Рейчел Томас

Неповторимая ночь на острове

Глава 1

Со своего наблюдательного пункта у стены Бьянка Ди Сионе внимательно разглядывала переполненный зал, стараясь отыскать сестру Аллегру. В зале уже яблоку негде было упасть, шум голосов становился все громче, но Бьянка, занятая своими мыслями, не обращала на это внимания. Она никак не могла избавиться от чувства, что у сестры какие-то проблемы.

Началась конференция, Аллегра вышла на сцену, и Бьянка сразу поняла: что-то случилось. Сестра была очень бледная и явно волновалась, хотя держала себя в руках. Поведение Аллегры в обществе всегда было безукоризненным. Бьянка ощутила укол вины. То, что она собиралась сделать, лишь подольет масла в огонь. Просьба неизлечимо больного деда, чья жизнь медленно, но верно угасала, еще больше встревожит Аллегру, но у Бьянки не было иного выхода. Она могла довериться только сестре. После гибели родителей Аллегра заменила Бьянке мать, она всегда готова была поддержать сестру.

На сцене появился последний выступающий, а Бьянка по-прежнему была погружена в свои мысли. Она думала о словах деда, сказанных им на прошлой неделе. Дед был болезненно хрупким и слабым, Бьянка не могла одолевать его расспросами, но теперь жалела об этом. Что она знала? Только дедушкину сказку об утраченных сокровищах, которую Бьянка и ее братья и сестры знали с раннего детства. В этом была какая-то интрига. Дед ведь не только Бьянку отправил на поиски его сокровищ, из чего следовало, они очень важны для него. Много раз дед рассказывал, как эти драгоценности помогли ему основать «Судоходную компанию Ди Сионе», когда он приехал в Америку. И еще он говорил внукам, что утраченные сокровища — часть их наследства.

— Мисс Ди Сионе, какая приятная неожиданность, — раздался голос, в котором отчетливо слышался акцент.

Бьянка обернулась, перед ней стоял Лев Драгунов, бесспорно привлекательный мужчина, хотя в его серых глазах сквозил ледяной холод. В своем элегантном, сшитом на заказ темном костюме он выглядел потрясающе. Совсем как в тот день, когда она впервые увидела его. Он обратился в ее компанию с предложением представлять его интересы. Четкая линия рта таила в себе намек на улыбку. Сердце в груди Бьянки невольно забилось быстрее, и она с досадой подумала, почему этот мужчина не может оставить ее в покое.

Неделю назад, впервые увидев его в своем офисе, Бьянка совершенно растерялась. Она даже усомнилась в своей способности определять характер человека по его лицу. Этот мужчина с его даром обращать на себя внимание присутствующих и бьющей ключом энергией приводил ее в замешательство.

— Мистер Драгунов. Полагаю, у вас есть причины, чтобы присутствовать здесь сегодня.

— Я никогда ничего не делаю без причины.

Ей показалось или в его голосе прозвучала едва уловимая угроза?

Бьянка удивленно подняла бровь и бросила на собеседника осторожный взгляд.

— Но что же привело вас сюда, мистер Драгунов? Женева достаточно далеко от Нью-Йорка.

Она подняла подбородок, стараясь скрыть свое смущение за напускным спокойствием.

— Я сделал довольно ощутимое пожертвование фонду Ди Сионе и счел, что с моей стороны было бы разумно лично убедиться в том, что работа идет и мои деньги пошли на благое дело. Вы со мной согласны, мисс Ди Сионе? — спросил он, понизив голос и придвинувшись к Бьянке.

На его губах играла вежливая улыбка, но Бьянка насторожилась.

— Вам небезразлична судьба женщин в развивающихся странах, мистер Драгунов?

Она смотрела на его суровое лицо, видела стальной блеск в его глазах и задавалась вопросом: не использовал ли он фонд Ди Сионе как предлог, чтобы снова встретиться с ней? При первой же встрече Бьянка отказалась проводить рекламную кампанию для его фирмы, но, видимо, этот мужчина не из тех, что легко смиряются с отказом.

Она не понимала, отчего в присутствии этого мужчины чувствует тревогу и одновременно возбуждение. Он волновал ее, как ни один другой мужчина, и при этом ей хотелось закрыться, защитить себя. Но от чего?

Он не отрывал глаз от ее лица, и она тоже не отводила взгляд. Она научилась давать отпор мужчинам, и уже давно ни один из них не повергал ее в смущение. С Драгуновым все было иначе. Однако Бьянка не позволит русскому миллиардеру узнать о том смятении, которое охватывает ее в его присутствии. Взяв себя в руки, она одарила собеседника ледяным взглядом.

— Признаться, мне нет дела до развивающихся стран, меня интересуете вы.

Прежде только один мужчина так неприкрыто выражал свой интерес к ней, и тогда Бьянка почти поддалась искушению. Прошло десять лет, а унизительные воспоминания о выпускном вечере все еще жили в ее памяти. И вот теперь перед ней мужчина, которому она инстинктивно не доверяет, но к которому ее влечет, словно мотылька к губительному огню.

— На прошлой неделе я все объяснила вам, мистер Драгунов. Обстоятельства таковы, что я не могу представлять ни вас, ни вашу компанию.

В голосе Бьянки проскользнуло раздражение. Его глаза чуть заметно сузились.

— Простите, но я этому не верю. — Он шагнул ближе, и Бьянка уловила аромат его одеколона, терпкого и крепкого, совершенно соответствующего сильному и властному мужчине.

Она не могла отвести от него глаз, его взгляд был прикован к ее лицу. Сердце Бьянки учащенно забилось. Но в тот момент, когда она подумала, что у нее больше нет сил притворяться, он отступил на шаг.

— И я не верю, что вы верите, — сказал он прежде, чем Бьянка успела прийти в себя и придумать достойный ответ. Он оглядел зал, а когда снова повернулся к Бьянке, она уже собралась с силами. — Нет, вы сами не верите в то, что говорите.

Бьянка смотрела на него, размышляя, не следует ли ей позвать охрану, но вспомнила о том, что Драгунов пожертвовал большую сумму на благотворительность, которой занималась ее сестра. Нельзя просто так вышвырнуть его отсюда.

У Аллегры сейчас и без того хватает проблем, не стоит усложнять сестре жизнь только потому, что нашелся мужчина, не понимающий слово «нет». Ей придется справляться с этим самой. Она ни при каких обстоятельствах не возьмется рекламировать компанию Драгунова хотя бы потому, что эта компания является конкурентом крупнейшего клиента Бьянки. Неужели он не может этого понять?

— Я сказала то, что хотела сказать, и, помоему, выразилась достаточно ясно, мистер Драгунов. — Справившись с волнением, Бьянка надела маску уверенной в себе деловой женщины, ничем не выдавая обуревавших ее чувств. — Я не могу обсуждать этот вопрос сейчас, но по возвращении в Нью-Йорк вы можете назначить встречу через моего секретаря.

В зале раздались оглушительные аплодисменты, и Бьянка перевела взгляд на сцену, но, даже не глядя на Драгунова, она ощущала его присутствие и не могла избавиться от чувства, что он имеет непонятную власть над ней.

— Я вынуждена откланяться, мне необходимо поговорить с сестрой, — быстро сказала Бьянка, ухватившись за первый подвернувшийся предлог. Она уже не помнила, когда в последний раз спасалась бегством от мужчины.

Драгунов смотрел на нее и словно читал ее мысли. Это ей не нравилось, совсем не нравилось.

— Я хотел бы пригласить вас на ужин сегодня вечером, мисс Ди Сионе. Если и после ужина вы решительно откажетесь представлять мою компанию, я оставлю вас в покое.

Ужин? С этим мужчиной? Почему ее сердце так забилось от одной мысли о том, что она встретится с этим мужчиной за бокалом вина?

— Мой ответ останется неизменным, — холодно ответила Бьянка, с трудом сохраняя видимое равнодушие. Она так давно не ужинала с мужчиной.

— В таком случае мы ничего не потеряем и приятно проведем время в компании друг друга. — На его губах появилась едва заметная улыбка. Интересно, подумала Бьянка, как он выглядит, когда улыбается по-настоящему? Смягчается ли вечно суровое выражение его лица? Если да, он способен растопить любое женское сердце.

— Если я приму ваше приглашение, — медленно проговорила Бьянка, не зная, что заставляет ее произносить эти слова, — вы обнаружите, что напрасно потратили вечер, мистер Драгунов.

— Пожалуй, я готов рискнуть. — Он улыбнулся, и его улыбка была поистине смертельным оружием. Она почувствовала себя в опасности, ее воображение уже рисовало невозможное. Нет, только не с этим мужчиной.

— Правильно ли вы меня поняли, мистер Драгунов? Я говорю, что ни при каких обстоятельствах не изменю своего решения.

— Значит, просто ужин? Вы ведь остановились в этом отеле, не так ли? — Он взглянул на свои часы. Бьянка поймала себя на том, что не может оторвать глаз от его сильных рук, и слегка покраснела, когда он поднял взгляд.

— Да.

Бьянку охватили подозрения. Уж не шпионит ли он за ней? Не мешало бы выяснить истинные причины его настойчивости.

— Тогда встретимся в холле в семь тридцать, — сказал он не терпящим возражений тоном. Акцент в его голосе слышался явственнее.

Бьянка почувствовала раздражение.

— Я не уверена, что это удачная мысль, — твердо сказала она, стараясь казаться невозмутимой.

Драгунов был совсем не похож на мужчин, которых она встречала прежде. Он был упрямым, жестким, но было в нем что-то загадочное. В тот день, когда он побывал в ее офисе, Бьянка поискала информацию о нем, но почти ничего интересного не обнаружила. У нее не было причин отказывать ему, кроме одной, но очень весомой: Драгунов был потенциальным конкурентом компании ICE, которую возглавлял ее брат.

— Деловой ужин, мисс Ди Сионе. — Драгунов повел плечами и глубоко вздохнул, это был единственный намек на то, что и ему приходится прилагать усилия, чтобы сохранить внешнюю холодность. — Я все-таки надеюсь, что мне удастся вас переубедить, и вы согласитесь представлять мою компанию.

— Это невозможно, — начала было Бьянка, но Драгунов оборвал ее на полуслове:

— Просто ужин.

Последние слова оратора утонули в бурных аплодисментах. Бьянка обвела взглядом зал. На губах Драгунова появилась удовлетворенная улыбка. Наконец-то ему удалось пробить ледяной панцирь этой снежной королевы. Все его предыдущие попытки, основанные на деловом подходе, не увенчались успехом. По-видимому, здесь, как в случае с большинством женщин и, в особенности, с одной женщиной из его прошлого, требуется лишь хорошее вино и романтический ужин при свечах. На эту мысль Драгунова натолкнул каталог, который он увидел на столе Бьянки в ее офисе. Если ее привлекают сверкающие драгоценности, значит, она не останется равнодушной к приглашению на ужин.

Во время беседы с Бьянкой воображение Льва услужливо рисовало ему заманчивую картину: Бьянка сидит напротив него, блестящие темные волосы рассыпались по плечам, мерцающие свечи подчеркивают ее красоту. Этот образ пленил его разум и воспламенил тело. Но нет, он не может позволить кому-либо нарушить его планы, даже столь привлекательной женщине. Уж он-то хорошо знал, что красивая женщина может привести ум в смятение, и какой разрушительной силой она обладает.

Усилием воли он отмахнулся от этих мыслей. Физическое влечение к надменной Бьянке Ди Сионе не входило в его планы. Он стремился только к одному: чтобы ее компания представляла его фирму, это позволило бы ему приблизиться к цели. Бьянка Ди Сионе в данном случае была лишь инструментом, и не более того.

— Просто ужин, — сказала она, вторя его мыслям, и взглянула на часы. — Ничего больше.

— Даю слово.

Бьянка посмотрела на него и нахмурилась. На мгновение Лев увидел на дне ее темных глаз боль, но она тут же сменилась ледяным холодом.

— Почему я должна доверять вам? Я ничего не знаю о вас, мистер Драгунов. Вы успешный бизнесмен, но информации о вас почти нет. Это странно, вы не находите?

Значит, она собирала о нем сведения. Может, Бьянка Ди Сионе и отвергла более чем щедрую сумму, которую он предложил ей за проведение рекламной кампании, но интерес к нему проявила.

— Полагаю, то же самое можно сказать и о вас, мисс Ди Сионе.

Он предпочитал оставаться в тени, подальше от любопытных глаз, в том числе от глаз Бьянки Ди Сионе.

— Это означает, что вы пытались найти информацию обо мне? Как и я о вас?

На этот раз в ее голосе промелькнули лукавые нотки, на губах расцвела легкая улыбка. Интересно, каково это — целовать эти губы? Лев отмахнулся от этой мысли. Почему эта красивая женщина так волнует его?

— Разве не на этом строится бизнес? Врагов нужно знать лучше, чем друзей.

О своих врагах он знал все. С тех пор, как ему исполнилось двенадцать лет, с тех пор, как в течение нескольких месяцев он лишился обоих родителей. Утратив семейный бизнес и дом, отец совсем сдал. Лев смотрел, как он все больше погружается в хмельное забытье. Лелея свое горе, отец не замечал, как с каждым днем слабеет его больная жена. Лев не в силах был помочь им и вскоре остался совсем один. Он очутился на улице и вынужден был красть, чтобы не умереть от голода.

Эти воспоминания, словно шрамы, оставили неизгладимый след в его памяти, и с течением времени боль не утихала. Когда-то у них была счастливая семья, яркое и радостное будущее. Все изменилось в один момент. Фактически Лев остался сиротой еще до смерти родителей: мать была слишком больна, чтобы заботиться о нем, а отец слишком одурманен алкоголем.

О да, он хорошо знал своего врага!

Бьянка Ди Сионе вряд ли догадывалась о том, кто этот враг. У нее было счастливое детство, ее холили и лелеяли, оберегая от большого страшного мира. Она росла в роскоши и имела все, что могла пожелать. Между ними было только одно общее: они оба рано потеряли родителей. Во всех остальных отношениях их разделяла пропасть.

— Врагов? — Ее ясные глаза удивленно расширились. — Вы считаете, что мы с вами враги?

Он посмотрел на нее, досадуя на себя за свой промах. Он не должен был говорить правду.

— Ну что вы… какой же мужчина может быть врагом такой красивой женщины, как вы?

К его удивлению, Бьянка рассмеялась. Ее смех звучал как серебряный колокольчик, воскрешая воспоминания о давно минувших счастливых днях.

— На этот раз вы зашли слишком далеко, мистер Драгунов.

Ее слова прозвучали сухо, но лицо осветила улыбка, и ледяная маска на мгновение растаяла, открыв прелестную, соблазнительную женщину.

— Тогда до вечера, мисс Ди Сионе.

Драгунов удалился прежде, чем она успела ответить или околдовать его своими чарами, заставляя забыть обо всем на свете. Он был совершенно уверен, что к концу вечера эта неприступная женщина согласится провести для его фирмы блестящую рекламную кампанию. Он сделал первый шаг на тернистом пути к мести. Он уничтожит компанию, которая погубила его родителей.

* * *

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — с тревогой спросила Бьянка, когда Аллегра бессильно опустилась в кресло. Конференция прошла с большим успехом, но Бьянка никогда не видела сестру такой утомленной. Обычно после завершения подобных мероприятий она пребывала в радостном возбуждении.

Болезнь деда наложила отпечаток на всю семью, вернее, даже не сама болезнь, а его настойчивые просьбы отыскать утраченные сокровища. Бьянка была просто потрясена, когда узнала, что Маттео, ее старший брат, уже отправился на поиски одного из сокровищ. Детьми они часто слушали дедушкины сказки о бесценных безделушках, которые он вынужден был продать по приезде в Америку, но всей истории они не знали. Точно так же, как Аллегра и Маттео, Бьянка намеревалась сделать все, что в ее силах, лишь бы вернуть дедушке давно утраченный браслет, на поиски которого дед ее отправил.

— Я в полном порядке. К тому же у нас есть более важные темы для разговора. Например, с кем это ты беседовала не так давно?

— Я надеялась, ты мне расскажешь, ведь это один из самых крупных твоих спонсоров. — Бьянка наполнила два бокала вином. — Это русский миллиардер, хочет, чтобы я представляла его компанию. Он довольно настойчив. Чересчур настойчив, если говорить откровенно. Если бы я не знала, что это не так, подумала бы, будто он сделал щедрое пожертвование твоему фонду, чтобы иметь возможность последовать за мной сюда.

Взгляды сестер встретились.

— И в чем проблема?

— Ну, начать с того, что я уже представляю компанию ICE, а Лев Драгунов — ее конкурент. Но есть кое-что еще. Не знаю пока, что именно. Что-то в нем самом.

— Что-то, кроме потрясающей внешности? — лукаво спросила Аллегра. — В самом деле, Бьянка, тебе не следует вышвыривать из своей жизни всякого приличного мужчину. То, что произошло с Домиником, случилось десять лет назад.

— Тогда ты, вероятно, будешь довольна тем, что я согласилась поужинать с ним. Только чтобы обсудить деловые вопросы, конечно.

— Понимаю.

Аллегра улыбнулась, и Бьянка с облегчением вздохнула. Теперь сестра больше походила на себя, но это совсем не означало, что она может обременять Аллегру своими проблемами. Когда они вернутся в Нью-Йорк, у них будет время поговорить обо всем спокойно.

Бьянка покачала головой и с упреком посмотрела на сестру.

— Перестань, Аллегра. Сейчас меня больше всего беспокоит дедушкино здоровье и его последняя просьба. Он так часто рассказывал нам о сокровищах, что эта сказка стала частью нашего детства. Интересно, почему именно теперь он вдруг вспомнил о них и почему эти сокровища так важны для него.

— Не знаю, но ожерелье Маттео и моя шкатулка Фаберже, кажется, никак не связаны друг с другом. Откуда у дедушки могли взяться такие ценные вещи? Если бы ты только знала, как он обрадовался, увидев шкатулку.

— Я навела кое-какие справки насчет браслета и узнала, что на следующей неделе он будет выставлен на аукционе в Нью-Йорке. — Бьянка вспомнила восторг, который испытала, напав на след браслета. — Я связалась с владельцем и предложила купить браслет в частном порядке, но он не уступил. Сказал, что эта бесценная, уникальная вещь должна попасть на аукцион.

— Ну, по крайней мере, ты знаешь, где находится браслет. Тебе остается лишь предложить нужную сумму, — ответила Аллегра, и Бьянка невольно задалась вопросом, как сестра провела время в Дар-Амане, где была найдена шкатулка Фаберже.

— По-моему, все это бессмысленно, — заметила Бьянка. — Впрочем, если дедушке эти вещи доставляют такую радость теперь, когда он так болен, я готова сделать все, что угодно, лишь бы принести ему браслет.

— А тебе не пора? — Аллегра взглянула на часы, совсем как строгая мать.

Чем больше Бьянка думала о предстоящем ужине со Львом Драгуновым, тем больше сомневалась в правильности принятого решения.

— Да, полагаю, мне лучше не заставлять ждать столь состоятельного и настойчивого мужчину.

К тому времени, когда Бьянка спустилась в бар, она уже немного опаздывала. Она сразу заметила Драгунова. Он выделялся среди посетителей не только своим ростом и внешностью. Даже в присутствии других состоятельных бизнесменов взгляды присутствующих невольно обращались на него.

Он сидел у стойки бара, спиной к Бьянке. Она подошла к нему, успев обратить внимание на его широкие плечи, на то, как идеально сидит на нем костюм, подчеркивая красоту и силу тела, которому наверняка позавидовали бы многие мужчины и которое, без сомнения, вызвало бы восторг у женщин. Короткие каштановые волосы, выгоревшие на солнце, добавляли его облику суровости. Одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы понять: перед вами процветающий бизнесмен. Все в нем — от сшитого на заказ костюма до дорогих часов — говорило об успехе.

Но были в нем и какая-то боль, ранимость, что наверняка привлекало к нему женщин. Но только не ее. Она никогда больше не позволит себе угодить в ловушку, пережитое в прошлом надежно защищало ее от повторения ошибок.

— Прошу прощения, я немного опоздала.

Он обернулся, его взгляд скользнул по классическому маленькому черному платью, которое Бьянка выбрала для сегодняшнего вечера. Платье вполне подходило для ужина и вместе с тем не выглядело вызывающим. Она не хотела вводить Драгунова в заблуждение относительно своих намерений. С этим мужчиной играть нельзя, нужно четко и ясно дать понять ему, что она не собирается на него работать.

Бьянка скользнула на высокий стул у барной стойки, рядом с Драгуновым, и совершила ошибку, посмотрев ему в глаза. Он ответил ей долгим пристальным взглядом. Только сейчас в его холодных серых глазах она увидела едва заметный голубой оттенок, как отражение весеннего неба в свинцово-серой глади океана.

— Разве не всем женщинам это свойственно?

Тон его голоса был вежлив, но в нем звучали покровительственные нотки, отчего Бьянке сразу захотелось дать ему отпор.

— Нет. Представьте себе, не всем. Меня задержали семейные вопросы. И я приношу свои извинения.

— Я взял на себя смелость заказать шампанское.

Он махнул рукой бармену, который так проворно открыл бутылку шампанского и наполнил два бокала, что Бьянка не успела возразить.

— Мне кажется, у вас сложилось неверное впечатление о женщинах, мистер Драгунов.

Он поднял свой бокал и пристально посмотрел ей в глаза. В груди у Бьянки словно вспыхнула искра. Она легко коснулась своим бокалом его бокала, и на ее губах промелькнула легкая улыбка, в которой таилась угроза.

— В особенности об одной из них.

Он сделал глоток прохладного золотистого напитка.

Бьянка покраснела. Разговор явно принимал нежелательный оборот. Драгунов говорил с ней так, будто это было свидание, а не деловая встреча, но Бьянка не собиралась поддерживать беседу в таком тоне.

— Может быть, вы расскажете о своей компании и объясните, почему так настаиваете на том, чтобы именно я представляла ваши интересы? Видимо, это важно для вас, раз вы нашли время приехать в Женеву и пожертвовали фонду моей сестры крупную сумму.

На его губах промелькнула легкая, едва заметная улыбка.

— Ну, надо же, наконец-то мы обсуждаем деловые вопросы.

— То, что мы обсуждаем деловые вопросы, совсем не означает, что моя компания будет представлять вашу, мистер Драгунов.

Он был само очарование, но Бьянка по-прежнему испытывала к нему недоверие. Интуиция подсказывала ей, что от этого человека нужно держаться подальше, что он скрывает что-то о себе или о своей компании.

— Если я не ошибаюсь, вы представляли интересы ICE.

Его темно-серые с легким голубым оттенком глаза были устремлены на Бьянку, лицо посерьезнело.

— Совершенно верно, — коротко ответила она, не собираясь рассказывать ему о том, что она все еще представляет эту компанию и как раз сейчас планирует выпуск новейшего продукта, а также о том, что компанию ICE возглавляет ее брат Дарио. — А разве ваша компания не является конкурентом ICE?

— Даже если и так, какое отношение это имеет к вам? — Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Бьянку внимательным взглядом, в котором сквозило подозрение.

— Это называется конфликт интересов, мистер Драгунов. Вы ведь собрали информацию о моей компании, значит, должны знать, что, представляя фирму ICE, я представляю интересы моего брата Дарио.

Лев Драгунов ничем не выдал своих чувств, когда Бьянка упомянула Дарио Ди Сионе, владельца ICE и его первой цели на пути к отмщению. Выдать себя сейчас означало бы раскрыть свои планы.

— Моя компания, как вы знаете, производит оборудование и программное обеспечение, дополняющие линейку продуктов ICE. Таким образом, мы не являемся прямыми конкурентами.

Бьянка посмотрела ему в глаза, и на мгновение Драгунов ощутил ее колебания.

— Мистер Драгунов, — медленно, но твердо произнесла она, — я представляю ICE. Лидера на рынке. Я не вижу ни одной причины, по которой мне следует поставить под угрозу интересы ICE ради того, чтобы представлять вашу компанию. Не важно, являетесь вы прямыми конкурентами или нет.

Он стиснул зубы. Как пренебрежительно она отозвалась о его компании. Может быть, он и не занимает ведущего положения на рынке, но как деловой человек он не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне. Он не потерпел бы подобного отношения даже в ту пору, когда только начал восстанавливать отцовский бизнес, собирая его из обломков, оставшихся после хищнического захвата ICE. И он определенно не потерпит неуважения к себе теперь.

— Может быть, мне лучше встретиться с вами в вашем офисе? Я мог бы показать вам образцы нашей продукции. Скажем, в следующую среду?

— Нет. Мне жаль, мистер Драгунов, но это ничего не изменит, к тому же в следующую среду я должна присутствовать на аукционе.

Бьянка встала, подхватив сумочку, давая понять, что деловой ужин закончился, не успев начаться.

Лев вспомнил каталог, который видел на столе в офисе Бьянки. Напротив браслета стояла небольшая пометка. Значит, снежная королева питает страсть к драгоценностям. Это лишь подтверждало его первое впечатление о ней: испорченная богатая женщина, подобная той, на которой он когда-то хотел жениться.

— Что ж, хорошо, мисс Ди Сионе. Вы предельно ясно выразили свое мнение.

Его сухой и лаконичный ответ, кажется, не произвел никакого впечатления на эту холодную женщину. Он посмотрел на Бьянку, погасив искру интереса, которую испытывал к ней как к женщине. Согласно первоначальному плану он должен был выудить из нее как можно больше информации об ICE, но она отказалась представлять его компанию, следовательно, план необходимо было пересмотреть. Однако он еще не закончил с этой женщиной.

Она была ключом от двери, ведущей к удовлетворению самого жгучего его желания — желания отомстить компании, которая разрушила жизнь его родителей и лишила его детства. Что ж, есть много способов добиться цели, и Бьянка Ди Сионе только что подсказала ему один из них. Он завладеет тем, что представляет для нее ценность и чего она так желает. Теперь он точно знал, что это.

Глава 2

Молоток аукциониста с грохотом опустился. Этот звук показался Бьянке, чьи нервы и без того были напряжены, просто оглушительным. Еще два лота — и на торги будет выставлен браслет, который дедушка называл одним из своих утраченных сокровищ и который так просил Бьянку отыскать.

Она взглянула на фотографию в каталоге. Сверкающие изумруды и бриллианты украшали изящный браслет, сплетенный из серебряных нитей. Бьянке никогда прежде не доводилось видеть столь прекрасное произведение ювелирного искусства. Браслет был поистине бесценен, и это тревожило Бьянку.

Она почувствовала, как в ней снова закипает раздражение на владельцев драгоценной вещицы, отвергнувших ее более чем щедрое предложение. Они заявили, что получили информацию из заслуживающего доверия источника, и согласно этой информации цена на браслет во время аукциона должна вырасти многократно. Бьянка увеличила сумму, но успеха не достигла.

Пронзительный голос аукциониста отвлек ее от размышлений. Она сосредоточила внимание на том, что происходило в зале. Что бы ни случилось, она должна сохранять спокойствие. Ей очень нужен этот браслет. Она обещала дедушке сделать все, что в ее силах, чтобы отыскать его сокровище.

Молоток снова опустился, в зале раздался глухой рокот голосов. Еще один лот — золотая брошь — обрел своего владельца. Краем глаза Бьянка уловила какое-то движение у двери. Она обернулась и застыла на месте. Ее охватило чувство, подозрительно похожее на страх.

Лев Драгунов. Что он здесь делает? Бьянка отказалась представлять его компанию не только потому, что это могло повлечь за собой конфликт интересов и повредить Дарио, но также и потому, что этот человек внушал Бьянке необъяснимую тревогу.

Впрочем, сейчас у Бьянки не было времени размышлять, что привело Льва Драгунова на аукцион, где на торги выставлялись ювелирные украшения. Она не должна отвлекаться от своей цели. Поскольку участие в аукционах и покупка драгоценностей не входили в число ее любимых занятий, ей придется сосредоточиться. Потом, позже она разберется с мистером Драгуновым раз и навсегда.

Бьянка с негодованием заметила, что Драгунов имел наглость улыбнуться ей, словно они были старыми друзьями. Но она видела, что улыбка не коснулась его ледяных серых глаз. Это лишь укрепило недоверие Бьянки к этому человеку.

Молоток аукциониста опустился, и Бьянка судорожно вздохнула. Будь проклят этот русский. Он отвлек ее, и она чуть не упустила лот.

— Следующей лот — восхитительный образец искусной ювелирной работы, серебряный браслет, инкрустированный бриллиантами и изумрудами.

Аукционист обвел взглядом зал, побуждая участников торгов делать ставки.

Торги начались. Бьянка кивнула, подтверждая свою ставку. Она с тревогой смотрела, как стремительно растет цена на браслет. Не то чтобы ее это особенно волновало. В конце концов, компания Бьянки была одной из самых успешных в своей области. Нельзя поддаваться панике, она должна завладеть браслетом. К счастью, торги шли уже не так активно, и Бьянка облегченно вздохнула: ее предложение оставалось самым высоким.

Аукционист уже готовился опустить свой молоток, как вдруг зал ахнул. Кто-то сделал непомерно высокую ставку, и цена браслета взлетела практически до лимита, который установила для себя Бьянка. Ей хотелось обернуться и посмотреть, что за человек отказывает ее деду в последней просьбе, но она сдержалась, стараясь сохранять спокойствие.

С отчаянно бьющимся сердцем Бьянка повысила ставку, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы охладить пыл самого страстного коллекционера.

Толпа снова ахнула, когда цены на экране взмыли вверх. Кто это делает? Бьянка снова увеличила ставку и обвела взглядом зал, стараясь разглядеть соперника. В это мгновение она увидела, как Лев Драгунов, кивнув аукционисту, перебил ее цену. Его ставка была непомерно высока. Что он делает?

В груди Бьянки закипела ярость, она уже неспособна была рассуждать здраво. Она должна получить браслет. Все остальное не важно. Она сделала ставку, выйдя далеко за пределы своего лимита, и бросила на Льва угрожающий взгляд. Его лицо, словно высеченное изо льда, было бесстрастно. К ужасу Бьянки, он повысил цену и на этот раз назвал сумму вслух. Он удвоил ее ставку. Удвоил!

Бьянка откинулась на спинку стула, на мгновение мир вокруг нее перестал существовать. Молоток аукциониста в последний раз опустился, торги завершились, она проиграла. Как? Как она могла допустить это?

Аплодисменты, вызванные оскорбительно высокой ставкой Драгунова, постепенно стихли, но сердце Бьянки по-прежнему отчаянно колотилось в груди. Она не в силах была пошевелиться. Она подвела деда. Аллегра сказала, что ей нужно будет просто предложить свою цену, но она не смогла этого сделать. Мысль о том, что она потеряла браслет, не укладывалась у Бьянки в голове. Ее переиграли, и кто? Лев Драгунов!

Придя в себя, Бьянка встала, щеки ее горели от пережитого унижения. Льва нигде не было видно. Наверное, расплачивается за браслет.

У нее возникли подозрения. Неужели он явился на этот аукцион и выложил круглую сумму за браслет только для того, чтобы заставить Бьянку представлять его компанию? Нет, это предположение было слишком нелепым. Впрочем, существовал способ выяснить истинные намерения Драгунова.

Она должна встретиться с ним лицом к лицу.

Лев ждал. Его терпение сослужило ему хорошую службу, как и подслушанный им обрывок разговора о браслете между Бьянкой и Аллегрой. Теперь он наконец получит то, что хочет. Бьянка Ди Сионе будет плясать под его дудку.

Он стоял возле двери, ведущей в аукционный зал, и наблюдал за Бьянкой. Она оглядывалась по сторонам, ее лицо было искажено от гнева. Очевидно, она искала его, человека, который лишил ее драгоценной безделушки. В этом она ничем не отличается от других женщин: сверкающие камни лишают их рассудка.

Теперь ему не нужно преследовать ее, упрашивая представлять интересы его компании. Его источники проявили себя с самой лучшей стороны. Как только Бьянка начала осторожно наводить справки о браслете, выставляемом на аукцион, Лев тут же вмешался, убедив продавцов в искренности своих намерений. Он уговорил их ни при каких обстоятельствах не принимать предложения, которые поступят до аукциона, заверив, что при любом раскладе удвоит ставку.

Теперь, когда Лев доказал, что его банковский счет вполне достоин нью-йоркского общества, он хотел войти в элиту делового мира. И поможет ему в этом Бьянка Ди Сионе. Очевидно было, что она пойдет на что угодно, лишь бы заполучить браслет, а значит, ей придется подчиниться его воле.

Однако условия изменились. Теперь ему нужно было не только заставить Бьянку представлять его компанию, чтобы выудить у нее информацию, необходимую для реализации выстраданного плана мести. У Драгунова были и другие виды на эту женщину. Она встала у него на пути, пренебрежительно отозвалась о нем и его компании, теперь она за это заплатит. Он не только воспользуется именем Ди Сионе, чтобы расчистить себе путь в общество, двери которого до сего дня были закрыты для него, русского, который добился всего сам. Он позаботится о том, чтобы семья Ди Сионе никогда не забыла его имя.

— Как вы могли? — Разгневанный голос Бьянки вернул Драгунова к реальности.

Он обернулся. Щеки Бьянки пылали от ярости, глаза метали молнии. Лев смотрел на нее с холодным спокойствием.

— Это просто… невероятно! Вы сделали это только потому, что я отказалась работать с вами. Я знала, что от вас можно ждать неприятностей, знала, что вам нельзя доверять.

Ее громкий голос привлек внимание окружающих. Лев улыбнулся, глядя на ее пылающее лицо, в глазах Бьянки сквозило отчаяние. В гневе она выглядела еще прекраснее, в ней бушевала страсть, глаза сверкали, и ему вдруг захотелось прижаться к ее губам в поцелуе.

— Мне и в голову не могло прийти, что вам так нужен этот браслет. — Лев поднял брови, глядя на Бьянку с высоты своего роста. Он говорил нарочито спокойно, зная, что его холодный голос лишь усилит ее раздражение. Он купил браслет, о котором она так мечтала, и тем самым унизил ее, точно так же, как она унизила его там, в женевском баре, отказавшись представлять интересы его компании.

— Вы же видели, что я делала ставки. Вы все равно что украли у меня этот браслет.

Теперь его гнев не уступал по силе ее гневу, никто не мог назвать его вором и уйти безнаказанным.

— Вы можете думать обо мне все, что вам заблагорассудится, мисс Ди Сионе, но никогда, слышите, никогда не смейте называть меня вором.

Обвинение, которое она швырнула ему в лицо, вернуло его в те дни, когда он жил на улицах Санкт-Петербурга. Он сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие и не показывать Бьянке, что она ударила его в больное место.

— Мне нужен этот браслет.

В ее голосе звучал едва слышный намек на отчаяние. Любой другой не заметил бы этого, но у Льва был острый слух.

— Мне жаль, что я лишил вас желанной безделушки.

— Зачем он вам понадобился? — Она не отрываясь смотрела на него. Голос ее звучал уже более спокойно, но в глазах все еще пылал гнев.

Темные глаза Драгунова сверкали, грудь тяжело вздымалась, как будто они только что поцеловались. При одной мысли об этом его тело словно воспламенилось, ему захотелось сжать Бьянку в объятиях, но сейчас не время, сейчас его должно волновать совсем другое: все изменилось, и он должен заставить ее сделать то, что ему нужно.

— Это вас не касается.

— Я заплачу вам в два раза больше, чем вы дали за браслет.

В два раза больше? Неужели эта вещица в самом деле так важна для нее? Лев уже понял, что Бьянка Ди Сионе принадлежит к тем женщинам, которые легко увлекаются всякой мишурой, но удвоить его цену? Он увидел, как по ее лицу промелькнула тень раздражения. Пожалуй, не стоит дольше испытывать ее терпение. Чем раньше она узнает, что ее ждет, тем лучше.

— Повторяю, я готова удвоить вашу ставку и подписать с вами годичный контракт на представление интересов вашей компании.

— Вы в отчаянном положении, не так ли? Может быть, для вас этот браслет — нечто большее, чем простая безделушка? — Лев не мог отказать себе в удовольствии немного поддразнить ее ради того, чтобы увидеть искры гнева в ее глазах.

— Да, это так, но я не жду, что такой человек, как вы, поймет меня.

В ее голосе отчетливо прозвучали ядовитые нотки. Она уже назвала его вором. Может, она узнала что-то о его прошлом, и теперь его репутация в ее глазах запятнана?

— Такой человек, как я? Что вы имеете в виду, мисс Ди Сионе?

— То, что вы сделали, служит лишним подтверждением вашей жестокости и бессердечия. — Она почти швырнула эти слова ему в лицо. — Чем вы лучше вора?

— Не стоит бросаться такими обвинениями, — ответил Лев, с трудом подавляя кипящий в нем гнев.

— Я заплачу в три раза больше, — сказала она. — Это мое последнее предложение.

— Не думаю, что вы сейчас в том положении, чтобы торговаться со мной, мисс Ди Сионе.

— И предложение представлять вашу компанию тоже в силе.

Голос ее звучал твердо, но в нем еще сквозили нотки отчаяния. Именно этого он и добивался, но ставки вдруг неизмеримо выросли. Ее желание завладеть браслетом было столь велико, что она готова была утроить цену.

— Когда вы закончите свои нелепые попытки сторговаться со мной, может быть, соблаговолите выслушать мое предложение?

Бьянка взглянула на Льва, и в ней снова проснулись подозрения. Почему он появился на аукционе, где на торги выставлялись ювелирные украшения? Должно быть, он знал, что она будет на аукционе, что она хочет купить браслет. Но откуда он узнал об этом и — что еще более важно — что он задумал?

Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить расстроенные нервы.

— Что же это за предложение, мистер Драгунов?

— Мне нужно одобрение, — холодно ответил он.

Внешне Драгунов был совершенно спокоен, но Бьянка ощущала его напряжение. Их окружало множество людей, толпившихся перед залом в ожидании очередного аукциона, но ей казалось, что они остались одни в этом мире.

Лев Драгунов — опасный соперник, с ним нужно держаться настороже. Браслет, который Бьянка обещала привезти деду, в последний момент выскользнул у нее из рук. И очутился у безжалостного русского миллиардера, который руководствовался какими-то тайными мотивами.

— Чье одобрение? — вырвалось у Бьянки прежде, чем она успела обдумать его слова.

Должно быть, он все спланировал заранее. Но зачем? Ее компания не единственная в Нью-Йорке, которая может представлять его интересы. Почему же он так стремится заключить контракт именно с ней?

— Общества, — твердо произнес он. Акцент в его речи стал заметнее. Как и его гнев.

— Вам не под силу купить его.

Бьянка подумала о своей жизни. Она выросла в этом обществе, ее приняли туда просто по праву рождения, потому что она была своей для них. Но она не раз видела, как это общество смыкало ряды, чтобы не дать прорваться чужакам. Не важно, сколько денег у чужака, он должен иметь нечто большее, чтобы нью-йоркская элита приняла его.

— Вот именно. Поэтому мне нужны вы.

Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько холода, что Бьянка невольно поежилась. По какой бы причине он ни хотел попасть в общество, было совершенно очевидно, что ради этого он готов пойти на все.

— Я? — Бьянка растерялась.

В своей области она была профессионалом, но то, что предлагал ей Драгунов, было почти невыполнимой задачей. Бьянка не обладала властью, способной доставить ему желаемое. Главой семьи был ее дед. Или Алессандро, как старший из внуков. Она же была просто одной из трех дочерей Ди Сионе, чьи родители трагически погибли, когда Бьянке было всего два года. Она даже не была старшей дочерью. Как она может добиться того, чтобы общество, в котором она выросла, приняло этого человека?

— Вы нужны мне как союзник. Вы станете моим ключом в этот мир.

Бьянка готова была расхохотаться, но ледяные серые глаза Драгунова на мгновение задержались на ее лице, и Бьянка поняла, что он абсолютно серьезен.

— Боюсь, вы выбрали не того человека. Не думаете же вы, в самом деле, что я обладаю достаточным влиянием, чтобы обеспечить вам теплый прием в нью-йоркском обществе?

Веселые нотки в ее голосе, казалось, еще больше разозлили Драгунова. Бьянка ощутила это всем телом, и ей стало страшно.

— О нет, вам это под силу, если вы представите меня как своего жениха. Первым шагом к цели будет объявление о нашей помолвке.

— Нашей помолвке?! — Бьянка задохнулась от неожиданности и возмущения. — Но помолвки не будет, это совершенно исключено.

Он придвинулся ближе, не отрывая напряженно-внимательного взгляда от ее лица. Бьянка хотела отстраниться, убежать от грозящей ей опасности, но прошлое научило ее тому, что опасность лучше встречать лицом к лицу. А Драгунов, не давая ей опомниться, изложил условия сделки.

— Если вы хотите получить ваш драгоценный браслет, мы обручимся.

Он произнес эти слова очень мягко, почти на ухо, так что окружающим, наверное, показалось, что они присутствуют при разговоре двух влюбленных. Бьянка отшатнулась, столкнувшись с проходившим мимо человеком. Она даже не извинилась. Она вообще утратила дар речи.

— Что? — воскликнула она так громко, что люди вокруг умолкли и уставились на нее.

— Мы обручимся.

— Я не собираюсь ни с кем обручаться, тем более с таким человеком, как вы, — отрезала Бьянка, сердито глядя на Драгунова.

Она никак не могла поверить в то, что он вообще осмелился сделать ей такое предложение. Подумать только — он хочет, чтобы она помогла ему войти в мир, к которому он не принадлежал.

— С таким человеком, как я? Вором и ничтожеством? — В его голосе слышалась угроза.

Бьянка подняла подбородок, не желая показывать свой страх.

— Я не это имела в виду, и вы прекрасно об этом знаете.

— К вашему сведению, если бы у меня был выбор, я ни за что не назвал бы своей невестой такую избалованную богатую девчонку, как вы.

Он словно ударил ее наотмашь. Значит, он считает, что она без ума от бриллиантов? Это предположение было настолько далеко от правды, что Бьянка рассмеялась бы Драгунову в лицо, только сейчас ей было не до смеха.

— Тогда зачем вам эта помолвка?

— Это всего лишь средство для достижения цели. Наша помолвка продлится три месяца. За это время вы должны сделать так, чтобы двери нью-йоркского общества открылись для меня. Тогда вы получите свой браслет.

— Нет. — Бьянка в ужасе посмотрела на Драгунова. Она уже поняла, что он собирается использовать браслет как инструмент влияния на нее, но помолвка? — Обручения не будет. Должен быть другой способ.

— Вы сами сказали, что только с вашей поддержкой я не достигну своей цели.

Он говорил совершенно спокойно и уверенно. Идея обвести вокруг пальца нью-йоркское общество, кажется, представлялась ему вполне осуществимой. В отличие от Бьянки, которой все это казалось безумием. Разве сможет она представить этого мужчину как своего жениха?

Он заманил ее в ловушку, и она сама невольно помогла ему. Интуиция ее не подвела. Этот человек опасен. И безжалостен.

— Я не сделаю этого.

— Что ж, в таком случае вы не сможете добавить браслет к своей коллекции безделушек.

— Вы намеренно приняли участие в аукционе и купили то, что я хотела, чтобы удовлетворить свою корысть?

— Да.

Слова Бьянки не вызвали в нем никаких угрызений совести. Более того, он, кажется, даже гордился своим поступком.

— Это шантаж.

В груди Бьянки клокотал гнев, она закусила губу, чувствуя свое бессилие. Что она теперь скажет деду?

— Прошу прощения, мисс Ди Сионе, но это не шантаж. Это бизнес. Ну так что, заключим сделку?

Лев смотрел, как в ее глазах бессильная ярость сменяется горечью. Она признала свое поражение. Ее ответ теперь — не более чем формальность. Он был совершенно уверен в том, что она примет его предложение. Видимо, этот браслет, за который ему пришлось выложить астрономическую сумму, действительно важен для нее.

— А если я отвечу «нет»? Если я скажу, что не стану вашей фальшивой невестой, но найду кого-нибудь на эту роль? Тогда вы мне позволите выкупить у вас браслет? Сегодня?

Лев не мог поверить в то, что она осмелилась предлагать ему подобное, но ему понравилось выражение «фальшивая невеста». Эта часть его плана, задуманного им ради мести, родилась у него после того, как после конференции в Женеве он подслушал разговор двух сестер Ди Сионе. Бьянка готова была на все, чтобы завладеть браслетом.

— Разумеется, нет. Это исключено, — холодно ответил он.

Лев был совершенно уверен в том, что общество быстрее и охотнее примет его, если в качестве невесты рядом с ним будет Бьянка, а не его теперешняя любовница. Кроме того, у Бьянки можно будет вытянуть информацию о компании ее брата, тогда он наконец доберется до человека, который несет ответственность за разорение его отца.

— Я подозревала, что вы жестокий человек, но то, что вы делаете сейчас, — просто варварство.

Она бросила эти слова в лицо Драгунова, напомнив ему о бездомных кошках, вместе с которыми он скитался по улицам, когда был еще ребенком.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, мисс Ди Сионе, но в вашей жизни сейчас нет другого мужчины, и вы ни с кем не встречались в течение многих лет.

Она с подозрением взглянула на Драгунова, и на его губах промелькнула улыбка. На какое-то мгновение он попытался представить себе, каково это — быть ее мужчиной. Она была так холодна, так неприступна, что достаточно одной искры, чтобы пробудить в ней вулкан страсти. Впрочем, когда-то он уже пал жертвой подобной женщины и не собирался повторять свою ошибку.

— Это не имеет никакого значения.

— А вот тут вы ошибаетесь. Как мы сможем убедить окружающих в искренности своих чувств, если все будут считать, что вы любите другого?

Где-то в глубине души он ощутил укол совести, глядя на ее побледневшее лицо и видя, как она борется с охватившей ее паникой. Совершенно очевидно, что мысль о помолвке с ним привела ее в ужас. Может быть, тут все же не обошлось без другого мужчины?

— Должен быть другой способ. Выберите кого-нибудь другого. Я же не единственная, кто может помочь вам войти в общество.

Бьянка смотрела на Льва, он действительно хотел обручиться с ней. Это был единственный способ получить браслет, а разве она не признавалась себе в том, что готова на все ради того, чтобы завладеть им?

— Нет. Решайтесь, если хотите получить браслет.

— Вы — подлец!

Она хотела броситься на него, но вовремя спохватилась. Он не должен узнать, как необходима ей эта вещь и почему. Если Драгунов узнает об этом, он получит над ней неограниченную власть.

— Это не новость.

Его холодный ответ не скрыл того, что он оскорблен, но Бьянке было все равно, какие чувства он испытывает. Все, к чему она стремилась, — во что бы то ни стало исполнить последнюю волю деда. Если для этого ей придется переступить через свою гордость, так тому и быть… по крайней мере, на какое-то время. Она сделает все, что в ее силах, и как можно быстрее, чтобы дать этому человеку то, что он хочет. Но может ли она доверять ему? Сдержит ли он свое слово?

— Это будет ненастоящая помолвка. И она продлится только три месяца, ни днем больше. После этого вы отдадите мне браслет.

Бьянка выдвинула свои условия. В ее памяти, словно демоны прошлого, всплыли события десятилетней давности. Тогда во время выпускного бала парень, в которого она была влюблена, заключил на нее пари.

Она думала, что уже забыла о том унижении. Пережитое ею потрясение было так велико, что Бьянка на долгие годы закрыла свое сердце для мужчин, вычеркнула их из своей жизни. Тогда ей повезло, она вышла из этого кошмара невинной, с незапятнанной репутацией и поклялась себе, что больше никогда не будет столь наивной и не доверится мужчине. И сейчас Бьянка не доверяла Льву Драгунову ни в малейшей степени. Особенно теперь, когда он отнял у нее то, что ей было нужно, вынудив ее согласиться на его условия.

— Кроме того, — поспешно произнесла она прежде, чем он успел вставить хоть слово, — если вы добьетесь своего до истечения срока, мы разорвем нашу помолвку и вы отдадите мне браслет.

— Вы, кажется, уверены, что можете это сделать, — медленно проговорил он.

Бьянка смотрела на него, борясь с желанием уйти и забыть обо всем. К несчастью, она не может так поступить.

— Единственная проблема заключается в том, что мне придется убеждать всех, будто я влюблена в такого… — Бьянка умолкла, ненавидя себя за это.

— Ну, договаривайте.

Она взглянула на него. Все в нем говорило о власти и силе, но под этой маской скрывался человек, не знающий границ, человек, не укрощенный жизнью. Наверное, это должно было привлекать к нему женщин, но Бьянка была не из таких.

— В такого безжалостного негодяя. — Драгунов рассмеялся, он как будто бы даже гордился этим «титулом». — Вы обещаете мне? Три месяца и ни днем больше.

— Я обещаю. Если вы обеспечите мне положение в обществе, получите браслет до истечения этого срока.

— А если этого не случится?

Она уже знала ответ.

— Тогда вы больше никогда не увидите браслет. Впрочем, я уверен, что вы с вашим опытом в рекламном бизнесе сумеете расчистить мне путь.

Никогда прежде ни к одному мужчине Бьянка не питала такой ненависти, как ко Льву Драгунову. Он загнал ее в ловушку, и сама судьба помогла ему, указав на ее самое уязвимое место. Ее деда.

— Три месяца. И ни днем больше, — твердо произнесла она.

— Да.

Его русский акцент, смягчившийся было, когда он нашептывал ей на ухо свои условия, снова стал явственнее.

— И когда вы предлагаете нам обручиться?

Интересно, подумала Бьянка, как воспримут братья и сестры новость о ее помолвке? Особенно Аллегра, которая знала все подробности того печального происшествия на выпускном балу и понимала, почему Бьянка поклялась никогда не иметь дела с мужчинами. Разве она сможет сказать сестре, что помолвка фальшивая и что ради исполнения последнего желания деда она готова поставить на кон свою репутацию?

Бьянка снова вспомнила, какой утомленной и измученной выглядела Аллегра в Женеве, и поняла: что бы ни случилось, она ничего не расскажет сестре. Не теперь.

Она посмотрела прямо в серые холодные глаза Льва Драгунова, стараясь не выдать обуревавших ее чувств.

— Мы сделаем это немедленно.

Глава 3

Лев был уверен, что эта разгневанная женщина, которая с такой страстью бросила ему вызов, не примет его условий. По крайней мере, не все из них. Ее темные глаза дерзко смотрели на него, и Лев понимал, что Бьянка просчитывает возможные варианты, пытается выиграть время.

Все, что ему нужно, — выяснить, почему этот браслет так важен для нее, почему ради этой безделушки она готова пойти даже на столь невыгодную для себя сделку. Однако сейчас не это было главной задачей. Следовало подготовить все к помолвке и сделать так, чтобы их обручение выглядело убедительно.

— Сейчас мы похожи на влюбленных, между которыми произошла размолвка, но вам придется приложить больше усилий, если мы хотим убедить всех в том, что безумно любим друг друга и только что обручились.

— Безумно любим друг друга? — удивилась она.

— Да, Бьянка, именно так. Только в этом случае можно гарантировать, что общество примет меня. Как вы полагаете, вам удастся изобразить влюбленную женщину? — прошептал он ей на ухо, понизив голос.

Ее аромат вскружил ему голову.

— Пусть это вас не беспокоит, мистер Драгунов, — холодно ответила Бьянка. — Я всю свою жизнь была в центре внимания и смогу сыграть свою роль.

Ее ледяной тон привел Льва в чувство, оборвав его безудержные фантазии.

Он одобрительно кивнул.

— В таком случае, надеюсь, вы не будете возражать, если я обниму вас за плечи, когда мы выйдем отсюда. Поскольку вы без ума от меня, это вам понравится. Потрудитесь выглядеть счастливой. Излучайте восторг. В конце концов, я только что купил вам чрезвычайно дорогой подарок. И кстати, это важно, вы будете называть меня Лев.

— Куда мы направляемся?

На мгновение в ее глазах промелькнул страх, и Льва охватили угрызения совести, однако он тут же напомнил себе, что эта неприступная красавица согласилась на его предложение ради пустячной безделушки. Да, пусть это украшение было усыпано изумрудами и бриллиантами, оно все равно было безделушкой. Бьянка была из тех женщин, которых он презирал.

Улыбнувшись, Лев придвинулся ближе к Бьянке, как страстно влюбленный мужчина, отогнав прочь воспоминания о прошлом. Настало время выйти на сцену и сыграть свою роль. На мгновение, прикрыв глаза, он снова вдохнул аромат ее духов. Запах роз напомнил ему о лете. В его плане определенно есть приятные моменты.

— Сейчас мы покинем аукционный дом. Приготовьтесь к встрече с журналистами, они наверняка собрались, чтобы выяснить, кто приобрел на аукционе браслет, сделав небывало высокую ставку. Затем мы найдем тихий бар, где обсудим детали нашего соглашения.

— Не беспокойтесь, мистер Драгунов, я умею обращаться с прессой.

Он улыбнулся, услышав дерзкие нотки в ее голосе и помимо воли восхищаясь отвагой Бьянки.

— У меня есть все основания верить вам, — заметил он. Ее глаза расширились, превратившись в темные бездонные озера. Видимо, несмотря на всю свою показную храбрость, о журналистах, которые могут поджидать их на выходе, Бьянка не подумала. Зато Лев предусмотрел эту возможность и ни за что не упустит ее. Через несколько минут он и Бьянка предстанут перед всеми как пара. Все складывается как нельзя более удачно. — Это подготовит почву для объявления о помолвке.

— Так вы не шутите насчет обручения? — спросила Бьянка, и в ее голосе отчетливо слышалось недоверие.

— Я никогда еще не был так серьезен, Бьянка. — Ее имя, слетевшее с его губ, вызвало в нем странное волнение. Наверное, потому, что Бьянка учащенно дышала и ее грудь соблазнительно вздымалась, а нежные губы так и манили к поцелуям. Лев нахмурился, не хватало еще увлечься этой женщиной. — Недалеко отсюда есть тихий бар, где нас никто не побеспокоит и где мы сможем обсудить нашу сделку.

Лев взял Бьянку за руку, сжал ее тонкие пальцы и почувствовал, что она колеблется.

— А… как насчет браслета?

Значит, она не доверяет ему.

— Он в надежном месте и останется там до тех пор, пока не будет выполнено наше соглашение.

Не говоря больше ни слова, Драгунов повернулся и направился к выходу из аукционного дома. Когда двери распахнулись, он обнял Бьянку за плечи, притянув ее к себе. В это мгновение он понял, что ему нравится держать эту женщину в объятиях. Он чувствовал каждый ее шаг, каждый изгиб ее тела. Улица, уже погружавшаяся в сумерки, озарилась вспышками фотокамер. Лев удовлетворенно улыбнулся. О чем будут кричать заголовки газет? О самой высокой ставке этого года на аукционе или о появлении Бьянки Ди Сионе в компании русского миллиардера? Его устраивал любой вариант. Он провел Бьянку сквозь толпу и махнул рукой, подзывая такси.

Бьянка быстро скользнула на заднее сиденье, прячась от ярких вспышек. Она привыкла быть в центре внимания прессы, журналисты охотились за ней, сколько она себя помнила. Такой пристальный интерес к ее жизни не всегда был приятен, но Бьянка научилась мириться с этим и по возможности избегать.

Все еще не в состоянии поверить в происходящее, она бросила взгляд на Льва, сидевшего рядом. Он был явно доволен тем, что его сфотографировали вместе с Бьянкой.

Столь близкое соседство с Драгуновым смущало Бьянку, она подавила желание отодвинуться от него подальше. Ее сердце колотилось, голова кружилась. Да что с ней такое?!

— Что ж, вот вас и сфотографировали как моего спутника. Что дальше, мистер Драгунов? Вы уже выбрали помолвочное кольцо? — язвительно поинтересовалась Бьянка.

Бьянку терзали противоречивые эмоции. Она испытывала одновременно страх от того, что не могла разобраться в своих чувствах к Драгунову, и злость на него из-за положения, в котором она очутилась благодаря ему.

— Вообще-то, да, выбрал.

Эти слова вырвали Бьянку из тягостного тумана размышлений. Она взглянула на своего спутника. Золотые лучи вечернего солнца мягко озаряли его лицо, словно высеченное из гранита. Бьянке казалось, что его энергия и сила пропитали сам воздух, которым она дышала.

— И оно не фальшивое.

В Бьянке вспыхнула ярость.

— Поверить не могу, что вы затеяли все это только потому, что я отказалась представлять вашу компанию! — воскликнула она.

— Да, ваш отказ создал определенные неудобства, но не это было моей главной целью.

Он посмотрел ей в глаза. Уже второй раз за день мир вокруг Бьянки принял нечеткие, размытые очертания. Она мысленно собралась. Где же та хладнокровная, спокойная женщина, которая сама строила свою жизнь на протяжении последних десяти лет, сторонясь любви и физического влечения.

— Какова же ваша главная цель, мистер Драгунов? — поинтересовалась Бьянка.

— Лев.

Господи, даже его голос казался Бьянке сексуальным. Ей следовало бы выбросить из головы подобные мысли. Она должна успокоиться. Бьянка прекрасно знала, к каким последствиям может привести всплеск эмоций. Кроме того, разве Драгунов не объявил ей войну? Бьянка намерена была сражаться до конца.

А ведь она заявила сестре, что готова на все, лишь бы достать браслет, о котором так мечтает дед. Что же, надо нести ответственность за свои заявления.

Ее привычное самообладание было нарушено. Бьянка словно вернулась назад в прошлое, когда она едва не стала жертвой человека, который хотел использовать ее. Она стала предметом пари только из-за своего имени. Тогда она пережила крушение надежд, но ей удалось спастись. Она сохранила свое доброе имя и разрушила репутацию парня, которого, как ей казалось, она любила.

С тех пор Бьянка предпочитала держаться подальше от мужчин, чтобы не повторить свою ошибку. И вот теперь она вынужденно пошла на сделку с таким опасным соблазнителем, как Лев Драгунов, и растерялась.

— Вы должны называть меня по имени, — настойчиво проговорил он, и Бьянка подавила улыбку, зная, что лишь вызовет его раздражение.

Такси остановилось, и Лев вышел из машины. На мгновение Бьянке захотелось захлопнуть дверь и попросить таксиста отвезти ее домой. Если бы все было по-другому, она бы так и поступила, но Бьянка просто не могла позволить Драгунову уйти с вещью, которая могла скрасить последние дни жизни ее деда. Жаль только, что ей неизвестно, почему этот браслет представляет для него такую ценность.

Маттео и Аллегра тоже не слышали из уст деда всю историю, когда он отправлял их на поиски потерянных им когда-то драгоценностей. Они знали только, что каждая вещица была утраченным сокровищем из сказок, которыми дед потчевал их в детстве.

Бьянка нехотя вышла из машины. Шум машин и вой сирен буквально оглушили ее. Или так действовал на нее мужчина, который сейчас пристально разглядывал ее? Его ледяное спокойствие было непоколебимо.

— Вы приняли правильное решение, — твердо сказал он глубоким голосом. Бьянка, нахмурившись, посмотрела на него, а Лев закончил фразу: — Не уехав в этом такси.

— Признаюсь вам, искушение было очень велико. Если бы у меня был выбор, я бы сделала именно так, — огрызнулась Бьянка. — Но сначала мы должны оговорить все условия нашей сделки, Лев. Если эта сделка не будет взаимовыгодной, я уйду.

Она хотела сказать Драгунову, что браслет не представляет для нее такой уж большой ценности и что Лев ошибается, считая ее богатой избалованной девчонкой, но передумала, справедливо рассудив, что это лишь насторожит его. Если этот человек может предложить ей подобную сделку, значит, он способен на все.

— Поверьте мне, Бьянка, условия сделки вас устроят.

Ее имя в его устах прозвучало так, что у Бьянки по спине пробежали мурашки. Лев словно коснулся ее. И она ненавидела его за это.

Бьянка вошла в бар вместе с Драгуновым, ловя на себе взгляды присутствующих. Ее спутник, кажется, привлек к себе внимание всех женщин в баре. Он был привлекателен, это бесспорно, но в его привлекательности было что-то необузданное, дикое, гневное.

Она прерывисто вздохнула, когда он обвил рукой ее талию, провожая к уединенному столику в баре. Похоже, он был уверен, что вечер завершится именно так. Теперь Бьянка была совершенно уверена — Драгунов знал о том, что она будет на аукционе. Она закусила губу, сдерживая закипающий гнев.

Девушка опустилась на стул, надеясь, что Драгунов сядет напротив. После короткой поездки в такси ей хотелось увеличить дистанцию между ними. Она все еще не могла разобраться в своем отношении к этому человеку. Но если он думает, что его обаяние заставит Бьянку забыть о сомнительной сделке, то сильно ошибается.

— Здесь очень мило, — ядовито заметила Бьянка, отчаянно стараясь побороть свое влечение к этому мужчине.

Он поднял брови, словно удивляясь ее сарказму, потом махнул рукой официанту. На столе тут же появилась бутылка ее любимого красного вина. Бьянка с подозрением посмотрела на Драгунова. Кажется, он много знал о ней. Слишком много.

— Я горжусь тем, что всегда готов к любой неожиданности.

Бьянке очень хотелось стереть с его лица самодовольное выражение. Она пообещала себе, что непременно сделает это еще до того, как завершится их сделка.

— В таком случае почему вы не позволите мне подыскать вам более подходящую невесту, такую, которая обладает достаточным влиянием и сможет открыть перед вами двери в общество? Вы ведь к этому стремитесь. Вы переоцениваете мое положение в семье Ди Сионе, если полагаете, что, обручившись со мной, получите все, чего хотите.

— Мне нужно не только ваше имя и репутация вашей семьи, но и ваш профессиональный опыт. Так что я сделал правильный выбор, Бьянка.

— Но должен же быть кто‑то, кто лучше меня подходит на роль невесты в этой нелепой пародии на помолвку?

Бьянка смотрела, как он разливает вино по бокалам, и отчаянно рылась в памяти в поисках подходящей кандидатуры. Она не желает участвовать в этом фарсе, но если хочет получить браслет, ей придется подчиниться Драгунову.

— И кого же вы предлагаете?

Он откинулся на спинку стула, вертя в пальцах нетронутый бокал с вином. Бьянка поежилась. Ей вдруг представилось, что она — добыча, угодившая в цепкие когти орла.

— Я найду кого‑нибудь. — В ее голосе прозвучало отчаяние. Услышал ли он это? — Есть специальные агентства, правда, я не знаю, как они отнесутся к просьбе подыскать фальшивую невесту.

Бьянка перебирала в памяти имена знакомых ей одиноких дам, способных дать Драгунову то, что он хочет, но на ум никто не приходил. Бьянке не нужен был мужчина рядом, поэтому, наверное, она действительно лучше всего подходит для этой работы.

— В этом нет необходимости, — сказал он наконец после долгого молчания. — Я уверен, мы придем к соглашению, которое устроит нас обоих. У меня есть то, что нужно вам, а вы можете дать мне то, что хочу я.

— Вы давно в Нью‑Йорке, мистер Драгунов?

Бьянка сознательно назвала его по фамилии и с трудом сдержала улыбку, глядя, как недовольно искривились его губы. В его глазах сверкнули ледяные искры.

— Я веду здесь дела уже несколько лет, но ничего существенного. Теперь же наша помолвка обеспечит успех моему самому крупному предприятию. Моя компания приобретет международный масштаб. Однако главный офис и дом останутся в Санкт‑Петербурге, где я вырос.

Бьянке показалось, что в его последних словах проскользнула нотка горечи.

— А ваша семья? Где она живет?

— У меня нет семьи.

— Значит, вы не боитесь, что ваша семья узнает об этой помолвке? — язвительно поинтересовалась Бьянка, думая о том, как ее родные воспримут новость.

Драгунова, кажется, вовсе не смущало, что задуманное им — не что иное, как обман.

— Не боюсь. Мои родители умерли, когда я был маленьким.

Он стиснул зубы, и Бьянка увидела в его глазах боль. Эта боль была хорошо ей знакома. У нее сжалось сердце. Он тоже потерял родителей. Она понимала его, как никто другой, потому что выросла, сожалея, что почти не знала мать и отца. Все, что у нее осталось, — лишь обрывки воспоминаний.

— Мне жаль, — мягко сказала она, не желая открывать ему свою душу.

Бьянка никому никогда не говорила, что едва помнит свою мать, а отца не помнит совсем. Сейчас боль утраты, которую она запрятала глубоко в себя, снова проснулась. Бьянка с трудом удержалась от того, чтобы не рассказать обо всем мужчине, сидящему напротив. Пришлось напомнить себе, что их связывают не настоящие отношения и что этому человеку нельзя доверять. Ни при каких обстоятельствах.

Да, они оба пережили в прошлом страшную потерю, но это ничего не меняло. Братья и сестры узнают об их помолвке, и Бьянке придется заставить их поверить в ее реальность. Ей придется солгать, но разве у нее есть выбор? Если хотя бы на миг у братьев возникнут сомнения, если они решат, что Бьянка стала жертвой шантажа или — как она предпочитала думать — обмана, двери в общество для Льва Драгунова закроются навсегда. Это, в свою очередь, означало, что Бьянка не получит браслет и не выполнит последнее желание деда.

Она сделала глоток вина, стараясь не замечать пристального взгляда Льва. Как ей хотелось поговорить с Аллегрой. Всю свою жизнь Бьянка видела в ней скорее мать, чем сестру, но в делах сердечных Аллегра всегда была ее лучшим другом, старшей сестрой, которой Бьянка могла доверить самые сокровенные мысли. Сейчас впервые в жизни Бьянка не могла поделиться своими печалями с сестрой: Аллегра была далеко отсюда, в Дар‑Амане, куда отправилась с мужчиной, которого считала любовью всей своей жизни.

— Я не хочу обсуждать потерю родителей, — резко сказал Лев, и акцент в его голосе стал заметнее. Эти слова оторвали Бьянку от ее меланхолических размышлений.

— Вам, может быть, и не нужно думать о семье, но я в другой ситуации. Какие бы планы вы ни строили насчет помолвки, надеюсь, вы хорошо все продумали, потому что мне придется убеждать братьев и сестер в моей большой любви к вам.

В глубине души Бьянка сомневалась, что ей это удастся. Родные усомнились бы даже в том, что она с кем‑то встречается, что уж говорить о помолвке…

— Не беспокойтесь, все будет более чем убедительно.

Его заносчивость и самодовольство уже начали раздражать Бьянку. Похоже, он даже не допускал сомнений в том, что она подчинится его нелепым требованиям.

— Я говорю серьезно, мистер Драгунов. Если вы хотите, чтобы вас приняли в обществе, сначала вы должны пройти экзамен у семьи Ди Сионе. Вы должны убедить моих родных в том, что мы любим друг друга, потому что моя внезапная помолвка, несомненно, вызовет у них вопросы. Особенно если учесть, что я много лет ни с кем не встречалась.

— Много лет? Вы говорите так, будто никогда не были влюблены и не заводили романов.

В его глазах явственно читалось недоверие, что лишь усилило раздражение Бьянки.

— Да, это так. Но моя личная жизнь вас не касается, мистер Драгунов.

— Если вы не начнете называть меня по имени, все пропало. Меня не примут в обществе, а вы не увидите браслет. Я вернусь в Санкт‑Петербург вместе с браслетом, и он никогда больше не покинет Россию.

Увезти браслет в Россию! О таком повороте событий Бьянка даже не думала, она не допускала мысли о таком исходе, браслет должен остаться в семье Ди Сионе.

Лев уловил тот миг, когда Бьянка наконец осознала серьезность его намерений. Он видел, как на ее лице появилась печать обреченности, а соблазнительные губы крепко сжались. Теперь он должен думать только о том, как реализовать свой план, не поддаваясь парализующему разум физическому влечению. Неужели Бьянка в самом деле полагает, что он поверит, будто она ни с кем не встречалась? Такая женщина просто не могла не воспользоваться своей красотой, к которой прилагались богатство и хорошая родословная.

— Я не знаю, почему эта безделушка представляет для вас такую ценность, но я говорю совершенно серьезно. Вы получите браслет, только когда выполните свою часть сделки.

Он с удовлетворением заключил, что теперь уже ничто не расстроит его планы. Он слишком долго ждал этого момента, и, когда с его губ сорвались слова о родителях, ему пришлось сжать кулаки — слишком велико было искушение открыть Бьянке правду, рассказать, что она и ее брат помогут ему отомстить за безвременную кончину отца и матери.

— Вы невыносимы, — прошипела Бьянка, задыхаясь от гнева.

Что ж, если она ненавидит его, это к лучшему. Ненависть сильнее всех прочих эмоций.

— Значит, мы питаем друг к другу схожие чувства, Бьянка.

— И как же вы собираетесь убедить всех в том, что наша помолвка не фальшивка? Если мы терпеть друг друга не можем?

— Я дам вам кольцо, остальное зависит от вас.

— От меня? — Она посмотрела на него расширенными от удивления темными глазами, и мысли Драгунова снова потекли в нежелательном направлении.

— Да. Чем скорее узнают о нашей помолвке, тем быстрее вы добьетесь того, чтобы меня приняли в обществе. Для этого вам придется воспользоваться именем вашей семьи.

— И это все, что вам нужно?

Драгунов с подозрением прищурился. Не допустил ли он неосторожность и не наговорил ли ей лишнего?

— В эту пятницу я должен присутствовать на благотворительном вечере, вы будете там со мной в качестве моей невесты.

— Так скоро?

— Мне нужно, чтобы нас как можно раньше увидели на публике вместе.

Бьянка глубоко вздохнула.

— Хорошо. Я согласна.

— Кроме того, вы должны будете задействовать все свои деловые связи, чтобы представить меня влиятельным людям. Они помогут мне упрочить положение моей компании здесь, в Нью‑Йорке.

Он старался уверить Бьянку, что самое главное для него — это стать частью нью‑йоркской элиты. Безусловно, с практической точки зрения это было очень полезно, но главная его цель заключалась в другом. Ему нужно было выудить у Бьянки информацию о Дарио Ди Сионе и узнать в мельчайших подробностях все, что касалось ICE, компании, которую он собирался уничтожить.

Бьянка вздохнула.

— Я также ожидаю, что вы обеспечите нашей помолвке должную рекламу, и не только у публики, но также и у прессы, хотя и у меня самого есть кое‑какие соображения на этот счет.

— Значит, вы хотите, чтобы на публике я вела себя как любящая невеста, при каждой возможности позировала фотографам с вашим кольцом на пальце, запустила рекламную кампанию, которая поможет вам и вашему бизнесу утвердиться в самом сердце делового мира Нью‑Йорка?

— Это именно то, чего я хочу, Бьянка.

Глава 4

Бьянка не получала вестей от Льва Драгунова со дня аукциона, но предположение о том, что он забыл об их первом появлении на публике сегодня вечером, было смехотворным. Это было бы слишком хорошо, чтобы стать правдой, решила Бьянка. Почти всю минувшую неделю она мучалась, пытаясь отыскать способ выйти из навязанной ей сделки, но все без толку.

В печати уже появились фотографии Льва и Бьянки, выходящих из аукционного дома. Пресса обсуждала небывало высокую цену, уплаченную Драгуновым за браслет, и его расцветающий роман с красавицей Бьянкой Ди Сионе. Сумеет ли русский миллиардер, сколотивший состояние своими силами, растопить сердце снежной королевы? Этот вопрос очень волновал отделы светской хроники в газетах и журналах, учитывая, что Бьянку Ди Сионе уже много лет не видели в компании мужчины.

Так и не найдя иного способа заполучить браслет, Бьянка смирилась. Ей придется выйти в свет вместе с Драгуновым, и слухи об их романе получат еще одно подтверждение.

Она стояла у окна в своей квартире, задумчиво глядя на Нью‑Йорк, купающийся в потоке солнечных лучей цвета расплавленного золота, и почти с нетерпением ждала прихода Драгунова. Ей хотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Для представления Бьянки в качестве своей невесты Лев выбрал один из крупнейших и самых посещаемых благотворительных вечеров. В душе Бьянка испытывала страх, больше всего ей хотелось сейчас убежать и спрятаться там, где ее никто не сможет найти, но внешне она олицетворяла само спокойствие.

Решительный стук в дверь едва не заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. И тут же она сказала себе, что этому нужно положить конец. Ни в коем случае нельзя позволить Льву заметить ее тревогу. В конце концов, это всего лишь бизнес.

Бьянка подхватила свою сумочку и направилась к двери, каждое ее движение сопровождалось легким шелестом шелка. Возле двери она помедлила, глубоко вздохнула и посмотрела в глазок. Конечно, это был он — Лев Драгунов.

Бьянка зажмурилась. Почему он всегда вызывает в ней такое волнение? Это усложняет ее и без того нелегкое положение. Только один мужчина прежде заставлял ее сердце учащенно биться, но он унизил ее, поспорив с друзьями, что лишит ее девственности в ночь выпускного бала.

К счастью, ему это не удалось, но та ночь лишь укрепила решимость Бьянки — она отдаст свою девственность только тому, кого полюбит. Такого мужчину она пока еще не встретила.

— Ты можешь это сделать, Бьянка. Ты должна, — прошептала она, отгоняя прочь печальные воспоминания.

Подняв подбородок, расправив плечи и нацепив на лицо улыбку, она распахнула дверь.

Лев, облаченный в идеально сидящий смокинг, выглядел просто великолепно. Бьянка не могла отвести от него взгляд. Он в свою очередь с нескрываемым интересом рассматривал ее изумрудно‑зеленое шелковое платье, облегающее соблазнительную фигуру. Наконец он посмотрел на лицо Бьянки.

Она встретила его взгляд с надменной улыбкой.

— Надеюсь, это платье соответствует вашим требованиям.

— Да. Превосходно.

Бьянку удивило, что Драгунов не предпринял попытки выбрать ей платье по своему вкусу, видимо, понял, что не стоит заходить слишком далеко. Бьянка знала, что на вечере они будут самой красивой парой и, без сомнения, их фотографии появятся во всех журналах, распространяющих сплетни о знаменитостях. Однако появление на людях вместе с Драгуновым и совместные фотографии — это далеко не самое худшее.

Сегодня вечером ей предстоит вести себя как пылко влюбленной женщине, чтобы у ее семьи не возникло нежелательных вопросов. Если информация об их сделке просочится в прессу, для Льва навсегда захлопнутся двери в общество, а Бьянка потеряет то единственное, что у нее еще осталось.

— Но кое‑чего не хватает.

— Неужели?

Бьянка растерянно окинула себя взглядом.

Лев шагнул к ней, достал из внутреннего кармана коробочку. Сердце Бьянки отчанно забилось. Фальшивое помолвочное кольцо.

— Вы не можете называться моей невестой без этого.

Бьянка осторожно взяла коробочку. Не так она представляла себе тот волшебный миг, когда мужчина сделает ей предложение. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, ее глаза утонули в его глазах. Воздух вокруг заискрился, словно молния, ударив, рассыпалась на миллионы осколков. Они не отрываясь смотрели друг на друга.

Наконец Бьянка опустила глаза и открыла коробочку. Увидев огромный сверкающий бриллиант, она потрясенно воскликнула:

— Откуда это у вас?

— Купил на другом аукционе. Кажется, я становлюсь похожим на вас: мне начинают нравиться эти безделушки.

Бьянка завороженно смотрела на переливающийся камень.

— Но… я не могу надеть его.

— Вы можете и сделаете это.

Он достал кольцо из коробочки и, взяв руку Бьянки, молча надел кольцо ей на палец. Она не могла оторвать взгляд от этой красоты. Если бы только все было иначе…

Огромный бриллиант ярко сиял на ее пальце. Можно было не сомневаться: сегодня вечером он не останется незамеченным. К завтрашнему утру новость об их помолвке распространится по всему городу, а Бьянка так и не набралась смелости рассказать об этом своей семье.

— Нам пора.

Что ж, с этого момента ей придется все время помнить о том, ради чего она согласилась на сделку.

Бьянка переступила порог и закрыла дверь, стараясь не приближаться к своему спутнику. Рядом с ним в этом платье она чувствовала себя обнаженной. На мгновение она пожалела, что не выбрала более скромный наряд. Однако для той роли, которую ей предстояло сегодня играть, это платье подходило как нельзя лучше.

Лифт, низко гудя, спускался вниз. Стоя рядом с Драгуновым, Бьянка еще раз упрекнула себя за выбор платья. Сверкающие зеркала многократно отражали их, стоящих рядом друг с другом. Бьянка опустила глаза и пыталась успокоить дыхание, но сумрачное выражение лица ее спутника мало этому способствовало. Если он будет так хмуриться, никто не поверит, что они обручены и влюблены друг в друга. Бьянка подняла голову, и их глаза встретились в зеркальном отражении. Она вдруг поняла, что мало лишь одеться как влюбленная женщина, надо еще и вести себя соответственно.

— Моя машина ждет. Когда мы прибудем на место, надеюсь, вы будете выглядеть так, словно без ума от меня, вместо того чтобы шарахаться от каждого моего прикосновения.

Слова Драгунова эхом отозвались в голове Бьянки. Он говорил резко, с явным акцентом. Стараясь не давать ему повода для раздражения, Бьянка подавила скептическую улыбку. Бунт ей сейчас совсем ни к чему.

— Было бы лучше, если бы вы перестали хмуриться, иначе никто не поверит, что вы влюблены в меня.

Ядовитая стрела достигла своей цели. Лев повернулся и с подозрением посмотрел на Бьянку.

— Мы — прекрасная пара. Давайте же постараемся убедить остальных, что у нас сказочно счастливый роман.

От его резкого тона у Бьянки перехватило дыхание, она ощутила горечь. Значит, он хочет, чтобы у них все было как в сказке?

— Что ж, вы получите то, что хотите.

Двери лифта открылись. Бросив на Драгунова короткий взгляд, Бьянка прильнула к нему, ее рука скользнула по его руке. Тепло его тела обожгло ее, на мгновение она замерла, почувствовав, как участилось ее дыхание, сердце колотилось, как птица в клетке. Да что с ней происходит? С каких это пор мужчина вызывает в ней такое волнение?

— Я рад, что мы с вами… как это сказать… заодно.

Он на мгновение замялся, подбирая нужное выражение, и его твердый, решительный голос приобрел глубокий сексуальный тембр.

— У нас обоих есть то, что нужно другому. В этом суть нашего соглашения, не так ли?

Бьянка взглянула на профиль Драгунова и заметила, как уголок его рта изогнулся в улыбке.

Высоко держа голову, рука об руку со Львом, она прошла через холл, улыбнувшись портье. Переступив порог дома, они окунулись в теплый летний вечер. Не успела Бьянка моргнуть, как шофер распахнул перед ней дверь лимузина, и Лев помог ей забраться внутрь. Она скользнула на сиденье настолько грациозно, насколько позволяло узкое, обтягивающее платье. Лев присоединился к ней. Его близость в машине пугала Бьянку даже больше, чем в лифте.

— Когда мы войдем в зал, я надеюсь, нас сфотографируют вместе, и это… — он поднял ее левую руку со сверкающим бриллиантом на пальце, — не останется незамеченным.

— Не думаю, что такое может остаться незамеченным.

Лев все еще держал ее руку в своей, пристально глядя на Бьянку. Она завороженно смотрела в его холодные серые глаза с голубыми искорками.

— Я очень рассчитываю на это, Бьянка. Мне так же необходимо войти в ваш социальный круг, как вам — получить браслет.

От его вкрадчивого голоса у Бьянки по спине побежали мурашки, рука, которую он сжимал в своей, пылала.

Не успела она вымолвить хотя бы слово, как лимузин мягко притормозил у дверей одного из самых фешенебельных отелей Нью‑Йорка. Сквозь затемненные стекла лимузина Бьянка видела собравшуюся у отеля толпу, перед которой суетились многочисленные папарацци. Лев определенно получит то, что хочет.

Чувствуя себя беззащитной и ранимой, Бьянка выбралась из машины. Лев последовал за ней. Под вспышки камер он обвил рукой талию Бьянки и привлек ее к себе.

Лев держал Бьянку в своих объятиях, наслаждаясь ощущением ее близости. Когда она прильнула к нему, выходя из лифта, он растерялся, потому что никак не ожидал такого от хладнокровной и уравновешенной деловой женщины. Ее игривость и кокетство стали для Льва сюрпризом. Похоже, эта помолвка окажется куда более приятной, чем он рассчитывал.

— Бьянка, что это за кольцо? — Один из папарацци заметил бриллиант, его камера взорвалась вспышками.

— Терпение, — твердо сказал Лев, заслоняя собой свою спутницу. — В свое время вы обо всем узнаете.

С этими словами он провел Бьянку в отель, где было гораздо тише, чем на улице. Все шло по плану. Он взглянул на Бьянку и поразился тому, насколько беззащитной она выглядела сейчас. Однако, стоило ей заметить, что он наблюдает за ней, на ее лице тут же появилась непроницаемая маска.

— Что ж, одно препятствие позади. — Она с преувеличенным вниманием окинула себя взглядом, ее руки скользнули по телу, разглаживая платье. Лев стиснул зубы. Он смотрел на Бьянку, не в силах оторвать от нее глаз. Неужели она не отдает себе отчета в том, как кокетливы ее движения? — Наша помолвка уже не секрет. Однако мне хотелось бы иметь больше времени, чтобы подготовить мою семью.

— Зачем? Представьте, что вы безумно влюблены, и вам сейчас ни до кого нет дела.

— Не думаю, что мои родные поверят, будто я влюбилась, забыв обо всем. В особенности мой брат Дарио, на компании которого я в настоящий момент должна сконцентрировать все свое внимание.

Бьянка обернулась к Драгунову, сердито сверкнув глазами. Она понизила голос, но Лев отчетливо слышал в нем негодование.

— О, я уверен, они простят вас.

Она дала ему превосходный шанс разузнать побольше о сделках Дарио Ди Сионе, но, как всегда, ему придется ждать более подходящего момента. Сейчас не то время и не то место, да и настроение у Бьянки не слишком благоприятствовало расспросам. Будет лучше, если она успокоится и почувствует себя в безопасности.

Они вошли в зал, и она снова стала уверенной в себе женщиной, которая знала, чего хочет и как это получить.

— Бьянка! — Лев наблюдал, как женщина на несколько лет моложе Бьянки, улыбнувшись, расцеловала ее в обе щеки. — Как поживают твои братья? Судя по всему, дела у них идут неплохо.

Лев с интересом посмотрел на женщину. Один из этих братьев был причиной его присутствия на сегодняшнем вечере. Дарио сейчас руководил ICE, одной из самых известных компьютерных компаний, которая разбогатела, покупая и ликвидируя другие компании, разоряя их владельцев. Точно так же они поступили с его отцом.

Лев понимал, что конкретно Дарио нельзя было винить в том, что произошло с отцом, он мог и не знать о прошлом своей компании. Однако теперь, используя Дарио, Лев намеревался сделать все эти тайные сделки достоянием общественности и разоблачить человека, который стоял за ними.

— Да, у них все в порядке. Кстати, Дарио скоро запускает новый продукт.

Слова Бьянки отвлекли Драгунова от детских воспоминаний. В ее голосе слышалась гордость. Но как она может гордиться человеком, который поощрял беззаконие?

— Это Лев Драгунов, мой…

На одно короткое мгновение голос Бьянки дрогнул, но Лев не собирался открывать ей пути к отступлению. Не стоило создавать у окружающих неверное впечатление.

— Ее жених.

— О, Бьянка, это так… волнующе!

Молодая женщина просияла, понимая, что сегодня вечером стала обладательницей лучшей из сплетен. Лев знал, как работает женский ум.

— Да, не правда ли? — отозвалась Бьянка, растягивая губы в улыбке.

— А какое кольцо! — Женщина задохнулась от восторга.

Бьянка беззастенчиво помахала рукой, на которой сиял бриллиант, специально купленный Львом для их фальшивой помолвки. Каждый доллар, заплаченный за это кольцо, окупится сторицей, это стоящая инвестиция.

— Не занять ли нам наши места, дорогая? — мягко сказал Лев и улыбнулся Бьянке. В ее глазах на мгновение мелькнул вопрос, затем на ее губах расцвела ответная улыбка.

— Да, дорогой, — ответила она хрипловатым голосом и повернулась к своей собеседнице: — Как хорошо, когда о тебе есть кому позаботиться.

Лев провел ее через толпу гостей, ловя на себе любопытные взгляды женщин и подозрительные взгляды мужчин.

Бьянка села за отведенный им столик. Карточка с ее именем и карточка Льва Драгунова стояли рядом, и это сближало их. Такое же непостижимое чувство близости к этому человеку Бьянка испытала, когда сегодня вечером открыла ему дверь. Сердце ее снова учащенно забилось, и это взволновало Бьянку больше, чем она могла признаться самой себе.

Лев стоял сзади, пока она усаживалась, положив руку на спинку ее стула и склонившись к ней. Бьянка обернулась, чтобы взглянуть на него, и замерла, осознав, как он близко и при желании может поцеловать ее. Каким бы он был, этот поцелуй? Коротким и холодным или решительным и страстным? От этого человека можно было ожидать всего. Он улыбнулся Бьянке, и она покраснела. На мгновение ей показалось, что он прочел ее мысли.

— Вы сегодня выглядите очаровательно, — сказал он, понизив голос до волнующего шепота. Ледяные серые глаза потеплели.

— Благодарю.

Бьянка отвела глаза, разрушив возникшее между ними напряжение. Ей нужно быть очень осторожной. Лев Драгунов, шантажист и ее жених на три месяца, обладал обаянием, которое представляло собой смертельное оружие для такой неопытной женщины, как Бьянка.

Испытывая странное смущение, Бьянка огляделась. Их уединение было нарушено: за столик усаживались другие приглашенные. Очень скоро завязался разговор. Лев, казалось, был поглощен беседой с другими мужчинами, и Бьянка с удивлением услышала в его голосе гордость, когда он рассказывал о своей компании.

Она старалась сосредоточиться на болтовне с женщинами, но, обсуждая последнее бродвейское шоу, невольно прислушивалась к разговору мужчин. Она почувствовала, как рушатся возведенные ею барьеры — любопытство оказалось сильнее. Но ведь неудивительно, что этот мужчина интересовал ее, в конце концов, она обручена с ним. Сидя за столиком в окружении других людей, Бьянка расслабилась. Она уже не испытывала страха в присутствии Льва Драгунова, напротив, он заинтриговал ее.

К концу ужина она услышала достаточно, чтобы составить себе вполне ясное представление о нем. Обычно она беседовала с каждым потенциальным клиентом, прежде чем принять решение, старалась понять, что за человек перед ней. Однако впервые она рисовала себе портрет, основываясь на подслушанной беседе. Бьянка уже пыталась составить этот портрет, когда впервые увидела Драгунова. Тогда интуиция подсказала ей, что перед ней мужчина, который что‑то скрывает и который пойдет на все, чтобы добиться своей цели.

Теперь она на собственном опыте знала, что это правда. Лев Драгунов не остановится ни перед чем, чтобы заполучить желаемое.

— Это был чрезвычайно удачный вечер.

Он взял Бьянку за руку, оторвав ее от размышлений. Оглядевшись, она увидела, что за их столиком из четырех пар осталась лишь одна, поглощенная своим разговором.

— Да, — выдавила она почему‑то хриплым шепотом и, посмотрев Льву в лицо, увидела едва заметную улыбку, искривившую уголки его губ. — Мне бы хотелось поехать домой. Завтра мне предстоит трудный день на работе, мы запускаем рекламную кампанию нового продукта.

— Для фирмы вашего брата?

Его пальцы легко скользнули по ее ладони. Бьянка вздрогнула, нежную кожу руки словно опалило огнем.

— Да. Как вы, вероятно, уже слышали, мой брат Дарио в следующем месяце выпускает новый продукт, — коротко ответила она, злясь на него за то, что он подслушал ее разговор. По какой‑то странной причине ей не хотелось рассказывать Льву о своей семье. Да и зачем? Ведь они даже не обручены по‑настоящему. Все, что она должна сделать, — это открыть перед ним двери.

— Если я не ошибаюсь, вы ведь тоже слышали мой разговор, Бьянка.

В его взгляде промелькнула угроза, глаза сверкнули, как лед на утреннем солнце, но Бьянка не испугалась. С нее довольно шантажа.

— Я не знала, что вы создали свою компанию с нуля. — В ее голосе прозвучало искреннее любопытство. — Полагаю, вы расскажете мне о себе, коль скоро я буду представлять вашу компанию.

— При условии, что вы расскажете мне о себе.

— Не думаю.

С какой стати она должна раскрывать душу перед этим человеком и рассказывать о семье? Ей не хотелось снова погружаться в кошмар, вспоминая о потере родителей и о том, как ей в одночасье пришлось повзрослеть. Возможно, Лев уже что‑то знает об этом, но от нее он больше ничего не услышит.

— Мне бы хотелось вернуться домой.

— Хорошо.

Он встал, и Бьянка, глядя на его широкоплечую фигуру, вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Как будто она находилась в полной зависимости от него. Ей это совсем не понравилось. Точно так же поступил Доминик. Он использовал ее только из‑за ее имени, из‑за того, что она могла ему дать. Единственная разница между ними — у Льва было то, что ей нужно.

Бьянка встала. На высоких шпильках она была почти под стать его росту, но, когда он обнял ее за талию, ее уверенность в себе растаяла.

— Я возьму такси.

Все, что ей сейчас нужно, — побыть в одиночестве, чтобы все обдумать.

— Какой же из меня жених, если я позволю вам уехать домой одной и на такси? Позвольте мне, по крайней мере, проводить вас до дома, Бьянка.

Сейчас они были в центре внимания, к ним было приковано множество любопытных взглядов. И Бьянка, помня о своей миссии, мило улыбнулась и, взяв его под руку, прильнула к нему.

— Я просто мечтаю об этом.

Кончиком пальца приподняв ее подбородок, он заставил Бьянку заглянуть в ледяную глубину своих глаз. Мир вокруг них перестал существовать. Шум голосов, люди — все растаяло в каком‑то тумане. Бьянка видела перед собой красивого мужчину, который был ее фальшивым женихом. Она слышала только частый стук своего сердца. Она чувствовала только тепло его тела.

— Для меня это будет удовольствие.

Он склонил голову, и, прежде чем Бьянка успела сказать хоть слово, их губы встретились. Она инстинктивно закрыла глаза, ее тело потянулось к нему. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла с собой поделать. Ее сердце отчаянно колотилось, откуда‑то из глубины поднялась жаркая волна, затопившая ее. Он нежно касался ее губ, ожидая ответной ласки. У Бьянки закружилась голова, она едва слышно вздохнула, погружаясь в блаженство поцелуя. Она знала, что и Лев наслаждается этим мгновением.

Все эти противоречивые чувства смешались в ней в какой‑то дьявольский коктейль.

— И большая честь, — прошептал он, чуть отстранившись.

Этот хриплый шепот развеял сладостный туман, в который погрузилась Бьянка.

— Не думаю, что вам известен смысл этого слова, — отчеканила она.

Он выпустил ее из объятий, и она испытала такое облегчение, что едва не рухнула в кресло.

Прежде чем он успел что‑то сказать или сделать, Бьянка устремилась прочь из зала, подальше от любопытных глаз людей, которых она знала всю свою жизнь, и от того, что сейчас произошло между ней и человеком, которого она должна была ненавидеть.

Лев помог Бьянке выйти из лимузина. Теплый ночной воздух был напоен ароматом цветов и зелени, большой город, как всегда, не спал: с улиц доносился шум машин, голоса прохожих. Лев все еще был во власти поцелуя. Это искушение, даже наваждение оказалось сильнее, чем он мог предположить. Он все еще чувствовал прикосновение ее губ, слышал едва заметный вздох удовольствия. На одно короткое мгновение ему удалось растопить ее ледяное сердце.

— Нет необходимости подниматься вместе со мной.

Голос Бьянки звучал так холодно, что Льву показалось, будто его сковала стужа. Куда же исчезла та пылкая женщина, которая с такой готовностью откликнулась на его поцелуй? Неужели она не способна уступить страсти? И не потому ли она не встречается с мужчинами? Желание постичь сокровенные мысли этой снежной королевы было велико, но любопытство может увести его прочь от главной цели. Он должен сохранять хладнокровие и не позволит даже такой красивой женщине, как Бьянка Ди Сионе, встать на его пути, каким бы привлекательным ни рисовалось ему будущее.

— Мы должны договориться о следующем свидании, — сказал Лев, открыв перед Бьянкой дверь и кивнув портье.

Пока они в молчании ждали лифта, Лев размышлял о предстоящей встрече. Он отогнал прочь мысли о поцелуях и страсти, сосредоточившись на высшей цели.

Двери открылись, и Лев вошел в лифт вслед за Бьянкой, всем телом ощущая сгустившееся в воздухе напряжение.

— Да, полагаю, нам придется встречаться, если мы хотим, чтобы все поверили в нашу помолвку. Может быть, теперь я предложу что‑нибудь?

Голос Бьянки отвлек Льва от размышлений. В тот миг, когда его губы коснулись ее губ, что‑то изменилось. Он поцеловал Бьянку, полагая, что этот маневр убедит окружающих в истинности их чувств. Однако Лев никак не ожидал, что поцелуй будет таким чувственным и страстным.

— Не в этот раз. — Усилием воли он заставил себя сосредоточиться. — Не планируйте ничего на вечер следующей пятницы.

— Значит, пятница… что ж, хорошо.

Бьянка вышла из лифта. Тонкий аромат духов тянулся за ней, как шлейф. Несколько мгновений Лев смотрел ей вслед, зачарованный легким покачиванием бедер, обтянутых изумрудно‑зеленым шелком.

Наконец, словно очнувшись, он покачал головой и последовал за Бьянкой. Пора перестать представлять себе, каким могло бы быть настоящее свидание с Бьянкой Ди Сионе.

Когда Лев подростком скитался по улицам Санкт‑Петербурга, он поклялся себе, что сделает все, чтобы отомстить за родителей, за рухнувшие мечты, за ту счастливую жизнь, которой его лишили.

Если бы не ICE, ему не пришлось бы красть, чтобы прокормить себя и других мальчишек, очутившихся на улице. Его не поймали бы и не отправили в детскую колонию, затерявшуюся в глухом уголке России. Нелегкие годы, проведенные в колонии, заставили его повзрослеть раньше времени. И теперь он готов предъявить счет к оплате.

— Спокойной ночи, Лев.

Ее звонкий голос развеял туман прошлого. Лев сосредоточил свое внимание на женщине, стоявшей перед ним.

— Спокойной ночи, Бьянка. — Он поднес ее руку к своим губам и нежно поцеловал ее. — До следующей пятницы.

Усилием воли он заставил себя повернуться и пойти прочь. Он удержался от вопросов о компании ее брата, это могло вызвать у нее подозрения и поставить под угрозу весь его план. А в глубине души он боролся с искушением подарить Бьянке настоящий поцелуй.

Глава 5

В следующую пятницу Бьянка сидела за уютным столиком в одном из самых модных нью‑йоркских ресторанов и любовалась прекрасным видом на город. Если уж Льву удалось так быстро забронировать здесь столик, значит, об их помолвке стало известно в нью‑йоркском обществе.

И не только в обществе. Семейство Ди Сионе тоже узнало обо всем, и Бьянке стыдно было признаться самой себе в том, что она так и не набралась храбрости рассказать родным о помолвке. Чем меньше лжи они услышат из ее уст, тем лучше.

Первым позвонил Маттео. Бьянке невыносимо было сознавать, что она обманывает старшего брата, рассказывая ему о том, как она счастлива, что наконец встретила мужчину своей мечты и не могла ждать ни минуты. Маттео встретил ее рассказ скептически и засыпал вопросами, что чуть не вынудило Бьянку открыть ему правду. Но разве она может признаться брату, что стала жертвой шантажа… из‑за дедова браслета.

Потом последовали звонки от других родственников, и Бьянка все больше запутывалась во лжи.

С фальшивым восторгом она приняла предложение привести мужчину, вскружившего ей голову, на семейную встречу. Правда, ей удалось оттянуть время встречи под предлогом, что сейчас она слишком занята выводом на рынок нового продукта Дарио. Возможно, к тому времени, когда эта работа будет сделана, подойдет к концу ее нелепая сделка со Львом Драгуновым и она получит браслет. Когда все будет кончено, Бьянка скажет родным, что совершила ошибку, поторопившись с помолвкой. Семья не должна узнать о том, что она сделала ради деда, пока браслет не окажется в ее руках.

— Признаться, я удивлена. — Она перевела взгляд с вида за окном на мужчину, сидящего напротив. В мягком свете свечей его лицо уже не казалось таким суровым. Или это оттого, что он улыбался? — Как вам удалось забронировать здесь столик?

— Учитывая, что новость о нашей помолвке вызвала настоящую сенсацию и широко освещалась в прессе, мне не составило бы труда заказать столик в любом фешенебельном ресторане Нью‑Йорка. Теперь я точно знаю, какие перспективы открываются передо мной благодаря нашей помолвке.

Минувшую неделю Бьянка работала над рекламной кампанией для нового продукта Дарио, но все ее мысли были о Драгунове. Она поняла, как мало знает об этом человеке. В Интернете ничего не было известно ни о семье Драгунова, ни о его образовании, ни о личной жизни. Как будто он вообще не существовал до того дня, как приехал в Нью‑Йорк.

— Вы довольны тем, как идут дела? — спросила Бьянка. Его внимательный взгляд смущал ее и вызывал в памяти тот день, когда Лев поцеловал ее. Тогда ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. — Мы должны составить план вашей рекламной кампании, это означает, что мне необходимо узнать о вас больше.

Бьянка старалась говорить спокойно и рассудительно, но под тяжелым взглядом ледяных серых глаз почти невозможно было сохранять хладнокровие. Она была смущена. За долгие годы она научилась скрывать смущение за маской деловой женщины, известной своим профессионализмом. Бьянке было хорошо известно, что ее называют снежной королевой, и она знала, что в колонках светских новостей всю неделю обсуждали только ее помолвку, называя Льва Драгунова мужчиной, который наконец растопил ее сердце.

Если бы они знали правду…

— А что мы должны делать на свидании?

Лев откинулся на спинку стула, давая возможность официанту поставить перед ним тарелку. Двусмысленная улыбка, появившаяся на его губах, усилила смущение, охватившее Бьянку. Почему? Потому что он назвал сегодняшнюю встречу свиданием или потому что улыбнулся ей?

— Мне нужно больше узнать о вас, и хочу вас поправить: мы не на свидании. Мы просто заключили сделку. Я расцениваю наше соглашение как деловое. Или вы предпочитаете менее приятное определение — шантаж? — гневно произнесла Бьянка.

— Очень хорошо. Что вы хотите узнать?

Улыбка исчезла с его губ, глаза настороженно блеснули. Он явно не доверял Бьянке и словно опасался чего‑то. Ей было совершенно ясно: Лев Драгунов что‑то скрывает. Он уверял ее, что цель их трехмесячной помолвки — обеспечить ему положение в обществе, но Бьянка уже сомневалась в этом.

— На прошлой неделе, когда мы присутствовали на благотворительном вечере, вы упомянули, что построили свой бизнес с нуля. Должно быть, вам пришлось нелегко. Я могу это использовать, однако мне нужна информация.

Она была настоящим профессионалом по части создания положительного имиджа для своих клиентов. Погрузившись в привычный для нее мир, Бьянка меньше ощущала то напряжение, что царило между ними.

— Мне было восемнадцать, когда наступил новый век, и я был полон решимости оставить прошлое позади, поэтому начал свое дело с ремонта компьютеров. Я был самоучкой и довольно способным. Годы, проведенные рядом с отцом, не прошли даром. Как вы видите сегодня, моя компания добилась весьма значительного успеха.

— Самоучка?

Да, это можно использовать.

— Мой отец занимался компьютерами, мое детство прошло рядом с ними.

— Вам, наверное, не хватает отца. Сколько вам было, когда он умер? — рискнула спросить Бьянка, чувствуя, как с каждой минутой, с каждым вопросом Лев все больше закрывается от нее.

— Двенадцать лет.

За его жесткой интонацией скрывалась боль.

— Наверное, вам и вашей матери было тяжело.

— Она умерла раньше отца. После его смерти у меня никого не осталось, — отрывисто произнес он, и сердце Бьянки болезненно сжалось.

Она тоже потеряла обоих родителей, но ей тогда было всего два года, и она мало что понимала. Кроме того, старшая сестра, Аллегра, почти заменила ей мать и дедушка всегда был рядом. Льву повезло меньше. Она взглянула на него, представляя себе маленького мальчика, одинокого и тоскующего.

— Вы остались совсем один? — В ее голосе, понизившемся до шепота, прозвучала печаль.

Он медленно кивнул, сжав губы. Бьянка понимала, что должна остановиться, но сердце у нее разрывалось при мысли о ребенке, оставшемся в полном одиночестве.

— Как и где вы жили после смерти отца? — спросила она и, увидев выражение лица Льва, испугалась того, что может услышать в ответ.

Наверняка у него были какие‑то родственники, которые приютили его, и ему не пришлось скитаться по улицам, как тем детям в приюте для бездомных, которому она регулярно перечисляла благотворительные взносы.

— Я выжил, делая все, что для этого необходимо, — жестко бросил он.

Он явно хотел поразить, шокировать ее. Бьянка чувствовала это по тому, как он говорил, как смотрел на нее, но это ему не удалось. Этот человек был прирожденным бойцом, и она знала, что, даже если у него все отнять, он выстоит.

Лев разозлился на себя. Каждый раз, когда Бьянка задавала вопрос, она словно отпирала очередную дверь в его прошлое.

Он постарался направить разговор в нужное ему русло.

— Я понял, что умею работать с компьютерами и обладаю талантом зарабатывать деньги. Вскоре у меня уже была собственная компания, офис, и я начал продавать свое программное обеспечение.

— А когда вы стали экспортировать свой продукт?

Бьянку явно увлек его рассказ. Лев окинул ее внимательным взглядом. Перед ним сидела женщина, которую больше интересовало, что он делал, чем то, сколько денег он заработал. За последнее время он встречал немало женщин, которые ценили в мужчине главным образом его богатство. Теперь Лев неохотно вынужден был признать, что Бьянка, пожалуй, не так легкомысленна, как он предполагал. Возможно, она совсем не похожа на женщину, разбившую на мелкие осколки его юное и неопытное сердце.

Но она хочет получить браслет. Это говорит о многом.

Нет, все‑таки он не ошибся в Бьянке. Она задавала ему вопросы, движимая не простым человеческим любопытством, а деловым расчетом. В противном случае эти вопросы затрагивали бы совсем другие темы, которые он еще никогда ни с кем не обсуждал.

— Почти сразу. Я с самого начала ставил перед собой такую цель.

— Вы всегда этого хотели?

— Я всегда хотел доказать миру, что я — борец и, как бы жестоко со мной ни обошлась жизнь, я всегда поднимусь с колен и добьюсь успеха. Я прошел долгий путь от человека, у которого не было ничего, до человека, который может купить все, что пожелает. И я горжусь этим.

Его сделки, новые компьютерные программы, которые он выпускал на рынок, офисы, открытые им в разных странах мира, — все это он создавал в память о родителях.

— Очень впечатляет. Прессе это понравится.

В ее голосе звучала искренняя теплота, но Лев не обратил на это внимания, мгновенно насторожившись.

— Прессе необязательно об этом знать. Я не позволю использовать имя моих родителей для успешной продажи продукта.

Глаза Бьянки удивленно расширились.

— Нам придется рассказать хотя бы часть вашей истории, но, поверьте мне, я прекрасно понимаю ваше нежелание упоминать о родителях.

— Вы должны понимать это лучше, чем прочие.

Лев отодвинул тарелку с едва тронутой закуской. Он знал толк в изысканных блюдах, но еда вдруг утратила для него вкус.

Бьянка протянула руку и коснулась его руки.

— Я понимаю.

Их взгляды встретились, прикосновение ее теплой руки действовало успокаивающе. Эта женщина действительно знала, как это больно — расти без родителей. Хотя жизнь у нее вряд ли была трудной, ее не сажали в тюрьму за кражу куска хлеба, в котором нуждался не только он, но и другие бездомные дети, многие из которых были гораздо младше Льва. Ей не нужно было придумывать себе биографию, чтобы забыть о прошлом и начать новую жизнь. У Бьянки была надежная страховка — успешный семейный бизнес. Он тоже мог бы унаследовать семейное дело, если бы не хищнический захват отцовской фирмы другой компанией.

— Тогда вы должны понимать, как это нелегко. Нет необходимости посвящать вас в детали, уверен, что вы сумеете сосредоточиться на самом главном, а именно — на успешной рекламной кампании. На все остальное не обращайте внимания, — твердо произнес он и убрал руку.

На ее красивом лице промелькнула обида. Лев ощутил угрызения совести. Не стоит вести себя с ней так жестко. В конце концов, только с помощью Бьянки он может осуществить свой план. Бьянка была не конечной целью, а лишь инструментом в его руках.

— Я хочу сосредоточиться не на вашем прошлом, а на вашем настоящем. Однако вы же знаете прессу, журналисты любят копаться в грязном белье. — Она снова надела маску деловой женщины. А ведь на мгновение ему показалось, что в ее глазах промелькнула боль. — У меня есть прекрасная возможность показать миру, каким человеком вы стали. Предоставьте это мне.

— Не забывайте, Бьянка, что в ваших интересах держать прессу на коротком поводке. Не позволяйте журналистам совать нос в мои дела… если хотите получить браслет.

— Я сделаю все, что нужно, чтобы получить браслет, Лев… скрою ваше сомнительное прошлое и сделаю достоянием общественности только самые светлые моменты вашей жизни, — выпалила она, и только официант, подошедший к их столику, чтобы унести тарелки, остановил поток сердитых слов.

Лев откинулся на спинку стула, с легкой усмешкой глядя на Бьянку. Он давно ждал, когда же она сбросит маску и перед ним появится та страстная брюнетка, которая не побоялась вступить с ним в схватку на аукционе. Тогда она буквально пылала от негодования, глаза метали искры. Такая женщина могла свести с ума любого мужчину.

Она по‑прежнему хочет завладеть браслетом. Лев снова задумался о том, почему эта безделушка имеет для нее такое значение.

— Рад это слышать.

Он не скажет Бьянке, что пусть на краткий миг, но увидел ее истинное лицо. Видимо, придется все‑таки провести небольшое расследование насчет серебряного браслета, что хранится сейчас в его сейфе. Прежде чем отдать Бьянке браслет, нужно выяснить, почему он представляет для нее такую ценность.

От дальнейшего унижения Бьянку спас официант, принесший главное блюдо. Она механически жевала великолепно приготовленную пищу, глядя на город, освещенный лучами заходящего солнца, и все ярче разгоравшиеся огни уличных фонарей.

— Что вам на самом деле от меня нужно, Лев? — поинтересовалась Бьянка, не успев хорошенько подумать.

Зачем она это сделала? Ведь она намеревалась расспросить Льва о его компании и о программном обеспечении, которое он выпускает.

— Как я уже объяснял, я хочу занять подобающее положение в высшем обществе, а для этого мне нужна ваша помощь. — Он отложил приборы, отодвинул тарелку и внимательно посмотрел на Бьянку. Стальной блеск его глаз отрезвил ее, напомнив, с кем она имеет дело. — И разумеется, мне пригодится ваш опыт как специалиста в области рекламы.

Бьянке показалось, что за его словами скрывается нечто большее. В ней проснулись прежние подозрения, и она решила, воспользовавшись благоприятной ситуацией, задать Льву несколько вопросов.

— Вам следует давать больше интервью, вы должны стать более… как бы это выразиться… открытым для публики. Почему вы так мало общаетесь с прессой? Я не нашла в Интернете никакой информации о вас.

— Потому что, в отличие от вас, журналисты не согласятся забыть о прошлом. Уверен, что вы, как никто другой, поймете меня: я не желаю, чтобы в прессе постоянно обсуждалась смерть моих родителей.

Да, Лев был прав, и на какое‑то мгновение Бьянка готова была поверить ему.

— Наиболее удачной мне представляется следующая стратегия: с одной стороны, вы демонстрируете, что вам нечего скрывать и готовы рассказать о своем прошлом, с другой — мы отвлекаем внимание прессы от прошлого, подогревая интерес к нашей помолвке.

— Неплохо. Кстати, я получил приглашение, которое может оказаться полезным. Завтра вечером нас ждут на приеме, — сказал он.

Бьянка нахмурилась.

— Я не помню, чтобы меня куда‑то приглашали.

— Сегодня утром мне позвонила Маргарет О’Нил. Она сказала, что услышала о нашей помолвке и приглашает на прием, который она устраивает.

— Прекрасно. Присутствие на этом приеме, вероятно, поможет вам добиться своей цели. — Может быть, это также означает, что она получит браслет раньше, чем предполагала? Это было бы чудесно, учитывая то, что дед слабеет с каждым днем. — Я бы хотела поехать домой. Не думаю, что наше присутствие здесь еще может быть нам чем‑то полезно. Напротив, если мы уедем, не дождавшись десерта, появятся благоприятные для нас сплетни.

— Очень умно. Страстные любовники покидают ресторан, не закончив ужин.

Лев поднял брови и так соблазнительно улыбнулся ей, что у Бьянки перехватило дыхание и участился пульс. Он оставил на столе несколько купюр и встал.

— Я провожу вас домой.

Как и в прошлый раз, Лев проводил Бьянку до двери ее квартиры. На мгновение она замерла, охваченная странным желанием удержать Льва рядом. Но что она может ему предложить? Пригласить его на чашку кофе?

— Доброй ночи, Лев, — мягко сказала она, и он снова поднес ее руку к губам.

Жар его губ опалил ее кожу. В эту минуту их отношения больше походили на романтическую связь, чем на фальшивую помолвку. Бьянка ничего не могла с собой поделать. В присутствии Льва ее всегда охватывали противоречивые чувства.

Она посмотрела ему в глаза. Что с ней происходит? Она же не влюблена в Льва Драгунова… или влюблена?

— Вы не сожалеете о том, что мы не познакомились при других обстоятельствах? — вкрадчиво, бархатным голосом спросил он.

Бьянка покраснела.

— Нет… вовсе нет, — солгала она.

Лев рассмеялся, его глаза потеплели.

— Вы так пылко это отрицаете, что я невольно сомневаюсь в вашей искренности.

Бьянка попыталась убрать руку, но Лев крепко держал ее. Она заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Это правда.

— Значит, если я прямо сейчас поцелую вас, как поцеловал неделю назад на благотворительном вечере, это оставит вас равнодушной?

Почему она все еще стоит здесь, почему не прервет этот разговор, принявший опасный оборот? Но Бьянка не могла пошевелиться.

— Здесь нет свидетелей, зачем вам целовать меня?

— Потому что вы очень красивая женщина, которую хочется осыпать поцелуями.

Лев шагнул к ней и прижался к ее губам, словно пробуя их на вкус.

— Нет, Лев, это не предусмотрено нашей сделкой, — запротестовала Бьянка, стараясь говорить твердо и решительно.

— Это верно, но признайтесь, Бьянка. Вы же хотите, чтобы я вас поцеловал. Вы хотите, чтобы я растопил ваше ледяное сердце, о котором так любят сплетничать в прессе.

Она уперлась ладонями в его грудь, не обращая внимания на жар, охвативший ее от прикосновения к его телу.

— Я соглашусь поцеловать вас только на публике и только потому, что этого требует моя роль пылко влюбленной женщины, которую вы мне навязали.

— Вы уверены, Бьянка? — спросил он хриплым шепотом.

У Бьянки закружилась голова. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Лев склонился к ней и прижался к ее губам в страстном и требовательном поцелуе. Бьянка знала, что ей сейчас нужно повернуться и уйти, но вместо этого она закрыла глаза и ответила на поцелуй. Лев обнял ее, прижимая к себе.

Это было безумие. И одновременно — чудо.

— Нет! — Собравшись с силами, Бьянка попыталась оттолкнуть его, но он не выпустил ее из объятий. — Это больше не повторится.

Он сделал глубокий вдох, словно сдерживая рвущийся наружу гнев.

— Повторится, когда мы будем не одни. Вы сами сказали: это часть вашей роли.

— Уходите, — резко ответила она, ощущая одновременно разочарование и облегчение. — Идите, Лев. На сегодня спектакль окончен.

— До завтра, Бьянка, — сказал он и направился к лифту.

Она смотрела ему вслед, пытаясь понять, что же произошло между ними. Зачем ей понадобилось искушать его и, что еще более важно, почему она ответила на его поцелуй?

Нет, это больше не повторится.

Глава 6

Следующим вечером, ожидая Льва, Бьянка не могла найти себе места от беспокойства. Она договорилась об интервью со Львом в семейном приюте. Кроме того, фотографии, которые папарацци не преминут сделать сегодня вечером, наверняка появятся во всех популярных глянцевых журналах. Бьянка не могла сказать, что получала удовольствие от совместных выходов в свет, в особенности потому, что Лев вызывал у нее смешанные чувства.

Она не была уверена, что помолвка гарантирует ему теплый прием в обществе, но, если они будут по‑прежнему считаться женихом и невестой, это облегчит Льву задачу. Пусть действует по плану и оставит ее в покое, это даст ей возможность сосредоточиться на работе — совсем скоро должна была пройти презентация нового продукта Дарио.

Бьянку тревожили ее братья и сестры. Они, конечно, знали о помолвке и при встрече наверняка подвергнут ее настоящему допросу. Бьянка понятия не имела, что скажет деду, и всячески оттягивала его встречу со своим так называемым женихом. От одной мысли о той паутине лжи, что ей пришлось сплести, ее начинало мутить, но обязательства прежде всего — ей предстоит еще одно свидание с женихом. Как надеялась Бьянка, последнее. После того поцелуя прошлой ночью она боялась оставаться со Львом наедине, страшась снова утратить контроль над собой.

Пунктуальный, как всегда, Лев постучал в ее дверь в назначенное время. Прежде чем открыть ему, Бьянка несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить мятущиеся мысли и подготовиться к встрече с мужчиной, который одновременно смущал и волновал ее. Если бы не тот поцелуй и мысль о том, что она стала жертвой шантажа, Бьянка, пожалуй, даже получала бы удовольствие от этих встреч.

Она открыла дверь и замерла на пороге. Лев молча смотрел на нее. Стоило Бьянке увидеть его высокую фигуру, облаченную в элегантный смокинг, как мысли ее устремились в совершенно нежелательном направлении. Это был самый потрясающий мужчина из всех, кого она когда‑либо встречала.

— Добрый вечер, Бьянка.

Он окинул ее внимательным взглядом, скользнувшим по ее черному шелковому платью. Это длинное платье в пол ничего не скрывало, но и ничего не обнажало. Бьянку вдруг охватило смущение, она отвела взгляд, чувствуя, как жаркий румянец заливает ее щеки.

— Прежде чем мы уйдем, я бы хотела предложить кое‑что… надеюсь, это поможет вам добиться своей цели.

Бьянка слышала свой голос — спокойный и уверенный. Как хорошо все же уметь притворяться.

— Я заинтригован. — Лев шагнул к ней, и она задрожала, как листок на весеннем ветру. Его глаза потемнели, стали свинцово‑серыми, напомнив Бьянке о поцелуе прошлой ночью. — Что же мне поможет добиться цели? Еще один поцелуй? Наверное, я должен поцеловать вас на приеме, но по‑настоящему, как вы хотели?

— Я… я ничего подобного не хотела, — запинаясь, проговорила Бьянка.

Одной мысли о поцелуе было достаточно, чтобы у нее участился пульс. Никто и никогда не целовал ее так, что кружилась голова.

Он подошел совсем близко, и Бьянка вдохнула незнакомый и пьянящий аромат его одеколона с привкусом каких‑то экзотических специй. Она посмотрела ему в глаза, стараясь сохранять спокойствие и уверенность. Его пальцы скользнули по щеке Бьянки, и с ее губ сорвался судорожный вздох.

Это легкое прикосновение опалило ее кожу. Она знала, что должна отступить, но не могла заставить себя пошевелиться. Бьянка прекрасно понимала, какими мотивами он руководствуется, но невольно вспомнила любовное письмо, которое прочла, когда была еще ребенком. Она нашла это письмо случайно, между страниц одной из книг в фамильной библиотеке. Много лет она читала и перечитывала его и всякий раз испытывала горячее желание когда‑нибудь обрести такую же любовь.

— Как жаль… вы созданы для поцелуев. — Его голос звучал глубже, а акцент стал таким сильным, что Бьянка едва поняла сказанное.

Почему он решил, что она создана для поцелуев, если до сих пор ее не целовал никто, кроме него? Тот поцелуй прошлой ночью был для нее совершенно новым опытом, который привел ее в смятение.

Бьянка была уверена, что прошедшие годы сделали ее равнодушной к мужскому обаянию, которое действовало даже на самых сильных женщин. Она обзавелась надежной маской, за которой привыкла скрывать истинные чувства. И вот появился мужчина, который с легкостью сорвал эту маску и открыл настоящее лицо Бьянки. Если он сломает стену, которую она воздвигла между собой и окружающим миром, все будет кончено, она не сможет защитить свое сердце от боли.

— Я вовсе не создана для поцелуев. — Ее негодующий тон заставил Льва отступить, в его глазах мелькнули веселые искорки, что лишь сильнее рассердило ее. — И уж точно не для ваших.

— Прошлой ночью мне показалось, что…

— Прошлая ночь была ошибкой. Отныне я разрешу вам поцеловать меня, только если это будет необходимо, чтобы убедить всех в реальности нашей помолвки. И ничто не изменит моего решения.

— Это вызов?

— Вы несносны, — выпалила она, уязвленная тем, что Лев использовал ее слабость как оружие. — Мы должны навестить моего деда. Этот визит, разумеется, не останется без внимания прессы, и информация попадет в светскую хронику.

— Очень умно.

От его взгляда в ее душе запорхали бабочки.

— Еще я договорилась с ведущим нью‑йоркским журналом об интервью с вами. Вы расскажете о своем прошлом. То, что сочтете нужным. Это лучше, чем ждать, пока журналисты раскопают какую‑нибудь компрометирующую информацию.

— Вы просто превзошли саму себя. Когда состоится интервью?

— Завтра вечером. После этого, думаю, мы могли бы встретиться с дедом.

— Я дам это интервью завтра, но визит к вашему деду мы отложим до следующей недели. Я запланировал для нас долгие выходные. Предложил одному из журналов эксклюзивные права на снимки в обмен на фотосъемку.

У Бьянки закружилась голова. Она хотела совсем не этого. Все, что ей было нужно, — успокоить деда. И как Драгунову удается все обращать себе на пользу?

— Я не уверена, что это хорошая мысль, — волнуясь, проговорила она.

Что скажет ее семья, когда увидит эти фотографии? Ведь она всегда старательно избегала внимания прессы.

— Это не обсуждается, Бьянка. Все уже подготовлено. Мы навестим вашего деда по возвращении в Нью‑Йорк. Я встречусь с ним прежде, чем выйдет статья, у вас нет причин для беспокойства.

Беспокойство? Вот как он это называет? У него нет семьи, о которой нужно думать. Обмануть сестер и братьев — это одно, но солгать старому человеку, чья жизнь угасает с каждым днем, — эта мысль сводила Бьянку с ума.

Она любила деда, пожалуй, больше, чем всех своих братьев и сестер, и ей было больно думать, что она приведет Льва в его дом, притворяясь безумно влюбленной. И все это ради того, чтобы успокоить деда.

— Мне кажется, что в совместных выходных и фотосессии нет необходимости.

— Есть. Если вы хотите получить браслет до истечения срока.

— Но это слишком личное… — Бьянка запнулась, не зная, какие слова подобрать, чтобы убедить его.

— Это реклама, Бьянка, которая поможет мне добиться своей цели.

— Я понимаю. Вы снова не оставляете мне выбора. — Ее резкий ответ заставил Льва нахмуриться. — Вы снова шантажируете меня.

— Вовсе нет. Подобные, с позволения сказать, мероприятия всегда были частью нашей сделки, чего не скажешь о встрече с вашим дедом. — Он придвинулся ближе, и его голос смягчился. — Впрочем, я не столь жесток и корыстен, как вы, кажется, думаете, поэтому мы нанесем ему визит.

Бьянка растерянно смотрела на Льва, озадаченная быстрой сменой его настроения.

Лев невольно залюбовался Бьянкой, смотревшей на него расширенными от удивления глазами. Его взгляд скользнул по ее губам, накрашенным темно‑алой помадой, по черному шелковому платью, облегавшему ее соблазнительную фигуру. В ушах и на шее сверкали бриллианты, на пальце сияло кольцо. Она была великолепна. На мгновение Льву показалось, что за ее привычной маской он увидел мягкую и ранимую женщину.

Он легко коснулся пальцами ее щеки. Интересно, подумал он, если он сотрет краску с ее лица, увидит ли настоящую Бьянку. Вряд ли, но он уже знал, в чем ее слабое место: она очень любила своего деда и готова была ради него на все.

Она даже согласилась на фотосессию, которая должна была продемонстрировать всему миру, что они — пара. Выходные вместе с Бьянкой — что может быть лучше? Сейчас Льву, как никогда, хотелось укрыться от всех, чтобы в спокойной обстановке выведать у Бьянки все, что касается Дарио Ди Сионе и его компании ICE.

— Значит, вы не возражаете против официальных фотографий нашей помолвки?

— Нет. — Она скептически посмотрела на него, и он увидел в ее глазах тень сомнения. — Нам пора на прием.

Лев предложил Бьянке руку, наслаждаясь ощущением ее близости. Его тело тут же откликнулось на эту близость. Бьянка Ди Сионе имела над ним странную власть, она с легкостью проникала через стену, которую воздвиг ожесточившийся двенадцатилетний мальчишка.

Машина затормозила у входа в отель, где должен был состояться прием. Под вспышками камер Лев провел Бьянку в отель. Она вела себя безупречно: улыбалась, замедляя шаг перед фотографами, крепко прижималась ко Льву, как влюбленная женщина, испытывая его самообладание.

К нему снова пришло осознание того, что ему нравится Бьянка, нравится обнимать ее, чувствуя все изгибы ее тела. Он не ожидал, что перспектива провести с ней все выходные на уединенном острове так обрадует его. Как только журналисты получат эксклюзивное интервью о помолвке, они уедут и он останется с Бьянкой наедине. Тогда ничто не помешает ему получить нужную информацию, тем более что Бьянка будет лишена возможности сбежать домой.

— Список гостей весьма внушителен, и среди них есть очень влиятельные люди, — сказала она, когда они, оставив позади журналистов, вошли в холл отеля. — Я смогу познакомить вас с теми, кто может быть вам полезен.

Он хотел сказать что‑то, но слова застряли у него в горле, когда Бьянка сняла палантин, открыв взору Льва платье без бретелек, красиво подчеркивавшее мягкую линию шеи и грудь. Ему захотелось коснуться губами гладкой теплой кожи ее плеч.

— Я ничего иного от вас и не ожидал, — проговорил он, наконец обретя дар речи.

— Буду считать это комплиментом, — с улыбкой произнесла она.

Это была настоящая улыбка. Улыбка, зовущая к поцелуям. Ее глаза сияли. Лев почувствовал, как отчаянно забилось его сердце. Сейчас, в это самое мгновение он хотел только одного — видеть ее улыбку, за которой скрывалась настоящая Бьянка.

— Вы не только очень талантливы, но и выглядите сегодня просто великолепно.

Покраснев, она отвела глаза. Лев испытал чувство удовлетворения. Он сумел заглянуть за маску. Настоящая Бьянка была куда мягче и нежнее, чем хотела казаться.

Она повернулась и направилась в зал, по дороге взяв у официанта бокал с шампанским. Лев последовал за ней.

Он обвил рукой талию Бьянки, и от его легкого прикосновения ей вдруг стало жарко, щеки залил румянец. Она опустила глаза.

Как и прежде, их появление вызвало ажиотаж среди присутствующих. Бьянка ловила на себе любопытные взгляды, слышала перешептывание, поэтому ей не нравились великосветские приемы, а Лев, напротив, стремился стать своим в этом обществе.

— Мы в центре внимания, — прошептал Лев, склонившись к Бьянке так близко, что она затрепетала от удовольствия, когда его теплое дыхание коснулось ее кожи.

— Значит, мы добились цели и можем уйти, не дожидаясь полуночи.

Он протянул руку и отвел прядь волос с ее лица. Его пальцы коснулись обнаженного плеча Бьянки.

— Разве вы не хотите остаться со мной наедине?

Его голос был чарующе соблазнителен.

— У меня есть и другие клиенты, — поспешно ответила Бьянка, слишком поспешно, судя по его иронической усмешке.

— Но только один жених.

Прежде чем Бьянка успела придумать подходящий ответ, он пальцем приподнял ее подбородок, и она поняла, что Лев сейчас поцелует ее. Каждая клеточка ее тела жаждала этого поцелуя. Его губы коснулись ее губ, и Бьянка против воли откликнулась на поцелуй, забыв о том, что она лишь играет роль влюбленной женщины.

— Очень хорошо, Бьянка, — прошептал Лев, и все ее тело словно воспламенилось.

Бьянку охватило отчаяние оттого, что ее непреодолимо влекло к этому мужчине, ей хотелось, чтобы он целовал ее снова и снова, не выпуская из своих объятий.

— Я — хорошая актриса, не правда ли? — Она нашла в себе силы улыбнуться и отвернулась, чтобы поприветствовать хозяйку приема, приближавшуюся к ним. — Маргарет, как я рада вас видеть. Это мой жених, Лев Драгунов. Лев, это Маргарет О’Нил. Наши семьи давно дружат.

— Рад познакомиться.

Обаяние Льва явно не оставило равнодушной Маргарет, которая была известна своей нетерпимостью к безродным выскочкам. Если уж он покорил эту женщину, ее примеру вскоре последует все нью‑йоркское общество. Что ж, она сделала свою работу. Завтрашнее интервью довершит дело. При этой мысли Бьянка вдруг ощутила необъяснимую печаль.

Чувствуя внутреннее сопротивление старой дамы, Лев был вдвойне любезен, но от его внимания не ускользнула печаль, мимолетно омрачившая лицо Бьянки. Он склонил голову, признавая высокое положение Маргарет в обществе.

— В следующем месяце я устраиваю летний бал. Вы обязательно должны прийти, Бьянка, и непременно приводите своего очаровательного жениха. Я настаиваю на этом.

— Мы сочтем за честь присутствовать на этом балу, — улыбнулся Лев, вложив в эту улыбку все свое обаяние, точно зная, какой эффект его улыбка производит на женщин.

Он обернулся к Бьянке, явно наслаждаясь ее растерянностью.

Другие гости требовали внимания Маргарет. Извинившись, она удалилась, оставив Бьянку и Льва одних в зале, полном людей.

— Кажется, в следующем месяце мы будем вращаться в самом высшем обществе. — Он взял с подноса у проходящего официанта два бокала с шампанским и протянул один бокал Бьянке. Она взяла, бросив на Льва взгляд, в котором сквозило подозрение. — За успех!

— Успех?

Бьянка взглянула на него из‑под густых ресниц. Этот несмелый взгляд поразил Льва в самое сердце. Эта женщина творила с ним невероятное. Он никогда не переживал ничего подобного. Если он хотел чего‑то, включая женщин, он это получал. Бьянка не числилась в списке его желаний, а теперь вдруг оказалась в нем на первом месте. Это противоречило его планам, его страстному желанию отомстить за свою семью, которое он пронес через всю жизнь.

— Разве вы не желаете успеха нашему предприятию, Бьянка? Разве вы не хотите получить браслет, о котором так мечтаете?

Одним грациозным движением она прильнула ко Льву, приведя его в смятение. Если она не будет вести себя осторожнее, все закончится тем, что он увлечет ее в уединенное место, где они смогут закончить то, что она начала.

— А мы похожи, — заметила Бьянка, сделав глоток шампанского. — Вы не остановитесь ни перед чем, чтобы получить то, что хотите, но помните, Лев, и я не остановлюсь.

Он взял ее за подбородок, заглянул в потемневшие глаза и легко коснулся ее губ, наслаждаясь этим мимолетным, но пьянящим поцелуем.

— Я запомню это.

Глава 7

Бьянка была даже рада тому, что прием завершился только на рассвете. Весь вечер она и Лев были в центре внимания. Ее работа почти завершена, это означает, что совсем скоро помолвка будет расторгнута. Она получит браслет, а Лев — место в высшем обществе. Ей больше не придется проводить с ним вечера.

Теперь Бьянка могла признаться себе: ей нравилось встречаться со Львом, и мысль о том, что скоро они расстанутся навсегда, печалила ее. Он стал частью ее жизни, она думала о нем, когда его не было рядом. Он волновал ее, можно сказать, что она привязалась к нему за то время, что они были вместе. Но Бьянка отдавала себе отчет в том, что у них не может быть совместного будущего, ведь Лев Драгунов просто использовал ее.

Она не пыталась отговорить Льва от необходимости провожать ее до двери, как он делал прежде. Уже занимался рассвет, а Бьянка все еще не готова была проститься с ним. В его присутствии она чувствовала себя хорошо, пожалуй, даже слишком хорошо.

Она остановилась у двери в квартиру и, сжимая в руке ключ, взглянула на Льва, чувствуя, как слабеет ее защита, как тает броня, в которую она заковала себя.

— Я получила удовольствие от сегодняшнего вечера.

Неужели она это сказала? Его потемневшие глаза изучали ее лицо.

— Как и я.

Прежде чем Бьянка успела сказать хоть слово, он протянул руку и отвел прядь волос от ее лица. Сердце ее заколотилось. Новые ощущения охватили ее, лишив способности сопротивляться.

Он сказал что‑то по‑русски и склонился к ней. Бьянка не понимала, что говорит Лев, но знала, что сейчас он поцелует ее. И она хотела, чтобы он сделал это.

— Лев, — прошептала она, когда его губы легко коснулись ее губ.

— Вы еще не у себя дома, значит, должны играть свою роль. Кроме того, я хочу поцеловать вас, Бьянка. Поцеловать по‑настоящему.

Ее тело трепетало от возбуждения и предвкушения поцелуя. Он хочет ее, и не потому, что это часть представления, которое они разыгрывали на публике. Но может ли она доверять ему? И может ли доверять себе?

— Это лишь все усложнит, — сказала она, отвернулась, вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь, надеясь, что Лев поймет намек и удалится.

— Только если мы допустим это.

Бьянка чувствовала его теплое дыхание, при одном взгляде на него у нее сладко замирало сердце.

— Бьянка, вы можете посмотреть мне в глаза и сказать, что между нами ничего нет?

— Я… я не могу.

Она отпрянула, подумав, что в своей квартире будет в безопасности. Ей нужно только закрыть дверь. Но она не могла заставить себя сделать хотя бы шаг. Да и какой смысл прятаться? Она так устала от этого. Устала искать скрытый смысл в каждом комплименте.

— Но вы хотите.

При звуках его хриплого от волнения голоса по телу Бьянки прошла дрожь возбуждения.

— Да.

У нее не осталось сил защищаться.

Бьянка видела в глазах Льва откровенное желание, оно одновременно пугало и возбуждало ее. Но призрак давней неудачи в любви все еще преследовал ее.

— Но я не могу.

Бьянка переступила порог. Лев вошел за ней. Фактически она сама пригласила его.

— Не можете или не хотите?

— Не хочу. Нас не связывают близкие отношения, это просто сделка, Лев, которая требует лишь формальных поцелуев на публике. Любовная связь в нашем соглашении не предусмотрена.

На одно мимолетное мгновение ей показалось, что ее слова причинили ему боль.

— Мои извинения, — спокойно и мягко сказал он, но в его глазах Бьянка увидела обжигающий холод. — Ваша красота заставляет меня забыть об условиях нашего соглашения.

Удар достиг цели. Сердце Бьянки сжалось. Лев напомнил ей о том, что она всецело в его власти… и не только в отношении заключенной ими сделки.

— Вы можете шантажировать меня, чтобы заставить представлять вашу компанию или обеспечить вам положение в обществе, но большего вы от меня не получите.

— Ах, я прекрасно вас понимаю. Бережете себя для принца на белом коне?

Его слова задели Бьянку за живое.

Что бы он сказал, узнав, что она — девственница и никогда ни с кем не целовалась? Что бы он сделал, если бы она сказала, что сгорает от желания ощутить прикосновение его губ?

— Да, что‑то в этом роде, — ответила она, скрывая охватившее ее смущение. — Доброй ночи, Лев.

На следующее утро, выйдя из такси, Лев в недоумении остановился. По верному ли адресу он приехал? Все вокруг напоминало ему о прошлом. Потом он увидел Бьянку, она выглядела как яркий цветок посреди пустыни. Она подошла к нему.

— Зачем мы здесь? — спросил Лев, стараясь подавить желание, вспыхнувшее в нем при виде этой женщины.

Эта серая пыльная улица напомнила ему о юности, проведенной среди таких же обшарпанных домов.

— Интервью, — напомнила Бьянка и нахмурилась. — Я организовала интервью здесь, в приюте.

— В приюте?

У него возникло ощущение, что он действительно вернулся в прошлое. Все вокруг напоминало о несчастливом детстве, бередило старые раны. Понимает ли Бьянка, что она делает? И что у нее на уме? Зачем она привела его сюда?

— Да, это семейный приют «Синяя птица».

Льва охватил гнев. Неужели Бьянка в самом деле собирается вытащить его прошлое на свет и сделать его достоянием любопытных? Он хотел сказать ей, что не согласен на это интервью, что это ошибка, но к ним подошел молодой человек.

— Спасибо, что вы согласились дать интервью, мистер Драгунов. Меня зовут Ник. Я руковожу этим приютом.

Лев пожал ему руку. Теперь ему некуда было отступать.

— Рад познакомиться с вами, Ник.

— Отлично. Пойдемте, посмотрите на ребят.

Вспомнив, что главной целью интервью была все‑таки реклама помолвки, Лев взял Бьянку за руку и направился за Ником в здание, стены которого были покрыты граффити.

— Привет, мисс Би, — поздоровался один из подростков, когда они, пройдя по коридору, вышли в небольшой дворик за высоким кирпичным зданием. Этот двор живо напомнил Льву о тюрьме.

— Добрый день.

Лев на мгновение растерялся. В голосе парня явно звучало уважение, а Бьянка ответила ему так, словно они были давно знакомы.

Подростки охотно здоровались с Бьянкой и с подозрением косились на ее спутника.

— Кажется, вас здесь хорошо знают.

— Я поддерживаю этот приют уже больше десяти лет, можно сказать, это мой личный проект. — Она посмотрела на Льва. Они стояли во дворике, окруженном высокими стенами, из‑за которых долетал шум нью‑йоркских улиц. — Мне повезло, я выросла в богатой семье, окруженная любящими родственниками, но понимаю, что многие лишены этого.

— Без помощи мисс Ди Сионе этот приют давно перестал бы существовать, — добавил Ник и окликнул одного из подростков.

Неужели Бьянка действительно делала это? Поддерживала этих ребят и их семьи? Лев посмотрел на нее и увидел, как порозовели ее щеки под его пристальным взглядом. Он хотел что‑то сказать, но тут к ним подошел подросток, которого позвал Ник. Мальчик хмуро кивнул Бьянке, потом поднял глаза на Льва, и тому показалось, что мрачное прошлое вернулось. Он как будто смотрел на самого себя с разницей в двадцать лет.

— Рад познакомиться с тобой. Меня зовут Лев. Он не протянул подростку руку, хорошо зная, как ревностно дети оберегают личное пространство. Парень торжественно кивнул, и Лев пожалел, что не может обнять его, сказать, что хорошо понимает его чувства.

— Билли сфотографируется с вами, — предложил Ник.

— Только один раз, — сказал Билли и снова бросил взгляд на Льва.

Лев смотрел в глаза своей юности и острее, чем прежде, ощущал присутствие Бьянки. Она как будто была опорой, удерживающей его от падения в пропасть, полную кошмаров прошлого.

— Билли — старожил, он вместе со своей семьей возвращается в этот приют на протяжении трех лет, — мягко пояснила Бьянка. — Нам нужно только одно фото, Билли. Спасибо тебе.

Затем журналист стал задавать вопросы, и Билли исчез, растворившись где‑то во дворе. Бьянка чувствовала, как с каждым вопросом Лев все больше замыкается в себе.

— У вас ведь тоже было несчастливое детство, верно? — поинтересовался журналист.

Бьянка поймала взгляд, брошенный Львом на Билли, спрятавшегося в тени. Ее сердце преисполнилось сочувствием ко Льву и тому мальчику, которым он когда‑то был.

— Мне было двенадцать, когда мои родители умерли. Они потеряли все из‑за неудачной сделки, и у меня никого не осталось. У меня не было выбора, я очутился на улицах Санкт‑Петербурга.

Билли вышел из своего укрытия и посмотрел на Льва с уважением.

— Как вы добились успеха? — спросил журналист, явно заинтригованный неуловимой связью, возникшей между Львом и мальчиком.

— Я делал все, что было в моих силах.

Билли кивнул в знак одобрения. Бьянке хотелось больше узнать о Льве, но она не решилась задать вопрос, чувствуя его настороженность.

— Тогда я бы отдал все ради того, чтобы очутиться в таком приюте, как этот, — продолжал Лев. — То место, где я пробыл пять лет, было… не таким уютным.

Бьянка видела, как журналист быстро строчит что‑то в своем блокноте. Прежде она думала, что привести сюда Льва — хорошая идея, что она сможет использовать в рекламных целях образ человека, который из бездомного мальчишки превратился в успешного бизнесмена. Но сейчас ей так уже не казалось. Она видела, каким мучительным для Льва было погружение в его прошлое.

— Благодарю вас, — вмешалась она, заканчивая интервью, — полагаю, вы получили всю необходимую информацию.

Лев повернулся к Бьянке. Его взгляд был суровее обычного. Она встретилась с ним глазами, почувствовала бушующую в нем ярость. Но это ведь именно та реклама, которая откроет ему вожделенные двери в общество. Неужели он думал, что ему удастся скрыть свое прошлое от любопытных и вездесущих журналистов?

— Вы должны были предупредить меня насчет этого интервью.

Он говорил спокойно, но в его голосе слышались резкие нотки.

— А чего вы ожидали, Лев? Очередную фотосессию на красной ковровой дорожке? Так вы не завоюете нью‑йоркское общество, — недоумевала Бьянка.

Она была взволнована, рассказ Льва сильно подействовал на нее. Бьянка поняла, что он куда уязвимее, чем хочет казаться. Достаточно было увидеть, как он смотрит на Билли.

— Я же сказал, что не хочу использовать свое прошлое ради саморекламы.

— Это мой личный благотворительный проект, Лев, и интервью, которое вы только что дали, поможет не только вам, оно поможет Билли и другим детям.

Лев был потрясен, его представление об этой женщине как о богатой избалованной принцессе рухнуло. Ее поведение, слова, выражение лица — все говорило о том, что она искренне заботится о детях, к которым судьба не была благосклонна.

Ему захотелось больше узнать о ней.

— Вы удивляете меня, — сказал он.

— Что именно вас так удивляет? Что я не избалованная богатая девочка, какой вы меня себе представляли? — ответила она, сердито сверкнув глазами. В ее голосе отчетливо слышался едва сдерживаемый гнев.

— Вы не такая, какой стараетесь казаться. Надеюсь, в следующие выходные у нас будет возможность лучше узнать друг друга.

— Вы говорите так, будто… — медленно проговорила она, — будто мы проведем эти выходные как влюбленная пара.

— Я очень рассчитываю на то, что все именно так и подумают. Если вы все сделаете правильно, Бьянка, и эксклюзивная фотосессия достигнет своей цели, это будет последний раз, когда вам придется терпеть мое присутствие в вашей жизни.

— Все получится, — твердо ответила Бьянка, — вышлите мне всю информацию на почту.

Глава 8

Бьянка замерла в растерянности, когда яхта плавно причалила к частному острову на Багамах. Лев договорился об эксклюзивной фотосъемке и интервью и привез Бьянку в самое романтическое место, какое она только могла себе представить: белый песок, синее море, яркое солнце. Просто рай для влюбленных. А Бьянку все сильнее влекло к этому мужчине. Она пыталась убедить себя, что все дело в жарких лучах солнца и шампанском, которое они пили на яхте, но в глубине души знала, что дело совсем в другом.

— Как вам удалось устроить все это? — Опершись на его руку, Бьянка сошла на деревянные мостки. — И как вам удалось найти такой идиллический пейзаж?

— Наша помолвка вызывает такой интерес, что договориться об эксклюзивной съемке не составило большого труда, особенно когда я пригласил журналистов на мой остров.

До нее не сразу дошел смысл его слов.

— Ваш остров?

— Неужели есть что‑то, чего вы обо мне еще не знаете, Бьянка? — Сжав ее руку, Лев привлек Бьянку к себе, и она, уступив, прильнула к нему. — Может быть, пребывание на этом острове позволит нам лучше узнать друг друга.

Она подумала: а если бы они действительно приехали на остров, чтобы узнать друг друга? Эта мысль смутила Бьянку, но она тут же спохватилась, ведь их постоянно будут окружать фотографы, а значит, они ни на минуту не останутся наедине.

— Вряд ли, ведь рядом все время будут фотографы, — рассмеялась Бьянка.

— Они приедут в субботу утром, — возразил он.

— В субботу утром! Но сегодня только пятница. Мы не можем оставаться здесь совсем одни до субботы.

— Можем и останемся. — Лев снял с Бьянки темные очки, и она не сопротивлялась. — Я хочу видеть ваши глаза, хочу знать, о чем вы думаете. Сейчас я вижу в ваших глазах страх. Во время фотосъемки вы должны хорошо сыграть свою роль. Больше ничего между нами не будет, если вы сами этого не захотите.

— Но зачем скрываться здесь несколько дней?

— Бьянка, неужели не понятно? Мы пригласили журналистов в свое любовное гнездышко, на романтический остров, чтобы они увидели, как мы любим друг друга.

В глубине души Бьянка понимала, что Лев прав. Именно это хотят видеть читатели журнала. Но до появления фотографов они будут здесь совсем одни, бог знает, что может произойти между ними. Впрочем, Лев сказал, что ничего не произойдет, если она сама не захочет.

— Вы правы, — ответила Бьянка и, высвободив руку, снова надела темные очки. — Пусть будет по‑вашему.

— Дом там.

Прежде чем она успела что‑то сказать, Лев взял ее за руку и повел по деревянному настилу, под которым плескалась кристально чистая голубая вода. Бьянка увидела пляж с ослепительно‑белым песком, в обрамлении пальм и зеленых зарослей, за которыми скрывалась вилла.

Он провел ее по дорожке, вьющейся между пальм, и Бьянка увидела виллу. Дом был не таким большим, как ей рисовало воображение, но красивым. Это романтическое место очень подошло бы влюбленным.

Внутри царила прохлада. Обстановка в доме была самой обычной, но Бьянке показалось, что лучше места она не видела.

— Какой красивый дом.

Лев отпустил ее руку, и Бьянка подошла к окну, за которым шумел океан. Сверкающая на солнце голубая вода так и манила к себе.

— Я покажу вам вашу комнату, а потом мы можем прогуляться по пляжу и, может быть, даже поплавать.

Бьянка обернулась. Лев стоял на пороге. Обычная летняя одежда так же шла ему, как и смокинг, в котором он появлялся на приемах. Услышав про комнату, Бьянка расслабилась. Кажется, Лев намерен сдержать свое слово. Ничего не случится, если она сама не захочет. Проблема была только в том, что ей очень этого хотелось.

— Я с удовольствием прогуляюсь по пляжу, но у меня нет купальника.

Она ведь не знала, где Лев планирует провести выходные. А мысль о купании в океане была очень соблазнительной.

Лев вышел из гостиной, и Бьянка последовала за ним. Она переступила порог уютной и светлой спальни и замерла в восхищении. Через большое французское окно можно было выйти в небольшой тенистый садик, за которым виднелся пляж, купающийся в лучах вечернего солнца. Лев взял с кровати коробку и повернулся к Бьянке.

— Может быть, это подойдет.

Его голос стал ниже, а акцент заметнее, но выражение лица смягчилось, как будто солнце растопило его лед.

Она посмотрела на него, но его глаза были непроницаемы. Взяв из его рук коробку, Бьянка догадалась, что может быть внутри.

— Спасибо.

Она не переставала удивляться: Лев все продумал, а ведь она считала его бездушным эгоистом. В то же время Бьянка была смущена. Он сам выбрал ей купальный костюм, и это делало подарок еще более интимным.

— Я подожду вас у дома.

Прежде чем она успела ответить, он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Она потянула за алую ленту, в коробке лежало красное бикини и красивая пляжная накидка.

Ее щеки залил жаркий румянец при мысли о том, что Лев увидит ее в этом бикини, но, если она останется в своем летнем платье, он сочтет ее излишне стыдливой и неблагодарной. Кроме того, Бьянке так хотелось поплавать.

Лев смотрел на Бьянку, появившуюся на террасе. Он с удовлетворением отметил, что она приняла его подарок. Прозрачный красный шифон накидки почти ничего не скрывал, Бьянка выглядела смущенной и такой юной почти без макияжа и с волосами, собранными в небрежный пучок.

— Красное вам идет, — заметил он, глядя, как она приближается к нему, и был вознагражден румянцем на ее щеках.

— Вы тоже прекрасно выглядите, — ответила Бьянка и улыбнулась.

Значит, она не совсем равнодушна к нему и ее совсем не смущает его вид в купальных шортах и белой расстегнутой рубашке.

— Прогуляемся по пляжу, чуть дальше будет небольшой залив, он прекрасно подходит для купания.

Они в молчании шли рядом по пляжу. Лев ждал, пока Бьянка заговорит, и надеялся, что разговор их поможет ему больше узнать о ее брате и компании ICE. Расслабившись и почувствовав себя в безопасности, она сама выложит ему нужную информацию.

— Как давно вы владеете этим островом?

Бьянка шагала по самому краю прилива и не отрываясь смотрела на океан. Лев любовался ее красивыми длинными ногами. Влечение к этой женщине стало настолько сильным, что он едва сдерживал себя. Каждый раз при виде Бьянки его сердце начинало учащенно биться. Иногда по пути на остров он думал, что она, быть может, чувствует то же, что и он, и все его планы держаться от нее подальше рушатся на глазах.

Он хотел ее больше, чем любую другую женщину, и в то же время сопротивлялся этому влечению. Прежде он считал Бьянку богатой избалованной девочкой, выросшей в роскоши. Потом его мнение о ней изменилось.

— Я купил остров около года назад, и пока у меня не было возможности пожить здесь.

Его родители когда‑то мечтали о райском острове, где можно было бы укрыться от суровой русской зимы. Он приобрел остров в память о них.

— Мне здесь нравится. — Бьянка взглянула на него. Темные очки закрывали ее глаза, но на губах играла умиротворенная улыбка, а в голосе слышался искренний интерес.

— Здесь самое лучшее место для купания, — сказал Лев, желая сменить тему разговора и опасное направление, которое приняли его мысли.

Стянув рубашку, он швырнул ее на теплый песок и бросился в воду, но вдруг остановился и посмотрел на Бьянку.

Она сняла накидку, темные очки и положила их на песок, рядом с его рубашкой. Мысль о том, что и их одежда лежит рядом, еще больше возбудила его.

Лев улыбнулся, увидев, как Бьянка отпрянула, когда волна коснулась ее. Она была прекрасна. Все в ней было совершенно. Он хотел прижать ее к себе, пусть даже это счастье продлится всего несколько дней. Лев не строил иллюзий и прекрасно понимал, что у них с Бьянкой нет совместного будущего. Только не после того, что он сделал.

— Не стесняйтесь. Идите сюда. Вода отличная! — крикнул он, заглушая нежный шелест прибоя.

Бьянка опустилась в воду и выпрямилась, капли катились по ее телу, сверкая на солнце. Лев на мгновение закрыл глаза, едва сдерживая охватившее его желание.

С улыбкой, осветившей ее лицо, Бьянка погрузилась в воду и поплыла к платформе, покачивавшейся на волнах. Сильными гребками она за считаные мгновения доплыла до Льва и стала удаляться от него. Он поплыл следом, добравшись до платформы почти одновременно с ней. Ее лицо сияло от радостного возбуждения. Он посмотрел ей в глаза, и желание поцеловать ее стало непреодолимым.

Лев подплыл к Бьянке и увидел, как расширились ее глаза, но она не шевельнулась, не сказала ни слова. Не успев подумать, что он делает и зачем, Лев склонился к ней и прижался к ее губам, чувствуя соленый привкус. Она откликнулась на его поцелуй, и он мысленно подосадовал на то, что в его планы не входило соблазнение этой женщины. Он ведь даже пообещал ей, что между ними ничего не произойдет, если она сама этого не захочет.

Бьянка вдруг оттолкнула его и поплыла прочь. Лев растерянно смотрел ей вслед.

— Наперегонки! — крикнула она, обернувшись через плечо.

Он дал Бьянке отплыть на некоторое расстояние и пустился в погоню, быстро нагоняя. Добравшись до мелководья, она пробежала несколько шагов и опустилась на песок у самой воды. Волны нежно плескались вокруг нее.

Лев сел рядом, наслаждаясь нагревшейся на солнце водой.

— А вы хорошо плаваете.

— Я уже давно не плавала и никогда не купалась в океане. Как это прекрасно!

Заложив руки за голову, Бьянка откинулась назад, на влажный песок. Ее лицо было обращено к солнцу. Лев подавил стон, рвущийся из глубины души. Все его тело пульсировало от едва сдерживаемого желания, которое могла удовлетворить только эта женщина.

— Бьянка, — хрипло проговорил он.

Она взглянула на Льва, и он понял, что сейчас, в это самое мгновение видит перед собой настоящую Бьянку, женщину, скрывавшуюся за маской снежной королевы.

Ничего не ответив, она медленно придвинулась к нему, и Лев понял: она хочет, чтобы он поцеловал ее, и хочет этого так же сильно, как и он. Но если он сейчас поцелует ее, вряд ли сможет остановиться.

— Поцелуй меня, — сказала она, и ее голос дрогнул.

Он едва расслышал ее слова за шелестом прибоя, но не мог не откликнуться на зов ее тела.

Очень нежно Лев коснулся губами ее губ. Одного прикосновения было достаточно, чтобы желание вспыхнуло в нем с новой силой.

Бьянка не могла поверить в то, что сама так безрассудно и смело попросила Льва поцеловать ее, и в то, что теперь она лежит на пляже, почти обнаженная, в объятиях мужчины, которого она должна была бы ненавидеть. Она злилась на себя за то, что желала его, и на него за то, что он разбудил в ней страсть, дремавшую все эти годы.

Нежное прикосновение волн к ее коже было восхитительным, но его умелые ласки просто сводили Бьянку с ума. Одной рукой Лев обнимал ее за плечи, другая скользила по ее бедрам. Когда он прижимался к ней, Бьянка чувствовала его возбуждение.

Она никогда не делала ничего подобного. Ни один мужчина не касался ее так, как Лев. Когда он, склонившись, прижался губами к ее шее, она задрожала.

Бьянка обняла Льва, но, когда он, склонившись, стал покрывать поцелуями ее шею, она раскинула руки, наслаждаясь исходящей от него силой. От его поцелуев у нее горели губы. Задыхаясь, она прошептала его имя.

Его язык скользнул меж губ Бьянки, усиливая ее сладостные мучения. Когда его рука легла на ее грудь, у нее перехватило дыхание. Неужели это и есть любовь?

Эта мысль отрезвила Бьянку. Что она делает? Ведь Лев не любит ее. Может быть, он желает ее, но не любит, как же она может отдаться такому мужчине?

— Нет, остановись. — Она отстранилась, упершись в его грудь. — Я не могу этого сделать.

Бьянка поднялась, стряхивая песок, прилипший к ее влажной коже. Все ее тело дрожало от неудовлетворенного желания и ненависти к самой себе. Она хотела заняться любовью прямо здесь, на пляже, при свете дня, с мужчиной, который был ничем не лучше Доминика. Один был игроком, другой — шантажистом, и оба использовали Бьянку для достижения своих целей.

Она смотрела, как Лев встает и медленно уходит прочь, подняв разбросанную на песке одежду. Бьянка торопливо пригладила мокрые волосы.

Через несколько томительных минут Лев обернулся к ней, его лицо было, как всегда, бесстрастно. Бьянка ощутила укол сожаления.

— Прошу прощения.

— Я просто, — проговорила она и умолкла.

Как сказать мужчине, которого только что так самозабвенно целовала, что ты — девственница и у тебя нет опыта? Ты не знаешь, как доставить ему удовольствие, как насладиться драгоценными мгновениями близости?

— Просто что? — резко спросил он, и Бьянка видела, что он злится. Наверное, думает, что она играла с ним, сознательно завела его.

— Мне просто нужно немного времени, — запинаясь, пробормотала она. Страсть, которую в ней зажег Лев, путала ее мысли. — Я… я не ожидала ничего подобного.

— Под подобным ты, видимо, имеешь в виду свое желание целовать меня, почувствовать, как я ласкаю твое тело? Или то, что ты хотела меня так же сильно, как я хотел тебя, позабыв обо всем?

Щеки Бьянки вспыхнули румянцем, но она решительно посмотрела на Льва.

— Да, я имела в виду именно это.

Подойдя к нему, она взяла свою накидку и набросила ее на плечи, пряча глаза за темными очками, словно пыталась укрыться от его ненасытного взгляда. Они молча шли рядом по остывающему песку. Красота окружающего пейзажа успокаивала Бьянку. Она спрашивала себя, что же произошло между ними несколько мгновений назад. Больше всего ее пугало то, что сама она желала его ласк.

После ужина Бьянка вышла на террасу. Лев видел, как она напряжена. Весь вечер она была скована и явно чувствовала себя неуютно рядом с ним. Видимо, виной всему поцелуй, которым они обменялись на пляже. Этот поцелуй был таким страстным, что Лев едва заставил себя остановиться, когда Бьянка оттолкнула его.

Лев тоже вышел на террасу, окунувшись в теплый вечерний воздух, остановился рядом с Бьянкой. Ветер взметнул ее волосы, и ему захотелось поцеловать изящную шею, закончить то, что началось несколько часов назад на пляже.

Он нежно обнял Бьянку за плечи, придвинулся ближе к ней. Желание прикоснуться губами к ее шелковистой коже стало нестерпимым. Она не сделала попытки отстраниться. Лев почувствовал, как участилось ее дыхание. Склонив голову, он вдохнул едва уловимый аромат ее духов, цветочный и опьяняюще сексуальный.

Бьянка по‑прежнему не пыталась уклониться от его объятий. Напротив, она прильнула к нему, склонив голову ему на плечо. Когда его губы коснулись ее кожи, с губ Бьянки слетел прерывистый вздох. Она тоже была неравнодушна к нему, желала его так же сильно, как он желал ее.

— Ты ведь тоже этого хочешь, — едва слышно сказал Лев, охваченный страстью, которая с каждым мгновением разгоралась все сильнее.

Бьянка нерешительно покачала головой. Она все еще вела отчаянную борьбу со своим желанием, вспыхнувшим в ней в тот самый миг, когда она впервые увидела Льва Драгунова.

— Нет, — ответила она, но Лев знал, что слова, слетевшие с этих прелестных губ, — ложь.

Его пальцы скользнули по шее Бьянки, и она, вздрогнув, теснее прижалась к нему. Лев понял, что сжигающая ее страсть готова вырваться наружу.

— Зачем противиться неизбежному?

— Затем, что я должна.

— Но почему? Мы оба сгораем от желания. Именно это желание привело тебя сюда, ведь ты могла оставить меня, уйти в свою комнату. Я бы не последовал за тобой. Я держу данное слово. Между нами ничего не произойдет, если ты сама этого не захочешь.

Лев сжал ее плечи. Сейчас эта женщина была для него самой желанной на свете.

— Тогда ты не станешь принуждать меня, если я скажу, что не могу этого сделать, не могу уступить чувствам, какими бы они ни были, — пробормотала она.

— Значит, ты признаешь, что эти чувства существуют? Ты ведь знаешь это, Бьянка?

Его губы коснулись ее шеи, обнаженных плеч, держать себя в руках ему становилось все труднее. Закрыв глаза, Бьянка прижалась к его сильному телу. Ее охватил жар, а Лев все целовал ее шею. Она знала, что должна остановить его, должна уйти, но не могла заставить себя пошевелиться, вымолвить хоть слово.

— Да, знаю.

Она сама удивилась, услышав слетевший с ее губ шепот, полный скрытой страсти. Что за власть имеет над ней этот мужчина?

— Я больше не могу бороться с собой.

Слова, что он шепнул ей на ухо, заставили Бьянку задрожать от возбуждения. Она закусила губу, пытаясь держать себя в руках.

Его руки ласкали ее тело. Бьянка обернулась через плечо, и его губы прижались к ее губам. Она закрыла глаза, не в силах больше сопротивляться охватившему ее наслаждению. С ее губ слетел едва слышный вздох удовольствия, а Лев нежно и настойчиво целовал ее. Его теплая ладонь легла на щеку Бьянки, поцелуй стал глубоким, чувственным. Увлекаемая силой, которой она не могла сопротивляться, Бьянка повернулась и, обвив шею Льва руками, прижалась к его крепкой груди.

Наконец он отстранился, и Бьянка, глубоко вздохнув, вгляделась в его потемневшие серые глаза. Она искала в них успокоения, но видела только неприкрытое жгучее желание.

Она хотела оттолкнуть его, сказать, что не может уступить своему желанию, но в это мгновение Лев снова прижался к ее губам в решительном и требовательном поцелуе, и Бьянка утратила всякую способность рассуждать здраво.

Обняв Льва за шею, Бьянка прильнула к нему, почувствовав его возбуждение. Нет, в том, что он делает, нет расчета. Он в самом деле хочет ее. Бьянка закрыла глаза, не сопротивляясь нахлынувшему блаженству, а его язык проник в ее рот, искушая Бьянку, требуя от нее большего. В ее душе вдруг снова проснулись сомнения. Она не может дать Льву то, что он хочет. Только не этому мужчине.

Упершись руками в его грудь, Бьянка оттолкнула Льва, прервав поцелуй, но он продолжал сжимать ее в объятиях. Она покачала головой.

— Мы не должны этого делать, Лев.

Он пристально смотрел ей в глаза. Бьянка чувствовала, как вздымается его мускулистая грудь под ее ладонями. Одного этого было достаточно, чтобы у нее снова закружилась голова.

— Почему нет?

Его резкие слова вернули Бьянку к реальности, она снова оттолкнула Льва и с облегчением вздохнула, когда он разомкнул руки. Она поспешно отошла подальше от искушения.

— Потому что это… ненастоящее.

— Наша помолвка — может быть, но охватившее нас желание реально. Или ты настолько холодна, что сумеешь легко справиться со своими чувствами?

Он прошел мимо нее и скрылся в гостиной, налил себе выпить.

Значит, Лев считает ее холодной? Что ж, так даже лучше.

— Да, сумею. Мы заключили деловое соглашение, а у меня нет привычки вступать в близкие отношения со своими клиентами.

Сделав большой глоток, Лев поднял глаза и посмотрел на Бьянку. Его взгляд был ледяным.

— На пляже все было иначе, Бьянка.

Она вздохнула.

— Ты можешь думать обо мне все, что хочешь, но я не привыкла к таким отношениям.

— Каким «таким»?

— Я никогда не делала этого прежде.

Если она признается ему в своей неопытности, перестанет ли он требовать от нее больше, чем она может дать?

— Ты никогда не проводила страстные выходные с любовником?

В его голосе отчетливо слышалось недоверие.

— Нет.

Бьянка просто не могла сказать Льву, что у нее никогда не было любовника. Наверное, сейчас самое время пожелать ему спокойной ночи и удалиться в свою комнату. Она не сомневалась, что Лев, напротив, привык проводить выходные подобным образом. Но она к такому была не готова.

— Доброй ночи, Лев.

Глава 9

На следующее утро Бьянка проснулась под негромкий рокот волн. Девушку бросило в жар, когда она вспомнила, как попросила Льва поцеловать ее, как лежала в его объятиях на теплом песке. Но труднее всего было признаться самой себе в том, что она страстно желала этого мужчину. Она едва не отдалась Льву прошлой ночью.

Утро они провели за вежливым разговором, потом Лев отправился купаться, но на этот раз Бьянка не пошла с ним. Она смотрела ему вслед, и ее не покидало чувство, что она совершает большую ошибку, отказываясь от чего‑то важного, особенного.

Бьянка понимала: если Лев снова поцелует ее, она не сможет остановиться. Каждый нерв ее тела был напряжен, как струна, невинная привязанность к мужчине превратилась в сводящее с ума вожделение.

Что она знает о Льве? Может ли она любить его? Нашла ли она ту самую любовь, о которой прочла когда‑то в старом, пожелтевшем от времени письме? Слова, которые она читала и перечитывала много раз, сейчас казались Бьянке странно созвучными тому, что она переживала.

Она не была невестой Льва. У нее не было права что‑то испытывать к нему, не говоря уже о чувстве, которое подозрительно походило на любовь. Эта мысль была для Бьянки словно острый нож, вонзенный в сердце. Но сейчас у нее не было времени предаваться отчаянию. Фотокамеры были настроены, макияж почти закончен, через несколько мгновений она должна будет предстать перед всеми как невеста Льва.

— Ты готова?

Лев присоединился к Бьянке. Он окинул ее спокойным и бесстрастным взглядом. Что же, по крайней мере, когда все это закончится и они навестят деда, их дороги наконец разойдутся. Бьянка не сомневалась, что интервью, которое Лев дал в приюте, и эта фотосессия сделают свое дело — Лев получит то, что хотел.

— Готова, — солгала Бьянка и последовала за Львом на пляж, где должна была состояться первая фотосъемка.

Она не привыкла к столь откровенному позированию. Бьянка всегда старалась избегать журналистов, наверное, поэтому они ухватились за предоставленный им шанс.

Камеры защелкали, и Бьянка прильнула ко Льву. Каждое движение усиливало ее влечение к нему. Все ее мысли были только о вчерашнем поцелуе, который оставил ее неудовлетворенной. Она хотела большего, хотела познать радость женщины, любимой мужчиной. Что случилось бы, если бы она не остановила Льва прошлой ночью?

— Вы уже назначили дату свадьбы? — спросил журналист, пока фотограф делал последние снимки. — И где пройдет церемония? Здесь?

Бьянка растерянно моргнула. Она не отрепетировала ответы на вопросы журналистов. То, что случилось вчера между ней и Львом, совершенно выбило ее из колеи.

— Пока еще ничего не решено. — Лев пришел на помощь. Взяв руку Бьянки, он поднес ее к губам. Камера щелкнула еще раз. Бьянка взглянула на Льва. — Мы просто наслаждаемся друг другом, не так ли, Бьянка?

— Вот так. Отлично. Еще раз.

Бьянка смотрела на Льва и едва слышала восторженный голос фотографа. Лед в серых глазах Льва растаял, сменившись желанием. Он видел отражение своего желания в глазах Бьянки. У нее вдруг задрожали колени.

Он склонился и поцеловал ее, медленно, чувственно. Бьянка закрыла глаза, отдавшись в его власть. Потом все закончилось. Лев отстранился, и Бьянке стало холодно, несмотря на теплый ветер и жаркие лучи полуденного солнца.

— Благодарю вас, — сказал Лев, повернувшись, чтобы пожать руку журналисту и фотографу.

Бьянке хотелось, чтобы они скорее ушли, чтобы на вилле вновь воцарилась мирная тишина.

Солнце садилось, волны тихо шелестели, набегая на песок, но Лев не чувствовал умиротворения. Он стоял и задумчиво смотрел на океан. Фотосессия прошла хорошо. Бьянка вела себя безупречно. Фотографы сделали массу снимков, на которых видно, как Лев и Бьянка любят друг друга. Она была столь убедительна, что Лев почти поверил ей. Но это была игра.

Он всеми силами пытался противиться влечению, которое испытывал к Бьянке. Ей удалось открыть в нем человека, которым он мог бы стать, если бы его жизнь сложилась по‑другому. Он мог бы любить и быть счастливым, как его родители до случившейся с ними катастрофы. Но простое человеческое счастье не для него. И всему виной одна мошенническая сделка.

— Здесь так спокойно. Почти забываешь о существовании остального мира, — прошептала Бьянка, выходя на балкон.

Лев обернулся. Теплый вечерний ветерок взметнул ее темные волосы. За то время, что они провели вместе, связанные фальшивой помолвкой, Лев все больше и больше влюблялся в Бьянку и наконец понял, что не может без нее.

Что она скажет, если он признается, что мечтает подхватить ее на руки, опустить на широкую постель, в которой он провел одинокую ночь, и заняться с ней любовью? Не уйдет ли она, оставив его наедине с мечтами?

— Спасибо.

— За что?

Лев растерянно посмотрел на Бьянку, вырванный из своих фантазий.

— За то, что привез меня сюда. — Ее голос едва заметно дрогнул. Лев сжал кулаки, борясь с желанием заключить Бьянку в объятия и поцелуями исцелить ее печаль. — Я знаю, ты сделал это только ради эксклюзивной фотосъемки, но все равно спасибо.

— Это правда, что ты никогда не проводила время наедине с мужчиной вот так, вдали от всех?

Ему все еще не верилось, что такая сексуальная и соблазнительная женщина, как Бьянка, никогда никуда не уезжала с мужчиной.

Она покраснела и опустила глаза.

— Да.

Не в силах больше бороться с собой, Лев подошел к Бьянке и поднял ее подбородок. В ее глазах он увидел страх и ранимость. Не зашел ли он слишком далеко в своем желании отомстить?

— Прости, что все так получилось. Я не хотел, чтобы ты страдала.

Он хотел лишить Бьянку вожделенной безделушки, чтобы заставить ее делать то, что ему нужно. Все так запуталось. Но он должен признать, что Бьянка честно выполняла свои обязательства.

Она взглянула на Льва, ветер бросил волосы ей в лицо, оно было таким юным и таким невинным, что у него сжалось сердце. Он нежно отвел волосы от ее лица. Если бы все сложилось иначе, если бы жизнь не сделала его бессердечным и расчетливым, он мог бы любить ее и быть счастливым.

— Мне нужен браслет, — мягко сказала она, глядя ему в глаза, и в ее голосе не было и следа гнева.

— Я знаю, — прошептал он, чувствуя на своих плечах тяжкий груз вины.

— Ты думал, что я легкомысленная, избалованная девчонка, которая без ума от драгоценностей? — едва слышно произнесла она. — Но это совсем не так.

— Нет, я так не думаю. Я понял, что во многом ошибался, Бьянка.

— Например?

— Я считал тебя холодной, расчетливой женщиной, которая точно знает, чего хочет, и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего, но я ошибался. Женщина, которую я вижу сейчас перед собой, совсем не такая. Она мягкая и любящая, верная и невинная. Ты заставляешь меня желать того, что для меня недоступно, того, чего я не заслуживаю.

— Чего же?

— Привязанности.

Он хотел сказать «любви», но не решился произнести это слово. Бьянка что‑то сделала с ним, она коснулась той части его сердца, что окаменела в день похорон отца.

— Каждый заслуживает привязанности.

— Я совершал плохие поступки, Бьянка. Я не тот мужчина, которого твой дед хотел бы видеть рядом с тобой, не говоря уже о помолвке.

— Ты шантажировал меня, обманул деда и все нью‑йоркское общество, объявив о нашей помолвке, заставил меня участвовать в этом обмане. Что может быть хуже?

Если он расскажет ей о своем прошлом, о том, что сделало его таким, какой он сейчас, положит ли это конец безумию? Перестанет ли он желать ее? Конечно, так и будет. Такая женщина, как Бьянка Ди Сионе, не захочет иметь ничего общего с преступником, даже если все записи о его детских преступлениях были уничтожены, словно и не существовало лет, проведенных в тюрьме. Но все это было, и ему никогда не забыть о прошлом.

— Я такой, какой есть, — холодный и расчетливый, потому что мне пришлось учиться выживать, бороться за кусок хлеба.

На мгновение память перенесла его на улицы Санкт‑Петербурга.

Бьянка приблизилась и коснулась его лица. Почувствовав прикосновение ее теплой ладони к своей щеке, Лев закрыл глаза. Ему хотелось обнять Бьянку. Она подвергала его непростому испытанию. Он сжал ее руку, посмотрел ей в глаза.

— Я был в тюрьме, Бьянка… пять лет.

Она судорожно вздохнула, и ужас в ее глазах сказал Льву все, что ему нужно было знать.

— За что? — прошептала она.

— За то, что пытался выжить.

— Я не понимаю.

Да, она не понимает и никогда не поймет. Да и как ей понять, если ее жизнь была безмятежной? Она жила как принцесса, всеми любимая и обласканная.

— После того как умерли родители, у меня не было выбора. Я очутился на улице. Я крал, чтобы прокормиться, и боролся за безопасное место для ночевки. Однажды меня поймали, когда я пытался украсть хлеб и картошку для себя и других ребят помладше.

Его слова были полны горечи. Он вспомнил тот день, когда его привезли в тюрьму, в этот ад, который сотворил из него дьявола.

— Это и есть тот дом, про который ты говорил? Сколько тебе было, когда ты… когда тебя отправили в тюрьму?

— Тринадцать.

Почему же она не убегает? Почему на ее лице не видно отвращения? Ведь он только что признался в том, что он — вор. Он отпустил ее и отвернулся, снедаемый тревожным ожиданием. Он боялся, что она сейчас уйдет от него. Зачем он рассказал ей? Он никогда и никому не раскрывал свое сердце.

Бьянка смотрела на Льва. Она должна быть счастлива. Он отпускает ее. Но что‑то удерживало ее на месте. Лев использовал ее, но теперь она знала все, начиная с его несчастливого детства и заканчивая шантажом. Бьянка смотрела на Льва, молча глядящего на океан, и чувствовала, как тает ее сердце от любви к нему. Она любила мальчика, которым он был когда‑то, и мужчину, которым он стал.

В последние несколько дней она ни о чем так не мечтала, как о том, чтобы Лев поцеловал ее, подарив ей ощущения, которых она никогда не испытывала. И она знала, что, если Лев снова сделает это, поцелуем он не ограничится. Сейчас, как никогда, Бьянка была уверена, что Лев был тем самым мужчиной, которого она ждала всю свою жизнь. Может быть, их отношения и не назовешь безоблачными, но здесь, на острове, они могут любить друг друга, забыв обо всем.

— Это не имеет значения, Лев. — Она подошла к нему и увидела, как напряглись его плечи.

— Как ты можешь говорить такое?

Его голос был резким, почти грубым. Бьянка знала, что он борется со своими чувствами.

— Потому что ничто не имеет значения. Ничто. Твое прошлое или мое. Даже будущее. — Она приблизилась к нему и коснулась его плеча. — Все, что имеет значение, — настоящее, вот это самое мгновение.

Он обернулся, провел пальцами по ее волосам.

— Как я мог думать, что ты холодна и бесчувственна?

— Все что‑то скрывают, но от себя не убежишь. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Лев.

Бьянку охватил нервный трепет. Захочет ли он поцеловать ее, если узнает, как она неопытна?

— Ты уверена?

Его глаза потемнели, пальцы скользили по ее волосам.

Бьянка никогда не была так уверена.

— Я слишком долго пряталась от самой себя и хочу, чтобы сегодня все изменилось.

В его глазах горело желание, он жадно вглядывался в лицо Бьянки. Наконец Лев склонился к ней и нежно поцеловал ее. Бьянка обвила руками его шею, поцелуй стал глубоким и чувственным. Он запустил пальцы в ее волосы, прижал к себе.

— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, Бьянка.

Он прервал поцелуй и взглянул на нее. Его пальцы скользили по ее щеке. Она слышала его дыхание, глубокое и неровное, касалась его груди, сгорая от желания.

А знает ли он, что делает с ней? Знает ли он, что она готова забыть о своей клятве, данной ею десять лет назад, и позволить себе любить мужчину во всех смыслах этого слова? Пусть и всего одну ночь. Бьянка не строила иллюзий. Вряд ли их отношения продлятся дольше, но, может быть, любовь все изменит?

— Да, я не представляю, — прошептала она, и нежный румянец залил ее щеки. Она должна признаться ему. — Я никогда раньше этого не делала, Лев.

Он нахмурился.

— Никогда не соблазняла мужчину?

Охваченная смущением, Бьянка опустила глаза.

— Да, в соблазнении я не очень сильна.

Лев привлек ее к себе и всмотрелся в ее лицо. Его взгляд был серьезен.

— Это правда?

Ее сердце колотилось, как птица в клетке. Что, если Лев отвергнет ее после таких откровений? Она словно вернулась в прошлое, когда ей было восемнадцать. Неуверенность захлестнула ее, почти погасив пламя желания. Но сейчас она не хотела уходить, не хотела отказывать себе в любви.

Бьянка медленно кивнула, страшась, что голос может выдать охватившие ее чувства. Закусив губу, она посмотрела на Льва, чувствуя на себе его испытующий взгляд. Если он собирается оттолкнуть ее, пусть сделает это немедленно.

Он взял ее за руку и, не говоря ни слова, повел из сада, через гостиную, в свою спальню. С каждым шагом сердце Бьянки билось все чаще.

— Лев, — прошептала она, когда он закрывал дверь спальни.

Биение ее сердца заглушало шепот волн.

— Не говори ничего, Бьянка, — хрипло прошептал он, привлекая ее к себе, — просто отдайся чувствам.

Она закрыла глаза. Его губы прижались к ее губам, разжигая пламя страсти. Его руки скользнули по ее бедрам, он прижал ее к себе, и Бьянка почувствовала, как сильно он хочет ее. Она вздохнула, наслаждаясь силой его тела. Она не хотела, чтобы он останавливался. Она принадлежала ему… может быть, так было всегда.

Когда он выпустил ее и отступил назад, у нее закружилась голова, жар его поцелуя охватил все ее тело.

— Мне кажется, что я всю свою жизнь ждал этого мгновения. — В его хриплом голосе отчетливо слышался акцент. — И для тебя оно будет особенным, я обещаю.

Бьянка глубоко вздохнула, взволнованная его внимательным взглядом, в его глазах она видела желание. Да, она хотела, чтобы эта ночь стала особенной для них обоих. Ночь, которая позволит им убежать от реальности и которая никогда не повторится. Она желала его, потому что любила. Бьянка не знала, что случится, когда они покинут остров и вернутся в реальную жизнь, но сейчас ей не хотелось об этом думать.

Она прижалась к нему, положила ладони на его грудь, почувствовала, как напряглись его мышцы. Поднявшись на цыпочки, поцеловала его. Пальцы Бьянки скользнули под его рубашку, и она сама удивилась своей смелости.

Ее губы коснулись его кожи, она вдохнула пьянящий аромат мужчины, которого любила. Бьянке хотелось навсегда запечатлеть в своей памяти эти мгновения. Лев поднял ее подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Ты правда этого хочешь? — резко спросил он.

— Да, — Бьянка едва могла говорить, сердце колотилось в горле, — но если ты не…

Она не успела договорить, он прижался к ее губам в таком страстном поцелуе, что у нее перехватило дыхание. Закрыв глаза, она отдалась во власть желания, которое пульсировало в ней, и ответила на его поцелуй так, словно от этого зависела ее жизнь. Может быть, так оно и было.

Он увлек ее к постели, с каждым шагом его нетерпение усиливалось. Он не переставая целовал ее, они упали на постель, их тела переплелись.

Страсть, охватившая их, была искренней и необузданной. Его губы, горячие и требовательные, оставляли на ее коже обжигающий след, его руки скользили по ее телу, и она чувствовала его тепло через тонкую ткань платья.

Она обняла его, прижав ладони к спине, чувствуя его сильные мышцы, потом ее руки проникли под его расстегнутую рубашку, коснулись его обнаженной кожи.

Его пальцы ласкали ее затвердевшие соски. По телу Бьянки прокатилась волна наслаждения. Он поцеловал ее шею, потом его губы опустились ниже. Бьянка лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как горит ее кожа после каждого поцелуя. Лев начал расстегивать пуговицы на ее легком голубом платье, потом, пробормотав что‑то сквозь зубы, нетерпеливо рванул тонкую ткань, обнажив грудь. Пуговицы посыпались градом.

В ответ она стянула рубашку с его широких плеч.

Лев посмотрел ей в глаза, его грудь вздымалась от учащенного дыхания.

— Ты еще красивее, чем я представлял.

С коварной улыбкой он снял джинсы и предстал перед Бьянкой в одних черных шортах, не скрывавших его возбуждения.

Бьянка села и принялась расстегивать оставшиеся пуговицы. Лев опустился рядом с ней на постель.

— Нет, — сказал он, — оставь это мне, но сначала нужно позаботиться кое о чем.

— О чем? — Бьянка растерянно посмотрела на него. Что он имеет в виду?

— О предохранении.

Как она могла забыть об этом? Он, должно быть, считает ее идиоткой. Она вгляделась в его лицо, ожидая, что он удивится ее безрассудству, но Лев спокойно выдвинул ящик тумбочки, стоявшей у постели, достал свой бумажник и извлек из него блестящий пакетик. Интересно, он всегда так предусмотрителен?

Дальнейшие размышления Бьянки были прерваны Львом. Обернувшись, он провел руками по ее ногам, снял сандалии. Его серые глаза были прикованы к ее лицу. Она покраснела, увидев, как его взгляд скользнул по ее обнаженной груди. Ей хотелось убежать, но она заставила себя лежать не двигаясь, позволив ему изучать ее тело.

Его пальцы скользнули по ее коленям, поднялись выше, проникли под платье, и Бьянку ослепило вспыхнувшее в ней желание. Она думала, что его пальцы не остановятся, двинутся дальше, но Лев отстранился, оставив ее изнывать от неутоленной страсти. Но страдала она недолго. Он опустился на нее и прижался к ее губам в поцелуе таком требовательном, что у Бьянки закружилась голова.

Он раздвинул ее ноги, и она почувствовала, как напряжено его тело. Она хотела прижаться к нему, чтобы стать еще ближе, но платье мешало ей. Его грудь касалась ее обнаженной груди, но этого было недостаточно.

Его рука скользнула между их телами, он приподнялся и за несколько секунд расстегнул оставшиеся пуговицы, стянув с нее платье. Теперь на ней оставались только трусики.

Уступая инстинкту, новому и возбуждающему, Бьянка пальцами ноги провела по его ноге. Он застонал от удовольствия. Ободренная этим, она положила ладони на его ягодицы, прижимая его к себе, пока с его губ не сорвались какие‑то невнятные русские слова.

— Если ты будешь продолжать в таком духе, я забуду о твоей неопытности и потеряю контроль над собой.

Лев посмотрел на нее. Он опирался на руки, но его бедра были по‑прежнему прижаты к ее бедрам. Она улыбнулась, наслаждаясь своей властью над ним.

— В таком случае…

Ее голос был полон искушения. Она обвила его бедра ногой и прижала к себе так тесно, что, если бы не ее кружевные трусики, он овладел бы ею.

От этой мысли ее бросило в жар. Она хотела заняться любовью с этим мужчиной, хотела отдать ему самое ценное, что у нее было, потому что полюбила его. Бьянка не знала, когда это случилось, но в их постоянной борьбе потеряла свое сердце. Она уже принадлежала этому мужчине.

— Бьянка, сжалься надо мной, — хрипло пробормотал Лев.

— Ни за что, — выдохнула она.

Отстранившись, Лев посмотрел на нее. Ее темные волосы разметались по подушке, глаза были полузакрыты.

Он провел рукой по ее животу, пока не наткнулся на последний барьер, разделявший их. Соскользнув с кровати, он стянул с Бьянки трусики. Его руки коснулись ее длинных красивых ног, которыми он не уставал восхищаться с первого дня их встречи. Теперь эта серьезная, хладнокровная женщина была в его власти, и сила вспыхнувшей в ней страсти обжигала его.

Она открыла глаза и вопросительно посмотрела на него. Ее красота разбивала ему сердце. А есть ли у него сердце? Он‑то всегда думал, что в тот день, когда его жизнь изменилась, оно превратилось в камень.

Лев стянул с себя шорты и под пристальным взглядом Бьянки надел презерватив. Он хотел овладеть ею медленно, помня о неопытности Бьянки, но, когда опустился на нее, она с такой готовностью откликнулась на его ласки, что он утратил контроль над собой и вошел в нее решительно и глубоко.

Она вцепилась пальцами в его плечи, и с ее губ сорвался стон, полный изумления и удовольствия. Лев замер, дрожа от едва сдерживаемого возбуждения. Бьянка была не просто неопытна. Она была девственницей.

— Не останавливайся, Лев, прошу тебя.

Она шевельнула бедрами, побуждая его продолжать начатое. Он задвигался все быстрее, Бьянка обвила его бедра ногами, притягивая к себе. Его захлестнула волна наслаждения, и Лев понял, что этот миг все изменит. Изменит его и все, к чему он стремился с детства.

Бьянка выдохнула его имя, отдаваясь во власть охватившего ее наслаждения и увлекая Льва за собой. А он внезапно подумал о том, что взял ее девственность, украл обманным путем, потому что она ни за что не отдалась бы ему, если бы знала, что он хотел сделать с ее семьей.

Учащенно дыша, все еще дрожа всем телом, Лев встал с постели, полный ненависти и отвращения к самому себе. Он забрал девственность женщины во имя мести. Кто же он после этого?

— Лев? — испуганно сказала она.

Он не мог заставить себя обернуться и посмотреть на нее. Не хотел, чтобы она увидела в его глазах гнев и отвращение, она не заслуживала этого. Она не заслуживала ничего этого.

Бьянка услышала, как зашумела вода в душе. Она молча лежала в постели, не в силах пошевелиться. Ей хотелось убежать в свою комнату, скрыться от гнева, пылавшего в его глазах, от презрения, с которым он смотрел на нее.

Должна ли она была сказать ему, признаться в том, что она совсем неопытна, что она девственница?

Что она сделала не так? Страсть была такой яркой и сильной, что ее тело буквально пылало, теперь же она была холодна как лед. Бьянка вдруг поняла, что дрожит. Что бы ни случилось, она не собирается бежать и прятаться. Бьянка Ди Сионе не будет прятаться, она всегда смотрела трудностям в лицо.

Она подняла измятое платье и медленно надела его, досадуя на дрожащие руки. Когда Лев вышел из ванной с обернутым вокруг бедер полотенцем, Бьянка стояла перед зеркалом, расчесывая волосы, пытаясь привести себя в порядок.

Их глаза встретились в зеркале. Страсть, которую она только что испытала, снова вспыхнула в Бьянке. Наверное, если бы они были настоящими любовниками, сейчас они снова отправились бы в постель.

— Ты должна была сказать мне, Бьянка. — Он смотрел на нее в зеркале, его ледяные серые глаза были полны сожаления. — Ты должна была признаться, что не просто неопытна, что ты девственница.

Она почувствовала, как в ней нарастает негодование, она должна была защитить себя, как сделала это десять лет назад.

— А если бы я сказала тебе?

Лев подошел к Бьянке и встал перед ней, глядя ей в глаза. Она посмотрела на него, стараясь не обращать внимания на учащенное биение своего сердца.

— Ты была девственницей, а я — не твой жених. Черт, я даже не твой любовник.

Мягкие черты его лица, которое она целовала всего несколько минут назад, теперь застыли, словно высеченные из камня.

— Нет, ты мой шантажист. Ты не лучше Доминика. Он поспорил со своими дружками, что на школьном выпускном балу переспит со мной. Слава богу, я успела узнать об этом, и он не выиграл своего пари. Но ты пошел даже дальше него.

— Я бы не сделал этого, если бы знал. — Гнев в его голосе резанул ее по сердцу. — Я совершил ошибку.

Бьянка судорожно вздохнула.

— Не говори так.

Почему он отталкивает ее?

— Этого не должно было случиться, Бьянка.

— Что же теперь с нами будет, Лев?

Он прошелся по комнате и остановился у окна, глядя на садик, купающийся в лучах заходящего солнца.

— Мы уедем завтра, как и планировали.

Она хотела подойти к нему, спросить, что она сделала не так, но гордость удержала ее. Бьянка стояла в растерзанном платье, молча глядя на Льва.

— Надеюсь, ты помнишь, что нам еще предстоит визит к моему деду. Это часть сделки.

— Прекрасно. Сегодня во время фотосессии ты выполнила свою часть сделки. Я оценил это.

Глава 10

Увидев большой белый особняк, окруженный ухоженным парком, Лев почувствовал, как в нем закипает гнев. В таком доме могла бы жить его мать, если бы компания ICE не обошлась так жестоко с отцом.

Лев отогнал мрачные воспоминания и вернулся в настоящее. Бьянка стоически молчала все время перелета. Сейчас, остановив машину у внушительного крыльца, он бросил на нее взгляд. Она выглядела моложе и беззащитнее, чем прежде. И дело было не только в легком макияже и открытом летнем платье, ласкавшем ее тело. Лев вспомнил, как его руки касались этого тела. Эта женщина изменила его, заставила его думать иначе, чувствовать иначе, но он не мог позволить эмоциям затуманить его разум. Сейчас он, как никогда, близок к своей цели.

— Дедушка отдыхает большую часть дня, — сказала Бьянка, выходя из машины и направляясь к широкой веранде.

Кто‑то из прислуги вышел, чтобы припарковать машину.

— Надеюсь, он сможет встретиться с нами позже, хотя бы ненадолго?

— Конечно. Поэтому мы здесь. Дедушка хочет встретиться с нами сегодня вечером, перед ужином.

Лев почувствовал себя неуютно. Перспектива подвергнуться допросу деда Бьянки не казалась ему привлекательной. Разумеется, старик хочет, чтобы его внучка была счастлива, а что бы он сказал, если бы узнал, что Бьянку шантажировали? Из‑за браслета? И что бы он подумал, если бы узнал, что Лев лишил ее невинности в обмен на этот браслет?

Он смотрел, с какой искренней теплотой Бьянка обменивается приветствиями со слугами и с какой любовью они отвечают ей. Звук ее смеха застал его врасплох — горничная сказала что‑то забавное, и Бьянка рассмеялась. Она обернулась и улыбнулась ему, в ее глазах еще плясали веселые искорки.

— Сюда.

Лев поднялся вслед за ней по широкой лестнице. Здесь, в этом доме, он чувствовал себя так, будто прикоснулся к чему‑то глубоко личному.

Бьянка открыла дверь и вошла в комнату. Лев последовал за ней и остановился, пораженный. Помещение было таким огромным, что в нем с легкостью мог уместиться дом, в котором он провел детство. Бьянка закрыла дверь и покраснела, отведя глаза.

— Это главная комната для гостей, здесь мы можем переодеться к ужину или отдохнуть до возвращения в Нью‑Йорк.

Льву захотелось прямо сейчас покинуть этот дом и вернуться в Нью‑Йорк. С чего он решил, что визит в этот особняк был хорошей идеей? Он чувствовал, как стремительно тает его решимость. Но он не должен ничего чувствовать к Бьянке. В конце концов, она была лишь средством для достижения его цели.

Он понимал, почему Бьянка так настаивала на приезде сюда. Она хотела успокоить деда, убедить его в реальности своей помолвки. Эта новость была в заголовках всех газет и журналов, вполне естественно, что старик захотел узнать, с кем же помолвлена его внучка. Но здесь, в этом доме, где выросли все дети Ди Сионе, включая Дарио, Лев чувствовал себя чужим и фальшивым. Таким же фальшивым, как и его отношения с Бьянкой. Он не просто спал с ней, он лишил ее девственности, будь она проклята.

— Я не собираюсь оставаться здесь дольше, чем это необходимо, — резко сказал он, глядя на вид, открывавшийся из окна. — Наша помолвка — лишь инсценировка. Я согласился приехать сюда, чтобы ты могла успокоить своего деда. Это все.

Бьянка кипела от негодования.

— Я прошу прощения за беспокойство, — язвительно произнесла она, — но то, что ты жесток и бессердечен, не означает, что и я такая же. Я забочусь о своем деде, и даже если эта чертова помолвка — фальшивка, я не дам ему повода беспокоиться обо мне. Я согласилась на фотосессию, дала тебе все, что нужно, и даже больше, поэтому будь любезен оказать мне ответную услугу.

Лев обернулся. Бьянка неприязненно смотрела на него. Нежная и ранимая женщина, которая открыла ему свое сердце, исчезла. Бьянка снова надела привычную маску. Это был ее дом, ее территория. Здесь он был так же уязвим, как Бьянка там, на вилле.

— Я постараюсь убедить твоего деда, что достоин называться твоим женихом.

Почему это казалось ему таким важным, ведь он всего лишь хотел отомстить за своих родителей? Он словно попал в капкан, запутался в собственных чувствах.

— Спасибо. А теперь извини, мне нужно заглянуть к дедушке.

Бьянка поспешно вышла из комнаты, стараясь успокоиться, но в ней слишком сильно бушевали эмоции. Ее тело пылало от сдерживаемого желания. Бьянке хотелось снова испытать его ласки, и она злилась на себя за это. До этого она несколько часов провела в самолете рядом со Львом, потом в его машине. Она не могла не думать о ночи, проведенной в его постели. И знала, что эта ночь никогда не изгладится из ее памяти.

Воспоминание о том, как она сама предложила ему заняться с ней любовью, сводило ее с ума. Дрожащими руками она разгладила платье и, глубоко вздохнув, постучала в дверь комнаты деда. Его слабый голос заставил сжаться сердце Бьянки. Дед, конечно, захочет узнать, удалось ли ей достать браслет.

— Привет, — сказала она, входя в комнату, и ужаснулась, увидев, как стремительно угасает дед. Она подошла к его постели, стараясь не выдать охвативших ее чувств. Будь проклят Лев и его шантаж. Гнев и страсть, чувство вины — все смешалось в ее душе.

— Бьянка, — сказал дед с улыбкой. Взяв внучку за руку, он окинул взглядом бриллиантовое кольцо на ее пальце. — Значит, это правда. Моя Бьянка наконец полюбила.

— Дедушка, не надо, — ответила она, улыбнувшись в ответ.

Дед по старой привычке поддразнивал ее, но, к несчастью, он был прав. Приходится только удивляться, как она могла влюбиться в человека, который шантажировал ее.

— Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, Бьянка, и, что бы ты ни делала, помни: если тебе повезло встретить любовь на своем пути, не упускай ее.

— Не упущу. — Бьянка выдавила из себя улыбку и посмотрела на деда. — А теперь отдыхай, позже я познакомлю тебя со Львом.

Она ощущала на плечах тяжелый груз вины из‑за того, что обманула деда, родного человека, который любил ее больше всех. Помолвка будет расторгнута, и это разобьет ему сердце. А что скажут ее родные? А вдруг в этом случае путь в общество будет Льву заказан?

Бьянка открыла дверь и замерла на пороге. Лев разговаривал по телефону. Русские слова звучали так непривычно, она не понимала, о чем он говорит, но тон его голоса был ледяным. Кто бы ни находился по ту сторону, должно быть, он сильно рассердил Льва.

Лев заметил Бьянку и закончил разговор.

— Это мой помощник из Санкт‑Петербурга.

— Надеюсь, он не сообщил тебе плохие новости?

— Нет. — Несколько мгновений Лев молча смотрел на Бьянку, словно впервые видел ее. — Как твой дед?

Этот вопрос привел ее в замешательство, она заморгала, стараясь сдержать подступающие к глазам слезы. Как бы ей хотелось отыскать другой способ получить браслет. Она не только солгала деду и всей семье, она потеряла свое сердце, отдала его бессердечному шантажисту, который даже не знал, что такое любовь.

— Он очень слаб, но хочет встретиться с тобой.

— Твои братья и сестры тоже здесь? — спросил Лев, опускаясь на диван.

Он выглядел таким спокойным, словно был у себя дома.

— Нет, сегодня вечером здесь только мы с тобой.

— Ты выглядишь усталой, — сказал Лев. Он встал, подошел к Бьянке и, взяв за руку, подвел к дивану, на котором только что сидел. — Сядь и расслабься.

Искренняя забота в его голосе повергла Бьянку в замешательство. Она послушно опустилась на диван, Лев сел рядом. Он придвинулся к ней, и их колени соприкоснулись.

— Я знаю, у тебя нет братьев и сестер, но какие‑то родственники у тебя остались?

— Нет, после смерти родителей я остался совсем один, мне пришлось нелегко.

Лев посмотрел на Бьянку, и в его глазах она увидела скорбь, ту же скорбь, которая охватывала ее всякий раз при мысли о родителях. У него все было иначе. Бьянка едва помнила отца и мать, а у Льва сохранились воспоминания о его родителях.

Желание поговорить с ним, поделиться своими печалями нахлынуло на нее, как прилив.

— Я едва помню свою мать, а отца знаю только по фотографиям. Но рядом со мной были братья и сестры, а у тебя никого не было. Наверное, тебе было очень плохо.

Лев смотрел на ее красивое лицо. Сейчас, в минуту откровенности, Бьянка казалась такой беззащитной, что у него сжалось сердце. Эта женщина околдовала, приворожила его. Она приближала его к цели и в то же время отдаляла от нее. В это мгновение, глядя ей в глаза, он не был уверен, что по‑прежнему хочет отомстить ICE. Мечта о мести, которую он вынашивал долгие годы, не казалась ему сейчас такой уж желанной.

Нет. Месть — единственный способ исправить ошибки прошлого.

— Да, у меня никого не было, и мне пришлось нелегко, но невзгоды закалили меня, сделали сильнее.

— Странно, как одно событие может повлиять на всю дальнейшую жизнь, — задумчиво проговорила Бьянка.

Сначала Лев подумал, что она говорит о своем детстве и гибели родителей, но потом вспомнил ее рассказ о выпускном вечере. Видимо, то, что случилось тогда, изменило ее жизнь не в лучшую сторону. Она считала его таким же плохим человеком, как и парня, что обидел ее в тот вечер. Но Лев знал: он хуже, гораздо хуже.

— По крайней мере, у тебя был дом и твой дед, — сказал он, и в его голосе Бьянка услышала горечь. — И твои братья и сестры.

Бьянка улыбнулась, видимо вспомнив что‑то приятное, и Лев почувствовал, как далек от нее сейчас.

— Близнецы были такими непослушными… но сейчас Дарио остепенился.

Именно об этом он и хотел поговорить.

— Дарио? Владелец ICE?

— Да, — Бьянка с удивлением посмотрела на Льва, — но ты должен его знать, вы ведь работаете в одной сфере?

— Ну, кое‑что я знаю, конечно. — Он мягко рассмеялся, стараясь скрыть закипающий в нем гнев. — Мы не конкуренты. Наша продукция дополняет друг друга.

— Ты должен поговорить с Дарио.

— Я думал об этом, но сейчас не самое подходящее время. Разве твой брат не собирается в ближайшее время выпускать на рынок новый продукт? Впрочем, наверное, нам не следует обсуждать это. В конце концов, он — твой клиент, значит, эта информация конфиденциальна.

Бьянка улыбнулась. Счастливые воспоминания о детстве, проведенном в этом доме, ослабили ее настороженность.

— Ты все равно узнаешь рано или поздно. Как раз этим я занимаюсь последние две недели, презентация состоится через пару недель, у меня впереди много работы. А тут еще твое интервью. Надеюсь, все пройдет удачно, и ты получишь то, что хочешь. Тогда я смогу сосредоточиться на презентации продукта вместо того, чтобы играть роль твоей невесты.

— Он возглавил компанию и добился большого успеха. Это достойно уважения.

Да, деловые успехи Дарио несомненны, но политика его компании, стремящейся скрыть неприглядные сделки, совершенные в прошлом, достойна порицания. ICE ограбила и выбросила на улицу владельцев других, не столь крупных компаний и, кажется, не испытывала по этому поводу никаких сожалений. Родители Льва были не единственными жертвами. Наконец он доберется до Дарио и до тех, кто несет ответственность за это.

— Я должна организовать тебе встречу с братом.

— Я был бы тебе очень признателен.

Бьянка встала и посмотрела на Льва. Он снова поразился тому, какой беззащитной и уязвимой она выглядит сейчас.

Она направилась к двери. Он смотрел ей вслед, и его вдруг охватило жгучее желание окликнуть ее, остановить, заключить в объятия, сказать, что она не останется одна сегодня ночью, когда они вернутся в Нью‑Йорк, что он позаботится о ней… но Лев вовремя остановился. Что он может предложить Бьянке? Рядом с ним она никогда не будет в безопасности, ведь он и представляет для нее главную угрозу.

Перед Бьянкой встала проблема, которую ей нужно было решить незамедлительно. Она должна убедить деда в том, что ее помолвка со Львом — не притворство, что они действительно любят друг друга. Ни при каких обстоятельствах дед не должен был узнать правду.

— Это много значит для дедушки, — сказала Бьянка. В ее глазах промелькнула тревога. Рука об руку со Львом она вошла в большую гостиную, где семья обычно принимала гостей.

— Я не хочу утомлять его. Он плохо себя чувствует. Все, чего я хочу, — сделать его последние дни счастливыми, насколько это возможно.

Она почувствовала на себе взгляд Льва, но не осмелилась посмотреть на него. Если она это сделает и увидит сочувствие в его глазах, не сможет сдержать слезы.

— Я постараюсь не слишком беспокоить его, но встреча с женихом внучки — не рядовое событие.

Бьянка старалась сохранять спокойствие. Она не хотела, чтобы дед увидел хоть тень сомнения в ее глазах. Он мало говорил, но всегда все замечал.

Дед сидел в своем любимом кресле. Он внимательно смотрел на Льва и Бьянку. Похожи ли они на счастливую влюбленную пару? Бросив взгляд на лицо деда, Бьянка немного успокоилась. Кажется, им удалось сыграть свою роль.

Лев приветствовал старика крепким рукопожатием и опустился на диван. Бьянка села рядом. Сначала разговор шел о погоде и о старинном семейном особняке, потом дед решил перейти к делу.

— Вы должны сделать Бьянку счастливой, — сказал он твердо.

— Приложу все силы, — ответил Лев, сжимая ее руку.

— Она никогда раньше не приглашала мужчин в этот дом. Я даже не знал, что она встречается с кем‑то.

— Дедушка, — укоризненно произнесла Бьянка.

Льву совсем необязательно знать все подробности ее личной жизни, особенно теперь, когда он отверг ее.

— Я просто выполняю свои обязанности, Бьянка, — спокойно ответил дед, но в его глазах она увидела веселые искорки. Каким бы ни было испытание, Лев прошел его.

Она встала, зная, что дед быстро устает и их присутствие утомляет его.

— Мы оставим тебя, чтобы ты отдохнул.

Дед кивнул. Лев взял Бьянку за руку, и они направились к двери.

— Бьянка, — окликнул дед.

Она обернулась, и ее сердце заныло от любви к родному человеку, который вырастил ее и всю жизнь был ей защитой.

— Есть какие‑нибудь новости о браслете?

Бьянка похолодела. Это был самый страшный вопрос, который он мог задать. Почему дед не спросил ее об этом, когда она приходила к нему одна? Она почувствовала, как напрягся стоявший рядом Лев, его пальцы стиснули ее руку.

— Пока нет, но надеюсь, ждать осталось недолго.

Лев ощутил, как Бьянка застыла, как дрогнула ее рука в его руке, как будто она хотела убежать. Он сжал ее руку, удерживая на месте.

«Надеюсь, ждать осталось недолго». Трудно было точнее подобрать слова.

Он ощутил горечь во рту и с усилием проглотил застрявший в горле ком. Лев чувствовал себя подлецом, он использовал ее, а ведь она почти призналась ему в любви. Потом она рассказала о том, что случилось на выпускном вечере, и чувство вины, охватившее Льва, стало невыносимым. И все это было частью ее плана.

Бьянка отчаянно хотела заполучить браслет, чтобы отдать его деду. Для нее это было настолько важно, что она не колеблясь отдала в обмен на безделушку свою невинность. Что она будет делать теперь, когда их сделка подходит к концу?

Его охватило отвращение, смешанное с гневом. Он поверил в ее слова о привязанности, которую она якобы испытывает к нему, поверил в то, что они могли бы полюбить друг друга, если бы не его стремление отомстить ICE. Бьянка знала о нем больше, чем многие из его друзей. Но, очевидно, он мало знал о ней.

— Мы должны переодеться к ужину. — Ее голос звучал спокойно, но Лев уловил в нем виноватые нотки.

Он хотел сказать, что ужин — не такая уж блестящая идея и что он предпочел бы вернуться в свою нью‑йоркскую квартиру, но сдержался. Инстинкт подсказывал ему, что он пожалеет, если не воспользуется сложившейся ситуацией. Если уж Бьянка так беззастенчиво использует его, почему бы и ему не сделать то же самое? Он должен выяснить все о новом продукте, который Дарио собирается выпустить в продажу. Лев уже знал, что это телефон, который произведет революцию на рынке, но ему нужны были подробности. Может быть, он воспользуется ими, чтобы, устроив утечку информации, понизить цены на акции ICE.

Несмотря на то, что он думал сейчас о Бьянке и о том, как она отдалась ему ради браслета, нельзя разрывать отношения с ней, нужно забыть о своих чувствах и помнить только о клятве, которую он дал у могилы родителей более двадцати лет назад.

— Может быть, мы сможем разрешить наши противоречия за ужином? — сказал он, понизив голос и фактически предлагая Бьянке заключить мир.

Она остановилась и посмотрела на него, в ее глазах вспыхнула надежда.

— Да, наверное.

Лев кивнул.

— Мы должны переодеться к ужину?

— Да, думаю, так будет лучше. Дедушке это понравится… если, конечно, он присоединится к нам.

В голосе Бьянки слышалась тревога, и Лев с трудом удержался от того, чтобы не обнять Бьянку.

Переодевшись к ужину, он сидел на балконе, глядя на заходящее солнце. Его лучи заливали золотистым светом поместье Ди Сионе. Лев чувствовал, как в нем нарастает гнев. Отец Льва построил свою компанию с нуля, он трудился, создавая наследство для своего сына, но хитроумная сделка, предложенная ICE, похоронила его мечты. Одержимый желанием наказать виновных, Лев восстановил компанию отца, используя свои знания, интуицию, стремление выжить и добиться успеха. Отец гордился бы им.

— Ты готов? — спросила Бьянка, прерывая его воспоминания.

Она выглядела еще более ранимой и невинной, чем раньше. Как он мог попасть к ней на крючок, как он мог поверить ее словам? Подумать только, она ведь уверяла его, что для нее имеет значение только ночь, проведенная на острове…

— Ты выглядишь прекрасно.

Лев говорил правду, но надеялся ласковыми словами внушить Бьянке ложное чувство уверенности, убедить ее в том, что она в полной безопасности.

— Не думаю, что дедушка присоединится к нам за ужином. Надеюсь, ты не против моей компании?

— С удовольствием поужинаю в последний раз с моей невестой.

— В последний раз? — Бьянка нахмурилась и обеспокоенно взглянула на Льва. — Значит, ты считаешь, что получил все, что хотел?

— Да. Полагаю, что та фотосессия на острове станет заключительным аккордом.

Лев говорил спокойно, стараясь не выдать обуревавших его чувств.

— А браслет?

Лев улыбнулся. Ему хотелось крикнуть Бьянке, чтобы она хоть на минуту забыла об этом чертовом браслете, но он сдержался.

— Я передам тебе браслет, как только станет ясно, что мои условия выполнены.

— Слава богу, — сказала Бьянка, когда они вошли в огромную столовую. Большой стол, сервированный на двоих, выглядел странно.

Лев отодвинул ее стул и едва удержался от искушения обнять Бьянку за плечи, коснуться губами нежной шелковистой кожи ее шеи.

Бьянка закрыла глаза и затаила дыхание, остро ощущая его присутствие за своей спиной. Она почти чувствовала его руки на своих плечах, его губы, прижимающиеся к ее телу. При воспоминании о его жарких поцелуях ее сердце учащенно забилось.

О чем они говорили? Ах да, о телефоне, который Дарио скоро представит публике.

— Это уникальная вещь! Ничего подобного на рынке еще не было. Это просто революция.

Слушая Бьянку, Лев обошел вокруг стола и занял свое место напротив нее. Увидев его, Бьянка вдруг вспомнила, с кем она говорит.

Перед ней сидел мужчина, которого она полюбила, и в то же время он был конкурентом ее брата.

— Ты, наверное, очень гордишься братом. — Взгляд его непроницаемых серых глаз был прикован к Бьянке.

Она почувствовала, как в ней пробуждается желание. Как она может чувствовать такое влечение к этому мужчине?

— Да, очень горжусь. Дарио много работал и заслуживает успеха.

Лев поднял свой бокал.

— Что ж, за успех… для всех нас.

У Бьянки возникло странное ощущение, что в этом невинном тосте таится какой‑то скрытый смысл. Она уже хотела спросить, что он имеет в виду, когда в столовую, едва слышно ступая, вошла Альма с сообщением от сиделки деда.

— С дедушкой все в порядке? — встревоженно спросила Бьянка.

— Да, но он очень устал и не сможет присоединиться к вам.

— Разумеется. Все хорошо. Я зайду к нему попрощаться перед отъездом.

Бьянка опустила глаза, тревожные мысли о дедушке не давали ей покоя. С каждым днем он все больше слабел и все сильнее огорчался, когда она сообщала, что ей не удалось пока найти браслет. Наверное, он думал, что сегодня она приехала не только затем, чтобы представить ему своего жениха, но и для того, чтобы вернуть ему одно из утраченных сокровищ. К сожалению, Бьянке пока нечем было похвастать.

Она взглянула на Льва.

— Ты не против, если мы уедем пораньше?

Она хотела увидеть деда, пока он еще не лег спать, хотела заверить его, что в следующий раз, когда она приедет домой, браслет будет с ней. И она сдержит обещание, чего бы ей это ни стоило.

Глава 11

Никогда еще Бьянка с таким нетерпением не ждала выходных. Наступила суббота, а у нее все еще было полно работы. Всю неделю она заставляла себя сосредоточиться на рекламной кампании для Дарио, до выпуска нового продукта на рынок оставалась неделя, но Бьянка не могла не думать о мужчине, которого полюбила.

Она пыталась выбросить из головы слова, которые дед сказал ей, когда она зашла к нему попрощаться. Он, видимо, что‑то почувствовал, увидев жениха внучки, потому что посоветовал Бьянке не бежать от любви.

Печально вздохнув, она вернулась из прошлого в настоящее, стараясь как можно меньше думать о Льве Драгунове. Всего неделя отделяла ее от презентации нового продукта, впереди еще много работы, но собраться с мыслями было трудно. Бьянка переживала за деда, который день ото дня становился все слабее, и мучилась оттого, что до сих пор не выполнила его желание и не вернула ему браслет. А еще эти воспоминания о ночи, проведенной со Львом, о его объятиях буквально преследовали ее. Он занимал ее мысли днем и вторгался в сны ночью.

Та ночь представляла собой резкий контраст с тем, что случилось после возвращения с фотосессии. Лев отвез Бьянку домой после того, как сдержал слово, встретившись с ее дедом. Она с мучительной болью вспоминала возвращение из семейного поместья на Лонг‑Айленде. Всякий раз, бросая взгляд на Льва, Бьянка видела его суровое лицо. В каждом его движении, в каждом слове сквозил гнев. Он холодно и сдержанно попрощался с ней, словно они были едва знакомы. Шли дни, а Лев хранил молчание, и Бьянка постоянно спрашивала себя, что же пошло не так и получит ли она, в конце концов, браслет.

Лев не позвонил ей, даже когда эксклюзивный материал об их помолвке произвел в прессе настоящий фурор. Фотография Льва, целующего Бьянку, которая влюбленно смотрела на него, преследовала ее, куда бы она ни пошла. На этом снимке они выглядели такими влюбленными, такими блаженно счастливыми, а это было так далеко от реальности, что Бьянку мутило всякий раз, когда ее взгляд падал на снимок.

Она расхаживала по своей квартире, проигрывая в памяти каждое слово, каждое прикосновение, и с каждой минутой чувствовала себя все более униженной. Какой же она была дурой! Не в силах больше оставаться в четырех стенах, Бьянка схватила сумочку и выбежала из квартиры. Прогулка на солнце пойдет ей на пользу. Среди людей, наслаждавшихся солнечным субботним днем в Центральном парке, ей станет легче, она успокоится. Потом вернется домой, отправит Льву письмо по электронной почте и спросит о браслете. Вряд ли у нее хватит смелости позвонить ему, и уж точно она не станет встречаться с ним.

Двери лифта разъехались в стороны, и сердце Бьянки замерло, дыхание перехватило, она могла только стоять и молча смотреть на человека, которому против воли отдала свою любовь. Должна ли она поздороваться с ним? Что она может сказать мужчине, который разбудил в ней женщину, а потом бросил ее?

— Нам нужно поговорить.

Его голос был резок, а лицо сурово. Бьянка поежилась под его холодным взглядом.

— Что‑то не так? — собравшись с духом, спросила она, добавив в голос немного яда.

Выйдя из лифта, она прошла мимо Льва в холл, краем глаза поймав любопытный взгляд портье — первого свидетеля ссоры самой известной в Нью‑Йорке пары. Эта ссора станет началом конца и приведет их к разрыву.

Прежде чем Лев успел что‑то сказать, Бьянка толкнула дверь, вышла на улицу и махнула рукой, подзывая такси. Если Лев хочет поговорить, ему придется поехать с ней. Словно прочтя мысли Бьянки, он молча сел рядом с ней в машину. Она бросила на него быстрый взгляд, не зная, радоваться или огорчаться тому, что он последовал за ней.

— Центральный парк. Семьдесят вторая улица.

Она намеревалась сделать то, что планировала, — прогуляться к фонтану Бетесда. Там, в тени деревьев, можно расслабиться и перестать наконец думать о минувших выходных, изменивших ее жизнь. По крайней мере, таков был ее первоначальный план.

Такси медленно двигалось к цели, то и дело застревая в пробках. В машине царило молчание, но Бьянка не собиралась нарушать его. Она не станет унижаться и выспрашивать Льва, почему он ни разу не позвонил ей. В конце концов, она всего лишь его фальшивая невеста. Разве у нее есть какие‑либо права? «Если бы ты была его фальшивой невестой, ты никогда бы не легла с ним в постель». Ехидный, насмешливый голосок в голове Бьянки звучал все громче, в ней закипало раздражение. Какой же дурой она была! Страсть лишила ее рассудка, на этом идиллически прекрасном острове она забыла обо всем. Не в этом ли заключался его план?

Такси мягко затормозило у входа в парк, и Лев протянул водителю деньги прежде, чем Бьянка успела вымолвить хоть слово. Она вышла из машины на залитую солнцем улицу. Вся ее напускная храбрость, которая помогла ей достойно пережить неожиданную встречу с Драгуновым, испарилась.

— Прогуляемся?

Он указал на широкую дорожку, ведущую в парк. На его лице застыло выражение самоуверенности. Это уже было чересчур.

— За этим я сюда и приехала, — резко ответила она и зашагала по дорожке, не обращая внимания на Драгунова. Несколько мгновений спустя она почувствовала, что он следует за ней, отставая на один шаг. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в этом, она ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела.

— Наша сделка оказалась чрезвычайно успешной, — медленно проговорил он.

Бьянка остановилась. Сумбур, царивший в ее душе, мешал ей сосредоточиться. Она все время думала об их совместной фотографии, на которой она выглядела такой счастливой и такой влюбленной. Заметил ли он это?

— Значит, моя работа выполнена?

Она посмотрела ему в лицо, словно ища подтверждений тому, что и он испытывает к ней какие‑то чувства. Но серые глаза Льва были холодны, как скованная льдом вода. Зачем он пришел к ней? Чтобы сказать, что ее работа окончена и о фальшивой помолвке можно забыть?

Бьянка не хотела слышать об этом. Она не знала, сможет ли собраться с силами настолько, чтобы навсегда распрощаться с мужчиной, которого успела полюбить, но гордость не позволяла ей признаться ему в своих чувствах. Она снова вспомнила любовное письмо, написанное изящным, летящим почерком. Да, именно этого она всегда и хотела — любить и быть любимой, но, глядя в его хмурое лицо, понимала, что ее мечтам не суждено сбыться. Лев словно заледенел. Его холодность и самоуверенная поза сказали Бьянке все, что она хотела знать. Не обращая внимания на теплые солнечные лучи, шум голосов вокруг, она смотрела ему в лицо, сознавая, что между ними все кончено. Он использовал ее как средство, которое должно было помочь ему проложить дорогу в общество. Он добился своего, и Бьянка ему уже не нужна.

— Да, выполнена.

Его губы сжались в тонкую полоску. Что бы ни случилось между ними на острове, этого уже не вернуть. Если бы Бьянка была честна с собой, она бы осознала это после той ночи.

Они стояли на дорожке. Мимо них весело пробегали дети, медленно шли влюбленные пары, не обращая внимания на напряжение, сгустившееся между Львом и Бьянкой.

На ее лице почти не было макияжа, волосы, всегда уложенные в изящную прическу, растрепались. Она выглядела такой юной и такой ранимой, что Лев ощутил угрызения совести. Это его вина, он разбил сердце этой пылкой и страстной женщины.

Сделав над собой усилие, он отогнал прочь тягостные мысли. В конце концов, разве Бьянка не продала свое тело, свою девственность в обмен на браслет? Он никогда не просил ее об этом, никогда не поступил бы с ней так, если бы знал правду. Она хотела добиться своего, точно так же, как и он. Но какова была ее цель? Почему этот браслет был так важен для нее?

Всю свою сознательную жизнь Лев хотел отомстить за родителей, за утраченное детство. Бьянка была для него всего лишь инструментом, ключом к человеку, который предложил отцу сомнительную сделку. Вместо этого он причинил ей боль самым извращенным из способов, заставил ее делать то, что при других обстоятельствах она никогда бы не сделала.

— Бьянка, — начал он, но она прервала его:

— Не надо, Лев.

— Не надо что?

В ее глазах он увидел боль и недоверие, и его пронзило острое чувство вины. Его терзало сознание того, что именно он стал источником этой боли, а ведь именно Бьянка сумела заглянуть ему в душу, пробудить в нем чувства, которые он считал давно утраченными.

Лев не понимал, что с ним происходит. Бьянка — единственная женщина, которая была ему небезразлична. Он никогда не думал, что сможет полюбить кого‑то. У них с Бьянкой нет будущего.

— Только не говори, что ты сожалеешь. Ведь ты с самого начала хотел использовать меня. Это было частью твоего плана.

Боль, прозвучавшая в ее голосе, ранила его сердце.

Он хотел сказать, что никогда не думал о том, чтобы заняться с ней любовью. Это не входило в его планы. Он не собирался целовать ее, разве только на публике, чтобы все поверили в их фальшивую помолвку. Но по глазам Бьянки Лев видел, что она винит его в том, что случилось. Она думала, что он воспользовался ею с целью укрепить свое положение в обществе. Как Лев мог объяснить ей, что он чувствует?

— Мне в самом деле жаль, Бьянка, потому что ты мне небезразлична, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и твердо.

Она с подозрением посмотрела на него.

— Это ложь. Если бы ты хоть немного думал обо мне, не ждал бы целую неделю, чтобы сказать об этом. Ты бы рассказал мне до того, как мы уехали из дедушкиного дома, до того, как мы покинули твою виллу на острове. Ты никогда не заставишь меня поверить в то, что я не одна из женщин, побывавших в твоей постели.

— Это не так. — Он взял ее руки в свои и посмотрел ей в глаза. Казалось, он всем своим существом хочет исцелить ее боль. — Я не пришел к тебе раньше только потому, что не мог понять и принять то, что произошло между нами. Та ночь… этого не должно было случиться. Не так.

Это было правдой. Он отложил все свои дела, забыл обо всем только ради того, чтобы быть рядом с Бьянкой, чтобы испытать всю силу страсти, которая вспыхнула между ними в день аукциона. Он желал ее, как не желал ни одну другую женщину. Бьянка очаровала, пленила его своей невинностью и страстностью.

То, что произошло между ними, заставило его задуматься. Время, проведенное с Бьянкой, показало ему, каким он мог бы стать и какой в действительности была эта женщина. В его душе проснулись чувства, которые он считал для себя запретными. Что бы это ни было, нужно положить всему конец. Здесь и сейчас.

Ничто не могло помешать ему исполнить клятву, данную у могилы родителей. Он отомстит за отца и мать, даже если ему придется ради этого расстаться с единственной женщиной, к которой его влекло.

— Я пришел, чтобы отдать тебе это.

Лев вынул из кармана коробочку с браслетом. Бьянка посмотрела на коробочку, потом взглянула ему в лицо. Он видел, что ей хочется схватить браслет и убежать. Он спрятал коробочку обратно в карман. Сознание того, что эта безделушка — все, что нужно от него Бьянке, было мучительным.

— Это означает, что наша помолвка расторгнута?

Бьянка развернулась и пошла прочь. Льву ничего не оставалось, как последовать за ней.

Он должен был бы ответить утвердительно, но что‑то удержало его. Да, их глянцевой любовной истории пришел конец. Бьянка открыла ему двери в общество, поверив, что именно к этому он и стремился, но было еще кое‑что, что Лев хотел бы знать.

— Сделка будет завершена, как только я передам тебе браслет, но прежде, чем я сделаю это…

Он умолк, и Бьянка вопросительно посмотрела на него.

— Что, Лев? — с покорной усталостью спросила она.

Его сердце мучительно сжалось. Сердце, которое пробудилось к жизни после той ночи, когда они любили друг друга, забыв обо всем на свете. По крайней мере, ему так казалось…

Бьянка подошла к скамейке, опустилась на нее, скрестив ноги, и повернулась к нему. Она молчала, но ее прекрасные темные глаза, устремленные на него, побуждали его говорить. Ему никогда не забыть, как она смотрела на него, когда он сжал ее в объятиях. Тогда она принадлежала только ему одному. Однако Лев не мог позволить этим мыслям отвлекать его от цели. Эта женщина воспользовалась своей красотой и невинностью как оружием, с мощью которого ничто не могло сравниться.

— Я хочу знать, почему этот браслет так важен для тебя.

Сердце Бьянки упало. Она растерянно взглянула на Льва, стоящего перед ней. Вокруг царило оживление, слышались голоса, но Бьянке показалось, что в целом мире сейчас есть только она и Лев. Ей захотелось подойти к нему, сказать, что браслет утратил для нее всякую ценность в тот миг, когда он поцеловал ее на пляже. Что, когда он опустил ее на постель и занялся с ней любовью, все остальное для нее перестало существовать. Никакие сверкающие драгоценности не могли заменить ей любовь, и в глубине души Бьянка была уверена, что дед согласился бы с ней.

Но что скажет Лев, если она признается ему в этом? Будет смеяться над ней? Поверит ли он, если она расскажет ему о своих чувствах? Если вспомнить, как он повел себя, узнав о ее невинности, вряд ли можно ожидать, что он поверит хотя бы одному ее слову.

— Это сложно объяснить…

Бьянка устремила взгляд на фонтан, величественно вздымавшийся в голубое летнее небо. Даже лилия в руке ангела, символизирующая собой чистоту, казалось, насмехается над Бьянкой. Лев наверняка уверен, что она обменяла свою девственность на браслет. Поверит ли он, если она скажет, что это не так?

Лев подошел и сел рядом с Бьянкой. Откинувшись назад, он положил руку на спинку скамьи.

— Я слушаю.

Бьянка закрыла глаза. Она знала, что должна рассказать ему все. Это единственный шанс убедить Льва в том, что она любит его. Она и так зашла слишком далеко, выбрав в качестве предмета своей страсти самого неподходящего из мужчин, но она так долго ждала любви, так можно ли сейчас повернуться к ней спиной?

— Как ты знаешь, мой дедушка болен… неизлечимо болен. — Она помедлила. Слова, сказанные вслух, словно обрели болезненную реальность. — Когда‑то этот браслет принадлежал ему. Я не знаю, купил ли он его для любимой женщины, или это была фамильная драгоценность, но, когда дед приехал в Нью‑Йорк в 1942 году, у него не было ничего, кроме нескольких безделушек. Должно быть, они много значили для него, раз он просил нас разыскать их, хотел увидеть их еще раз, последний раз.

Она повернулась и посмотрела на Льва. Его лицо было спокойно. Непохоже, чтобы ее слова поразили его, но рука, покоившаяся на коленях, сжалась в кулак.

— И ты решила обменять свою невинность на браслет?

В его голосе Бьянка услышала удивление, ее щеки вспыхнули. Неужели со стороны действительно выглядит так, будто ею руководил холодный расчет?

Она опустила глаза, стиснула тонкие пальцы. К своему стыду, она вынуждена была признать, что в его словах есть доля правды. Но той ночью все изменилось. Все утратило для нее значение, кроме мужчины, которого она любила и которого так долго ждала.

К несчастью, ему не суждено узнать правду. Если она скажет Льву, что отдала свою невинность потому, что любит его, он лишь оттолкнет ее. В его сердце царит холод, он не позволит чувствам затуманить рассудок. Все ее попытки обречены на неудачу, ничто не изменит его уверенности в том, что она продала свое тело в обмен на сверкающую безделушку. Кем же он считает ее? Холодной, бездушной, расчетливой женщиной, такой же, как и он сам?

Бьянка глубоко вздохнула, стараясь отрешиться от эмоций, и посмотрела Льву в глаза.

— Я сделала это и теперь хочу получить то, что ты мне обещал.

Лев медленно вынул из кармана потертую бархатную коробочку и протянул Бьянке, глядя ей в глаза. Да, его первое впечатление об этой женщине было верным. Она одурачила его, обвела вокруг пальца. Заставила его поверить в то, что он был для нее кем‑то особенным, в то, что, если бы все сложилось иначе, у них появилась бы надежда на совместное будущее. Она была такой же бесстрастной и расчетливой, как он. Нет, даже хуже. Он предложил ей сделку, а она решила сыграть на его чувствах.

— Полагаю, это осчастливит твоего деда, Бьянка… надеюсь, оно того стоило.

Она осторожно взяла коробочку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и по его телу словно пробежал электрический разряд. Он выругался про себя. Не важно, как она поступила, не важно, что она играла на его чувствах и воспользовалась своей невинностью, заставив его сделать то, что он никогда бы не сделал, — лишить ее девственности. Ничто больше не имело значения. Лев все еще желал ее. Хуже того… его чувства к Бьянке стали сильнее и глубже, но признать это значило потерпеть поражение.

— Да, стоило. Однажды, Лев, ты тоже поймешь, что такое любовь, и готов будешь ради нее на все.

Ее темные глаза смотрели так твердо, так уверенно, что на мгновение Лев ощутил острый укол ревности. Вся любовь Бьянки без остатка принадлежала ее деду. Она целиком заполнила ее сердце, не оставив Льву ни малейшего шанса.

Он стиснул зубы, не желая выдавать ей свои чувства.

— Значит, мы квиты.

— Квиты?

— Ты в самом деле думаешь, что я хотел лишь стать частью нью‑йоркского общества?

Рана, которую Бьянка нанесла ему в ту ночь, мучительно заныла, и Лев сейчас хотел только одного — чтобы она тоже ощутила боль. Бьянка взглянула на него так, будто перед ней был совершенно незнакомый ей человек. В ее глазах он видел страх, неверие и шок.

— Нет, Бьянка, все не так просто. Я хотел отомстить за смерть своих родителей и уничтожение компании отца. Всему виной ICE. Теперь, благодаря тебе, у меня есть все, что нужно, чтобы поставить компанию твоего брата на колени.

Не в силах поверить ему, Бьянка покачала головой. Постепенно она осознавала непоправимость случившегося. Она сама рассказала Льву о компании Дарио, о его новом продукте, который должен был выйти на рынок в самое ближайшее время. Да, она рассказала ему все. Должно быть, мысли о дедушке совсем затуманили ее разум.

— Ты… ты мне отвратителен. — Она отодвинулась от него, крепко сжимая в руке коробочку с браслетом. — Я ненавижу тебя.

— Может быть, мы не такие уж разные, Бьянка, — сказал он, придвигаясь ближе. В ее глазах сверкнул гнев. — Ты хотела заполучить этот браслет для своего деда, а я хотел уничтожить ICE. Я хотел отомстить за своего отца и исправить ошибки прошлого. Как и ты, я готов на все, чтобы добиться своего.

— Нет, — она, нахмурившись, покачала головой, — ты все не так понял.

— Фирма моего отца была уничтожена, разорвана на куски компанией ICE. Это убило его. Моя мать умерла раньше, отец вскоре последовал за ней, оставив меня одного. Мне пришлось бороться за выживание. Ты хотя бы представляешь себе, каково это — в двенадцать лет очутиться на улице, мерзнуть и красть хлеб, чтобы не умереть с голоду? Ты знаешь, что такое оказаться в колонии для малолетних преступников, когда одна только мысль о мести помогает выжить?

Бьянка покачала головой, ее тонкие брови нахмурились, и Лев почти поверил в то, что она способна его понять. Что промелькнуло в ее глазах — сочувствие или жалость?

— Нет, Лев, ты ошибаешься.

— Я так не думаю, Бьянка, — резко ответил он.

Его сердце стучало, как молот, гнев бурлил в нем, словно лава в кратере вулкана. Когда‑то с ним обошлись несправедливо, и сейчас он, как никогда, близок к своей цели.

— Дарио не виноват. Ты не можешь наказывать его за то, что с тобой случилось.

В ее голосе послышалась мольба, но Лев был глух к просьбам, ничто не могло заставить его свернуть с выбранного пути. Он не позволит Бьянке снова сбить его с толку.

— Разумеется, в то время не он руководил ICE. Придя к власти, он устроил целое представление, чтобы показать, как его компания исправляет былые ошибки, но это ложь, Бьянка, ширма, чтобы взвинтить цены на акции. Он не лучше человека, который владел ICE… Настало время искупления грехов.

Лев встал. Теплое августовское солнце освещало его высокую крепкую фигуру, но Бьянке казалось, что стоящий перед ней мужчина высечен изо льда. Что бы она ни сделала, какие бы слова ни произнесла, ничто не тронет его холодное сердце. Он покончил с Бьянкой.

— Не делай этого, Лев. Не губи моего брата. Ради меня, пожалуйста, измени свое решение, прошу тебя.

Бьянка протянула к нему руки, но он отстранился. Если она коснется его, в нем снова вспыхнет искра желания, и он не сможет устоять перед ней.

— Слишком поздно.

Он сжал зубы. Зачем она это делает? Зачем взывает к его совести, к его сердцу? Никогда прежде он не был так близок к тому, чтобы полюбить женщину. До того дня, как встретил Бьянку Ди Сионе.

— Пожалуйста, Лев…

«Глупец», — выругался он про себя.

— Ты ничего не значишь для меня. Дарио — ничто для меня. А если я не исполню свою клятву, значит, я тоже — ничтожество.

Бьянка молча встала, ее взгляд был прикован к его лицу. Она медленно сняла с пальца кольцо и протянула ему. Лев взял кольцо, золотая полоска хранила тепло ее тела. Нет, ничто не помешает ему выполнить обещание.

— Ступай к Дарио. — Ее слова были полны гнева и отвращения, ненависти к нему. Лев чувствовал это каждой клеточкой своего тела. — Расскажи ему то, что знаешь, и посмотри, что будет.

— Поверь мне, Бьянка, именно это я и собираюсь сделать.

Он смотрел на нее, чувствуя, как в нем закипает гнев, не уступающий ее гневу.

— Иди. Уничтожь его компанию, насладись своей местью. Мне все равно, Лев. Только оставь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть.

Бьянка отшатнулась, словно перед ней стоял сам дьявол. Лев спокойно подошел к ней, понимая, что каждый шаг приближает его к концу. То, что было между ними, закончилось, не успев начаться.

— Так я и сделаю. Я буду таким же холодным и расчетливым, как ты.

— Я ненавижу тебя. — Ее голос дрогнул. — Подумать только, ведь я… О, просто уходи. Я больше не хочу тебя видеть… никогда.

Лев не стал больше ждать. Повернувшись, он зашагал по дорожке. Бьянка ненавидит его и не желает его видеть. Она получила то, что хотела. Теперь его очередь получить свое. Все, что он делал в последние два месяца, он делал ради того, чтобы приблизиться к осуществлению своего плана, и никто, даже женщина, которой удалось пробить брешь в его броне, не сможет ему помешать.

Глава 12

Весь остаток выходных Бьянка изводила себя, тревожась за Дарио и размышляя о том, что собирается предпринять Лев. Она ждала новостей от брата, но тот слал ей по электронной почте обычные письма, касающиеся презентации нового продукта. Наконец Бьянка не выдержала, сама позвонила Дарио и призналась, что выдала информацию, которую можно было использовать против него.

Она рассказала о браслете и о том, как Лев выкупил драгоценную безделушку на аукционе, чтобы шантажировать ее. Дарио в ответ поведал Бьянке, что дед и его отправил на поиски одного из своих утраченных сокровищ. Бьянка была так поражена, что призналась брату во всем. Она даже сказала ему, что полюбила человека, главной целью которого было уничтожить Дарио.

Всю неделю Лев хранил молчание, и это действовало Бьянке на нервы. Что он задумал? Всего через час начнется презентация нового продукта ICE, о котором она по своей глупости рассказала Льву. Теперь она могла думать только о его угрозах уничтожить компанию, а вместе с ней и Дарио.

Он использовал ее. Шантажировал ее. Но она все еще хранила в памяти его поцелуи. Ту ночь, когда они занимались любовью. Почему? Что с ней случилось?

Конференц‑зал стремительно заполнялся людьми. Журналисты уже заняли свои места, когда Бьянка проскользнула в боковую дверь. Она хотела в последний раз убедиться, что все в порядке. Дарио присоединился к ней, его лицо сияло от радости.

— Ты отлично поработала, Бьянка, — тепло сказал он.

Она не заслуживала этой похвалы.

— Это неправда, и ты знаешь об этом.

— Все мы совершаем ошибки. Не беспокойся, все в порядке. Я все уладил.

Бьянка удивленно взглянула на брата.

— Что ты имеешь в виду?

Он положил руки ей на плечи, внимательно посмотрел в глаза и улыбнулся.

— Все улажено. Перестань нервничать и сосредоточься на своей работе.

— Но…

Прежде чем Бьянка успела сказать еще хоть слово, Дарио развернулся и ушел. Она окинула взглядом переполненный конференц‑зал, и сердце ее остановилось. Бьянка почувствовала, что не может дышать.

Лев.

Она в ужасе зажмурилась, представляя себе, что сейчас произойдет. Лев Драгунов жаждал мести и, несомненно, явился сюда, чтобы нанести удар. Первым побуждением Бьянки было предупредить Дарио, но тот был занят последними приготовлениями к презентации.

У нее не было выбора. Она должна сама встретиться со Львом лицом к лицу… сейчас же… пока он не устроил скандал.

Собрав все свои силы, Бьянка направилась к нему. Ей достаточно было лишь увидеть его, чтобы утратить способность рассуждать здраво. Она смотрела на Льва, облаченного в элегантный темный костюм, и в ее памяти оживали другие образы. Вот он вошел в море, и золотистые солнечные лучи освещают его крепкое, мускулистое тело… Да что с ней такое? Приблизившись, Бьянка посмотрела ему в глаза. Его лицо было бесстрастно.

— Нам нужно поговорить, но не здесь.

Она вышла из зала, надеясь, что Лев последует за ней. Обернувшись, она увидела его. Загадочное выражение на его лице не позволяло ей надеяться, что он изменил свое решение и отказался от мести.

Бьянка прошла по тихому коридору в комнату, которую она занимала вместе с Дарио. Лучше поговорить здесь, чем под прицелом сотен любопытных глаз и камер. Войдя в комнату, она встала у стола и обернулась. Лев закрыл за собой дверь.

Его ледяные серые глаза встретились с темными глазами Бьянки.

— Я виделся с Дарио.

Нанес удар в самое больное место. Никаких сомнений, условностей. Но чего она ожидала? Вернее, на что надеялась?

— И?

Он пересек комнату и подошел к Бьянке. Теперь их разделяла только полированная поверхность ее стола. Она видела искорки гнева в его серых глазах, губы были плотно сжаты. Как его поцелуи могли лишить ее разума, невольно подумала Бьянка. Почему она потеряла голову от этого мужчины? «Потому что ты хотела его. Потому что ты любила его». Сознание этого тяжким бременем легло на ее плечи. Бьянка выпрямилась, приготовившись к удару.

— Ты была права.

Его акцент сейчас звучал сильнее обычного, как будто ему сложно было произносить эти слова. Сначала Бьянка ощутила огромное облегчение, но ее тут же охватила паника.

— В чем права?

Она ничего не понимала. Несмотря на угрозы Льва, цены на акции ICE продолжали расти. Означает ли это, что Лев еще не пустил в ход последний козырь? Не за этим ли он пришел сюда?

Он спокойно опустился в кресло, словно это был обычный дружеский разговор, но в его потемневших глазах Бьянка видела опасность. Лев сидел, вытянув длинные ноги, и казался одновременно расслабленным и настороженным, как пантера, подстерегающая свою жертву. Бьянка поежилась. Ей совсем не хотелось попасть ему в когти.

— Дарио действительно пытался исправить ошибки, урегулировать сомнительные сделки. Я видел доказательства.

Он внимательно смотрел на Бьянку. Она опустилась в кресло, охваченная смутным ощущением. Что это было? Страх? Да, это был страх. Как Льву удалось получить информацию? Сама Бьянка знала только то, что рассказывал ей Дарио, никаких доказательств она не видела.

— Дарио не стал бы показывать тебе…

Почему брат ничего не рассказал ей? Он ведь знал, как Бьянка беспокоится и какой тяжкий груз вины она несет.

— Когда это произошло?

— В понедельник.

Бьянка растерянно посмотрела на Льва. Ей показалось, что на его губах промелькнула улыбка. Черт бы его побрал. Неужели ему доставляет удовольствие мучить ее?

И почему Дарио ничего ей не сказал? Между ними, наверное, что‑то произошло, но цены на акции продолжали расти, значит, Лев потерпел поражение? Бьянка рассеянно запустила тонкие пальцы в волосы и опустила глаза на бумаги, лежащие на ее столе, как будто в них содержались ответы на все интересующие ее вопросы. Все, что угодно, лишь бы не смотреть в его красивое лицо.

— Кажется, ты не осуществил свои замыслы, что же тебе нужно теперь, Лев?

Бьянка заставила себя посмотреть ему в лицо и снова увидела на его губах намек на улыбку. Что он затеял? Точно так же, как и в день их первой встречи, она не верила ни одному его слову.

Лев встал, обошел вокруг стола и остановился у окна, глядя на нью‑йоркские небоскребы. Его самоуверенность действовала на и без того расшатанные нервы Бьянки. Она тоже встала. Она не могла спокойно сидеть, когда Лев стоял так близко.

— Лев, — выдохнула она, стараясь подавить охватившее ее дурное предчувствие, — что тебе нужно на этот раз?

— На этот раз?

Он обернулся и, к ужасу Бьянки, сделал шаг вперед, потом еще один. Наконец он очутился так близко, что она ощутила аромат его одеколона. Ее охватила тревога, усиливавшаяся с каждым биением сердца. Пламя страсти не погасло в ней, искры еще теплились под пеплом сгоревших надежд. Но она не могла позволить ему снова одержать верх, вернуть ее в ту ночь, когда она отдала ему свое тело и душу.

— Да, на этот раз, — резко ответила она. — В прошлый раз ты шантажировал меня, чтобы уничтожить компанию моего брата. Ты не говорил об этом прямо, нет, ты лгал, ты обманом прокрался в мое…

Бьянка умолкла, проклиная себя за несдержанность. Она чуть не выдала себя, почти призналась, что он обманом проник в ее сердце. Точно так же там, в Центральном парке, неделю назад она едва не сказала Льву, что любит его. Слава богу, она нашла в себе силы вовремя остановиться. Он не должен узнать, что имеет такую власть над ней.

— Проник куда, Бьянка?

Он сделал еще один шаг, и она затаила дыхание, подавляя желание отступить. Она не позволит ему запугать себя. Он должен узнать правду.

— В мою семью, в мой круг. Ты сказал, что хочешь стать членом общества, и я попыталась помочь тебе, а оказалось, что все это ложь, прикрытие для твоего губительного плана.

— Я действительно хотел войти в общество, но потом все изменилось.

Он стоял так близко, что у Бьянки кружилась голова, она утратила способность ясно мыслить.

Значит, он все еще хочет отомстить.

— Ты получил все, что хотел, тебе лучше уйти.

Она отвернулась, глядя в окно на город, залитый расплавленным солнцем. У нее нет времени на разговоры, презентация вот‑вот начнется.

— Я не собираюсь уходить, Бьянка, пока нет. Я еще не получил все, что хотел.

Она сжала кулаки и почувствовала, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней. Круто развернувшись, она посмотрела ему в глаза, гордо подняв подбородок. Пора положить конец этому бессмысленному разговору.

— Чего же ты хочешь, Лев?

— Тебя.

Ее глаза расширились от изумления, в них вспыхнул гнев, но у Льва не было времени на туманные объяснения. Он должен сказать ей, чего он хочет и зачем пришел сегодня сюда. Потом все будет зависеть от нее. Он был всецело в ее власти.

— Да как ты смеешь? — воскликнула она, не веря своим ушам. На ее красивом лице было написано презрение. Она отступила на шаг, с подозрением глядя на Льва.

— Не отрицай очевидного, Бьянка. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Мы нужны друг другу.

Он шагнул было к ней, но остановился, увидев тревогу в ее глазах. Он не хотел пугать ее, только не теперь, когда он сделал все, чтобы больше не причинять ей боль.

— Я хочу только одного — чтобы ты ушел… сейчас же.

Она бросила ему вызов, как тогда, на аукционе, когда он купил браслет. В тот день в глазах Бьянки тоже пылал гнев.

Если бы он был честен с собой, он бы признался, что полюбил ее в ту самую минуту, но тогда он не понял, что это любовь. Он принял ее за чувственный порыв, физическое влечение, которое мешало ему осуществить свой план. Так было до того дня, когда они оба очутились на острове. Они занимались любовью, забыв о прошлом и наслаждаясь друг другом. В тот миг Лев понял, что любит эту женщину, но она разрушила все, признавшись, что отдала ему невинность в обмен на браслет. Он презирал Бьянку, считая ее такой же холодной и расчетливой, как Дарио.

— Дарио ты сказала совсем другое.

Она растерянно посмотрела на него и покачала головой.

— Нет… он не мог тебе сказать…

— Что? То, что ты влюбилась в шантажиста?

Она судорожно вздохнула, и на мгновение Льву показалось, что она вот‑вот потеряет сознание. Ее темные глаза расширились. Наконец она глубоко вздохнула и обратила на него взгляд, в котором пылала ярость.

— Он не имел права рассказывать тебе об этом.

— Значит, это правда?

— Нет.

Ее голос дрогнул, и Лев понял: Бьянка лжет, обманывая себя и его. Все, что ему нужно сделать сейчас, — убедить ее в том, что он любит ее, и ради этой любви отказаться от мести.

— Я презираю тебя. Как я могла полюбить человека, который хочет уничтожить моего брата, а вместе с ним и меня?

— Как ты могла заниматься любовью с мужчиной, отдать ему свою невинность, если не любила его?

Его слова ударили Бьянку в самое сердце. Она побледнела. Лев ощутил острую жалость, почувствовал ее боль, растерянность. Ему захотелось прижать ее к себе, поцелуями исцелить боль.

— Я сделала это, чтобы получить браслет, ради моего деда, — медленно проговорила она, закусив губу и нервно теребя золотой кулон, висевший у нее на шее.

— Я знаю, — мягко ответил он и приблизился к ней. — Ты даже не представляешь себе, как больно мне было думать, что именно я стал причиной твоих страданий.

— Ты шантажировал меня, Лев. Шантажировал, чтобы выудить у меня информацию и погубить моего брата. Я никогда тебе этого не прощу, никогда.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул один из сотрудников Дарио.

— Прошу прощения, десять минут до начала пресс‑конференции.

— Спасибо, — спокойно сказала Бьянка и посмотрела в глаза Льву.

В ее взгляде он увидел боль. Он готов был сделать все, чтобы успокоить ее, готов был ответить на все ее вопросы, но после того, что она сказала ему, все было бессмысленно.

— Прости, мне пора идти.

Льва охватила паника. Бьянка должна узнать, что он сделал, пытаясь загладить свою вину, исцелить рану, которую нанес ей. Она должна поверить, что он любит ее, но времени на объяснения оставалось все меньше.

Бьянка взглянула на него.

— Мне нужно работать, Лев. Я хочу, чтобы ты ушел.

— Нет, ты не можешь… я должен тебе объяснить…

Он стоял так близко, что ощущал тонкий аромат ее духов. Ему вспомнилось, как он сжимал Бьянку в объятиях… Если он не хочет потерять ее, он должен бороться.

— Нечего объяснять. Ты обманул меня, шантажировал, а теперь хочешь уничтожить все, что создал мой брат. У тебя есть что добавить?

Да, ему о многом нужно было рассказать ей. Например, о сделке, которую он заключил с Дарио после жаркого спора, во время которого открылась вся правда о том, что случилось когда‑то. Эта сделка могла исправить ошибку, совершенную в прошлом. Конечно, ему пришлось выслушать от Дарио много неприятных слов. Он обвинил Льва в том, что тот не пощадил чувств его сестры. Должно быть, Дарио что‑то не так понял. Бьянка не испытывала к нему никаких чувств. Судя по ее лицу, у нее не было желания его видеть.

— Я не использовал того, что ты рассказала мне, Бьянка… я не рассказал об этом никому, кроме Дарио.

Никогда прежде его чувства не были так глубоки, и никогда еще он не позволял себе отдаваться на волю эмоций.

— Что же мешает тебе сделать это сейчас?

— Только одно может остановить меня, — сказал он, — ты.

Она покачала головой.

— Слишком поздно, Лев. Слишком много всего случилось, и, кроме того, я не верю тебе. Ты можешь выйти в эту дверь и рассказать всем о том, что знаешь. Презентация вот‑вот начнется, журналисты уже собрались, ты можешь насладиться местью, которой так жаждал.

— Но зачем же мне уничтожать компанию, акционером которой я теперь являюсь?

Глава 13

Он стал акционером компании? Из конференц‑зала донесся приглушенный шум аплодисментов — презентация началась. У Бьянки закружилась голова, и она вынуждена была опереться на спинку кресла. Что сделал Лев? Он был так рассержен, когда уходил из парка, так жаждал мести, но такого она от него никак не ожидала.

Почему он так долго ждал, чтобы сказать ей об этом? Почему сделал это за несколько минут до презентации? Чего он добивается? Она снова подумала, что следовало бы предупредить Дарио, но что, если она, отослав Льва прочь, только ухудшит положение, даст ему прекрасную возможность нанести удар в самый неподходящий момент?

— Что ты сделал, Лев? — спросила она, ненавидя себя за дрожащий голос.

То, что он сказал, не имело смысла.

— Я сделал то, что ты велела мне сделать. Я отправился к Дарио, собирался сказать ему, что знаю все о его новом продукте и дам информацию в прессу, чтобы отомстить за все, что компания ICE сделала с моей семьей. Я хотел мести и через Дарио мог нанести удар человеку, виновному в уничтожении десятков других компаний.

Бьянка видела, как Лев сжал кулаки, словно стараясь подавить гнев. Она перестала что‑либо понимать. Неужели Лев шантажировал и Дарио? Но ее брат никогда не уступил бы давлению.

— Что же сказал Дарио? — выдохнула она, и ее голос скорее напоминал хриплый шепот.

Наверное, Лев встретился с Дарио после того, как она звонила брату, иначе тот сказал бы ей что‑нибудь в ответ на ее признание. Слава богу, что она вообще набралась храбрости и все рассказала Дарио. По крайней мере, успела его предостеречь. Тут Бьянка вдруг вспомнила слова, сказанные ей Дарио. «Я все уладил». Что он имел в виду?

Лев подошел к окну. Его лицо было совершенно спокойно. И как ему всегда удается из всего извлекать выгоду? Он даже пребывание в тюрьме обратил себе на пользу.

— Дарио выслушал все, что я хотел ему сказать. Признаться, я не ожидал этого. Потом он достал материалы, которые подготовил после твоего звонка, и показал мне переписку с моим отцом. Как ты, наверное, знаешь, я старался жить, не привлекая к себе особого внимания, поэтому эти письма до меня не дошли.

— Вот почему ты не передал прессе информацию, которую обманом выудил у меня?

Мысли путались у Бьянки в голове, она пыталась осознать то, что сказал Лев. Почему Дарио не позвонил ей и не рассказал о том, что произошло?

— Отчасти это так, но у меня была и другая причина, Бьянка.

Она поймала внимательный взгляд его серых глаз, и ее сердце забилось чаще. Это вызвало у нее раздражение. Она не должна ничего чувствовать к этому бессердечному и расчетливому человеку.

— Значит, наша фальшивая помолвка была напрасной, и мы зря потратили два месяца?

— Черт возьми, Бьянка, разве ты не понимаешь? Я не мог воспользоваться информацией, потому что это причинило бы тебе боль.

Она с подозрением посмотрела на него. Что он пытается сделать? Хочет заставить ее поверить в то, что испытывает к ней какие‑то чувства?

— Ты говоришь так только потому, что у тебя ничего не вышло. Все, что ты хочешь, — это оправдать свой шантаж.

— Я говорю так потому, что… — он помедлил, и Бьянка настороженно посмотрела на него, — потому, что люблю тебя.

В комнате воцарилось гнетущее молчание. Бьянка растерянно смотрела на Льва. Не ослышалась ли она? Неужели он сказал сейчас то, что она давно мечтала услышать… от него?

— Ты меня любишь? — сорвался с ее губ едва слышный шепот.

В его серых глазах Бьянка впервые увидела тревогу. Он напряженно смотрел на нее.

Это уже было слишком. Мужчина, похитивший ее сердце, признался ей в любви. В душе Бьянки вспыхнула ослепительная надежда. Она покраснела и опустила глаза под его настойчивым взглядом. Как шантажист мог превратиться в любящего мужчину? Разве это возможно?

— Да, Бьянка, я люблю тебя. С тех пор как умерли мои родители, я запретил себе что‑либо чувствовать, потому что испытывать чувства — значит проявлять слабость. Я сосредоточил все свои усилия на том, чтобы отомстить за уничтожение семейного бизнеса и мою сломанную жизнь.

Лев умолк. Бьянка медленно приблизилась к нему, все еще не понимая, что происходит, но не в силах противиться влечению. Лев взглянул ей в глаза, взял ее руку в свою и привлек к себе. Бьянка не могла вымолвить ни слова, он словно околдовал ее.

— Ты все изменила. Ты как солнечный луч осветила мою жизнь. Только рядом с тобой я чувствую, что живу. Бьянка, ты и есть моя жизнь.

— А как же ICE?

Она не могла не спросить его, ведь прямо сейчас в конференц‑зале шла презентация нового продукта, на который компания возлагала большие надежды.

Лев посмотрел ей в глаза и прочел на ее лице тревогу и растерянность. Он хотел поцеловать ее, чтобы убедиться в том, что его чувства реальны. Но сначала он должен объяснить ей кое‑что.

— Дарио рассердился.

Это еще мягко сказано. Он был в ярости, но обрушил свой гнев на Льва не потому, что тот хотел из мести уничтожить его компанию, а потому, что так подло использовал в своих целях Бьянку. Обвиняя Льва во всех смертных грехах, Дарио сказал нечто важное.

«Как ты мог так жестоко поступить с Бьянкой? Разве ты не знаешь, что она любит тебя?»

Эти слова как молнией поразили Льва. Его страстное желание отомстить растаяло, как снег под жаркими лучами солнца. Он понял, что планам, которые он вынашивал годами, не суждено сбыться. Только не теперь, когда он узнал, что женщина, похитившая его сердце, любит его. В тот день, когда он отдал ей браслет, а она вернула ему кольцо, она сказала, что ненавидит его. Значит, Бьянка сказала неправду.

— Но ты ведь… ты ведь рассказал ему о том, что случилось с твоим отцом?

Бьянка смотрела на него потемневшими глазами, и Льва снова захлестнуло жгучее желание прижать ее к себе.

— Все разрешилось, как только Дарио показал мне документы. Но он еще долго не мог успокоиться, все ругал меня за то, как я поступил с тобой… и справедливо.

Его пальцы скользнули по щеке Бьянки, ее густые ресницы затрепетали.

— Я знала, что у нас будут проблемы, когда мы разорвали нашу помолвку. Я только надеялась, что никто из моих братьев и сестер не узнает о сделке, на которую я пошла ради браслета. — Искренность Бьянки тронула его. Как он мог быть таким расчетливым и жестоким? Эта женщина не заслуживала такого отношения. — Что он сказал?

Большую часть того, что сказал Дарио, Лев повторить не решился, но одна фраза не выходила у него из головы: «Разве ты не знаешь, что она любит тебя?» Наконец он понял, что должен увидеть Бьянку, должен рискнуть и задать ей единственный, но самый важный для него вопрос.

— Ну, он говорил, что я причинил тебе боль, плохо обошелся с тобой, что я не заслуживаю тебя. То, что обычно говорят братья в подобных случаях. — Лев пытался шутить, но голос его дрогнул. — И он был прав.

— Нет, нет, не говори так.

Он зажмурился, услышав ее жаркий шепот, а когда открыл глаза, увидел, что Бьянка улыбается ему.

— Так поступают все братья. Например, предлагают тебе сделку, чтобы ты снова не разбил мне сердце.

— Снова? Когда же я разбил тебе сердце в первый раз?

— В ту ночь на острове, — прошептала Бьянка и опустила взгляд. Он поднял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Он хотел увидеть в них любовь. — Ты так смотрел на меня, как будто чувствовал ко мне отвращение.

С его губ сорвалось цветистое русское ругательство. Только сейчас он понял, как она страдала. Бьянка чувствовала себя беззащитной и ранимой, а он, будто специально выбрав момент, обидел ее.

— Нет, это не так. Я чувствовал отвращение к самому себе за то, что случилось с тобой по моей вине.

Бьянка подошла ближе и на краткий миг коснулась губами его губ.

— Это больше не имеет значения, Лев, и я бы ни на что не променяла ту ночь. Это было прекрасно.

Прежде чем Бьянка успела сказать хоть слово, он привлек ее к себе и поцеловал. Ее губы ответили на его поцелуй. Он любил ее и, заглянув в ее сияющие глаза, увидел в них отражение своей любви.

Бьянке хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. Она любила этого человека. Встреча с ним изменила ее жизнь и изменила ее отношение к мужчинам, пусть и довольно необычным способом. Та ночь, что они провели вместе на острове, была особенной, и Бьянка знала, что никогда не забудет ее, что бы ни случилось. В ту ночь она любила его, любила по‑настоящему.

Дед знал, что она любит Льва, теперь Бьянка была в этом уверена. Слава богу, что он ничего не знает о том, что Лев шантажировал ее.

— Знаешь, что дед сказал мне перед тем, как мы уехали?

Она почувствовала, как Лев напрягся. Он настороженно посмотрел на Бьянку.

— Что же он сказал?

— Он сказал, что, если ко мне пришла любовь, я не должна упускать свой шанс, — улыбнулась она, — и я не собираюсь его упускать, Лев.

Облегченно вздохнув, он закрыл глаза и расслабился, продолжая крепко держать Бьянку в объятиях.

— Бьянка, как мне искупить свою вину, как исправить все ошибки, что я совершил?

— Просто люби меня.

— На прошлой неделе, когда мы были в парке, я хотел сказать тебе, что люблю тебя… что уже не думаю о мести и все, что мне нужно, — это ты. Ты помнишь, как сказала мне, что если я полюблю, то ради любви буду готов на все?

— Да, — прошептала она, вспоминая свои слова.

— Я был ослеплен ревностью из‑за твоей любви к деду…

— Я говорила не о нем… и не о браслете. Я говорила о тебе и о той ночи на вилле.

Лев ответил ей, но не словами — он прижался к ее губам и обнял так крепко, что у Бьянки перехватило дыхание. Именно об этом она мечтала. Его руки ласкали ее, она чувствовала жар его тела.

— Осталось сделать только одно. — Отстранившись, он посмотрел ей в глаза и увидел в них отражение своего желания. Он отступил на шаг и достал из кармана кольцо. Бьянка завороженно смотрела на сверкающий бриллиант. — Ты можешь выбрать другое кольцо, если захочешь, но сейчас я спрашиваю тебя, Бьянка Ди Сионе, окажешь ли ты мне честь стать моей женой? Моей настоящей женой.

— Да, — прошептала она, сдерживая слезы. Это был счастливый конец сказки, о которой она втайне мечтала всю свою жизнь, с тех пор, как прочла то полное любви письмо. — Да, Лев, я выйду за тебя замуж, и мне не нужно другое кольцо… это вполне подойдет.

Счастливо рассмеявшись, он поцеловал ее так крепко, как никогда не целовал. От этого поцелуя у Бьянки перехватило дыхание, она не могла вымолвить ни слова.

— Бьянка Ди Сионе, я очень люблю тебя. Ты осветила мою жизнь и сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Content

Рейчел Томас
Неповторимая ночь на острове

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13