дилан, и знаю, что я этого не заслуживаю.

— Вы считаете, что не заслуживаете благодарности и восхищения?

— Не заслуживаю.

— Мия, вы…

— Человек, похожий на вашего дядю, отправил меня в тюрьму на три года. И имел полное право это сделать. Я нарушила закон. Я взяла деньги, которые мне не принадлежали.

— И поэтому мой дядя так вас пугает?

Мия наконец посмотрела ему в глаза:

— Но я готова повторить то, что сказала за столом. Все до единого слова.

— Я знаю.

— Но, Дилан, разве вы не видите? Если бы Тьери сказал вашему дяде, что я бывшая уголовница, все, это мгновенно свело бы на нет мои слова.

— Только не в моих глазах.

Она коснулась рукой его щеки.

— Но в глазах вашего дяди и в глазах большинства людей.

Повернув голову, Дилан поцеловал ее руку. Мия хотела отдернуть ее, но он не позволил.

— Неужели так важно, что думают о вас такие люди, как мой дядя?

— Да.

— Почему?

— Потому что это значит, что, когда бы я ни восстала против несправедливости, как только всплывает мое прошлое, все мои возражения теряют силу. От них может стать даже хуже, поскольку все, что исходит от меня, будет скомпрометировано. Мне лучше вообще не открывать рот.

— Вы ошибаетесь.

— После того как вы ушли, Карла во всеуслышание заявила, что гордится мною. Это первый раз, когда она посмела возразить дяде.

Ее сердце с силой ударилось в грудь.

— А вы? Вы когда‑нибудь возражали ему?

— В отношении Карлы, да… но из‑за себя никогда.

Мия провела большим пальцем по щеке Дилана, от чего его глаза потемнели.

— Вы не должны позволять ему так обходиться с вами.

— Сегодня вечером я впервые это понял. Все эти годы я находил для него массу оправданий. Он потерял брата. Когда наши родители погибли, они с тетей взяли Карлу к себе. Для него важно, чтобы согласно традиции мужчины в нашей семье становились юристами или политиками. А я не хотел идти по этому пути. Мне казалось, его нравоучения и придирки не такая уж большая плата, но…

— Но?.. — настойчиво спросила Мия. Ей так хотелось, чтобы он освободился от этого гнета и унижения.

— Но до сегодняшнего вечера я не осознавал того, что я начал с ним соглашаться, смотреть на себя его глазами. Но сегодня вы напомнили мне, зачем я занимаюсь тем, чем занимаюсь. И я почувствовал, что горжусь этим.

Мия улыбнулась.

Дилан не сводил с нее глаз. Его взгляд скользнул на ее губы, и голубые глаза приобрели глубокий сапфировый оттенок. Мия ощутила сильную пульсацию внизу живота.

— Мия, я хочу вас поцеловать.

Сердце девушки подскочило к самому горлу.

— О, это очень плохая идея.

— Почему?

— Потому что я не хочу никаких романтических отношений.

— И вы думаете, что я хочу больше, чем просто поцелуй?

— А вы хотите?

— Все меняется, — задумчиво произнес Дилан и пальцем провел по ее щеке.

— Я не изменилась. — Она хотела произнести эти слова жестко и непреклонно, но получился лишь тихий полный тоски шепот.

— Если вы действительно не хотите, чтобы я вас целовал, не буду. Совсем забыл. Я хотел сказать, что мне очень нравится ваше платье.

— Я купила его специально для сегодняшнего…

— Для сегодняшнего вечера? Для меня?

Мия посмотрела ему в глаза:

— Да.

Пальцы Дилана продолжали свое чувственное путешествие по ее коже.

— Вы уверены, что ваше отношение к романтике не изменилось?

— Совершенно уверена.

— Я все равно хочу вас поцеловать. И думаю, вы тоже этого хотите, ведь так, Мия?

— Я довольно любопытна, — выдавила она.

— Это «да»?

Она встретилась с ним взглядом и кивнула.

Глава 8

Мия думала, что его поцелуй будет легким и нежным, но нет. Он был решительным и настойчивым, как шторм, как будто гигантская волна, подхватив Мию, понесла ее с собой.

Мия, обхватив Дилана за шею, ждала, что вот‑вот произойдет катастрофа. Но нет, руки Дилана нежно покачивали ее, охраняя и даря покой. И в конце концов Мия утонула в этом покое.

Дилан лизнул ее нижнюю губу, приглашая открыться ему. И она это сделала. Их языки сплелись в любовном танце, наполняя кровь огнем, а сердце — радостью.

Поцелуй Дилана становился все более страстным и настойчивым, пока Мия со стоном не выговорила его имя.

Он на секунду поднял голову, его глаза сверкнули. Наверное, ей следовало испугаться.

Но Мия его не боялась. Достаточно было одного ее слова, и он бы остановился. Она знала, что Дилан сделал бы это.

Он улыбнулся одним уголком рта, как будто прочитал ее мысли.

— Неужели ты надеешься, что я дам тебе хотя бы один шанс подумать, Мия?

— Дилан, секс ничего не изменит. Я…

Но он прервал ее страстным поцелуем, голова Мии запрокинулась. Его рука медленно гладила ее тело. Все существо Мии затрепетало, охваченное голодной дрожью.

Она хотела этого мужчину. Казалось, если она его не получит, то может просто умереть. А потом его рука скользнула ей под платье… а ее руки оказались там, где им совсем не следовало быть.

Где‑то рядом стукнула дверь. Мия застыла, мгновенно положив руки себе на колени. Дилан одернул подол ее льняного платья и, обняв за плечи, прижал к себе, как раз в тот момент, когда из‑за угла дома вышла Карла.

Заметив их, она резко остановилась:

— Надеюсь, я вам не помешала?

Дилан засмеялся:

— Конечно, ты нам помешала.

— Я хотела тебе сказать, что дядя Эндрю уехал. Он решил, что остановится в своем клубе, а завтра утром вернется в Сидней.

Мия стиснула руки.

— Мне очень жаль. Я не имела права устраивать такую сцену…

— Ты была великолепна! Как бы мне хотелось, чтобы у меня хватило мужества сказать ему что‑нибудь подобное много лет назад.

— Карла, — начал Дилан, — ты…

— Нет. — Она уставилась на него сердитым взглядом. — Ты всегда за меня заступался. Я должна была сделать для тебя то же самое.

Карла повернулась к Мии. Мия попыталась слезть с колен Дилана, но он удержал ее.

— Дело в том, — сказала Карла, к счастью, не заметившая их возни, — что я все время страшно его боялась. Но сегодня вечером, когда ты сказала, что тебе его жаль, я поняла, что ты права. И теперь я чувствую, что больше его не боюсь.

Дилан нахмурился. Мия боролась с желанием разгладить ему брови.

— Я не хочу, чтобы ты кого‑нибудь боялась.

Мия поняла, что он говорит о Тьери.

Карла махнула рукой:

— Я просто хотела убедиться, что у вас все в порядке. И сказать, что дядя уехал.

— У нас все хорошо.

— А как ты, Мия? — несмотря на уверения брата, спросила Карла.

— Да, все нормально.

— Кармен, — так звали экономку Феаруэзеров, — сейчас подаст сливочное мороженое.

— Мы придем через пять минут.

— Мия, не позволяй ему уговорить тебя на то, к чему ты не готова.

— Ни за что, — пообещала Мия.

Слова Карлы напомнили ей о том, что у Дилана большой опыт общения с женщинами, тогда как ее опыт общения с мужчинами невелик.

— Кстати, вы классно смотритесь вместе, — заявила Карла.

Она ушла, и Мия снова попыталась слезть с колен Дилана, но он ее не отпустил.

— Ты правда собираешься делать вид, что ничего не произошло?

Его рука легла ей на бедро.

— Этот поцелуй… это что‑то невероятное… потрясающее.

— Это больше, чем просто поцелуй, и ты это знаешь, — очень серьезно сказал он.

— Да, — ответила она. И хотя он знал, что она имеет в виду, она поспешила добавить: — Да, я действительно считаю, что ничего не произошло.

— Хочешь себя наказать? — резко спросил он.

— Нет. — Она изо всех сил старалась удержаться от слез. — Спасти себя.

— Не понимаю.

Его дрогнувший голос заставил Мию закрыть глаза.

— И дай тебе бог никогда этого не понять.

Она снова попыталась слезть, и на этот раз он ее отпустил.

Дилан смотрел ей вслед и желал ее с такой неистовой силой, что это его пугало. Он хотел видеть Мию в своей постели. Но что говорит его сердце?

Нужна ли она ему? Внезапно буря, бушевавшая внутри, затихла. Дилан сглотнул и ответил себе: «Нет».

«Но ты готов затащить ее в постель? И еще больше усложнить ей жизнь?»

Дилан вскочил. Нет, все будет иначе! Он сделает так, чтобы каждый момент, который Мия проведет с ним, стал для нее радостным. Он заставит ее смеяться, осыплет подарками. Он даст ей все, чего она хочет.

Кроме спокойной тихой жизни — единственного, к чему она так стремится.

Руки Дилана сами собой сжались в кулаки. Мия ошибается. Она должна жить полной жизнью, а не прятаться в тени, смеяться и радоваться жизни. Если только он сумеет убедить ее в этом.

Если только он сможет это сделать, она, возможно, сама откажется от их договоренности, сама захочет развлечься, внести в свою жизнь немного удовольствия. Эта игра стоит свеч.

Выпятив подбородок, Дилан двинулся в сторону дома.

Мия сидела за столом для пикника и вяло подкармливала павлина остатками своего сэндвича, который, как обычно, принесла себе на ланч. У Дилана сжалось сердце. Прошло четыре дня после их поцелуя, а она выглядела бледной и усталой.

Если Мия думала, что он отступится, она ошибалась. Он хотел понять, что она имела в виду, говоря «спасти себя», и со всей решимостью настроился это выяснить. И как только он это поймет, то сможет разработать план игры, позволяющей сломать защитную стену, которой окружила себя Мия.

Словно почувствовав появление Дилана, Мия повернулась и, увидев его, уронила сэндвич. Павлин мгновенно склевал добычу.

— Хорошо, что я это принес, иначе ты осталась бы голодной. — Дилан положил на стол несколько плиток шоколада и занял место напротив девушки. — Как дела, Мия?

— Все нормально. — Она взяла одну шоколадку, но не стала ее разворачивать. В глубине ее глаз Дилан заметил тревогу. — А как ты?

Он должен был ответить, что не спит по ночам, думая о ней, но лишь улыбнулся.

— Мне будет гораздо лучше, когда я съем одну из них. — Дилан взял шоколадку и заметил, что плечи Мии немного расслабились. — Карла просила меня передать тебе рецепт телячьих эскалопов, который обещал Тьери.

— Почему она не привезла его сама?

Он пожал плечами, надеясь, что не выдал себя.

— Она сказала, что занята. — А он готов был ухватиться за любой повод, лишь бы увидеть Мию. — Наверное, подумала, что я увижусь с тобой первым.

— У тебя есть время? Хочу кое‑что тебе показать.

— Я свободен как птица.

— Отлично. Тогда пойдем со мной.

Мия повела его по узкой дорожке, проложенной в диком лесу. Вокруг царили тишина и покой. Дилан в очередной раз изумился, что такое место существует в черте города.

Минут через десять Мия замедлила шаг. Повернувшись к нему, она приложила палец к губам, а потом, отогнув ветку дерева, показала куда смотреть.

Подойдя ближе, Дилан перехватил ветку, которую она держала.

Оказалось, они вышли к пруду с лилиями. На подстилке для пикника расположились Карла и Тьери. Голова невесты лежала на коленях жениха, и его пальцы нежно перебирали ее волосы. Он что‑то говорил ей, а она смеялась.

У Дилана забилось сердце. Задержав дыхание, он смотрел на сестру и ее жениха. Потом Мия взяла его за локоть и потянула назад. Снова приложив палец к губам, она повела его по другой дорожке, пока они не вышли на каменистую поляну. Там Мия села на большой валун.

Дилан опустился на соседний камень. Наконец он поднял глаза на Мию:

— Я никогда не видел Карлу такой счастливой.

Мия благоговейно кивнула.

— Как ты узнала, что они здесь?

— Я случайно наткнулась на них в понедельник. А сегодня заметила на парковке машину Тьери и догадалась, что они снова здесь.

— Она так влюблена в него и совершенно счастлива.

— Ты заметил, как он на нее смотрел?

Да, Дилан это заметил.

— Он смотрел на нее, как будто она лучше всех на свете. — Он вскочил и принялся ходить взад‑вперед, потом повернулся к Мии: — Мужчина, который так смотрит на женщину, никогда ее не обидит. Он будет делать все, что в его власти, чтобы защитить ее и сделать счастливой.

Мия кивнула. А Дилан невольно задумался о другом. Он снова опустился на камень, и Мия, взяв его за руку, слегка пожала ее.

— Дилан, ты не потеряешь Карлу. Ты приобретешь брата.

— Но он такой неприятный человек!

— Мне кажется, чем лучше ты будешь его узнавать, тем больше он будет тебе нравиться. И еще я думаю…

Дилан поднял глаза, внезапно насторожившись.

— Что ты думаешь? — спросил он.

Не глядя на него, Мия потерла рукой шею.

— Я думаю, нам больше нет смысла делать вид, что мы встречаемся.

Дилан не мог понять, что могло заставить Мию так резко оборвать их отношения, хотя их и не было. Но он хотел, чтобы были. Ну, не совсем отношения, но что‑то вроде того.

— Возможно, ты права, — отозвался он.

Казалось, Мия напряглась, но заставила себя расслабиться. Дилан опустил голову, чтобы спрятать улыбку. Мия Мейдью была весьма противоречивой дамой.

— Пожалуйста, только не говори, что ты хочешь бросить и Карлу.

— Я вовсе не собираюсь бросать Карлу. Мы с ней будем друзьями до тех пор, пока ей нужна моя дружба. — Скрестив руки на груди, она строго посмотрела на Дилана: — И еще, Дилан, тебя я тоже не бросаю, ведь между нами ничего не было. Мы лишь притворялись.

— Я не притворялся, когда целовал тебя. И какой бы хорошей актрисой ты ни была, Мия, уверен, что и ты не притворялась.

Мия облизнула губы и сглотнула. Дилана охватил приступ неистового желания.

— Даже не думай!

Глаза Мии сверкнули огнем. Дилан глубоко вздохнул и кивнул.

— Извини, я на миг потерял голову и позволил себе представить, что могло бы быть. Но, если мне когда‑нибудь выпадет счастье заняться с тобой любовью, это будет там, где я смогу всеми известными мне способами показать тебе, как ты красива и желанна. Где не будет никакой спешки. И ты наконец сможешь полностью расслабиться. Я вовсе не собирался перепихнуться по‑быстрому на траве, где нас будут жрать комары и мошки и где на нас может наткнуться кто угодно. Когда я буду заниматься с тобой любовью, Мия, я сделаю так, чтобы ты думала только обо мне.

Отскочив от него в сторону, она взглянула на часы:

— Мой обеденный перерыв почти закончился. Я должна продолжить работу.

Они вместе вернулись на поляну для пикника. И он спросил Мию, подарит ли она ему еще одно фиктивное свидание.

— Зачем? — удивилась она.

— Хочу попробовать пообщаться с Тьери в доброжелательной обстановке. Кстати, если ты не забыла, ты пригласила всех нас на обед.

У Мии вдруг поникли плечи.

— Да, пригласила. Конечно.

— Ты можешь отказаться, если хочешь. Я без проблем придумаю для тебя какое‑нибудь оправдание. Никто не обидится.

— Готовка меня не волнует. Нас же всего четверо, а не четырнадцать.

— Тогда что тебя волнует?

— Мой дом.

— И что не так с твоим домом? Я понимаю, что он маленький, но для нас это не важно.

— Он похож на тюремную камеру.

— Он пустой, негостеприимный, и… и мне за него стыдно.

— Тебе нечего стыдиться. Он чистый и функциональный. Остальное не смущает ни меня, ни Карлу. А если это смущает Тьери, то говорит лишь о том, что он идиот.

— Я понимаю, что это не должно иметь значения. Просто я не умею наводить красоту на то, что меня окружает. Наверное, мне стоит купить пару журналов, где об этом пишут, и хотя бы немного его украсить.

— В этом я могу тебе помочь. Ты ведь не хочешь переделывать весь дом. Тебе просто надо сделать его немного веселее… немного уютней, да? На самом деле, чтобы оживить твой маленький коттедж, достаточно всего несколько аксессуаров. Я клянусь, ты сама удивишься, как это просто. Какой у тебя бюджет? — спросил Дилан, чтобы она поняла — он не пытается ее купить.

Мия назвала сумму, небольшую, но вполне достаточную для их цели.

— С этим и будем работать, — сказал он, потирая руки.

— Ради бога, что ты можешь понимать в бюджете?

— Я прошел ускоренный курс бухгалтерии, когда создавал свою компанию. К тому же в работе мне каждый раз приходится иметь дело с бюджетами своих клиентов. И если я хочу заработать, я должен в них укладываться.

— Извини, я сказала глупость. Конечно, ты…

— Да, я богатенький мальчик, Мия. Если бы я захотел, то мог бы жить в роскоши до конца своих дней, не пошевелив и пальцем. Ты не первая из тех, кто сомневается в моих способностях.

— И все же ты не захотел так жить, верно?

— Мне хотелось самому что‑то создать. Кроме того, не в традициях нашей семьи сидеть сложа руки или почивать на чужих лаврах. Но ни политика, ни юриспруденция меня не интересовали и…

— Ты решил пойти своим путем?

— И, как ты справедливо напомнила мне в прошлую субботу, я могу этим гордиться. И я горжусь. Теперь я хочу помочь тебе. Ты согласна? Пускай мы с тобой не встречаемся по‑настоящему, но мы ведь можем быть друзьями, правда?

— Я жила сама по себе с тех пор… уже больше одиннадцати месяцев. — Расскажет ли она когда‑нибудь, как и почему оказалась в тюрьме? Конечно, он мог бы получить полицейские отчеты, протоколы суда, Тьери наверняка уже это сделал, но Дилану хотелось, чтобы Мия сама ему рассказала. — Я забыла, как хорошо иметь друзей.

— Для меня честь быть твоим другом, Мия. Если бы Карла была здесь, она сказала бы то же самое. Мы не привыкли считать дружбу чем‑то само собой разумеющимся.

— Удивительно, как много у нас общего при том, что мы из разных слоев общества.

— Тогда, может, съездим в магазин? В субботу? Чтобы оживить твой коттедж?

— Я работаю до полудня.

— Я заеду за тобой в час.

— О’кей.

Дилан не удержался и поцеловал ее в щеку.

— Увидимся в субботу.

Дойдя до конца дорожки, он оглянулся, увидел, что она смотрит ему вслед, и помахал ей. Мия с заметным опозданием ответила тем же.

Дилан задумался, был ли в жизни Мии кто‑то, кто считал бы ее самым важным в своей жизни человеком? В глубине души он знал ответ — Мия совершенно одинока.

И Дилан решил, что не станет для нее очередным разочарованием. Он просто покажет ей, как надо жить. И когда они расстанутся, Мия будет рада, что встретила его.

Мия осмотрела свою крохотную гостиную. Она не могла поверить, чтобы несколько мелочей могли так сильно ее изменить. Прежде у нее никогда не было шанса попробовать свои силы в декорировании. У ее отца имелось твердое мнение насчет того, что считать респектабельным, а что нет — мать никогда ему не перечила. Мии не позволялось даже вешать постеры в своей комнате. Она рано поняла, что проще подчиниться и жить мирно, чем бунтовать.

Когда Мия познакомилась с Джонни, его дом уже был красиво обставлен. Она испытывала благоговейный трепет перед его вкусом. А те два года, что она прожила одна до того, как переехать к Джонни, Мии приходилось так туго, что у нее совершенно не оставалось денег на украшение жалких маленьких комнат, которые она снимала.

В тюрьме Мия научилась обходиться самым малым и вышла оттуда с той же привычкой. Сначала это казалось ей мудрым. Она действительно не хотела слишком привязываться к вещам, как Джонни. Но сделать уютным свое жилище — не преступление.

— Мия, очнись.

Она отшатнулась, когда Дилан помахал у нее перед носом рукой.

— Такое впечатление, что ты где‑то далеко, — лукаво заметил он и обвел жестом гостиную. — Тебе нравится?

— Я просто влюблена в эту комнату.

Сегодняшний поход по магазинам с Диланом был увлекательным. Мия думала, что он выберет в магазинах то, что ей нужно, как сделал бы ее отец или Джонни. Но нет, он каждый раз спрашивал ее мнение.

— Мне нравится цветовая гамма, которую ты выбрала. — Дилан огляделся по сторонам. — Теперь здесь стало гораздо светлее.

— Цветовая гамма — это наше общее достижение. Сама я бы ни за что не сообразила.

Когда Дилан привез ее в магазин, он первым делом спросил, какие цвета ей нравятся. В конце концов Мия остановилась на ярко‑синем и песочно‑сером. Теперь она накрыла диван покрывалом, разложила на нем подушки и застелила стол скатертью в тех же тонах. Разделочный стол украсили синие кувшины, на каминной полке появилась ваза и несколько безделушек, а на стене два постера с изображениями морского берега в простых винтажных рамках. Под кофейный столик лег джутовый палас с каймой цвета шоколада, а у двери симпатичный приветливый коврик.

— Все так изменилось, — удовлетворенно вздохнула Мия. — Теперь мне больше нечего стесняться.

— Сюда нужна ваза со свежими цветами. — Дилан показал на рабочий стол. — Возможно, еще какое‑нибудь растение на кофейный столик, и комната будет идеальна.

— Так. В кухню маргаритки, на кофейный столик фиалки. Все сделаю.

— И самое главное — все это укладывается в бюджет! — улыбнулся Дилан.

Он выглядел таким довольным, что Мия невольно рассмеялась, и ее сердце забилось сильнее. То, что сегодня сделал для нее Дилан, стоило тысячи слов. Он вел себя с ней как с другом. Теперь настал ее черед.

Глава 9

— Раз уж мы уложились в бюджет и… — У Мии пересохло во рту. — Что, если в знак благодарности я приглашу тебя куда‑нибудь пообедать?

Дилан повернулся к ней, в его внимательных глазах появилась тревога… и надежда.

— По‑дружески, — добавила она.

— Когда?

Мия пожала плечами:

— Например, сегодня вечером… если ты свободен.

— Я свободен. — Он оглядел себя. На нем были шорты и хлопчатобумажная рубашка. На ней то же самое. — Мы можем пойти в какое‑нибудь место попроще, — предложил он.

— Попроще — это то, что надо. — Это просто идеально!

— Здесь рядом с пляжем есть отличная пиццерия. Они дают пиццу на вынос.

— Лицо Дилана сияло. Мия смотрела на него и удивлялась, как он научился радоваться каждому моменту жизни? — Когда ты в последний раз ела пиццу на пляже?

— Я… никогда.

— Тогда пошли. Он взял ее за руку и повел к выходу. — Это упущение должно быть исправлено немедленно.

— Видишь? Я же тебе говорил, что это отличная идея.

Дилан устроился на песке и улыбнулся ей. Мия расстелила полотенце, чтобы он мог поставить на него коробки с пиццей.

— Я подожду выносить окончательное суждение, пока не попробую пиццу.

Она выставила на полотенце две бутылки с водой. У них оставалось еще полчаса светлого времени, возможно, даже чуть больше. В воде отражались последние лучи солнца, переливавшиеся всеми оттенками розового, золотого и лилового. Легкий ветерок играл волосами Мии, мирно набегали на берег волны, раздавались крики чаек над головой, слышался смех небольшой семейной компании, расположившейся на берегу в стороне от них. Слева на вершине холма виднелся знаменитый ньюкаслский маяк. А прямо перед ними расстилался Тихий океан.

Такой простор. Мия всей грудью вдохнула морской воздух и, повернувшись к Дилану, увидела, что он за ней наблюдает. Она застенчиво пожала плечами и села рядом с ним, но так, что между ними оказались коробки с пиццей.

— Место просто замечательное. Лучше ты не мог бы выбрать.

— И вечер для пикника просто прекрасный. А теперь попробуй пиццу.

Мия взяла из коробки пиццу, откусила от нее и с трудом сдержала стон удовольствия.

— Вкусно… — пробормотала она. — Правда, очень вкусно.

Какое‑то время они молча ели. У Мии стало легко на душе. Дилан заставил ее вспомнить, сколько удовольствий существует на свете. Мия вышла из тюрьмы почти одиннадцать месяцев назад, но все еще боялась радоваться жизни.

— О чем ты думаешь? Ты только что радовалась, а теперь уже нет.

— Что? — Она повернулась к нему. — Мне очень хорошо. Честно.

Дожевав свою пиццу, она взяла бумажную салфетку.

— Хочешь знать правду? Я боюсь слишком сильно радоваться.

— Почему?

— Из осторожности. Вдруг я сделаю какую‑нибудь глупость, и снова окажусь там.

— Ты имеешь в виду тюрьму?

Она кивнула.

— У тебя есть какие‑то причины считать, что ты снова туда попадешь?

— Мне трудно считать свободу чем‑то само собой разумеющимся. Люди многое так воспринимают, пока у них это не отнимут. Одна мысль о том, что я совершу ошибку, и меня снова посадят… — Она передернулась. — Поэтому иногда в радостные моменты я вдруг вспоминаю тюрьму, и мне становится страшно…

Дилан наклонился к ней, и Мия почувствовала слабый аромат мускатного ореха. Этот аромат смешивался с запахом моря и пиццы, и она подумала, что ей никогда в жизни не было так хорошо.

— Мия, теперь ты совсем другая. Ты уже не сделаешь тех ошибок.

— Думаю, тебе надо узнать, что со мной случилось.

— Да, я очень этого хочу.

— Жалкая история, — предупредила Мия. — Ты в самом деле не пытался ничего обо мне разузнать?

— Мне хотелось услышать все от тебя, а не вычитать в так называемых фактологических отчетах, где отсутствуют многие по‑настоящему важные факты.

— Я, кажется, уже говорила, что мой отец был тяжелым человеком.

— Ты имеешь в виду, что он обижал твою мать?

Она кивнула, борясь с внезапно навалившейся усталостью.

— В шестнадцать лет я наконец взбунтовалась против него.

— И что случилось?

— Он подбил мне глаз и выгнал из дома.

Дилан сжал кулаки.

— Я оказалась во временном приюте для бездомных и начала работать официанткой.

— А школа?

— Я не могла совмещать школу с работой. — Мия выдохнула. — Есть одна действительно хорошая вещь, которую дала мне тюрьма — я завершила школьное образование. Только благодаря диплому о полном среднем образовании, я смогла поступить на учебу в «Плам пайнс».

— Понятно.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я познакомилась с парнем. Его звали Джонни Питерс. Ему было двадцать пять, и он казался мне ужасно опытным. До этого у меня была парочка бойфрендов, но ничего серьезного.

— До Джонни?

— До Джонни… — Она попыталась проглотить комок, вставший в горле. — Он буквально сразил меня. Я безнадежно влюбилась.

На щеках Дилана заходили желваки.

— Я не ошибусь, если скажу, что он тебя не стоил?

Мии потребовалось все ее мужество, чтобы не отвести глаза.

— Я много думала, пока сидела в тюрьме, и теперь понимаю, что существует такой тип мужчин, которые специально выбирают глупых наивных девочек. Именно такой я и была.

Дилан потянулся к руке Мии и пожал ее:

— Ты была очень молода.

— Когда что‑то кажется слишком хорошим, на поверку оно обычно оказывается совсем не таким. Джонни заставил меня почувствовать себя особенной, а мне так этого хотелось. Он нашел мне новую работу — с девяти до пяти, — и я стала администратором в офисе. Для меня это был шаг вперед. Я радовалась, хотя весь день проводила на ногах.

Потом, оказавшись в тюрьме, она с тоской вспоминала об этой работе, о своих усталых ногах и обо всем остальном. Как она могла не ценить то главное, что имела? Покой.

— Я переехала в его симпатичную квартиру, он покупал мне красивые наряды. Джонни работал биржевым брокером и, как мне казалось, мог бы выбрать любую женщину. Я считала себя самой счастливой девушкой в мире.

— Он оторвал тебя от семьи, от друзей… распоряжался твоими деньгами?

— Моя семья сама меня отвергла, а в остальном… да. — Все это Мия поняла, когда говорила со своим адвокатом. — Первые два года мне казалось, что все прекрасно. Но я не понимала, что Джонни игрок.

— Что произошло? — поторопил ее Дилан, когда она замолчала.

— Он стал просить меня размещать в банках чеки на чужое имя, чтобы потом получать наличные.

— И деньги ты отдавала ему?

— Я отдавала ему все до цента. Конечно, это не могло продолжаться долго, и вскоре по записям с видеокамер меня выследили.

— А Джонни?

— Он был гораздо умнее меня и никогда даже близко не подходил к тем банкам, где я брала деньги. Он заявил, что ничего не знает.

— Этот подонок скормил тебя волкам.

— Он оказался куда более умным, Дилан. Джонни убедил меня сделать так, что я сама отправилась к ним в пасть. Я сказала, что он ни в чем не виноват.

Его глаза вспыхнули гневом.

— Сколько тебе понадобилось времени, чтобы понять, что он собой представляет?

— Около четырех месяцев… когда он ни разу не пришел меня навестить… и перестал отвечать на мои письма.

— И тогда ты сдала его властям?

Мия отрицательно покачала головой.

— Ты позволила ему остаться безнаказанным?

Она замерла, услышав в голосе Дилана с трудом сдерживаемую ярость.

— Для этого у меня были причины. Первая — я бы не смогла ничего доказать. Тем более что после моих предыдущих показаний все обвинения могли бы списать на желание отомстить бывшему любовнику. Вторая — мне надо было подвести черту под той частью моей жизни и двигаться вперед. И третья — я заслужила наказание. И ничто не могло этого изменить.

— Он манипулировал тобой!

— А я ему позволяла. Я понимала, что поступаю плохо. Когда я в первый раз обналичила чек, Джонни сказал мне, что это для его престарелой тетушки. Во второй раз он сказал, что хочет помочь коллеге. В третий раз он попросил сделать это для него, сказав, что у него возникли проблемы. Я знала, что нарушаю закон, но все равно делала это. Он никогда не угрожал мне, я делала все сама.

— Но я могу поспорить, что за каждой его просьбой стояла молчаливая угроза бросить тебя. Верно?

Да, верно. Она даже представить не могла, что потеряет Джонни.

— Я предупреждала, что это жалкая история.

— Мне кажется, три года слишком большой срок для первого правонарушения.

Мия облизнула губы:

— Я украла кучу денег.

Дилан мрачно уставился на море, и у Мии упало сердце.

— Ты совершила ошибку и расплатилась за нее. Разве ты поступила бы так, если бы знала то, что знаешь сейчас?

— Конечно нет. Но мы не можем повернуть время вспять и прожить жизнь по‑другому. Мы должны просто найти способ жить дальше со всеми своими ошибками.

— Если ты будешь отказываться от простых удовольствий, это тебе не поможет. И разве тебя не волнует судьба других девушек, которых он выберет своими жертвами?

Сердце Мии с силой ударилось в грудь. Неужели это возможно, миллионер Дилан Феаруэзер беспокоится о беззащитных женщинах, которых он даже не знает? Она опустила глаза.

— Через четырнадцать месяцев после того, как меня посадили, Джонни совершил попытку вооруженного ограбления инкассаторской машины. Его приговорили к пятнадцати годам. Так что, думаю, в ближайшее время он не представляет угрозы для глупых молодых женщин.

— Хорошо. Так вот почему ты не позволяешь мужчинам взять над тобой верх?

— Я не позволяю тебе взять надо мной верх.

Уголки его губ слегка приподнялись, но глаза по‑прежнему смотрели жестко.

— Но у меня все же есть надежда.

— Нет, у тебя ее нет! Я…

— Но ты позволила Гордону, Тьери и Фелипе вести себя так, будто ты ничего не стоишь. Твой отец и Джонни обошлись с тобой хуже некуда. Неужели ты в самом деле ценишь себя так дешево?

— Ни отца, ни Джонни в моей жизни больше нет. Тьери ровным счетом ничего для меня не значит! Фелипе не стал пользоваться моей слабостью. А что касается Гордона… Он имеет право меня уволить. Поэтому для меня самое мудрое — быть с ним осторожной. Но это не навсегда.

— В твоей жизни всегда найдется какой‑нибудь Гордон. Неужели ты позволишь им вытирать об себя ноги?

— А если и так, тебя это совершенно не касается!

— Тогда зачем ты мне все это рассказала?

— Затем, что, если мы хотим быть друзьями, — она сделала упор на этом слове, — пресса в конце концов выяснит, кто я. Я не хочу, чтобы эту историю ты узнал из газет.

Дилан провел рукой по лицу.

— И…

— И я хотела, чтобы ты понял, почему мне не нужны романтические отношения.

— Потому что однажды ты обожглась?

— Потому что мне не нравится, какой я становлюсь, когда влюбляюсь. Я больше не хочу быть такой.

Он стремительно поднялся.

— Хочешь сказать, что я такой же, как Джонни Питерс?

Она тоже вскочила.

— Конечно нет!

Он ткнул в нее пальцем:

— Но ты ведешь себя именно так. Ты боишься, что окажешься незащищенной передо мной и я этим воспользуюсь.

Мия чувствовала, что ее начинает трясти.

— К тебе это не имеет никакого отношения!

— Чушь. Я…

Он резко умолк, потому что их обоих ослепила резкая вспышка света. Тогда Мия поняла: наступила ночь… и кто‑то только что их сфотографировал.

Не говоря ни слова, Дилан скрылся в темноте. Мия последовала за ним.

Дилан бросился на мелькнувшую в темноте тень, и повалил неизвестного фотографа на землю. Ему хотелось придушить незнакомца. А еще ему хотелось разорвать мужчин, обижавших Мию — ее отца и подонка Джонни Питерса. Ему хотелось изменить ее неверный взгляд на себя, как на какое‑то бесхребетное ничтожество. Но больше всего ему хотелось голыми руками разорвать самого себя. И он не понимал, почему.

— Феаруэзер, успокойся!

Дилан выпрямился. Подбежавшая Мия навела на фотографа свет от мобильника, подтверждая его подозрения.

— Перси Струтерс. Какого черта ты здесь делаешь? Опять пытаешься меня выслеживать?

В прошлом году Перси поднял настоящую бурю в прессе, когда Дилан занимался организацией празднования дня рождения турецкого султана. Перси опубликовал фотографию Дилана с очень красивой младшей дочерью султана, намекавшую на их романтические отношения. Никаких отношений, конечно, не было, но втолковать это взбешенному султану было невозможно.

Перси Струтерс имел репутацию одного из самых грязных представителей желтой прессы.

— Когда у тебя появляется новая женщина — это каждый раз бомба.

— Дай мне камеру.

Перси со вздохом протянул фотоаппарат, и Дилан вытащил карту памяти.

Тем временем Перси поднялся, Дилан бросил ему фотоаппарат, и тот схватил его.

— Ты же понимаешь, что меня это не остановит.

— Без фотографий твоя история не стоит ломаного гроша.

— Рано или поздно кто‑нибудь из нас раздобудет фотографию, — гнусно ухмыльнулся папарацци. — Невозможно быть начеку ежедневно двадцать четыре часа в сутки.

Мия окаменела, для нее это был бы самый страшный кошмар, и именно Дилан навлек его на нее.

— Я знаю, кто она такая, — продолжил Перси. — И мне известно, что она совершила. Ты не боишься, что она взялась за старое? Что ты для нее очередная жертва?

Дилан скорее почувствовал, чем увидел, как вздрогнула Мия. Ярость переполняла его, угрожая вырваться наружу с силой пушечного ядра.

Перси снова ухмыльнулся.

— Бывшая уголовница? Тебя потянуло на острое, Дилан?

Дилан взял Мию за руку.

— Думаю, нам здесь больше нечего делать.

— Беги, беги, дорогуша. — Фотограф ухмыльнулся. — Теперь мы знаем, чего тебе не хватало.

А потом он назвал Мию словом, которое ни один мужчина не должен произносить в отношении женщины.

Дилан резко развернулся и кулаком правой руки врезал фотографу прямо в нос. Кровь хлынула потоком, и Перси, опрокинувшись назад, упал на землю. Руку Дилана пронзила острая боль.

Мия резко втянула воздух, и он даже в темноте увидел, как сверкнули ее глаза.

Перси выругался.

— Ты за это заплатишь, Феаруэзер.

Мия попыталась вырвать руку, но Дилан не выпустил ее. Вместо этого он потащил девушку к машине. Нужно было убраться отсюда, пока он не избил Перси до полусмерти.

Всю дорогу до дома Мия просидела молча, плотно сжав губы, а когда машина остановилась у ее коттеджа, она, выходя, хлопнула дверью с такой силой, что Дилан невольно вздрогнул.

Ему пришлось бежать, чтобы догнать ее. Мия не стала придерживать входную дверь и приглашать Дилана в дом, хорошо еще, что она не захлопнула ее у него перед носом. Дилан сказал себе, что это уже кое‑что.

— Ты на меня сердишься?

Мия повернулась к нему и схватила его правую руку:

— Больно?

— Да.

— Вот и хорошо.

Она оттолкнула его руку, как будто обожглась об нее. Подойдя к холодильнику, она достала пакет замороженного горошка и шлепнула его поверх распухших костяшек его пальцев. На самом деле рука уже не болела, но Дилан все равно поморщился. И сразу же подчинился, когда она толкнула его к одному из своих деревянных стульев, которые стали не такими жесткими, после того как на них положили синие подушечки.

Подняв его левую руку, Мия резко опустила ее поверх пакетика с горошком, чтобы Дилан его придерживал, а потом уселась на диван и уставилась на него сердитым взглядом.

— Думаешь, я поступил как идиот?

— Конечно.

— Он не имел права оскорблять тебя.

— Ты меня просто бесишь! — Руки Мии сжались в кулаки. — Да, слово, которым он меня обозвал, отвратительно, но лучшее, что ты мог сделать, это уйти и не доставлять ему удовольствия дракой. — Она вскочила и принялась ходить по комнате. — Но ты не мог удержаться, верно? Твоя честь потребовала заступиться за даму, невзирая на то, в какое положение ты ставишь эту даму!

Дилан приподнялся на стуле.

— Я… хм…

— Эта история попадет в таблоиды, меня станут обвинять во всех смертных грехах, репортеры и фотографы начнут охотиться за мной на работе. — Мия всплеснула руками. — И как только это дойдет до Гордона, меня уволят. — Повернувшись к Дилану, она ударила себя в грудь. — Мне необходимо закончить обучение. Мне нужна достойная квалификация, чтобы я смогла найти работу.

— Я тебе уже говорил, переходи работать ко мне.

— Я не хочу работать у тебя!

— Конечно. Ты предпочитаешь похоронить себя в каком‑нибудь богом забытом месте и приговорить к вечному одиночеству и покаянию.

— Это мое дело и мое решение.

— Я не могу изменить того, что ты пережила, сидя в тюрьме, но я могу дать тебе возможность наполнить свою жизнь новыми красками. — Горький комок злости поднялся из груди к самому горлу. — И я не Джонни Питерс.

Мия содрогнулась всем телом.

— Я тебе уже говорила, ты здесь ни при чем. Ты ударил человека, Дилан. Этот фотограф может подать на тебя в суд за нападение. Он имеет на это право. А меня ты сделал свидетелем этого происшествия.

Дилан обернулся и встретился с ней взглядом. То, что он увидел, заставило его затаить дыхание.

— Если бы я тебя любила и ты попросил бы меня соврать полиции о том, что случилось сегодня…

Мия не закончила фразу, но от ее побледневшего лица у него сжалось сердце.

— Ты боишься, что могла бы из‑за меня солгать под присягой?

— Если бы я тебя полюбила, то боюсь, я могла бы снова рискнуть всем.

Дилан обнял ее за плечи.

— Я бы никогда не попросил тебя об этом.

Она отодвинулась в сторону, и его руки упали вниз.

— Самый лучший способ уберечься от соблазна это избегать любых романтических привязанностей. Я хочу жить спокойно. Это ни от кого не потребует больших жертв.

— Если ты считаешь, что жить вполсилы это не жертва, то ты ошибаешься. Да, это убережет тебя от тюрьмы, убережет от беды, но есть вещи и похуже тюрьмы. И одна из них — прожить жизнь без любви. Но есть и еще кое‑что, о чем тебе стоит подумать. Если бы я влюбился в тебя, разве это означало бы, что ты получила надо мной такую же власть, какую имел над тобой Джонни? Разве это означало бы, что я откажусь от своих принципов?

— Неужели ты думаешь, что ради тебя я стал бы обманывать, красть и лжесвидетельствовать?

— Ты мог бы сказать неправду, но не думаю, что это была бы большая ложь.

— А остальное?

— Нет.

— Так почему же ты думаешь, что станешь это делать?

— Мое прошлое доказывает, что я слабый человек.

— Ты действительно считаешь, что три года тюрьмы плюс консультации психолога и образование, которое ты получила, не сделали тебя сильней?

По выражению ее зеленых глаз Дилан видел, как лихорадочно работает ее ум. Может, ему и не удалось ее убедить. Пока. Но он дал ей пищу для размышлений.

Внезапно Дилан притянул Мию к себе.

— Что ты делаешь? — воскликнула она.

— Собираюсь дать тебе еще одну тему для размышлений. Ты, в самом деле, хочешь прожить без этого, Мия?

Он хотел прижаться к ней губами и поцеловать ее. Но Мия вся напряглась, приготовившись сопротивляться атаке. Но его губы нежно прикоснулись к ней, и медленно скользнули по мягким изгибам ее рта. Дилан вкладывал в этот поцелуй всего себя, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия.

Мия вздохнула и с трепетом прильнула к нему, ее руки вцепились в рубашку Дилана. Шепча ее имя, он попытался прижать ее к себе, но наткнулся на руку, которая упершись ему в грудь, остановила его.

— Стоп.

Дилан немедленно отпустил ее. Грудь Мии поднималась и опускалась, как после бега.

— Ты не должен меня целовать. Тебе надо готовиться к тому кошмару, который вот‑вот разразится в прессе.

Дилан молчал, пока она не подняла на него взгляд.

— Ты не потеряешь работу. Я обещаю.

Она недоверчиво фыркнула:

— Ты предупредишь Карлу? Было бы хорошо, если бы ты повторил ей все, о чем я тебе рассказала сегодня вечером.

— Ты хочешь, чтобы Карла узнала?

— По‑моему, это будет справедливо.

— Нет. — Дилан не хотел участвовать в ее попытках отгородиться от людей. — Если ты действительно ее подруга, Мия, ты сама все ей расскажешь.

Он повернулся на каблуках и вышел.

Спустившись по ступенькам ее крыльца, Дилан споткнулся, как будто упал с большой высоты. Чтобы удержаться на ногах, он выставил вперед руку, но так не нашел за что ухватиться. Он стоял, шатаясь и моля Бога не дать ему упасть.

Что с ним случилось?

«Идиот!» Но что такого идиотского он сделал сегодня вечером? Мия могла считать его идиотом за то, что он ударил Перси Струтерса, но негодяй это заслужил. Если бы ему дали шанс, он бы снова это сделал! И он вовсе не считал себя идиотом из‑за того, что не хотел, чтобы его считали очередным Джонни Питерсом.

Дилан неверной походкой добрался до машины, открыл дверь, но так и не сел в нее.

В том, что он пытался изменить взгляд Мии на саму себя, нет ничего идиотского. Она не слабая! Она одна из самых сильных женщин, которых ему приходилось встречать.

Сильнее, чем Кейтлин. Он застыл. Причем здесь это? И сразу понял, при чем. Мия была именно той женщиной, которая способна идти в ногу с мужчиной, быть рядом и в радости, и в горе, выстоять в бурю. Она не сбежит, поджав хвост, при первых же трудностях. Если придет гроза, она упрется и переждет.

«Идиот!»

До него наконец дошло, почему это слово постоянно вертелось у него в голове. Дилан устало плюхнулся на сиденье. Все это время он говорил себе, что хочет закрутить с Мией короткую легкую интрижку. Неправда.

Он хотел совсем другого. Он ее любит. И хочет прожить с ней жизнь.

Все это время он считал, что его сердце в безопасности, и незаметно для себя все сильнее влюблялся в эту девушку.

Нет, от не отступится! Мия сказала его дяде, что Дилан превращает мечты людей в реальность.

Но есть ли у него шанс сделать так, чтобы реальностью стали ее мечты?

Если он хочет завоевать ее сердце, он должен найти способ это сделать.

Глава 10

Ни в понедельник, ни во вторник в газетах ничего не появилось.

Они молчали и в среду, и в четверг. Ни одного материала с упоминанием имени Дилана, не говоря уже о бывшей уголовной преступнице, с которой он встречался.

Но они и не встречались, несмотря на то что он ясно дал понять, что хотел бы этого.

В четверг вечером Мия наконец набралась храбрости и позвонила Карле, которая заверила, что ее не интересует прошлое Мии, важно лишь то, каким человеком она является сейчас. И Мия ей даже поверила.

За всю неделю она ни разу не видела Дилана. Он не появлялся в «Плам пайнс» во время ее перерыва на ланч. Он не звонил ей и не болтал всякую чепуху просто для того, чтобы она смеялась. Он не звонил даже для того, чтобы поговорить о свадьбе сестры.

Вопреки своим самым благим намерениям, Мия скучала по нему. Нет, она не просто скучала, она тосковала по нему.

В пятницу утром, едва рассвело, она пробежала полтора километра до ближайшего газетного киоска, чтобы купить свежую газету. И снова ничего.

Наступила суббота — день, когда она ждала на обед гостей, — но скандал так и не разразился. Мия с трудом могла представить, какие рычаги пришлось задействовать Дилану, чтобы замять эту историю. Неужели она может вздохнуть свободно?

Однако воспоминание о встрече с папарацци не померкло. Мия вздрагивала, вспоминая, как Дилан ударил этого типа в нос. Его могли затолкать в полицейский фургон и на всю ночь запереть в камере! И все потому, что кто‑то обозвал ее грязным словом.

Неужели он не понимает, что ей до конца жизни будут попадаться люди, которым доставит удовольствие ее оскорблять? И что тогда? Он будет бить каждого из них в нос?

Дилан заслуживает лучшей участи. «И ты тоже» — эта внезапная мысль заставила Мию опуститься на ближайший стул. «Есть вещи и похуже тюрьмы».

Так сказал Дилан, и он прав.

Жгучий, острый стыд окатил Мию едкой волной. Она крала деньги у людей. Сознавать, что она оказалась на это способна, жить с этим — вот что самое страшное. Она попросила прощения у людей, которым причинила вред, она отсидела свой срок и была самым образцовым заключенным, она ходила на консультации психолога, но это не помогло.

Остается одно — держаться от людей как можно дальше.

Ей хотелось верить Дилану, верить, что она изменилась, стала сильней, что теперь никто не сможет навязать ей свою волю. Перед глазами встало лицо Дилана — прекрасная мечта, недостижимая для нее. Каждая клеточка ее существа стремилась к нему.

Всхлипнув, Мия закрыла глаза.

* * *

Мия взглянула на блюдо с легкими закусками, которое поставила на кофейный столик, — деликатесный сыр, аппетитные крекеры и немного оливок, начиненных сыром фета. Может, стоит добавить винограда?

Она то сжимала, то разжимала руки. Она приготовила только основное блюдо, десерт, да эти легкие закуски в качестве аперитива.

Заглянув в холодильник, Мия проверила порционные крем‑брюле, бросила взгляд на вино. Что, если она выбрала неправильный сорт? Мия ничего не смыслила в вине. Продавец в винном магазине очень старался ей помочь, но вдруг…

Что, если ее гости не захотят вина или захотят то, чего у нее нет? Мия припасла минеральной воды и колы. Приготовила несколько лотков льда, чтобы его было вдоволь. Но она не купила портвейна. Вдруг кто‑нибудь захочет портвейна после обеда? Или шерри!

Возможно, она испортила эскалопы?

Мы закажем пиццу.

А если она прольет вино?

Мы его вытрем.

Что, если…

Успокойся.

Голос, звучавший у нее в голове, подозрительно напоминал голос Дилана. Забавно, но этот голос, действительно, помог ей успокоиться.

Это всего лишь обед с друзьями. И нечего так сходить с ума.

В дверь постучали, и сердце Мии в тот же миг подскочило к самому горлу.

Они приехали на двадцать минут раньше!

Мия вытерла ладони о свое милое розовое летнее платьице — очередная экстравагантная покупка.

Глубоко вдохнув, Мия пошла открывать дверь. На пороге стоял Дилан. Он держал бутылку вина и букет цветов, она на мгновенье замерла, пораженная пронзительным взглядом его горящих голубых глаз.

Мия сглотнула и, отперев дверь, распахнула ее.

— Проходи.

Поцеловав ее в щеку, Дилан протянул ей вино и цветы. Она снова сглотнула, и все ее чувства встрепенулись от знакомого аромата мускатного ореха.

— Спасибо. Я не знала, придешь ты или нет.

Она подошла к кухонному столу и взяла вазу для цветов — желтоголовых маргариток.

— Я дал бы тебе знать, если бы не смог прийти.

Мия заметила, что он осматривает ее гостиную. На его лице появились, едва заметные — но очевидные для нее — признаки недовольства.

Она поставила вазу с цветами на кухонную скамейку и подошла к нему:

— В чем дело?

Дилан обвел рукой гостиную:

— Ты не возражаешь, если я тут кое‑что изменю?

— Не стесняйся.

Он мгновенно схватил с дивана разложенные в идеальном порядке подушки и, слегка сбив покрывало, небрежно разбросал их сверху. Потом взял с каминной полки декоративный камень и перенес его на кофейный столик. Блюдо с сыром и оливками Дилан сдвинул с середины столика в сторону. Стоявшую по центру каминной полки вазу со свежими цветами, купленными сегодня утром, отправил на край. А потом, взяв с журнальной полки, спрятанной за диваном, книгу и журнал, положил их на столик у входной двери.

— Вот так! — Он отряхнул руки. — Теперь комната выглядит обжитой.

Мия моргнула. Эти, казалось бы, незначительные перемещения предметов все изменили. Комната стала излучать тепло и гостеприимство.

Мия сложила руки:

— Откуда ты знаешь, как это делается?

Дилан пожал плечами:

— Просто надо немного расслабиться.

Она сглотнула.

— Два дня назад я звонила Карле.

— Я знаю. Она только об этом и говорит. Это из‑за Карлы я приехал к тебе пораньше. Она считает, что тебе не обойтись без посторонней помощи, и я должен ее оказать.

Мия махнула рукой в сторону гостиной.

— Как видишь, она оказалась права.

Он стоял молча, задумчиво смотрел на нее. Она прижала руку к груди.

— Мне кажется, у меня все готово.

— Может, ты хочешь чего‑нибудь выпить? — спросила она с видом заботливой хозяйки. — Пива… вина… воды?

Дилан выбрал вино. Мия налила ему и себе и предложила сыр с оливками. Они сидели рядом, не глядя друг на друга. Мия извинилась и сделала вид, что ей нужно что‑то на кухне.

Приехавшие через пятнадцать минут Карла и Тьери избавили их от мучительной неловкости.

— Какой у тебя милый, элегантный коттедж, — воскликнула Карла, обнимая ее.

Доброта Карлы немного успокоила тревогу, не дававшую Мии покоя, да и Дилан с появлением сестры сделался чуть более общительным. Тьери едва поздоровался с ней. Впрочем, ничего другого Мия от него и не ждала.

Телячьи эскалопы удались на славу и просто таяли во рту. Дилан поблагодарил ее за угощение и завел легкую беседу ни о чем. Но каждый раз, когда взгляд Мии падал на него, она отмечала его подавленность и несчастливый вид. Это была ее вина.

Карла переводила взгляд с Мии на Дилана и обратно и все сильнее щурилась. Тьери по‑прежнему смотрел на Мию с подозрением, впрочем, к этому она уже почти привыкла.

Она рассказала смешную историю про вомбата, обитавшего в «Плам пайнс», но засмеялась только одна Карла.

Она упомянула, что собирается купить машину, и спросила их мнение по этому поводу. Тьери заявил, что не интересуется машинами.

— Обманщик! — воскликнула Карла.

— Меня интересуют только спорткары. Мия не может себе позволить ни один из них.

— Не будь таким грубияном!

— Нет, Тьери прав, — вмешалась Мия. — Мне нужно что‑то надежное и недорогое.

Дилан пустился в пространные монотонные рассуждения о достоинствах и недостатках разных моделей хетчбэков, всем стало скучно, и Мия пожалела, что вообще задала этот вопрос.

— Да что с вами происходит? — в конце концов не выдержала Карла, глядя на мужчин. — Мия просто молодец, она рассказала нам о своем прошлом, и мне плевать, что вы оба об этом думаете.

Моего отношения к ней это не меняет. Она моя лучшая подруга.

— Карла, я тебе очень благодарна. — Сердце Мии стучало так сильно, что это мешало ей говорить. — Но я думаю, ты должна знать, что Дилана тоже не пугает мое прошлое.

Сложив руки на груди, Карла сверкнула глазами.

— Тогда в чем проблема?

— Тебя это не касается, — процедил Тьери.

— Дилан мой брат. Мия моя подруга. Конечно, меня это касается. — Она повернулась к Мии: — Это все из‑за истории с фотографом?

Руки Дилана с силой сжали нож и вилку.

— Какого черта тебе понадобилось рассказывать Карле еще и об этом? — бросил он Мии.

Ее вдруг охватила ответная ярость.

— Я не знала, что это государственная тайна. К тому же мне казалось, что будет справедливо предупредить Карлу на случай, если эта история появится в прессе.

— Я же сказал, что разберусь с этим!

— Ну, извини, придется тебе смириться с моим недоверием. Кто же знал, что у тебя такие длинные руки, что ты можешь вырвать из пасти таблоидов столь лакомый кусок.

— Ты еще много чего обо мне не знаешь!

Он бросил на нее свирепый взгляд. Она ответила таким же.

Неожиданный вопрос Тьери застал всех врасплох:

— Почему ты ждала до четверга, чтобы рассказать все это Карле?

— Я боялась, что, узнав обо всем, она станет меня презирать.

Тьери наклонился к ней:

— Она и должна тебя презирать.

— Тьери! — побледнев, воскликнула Карла. — Не обращай на него внимания. Для Тьери это больная тема, все его детство отец то выходил из тюрьмы, то снова туда возвращался.

Мия открыла рот. Теперь неприязнь Тьери приобрела вполне отчетливый смысл.

Тьери вскочил.

— Я рассказал тебе это под срожайшим секретом! — вскричал он и вылетел из дома.

Карла тоже выскочила из‑за стола и подхватила сумочку.

— Я тебе завтра позвоню, — выпалила она и побежала за Тьери.

Мия взглянула на Дилана. Может, и он собрался бежать от нее? В ответ Дилан бросил на нее суровый взгляд и сжал губы. Мия поняла, что уходить он не собирается.

— Десерт? — с трудом сглотнув, предложила она.

— Пожалуйста.

Но прежде чем она успела достать крем‑брюле, зазвонил домашний телефон.

Мия сняла трубку:

— Алло?

— Мисс Мейдью, говорит Эндрю Феаруэзер, дядя Дилана и Карлы. Надеюсь, вы меня помните?

— Да, сэр, я вас помню.

— До меня дошли тревожные слухи о том, что вы состоите в романтических отношениях с моим племянником. Это правда?

Его голос напомнил Мии голос ее отца. У нее задрожали руки.

— Без комментариев.

— Я все знаю о вашем прошлом, юная леди!

Пальцы Мии судорожно сжали трубку.

— Не могу сказать, что меня это удивляет. — Она бросила взгляд на Дилана и увидела, что он внимательно наблюдает за ней.

— Я хочу сделать вам дружеское предупреждение. Оставьте в покое моего племянника и племянницу, или вам придется об этом пожалеть.

— Я приму это к сведению.

Телефон затих. Мия повесила трубку и пошла на кухню.

— Газетчики? — решительно спросил Дилан.

Поставив перед ним крем‑брюле, она села на свое место.

— Попробуй.

Он посмотрел так, словно хотел возразить, но потом зачерпнул немного десерта, сунул ложку в рот, и на его лице расплылось выражение блаженства.

— Это потрясающе вкусно.

Мия, не отрываясь, смотрела на него, и ее сердце то замирало, то начинало биться вновь. Ее бросало то в жар, то в холод, а в груди вдруг что‑то таяло… таяло так быстро, что ей захотелось разрыдаться.

Она безумно его любит, но не верит, что у них есть будущее.

— Мия?

Она выпрямилась.

— Нет, Дилан, это не газетчики. Это ваш дядя.

Дилан выругался. Мия вздрогнула, тюрьма не сделала ее матерой уголовницей.

— Извини. Не сдержался.

— Не важно.

— Он требовал, чтобы ты порвала со мной?

— Да.

— Он тебе угрожал?

Уголки ее губ слегка приподнялись.

— Он назвал это «дружеским предупреждением». Он просто предупредил, что если я не оставлю в покое тебя и Карлу, пожалею об этом.

— Ты собираешься его послушаться?

Она взяла ложку и осторожно надавила на глазурь своего крем‑брюле.

— Мне кажется, вы с Карлой имеете право на свое мнение по этому вопросу.

— Значит, ты не поддашься его угрозам?

— Твой дядя напомнил мне отца. Я не подчинилась отцу, и мир не рухнул. Правда, — ее вздох замер в груди, — ничего хорошего это мне не сулит.

Взглянув на него, Мия улыбнулась:

— Подозреваю, что при желании твой дядя может создать мне проблемы.

— А все, что тебе нужно, — это спокойная жизнь?

— Я мечтаю о спокойной жизни.

— Но даже если я устою перед твоим дядей, тебе ведь этого мало, Дилан? — Она посмотрела ему в глаза тревожным взглядом. — Ты хочешь от меня большего, и я не знаю, способна ли дать тебе это. Ты хочешь физической близости и уверяешь меня, что сможешь сохранить это втайне от прессы. Я даже начала тебе верить. Но разве ты можешь мне обещать…

Наклонившись вперед, он приложил палец к ее губам.

— Сначала о главном. — Ему нужно было разобраться с самой серьезной проблемой, прежде чем пытаться понять, почему Мия вдруг смягчилась по отношению к нему. — Ты считаешь, что мой дядя может создать тебе проблемы на работе?

— Да, у меня мелькнула такая мысль. — Она воткнула ложку в десерт. — У меня был план — получить полезную профессию, которая обеспечит мне работу. Но, похоже, на нем можно поставить крест.

Пока Мия окончательно не испортила свой десерт, Дилан отодвинул от нее крем‑брюле.

— У тебя есть другой план?

Он надеялся, что в другом ее плане найдется место для него.

— Думаю, мне надо начать искать какую‑то неквалифицированную работу — пойти на фабрику или снова в официантки. На худой конец я могу устроиться на уборку фруктов.

— Нет!

Ее удивленно поднятые брови говорили о том, что в этом вопросе у него нет права голоса.

— Я не оставлю тебя в худшем положении, чем то, в котором ты была, когда мы познакомились. Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты сохранила свое место в «Плам пайнс».

Он видел, Мия верит в искренность его намерений, но она сомневалась в том, что ему удастся добиться желаемого результата. Слово его дяди имело большой вес.

Пальцы Дилана отбивали барабанную дробь по столу.

— Если же у меня не получится: я знаю, что ты не хочешь работать в ФИЭ, но ты можешь пройти обучение в моей компании. Я поставлю тебя под начало одного из своих менеджеров. Тебе не придется со мной встречаться. Мы почти не будем сталкиваться. Если ты поработаешь в ФИЭ пару лет, у тебя больше никогда не будет проблем с работой.

— Дилан, я…

Он поднял руку.

— Это всего лишь запасной вариант, на случай, если тебя уволят из «Плам пайнс». Я не хочу, чтобы из‑за меня ты осталась без работы. С тех пор, как мы познакомились, я только и делаю, что доставляю тебе неприятности. — Дилан начал загибать пальцы. — Гордон попытался тебя уволить за то, что ты заигрывала со мной, тогда как это я с тобой заигрывал. Я познакомил тебя с Тьери, и он повел себя безобразно. Фелипе поставил тебя в неловкое положение, когда сделал ту фотографию. Потом на тебя чуть не набросилась пресса. А теперь тебе угрожает мой дядя. Этот список явно не повод для гордости.

Мия посмотрела на него, ее взгляд стал тревожным и мрачным.

— Но я подозреваю, что тебе тоже приходится за это платить.

Он знал, она стоит того, чтобы платить любую цену, и с радостью согласился бы на это, если бы платил только он. Но пока он только создавал ей проблемы.

— Не все так плохо. Ты покупал мне шоколад, мне сделали педикюр. Мне представилась возможность увидеть потрясающую фотографию.

По сравнению с его списком это выглядело довольно жалко.

— Но самое главное, теперь мы знаем, что Тьери не обижает Карлу.

Действительно, кое‑что. Он никогда бы этого не узнал, если бы не Мия.

— И еще я познакомилась с некоторыми дизайнерскими приемами и научилась готовить телячьи эскалопы. Что еще нужно девушке?

— Сегодняшний обед был просто ужасен. Я не о еде, — быстро добавил он. — Сама атмосфера. — И главным виновником тоже был он.

— Я подумала, что ты на меня дуешься.

— Я попытался оставить тебя в покое, но это оказалось непросто.

Он глубоко вздохнул и заставил себя сосредоточиться на главном.

— Прошу тебя, скажи, что если ты потеряешь место в «Плам пайнс», согласишься поработать в ФИЭ. Мне невыносимо думать, что из‑за меня у тебя возникнут новые проблемы. Конечно, тебе придется заниматься организацией праздников, а не охраной окружающей среды, но как только ты приобретешь достаточный опыт, сможешь выбрать график работы, который позволит тебе вечером учиться где‑то еще и получить ту специальность, которая тебе нравится. Если я правильно понимаю, самое важное для тебя — это иметь работу.

Она немного помолчала и сказала:

— Ладно.

— В самом деле?

— Я очень надеюсь, что мне удастся сохранить свое место в «Плам пайнс».

— Назовем это план «А».

— Но, если я его потеряю, тогда… да, я, наверное, приму твое предложение поработать в ФИЭ. Мы можем назвать это план «Б».

— Надеюсь, ты веришь, что я не пытаюсь воспользоваться ситуацией в своих интересах?

Мия кивнула, и Дилан понял, что в состоянии улыбнуться.

— Знаешь, между нами все может измениться.

— Измениться? — Мия невольно повысила голос. — Как?

— Мия, я хочу послать наши прежние договоренности ко всем чертям. Раньше я думал, что хочу просто переспать с тобой, развлечься.

Мия смотрела на него широко открытыми глазами.

— Но я ошибался. Я хочу больше, гораздо больше. Я…

Мия приложила пальцы к его губам, чтобы не дать ему сказать, что он ее любит.

— Не спеши. Я не могу так быстро.

Он поцеловал ее пальцы и сжал руку в своей.

— Я не буду спешить.

— Да разве ты это умеешь?

— Я научусь.

— Дилан, я не могу тебе ничего обещать.

— Я знаю. Я могу надеяться, но ни на что не рассчитываю.

— Ты так веришь в меня, а у меня так мало веры в себя.

Ей предстояло обрести эту веру, иначе у них не было шансов. Они оба это понимали.

— Но твоя красота по‑прежнему сводит меня с ума, — шепнула она, как будто говорила сама с собой. — Это не к добру.

В ответ Дилан ощутил мощный всплеск желания.

— По‑моему, это прекрасно.

— Ты хотел бы остаться на ночь?

— Я был бы счастлив остаться, но ты говорила, что секс ничего не изменит. Ты можешь пообещать мне, Мия, что изменит?

Взгляд Мии скользнул в сторону, она покачала головой.

— Мне не нужны крохи. Мне нужно все, — сказал он.

— Извини. Это было глупо с моей стороны. Особенно после того, что я попросила тебя не спешить. — Она потерла висок. — Нам надо закончить этот вечер.

Он встал, вынудив Мию тоже встать.

— Обязанность хозяйки проводить гостя до дверей.

Мия улыбнулась, и он потянул ее за собой.

— Ты просто вымогаешь у меня поцелуй, — догадалась она.

Дилан повернул ее спиной к стене.

— Я знаю, как ты этого хочешь, и это очень возбуждает.

— Ты обещал не спешить.

— Мия, это просто поцелуй.

— С тобой ничего не бывает просто, Дилан. Мы оба это знаем.

— Тогда скажи мне, чтобы я остановился.

— Просто поцелуй?

Он улыбнулся и покачал головой:

— Я уйду, когда ты будешь по‑настоящему гореть.

Он накрыл ее губы своим ртом, нежно лаская их, пока Мия не расслабилась, и ее губы сами открылись для него. Потом его поцелуй сделался настойчивее. Дилан обнял ее за талию и притянул к себе.

— Дилан…

Его имя со стоном сорвалось с губ Мии, и Дилан чуть не сошел с ума. Она запустила пальцы в его волосы и потянула к себе. Желание становилось нестерпимым. Дилан с силой прижал ее к стене. Его руки скользнули вниз по спине Мии и, обхватив ягодицы, приподняли ее вверх.

Она тоже хотела его. Они могли удовлетворить свою страсть прямо сейчас, но…

Внезапно Дилан разжал руки. Их взгляды встретились. Да, он хотел от нее гораздо большего, но, если бы она попросила его остаться, он бы остался.

Мия вздохнула и замерла, как будто прочитала по его лицу, о чем он думал. С тихим звуком, похожим на всхлип, она положила руку Дилану на грудь и нежно оттолкнула его.

— Иди.

Г

лава 10

Ни в понедельник, ни во вторник в газетах ничего не появилось.

Они молчали и в среду, и в четверг. Ни одного материала с упоминанием имени Дилана, не говоря уже о бывшей уголовной преступнице, с которой он встречался.

Но они и не встречались, несмотря на то что он ясно дал понять, что хотел бы этого.

В четверг вечером Мия наконец набралась храбрости и позвонила Карле, которая заверила, что ее не интересует прошлое Мии, важно лишь то, каким человеком она является сейчас. И Мия ей даже поверила.

За всю неделю она ни разу не видела Дилана. Он не появлялся в «Плам пайнс» во время ее перерыва на ланч. Он не звонил ей и не болтал всякую чепуху просто для того, чтобы она смеялась. Он не звонил даже для того, чтобы поговорить о свадьбе сестры.

Вопреки своим самым благим намерениям, Мия скучала по нему. Нет, она не просто скучала, она тосковала по нему.

В пятницу утром, едва рассвело, она пробежала полтора километра до ближайшего газетного киоска, чтобы купить свежую газету. И снова ничего.

Наступила суббота — день, когда она ждала на обед гостей, — но скандал так и не разразился. Мия с трудом могла представить, какие рычаги пришлось задействовать Дилану, чтобы замять эту историю. Неужели она может вздохнуть свободно?

Однако воспоминание о встрече с папарацци не померкло. Мия вздрагивала, вспоминая, как Дилан ударил этого типа в нос. Его могли затолкать в полицейский фургон и на всю ночь запереть в камере! И все потому, что кто‑то обозвал ее грязным словом.

Неужели он не понимает, что ей до конца жизни будут попадаться люди, которым доставит удовольствие ее оскорблять? И что тогда? Он будет бить каждого из них в нос?

Дилан заслуживает лучшей участи. «И ты тоже» — эта внезапная мысль заставила Мию опуститься на ближайший стул. «Есть вещи и похуже тюрьмы».

Так сказал Дилан, и он прав.

Жгучий, острый стыд окатил Мию едкой волной. Она крала деньги у людей. Сознавать, что она оказалась на это способна, жить с этим — вот что самое страшное. Она попросила прощения у людей, которым причинила вред, она отсидела свой срок и была самым образцовым заключенным, она ходила на консультации психолога, но это не помогло.

Остается одно — держаться от людей как можно дальше.

Ей хотелось верить Дилану, верить, что она изменилась, стала сильней, что теперь никто не сможет навязать ей свою волю. Перед глазами встало лицо Дилана — прекрасная мечта, недостижимая для нее. Каждая клеточка ее существа стремилась к нему.

Всхлипнув, Мия закрыла глаза.

* * *

Мия взглянула на блюдо с легкими закусками, которое поставила на кофейный столик, — деликатесный сыр, аппетитные крекеры и немного оливок, начиненных сыром фета. Может, стоит добавить винограда?

Она то сжимала, то разжимала руки. Она приготовила только основное блюдо, десерт, да эти легкие закуски в качестве аперитива.

Заглянув в холодильник, Мия проверила порционные крем‑брюле, бросила взгляд на вино. Что, если она выбрала неправильный сорт? Мия ничего не смыслила в вине. Продавец в винном магазине очень старался ей помочь, но вдруг…

Что, если ее гости не захотят вина или захотят то, чего у нее нет? Мия припасла минеральной воды и колы. Приготовила несколько лотков льда, чтобы его было вдоволь. Но она не купила портвейна. Вдруг кто‑нибудь захочет портвейна после обеда? Или шерри!

Возможно, она испортила эскалопы?

Мы закажем пиццу.

А если она прольет вино?

Мы его вытрем.

Что, если…

Успокойся.

Голос, звучавший у нее в голове, подозрительно напоминал голос Дилана. Забавно, но этот голос, действительно, помог ей успокоиться.

Это всего лишь обед с друзьями. И нечего так сходить с ума.

В дверь постучали, и сердце Мии в тот же миг подскочило к самому горлу.

Они приехали на двадцать минут раньше!

Мия вытерла ладони о свое милое розовое летнее платьице — очередная экстравагантная покупка.

Глубоко вдохнув, Мия пошла открывать дверь. На пороге стоял Дилан. Он держал бутылку вина и букет цветов, она на мгновенье замерла, пораженная пронзительным взглядом его горящих голубых глаз.

Мия сглотнула и, отперев дверь, распахнула ее.

— Проходи.

Поцеловав ее в щеку, Дилан протянул ей вино и цветы. Она снова сглотнула, и все ее чувства встрепенулись от знакомого аромата мускатного ореха.

— Спасибо. Я не знала, придешь ты или нет.

Она подошла к кухонному столу и взяла вазу для цветов — желтоголовых маргариток.

— Я дал бы тебе знать, если бы не смог прийти.

Мия заметила, что он осматривает ее гостиную. На его лице появились, едва заметные — но очевидные для нее — признаки недовольства.

Она поставила вазу с цветами на кухонную скамейку и подошла к нему:

— В чем дело?

Дилан обвел рукой гостиную:

— Ты не возражаешь, если я тут кое‑что изменю?

— Не стесняйся.

Он мгновенно схватил с дивана разложенные в идеальном порядке подушки и, слегка сбив покрывало, небрежно разбросал их сверху. Потом взял с каминной полки декоративный камень и перенес его на кофейный столик. Блюдо с сыром и оливками Дилан сдвинул с середины столика в сторону. Стоявшую по центру каминной полки вазу со свежими цветами, купленными сегодня утром, отправил на край. А потом, взяв с журнальной полки, спрятанной за диваном, книгу и журнал, положил их на столик у входной двери.

— Вот так! — Он отряхнул руки. — Теперь комната выглядит обжитой.

Мия моргнула. Эти, казалось бы, незначительные перемещения предметов все изменили. Комната стала излучать тепло и гостеприимство.

Мия сложила руки:

— Откуда ты знаешь, как это делается?

Дилан пожал плечами:

— Просто надо немного расслабиться.

Она сглотнула.

— Два дня назад я звонила Карле.

— Я знаю. Она только об этом и говорит. Это из‑за Карлы я приехал к тебе пораньше. Она считает, что тебе не обойтись без посторонней помощи, и я должен ее оказать.

Мия махнула рукой в сторону гостиной.

— Как видишь, она оказалась права.

Он стоял молча, задумчиво смотрел на нее. Она прижала руку к груди.

— Мне кажется, у меня все готово.

— Может, ты хочешь чего‑нибудь выпить? — спросила она с видом заботливой хозяйки. — Пива… вина… воды?

Дилан выбрал вино. Мия налила ему и себе и предложила сыр с оливками. Они сидели рядом, не глядя друг на друга. Мия извинилась и сделала вид, что ей нужно что‑то на кухне.

Приехавшие через пятнадцать минут Карла и Тьери избавили их от мучительной неловкости.

— Какой у тебя милый, элегантный коттедж, — воскликнула Карла, обнимая ее.

Доброта Карлы немного успокоила тревогу, не дававшую Мии покоя, да и Дилан с появлением сестры сделался чуть более общительным. Тьери едва поздоровался с ней. Впрочем, ничего другого Мия от него и не ждала.

Телячьи эскалопы удались на славу и просто таяли во рту. Дилан поблагодарил ее за угощение и завел легкую беседу ни о чем. Но каждый раз, когда взгляд Мии падал на него, она отмечала его подавленность и несчастливый вид. Это была ее вина.

Карла переводила взгляд с Мии на Дилана и обратно и все сильнее щурилась. Тьери по‑прежнему смотрел на Мию с подозрением, впрочем, к этому она уже почти привыкла.

Она рассказала смешную историю про вомбата, обитавшего в «Плам пайнс», но засмеялась только одна Карла.

Она упомянула, что собирается купить машину, и спросила их мнение по этому поводу. Тьери заявил, что не интересуется машинами.

— Обманщик! — воскликнула Карла.

— Меня интересуют только спорткары. Мия не может себе позволить ни один из них.

— Не будь таким грубияном!

— Нет, Тьери прав, — вмешалась Мия. — Мне нужно что‑то надежное и недорогое.

Дилан пустился в пространные монотонные рассуждения о достоинствах и недостатках разных моделей хетчбэков, всем стало скучно, и Мия пожалела, что вообще задала этот вопрос.

— Да что с вами происходит? — в конце концов не выдержала Карла, глядя на мужчин. — Мия просто молодец, она рассказала нам о своем прошлом, и мне плевать, что вы оба об этом думаете.

Моего отношения к ней это не меняет. Она моя лучшая подруга.

— Карла, я тебе очень благодарна. — Сердце Мии стучало так сильно, что это мешало ей говорить. — Но я думаю, ты должна знать, что Дилана тоже не пугает мое прошлое.

Сложив руки на груди, Карла сверкнула глазами.

— Тогда в чем проблема?

— Тебя это не касается, — процедил Тьери.

— Дилан мой брат. Мия моя подруга. Конечно, меня это касается. — Она повернулась к Мии: — Это все из‑за истории с фотографом?

Руки Дилана с силой сжали нож и вилку.

— Какого черта тебе понадобилось рассказывать Карле еще и об этом? — бросил он Мии.

Ее вдруг охватила ответная ярость.

— Я не знала, что это государственная тайна. К тому же мне казалось, что будет справедливо предупредить Карлу на случай, если эта история появится в прессе.

— Я же сказал, что разберусь с этим!

— Ну, извини, придется тебе смириться с моим недоверием. Кто же знал, что у тебя такие длинные руки, что ты можешь вырвать из пасти таблоидов столь лакомый кусок.

— Ты еще много чего обо мне не знаешь!

Он бросил на нее свирепый взгляд. Она ответила таким же.

Неожиданный вопрос Тьери застал всех врасплох:

— Почему ты ждала до четверга, чтобы рассказать все это Карле?

— Я боялась, что, узнав обо всем, она станет меня презирать.

Тьери наклонился к ней:

— Она и должна тебя презирать.

— Тьери! — побледнев, воскликнула Карла. — Не обращай на него внимания. Для Тьери это больная тема, все его детство отец то выходил из тюрьмы, то снова туда возвращался.

Мия открыла рот. Теперь неприязнь Тьери приобрела вполне отчетливый смысл.

Тьери вскочил.

— Я рассказал тебе это под срожайшим секретом! — вскричал он и вылетел из дома.

Карла тоже выскочила из‑за стола и подхватила сумочку.

— Я тебе завтра позвоню, — выпалила она и побежала за Тьери.

Мия взглянула на Дилана. Может, и он собрался бежать от нее? В ответ Дилан бросил на нее суровый взгляд и сжал губы. Мия поняла, что уходить он не собирается.

— Десерт? — с трудом сглотнув, предложила она.

— Пожалуйста.

Но прежде чем она успела достать крем‑брюле, зазвонил домашний телефон.

Мия сняла трубку:

— Алло?

— Мисс Мейдью, говорит Эндрю Феаруэзер, дядя Дилана и Карлы. Надеюсь, вы меня помните?

— Да, сэр, я вас помню.

— До меня дошли тревожные слухи о том, что вы состоите в романтических отношениях с моим племянником. Это правда?

Его голос напомнил Мии голос ее отца. У нее задрожали руки.

— Без комментариев.

— Я все знаю о вашем прошлом, юная леди!

Пальцы Мии судорожно сжали трубку.

— Не могу сказать, что меня это удивляет. — Она бросила взгляд на Дилана и увидела, что он внимательно наблюдает за ней.

— Я хочу сделать вам дружеское предупреждение. Оставьте в покое моего племянника и племянницу, или вам придется об этом пожалеть.

— Я приму это к сведению.

Телефон затих. Мия повесила трубку и пошла на кухню.

— Газетчики? — решительно спросил Дилан.

Поставив перед ним крем‑брюле, она села на свое место.

— Попробуй.

Он посмотрел так, словно хотел возразить, но потом зачерпнул немного десерта, сунул ложку в рот, и на его лице расплылось выражение блаженства.

— Это потрясающе вкусно.

Мия, не отрываясь, смотрела на него, и ее сердце то замирало, то начинало биться вновь. Ее бросало то в жар, то в холод, а в груди вдруг что‑то таяло… таяло так быстро, что ей захотелось разрыдаться.

Она безумно его любит, но не верит, что у них есть будущее.

— Мия?

Она выпрямилась.

— Нет, Дилан, это не газетчики. Это ваш дядя.

Дилан выругался. Мия вздрогнула, тюрьма не сделала ее матерой уголовницей.

— Извини. Не сдержался.

— Не важно.

— Он требовал, чтобы ты порвала со мной?

— Да.

— Он тебе угрожал?

Уголки ее губ слегка приподнялись.

— Он назвал это «дружеским предупреждением». Он просто предупредил, что если я не оставлю в покое тебя и Карлу, пожалею об этом.

— Ты собираешься его послушаться?

Она взяла ложку и осторожно надавила на глазурь своего крем‑брюле.

— Мне кажется, вы с Карлой имеете право на свое мнение по этому вопросу.

— Значит, ты не поддашься его угрозам?

— Твой дядя напомнил мне отца. Я не подчинилась отцу, и мир не рухнул. Правда, — ее вздох замер в груди, — ничего хорошего это мне не сулит.

Взглянув на него, Мия улыбнулась:

— Подозреваю, что при желании твой дядя может создать мне проблемы.

— А все, что тебе нужно, — это спокойная жизнь?

— Я мечтаю о спокойной жизни.

— Но даже если я устою перед твоим дядей, тебе ведь этого мало, Дилан? — Она посмотрела ему в глаза тревожным взглядом. — Ты хочешь от меня большего, и я не знаю, способна ли дать тебе это. Ты хочешь физической близости и уверяешь меня, что сможешь сохранить это втайне от прессы. Я даже начала тебе верить. Но разве ты можешь мне обещать…

Наклонившись вперед, он приложил палец к ее губам.

— Сначала о главном. — Ему нужно было разобраться с самой серьезной проблемой, прежде чем пытаться понять, почему Мия вдруг смягчилась по отношению к нему. — Ты считаешь, что мой дядя может создать тебе проблемы на работе?

— Да, у меня мелькнула такая мысль. — Она воткнула ложку в десерт. — У меня был план — получить полезную профессию, которая обеспечит мне работу. Но, похоже, на нем можно поставить крест.

Пока Мия окончательно не испортила свой десерт, Дилан отодвинул от нее крем‑брюле.

— У тебя есть другой план?

Он надеялся, что в другом ее плане найдется место для него.

— Думаю, мне надо начать искать какую‑то неквалифицированную работу — пойти на фабрику или снова в официантки. На худой конец я могу устроиться на уборку фруктов.

— Нет!

Ее удивленно поднятые брови говорили о том, что в этом вопросе у него нет права голоса.

— Я не оставлю тебя в худшем положении, чем то, в котором ты была, когда мы познакомились. Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты сохранила свое место в «Плам пайнс».

Он видел, Мия верит в искренность его намерений, но она сомневалась в том, что ему удастся добиться желаемого результата. Слово его дяди имело большой вес.

Пальцы Дилана отбивали барабанную дробь по столу.

— Если же у меня не получится: я знаю, что ты не хочешь работать в ФИЭ, но ты можешь пройти обучение в моей компании. Я поставлю тебя под начало одного из своих менеджеров. Тебе не придется со мной встречаться. Мы почти не будем сталкиваться. Если ты поработаешь в ФИЭ пару лет, у тебя больше никогда не будет проблем с работой.

— Дилан, я…

Он поднял руку.

— Это всего лишь запасной вариант, на случай, если тебя уволят из «Плам пайнс». Я не хочу, чтобы из‑за меня ты осталась без работы. С тех пор, как мы познакомились, я только и делаю, что доставляю тебе неприятности. — Дилан начал загибать пальцы. — Гордон попытался тебя уволить за то, что ты заигрывала со мной, тогда как это я с тобой заигрывал. Я познакомил тебя с Тьери, и он повел себя безобразно. Фелипе поставил тебя в неловкое положение, когда сделал ту фотографию. Потом на тебя чуть не набросилась пресса. А теперь тебе угрожает мой дядя. Этот список явно не повод для гордости.

Мия посмотрела на него, ее взгляд стал тревожным и мрачным.

— Но я подозреваю, что тебе тоже приходится за это платить.

Он знал, она стоит того, чтобы платить любую цену, и с радостью согласился бы на это, если бы платил только он. Но пока он только создавал ей проблемы.

— Не все так плохо. Ты покупал мне шоколад, мне сделали педикюр. Мне представилась возможность увидеть потрясающую фотографию.

По сравнению с его списком это выглядело довольно жалко.

— Но самое главное, теперь мы знаем, что Тьери не обижает Карлу.

Действительно, кое‑что. Он никогда бы этого не узнал, если бы не Мия.

— И еще я познакомилась с некоторыми дизайнерскими приемами и научилась готовить телячьи эскалопы. Что еще нужно девушке?

— Сегодняшний обед был просто ужасен. Я не о еде, — быстро добавил он. — Сама атмосфера. — И главным виновником тоже был он.

— Я подумала, что ты на меня дуешься.

— Я попытался оставить тебя в покое, но это оказалось непросто.

Он глубоко вздохнул и заставил себя сосредоточиться на главном.

— Прошу тебя, скажи, что если ты потеряешь место в «Плам пайнс», согласишься поработать в ФИЭ. Мне невыносимо думать, что из‑за меня у тебя возникнут новые проблемы. Конечно, тебе придется заниматься организацией праздников, а не охраной окружающей среды, но как только ты приобретешь достаточный опыт, сможешь выбрать график работы, который позволит тебе вечером учиться где‑то еще и получить ту специальность, которая тебе нравится. Если я правильно понимаю, самое важное для тебя — это иметь работу.

Она немного помолчала и сказала:

— Ладно.

— В самом деле?

— Я очень надеюсь, что мне удастся сохранить свое место в «Плам пайнс».

— Назовем это план «А».

— Но, если я его потеряю, тогда… да, я, наверное, приму твое предложение поработать в ФИЭ. Мы можем назвать это план «Б».

— Надеюсь, ты веришь, что я не пытаюсь воспользоваться ситуацией в своих интересах?

Мия кивнула, и Дилан понял, что в состоянии улыбнуться.

— Знаешь, между нами все может измениться.

— Измениться? — Мия невольно повысила голос. — Как?

— Мия, я хочу послать наши прежние договоренности ко всем чертям. Раньше я думал, что хочу просто переспать с тобой, развлечься.

Мия смотрела на него широко открытыми глазами.

— Но я ошибался. Я хочу больше, гораздо больше. Я…

Мия приложила пальцы к его губам, чтобы не дать ему сказать, что он ее любит.

— Не спеши. Я не могу так быстро.

Он поцеловал ее пальцы и сжал руку в своей.

— Я не буду спешить.

— Да разве ты это умеешь?

— Я научусь.

— Дилан, я не могу тебе ничего обещать.

— Я знаю. Я могу надеяться, но ни на что не рассчитываю.

— Ты так веришь в меня, а у меня так мало веры в себя.

Ей предстояло обрести эту веру, иначе у них не было шансов. Они оба это понимали.

— Но твоя красота по‑прежнему сводит меня с ума, — шепнула она, как будто говорила сама с собой. — Это не к добру.

В ответ Дилан ощутил мощный всплеск желания.

— По‑моему, это прекрасно.

— Ты хотел бы остаться на ночь?

— Я был бы счастлив остаться, но ты говорила, что секс ничего не изменит. Ты можешь пообещать мне, Мия, что изменит?

Взгляд Мии скользнул в сторону, она покачала головой.

— Мне не нужны крохи. Мне нужно все, — сказал он.

— Извини. Это было глупо с моей стороны. Особенно после того, что я попросила тебя не спешить. — Она потерла висок. — Нам надо закончить этот вечер.

Он встал, вынудив Мию тоже встать.

— Обязанность хозяйки проводить гостя до дверей.

Мия улыбнулась, и он потянул ее за собой.

— Ты просто вымогаешь у меня поцелуй, — догадалась она.

Дилан повернул ее спиной к стене.

— Я знаю, как ты этого хочешь, и это очень возбуждает.

— Ты обещал не спешить.

— Мия, это просто поцелуй.

— С тобой ничего не бывает просто, Дилан. Мы оба это знаем.

— Тогда скажи мне, чтобы я остановился.

— Просто поцелуй?

Он улыбнулся и покачал головой:

— Я уйду, когда ты будешь по‑настоящему гореть.

Он накрыл ее губы своим ртом, нежно лаская их, пока Мия не расслабилась, и ее губы сами открылись для него. Потом его поцелуй сделался настойчивее. Дилан обнял ее за талию и притянул к себе.

— Дилан…

Его имя со стоном сорвалось с губ Мии, и Дилан чуть не сошел с ума. Она запустила пальцы в его волосы и потянула к себе. Желание становилось нестерпимым. Дилан с силой прижал ее к стене. Его руки скользнули вниз по спине Мии и, обхватив ягодицы, приподняли ее вверх.

Она тоже хотела его. Они могли удовлетворить свою страсть прямо сейчас, но…

Внезапно Дилан разжал руки. Их взгляды встретились. Да, он хотел от нее гораздо большего, но, если бы она попросила его остаться, он бы остался.

Мия вздохнула и замерла, как будто прочитала по его лицу, о чем он думал. С тихим звуком, похожим на всхлип, она положила руку Дилану на грудь и нежно оттолкнула его.

— Иди.

Глава 11

В ту ночь Мия почти не спала. Она бросила попытки уснуть перед самым рассветом. Так что, когда в шесть утра Карла остановила машину перед ее коттеджем, Мия уже сидела на ступеньках крыльца с чашкой кофе в руках.

Она встала и, открыв калитку, пригласила Карлу войти. Карла, спотыкаясь, побрела по дорожке к дому, и у Мии сжалось сердце, когда она увидела покрасневшие глаза подруги.

Потом она заметила на правой ключице Карлы небольшой голубоватый синяк, и ее охватил гнев. Мия приложила к груди руку, пытаясь успокоиться, но все равно почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

— Это же не Тьери?

— Нет. Он, конечно, мерзавец, но не настолько.

— И не Дилан.

У Карлы вырвался короткий смешок.

— Я думаю, он скорее бросится с обрыва, чем обидит женщину. Я имею в виду физическую обиду. Потому что, насколько мне известно, мой братец разбил немало женских сердец. И то, что ты на ногах в такую рань, наводит на мысль, что он и тебе подарил бессонную ночь.

— В данном случае, я думаю, вернее будет сказать, что это ответный подарок.

Карла попыталась улыбнуться, и у Мии сжалось сердце, она обняла подругу за плечи.

— Это дядя?

Карла прильнула к ней.

— Да… — шепнула она.

Они сидели так какое‑то время. В конце концов из груди Мии вырвался дрожащий вздох.

— Он ударил тебя из‑за меня, да? Ты отказалась порвать со мной? Прости, Карла, это я во всем виновата. Ты этого не заслужила.

Карла подняла голову:

— Он ударил меня, потому что я отказалась ему подчиниться, потому что решила жить так, как я считаю нужным. И такое происходит уже не в первый раз.

Мия обозвала его одним из самых грубых слов, которые знала.

Карла одобрительно хихикнула.

— Ты хоть сколько‑нибудь спала? — спросила Мия.

Карла отрицательно качнула головой.

Мия завела ее в дом и подтолкнула к ванной.

— Иди умойся. — Достав из комода ночную рубашку из мягкого хлопка, она велела подруге надеть ее и откинула с кровати покрывало. — Ложись.

— Но…

— Сначала ты немного поспишь, а потом мы подумаем, как быть дальше.

— Мне хватит пары часов. — Снова повернувшись к Мии, она прикусила губу. — Знаешь, я правда не хочу сейчас видеть ни Тьери, ни Дилана.

Мия, я понимаю, что прошу у тебя слишком многого, но просто…

— Ты хочешь сама во всем разобраться. Это совершенно естественно.

— Мне надоели мужчины, которые считают, будто лучше меня знают, что мне нужно.

— Если объявятся Тьери или Дилан, я разберусь.

Карла легла в постель. Мия накрыла ее одеялом до самого подбородка и слегка пожала ей руку.

— Отдыхай.

А сама, подкрепившись еще чашкой кофе, снова вышла на крыльцо и продолжила наблюдение.

Дилан появился в девять утра. Увидев, какой он усталый и изможденный, Мия почти простила ему свою бессонную ночь. Он опустился на ступеньку рядом с ней.

— Я уже два часа ее ищу. — Он махнул рукой в сторону машины Карлы. — Слава богу, она здесь.

— Дилан, она взрослая женщина. Тебе не кажется, что, если ей хочется провести ночь не дома, это ее личное дело? И ее право.

— Она не отвечает на звонки.

— Так же, как ты.

Мия произнесла это как можно нежнее, но глаза Дилана сузились и стали темно‑сапфировыми.

Подъехавший в этот момент Тьери припарковался рядом с машиной Дилана.

— Я хочу ее видеть! — заявил он.

— Ничуть не сомневаюсь. — Мия говорила очень спокойно. — Но дело в том, что Карла не хочет видеть ни одного из вас.

— Она не хочет меня видеть? — Дилан вскочил. — Почему она не хочет видеть меня?

— Насколько я помню, она сказала: «Мне надоели мужчины, которые считают, будто лучше меня знают, что мне нужно».

Мужчины открыли рты. Дилан стал ходить взад‑вперед.

Тьери стоял на месте, сжав руки в кулаки. Он бросил взгляд на дверь.

— Она заперта, — предвосхитила его вопрос Мия. — И если вы хоть немного дорожите ее покоем, не вздумайте стучать в дверь. Карла спит.

Дилан замер на месте.

— Ты уложила ее в постель?

— Да.

— Я не знаю, что мне делать. Я вел себя как идиот. — Тьери разжал руки, его лицо посерело.

Дилан схватив его за грудки, с силой тряхнул:

— Что, черт возьми, ты с ней сделал?

— Если мне придется достать поливочный шланг, чтобы охладить ваш пыл, я так и поступлю. Дилан, отпусти его. Карла прекрасно знает, что вы оба желаете ей только добра, но она имеет право побыть одна, когда ей это нужно. И для этого она не обязана спрашивать у вас разрешения.

Дилан кивнул и отпустил Тьери.

— Извини, — сказал Дилан.

— Ничего, — ответил его будущий зять.

Мия повернулась к нему:

— Не знаю, из‑за чего вы поссорились прошлой ночью, но если ты действительно сожалеешь…

— Конечно!

— Тогда я тебе предлагаю поговорить с ней, честно объяснить, почему ты так себя вел. И приготовь убедительное, прочувствованное извинение.

Тьери кивнул:

— Хорошо.

— Цветы тоже не помешают.

Он поднял голову:

— Могу я сюда вернуться?

— Думаю, ты можешь приехать к четырем. Но я ничего не обещаю. Только Карла может решить, захочет она тебя видеть или нет.

— Хорошо. — Тьери повернулся и пошел к выходу. Дойдя до калитки, он остановился и оглянулся: — Спасибо.

Кивнув Дилану, он ушел. Мия была потрясена, Тьери поблагодарил ее!

Они с Диланом смотрели, как он отъезжает. Мия со своего места на ступеньках, Дилан — стоя на ее крохотной лужайке.

Как только машина Тьери скрылась из виду, он повернулся к ней:

— Ладно, теперь я могу ее увидеть.

— Извини, Дилан, но все, что я говорила, относится и к тебе тоже.

— Ты, должно быть, шутишь! — Он подошел ближе и навис над ней. — Ты же знаешь, что я желаю Карле только добра.

Мия встала в полный рост на верхней ступеньке, чтобы хотя бы отчасти скомпенсировать разницу в росте.

— Тебе никогда не приходило в голову, что твоя братская забота может быть немного навязчивой? — Мия сделала акцент на слове «немного», чтобы у Дилана не осталось никаких сомнений, что она имеет в виду «очень».

— Но моя обязанность присматривать за ней! — воскликнул он.

— Карла уже взрослая. Она в состоянии сама за собой присмотреть.

— То, что ты не ладила с родителями, еще не значит, что во всех семьях происходит то же самое. Дай мне ключи. — Дилан протянул руку ладонью вверх, его глаза сверкнули.

У Мии сжалось сердце, потому что она вдруг поняла, каким предательством видится Дилану ее отказ пропустить его к сестре. Ей захотелось плакать.

Мия вздернула подбородок и выпрямила спину.

— Нет. — Уперев руки в бока, она наклонилась к нему. — Карла пока не хочет тебя видеть. Поезжай домой, Дилан. И не пытайся меня запугать.

Дилан сжал кулаки, все его тело задрожало от гнева.

— Я могу забрать их у тебя силой.

Мия сложила руки на груди и приподняла одну бровь.

— Запугать? — повторил он. — Не могу поверить. Ты, что же, готова поставить меня в один ряд с Тьери?

Мию резанула боль, звучавшая в его голосе.

— Да, я действительно ставлю тебя в один ряд с Тьери. Тьери любит Карлу, он обожает ее. Он готов отдать за нее жизнь. И я знаю, что ты тоже. Но это не меняет того, что сейчас Карла не хочет видеть вас обоих.

Дилан бросил на нее острый взгляд, но лицо оставалось каменным. Повернувшись кругом, он бросился к воротам, чтобы уйти.

Слезы затуманили взгляд Мии, в горле встал ком. Тонкая нить, соединявшая их, натянулась до предела. Если эта нить порвется, она никогда не сможет этого исправить.

У калитки Дилан остановился и повернул назад. Он был мрачнее тучи.

— Я должен извиниться перед тобой. Я вел себя как двухлетний ребенок, но я очень волновался за Карлу.

— Я знаю.

Он схватил ее за плечи:

— С ней все в порядке? Мия?

У нее заныло сердце, хотя она не смогла бы объяснить почему.

— Она расстроена.

— Из‑за Тьери?

— Подозреваю, что из‑за него тоже. Но главное — из‑за вашего дяди.

— Его машина стояла у нашего дома вчера ночью, когда я вернулся. Было поздно, и он уже лег спать. А сегодня после завтрака он уехал. Но мы успели обменяться парой слов. Не думаю, что мы снова его увидим. Я сказал, что, если он попытается создать тебе проблемы на работе, ты перейдешь в ФИЭ. Думаю, с этой стороны тебе больше ничто не угрожает.

— Я… Спасибо.

— Я не знал, что он говорил с Карлой.

— Думаю, когда Карла немного поспит, позавтракает и выговорится, все будет нормально. Ей просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Дилан сжал ее плечи и убрал руки.

— О’кей.

— Спасибо, что заботишься о Карле.

— Она моя подруга. Конечно, я о ней позабочусь.

— Я не хотел тебя запугивать.

— Это я тоже знаю. — Конечно, он этого не хотел. — Если бы это было не так, ты просто отнял бы у меня ключи.

— Мия, неужели ты не видишь?

В глазах Дилана мелькнуло отчаяние, от которого у нее сжалось сердце.

— Чего я не вижу?

— Я пытался тебя уговорить, запугать, даже пустил в ход психологический шантаж, но ты держалась твердо. Ты предпочла поступить правильно вместо того чтобы подчиниться моей воле. И ты до сих пор считаешь себя слабой и подверженной чужому влиянию?

— Я…

Двор поплыл у Мии перед глазами.

— Мия, я так больше так не могу.

— О чем ты говоришь?

— Я люблю тебя. Ты знаешь, что я тебя люблю. Всей душой. Я готов сделать все, что угодно, чтобы завоевать твою любовь. Но ты по‑прежнему далека от меня. Я чувствую себя таким потерянным, просто убитым… Я набрасываюсь на тебя, пугаю тебя…

— Дилан, я…

Он прижал палец к ее губам.

— Я люблю тебя, Мия. Я хочу, чтобы мы были вместе всегда. Но я не стану тебя принуждать. Если ты когда‑нибудь решишь быть со мной, я хочу, чтобы это было, потому что ты тоже меня любишь.

Мию охватило смятение. Когда Дилан ей улыбнулся, она чуть не заплакала.

Потянувшись вперед, он прижался губами к ее лбу.

— Скажи Карле, что, если ей что‑нибудь понадобится, пусть мне позвонит.

Она кивнула.

— Мия, я хочу дать тебе полную свободу. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Ее сердце сжалось от страха. Дилан кивнул и пошел прочь.

* * *

Карла проспала до полудня.

— Тьери приезжал?

— Приезжал. И Дилан тоже.

— Что он сказал?

— Дилан сказал, чтобы ты ему позвонила, если тебе что‑нибудь понадобится.

— Что сказал Тьери?

— Он чуть с ума не сошел от беспокойства за тебя… и от страха, что ты его бросишь.

— Отлично!

— Я сказала, что он может подъехать к четырем, но не обещала, что он сможет с тобой увидеться. Так что, если ты действительно не хочешь его видеть, то я могу сама ему об этом сказать.

— Ты правда не хочешь с ним помириться? — спросила Мия.

— Думаю, это зависит от него. Он хочет всегда чувствовать себя сильным и свободным. Но в семье так не живут.

— Я уверена, что он искренне хочет все исправить.

— Думаешь, мне надо с ним встретиться?

Мии вспомнилось выражение абсолютного счастья на лице Карлы, когда они застали их с Тьери в парке.

— Я считаю, что тебе стоит его выслушать. Думаю, все можно исправить.

Карла старалась не подать виду, но Мия заметила, как просияло ее лицо от этих слов.

— А как насчет Дилана?

— Мне кажется, ты должна ему позвонить.

— Я имею в виду, насчет тебя и Дилана.

— Не знаю. Мне надо подумать.

— Значит, надежда есть?

Мия встретилась взглядом с Карлой:

— Надежда есть.

Помолчав пару секунд, Карла сказала:

— Я позвоню Дилану. Хочу подать на дядю Эндрю в суд за побои.

Мию вдруг охватила безумная радость.

— Какая ты молодец! Женщины не должны мириться с насилием со стороны мужчин.

— Хотя это вызовет скандал. — Она неуверенно посмотрела на Мию. — И на свет выйдет причина нашей ссоры, а это значит, что твое имя тоже попадет на газетные полосы.

— Мое?

Карла взяла Мию за руку:

— Я знаю, ты боишься, что они ухватятся за историю о том, что вы с Диланом встречаетесь. Если тебя так пугает эта мысль, я не стану давать делу ход.

Ответ явился сам собой. Мия очень медленно подняла голову.

— Меня это не пугает. По крайней мере, не очень пугает. — Она посмотрела в глаза подруги. — Ты имеешь полное право покончить со своими проблемами. Я поддержу тебя как могу.

Карла обняла ее.

— Спасибо тебе.

В четыре часа Мия вошла в офис «Плам пайнс». Из‑за наплыва посетителей воскресенье всегда было одним из самых суматошных дней. Как следует потрудиться приходилось и волонтерам, они тоже проводили экскурсии. И только администрация заповедника работала строго с понедельника по пятницу. А значит, Мия могла свободно воспользоваться офисом.

Стараясь не обращать внимания на отчаянно бьющееся сердце, она включила один из компьютеров и достала из кармана карту памяти фотоаппарата Фелипе. Она тяжело сглотнула, нашла свою фотографию и нажала кнопку «Открыть».

Снимок развернулся во весь экран. Мия вздрогнула и отвела взгляд. Потом снова посмотрела на снимок, но через несколько секунд не выдержала и отвела глаза.

Мия набрала в грудь побольше воздуха и вернулась к экрану.

У нее сжалось сердце, глаза наполнились слезами. Фелипе ухватил что‑то такое, что притягивало и в то же время отталкивало ее.

Выражение ее лица на снимке казалось до такой степени беспечным, что у Мии закружилась голова. Что это?.. Надежда?

Чувство, которым светился весь снимок, было радостью.

Радость? Мия говорила себе, что в ее жизни не может быть места веселью, надежде и радости, потому что она их не заслуживает… после того, что совершила.

Да, она совершила ошибку — большую ошибку, — но эта ошибка не должна определять, какой будет ее дальнейшая жизнь. Если только она сама этого не позволит. Сердце Мии стучало с неистовой силой. Нет, она не должна прятаться. Ей просто надо выбрать правильную жизнь.

И ведь можно начать эту новую правильную жизнь прямо сейчас. Она достала мобильник и набрала номер.

— Фелипе Феллини.

— Фелипе, это Мия.

— Мия, дорогая, скажи, что я могут для тебя сделать?

И она сказала.

А потом позвонила Дилану.

Он сразу же ответил:

— Мия! У тебя все в порядке?

От звука его голоса у Мии пересохло в горле, и ей пришлось откашляться, прежде чем она смогла заговорить.

— Да.

— Я разговаривал с Карлой. Ты уверена, что справишься с шумихой в прессе, если она подаст в суд на Эндрю?

— Да, уверена.

На том конце наступила пауза.

— Это… неожиданно.

— Да.

— Я могу тебе чем‑то помочь?

— Я тут подумала… — Она вытерла вспотевшую ладошку о джинсы. — Я тут подумала, могу я пригласить тебя на свиданье в следующую субботу вечером? Хочу, чтобы ты кое‑что увидел.

— Это кое‑что касается Карлы и Тьери?

— Нет, это касается меня.

— В котором часу за тобой заехать?

В назначенный час Дилан постучал в дверь Мии. Все неделю он провел в мучительных метаниях между надеждой и отчаянием. Надеждой на то, что эта встреча станет началом их новой жизни, и отчаянием, если таким способом Мия хотела поставить последнюю точку в их отношениях.

Она открыла дверь. В первый момент он не мог произнести ни слова, только смотрел.

— Ты выглядишь потрясающе!

На ней было алое платье с блестящим атласным лифом, плотно облегавшим грудь. Юбка спадала до колен облаком летящего шифона, колыхавшегося при каждом движении.

Мия заправила прядь волос за ухо.

— Ты тоже отлично выглядишь.

Дилан порадовался, что надел вечерний пиджак. Особенно когда ее рука легла на горло, как будто от его вида ей стало трудно дышать. Мия улыбнулась немного застенчивой улыбкой — как девочка на первом свидании.

Возможно, это и было ее первое настоящее свидание за последние четыре года. На Дилана накатил прилив нежности.

Когда она заперла входную дверь, он подал ей согнутую в локте руку и почувствовал себя до смешного довольным, когда она взяла его под руку.

— Карета подана. Куда мы пойдем?

Мия назвала адрес в центре города. Он понятия не имел, что там находится, но не стал задавать вопросов.

Дилан выглянул в окно машины. Из больших, промышленного размера окон похожего на склад здания лился яркий свет. Он уже открыл рот, собираясь спросить Мию, не ошиблась ли она адресом, но снова закрыл его, когда она, опустив стекло, махнула своей визиткой стоявшему на тротуаре стюарту. Стюарт показал им место для парковки.

Дилан заглушил двигатель и повернулся к ней:

— Где мы?

Мия запнулась и глубоко вздохнула.

Его захлестнула волна неудержимой нежности. Он взял Мию за руку.

— Ты нервничаешь?

— Немного.

— Из‑за меня?

— Да.

Она произнесла это слово еле слышным шепотом, и в душе Дилана всколыхнулась надежда.

— Мия, ты не должна волноваться на счет меня.

Дилан не сказал, что любит ее, он просто поцеловал ей руку. Она окинула его взглядом, и у нее участилось дыхание. В ее глазах Дилан увидел выражение голодной страсти. Он тут же ощутил ответный всплеск желания.

— О! — Она сжала его руку. — Ты с такой легкостью можешь меня отвлечь!

— Это же отлично.

— Но пока ты меня не совсем отвлек, я хочу тебе кое‑что показать. А потом нам надо поговорить.

— А потом я смогу тебя отвлечь? — Он пошевелил бровями.

Мия чуть не подавилась от смеха.

— Наверное. Если желание не пропадет.

Дилан вышел из машины, обойдя ее кругом, открыл Мии дверь и подал ей руку.

— Сюда… — Она показала на здание перед ними. — Сначала это. Фелипе заставили сделать для жителей Ньюкасла предварительный показ выставки, которую он собирается открыть в Сиднее.

— Интересно, кто это его заставил? — поинтересовался Дилан.

— Я.

Прежде чем он успел спросить, что это значит, к ним выбежал Фелипе с распростертыми объятиями.

— Мои дорогие! — Фелипе в свойственной ему экспрессивной манере обнял их и расцеловал в щеки. — Для меня честь видеть вас здесь. Проходите!

Фелипе провел для них персональную экскурсию, показал самые замечательные фотографии, сопровождая их интересными и зачастую весьма откровенными комментариями.

И все это она устроила для него? Потому что он любил искусство фотографии? Дилан бросил взгляд на Мию. Это что‑то означало.

— И теперь, мои дорогие, piece de resistance! Жемчужина в моей короне.

Фелипе отвел их за перегородку, туда, где на стене склада висела огромная фотография.

Мия!

Дилан сделал шаг вперед, и ладонь Мии соскользнула с его руки. Это была фотография Мии! Со стены на него смотрели ее радость, ее смех, ее любовь. У Дилана захватило дух.

Он обернулся к ней. Легкость, очарование — все куда‑то исчезло. Осталось только желание, неприкрытая страсть.

— Что это значит?

Мия бросила взгляд на Фелипе, который быстро сунул ей в руку ключ.

— Закроете, когда закончите.

Она кивнула в знак благодарности.

Только тогда Дилан осознал, что в этом потрясающем пространстве они совершенно одни. Что эта выставка для него одного.

Мия продолжала молчать, пока не щелкнула входная дверь, говоря о том, что Фелипе ушел. Тогда она облизнула губы.

— Ты не возражаешь, что я разрешила Фелипе использовать эту фотографию на своей выставке?

— Возражаю? Нет. — Дилан снова взглянул на фотографию. — Я просто хочу понять, что все это значит.

— Это значит, что я наконец поняла, что ты прав.

Она подошла, встала рядом с ним и показала на фотографию. Но он смотрел только на нее — на живую женщину из плоти и крови.

— Что это та женщина, которой я должна стать. Это… — Мия заглянула ему в глаза. — Я поняла, что заслуживаю счастья и хочу быть счастливой, поняла, что тихая жизнь в глуши не сделает меня счастливой.

Мия посмотрела на фото, потом на него.

— Это можешь сделать только ты, Дилан.

Дилан смотрел на нее и поражался беззащитной женственностью, которой светились ее глаза.

— Я… я не могла быть счастливой, пока не простила себе свое прошлое. Понимаю, что обидела тебя, и мне очень жаль, что так получилось. Правда. Но надеюсь, что обидела тебя не настолько сильно, чтобы ты не мог меня простить. Я надеюсь…

Он не дал ей договорить. Вместо этого он стал ее целовать.

От неожиданности у Мии подкосились ноги. Она покачнулась на каблуках, но Дилан подхватил ее за талию, не давая упасть. Мия обвила руками его шею, отвечая на его поцелуи.

Когда он отстранился и заглянул ей в глаза, увидел, как они сверкают. А потом она улыбнулась… совсем как на фотографии. Улыбкой, полной радости и любви.

— Этот поцелуй… он как будто говорит, что ты меня еще любишь.

Дилан провел пальцами по ее щеке.

— Я всегда буду тебя любить.

Мия взяла в ладони его лицо.

— А я обещаю, что позабочусь о твоем сердце. Ради тебя я стану самой лучшей на свете.

Он смотрел ей в глаза как завороженный.

— Мне никто и никогда не давал такой многообещающей клятвы. Я навсегда сохраню ее в своем сердце.

Она ответила широкой улыбкой.

— Вот и хорошо. Потому что я собираюсь попросить тебя дать мне работу. Вчера я уволилась из «Плам пайнс», — заявила она, и при этом выглядела такой довольной, что он невольно засмеялся. — Я больше не хочу работать в заповеднике, но работа менеджера по организации праздников меня тоже не привлекает. Я хочу, чтобы ты дал мне какую‑нибудь постоянную работу в офисе, чтобы я смогла выучиться в университете на психолога. Я хочу стать консультантом. — Она гордо вздернула подбородок. — Думаю, у меня есть кое‑какие данные, чтобы помогать людям.

Руки Дилана так красноречиво скользили по ее спине вверх‑вниз, что Мию бросило в дрожь.

— А как насчет того, чтобы в качестве свадебного подарка я дал тебе возможность полноценной дневной учебы?

Мия замерла.

— Ты хочешь на мне жениться? — прошептала она.

Дилан очень осторожно выпустил ее из своих объятий и, взяв обе ее руки, опустился на одно колено.

— Прекрасная Мия, согласна ли ты оказать мне великую честь, став моей женой?

Глаза Мии наполнились слезами, она кивнула, не в силах произнести хотя бы слово.

Дилан встал, и она кинулась ему на шею.

— Дилан, я ничего так не хочу, как провести всю оставшуюся жизнь с тобой, — наконец выговорила Мия.

Он засмеялся от радости и принялся ее кружить.

— Что ты думаешь насчет ноября? У нас ведь намечалась на это время одна свадьба. Мы можем этим воспользоваться.

Мия отстранилась от него:

— Ради бога, о чем ты говоришь? Разве Карла и Тьери не помирились?

— Вчера они улетели в Вегас.

Мия задохнулась от удивления:

— Нет!

— Да. Так что ноябрь наш, если тебя устраивает.

Ее лицо расплылось в счастливой улыбке.

— Это… просто прекрасно!

Дилан взглянул на фото, висевшее на стене, а потом на нее:

— Нет, Мия, это ты прекрасна.

Она, сияя, коснулась его лица.

— Мы прекрасны. Мы вместе.

Он не нашелся, что ответить, поэтому просто поцеловал ее.

Эпилог

Карла и Тьери помогли Мии выбраться из лимузина и быстро провели ее прямо внутрь маленького шатра, установленного специально, чтобы скрыть ее от глаз прессы и дать ей привести себя в порядок.

Ее привезли из номера шикарного отеля в центре города с видами на гавань и заповедник «Плам пайнс». Поездка заняла меньше пятнадцати минут, и, по правде сказать, она не понимала, что ей приводить в порядок. Разве что попытаться успокоить нескончаемый, как танец дервишей, трепет внутри. Но она чувствовала, что избавиться от волнения у нее нет никаких шансов. Не говоря уже о том, что Мия не знала, хочет ли от него избавляться.

Карла, которой невероятно шло ярко‑розовое платье подружки невесты, нагнулась, чтобы расправить Мии юбки.

Мия печально рассмеялась:

— Я, кажется, переборщила, да? Выгляжу как огромная меренга.

— Ты выглядишь роскошно, — успокоила ее Карла, продолжая возиться с ее юбками. — Платье очень красивое.

Увидев в магазине это произведение из шелка‑сырца, расшитого жемчугом, Мия сразу же влюбилась в него. Возможно, говоря, что она хочет жить полной жизнью, а не прятаться в тени, она подразумевала и это тоже.

Мия обхватила себя руками.

— Да, оно действительно красивое.

— Не могу дождаться, чтобы посмотреть, какое лицо будет у Дилана, когда он тебя увидит.

Сегодня никто не мог ошибиться в том, кто такая Мия, — невеста, центр всеобщего внимания, королева бала, выходящая замуж за своего принца.

Дервиши в груди вращались все быстрее и быстрее. Щеки болели от улыбки. Мия вздернула подбородок. Она не стыдилась своей радости. Она хотела поделиться ею со всеми.

Обернувшись, Мия заметила, что Тьери осматривает ее своим строгим, без тени улыбки взглядом, к которому она уже успела привыкнуть.

Он кивнул:

— Выглядишь потрясающе.

Мия задрожала от восторга:

— Я и чувствую себя потрясающе. Я так счастлива, кажется, еще чуть‑чуть, и взлечу в воздух.

На секунду Тьери улыбнулся, и суровые черты его лица смягчились. Когда он улыбался, Мия начинала понимать, почему Карла в него влюбилась.

Она тронула его за руку:

— Спасибо, что согласился вести меня к алтарю.

Когда она его попросила, Тьери не колебался ни минуты и сразу же дал согласие.

— Я польщен. — Он пожал одним плечом. — В последнее время у меня складывается впечатление, что я готов сделать все, о чем бы ты ни попросила.

Стоявшая у него за спиной Карла подмигнула Мии.

Тьери снова нахмурился:

— Ты уверена, что у нас все в порядке?

Мия вытаращила глаза:

— Тьери, клянусь Богом, если ты еще раз задашь мне этот вопрос, мы с тобой поссоримся.

Он опустил голову и уставился на свои туфли.

— Просто… Мне правда очень жаль, что я плохо о тебе думал.

Мия не винила его. Зная его прошлое и все невзгоды, выпавшие на долю его семьи из‑за отца, она не удивлялась осторожности, с которой он относился ко всему, что с ней связано.

— Я сама плохо о себе думала и не могу обвинять тебя в том, что ты делал то же самое. Но теперь это в прошлом и больше никогда не повторится. Настало время двигаться вперед.

Эти слова стали ее новым девизом, и Мия с радостью ухватилась за него.

Она взяла Карлу и Тьери за руки.

— Теперь вы моя семья — мои сестра и брат. И я не могу выразить, как я счастлива.

Глаза Карлы наполнились слезами. Тьери пришлось пару раз откашляться.

Мия осторожно моргнула. Нельзя испортить макияж. Перед Диланом она должна предстать в безупречном виде.

— Так что да, у нас все в порядке.

Словно повинуясь какому‑то внутреннему сигналу, все трое обнялись и постояли так, пока Карла не начала бормотать что‑то по поводу того, что они помнут Мии платье.

Мия засмеялась над ее беспокойством, на нее вдруг нахлынула волна восторженного нетерпения.

— Еще не пора? Я больше не могу ждать…

Полог шатра отодвинулся в сторону, и на пороге появился Фелипе. Увидев Мию, он всплеснул руками и сложил их под подбородком.

— Ослепительна! — воскликнул он и, вытащив непонятно откуда пудреницу, слегка тронул пуховкой ее нос. Потом поцеловал воздух рядом с ее щеками. — Идеальна!

Фелипе достал из футляра камеру и сделал пару снимков.

Мия погрозила ему пальцем:

— Не забудь, эти фотографии только для нас с Диланом, они не должны каким‑нибудь таинственным образом всплыть у тебя на выставке.

— Я тебе клянусь, дорогая. Кроме того, твой красавчик достаточно много мне заплатил, чтобы оно того стоило. — Он надул губы. — Не говоря уже о жутком контракте с кучей юридических страшилок, который он заставил меня подписать.

Мия засмеялась.

— Меня послали сказать вам, что все готово.

— О! — Мия всплеснула руками.

— Ты нервничаешь, дорогая?

— Волнуюсь.

Фотограф пожал ей руки.

— Не хочу пропустить самое главное.

С этими словами он ушел.

Карла сунула ей в руки букет розовых и белых пионов.

— Ты готова?

В горле Мии встал ком. Она ничего не смогла сказать, только кивнула.

Тьери отодвинул полог шатра, и Мия увидела красную ковровую дорожку, которая вела ее к Дилану. Первой на дорожку ступила Карла. Тьери заставил Мию дождаться, когда Карла пройдет полпути к импровизированному алтарю, прежде чем повести ее следом.

Мия смутно слышала красивую музыку, удовлетворенное перешептывание гостей, приглашенных на свадьбу, но все ее внимание было приковано к мужчине, стоявшему в конце дорожки.

Его светлые волосы отливали золотом в лучах солнца. Его смокинг подчеркивал совершенство широких плеч и крепкого торса. Его глаза светились любовью. Он не пытался скрывать ее от других, и Мия подумала, что никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

Ее захлестнула волна восторга. Счастье казалось таким огромным, что не могло уместиться в теле. Оно выплескивалось наружу в свете ее глаз, в ярком румянце, заливавшем щеки.

Дилан взял ее за руку. От волнения у него свело горло, он сглотнул.

— Ты такой красивый, что я сейчас заплачу, — шепнула Мия, уже не заботясь о макияже.

Он улыбнулся в ответ:

— А ты такая красивая, что у меня закололо сердце.

Священник кашлянул:

— Вы готовы?

Мия улыбнулась Дилану:

— Да.

Церемония была краткой и прочувствованной, а последовавший за ней праздник стал воплощением радости и изысканности. Мия чувствовала себя сказочной принцессой.

После того как угощение было съедено, все положенные тосты произнесены, свадебный пирог разрезан и вальс новобрачных исполнен, Дилан взял ее за руку, и они, выскользнув на улицу, остановились у деревянных перил пруда с лилиями. Огоньки, закрепленные на деревьях, отражались в темной поверхности воды.

Дилан взял в ладони лицо Мии и поцеловал ее. Его сладкий нежный поцелуй обещал целую жизнь, полную поцелуев.

— Ты счастлива? — прошептал он, глядя ей в глаза.

— Я и представить не могла, что можно быть такой счастливой. — Улыбнувшись ему, Мия бросила взгляд назад, на свадебный шатер. — Тебе когда‑нибудь говорили, что ты знаешь толк в том, как организовать отличный праздник?

— Что тебе сказать? Я польщен.

Мия тихо засмеялась:

— Смотри. — Она показала на Карлу и Тьери. Они танцевали. — Они прекрасно смотрятся вместе.

Дилан фыркнул:

— Для Карлы мы могли бы устроить свадьбу ничуть не хуже нашей! Беглецы! — Он снова фыркнул.

Мия прижалась к нему:

— Ты только и ждешь повода, чтобы устроить праздник.

— А что плохого в праздниках?

— Абсолютно ничего. Я обожаю праздники. Но больше всего мне нравится этот.

Прикусив губу, Мия снова взглянула на него:

— Ты не жалеешь, что дядя Эндрю не пришел?

Возможно, Эндрю Феаруэзер был не самым приятным представителем рода человеческого, но Дилану он приходился родным дядей.

— Нисколько. Я буду счастлив, если он больше никогда не попадется мне на глаза.

Судья не нашел достаточных доказательств, чтобы обвинить Эндрю в рукоприкладстве, но скандал явно не пошел старику на пользу. Особенно после того, как молоденький практикант, работавший в его офисе, выдвинул против него аналогичное обвинение. По этому поводу началась внутренняя проверка, и в случае, если бы факты подтвердились, ему грозила отставка. Все его политические амбиции обратились в прах.

Мия подняла глаза на человека, только что ставшего ее мужем, и поняла, что Эндрю больше никогда не причинит им неприятностей.

Дилан улыбнулся ей:

— Тот день, когда я завоевал твое сердце, стал самым счастливым днем моей жизни.

Она повернулась к нему и положила ладони на крепкую теплую грудь.

— Но самая счастливая здесь я, Дилан. Ты заставил меня снова поверить в любовь. Ты показал, сколько добра она таит в себе. Что бы ни случилось в будущем, я никогда не забуду этот урок. — Мия погладила его по лицу. — Я люблю тебя. Я хочу прожить с тобой жизнь и сделать все, чтобы ты был очень, очень счастлив.

— А хочешь знать, что может сделать меня счастливым прямо сейчас? — прошептал Дилан, и в его глазах блеснул озорной огонек. — Поцелуй.

Мия, смеясь, поднялась на цыпочки и прижалась к нему губами, говоря Дилану о своей любви на том языке, который не нуждался в словах.

Content

Мишель Дуглас
Пикник для влюбленных

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Г

Глава 11

Эпилог