Кейт Харди

Дерзкая помолвка

Kate Hardy

A DIAMOND IN THE SNOW

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Серия «Любовный роман»

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

A Diamond in the Snow

© 2018 by Pamela Brooks

«Дерзкая помолвка»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Глава 1

— Виктория? — вопросительно произнесла Фелисити, эксперт по текстилю, каждый год проводившая проверку состояния обшивки и гобеленов в Чивертон-Холле. — Есть минутка? — Она выжидающе остановилась на пороге.

У Виктории упало сердце. Фелисити и ее команда обычно составляли список реставрационных работ на зимний период. Ее желание поговорить означало, что они что-то обнаружили.

— Плохие новости?

— Не совсем, — ответила Фелисити с ноткой оптимизма. — В паре комнат необходимо еще немного уменьшить уровень освещенности, чтобы предотвратить выцветание тканей. А вот ловушки моли отлично работают и никаких следов жука-короеда на дереве под обшивкой.

— Рада это слышать. — Виктория была уверена, что главная новость впереди. Фелисити не пришла бы обсуждать мелочи. — И все же?

Фелисити обреченно вздохнула.

— Я проверяла состояние позолоты на раме зеркала и обнаружила за ней плесень.

— Плесень? — изумилась Виктория. — Но мы следим за влажностью и установили специальные радиаторы, которые реагируют на уровень влажности, а не на температуру. Откуда могла взяться плесень? — Виктория ужаснулась. — Нет, только не это. Неужели где-то образовалась протечка, намочившая стену? — Она каждый день обходила все комнаты и не могла не заметить влажную стену.

Фелисити покачала головой.

— Полагаю, что плесень появилась до установки оборудования. Видимо, тогда уже была повышенная влажность, но мы не заметили плесень во время предыдущего осмотра, потому что она образовалась за зеркалом и только сейчас разрослась, выйдя за его границу. Мы снимаем зеркала и картины для полной чистки обшивки раз в пять лет.

— Прошу меня простить. — Виктория прикусила губу. — Я не хотела на тебя нападать.

— Я понимаю. Подобная новость кого угодно выбьет из колеи.

Виктория облегченно выдохнула.

— В какой комнате?

— В бальном зале.

Это была любимая комната Виктории в доме. Дамасский шелк на стенах сиял и завораживал в буквальном смысле слова. В детстве они с Лиззи представляли себя на балу эпохи Регентства[1]. Они наряжались в соответствующие платья, изображая своих предков. По правде говоря, это были предки Лиззи. Виктория — приемная дочь Патрика и Дианы Гамильтон, хотя они всегда считали ее родной.

— Думаю, что плесень завелась в самом подходящем месте, — заметила Виктория. — Мы не пользуемся камином в зале. В дымоходе собирался холодный и влажный воздух, а оттуда влага попала на стену за зеркалом.

— Точно, — согласилась Фелисити. — Знаешь, если тебе наскучит управлять этим фамильным особняком, буду рада пригласить тебя экспертом в свою команду.

Виктория заученно улыбнулась, хотя в горле стоял ком. Плесень — проблема для любого здания, а для исторического — вдвойне.

— Спасибо, но мне здесь некогда скучать. Насколько велик ущерб?

— Придется снимать и сушить драпировки. На месте этого сделать нельзя. Надеюсь, что тщательная очистка ткани с помощью специального пылесоса с мягкой щеткой удалит плесень, но, если ткань чересчур истончится в процессе чистки, придется сделать подкладку.

— А самый худший вариант? — спросила Виктория.

— Если шелк расползется, будем искать специалистов-реставраторов, которые смогут создать новую ткань по оригинальному образцу.

Виктория невольно ахнула.

— На весь зал?

— Надеюсь, только на одну стену, — ответила Фелисити.

Полная смена драпировки даже одной стены — трудоемкий и очень затратный процесс.

— Я понимаю, что мы сможем полностью оценить ущерб только после снятия драпировки и обследования изнанки. Вероятно, и стену нужно будет тоже лечить от плесени, — сказала Виктория. — Я не прошу сейчас назвать стоимость всех работ по наихудшему сценарию, но можешь назвать хотя бы примерную сумму?

Услышав цифру, Виктория поморщилась. Сумма сильно превышала заложенные в бюджете расходы на реставрационные работы. На страховку тоже нет надежды. Появление плесени считается рядовым случаем и не подлежит оплате. Ей придется искать средства на реставрацию на стороне. Но где? Выиграть в лотерею или выйти замуж за миллионера? Оба варианта так же несбыточны, как полет на Луну.

— Мне нужно подумать, как изыскать необходимые средства, — грустно констатировала Виктория.

— Обратись за грантом в какой-нибудь фонд по изучению исторического наследия, — посоветовала Фелисити. — У тебя будет шанс, если ты представишь особняк как центр просветительской и образовательной деятельности.

— Неплохая идея, — оживилась Виктория.

— А еще мы можем привлечь к работам студентов, изучающих реставрационное дело. Они смогут работать под нашим руководством в качестве практикантов, — продолжила Фелисити. — Бальный зал — прекрасный образец интерьера периода Регентства и должен быть сохранен во что бы то ни стало, — решительно закончила Фелисити.

— Согласна, — ответила Виктория. — Факты — упрямая вещь. Нужно смотреть правде в глаза.

Фелисити погладила ее по плечу.

— Знаю, дорогая. Я сама чуть не расплакалась, когда увидела плесень. А это даже не моя собственность.

По правде говоря, фамильный особняк не мог принадлежать Виктории по праву наследования. Она не была урожденной Гамильтон. Хотя ее приемный отец урегулировал этот вопрос, и особняк действительно перейдет к ней, а не к дальнему родственнику мужского пола. Виктория знала, что настоящая наследница лежит в семейном склепе на кладбище. В ее душу закралось ужасное чувство, что она всех подвела. Она должна была заботиться о родителях и доме ради памяти Лиззи, а она не сумела сохранить особняк в надлежащем виде.

Когда Виктория увидела нанесенный плесенью урон, ей стало совсем плохо.

Без зеркала над камином, отражавшего свет из окон на противоположной стене, бальный зал казался меньше и темнее. А когда Фелисити выключила свет и посветила на стену ультрафиолетовым фонариком, масштаб катастрофы предстал в полном объеме: островки плесени светились здесь и там.

— Удаляем тканевую облицовку со всей стены и накрываем целлофаном, чтобы споры не распространялись, — сказала Фелисити.

— Все должны работать в защитных масках, — твердо произнесла Виктория. — Нужно будет взять пробы воздуха на анализ, чтобы определить наличие в нем спор плесени. Возможно, придется временно закрыть зал для посетителей.

Фелисити дружески погладила Викторию по плечу.

— Не переживай. Мы справимся, и бальный зал снова засияет.

Виктория наполнилась решимостью сделать все от нее зависящее: подавать заявки на гранты в благотворительные фонды, обивать пороги банков в поиске кредита, наконец, вступить в фиктивный брак с миллионером, только бы спасти бальный зал.

После отъезда реставраторов Виктория долго мерила шагами галерею особняка, погруженная в невеселые мысли. Любимая собака вертелась у ее ног. Виктория не была трусихой. Она, безусловно, сообщит эту новость родителям, но сначала ей хотелось найти хоть какое-то решение проблемы.

Ходьба проветрила ей мозги, позволив сосредоточиться на проблеме. Виктория вернулась в офис и провела полчаса в Интернете, уточняя и проверяя кое-какую информацию. Наконец она отправилась к родителям.

— Привет, дорогая. Ты что-то припозднилась сегодня. Поужинаешь с нами? Я приготовила твоего любимого цыпленка с овощами, — приветствовала ее мать.

Виктория тяжело вздохнула.

— У меня плохие новости. Может, вы и кормить меня не захотите, когда их узнаете. Фелисити обнаружила проблему.

— Серьезную? — спросил Патрик Гамильтон.

Девушка кивнула.

— Плесень в бальном зале за зеркалом. Она обнаружилась, когда Фелисити проверяла состояние позолоты на зеркале. В лучшем случае драпировки снимут со стены, просушат, удалят плесень, сделают подкладку под наиболее износившиеся полотна шелка. В худшем варианте придется заказать дубликат драпировок по оригинальным образцам шелка на всю стену. Мы не знаем, с каким вариантом придется иметь дело, пока обшивка не будет снята. — Виктория глубоко вздохнула. — Надеюсь, нам удастся получить грант от фонда исторического наследия. Но если у них все средства уже распределены, нам придется изыскать деньги самим. В любом случае нам понадобятся и собственные средства. — У Виктории созрели кое-какие идеи. Они потребуют значительных усилий, но она была готова к такому развитию событий.

— Не казни себя, Виктория, — сказал Патрик. — Ты прекрасно справляешься. В этом году в особняке побывало рекордное количество посетителей. Мы с мамой гордимся тобой. А плесень никто не смог бы заметить за зеркалом. — Она слышала в голосе отца теплоту и беспокойство и знала, что он говорит искренне. Почему же она не могла заставить себя поверить его словам? — И Лиззи тобой тоже гордилась бы, — мягко продолжил он.

При упоминании имени сестры у Виктории ком подступил к горлу, а глаза наполнились слезами.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, дорогая, — сказала Диана, обнимая дочь. — Все будет хорошо, вот увидишь.

— У меня есть идея, как заработать денег, — улыбнулась сквозь слезы Виктория. — Обычно зимой особняк закрыт на реставрацию, а что, если нам открыть хотя бы несколько комнат и организовать рождественские вечера? Можно украсить комнаты в стиле периода Регентства и провести мастер-классы по изготовлению рождественских венков и украшений из цветного стекла и кондитерских изделий по старинным рецептам. Кроме того, можно организовать настоящий костюмированный бал и торжественный ужин, как было двести лет назад при принце-регенте, будущем короле Георге IV.

— Помню, как вы с Лиззи наряжались в детстве, воображая себя на подобном балу. — Диана ласково погладила дочь по голове. — Прекрасная идея, но она потребует дополнительных усилий и большой работы.

— Я не возражаю, — с энтузиазмом ответила Виктория. Для нее заботы об особняке были не работой, а жизнью.

— Мы могли бы нанять тебе помощников, — предложил Патрик.

Виктория покачала головой.

— Мы не можем себе этого позволить, папа. Счет за реставрацию драпировок бального зала будет просто астрономическим.

— Тогда поищем волонтеров, — не сдавался Патрик.

— Да, я могу поспрашивать, — поддержала Диана мужа. — Наверняка есть заинтересованные лица. А мы можем предложить им завтрак и ночевку в нашем доме, — продолжила она.

— Возможно, это станет новой традицией в Чивертон-Холле, — мечтательно произнес Патрик. — Ежегодный рождественский бал. С годами твои внуки будут вспоминать о том, как ты спасла бальный зал.

Внуки…

Виктория знала, как ее родители мечтают о внуках. И в этом она их тоже подвела.

Проблема в том, что ей до сих пор не встретился мужчина, за которого она захотела бы выйти замуж, а тем более завести детей. Все ее предыдущие романы заканчивались неудачно. Потенциальных женихов привлекало ее приданое в виде фамильного особняка с роскошной по их представлениям жизнью. Как только они понимали, что это не так, тут же исчезали. И так было три раза. Больше Виктория не позволит себя одурачить.

Она всякий раз придумывала отговорки, чтобы не ходить на свидания, ссылаясь на большую занятость работой. Тогда родители стали приглашать на ужин подходящих, по их меркам, молодых людей. Они говорили Виктории, что знакомый молодой человек просто заглянул на огонек. Ей не хотелось обижать родителей, и она терпела, хотя внутренне проклинала себя за неспособность самой найти суженого.

Виктория надеялась, что попытка собрать средства на реставрацию бального зала хотя бы на какое-то время отвлечет родителей от сватовских помыслов.

— Новая традиция. — Виктория заставила себя улыбнуться. — Звучит привлекательно.

— Вот и умница. — Патрик ласково погладил дочь по плечу. — Найдем тебе помощников и справимся с проблемой. Вместе нам никакая плесень нипочем.

Сэм почувствовал укол совести, когда припарковался у дома родителей. Ему следует чаще навещать их. От Лондона до Кембриджа не так уж и далеко, а родители всегда ждут встречи с единственным сыном, хотя и не говорят об этом вслух.

Он вошел на кухню с большим букетом цветов для матери и бутылкой вина для отца. Увидев сына, мать расплакалась. Сэм почувствовал неладное. Положив подарки на стол, он обнял мать.

— Что случилось, мам?

— У отца в среду случился микроинсульт.

— Что?! — Среда была три дня назад. Сэм в ужасе уставился на мать. — Ради бога, мама, почему ты мне не позвонила? Ты же знаешь, я бы немедленно приехал.

Дэниз не поднимала на сына глаз.

— Ты так занят работой, сынок, — прошептала она.

— Но вы с отцом гораздо важнее любой работы! — воскликнул он. — Отец в больнице? Как он себя чувствует? А ты как?

— Он восстанавливается дома. А я в порядке.

Первое, возможно, верно, а вот второе…

— Мам, ну как же так? Почему ты пыталась справиться в одиночку? — В среду вечером он был на вечеринке, а отец попал в реанимацию. — Что врачи говорят?

— Если он хочет избежать повторного удара, то не должен волноваться и перерабатывать. Может быть, ему пора подумать о выходе на пенсию.

Это означало, что Сэму следует вернуться в Кембридж и возглавить семейную брокерскую фирму вместо отца. Отказаться от интересной и захватывающе рискованной работы в динамично развивающейся столичной фирме ради спокойной и размеренной работы в тихом городке.

Сэм отбросил эту мысль. Конечно, он так и поступит в интересах семьи. Он же не полный эгоист, каким его видят подружки. У него есть причина не вступать в серьезные отношения с противоположным полом. Девушки считают его пропуском в безбедное будущее, а он не готов к такому повороту.

— Ему рекомендовано снизить потребление алкоголя, бросить курить сигары, правильно питаться и заниматься физкультурой, — перечислила Дэ-низ.

Сэм покосился на бутылку вина на столе.

— Зря я привез его любимое вино.

— Ты не виноват, дорогой.

— Стало быть, каша вместо бекона на завтрак? Никакой соли и сливочного масла? — Это значило, что для отца грядут невеселые времена.

Дэниз кивнула.

— Ему прописали антикоагулянты, чтобы не образовывались новые тромбы. — Она закусила губу. — Врачи предупредили, что может случиться обширный инсульт.

— Я сегодня же позвоню шефу и подам заявление об уходе, — решительно заявил Сэм. — Мое место здесь. Я должен тебя поддержать.

— Мы не можем требовать от тебя подобной жертвы, Сэмми, — попыталась возразить мать.

— Ты и не требуешь, я сам предлагаю. — Он обнял мать. — И обещай, что ты никогда больше не будешь бороться с подобным в одиночку, а позвонишь мне в любое время дня и ночи.

Дэниз смахнула навернувшиеся слезы.

— Обещаю.

— Хорошо. Убери, пожалуйста, вино. Я придумаю другой подарок для отца. Где он, кстати?

— В гостиной, и не в лучшем из настроений.

Сэм мог себе это представить.

— Постараюсь заставить его улыбнуться, — сказал он.

Алан Уиверби сидел в кресле. Ноги прикрыты пледом, на лице недовольное выражение.

— Привет, пап. — Сэм похлопал отца по плечу. — По шкале скуки от одного до десяти, ты на одиннадцатой ступеньке, да?

— Твоя мать чересчур суетится и велит мне отдыхать, — проворчал Алан.

Сэм знал, что отец не привык сидеть без дела. Это его раздражало.

— А не поехать ли нам в гольф-клуб? — предложил Сэм.

— Ты ничего не смыслишь в этой игре, и мне будет за тебя стыдно, — отрезал Алан.

Сэм совсем не обиделся. Он понимал состояние отца.

— Тогда погуляем. Поедем в ботанический сад. — Сэм знал, что мать любит это место. — Можно выпить чаю в кафе. — Хотя без сливок и сладких булочек, которые очень нравились отцу. — Смена обстановки помогает.

Алан лишь хмыкнул в ответ.

— На твоем месте я бы тоже раздражался и капризничал. Но здоровье превыше всего, пап. Нужно следить за собой, особенно когда…

— Я еще не старик, — перебил сына Алан. — Шестьдесят три года — не возраст. У меня полно сил.

— Вот и оставайся таким же бодрым подольше, но избегай стрессов и соблюдай рекомендации врачей.

— Представляешь, твоя мать пытается заставить меня есть чечевицу! — с отвращением воскликнул Алан.

Сэм не смог сдержать улыбку.

— И что с того? Чечевица не так уж плоха.

— Не начинай. Я рассчитывал, что ты привезешь чего-нибудь вкусненького, — не унимался Алан.

Сэм и привез, не будучи в курсе ситуации.

— Нет, папа, только правильное питание. Хочу видеть тебя здоровым как можно дольше.

— Поэтому тянешь с женитьбой и детьми? — ехидно спросил он.

Если бы отец только знал. Однако Сэм не объяснил родителям, почему отменил помолвку с Оливией два года назад. Скорее даже, почему сделал предложение. Воспоминание об этом и сейчас вызывало металлический привкус во рту. Оливия подорвала его веру в любовь. Он не хотел снова оказаться с разбитым сердцем.

— Дело не в этом. Но у сегодняшней проблемы есть простое решение.

Алан нахмурился.

— И какое же?

— Позволь мне возглавить наше семейное дело, — предложил Сэм. — Ты достаточно поработал и имеешь право играть в гольф, путешествовать, проводить больше времени с мамой. Я шесть лет работаю в Сити брокером. Ты передашь бизнес в надежные руки.

Алан покачал головой:

— В твоей конторе риски чрезмерно высоки. Половина моих клиентов запаникует и найдет себе другого брокера.

— Я, как правило, выбираю ту стратегию, с которой клиент соглашается, — сухо заметил Сэм. — Я хорошо знаю дело, отец. Поэтому и получил повышение.

— Ты сильно рискуешь, — гнул свое Алан.

— Но я просчитываю эти риски, — не поддавался Сэм.

— Ты еще молод и порой безрассуден, — не унимался его отец.

— Мне двадцать семь, и я отвечаю за свои поступки.

— Докажи мне это.

— Каким образом? — удивился Сэм.

— Найди нормальную работу на три месяца.

— И что я смогу этим доказать? — заинтригованно спросил Сэм.

— Что ты живешь в реальном мире, что умеешь ладить с людьми и понимаешь, что у любого действия могут быть последствия.

— Папа, да я именно этим и занимаюсь, — ответил Сэм, нахмурившись.

— Найди нормальную работу, — повторил Алан. — Докажи мне, что ты умеешь следовать указаниям и слушать других людей.

Это не имеет никакого отношения к работе брокера, подумалось Сэму.

Наверное, он непроизвольно произнес это вслух или мысль красноречиво отразилась на его лице, потому что Алан мягко произнес:

— Это напрямую связано с управлением фирмой и с общением с персоналом и клиентами. В Лондоне ты живешь как бы в мыльном пузыре. Инвесторы далеко. Ты общаешься только с себе подобными рисковыми брокерами, которые молоды, обеспечены и живут в сумасшедшем темпе.

В отличие от отца многие считали, что Сэмюэль Уиверби делает отличную карьеру. Он самостоятельно нашел работу в хедж-фонде после окончания университета и быстро продвигался по служебной лестнице. Однако, по словам отца, его работа была никчемной. Это обижало Сэма.

— В настоящий момент я не могу доверить тебе семейное дело, — откровенно сказал Алан. — Это будет для меня еще большим стрессом.

Сэм напомнил себе, через что пришлось пройти отцу в последние три дня и какие ограничения ждут его впереди, поэтому он и вымещает свое настроение на сыне.

— Повторяю, поработай три месяца на нормальной работе, и я буду рад оставить на тебя наш семейный бизнес.

Сэму так и хотелось выскочить из гостиной и уехать в Лондон, но, увидев страх в глазах матери, он одернул себя и сдержался.

— И какую же работу мне найти, папа? — спокойно спросил он.

— Кажется, у меня есть кое-что на примете. Поработай с одним из моих клиентов. Хороший парень. У него старинный фамильный особняк. Возникли проблемы с реставрацией одного зала. Необходимо изыскать финансовые средства. Он обсуждал со мной вопрос об обналичивании кое-каких инвестиций, но сейчас для этого не лучшее время.

Привлечение средств. Сэм знал в этом толк. Он умел превращать небольшой капитал в крупный, но что-то ему подсказывало, что этот клиент не одобрит его стратегию высоких рисков.

— Работа будет добровольной, — продолжил Алан. — Они не могут позволить себе нанять сотрудника. Ты будешь помогать в организации мероприятий по сбору средств.

Сэм не мог сдержать улыбку.

— Что в этом смешного? — требовательно спросил Алан.

— Ты хотел, чтобы я нашел обычную работу. Я думал, ты имеешь в виду кол-центр или розничную торговлю. Обычные люди не владеют старинными особняками, папа.

— Согласен, — резко бросил Алан. — Но посетители и сотрудники — обычные люди. Именно с ними ты и будешь иметь дело.

— Значит, бесплатная работа. — Сэм мог себе это позволить. Он хорошо вложил свои средства. Кроме того, его лучший друг Джуд возвращается с гастролей и может пожить в его лондонской квартире, присматривая за ней. — Хорошо, я согласен встретиться с твоим клиентом и решить, подходим ли мы друг другу.

— Вот и славненько, — обрадовался Алан. — Ты говорил про прогулку в ботаническом саду?

— Одна булочка и чай без сахара и сливок, — строго сказал Сэм.

Алан закатил глаза.

— Да ты такой же деспот, как твоя мамаша.

Сэм ухмыльнулся.

— Скорее такой же властный, как ты, папа.

— Возможно, ты и прав, — согласился Алан. — Пойди скажи маме, чтобы она собиралась. А я пока позвоню Патрику и договорюсь о встрече на завтра.

А Сэм тем временем поговорит со своим боссом.

Тот ему многим обязан. Настало время платить долги. Сэму совсем не улыбались три месяца бесплатной работы в фамильном особняке, но, если от этого зависит здоровье и душевное спокойствие отца, он готов.

Глава 2

— Что конкретно тебе известно о человеке, который хочет у нас работать, папа? — спросила Виктория.

— Он сын моего биржевого маклера.

— Он в академическом отпуске? Его специализация история?

— Понятия не имею. Но Алан говорит, что сын очень энергичный и с острым умом.

Должно быть, это действительно так, подумалось Виктории. Не всякий придет на интервью в девять утра в воскресенье.

— Хочешь, поговори с ним сам, раз ты знаком с его отцом?

Патрик улыбнулся и погладил дочь по плечу.

— Нет, дорогая. Тебе с ним работать, тебе и решение принимать.

— Если вдруг передумаешь, мы будем в офисе.

Жаль, что отцу ничего не известно о потенциальном помощнике. Он даже не попросил прислать стандартное резюме. Но ее отец принадлежит к поколению тех, кто верил в джентльменские соглашения и не любил бумаги. Виктория надеялась, что соискатель принесет с собой документы об образовании, чтобы она могла понять, подойдет ли он на роль помощника.

Викторию одолевали сомнения. С одной стороны, некрасиво интервьюировать человека, которому не собираешься платить за работу. С другой стороны, если он безнадежен, за ним придется все проверять, а это отнимет еще больше времени. К тому же он приобретет неоценимый опыт, который поможет в будущем получить работу в сфере изучения исторического наследия.

— Пошли, Хамфри, — позвала Виктория рыжего лабрадора, свернувшегося в запретном кресле. — Погуляем. — Виктории хотелось проветриться перед интервью. Ей казалось, что она по уши увязла в бумажной работе.

Услышав заветное слово, Хамфри немедленно спрыгнул с кресла и последовал за девушкой, умильно виляя хвостом.

Расти и воспитываться в Чивертон-Холле было огромной привилегией для Виктории. Она обожала этот величественный старинный особняк из камня песочно-золотистого цвета с портиками и венецианскими окнами и роскошным садом. Но больше всего на свете она любила бальный зал.

Реализация ее планов потребует больших организаторских способностей. Она надеялась, что Сэмюэлю Уиверби понравится особняк и он поможет ей раздобыть необходимые на реставрацию средства.

Как только они вышли из дому, Хамфри помчался к пруду и, плюхнувшись в воду, уже гонялся за утками, прежде чем Виктория успела позвать его назад.

— Я запру тебя на кухне, — отчитывала она лабрадора, направляясь к дому. Хамфри только вилял хвостом и отряхивался от воды. — Не хочу, чтобы ты приставал к нашему волонтеру. — Хотя, если он окажется неподходящим кандидатом, можно предложить ему кофе на кухне. Тогда чересчур любвеобильный пес оближет его с ног до головы и, возможно, кандидат сам откажется от работы.

Виктория живо представила смеющуюся Лиззи, которая наверняка сказала бы:

— Ну ты и озорница, Тори! — Лиззи была одной из двух персон, которым позволялось сокращать имя Виктории.

Девушка встряхнулась. Сейчас не время для сентиментальных воспоминаний. Ей нужно сосредоточиться и продумать вопросы для соискателя. Ей нужен деловой, образованный, инициативный и спокойный помощник. Он не должен пренебрегать и грязной работой.

Взамен он получит бесценный опыт для резюме, проживание и завтрак в доме, как предложила мама. Виктория может купить ему учебники, которые стоят недешево.

Она переоделась в деловой костюм и заканчивала просматривать почту, когда раздался громкий звонок домашнего телефона.

— Могу я поговорить с мистером Гамильтоном? Это Сэмюэль Уиверби. У нас назначена встреча.

Голос звучал уверенно.

— Вообще-то у вас встреча со мной, — ответила Виктория. — Я его дочь и управляю особняком.

— Прошу прощения, мисс Гамильтон.

Он быстро оправился, подумалось Виктории.

— Раз вы звоните, значит вы у ворот?

— Да. Я припарковался на гостевой стоянке.

— Я сейчас подойду и открою вам.

Хамфри заскулил, когда Виктория проходила мимо кухонной двери.

— Не беру тебя с собой, чтобы ты не напугал бедного студента, — мягко сказала она. — Мы погуляем с тобой попозже.

Особняк Сэму понравился. Хорошо ухоженная территория, великолепное здание и шикарный сад. У входа он остановился прочитать информацию для посетителей. Семья Гамильтон живет в особняке более двухсот пятидесяти лет. Внешне особняк почти совсем не изменился. Конечно, в дом провели воду, электричество и отопление. Несмотря на то что дом стоит особняком, как оазис в пустыне, а Сэм привык жить в центре шумного Лондона, что-то в нем привлекало. Пожалуй, он сможет проработать здесь три месяца ради отца. Только бы договориться с мисс Гамильтон. Через минуту из-за угла появилась молодая женщина в темном деловом костюме и туфлях на низком каблуке. Гладкие темные волосы собраны в низкий пучок. На вид он дал бы ей лет тридцать пять, хотя лицо было гладким с минимумом косметики. Возможно, она его ровесница.

— Простите, что заставила вас ждать, мистер Уиверби, — сказала Виктория. Она набрала код на замке и, открыв ворота, протянула ему руку для рукопожатия. Рукопожатие было деловым, а ладонь теплой. Она не пыталась показать свое превосходство.

— Добро пожаловать в Чивертон-Холл, мистер Уиверби.

— Сэм, — поправил он, хотя заметил, что она не предложила называть ее по имени.

— Отец мне почти ничего про вас не рассказывал, кроме того, что вы хотели бы поработать здесь добровольцем три месяца. В таком случае я могу предположить, что вы либо зрелый студент, либо меняете карьеру и хотите приобрести некий опыт.

— Я меняю карьеру, — быстро подтвердил он, хотя это было правдой лишь отчасти.

— Вы прихватили с собой резюме? — поинтересовалась Виктория.

— Нет. Но могу достать его из телефона и переправить вам на почту.

— Спасибо. Это поможет. — Она тепло улыбнулась, но Сэм понял, что вряд ли она возьмет его на работу.

Это просто нелепо. Почему он должен что-то доказывать женщине, которую впервые видит, чтобы предложить свои временные и бесплатные услуги в качестве волонтера?

Хотя, по словам отца, помощь им необходима. Но на ее месте он тоже поискал бы более подходящую кандидатуру.

— Давайте я покажу вам дом, а вы мне расскажете, чего хотите добиться, поступив к нам на работу на три месяца.

Доказать, что может выполнять указания и иметь дело с обычными людьми. Услышь она это заявление, убежала бы от него, как черт от ладана. Но ему нужна эта работа, чтобы оставаться поближе к родителям.

— Хочу приобрести опыт, — сказал Сэм вслух.

— Реставрационный или управленческий?

— Возможно, и тот, и другой. — Сэм чувствовал, что совершенно не готов к разговору. Он ожидал непринужденной беседы с другом своего отца и предложения приступить к работе на следующей неделе. Какой же он высокомерный идиот. Может, отец и прав, что пока ему не доверяет. Чтобы выиграть время он спросил: — В чем, собственно, заключается моя работа?

Виктория вздохнула.

— Короткая предыстория. Мы каждый год проверяем состояние тканей, драпировок и обивки и планируем реставрационные работы на зиму, когда особняк закрыт для посещений.

Сэм подозревал, что подобная практика существует во всех исторических зданиях.

— Наш реставратор обнаружила плесень под шелковой обивкой стен в бальном зале. Борьба с плесенью и восстановление ткани потребует значительных расходов, поэтому мы обратились за грантами и сами пытаемся раздобыть денег.

— И какова моя роль?

— Зависит от вашей квалификации и способностей.

Хороший ответ. Виктория Гамильтон за словом в карман не лезет.

— Если вы владеете навыками веб-дизайнера, мне нужно обновить сайт информацией о начале реставрации бального зала и о достигнутом прогрессе. Если сильны в цифрах, тогда можете помочь с бюджетом и контролем над расходами. Если занимались организацией мероприятий, могу поручить разработку программы празднования Рождества в особняке.

— А кто сейчас всем этим занимается?

Она пожала плечами:

— Сама.

— Но это довольно широкий круг обязанностей.

— Я рано начала помогать отцу, и постепенно он передал мне все полномочия. Вот уже два года, как я управляю особняком самостоятельно. Нужно уметь приспособиться к любым неожиданностям. Таков сектор исторического наследия. Дни не похожи один на другой.

Ее отец доверяет дочери, чего нельзя сказать о его собственном. Сэм немного завидовал Виктории. Но он не для этого сюда пришел.

— Я проведу для вас короткую экскурсию по дому, — предложила она.

Старинные особняки никогда не интересовали Сэма. Но сейчас надо быть вежливым и выказать энтузиазм.

— С удовольствием посмотрю, — соврал он.

Виктория привела его в главный холл.

— Мы обычно начинаем показ с парадного входа. Это первое знакомство, и холл должен впечатлять.

Отсюда роскошная хрустальная люстра, мраморная черно-белая плитка на полу, картины на стенах и двойная, деревянная, резная лестница. Он представил себе женщин в длинных вечерних платьях со шлейфами, спускающихся по этой лестнице. Сэм сделал зарубку в уме, чтобы спросить позже у Виктории, организуются ли в особняке костюмированные балы. К этому он мог бы привлечь Джуда.

На стенах висело множество портретов. Скорее всего, это предки Гамильтонов.

— Полюбовавшись холлом, гости поднимались по лестнице в салон, — продолжила Виктория.

Салон тоже богато украшен коврами и картинами в позолоченных рамах.

— Если вы были близким для семьи человеком, вас приглашали в гостиную.

Еще одна роскошная комната.

— А если вы родственник, то вас проводили в спальню.

Сэм удивленно вскинул брови.

Виктория даже не улыбнулась, а серьезно продолжила:

— В спальнях не только переодевались и ночевали. Многие вопросы решались в личных покоях.

— Хм, интересно, — заметил Сэм.

— Ну а особо приближенных персон приглашали в чулан. Вот этот был переделан в гардеробную в середине девятнадцатого века, а до того это был чулан. — Виктория показала маленькую комнатку.

Сэм удержался от ремарки по поводу чуланов. Вряд ли она оценит его шутку. Ему не доводилось встречать девушку серьезнее и сдержаннее Виктории.

— Но для приема важных персон использовались самые шикарные комнаты?

— Нет. Как раз наоборот. Акустика в парадных покоях была такой, что было все слышно на весь дом. Поэтому приватные беседы велись в чуланах. Там даже прислуга не могла подслушать.

— Понятно. Вот, значит, где вы заключаете бизнес-сделки, — пошутил Сэм.

— Или революции и тайные браки, — в тон ему ответила Виктория.

Они вернулись обратно в салон.

— У нас есть еще галерея по периметру дома. Там хорошо прогуливаться в непогоду. И еще там хорошо думается.

Виктория слегка покраснела, и Сэм понял, что она нечаянно проговорилась о чем-то очень личном.

— А дальше бальный зал, — продолжила Виктория. — Там проводились музыкальные вечера: фортепиано, вокал или струнные квартеты аккомпанировали танцующим.

— Та самая комната, где обнаружили плесень? — спросил Сэм. Ему показалось, что в глазах Виктории заблестели слезы. Плакать из-за комнаты? Странно.

— Мы взяли пробы воздуха. Для посетителей там безопасно. Можно обойтись без защитных масок.

Сэм не стал притворяться, что знает про плесень все. Ему она представлялась черными пятнами, которые он видел в комнатах общежития у друзей, когда учился в университете. Поэтому он просто проследовал за Викторией в зал.

Увиденное превзошло все ожидания. Сэм замер на пороге. Интерьер был выполнен в кремово-голубой гамме. В центре зала ковер на полу, фортепиано, стулья, кресла и кушетки вдоль стен. На всех стенах зеркала, в которых отражался свет из окон и от люстры.

— Зал не очень большой, — пояснила Виктория. — Человек на пятьдесят. Ужинали обычно в столовой внизу. А иногда делали фуршет в галерее.

— А сейчас бальный зал используется по назначению? — поинтересовался Сэм.

— Нет. Но я планирую организовать рождественский бал с целью сбора средств. Это будет костюмированный бал эпохи Регентства, с ужином.

Впервые за весь разговор Виктория оживилась. Ее глаза блестели. Да она просто красавица, подумалось Сэму.

— Прошу прощения за недогадливость, — сказал Сэм, — но я не вижу никакой плесени. Разве она не черная и не на потолке?

— Она белая, и ее обнаружили за зеркалом над камином. Она видна под ультрафиолетовым светом. — Виктория вздохнула. — Нам предстоит снять и просушить все драпировки, а потом убедиться, что не осталось спор плесени.

Сэм подошел к камину и потрогал стену. Виктория поморщилась.

— Нельзя дотрагиваться из-за плесени? — спросил Сэм.

— Не рекомендуется трогать стену из-за жира на ваших пальцах. Он вреден для шелка, — объяснила Виктория.

— Так это не обои?

— Это дамасский шелк, хотя похож на обои.

— Его наклеили на стену?

— Нет, полотна укреплены на деревянных рейках и похожи на обои, — ответила она.

— Понятно. Дом вы мне показали. Почему бы нам теперь не поговорить конкретно о работе?

— ОК. — Она повела его в офис, не останавливаясь больше нигде. Хотя Виктория молчала, Сэм чувствовал, что дом — ее страсть. Она вкладывает в него душу и сердце. Сэму раньше казалось, что его работа в Лондоне тоже его жизнь. Однако он с легкостью поступился ею ради здоровья родителей.

А есть ли у него в жизни настоящая страсть? Джуд, например, светится, стоит только заговорить о Шекспире и его творчестве. Сэм же после Оливии отгородился от всех и всего и живет настоящим моментом. До недавних пор он считал себя вполне счастливым. Но теперь задумался. Что, если отец прав, и он живет в бесполезном мыльном пузыре?

Он встряхнулся от мрачных мыслей и прошел за Викторией через дверь в панельной обшивке и вниз по узкой лестнице.

— Короткий путь через коридор для бывшей прислуги, — пояснила Виктория, входя в офис.

Сэм вошел следом. Офис сиял стерильной чистотой. На рабочем столе темного дерева лежал лэптоп, стояла фотография в рамке и стакан с ручками. На полках по стенам аккуратно расставлены пронумерованные папки.

— Хотите кофе?

— С большим удовольствием. — Кофеин был сейчас необходим Сэму как воздух, чтобы прочистить мозги.

— Какой вы пьете кофе?

— Черный, без сахара, пожалуйста.

— Через пару минут принесу. А вы тем временем можете прислать мне резюме. — Виктория достала визитку из верхнего ящика стола. — Вот адрес моей почты.

— Конечно.

Виктория ожидала совсем другого кандидата. Сэмюэль Уиверби совсем не похож на студента. По возрасту ее ровесник. Вежливый, даже вылощенный. Типичный житель мегаполиса. Виктория не очень разбиралась в моде, но костюм на нем явно дизайнерский и кожаные ботинки ручной работы. Такая одежда не по карману простому студенту.

Так кто же он и почему заинтересовался этой работой?

Виктория поставила на огонь чайник, помолола кофе и, пока вода закипала, проверила почту на мобильном. Резюме уже пришло. И снова неожиданность. Он закончил экономический факультет, работал топ-менеджером в хедж-фонде, и они оказались ровесниками. Зачем такому специалисту с огромной зарплатой работа волонтера в провинции? Это лишено всякого смысла. Стало быть, придется задавать неудобные вопросы.

Нахмурившись, она разлила кофе по чашкам и вышла из кухни с чашками в руках, пытаясь ногой закрыть дверь, когда мимо нее пронесся лабрадор.

— Нет, Хамф! — запоздало воскликнула она.

— Уф, — донеслось из офиса.

Виктория поняла, что тридцатикилограммовый дружелюбный пес приземлился на колени Сэмюэля Уиверби. Поморщившись, она поспешила в офис и поставила чашки на стол. Отпечатки мокрых лап лабрадора были видны на брюках Сэмюэля, а пиджак был в собачьей шерсти. Хамфри как ни в чем не бывало сидел перед гостем, виляя хвостом и радуясь новому знакомству.

— Извините, — сказала Виктория сконфуженно. — Ему всего год и три месяца, и он порой не умеет себя вести. Я заплачу за химчистку.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Сэм. — Забудьте.

— Я прочитала ваше резюме, пока варила кофе, — начала Виктория, протянув ему дымящуюся чашку. — По правде сказать, я в недоумении. Зачем успешному топ-менеджеру временная волонтерская работа?

— Что, если по зову сердца? Надоело делать деньги, — попытался отшутиться Сэм.

Но Виктория даже не улыбнулась. Она не была точно уверена, шутит он или говорит правду.

Решила остановиться на правде.

— Но вы абсолютно ничего не знаете о работе в области исторического наследия. Во время моего рассказа и показа вы задавали наивные вопросы и не реагировали на ценные исторические экспонаты, проходя мимо них, словно они пустое место.

Прямое попадание. Сэм видел в них симпатичные картины и красивую мебель, и не более того. Ему было нечего терять. Виктория явно не собиралась брать его на работу.

— Вы действительно хотите знать, зачем мне эта работа? Это ведь конфиденциальное интервью? — уточнил Сэм.

— Естественно.

— Хорошо. — Сэм немного помолчал. — У отца сейчас проблемы со здоровьем. Я хочу уйти с работы и возглавить семейный бизнес, чтобы отец отдохнул и поправился.

— Это гораздо логичнее, чем работать здесь. Инвестиционные фонды и брокерские конторы имеют много общего. Я могу это понять. — Она прищурилась. — Вероятно, вы получили отказ, потому и пришли сюда. Почему вы хотите стать моим интерном?

Сэм решил не увиливать от прямого ответа.

— Потому что мой отец считает, что я живу в мыльном пузыре, а если проработаю у вас три месяца, то докажу ему, что могу общаться с обычными людьми.

— Я бы сказала, что вы меняете один пузырь на другой.

Уголки ее губ изогнулись в едва заметной усмешке. Может, у нее все же есть чувство юмора?

— Ваш отец считает, что вы не сможете работать под женским руководством?

— Возможно. Честно говоря, он и сам не может. Он просто изводит маму. Это еще одна веская причина для моего возвращения домой.

— Это делает вам честь. И тем не менее я считаю, что данная работа вряд ли вам подойдет, Сэмюэль. У вас слишком высокая квалификация. А ваш годовой доход до вычета налога составляет полугодовой бюджет этого особняка.

Сэм сделал в уме быстрый подсчет. Неужели содержание исторического здания выливается в такие суммы?

— Не принимайте во внимание мою зарплату. Она не играет роли. Какими качествами должен обладать соискатель?

— Мне нужен инициативный помощник и не слишком гордый, чтобы задавать вопросы, если он чего-то не знает.

— Я подхожу по этим параметрам, — сказал Сэм.

— Еще он должен уметь ладить с людьми.

— У меня есть опыт работы менеджера по проектам. Я умею общаться с людьми. Признаю, что практически не знаю ничего про реставрацию, но я быстро учусь, — с готовностью откликнулся Сэм.

— Я думаю, что работа вам быстро наскучит. Вы привыкли жить в Лондоне, в сумасшедшем ритме. Здесь же все по-другому. Если я возьму вас, вы скоро почувствуете себя несчастным, а это несправедливо ни по отношению к вам, ни к другим членам моей команды.

— Я буду несчастным, если не получу эту работу, — возразил Сэм. — Я хочу позаботиться об отце. Он не уйдет на пенсию, пока я не докажу, что могу его заменить. Чем дольше я стану искать работу, тем больше шансов, что отец заработает повторный инсульт. Я должен снизить этот риск. У меня много подходящих качеств для этой работы, а остальному я быстро научусь. У меня есть связи в Лондоне, могу помочь с веб-дизайном, пиаром и так далее.

Виктория покачала головой.

— В бюджете не заложены средства на консультации столичных специалистов.

— Это будет безвозмездная дружеская помощь, — заверил он. — Пожалуйста, мисс Гамильтон, возьмите меня на работу.

Глава 3

Виктория понимала, что они с Сэмюэлем совершенно разные. Тем не менее на данном этапе они нуждались друг в друге. Ей нужен помощник в сборе средств, а ему необходима эта работа, чтобы отец в него поверил.

— Даю вам неделю испытательного срока. Посмотрим, сработаемся ли мы.

— Спасибо, — ответил он.

— Если вам здесь не понравится, у меня будет достаточно времени найти другого интерна, прежде чем все закрутится.

Сэм склонил голову набок.

— А если вы сочтете меня невыносимым, вам придется мириться с этим всего неделю.

— Я не собиралась говорить подобного. Это было бы грубо. — Девушка слегка покраснела, потому что действительно так подумала.

— Расслабьтесь. Я пошутил, Вики.

— Виктория, — поправила она. Хотя не предлагала перейти на имена.

Словно прочитав ее мысли, Сэм спросил:

— Ваши сотрудники называют вас мисс Гамильтон?

— Нет.

— Но вы предпочитаете формальное обращение.

— Никто не сокращает мое имя. Для вас это проблема?

— Ни в коем случае. Просто я хочу подружиться с вами, вашей собакой и всеми сотрудниками. Мне прийти на работу в строгом костюме или в повседневной одежде?

— Особняк завтра днем будет открыт для посетителей, — сказала она. — Но если вы будете знакомиться с Хамфри…

Сэм не дал ей закончить.

— Что, если я утром приду в джинсах и переоденусь в костюм, когда появятся посетители? Или ваши экскурсоводы носят костюмы времен Регентства?

— Вам нужно будет пройти соответствующую подготовку, прежде чем вы сможете показывать гостям особняк. И мы обычно работаем в своей одежде. Хотя на предстоящее Рождество я действительно планирую костюмированный бал, — добавила Виктория.

— Отличная идея, — похвалил Сэм. — Это привлечет новых посетителей.

Виктория неожиданно представила Сэма в историческом костюме, и ее обдало изнутри жаром. Вот кто может привлечь посетителей, точнее, посетительниц. Он великолепен в современном костюме, что уж говорить об историческом. Виктория внутренне одернула себя.

— Да, — подтвердила она, стараясь придать голосу спокойный деловой тон. — ОК. Увидимся завтра в девять. Дайте мне номер вашего автомобиля. Я предупрежу охрану, что вы новый сотрудник, и вы сможете парковаться на служебной бесплатной стоянке.

— Конечно. У вас найдется ручка и бумага?

Она достала из ящика стола блокнот и подала ему. Сэм нацарапал номер и вернул ей блокнот.

— Значит, завтра в девять.

— Да. И добро пожаловать в нашу команду. — Она протянула ему руку, и, когда он ответил на ее рукопожатие, Виктория почувствовала, будто ее током ударило.

Как странно. Она ни на кого еще не реагировала подобным образом. Это совершенно неуместная реакция на простого интерна. Хотя следует признать, что он красавец: высокий, темноволосый, зеленоглазый, с соблазнительной улыбкой. Виктория встряхнулась, напомнив себе, что будет его начальницей в ближайшую неделю. С деловым видом она взяла с полки брошюру про особняк и протянула Сэму.

— Чтение перед сном? — коварно улыбнулся он.

— Я подумала, что вам будет полезно узнать побольше о том месте, где придется работать, хоть и недолго, — сухо ответила она.

— Конечно. И спасибо еще раз за предоставленный шанс.

Честно говоря, он мог кого угодно обаять, подумалось Виктории. А не заговор ли это их родителей? Но девушка тут же отбросила эту мысль. Интересно, как шеф отреагирует на его уход? Но она не собиралась спрашивать об этом, чтобы он не подумал, будто она хочет узнать о нем побольше.

— До завтра, — сдержанно попрощалась она, внутренне проклиная себя за то, что держалась с ним не совсем по-деловому.

Итак, от топ-менеджера хедж-фонда до интерна. Интересная метаморфоза. Сэм послал эсэмэску матери с сообщением, что получил работу и уезжает в Лондон, чтобы уладить кое-какие дела, и что вернется вечером. Затем укрепил телефон на панели автомобиля и, включив громкую связь, поехал в Лондон. Первый звонок он сделал лучшему другу.

— Не рановато ли звонишь для воскресенья, дружище? — спросил Джуд.

— Я в Кембридже, — объяснил Сэм.

— У тебя все в порядке?

— Не совсем. — Сэм быстро ввел друга в курс дела.

— О господи, мне очень жаль. Как самочувствие твоего отца сейчас?

— Переживает и раздражается по любой мелочи. Терпение мамы на исходе. — Сэм помолчал. — Ты бы так же поступил на моем месте?

— Отказался бы от карьеры и вернулся домой заботиться о родителях? Ты это имел в виду? — спросил Джуд.

— Вообще-то я всегда планировал вернуться. Просто это произошло раньше, чем я предполагал.

— На твоем месте я бы так же поступил.

Сэм почувствовал облегчение от поддержки друга.

— Я не стану выставлять квартиру на рынок до весны, так что можешь в ней пожить, пока работаешь в театре в Вест-Энде.

— Но я смогу платить только за услуги экономки, на выплату ипотечного кредита у меня нет средств, — предупредил Джуд.

Сэм знал, что театральный актер не самая высокооплачиваемая профессия в мире, поэтому сказал:

— Это необязательно. Главное, что квартира будет под присмотром, а это гораздо важнее. Однако буду польщен, если ты посвятишь свою первую театральную премию мне.

Джуд рассмеялся.

— Тебе придется немного подождать, парень. Спасибо. Предложение принимается.

— Я сейчас еду в Лондон за вещами. Приходи за ключами ближе к ланчу.

— Договорились. И спасибо еще раз. — Джуд помолчал. — А твой босс уже в курсе?

— Нет еще. Он следующий на очереди, — ответил Сэм.

— Удачи.

— Все будет хорошо, — сказал Сэм с уверенностью, которой не чувствовал.

— Ты совсем рехнулся? — Такова была реакция босса на заявление Сэма об уходе.

— Нет.

— Ты же поехал навестить родителей. И я знаю, что тебя никто не переманил. Такие новости моментально просачиваются. Почему, черт возьми, ты решил уволиться?

— Сугубо конфиденциально, Найджел. Ни одна живая душа не должна узнать.

Найджел вздохнул:

— Хорошо. Говори.

— Отец на этой неделе попал в реанимацию с микроинсультом. Мама мне ничего не сказала, пока я не приехал домой в пятницу. Отцу может грозить повторный удар. Я должен позаботиться о родителях.

— Хорошо, возьми отпуск за свой счет.

— Не могу. Я решил переехать в Кембридж насовсем и возглавить семейный бизнес.

— Ты это серьезно? — спросил Найджел.

— Абсолютно.

Босс прочистил горло и произнес:

— Если что, ты всегда можешь вернуться. И надеюсь, что с твоим отцом все будет хорошо.

— Спасибо. Мне нужно написать заявление?

— Я сам разберусь с отделом кадров. Пришли мне адрес, по которому можно выслать тебе копию приказа.

— ОК. Спасибо, Найджел. Я знаю, что поставил тебя в затруднительное положение, и ценю твое согласие. Если нужна будет помощь тому, кого ты возьмешь на мое место, пусть звонит мне, — искренне сказал Сэм.

— Хорошо. Спасибо. И удачи тебе, парень.

— Еще раз спасибо, Найджел.

Итак, мосты сожжены. Теперь надо убедить Викторию оставить его на работе на все три месяца, чтобы отец поверил в него.

Сэм заехал в супермаркет, где купил коробку бисквитного печенья и фруктов для будущих коллег и игрушку-пищалку, теннисный мячик и собачье лакомство для Хамфри.

В квартире он быстро собрал чемодан и уложил лэптоп в кейс. Все остальное после выезда Джуда пойдет на продажу вместе с квартирой или в благотворительную организацию. Странно, но Сэму было совсем не жаль обстановки квартиры. Он не прикипел к ней душой, как Виктория Гамильтон к своему дому.

Вскоре появился Джуд и угостил Сэма ланчем. А затем Сэм отправился в Кембридж навстречу новой жизни.

На следующее утро в кабинете Виктории раздался звонок без пяти девять.

— Виктория Гамильтон.

— Сэмюэль Уиверби прибыл на службу, мэм, — бодро отрапортовал он.

— Сейчас я вам открою. — Виктория направилась к воротам, Хамфри трусил рядом.

Сэмюэль выглядел сногсшибательно в обтягивающих голубых джинсах, кашемировом свитере горчичного цвета и замшевых коричневых ботинках. Элегантное черное пальто небрежно наброшено на плечи, в руках кожаная дорожная сумка и пакет с логотипом дорогого супермаркета.

— Я оставил костюм и туфли в машине, — улыбнулся он.

— Я могу выделить вам шкафчик, — предложила Виктория.

— Все в порядке. — Сэм взглянул на лабрадора. — Ну что, пес, нам надо с тобой подружиться.

— Его зовут Хамфри.

— Я привез тебе подарки, Хамфри, — сказал Сэмюэль. — Можно? — Он достал из пакета теннисный мячик.

— Лучше отойти подальше вглубь двора, иначе цветочным клумбам несдобровать, — ответила Виктория.

— О-о… — Сэм застенчиво ей улыбнулся, отчего у Виктории побежали по спине мурашки. — Я об этом не подумал. Как насчет игрушки-пищалки?

Девушка поморщилась.

— Это очень мило с вашей стороны, но он разделается с ней в мгновение ока. Сначала разгрызет обшивку, достанет пищалку, а остальное разметает по комнате.

Сэм скорчил гримасу.

— Лишнее доказательство, что я ничего не знаю про собак. Я купил ему лакомства, но, думаю, вам стоит сначала проверить, подойдут ли они. Хотя я выбрал органические и без глютена.

Он так старался. Сердце Виктории растаяло.

— Спасибо. Уверена, лакомства ему понравятся. — Ей стало немного жаль Сэма, и она посоветовала: — Чтобы с ним подружиться, не нужно обращать на него внимание. Пусть сам подойдет, обнюхает вас, и если он ляжет на спину, значит, вы ему очень понравились, и он просит почесать живот.

Так и случилось.

— Хорошо. Значит, вы поладите с Хамфри. — Если бы Сэм псу не понравился, это осложнило бы ситуацию.

— Не оставляйте бутерброды на столе без присмотра. Лабрадоры очень прожорливы, — предупредила она. — Кофе?

— С удовольствием. Каковы планы на утро? Хотелось бы составить окончательный план мероприятий на рождественскую неделю в Чивертон-Холле. Затем разработать детальную программу для каждого события со всеми затратами и общим анализом.

— Понятно. А предварительный список мероприятий уже есть?

— И да и нет. Вчера мы предприняли мозговой штурм с родителями.

— Хорошо бы обсудить все с посторонним человеком. Он может предложить что-то оригинальное.

— Предлагаете мне еще один мозговой штурм с вами? — Сэм улыбнулся. — Для начала я сварю кофе. Это обязанность интерна. Я принес печенье и фрукты для коллег, а еще по дороге купил свежих бисквитов к кофе. Это мой первый рабочий день. Я должен произвести благоприятное впечатление на босса.

Виктория не понимала, поддразнивает он ее или говорит всерьез.

— Спасибо, — осторожно ответила она.

— Вам с сахаром и молоком?

— Только молоко, пожалуйста.

Вскоре Сэм вошел в кабинет с двумя чашками кофе и тарелкой бисквитов. Он достал собачьи лакомства из пакета.

— Эти подойдут?

— Его самые любимые. Теперь он ваш друг до гроба. Сидеть, Хамфри, — отдала команду Виктория.

Собака подчинилась.

— Лапу, — сказала она.

Хамфри подал лапу и задушевно посмотрел на Сэма.

— Нужно ему кинуть лакомство?

— Да. Или можете положить на ладонь, и он возьмет с руки, только предупредите, чтобы брал аккуратно.

— Я не боюсь собак, — признался он. — Это, наверное, глупо, что я спрашиваю, но ни у меня, ни у моих друзей не было собак, потому я и не знаю, как себя с ними правильно вести.

Тот факт, что он может признаться в неопытности, порадовал Викторию.

— Вы могли бы сказать подобное своему отцу?

— Если бы он спросил.

Она нахмурилась.

— Почему ваш отец считает вас безрассудным?

— Потому что фонд, в котором я работал, занимался инвестициями высокого риска. — Он посмотрел на нее искренним взглядом. — Я бы не стал рекомендовать такие инвестиции тому, кто не хочет рисковать. — Сэм пожал плечами. — Полагаю, что отец относится ко мне с предубеждением.

— В чем это сказывается?

— Например, я подал документы в один университет. Отец считал глупостью, что я не позаботился о дублере. Но я был уверен, что поступлю.

Виктория пока не понимала, привлекает ее или отпугивает подобная самоуверенность.

— Или вот, к примеру, автомобиль. Отец хотел, чтобы у меня был четырехдверный седан спокойного серого цвета.

— Только не говорите, что у вас ярко-красная спортивная машина.

— Точно. К тому же кабриолет. Да, и, прежде чем вы спросите, у меня два штрафа за превышение скорости. И не на этой машине. Я умею извлекать уроки из ошибок.

Умный, способный, харизматичный. И немного плутоватый, подумалось ей. От женщин у него, вероятно, нет отбоя. Как бы ей не попасться на его удочку. Она совсем неопытна в отношениях с мужчинами. К тому же у нее нет ни времени, ни желания для романтических отношений. Сейчас главное — найти средства на реставрацию бального зала.

— Итак, мозговой штурм, — довольно резко сказала она. — Обычно особняк закрыт для посетителей с середины октября до середины февраля на генеральную уборку и необходимую реставрацию. Но в этом году мы решили открыть дом за неделю до Рождества, скорее всего, только парадные комнаты, и оформить интерьеры в духе периода Регентства. Я планирую провести мастер-классы по изготовлению рождественских сувениров, организовать танцевальный класс перед балом и сам костюмированный бал с ужином в стиле той эпохи.

— Не забудьте про Санта-Клауса для малышей, — подсказал Сэм.

Виктория покачала головой:

— Это чисто американская традиция, появившаяся в Англии в середине девятнадцатого века, на сорок лет позже Регентства.

— Но если вы хотите привлечь к участию в празднике семьи, дети непременно захотят увидеть Санту.

— Это Рождество в стиле эпохи Регентства, — упрямо возразила Виктория. — И бальный зал относится к той же эпохе.

— Стало быть, Санта-Клауса не будет, но елка хотя бы будет?

Виктория поморщилась.

— И эта традиция пришла в народ только в 1848 году, когда в журнале опубликовали первые фотографии королевской елки в правление Виктории и Альберта.

— Как же в таком случае украшались дома в эпоху Регентства?

— Зеленью и гирляндами.

— Скука смертная, — сказал Сэм. — Гостям явно не будет хватать елки и Санта-Клауса.

— Но это идет вразрез с традициями эпохи, — снова возразила Виктория.

— Кому есть до этого дело?

— Мне, — серьезно ответила она. — Внимание к деталям чрезвычайно важно.

— ОК. Я понял, что вы ярый приверженец соблюдения исторических традиций. Но простым людям все равно, если мы забежим вперед. На Рождество принято веселиться, так ведь?

— Д-да, — осторожно согласилась она.

— Тогда пусть будут елка и Санта-Клаус. В доме давно есть современные удобства. Вы ведь не используете свечи вместо электричества?

— Страховую компанию хватил бы удар, узнай она о свечах, — улыбнулась Виктория.

— Тогда почему не ввести современную традицию Рождества?

— Потому что тогда это не будет Рождество эпохи Регентства.

— Вы напоминаете мне Катарину из «Укрощения строптивой». Такая же несговорчивая упрямица, — улыбнулся он.

— Думайте что хотите. Просто я серьезно отношусь к некоторым вещам, — ответила она.

— Может быть, слишком серьезно, — возразил он.

Почему он не понимает, насколько важен для нее этот фамильный особняк?

— Это не игрушки. Вы хоть представляете, что значит обнаружение плесени в историческом здании? Ткани очень хрупкие и могут расползтись.

— Но процесс можно остановить?

— Да. Мы снимаем обшивку со стен на этой неделе для просушки.

— А нельзя их просушить, просто добавив отопления? — спросил Сэм.

Виктория в ужасе всплеснула руками.

— Ни в коем случае. Плесень начнет расти так быстро, что поглотит всю ткань. Нужно бороться с влажностью, — пояснила она.

— Хорошо. Я понял всю серьезность проблемы. Тем не менее по-прежнему считаю, что нужны елка и Санта-Клаус. Если даже это и нарушение традиции, но оно коммерчески выгодно. А мы ведь собираем средства, так?

Виктория неохотно кивнула. Она явно не хотела идти на поводу у Сэма.

— Какие еще традиции? — деловито поинтересовался он.

— Зал украшается ветками падуба, остролиста, розмарина и белой омелы. Никаких рождественских открыток. Они появились только в эпоху королевы Виктории.

— А почему бы нам не провести викторианское Рождество? — предложил Сэм. — Все будет намного проще.

— Потому что костюмы эпохи Регентства гораздо красивее викторианских, — упорствовала Виктория. — И интерьер бального зала выполнен в стиле периода Регентства.

— Значит, вы предлагаете нарядить всех участников в костюмы той эпохи для бала?

Виктория утвердительно кивнула.

— И еще вопрос с ужином остается пока открытым. Я не знаю, сделать фуршет или рассадить гостей за столы. Склоняюсь ко второму варианту. Виктория Гамильтон, жившая здесь в эпоху Регентства, вела подробный дневник, и я намерена использовать ее меню, — оживленно добавила Виктория.

Возможно, ее назвали в честь той самой Виктории, подумалось Сэму. Она прямо светилась, рассказывая ему о еде и традициях того времени.

— Вы стали бы изучать историческую кухню, если бы не управление особняком?

— Да. Или реставрацию книг.

Сэм живо представил спокойную и серьезную Викторию в книгохранилище среди старинных фолиантов.

— А что такого особенного в исторической кухне?

— Вкус приготовленного, — ответила она. — Студенткой я участвовала в семинаре по исторической кухне. Мы готовили засахаренные фрукты эпохи Тюдоров, марципаны, португальские апельсины с мармеладной начинкой. До сих пор не могу забыть эти запахи.

— Вы могли бы организовать подобный мастер-класс в рождественскую неделю, — предложил он.

— Я рассматриваю такую возможность. Думаю, что гостям интересно будет приготовить бисквиты в виде снежинок, сахарных мышек, апельсиновые конфеты.

— Звучит привлекательно. А как насчет наружного освещения? Знаю, что светящихся гирлянд в то время не было, но можно было бы начинать празднование в саду. Поставить красивую палатку с глинтвейном, горячим шоколадом, засахаренными пончиками. Да, и обязательно жареные каштаны.

— Просчитайте стоимость, и мы обсудим это.

Сэм удивленно моргнул.

— Прямо вот так, с места в карьер?

Она пожала плечами.

— Вы же благоразумный человек. Знаете, что у нас бюджет, а не просто песни, танцы и салют.

— Салют? — подхватил он. — Мы могли бы…

— Просчитайте и это. — Она проглотила наживку, не сказав, что в эпоху Регентства не было салюта. А может, и был. Во всяком случае, он не станет сейчас об этом спрашивать.

Она бросала ему вызов. Что ж, он готов.

— У вас есть список надежных поставщиков или мне действовать наугад?

— Посмотрите в базе данных по названиям фирм, предоставляемых услугах, расценках. Там же есть и черный список поставщиков с комментарием, почему мы от них отказались.

— Вы сами ее составили?

— Естественно.

А она крутая штучка, подумалось Сэму.

— Хорошо. Мне работать в вашем кабинете?

— Если не возражаете делить со мной рабочий стол, — ответила она.

Стол был достаточно большим для двоих.

— Конечно, — согласился он.

— Я только немного передвину свои вещи. — Виктория переставила фотографию.

— Кто это? — спросил он. — Ваша лучшая подруга?

— Моя младшая сестричка Лиззи, — ответила она. На фото обе девочки были в подростковом возрасте. Лиззи чуть повыше, белокурая, улыбчивая, совсем не походила на серьезную, темноволосую Викторию. Тем не менее было видно, что обнявшиеся девочки очень близки.

— Лиззи не помогает вам управлять особняком? Или она еще где-то учится?

Виктория тяжело вздохнула.

— Нет. Она умерла полгода спустя, как была сделана эта фотография. Лейкемия.

Сэм вздрогнул. Почему отец не предупредил его?

— Прошу прощения. Это тяжелый удар.

— Для всех нас, но особенно для мамы и папы. Но вы правы. Лиззи была не только моей сестрой, но и лучшим другом.

Теперь он понимал, почему Виктория такая серьезная. Потерять сестру в подростковом возрасте — тяжелое испытание.

— Сколько вам было лет?

— Пятнадцать, а Лиззи тринадцать. Прошло уже двенадцать лет. — Она прямо взглянула на Сэма. — Лиззи обожала романы Джейн Остин и эпоху Регентства. Бальный зал был ее самым любимым местом в доме.

Значит, Виктория спасала бальный зал не только ради особняка, но и ради памяти любимой сестры.

Немудрено, что она так серьезно к этому отнеслась.

— Реставрация зала и рождественский бал будут данью памяти Лиззи, — произнес он.

Виктория молча кивнула.

— Поэтому я не могу допускать фривольностей. Все должно быть правильно.

— Я вас понял. Хотя, судя по фотографии, Лиззи никогда не была мрачной букой.

— Лиззи была солнечной девочкой и мечтала организовать бал и ужин эпохи Регентства, о которых мы читали в дневниках Виктории Гамильтон, — тихо ответила она.

— Жизнь коротка, — заметил Сэм. — Вы узнали это на примере сестры, а у меня болен отец, и всякое может произойти. Нужно жить сегодняшним днем.

Виктория промолчала.

— Ладно. Я займусь расчетами, если вы дадите мне пароль для входа в базу данных.

— Я уже добавила ваше имя в список пользователей. Вот ваш временный пароль на неделю.

Сэм приступил к работе. Но исподтишка наблюдал за Викторией. Она совсем не его тип женщины. Слишком серьезная и сдержанная, не позволяющая себе никаких вольностей и развлечений.

И тем не менее было в ней что-то привлекательное. Сэму хотелось побольше о ней узнать.

Но сейчас ему не до этого. У него временная работа, и он ее подчиненный. Главное сейчас — доказать отцу, что он чего-то стоит. Да, она совсем не похожа на Оливию, но он не позволит себе никаких романтических отношений ради их обоюдного спокойствия.

Глава 4

Делить офис с посторонним было странно. Виктория привыкла, что к ней часто заходили сотрудники, а под ногами вертелся Хамфри, но постоянное присутствие нового сотрудника было непривычным.

Она пыталась не слушать, о чем говорит по телефону Сэмюэль. Виктория полагалась на его опыт и знания в финансовой сфере. Она была уверена, что он хорошо знает свое дело. А если захочет с ней посоветоваться, то спросит сам.

Виктория разослала сотрудникам сообщения о новом интерне, который будет работать с ними ближайшую неделю, а может быть, и до Рождества. И естественно, все сотрудники заглянули к ней, чтобы познакомиться с новым коллегой.

Сэмюэль очаровал всех и каждого, включая более пожилых и сдержанных сотрудников.

— Я принес печенье и фрукты, чтобы отметить первый рабочий день, — сказал Сэм. — Пожалуйста, угощайтесь. Я все оставил на кухне.

Виктория не могла не отметить коммуникабельность Сэма. Он освоился в коллективе очень быстро. Он умел слушать и слышать собеседника, подчеркивая его значимость.

Сэмюэль произвел прекрасное впечатление и на родителей Виктории, которые зашли днем познакомиться. Она заметила, что Сэм не упомянул про здоровье отца. Может, он считал, что весть о нездоровье отца плохо отразится на семейном бизнесе. Хотя была уверена, что ее отец скорее выразит сочувствие давнему другу и деловому партнеру, чем станет паниковать по поводу своих инвестиций.

* * *

К середине рабочего дня Виктория так и не смогла разобраться в Сэмюэле. Он виделся ей клубком противоречий. Отец считал его безрассудным, а он пожертвовал интересной и высокооплачиваемой работой, чтобы быть поближе к родителям. Он был единственным сыном, но сопереживал ей в потере сестры. Его работа была связана с цифрами, но он цитировал Шекспира.

Сэмюэль ничего не говорил о подруге жизни. Неужели он один? Такой же трудоголик, как она, не имеющий времени на личную жизнь? Она не хотела задавать ему личных вопросов, чтобы не отвечать на подобные с его стороны. Виктория не желала, чтобы ее жалели. Она вполне довольна своей жизнью.

Тем не менее Виктория обрадовалась, когда Николь, старшая смотрительница в ее команде, предложила познакомить Сэма с работой смотрителей залов, которые водили экскурсии. Днем особняк был открыт для посетителей. Когда Сэм вышел, Виктория с облегчением вздохнула.

— До завтра, босс, — попрощался Сэм, заглянув в кабинет в конце рабочего дня.

— До завтра, — улыбнулась она. — Спасибо за помощь. И за бисквиты, и за лакомства для Хамфри.

— Не за что, — улыбнулся он в ответ. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему этот дом такой особенный.

— Рада это слышать. — Если он полюбит дом, то сделает все возможное для спасения бального зала.

* * *

Вторник стал самым тяжелым днем. Команда Фелисити приступила к снятию обшивки со стены бального зала. Виктория провела бессонную ночь и на рассвете бродила по залу в сопровождении Хамфри. Она не уберегла наследие Лиззи.

— Прости меня, Лиззи, — шептала она, заливаясь слезами. — Я подвела тебя. И маму с папой тоже.

Хамфри тихонько скулил, тычась мордой в ладонь хозяйки, стараясь ее утешить.

— Я все исправлю, чего бы мне это ни стоило, — твердо пообещала она себе.

Фелисити и ее команда будут работать в комбинезонах и защитных масках во избежание контакта со спорами плесени. В течение ближайших двух дней зал будет закрыт даже для персонала.

В пятницу в зале предстоит генеральная уборка.

— Нужно сделать фотографии для сайта, как снимается обшивка. Хотите, я этим займусь? — предложил Сэм.

— Спасибо, но я должна видеть это сама. Хамфри, оставайся здесь, — обратилась она к лабрадору.

— Я присмотрю за ним, — пообещал Сэм.

Собака завиляла хвостом. Эти двое быстро подружились. Виктория даже немного ревновала.

— Спасибо, — сказала она и пошла в зал, предварительно облачившись в защитный костюм и маску.

Без мебели, ковра, картин и зеркал зал выглядел пустым и заброшенным. А оголившаяся стена над камином, с которой снимали первую полосу шелка, вызвала чувство тошноты. Казалось, что вместе с драпировкой у нее из души вырывают детство, то благословенное время, когда Лиззи еще была жива. Горе наполнило сердце Виктории.

— Все нормально, дорогая? — участливо спросила Фелисити, приобняв Викторию.

— Да. — Это была явная ложь, и обе знали об этом.

— Хорошая новость в том, что стена не повреждена и не потребует реставрации.

Строительные работы в исторических зданиях всегда были долгими и затратными. Виктория была рада, что стало одной проблемой меньше.

— Если нам не удастся полностью восстановить ткань после просушки, у нас есть специалист по ткацкому делу, — увещевала Фелисити. — Все будет хорошо.

— Конечно, — вяло поддержала ее Виктория, сделав несколько снимков снятых драпировок для сайта.

Затем она вернулась в офис, намереваясь заняться обновлением страницы на сайте особняка. Увидев ее, Сэмюэль встал.

— Вы хотели инициативного интерна? — спросил он.

Виктория нахмурилась.

— Да.

— Хорошо. В таком случае приглашаю вас на ланч.

Она покачала головой:

— Спасибо, но у меня масса дел. — Работа всегда выручала ее, когда на душе скребли кошки.

— Передайте часть из них мне, — сказал он. — И давайте выйдем из конторы на час-другой. У Фелисити все под контролем, в особняке сегодня выходной, можно спокойно уехать обедать.

— Я…

— Никаких возражений, — прервал он.

Виктория устала сопротивляться.

— Поедем на моей машине. Возьмите все необходимое — и вперед.

В его тоне не было командных ноток, просто решимость и чуть-чуть сострадания. Она взяла сумку, телефон и пальто.

— Я полагаю, что Хамфри с нами не едет.

— Нет. Но я прихвачу ему остатки ланча.

— В таком случае я отведу его домой. — Она увела лабрадора и вскоре вернулась в офис и последовала за Сэмом к его автомобилю.

— Застегните пальто. На улице прохладно, но светит солнышко, поэтому поедем с открытым верхом.

— Хотите покрасоваться?

Однако ей и правда было приятно, что лицо овевает прохладный ветерок, а ногам тепло. И Сэмюэль оказался очень дисциплинированным водителем. Совсем не лихачил.

— Итак, ланч, — объявил он, паркуясь у небольшого загородного паба. — Я угощаю. Отказ не принимается.

Он провел Викторию внутрь, совершенно не обращая внимания на восхищенные взгляды, которыми его провожали сидевшие в пабе женщины. А на себе Виктория чувствовала недоуменные взгляды представительниц прекрасного пола, словно вопрошавшие: что он нашел в этой простушке?

Сэм тем временем с обворожительной улыбкой попросил официантку посадить их за столик у камина.

— Вкусная еда поднимает настроение, — убежденно сказал он, листая меню. — Думаю, цыпленок по-дижонски с картофельным пюре и капустой кале в сливочном соусе подойдет. И не говорите мне, что не голодны. Понимаю, но это действительно поможет, поверьте.

Она послушалась и тоже заказала цыпленка. Он не приставал с разговорами. Еда действительно оказалась вкусной. Виктория почувствовала себя гораздо лучше.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Он склонил голову набок.

— Не стоит благодарности. Я понимаю, как много для вас значит бальный зал, но реставраторы знают свое дело, а сегодня самый тяжелый день.

— Самым плохим будет, если я не получу грант на реставрацию от фонда исторического наследия, — сказала она. — И еще, если урон, нанесенный плесенью, окажется серьезнее, чем рассчитывает Фелисити. Тогда придется продавать картины. Папа этого не переживет. Он буквально трясется над каждым экспонатом.

— У вас есть расчеты затрат на случай худшего сценария, — убежденно возразил он. — А вы не похожи на человека, который так просто сдается. Вам не придется продавать картины. Вы обязательно получите финансирование. Кроме того, мы тоже непременно соберем денег.

Странно, но на сердце Виктории потеплело при слове «мы».

— У меня особое отношение к залу еще из-за Лиззи. Мы обе его обожали, — призналась Виктория.

— Ваши воспоминания всегда останутся с вами, — напомнил Сэм. — А через три месяца бальный зал снова станет таким, каким вы его помните и любите. Да к тому же еще и роскошный рождественский бал на повестке дня.

Виктория в такие моменты всегда вспоминала сестру. Лиззи обожала музыку, танцы, исторические костюмы. У нее защемило сердце. Словно угадав ее мысли, Сэмюэль тихо сказал:

— Лиззи обязательно будет незримо присутствовать на балу.

— Да, конечно, — согласилась Виктория.

Сэм уговорил ее и десерт заказать.

Теперь ей нужно будет выйти на пробежку с Хамфри, чтобы потратить лишние калории. Но еда действительно помогла.

— Лучше? — спросил Сэм после кофе.

Она кивнула.

— Спасибо. Гораздо. Но платить должна бы я. Вы ведь мой интерн.

— Не имеет значения. По условиям контракта я буду получать зарплату на старой работе еще три месяца, если не наймусь брокером к конкурентам, что не входит в мои планы. Моя прежняя зарплата выше вашей. Кроме того, это была моя идея. Так что ланч за мой счет. — Он взглянул ей прямо в глаза, и Виктория внутренне затрепетала.

— Послушайте, если вам станет от этого легче, вы можете пригласить меня на ответный ланч как-нибудь.

Это было похоже на приглашение на свидание. У Виктории закружилась голова.

— А ваша партнерша не станет возражать? — Вопрос вырвался у Виктории помимо воли. Какой ужас. Теперь он подумает, что она выуживает информацию о его личной жизни или ищет подтверждения факту, что следующий ланч будет своего рода свиданием. Она не знала, который вариант смутил ее больше.

— Партнерши нет, — легко ответил он. — А если ваш будет возражать, скажете ему, что это деловой ланч.

Стало быть, никакое это не свидание.

Конечно, разве может такой красавец, как Сэмюэль Уиверби, позариться на нее? Она слишком серьезная и обыкновенная. Как сказал бывший бойфренд Пол, единственное ее достоинство — это Чивертон-Холл. От неловкости ситуации Виктория на время утратила дар речи. Теперь он подумает, что она на него запала. Что, если выдумать партнера?

Но он потом может упомянуть про партнера ее родителям, и все еще больше осложнится. Лучше сказать, как есть.

— У меня тоже нет партнера. И это будет бизнес-ланч.

— В самом деле, — улыбнулся он.

От этой улыбки у нее подогнулись колени.

Всю обратную дорогу, к облегчению Виктории, Сэм молчал. Реставраторы уже закончили работы на этот день и уехали. Фелисити оставила на столе Виктории записку и файл.

«Обнаружила это за обшивкой. Думаю, тебе понравится».

Виктория открыла файл и увидела танцевальную карту и старинные ноты.

— Только посмотрите, что нашла Фелисити! — воскликнула Виктория. — Из дневников моей тезки Виктории Гамильтон мы знаем, когда комната превратилась в бальный зал. Но как попали за обшивку ноты и карточка?

— Понятия не имею, — отозвался Сэм. — Думаю, надо сфотографировать их и разместить на сайте в разделе, посвященном реставрации.

Виктория согласно кивнула.

— А что такое танцевальная карта?

— Своего рода буклет, куда дама записывала имя партнера на каждый бальный танец. До эпохи Регентства танцы были формальной процедурой, и каждый продолжался до получаса, пока пары не совершат полный круг по огромному залу. Кроме того, существовали строжайшая иерархия и определенный этикет. Но в период Регентства все упростилось и танцы стали не формальностью, а удовольствием. Танцевальные карточки завезли из Вены, и они стали чрезвычайно популярными, — объяснила Виктория. — Тогда же и вальс вошел в моду. Хотя поначалу считался предосудительным танцем. Даже Байрон сочинил поэму с критикой вальсирования.

Виктория снова сияла. Она рассказывала о дорогих ее сердцу вещах. Сэм специально увез ее на ланч, чтобы она не видела, как уносят шелк на чистку и реставрацию. Он хотел проявить простое человеческое участие, но оно вылилось в нечто более глубокое. Сэм вдруг заметил золотистые крапинки в карих глазах девушки, красивый изгиб губ и нежную сливочную кожу.

Но она же совсем не его тип женщины. И ей наверняка нужны глубокие отношения, а не мимолетная интрижка. Тем не менее она спросила его о партнерше.

У них сугубо деловые отношения. Даже если бы он с кем-то и встречался, какое это имеет отношение к деловому обеду? Неужели она имеет на него виды?

Чтобы отвлечься от крамольных мыслей, Сэм отправился к садовникам обсудить вопрос наружного освещения для рождественской недели. Виктория для него табу.

В пятницу Сэм вручил Виктории папку.

— Затраты и планы проектов.

— ОК. Расскажите, пожалуйста, вкратце.

— Рождественские ели. Одна большая в саду и несколько в доме. Я договорился с местным поставщиком. Он даст нам очень приличную скидку, если мы позволим ему упомянуть в рекламных буклетах, что он наш официальный поставщик в этом году.

— Так.

— Естественно, нам нужны будут гирлянды. Я начал поиск, но потом решил, что выбор все равно за вами, поэтому не проработал этот пункт.

— ОК.

— Дайте мне список ваших предложений и пожеланий, и я все просчитаю.

— Сегодня после обеда вы его получите, — пообещала Виктория.

— Хорошо. Следующий пункт — обслуживающий персонал. Конечно, у вас есть штатные смотрители и экскурсоводы, но, если вы хотите настоящей атмосферы эпохи Регентства, вам нужны слуги в костюмах той эпохи. Полагаю, шестерых ливрейных лакеев и шестерых горничных будет достаточно. Они же будут прислуживать гостям за праздничным ужином.

— Звучит заманчиво, — сказала она. — Но у меня нет средств, чтобы нанять актеров. Даже если найдутся волонтеры, нужно арендовать костюмы.

— Деньги не нужны. Помните, я упоминал дружеские одолжения? Актеры придут с костюмами. Костюмеры разместят фотографии с бала на своих сайтах и вашем с упоминанием их имен, а актеры смогут написать в своих резюме, что участвовали в историческом бале.

— И вы уговорили актеров на безвозмездное участие? — удивилась Виктория.

Он кивнул.

— Они готовы выучить стихи или прозу по вашему указанию или будут импровизировать, — добавил Сэм.

— Как вам это удалось?

— Помог мой лучший друг-актер.

— Он известный актер?

— В театральных кругах — да. Уверен, вы еще услышите о Джуде Линдсее.

Имя друга ничего не сказало Виктории. Но она и не была завзятой театралкой. Однако преданность друзей друг другу и желание помочь впечатлили девушку.

— Кроме светящихся гирлянд, я обсудил с садовниками и электриком план освещения сада. Схема в файле. Могу показать все на месте, если хотите. Я договорился с командой осветителей. Они готовы сделать скидку, если их компания будет признана официальным поставщиком на сайте и в социальных сетях.

Виктория поразилась его смелости и предприимчивости. Она бы так не смогла.

— Отличная работа. А как насчет фейерверка?

— Увы, бюджет не позволяет. Но, например, летом можно устроить концерт с фейерверком в финале. Огни красиво будут отражаться в озере. Можно и угощение организовать.

— Хорошая мысль. Все это очень полезно. За мной ланч и обсуждение вашей работы.

— Оценка моей работы?

— Да. Что-то в этом роде. Вы любите итальянскую кухню?

— Да.

— Отлично. И я веду машину. Буду готова через двадцать минут, — сказала Виктория.

— ОК. Я тем временем еще кое-что пообсуждаю с садовниками.

После его ухода Виктория быстро пролистала папку. Работа была выполнена безупречно. Он быстро мыслил и умело убеждал. Немудрено, что он так быстро продвигался по служебной лестнице.

Как только они устроились за столиком итальянского ресторанчика в соседней деревне и сделали заказ, Виктория приступила к делу.

— Вы отлично справились с порученной работой. Я не сделала бы ее лучше.

— Спасибо.

— Бюджет не позволяет мне пригласить вас в качестве консультанта, но мне претит мысль просить вас продолжить работу у меня бесплатно.

— Это значит, что вы мне отказываете?

— Нет. Это значит, что я испытываю чувство вины.

Он развел руками.

— Я знал о ситуации, когда согласился на испытательный срок.

— И что думаете сейчас?

— Работа в историческом особняке имеет свои нюансы, но мне у вас нравится. Я в оплачиваемом отпуске. Пусть вас не мучает совесть. Я уверен, что смогу быть вам полезным эти три месяца. Кроме того, и мне нужно уходить из дома, чтобы мы с родителями не поубивали друг друга. Да и отцу хочу доказать, что я чего-то стою.

Виктория улыбнулась.

— Продолжайте работать в том же духе, и ваша деловая репутация и в Кембридже взлетит до небес.

— Благодарю вас. — Сэм широко улыбнулся.

У Виктории появилось подозрение, что он чего-то недоговаривает.

— Могу я быть откровенным? — спросил вдруг Сэм.

— Конечно.

— Вам нужно приободриться и поменьше волноваться.

Она не раз слышала подобное от родителей.

— Увы, меня не переделаешь.

— Есть предложение. Я работаю с вами над планом рождественских торжеств, а вы позволите мне научить вас радоваться жизни.

— Это меня немного беспокоит. Тем более что ваш отец считает вас безрассудным.

— Разве я был безрассудным, когда вез вас в машине или когда составлял план освещения сада?

— Нет, — признала Виктория.

— Тогда мое предложение остается в силе, — заявил Сэм.

— Значит, я буду вашим любимым проектом?

— Принять мое предложение или отказаться — ваше право, — сказал Сэм, не отвечая на ее вопрос.

Виктория понимала, что без его помощи ей не обойтись.

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Добро пожаловать в команду.

— Спасибо. — Сэм поднял бокал с водой. — За умение радоваться жизни.

— За реставрацию бального зала, — сказала она.

— И за умение радоваться жизни, — не унимался он.

— За умение радоваться жизни, — повторила она.

Глава 5

— На этой неделе будем радоваться жизни, — заявила Виктория утром в понедельник.

Сэмюэль взглянул на нее с подозрением.

— Что вы подразумеваете под весельем? — спросил он.

— Рождественские украшения, — ответила она.

— Ну, про это вы мне уже рассказывали, — вздохнул Сэм. — Ничего в этом веселого нет: зелень, падуб, ветки омелы. Скучно. Ничего блестящего и яркого.

— Поскольку мы все-таки решили ставить елки, их надо украсить.

— Мишура! — радостно выпалил он.

Виктория сердито прищурилась.

— Вы же знаете, что…

— Мишура вне закона, не соответствует традиции. Анахронизм, — ухмыльнулся он.

Виктория не обратила внимания на его сарказм.

— Думаю, что елочные украшения должны вписаться в интерьеры тех комнат, где будут установлены. В столовой украсим елку игрушками красного цвета и лентами из тафты. Елка у парадной лестницы должна быть золотой — наберем в саду еловых шишек и сухих головок аллиума, декоративного лука, и покрасим их золотой краской.

— Золотая краска-спрей наверняка продавалась на каждом углу в эпоху Регентства, — сухо заметил Сэмюэль.

— Это ведь вы ярый сторонник нарушения исторических реалий, — напомнила Виктория. — Композиции из сухих соцветий аллиума и павлиньих перьев будут главным украшением каминных полок и праздничного стола.

— Но существует поверье, что павлиньи перья приносят несчастье, разве не так? — спросил Сэмюэль.

Виктория пожала плечами.

— У нас есть спальня поздневикторианского периода с оригинальными матерчатыми обоями с популярным павлиньим принтом известной фирмы «Либерти».

— Популярный принт? — переспросил Сэм.

Виктория вздохнула.

— Иногда я чувствую себя лет на пятьдесят старше вас. Пойдемте, покажу вам эту спальню. Хамфри, ты останешься здесь. Мне не нужны отпечатки грязных собачьих лап на оригинальном покрывале середины девятнадцатого века. Оно слишком хрупкое для стирки.

Она провела Сэмюэля в небольшую спальню. Он раскрыл от удивления рот при виде роскошных обоев в бирюзово-золотистых тонах на синем фоне с принтом павлиньих перьев. Тот же рисунок был выткан на покрывале ручной работы, которое украшало кованую железную кровать. Портьеры на окнах были синие, в тон фона обоев. Деревянные ставни были бирюзовыми.

— Ну и ну! — воскликнул Сэм. — Не ожидал такой красоты. И выглядит почти современно.

— Вневременная элегантность, — заметила Виктория.

Кованая кровать была цвета слоновой кости с позолотой, настольные лампы на прикроватных тумбочках с кремовыми шелковыми абажурами, на ажурном туалетном столике стоял фарфоровый набор для умывания, тоже кремовый. В углу находился камин.

— Так и представляю себе гостя, отдыхающего здесь после бала, — сказал Сэмюэль.

Виктория согласно кивнула.

— Это одна из моих любимых комнат после бального зала и библиотеки. Обожаю павлиньи перья.

— Потому и решили их использовать для флористических композиций? — Он нахмурился. — А откуда перья? Я что-то не заметил павлинов в саду.

— Флористы привозят, — ответила Виктория. — Перья подвергают чистке горячим паром. У нас есть команда флористов, собирающих цветочные композиции для украшения дома, а взамен они получают цветы из нашего сада в собственное пользование. Одна сотрудница обещала помочь с контактом флориста, который проведет здесь пару семинаров по изготовлению рождественских венков и цветочных композиций.

— Звучит привлекательно, — согласился Сэмюэль. — Какие еще мастер-классы вы планируете?

— Есть местный художник, который обещал показать, как изготовить елочные украшения из цветного стекла. Еще планируется мастер-класс по изготовлению леденцов и засахаренных фруктов. И конечно, танцевальный класс к балу.

— Если вы хотите воспроизвести бал, описанный в дневниках Виктории Гамильтон, было бы интересно опубликовать оригинальные отрывки из него, — предложил Сэмюэль.

— Мне бы очень хотелось, но сейчас на это совсем нет времени.

— Давайте мне больше заданий, и тем самым освободится время для дневника.

Виктория улыбнулась.

— Спасибо за предложение. Но стоит мне окунуться в ее дневник, и вы меня не увидите все три месяца.

Сэмюэль не уставал поражаться отношению Виктории к особняку. Дом был ее страстью. Он даже где-то ей завидовал. Сам он относился к жизни легко и не имел глубоких привязанностей.

— Значит, неделя рождественских украшений, — согласился Сэм.

— И еще необходимо найти учителя танцев, — сказала Виктория. — В те времена танцевали по-другому. И струнный квартет надо организовать. У вас есть друзья-музыканты?

Сэм покачал головой.

— Можно спросить у учителя танцев или в университете.

Виктория на мгновение задумалась.

— Неплохая идея. Бывшая сокурсница преподает историю музыки. Я ей позвоню.

— Почему вы предпочли Кембридж Оксфорду? — спросил Сэм.

Виктория пожала плечами.

— Потому что я могла жить дома и заботиться о родителях.

Теперь Сэм понимал, почему это было важно. После смерти Лиззи тогда прошло слишком мало времени, чтобы Виктория уехала из дома. Она и в его случае проявила понимание, когда он рассказал ей о болезни отца.

— Что у нас еще на повестке дня? — осведомился Сэмюэль.

— Угощение. Я работаю над меню по дневнику Виктории. Моя лучшая подруга Джэз — историк еды, и я надеюсь, что ее студенты нам помогут.

— Вы могли бы получить помощь от гастрономических журналов, если напишете статью о рождественском обеде эпохи Регентства, — предложил Сэмюэль. — Они сейчас готовят рождественские номера.

— Но это не совсем рождественский обед, а скорее ужин после бала.

— Все равно нужно будет организовать пробный ужин заранее, и мы могли бы пригласить журналистов. Если выбрать правильный ракурс, отсутствия елки никто не заметит.

— У вас есть контакты в этих журналах? — спросила Виктория.

— Нет, к сожалению. Значит, украшения, мастер-классы, еда, сам бал. Как насчет костюмов? У вас есть платье того времени?

— Есть, но дневное, из батиста, а для бала необходимо шелковое, — пояснила она.

— Я бы сказал, Золушка, вы поедете на бал, но вы его сами организуете, и вы дочь владельца особняка, а не служанка.

Виктория поморщилась.

— Что я такого сказал?

— Ничего.

Он взял ее за руку.

— Виктория, я просто дразнил вас. Это была моя жалкая попытка намекнуть, что мне хотелось бы и мой костюм с вами обсудить. Если вы, конечно, не против моего присутствия на балу. И билет я куплю обязательно.

— Угу, — промямлила она.

Он вздохнул.

— Ну скажите мне, в чем дело, пожалуйста. Чтобы я больше не наступал на те же грабли.

Это постоянно ее мучило, разъедая душу и заставляя работать до изнеможения.

— Поделитесь со мной, — мягко сказал он, по-прежнему держа ее за руку.

И Виктория сдалась. Надтреснутым голосом она прошептала:

— Я и есть Золушка. Я приемная дочь.

— И тем не менее вы здесь единственная хозяйская дочь. Родители в вас души не чают. Ваш отец такие дифирамбы вам пел, когда мы беседовали с ним в саду.

— Это не… — Она глубоко вздохнула. — Родители думали, что не могут иметь детей. ЭКО не сработало. Они меня удочерили. А потом мама забеременела. Но они всегда считали меня такой же родной дочерью, как Лиззи. Я же думала, что если им суждено было потерять дочь, то приемную, а не родную.

— Это в вас говорит чувство вины выжившего, — сказал он. — Вы к себе несправедливы.

— Я дала клятву Лиззи на смертном одре, что позабочусь о родителях и о доме. Буду настоящей Гамильтон. — Виктория судорожно сглотнула. — Лиззи должна была унаследовать особняк. Она ведь была кровной дочерью. Я приняла это. Но потом… — Виктория зажмурилась и отвернулась, не в силах видеть сострадание на его лице. — Лиззи умерла. Папа сделал все возможное, чтобы особняк перешел ко мне, а не к дальнему родственнику по мужской линии. Но я всего лишь хранительница, а не владелица дома.

— Послушайте меня, — мягко произнес он. — Вы настоящая наследница, и дом по праву принадлежит вам. Вы его душа и сердце. И не важно, что не по крови. Вы любите дом и свою семью, а это главное.

— Угу, — промычала она. — Но поэтому…

— Поэтому вы такая серьезная и так много работаете. Вы считаете, что должны работать втройне, чтобы доказать всем, что достойны имени Гамильтон.

Она удивленно уставилась на Сэма, пораженная тем, что он все понял без ее объяснений.

— Так и есть, — тихо сказала она.

— Тоже мне новость! — фыркнул он. — Да вы достойны этого дома гораздо больше, чем кто-либо другой. Вашей сестре наверняка было бы больно видеть, как вы себя истязаете.

Хамфри в этот момент громко тявкнул.

— Даже ваша собака со мной согласна. Вы здесь настоящая хозяйка.

Он все еще держал ее за руку.

Виктория осмелилась поднять на него взгляд. В его изумрудных глазах светилась такая искренность и что-то еще, чему она не находила объяснения. К собственному изумлению, она потянулась к нему, слегка приоткрыв губы. Он тоже придвинулся к ней. На долю секунды ей показалось, что он ее сейчас поцелует. Боже, как же ей этого хотелось.

Но в этот момент залаял Хамфри. Сэмюэль выпустил ее руку и отступил.

— Виктория? — раздался в дверях голос старшей смотрительницы.

— Привет, Николь. Чем я могу помочь? — непринужденно спросила она, хотя чувствовала себя совсем по-другому.

— Я просто заглянула спросить, устраивает ли вас график работы смотрителей на следующую неделю, — улыбнулась Николь.

— Вполне, — ответила она, хотя пока не успела с ним ознакомиться.

— Хорошо. Сэм, вы работаете с нами на этой неделе? — спросила Николь. — Я не поставила вас в график, но, если хотите, я найду вам местечко.

Сэм очаровательно улыбнулся смотрительнице.

— Я бы с удовольствием, но у босса на меня другие планы на эту неделю. Мы займемся изготовлением рождественских украшений.

— Жаль. Вы пользуетесь большим успехом у посетительниц. Он позавчера продал дюжину чашек чая со сливками, — обратилась Николь к Виктории.

— Это хорошо для нашего кафетерия, — заметила Виктория, все еще стараясь обрести равновесие.

— К слову сказать, — начала Николь, — я не хотела поправлять вас перед посетителями, Сэм, но я не уверена, что рецепт булочек к чаю происходит из Чивертон-Холла.

— Я посмотрю в дневнике Виктории Гамильтон, — пообещала Виктория. — Все равно я планировала использовать кое-какие оригинальные рецепты для ужина после бала.

— От имени всех смотрителей хочу вам сказать, что мы готовы продегустировать любые блюда, которые вы приготовите к праздничному ужину.

— Можно организовать ланч для персонала, — предложил Сэм.

— Отличная идея, — подхватила Николь.

— Хорошо, в следующий четверг. Но мне понадобится помощник, — сказала Виктория, со значением взглянув на Сэма.

Тот поднял руки вверх в жесте сдающегося.

— Готовка не мой профиль. Я обычно веду гостей в ресторан или приглашаю повара домой.

— Пора вам расширить сферу ваших умений, молодой человек, — ухмыльнулась Николь. — Есть еще какие-то новости, Виктория?

— Сегодня привезут информационные стенды для будущего бала. Я проверила, не осталось ли в воздухе зала спор плесени. Все в порядке.

— Прекрасно, — ответила Николя и вышла из кабинета.

— Я правда не умею готовить, — снова сказал Сэм. — Самое большее, на что я способен, — разогреть готовый обед в микроволновке.

— Но пробный ланч для сотрудников — ваша идея, — возразила Виктория. — И помнится, вы просили передать вам часть моей работы.

— Но не готовку. Если, конечно, вы не хотите отравиться едой, — парировал он.

— Обед из микроволновки. — Виктория закатила глаза.

— А что в этом плохого? Вот вы живете с родителями. Ваша мама готовит? — спросил Сэм.

— Иногда она, иногда я. Вы сейчас тоже живете с родителями, так что не вам меня критиковать.

— Я и не думал вас критиковать. Честно. Я никогда не готовил.

— Мы приготовим ланч в стиле эпохи Регентства. Я воспользуюсь современной духовкой, но все остальное приготовим вручную.

Его глаза заблестели.

— Вы же говорили, что мы будем развлекаться на этой неделе. А я не считаю готовку весельем. Вряд ли обожаемый вами мистер Дарси[2] появлялся на кухне, — ехидно заметил Сэм.

— Ну вы не мистер Дарси, — парировала Виктория. Хотя у нее было предчувствие, что Сэм будет просто неотразим в костюме эпохи Регентства. Чтобы прервать крамольные мысли, Виктория сменила тему. — Джэз посоветовала портниху, которая шьет исторические костюмы. На сайте ее работы выглядят шикарно.

— А мужские костюмы она шьет?

— Да.

— В таком случае давайте вместе к ней сходим.

— Хорошо, договоритесь о встрече. А я тем временем свяжусь с учителем танцев. Затем мы испечем песочное печенье по старинному рецепту.

— Хорошо, — согласился Сэм, прищурившись. — А я получу чашку настоящего кофе после рабского труда на кухне?

— Непременно. Кроме того, сотрудники будут петь вам дифирамбы, когда попробуют вашу выпечку, — пообещала Виктория.

Оба за короткое время сделали необходимые звонки и вскоре освободились.

— Жаль, что нельзя провести обе встречи в Лондоне за один день, — посетовала Виктория.

— Можно переночевать в моей лондонской квартире, — предложил Сэм.

— В вашей квартире? — переспросила Виктория, покраснев до корней волос.

— Там есть гостевая спальня, — быстро ответил он. — Никаких задних мыслей.

А она ведь на долю секунды подумала именно так.

— Очень разумное предложение. Я согласна, спасибо, — пробормотала она. — Ладно. Пора заняться печеньем. Я переведу офисный телефон на мобильник. Моя кухня в вашем распоряжении.

Сэму не терпелось увидеть квартиру Виктории. Интересно, она такая же стерильная и безликая, как ее кабинет?

Виктория провела его коротким путем через черные лестницы для бывшей прислуги. Квартира была светлой и довольно просторной, с высокими потолками и большими окнами. В гостиной по стенам стояли шкафы с книгами, уютный кожаный диван и небольшой телевизор.

— Моя комната. — Виктория указала на закрытую дверь. — Ванная комната, если понадобится. А вот и кухня.

Помещение выглядело старомодно: старинная мойка, деревянные полки с кухонной утварью, антикварный буфет с фарфоровой столовой посудой, массивный деревянный стол и четыре стула с высокими спинками. Современной была только плита с духовкой.

Виктория достала из ящика веселенький фартук в цветочек и протянула Сэму.

— Вы полагаете, что я это надену?

— Если вы такой новичок на кухне, как вы говорите, то будете весь в муке, если не наденете фартук.

— Надеюсь, вы не выложите фотографии на сайт, — проворчал он, завязывая тесемки.

Виктория притворно задумалась.

— А что? Эксперимент с выпечкой печенья по рецепту эпохи короля Георга III… Неплохо звучит. И выглядите вы симпатично…

— Симпатично? — повторил он, в ужасе подняв на нее взгляд. И тут Сэм понял, что самая серьезная девушка на свете решила его подразнить. Ему захотелось взять с нее штраф в виде поцелуя. Плохая идея. Ему надо сосредоточиться, а не думать о романтических пустяках.

Виктория тем временем достала из ящика весы, блюдо для вымешивания теста, деревянную ложку и скалку. Затем вывела на экран телефона рецепт.

Сэм взглянул на экран.

— Я не силен в кулинарии, но мне кажется, что два килограмма муки — это многовато.

— Мы уменьшим количество всех ингредиентов в четыре раза, — сказала Виктория. — Полкило муки, двести граммов сливочного масла, сто граммов сахарного песка, стакан молока.

— ОК. — Сэм тщательно вымыл руки, пока Виктория готовила ингредиенты. — Перетрите масло с мукой, — прочитал он. Его лицо выразило такое недоумение, что Виктория улыбнулась и показала ему.

— Должно быть похоже на песок, — объяснила она.

Когда он достиг нужной консистенции, Виктория разрешила добавить тертую апельсиновую цедру, сахар, разрыхлитель, молоко и продолжить вымешивать тесто.

Она уже рассыпала муку по столешнице.

— Она старинная? — поинтересовался Сэм.

— Нет, но через минуту вы поработаете старинным инструментом, — пообещала девушка.

— Разве ему не в стеклянной витрине место?

— Нет. Это рабочий инструмент.

— Но сначала нужно раскатать тесто. Возьмите четверть от всего объема. Раскатайте скалкой, переверните и раскатайте другую сторону. — Она продемонстрировала, как надо делать.

— Насколько тонко?

— Полсантиметра, или четверть дюйма по меркам той эпохи.

— Теперь нарезайте полоски и складывайте в стопку.

— Чтобы поверхность не подсыхала? — спросил он.

— Не беспокойтесь об этом. У нас не то количество.

Он нарезал полоски.

— А теперь самое интересное, — сказала Виктория. — Вот вам старинная штамповка для печенья. Она сделана из древесины самшита, очень прочная и не красится.

— Периода Регентства? — уточнил он.

— Да, — подтвердила Виктория. — Ею начали пользоваться, когда ваша прапрабабушка в пятом поколении была еще ребенком.

Сэм осторожно взял штамповку в руки. Ручка гладкая, а на самом блоке выбита корона и листья по краям. А еще шесть штырей.

— Для чего штыри? — спросил Сэм.

— Для осадки теста, чтобы не пузырилось в духовке, — пояснила девушка.

Сэм опустил штамповку на полоску теста.

— Теперь отрежьте по краю, и печенье готово, — сказала Виктория.

Горка готового печенья росла удивительно быстро. Сэм работал с удовольствием. Виктория раскладывала печенье на противень. Духовка уже была разогрета.

— Десять минут, и печенье готово.

По кухне поплыл аромат выпечки с нотками апельсиновой цедры.

— Мы окунаем печенье в чай, а во времена Регентства его топили в сладком вине на десерт в конце трапезы.

— Не могу поверить, что сам испек печенье под вашим руководством. И что вы используете при выпечке оригинальную антикварную вещицу, — сказал Сэм с придыханием.

Виктория улыбнулась.

— Мне нравится чувствовать связь времен.

У него было сильное подозрение, что она использует историю в качестве защитного щита. Он тоже жил в бешеном городском ритме, чтобы избежать глубоких отношений.

Что, если?..

Он мотнул головой. Нет, она не Оливия. Но откуда ему знать, можно ли ей доверять?

— Хотите я сварю кофе или заказать в кафе?

— С удовольствием выпью приготовленный вами.

Когда кофе был готов, печенье уже остыло. Сэм попробовал.

— Ух ты, вкусно. И апельсин чувствуется. Вышло гораздо лучше, чем я ожидал.

— Мне всегда нравился этот рецепт, — сказала Виктория. — Возможны варианты: например, лимонная цедра или корица, особенно для рождественского печенья. — Она угостила Хамфри кусочком печенья. — Вы хорошо справились, — похвалила она.

— В таком случае можно взглянуть на ваши старинные рецепты?

Виктория прищурилась, словно принимая решение.

— ОК. Но только не трогать страницы руками.

Кожный жир им очень вреден.

— Хорошо, — серьезно пообещал он. Сэм понимал, что Виктория решила поделиться с ним тем, что составляет ее жизнь. Она ему доверилась. Странно, но у него потеплело на душе.

Сначала она показала ему репринтное издание средневековой поварской книги, а затем и оригинальные фолианты. Он уставился на корешок одной книги.

— Ого! Да этому изданию более двухсот пятидесяти лет! — воскликнул он. — Оно из местной библиотеки?

— Нет. Это подарок родителей на мое совершеннолетие, — ответила она.

— Большинство девушек попросили бы ювелирные украшения, — вырвалось у Сэма против воли.

— Я в этом смысле со странностями, — призналась она.

— Нет, — возразил Сэм. — Вы не странная. Вы просто другая. — Чем больше времени он проводил с Викторией, тем сильнее она его интриговала. Она не похожа ни на одну из его девушек. И если бы Николь не постучала утром в дверь кабинета, Сэм поцеловал бы ее.

Ему и теперь чертовски этого хотелось. Но он совсем не хотел пускать Викторию Гамильтон в свою душу.

Чтобы как-то отвлечься, Сэм принялся рассматривать фотографии на каминной полке. Виктория с родителями и Лиззи. На выпускном вечере с другой девушкой.

— Кто это?

— Моя лучшая подруга Джэз.

Историк еды, вспомнил он. На фото Виктория улыбалась и выглядела расслабленной. И волосы были распущены.

— Вы распустите волосы на бал?

— Женщины той эпохи по торжественным случаям делали высокие прически и украшали волосы цветами или драгоценностями, — ответила Виктория. — Я причешусь в подобном стиле.

Сэм был уверен, что Виктория будет выглядеть ошеломительно.

— Вы закончили с кофе? — спросила она. — Скоро придут посетители, а нам надо успеть угостить всех вашим печеньем.

Сэм понял, что она чувствует себя с ним неловко в домашней обстановке. Ей хочется держать его на расстоянии. Что ж, тем лучше для него.

Глава 6

Как и ожидалось, все смотрители были в полном восторге от печенья. И родители Виктории тоже.

Сэм решил угостить печеньем всех, с кем они вели переговоры на этой неделе по поводу рождественского бала. Он буквально купался в комплиментах.

— Могу стать официальным изготовителем печенья для бала, — предложил он. — В меню печенье можно назвать «Чудо от Уиверби».

Виктория застонала.

— Боже, я породила чудовище. — Виктория закатила глаза.

— Отцу настолько понравилось вчера печенье, что он захотел побеседовать с вами и выяснить, что вы сделали с его сыном.

Виктория рассмеялась.

— Вы просто невыносимы.

На следующий день они отправились в Лондон. Джэз немедленно прониклась к Сэму симпатией. Он и ее угостил печеньем.

— Выпечено по рецепту, существовавшему двести пятьдесят лет назад, и с помощью инструмента моей прапрабабушки в пятом поколении, выражаясь фигурально, — горделиво сказал он, хлопая длиннющими ресницами.

— Я сварю кофе. — Джэз откусила кусочек. — О, похоже, у меня есть еще кандидат на семинар по исторической кулинарии. Второкурсники уже спрашивают, будет ли бал на будущий год, Тори. Так они завидуют нынешнему третьему курсу, — сказала Джэз. — А третьекурсники вне себя от восторга, что будут готовить исторический ужин и к тому же жить в Чивертон-Холле.

— Я не смогу заплатить им за работу, — ответила Виктория, — но хотя бы предоставлю завтрак и ночевку.

— Для них главное — опыт. Они все сейчас работают над меню. Предложений море.

— Я рада, что они внесут свою лепту.

— Пока я выбрала шесть вариантов, — сказала Джэз, протягивая подруге увесистую папку. — Большинство гостей бала наверняка поклонники Джейн Остин, поэтому нужно непременно включить в меню белый суп.

— Что это за блюдо? — спросил Сэм.

— Куриный крем-суп с миндалем, — объяснила Виктория. — Согласна, Джэз. И суп из артишоков для вегетарианцев, — добавила она.

— Тогда тоже были вегетарианцы? — удивился Сэм.

— Да. Они называли это системой Пифагора. Мэри Шелли была вегетарианкой, как и ее муж Перси Биши Шелли. Имя этого шотландского поэта известно всем.

— Да, помнится, Джуд читал мне его сонет «Озимандия» в шестом классе.

— Кто такой Джуд? — спросила Джэз.

— Джуд Линдсей, мой лучший друг, — ответил Сэм.

— Актер? — Сэм кивнул. — Я видела его в «Двенадцатой ночи». Потрясающая работа. Себастьян, эгоистичный оппортунист, но ваш друг сыграл его так, что я стала ему симпатизировать.

— Обязательно передам ему ваши слова. Он будет польщен. — Сэм снова заглянул в меню. — Что еще предложить вегетарианцам? Может, тофу? Хотя вряд ли тогда был тофу. — Сэм задумчиво барабанил пальцами по столу.

— На самом деле Бенджамин Франклин в 1770 году написал письмо другу в Филадельфию, в котором говорил о тофу, — сказала Джэз. — Мы можем слепить из тофу лосося, покрасим его паприкой, сделаем щечки из ломтиков огурца. Назовем его мнимый лосось и положим две рыбки по бокам от настоящего. Меню будет с комментариями, Тори? — спросила Джэз.

— Думаю, да, для исторической достоверности, — ответила Виктория. — Возможно, мы включим и несколько рецептов из дневника Виктории Гамильтон.

— Итак: два супа, лосось, мнимый лосось и салаты, — подытожила Джэз. — Это первая смена блюд.

— Затем лакеи убирают посуду и снимают белую скатерть, под которой лежит зеленая. Вторая смена блюд, — пояснила Виктория Сэму.

Они принялись оживленно обсуждать различные варианты, остановившись на цыпленке, ростбифе, пироге с дичью, овощном фрикасе, котлетах из чечевицы, грибном пудинге и макаронах для вегетарианцев.

— Теперь десерты, — выдохнула Джэз.

— Бланманже, яблочные тарталетки, лимонное желе, малиновый крем по рецепту Виктории. Я вышлю тебе фото с описанием, — сказала Виктория.

— Фантастика. Остались конфеты и засахаренные фрукты.

Сэм кашлянул.

— А как насчет «Чуда от Уиверби»?

Джэз погладила его по руке.

— Конечно, дорогой. Твое печенье украсит праздничный стол.

— После второй смены блюд слуги снимут зеленую скатерть и десерты подаются прямо на деревянном столе.

— А шоколадное суфле или фрукты в шоколаде? — с надеждой спросил Сэм.

— Не соответствует традиции, — отрезала Виктория. — Эти десерты появились сорок лет спустя.

— Но современная публика будет ждать, — упорствовал Сэм.

— Гости на балу — знатоки истории. Они все поймут.

Джэз вопросительно выгнула бровь.

— Похоже, вы не сейчас начали этот спор.

— Ты права. Он хочет елки и Санта-Клауса, представляешь? — Виктория закатила глаза.

— Попробуйте объяснить четырехлетней малышке, почему злая тетя не пускает в дом Санту?

Джэз расхохоталась.

— Пожалуй, вы правы. И по поводу елок тоже. А вот насчет шоколада я солидарна с Викторией. Остановимся на фруктах, печенье и конфетах.

— Двое на одного, так нечестно, — притворно заскулил Сэм, хотя в глазах у него плясали чертики.

— Тогда, пожалуй, все, — подытожила Виктория. — Я приготовлю комнаты студентам и лично проведу для них экскурсию по особняку. Они смогут работать на оригинальной кухне, и я разрешу им воспользоваться моей коллекцией книг. Я также оплачу транспортные расходы.

— Мы арендуем микроавтобус. Я буду за рулем, — сказала Джэз.

— Отлично. Спасибо.

Джэз улыбнулась.

— Теоретически мы могли бы все обсудить по телефону.

— Но это был хороший повод, чтобы повидаться, — улыбнулась в ответ Виктория.

— Я перенесла встречу, чтобы мы могли пообедать вместе.

— Конечно. — Виктория взглянула на Сэма. — Вы к нам присоединитесь или у вас есть планы?

— Как я могу отказаться от общества двух таких прелестных спутниц? Кроме того, я ваш интерн и обязан вас сопровождать.

— Чересчур квалифицированный интерн, — поправила она.

— И тем не менее вам от меня так легко не избавиться, — ухмыльнулся он.

Они вкусно пообедали в небольшой греческой таверне и с удовольствием пообщались.

Виктория извинилась и направилась в дамскую комнату.

— Я с тобой, — сказала Джэз.

Виктория поняла, что сейчас начнется допрос с пристрастием.

— Только представь себе его в костюме Дарси, — взволнованно заговорила она, как только они остались одни. — Если его фото появится на рекламном буклете про бал, тираж разлетится в мгновение ока, и пригласительные билеты тоже.

— Не вздумай сказать об этом в его присутствии, — попросила Виктория. — Он и так уже считает себя пупом Земли. Персонал от него без ума. Даже старший садовник Боб приходит каждое утро поздороваться «со своим мальчиком», хотя раньше мне приходилось отлавливать его в саду, чтобы задать необходимый вопрос.

Джэз присвистнула.

— Это впечатляет. Но Сэм и правда хорош. Ты вроде говорила, что вы заинтересованы друг в друге. Он твой интерн, понятно. А он что? Имеет на тебя виды?

Виктория почувствовала, как по ее телу пробежала горячая волна.

— Нет. Он просто интерн.

— Он смотрит на тебя совсем не как интерн, — задумчиво сказала Джэз. — В чем проблема? У него кто-то есть?

— Понятия не имею. Но он прирожденный донжуан. Разве ты сама не видишь?

— Возможно, что это чисто внешнее впечатление. Он гораздо глубже. Иначе не примчался бы заботиться о родителях, бросив успешную карьеру, — подчеркнула Джэз.

— Он хороший парень, — неохотно признала Виктория. — Отец его явно недооценивает. Но… — Виктория наморщила нос. — Не думаю, что он сторонник глубоких отношений. Кроме того, он заявил, что я слишком серьезная.

— Ты и сама это прекрасно знаешь. — Джэз обняла подругу за плечи. — Он точно положительно на тебя влияет. Так здорово видеть тебя в приподнятом настроении и смеющейся.

Виктория проигнорировала похвалу подруги.

— Он не моего поля ягода, — сказала Виктория. Джэз нахмурилась.

— Это почему же?

— Да будет тебе, подруга. Ты сама все прекрасно знаешь. Три моих предыдущих кавалера видели во мне лишь богатую наследницу Чивертон-Холла, а не меня саму. А я была слишком глупа, чтобы понять, что они охотятся за приданым. Они наивно полагали, что фамильный особняк — источник богатства и роскоши, не представляя, сколько сил и средств уходит на его содержание.

— Это они идиоты, а не ты, — возразила Джэз. — Я обожаю Чивертон-Холл, но ты в нем главное сокровище.

— В тебе говорит лучшая подруга. Пол ясно дал понять, что никто не будет со мной встречаться ради меня. — И Виктория с тех пор не заводила романов.

— Пол был лжецом и мешком с дерьмом, — твердо сказала Джэз. — Он и мизинца твоего не стоит. Мне кажется, что Сэмюэлю ты нравишься.

— Как коллега.

— Нет, как женщина.

— Это вряд ли, — усомнилась Виктория. — Он отлично делает свою работу. Я не хочу ничего осложнять. Мне нужно собрать средства на реставрацию.

— Я знаю. — Джэз снова обняла подругу. — Тогда займись им после бала.

— Может быть, — пообещала Виктория, только чтобы подруга отстала. Ничего у них не выйдет. Они слишком разные, как небо и земля. Их связывают исключительно деловые отношения.

* * *

У Джэз было занятие после обеда. Они попрощались. Сэм посмотрел на Викторию.

— Ваш выбор: выставка, музей, художественная галерея или ко мне домой? Джуд на репетиции, но вечером я вас познакомлю.

— Поедем к вам, — сказала она. Его сердце радостно забилось, но Виктория продолжила: — Вы не будете возражать, если я поработаю?

— Ни в коем случае. — Внутренне он тут же сник. Хотя именно такой реакции он от нее и ожидал. Она радовалась встрече с Джэз, но всю встречу провела с карандашом в руке, делая бесконечные пометки в блокноте относительно меню.

Вскоре они приехали к нему на квартиру. Странно, но все показалось ему чужим, хотя он отсутствовал меньше месяца.

Джуд был аккуратен и содержал квартиру в полном порядке.

— Хорошо. Показываю: ванная — чистые полотенца в бельевом шкафу. Берите сколько нужно. — Он открыл следующую дверь. — Спальня. Устраивайтесь.

— Спасибо. — Она поставила дорожную сумку.

— Комната Джуда. — Он показал на следующую дверь. — Кажется, я говорил, что он присматривает за квартирой на время моего отсутствия.

— А вы где будете спать?

— На диване.

— Но…

— Возражения не принимаются. Вы гостья, а диван вполне удобный. Кухня.

Она заглянула.

— Или Джуд аккуратнее меня, или кухней никто не пользуется.

— Джуд пьет здесь чай с тостом по утрам. А обедать и ужинать предпочитает вне дома.

— Понятно. Из окон прекрасный вид, — заметила она.

Ему вдруг представилось, как она готовит на кухне обед в стиле эпохи Регентства. На вечеринке ее друзья-ученые из университета общаются с его друзьями-финансистами из Сити. Хорошее вино, тихая музыка, приятная беседа. Господи, куда это его занесло. Он встряхнулся. Ему не нужна сейчас подружка. Да и Виктория никогда не покинет Чивертон-Холл.

— Из окон гостиной тот же вид, — пробормотал он, провожая ее в гостиную. Если он когда-то и женится, то уж точно не на Виктории Гамильтон. Слишком она для него серьезна и неприступна.

— Очень симпатичная комната, — сказала Виктория, подойдя к окну. — И к тому же с балконом.

— Да. Летом очень приятно посидеть здесь с бокалом вина и понаблюдать за рекой, — сказал Сэм.

— Просто прекрасно, — согласилась она. — А теперь не возражаете, если я поработаю?

— Конечно. Если я приношу работу домой, то делаю ее за кухонным столом. Вам подойдет?

— Да, спасибо.

Как же она вежлива и сдержанна. Он хотел бы разрушить этот барьер, но не вправе этого сделать. Сэм не может предложить ей будущего, а Виктория Гамильтон не создана для легких любовных интрижек.

— Я сварю кофе и справлюсь у Джуда, будет ли он с нами ужинать. Вы предпочитаете ресторан или заказать еду на дом?

— Я плачу, а остальное не имеет значения.

Он сварил кофе и оставил ее на кухне одну, не желая мешать. Написал Джуду, договорился об ужине. Включил телевизор, пощелкал по каналам. Выключил. Ему решительно нечем было заняться. Он снова заглянул на кухню.

— Если вам скучно, можете начать составлять программу нашей рождественской недели в особняке, — предложила она.

— ОК. Не возражаете, если я устроюсь рядом?

В ее глазах мелькнула улыбка.

— Нам и раньше приходилось работать за одним столом. Только ваш будет поновее.

Вечером пришел Джуд и немедленно очаровал Викторию, засыпав ее бесчисленными вопросами об особняке и цитатами из Шекспира и Остин. Виктория буквально расцвела от его внимания. А Сэм, к своему удивлению, ощутил укол ревности.

Этого ему только не хватало!

Он едва не взорвался, когда Виктория приняла предложение Джуда заказать лучшую, по его мнению, в Лондоне пиццу, хотя до этого твердо сказала Сэму, что сама заплатит за ужин.

— Пиццу не ели в эпоху Регентства, — с издевкой сказал он.

— Отстань, парень. Виктория не на работе сейчас и может есть современную еду.

— Между прочим, неаполитанская пицца известна с восемнадцатого века, а ее предтеча лепешка и вовсе со времен Римской империи, — добавила Виктория.

— Ну и всезнайка, — процедил Сэм сквозь зубы.

Джуд хлопнул друга по плечу.

— Перестань, приятель. Что это на тебя нашло?

— Хм, — фыркнул Сэм, не желая выглядеть идиотом, но не в силах справиться с собой.

— Переживаете по поводу отца? — участливо спросила Виктория.

Теперь к ревности прибавилось чувство вины. Он даже не вспомнил, что нужно бы позвонить родителям.

Как же это все глупо. Он познакомился с лучшей подругой Виктории. Она ему понравилась. Он хотел, чтобы Виктории понравился Джуд. Он ей и понравился. Ему бы радоваться, а он злится.

— Извините, — сказал Сэм. — Пойду позвоню родителям.

Джуд подлил Виктории вина.

— Обычно он не такой раздражительный. Наверное, сильно переживает за отца. — Джуд посмотрел на Викторию. — Он правда планирует остаться в Кембридже?

— Вы знаете ситуацию. Он прекрасно работает.

Не знаю, почему отец считает его безрассудным.

— Сэм любит хорошо повеселиться, но он много и упорно работает, — сказал Джуд.

— Вы знакомы с университета? — спросила Виктория.

— С раннего детства. И не важно, что он всегда увлекался точными науками, а я литературой. Мы всегда понимали друг друга.

— Он говорил, что помогал вам учить тексты. — Виктория хитро улыбнулась. — Предполагаю, вы тогда играли Петруччо?

— Он цитировал вам Петруччо? — Джуд поморщился. — Мы только что познакомились, но вы никак не Катарина, по мне, вы скорее Беатриче.

— Спасибо за комплимент, но Сэмюэль все же был кое в чем прав.

— Вы поклонница Шекспира?

— Да, мы с моей подругой Джэз часто ходили на студенческие спектакли. Кстати, она недавно видела вас в «Двенадцатой ночи», и вы ей очень понравились.

Джуд закатил глаза.

— Себастьян — эгоистичный идиот, я пытался сыграть его так, чтобы он выглядел приличным парнем.

— Моя подруга это заметила. — Виктории подумалось, что Джэз и Джуд очень подходят друг другу. Надо бы их познакомить. — А вы всегда хотели стать актером?

Джуд кивнул.

— Сэм подарил мне шампанское, когда я поступил в театральную школу, а я ему, когда он получил свою первую работу.

Было видно, что друзья относятся друг к другу с большой нежностью, прямо как братья.

— Он хороший человек, — сказала Виктория. — И уже много сделал для сбора средств на реставрацию бального зала.

— Думаю, ему полезно пожить дома. И это невероятно, что вы сподвигли его на выпечку печенья. — Джуд грустно улыбнулся. — К сожалению, я занят в двух спектаклях в день бала, иначе непременно бы приехал.

— Приглашаю вас в Чивертон-Холл в любое время. Можем приготовить пробный обед по старинным рецептам, — предложила Виктория.

— И я смогу увидеть Сэма в фартуке? — оживился Джуд. — Ради такого случая я даже готов сделать благотворительный взнос на реставрацию.

— Я все слышу, — сказал Сэм, входя в гостиную. — Правила строгие. Я в фартуке, но никакой видео- или фотосъемки.

— Вечно ты все испортишь, — подначил Джуд.

— Как ваш отец? — спросила Виктория.

— Спасибо, нормально.

— Ну и хорошо.

Настроение Сэма улучшилось, и остаток вечера прошел в непринужденной дружеской атмосфере. Виктория ушла к себе довольно рано, решив, что друзья должны пообщаться без нее. Полчаса спустя она пошла на кухню за водой и нечаянно услышала их разговор в гостиной.

— Она мне нравится, — сказал Джуд. — И тебе тоже.

— Не пытайся меня сосватать, — предупредил Сэм. — Ты знаешь, мне не нужны сейчас отношения.

Она так и знала. Зря Джэз предлагала ей пофлиртовать с Сэмюэлем. Никаких пасов. Зачем выставлять себя дурочкой?

— Да. И я знаю почему. Ты рассказал ей об Оливии?

Сердце Виктории ухнуло вниз. Он сказал, что у него нет партнерши. Неужели солгал?

— Я ничего не рассказывал, потому что не хотел выглядеть в ее глазах доверчивым идиотом.

В словах Сэмюэля прозвучала обида. Похоже, что эта Оливия его бывшая девушка, которая пренебрегла им. Серьезно. Виктория по собственному опыту знала, каково это. Она совершила такую ошибку не один раз, а целых три. Она перестала доверять мужчинам. А Сэм, вероятно, также разочаровался в женщинах.

— Короче, между нами ничего нет. Я просто интерн. Точка.

— Не похоже. Вы так смотрите друг на друга, — сказал Джуд.

— Не лезь не в свое дело, — отрезал Сэм.

— Но два года прошло, — не унимался Джуд. — Может быть…

— Нет. Никаких серьезных отношений. Легкие любовные интрижки — вот мое кредо.

В этот момент кто-то из них встал, и Виктория умчалась в спальню, чтобы ее не застали за подслушиванием.

У девушки голова шла кругом. Кто же такая Оливия и что она сделала Сэму?

Но ей стало совершенно ясно, что Сэмюэль не стремится развивать с ней никакие отношения, за исключением деловых. Стало быть, и она будет вести себя соответственно.

Глава 7

За завтраком Виктория выглядела отрешенной.

— Все хорошо? — спросил Сэм.

— Да, спасибо, — тихо ответила она. Виктория молчала всю дорогу к мастерской портнихи, хотя Сэм ожидал, что она будет оживленно обсуждать ткани и фасоны исторических костюмов. Это был ее конек.

— Каким будет мой костюм? — спросил Сэм.

— Бриджи, рубашка, галстук, жилет, фрак, белые чулки и мужские бальные туфли, — равнодушно перечислила она.

Ни слова о цветах или тканях. Странно. Прежняя Виктория прочитала бы ему целую лекцию об особенностях одежды того времени. Он попытался зайти с другого конца.

— Я бы хотел купить вам бальное платье.

— В этом нет необходимости, — обронила она.

— Знаю, но мне хочется. — Он помолчал. — Тогда я смогу выбрать ткань на платье.

— ОК.

Теперь он точно знал: что-то произошло.

— Виктория Гамильтон, которую я знаю, без умолку говорила бы об аутентичном стиле, тканях и расцветках. А вы говорите, что я могу нарядить вас хоть в зеленый полиэстер с фиолетовыми разводами, если захочу.

— Простите. У меня немного болит голова.

Сэм не был уверен, что Виктория говорит правду. Она снова закрылась. Виктория, учившая его печь печенье и дразнившая его, исчезла. Вместо нее перед ним снова предстала чопорная и замкнутая девица. А Сэм хотел видеть жизнерадостную и веселую Викторию. Ему ее не хватало.

Только в мастерской портнихи Виктория немного оживилась, и улыбка осветила ее лицо.

— Вам подойдет для бала красное платье, — решительно сказал Сэм. — Даже скорее алое.

Виктория замотала головой.

— Нет. Что-то более спокойное.

— Бежевое? — фыркнул он. — Это ваш бал и ваш любимый зал, Виктория. Вы должны быть королевой бала. Вы приложили столько усилий для организации этого торжества.

— Я бы предпочла оставаться в тени. Красный цвет будет привлекать внимание.

— Вообще-то, ваш спутник прав, — вмешалась портниха. — С вашей кожей и цветом волос вы будете выглядеть сногсшибательно в красном. — Миссис Прикс взяла с полки рулон алого шелка и, отмотав полотно, накинула на плечо Виктории.

Это был действительно ее цвет. На мгновение их взгляды встретились, и сердце Сэма учащенно забилось. Девушка действительно ему нравилась. Но он ничего не может ей предложить. У нее на руках Чивертон-Холл, а у него родители. Тут не до романтических отношений. Хотя Сэм понимал, что Виктория совсем не Оливия, разрушившая его веру в любовь.

Щеки Виктории слегка порозовели.

— Хорошо, я беру эту ткань.

В следующие полчаса они обсудили и утрясли все детали. Через пару недель они приедут на примерку. Костюмы будут готовы за неделю до бала.

Они возвращались в Кембридж поездом. По дороге перехватили по сэндвичу. В поезде, как Сэм и ожидал, Виктория уткнулась в лэптоп, целиком погрузившись в работу.

Сэм послал ей эсэмэску:

«Я чем-то вас обидел? Если да, то прошу прощения, и скажите, что сделал не так, чтобы я впредь не повторил подобного».

Она оторвалась от телефона.

— Вы сидите напротив, Сэмюэль. Могли бы просто спросить.

— Вы не ответили на мой вопрос.

Она покачала головой.

— Вы ничего такого не сделали. Я просто устала.

Тем не менее он был уверен, что Виктория чего-то недоговаривает. Но понял, что девушка упряма и давить на нее не стоит.

Он подождет до завтра.

— Вы можете поехать прямо к родителям, если хотите, — предложила Виктория, когда поезд пришел в Кембридж.

— Мне нужно поговорить с Бобом насчет подготовки сада к празднествам, — ответил Сэм. — Если не возражаете, поедем вместе на такси в Чивертон-Холл.

На самом деле Виктории сейчас больше всего хотелось остаться одной, чтобы все обдумать. Он и без того считает, что чем-то ее обидел. Что ж, придется потерпеть еще немного.

— Конечно, — сказала она.

Не успели они подойти к офису, как их перехватили родители Виктории.

— Поездка была удачной, дорогая? Как Джэз? — спросила Диана.

— Да, все хорошо, спасибо, — слукавила Виктория. — Джэз просила передать вам привет.

— Хорошо, хорошо.

Родители явно что-то задумали.

— Дорогая, ты помнишь Дональда Фримана? — добродушно спросил Патрик. — Он заехал повидаться, а мы пригласили его пообедать с нами.

О господи, только не это. Родители опять занялись сватовством. Может быть, она действительно устала или временно потеряла рассудок, но она вдруг выпалила:

— Хорошо, познакомлю его со своим женихом.

— Женихом? — Диана в изумлении вытаращила глаза. — Ты помолвлена?

Боже, наверное, было бы достаточно сказать, что у нее есть молодой человек. Она хотела как-то поправиться, но выдала еще одну ложь.

— Да, знаю, все это так неожиданно, но, когда появляется Он, ты сразу это понимаешь. Разве не так, мам? — Она посмотрела в сторону Сэмюэля.

— Ты и Сэмюэль? — У Патрика отвисла челюсть.

— Да. — Виктория взяла Сэма за руку и сжала ее, послав молчаливую мольбу не выдавать ее.

— О господи, как же я рад! — Патрик схватил свободную руку Сэма и крепко ее пожал.

— Должен сказать, что мой отец сейчас болен, и мы решили не делать официального объявления о помолвке, пока он не поправится.

А у него хорошая реакция, подумалось Виктории. На лету подхватывает и импровизирует. Она была благодарна Сэму, что тот не уличил ее во лжи.

— Конечно, мы сохраним в тайне и помолвку, и нездоровье вашего отца, — спешно пообещал Патрик. Диана тоже согласно кивнула.

— Мне жаль, что ваш отец болен, — Диана тепло обняла Сэма. — Но я бесконечна рада за вас с Викторией. Думаю, что такая новость может подбодрить вашего отца.

— Лучше пока не волновать его, — сказал Сэм.

— Конечно, конечно, — подхватил Патрик.

— Нечаянный-негаданный роман, — улыбнулась Диана. — Не зря говорят: нет худа без добра. Не возникни проблема с бальным залом, Виктории не понадобился бы помощник. И она не встретила бы Сэмюэля.

— Точно. Позвольте нам отнести вещи в офис, и мы тотчас придем поздороваться с Дональдом.

— Конечно, дорогая, — просиял Патрик. — Мы так рады.

Она придумает позже, как «расторгнуть» помолвку, не причинив большой боли родителям. Сейчас главное — объясниться с Сэмюэлем и сосредоточиться на сборе средств на реставрацию.

Как только за ними закрылась дверь офиса, Сэм спокойно спросил:

— И что все это значит?

— Прежде всего, спасибо, что не выдали меня. Извините, что втянула вас в это. — Виктория тяжко вздохнула. — Родители спят и видят меня замужем. И страстно мечтают о внуках.

— Хм.

— Поскольку у меня сейчас никого нет, вот они и взяли на себя роль сватов. Ищут подходящую партию среди сыновей своих друзей. А мне не до этого. Надо искать деньги на реставрацию, а не отвлекаться на кавалеров, которым до меня нет дела. Они соглашаются на встречи со мной исключительно из вежливости. Не желают огорчать ни моих, ни своих родителей. Я запаниковала и сказала первое, что пришло в голову, — что я встречаюсь.

— Что вы помолвлены и что это Он, — поправил ее Сэм.

Виктория поморщилась.

— Еще раз прошу прощения. Нечаянно сорвалось с языка. Надеюсь, я вам не навредила. У вас сейчас нет девушки, вы сами говорили.

— Хочу верить, что ваши родители не поместят объявление в «Таймс».

— Они не станут делать никаких заявлений без нашего разрешения, — уверила его Виктория.

— Так почему же вы ни с кем не встречаетесь? — спросил Сэм. Он был уверен, что Виктория не говорит ему всей правды.

Ей не хотелось выглядеть в его глазах глупой и жалкой, не хотелось, чтобы он ее жалел.

— Просто я не встретила пока того, с кем хотела бы иметь отношения.

Сэм понимал, что он сам не в счет.

— А вы почему один? — спросила она.

Вдруг он расскажет ей про Оливию?

— Я хочу сейчас сосредоточиться на заботе о родителях.

Но его отец болен всего пару недель. А до этого? Виктория не хотела задавать неловкие вопросы, чтобы не спугнуть Сэмюэля. Ей необходима его помощь сейчас.

— Я знаю, что поступила опрометчиво. Но можете не выдавать меня до бала? — попросила Виктория.

— Позвольте расставить все точки над «i», — решительно произнес Сэм. — Вы хотите, чтобы я притворился вашим женихом на ближайшую пару месяцев. А затем вы разорвете помолвку после Рождества?

Виктория поморщилась, но кивнула.

— Точно. Родители перестанут меня сватать, и я спокойно займусь сбором средств.

— Мои родители тоже не раз пытались меня сосватать, — признался Сэм. — Они часто приглашали на ужин подходящих, с их точки зрения, девушек. — Сэм потому не так часто приезжал домой.

— Так, может, выручим друг друга?

— Я не люблю и не умею врать, — признался Сэм.

— Сама не люблю, но эта ложь во спасение.

Она не причинит особого вреда.

— А когда мы расторгнем помолвку? — не унимался Сэм.

— Я что-нибудь придумаю. Возьму вину на себя, не стану выставлять вас бессердечным хамом.

Фиктивный жених. Дожил. А что? Вся его последняя помолвка была не чем иным, как обманом. Виктория, по крайней мере, не притворяется, что любит его.

— А как насчет помолвочного кольца? — спросил Сэм.

— Не нужно. Скажем, что ждем выздоровления вашего отца.

— Вы уверены, что мои родители ничего не узнают? — спросил Сэм.

— Если мы всем здесь скажем, что помолвка держится в тайне, они почувствуют гордость посвященных и будут молчать.

— Если мы обручены, то, во-первых, должны перейти на «ты» и, во-вторых, поцеловаться, — решительно сказал Сэм. Ему хотелось поцеловать Викторию с момента их первой встречи, но здравый смысл удерживал его. Сейчас же от мысли о поцелуе все его существо затопила горячая волна. — И вообще, мне-то какой интерес от этой фиктивной помолвки? Пожалуй, тоже попрошу об услуге за услугу, и по моему выбору, и тогда, когда я захочу, — сказал он.

Она долго и внимательно смотрела на него, а затем сказала:

— Совсем упустила из виду, какой вы опытный переговорщик. Принимаю ваши условия. Услуга с моей стороны в любое выбранное вами время.

— А теперь полагается скрепить сделку.

В глазах Виктории плескалась паника.

— Это не больно, обещаю, — сказал Сэм, слегка прикоснувшись губами к ее рту. Один раз, затем другой.

— Ой, извините, — раздалось у них за спиной.

— Мама! — Виктория покраснела до корней волос.

— Я просто хотела… — Диана не закончила. — Приходите, когда будете готовы, — пробормотала она, прикрывая дверь офиса.

— Твоя мама застала нас за поцелуем. Миссия завершена, — улыбнулся Сэм.

— Хм. — Виктория выглядела слегка ошарашенной.

— Мне нужно выбрать тебе уменьшительное имя. Не могу же я обращаться к тебе мисс Гамильтон или Виктория.

— Почему нет? Все мои предыдущие кавалеры называли меня полным именем.

— Но я жених, а это другой статус, — шутливо сказал он. — Поцелуй меня, Вики.

— Не смешно, — отрезала она.

Чтобы доказать ей обратное, Сэм снова слегка коснулся ее губ. Его обдала горячая волна желания. Это уже серьезно.

Он так ни на кого не реагировал со времени расставания с Оливией. Честно говоря, он и к Оливии такого не чувствовал. Он просил ее руки скорее из чувства ответственности, чем из любви.

Сэм отстранился от Виктории. Ее щеки пылали, а в глазах горела страсть. Она чувствовала то же самое, что и он.

Это становилось опасным.

— Пожалуй, лучше нам пойти к твоим родителям, — сказал Сэм.

Дональд Фриман оказался симпатичным парнем, но абсолютно не подходил Виктории, подумалось Сэму. К счастью, он поздравил их с помолвкой и ретировался, вспомнив о якобы неотложном деле. Сэм тоже не остался на ужин, сославшись на болезнь отца.

Виктория отвезла его домой.

— Спасибо, — сказала она.

— ОК. До завтра. Спасибо, что подбросила.

— Завтра у меня пробный обед для персонала. Можешь пригласить своих родителей, — предложила Виктория.

— А твои подумают, что моим тоже известно о помолвке. Тогда все окончательно запутается. Нет уж.

— Хорошо. Возьмешь для них угощение в пластиковых контейнерах, — улыбнулась Виктория.

— Они обрадуются. — Сэму снова захотелось поцеловать Викторию, но он сдержался. — До завтра, — только и промолвил он.

Виктория рано ушла к себе, сославшись на усталость. На самом деле она не хотела лишних расспросов. Кроме того, ей необходимо было составить список продуктов для обеда.

Покончив со списком, девушка долго не могла заснуть. Сэм прав: разрыв помолвки больно ударит по родителям. Надо было просто как-то деликатно намекнуть им, что она сама найдет себе пару. Они, конечно, обиделись бы, но не так сильно.

Какая же она идиотка.

Она даже не могла обсудить сложившуюся ситуацию с Джэз, заранее зная ее ответ. Викторию подсознательно влечет к Сэму, вот она и сказала, что они помолвлены, а не просто встречаются. Она в душе надеется на серьезные отношения. Так сказала бы ее лучшая подруга. Виктория с замиранием сердца поняла, что это близко к правде.

Проснувшись на рассвете, Виктория отправилась на рынок. Все утро она будет готовить, ей некогда думать о Сэмюэле. Она оставила ему сообщение, что переключила офисный телефон на свой мобильник и готовит на кухне в кафе. Но не ожидала его появления в кафе до прихода персонала.

— Доброе утро, — осторожно поздоровалась она.

— Помощник повара готов приступить к работе, — бодро отрапортовал он. — Какие будут поручения?

— Если не против, можешь почистить морковь и фасоль.

— Хорошо. А где Хамфри?

— С родителями. Он обожает жареного цыпленка, и ему обещаны остатки.

— Мы готовим те блюда, которые обсуждали с Джэз?

— Частично: белый суп и суп из артишоков на первое. Жареный цыпленок, фрикасе, макароны и овощи на второе, бланманже и яблочные тарталетки на десерт.

— А как насчет «Чуда от Уиверби?»

Она улыбнулась.

— Но твое печенье уже все пробовали и хвалили.

Сэм разочарованно вздохнул.

— Ладно, пеки, — уступила Виктория. — Они действительно хороши с кофе.

Сэм широко улыбнулся.

И почему от его улыбки у нее подгибаются колени? Наверное, потому, что она вспоминает вчерашний легкий поцелуй. Она ни на кого так еще не реагировала.

Но это же фиктивная помолвка, и она его совершенно не интересует как женщина. Надо сосредоточиться на работе. Написав ему рецепт печенья, Виктория приступила к приготовлению супа.

Сэмюэль принес от Виктории старинную штамповку для печенья и почти самостоятельно испек печенье. Затем почистил овощи, помог с тарталетками. Виктория даже сумела немного расслабиться. Она проверила почту в телефоне и ответила на важный звонок.

В кафе они выбрали столики, поставив таблички «Зарезервировано», и накрыли их для смотрителей, садовников, сотрудников кафе и родителей Виктории, — всего на двадцать человек.

— Это неполное меню, но, надеюсь, блюда вам понравятся, — сказала Виктория, когда все приглашенные расселись. — Я готовила по оригинальным рецептам, но на здешней современной кухне.

— Очень мило с вашей стороны приготовить для всех обед, — сказала Николь.

— Сэмюэль мне помогал. Хотя обычно он в кухню ни ногой, на этот раз помог сделать много разных заготовок для блюд и испек свое знаменитое песочное печенье.

— «Чудо от Уиверби», — поправил ее Сэм.

Виктория закатила глаза.

— Прежде чем мы приступим к супу, хочу сообщить две новости: хорошую и плохую, — сказала она. — Хорошая новость — мы получили грант от фонда исторического наследия. Хотя не всю запрошенную сумму, но ее хватит на покрытие трех четвертей расходов.

Присутствующие одобрительно заулюлюкали.

— Плохая новость — ущерб, нанесенный плесенью шелку, не подлежит реставрации. Нужно заказывать новую ткань для облицовки стены по оригинальному образцу. Фелисити советует сменить драпировку на всей стене, а не только испорченные полотна. Но мы успеем завершить реставрационные работы до бала, — с оптимизмом закончила она. — И хочу всех поблагодарить за активную работу по сбору средств на проведение рождественской недели. А теперь суп. Прошу прощения, что обед подается без надлежащей сервировки и смены скатертей, но это пробная трапеза. Еды достаточно на всех. Буду рада получить на почту комментарии. Бывает, что современным людям не все старинные рецепты приходятся по вкусу.

— А особенно понравившиеся исторические блюда можно будет готовить, скажем, раз в неделю, у нас в кафе, — предложила шеф-повар Прю. — Думаю, что посетителям понравится.

— Замечательная идея, Прю, — похвалила Виктория. — Так и поступим.

Сэмюэль сфотографировал две супницы и персонал за дегустацией. Затем и вторые блюда, и десерт. Все фото будут размещены на сайте.

Еда пользовалась большим успехом у персонала, к облегчению Виктории.

После кофе Патрик встал.

— Хочу поблагодарить дочь за доставленное удовольствие. Они с Сэмюэлем потрудились на славу.

На мгновение Виктории показалось, что отец собирается сообщить о помолвке. Она едва заметно покачала головой.

— И спасибо вам всем за активную поддержку и участие, — закончил Патрик.

— Предлагаю тост за Чивертон-Холл и успешную реставрацию бального зала, — добавила Диана, поднявшись из-за стола.

— За Чивертон и реставрацию, — дружно поддержали тост все присутствующие, символически чокаясь кофейными чашками.

Прю и сотрудники кафе убрали со столов, а Виктория отправила Сэма домой, нагруженного угощением для родителей.

— Сэм отличный парень, — сказала Прю после его ухода. — Вы сделали хороший выбор.

— Папа знаком с его отцом, — заметила Виктория. — Я его не выбирала. Он пришел на собеседование и оказался подходящим кандидатом.

Прю улыбнулась и похлопала ее по руке.

— Я не это имела в виду. Ваш предыдущий бойфренд был эдаким франтом. А Сэм запросто со всеми общается.

— Сэм не мой… — запаниковала Виктория.

— Все в порядке. Не переживайте, — мягко сказала Прю. — Но мы видим, как вы друг на друга смотрите.

Господи, ситуация уже выходит из-под контроля. Хорошо, что отец не проговорился о «помолвке».

— Вы здорово придумали вставить исторические блюда в меню, — заметила Виктория, чтобы сменить тему.

Прю, к облегчению девушки, позволила отвлечь себя от скользкой темы.

Поздно вечером Виктория вывела Хамфри на прогулку. Она ориентировалась в саду с закрытыми глазами, но на всякий случай прихватила фонарик.

— Мне нужно быть очень осторожной, — говорила она псу. — Сэмюэль не чувствует ко мне то, что я начинаю к нему чувствовать. А папа сегодня едва не проговорился всем о помолвке. Зря я все это затеяла. Нужно было встретиться пару раз с Дональдом для успокоения родителей.

Все равно Сэмюэль исчезнет из ее жизни через пару месяцев.

Она не может позволить себе остаться с разбитым сердцем.

Она затеяла все это ради Чивертон-Холла. И этого ей вполне достаточно.

На следующей неделе был день рождения Лиззи, печальный и радостный одновременно и для Виктории, и для родителей. Виктория пыталась сосредоточиться на том, как была счастлива прожить вместе с младшей сестрой те благословенные тринадцать лет, отпущенные им судьбой. Но ощущала горечь и печаль. Сестры не было рядом почти столько же времени. Лиззи исполнилось бы сегодня двадцать пять. Она бы уже окончила университет. Может быть, уже вышла бы замуж.

— Я так по тебе скучаю, — сказала Виктория, наклонившись и укладывая на могиле сестры белые нарциссы, которые всегда приносила в этот день. — Я бы все отдала, чтобы ты сейчас была рядом. Мы готовимся к рождественскому балу. Так и вижу тебя в небесно-голубом шелковом платье под цвет твоих глаз. — Виктория сморгнула навернувшиеся слезы. — Я знаю, что твоя душа всегда рядом, но мне так тебя не хватает.

Хамфри ткнулся носом ей в лицо и слизнул катившиеся по щекам слезы.

— Тебе понравился бы Хамфри, да и Сэмюэль, думаю, тоже. Он любезно согласился продлить нашу фиктивную помолвку, пока не пройдет бал. А я… — Девушка всхлипнула. — Как бы мне хотелось не подводить маму и папу. — Виктория поморщилась. — Прости меня, Лиззи, за нытье. Сегодня день твоего рождения. Я приготовлю твой любимый ужин, и мы поднимем за тебя бокал. — Виктория поднялась с колен и погладила надгробие. — С днем рождения, дорогая сестричка.

Когда она пришла в офис, Сэм был уже на месте.

— Ты в порядке?

Видимо, у нее глаза покраснели от слез.

— Да, — вяло ответила она.

Сэм молча вышел и вскоре вернулся с двумя чашками дымящегося кофе и двумя брауни.

— У меня на работе кофе с пирожным всегда помогал в трудный момент.

От его участия в глазах Виктории снова заблестели слезы.

— Прости. Лиззи сегодня исполнилось бы двадцать пять.

— О! — Сэм подошел, поднял ее со стула и обнял.

Ей захотелось прильнуть к нему, но он ведь не настоящий жених. Она слишком поздно обнаружила, что они не одни.

— Полагаю, Сэмюэль знает, какой сегодня день, — сказала Диана, стоящая в дверях.

— Да, — ответил он. — Непростой день для всей вашей семьи.

В глазах Дианы блеснули слезы.

— Столько лет прошло с тех пор, как мы в последний раз справляли ее день рождения все вместе. — Она положила руку на плечо дочери. — Но у меня есть моя Виктория. И я счастлива.

Виктория не могла вымолвить ни слова.

— Сэмюэль, в день рождения Элизабет мы всегда готовим особенный ужин. Будьте сегодня нашим гостем, — пригласила Диана.

— Жареный цыпленок и рисовый пудинг — любимые блюда Лиззи, — добавила Виктория.

Когда Диана ушла, Виктория сказала:

— Тебе не обязательно приходить. Я придумаю вескую отговорку.

— Конечно, я приду к вам на ужин, — улыбнулся Сэм.

Ему хотелось поддержать Викторию.

— Спасибо. — Она вздохнула. — Как правило, мы не страдаем слезливой сентиментальностью, — добавила она.

Они прячут свою грусть, чтобы не делать больно другому, подумалось Сэму.

— Я готовлю, поэтому ужинаем у меня.

— Я могу чем-то помочь? Что-нибудь принести?

— Спасибо. Ничего не нужно.

Тем не менее он принес коробку дорогого шоколада и пакет свежемолотого кофе. Виктория неожиданно обняла его, и Сэм понял, что поступил правильно.

Странно, но ему было приятно ощущать Викторию в своих объятиях, хотя помолвлены они фиктивно. Надо быть сдержаннее и не давать волю чувствам.

Ужин прошел в теплой и непринужденной атмосфере. Гамильтоны шутили, вспоминали старые добрые времена, показывали Сэмюэлю семейные альбомы.

Когда Виктория провожала его до ворот, Сэм обронил:

— Лиззи была славной девочкой.

— Да.

Сэм погладил Викторию по щеке.

— У тебя комплекс оставшейся в живых. Но ты не должна заменять Лиззи. Родители любят тебя ради тебя.

Виктория судорожно сглотнула.

— Я знаю.

— Почему же ты себя недооцениваешь? Если только это не связано с твоим удочерением?

Она покачала головой.

— Меня не бросили. Моя биологическая мать родила меня рано. Поддалась на уговоры бойфренда по неопытности и глупости. Родители повезли ее отметить восемнадцатилетие, а меня оставили у друзей семьи. Они все трое погибли в автокатастрофе. В семье никого не осталось, кто мог бы меня воспитывать. Мой отец был неизвестен. И тогда меня удочерили Гамильтоны.

— И я вижу, как сильно они тебя любят.

Виктория кивнула.

— Мне крупно повезло. Я выросла в любви. Как ты правильно заметил, синдром вины выжившего. Похоже, я никогда от него не избавлюсь.

— Не забывай, что ты любима. И ты справишься.

Глава 8

Три недели спустя к балу было практически все готово. Мастер-классы, освещение сада, елки, Санта-Клаус, меню ужина. Оставались музыка и танцы. Учитель танцев даст урок накануне бала и будет распорядителем на балу. Сегодня у Виктории и Сэмюэля была назначена с ним встреча для обсуждения всех деталей. Учителя танцев звали Майкл Филлион.

— Ты знаешь танцы эпохи Регентства? Танцевала их? — спросил Сэмюэль.

— Да. Я танцевала в студенческие годы. У нас была группа любителей старины. Джэз тоже в ней состояла. Наша преподавательница танцев, к сожалению, умерла несколько лет назад. Но я связалась с ее дочерью, и та дала мне координаты Майкла. Он стал преподавать вместо Лайлы.

— Полагаю, что ты никогда не занимался танцами.

— Нет.

— Может, Майкл покажет тебе основные движения, если время останется.

— Ну или ты меня поучишь, — предложил он.

О боже. Она представила, как учит его танцам, а плату берет поцелуями…

Виктория встряхнулась.

— Я давно не танцевала.

Когда приехал Майкл, они сначала угостили его кофе и показали дом, закончив экскурсию в бальном зале.

— Зал с идеальными пропорциями, — заметил Майкл. — Лайла здесь бывала?

— Не как преподавательница танцев, — ответила Виктория.

— Жаль. Ей бы здесь понравилось. Интерьеры эпохи Регентства, — заметил он. — Обычно над камином висит зеркало?

Виктория сглотнула подкативший к горлу ком.

— Именно у его края мы и обнаружили плесень. Шелковая облицовка вернется на стену к балу. Мы получили грант на реставрацию и занимаемся сбором недостающих средств.

— Красивый зал, — отметил Майкл. — Рад, что он используется по назначению. Струнный квартет расположится рядом с фортепиано. Вы сказали, что будет живая музыка.

— Да, скажите, какую вы хотите музыку, и они все отрепетируют.

— Прекрасно. Все будут в костюмах эпохи?

— Думаю, да. Но если кто-то придет в современном наряде, тоже не беда. Только туфли на шпильках будут исключены, чтобы не испортить паркет.

— Очень разумно, — согласился Майкл. — У меня есть бальные туфли разных размеров, я прихвачу, если у кого-то не окажется подходящих, — сказал Майкл. — Вы, кажется, упоминали, что хотели бы взять небольшой урок прямо сегодня?

— Это очень наглая просьба? — спросила Виктория, краснея.

Майкл улыбнулся.

— Отчего же, напротив, в таком зале сочту за честь.

— Я давно не танцевала. Буду выглядеть неуклюжей, — предупредила Виктория.

— Все вернется, не волнуйтесь. А вы, Сэм?

— Я зеленый новичок.

— Ничего страшного. Я одолжу вам туфли. Виктория, у вас есть туфли?

— Да, в офисе. Я принесу.

— Какой у вас размер ноги, Сэм?

Сэм знал, какое впечатление производит на Викторию голая стена.

— Может, порепетируем в другой комнате? — тихо спросил он, пока Майкл ходил за туфлями.

— Все в порядке, — ответила она. И тоже пошла сменить обувь.

Вскоре Майкл вернулся с туфлями и портативным приемником, подсоединив его к телефону. Они втроем скатали ковер, и Майкл показал несколько шагов.

— Это котильон и рил, — пояснил он. — В танце участвуют от двух до восьми пар. Пары все время меняются партнерами, пока не завершат полный круг.

— А я думал, что это будет похоже на современный бал.

— В старину все было по-другому. По обычаям того времени, танцы были очень формальными. Дамы всегда были в перчатках, — сказала Виктория.

— Джуд говорил, что и вальс раньше считали быстрым и довольно предосудительным танцем, — задумчиво произнес Сэмюэль.

— Вальс всегда был энергичным и смелым танцем, — сказал Майкл.

— Покажем Сэму вальс эпохи Регентства? — спросил Майкл Викторию.

— Давайте, — согласилась она.

Они вышли на середину зала. Майкл включил музыку. Послышались звуки арфы и скрипки.

Сэм завороженно наблюдал, как они закружились в медленном танце, положив одну руку на талию друг друга и подняв вверх другую в жесте балерины. Затем они взялись за руки и немного убыстрили темп, подпрыгивая на ходу.

— Временами напоминает квикстеп, — сказал Майк, когда они закончили. — А теперь вы попробуйте, — обратился он к Сэму.

Музыка длилась минуты три, но к концу Сэм тяжело дышал.

— Уловили? — спросил Майкл.

— Думаю, да.

— В исторических костюмах будет еще лучше, — сказала Виктория.

Жаль, что она будет в перчатках, подумалось Сэмюэлю. Это какое-то помешательство. Она ведь фиктивная невеста. В Сэме зарождалось какое-то неясное чувство. Урок прошел слишком быстро.

Майкл попрощался, пообещав прислать инвойс и формальное соглашение по электронной почте.

Сэм и Виктория вернулись в офис.

— Давай подытожим, как у нас дела, — предложила она. — Мастер-классы все проданы.

— Что насчет билетов на бал?

— Половина.

— Похоже, нас ждет успех, — обрадовался Сэм.

— Подожди. Цыплят по осени считают, — возразила она. — Многое еще может пойти не так.

— Но только не под твоим руководством, — уверенно сказал он.

Три дня спустя Сэм и Виктория отправились в Лондон на примерку костюмов. Виктория согласилась прочитать лекцию об особенностях управления старинным фамильным особняком на факультете, где преподавала Джэз. Сэм присутствовал в аудитории вместе со студентами и был поражен тем, как непринужденно общалась Виктория со студентами, как интересно рассказывала и как подробно отвечала на вопросы. При этом она ни разу не заглянула в свои записи. Она была абсолютно на своем месте. Было видно, что ей нравится то, что она делает.

В мастерской миссис Прикс, куда они направились после лекции, Сэм с удивлением разглядывал себя в зеркале. Он никогда не любил переодеваться в костюмы, даже в детстве. Сэм чувствовал себя неуютно в бриджах до колен, белых чулках, сюртуке и расшитой рубашке с галстуком. Не говоря уже о мягких замшевых туфлях. Он не был похож на самого себя, словно оказался в позапрошлом веке.

Чувствуя себя немного неловко, он отодвинул занавеску и вышел из примерочной. Одновременно с ним в комнате появилась и Виктория.

Сэм понятия не имел, как она так быстро сумела соорудить себе высокую прическу, но девушка выглядела сногсшибательно в шелковом бальном платье алого цвета. Он легко представил ее в интерьерах Чивертон-Холла пару веков назад.

— Вот это да! Ты выглядишь потрясающе.

Она залилась румянцем.

— Ты тоже.

— Ну вылитые Фицуильям Дарси и Элизабет Беннет[3]! — восторженно воскликнула Джэз.

Сэм присел в глубоком реверансе.

— Надеюсь, вы оставите за мной вальс в вашей танцевальной карте, мисс Гамильтон.

Джэз нахмурилась.

— Вы серьезно хотите сказать, что умеете вальсировать по моде эпохи Регентства?

Он рассмеялся.

— Я прилежный ученик, Джэз. В таких бальных туфлях я точно смогу станцевать. Вы позволите, мисс Гамильтон? — Он галантно протянул Виктории руку.

Сэмюэль снова церемонно поклонился. У Виктории подкосились ноги.

— Здесь нет музыки, — пробормотала она.

— Это легко исправить, — сказал Сэм, включив музыку на телефоне.

Виктория репетировала с ним вальс в Чивертон-Холле. Но сейчас, в костюмах, в холле исторической швейной мастерской, все было по-другому. Несмотря на затянутые в перчатки руки, она острее ощущала прикосновение Сэма.

На мгновение она забыла о Джэз и миссис Прикс, наблюдавших за ними, вся отдавшись во власть танца и волшебных ощущений в объятиях Сэма.

Его зрачки казались бездонными темными омутами, она ощущала жар, исходящий от его кожи. Неужели и он чувствует то же самое? К концу танца они едва сдерживались, чтобы не прильнуть друг к другу в поцелуе. И только громкие аплодисменты вернули их в реальность.

— Очень впечатляюще. Вы талантливый ученик, Сэм, — похвалила Джэз.

Сэм отвесил шутливый поклон сначала Виктории, а потом Джэз.

— Оставьте мне один бальный танец, Джэз, — попросил он.

Она покачала головой.

— Рада бы, да не могу. Буду руководить студентами, которые готовят праздничный ужин на балу.

— Тогда станцуйте со мной в поварской куртке, притворившись Золушкой, — пошутил Сэм, но прикусил язык, поймав на себе красноречивый взгляд Виктории.

— Да уж… — рассмеялась Джэз.

— Вы оба невероятно красивы! — восторженно заметила миссис Прикс. — Виктория, нужно укоротить подол вашего платья на пару сантиметров. Ваш костюм, Сэм, в полном порядке. Вы можете забрать его прямо сейчас.

Сэм ушел переодеваться, а Виктория стояла, терпеливо ожидая, пока портниха подкалывала подол булавками.

— Когда вы уезжаете в Кембридж? — спросила миссис Прикс.

— Поезд через час, — ответила Виктория.

Портниха покачала головой:

— Я не успею подшить платье за час. Я могу послать платье с курьером, или вы приедете еще раз.

— Или мы можем разок прогулять работу, переночевать в Лондоне и забрать платье завтра утром. Вы успеете до утра, миссис Прикс?

— Конечно, — улыбнулась портниха.

— Тогда так и поступим. Вы свободны сегодня вечером, Джэз? Поужинаете с нами? А потом можем сходить в театр, на спектакль, где играет Джуд, если я достану билеты. Я плачу, — быстро сказал он, не дав Виктории вмешаться. — С мистером Дарси не спорят.

— Ты уже снял костюм и теперь не Дарси, — возразила она.

Сэм развел руками:

— Поздно возражать.

— Было бы на самом деле здорово, — сказала Джэз. — Спасибо.

— Я созвонюсь с Джудом, мы утрясем детали, и Виктория пришлет вам эсэмэску.

Сэм одарил миссис Прикс обворожительной улыбкой.

— Фантастическая работа, спасибо огромное, миссис Прикс, — сказал Сэм. — Я бы хоть сегодня надел костюм в театр, но боюсь испортить туфли, они ведь не уличные.

— Это точно, — улыбнулась она в ответ.

Появись он в подобном наряде в театре, все женщины смотрели бы на него, а не на сцену, подумалось Виктории.

Выйдя из ателье и попрощавшись с Джэз, они направились к Сэму домой.

— Я не планировала ночевать в Лондоне и не взяла ни белье, ни туалетные принадлежности, — сказала Виктория.

— В квартире есть стиралка и сушка, чистые полотенца. Все остальное можно позаимствовать у Джуда или купить в магазине. — Сэм пожал плечами. — А косметика тебе не нужна.

— Угу, — пробормотала она. Пол, ее бывший, тоже считал, что косметика ей не поможет.

— Потому что ты и без косметики красавица, — убежденно сказал Сэм, чмокнув ее в щеку. — Ой, прости.

— Ничего. Жених, хоть и фиктивный, имеет на это право. Но в отсутствие моих родителей можно и не притворяться, — с деланой легкостью произнесла она, хотя сердце ее бешено заколотилось от прикосновения губ Сэма.

— Джэз знает о фиктивной помолвке? — спросил он.

— Нет. А Джуд?

— Тоже нет.

— Тогда нам не нужно притворяться в их присутствии, — с облегчением выдохнула Виктория. Она едва не выдала себя в ателье. Надо впредь быть осторожнее.

— Но для твоих родителей эта ночевка в Лондоне станет новым доказательством нашей «помолвки».

— Кстати, я должна им написать и сообщить, где мы, чтобы они не волновались.

— Давай.

Виктория послала сообщение:

«Последняя примерка завтра. Остаемся в Лондоне на ночь. Возьми, пожалуйста, к себе Хамфри. Ужинаем с Джэз. Она шлет вам привет и Сэмюэль тоже. Целую».

Ответ пришел сразу же:

«Хамфри уже с нами. Умираю, хочу увидеть платье. Развлекайтесь. Целую».

— Все хорошо? — спросил Сэм.

Она кивнула.

— Просто стыдно обманывать маму.

— Ты сама все это затеяла.

— И это не лучшая из затей, — призналась Виктория.

— Дело сделано. Назад пути нет.

— Это точно, — вздохнула она.

— Предлагаю выпить кофе. Или ты все же пойдешь в магазин за своими девчачьими покупками? Тогда я пока займусь билетами в театр.

— Хорошо, но за билеты плачу я, — заупрямилась Виктория.

— Нет. Моя идея. Мои деньги, — твердо сказал он. — Ты можешь заплатить за обед.

— Согласна.

Пока Виктория покупала необходимые мелочи, Сэм приобрел билеты в театр Джуда и заказал столик на троих в итальянском ресторанчике.

Виктория проинформировала Джэз, и они отправились на квартиру к Сэму.

Джуд был приятно удивлен, что друзья придут к нему на спектакль.

Ужин перед спектаклем прошел в приятной атмосфере. Джэз несколько раз красноречиво взглянула на Викторию, выражая свое полное одобрение Сэму и понуждая подругу к более решительным действиям. Но Виктория знала, что у нее с Сэмом деловое соглашение, которое закончится после Рождества. Ни в какие романтические отношения оно не выльется.

Джуд был бесподобен. Когда они зашли за кулисы после спектакля, чтобы выразить свой восторг, Джэз была заметно взволнованна.

— Жаль, что я никак не могу отменить вечерние планы, чтобы побыть с вами, друзья мои, — сказал Джуд.

Когда они вернулись в квартиру Сэма, Виктория спросила:

— У Джуда есть девушка?

— Нет, — прищурился Сэм. — Почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, они с Джэз понравились друг другу. Я подумала…

— Мы с тобой оба не понаслышке знаем, что такое сватовство, — сказал Сэм.

— Но здесь совсем другое дело. Они познакомились и понравились друг другу. Мы просто можем их слегка подтолкнуть.

— Согласен.

Сэм принес из кухни горячий шоколад и вручил кружку Виктории. Они молча сидели на диване и любовались рекой, потягивая ароматный напиток.

Позже, лежа в кровати без сна, Виктория не переставала думать о Сэмюэле. Чем больше времени она проводила в его компании, тем больше он ей нравился. Но он сам сказал Джуду, что не хочет серьезных отношений. Значит, из их фиктивной помолвки ничего не выйдет.

После ухода Виктории Сэм вышел на балкон и еще долго любовался на огни на реке, укрыв ноги одеялом. Ему так хотелось, чтобы Виктория сейчас была рядом, а еще лучше — в его объятиях.

Она ему нравилась. И даже очень. Особенно в те моменты, когда выходила из своей скорлупы и становилась веселой и жизнерадостной девушкой. Он даже подумывал о том, что их помолвка могла бы стать настоящей. Да, они из разных миров, но на самом деле у них есть и много общего.

После бала, когда закончится вся эта суета, он спросит ее об этом.

Несмотря на напряженную работу по подготовке рождественских торжеств, Сэм с нетерпением ждал бала, чтобы закружить Викторию в вальсе и снова увидеть ее сияющие глаза.

Миссис Прикс осталась довольна последней примеркой на следующее утро. Она упаковала платье в коробку и вручила Виктории.

По дороге на вокзал Виктория сказала Сэму:

— Я отдам тебе деньги за платье.

— Нет, — возразил он. — Я же уже говорил, что подарю тебе наряд.

— Ты не обязан этого делать.

— Но мне хочется. Мы ведь друзья, правда?

Ее карие глаза казались огромными.

— Думаю, да.

— В таком случае считай, что друг хочет сделать тебе приятное.

— Я и без того бессовестно воспользовалась твоим хорошим отношением ко мне, втянув тебя в помолвку, а тут еще и подарок.

Как же разительно она отличалась от Оливии, которой только и были нужны дорогие подарки.

— Научи меня готовить что-то полезное, но вкусное для отца, если хочешь мне отплатить.

— С большим удовольствием, — улыбнулась Виктория. — Платье и правда роскошное. Спасибо.

Странно, как ее улыбка согревала и ласкала его душу.

Сэму немедленно захотелось оказаться в Чивертон-Холле и взять ее за руку. Полный бред.

Родители Виктории и весело виляющий хвостом лабрадор Хамфри встречали их у ворот.

— Нам не терпится увидеть ваши костюмы, — призналась Диана.

Сэму пришла в голову идея.

— Приходите в бальный зал через десять минут, — сказал он. — Мы переоденемся и присоединимся к вам.

— Бальный зал… — Виктория скорчила рожицу, как только родители скрылись из вида.

— Это самое подходящее место для демонстрации костюмов, — изрек Сэм.

Виктория вздохнула.

— Хорошо. Переоденемся в моей квартире.

Он пошел следом за ней в квартиру.

— Где мне переодеться? — спросил Сэм.

— Думаю, в гостиной. И постучи мне в спальню, когда будешь готов.

Переодевание не отняло много времени.

— Я готов. Жду тебя, — постучал он в спальню. Виктория вышла в бальном платье.

— Ты великолепно выглядишь, — сказал Сэм.

— Ты тоже.

— Давай возьмемся за руки, — предложил он. — Твои родители наверняка ждут этого.

— О боже! — воскликнула Диана при виде Виктории и Сэмюэля, входящих в зал рука об руку. — Вы выглядите… — Она не закончила фразу, поскольку ее голос задрожал от нахлынувших эмоций.

— Вы оба ошеломляюще прекрасны, — поддержал ее Патрик.

— Вас необходимо сфотографировать.

— Да-да, непременно, — подхватила Диана. — Для сайта.

— И нужно будет послать фотографии в редакцию местной газеты вместе с пресс-релизом, — предложил Сэм.

— Я рад, что захватил хорошую камеру, — сказал Патрик. — Если ты сядешь к фортепиано, дорогая, а вы, Сэмюэль, встанете рядом, то ракурс скроет голую стену.

Виктория чувствовала себя вполне непринужденно, сидя на стуле за фортепиано.

— Ты играешь? — с любопытством спросил Сэм.

— Да, и очень неплохо, — ответила вместо дочери Диана.

— Сыграешь что-нибудь? — попросил Сэм.

— Конечно. Какую вещь?

— Да что угодно.

Виктория заиграла «Лунную сонату».

— Бетховен?

Она кивнула.

— В дневнике Виктории записано, что она слушала эту сонату в Лондоне.

— Очень красиво. Сыграй еще.

Виктория сыграла Баха и Шопена, а затем какую-то очень быструю пьесу.

— Виктория излишне скромная девушка и привыкла скрывать свои таланты, хотя не следует этого делать, — улыбнулась Диана.

— Согласен, — подхватил Сэм.

Он достал телефон, включил заранее записанную музыку и поклонился Виктории.

— Вы позволите, мисс Гамильтон?

Щеки Виктории слегка порозовели.

Они вышли на паркет и закружились в танце. Мир перестал существовать. Были только они и музыка. И не важно, что на ней перчатки. Он ощущал тепло ее кожи даже сквозь их тонкий шелк.

И когда закончилась музыка, ему не хотелось останавливаться.

— Ты удивительная, — прошептал он, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать ее. Она наверняка смутится и уйдет в себя. А он хотел, чтобы она раскрывалась, а не закрывалась.

— Благодарю вас за танец, мисс Гамильтон, — сказал он, церемонно поклонившись. Затем повернулся к Диане: — Миссис Гамильтон, надеюсь, вы удостоите меня чести станцевать с вами на балу?

— Называйте меня Диана. Я с удовольствием, — ответила она. — Вы оба выглядите замечательно, и Чивертон-Холл будет вами гордиться.

— Непременно, — заверил Сэм. — Если вы пришлете мне фотографии, я обновлю сайт и пошлю их в местную газету, — обратился Сэм к Патрику.

— Отлично. — Отец Виктории похлопал Сэма по плечу.

— Пойду переоденусь. Надо сохранить костюм и туфли до бала, — сказал Сэм.

— Я тоже, — подхватила Виктория.

Родители Виктории с любовью посмотрели им вслед.

— ОК? — спросил Сэм, когда они вошли к ней.

— Да, — вяло ответила она.

— Эй, все будет хорошо. Все болеют за тебя и за Чивертон-Холл.

— Угу.

В ее огромных глазах плескалась такая печаль, что он обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Я в тебя верю. Ты — поразительная. И не позволяй никому говорить тебе обратное.

Однако говорили. И это усугубляло чувство вины Виктории за то, что она осталась жива, а Лиззи умерла. Ей никогда не избавиться от комплекса выжившей.

— Знаю, ты переживаешь, что не можешь разделить все это с Лиззи. Но не пора ли избавиться от тоски и сосредоточиться на приятных воспоминаниях. Что, если посвятить рождественский бал памяти Лиззи?

Виктория улыбнулась.

— Замечательная идея. Я поговорю с папой.

— Давай. А я тем временем слетаю за кофе.

Сможет ли она избавиться от чувства вины и тоски?

Вечером того же дня Диана зашла к Виктории.

— Все в порядке, мам?

— Нет, — ответила Диана, обнимая дочь. — Я понятия не имела.

— О чем?

— О твоих мыслях, что умереть должна была ты, а не Элизабет, потому что она родная дочь, а ты приемная.

Виктория вздрогнула.

— Откуда ты… — Затем она поняла. — Сэмюэль сказал тебе?

— Не сердись на него. Он беспокоится о тебе. Мы с ним немного поболтали.

— И он тебе все рассказал, — прошептала Виктория, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Мы сами тебя выбрали, — мягко сказала Диана. — Ты была и остаешься нашей родной дочерью. Я никогда не смогла бы выбрать между двумя дочерьми. Мы тебя очень, очень любим.

— Я тоже очень вас люблю. — Виктория обняла мать. — И дело не в родстве.

— Дело в твоих бывших молодых людях. Мы старались не вмешиваться, но ты всегда выбирала тех, кто охотился за твоим приданым. Особенно этот Пол. Так и хотелось отхлестать его кнутом.

— Поэтому вы и стали сами искать мне идеального мужчину?

— Если и не идеального, но хотя бы порядочного и с добрым сердцем. Мы хотели найти такого, который полюбил бы тебя так, как мы.

— О, мамочка, — прошептала Виктория.

Ее захлестнуло чувство вины. Она чуть было не рассказала Диане про Сэма, но не могла пока найти подходящих слов.

— Но вот Сэмюэль — порядочный парень. Я очень ему благодарна, что он рассказал мне о твоих переживаниях, — погладила Диана дочь по волосам. — И не смей думать, что ты второсортная. Ты моя старшая дочь, и я люблю тебя так, что трудно выразить словами. И твой отец тоже.

— А вы самые лучшие родители на свете, — сказала Виктория. — Я подумала, что, может быть, посвятить бал Лиззи?

— Нет, — решительно ответила Диана. — Бал будет дан в честь умной, трудолюбивой и замечательной женщины, которая все это сумела организовать. В твою честь, Виктория.

— Но я…

— Ты всегда себя недооценивала, дорогая. Мы с папой хотим, чтобы ты наконец блеснула всеми своими талантами. Ты очень похожа на Викторию Гамильтон, которая жила здесь два столетия назад и в честь которой тебя назвали, — решительно сказала Диана. — Обещай, что перестанешь себя недооценивать. Ты моя дочь, и я очень тобой горжусь. Я не только люблю тебя, мне нравится та женщина, которой ты стала. И я каждый день благодарю небеса, что ты наша дочь.

— Я очень тебя люблю, мамочка. — Виктория крепко обняла мать.

После ухода Дианы Виктория позвонила Сэмюэлю по скайпу.

— Когда это ты успел пообщаться с моей мамой? — строго спросила она.

— А-а. — Он выглядел виноватым. — Влез не в свое дело, знаю.

— Да, — подтвердила она. — Но нам с мамой давно следовало поговорить. Так что спасибо тебе.

— Ты на меня не злишься?

— Сначала я была в ярости, но сейчас испытываю благодарность.

Сэм широко улыбнулся.

— Это хорошая эмоция. Тогда до завтра.

— До завтра, — откликнулась она.

Глава 9

Фотографии Виктории и Сэмюэля в исторических костюмах в бальном зале и интерьерах особняка, а также сообщение о предстоящем бале в Чивертон-Холле заняли целый разворот в местной газете.

— У тебя с Викторией?.. — спросила Дэниз сына, рассматривая фото молодых людей у рояля.

— Мы исключительно коллеги, — улыбнулся в ответ Сэм. Это было правдой лишь отчасти, но Сэм не был готов обсуждать сейчас с матерью фиктивную помолвку.

— Надеюсь, что эта фотография поможет продать оставшиеся билеты на бал.

Дэниз выглядела разочарованной.

— Я беспокоюсь за тебя, Сэмми. Мне хотелось бы…

Сэм обнял мать, не дав ей договорить.

— Знаю, мам. Со мной все хорошо. Сейчас вы с папой — мой приоритет. И еще организация бала в особняке Гамильтонов.

— Да, они высоко ценят твою помощь, — сказала Дэниз.

Сэм понял, что нельзя допустить встречи отца с Патриком в ближайшие пару недель, чтобы отец Виктории ненароком не упомянул о «помолвке».

— Нам с отцом надо бы купить билеты на бал, — задумчиво сказала Дэниз.

— Это очень мило с твоей стороны, мама, но ты же знаешь, как отец относится к костюмам и танцам, — Сэм улыбнулся. — Вы просто можете сделать благотворительный взнос. Я уверен, что его оценят. А я испеку вам песочное печенье.

— Хорошая идея, — согласилась Дэниз.

— Мне пора, иначе опоздаю, — Сэм снова обнял мать.

В конце ноября пошел снег. Крупные пушистые снежинки мягким белым покрывалом опустились на сад.

— Обожаю, когда дом и сад покрыты снегом, — заметила Виктория. — Ночью от снега светло, как днем.

Сэм оторвался от работы. Может, прогулка поднимет настроение Виктории?

— Садовники не станут возражать, если мы пройдемся по саду?

— Главное — не ходить по клумбам. Но тебе Боб простит все. Ты же его любимчик, — улыбнулась Виктория.

— Тогда пошли играть в снежки, — предложил Сэм. Он погладил Хамфри. — Мы с тобой, пес, против нее.

Лабрадор громко гавкнул.

Они надели пальто и, выскочив в сад, принялись играть в снежки. Хамфри носился между ними, задрав хвост и пытаясь поймать снежок.

Сэм давно так не веселился.

— Не помню, когда последний раз играл в снежки, — запыхавшись, сказал он.

— В детстве мы играли с Лиззи. Поскольку она была младше, я всегда поддавалась. А еще мы лепили снеговиков.

— Давай и мы слепим, — предложил Сэм.

— И снежного лабрадора в честь Хамфри, — предложила Виктория.

Так они и сделали.

— А теперь селфи, — возбужденно добавил Сэм. — А снежных ангелов вы с Лиззи делали?

Виктория улыбнулась.

— Давненько это было.

Не в состоянии противостоять искушению, Сэм раскинул руки и шлепнулся спиной в сугроб, потянув ее за собой. Виктория упала на него. Сэм инстинктивно обнял ее, чтобы удержать.

На ее лице отразилась паника.

— Я слишком тяжелая, — пробормотала она.

— И вовсе нет. — Он потерся губами о ее рот. — Снег холодный, а ты теплая. Прекрасный контраст. — Он снова легко прижался губами к ее рту.

На этот раз Виктория ответила на его поцелуй. Ее мягкие, податливые губы чуть приоткрылись и слились с его ртом в жарком поцелуе.

Когда она оторвалась от его губ, Сэм понял, что его трясет, и вовсе не от холода.

— Виктория, — прохрипел он.

Девушка запаниковала.

— Ты промокнешь насквозь и замерзнешь. Пойдем в дом.

Ему не хотелось шевелиться, когда она была в его объятиях.

— Со мной все в порядке. — Он погладил ее по волосам.

— Ты мокрый и холодный. У меня нет подходящей для тебя одежды, но у папы есть наверняка, — тараторила Виктория.

Если он сейчас надавит, то спугнет ее. Тот, с кем она встречалась до Сэма, вероятно, чем-то ее сильно обидел. У Сэма бессильно сжались кулаки. Хотя он не был вспыльчивым по натуре, но сейчас ему хотелось врезать обидчику Виктории.

Он отпустил ее, поднялся из снега, и они пошли в дом.

— Иди в мою квартиру и прими горячий душ, — сказала она. — Принесу тебе сухую одежду от папы, а ты оставь свою перед дверью ванной. Я положу ее в сушку.

— Спасибо. — Он посмотрел на нее. — Ты и сама мокрая. Сначала ты переоденься, а я пока сварю кофе, если не возражаешь.

— ОК.

И о чем она только думала?

Увлеклась воспоминаниями детства, игрой в снежки с Сэмом.

И еще этот поцелуй… Они просто друзья. Поцелуй для Сэма ничего не значит. Глупо на что-то надеяться.

Она быстро приняла душ и переоделась.

— Буду через минуту. В ванной чистые полотенца для тебя, — сказала Виктория, не глядя на него.

— Спасибо. Я оставил тебе кружку кофе рядом с чайником.

— Отлично. — Она принесла смену одежды для Сэма от отца, постучав в дверь ванной, сказала: — Сухая одежда здесь. Увидимся в офисе. — И она выскочила из квартиры, не желая выставить себя еще большей дурой.

Сэмюэль присоединился к ней несколько минут спустя. Она вдруг представила его в офисе лет через сорок, таким же улыбающимся и с кружкой кофе в руке. Ее родители также делили этот офис, когда вели дела особняка. В горле у девушки застрял комок.

Зачем мечтать о несбыточном? Сэм растопил ее сердце, но его собственное осталось холодным как лед. Как бы он ее ни хвалил, она была хороша для родителей, но не для него.

— Думаю, что веселый перерыв закончен, — сказала Виктория. — У нас уйма дел.

— Разделим их пополам, — ответил Сэм.

Две следующие недели пролетели в напряженной подготовке бала. Но за неделю до Рождества Сэм вдруг сказал:

— Обрученные пары иногда обедают вместе или ходят в клуб потанцевать.

Виктория нахмурилась.

— Мы танцевали.

— Танцы эпохи Регентства, но не современные. Она пожала плечами.

— Ты можешь представить меня в ночном клубе?

— Нет, — признался он. — Но у твоих родителей могут возникнуть подозрения, почему мы никуда не выходим вместе.

— Они понимают, что мы заняты приготовлениями. В грядущее воскресенье открытие праздничной недели.

— Можно съездить в Лондон с ночевкой. Мне хотелось бы посмотреть одно представление.

Виктория уставилась на него широко открытыми глазами.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— На фиктивное, — быстро сказал он, не желая ее спугнуть.

— ОК.

— В пятницу. — Он попросит Джуда переночевать у друзей. — У нас все пока под контролем. Мы вернемся в субботу днем и все окончательно проверим. Тебе полезно сделать паузу, не то ты просто сгоришь на работе.

На мгновение ему показалось, что он чересчур на нее надавил. Но Виктория согласно кивнула.

— Ты прав. И спасибо тебе. Сходить в театр было бы здорово.

В пятницу они оставили вещи в квартире у Сэма и отправились на ранний ужин, а затем в театр. На здании театра светилась неоновая вывеска «Укрощение строптивой».

— Правда? — спросила она. Неужели он до сих пор считает ее строптивицей?

— Прости. Не мог отказать себе в удовольствии вспомнить начало нашего знакомства. Но места у нас отличные.

— Давно не видела эту пьесу. Встреча с Шекспиром для меня всегда удовольствие.

Они вошли в фойе. Неожиданно Сэм схватил ее за руку.

— Что такое? — спросила она.

— Помнишь об одолжении, которое с тебя причитается? Выполнишь мою просьбу прямо сейчас?

— Конечно.

— Сорви поцелуй, как обычно делают невесты.

Она решительно не понимала, что произошло, но видела напряжение в его глазах. Что-то явно не так.

— Хорошо, дорогой, — промурлыкала она, нежно проводя ладонью по его щеке. — Давай сделаем это.

Она приподнялась на цыпочки и прикоснулась к его губам. Сэм крепко обнял ее за талию и прижал к себе. Он хватался за Викторию, словно утопающий за соломинку.

— Спасибо, — прошептал он ей в губы.

— Кого я вижу! Сэм? Сэм Уиверби? — раздался у них за спиной пронзительный женский голос.

— Оливия, — холодно ответил Сэм.

«Неужели та самая Оливия?» — пронеслось в голове у Виктории.

К ним подплыла высокая, стройная, яркая блондинка, опиравшаяся на руку мужчины во фраке, в модном дизайнерском платье и таком количестве украшений, что можно было осветить все фойе.

— Рада видеть тебя, Сэм, — сказала она излишне оживленно.

— Я тоже, — вежливо ответил Сэм.

— Это Джефф, мой жених. Дорогой, — проворковала блондинка, посмотрев на жениха, — мы с Сэмом старые друзья.

Из нечаянно подслушанного разговора между Сэмом и Джудом в вечер первого приезда на квартиру Сэма Виктория знала, что Оливия и Сэм были больше чем друзья. И все закончилось печально.

— Рад познакомиться, Джефф, — сказал Сэм, пожав мужчине руку. — Позвольте представить вам мою невесту — достопочтенную Викторию Гамильтон из Чивертон-Холла, — церемонно сказал он.

Теперь Виктория поняла, что имел в виду Сэм под ответной услугой. Ей надлежало сейчас разыграть роль невесты перед бывшей возлюбленной Сэма.

— Боже! Я и предположить не могла, что ты обручишься.

Оливия на секунду утратила апломб. Сообщение Сэма застало ее врасплох, но она немедленно взяла себя в руки. Осмотрев Викторию с головы до ног, она со значением взглянула на безымянный палец девушки, на котором отсутствовало кольцо, и демонстративно выставила свою левую руку с огромным бриллиантом, как бы подчеркивая всю разницу между ними. На ее губах играла улыбка аллигатора-триумфатора.

— Желаю вам счастья и всего наилучшего. А кольцо в переделке у ювелира? Или он заставляет вас ждать, Вики? — с ехидной улыбкой поинтересовалась она.

— Меня зовут Виктория, — последовал холодный ответ. — И вообще мы не заморачиваемся насчет колец, Лили. — Виктория специально переврала имя и видела, что достигла цели. — Настоящей любви не нужны атрибуты и антураж, — со значением добавила она, с удовлетворением заметив, как в глазах Оливии зажегся злой огонек, и покровительственно пропела: — Было приятно познакомиться, Лили. Нам пора занять места. Приятного вечера. — Она потянула Сэма за руку по направлению к двери в зал. — Если это не та дверь, не важно, — процедила она сквозь зубы.

Сэм достал из кармана билеты.

— Это правильная дверь. Надеюсь, что их места не рядом с нами.

Виктория тоже на это надеялась.

— Ты в порядке? — спросила она, взглянув в его напряженное лицо.

— Да. — Это было ложью. — И спасибо, что пришла мне на помощь.

— Нет проблем. — Она сжала его ладонь, давая понять, что на его стороне.

К удивлению Виктории, Сэм не отпускал ее руку весь спектакль и даже по дороге домой. Она никак на это не прореагировала и вообще не задавала никаких вопросов, пока входная дверь за ними не захлопнулась.

— Кофе, вина или чего-нибудь покрепче? — спросила она, когда они вошли в гостиную.

— Я в порядке.

— Сомневаюсь. — Виктория обняла его. — Послушай, я знаю, что это не моего ума дело, но встреча с Оливией перевернула тебя. Полагаю, что она твоя бывшая. — Виктории не хотелось признаваться в подслушивании. — Если хочешь, я готова к твоей исповеди.

— Не то чтобы мне хотелось обсуждать это, но я должен тебе объяснить.

— Не нужно ничего объяснять, если не хочешь, — сказала она.

Ей показалось, что он сейчас закроется, но Сэм вдруг произнес:

— Оливия была моей невестой.

Виктория поняла, почему Сэмюэль попросил ее сыграть роль невесты перед Оливией. Та демонстративно размахивала бриллиантом, желая доказать Сэму, что нашла партию получше.

— Мы познакомились на вечеринке у друзей. Мне было слегка за двадцать, и я менял партнерш, как перчатки. — Он поморщился. — Я не хотел серьезных отношений и всегда был честен с подружками. Но Оливия чем-то меня зацепила. Мы встречались полгода, когда она объявила, что беременна. — Он помолчал.

Виктория ждала продолжения.

— Я поступил правильно, хотя в тот момент не планировал создавать семью. Но я сделал ей предложение. Она его приняла. — Сэм прикрыл глаза. — Однажды я случайно прочел сообщение от ее подружки и понял, что угодил в ловушку. Оливия хотела кольцо с бриллиантом, хорошую квартиру с видом на реку и не работать. Она не была беременна. Просто не видела иного способа женить меня на себе.

— Какой кошмар! — прошептала Виктория. — А как же любовь?

— Именно тогда я понял, что Оливия любит только себя, — сухо сказал он. — И сегодня я снова в этом убедился, увидев ее кольцо. Мне искренне жаль этого Джеффа. Я думаю, что Оливия вообще не способна на любовь. А в то время я был легковерным и наивным дураком.

— Нет. Мы все хотим, чтобы нас любили. Убедить себя в том, что ты любима, — легко. Не очень приятно осознавать, что любят не тебя, а твое имущество.

— Это звучит как что-то личное, — осторожно сказал Сэм.

Виктория наклонила голову.

— Старинный особняк — это престижно, но только тот, кто живет в нем, понимает, во что обходится его содержание.

— У тебя был парень сродни Оливии? — спросил он.

— Да. Но, к счастью, до помолвки у нас не дошло. И в отличие от тебя я трижды наступала на одни и те же грабли. — Виктория поморщилась. — Я медленно учусь. А последний бойфренд мне сказал открытым текстом, что особняк — единственное, что его во мне привлекает.

— Ты совсем не глупая, наоборот, у тебя острый ум. А твой бывший просто круглый дурак, раз посмел сказать тебе такое.

Виктория равнодушно пожала плечами.

— Я видела, как смотрела на меня сегодня Оливия. С жалостью. Да, я не похожа на современных девушек-барракуд. Я равнодушна к дорогим нарядам, дизайнерской обуви, ювелирным украшениям. Для меня это все не важно.

— Тебе это все не нужно. Ты и без этого прекрасна, — взволнованно сказал Сэм.

— Спасибо за галантность. Но я не напрашиваюсь на комплименты, — ответила Виктория. — Я прекрасно знаю, кто я и чего стою.

— Нет, не знаешь, — возразил он. — Когда ты говоришь про историю, искусство кулинарии, исторические костюмы и другие близкие тебе реалии, ты вся светишься. И такую Викторию я обожаю. Такую, которая обращает внимание на мельчайшие детали, которая знает много странных и необычных вещей и находит в этом удовольствие. — Он улыбнулся. — Такую, которая и глазом не моргнет, если пес положит ей на колени грязные лапы. Да, ты порой чересчур серьезна, но в тебе столько тепла, и у тебя такое огромное и доброе сердце. Ты правильно сказала Оливии, что тебе не нужны атрибуты и антураж. Ты настоящая и искренняя. И ты самодостаточна во всем. Не из-за родителей или наследства. Ты прекрасна сама по себе.

От этих слов у Виктории защипало в глазах.

— Это очень мило с твоей стороны — так меня захвалить.

— Это не похвала, а истинная правда. — Сэм обнял ее.

— Ты мне очень, слышишь, очень нравишься.

У Виктории комок к горлу подкатил.

— Ты мне тоже нравишься, — тихо призналась она.

Сэм наклонился к ней и нежно поцеловал в губы. Виктория с готовностью ответила на его поцелуй и не возражала, когда он подхватил ее на руки и понес в спальню.

На следующее утро Виктория проснулась в объятиях Сэмюэля. Она была уверена, что он не спит, и не знала, что ему сказать. То, что между ними произошло, не укладывалось в обычные рамки. Она не знала: это разовое безумство или начало новых отношений?

Она так ничего и не надумала, когда услышала над ухом нежное:

— Доброе утро.

— Хм. Доброе утро. — Ей хотелось зарыться головой в подушку, но она так лежала, что вместо подушки уткнулась бы в обнаженную грудь Сэма.

— Ты в порядке? — спросил он.

На этот раз Виктория взглянула на него.

— Да. — Но на самом деле она не находила себе места, хотя ни за что в этом не призналась бы.

— А ты?

— И да, и нет. — Он чмокнул ее в кончик носа. — Прошлая ночь была неожиданной, но я рад, что она была.

Виктория тоже была рада, хотя чувствовала себя не в своей тарелке. Она привыкла контролировать ситуацию и вычеркивать сделанное из списка. Но это касалось работы. А как быть здесь?

— И что нам теперь делать? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Сэм. — Посмотрим. Главное сейчас — пережить без потерь предстоящую рождественскую неделю.

А потом закончится его волонтерский срок.

— Ты будешь принимать дела у отца?

— Да. Но мы будем жить поблизости. И возможно… — Сэм с шумом выдохнул. — По правде говоря, я мало что знаю о серьезных отношениях.

— Я тоже, — призналась Виктория.

— В таком случае будем учиться вместе доверять друг другу и развивать отношения, — предложил Сэм.

Она не ослышалась?

— Если, конечно, ты этого хочешь, — продолжил он.

Нет, не ослышалась. Он действительно это сказал.

— Очень хочу, — тихо ответила она.

Он снова ее поцеловал.

Завтракать было поздно. Они опаздывали на поезд.

— Закажем бранч в поезде, пока будем работать, — сказал Сэм.

— Хорошая идея, — согласилась она.

Хотя они напряженно работали по дороге в Кембридж, сверяя списки мастер-классов и программы мероприятий на рождественскую неделю, Сэм время от времени бросал взгляды на Викторию. В ней появилась какая-то новая мягкость и доверчивость. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. Зарождавшееся между ними чувство было пока хрупким, но Сэм точно знал, что Виктория — полная противоположность Оливии. Она честная, искренняя, бескорыстная и милая.

По приезде в Кембридж Сэм достал телефон, чтобы вызвать такси, и увидел пять неотвеченных звонков от матери и эсэмэску:

«Сэмми, срочно позвони».

Он вчера в театре выключил звук и забыл включить. У него оборвалось сердце. Неужели что-то с отцом?

— Мне нужно срочно позвонить маме, — сказал он Виктории.

— Я могу чем-то помочь?

Он покачал головой и набрал номер матери.

— Сэмми, мы в больнице. У твоего отца снова случился удар сегодня утром.

— Я немедленно еду к вам. Я на вокзале в Кембридже. Скоро буду. Пришли мне номер палаты.

— Сэмюэль, что случилось? — спросила Виктория.

— У отца повторный удар. Мне срочно нужно в больницу.

— Я с тобой.

— В больницу?

Он не мог подвергать ее такому испытанию. Наверняка у нее связаны с больницами определенные неприятные ассоциации. Кроме того, Сэм не знал, насколько серьезно состояние отца.

Он отрицательно покачал головой.

— У тебя много неотложных дел в особняке.

— Все может подождать, — сказала Виктория.

Сэм глубоко вздохнул.

— Будет лучше, если я поеду один.

— Ладно. Но если тебе что-то будет нужно, звони немедленно. В любое время.

Сейчас он хотел бы повернуть время вспять и сделать так, чтобы отец был здоров. Но это, увы, невозможно.

— Спасибо, — сказал он. — Я позвоню позже.

— Передай от меня привет родителям.

— Непременно.

Поездка до больницы показалась вечностью. А в палате при виде отца с перекошенным ртом и полузакрытым глазом Сэм испытал настоящий шок.

— Мам, мне так жаль. — Он обнял мать и присел на край кровати отца, взяв его за руку.

— Папа, я здесь.

Отец пошевелил губами, но не произнес ни слова.

— Не пытайся говорить. Просто отдыхай, — сказал Сэм.

Время в больнице тянулось медленно. Врачи пока не давали никаких прогнозов.

От Виктории пришло сообщение:

«Я в Чивертон-Холле. Надеюсь, твоему отцу получше. Думаю обо всех вас».

Сэму пока нечего было ей ответить. Сейчас никто не знал, что будет дальше с Аланом Уиверби.

«Спасибо».

Сейчас Сэм жалел, что не позволил Виктории поехать с ним в больницу. Ему так нужна ее поддержка. Сэму хотелось обнять девушку и почувствовать ее спокойствие.

Два часа спустя пришло второе сообщение:

«Дай знать, если я хоть чем-то могу помочь. В любое время».

Сэм не сомневался, что Виктория искренна в своем стремлении помочь. Но он также понимал, через что ей пришлось пройти, когда умирала ее младшая сестра. Он не должен вовлекать ее в свои проблемы. Лучше дистанцироваться, как он делал всегда.

Вечером Сэм послал ей следующее сообщение:

«Извини, что подвел тебя. Сейчас я должен поддержать родителей. Найди себе временного помощника на ближайшую неделю. Я оплачу его услуги. Надеюсь, бал пройдет удачно».

Виктория уставилась на сообщение. Она ничего не понимала. Она старалась быть деликатной. Сэм не написал о самочувствии отца. А только просил нанять помощника. И сообщал, что не придет на бал.

А она так мечтала танцевать с ним в исторических костюмах в любимом ею бальном зале, который успели отреставрировать.

Виктория не имела понятия, включен ли его телефон, но эсэмэску он в любом случае получит.

«Ты меня не подвел. Я понимаю, что ты сейчас нужен родителям. Дай знать, могу ли я чем-то помочь».

Виктория не решилась добавить в сообщение поцелуй. Она снова засомневалась. Что, если в Лондоне Сэм действовал импульсивно и за ночью, проведенной вместе, ничего не стоит? Что, если она недостойна Сэмюэля? Пол — и тот от нее отказался, а Сэмюэль во сто крат лучше. И как эгоистично с ее стороны думать о своих чувствах, когда отец Сэмюэля перенес повторный инсульт.

Конечно, Виктория не Оливия. Она все понимает и не станет на него давить. Она добрая и искренне желает помочь.

Но сейчас он не мог трезво рассуждать. Болезнь отца подкосила его.

Отец был прав, считая его безрассудным и эгоистичным.

Настало время подумать о других. Надо отпустить Викторию. У нее и без того забот полон рот.

Он поступит как обычно и просто отстранится.

«Спасибо. Ничего не нужно. Удачи тебе в будущем».

Глава 10

Пожелание Сэмюэля в последней эсэмэске звучало как прощание. Он явно не планировал быть частью ее будущего.

Какая же она идиотка. Снова попалась на ту же удочку — влюбилась без взаимности. Но Сэмюэль, надо отдать ему должное, хотя бы на особняк не претендовал.

Что ж, остается смириться и признать свое поражение. Единственное, что ей остается, — это навестить Алана Уиверби в больнице, когда ему полегчает, и рассказать об отличной работе Сэмюэля в качестве ее помощника.

А пока последние дни подготовки к балу требовали ее неусыпного внимания.

Виктория наводила окончательный блеск. Добавила последние украшения на елки, сделала несколько целующихся шаров, расставила великолепные цветочные композиции из аллиумов и павлиньих перьев, проверила расписание работы и наличие исходных материалов для всех мастер-классов. Она так уставала, что ночью засыпала, едва коснувшись головой подушки. Работа, как всегда, спасала от невеселых мыслей о фиаско на любовном фронте.

На следующий день прибыли актеры, исполнявшие роли лакеев и горничных на балу, которых пригласил Сэмюэль. Костюмы их точно соответствовали эпохе Регентства. Виктория с облегчением выдохнула. Сэмюэль не подвел. Она передала команду в распоряжение Николь, как и Санта-Клауса.

Все сотрудники работали слаженно и находились в радостном предвкушении предстоящих торжеств. Виктории очень не хватало Сэмюэля. В офисе она часто поворачивалась в сторону его половины стола, чтобы что-то сказать по привычке, но там никого не было.

Глупо, глупо, глупо.

Вечером, когда особняк закрылся, она собрала букет из садовых цветов и отправилась навестить отца Сэма.

— Извините, но цветы нельзя, — сказали ей на ресепшене.

Навестить Алана Уиверби ей, тем не менее, разрешили. Хорошо, что Сэмюэля не оказалось в этот момент в палате.

— Мистер Уиверби? Я Виктория Гамильтон, дочь Патрика и Дианы, — представилась она, войдя в палату. — Я пришла с цветами, но их не позволили вам принести из-за опасности инфекции.

— Все равно спасибо.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше, но иногда… — он поморщился, — ищу нужные слова.

— Они вернутся, — уверила Виктория.

— Вы работаете с Сэмми?

Виктория кивнула.

— Ваш сын отличный коллега и хороший человек. Его квалификация гораздо выше, чем требуется для интерна, тем не менее он четко выполнял свою работу.

Алан нахмурился.

— Он безрассудный.

— Иногда немного упрям, — сказала Виктория. — Но прислушивается к чужому мнению. Он вдумчивый. Немного импульсивный порой, но выдает оригинальные идеи.

— Вы научили его готовить, — улыбнулся Алан. — Его мамашу чуть удар не хватил.

Виктория улыбнулась в ответ.

— Он взялся за выпечку с большим энтузиазмом. И надо сказать, преуспел. Его печенье всем пришлось по вкусу. Он назвал его «Чудо от Уиверби» и хотел испечь на торжественный ужин после бала.

— Расскажите еще про Сэмми, — попросил он.

Она многое могла бы рассказать о Сэмюэле, но это было бы не совсем прилично. Вместо этого Виктория просто сказала:

— Он добр к моей собаке, дает почувствовать всему персоналу, насколько работа каждого важна, а наш главный садовник Боб, известный своим вечным брюзжанием, каждое утро приходит в офис поздороваться с Сэмюэлем. Мы все по нему скучаем.

— Думаете, я могу передать ему семейный бизнес?

— Вне всякого сомнения. Он отлично справляется со всем, за что берется.

— Вы даете ему… — Алан поморщился, ища правильное слово.

— Рекомендацию? — пришла на помощь Виктория. — Безусловно. Он так много сделал за время нашей совместной работы. Еловые шишки красил, Санта-Клауса пригласил, выгодную сделку по поставке елок заключил, стал печь печенье и готовить по старинным рецептам, научился танцевать старинные танцы. Он ни разу ни на что не пожаловался. Иногда спорил со мной, но всегда по делу, — перечисляла она с энтузиазмом. И он украл мое сердце, чуть было не добавила она.

* * *

Сэмюэль узнал этот голос.

Он резко остановился. Сэм не хотел, чтобы она его видела. Интересно, что она здесь делает? Он невольно прислушался. Виктория говорит с его отцом о нем, и в таких восторженных характеристиках.

Его охватило чувство вины. Он оттолкнул ее, а она пришла оказать поддержку его отцу, хотя для нее это непросто. Она пришла лично, хотя могла бы этого не делать. И сказала отцу, что скучает по Сэму.

Он тоже по ней скучает. Он не станет говорить с Викторией в присутствии отца. Лучше пойти выпить кофе. А поговорить потом, когда у него в голове окончательно прояснится, и он поймет, как относится к Виктории и чего хочет.

Мастер-классы прошли с огромным успехом, включая и танцевальный класс перед балом. Виктории пришлось закупать дополнительную провизию для кафе — так много было посетителей. Новые драпировки для бального зала были так искусно вытканы, что, когда они снова украсили стену, Виктория не могла отличить их от оригинальных. Студенты-третьекурсники из команды Джэз превзошли себя в подготовке праздничного ужина.

И сегодня, в день бала, пошел снег. Не такой сильный, чтобы возникли проблемы, но достаточный, чтобы придать особняку по-настоящему сказочный вид.

Виктория обожала дом в снегу. Чивертон-Холл для нее выглядел ослепительнее любого бриллианта чистейшей воды.

Идея об организации бала была великолепной. Удалось собрать приличные средства. Ее профессиональная деятельность была выше всяких похвал. Только вот ей так недоставало Сэмюэля. И Хамфри ужасно скучал по своему другу. Лабрадор всякий раз вскидывал голову, стоило кому-то появиться в коридоре, и каждый раз удрученно клал ее на лапы, потому что это был не Сэм.

Виктории тоже хотелось свернуться клубком и забыть обо всем.

Но сегодня вечером ей нужно приободриться. Скоро начнут съезжаться гости и журналисты. Надо улыбаться и выглядеть ослепительной.

Прошла неделя со времени повторного инсульта у отца. За это время Сэм о многом передумал. Серьезно разговаривал, даже уговаривал.

Сегодня вечером все решится. Мать дала ему мудрый совет. Гамильтоны сначала ужаснулись, узнав правду о так называемой помолвке, но потом все поняли и благословили Сэма.

Настала пора объясниться с Викторией.

Он подождал, пока уйдет пресса, а бал будет в самом разгаре. По его мнению, незадолго до ужина.

— Сэм! Не думала увидеть тебя здесь сегодня, — удивилась смотрительница Джейн, когда он вошел в холл. — Как здоровье отца?

Вероятно, Виктория объяснила персоналу отсутствие Сэма болезнью отца.

— Спасибо. Поправляется, — улыбнулся он. — Все наверху?

— Надеюсь, ты сам найдешь дорогу в бальный зал?

— Конечно. Спасибо.

Поднявшись по резной деревянной лестнице, Сэм прошел по главной галерее. Из зала доносилась музыка. Сэм остановился в дверях. Бальный зал блистал красотой интерьеров. Восстановленный дамасский шелк невозможно было отличить от оригинального. В зеркалах отражался яркий свет люстр и канделябров, а шелк на стенах сиял волшебным светом.

Зрелище завораживало. Ковер временно убрали. На паркете кружились в танце пары. Майкл выступал в роли церемониймейстера. Остальные гости удобно устроились в креслах и на козетках вдоль стен зала, наблюдая за происходящим.

Виктория танцевала. От нее невозможно было оторвать глаз, так обворожительно она выглядела в алом шелковом платье, с высокой прической и нежным румянцем на щеках.

Как же ему хотелось, чтобы она дала ему шанс и выслушала его.

Он подождал, пока закончилась музыка, и подошел к Виктории.

— Добрый вечер, мисс Гамильтон.

Виктория в изумлении на него уставилась.

— Не ожидала тебя здесь увидеть сегодня.

— Я не мог пропустить триумфального возрождения бального зала. — Хотя вовсе не зал ему был нужен, а его хозяйка.

— Как твой отец?

— Дома, и жалуется, что мама не дает ему бутерброд с беконом. Речь восстановилась. Он поправляется и согласился поставить меня во главе семейной фирмы.

— Ты ведь этого хотел?

— Да. Но не только этого. Поэтому я здесь.

Она осмотрела его с головы до ног.

— Но твои башмаки!

— Знаю, знаю. В эпоху Регентства мужчинам не следовало появляться на балу в башмаках. Бальные туфли у меня с собой. Но в них нельзя на улицу. Пойдем со мной, — улыбнулся он.

Она покачала головой.

— Не могу. Бал в самом разгаре.

— Все под контролем. В случае чего, твой отец подключится.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила она.

— Я с ним договорился.

Виктория нахмурилась.

— Он мне ничего такого не говорил.

— Я его просил молчать.

— О чем вы говорили?

— Всему свое время, — уклончиво сказал Сэм. — Пойдем со мной, Виктория, пожалуйста.

— На улицу? — озадаченно спросила она. — Но я… — Она указала на платье.

— Я приготовил шерстяной плед, хотя и современный. — Он улыбнулся. — Я хотел купить тебе пальто, но даже сама миссис Прикс сказала, что не сможет сшить историческое пальто за сутки.

— Не пальто, а мантилью, — поправила Виктория.

Он ухмыльнулся. Даже сейчас она придиралась к терминам.

— Миссис Прикс также сказала, что мантилья оторачивалась мехом, и я подумал, что тебе это не понравится.

— Здесь ты прав, — согласилась она.

— Значит, плед. Хоть это и анахронизм.

Виктория сдалась, и они двинулись к выходу. У дверей он накинул ей на плечи плед.

— Мне нужны другие туфли.

— Не нужны, — ответил он.

— Сэмюэль! Ты не можешь…

— Могу, — он подхватил ее на руки и понес к ожидавшей у входа карете.

— О боже! — воскликнула Виктория при виде пары лошадей, запряженных в крытый экипаж.

— Мне все равно, если эта карета не из той эпохи, — сказал Сэм. — Не хочу, чтобы ты мерзла в открытом ландо. — Сэм усадил Викторию в экипаж, а сам сел напротив.

— Я… я… — беспомощно лепетала Виктория, впервые не находя подходящих слов.

— Ты потеряла дар речи. Это хорошо. Значит, выслушаешь меня. — Сэм глубоко вздохнул. — Прежде всего я хочу извиниться.

Виктория смотрела на него широко открытыми глазами.

— Когда у отца случился повторный инсульт, я отверг тебя, хотя знал, что могу тебе доверять и что ты не Оливия. Но я тогда и не знал, что будет с отцом, и не хотел вовлекать тебя, потому и повел себя холодно и глупо.

— И ты похитил меня с бала, чтобы об этом сообщить?

— Нет. Я о другом. Я нечаянно подслушал твой разговор обо мне с моим отцом.

— Подслушивающий ничего хорошего о себе не слышит, — отрезала она.

— А вот и нет, — возразил он. — Ты пела мне дифирамбы. Тогда я решил сегодня еще раз удивить тебя. Виктория, я пригласил тебя сюда, чтобы сказать, что люблю тебя. И я рассказал твоим родителям о фиктивной помолвке.

— Что ты сделал? — в ужасе переспросила она.

— Они все поняли. Надо прекратить эту ерунду.

— Согласна.

— Но я хочу, чтобы наша помолвка стала настоящей, — сказал он. — Я хочу только тебя. Мне не нужен дом.

— Ты не хочешь здесь жить?

— Я хочу жить с тобой, а где, не имеет значения. Хоть в юрте.

Виктория улыбнулась.

— Я люблю тебя, — повторил он. — И хотя я не дал тебе шанса ответить на мое признание, думаю, что ты чувствуешь ко мне то же самое, иначе мы не провели бы волшебную ночь вместе и ты не наговорила бы моему отцу столько лестного про меня. И если бы мой отец не заболел, этот разговор все равно состоялся бы. Я давно хотел тебе признаться в любви. — Он достал из кармана бархатную коробочку и, открыв ее, спросил:

— Виктория, ты выйдешь за меня?

Кольцо было очень простым — овальный бриллиант в розетке на узкой платиновой полоске. Виктория пришла от него в полный восторг.

Ей польстило внимание Сэма и то, как он обставил помолвку. Он съездил к миссис Прикс за башмаками, нанял карету с лошадьми, просил ее руки у родителей и узнал размер кольца у Дианы.

Но главное, он ее любит.

Виктория судорожно сглотнула. Настала ее очередь сделать признание.

— Я тоже тебя люблю, Сэмми.

Сэм удивленно моргнул.

— Я не ослышался? Ты назвала меня Сэмми?

Она кивнула.

— А ты можешь называть меня Тори.

Он поцеловал ее и надел на палец кольцо.

— Я люблю тебя, Тори, — нежно сказал он. — А сейчас вернемся на бал, пока ты окончательно не продрогла и не подхватила простуду.

— Тебе тоже наверняка холодно в одном сюртуке.

— Пойдем потанцуем и согреемся. Ты должна была оставить мне вальс.

— Но вальс уже был.

— Ничего, мы попросим сыграть его еще раз. Уверен, что Майкл согласится. Тем более я припас шампанского.

— Как это тебе удалось? — нахмурилась она.

— Его доставили твоему отцу.

— А если бы я ответила отказом? — полюбопытствовала Виктория.

— Тогда шампанское было бы выпито в честь удачной реставрации бального зала. Но ты ведь согласилась, — улыбнулся Сэм.

Он внес ее в холл. Затем переобулся в бальные туфли.

— Не могу поверить, что ты купил старинные башмаки на один вечер.

— О, у меня на них далекоидущие планы, — снова улыбнулся Сэм. — Они идеально подходят для того, чтобы играть роль мистера Дарси и носить на руках мисс Беннет.

Она расхохоталась.

— Держи руки за спиной до поры до времени. Наши родители должны узнать первыми, — предупредил он.

Вернувшись в бальный зал, он подошел к родителям Виктории.

— Можно с вами поговорить?

Патрик и Диана в радостном предвкушении последовали за ними в главную галерею.

— Анахронизм, но необходимость, — сказал Сэм, доставая из кармана мобильник. Поставив телефон на громкую связь, Сэм набрал номер.

— Сэмми? — нетерпеливо спросила Дэниз. — Что она ответила?

Родители Виктории вопросительно уставились на дочь.

Виктория вынула руки из-за спины, продемонстрировав кольцо.

— Я сказала «да».

Эпилог

Год спустя

Патрик стоял у рояля рядом со струнным квартетом.

— Я с огромным удовольствием приветствую гостей второго рождественского бала в Чивертон-Холле. Теперь это традиция, начатая моей замечательной дочерью Викторией. Настало время первого танца.

— Что ж, достопочтенная миссис Гамильтон-Уиверби, все выглядит очень празднично. И смотри-ка, мы под шаром поцелуев. — Сэм сорвал быстрый поцелуй. — Я по-прежнему считаю, что мишуры не хватает.

Виктория знала, что он просто ее поддразнивает.

— Не в этой жизни, — сказала она.

— Анахронизм, — усмехнулся Сэм. — Приглашаю тебя на вальс.

Они кружились в центре зала, когда Виктория сказала:

— Вальс эпохи Регентства хорош тем, что партнеры находятся достаточно близко друг к другу, чтобы поделиться секретом.

— Неужели? — удивился Сэм.

— Я бы призналась тебе в любви, но это никакой не секрет.

Сэм рассмеялся.

— Обожаю, когда в твоих глазах пляшут чертики. Так о чем тогда ты хочешь мне сказать?

Виктория загадочно молчала, сделав еще один круг.

— Про наш медовый месяц. — Они провели его в Италии, наслаждаясь музеями и художественными галереями. Сэму даже удалось уговорить оркестр у знаменитого кафе «Флориан» на площади Святого Марка в Венеции сыграть вальс эпохи Регентства, чтобы они смогли его прямо там станцевать.

— И что с медовым месяцем?

— Похоже, он имел последствия, — сказала Виктория.

— Последствия? — переспросил Сэм.

— Платье периода Регентства имеет замечательный фасон, когда завышенная талия скрывает некоторые выпуклости, — улыбнулась Виктория.

— Выпуклости? — повторил Сэм, как попугай. — Ты хочешь сказать, что…

Виктория утвердительно кивнула.

— Два месяца. Сначала я подумала, что у меня задержка месячных. Мы так напряженно работали, готовя нынешний рождественский бал. Но сегодня утром я сделала тест. Он оказался положительным. Я ждала подходящего момента, чтобы сообщить тебе эту новость.

— Я не думал, что могу быть счастливее, но… — Сэм буквально светился от радости. — Это потрясающая новость. Надеюсь, ты понимаешь, что этот ребенок будет самым избалованным в мире. Его появления ждут не дождутся две бабушки и два деда.

— Не говоря уже о папочке-обожателе, — улыбнулась Виктория.

— Если родится девочка, — нежно сказал он, — можно назвать ее Лиззи.

— Мне нравится эта идея, — тихо отозвалась Виктория.

— Подумать только, — оживился Сэм. — Прошлогодний бал ознаменовался нашей помолвкой. Нынешний — потрясающей новостью о ребенке. На следующий год…

Виктория лучезарно улыбнулась.

— Уверена, что чародей мистер Уиверби придумает что-нибудь особенное.

Сэм улыбнулся в ответ.

— Подожди же, дорогая, подожди…

Примечания

1

Регентство — период в истории Англии с 1811 по 1820 г. В течение этого времени принц-регент, в будущем король Георг IV, правил государством по причине недееспособности своего отца Георга III. (Примеч. пер.)

2

Мистер Дарси — один из главных героев романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». (Примеч. пер.)

3

Супруга мистера Дарси из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». (Примеч. пер.)

Content

Кейт Харди
Дерзкая помолвка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания