Смит Брайан

Канун Рождества в Доме на Холме Призраков

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Брайан Смит

"КАНУН РОЖДЕСТВА В ДОМЕ НА ХОЛМЕ ПРИЗРАКОВ"

ГЛАВА 1

Серое небо снова начало выплёвывать снег, когда Люк Херзингер заехал на своем “Oldsmobile Delta 88” 1973 года на стоянку в “Sal’s Place”. Меньше чем полдюжины автомобилей были припаркованы там, оставляя несколько свободных мест на тротуаре. Вместо того, чтобы свернуть в одно из этих открытых пространств, Люк решил припарковаться на один ряд назад, развернув машину так, чтобы она смотрела на улицу вместо входа в бар.

Для этого было несколько причин. Во-первых, он не хотел, чтобы кто-нибудь в этом месте на него смотрел. Никто из его старых приятелей не знал, что он вернулся в город, и он хотел, чтобы так было как можно дольше. Если бы он припарковался лицом к бару, он рисковал быть замеченным преждевременно завсегдатаями заведения. Правда, Люк считал, что вероятность того, что это произойдёт, конечно, не слишком высока. Любой, кто хотел провести свой рождественский вечер на мрачной старой помойке, подобной “Sal’s Place”, почти наверняка интересовался только стаканом спиртного, стоявшим прямо перед ним на потёртой поверхности старого бара. Кроме того, он не приходил сюда так долго, что нынешние посетители могли не сильно походить на тех, которых он помнил. Но он решил, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Одинокий бильярдный стол располагался прямо у того большого окна слева от входа. Всегда был шанс, хотя и отдалённый, что пара старых пьяниц, находившихся там, могла бы нажраться до усрачки и решить сыграть одну или две партии. И тогда один из них может выглянуть наружу и увидеть его сидящим здесь. Люк был не совсем готов к этому. Более того, он ещё не был достаточно пьян для этого. Пока он смотрел сквозь лобовое стекло на кружащийся снег и случайные машины, проезжающие мимо по улице, он работал над устранением этого недостатка, допивая то, что осталось от бурбона в старой серебряной фляжке, которую он носил с собой, куда бы он ни шёл. Фляга датировалась временами Второй Mировой войны. Внизу была вмятина, и именно она, если верить истории, которая давно стала частью семейного наследия Херзингера, отразила нацистскую пулю, и тем самым спасла жизнь деду Люка. Люк предполагал, что история была правдой. Были записи, что его дед с честью служил на полях сражений в Европе во время Великой войны. Он видел медали, когда был ещё ребёнком. Они были впечатляющими. Он уставился на вмятину, потирая её большим пальцем в лёгком оцепенении. Было странно думать, что своим существованием он обязан этому скромному кусочку металла. Если бы эта фляжка не отразила ту пулю, его отец не был бы зачат во время бэйби-бума, последовавшего за войной. Люк часто думал, что это могло бы быть к лучшему.

Он снова поднёс фляжку ко рту и наклонил её прямо вверх, его язык нетерпеливо слизал последние капли дешёвого бурбона. Убедившись, что фляга полностью опустошена, он навинтил на неё колпачок и спрятал во внутренний карман яркого красного пальто, которое он носил. После последнего колебания он тяжело вздохнул и вышел из машины.

Дверца со стороны водителя громко скрипнула, распахнувшись, и снова сделала это, когда Люк закрыл её. Звук звенел в ушах, а петли дверцы нуждались в хорошей смазке. Было бы справедливо сказать, что он не очень хорошо поддерживал “Delta” с тех пор, как унаследовал её от своего отца десять лет назад. Можно было бы укорить его за то, что он так дерьмово заботился о машине, которую оставил ему отец, в течение последнего десятилетия. Может быть, в этом замечании и была какая-то правда. Но это было бы не совсем справедливо. “Delta” не была его основной машиной. Краска на ней была оливкового оттенка, который он и его друзья детства называли зеленовато-жёлтым. Главным образом она находилась в отдельном гараже позади его дома в Бунсвилле. Он брал её только пару раз в год, чтобы убедиться, что она всё ещё работает. Но сегодня был особый случай.

Он возвращался домой впервые за почти десять лет, уехав под удушающим облаком скорби и трагедии. Но это была не единственная причина, по которой сегодня это было важно. Он был где-то на пятьдесят процентов уверен, что это будет последний день его жизни. И если бы это случилось, то это было бы сделано его собственными руками. И у него не было никакой смертельной болезни поздней стадии, отмеряющей часы его жизни. Во всяком случае, он этого не знал. Чёрт, прошло много лет с тех пор, как он последний раз посещал врача. Всё было возможно. Но в стороне от этой отдалённой возможности, предварительный план состоял в том, чтобы положить дробовик в рот и выбить себе мозги в полночь.

В свете этого, было бы правильным вывезти “Delta” для финальной поездки домой. Вариант самоубийства был тем, что он рассматривал в течение нескольких месяцев, и вероятность того, что это действительно произойдёт, колебалась много раз в течение дня. Поздно ночью вероятность была значительно выше, где-то до семидесяти пяти процентов. Другими словами, гораздо более вероятно, чем нет, но всё ещё не абсолютная уверенность. Что касается того, почему он собирался прикончить себя к концу ночи, ну, это было не так уж и сложно объяснить. В общем, некоторое время у него ничего не получалось в жизни. У него были проблемы с деньгами, потому что его уволили с работы на заводе шесть месяцев назад. Все эти месяцы спустя он всё ещё не нашёл новую оплачиваемую работу. А потом была катастрофа, которая случилась с его личной жизнью. Долгосрочные отношения в его взрослой жизни закончились чуть более года назад. Пегги было её именем. Прожив с ним почти пять лет, она, наконец, устала от его безрассудного, несерьёзного образа жизни и ушла посреди ночи, пока он спал, в очередной раз пьяный, забирав с собой всё самое ценное в доме. Прощальная записка Пегги была короткой и не совсем милой:

“Трахни себя, Лукас, ты, блять, неудачник!”

Довольно однозначно. Люк не удосужился попытаться преследовать её или заставить её передумать. Он считал, что она не совсем понимала то, что она сделала. Но это не значило, что ему было всё равно, или что он не скучал по ней, но он знал, что ей будет лучше практически с любым другим, кроме него.

Многие люди считают эти вещи вполне понятными причинами самоубийства. Понятно, но неприемлемо. Большая разница. Он прекрасно понимал, что большинство людей смотрят с жалостью на людей, которые поступили так, но обычно они могут только обдумывать эти идеи, почему человек это сделал и какие трудности испытывал.

И всё же это была не та причина, почему он был уверен, что больше не хочет жить. Она была только последней каплей, толкающей его через край. Нет, всё возвращалось к тому, что его отец сделал той самой ночью десять лет назад. Он никогда не преодолевал это, даже близко, и грусть, которую он нёс с собой в результате, никогда не уходила, портя всё остальное в его жизни.

Он просто устал от этого.

И он не мог придумать более эффективного средства, чтобы наконец рассеять это вездесущее серое чёртово облако печали, чем выстрел из дробовика в голову.

Люк сделал шаткий первый шаг ко входу в бар и чуть не упал. Он поднял руки и вернулся к равновесию. Несмотря на посыпанную соль, стоянка всё ещё была скользкой от недавнего снегопада. А теперь шёл ещё снег, что усугубляло ситуацию. Но бóльшая часть вины за его шаткость была на бурбоне, который он потреблял. Он был уже навеселе, но к тому времени, как через несколько часов выйдет из “Sal’s”, планировал быть в стельку пьяным.

Это была другая веская причина для такой парковки. Поскольку “Delta” была направлена в сторону дороги и припаркована подальше от других транспортных средств, ему не придётся беспокоиться о хитрой механике выезда с парковочного места. Он не хотел попасть в аварию и оказаться в тюрьме, возможно, в последнюю ночь его жалкого существования. Как только он почувствовал себя уверенно, Люк снова глубоко вздохнул и направился к “Sal’s Place”.

ГЛАВА 2

Бильярдный стол возле окна был не занят, и Люку пришлось задаться вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то снял одну из старых картинок за стойкой на стене. Наверное, достаточно времени. То же самое было и с “дартсом” в этом пустынном заведении. Никто здесь не был похож на тех, кто интересуется играми, по крайней мере, сейчас. Когда-то всё было иначе, когда клиентура “Sal’s” была моложе и более оптимистична в отношении жизни в целом.

Как и ожидалось, большинство немногих посетителей в этот Cочельник сидели в баре, а не за несколькими столами в центре главного помещения. Единственным исключением был седовласый старый пьяница за столом, ближайшим к бару. Чудак упал на стол, а правой рукой свободно обхватил почти пустой стакан виски. Никто из мужчин в баре не повернулся на своих табуретах, чтобы посмотреть на Люка, когда он вошёл в это место. Возможно, они не слышали, как открылась дверь. Над ней не было колокольчика, сигнализирующего о прибытии нового клиента. Кроме того, музыкальный автомат в углу у бара играл печальную мелодию Хэнка Уильямса, так что, возможно, они были слишком сосредоточены на лирике тяжёлой жизни, чтобы принять во внимание что-нибудь ещё. Или, может быть, они слышали, как он вошёл, и просто не сочли нужным обратить на это внимание. Каким-то образом этот последний вариант казался наиболее вероятным, учитывая общую подавленную атмосферу этого места.

Очевидное отсутствие интереса осталось в силе, когда Люк прошёл через главное помещение и сел на табурет в конце бара возле музыкального автомата. Никто не смотрел в его сторону, даже бармен, чьё внимание было сосредоточено на старом романе в мягкой обложке. Тонкий том выглядел почти абсурдно маленьким, зажатым в его мясистой правой руке, его пожелтевшие страницы перелистывались большим пальцем, сильно прижатым к потёртым страницам книги. Его яркая обложка изображала типичную роковую женщину. Она держала пистолет и выглядела так, словно старалась не выпасть из своей одежды.

Люк прочистил горло и сделал голос выше громкости музыки, исходящей из музыкального автомата, который перешёл от Хэнка Уильямса к Уэйлону Дженнингсу.

- Кто-нибудь может мне помочь?

Бармен явно не реагировал на звук его голоса и продолжал смотреть на страницу перед ним, по крайней мере, ещё десять секунд. В тот момент, когда Люк собирался выразить некоторую степень недовольства, бармен завернул угол страницы, положил книгу на стойку и подошёл к Люку.

Это был высокий мужчина с широкими плечами, коротко подстриженными волосами с перхотью и круглым животом, который натягивал ткань его фланелевой рубашки. Его румяное состояние лица и опухший нос явно указывали на то, что он любил выпивать столько же, сколько любой из его клиентов. Он медленно повернул голову к Люку и хмыкнул, угол его рта ненадолго дёрнулся в том, что могло быть неохотной улыбкой.

- Ну, дерьмо. Это же Санта-Клаус! Какой для тебя яд, Санта?

- Двойной бурбон. Только для начала дай мне пива.

Бармен поднял бровь.

- Планируешь напиться в стельку?

- Ага.

- Тогда ладно. Какое пиво ты хочешь?

- “Pabst Blue Ribbon”.

- Понял.

Бармен открыл холодильник под барной стойкой и достал бутылку “Pabst Blue Ribbon” с длинным горлышком. Сняв крышку с бутылки и поставив её на стойку перед Люком, он начал готовить крепкий алкоголь.

Люк взял бутылку пива и сделал первый большой глоток, вздыхая и расслабляясь от удовольствия, пока холодный напиток спускался в желудок. Сделав ещё один глоток, он увидел, что алкоголики, сидящие на другом конце бара, наконец заметили его. Одним из них был толстый парень лет сорока. В этот холодный вечер он был самым молодым человеком в заведении, за исключением самого Люка. Его лицо было круглым и толстым, и он имел густые усы, что делало его похожим на порнозвезду из 70-х годов. Только жирную звезду.

Он ухмыльнулся, глядя в глаза Люку, и сказал:

- Лучше не напивайся, Санта. В конце концов, у тебя впереди долгая ночная работа.

Джентльмен, гораздо старше, справа от толстяка усмехнулся.

- Я должен быть уверен, что ты в состоянии кататься на санях. Не хочу получать сигнал: “Водитель этих саней в состоянии алкогольного опьянения”. - На этот раз его смешок был значительно громче. - Ты понял?

Люк сделал ещё один большой глоток пива.

- Я понял, - сказал он, снисходительно улыбаясь.

Хамство его особо не беспокоило. Вы не можете зайти в бар в канун Рождества, одетый в костюм Санты, и не ожидать услышать такие замечания, если только вы не полный идиот. И хотя Люк полагал, что множество неприличных прилагательных может быть точно использовано для его описания, “идиот” среди них не было. В своей жизни он сделал несколько ужасно плохих решений, но на самом деле он не был глупым. Его оценки в школе были средними, но это было не из-за недостатка ума. Это была проблема с вниманием. Он показывал свои результаты ежегодных стандартизированных тестов всегда выше среднего, они были достаточно хороши, чтобы он мог поступить в хороший университет. Конечно, он в конце концов ушёл из колледжа, но это было из-за того, что он не мог сосредоточиться на учёбе из-за своих проблем. Люк был умным парнем. Он всегда знал это.

Проблема была в том, что он просто ни о чём не рассказывал. С того снежного сочельника десять лет назад.

Бармен поставил виски на барную стойку.

- Ты платишь по ходу дела или хочешь открыть счёт?

Люк вытащил свой кошелёк, достал две смятых двадцатки и передал их.

- Дай мне знать, когда они закончатся, - oн постучал по пустой бутылке пива на столешнице бара. - О, и принеси мне ещё одну такую.

Бармен ухмыльнулся.

- Первая у тебя заняла… что, три минуты? Четыре? - он покачал головой. - Продолжай в том же духе, и эти сорок долларов закончатся быстро.

- У меня таких бумажек много.

Это было правдой. Кошелёк Люка был набит деньгами. Для своего последнего возможного путешествия домой он снял бóльшую часть оставшихся средств со своего текущего счета. Теперь на счёту было небольшое количество денег, и он не собирался пополнять его в ближайшее время. При текущем низком уровне счёта потребуется всего одна из этих убогих ежемесячных плат за обслуживание, чтобы отправить его в овердрафт. Впрочем, на этот раз это была проблема банка, потому что он не собирался платить эти вымогательства.

Возможно.

Бармен кивнул.

- Это всё, что мне нужно знать.

Люк улыбнулся после глотка двойного виски.

- Как тебя зовут, бармен? Прошло много лет с тех пор, как моё красивое лицо в последний раз украшало это прекрасное заведение, и я не помню тебя.

- Стью Ломбарди, - сказал бармен, взяв свежую бутылку пива из холодильника под стойкой бара. Он снял крышку с бутылки, бросил её в мусорную корзину и поставил бутылку перед Люком. - Не имею никакого отношения к легенде спорта и тренеру. Говорю это, прежде чем ты спросишь.

- Люк Херзингер.

- Приятно познакомиться, Люк.

- Взаимно.

Люк отпил глоток виски и глотнул пива. Он ещё не был так глубоко в своём запланированном опьянении, но уже сияние лёгкого тепла распространилось по всему его телу. Он надеялся, что останется достаточно трезвым, чтобы прийти в старый дом на холме в полночь. И как только он сделает это, он сможет выпить свой последний напиток и приставить этот дробовик под подбородок.

Может быть.

- Ты сейчас управляешь этим местом сейчас, Стью?

Стью кивнул.

- Несколько лет назад я получил это место у Сэла младшего, это мой папа. Ты помнишь его?

Люк вспомнил, как отец Стью выбил из него всё дерьмо одной ночью много лет назад. Воспоминания были туманными - их было так много, - но то, что спровоцировало драку, было жалобой женщины-клиента, которая обвинила Люка в краже денег из её кошелька. Эту деталь он запомнил хорошо. Сделал ли он это на самом деле, это другой вопрос. Это воспоминание пребывало где-то в более глубоких участках его мозга. В любом случае, он отреагировал на обвинение менее чем вспыльчиво. Эти детали также были немного смутными, но он полагал, что мог бы неоднократно использовать уничижительный термин, рифмующийся с “недовольным,” для обозначения своей женщины-обвинителя. Характеры вспыхивали. Кулаки размахивались. Бутылки летели. Кто-то ударил его по спине стулом. Кульминацией всего этого стало то, что Сэл вытащил его наружу и нанёс ему сильный удар в челюсть. Приняв твёрдое решение оставить это конкретное происшествие при себе, Люк пожал плечами, чтобы показать неуверенность.

- Думаю, да. Как я уже сказал, это было давно.

Глаза Стью прищурились, и он на мгновение замолчал, словно изучая Люка более внимательно, чем раньше.

- Ты говоришь, что тебя зовут Херзингер?

Люк сглотнул пива, вытер влажные губы.

- Ага.

Брови Стью нахмурились, когда он почесал подбородок.

- Да. Я слышал это имя раньше.

Рука Люка переместилась на бокал для виски. Он осушил его и постучал по пустому стакану на стойке.

- Это интересно. Повтори, пожалуйста.

Стью забрал стакан и поставил его в раковину в задней части бара. Пока бармен приступил к приготовлению нового двойного виски для Люка, толстяк с усами постучал пальцами по стойке бара.

- Херзингер. Я тоже знаю это имя. Ой, подожди. Тот Херзингер…

Розовое лицо толстяка слегка побледнело, а рот открылся.

Люк вздохнул.

- Да.

Толстяк покачал головой.

- Едрёна мать. Ты тот, чей отец…

- Правильно, - сказал Люк, перебивая его. - Только прошу, не говори об этом, если не возражаешь.

Его второй двойной виски стоял перед ним сейчас. Он поднял его и выпил половину за один раз. Тяжело выдохнув, он поставил стакан и закрыл глаза, ожидая, что толстяк замолчит. Он не удивился, когда мужчина позволил разговору прерваться. В этих местах неодобрительно смотрели на чужое личное дело. Если кто-то сказал вам, что он не хочет ни о чём говорить, вы, чёрт возьми, останетесь в одиночестве.

На музыкальном автомате песня Бака Оуэнса сменилась песней Боба Марли “Lively Up Yourself.”

Люк открыл глаза.

Его голова медленно повернулась в сторону музыкального автомата. Он долго смотрел на него. Его взгляд переместился на бармена. Стью только что взял свою старую книжку в мягкой обложке и собирался возобновить чтение, когда почувствовал, как Люк смотрит в его сторону, смотрит прямо на него.

- Уже нужна ещё одна порция?

Люк покачал головой.

- Скоро, наверное. Но на данный момент мне гораздо интереснее нынешняя музыкальная подборка.

Стью нахмурился.

- А что с ней? У тебя есть что-то против Боба Марли?

Люк задумался и сделал глоток пива, прежде чем ответить на это.

- Ничего. Я - большой поклонник.

На самом деле, он имел лишь мимолётное знакомство с самыми популярными песнями покойного регги-певца. Он думал, что они не были хороши, и этот жанр не был его любимым. Ни одна из этих песен не была нормой здесь, насколько он мог вспомнить.

- Просто я уверен, что никогда не слышал регги здесь.

Стью пожал плечами.

- Я сделал несколько небольших изменений в выборе музыки, когда взял на себя управление этим местом. Ты также можешь услышать кое-что из “Grateful Dead” и классические рок-вещи время от времени.

Старик справа от толстяка сказал:

- И спасибо Христу за это. Рок-н-ролл притягивает сюда цыпочек.

Люк нахмурился. Он осмотрел место. Там не было женщин.

Он посмотрел на старика. Ему было где-то далеко за семьдесят, Люк был почти уверен. Верх его головы был блестящим от лысины. Его оставшиеся волосы были тонкими и белоснежными. Его морщинистые руки были усеяны пигментными пятнами. Если бы этот человек регулярно говорил про каких-нибудь “цыпочек”, Люку пришлось бы воспринимать это как окончательное подтверждение того, что Вселенная была странной и испорченной.

- Так где же все эти цыпочки сегодня вечером?

Старик фыркнул.

- Чёрт, сынок. Это канун Рождества. Они все дома со своими заурядными парнями или в гостях у своих родителей.

Толстяк кивнул.

- Сегодня здесь только мы, алкоголики. Верные своему делу.

Старик поднял свой бокал в тосте.

- За алкоголизм!

Толстяк чокнулся своей бутылкой пива на бокал для виски старика.

- За алкоголизм!

В дальнем конце бара сидели ещё два седых пожилых джентльмена. Оба подняли свои очки и повторили тост, хотя и чуть менее сердечно, чем толстяк и старик.

Что за чёрт? - подумал Люк.

Он поднял свой двойной виски и сказал:

- За алкоголизм!

Он осушил стакан и поставил его на стойку.

Стью выгнул бровь.

- Добавки?

- Абсолютно верно.

Люк отпил из своей бутылки пива, ожидая следующего двойного виски. Он слушал, как толстяк и старик погрузились в спортивные разговоры. У них были разные мнения о том, как складывается картина плей-офф НФЛ. Много лет назад у Люка могло быть достаточно информированное мнение по этому вопросу. Однако, как и многими другими вещами, он давно перестал этим интересоваться.

Он услышал, что передняя дверь бара снова открылась. Порыв холодного ветра пронёсся в этом месте, заставляя его дрожать. Но вместо того, чтобы смотреть на дверь, чтобы принять новоприбывшего, он сидел там безмолвно вместе с другими завсегдатаями. В следующее мгновение приток холодного воздуха был перекрыт, когда дверь снова захлопнулась.

Ноги в сапогах медленно застучали по паркету.

Ещё один двойной виски был перед Люком. Он взял стакан и поднёс его ко рту. Прежде чем он смог наклонить голову назад, чтобы проглотить, он почувствовал что-то твёрдое, уткнувшееся в его затылок.

- Поставь виски и достань свой кошелёк, хуесос! - сказал ему грубый голос. - Это ограбление!

Люк медленно опустил свой стакан на барную стойку, глубоко вздохнул.

Затем он повернулся на стуле, замахиваясь кулаком.

ГЛАВА 3

К тому времени, когда “Ford Explorer” добрался до вершины “Холма Призраков”, было уже темно. Он остановился у крыльца старого дома Херзингера. Снег падал всё сильнее, и движение вверх по извилистой, усеянной выбоинами, дороге было коварным. Согласно сообщениям о погоде в начале дня, более сильный снегопад не должен был начаться до глубокого вечера, может быть, даже до раннего утра. Но прогнозы были неверны, потому что белые снежинки падали настолько густо, что почти ничего не было видно. По пути шины автомобиля несколько раз подпрыгивали на участке древнего асфальта, вызывая крики тревоги у всех пассажиров, кроме водителя. Сидя на переднем пассажирском сиденье, Симона Барклай закричала, по крайней мере, так же громко, как и любой из её друзей, возможно, даже сильнее. Её выгодное положение давало ей значительно лучшее представление об ухудшающейся ситуации на улице, чем то, что было доступно сидящим сзади. Например, она видела, как близко переднее колесо автомобиля фактически соскользнуло с края дороги в одном месте. Если бы это случилось, машина бы рухнула вниз по крутому склону, что привело бы к серьёзным травмам или смертельному исходу для всех. Этого не произошло, но это было очень близко. Этот её крик был самым громкий и пронзительным криком в ночи.

Спенс Чендлер, её парень, сидел за рулём и продолжал кричать на неё, чтобы она закрыла свой грёбаный рот. При любых других обстоятельствах Симона ударила бы его за то, что он так с ней разговаривал, но она была слишком напугана, чтобы что-либо сделать, кроме как прижать руки к груди и молиться, чтобы они благополучно добрались до вершины холма. К тому времени, когда земля под ними наконец выровнялась, она почувствовала, что близка к потери сознания, а внедорожник проделал оставшуюся часть пути до заброшенного старого дома относительно гладко.

После того, как Спенс подъехал к крыльцу и припарковался, Симона выдохнула и с облегчением снова уселась на своё место.

- Может быть, мы должны вернуться назад?

Спенс нахмурился.

- После всего этого? Ты издеваешься надо мной?

Взгляд Симоны был устремлён на тёмную линию деревьев на краю заброшенного дома. Деревья были едва видны сквозь порывистый снег, они больше напоминали тени деревьев, чем настоящие. Тёмные фигуры качались на сильном ветре, разжигая лёгкое беспокойство. В её воображении они вовсе не были деревьями. Вместо этого они были монстрами, появляющимися из леса. Скоро они подкрадутся к внедорожнику и набросятся на беспомощные человеческие жертвы. Они могут быть бигфутами. Может быть, это оборотни. Или что-то ещё, большое и страшное. Но это был просто сильный ветер, обдувающий ветви. Симона это знала, но знание делало эту идею не менее жуткой.

Теперь она медленно повернула голову и посмотрела на Спенса острым взглядом.

- Я не издеваюсь над тобой. Я абсолютно серьёзно. Да, это была отличная идея, но мы можем оказаться здесь в ловушке, если будем оставаться слишком долго. Так что да, я считаю, что мы должны уехать. Кроме того, если ты когда-нибудь снова заговоришь со мной так грубо, ты можешь начать искать себе новую девушку.

- Она права, - сказал Терри Купер, выходя из автомобиля. Задних пассажирских сидений было два ряда. Терри был один в самом конце автомобиля. - Я только что проверил обновлённый прогноз погоды на своём телефоне. Говорят, этот снегопад будет длиться долго. Мы обязательно должны вернуться назад, пока можем.

Карэн Хоган, которая была на среднем ряду сидений со своим парнем, Брэдли Шоу, издала недовольный визг.

- Вы - пара паникёрских цыпочек. Я хочу быть здесь в полночь и увидеть призрак старика Херзингера. Мы говорили об этом в течение нескольких недель. Я буду действительно чертовски зла, если мы на самом деле проделали весь этот путь, только чтобы развернуться и поехать назад.

Симона закатила глаза. Крики испуга Карэн во время поездки были почти такими же громкими, как и её. Расстегнув ремень безопасности, она обернулась и посмотрела через щель между передними сиденьями на другую девушку. Она и Карэн были подругами с начальной школы. В последнее время, тем не менее, она всё чаще начала высказывать мнения, прямо противоположные позиции Симоны по любому вопросу. Симона не знала, что с этим делать, но скрытая агрессивность стала её раздражать. Ей почти хватило.

- Эй, я поняла, Карэн. Я действительно трушу. Ты - крутая пташка. Гораздо круче, чем я. Я полная слабачка. Я признаю это. Ничто из этого не меняет того факта, что оставаться на этом холме даже несколько часов посреди чёртовой метели совершенно глупо.

Черты Карэн изменились, она отодвинулась назад с выражением недоверия.

- Что за херня здесь происходит? У тебя проблемы?

Симона показала ей маленькую холодную улыбку.

- О чём ты? Честно говоря, мне больше интересно узнать, в чём твои проблемы, так как у тебя, очевидно, они есть.

Брэдли покачал головой.

- Девочки, девочки. Разве мы не можем просто всё уладить?

Карэн толкнула его и посмотрела на Симону.

- Должно быть, это твоя совесть говорит, сука. Я понятия не имею, о чём это ты, но, очевидно, ты чувствуешь вину за что-то.

Симона сжала зубы и глубоко вдохнула через ноздри. Ссора с Карэн была неизбежна, но это было не самое подходящее время и место для этого. Она понятия не имела, что происходит с Карэн, за исключением того, что она явно верила, что Симона пренебрегла ей или предала её каким-то таинственным образом. Но что бы это ни было в данный момент, это не имело значения, потому что теперь Симона была уверена, что они находятся на грани настоящего кризиса. Ей нужно было как-то разрядить этот конфликт и заставить этих людей прийти в себя.

Она сжала зубы и выдохнула.

- Я сожалею о том, что я так себя вела, ребята. Я не хотела вас ничем обидеть. Я действительно…

- Достаточно!

Симона поморщилась от крика своего парня. Она взглянула на него и увидела, как он выключил двигатель внедорожника и вытащил ключи из замка зажигания.

- Что ты делаешь?

Спенс покачал ключами у её лица.

- Вы двое можете спорить, пока не посинеете, но никто из вас никуда не денется, - усмехнулся он. - Мы останемся до полуночи, как и запланировали ранее.

Прежде чем Симона смогла придумать ответ на это, Спенс открыл дверцу, вышел на воющий ветер и захлопнул её обратно.

Карэн усмехнулась.

- Тебя поставили на место, не так ли? Должно быть, тебе не нравится, когда парень показывает плаксивой суке, которая пытается носить штаны в отношениях, своё место? - она сильно толкнула Брэдли локтем в рёбра. - Выметайся, чёрт возьми! И захвати пиво.

Брэдли схватил с пола стяжку банок “Budweiser”, открыл дверцу слева и вышел из внедорожника. Снова холодный ветер подул в автомобиль, вытеснив последние остатки тепла, которые только несколько минут назад наполнили его салон. Карэн не теряла времени, следуя за ним по ветру и по снегу. Она на секунду вернулась внутрь и сунула поднятый средний палец в лицо Симоне, прежде чем захлопнуть дверь. Наступило тихое молчание.

Терри Купер прочистил горло.

- Так… это было неловко.

Симона вздохнула.

- Да.

- Как ты думаешь, в чём её проблемы?

- Я не знаю. Я действительно не знаю.

Снова наступила тишина.

Симона повернула голову и увидела, как остальные поднимаются по ступенькам к длинному крыльцу. Она наблюдала, как Спенс попробовал дверь и обнаружил, что она заперта. Брэдли попытался проделать то же с одним из окон, но даже с этого расстояния было ясно, что попытка обречена на провал. Окна были заколочены изнутри или просто замёрзли. После нескольких нерешительных нажатий на одну из рукояток, он бросил её и обменялся несколькими словами со Спенсом, которые были неслышны над воющим ветром. Спенс махнул рукой в знак презрения и отвернулся от Брэдли, чтобы снова повернуться лицом к двери. Симона могла догадаться, что он собирается сделать. Она надеялась, что дверь окажется такой же неприступной, как и окна. Может быть, тогда эти придурки сдадутся и, наконец, увидят эту миссию как потерянную, настолько же очевидно, как и она. Дверь не поддалась первому удару Спенса, но сердце Симоны упало, когда она увидела, как на ней появилась вмятина.

Второй удар сделал своё дело. Дверь открылась, обнажив полосу внутренней черноты. Увидев эту черноту, Симона задрожала. Учитывая то, что произошло здесь многие годы назад, она чувствовала, что заглядывает в забытый тёмный угол ада. Это заставило её почувствовать себя соучастником всего этого. Когда Спенс впервые предложил им посетить место резни в доме семьи Херзингеров в ночь десятой годовщины кровавого события, она подумала, что это звучит как забавное и жуткое приключение. Но теперь не осталось и следа от этого первоначального восприятия.

Спенс направил фонарик в проём и на мгновение остановился в дверях, когда пронёс луч света над частью интерьера, видимой с его обзорной точки. Через мгновение или около того он взглянул на Брэдли и Карэн, указывая наклоном головы, чтобы они следовали за ним в дом. Спенс прошёл через дверной проём и исчез в темноте. Карэн была прямо за ним. Брэдли схватил стяжку пива, которую поставил на крыльцо, и последовал за ними внутрь.

Скрип кожи сиденья сзади внедорожника заставил Симону повернуть голову в этом направлении. Терри Купер был сзади и, согнувшись, начал двигаться к сиденью посередине. В правой руке у него была стяжка с шестью бутылками пива, которое он любил. Он уселся в центр сиденья и поставил пиво на пол. Он вздохнул и изобразил Симоне серьёзное, печальное выражение лица.

- Я думаю, что Карэн любит Спенса.

Симона нахмурилась.

- В самом деле?

- Да.

Он сказал это с ноткой грустного нежелания в голосе, который, как подозревала Симона, был, по крайней мере, частично наигранным. Она знала, что Терри был влюблён в неё. Фактически, он питал едва скрываемые любовные чувства с того самого момента, как она появилась в средней школе. Сейчас они были уже в старших классах. Она полагала, что действительно очень нравилась ему. Возможно, он надеялся, что она достаточно рассердится на Спенса, чтобы порвать с ним, а затем, возможно, обратится к нему за утешением.

Глупый мальчик, - подумала она. - Глупый, грустный маленький мальчик.

Симоне нравился Терри, но в строго платоническом смысле. Её привязанность к нему была единственной причиной, по которой другие позволяли ему отправляться на экскурсии, подобные этой. Иначе они бы не имели с ним ничего общего. Терри был милым мальчиком, но он был недостаточно хорош для неё. Мысль об этом заставила Симону чувствовать себя поверхностно и слегка неловко, но это никоим образом не изменило реальность ситуации. Но она подумала, что, возможно, он был прав в своих подозрениях по поводу Карэн. Теория могла бы в значительной степени объяснить неприятный поворот их разлагающейся дружбы. Возможно, плохое отношение Карэн и странные, неопределённые намёки были частью общего плана вбить клин между Симоной и её парнем. Если так, это отчасти сработало. И эта коварная сучка была в этом доме со Спенсом прямо сейчас, пока она дрожала здесь, во внедорожнике, с бедным, унылым Терри.

Она вздохнула.

- К чёрту всё! Давай зайдём внутрь.

Терри нахмурился.

- Я знаю, что ты не хочешь. Мы могли бы просто остаться здесь в машине, пока эти идиоты не устанут бродить по этой старой свалке.

Это именно та часть, за которую я волнуюсь, - подумала Симона.

Да, очень маловероятно, что сегодня вечером Спенс и Карэн будут там трахаться. В конце концов, у Брэдли наверняка будут серьёзные возражения по этому поводу. Но даже самое простое предположение о такой возможности вызвало паранойю Симоны. Возможно, она когда-нибудь расстанется со Спенсом в не столь отдалённом будущем, но это произойдёт, когда она этого захочет и на своих условиях, чёрт возьми.

Симона покачала головой.

- Я иду. Пожалуйста, пойдём со мной. Я думаю, что мне нужен кто-то на моей стороне там, - oна вызвала свою самую сладкую, самую сердечную улыбку и повторила просьбу. - Пожалуйста. Ну же, пожалуйста…

Терри вздохнул, сдаваясь.

- Хорошо, хорошо. Я просто хотел бы, чтобы мои возражения были должным образом отмечены для протокола.

- Выполнено! Пошли.

Симона открыла дверь и вышла наружу, холодный ветер ударил её по лицу, как пощёчина от ледяной руки.

ГЛАВА 4

Кулак Люка пролетел в воздухе, когда человек, который требовал его кошелёк, отскочил назад, ухмыляясь, поскольку кончик его подбородка едва избежал быть задетым сжатыми в кулак пальцами. Поднявшись с табурета, Люк сжал кулак, чтобы сделать второй удар. И тогда личность мужчины стала узнаваемой.

Лицо было в целом более румяным и немного более седым, чем он помнил, но всё же это было узнаваемое лицо Грега Ланкастера. Грэг был одним из его лучших приятелей в детстве, но они потеряли связь во время долгого периода добровольного изгнания Люка из его родного города.

“Пистолет”, который он прижал к шее Люка, был на самом деле закруглённым концом сложенного карманного ножа. Всё ещё улыбаясь, он сунул нож обратно во внутренний карман своей кожаной куртки.

- Ты должен увидеть выражение своего лица, брат! - сказал он, посмеиваясь. - Ты выглядишь так, как в то время в старшей школе, когда Вивиан Слоан подошла к тебе в столовой за обедом, задрала ту облегающую пурпурную майку и показала тебе свои сиськи. Полное ошеломление.

Люк ухмыльнулся.

- Она сделала это на спор.

Грег кивнул.

- Правильно. Её друзья поспорили с ней на двадцать долларов, что она бы этого не сделала. Ты просто стоял с открытым ртом, пока она спрашивала тебя, нравится ли тебе то, что ты видишь. Когда ты ничего не ответил, она сказала: “Ну и пошёл ты!” А потом опустила майку и ушла.

- Вы, ребята, не давали мне с этим покоя до конца школы! - Люк засмеялся.

- Ты это заслужил.

- Но, я наткнулся на неё на улице, через несколько недель. Она на меня даже не посмотрела.

- Это ты сам виноват в этом, брат. Чёрт, рад снова тебя видеть, чувак!

Они неловко обнялись, как мужчины, а затем Грег остался с ним в баре. Когда Люк вернулся на табурет, который он покинул несколько минут назад, он подозвал Стью с поднятым пальцем.

- Напиток для моего друга, всё, что он хочет. Первый раунд за мной.

Грег взглянул на бутылку пива и стакан виски перед Люком, подняв бровь, и сказал:

- Похоже, технически это не первый раунд, по крайней мере для тебя.

Люк пожал плечами и взял стакан с виски.

- Достаточно правдиво, но я так долго не занимался этим. Сегодня есть желание дойти до максимального статуса опьянения.

- Это и есть твоя настоящая цель сегодня вечером? Стереть себя с лица земли? - он посмотрел на Стью, глядя в глаза. - Я буду двойной бурбон, без льда.

Стью взял свежий стакан из-под бара и потянулся за бутылкой.

Люк отпил виски и кивнул.

- Уничтожение определённо является моей целью на сегодня.

Улыбка, возникшая вскоре после того, как он узнал Грега, немного соскользнула, и он поразился, насколько это было правдой во многих отношениях. Но эту мысль он держал при себе. Он не очень-то хотел говорить своему старому другу, что хотел убить себя лишь через мгновение после того, как снова увидел его впервые за многие годы.

И он понял что-то ещё, когда он и его друг пили вместе и смеялись о старых временах, оставляя в стороне всё насущное. Идея самоубийства стала таким заманчивым понятием, сводящим всё его существование к полной пустоте. У него не было ничего и никого в его жизни, что имело значение. Его семья исчезла, за исключением некоторых отдалённых отношений, которые он едва знал. Тесные дружеские отношения, которые у него сложились с горсткой особых людей здесь, в его родном городе, закончились в годы после его отъезда. Некоторые из этих друзей, в том числе и Грег, изначально старались поддерживать связь, но его полная неспособность отвечать на их письма и телефонные звонки в конечном итоге положила этому конец. Он стал человеком без каких-либо социальных связей, изолированным отшельником, которому незачем было жить. Но, возможно, это было не так. Может быть, эти старые дружеские отношения на самом деле не умерли? Они могут просто находиться в состоянии покоя. Он полагал, что вся старая команда больше не хотела иметь с ним ничего общего после тех лет, которые он провёл, игнорируя их, но, возможно, это было ложное впечатление. Возможно, как и Грег, остальные приветствовали бы его без взаимных обвинений, если бы появился шанс.

В любом случае, было бы неплохо в это верить. В редкие моменты истинной самоосознающей ясности он понимал, что часть его психики связана с самоуничтожением. В те же самые моменты он также осознал, что это был прямой и понятный результат ужасной травмы, которую он перенёс этой ночью десять лет назад. Он был единственным оставшимся в живых после резни в семье Херзингеров, и он никогда не переставал чувствовать вину за это. Вина постоянно всплывала и делала невозможной нормальную жизнь. Это заставило его наказать себя множеством способов. Решение покончить с собой было только окончательной кульминацией этого. Но сейчас ему не очень хотелось подпирать ружьё под подбородком и нажимать на курок. На самом деле, на данный момент это было последнее, что он хотел сделать. Было удивительно, насколько лучше он себя чувствовал. И всё, что понадобилось, - это случайная встреча со своим старым другом.

Если это действительно была случайная встреча.

Часть его чувствовала, что здесь не обошлось без ангела, который наблюдал за его плечом и послал Грега вмешаться. У Люка не было никаких религиозных убеждений. Во-первых, он на самом деле не был верующим, и вся бойня, свидетелем которой он был в канун Рождества, убедила его, что Бога нет. Он всё ещё был уверен в этом, но встреча с Грегом заставила его задуматься, ему пришлось это признать. В любом случае, он был благодарен, что это случилось.

Одежда Люка не подвергалась усмешкам со стороны друга в течение первых получаса их, пропитанного выпивкой, воссоединения. Люк был уверен, что это был преднамеренный акт со стороны Грега, но неуклонно растущий уровень алкоголя в его крови неизбежно приводил к подозрительности.

Грег допил последние остатки своего третьего двойного бурбона и ударил стаканом по стойке. После того, как он дал Стью ещё один знак, он взглянул на Люка и сказал:

- Так что с костюмом Санты? Я полагаю, ты знаешь, как это дерьмово, что ты носишь такую одежду.

Люк кивнул.

- Да, да.

Он взял свою полупустую бутылку пива и нахмурился, выпив из неё ещё глоток. Желая хотя бы несколько замедлить прогрессирующее состояние опьянения после прибытия Грега, он перешёл строго на пиво. Пиво было хорошее. С пивом всегда было хорошо. Но он пропустил последний, сладкий и обжигающий глоток виски и успокоил себя уверенностью в том, что он снова откажется от него до конца вечера. Он сделал глоток из бутылки “Pabst Blue Ribbon” и с тоской уставился на сверкающие бутылки с виски за стойкой бара.

Грег хмыкнул.

- Тогда ладно. Не хочешь объяснить, что это за карнавал?

Люк молча смотрел на бутылки ещё мгновение, но теперь он не думал о том, сколько ему нужно того, что в них содержится. Вместо этого он снова подумал о том, как маловероятно было то, что Грег появится здесь, в “Sal’s”, именно в это конкретное время, именно в эту конкретную ночь.

Это должно было что-то значить.

Не так ли?

Может быть, это было так, или, возможно, это ничего не значило. Кто, чёрт возьми, знал? Может быть, Грег болтался здесь каждую ночь? Но Люк решил, что это не имеет значения. Что имело значение, так это то, что он никогда не ожидал увидеть здесь кого-то, кто ему был небезразличен. Он ожидал, что пойдёт на смерть сегодня вечером, чувствуя себя таким же одиноким и пустым, как и всегда. Но этого не произошло. Было ли это на самом деле божественным вмешательством, не имело значения. Во всяком случае, это было чудесно.

Это что-то значило, чёрт побери!

Он почувствовал странную тяжесть в груди, когда пришёл к решению.

- Я сейчас в этой чёртовой одежде, потому что собирался пойти домой сегодня вечером. Вернуться в старый дом на холме Крэндалл.

- На “Холме Призраков”, - вставил Дэйв Ваннамейкер.

Дэйв был человеком, которого Люк раньше считал толстяком. Пожилым человеком справа от него был Вирджил Алстон. Они официально представились вскоре после прибытия Грега.

- Вот как дети называют это место сейчас.

Люк поморщился.

- В самом деле?

Дэйв кивнул.

- Да. Это началось несколько лет спустя… ну, ты знаешь. После того, что случилось.

Некоторая весёлость исчезла с выражения лица Грега. Его черты изогнулись в угрюмом беспокойстве.

- Почему, чёрт возьми, ты хочешь вернуться в это место? - хмурый взгляд стал ещё более хмурым, когда он покачал головой. - Иисус Христос. Это место испорчено.

Люк вздохнул.

- Я знаю.

- Твой отец был в костюме Санты, когда сотворил своё адское дело.

Люк выпил остатки пива из бутылки. Он ударил ей по стойке сильнее, чем нужно. Сила этого заставила бутылку выскользнуть из его пальцев и покатиться к другой стороне бара. К счастью, Стью был там, чтобы схватить её, прежде чем она упадёт на пол и разобьётся.

- Извини, чувак, - сказал Люк, морщась. - Принеси мне ещё, пожалуйста.

Стью нахмурился.

- А ты уверен, что тебе нужна ещё одна?

Люк кивнул.

- Я же не разбил её. Это получилось случайно. Просто немного эмоционально отреагировал.

- Я принесу тебе другую, но это будет последняя бутылка, если это снова повторится.

- Это не повторится. Обещаю.

- Хорошо. Я тебе верю.

Стью принёс ещё одну бутылку пива, открутил крышку и поставил её на стойку перед Люком, который поднял её и посмотрел на Грега.

- Мне не нужно напоминать о той ночи. Я помню всё это чертовски хорошо. Спасибо, - oн отпил глоток пива. - Слишком хорошо, на самом деле. Костюм является символом. Я ношу его, потому что это то, что носил мой отец той ночью. Сегодня вечером я планировал пойти в тот дом на “Холме Призраков” и использовать свой дробовик, чтобы закончить работу, которую сукин сын начал десять лет назад!

Люк не мог поверить, что сказал это вслух, здесь, перед Грегом и всеми этими незнакомцами.

Но он это сделал.

Виновата выпивка, виновата жара или какая-то комбинация того и другого. Это не имело значения. Важно было то, что слова вылетели, и он не мог их вернуть.

Неловкое молчание растянулось секунд на десять.

Затем Грег прочистил горло и сказал:

- Посмотрим, правильно ли я понял тебя. Ты вернулся домой через десять лет после того, как твой безумный отец убил всю вашу семью, чтобы покончить с собой в том же месте?

Люк глотнул пива и кивнул.

- Что-то типа того.

Последовало ещё одно неловкое молчание немного более долгой продолжительности.

Затем Грег взглянул на Стью.

- Вызови полицию. Шутки в сторону. Заявленное намерение причинить себе вред, по крайней мере, оправдывает их приезд.

Стью подошёл к настенному телефону за стойкой. Он положил руку на трубку.

Люк решительно покачал головой.

- Не делай этого. Это необязательно. Я передумал.

Грег посмотрел на него.

- И я должен просто поверить на слово?

Люк вздохнул.

- Это правда. Слушай, столкнуться с тобой сегодня вечером - это то, чего я точно не ожидал. Эта встреча заставила меня задуматься…

Люк потратил несколько минут, объясняя все наполовину сформированные мысли о своей проблеме и плане её решения, которые кружились в его размытом мозге в течение последнего времени. К тому моменту, как он закончил, Грег выглядел несколько успокоенным, если не совсем убеждённым. Он и Стью обменялись долгими взглядами. Через секунду Стью пожал плечами и убрал руку с телефона.

Грег сурово посмотрел на Люка.

- Можешь послать свои великие планы куда подальше. Ты останешься у меня сегодня ночью. И я забираю у тебя чёртово ружьё. Это не подлежит обсуждению. Ты меня слышишь?

Люк кивнул.

- Я слышу тебя.

Ещё одна неловкая пауза опустилась на несколько мгновений.

Она закончилась, когда Вирджил Олстон сказал:

- У тебя могла бы быть компания, если бы ты пошёл сегодня ночью на “Холм Призраков”.

Люк нахмурился.

- Компания? Там же никто не живёт. Я знаю это.

Грег покачал головой.

- Это не то, что он имеет в виду.

Люк нахмурился ещё сильнее, когда повернулся на стуле и посмотрел прямо на Грега.

- А что он имеет в виду?

Грег начал объяснение.

Пока Люк слушал, он отодвинул бутылку пива и указал Стью, чтобы тот принёс ему двойной виски. То, что он услышал, было слишком тревожным. Двойной виски исчез, когда Грег закончил, дав ему выпить всё.

Люк немедленно заказал ещё одну порцию.

ГЛАВА 5

Симона заглянула в открытую дверь в фойе затенённого, давно заброшенного дома Херзингеров, чувствуя себя немного нервно, стоя на пороге входа в дом, самого печально известного преступления в истории города.

У него не было много конкурентов в этой области. Райфорд был по бóльшей части тихим городом с населением менее десяти тысяч человек. Конечно, были и другие убийства, даже несколько видов насилия, приведших к многочисленным жертвам. Но ни один из этих инцидентов не приблизился к тому ужасу, что произошёл здесь десять лет назад.

Большинство местных жителей знали эту историю наизусть. Масштабы этого были почти непостижимы. Большая семья собралась на празднование Рождества. Пятнадцать мужчин, женщин и детей, не считая Сайласа Херзингера, отца семейства и виновника её кончины. Все, кроме одного Херзингера, погибли в ту ночь, многие из них были зарезаны во сне, разрублены на куски топором. Другие ещё не спали, но им был подмешан в больших количествах “Рогипнол”, и он успешно циркулировал в их кровеносных системах. Алкоголь был смешан с лекарственными препаратами, что делало их лёгкой добычей. Раны на их телах при защите предполагали, что некоторые были в состоянии сознания и попытались отбить удары Сайласа, но их усилия были обречены на провал. Только Люк Херзингер, тогда ещё молодой человек лет двадцати, избежал смерти в ту ночь. Но даже его выживание было счастливым случаем. Он проспал почти всю резню, и бойня была почти закончена к тому времени, когда крики двоюродной сестры, женщины из комнаты рядом с ним, разбудили его. Когда кузина умерла, Сайлас пришёл в комнату своего сына. Люк не знал, что в то время его мать и трое братьев и сестёр были уже мертвы, как и многие другие родственники. Он проснулся, когда его отец вошёл в комнату. Старик надел костюм Санты, который он обычно носил на Рождество для раздачи подарков детям. Вся одежда была в крови, как и его лицо. Сайлас изо всех сил пытался убить своего последнего выжившего сына, но Люк несколько раз увернулся от лезвия топора, прежде чем смог схватить настольную лампу и разбить её тяжелое основание об голову отца. Затем он отправился на поиски помощи, каждый раз замирая от ужаса от резни, которая приветствовала его в каждой комнате. Это было настолько ошеломляюще, что он покинул дом, не позвонив по номеру 9-1-1. Вместо этого он сел в свою машину и проехал на высокой скорости всю дорогу до полицейского участка. Он заикался, и его речь была бессвязной, но слуги закона всё-таки смогли понять суть ситуации. К тому времени, когда они добрались до дома на вершине холма Крэндалл, Сайлас уже был мёртв от своих собственных рук. Он прострелил себе голову дробовиком. Никто никогда так и не узнал, почему он сделал эту ужасную вещь. Он не оставил записку. Его финансы были в хорошем состоянии, и не было никаких явных причин, по которым он бы мог это сделать. Он просто встал на неправильный путь.

Он просто… оступился.

Так бывает.

По неизвестным причинам.

- Мы идём или нет?

Симона подпрыгнула при звуке голоса Терри. Она отвернулась от двери и увидела, что он стоит на краю крыльца. За крыльцом ветер всё ещё завывал и летел тяжёлый снег так сильно, что было невозможно увидеть ничего на расстоянии более десяти футов в любом направлении. Она снова прокляла глупость Спенса. Необходимость остаться здесь на ночь ощущалась всё более реально.

Она сложила руки на груди и вздохнула.

- Думаю, у нас нет выбора. Слишком холодно, чтобы оставаться здесь. Но я бы хотела, чтобы у нас был ещё один фонарик. Там жутко темно, и я не вижу Спенса или кого-либо ещё. Они должны быть глубже в доме, а может, наверху.

Терри всё ещё держал стяжку с пивом в пальцах правой руки. Улыбаясь, он переложил её в другую руку и вытащил телефон из правого кармана. Пару раз он провёл по экрану, и через мгновение луч света отразился от задней части телефона. Симона нахмурилась. Она забыла, что многие смартфоны оснащены функцией фонарика. Свет, излучаемый лампой на задней панели телефона, был не такой мощный, как настоящим фонариком, но это было чертовски лучше, чем ничего. Её телефон был в сумочке, которую она оставила во внедорожнике. Она подумала о том, чтобы вернуться назад, но ещё один взгляд наружу заставил её передумать. Она просто останется рядом с Терри.

Она отошла в сторону и помахала рукой у открытой двери.

- Иди скорее сюда! Дай мне выпить пива.

Терри передал стяжку с пивом и увидел, как Симона достала зелёную бутылку из упаковки.

Она улыбнулась.

- Ты же не против поделиться, не так ли?

Терри снова улыбнулся.

- С тобой, конечно же, нет.

Конечно же, нет, - подумала Симона.

Она прекрасно знала, что Терри никогда ей не откажет. Чувство власти, которое это давало ей, могло заставить её чувствовать себя удовлетворённой, хотя при нынешних обстоятельствах ей было всё равно.

Её безнадежно преданный друг-ботаник вытащил ключи из другого кармана и предложил их Симоне.

- Это не шутка. Тебе понадобится открывалка.

К брелоку для ключей была прикреплена дешёвая открывалка, которую можно было купить практически в каждом магазине по всей стране. Она сняла крышку с бутылки и позволила ей упасть на заснеженное крыльцо.

Симона передала бутылку Терри.

- Это тебе.

Она открыла для себя ещё одну бутылку и сунула ключи Терри в карман своей куртки.

- Для сохранности.

Всё ещё улыбаясь, Терри взял стяжку с бутылками пива - больше для того, чтобы показать, каким мужественным и сильным он был, без сомнения - и вошёл в дом Херзингера. Он держал свой телефон на уровне плеч, когда углубился в прихожую. Симона сделала глоток из собственной бутылки и пошла за ним в дом.

Вкус пива вызвал на её лице гримасу. Оно было резко горьким, аромат был слишком сильный, привкус был дешёвого пива. Она подумала, что переключится на “Budweiser”, когда они догонят её бойфренда и других. А Терри мог бы сохранить своё пиво нетронутым.

Терри повернул налево на несколько футов глубже в дом, двигаясь по широкой арке в то, что казалось гостиной. Симона увидела длинный диван и несколько кресел. Диван стоял перед подставкой для телевизора, но электронное оборудование, которое он когда-то размещал, больше не присутствовало, вероятно, оно давно было убрано Люком Херзингером или ворами. Она была поражена, что всё ещё присутствовало так много мебели. Она ожидала найти пустой дом, а его содержимое либо было убрано на хранение, либо было вытащено на свалку. Это имело бы смысл. Никто не жил здесь десять лет. И всё же, за несколькими исключениями, такими как отсутствующий телевизор и сопутствующие компоненты, внутренняя часть дома выглядела так же, как и все эти годы назад.

Признание этого было немного расстраивающим. Ряд пустых комнат был бы гораздо менее жутким. Сохранившееся состояние этого места усилило чувство проникновения в давно опечатанный мавзолей. Стоя в примерном центре гостиной, Терри медленно повернул телефон и направил луч света на стены. Изумление Симоны выросло, когда она увидела несколько семейных фотографий и несколько репродукций, всё ещё висящих в их рамах. Терри сопровождал её, когда она подошла к участку стены, украшенному множеством картин. Её рот открылся от удивления, когда она уставилась на выцветшие изображения знакомых людей. Она сталкивалась со многими из этих лиц в ходе расследования дела о резне в семье Херзингер.

Она потянулась, чтобы слегка коснуться лица одной маленькой девочки. На снимке девочка стояла со своим отцом на свежем воздухе. Фотография была сделана в яркий день где-то в парке. Маленькая девочка была одета в жёлтое платье, и её руки сильно обвились вокруг одной из крепких ног её отца. Отец улыбался и держал на руках младшего ребёнка.

Человек на фотографии был Джон Херзингер, младший брат Сайласа. Девочкой в жёлтом платье была Марли, дочь Джона. Ребёнок на руках - Далтон Херзингер, его единственный сын. Была ещё одна дочь, Лора, на несколько лет старше Марли. Её не было на фотографии.

Все они были мертвы.

Симона выдохнула и убрала руку от картины.

- Это так странно, - сказала она, глядя на Терри, который смотрел на неё со странным выражением лица. - Я не могу поверить, что всё это ещё здесь.

Он указал на фотографии кивком подбородка.

- Может быть, ты должна взять одну? Ну, знаешь… как сувенир.

Симона нахмурилась.

- Я не знаю, - медленно произнесла она, возвращаясь к старым фотографиям. - Я не уверена, что это будет правильно.

Терри хмыкнул.

- О чём это ты? Они были здесь всё это время, и никто не захотел их забрать. Чёрт, никого не осталось в живых, чтобы заниматься этим.

Симона подумала о Люке Херзингере, который сбежал отсюда много лет назад, и о нём больше никто ничего не слышал. Она следила за страницами в Facebook некоторых его старых друзей и одноклассников. Иногда они спрашивали друг друга о Люке, но, похоже, никто ничего не знал. Как будто он исчез с лица земли. Возможно, он даже сейчас мёртв. Терри был прав. Было бы хорошо, если бы она взяла некоторые из этих фотографий. Может быть, хотя бы одну из них?

Терри отвернулся от фотографий и возобновил исследование гостиной. Симона последовала за ним, её увлечение не ослабевало, когда она изучала книжные полки, частично заполненные книгами, DVD-дисками и лентами VHS. Полки выглядели несколько истощёнными, с небольшим ассортиментом книг и коробок с видео. Ещё несколько вещей были разбросаны по полу поблизости. Таким образом, здесь были предметы явно более интересные, чем картины и заплесневелые предметы мебели - медиа-коллекция семьи Херзингеров, но для предыдущих нарушителей порядка и мусорщиков она оказалась совсем не нужной. Некоторые из оставшихся предметов были стандартными вещами, которые есть в любом доме с детьми. “Шрек”, “Король Лев”, “История игрушек”. Совсем обычные. Из относительно более ориентированных на взрослых вещей, которые остались, не было ничего, что вызывало бы интерес у Симоны. “Знакомство с родителями”, “Титаник”, “Поле чудес”, и несколькими другими. У неё было чувство, что действительно интригующие вещи были давно украдены другими. По какой-то причине она вообразила себе вкус Сайласа Херзингера в фильмах, который больше склонялся к таким вещам, как “Заводной апельсин” или “Генри: портрет серийного убийцы”.

Или, чёрт возьми, может быть, любимый фильм этого ублюдка действительно был “Знакомство с родителями”? К ней на ум пришла фраза, которую она часто встречала в чтении об убийцах, о “банальности зла”. Самое странное в истории Херзингера было то, как все были шокированы тем, что Сайлас совершил такое. Его часто описывали как “милый”, “нежный” и “заботливый”. И всё же, он сделал что-то бесспорно злое с большой буквы “З”. Это не могло прийти из ниоткуда. В нём было глубокое недомогание души, что-то гнилое, что он очень долго скрывал, пока, наконец, оно не проявилось. Симона думала, что это самая тревожная вещь из всех. Потому что этот уровень зла мог жить в любом из людей.

Например, в её собственном отце.

Или в Спенсе.

Или в Терри.

Возможно, даже в ней самой.

Терри снова посмотрел на неё.

- Так ты хочешь взять что-нибудь из этого дерьма?

Симона засмеялась.

- В моей семье уже есть всё это дерьмо, я думаю. Как и у всех остальных на планете.

Она выпила остатки своего пива и бросила бутылку через плечо, ухмыляясь, как Терри поморщился, когда бутылка разбилась на полу где-то позади неё.

- Расслабься, - сказала она, всё ещё улыбаясь. - Владельцы не будут против. Обещаю. Вот, теперь ты будешь нести пиво некоторое время.

Она протянула стяжку с пивом одной рукой и вырвала телефон у Терри другой.

Терри испуганно удивился.

- Эй!

Симона всё ещё протягивала стяжку.

- Возьми пиво, Терри.

Он помедлил мгновение, прежде чем взять стяжку из её пальцев.

- Ты даже не спросила, можно ли тебе взять мой телефон.

Она засмеялась.

- Это то, что ты до сих пор не понял в жизни. Иногда нужно просто взять то, что ты хочешь.

Наступило несколько секунд тишины, когда они уставились друг на друга в полумраке. Глаза Терри сузились до щелей, потому что Симона направила свет от фонарика на его лицо. Затем он выдохнул и шагнул к ней.

Симона отступила на шаг и покачала головой.

- А иногда есть вещи, которые мы просто не должны иметь.

Она почувствовала лёгкое чувство вины, когда увидела, что лицо Терри сконфузилось. Чувство усилилось, когда она повторила в своей голове слова, которые произнесла. Это была немного жестокая вещь, которую она только что сделала. Может быть, более чем немного. Она нахмурилась.

- Мне жаль. Я не знаю, почему я так сказала.

Была ещё одна короткая пауза. Затем Терри вздохнул.

- Всё нормально.

Симона покачала головой.

- Нет. Это не так, - oна решила, что должна сменить тему и быстро. - Как ты думаешь, правдивы ли истории, которые мы слышали в детстве?

- О призраке Сайласа Херзингера?

- Да.

Терри пожал плечами.

- Я не верю в призраков. На самом деле, не верю. Я имею в виду, вполне возможно, что то, что мы считаем призраками, является неким необъяснимым научным феноменом. Но…

- Другими словами, ты не уверен. Это означает, что это возможно.

Терри нахмурился.

- Это то, о чём ты сейчас думаешь?

- Как ты думаешь, я такая тупая?

- Нет. Конечно же, нет. Господи…

Симона ухмыльнулась.

- Перестань быть таким чувствительным. Я просто шучу с тобой. Я не знаю, что я на самом деле думаю, когда дело доходит до потустороннего дерьма. Я имею в виду, я склонна не верить, но всё возможно. Мы не знаем всего. Я права?

Она отошла от Терри, обошла диван и направилась к дальнему концу гостиной, где столкнулась с лестницей, ведущей на второй этаж. Рядом с лестницей была тёмная прихожая. Ещё больше картин там украшали стены. Кухня была где-то в этом направлении, может быть, также здесь были прачечная и кабинет хозяина дома. Наверху были спальни, где погибло так много людей.

Симона подняла телефон и направила свет на лестницу.

Терри стоял рядом с ней и тоже смотрел туда. Они могли видеть примерно половину лестницы. Свет от телефона был слишком слаб, чтобы проникать дальше. Пока они стояли в тишине ещё несколько мгновений, Симона была поражена полным отсутствием звука, исходящего из любой точки дома. До сих пор она была слишком очарована исследованием гостиной, чтобы это можно было заметить.

Спенсу и остальным было в новинку вести себя тихо. Они бы уже давно шумели, пили пиво и разбивали пустые бутылки. Её парень был слишком отвратительным, чтобы так долго молчать. Она почувствовала свой первый настоящий страх, когда это понятие укрепилось в её голове. Любая затянувшаяся обида, которую она всё ещё испытывала к Спенсу за его грубое поведение, рассеялась при мысли, что могло произойти что-то плохое. Ладно, может быть, здесь не было призраков, но это не означало, что других опасностей тоже не было. Это был старый дом. Ничего не было сделано, чтобы поддерживать его всё это время. Может быть, некоторые гниющие доски под их ногами рухнули, и они провалились… куда-нибудь. Чёрт, она не знала, что могло случиться.

Но какое-то происшествие было определённо возможно.

Она перекинула телефон в левую руку, подняла её вправо к перилам и начала подниматься по лестнице.

Терри схватил её за запястье, останавливая на первой ступени.

- Стой, мы не знаем, безопасно ли там наверху.

- Мне нужно разыскать Спенса. Разве это полное грёбаное молчание не пугает тебя хоть немного?

- Просто подожди секунду. Давай сначала попробуем позвать их?

Признавая это как разумное предложение, Симона приложила ладонь ко рту, чтобы закричать:

- Спенс! Где ты, чёрт возьми!?

Терри добавил свой, ещё более громкий голос:

- Карэн! Брэдли! Хватит играть, придурки! Мы знаем, что вы прикалываетесь над нами!

Они стояли там и ждали некоторое время.

Никакого ответа не было ни наверху, ни где-либо ещё в доме.

Симона выдохнула.

- К чёрту всё это!

Она вырвалась из рук Терри и снова пошла вверх по лестнице.

Терри немного помедлил, а затем последовал за ней по скрипучей лестнице в глубокий мрак второго этажа.

ГЛАВА 6

В течение следующего часа Люк узнал некоторые интересные факты, продолжая пить и разговаривать с Грегом Ланкастером и завсегдатаями в “Sal’s Place”. Как это часто случается с разговорами, разжигаемыми обильным количеством алкоголя, они протекали на совершенно разные темы. Тем не менее, они всегда возвращались к теме трагедии, которая постигла Люка и его семью десять лет назад. Сначала это делало Люка сконфуженным, как обычно, но его нежелание обсуждать этот вопрос вскоре испарилось перед натиском неутомимого Грега.

Среди прочего он узнал, что дом Херзингеров на холме Крэндалл стал центром местной истории в последующие годы после трагедии. Прошло совсем немного времени, прежде чем все в Рэйфорде стали называть это место “Холмом Призраков”, а не его собственным названием. Истории о потустороннем присутствии впервые начали широко распространяться примерно через два года после убийства. Говорят, что по ночам из якобы пустого дома слышались крики и другие тревожные звуки. Некоторые посетители клялись, что слышали то, что звучало как лезвие тяжёлого топора, вонзившегося в плоть или дерево. Время от времени полиция решалась зайти в это место, чтобы проверить его после получения особо истеричных звонков от людей, которые нарушили эту собственность, но они так и не находили никаких свидетельств о привидениях или новых убийствах. Тем не менее, рассказы продолжались в течение следующих нескольких лет, и элементы основной истории изменялись по пути. В какой-то момент времени, стало общепринятым мнением, что призрак Сайласа Херзингера можно было увидеть, бродя по дому ночью каждый канун Рождества. Призрак всегда был там, поэтому всё новые истории появлялись, но в эту одну ночь каждый год он становился телесным, приобретая физическую субстанцию. Те, кто утверждал, что видели призрака, обычно описывали его так же, говоря, что он был одет в окровавленный костюм Санты и нёс большой топор с тяжёлым лезвием. Грег связывал всё это со слухами и откровенной ложью, которую рассказывали местные подростки, которые просто пытались напугать друг друга.

Настроение Люка значительно ухудшилось, когда ему рассказали об этом.

Грег заметил это и попытался направить разговор в другое русло.

- Если хочешь знать моё мнение, то нет призрака, столь страшного, как некоторые из этих клоунов, баллотирующихся в президенты на этот раз. Представь себе одного из этих нарциссических маньяков, который на самом деле доберётся до Овального кабинета. Эту страну смоют в унитаз быстрее, чем утренний кал.

Дэйв Ванамейкер и Вирджил Алстон тихонько посмеивались над этим, оба мужчины ясно ощущали, что пытается сделать Грег.

Но Люк не отвлекался от своей истории. Его беспокоило, что ночь ужаса, которую он пережил десять лет назад, превратилась в источник жутких развлечений для местной молодежи, но слух об этом пробудил ненасытное болезненное любопытство. Ему нужно было узнать больше и надавить на Грега для дополнительных подробностей.

Видя, что его друга никто не отговаривает услышать всё остальное, Грег глотнул из стакана виски и задумчиво посмотрел на Люка, прежде чем поставить бокал на стойку.

Выражение его лица было мрачным, когда он рассказывал остальным то, что знал.

- Хорошо, я расскажу. Какое-то время назад, примерно, пять или шесть лет, среди подростков стало своеобразным обрядом посещать “Холм Призраков” в канун Рождества. Частично это было для того, чтобы показать, насколько они смелы, но в глубине души это был просто ещё один повод убежать от взрослых в их жизни и потусоваться на вечеринке. Ты знаешь, как это бывает. Мы тоже делали подобные вещи. Ну, некоторые из этих подростков получили необъяснимые травмы, когда они были в твоём старом доме, некоторые из которых были достаточно серьёзными, чтобы требовать медицинской помощи. Один мальчик даже был госпитализирован из-за раны на животе. Он сказал персоналу больницы, что едва избежал того, чтобы его не порезал пополам призрак Сайласа Херзингера.

На этом моменте рассказа цвет лица Люка поменялся.

- Иисусe… Что на самом деле произошло?

Грег пожал плечами.

- Никто не знает. И это был последний инцидент. Полиция снова пошла расследовать туда и снова ничего не нашла. Никаких доказательств бродяг или злоумышленников, кроме тех подростков, которые были там в ту ночь. Некоторые люди предполагали, что рана мальчика была нанесена им самим, что он сделал это, чтобы привлечь внимание. А потом он выдумал историю о нападении призрака Сайласа.

Люк кивнул, медленно выдохнув и уставившись на почти пустую бутылку пива, которую он перекатывал из руки в руку.

- Думаю, он этого не делал.

Грег тихо рассмеялся.

- А кто сделал? Грёбаный призрак? Ты в это веришь? Ну, во всяком случае, после этого место было достаточно надёжно заколочено, и были установлены некоторые предупреждающие знаки. “Нарушители будут преследоваться по закону”. Думаю, это сработало, потому что с тех пор не было никаких инцидентов.

Вирджил Алстон соскользнул со стула и поморщился от хруста своих костей, натягивая куртку.

- Смотрите, вся эта ерунда когда-нибудь снова начнётся, - сказал он, застёгивая молнию куртки. - Теперь, когда суета утихла, рано или поздно какая-нибудь другая группа подростков наберётся смелости, чтобы попытаться попасть в это место. А потом у нас будет ещё несколько историй о призраках, которые будут пытаться их убить. Вот увидите, - oн взял кошелёк, достал несколько купюр и бросил их на стойку. - В любом случае, думаю, мне лучше идти домой, пока я ещё могу стоять. Доброго вечера, господа.

Другие люди в баре попрощались с Вирджилом, когда он со скрипом подошёл к входной двери и открыл её. Ещё один порыв холодного воздуха ворвался через отверстие, а также несколько снежинок, занесённых переменчивым ветром.

Вирджил оглянулся на них, прежде чем выйти на улицу.

- Плохая погода, ребята. Я рекомендую всем вам поскорее отправиться по домам.

А потом он ушёл.

Стью положил руки на край бара и осмотрел лица мужчин, сидящих на другой стороне.

- Это мудрые слова. Думаю, сегодня я закроюсь рано. Не хочу попасть в сильную метель.

Новость была встречена только небольшим ворчанием. Большинство оставшихся посетителей бара восприняли ситуацию с относительным спокойствием. Мужчины заплатили и вышли за дверь. Было вызвано такси для пожилого человека, который даже потерял сознание за своим столом.

Кроме Стью и потерявшего сознание человека, Люк и Грег были последними, кто покинул помещение. Перед отъездом Люк заговорил о том, чтобы найти мотель для ночлега, но у Грега не было сомнений, и он снова настаивал на том, чтобы Люк остался на ночь у него. Он сказал Люку, что они остановятся у магазина, чтобы купить ещё пива и продолжат вечеринку воссоединения в безопасных и тёплых стенах хорошо отапливаемого дома. Люк понимал, что это может быть предпочтительнее, чем тратить неизвестное количество времени на поиски альтернативного жилья. Во всяком случае, перспектива остаться в грязной комнате в каком-нибудь дешёвом мотеле была не очень привлекательной. С некоторым нежеланием он также согласился, что, возможно, лучше ехать домой с Грегом в его “Jeep Wrangler”, а не пытаться следовать в его “Delta”. Грег выпил приличную порцию двойного виски, пока был в “Sal’s”, но он, тем не менее, был значительно трезвее, чем Люк, так что это казалось разумным выбором. Не привыкшему к разумным действиям Люку, всё это показалось очень-очень странным. Но, чёрт возьми, это была вообще странная ночь, судьба вывела его на самый неожиданный путь, так что всё должно было быть в порядке.

Как только они сели в “Wrangler”, Грег завёл двигатель и выехал с парковочного места, находящегося у входа в бар. Он переключил передачи, развернул джип и проехал мимо “Delta”.

- Тебе что-нибудь нужно взять из своей машины, прежде чем мы уедем? Может быть, сменную одежду?

Люк покачал головой.

- Я не думал, что завтра вообще буду живой, так что у меня там ничего нет. Единственное, что осталось в машине, это мой дробовик.

- И где он находится?

Люк взглянул на “Delta”, и голос его стал мягким, когда он сказал:

- В багажнике.

- Ну, тебе эта чёртова штука не понадобится. Я вернусь сюда завтра и избавлюсь от него.

Грег нажал на педаль газа, и джип отъехал от “Delta”. Он свернул направо с парковки и поехал по улице, которая была почти безлюдной перед натиском усиливающейся бури. Сильные ветры порывисто били прямо в окна автомобиля. Снег заметал всё вокруг, из-за чего видимость на дороге была ужасной. Грег ехал на низкой скорости, и казалось, что они ползли как черепаха.

В нескольких кварталах дальше по дороге появились огни магазина. Многие магазины и рестораны, расположенные по обе стороны улицы в этом коммерческом районе, были уже закрыты на ночь, либо в связи с праздником, либо из-за ненастной погоды. В обычную ночь большинство из этих мест были бы открыты ещё несколько часов, но сегодня вечером их окна были тёмными. Насколько Люк мог видеть, этот угловой магазин “Kwik-Stop” был единственным, который ещё работал. У входа машин не было, только одна пара припарковалась там, и он мог видеть, как люди ходят по магазину. Грег свернул на парковку магазина и подъехал к ближайшему входу. Он выключил двигатель и начал доставать свой кошелёк. Открыв его, он вынул несколько купюр и предложил их Люку.

- Ты не против сходить за пивом, пока я заправлю машину? Обычно я бы не стал заправляться в такую погоду, но уровень топлива ниже, чем я думал.

Люк отмахнулся от купюр и потянулся к дверной ручке.

- Я куплю пиво. И заплачу за топливо тоже, если хочешь. Просто скажи мне, сколько литров оплатить?

Грег попытался всунуть ему купюры.

- Давай, парень, возьми деньги!

Люк открыл дверцу и вышел на улицу. Он повернулся спиной, чтобы защитить своё лицо от летящего снега, и сказал:

- Я сказал, что заплачу за это. У меня есть наличные. И есть кредитка, можно использовать её.

Грег с явной неохотой спрятал свои деньги и вернул кошелёк в задний карман.

- Двадцать долларов должно хватить на данный момент. Так как ты сегодня щедрый, возьми немного чипсов и сухариков. Чувствую себя немного голодным.

- Нет проблем.

Люк закрыл дверь и направился ко входу в ярко освещённый магазин, сгорбившись, опустив голову вниз, и его руки были глубоко засунуты в карманы красного пальто. Ледяной ветер был настолько сильным, что казалось, что он чуть ли не срывал кожу с его лица. Он вздрогнул, а затем вздохнул с облегчением, проталкиваясь в дверь в гораздо более тёплый интерьер магазина.

После того, как он потоптался ногами на коврике на полу прямо у двери, чтобы стряхнуть снег с ботинок, он направился к стойке, где вынул свой кошелёк и вручил продавцу двадцать долларов, чтобы заправиться. Продавец кивнул и взял деньги.

Люк побрёл к задней части магазина к холодильникам с пивом, которые стояли в самом конце. Открыв один из холодильников, он достал стяжку “Bud” и стяжку “Pabst”. На обратном пути к кассе он прошёл по проходу, где продавалась автомобильная продукция. Канистры с моторным маслом и антифризы, оконные скребки и влажные салфетки для уборки салона, освежители воздуха и тому подобное. На нижней полке было несколько канистр с бензином. Он остановился и несколько мгновений смотрел на них, и в его голове вспыхнула идея. То, что понятие было совершенно безумным, учитывая текущие условия снаружи, было чем-то, что он сразу осознал. Однако осознание того факта, что это безумие, сделало его идею не менее решительной. Глубокий хмурый взгляд появился на его лице, когда он отвернулся от витрины и выглянул наружу. Снег летел очень сильно, но он мог разглядеть призрачную фигуру Грега возле входа. Люк попытался представить, как его друг отреагирует на эту идею. Не с энтузиазмом, наверное. Но, возможно, он мог бы сформулировать свою мысль так, чтобы привлечь авантюрную сторону Грега. Вместе с остальной частью их старой команды у них были разные весёлые и даже опасные приключения в прошлом. Они даже сделали несколько вещей, которые, возможно, были такими же сумасшедшими, как то, что он задумал сейчас. Чаще всего это случалось из-за большого потребления алкоголя. Ну, а Люк и его старый приятель сегодня довольно много выпили. Конечно, они были старше, чем были в те рискованные дни, и Грег определённо казался более рассудительным. Но, если бы он увидел эту идею как последний акт борьбы Люка со своим трагическим прошлым - своего рода экзорцизм, может быть, тогда это бы убедило его согласиться с этой идеей.

Вздохнув, Люк принял решение.

Чёрт с ним! - подумал он. - Нужно попробовать.

Он отнёс стяжки с пивом к стойке. А потом он вернулся к автомобильному проходу и схватил две канистры с бензином.

ГЛАВА 7

Симона остановилась на втором этаже и направила луч света по коридору. Из-за слабого освещения было трудно сказать наверняка, но она чувствовала, что коридор был длинным. Было что-то в этой темноте за пределами освещённой области, что предполагало значительную глубину. Когда она стояла там и размышляла о тьме, она начала ощущать в ней другие, зловещие вещи. Она сказала себе, что это просто обычная тьма, мирское отсутствие света, и ничего более. Чувство, что тьма пульсировала злым сверхъестественным интеллектом, было просто её страхом, разжигавшим параноидальные иллюзии.

Терри присоединился к ней на площадке и сказал:

- Видишь что-нибудь?

Симона подпрыгнула от звука его голоса.

- Господи! Ты напугал меня!

- Извини.

Симона вздохнула.

- Всё нормально.

Но в действительности это было не так. Её сердце всё ещё стучало в груди от испуга. Но она знала, что он не напугал её нарочно, и поэтому решила больше не упрекать его. Кроме того, она была слишком напугана этим домом и тайным исчезновением своих друзей, чтобы тратить время на глупую ругань. Если бы она сказала что-то слишком грубое, он мог бы вернуться к внедорожнику и оставить её здесь одну. И теперь, когда она была здесь, она не была уверена, что сможет справиться с этой глубокой тьмой в одиночестве.

Прошли молчаливые секунды, когда они стояли и смотрели в тёмный коридор. Терри прочистил горло.

- Так… мы просто будем стоять здесь всю ночь?

Симона не сразу ответила. Её страх не уменьшился ни в малейшей степени, поскольку секунды прошли и превратились в минуты. Наоборот, он усиливался. Она чувствовала пот в подмышках, несмотря на холод, пронизывающий старый дом. Ужас, который она ощутила, решившись пойти дальше по коридору, был такой сильный, что она ненадолго задумалась о том, чтобы передать телефон Терри и попросить его проложить путь первым. Ей понравилась идея иметь кого-то между собой и любой потенциальной угрозой, скрывающейся здесь на втором этаже. Это был эгоистичный порыв, и она чувствовала себя скверно из-за этого, но совсем немного, где-то глубоко внутри. Она знала, что это плохо, но всё же лучше было позволить кому-то другому встать на путь зла вместо неё.

В конце концов, её страх отказа от контроля над их единственным источником света был даже больше, чем её страх быть атакованной монстрами, призраками или чем-то ещё. Кроме того, она всё ещё подозревала, что истинность ситуации заключалась в том, что Спенс и другие придумали какую-то глупую шутку, чтобы разыграть её и Терри. Прямо сейчас они, вероятно, прятались в одной из этих комнат и молчали, ожидая подходящего момента, чтобы выскочить на них и закричать.

И если это произойдёт, - пообещала Симона, - я ударю Спенса по яйцам так сильно, что они, блин, лопнут!

- Держись поближе, - сказала она, глядя на Терри.

Он улыбнулся.

- Нет проблем.

Симона не смогла не закатить глаза от этой улыбки. Конечно, у него не было проблем с этим. Быть рядом с ней было его любимым делом в мире. Она снова почувствовала лёгкую радость, узнав, какую власть она имеет над ним. Он мог бы стать её маленьким щенком, если бы она захотела. Она могла заставить его прыгать вокруг неё и вести себя как дурак. Это было бы смешно. Но нет, она не была такой эгоисткой. Не совсем.

Она освещала фонариком коридор так далеко, как только могла, и снова пошла вперёд. Скрип досок под их ногами был громче, чем был внизу. Она направила свет вниз и некоторое время изучала пол. Большинство досок было сильно деформировано. Между ними появились щели, трещины шириной в дюйм, которые усилили её беспокойство относительно структурной целостности дома. Несколько досок треснули под её ногами.

Примерно в дюжине футов по коридору её следующий шаг вперёд привел к тому, что очередная доска треснула под ней, и её нога чуть не провалилась в дыру. Это окончательно убедило её отказаться от дальнейших действий по поиску друзей. Возможно, Спенс и другие действительно скрывались в одной из комнат здесь, но условия были слишком опасны, чтобы продолжать принимать участие в этой игре. Умнее всего было бы спуститься вниз и продолжить звать их. Если по прошествии достаточного количества времени ответа не будет, она позвонит по номеру 9-1-1. Это может означать, что у неё возникнут серьёзные проблемы с родителями и полицией, но это будет не существенно. Проблемы такого рода будут временными. Серьёзная травма, вызванная падением через гнилой и, возможно, заражённый термитами пол, будет более опасной.

Не так ли?

Она собиралась сообщить Терри о своём решении, когда увидела что-то на краю поля света перед ней. То, что она увидела, было таким неожиданным и на первый взгляд неуместным, что её мозгу потребовалась ещё пара секунд, чтобы правильно обработать эту мысль.

Это пальцы на ногах, - подумала она, и её мозг наконец заработал. - Это женские пальцы ног.

Насколько она знала, единственной другой девушкой в доме была Карэн Хоган, но Карэн была одета в свои “угги” - толстые зимние сапоги с овчинной подкладкой. Внутренняя часть дома была похожа на морозильник для мяса. Босые ноги здесь были бы невыносимы. Карэн не сняла бы эти ботинки, Симона была в этом уверена.

И всё же это были, несомненно, босые ноги молодой женщины, которые стояли перед ней в коридоре. Ногти на ногах были окрашены в яркий красный оттенок. Это был тот же оттенок, который Карэн использовала на своих ногтях. Симона не могла понять это ни на каком уровне, за исключением того, что, возможно, это была часть тщательно проработанной шутки.

- Карэн, это ты?

Терри подошёл вплотную к ней.

- Что происходит?

Не обращая на него внимания, Симона прошла ещё пару шагов по коридору. Каждый шаг её ног приводил к громкому скрипу, но она была слишком очарована этим новым слоем тайны, чтобы заботиться об этом. Женщина, которая стояла в коридоре перед ней, не двигалась, пока Симона приближалась к ней. Когда поле света оттолкнуло ещё больше тьмы, она смогла различить больше деталей. Неподвижная женщина была не просто босиком, она была полностью обнажённой. Её голова была наклонена вперёд, длинные тёмные волосы частично закрывали лицо.

Симона остановилась на своём пути.

- Карэн? Ты в порядке?

Это могла быть только Карэн. Казалось, что это сумасшествие, этот человек был слишком похож на неё, чтобы быть кем-то ещё.

Терри резко вдохнул.

- Это… кровь?

Первоначально Симона не обратила внимание на этот комментарий, но она сделала несколько шагов вперёд и ахнула, когда свет более чётко очертил красные брызги на ногах и туловище Карэн. Она услышала скрип пола позади неё, когда Терри сделал несколько инстинктивных шагов назад.

Её мысли снова вернулись к идее шутки. На первый взгляд это должно было казаться смешным, но так ли это было на самом деле? Сначала она подумала, что Спенсу и остальным не хватило бы времени на то, чтобы сделать что-то столь сложное, но, возможно, она думала об этом неправильно. Может быть, это была не спонтанная идея, а спланированная заранее. Часть её хотела поверить, что это так. Она бы разозлилась из-за этого, но, по крайней мере, это была бы всего лишь шутка. Это был более предпочтительный сценарий, чем иметь дело с каким-то подлинным сверхъестественным явлением.

Она сделала ещё один шаг вперёд, щурясь и пристально вглядываясь в красные брызги на теле Карэн. Вещество, чем бы оно ни было на самом деле, было ещё влажным. Тонкая малиновая линия медленно скользила по гладкой внутренней поверхности бедра.

Позади неё раздался ещё один громкий скрип, но что-то в этом скрипе отличалось от того, что она слышала ранее. Это продолжалось дольше и сопровождалось тяжёлым ударом. Прежде чем Симона смогла понять, что это было, Карэн подняла голову и заговорила низким и скрипучим голосом, совершенно не похожим на её обычный голос.

- Он здесь…

Симона обернулась и направила свет на другой конец коридора.

Терри был в нескольких футах от неё и всё ещё отступал. Дверь за ним распахнулась. Её старые ржавые петли были источником пронзительного скрипящего звука. Когда Симона уставилась на дверь с открытым ртом в изумлённом ужасе, из комнаты вышел человек в костюме Санты. Костюм выглядел так, будто его достали из мусорного контейнера. Его когда-то белый мех был грязным, а на самой ткани были многочисленные разрывы. То, что она могла видеть из части лица мужчины, видимой под косой красной шапкой, заставило её дыхание ускориться. Она пыталась сдержать крик, но не смогла справиться с этим. Человек в костюме Санты был упырём, ходячим трупом с чёрными глазами и гнилой плотью зомби. В его руках в красных перчатках был большой топор с тяжёлым лезвием. Терри только начал оборачиваться, когда Санта-упырь поднял топор над своими плечами и замахнулся им.

Симона закричала во всё горло. Звук был громким и пронзительным, но не настолько громким, чтобы скрыть зловещий смех Карэн. Свет от телефона озарил лезвие топора, когда оно пронзило воздух. Терри стоял неподвижно посреди коридора, либо слишком переполненный слепым ужасом, чтобы убежать прочь, либо просто неспособный понять то, что он видел.

Лезвие топора вонзилось в его шею и вошло дальше в плоть. Его голова слетела с плеч, и кровь брызнула из шеи фонтаном. Симона снова закричала, когда отрубленная голова упала на пол и подкатилась к ней. Безголовое тело Терри стояло ещё мгновение, прежде чем покачнулось и рухнуло. Санта-упырь посмотрел на Симону и улыбнулся. Затем существо перешагнуло труп и пошло в её направлении, снова поднимая тяжёлый топор над своими плечами.

Снова закричав, Симона отступила и схватила Карэн за запястье, таща её вперёд в дальний конец коридора. Карэн позволила взять себя за руку, всё ещё безумно хихикая. В конце коридора была открытая дверь.

Больше идти было некуда.

Симона протолкнула Карэн в проём и последовала за ней в тёмную комнату. Телефон выскользнул из её пальцев во время бегства по коридору. Она сожалела о его потере, но у неё не было шансов найти его. Она закрыла дверь и повернула замок, надеясь, что он удержится до тех пор, пока она не сможет правильно забаррикадироваться. Её сердце колотилось. Она начала бродить в темноте в поисках мебели, которую могла бы дотащить, чтобы заблокировать дверь. Но прежде чем она успела её найти, она споткнулась обо что-то на полу. Не в силах удержать равновесие она упала вперёд, её голова ударилась об угол чего-то твёрдого.

Когда её сознание тускнело, она снова услышала хихиканье Карэн. А потом она снова заговорила этим низким и скрипучим голосом.

- Теперь ты здесь, с нами. Навсегда.

ГЛАВА 8

Внедорожник стоял припаркованным у подножия длинной узкой дороги, ведущей к дому на вершине холма Крэндалл. Даже при включенных фарах джипа и дворниках, бегающих взад и вперёд очень быстро, видимость была плохой. За последний час выпало достаточно снега, и даже на полноприводном автомобиле поездка по извилистой дороге всё равно имела свои коварные моменты. Сами по себе эти обстоятельства были более чем достаточны, чтобы сделать перспективу безнадежно пугающей. Добавьте к этому тот факт, что уровень алкоголя в крови человека за рулём автомобиля почти наверняка намного превышал допустимый законом предел для управления транспортным средством, и то, что из этого могло получиться, было рецептом для почти однозначного бедствия.

Грег Ланкастер стучал большими пальцами по ободу руля и прищуривался от снежного покрова.

- Может быть, дашь мне ещё одно пиво?

Распакованная стяжка банок “Budweiser” лежала на полу между ног Люка. Он выкопал одну и передал её Грегу.

- Послушай, теперь, когда мы здесь, я получил более глубокую оценку того, насколько глупа эта идея. Давай просто отменим это и вернёмся к тебе, пока дороги ещё проходимы.

С шипящим звуком Грэг открыл свежую банку “Bud”.

- Ничего глупого в этом нет. То есть в неблагоприятных погодных условиях, - oн сделал большой глоток из банки, тихо отрыгнул и вытер рот тыльной стороной ладони. - Это место должно было быть стёрто с лица земли много лет назад. Ты унаследовал всё поместье своего отца, верно? Почему ты никогда не думал избавиться от него навсегда?

Люк задумчиво глотнул пива, прежде чем ответить.

- Я считаю, в основном, потому что я не хотел даже думать об этом месте. С глаз долой - из сердца вон. Мой отец владел домом в течение многих лет, пока он… ну, прежде чем он сделал то, что сделал. Раз в год я получаю уведомление об уплате налога на недвижимость. Я отправляю по почте чек и не вспоминаю об этом до следующего года.

- Так дом всё ещё принадлежит тебе? Несмотря на то, что город взял на себя его реставрацию?

- Так и есть.

Грег нахмурил брови.

- Да? В таком случае, я полагаю, разумно было бы отказаться от этой глупости с реставрацией и нанять компанию по сносу здания после праздников?

Люк кивнул.

- Я мог бы сделать это. Конечно. Да.

Наступили секунды тишины.

Грег сделал глоток пива.

- Ну… бензин обойдётся намного дешевле, чем рабочие по сносу.

- Ага. Точно.

- И было бы неплохо посмотреть, как горит это чёртово место.

- Согласен.

Грег допил остатки пива, которое Люк передал ему. Он раздавил банку и бросил её за спину.

- Твою ж мать, чувак! Давай сделаем это!

Он нажал на рычаг переключения передач, приложил небольшое давление на педаль газа, и снег под автомобилем громко захрустел, когда он начал катиться вперёд. Люк натянул ремень безопасности.

- Может быть, это плохая идея?

В тихом смехе Грега был малейший оттенок печали.

- Это уже свершившийся факт, партнёр. Мы всё равно это сделаем.

- Потому что мы сумасшедшие. И пьяные.

Грег снова засмеялся.

- Великолепная комбинация, если хочешь знать моё мнение. Многие из самых важных событий в истории были результатом безрассудных поступков, совершённых пьяными или сумасшедшими.

Люк бросил последнюю пустую банку из-под пива за спину. Он косо посмотрел на своего друга, вытащив из стяжки ещё одну.

- Будешь?

Грег кивнул.

- Есть реальный исторический факт. Например, “Бостонское чаепитие”[1]. Эти революционеры сошли с ума, когда утопили весь этот чай в гавани. Просто один пример среди многих. Ты можешь относиться к этому, как хочешь, но это свершившийся факт.

Люк проглотил пиво.

- Так ты хочешь сказать, что мы, делая это, фактически являемся революционерами?

- Ну… что-то в этом роде. Почему бы нет?

Люк пожал плечами.

- Звучит неплохо.

Извилистая дорога к вершине холма Крэндалл была длиной около четверти мили. У Люка ещё были яркие воспоминания о том, как в старые времена он управлял своим “Camaro” по этим острым изгибам. Его отец наказывал его за это, говоря, что это хороший способ причинить вред себе или кому-то ещё, или даже убить. Это выражение заботы о его безопасности не было чем-то ненормальным. До той ужасной ночи он, казалось, ничем не отличался от любого другого любящего отца. Насколько кто-либо знал, Сайлас Херзингер лелеял свою семью и особенно гордился тем, что Люк в будущем подарит ему внуков. Но эта внешняя доброта была отвратительной ложью, маской, скрывающей чудовище внутри. Он только притворялся, что любит Люка и остальных членов семьи. Он был просто сумасшедшим, старающимся жить нормальной жизнью, пока он, наконец, больше не мог этого выносить. По крайней мере, это было предположение Люка. Его отец умер, не сказав ни слова о том, почему он сделал то, что сделал. Но действительно, какое ещё может быть объяснение? Он, конечно, не верил, что старик был одержим демонами, как настаивали некоторые из более неуравновешенных религиозных психов, с которыми он столкнулся после резни. Люк также не верил в призраков, несмотря на то, что ему сегодня вечером рассказали о местных легендах, возникших за эти годы. Нет, он знал, что есть всему рациональное объяснение. Он верил, что дело в этом доме. Он был всё ещё там, памятник этому ужасу. Он был сделан из дерева, гипса и других легковоспламеняющихся вещей. И Люк должен был положить этому конец.

Он мог сжечь это дотла. Но сначала они должны были подняться на вершину так называемого “Холма Призраков”, не свернув с дороги и не упав вниз со склона холма. Было несколько немного нервирующих моментов, когда “Wrangler” на несколько секунд терял управление на заснеженной дороге, но Грег справлялся с каждым из этих инцидентов. Даже с высоким уровнем алкоголя, циркулирующим в его организме, он был явно опытным водителем. Живя в таком климате, он, конечно, имел многолетний опыт вождения в неблагоприятных погодных условиях. Он ехал на низкой скорости весь путь, и это заняло довольно много времени, но в конце концов тёмные очертания старого дома стали видны сквозь бесплодные ветви деревьев, когда они обогнули последний поворот.

Люк нахмурился, когда они выехали из-за деревьев и приблизились к дому.

- Что за чёрт?

Заснеженный автомобиль был припаркован рядом с крыльцом. Это было похоже на внедорожник. Входная дверь в дом была открыта.

Грег хмыкнул.

- Подростки, наверное. Думаю, некоторые из них наконец-то нашли в себе силы снова забраться сюда.

Люк покачал головой, его черты лица были выражены крайним недоверием.

- В такую ночь? Неужели они настолько чертовски глупы?

Грег подъехал к внедорожнику и припарковал свой автомобиль.

- Наверное, легче относиться с иронией к тому, что мы собираемся сделать?

Люк пожал плечами.

- Ладно тебе. Это не самая экстремальная вещь, которую мы когда-либо делали, само собой разумеющееся, но, по крайней мере, сейчас у нас есть законная причина быть здесь.

- Поджог?

- Да.

Грег усмехнулся.

- Дай мне выпить, пожалуйста. Я думаю, что в праве может быть какое-то другое определение твоего слова “законный”. Так с чего начнём?

Люк передал ему ещё одно пиво. Дрожь пронзила его, когда он уставился на открытую дверь своего родительского дома. Он не был здесь с той самой ночи, когда с криком выбежал из дома. Было странное ощущение, было что-то сюрреалистическое после возвращения сюда снова спустя всё это время. За исключением заколоченных окон, внешность дома выглядела почти так же, как и тогда, когда он жил здесь. Или, по крайней мере, это так выглядело ночью в клубящемся снегу. Возможно, яркий дневной свет более ясно покажет внешность дома, ту заброшенную развалюху, которой он стал сейчас.

Грег открыл своё пиво и отпил из него.

- Люк? Ты слышал меня? С чего начнём?

Люк вздрогнул.

- Полагаю… я думаю, начнём с того, зачем мы пришли сюда.

Брови Грега снова нахмурились, когда он почесал свой подбородок и подумал об этом.

- Даже не знаю. Эти подростки… Позже, когда они услышат о сгоревшем месте, они могут проболтаться о том, что видели нас здесь, и тогда, возможно, полиция узнает об этом и захочет поговорить с нами.

Люк покачал головой.

- Они не захотят связываться с полицией. Они ведь сами нарушили границы частной собственности. Нет, я думаю, что они оставят это при себе. И даже если они проболтаются, чёрт возьми, я возьму на себя весь удар. Я клянусь, что не скажу, что был здесь с кем-то ещё.

Грег откинул голову назад и выпил остатки пива, громко отрыгнув, когда несколько секунд спустя раздавил банку.

- Тогда устроим шоу! Давай сделаем это!

Он бросил пустую банку себе за спину и вышел из джипа. Люк допил своё пиво и тоже вышел.

Снег хрустел под их сапогами, когда они приближались к внедорожнику. Только верх автомобиля был засыпан снегом. Теперь, когда они были рядом, Люк мог видеть, что автомобиль был ярко-красного оттенка. Грег стряхнул снег с капюшона, снял перчатку и положил руку на металл.

- Машина всё ещё немного тёплая. Детишки не могли пробыть здесь много времени.

Они смотрели на открытую входную дверь всего мгновение.

Грег повернулся к Люку.

- Хочешь зайти внутрь или мы попробуем сначала их позвать?

Люк задумался.

- Позовём, я думаю.

Грег кивнул.

- Подожди секунду. Нужно отлить кое-что из того, что я выпил.

Он встал перед передним левым колесом внедорожника, расстегнул молнию, вынул свой причиндал и издал громкий стон облегчения, когда мощная струя мочи начала бить по колесу. Люк не смог сдержать улыбку. Маленькие ублюдки нарушили частную территорию и заслуживали того, чтобы их наказали. Понимая, что его мочевой пузырь также довольно наполнен, он сделал свой собственный вклад в наказание на другое колесо внедорожника. Оба мужчины хорошо посмеялись к тому времени, когда застегнули свои ширинки и отошли от машины.

Люк знал, что они сами вели себя по-детски. Такое поведение не должно быть чем-то нормальным для человека его возраста. Но они вели себя именно так. Более того, он понял, что на самом деле прекрасно проводит время. Он был поражён очень большой разницей между тем, что он чувствовал сейчас, и тем, в каком психическом состоянии был совсем недавно. И ему снова пришлось задуматься о неожиданном повороте событий, который изменил его жизнь сегодня вечером. Действительно ли это был счастливый случай или здесь произошло нечто бóльшее и необъяснимое? Он этого не знал, вероятно, никогда и не узнает. И, во всяком случае, этот вопрос лучше всего оставить на потом, когда он снова станет трезвым.

Грег остановился на расстоянии нескольких футов от крыльца и обхватил ладонями рот.

- Эй, вы, маленькие преступники! Взрослые уже здесь! Пора вытащить свои задницы оттуда, прежде чем мы придём и выбьем из них дерьмо!

Люк засмеялся. Затем он обхватил руками рот и тоже начал кричать.

ГЛАВА 9

Когда Симона пришла в сознание, ей показалось, что она слышит голоса, кричащие издалека. В её голове звучали голоса родителей, зовущие её и её братьев и сестёр, спуститься вниз по лестнице в Pождественское утро и открыть свои подарки. Но это было странно. Она больше не была маленьким ребёнком. Кроме того, когда она начала открывать глаза, то почувствовала что-то иное в том, что слышала. В голосах присутствовала своего рода грубая агрессивность, очень непохожая на её родителей.

Её глаза открылись в полной темноте.

Сначала осознание того, где она была и что произошло, ускользнуло от неё. Всё, что она знала, это то, что она лежала на спине в неосвещённом помещении. Пол под ней был твёрдым и неровным. Затем она поморщилась и слабо застонала, когда вспышка боли пронзила её голову. Она подняла дрожащую руку, чтобы коснуться головы, и её пальцы стали липкими и влажными.

О, нет…

Она поднесла руку ко рту и попробовала то, что было у неё на кончиках пальцев.

Кровь…

Тревожное состояние охватило её. Она упала и ударилась головой достаточно сильно, чтобы потерять сознание на неопределённое время. Это могли быть минуты или часы, она понятия не имела. Повысив голос, она начала кричать о помощи. Она не знала, где она и кто может быть поблизости, но должен же быть хоть кто-то, кто мог бы ей помочь.

Через мгновение откуда-то из темноты пришёл ответ в виде женского хихиканья. И затем низкий и скрипучий голос произнёс:

- Добро пожаловать обратно в ад, пизда!

Всё вернулось к ней в следующий момент. Это была Карэн. С ней было что-то не так. Что-то очень, очень не так. Она либо играла очень жестокую шутку, либо была одержима чем-то: злым духом или демоном. Другие воспоминания подсказывали, что последний вариант был более вероятным. Образ головы Терри, покидающей его тело и катящейся по коридору, заставил её сделать движение, чтобы попытаться встать, не обращая внимания на новый толчок боли, который это вызвало. Она почувствовала движение в темноте. То, что обладало телом Карэн, приближалось к ней. Она попыталась отползти от неё назад, но её спина наткнулась на что-то твёрдое, возможно, кровать или что-то ещё, обо что она ударилась при падении. Прежде чем она попыталась подняться на ноги и обойти это, она почувствовала на себе руки Карэн. Они скользнули по её ногам и полезли вверх под её куртку, чтобы ощупать грудь.

Симона вскрикнула и ударила её по рукам.

- Да отвали ты от меня!

Раздалось ещё более громкое женское хихиканье. Через мгновение холодные руки Карэн снова были на ней. Симона оттолкнула её, вскочила на ноги и нанесла удар в приблизительное местоположение Карэн. Вместо того, чтобы коснуться мягкой плоти, её нога была поймана крепким захватом. Симона взвизгнула и попыталась вырвать ногу, но ей не хватило на это сил.

Она решила заговорить со своим противником.

- Карэн, я знаю, что ты меня слышишь! Пожалуйста, борись против всего, что есть внутри тебя, и отпусти меня!

Далее было короткое молчание.

А затем руки, сжимающие её ногу, сильно дёрнули её. Симона упала на пол, тяжело приземлившись на задницу. Удар вызвал ещё одну вспышку боли, пронзившую её спину и усилившую всё ещё пульсирующую боль в голове. Но она не могла позволить себе быть выведенной из строя этим состоянием. Это был вопрос жизни и смерти. Хотя Симона всё ещё не видела её - ничего не видела - она чувствовала, что Карэн сейчас стоит на ногах. Это она начала тащить её по полу. Симона не знала, что имела в виду Карэн, но она была уверена, что что бы это ни было, это не принесёт ей ничего хорошего. Этот упырь в костюме Санты всё ещё был где-то рядом.

Может быть, её тащат к нему?

В отчаянии Симона шлёпнула по неровным доскам пола, её пальцы в перчатках пытались ухватиться хоть за что-нибудь, но они просто продолжали скользить по дереву.

К тому времени, когда она ухватилась левой рукой за что-то, её протащили как минимум на несколько футов, и она почувствовала, как её пальцы сжимают контуры чего-то похожего на человеческое лицо. Таким образом, с ней был ещё один человек. Кто-то лежал неподвижно на полу. Это может быть только Спенс или Брэдли. Её ладонь вошла в рот невидимого человека. Из-за перчатки, покрывающей её кожу, она не могла сказать наверняка, но этот человек, похоже, не дышал. Учитывая положение возможного трупа относительно того, где, как она думала, была дверь, вполне вероятно, что именно об него она споткнулась после того, как вбежала в комнату. Её рука оторвалась от смущающе неподвижных черт лица, когда её подтащили ещё на несколько дюймов ближе к двери.

- Карэн, пожалуйста, прекрати! - сказала она, её голос слегка дрогнул при последнем слове. - Куда ты меня тащишь?

Ещё один смешок.

- Чтобы увидеть папочку! Ты была плохой девочкой, и он должен наказать тебя. Так же, как он наказал меня.

Симона предположила, что “папочка” - тот самый упырь в костюме Санты. Мучительный хнык вырвался из её дрожащих губ.

- Пожалуйста, не надо.

То, что контролировало тело Карэн, издало глубокий гудящий звук.

- Не надо так хныкать. Это просто сделает папочку ещё более расстроенным. Тебе нужно перестать плакать и принять своё лекарство, как большая девочка.

Симона пыталась откатиться в сторону, чтобы ослабить хватку существа. Этого не произошло, но она смогла ухватиться за ногу неподвижного тела рядом с ней. Существо крепче сжало её лодыжки и дёрнуло изо всех сил, протянув её ещё на пару футов по полу. Рука Симоны скользнула дальше вниз по ноге, не находя за что зацепиться, пока её пальцы не сомкнулись на лодыжке. Она держалась так крепко, как только могла, и была вознаграждена хрипом разочарования от того, что контролировало Карэн.

- Отпусти мёртвое мясо, сука! - сказала тварь, возвращаясь к низкому и резкому тону, который использовался ею ранее после краткого переключения на нормальный голос Карэн. - Папочке не нравится, когда его дети пытаются избежать того, что они заслужили!

Вместо того, чтобы отпустить, Симона снова тяжело повернулась налево и обхватила другой рукой ногу, которая, как она теперь знала, принадлежала Спенсу. Она могла определить это по тому, что джинсы на трупе были заправлены в зимние ботинки с толстым мехом. Брэдли был в похожих ботинках, но не в джинсах. Она ощутила острую боль потери, зная, что её парень мёртв. Боль была глубже, чем она могла бы ожидать, перевесив и сделав несущественным ту обиду, которую он причинил ей недавно. Она подумала о том, как сильно его мать любила своего единственного сына - гораздо больше, чем когда-либо любила его Симона, - и представила выражение лица милой старой леди, когда она узнала, что он мёртв.

Это разозлило её.

Но этот гнев был забыт в следующее мгновение, когда существо в Карэн пронзительно закричало на неё высоким звуком, который был больше присущ какому-нибудь животному или насекомому, чем человеку. Это было похоже на звук, издаваемый сотней цикад в разгар лета. Это было похоже на то, как иглы снова и снова вбивали в её барабанные перепонки. Звук заполнил всю комнату и временно уничтожил осознание чего-либо ещё.

И тогда это прекратилось.

- Отлично, - сказала тварь, снова переключаясь на обычный голос Карэн. - Если ты не придёшь к папочке, папочка может прийти к тебе.

Тварь ослабила её лодыжки и мягко отступила. Через мгновение Симона услышала щелчок, когда замок двери был повёрнут. За этим последовал скрип петель, когда дверь открылась. Всё ещё сознавая возможность неизбежного - вероятного смертного приговора - Симона отпустила ногу своего мёртвого парня и вскочила на ноги.

Тяжело дыша и, повернувшись лицом по направлению к двери, она постояла мгновение и подумала, как ей защитить себя. Она всё ещё была загнана в угол, и ей некуда было бежать, кроме как вернуться в коридор, что было совершенно неприемлемо, учитывая то, что её там ожидало. Доски на окнах означали, что она не могла выбраться таким образом. Возможно, она могла бы заползти под кровать, но это лишь ненадолго отложило бы неизбежное. Нет, она должна была стоять здесь и как-то бороться с этими демонами или кем бы то ни было.

Но как?

Это всё ещё ускользало от неё. То, что здесь происходило, было проявлением какой-то первобытной злой силы. Они были сильнее её, без вопросов. У неё не было надежды победить их, но пройти мимо них… да, возможно, она могла бы сделать это. Но на это требовалось много удачи и немного смелости. Более того, ей нужно было какое-то защитное оружие. Что-то, что она могла использовать, чтобы отбиваться от них достаточно долго, чтобы проскользнуть мимо них и убежать из дома. Но то, что она могла использовать, было ещё одним большим знаком вопроса. Невозможность видеть чёртову тварь в этой совершенной тьме совсем не помогала ей.

Затем ей на ум пришла одна мысль.

Она опустилась на колени и стала изучать руками пол, пока снова не нашла тело Спенса. Ощупав его джинсы, она нашла телефон в правом кармане. Она вытащила его, провела пальцем по экрану и чуть не вскрикнула от радости, когда он загорелся. Это ощущение восторга исчезло, когда она увидела массивную рваную рану в груди своего парня. Даже в тусклом свете экрана она выглядела ужасно. Из её глаз потекли слёзы, когда она смотрела на неё. Затем она услышала голоса в коридоре. И шаги, приближающиеся всё ближе.

Нет времени для горя. Не сейчас.

Она разблокировала телефон Спенса и снова провела пальцем по экрану, открыв расширенные пункты меню. Появился значок фонарика. Она нажала на него, и яркий свет, излучаемый лампочкой на задней панели телефона, загорелся. Бормоча молитву благодарности бедному мёртвому Терри за напоминание ей об использовании фонарика, она поднялась на ноги и направила свет в открытый дверной проём.

На мгновение там было пусто.

А затем разлагающаяся тварь в костюме Санты появилась в этом открытом пространстве, её гнилые губы скривились в ужасной насмешливой улыбке. Большой топор всё ещё был зажат в его руках, лезвие было мокрым от крови её мёртвых друзей. Она ещё не видела Брэдли, но полагала, что его тоже уже нет среди живых.

Только я, - подумала она. - Я осталась одна.

Но это было не совсем так. Казалось, Карэн была ещё жива, или, по крайней мере, её тело было живо. Возможно, в её сознании всё ещё был кто-то, но Симона не знала, как освободить её из этой тюрьмы, и это было не совсем её главным приоритетом. Ей нужно было спасать свою собственную задницу.

Санта-упырь шагнул в комнату.

Карэн вошла за ним и встала слева. То, что управляло её телом, заставляло её рот расширяться шире, чем обычно, из-за чего плоть в уголках губ порвалась, и вытекала кровь. Она покачала головой и снова заговорила так низко и скрипуче:

- Папочка не доволен тобой. Он говорит, что с тобой было бы легче, если бы ты пришла к нему добровольно. Но теперь он собирается нарезать тебя на тысячу крошечных кусочков.

Санта-упырь усмехнулся и сделал ещё один шаг в центр комнаты. Карэн тоже подошла ближе.

Симона отступила, стараясь не наткнуться на что-либо. Она была полна решимости сражаться, но основная проблема оставалась прежней - идти было некуда, и она не могла защитить себя. Её ужас всё увеличивался, но в этот момент она услышала шумные голоса, которые издавались где-то снаружи дома. Это были те же самые голоса, которые она услышала, когда пришла в сознание. Она понятия не имела, кто эти люди, но позвать их, возможно, было её последней надеждой. Она отступила ещё на несколько шагов назад. Затем она широко открыла рот, глубоко вдохнула и закричала во всю силу своих лёгких, на которую только была способна.

ГЛАВА 10

Когда прошло несколько минут без ответа на их выкрикиваемые указания освободить помещение от кого-либо в доме, Люк понял, что им нужно войти в дом и, возможно, вытащить нарушителей силой. Будучи не в лучшей форме после нескольких лет пьянства, он не наслаждался идеей физического противостояния. Грэг тоже больше не был в физическом расцвете, хотя скорость его деградации была не такой высокой. Некоторые из этих подростков могут быть любителями вечеринок, и они могут быть не в настроении, если им помешает веселиться парочка пьяных стариков, которым за тридцать.

Грег нахмурился, когда Люк высказал своё беспокойство.

- О, не будь такой девкой! Мы не так стары.

Люк хмыкнул.

- Я чувствую себя старым.

- Нет, ты не старый. Ты просто давно потерялся в жизни. Это испортило твою самооценку.

Люк покачал головой.

- Я чувствую себя старше, иногда вдвое больше моего фактического возраста.

- Ты позволил себе немного замкнуться. Это то, что происходит, когда человек сдаётся, что ты, очевидно, сделал давно. Но, приятель, у меня для тебя хорошие новости. Это называется возвращением. Ты можешь попробовать это. Это сделает тебя новым человеком.

Теперь Люк был хмурым.

- Ты хочешь стать моим грёбаным тренером по жизни или что-то в этом роде? Господи…

Грег пожал плечами.

- Может быть, тебе и нужен такой человек? Или тебя не устраивает моя кандидатура?

- Ты видишь кого-нибудь ещё из добровольцев? - Люк вздохнул. - К чёрту всё это, делай, что угодно, - oн сделал шаткий шаг к дому. - Давай избавимся от этих маленьких слюнтяев и покончим с этим. Здесь чертовски холодно, если ты не заметил.

Грег схватил его за локоть.

- Теперь подожди секундочку. Мы должны немного обдумать это. На нас оказал влияние алкоголь, что обычно не способствует успешному завершению кулачных боёв.

Люк раздражённо вздохнул.

- Чувак, решайся, чёрт возьми! Сначала мы были без ума от того, чтобы пойти туда и надрать кому-нибудь задницу, а теперь ты думаешь, что это плохая идея?

Грег засмеялся.

- Ты неправильно понял мою мысль. Я говорю, что мы пойдём и сделаем то, что должны. Я также говорю, что сначала мы должны подкрепиться ещё одним пивом!

Люк покосился на него, помолчав секунду.

- Итак… проблема, на твой взгляд, в том, что мы слишком пьяны. И решение в том, что нам нужно ещё больше пива?

Выражение лица Грега стало насмешливым, когда он кивнул.

- Типа того.

- Но это же не имеет никакого смысла, блять!

- Да? А я думаю, что это неплохой вариант.

Они вернулись к джипу, пробираясь по снежным сугробам. Люк открыл дверцу со стороны пассажира, протянул руку, чтобы взять две банки пива из стяжки, и передал одну Грегу. Они открыли банки и выпили немного жидкости, которая была холоднее даже, чем из морозильной камеры. Это пиво быстро пошло вниз. Оба мужчины согласились, что ещё одна банка была бы, вероятно, к лучшему. Они выпили по половине этого пива, когда решили возобновить свою кампанию запугивания через пьяные крики. Раньше это не сработало, но, может быть, во второй раз всё получится.

Пронзительный крик донёсся откуда-то из дома после того, как они вернулись к нему спустя чуть более минуты. Вторая банка пива Люка выскользнула из его пальцев и упала в снег у его ног. Мужчины обменялись взглядами.

Люк сказал:

- Звучит не очень хорошо.

Грег ничего не сказал. Вся насмешка исчезла с его лица. Он бросил своё пиво на пол и открыл пассажирскую дверь джипа. Некоторое время он шарил вокруг, прежде чем достать оттуда металлическую бейсбольную биту, монтировку и большой фонарик.

Он протянул их Люку и сказал:

- Выбирай оружие.

- Разве мы не можем просто позвонить в полицию?

Ещё один пронзительный крик раздался из дома.

- Не думаю, что для этого будет время.

Люк должен был признать это. Он оценил выбор перед ним. Монтировка выглядела достаточно мощно, но металлическая бейсбольная бита имела больший радиус действия. С другой стороны, такой большой охват может снизить его эффективность в труднодоступных местах. Также у монтировки был острый конец, это было плюсом. Как оружие, она могла бы действовать как инструмент разрушения костей, или он мог бы сделать ею довольно неприятную дыру в противнике.

Он взял монтировку.

Грег нахмурился.

- Чёрт.

- Эй, ты дал мне сделать выбор. Возьми монтировку, если хочешь.

Грег отмахнулся от этого и направился к дому, включив фонарик на ходу. В левой руке у него был фонарик, а в правой - бейсбольная бита. Он поднялся на крыльцо, бейсбольную биту положил на плечо. Он двигался быстро, и Люк поспешил догнать его, не колеблясь, следуя за своим старым другом через открытую входную дверь. Они прошли через фойе, а затем через широкую арку слева в гостиную. Люк был потрясён натиском давно подавленных воспоминаний и чувств, когда мощный луч фонаря пронёсся над гостиной. Некоторые из лучших времён его жизни были проведены именно здесь, в этой комнате. Он вспомнил, как они сидели на том старом диване с братьями и сёстрами, когда смотрели фильмы по большому телевизору или открывали рождественские подарки. Но нельзя было обойти стороной тот факт, что это было также местом худших вещей, которые когда-либо случались в его жизни. В ту ночь, когда он убегал из дома, он увидел отрубленную голову своей младшей сестры, лежащую на этом диване.

Но всё это было в прошлом.

Крики продолжались. Шум раздавался сверху. Кто-то здесь определённо кричал так, как будто он был в смертельной опасности. Молодая девушка или женщина, судя по тембру этого голоса. Он не мог позволить себе оказаться неспособным к действию из-за воспоминаний о своём трагическом прошлом, в то время как кто-то здесь и сейчас нуждался в его помощи.

Они достигли лестницы.

Грег начал подниматься по ступеням. Они громко скрипели под его ботинками. Складывалось ощущение, что они могут провалиться под ним. Это не совсем внушало уверенность в стабильности места. Но о несчастном случае не могло быть и речи. Крики звучали так, будто кого-то могут убить через несколько секунд, и требовалась ваша помощь. В любом случае, вы должны были помочь, иначе как вы могли бы жить с самим собой после этого? Конечно, такую работу лучше всего оставить профессиональным спасателям, но сегодня они были единственной кавалерией.

Люк поднялся на три шага, когда услышал скрип позади себя. Он повернулся на лестнице и испуганно вскрикнул, заметив, что на него надвигается тень. Фонарь был направлен в другую сторону - вверх по лестнице, а не вниз, - поэтому он не мог различить это новое присутствие, пока оно не оказалось почти возле него. Всё, что он смог разглядеть, было благодаря тусклому свету, проникающему сквозь открытую входную дверь.

- Грег!

Грег перестал подниматься по лестнице.

- Что-то не так?

- Направь этот долбаный свет сюда, пожалуйста!

Он услышал, как Грег шаркает на несколько шагов выше него. Через несколько секунд перенаправленный луч фонарика осветил лицо парня. У него были молодые черты лица - кого-то, кто, вероятно, учился в старшей школе - но его физическое состояние было более внушительным, чем было типично для человека его возраста. Он выглядел как спортсмен, возможно, футболист.

Ступени снова закрипели под ногами Грега. Где-то наверху девушка всё ещё кричала. А ещё там был какой-то шум. Девушке нужна была их помощь. У неё заканчивалось время. Люк хотел сказать Грегу, чтобы он оставил его здесь и пошёл ей на помощь, но он не смог открыть рта. Подросток сделал ещё один шаг.

Только один шаг остался между ними.

Люк крепче сжал монтировку. Это было отчасти потому, что он хотел прочно удерживать оружие на случай, если ему понадобится быстро его использовать, но это также означало дрожь в руке, вызванную его растущим страхом. Не мускулистое телосложение мальчика он нашёл пугающим. Даже очень сильный человек может быть убит довольно быстро ударом по голове твёрдым ломом металла. Здесь его по-настоящему беспокоило другое: кровь забрызгала лицо и одежду мальчика, а его равнодушное выражение с полыми глазами сделало его похожим на бездушную оболочку чего-то, но не человека.

- Остановись, парень! Я не хочу причинять тебе боль.

Выражение на лице слегка изменилось, уголок рта мальчика изогнулся в насмешке.

- У папочки есть сообщение для тебя.

Слова были произнесены голосом, который едва звучал по-человечески. Он был низким и вкрадчивым, как у змеи, если бы она могла говорить. Так себе представил его Люк.

Голос Грега донёсся над ним:

- Что он сказал?

Люк не ответил. Он был слишком потрясён этим холодным пустым взглядом.

- Папочка так рад, что ты вернулся домой, Люк, - сказал мальчик тем же низким тоном. - И он просил тебе передать, что на этот раз ты не уйдёшь.

Голос Грега снова раздался сверху. Люк всё ещё не мог заставить свой язык работать. Он, однако, поднял ногу, намереваясь сделать шаг вверх, чтобы увеличить расстояние между собой и этим явно невменяемым молодым человеком. Даже когда это впечатление о мальчике мелькнуло в его голове, он знал, что оно не совсем точное. Здесь было что-то кроме умственного дисбаланса. Что-то неестественное. Это была сумасшедшая мысль, но как ещё объяснить глубоко странное поведение и тот очевидный факт, что мальчик, которого он никогда не встречал, знал его имя? И, пожалуй, самым тревожным из них было упоминание о “папочке”. Он вспомнил истории о призраках, которые слышал в “Sal’s Place”.

Может быть, они были правдой, в конце концов?

Может быть, его родительский дом действительно был одержим?

Может быть…

Слабое шипение, исходящее изо рта мальчика, стало разъярённым воем, когда он бросился на Люка, раскинув руки. То, что сделал Люк, было чистым инстинктом. Он схватил монтировку, расположив её так, чтобы острый конец указывал на нападающего. У мальчика было слишком много импульса, чтобы остановиться или сделать уклончивый маневр. Он пронзил себя острым концом монтировки. Разъярённый вой стал воплем агонии.

- Дерьмо! Чёрт возьми! - послышались слова Грега.

Но теперь Люк наконец нашёл, что сказать.

- Поднимайся наверх, пока не стало слишком поздно. Я буду прямо за тобой.

Грег, не теряя времени на обсуждение вопроса, бросился вверх по лестнице.

У подростка было несколько дюймов стали внутри него, прямо в грудной клетке. Его вопли агонии продолжались, и затем по его дрожащему лицу потекли слёзы. Его черты утратили тот холодный, нечеловеческий аспект. То, что было внутри него, сбежало. Но это уже не имело значения. Хотя он всё ещё дышал, он уже был мёртв, это было вопросом нескольких секунд.

Люк чувствовал себя ужасно. Он не хотел убивать мальчика. Но сейчас не было времени для вины. Ему нужно было пойти к своему другу и помочь ему дать отпор всему, что здесь происходит.

- Извини, приятель…

Он положил руку на грудь мальчика и толкнул его. Мальчик начал падать на спину, острый конец монтировки выскочил из его груди с влажным звуком. Люк уже мчался вверх по лестнице, когда тело упало на пол внизу с тяжёлым грохотом.

Люк поднялся в коридор наверху. Дверь в его старую спальню была прямо справа от него. Она была открыта. Но шумные звуки издавались в конце коридора, в большой главной спальне, где его родители когда-то делили кровать. Он мельком увидел, как Грег исчезает через дверь со своим фонариком и бейсбольной битой. Люк поспешил догнать его. Добравшись до конца коридора, он бросился в дверь и резко остановился прямо в комнате. Фонарик лежал на полу. Люк догадался, что Грег бросил его, чтобы более эффективно владеть битой. Луч фонарика был аккуратно направлен на подножие кровати, освещая большие старые деревянные ножки. Ничто из того, что он увидел в первый момент, не развеяло растерянность, охватившую его. Не было никаких признаков кричащей девушки, хотя он всё ещё мог слышать звуки её бедствия. Сначала он не увидел никого, кроме Грега, который стоял у края кровати с поднятой над головой бейсбольной битой, готовый нанести удар по… чему-то.

Люк наклонился, чтобы поднять фонарик. Он направил его луч влево на пол, когда Грег опустил биту вниз. Луч осветил нижнюю половину человека, чьё тело не было видно. Люк увидел ноги в грязных порванных красных брюках. Именно тогда он понял, что происходило, по крайней мере, частично. Кричащая девушка была под кроватью, а этот человек пытался добраться до неё. Бейсбольная бита с силой ударилась о ноги нападавшего. Люк был уверен, что Грег наносил удар со всей силой, на которую он только был способен, но вой, который это вызвало у человека в красных штанах, звучал скорее, как негодование, а не выражение боли. Грег поднял бейсбольную биту и снова опустил её, прозвучал громкий треск. Люк запоздало понял, что это был звук раскалывающейся кости. Посреди всего этого он понял, что слышит ещё звуки борьбы с другой стороны кровати. Он направил луч фонаря в этом направлении и увидел ещё одну пару голых ног, торчащих из-под кровати. Это были ноги явно молодой женщины. Также была видна её задница. Как и парень в красных штанах, она пыталась добраться до девушки под кроватью, крики которой сменились испуганными отчаянными визгами. Подумав, что сможет справиться с нападавшей без оружия, он бросил монтировку на кровать, сунул фонарик под мышку и опустился на колени, чтобы схватить лодыжки молодой женщины. Стиснув зубы, он крепко схватил ноги на полу и начал вытаскивать её из-под кровати. Женщина удивлённо вскрикнула и начала пытаться освободиться от его хватки. Но Люк сумел удержать её и продолжал вытаскивать её наружу. Как только он оттащил её от кровати, он упёрся в её спину, чтобы удержать на месте, и опустил голову, чтобы заглянуть под кровать. Теперь у него в руке был фонарик, и его луч осветил лицо привлекательной молодой блондинки. Как девушка, которую он держал, и мальчик с лестницы, она выглядела так, будто ей было лет восемнадцать или около того. Он также мог видеть лицо человека, ноги которого Грег продолжал бить битой. За исключением того, что “человек” было не совсем правильным словом. Это было нечто бóльшее, существо тьмы, прогуливающееся в отвратительном, искажённом обличье человека. Его кожа была тёмной и обвисшей. Она была сгнившей. Глаза были кроваво-красными. В этом не было ничего, что казалось бы человеческим. И всё же Люк обнаружил что-то слегка знакомое в этих ужасных чертах лица. Бейсбольная бита поднималась и опускалась снова и снова, дробя кости, но тварь в разлагающемся костюме Санта-Клауса - только теперь это заметил Люк, - казалось, не реагировала на жестокое нападение Грега. Прогнившие губы твари раздвинулись, чтобы показать обломки жёлтых зубов, торчащие из почерневших дёсен.

- Добро пожаловать домой, сынок, - сказал он. - Теперь заползай сюда к папе, чтобы я наконец смог закончить свою работу, которую начал так давно.

Люк почувствовал, как что-то чёрное и холодное скользнуло внутри него и обвилось вокруг его сердца. Он почувствовал болезненное стеснение в груди. Воспоминания о том, что было десять лет назад снова обрушились на него. Тела и куски тел. Вся эта кровь. Его чудесное спасение, когда он убежал прочь, крича в ночи…

Видя свой шанс, девушка, попавшая в ловушку под кроватью, выползла из-под неё, вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Люк услышал, как она мчится по коридору, а затем её ботинки стучат по лестнице. За этим последовал испуганный крик, а затем грохот. Выяснить причину этого было не слишком сложно. Она споткнулась о тело внизу лестницы. Но это не было большой бедой. Она, несомненно, получила ещё один хороший испуг, но снова очень быстро поднялась на ноги и выбежала из дома. И это было хорошо. Это была победа. Это означало, что они с Грегом достигли того, что намеревались сделать. Они спасли девушке жизнь.

Люку наконец удалось проглотить комок в горле.

- Грег, возьми другую девушку и убирайся отсюда!

Грег перестал размахивать битой.

- О чём это ты?

- Ты слышал меня? Возьми её и иди!

Грег хмыкнул.

- Никаких проблем. Но ты пойдёшь со мной, амиго!

- Нет, я не могу. Я должен остаться здесь и позволить моему отцу закончить то, что он начал. Это единственный способ, чтобы всё закончилось. Это судьба. Я никогда не должен был жить.

То, что когда-то было его отцом, тихо рассмеялось и низким кладбищенским голосом произнесло:

- Хороший мальчик, - oн протянул руку Люку с искривлённой улыбкой. - Иди к папе.

- К чёрту это! К чёрту это всё!

Ноги Грега в сапогах застучали по полу, когда он быстро обошёл кровать с другой стороны. Схватив пальто Люка за воротник, он поднял его на ноги и подтолкнул к двери.

- Пошевеливайся. Я прямо за тобой.

Люк споткнулся о неровную доску пола и упал на дверной косяк. Каким-то образом ему удалось удержать фонарь. Когда он обернулся и смог провести лучом по кровати, он увидел то, что было невозможно. Его отец вылез из-под кровати и теперь стоял на ногах, сломанных во многих местах. Осколки чёрных костей выступали из разрывов ткани красных брюк. Сайлас Херзингер - или, скорее, существо, которое когда-то было этим человеком, - сделал неуверенный шаг к Грегу, который в это время стоял спиной к нему. Он начал поднимать топор с тяжёлым лезвием, зажатый в его искривлённых руках. Люк открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение. В нём снова появился ужас, когда он понял, что его слова дойдут слишком поздно, и его друга уже не спасти. Однако Грэг каким-то образом почувствовал надвигающуюся угрозу и вовремя развернулся, чтобы поднять бейсбольную биту и отбить лезвие топора. Этот защитный маневр в последнюю секунду спас его, но топор ударил бейсбольную биту достаточно сильно, чтобы выбить из его рук. Тварь начала поднимать топор, готовясь сделать ещё один удар по своей теперь беззащитной предполагаемой жертве. Осознавая, что Санта-упырь сосредоточился только на Греге, Люк понял, что ему нужно действовать сейчас, иначе его друг умрёт. Он согнулся и сделал прыжок на существо, ударяя его плечом примерно на уровне талии. Удар заставил существо потерять равновесие, и они вместе упали на пол. Люк услышал, как топор с грохотом ударился об пол, когда выскользнул из хватки твари. Рыча от ярости, Сайлас царапал его лицо искривлёнными полусгнившими руками. Ноготь проделал кровавую борозду на одной щеке Люка. Но у Люка было преимущество: он приземлился на существо сверху. Ему также удалось удержать фонарик. Подняв руку достаточно высоко, он замахнулся тяжёлым фонарём прямо в лицо твари.

Санта-упырь завыл от боли и новой ярости, когда удар настиг его с такой силой, что сломал челюсть. Он снова набросился на Люка ногтями, похожими на когти животного, и на лице Люка появилась ещё одна горячая красная линия. Кровь полилась из раны и попала в рот Люку, но он проигнорировал боль и снова нанёс удар фонариком. На этот раз гнилые куски плоти и сухожилий, удерживающие раздробленную челюстную кость, сдались. Челюсть оторвалась и пролетела по полу. Теперь ему не хватало нижней половины лица. Чёрный клин мёртвой плоти, который был языком существа, дёрнулся и зашипел на него. Отскочив с отвращением, Люк отвёл взгляд и заметил упавший топор. Он схватил его за рукоять, поднялся на ноги и швырнул фонарик на кровать. Ситуация была далеко не под контролем. Грег и другая девушка были заняты борьбой, на которую Люк не обратил внимания, когда боролся с Сайласом, но теперь он слышал их противостояние. Также он мог и увидеть их, поскольку фонарь приземлился так, что освещал их фигуры.

Санта-упырь сел. Чёрный клин плоти, свисавший из его рта, дёрнулся, когда он снова зашипел на Люка.

Обхватив рукоять топора обеими руками, Люк поднял её высоко над головой.

- Оставайся гнить в аду, кусок дерьма!

Он закричал, когда изо всех сил опустил топор. Тяжёлый клинок пронзил голову твари до самой шеи. Прижав сапог к сморщенной груди существа, он вытащил топор и снова взмахнул им, на этот раз перенаправив прицел, чтобы лезвие пронзило шею. Голова оторвалась от плеч и полетела. Люк услышал, как она ударилась о стену и упала на пол.

Однако каким-то образом остальная часть его тела осталась живой. Тварь потянулась к Люку своими искривлёнными пальцами. Снова закричав, Люк взмахнул топором и ударил им в грудь существа. Он немедленно вырвал его и снова замахнулся. Это продолжалось некоторое время. Он продолжал кричать и размахивать топором, сколько раз он не знал. К тому времени, как рука Грега упала ему на плечо и не позволила снова поднять топор, существо на полу превратилось в несколько неподвижных частей. Когда он стоял там, потея и тяжело дыша, сморщенные отрубленные конечности начали распадаться, как и оставшиеся обрывки костюма Санты. Через несколько секунд всё это было просто кучей пыли на полу. Это не имело смысла ни в каком нормальном, рациональном мире. Это не казалось чем-то, что могло бы быть реальным. Но Люк знал, что он видел.

Это было реально.

Он сражался с призраком своего отца и победил. Или, может быть, это был только частично его отец? Возможно, после смерти тьма в его отце стала чем-то вроде первичной силы зла? Он не знал. Он не был экспертом в сверхъестественных вещах. Он даже не знал, действительно ли он навсегда победил это зло. Возможно, он только дал им передышку, которую они используют, чтобы восстановить силы и нанести новый удар?

Где-то в комнате другая девушка рыдала. Она больше не была одержима, по-видимому. Он мог только предположить, что это каким-то образом было связано с разрушением физической оболочки Сайласа. Она продолжала бормотать имя “Спенс” снова и снова, её голос каждый раз дрожал от слёз. Спенс должен был быть мёртвым мальчиком на полу. Может быть, её парень? Грег выдохнул, дрожа, и сказал:

- Давай сваливать отсюда, мужик!

Люк кивнул.

Он не спорил с этой идеей.

Вместе они помогли девушке встать и вывели её из комнаты. Её рыдания утихли, когда они брели по тёмному коридору к лестнице. Когда они достигли подножия лестницы, и она увидела тело другого мальчика, она снова закричала от ужаса. На этот раз из её рта вырвалось имя “Брэдли.” Трудно было сказать, какая смерть больше огорчала её, но Люк чувствовал, что она кажется немного более расстроенной из-за смерти Спенса.

Симпатичная блондинка, которая раньше сбежала из дома, стояла на улице в клубящемся снегу, который ни в коем случае не собирался прекращаться. Грег завернул другую девушку в своё пальто и обнял её.

Когда блондинка увидела её, то нахмурилась.

- Она всё ещё одержима?

Люк покачал головой.

- Нет. Что бы в ней ни было, оно ушло. Навсегда.

Надеюсь, - добавил он мысленно.

Грэг посадил другую девушку на заднее сиденье джипа и закрыл дверь, чтобы не пускать ещё больше холода, и посмотрел на Люка.

- Готов валить отсюда?

Люк задумался об этом. Он отвернулся от Грега и посмотрел на свой родительский дом. Да, здесь были хорошие времена, но теперь они казались ему такими далёкими, что могли бы с таким же успехом случиться в другой жизни и с другими людьми. Теперь это было место ужаса для него самого и всех, кто посетил эту заброшенную обитель. Он снова подумал о том, как Сайлас так быстро превратился в пыль, вспомнив истории, которые он слышал ранее сегодня вечером, о том, как призрак его отца снова становился телесным каждый канун Рождества. Был только один способ по-настоящему положить конец ужасу на “Холме Призраков”.

Они должны были разрушить дом зла.

Люк посмотрел на Грега.

- Давай подожжём его!

Грег выразил некоторую обеспокоенность по поводу тел, всё ещё находящихся внутри. У тех парней были любимые люди, которые хотели бы, чтобы их нашли. Должны ли они пойти внутрь и убрать их, прежде чем сжечь это место? Если они оставят там тела и подожгут дом, то могут возникнуть серьёзные юридические последствия.

Блондинка сказала:

- Просто сожгите это место, ради всего святого!

Грег посмотрел на неё.

- Как тебя зовут?

- Симона Барклай. Мёртвый парень наверху - Спенс. Он был моим молодым человеком. Другой мёртвый парень - Брэдли, парень Карэн. Карэн - сука в вашем джипе. О, и есть Терри, парень, который лишился головы в коридоре.

Грег нахмурился, услышав лёгкое пренебрежение в её голосе.

- Кто этот Терри, что был с тобой? Друг?

Симона улыбнулась.

- Вроде. Больше похоже на питомца. Он пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Это было на самом деле героически. Во всяком случае, немного.

Грег и Люк обменялись взглядами. Люк знал, что они думают одно и то же. Эта девушка - та ещё сука!

Грег прочистил горло.

- Если мы сожжём это место, что ты скажешь полиции о нас?

Симона пожала плечами.

- Проезжавшие мимо незнакомцы увидели огонь на холме, пришли и спасли нас. Пара чёрных парней в грузовике. Они не назвали свои имена.

Люк нахмурился.

- Думаешь, твоя подруга поддержит эту историю?

- Она больше не моя подруга. Но, конечно, она поддержит это. Почему бы и нет? В любом случае, никто не поверит нам, если мы расскажем им, что на самом деле здесь произошло. Мы скажем, что занимались бездельем, когда на нас напал псих, который позже поджёг это место. Полицейские здесь ленивы и глупы. Они купятся на это.

Грег хмыкнул.

- Кажется, ты в этом уверена. Что делает тебя таким авторитетом в этом вопросе?

- Я не авторитет в этом вопросе, - Симона закатила глаза. - Но какой вариант ещё есть? Я имею в виду, вы хотите оставить эту крепость зла?

Никто не хотел этого. В конце концов они согласились рискнуть.

Дом загорелся быстро, пламя уже поднималось высоко в вечернем небе, когда “Wrangler” медленно спускался по коварной узкой дороге. Люк открыл пиво и передал ещё одну банку Грегу, который пил за рулём одной рукой. Когда Симона попросила одну банку себе, импульс Люка был сказать “нет”, но затем она сделала несколько неприятных замечаний о том, что её память может проясниться. Возможно, по её словам, парни, которые её спасли, были на самом деле парой белых парней. И, возможно, они ездили на “Wrangler” вместо грузовика.

Грег застонал.

- Безжалостная сука. Дай ей банку пива.

Люк бросил банку за спину, улыбаясь, когда Симона вскрикнула от внезапного появления алюминиевой ракеты. Они были почти у подножия холма, когда Люк взглянул на своего друга и сказал:

- Если я скажу тебе кое-что, ты пообещаешь не смеяться?

Грег взглянул на него, изогнув бровь.

- Конечно нет, можешь сказать мне.

Люк вздохнул.

- Поначалу я задавался вопросом, было ли столкновение с тобой в “Sal’s” каким-то божественным вмешательством? Может быть, тебя послал, я не знаю, Бог или что-то ещё, чтобы вывести меня из тьмы?

Прошло несколько минут, прежде чем Грег ответил. Он немного помялся на своём месте.

Несколько нервно, - подумал Люк.

- Ну, теперь, когда ты упомянул об этом… это самая странная вещь, что случалась со мной. Я больше не хожу в “Sal’s”. Во всяком случае, не часто. И уж точно не в ночь кануна Рождества. Но у меня в голове была странная идея, что я должен был пойти туда сегодня вечером. Типа принуждения. Не знаю почему, но это меня выводило из себя. Поэтому я запрыгнул в “Wrangler” и поехал туда.

Люк выглянул из окна пассажирского места на кружащийся снег.

- И там был я.

Грег издал подтверждающий звук.

- И вот ты, мой старый приятель, вернулся в город впервые за десять грёбаных лет.

Сзади кто-то насмешливо фыркнул.

- Чёрт возьми, - сказала Симона, и они поняли, что это было характерным сарказмом. - Аллилуйя! Хвала Богу! Это чертовски Pождественское чудо! За исключением, вы знаете, мёртвых людей. Но не обращайте на них внимания. Самое главное, что я в порядке.

Грег и Люк обменялись взглядами.

Она была ужасным человеком, но что тут можно было поделать?

Когда они добрались до дороги, Грег включил радио и настроил его на одну из станций. Приём был не очень хорошим, но голос Бёрла Айвса всё же вырывался из динамиков автомобиля. Грег оставил на этой станции и начал подпевать. Вскоре все они начали петь, даже девушка по имени Карэн, хотя в её случае пение возникало между приглушёнными рыданиями.

Играла песня “Holly Jolly Christmas.”

Четыре голоса звучали в салоне джипа. Выжившие той ночью навсегда покинули “Холм Призраков”.

перевод: Alice-In-Wonderland

Бесплатные переводы в нашей библиотеке

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Content

Смит Брайан Канун Рождества в Доме на Холме Призраков

Брайан Смит "КАНУН РОЖДЕСТВА В ДОМЕ НА ХОЛМЕ ПРИЗРАКОВ"

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10