Джеймс Роллинс

Алтарь Эдема

Моей сестре Лори.

Мы все тебя любим

И Вавилон будет грудою развалин, жилищем шакалов, ужасом и посмеянием, без жителей.

Иер. 51:37

И что за чудище, дождавшись часа,

Ползет, чтоб вновь родиться

в Вифлееме?[1]

У. Б. Йейтс

Изучение природы в конце концов делает человека таким же безжалостным, как и сама природа.

Г. Дж. Уэллс

James Rollins

Altar of Eden

* * *

© 2010 by James Czajkowski

© Филонов А. В., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

ОЦИИВ (Одюбоновский центр по изучению исчезающих видов)

Лост-Иден-Ки

Пролог

Апрель 2003 года

Багдад, Ирак

Двое мальчишек стояли перед львиной клеткой.

– Я не хочу туда идти, – сказал младший, прижимаясь к старшему брату и крепко держа его за руку.

Оба зябко кутались в просторные, не по росту, куртки, замотав лица до глаз платками и натянув на головы шерстяные шапочки. В этот ранний предрассветный час холод пробирал до костей. Надо пошевеливаться, чтобы разогнать кровь.

– Бари, да клетка пустая. Хватит быть таким шакхифом[2]. Смотри. – Макин – старший из братьев – распахнул черную железную дверцу пошире, показав, что внутри лишь голые бетонные стены. В темном углу высилась кучка старых обглоданных костей. Из них получится отличный суп.

Макин окинул руины зоопарка взглядом. Он помнил, как это место выглядело раньше. Полгода назад, на его двенадцатый день рождения, они пришли на пикник в парк развлечений Аль-Завраа, чтобы покататься на аттракционах и посетить зоопарк. Целый теплый день семья гуляла между клетками с обезьянами, попугаями, верблюдами, волками и медведями. Макин даже скормил одному верблюду яблоко и до сих пор помнил прикосновение теплых и тугих, как резина, губ к ладони.

Стоя здесь теперь, он смотрел на тот же парк взглядом человека, повзрослевшего с тех пор куда более чем на полгода. Парк обратился в руины, унылую выжженную пустыню, где обугленные стены взорванных зданий окружали лишь мусор да вонючие лужи воды вперемешку с машинным маслом.

Месяц назад Макин наблюдал из своей квартиры неподалеку от парка, как в роскошном парке заполыхала перестрелка между американскими войсками и Республиканской гвардией. Яростный бой начался в сумерках. Стрекот автоматных очередей и вой ракет не утихали всю ночь.

К утру следующего дня все стихло. Густой дым висел в воздухе весь день, застилая солнце. С балкона квартирки Макин видел, как лев вприпрыжку выбежал из парка в город. Призрачной тенью скользнул по улице и скрылся. Некоторые другие животные тоже разбежались, но в следующие пару дней в парке так и кишели орды людей.

Отец назвал их мародерами, сплюнув на пол и обложив их в более крепких выражениях.

Они взламывали клетки, воровали животных – одних для еды, других для продажи на черном рынке за рекой. Отец Макина ушел с несколькими другими мужчинами, чтобы помочь защитить их район города от бесчинствующих банд. И больше не вернулся. Ни он, ни другие.

С тех пор бремя заботы о пропитании семьи обрушилось на плечи Макина. Мать прикована к постели в горячечном жару, не в себе от ужаса и горя. А Макин только и мог дать ей что несколько глотков воды.

Вот если бы сделать ей хорошего супу, дать съесть чего-нибудь посущественнее…

Он снова посмотрел на кости в клетке. Каждое утро они с братом час перед рассветом проводили в разбомбленном парке, обыскивая его и зверинец в надежде раздобыть чего-нибудь съестного. У Макина за плечами висела котомка из джутового мешка. Но в ней пока лежал лишь заплесневелый апельсин да горсть поклеванных семечек, сметенных с пола в птичьей вольере. Малыш Бари нашел еще помятую жестянку фасоли в мусорном бачке. От его находки у Макина на глаза навернулись слезы. Сейчас это сокровище было запрятано у брата за пазухой под толстым свитером.

Вчера какой-то мальчишка постарше с длинным ножиком отобрал у Макина мешок, и пришлось возвращаться с пустыми руками. В этот день у них не было во рту ни крошки.

Но сегодня они поедят на славу. Даже мать, иншалла[3], мысленно вознес он молитву.

Войдя в клетку, Макин потащил Бари за собой. Вдали слышались короткие автоматные очереди, будто укоризненные хлопки ладоней, пытающиеся предостеречь их.

Макин и без того был настороже, зная, что надо поторопиться. Не стоит оставаться на улице, когда солнце взойдет. Тогда станет слишком опасно. Он поспешил к куче костей, сбросил котомку и начал швырять туда обглоданные голяшки и сломанные кости. Покончив с этим, затянул горловину мешка и встал. Но не успел сделать и шагу, как поблизости чей-то голос по-арабски воскликнул:

– Йалла![4] Сюда! В эту сторону!

Пригнувшись, Макин потянул Бари за собой. Они спрятались за стенкой из шлакоблоков высотой по колено, огораживающей львиную клетку. Обеими руками Макин прижал брата к себе, напоминая, чтобы помалкивал, пока перед клеткой промелькнули две крупные тени.

Рискнув выглянуть одним глазком, Макин увидел двоих мужчин. Один высокий, в полевой форме цвета хаки. А второй – коренастый, с круглым брюшком, в темном костюме.

– Вход скрывает клиника зоопарка, – сообщил толстяк, проходя мимо клетки. Он пыхтел и отдувался, изо всех сил стараясь поспевать за широко шагавшим человеком в армейской хабэшке. – Остается лишь уповать, что мы не опоздали.

Заметив пистолет в кобуре на поясе у длинного, Макин понял, что стоит попасться ему на глаза, и конец. Бари, тоже ощутивший опасность, дрожал в его объятиях мелкой дрожью.

К несчастью, ушли мужчины недалеко – клиника оказалась прямо напротив убежища мальчиков. На покореженную парадную дверь толстяк даже не посмотрел. Ее давным-давно взломали с помощью фомок, после чего вычистили клинику, забрав наркотики и медикаменты.

Вместо того он тяжеловесно подступил к ровной стене между двумя колоннами. Макин не разглядел, что он сделал, сунув руку куда-то за колонну, но через мгновение участок стены распахнулся. Потайная дверь.

Макин вжался в прутья клетки. Отец читал им сказки об Али-Бабе, о тайных пещерах и несметных сокровищах, скрытых в пустыне. А они с братом нашли в зоопарке лишь кости да фасоль. В желудке у Макина заурчало, когда он вообразил пир, достойный князя воров, ожидающий там внизу.

– Оставайтесь здесь, – с этими словами толстяк вошел в дверь и направился вниз по темной лестнице.

Военный встал у двери на страже, положив ладонь на пистолет. Взгляд его обратился к укрытию мальчиков. Макин поспешно пригнулся, затаив дыхание. Сердце так и колотилось о ребра.

Неужели заметил?

Послышались шаги, приближающиеся к клетке. Макин изо всех сил прижал брата к себе. Но мгновение спустя услышал, как чиркнула спичка, и потянуло сигаретным дымком. Мужчина принялся расхаживать перед клеткой, будто за решеткой находился именно он, вышагивая туда-сюда, как изнывающий от скуки тигр.

Бари так и трясся в руках Макина, крепко сжимавшего пальцы братишки. Что, если военный забредет в клетку и обнаружит их там?

Казалось, целую вечность спустя знакомый голос пропыхтел от дверей:

– Они у меня!

Бросив сигарету на цемент и растерев ее подошвой перед самой дверцей клетки, военный направился навстречу спутнику.

Толстяк никак не мог отдышаться. Должно быть, несся наверх бегом всю дорогу.

– Инкубаторы были на автономе, – отдуваясь, выложил он. – Не знаю, сколько генераторы продержались после того, как электричество отрубилось.

Макин рискнул выглянуть сквозь прутья дверцы. У толстяка в руке был большой металлический дипломат.

– Они в целости? – спросил военный. Он тоже говорил по-арабски, но не с иракским акцентом.

Толстяк опустился на колено, пристроив чемоданчик на толстой ляжке, и открыл замок. Макин ожидал увидеть золото и бриллианты, но вместо них в кейсе оказались всего-навсего белые яйца, уложенные в ячейки из черного поролона. С виду они ничуть не отличались от куриных, которые мать раньше покупала на рынке.

Несмотря на испытываемый ужас, при виде яиц у Макина слюнки потекли.

Толстяк пересчитал их, внимательно осматривая каждое.

– Все в целости и сохранности, – он испустил длинный клокочущий вздох облегчения. – Даст бог, эмбрионы в них еще жизнеспособны.

– А остальная лаборатория?

Закрыв кейс, толстяк встал.

– Предоставляю вашей команде сжечь все, что осталось внизу. Никто не должен даже заподозрить, что мы открыли. Не должно остаться ни следа.

– Мне приказ известен.

Как только толстяк встал, военный поднял пистолет и выстрелил ему в лицо. Раздался оглушительный грохот, и затылок его спутника взорвался, разлетевшись осколками черепа и брызгами крови. Постояв еще секунду, покойник мягко рухнул.

Макин зажал рот ладонью, чтобы не издать ни звука.

– Ни следа, – повторил убийца, поднимая кейс с земли. Тронул рацию на плече, перейдя на английский. – Давайте сюда грузовики и снарядите зажигательные бомбы. Пора сматываться из этой песочницы, пока местные не объявились.

Макин с пятого на десятое усвоил язык американцев. Хоть он и разобрал не все слова, зато общий смысл уяснил вполне.

Прибудут еще люди. Еще оружие.

Макин лихорадочно пытался найти какой-нибудь путь к бегству, но львиная клетка оказалась для них ловушкой. Наверное, младший братишка тоже почувствовал растущую опасность. После выстрела Бари затрясло еще хуже. Наконец малыш больше не мог сдерживать трепет, и из его худенькой груди вырвался тихий всхлип.

Макин стиснул брата, молясь, чтобы военный не услышал всхлипывания.

Шаги снова приблизились. Над ними прозвучал резкий выкрик по-арабски:

– Кто там? Покажись! Та’ааль хнаа![5]

Макин прижал губы к уху брата.

– Оставайся здесь. Не высовывайся.

Потом затолкал Бари в самый угол и встал, подняв руки и сделав шаг назад.

– Я просто искал еду! – заикаясь, торопливо пролепетал он.

Пистолет все так же был нацелен на него.

– Давай-ка сюда, валад![6]

Макин подчинился. Подошел к дверце клетки и выскользнул наружу, держа руки поднятыми.

– Прошу, ахи. Лаа терми![7] – Он попытался перейти на английский, чтобы показать, что он не враг. – Не стрелять. Я не видеть… Я не знать…

Он мучительно подыскивал какой-нибудь аргумент, какие-нибудь слова, которые спасли бы его. На лице военного читалась смесь скорби и сожаления.

Он поднял пистолет выше со вполне очевидным безжалостным намерением.

Макин ощутил, как горячие слезы заструились по щекам.

Сквозь пелену слез он различил движение теней. Позади военного дверь от толчка изнутри со скрипом приоткрылась шире, и крупный темный силуэт, выскользнув оттуда, беззвучно устремился к мужчине сзади, низко пригибаясь и держась в тени, будто из страха перед светом. Макин лишь мельком разглядел маслянисто поблескивающую, мускулистую, поджарую и безволосую фигуру с глазами, пылающими яростью. Рассудок мальчика пытался постичь увиденное, но не сумел.

Вопль ужаса вызрел у него в груди.

Хотя страшилище не произвело ни звука, должно быть, военный ощутил укол тревоги. Обернулся в тот самый миг, когда чудище с пронзительным криком прыгнуло. Загрохотали выстрелы, но их заглушил свирепый вой, от которого у Макина прямо волосы встали дыбом.

Развернувшись, мальчик ринулся обратно в клетку.

– Бари! – Схватил братишку за руку и потащил прочь из клетки, подталкивая перед собой. – Йалла! Беги!

Чуть в стороне бились на земле человек и зверь. Слышались все новые выстрелы.

Сзади донесся топот тяжелых ботинок по дорожкам. С другой стороны парка бежали люди, слышались крики, перемежавшиеся с автоматной пальбой.

Не обращая внимания ни на что, Макин в безоглядном ужасе бежал через разбомбленный парк, даже не думая, что его может кто-нибудь увидеть. Он бежал и бежал, преследуемый воплями, которые будут терзать его в кошмарах всю жизнь.

Он не понимал, что произошло, но одно знал наверняка. Ему запомнились алчные глаза демона, сиявшие умом и коварством, горевшие бездымным пламенем.

Макин знал, кого видел. Тварь, называемую в Коране Шайтаном – родившуюся из Божьего пламени и проклятую за то, что не поклонилась Адаму.

Макин знал правду.

В конце концов дьявол пришел в Багдад.

Акт первый

Первая кровь

Глава 1

23 мая, 07 часов 32 минуты

Новый Орлеан

«Бронко», пробиравшийся через обломки, оставленные ураганом, подскочил на очередной рытвине. Лорна едва не врезалась головой в крышу кабины. На мокрой дороге машину занесло. Стремясь восстановить управление, женщина отпустила педаль акселератора.

Стихия сорвала листву с деревьев, наполнила ручьи выше берегов и даже забросила в чей-то плавательный бассейн аллигатора. К счастью, эпицентр ярости угасающего урагана пришелся куда западнее. Но судя по ливню, который мать-природа обрушила сюда, она все-таки вознамерилась вернуть Орлеанскую территорию к первозданному состоянию болота.

Гоня машину по дороге вдоль реки, Лорна только и думала что о телефонном звонке, поступившем минут двадцать назад. ОЦИИВ остался без электричества. Аварийные генераторы не заработали, и сотня исследовательских проектов оказалась под угрозой.

Она обогнула последнюю излучину Миссисипи, и впереди замаячил исследовательский комплекс. Одюбоновский центр изучения исчезающих видов[8] занимает более тысячи акров ниже Нового Орлеана по течению. Хотя ОЦИИВ и имеет отношение к городскому зоопарку, для публики он закрыт. Его территория, прячущаяся в лиственном лесу, включает и несколько вольер под открытым небом, но главной частью комплекса является здание площадью тридцать шесть тысяч квадратных футов, где разместились полдюжины лабораторий и ветеринарная лечебница.

Именно в последней доктор Лорна Полк и работала после завершения последипломной резидентуры по специальности «Ветеринария диких животных, обитающих в зоопарках и природной среде». Она заведовала замороженным зоопарком центра – двенадцатью резервуарами с жидким азотом, хранящими сперму, яйцеклетки и эмбрионы сотен видов, пребывающих на грани вымирания, – горных горилл, суматранских тигров, газелей Томсона, колобусов, черных буйволов.

Пост чрезвычайно серьезный, особенно для человека, едва-едва переступившего порог двадцати восьми лет и закончившего резидентуру. Вверенный ей замороженный генетический банк сулит надежду вернуть исчезающие виды к существованию с помощью искусственного оплодотворения, трансплантации эмбрионов и клонирования. И все же, несмотря на бремя ответственности, она любит свою работу и знает, что отлично с ней справляется.

Когда Лорна уже гнала машину по длинной подъездной дороге к главному зданию, сотовый телефон в подставке для чашек вдруг засигналил. Схватив его, она поднесла аппарат к уху, ведя машину одной рукой.

Звонивший, по-видимому, услышал, что трубку сняли, и быстро затараторил:

– Доктор Полк. Это Джеральд Грейнджер из техслужбы. Я подумал, вам надо знать. Мы запустили генераторы и запитали обесточенную линию.

Лорна бросила взгляд на часы внедорожника. Электричества не было почти сорок пять минут. И, проделав мысленный подсчет, испустила вздох облегчения.

– Спасибо, Джеральд. Буду через минуту-другую.

Она захлопнула телефон, подъехав к стоянке для сотрудников, припарковала машину и положила голову на баранку. Нахлынувшее облегчение было настолько ощутимым, что она едва не расплакалась. Но все же сдержала слезы. Посидев минутку, чтобы привести мысли в порядок, выпрямилась, поглядела на руки, лежащие на коленях, и внезапно осознала, во что одета. Она выскочила из дома в помятых джинсах, старой серой водолазке и ботинках. Не совсем в духе профессионального имиджа, который она обычно поддерживает.

Повернувшись, чтобы выбраться из «Бронко», Лорна заметила собственное отражение в зеркале заднего вида.

О господи…

Свои белокурые волосы, обычно аккуратно заплетенные в косички, она утром собрала в небрежный конский хвостик. Несколько отбившихся прядей лишь усугубили и без того затрапезный вид. Даже очки в черной оправе сидят на переносице наперекосяк. Сейчас она отчасти смахивает на пьяную студентку, вернувшуюся с гулянки в честь Марди Гра[9].

Ну что ж, гулять так гулять, по полной программе. Выдернув заколку, удерживающую пучок волос, Лорна тряхнула головой, чтобы волосы рассыпались по плечам, выбралась из машины и зашагала к главному входу.

Прежде чем ей удалось достичь дверей комплекса, внимание ее отвлек новый шум – тяжелое ритмичное уханье. Обернувшись к Миссисипи, она увидела белый вертолет, летящий над самыми макушками деревьев в ее направлении, и довольно быстро.

Только-только Лорна озадаченно нахмурилась, как сзади ей на плечо легла ладонь. Она испуганно вздрогнула, но пальцы успокоительно сжались. Искоса оглянувшись, Лорна увидела своего босса и наставника – доктора Карлтона Метойера, возглавляющего ОЦИИВ. За шумом вертолета она попросту не услышала его приближающихся шагов.

Доктор Метойер – высокий, худощавый чернокожий мужчина с густой копной седых волос и аккуратной седой бородкой, старше ее лет на тридцать. Его семья прожила в этом районе ничуть не меньше, чем семья Лорны, корнями уходя в креольскую колонию на реке Кейн, где диковинным образом переплелось культурное наследие Франции и Африки.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, доктор Метойер поглядел в небо и заметил:

– У нас компания.

Вертолет, несомненно направлявшийся к ОЦИИВ, свернул к соседнему полю и пошел на снижение. Лорна обратила внимание, что это маленький вертолет «А-Стар», оборудованный вместо обычных посадочных полозьев поплавками. А заодно узнала диагональную зеленую полосу на белом корпусе аппарата. После «Катрины» этот опознавательный знак прекрасно знаком большинству жителей Нового Орлеана – один из вертолетов пограничников; без флотилии подобных стрекоз провести спасательные работы и обеспечить безопасность после подобной катастрофы попросту невозможно.

– Что они тут делают? – спросила Лорна.

– Прибыли за вами, дорогая моя. Карета подана.

Глава 2

Вертолет взмыл в воздух, и желудок у Лорны скрутило – не столько от ускорения, сколько от чистой паники. Сидя рядом с пилотом, она уцепилась за подлокотники. Сквозь массивные наушники пробивался нарастающий рев винтов. Ощущение такое, будто поднимаешься в лифте. Вот только привязанном к ракете.

Она никогда не была в восторге от высоты, ненавидела путешествия по воздуху вообще, а уж полет на летающей газонокосилке считала верхом безумия. В вертолете Лорна летала лишь раз, во время преддипломной практики в Южной Африке, проводя перепись африканских слонов на территориях, прилегающих к заказнику. Тогда она подготовилась к полету, приняв перед ним пару таблеток ксанакса. И все равно еще долгие часы спустя была жидка в коленках.

А сегодня все произошло без предупреждения.

Доктор Метойер лишь вкратце посвятил ее в детали, когда вертолет приземлился. Даже не дал времени зайти и осмотреть подведомственные резервуары с жидким азотом. Штат уже этим занимается, заверил он, добавив, что сам за всем присмотрит и сообщит ей подробности по радио.

Радио…

Значит, ее везут за границы зоны покрытия какой бы то ни было сотовой связи.

Лорна рискнула выглянуть из бокового окна. Вертолет заложил вираж, открыв ей вид на Миссисипи с высоты птичьего полета. Машина направляется вниз по реке, следуя примерно вдоль русла Биг-Мадди, после урагана с лихвой оправдывающей свое название, означающее «большая грязнуля». Бурля и пенясь, река несла свои воды, шоколадно-коричневые от поднятого ила, к Мексиканскому заливу.

Их путь лежит к дельте реки, где весь этот аллювий – ил, глина, песок и почва – выпадает в осадок в заливе, образуя свыше трех миллионов акров прибрежных топей и солончаковых болот. Этот регион не только играет важную роль в экологии, став прибежищем обширной и сложной экосистемы, отсчитывающей свою историю еще с юрского периода, но и представляет коммерческую ценность. Он снабжает Соединенные Штаты изрядной долей морепродуктов и почти 20 процентами нефти.

А заодно это слабое звено государственной границы. Лабиринт островков, петляющих проливов и рыболовных угодий превращает дельту в решето, сквозь которое просачиваются контрабандисты и наркокурьеры всех мастей. Министерство внутренней безопасности присвоило этому региону статус высокой угрозы и усилило новоорлеанское отделение пограничной службы.

По словам босса Лорны, пограничная служба прочесывала район после неистовства стихий вчера ночью. У контрабандистов в обычае работать под прикрытием ненастья, чтобы доставить наркотики, оружие, а то и человеческий груз. Сегодня рано утром пограничники обнаружили траулер, севший на мель у одного из внешних островков. Обследовав судно, они обратились в ОЦИИВ.

Изрядная часть последовавшего разговора оказалась загадкой даже для доктора Метойера. Его не уведомили ни о причине вызова, ни почему в эту поездку пригласили именно Лорну.

Несмотря на всеохватный трепет перед полетами, в душе Лорны нашлось местечко и для разгорающегося гнева. У нее собственные проекты в ОЦИИВ под ударом, так с какой же стати она летит к черту на кулички? Гнев, подпитываемый тревогой, мало-помалу нарастал. Что происходит? Почему затребовали именно ее? Она не знает в погранично-таможенной службе никогошеньки.

Ответы ее ждут лишь в конце полета.

Радио в ее наушниках затрещало. Пилот в зеленой форме с шевронами, говорящими о его принадлежности к подразделению охраны воздушных и морских границ пограничной службы, указал в сторону горизонта. Он представился, но имени Лорна не расслышала.

– Доктор Полк, садимся через пару минут.

Кивнув, она уставилась вперед. Плотная изумрудная растительность плавней впереди расступилась, сменившись россыпью мелких островков и полуостровов. Дальше в заливе темная линия у горизонта отмечала ряд более крупных барьерных островов, помогающих защитить хрупкие болота и плавни от моря.

Но туда они не долетят.

Лорна углядела глянцевитый белый катер, стоящий на якоре у одного из островков. Наконец-то. Когда вертолет начал снижаться к нему, она увидела старый рыболовецкий траулер, врезавшийся в берег. Он завяз достаточно плотно, чтобы сбить несколько деревьев и до половины выехать на остров. Очевидно, его выбросило туда штормовым нагоном.

Вертолет стремительно опускался. Лорна ухватилась за подлокотники еще крепче. Она где-то читала, что большинство воздушных катастроф происходит при взлете и посадке, но предпочла бы не вспоминать подобную статистику именно сейчас.

В паре ярдов от воды их снижение замедлилось. Поток воздуха от винтов разгладил воду, а затем поплавки вертушки мягко коснулись ее, будто ноги гусыни, опускающейся на гладь пруда. Несколько щелчков тумблеров – и вой турбин начал затихать.

– Посидите, пожалуйста, – сказал пилот. – За вами выслали «зодиак».

Он кивнул в сторону окна, чем привлек внимание Лорны к надувной резиновой лодчонке, отвалившей от острова и устремившейся к ним. Не прошло и минуты, как пограничник в такой же зеленой форме помог ей выбраться из вертолета в «зодиак».

Она опустилась на банку надувной лодки, испытывая облегчение, но все еще чувствуя резь в желудке. Когда «зодиак» устремился к берегу, Лорна приставила ладонь козырьком ко лбу, пытаясь высмотреть причину столь загадочного и внезапного вызова.

Поднявшееся солнце разогнало облака, открыв голубизну небес и согрев воздух. День сулил превратиться в луизианскую парную, и Лорну это вполне устраивало. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, обоняя тошнотворный смрад гниющей зелени, мокрого мха и илистой соленой воды.

Для нее эти запахи были родными.

Ее род живет в Луизиане с девятнадцатого столетия. Его история отпечаталась в памяти Лорны четче, чем морщины на ладонях, как заведено у всех старожилов Нового Орлеана. Она помнит имена и биографии предков так, словно они умерли только вчера.

Во время войны 1812 года[10] ее прапрадед – тогда еще семнадцатилетний юноша – дезертировал из британской армии во время битвы за Новый Орлеан и обосновался в новом расцветающем пограничном городе. Здесь он познакомился с дочерью семейства де Трепанье, женился на ней и быстро сколотил скромное состояние выращиванием сахарного тростника и индиго на стоакровой плантации, полученной в приданое. С годами состояние все разрасталось, и род Полков был одним из первых, выстроивших особняк в осененной дубами долине Гарден-Дистрикта Нового Орлеана. Продав плантацию, семейство осело в этом районе окончательно. Много поколений подряд особняк Полков пользовался почетом и славился как место встреч генералов, юристов и бесчисленных деятелей науки и литературы.

Особняк в итальянском стиле стоит по сей день, но, как и весь город, в XX веке род Полков начал мало-помалу приходить в упадок. Родовую фамилию сохранили лишь Лорна да ее брат. Отец умер от рака легких, когда Лорна была еще ребенком; мать скончалась год назад, оставив детям особняк, отчаянно нуждающийся в ремонте, и уйму долгов.

Но традиционное почтение к образованию в семье сохранилось. Лорна подалась в медицину и науку, а брат, годом ее моложе, стал инженером-нефтяником на государственной службе. Пока что брат и сестра, еще не успевшие обзавестись семьями, обитают вдвоем в родовом поместье.

Шорох резины по мокрому песку вернул ее к настоящему.

Островок – один из множества образующих цепочку, тянущуюся к самому заболоченному побережью, – порос кипарисами, спутанными испанским бородатым мхом в единую массу, напрочь перекрывшую путь от пляжа в глубь острова.

Но ее путь лежал вовсе не туда.

– Сюда, – сообщил рулевой «зодиака», протягивая руку, чтобы помочь ей вылезти из лодки. Проигнорировав ее, Лорна выбралась на берег самостоятельно. – НОО ждет вас.

– Какой еще Ноо?

– Начальник оперативного отдела.

Хоть Лорна и не разбиралась в иерархической структуре пограничной службы, но по должности заключила, что этот субъект командует расследованием. Может быть, как раз он и вызывал ее из ОЦИИВ. Желая наконец услышать ответы на донимающие ее вопросы, Лорна направилась вслед за рулевым к сидящему на мели траулеру. С самого рождения живя у реки, в судах она разбираться научилась. Траулер оказался не из крупных – всего сорок футов от носа до кормы. Краны по штирборту при столкновении переломало, но бакборт косо целил в небо стрелами, к которым по-прежнему были привязаны сети для промысла креветок.

Горстка людей – все в полевой пограничной форме – собралась на берегу у борта траулера. У одних головы покрывали рыжевато-коричневые стетсоновские шляпы, у других – зеленые бейсболки. Не ускользнуло от внимания Лорны и ручное оружие в кобурах. А у одного пограничника на плече висел ремингтоновский дробовик.

Да что ж тут творится?

При ее приближении все замолкли. Несколько пар глаз смерили ее взглядами с головы до пят, не выразив особого восхищения. Лорна старалась сохранять на лице подобие сурового выражения, но чувствовала, что щеки зарделись от негодования, и с трудом удержалась от того, чтобы показать им средний палец.

Прямо сборище сексуально озабоченных юнцов какое-то.

Агенты расступились, давая дорогу высокому мужчине, одетому в такие же, как у них, темно-зеленые брюки и рубашку под цвет с длинными рукавами, небрежно закатанными до локтей. Пятерней прочесав свои черные волосы, слипшиеся от пота, он снова натянул черную бейсболку. Но лишь после того, как тоже смерил ее взглядом серо-голубых глаз с головы до пят. В его взгляде, в отличие от остальных, она не ощутила ни намека на вожделение, только желание оценить ее.

И все же обрадовалась, когда козырек фуражки накрыл эти глаза тенью.

Мужчина двинулся ей навстречу. Заметно выше шести футов ростом, широкоплечий и мускулистый, но вовсе не массивный. Держится с уверенностью человека, умеющего командовать, но не испытывающего нужды подавлять. От него прямо-таки исходит решительность с оттенком свирепости.

Подойдя, он протянул широкую ладонь.

– Доктор Полк, спасибо, что приехали.

Обмениваясь с ним рукопожатием, Лорна обратила внимание на длинный шрам вдоль предплечья, от локтя до запястья. Подняв взгляд, встретилась с ним глазами. Кожа, загорелая до оливкового цвета, кажется еще темнее от черной щетины на подбородке. Слух Лорны сразу же уловил в его речи легкий каджунский[11] акцент. Значит, он из местных. Правду говоря, было в нем что-то мучительно знакомое – и тут до Лорны дошло, когда она уже собиралась спросить, с какой стати ее сюда притащили.

А вместо того выпалила совсем другой вопрос:

– Джек?

Сурово поджав губы – полные, но определенно мужественные, – он едва заметно кивнул. Внезапная перемена восприятия сказалась и на сложившемся у нее образе. Гнев улетучился, сменившись неуютной прохладцей. Минуло уже десять лет с тех пор, как Лорна видела его в последний раз. Она тогда только-только перешла в старшие классы, он же был уже без пяти минут выпускником.

Хоть она тогда его толком и не знала, ведь два года в старших классах – непреодолимая социальная пропасть, их двоих связывали темные узы, которые ей хотелось оставить в прошлом навсегда.

Судя по выражению, мрачной тучей набежавшему на лицо Джека, ему, наверное, хотелось того же. Как бы там ни было, сейчас не время бередить старые раны.

– Доктор Полк, – натянуто выговорил он. Гортанный акцент проступил отчетливее. – Я вызвал вас сюда, потому что… потому что не знал, кто еще располагает квалификацией, необходимой, чтобы помочь разобраться с тем, что мы обнаружили.

Лорна распрямила спину, тоже перестроившись на профессиональный лад. Может, оно и к лучшему. Сглотнув, она устремила взгляд на траулер, радуясь поводу отвести глаза.

– И что же вы нашли?

– Вам лучше увидеть это собственными глазами.

Повернувшись, он первым направился к траулеру. С палубы свисала веревочная лестница. Джек легко вскарабкался по ней первым. Лорна же до сих пор чувствовала, как онемели ноги и спина. Как только Джек скрылся за планширом, один из членов его команды придержал нижний конец лестницы, облегчив Лорне восхождение.

Наверху Джек подал ей руку, втянув на палубу. У двери, ведущей в трюм, на часах стояли еще два пограничника. Один из них вручил ему фонарик.

– Сэр, мы наладили в трюме переноску, но там все едино чертовски темно.

Включив фонарик, Джек взмахом руки пригласил Лорну следовать за собой.

– Поосторожней на треклятой лестнице.

Луч его фонаря упал на темный мазок сбоку от лестницы – будто здесь что-то тащили в трюм волоком.

Внезапно Лорне расхотелось туда спускаться.

– Трупов мы не нашли, – сообщил Джек, словно ощутив ее тревогу. А может, просто посвящая в обстоятельства дела.

Лорна двинулась за ним по лестнице и дальше, в тесный коридор.

– Их держали в клетках в главном трюме.

Она не потрудилась спрашивать, кого именно держали в клетках, уже учуяв знакомое мускусное зловоние затхлой конуры. До слуха донеслось шарканье лап, шорохи тел, хнычущее мяуканье, резкий крик птицы.

Лорна начала понимать, почему ее вызвали. Контрабанда экзотических животных – бизнес с многомиллиардным оборотом, уступающий лишь наркотикам и оружию. И, к сожалению, Соединенные Штаты – одна из ведущих стран – потребителей подобного контрабандного товара, рыночная доля которой составляет тридцать процентов.

Как раз на прошлой неделе Лорна читала о захвате крупной подпольной сети, занимавшейся контрабандой редких видов пантер. В данном случае супружеская чета из Миссури ввозила крупных кошек не для забавы, а для расчленения. Нелегально импортируя пантер, их попросту резали, как скот. Шкуры леопардов, тигров и львов могут потянуть на двадцать тысяч долларов каждая. Но и это еще не все. Будто какая-то макабрическая мясная лавка, они распродавали все части тел подряд: тигриные пенисы перемалывали на афродизиаки, а кости – на снадобья от артрита. В ход шло абсолютно все: желчные пузыри, печень, почки, даже зубы. В конечном итоге такие большие кошки мертвыми стоили куда дороже, чем живыми.

Следуя за Джеком в главный трюм, Лорна чувствовала, как в груди закипает гнев.

Лампа на высоком штативе освещала помещение с низким потолком. Клетки из нержавеющей стали выстроились по обе стороны длинного трюма; более крупные позади оставались во мраке. Лорна только рот разинула от изумления перед размахом деятельности контрабандистов, теперь точно зная, почему здесь понадобилась она как ветеринар, специализирующийся на экзотических животных.

Повернувшись, Джек посветил фонариком в ближайшую клетку.

Заглянув внутрь, Лорна поняла, что крайне заблуждалась в своих предположениях.

Глава 3

Джек Менар внимательно наблюдал за реакцией женщины.

Испытанные шок и ужас заставили глаза Лорны широко распахнуться. Она зажала рот ладонью. Но лишь на миг. После первоначального удивления в ее взгляде появился проблеск озабоченности. Глаза ее снова сузились, губы поджались в задумчивости. Лорна подошла ближе к клетке.

Встав рядом, Джек деликатно кашлянул.

– Что это за обезьяны?

– Cebus apella, – ответила Лорна. – Бурые капуцины, родом из Южной Америки.

Джек поглядел на пару животных, сидящих в тесной клетке посреди собственных испражнений, испуганно прижавшись друг к другу у дальней стенки. Обезьянки с темно-шоколадными конечностями и спинами, желто-коричневыми мордочками и грудками и головами, увенчанными черным мехом, были так малы, что каждая уместилась бы на ладони.

– Это детеныши? – поинтересовался Джек.

– Вряд ли, – покачала головой Лорна. – Судя по окраске меха, взрослые. Но ты прав. Они чересчур малы. Карликовый подвид.

Однако Джек понимал, что это не самое шокирующее отклонение от нормы. Лорна тихим воркованием подманила парочку к прутьям. Ее профессиональная холодность будто растаяла, черты лица смягчились, и по ним разлилось умиротворение. Парочка обезьянок отреагировала на ее зов. Не размыкая объятий, крепко прижимаясь друг к другу, они поползли вперед. Вообще-то они и не могли разделиться.

– Сиамские близнецы, – констатировала Лорна.

Бедра обезьянок слились воедино в буквальном смысле – у них было три ноги и четыре руки на двоих.

– Бедняжки, – шепнула она. – Похоже, изголодались.

Они подобрались к решетке, явно нуждаясь не только в пропитании, но и утешении. Глазищи у них были огромные, особенно для таких крохотных мордочек. Джек чуть ли не физически ощутил их голод и страх, а еще капельку надежды. Сунув руку в карман, он выудил зерновой батончик. Вскрыв его зубами, отломил кусочек и вручил Лорне.

Она аккуратно сунула лакомство сквозь прутья. Одна из обезьянок взяла угощение крохотными пальчиками, и парочка тут же удалилась с добычей, держа ее между собой и обгрызая с обеих сторон. Но притом ни на миг не сводя глаз с Лорны.

Она оглянулась на Джека. На миг он вдруг увидел девчонку, которую помнил со школьных дней, прежде чем пошел в морскую пехоту. Она встречалась с его младшим братом Томом в течение учебного года – и потом на летних каникулах. Он тут же отогнал это воспоминание.

Должно быть, Лорна ощутила страдания, переполнившие его душу. Лицо ее окаменело, профессиональный настрой вернулся.

– Показывай, – кивком указала она на другие клетки.

Джек повел ее вдоль шеренг клеток, светя фонариком в их сумрачные недра. Во всех находились разные животные – некоторые обычные, некоторые экзотические. Но, как и обезьянки, все они демонстрировали какие-нибудь уродливые аномалии. Оба остановились перед застекленным террариумом с пятнадцатифутовым бирманским питоном, свернувшимся вокруг кладки яиц. Змея выглядела вполне нормальной, пока не свернулась более тугими кольцами, явив взгляду две пары поджатых рудиментарных когтистых ног, покрытых чешуей, будто напоминающих о ее эволюционном происхождении от ящериц.

– Похоже на серьезный случай атавизма, – заметила Лорна.

– А как это будет по-английски?

Она подарила Джеку извиняющуюся улыбку.

– Атавизм – генетическая особенность, утраченная в ходе эволюции, но вновь проявившаяся у индивидуальной особи.

– Генетический регресс?

– Именно. В данном случае – особь отброшена во времена, когда змеи еще не утратили конечностей.

– Невероятно дальний бросок, а?

Пожав плечами, Лорна продолжала:

– Большинство атавизмов вызывается случайной рекомбинацией генов. Но здесь, по-моему, речь идет не о случайности – слишком уж много случаев.

– Значит, ты говоришь, кто-то вывел их такими намеренно. А возможно ли такое вообще?

– Не могу этого исключить. Генетика прошла длинный путь и продолжает раздвигать границы. В ОЦИИВ мы успешно клонировали диких кошек. Даже подсадили им флуоресцентный белок медуз, получив кошку, светящуюся в темноте.

– Мистер Зеленый Ген[12]. Я читал об этом, – отозвался Джек. – На самом деле это одна из причин, по которой я тебя вызвал. Мне нужен был эксперт по генетике и селекции. Специалист, способный подсказать, кто мог состряпать этот диковинный зверинец. – И он повел Лорну через трюм.

В проволочной клетке обнаружилась целая стая летучих мышей ростом с футбольный мяч.

– Летучие мыши-вампиры, – прокомментировала Лорна. – Но они раз в десять больше, чем должны. Возможно, форма первобытного гигантизма.

Дальше вдоль ряда лиса ростом с медвежонка с шипением и рычанием бросалась на решетку, так что они поспешно прошли дальше, ненадолго задержавшись у высокой клетки с попугаем нормального размера, но напрочь лишенным перьев. Громко каркнув, он скакнул к передним прутьям и принялся разглядывать людей, дергая головой вперед-назад. Джек не без труда скрыл отвращение перед его чуждым и превратным обликом.

Лорна же лишь подошла поближе.

– Когда птенцы попугаев только-только вылупляются, они либо совсем голые, либо покрыты пушком. Не знаю, то ли этот застрял в младенческом возрасте, то ли тоже отброшен в развитии. Вообще говоря, теоретически птицы – ближайшие живущие родственники динозавров.

Оспаривать это Джек не стал. Кожистая тварь с клювом и вправду выглядела доисторической. Но что на самом деле выводило его из себя, так это ее пристальное внимание.

Птица запрыгнула обратно на свой насест, тараторя белиберду на искаженном испанском. Эта способность попугая – способность к звукоподражанию – не пострадала. Он принялся верещать вереницу чисел по-английски, демонстрируя совершенно человеческое произношение и дикцию, разве что более пронзительный голос.

– …три один четыре один пять девять два шесть пять…

Они снова двинулись вперед, а затем Лорна вдруг застыла в полушаге. И снова уставилась на клетку, где птица продолжала верещать числа. Все вела и вела свое без остановки.

– В чем дело? – спросил Джек.

– Этот попугай… эти первые цифры… я не уверена…

– В чем?

– Три-один-четыре-один-пять. Это первые пять цифр математической константы пи.

Джек помнил школьный курс геометрии достаточно хорошо, чтобы знать, что такое пи, обозначаемое греческой буквой π. Он мысленно представил число.

3,1415…

Попугай продолжал свою нумерологическую тираду, а в голосе Лорны зазвучало благоговейное изумление.

– Пи рассчитали с точностью до триллионов знаков. Я бы с радостью выяснила, правильна ли последовательность цифр, которую выдает птица. И если да, то какова длина последовательности, затверженной попугаем.

И пока птица тараторила без остановок, Джек вдруг заметил, что в трюме воцаряется безмолвие. Мяуканье, рычание, даже шорохи других животных затихли, словно и они тоже прислушивались. Глаза, отражающие свет, будто бы уставились из темных клеток на людей.

Тряхнув головой, он двинулся дальше. Ему надо расследовать преступление.

– То, что я хотел тебе показать на самом деле, находится вот здесь.

Он подвел Лорну к большим клеткам в конце трюма. В одной из них находился новорожденный ягненок с матерью. Но покрывающая их шерсть была не курчавой, а ниспадала до пола, совсем как у яков. Впрочем, показать Джек хотел вовсе не это.

Он попытался поторопить ее вперед, но Лорна задержалась у следующей клетки. Обитатель той в позе окоченения лежал на покрытом сеном полу, вытянув ноги и уставив невидящий, мертвый взор широко распахнутых глаз в пространство. Видом он смахивал на пони, только не крупнее кокер-спаниеля.

– Погляди на его копыта, – сказала Лорна. – Они разделены. По четыре пальца спереди, по три сзади. Древнейший предок современной лошади – хиракотерий – был размером с лису и имел такое же устройство конечностей.

Она присела на корточки, чтобы осмотреть труп. Копытце одного пальца было сорвано. На голове виднелись следы недавнего удара, словно животное перед смертью запаниковало и врезалось в прутья.

– Похоже, что-то напугало его до смерти, – высказала предположение Лорна.

– Я догадываюсь, что это могло быть, – Джек направился в самую глубь трюма. – Сюда.

Лорна последовала за ним.

– Что эти люди вытворяли? – В голосе ее прорезалось раздражение вкупе с намеком на сдерживаемый гнев. – И раз уж на то пошло, как они это делали?

– А я-то надеялся, что это ты можешь на это ответить. Но у нас есть более крупная и неотложная проблема. – Они добрались до последней клетки – большой и забранной мощными прутьями. Пол покрыт сеном, но никаких животных не видно. – Спустившись сюда, мы обнаружили, что дверь погнута и взломана.

– Кто-то сбежал? – Лорна перевела взгляд с пустой клетки на коридор и лестницу, явно припомнив кровавый след.

– Нам надо, чтобы ты сказала, кто это был, – сообщил Джек.

– Каким образом? – сдвинула она брови.

Он указал на нечто, шевельнувшееся под сеном. Послышался слабый скулеж.

Лорна посмотрела на спутника горящими от любознательности глазами. Потянув за дверь, он распахнул ее, пропуская Лорну внутрь.

– Будь осторожна.

Глава 4

Пригнувшись, Лорна прошла через низкий проем в клетку. Потолок оказался достаточно высоким, чтобы она могла выпрямиться во весь рост. И все же продолжала слегка пригибаться. Почти все сено было кучей сдвинуто к задней стенке. Лорна окинула пространство критическим взором. Ноздри уловили сильный аммиачный запах старой мочи. Лорна осторожно обогнула слизистую кучку экскрементов, рыхлую и водянистую.

Существо, находившееся здесь, болело.

Куча сена в глубине шевельнулась, будто кто-то хотел забиться от нее подальше, но уперся в угол, отрезавший путь к дальнейшему отступлению. Скулеж прекратился.

Подойдя, Лорна опустилась на колени и осторожно приподняла сено. И увидела снежно-белый мех со светло-серыми пятнышками. Напуганная фигурка, сжавшись в комочек, куталась в длинный хвост, прижав маленькие кошачьи ушки к голове.

– Детеныш леопарда или ягуара, – шепнула Лорна.

– Но он белый, – заметил Джек, стоя у двери. – Будто какой-то альбинос.

Лорна заглянула в прищуренные голубые глаза.

– Нет. Цвет глаз нормальный. Скорее всего, разновидность наследственного лейкизма. Когда утрачивается только пигментация кожных покровов. Как бы там ни было, это определенно какой-то вид пантер.

– Мне казалось, ты сказала, что это леопард или ягуар.

Вполне понятное недоумение. Весьма распространенная ошибка.

– Вообще-то пантера – не таксономический термин. Род Panthera охватывает всех крупных кошачьих – тигров, львов, леопардов, ягуаров. Белая пантера может быть разновидностью любой из этих кошек.

– И к какому же виду относится этот детеныш?

– Судя по строению черепа и нюансам окраски, я бы сказала, ягуар. Но не уверена.

Лорна понимала, что Джеку требуется побольше сведений. Должно быть, он заподозрил то, что было ясно ей с первого же взгляда, и хотел получить подтверждение.

Крохотные глаза из гнезда в сене, пока плохо фокусирующиеся, вглядывались в нее с прищуром. Похоже, прорезались совсем недавно, а значит, детенышу недели две, а то и меньше. Дополнительные ювенильные черты – короткие округлые уши, недоразвитые усы – подтверждают предположение, что это новорожденный. Но вот его размеры просто-таки выбили ее, Лорну, из колеи. Наверное, весит фунтов пятнадцать-двадцать – достаточно крупный для детеныша семи-восьми недель от роду.

Должно быть, даже Джек разглядел это несоответствие и догадался, что оно сулит.

– А возраст кошака?

– Неделя-две, – Лорна оглянулась на него. – Экстраполируя, можно оценить вес взрослой особи в четыреста-пятьсот фунтов, ближе к размерам уссурийского тигра. Типичный ягуар весит вдвое меньше.

– Очередной генетический пережиток?

– Для полной уверенности мне надо проделать кое-какие анализы, но сперва необходимо более внимательно осмотреть детеныша, – вздохнула она.

И бережно подняла детеныша из гнезда. Он зажмурился и запищал, но слабо. Лорна ощупала кости, защипнула кожу, на ощупь заключив, что зверек обезвожен. Сдержав гнев по поводу столь скверного обращения с животными, она прижала сосунка к животу, стараясь утешить. Судя по виду гениталий, это определенно самец.

Она крепко держала его, давая панике выдохнуться.

– Тсс, мой маленький, все хорошо.

Держа его голову одной рукой, она мягко, ритмично поглаживала пальцем у звереныша под подбородком. Через минуту тот уже прижался к ней и заскулил от голода. Лорна дала ему пососать палец.

Определенно новорожденный.

Пока детеныш пытался высосать что-нибудь из пальца, Лорна нащупала у него во рту то, чему там не место. В таком возрасте у котят зубов нет, только десны, чтобы жамкать сосцы. Но кончик ее пальца нащупал целых четыре – маленьких и неразвитых, но острых и уже выступающих, причем верхние длиннее нижних.

А их в этом возрасте быть не должно вовсе.

Раннее появление зубов наводит на вывод, что это эволюционная особенность. Она предвосхищает проявление неких наследственных черт, играющих важную роль. И едва эта мысль дошла до сознания, как Лорна ощутила, что волосы зашевелились от ужаса. Оглянулась на остальные клетки, задержав взгляд на мертвом пони.

Неудивительно, что оно померло с перепугу.

Лорна обернулась к Джеку, держа звереныша на руках.

– У нас есть проблема побольше.

– И что же это?

Сейчас она экстраполировала зубную формулу детеныша, как прежде, опираясь на его вес, оценила размеры взрослого. Она понимала, что преждевременное появление этих молочных клыков служит предзнаменованием. Представила, как клыки пропорционально растут, как верхние загибаются, выходя за пределы нижней челюсти.

– Этот детеныш не просто ягуар-переросток, – предупредила Лорна.

– Как это?

Встав с детенышем на руках, она пригнулась, чтобы выбраться из клетки и присоединиться к Джеку.

– Это детеныш саблезубого тигра.

Глава 5

Вернувшись к сиянию утреннего солнца, Джек и Лорна Полк стояли на палубе траулера. Если она права, надо искать могучую кошку, бледную, как призрак, и, возможно, с клыками длиной от десяти до двенадцати дюймов. Лорна уже перешла к разъяснению, что подобными клыками щеголяли не только пресловутые саблезубые тигры. По ее словам, этим генетическим признаком отличались многие доисторические кошачьи и даже некоторые сумчатые.

Но саблезубый ягуар?

Такое казалось невозможным. И все же в догадке Лорны Джек не усомнился. Она наговорила с три короба об атавизмах и генной инженерии, приведя массу аргументов. Да вдобавок Джек собственными глазами видел прочих животных-уродцев в клетках под палубой.

Он поглядел поверх планшира на берег, представляющий собой плотную массу пойменных лесов, плавней и болот, покрывающих миллионы акров в дельте Миссисипи.

Его родина.

Он вырос в стране байю[13], где семья и клан значат куда больше, нежели любая буква закона. Его собственные родные зарабатывают ловлей креветок и рыбы… и рядом менее законных способов. Ему известно, как легко скрываться среди болот, как трудно выследить того, кто не хочет попадаться на глаза.

Лорна подошла к нему, ведя переговоры по рации с Федеральной службой по рыбным и животным ресурсам.

– Высылают судно, – сообщила она. – Доставят транспортные клетки и транквилизаторы. А еще я переговорила с доктором Метойером в ОЦИИВ. Там готовят карантинную лабораторию для животных.

Он кивнул. Принято решение в качестве операционной базы использовать территорию ОЦИИВ, отрезанную от внешнего мира. Один из людей Джека нашел в запертой капитанской каюте стальной сундук с ноутбуком и цифровыми лентами. Из Нового Орлеана уже направляется компьютерный эксперт-криминалист, чтобы начать разбираться с контентом. Хочется надеяться, там не только капитанская коллекция порнухи.

Но прежде чем покинуть траулер окончательно, Джек хотел получить от нее кое-какие ответы… особенно о наиболее непосредственной угрозе.

– Ты не знаешь, куда эта самка ягуара могла направиться? Она, случаем, не утонула во время шторма?

– Сомневаюсь. Крупные кошки не испытывают отвращения перед водой, а ягуары – довольно сильные пловцы. И кроме того, здесь довольно мелко. Она могла запросто переплывать от острова к острову, по пути делая передышки.

– По-твоему, она направилась прямо к берегу?

– Как правило, охотничья территория ягуаров покрывает до сотни квадратных миль. Эти островки слишком мелкие. Она бы не стала на них задерживаться.

– А как же детеныш? – Джек кивком указал на котенка у Лорны в руках. – Неужели мать покинула бы его вот так запросто?

– Маловероятно. Ягуары очень заботливо относятся к своей молоди. Выкармливают до полугода, а воспитывают до двухлетнего возраста. Но притом они практичны. Этот детеныш болезненный и чахлый. Как правило, в помете ягуара два-три детеныша. Подозреваю, что вместе с этим был еще один. Более сильного из двоих мать взяла с собой, бросив слабого, чтобы выжить.

– Значит, у нее с собой детеныш. Это может замедлить ее продвижение.

– Это также делает ее более опасной. Она будет агрессивно защищать свое дитя, – Лорна озабоченно наморщила лоб, указав на кровавый след на лестнице. – Что поднимает следующий вопрос. Где трупы? Где команда судна?

– Не здесь и не на острове, – ответил Джек. – Мы искали. По следам крови мы заключили, что команда состояла из четырех человек. Может, трупы смыло за борт.

– А может, их утащили за борт.

– Утащили? Эта пантера?

– Судя по крови на лестнице, труп не просто смыло. Пантера должна была вытащить его снизу.

– Но зачем?

– Хороший вопрос. Кошки часто прячут свою добычу про запас, даже подвешивают на деревьях, но когда такой возможности нет, просто оставляют их гнить, а сами отправляются дальше. – Лорна сдвинула брови. – А такое поведение… нетипично. Если я права, она демонстрирует невероятное хитроумие, словно пыталась замести следы.

Лорна встретилась с ним глазами, и Джек увидел в ее взгляде тревогу.

– Может, ты преувеличиваешь, – предположил он. – Вчера ночью ветер дул чуть ли не с силой тропического шторма. Может, пантеру и трупы унесло в Залив приливными течениями.

– Есть только один способ выяснить.

– Какой?

Выбравшись из «зодиака», Лорна побрела по мелководью к песчаному бережку соседнего острова. Ботинки она оставила на лодке, закатав брюки до колен.

Джек шагал рядом, бдительно оглядывая песчаный бугор и путаницу деревьев впереди. Он тоже шел босиком, но повесил ботинки со связанными шнурками через плечо на случай, если придется лезть в густые заросли, венчающие островок. А еще на другом плече у него висел штурмовой карабин «M4». Если пантера пережила шторм, она скорее всего уже добралась до берега, но испытывать судьбу все равно не следует.

По предложению Лорны Джек отвел «зодиак» от траулера к ближайшему соседнему островку.

– По пути к материку пантера первым делом добралась бы сюда, – настаивала Лорна, выбираясь на берег. – Нужно высматривать любые метины.

– Какие еще метины?

– Отпечатки лап. Надо смотреть выше линии прилива. А еще высматривать помет, мочу, следы когтей на деревьях.

– Я умею тропить, – отозвался Джек. – А что, если пантера проплыла мимо этого острова?

– Тогда поищем на следующем. Далеко уплыть без отдыха она не могла. Схватка и побег отняли у нее много сил. Адреналин рано или поздно перестает действовать. Ей требовалось местечко, чтобы перевести дыхание.

Они принялись накручивать круги по острову, держась вдоль края полосы прилива на песке. Молча осмотрели пляж. Дневная жара сгустилась, навалившись на плечи тяжким бременем. От ночной грозы сохранилось лишь несколько облачков. Пот ручьем сбегал по спине, скапливаясь лужицей на поясе.

– Туда! – внезапно окликнула Лорна.

Она поспешила прочь от воды, направляясь по песку к тому месту, где большой кипарис бросал на пляж густую тень. Испанский мох, укутывающий его одеялом, кое-где был сорван, словно сквозь заросли пробирался некто крупный.

– Осторожно! – предостерег Джек, хватая ее за руку. Отодвинул женщину за спину и вскинул винтовку. – Дай сначала я проверю.

И крадучись двинулся к дереву. Потыкал стволом в прореху во мху, осмотрел укрытие под низко нависшими ветвями, потом ветки наверху. Вроде все чисто.

Лорна, не послушавшаяся его приказа держаться сзади, проговорила ему через плечо:

– Посмотри на песок у ствола.

Грунт там был взрыхлен бурей, но на песке глубоко отпечатался единственный отчетливый след лапы. Они вместе двинулись в тень. Джек продолжал бдительно высматривать любой намек на движение вокруг. В таком состоянии повышенной боеготовности он очень остро ощущал плечо Лорны у своего бока, запах ее волос, ее кожи.

– Здоровенная зверюга, – заметила Лорна, опускаясь на корточки. – Судя по размеру лапы, я могла недооценить ее вес.

Она приложила ладонь к следу. Лапа оказалась вдвое больше.

– Значит, выжила, – заключил Джек.

– И направилась на берег.

Встав, он стиснул карабин.

– Даже после шторма в дельте будет не протолкнуться от рыболовов, туристов и отдыхающих. Надо провести эвакуацию. И созвать охотничий отряд, пока еще светло.

Лорна тоже встала.

– Найти пантеру днем будет трудновато. Она нашла какое-нибудь убежище и отсыпается. У вас больше шансов в сумерках, когда ягуары обычно выходят на охоту.

– Все равно, чтобы сколотить команду, как раз столько времени и уйдет, – кивнул он. – Следопыты, охотники, люди, знающие прибрежную местность дельты. Я подключу свою СГР.

Лорна вопросительно поглядела на него.

– Спецгруппу реагирования, – Джек головой указал на белый патрульный катер, стоящий на якоре возле острова. – Вроде как спецназ погранслужбы.

– Иначе говоря, пограничники-коммандос?

– Это отличные люди, – сказал он чуточку оправдывающимся тоном, лишь задним числом осознав, что она просто слегка поддразнивала его, и в замешательстве отвернулся.

На воде уже поднялась суматоха. Судно службы по рыбным и животным ресурсам – катамаран на подводных крыльях – прибыло и бросило якорь неподалеку от берега. Смотрители и пограничники усердно переправляли на него груз из трюма траулера.

– Давай вернемся туда, – предложила Лорна.

Джек расслышал в ее голосе нетерпение, явное желание проследить за разгрузкой лично. Детеныша ягуара она оставила на его катере, устроив в пустом ящике для наживки.

Оба уже брели к «зодиаку», когда рыболовный траулер вдруг взорвался.

Глава 6

Стоя по колено в воде, Лорна в ужасе смотрела, как корпус траулера вспух, в дыму и пламени разлетаясь на куски. Деревянные грузовые стрелы взмыли в небо, таща за собой горящие сети. Обломки градом посыпались на остров и на воду.

Вместе с телами.

Лорна зажала рот ладонью.

Сколько человек было на борту траулера?

Горящие доски и обломки осыпали оба стоящих на якоре патрульных судна. Крики и вопли эхом разносились над водой. Дым клубами валил высоко в голубые небеса.

Сграбастав Лорну за руку, Джек потащил ее к «зодиаку».

Забравшись в надувную лодочку, они оттолкнули ее от берега. Джек рванул за стартер подвесного мотора, и секунду спустя они уже неслись по воде. Он поднес рацию к уху, и Лорна внимательно прислушивалась к его репликам.

Джек еще пребывал в замешательстве, но в голосе его уже зазвучали командирские интонации.

– Вызови «вертушку» обратно! Дай знать аварийным службам, что у нас раненые.

Прямо по курсу на берегу дымился остов траулера. Остальные два судна прочесывали окрестные воды среди плавающих обломков и горящих луж дизельного топлива на поверхности воды. Уцелевшие доставали из воды тела погибших.

Открыв дроссель до упора, Джек погнал «зодиак» к острову.

– Джек! Вон там! – указала Лорна на фигуру, поднявшуюся из прибоя, – один из пограничников вскарабкался на ноги, поддерживая одну руку другой. Из раны на голове по его лицу сбегала кровь. Он выглядел ошарашенным после контузии.

Джек отреагировал мгновенно, повернув «зодиак» в его сторону. Поспешив к нему, они подобрали раненого, оказавшегося тем пограничником, который недавно передал Джеку фонарь. Рука у него была сломана – явно сложный открытый перелом, судя по виду белой кости, проткнувшей рукав.

Лорна прижала ком ветоши к его лбу, чтобы остановить кровотечение.

– Где Томпкинс? – спросил тот, устремив на нее помутившийся взор. – Он… он был на верхней палубе.

Они принялись прочесывать воду. Раненый пограничник попытался было встать в «зодиаке» на ноги, но Джек рявкнул, чтобы тот сел.

Лорна заметила, что Джек в последний раз с прищуром вгляделся в сторону пляжа и отвел глаза. Лишь тогда она углядела тело, простертое на опушке. От его обугленной одежды шел дым, а по песку расползалось темное пятно. Погибшему оторвало руку и снесло полчерепа.

Оборачиваясь, Джек встретился с ней глазами, и по их выражению она все поняла.

Томпкинс.

Лорна ощутила, как глаза наполняются слезами – не от горя, а от бессмысленности всего этого.

– Что же случилось? – шепнула она себе под нос.

Но Джек, уже заглушивший мотор, позволив «зодиаку» скользить к патрульному катеру по инерции, должно быть, все-таки расслышал ее. Поплавки ударились в борт, остановив движение.

– Аварийный концевик, – загадочно ответил он, пока спустившиеся с палубы пограничники помогали поднять раненого на борт.

У румпеля «зодиака» Джека сменил другой, чтобы продолжить поиски уцелевших. Джек же требовался наверху, чтобы принять командование. Лорна вслед за ним полезла вверх по лесенке.

Верхнюю палубу превратили в приемный покой. Не пострадавшие ухаживали за ранеными, из которых некоторые сидели, а некоторые лежали навзничь. Лорна заметила, что одно тело накрыто брезентом целиком.

Не дожидаясь указаний, Лорна направилась к стоящей на палубе аварийной аптечке и приступила к оказанию первой помощи, переходя от пациента к пациенту и пустив в ход все свое медицинское искусство. Вскоре после того прилетел спасательный вертолет береговой охраны и воздушная «Скорая помощь», приступившие к погрузке тяжелораненых.

Понемногу расходилась весть о потерях.

Трое погибших.

Число ужасное, но могло быть и хуже.

Катер пограничной охраны начал свое путешествие вверх по Миссисипи, катамаран службы по рыбным и животным ресурсам за ним. Новоприбывший катер береговой охраны остался на месте для охраны района, чтобы никого не подпускать до прибытия экспертов-криминалистов.

Лорна стояла у носового фальшборта, позволив ветру холодить лоб, осушая пот, но это почти не помогло сбросить напряжение или смягчить шок. Посреди хаоса она сосредоточилась на своей работе, сохраняя профессиональную невозмутимость, фокусируя внимание на ранах, контузиях, переломах. Этот «костыль» помог ей перебраться через утро. Остальные раненые теперь стабильны, и за ними присматривает врач береговой охраны.

Как только нужда в ее помощи отпала, Лорна ощутила, как трагедия обрушилась на нее всей своей тяжестью. Она обхватила себя руками. «А что, если бы я до сих пор была с Джеком в трюме… что, если бы мы не отправились на остров?»

Вдруг ощутив за спиной чье-то присутствие, она оглянулась.

Джек стоял в паре шагов позади, словно боясь ее потревожить.

Лорна была благодарна ему за такую деликатность, но и ощутила легкое раздражение. Он, что, считает ее настолько хрупкой дамочкой? Она кивнула Джеку, чтобы присоединялся. Ей нужны были ответы, какое-нибудь объяснение, которое позволит спокойно уснуть ночью. И она надеялась, что у Джека они есть.

– Извини, что втянул тебя в это, – проронил он, подходя. – Если бы я знал…

– Откуда тебе было знать? – она обернулась, разглядывая линию берега.

Джек встал рядом у перил. Последовало долгое молчание, пока каждый подыскивал подходящие слова.

– Как по-твоему, что произошло? – наконец спросила Лорна. – Насчет взрыва. Раньше ты высказал гипотезу насчет какого-то аварийного конца.

Он невнятно кхэкнул.

– Нужно еще, чтобы эксперт-взрывотехник это подтвердил. Но пока ты тут была занята, я осмотрел обломки. Смахивает на взрыв топливной цистерны. Возможно, сработала какая-то подстраховка.

– Этот самый аварийный конец?

– Не конец. Концевик, – кивнул Джек. – Концевой выключатель. Кто-то еще знал об этом судне. Пришел же этот груз откуда-то, направлялся же куда-то. После шторма, когда оно не объявилось, на том конце, должно быть, запустили детонатор по радио.

– Чтобы уничтожить груз.

– И замести следы.

Его слова напомнили Лорне о ее собственных обязанностях.

– А животные… сколько их уцелело?

– К сожалению, до взрыва команда успела переправить только горстку животных. Попугая, пару обезьян, ягненка. Смогли еще вынести кладку яиц питона. Но сама змея и все остальные погибли.

– У нас еще есть детеныш ягуара.

– Это верно. Я и забыл. Несмотря на все случившееся, есть и другой выживший, о котором стоит побеспокоиться.

– Мать этого детеныша.

– Она до сих пор где-то там. Как только прибудем в Новый Орлеан, мне надо организовать поисковую группу.

– А я тем временем начну генетические исследования, необходимые, чтобы выяснить, что именно случилось с этими животными, и попытаюсь прикинуть, кто на такое способен.

– Хорошо. Я позвоню завтра, чтобы узнать, что ты выяснила.

Джек хотел было отвернуться, но Лорна схватила его за руку.

– Погоди, Джек. Я успею все наладить в ОЦИИВ до сумерек.

Он озадаченно наморщил лоб, не понимая, куда она клонит.

– Сегодня вечером я иду с тобой, – заявила Лорна.

Его морщины не разгладились, а стали еще глубже.

– Когда отправишься охотиться на пантеру, я иду с тобой, – тяжко вздохнула она.

Джек уставился на нее с каменным лицом.

– Нет. Тебе идти вовсе незачем. Слишком опасно.

Гнев вспыхнул у Лорны в груди, и она отчасти обрадовалась, что способна хоть что-то чувствовать после такого количества смертей. И почерпнула в этом гневе силу.

– Слушай, Джек. Я уже охотилась на большую дичь. И стреляю летающими шприцами без промаха.

– Я тоже, причем не шприцами. И знаю эти места лучше тебя.

– А я знаю крупных кошек лучше тебя.

– Лорна…

– Да брось, Джек. Будь же рассудителен. Будь я мужчиной, затеяли бы мы этот разговор вообще? Ты сказал, что собираешься сколотить команду специалистов – следопытов, охотников, свою спецгруппу. Я предлагаю тебе помощь как специалист.

Он хотел было заспорить, но идти на попятный Лорна не желала – и отнюдь не из гордыни.

– Я знаю поведение крупных кошек лучше всех к югу от линии Мэйсона-Диксона[14], – она посмотрела ему прямо в глаза. – Мои знания могут спасти кому-нибудь жизнь. И ты знаешь это. Или ваше мужское эго перевешивает чью-то жизнь?

Она понимала, что последние слова несправедливы, что в гневе просто-напросто забылась и наговорила лишнего. Но прежде чем успела взять свои слова назад, Джек отвернулся.

– Будь готова к сумеркам, – бросил он и направился прочь.

Глава 7

Несколько часов спустя Лорна стояла в изоляторе ветлечебницы ОЦИИВ. Электроснабжение уже возобновили. Свет потолочных светильников отбрасывал яркие блики от клеток из нержавеющей стали, ярус за ярусом поднимающихся вдоль одной стены. Изолятор временно задействовали под карантин для животных, доставленных с траулера.

Осталось лишь пять особей… а в дополнение кладка из одиннадцати питоньих яиц.

Лорна, одетая в костюм хирурга, держала детеныша ягуара в сгибе локтя, кормя его из бутылочки. Тот сосал и глодал деснами резиновую соску с закрытыми глазками. Стоило прижать его чуть сильнее, и раздавалось басовитое рычание. Голодный малыш. Уже третья бутылочка с момента прибытия сюда шесть часов назад.

Лорна провела большую часть времени именно здесь и была рада этому. После стольких смертей провести время с животными, устраивая их, осматривая и кормя, было просто бальзамом на душу. Как всегда, уход за пациентами вернул ей душевный покой и утешение.

Будучи ученым, она понимала почему. Проведены тысячи исследований взаимосвязи между человеком и животными – кошки снижают кровяное давление у гипертоников, визиты собак заставляют прикованных к постели пациентов оживиться и пойти на поправку. Хотя объяснить эту взаимосвязь никто толком не может, она вполне реальна и поддается измерению.

Но для Лорны дело обстояло куда серьезнее. В окружении животных она ощущала биение собственной жизни более полно, ярко и насыщенно, даже чувства ее будто обострялись – нет ничего лучше млечного запаха дыхания щенка, шершавости кошачьего языка на тыльной стороне кисти, ворчания напуганного пса, воспринимаемого скорее ладонью, чем слухом. Она была такой с самого детства. С третьего класса знала, что хочет стать ветеринаром. И хотя коллеги мало-помалу выдыхались, у нее со временем эта связь только крепла.

Продолжая кормить детеныша, Лорна прошла вдоль ряда конур. Сросшиеся обезьянки в средней клетке спали в обнимку, устроившись в теплой груде полотенец. На локтях у них были узенькие белые повязки после отбора крови на анализ и внутривенных вливаний несчастным обезвоженным животным. В стальной миске в углу высилась груда обезьяньего корма и ломтиков свежих бананов.

Лорна уже пробежала взглядом медицинскую карту, висящую на планшете под клеткой. В анализах крови ничего особенного. Легкая анемия и повышенный уровень ферментов печени, скорее всего от длительного недоедания. Но несмотря на страх перед новой обстановкой, после осмотра эта парочка хорошо поела.

Кто-то уже заполнил графу «Имя пациента», вписав «Хьюи и Дьюи»[15].

Лорна улыбнулась. Вот вам и профессиональная бесстрастность. Впрочем, сетовать тут не на что. Она и сама сейчас, будто младенца, укачивала сосунка, которого назвала Багирой в честь пантеры из «Книги джунглей» Киплинга[16].

И все же, несмотря на ласковые прозвища животных, происхождение их полно зловещей таинственности. Кто-то пустился во все тяжкие, чтобы состряпать этот чудовищный груз. И чтобы скрыть его, не остановился перед кровопролитием. Но почему и зачем, а самое главное – кто?

Лорна чувствовала, что ответы таятся в этих животных. Вскоре по прибытии каждое из них прошло тщательный осмотр, включая полное сканирование тела методом магнитно-резонансной томографии. Новая программа компьютерного моделирования все еще обрабатывает данные МРТ, чтобы получить трехмерные изображения внутренних органов. Лорне не терпелось увидеть результаты.

Какие еще генетические аномалии могут там обнаружиться?

В глубине изолятора в выстеленном сеном загоне находился ягненок – маленькая самочка. Она лежала на груде сена, без матери выглядя совсем несчастной. Взгляд ее больших карих глаз был устремлен на проходящую Лорну. Эта овечка ее тревожила, по-прежнему отказываясь сосать из бутылочки.

Но прежде чем Лорна успела поразмыслить о способах соблазнить ягненка бутылочкой, как громкий раздраженный крик привлек ее внимание к последнему пациенту с траулера. Штатный специалист по пернатым решил, что это самец жако, африканского серого попугая – вида, обитающего в джунглях Западной и Центральной Африки, хотя без оперения или хохолка полностью увериться в его видовой принадлежности весьма затруднительно. Суждение основывалось на характерных для вида белых радужных оболочках. На фоне серо-зеленой кожи и черных зрачков такая окраска глаз делает их весьма выразительными.

Лорна понимала, что он хочет на свободу. Попугай уже раз сбежал из клетки – вскоре после прибытия он с помощью клюва и когтя открыл щеколду и распахнул дверцу, а потом сидел сверху на штабеле клеток, истошно крича, когда кто-нибудь приближался. Пришлось воспользоваться сетью, чтобы изловить его и водворить обратно в клетку, теперь надежно запертую.

– Извини, Чарли, – проговорила она, подходя ближе.

Скакнув к прутьям, попугай сверкнул глазами со зрачками, то расширяющимися, то сужающимися от гнева.

– Игорь! – заверещала птица своим жутковатым человеческим голосом. – Игорь… хороший, Игорь… Игорь, Игорь, Игорь…

Поняв, что попугай хочет поведать, Лорна улыбнулась.

– Итак, мой мальчик, ты Игорь, – она подчеркнула последнее слово – явно имя птицы.

Перестав сверкать глазами, он принялся двигать головой вперед-назад, разглядывая ее более пристально, словно решая, стоит ли делиться с ней секретом.

Имя оказалось зловеще уместным. Игорем звали ущербного ассистента доктора Франкенштейна. У кого-то там склонность к черному юмору.

Попугай повернул голову, уставившись на нее одним глазом.

– Хочу идти. Идти прочь. Прошу прощения.

От его слов повеяло леденящим холодом. Лорна знала, что у попугаев такое же соотношение веса мозга и тела, как у шимпанзе. Попугаи – самые умные из птиц и, согласно некоторым исследованиям, наделены познавательной способностью на уровне пятилетнего ребенка.

Тревожные слова Игоря напомнили ей о знаменитом случае Алекса – попугая-жако, принадлежавшего доктору Айрин Пепперберг, профессору психологии из университета Брайденс. Алекс владел словарным запасом из полутора сотен слов, демонстрируя изумительную способность к решению задач. Он умел отвечать на вопросы, считать, даже освоился с понятием нуля. И более того, мог довольно внятно выражать свои чувства. Когда Алекса оставили в ветлечебнице для хирургической операции, он умолял хозяйку: «Иди сюда. Я тебя люблю. Извини. Я хочу обратно». Слова Игоря, произнесенные в изоляторе, прозвучали жутковатым эхом той же способности к мышлению и пониманию.

Заинтересовавшись, Лорна отправилась уложить детеныша ягуара обратно в клетку. Он уже прикончил бутылочку и благодушно задремывал.

Игорь продолжал наблюдать за ее перемещениями, пока Лорна укладывала Багиру в гнездышко из одеял. Устроив ягуарчика, она вернулась к попугаю, склонившись к нему поближе.

– Привет, Игорь, – негромко промолвила она.

– Привет, – повторил он за ней и принялся лазать вверх-вниз по прутьям, явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за новизны обстановки.

Лорна мучительно подыскивала способ успокоить его, когда вдруг вспомнила свой визит в трюм траулера, и ее осенило. Вытащив из кармана КПК[17], она вызвала калькулятор и нажала на иконку со знакомой греческой буквой. И как только была готова, спросила:

– Игорь, чему равно пи?

Оцепенев на дверце клетки, попугай снова воззрился на нее, а потом перепрыгнул на свой деревянный насест. Уставился на нее одним глазом, потом другим.

– Ну же, Игорь, чему равно пи?

Он снова пронзительно крикнул, дернул головой несколько раз вверх-вниз и повел знакомый речитатив:

– Три один четыре один пять девять два шесть пять…

Его голова продолжала дергаться с каждой цифрой, ритмично и монотонно. Лорна смотрела на дисплей наладонника. Действительно, математическая константа пи, последовательность цифр правильная. Нервная дрожь попугая мало-помалу сходила на нет по мере перечисления, уже перевалившего за пределы цифр, отображенных на экране наладонника. Он съежился на жердочке, крепко вцепившись в нее лапами и явно находя успокоение в сосредоточенном повторении, как люди находят его в вязании или разгадывании кроссвордов.

Он все вел и вел, впав в практически гипнотический ритм. Лорна давно уже потеряла счет названным птицей цифрам. Должно быть, порядком за сотню.

Она не знала, не превратилось ли продолжение последовательности в бессмысленный набор цифр, но планировала повторить эксперимент при первой же возможности. Несколько минут Лорна просто слушала в ошарашенном молчании, понимая, что проверить, права ли птица, можно, лишь заготовив многостраничную распечатку знаков константы.

Какой же длины последовательность он запомнил? И кто его научил?

Но прежде чем она успела продумать дальнейшие подробности, дверь изолятора распахнулась под негромкие хлопки дверей шлюзовой камеры. Игорь тотчас же смолк. Обернувшись, Лорна увидела тощую долговязую фигуру доктора Карлтона Метойера, вошедшего в помещение.

– Карлтон, – произнесла она, удивленная, что директор явился как снег на голову. – Что вы тут делаете?

Он одарил ее теплой отеческой улыбкой.

– Вижу, вы закончили кормить Багиру, – директор сделал упор на имени детеныша. В глазах его плясали озорные чертики.

Лорна мысленно застонала. Она упомянула имя детеныша только при лаборанте, но, как всегда, весточка разлетелась по всему ОЦИИВ в мгновение ока. Щеки ее зарделись. В конце концов, она же научный сотрудник с ученой степенью, а не соплячка с новой кисулей.

– Он набил животик, – сообщила она. – По меньшей мере, на ближайшие пару часов. Потом снова начнет просить бутылочку.

– Это даст лаборатории достаточно времени для завершения генетических анализов.

– А что уже готово?

Лорна с нетерпением ждала любых новостей. Прибыв в ОЦИИВ с животными, она все свое время потратила на стабилизацию изнуренных животных и помощь в заборе крови и образцов тканей на анализ. И пока занималась полным объективным обследованием, образцы ДНК исчезли в главной генетической лаборатории – безраздельной вотчине доктора Метойера. Директор прославился на весь мир своими революционными трудами по клонированию и межвидовой трансплантации эмбрионов.

– Мы едва копнули поверхность, – сообщил Карлтон. – Но первоначальный хромосомный анализ уже выявил интригующий выверт. Сейчас мы запустили повторный анализ, но мне подумалось, что надо бы наведаться сюда за вами. Вы должны видеть это собственными глазами.

Сделав приглашающий жест, он направился к двери, явно испытывая неподдельный энтузиазм по какому-то поводу, передавшийся и Лорне.

Она двинулась следом, чуть ли не трепеща от любопытства. Обернувшись уже на пороге, встретила взгляд Игоря, таращившегося на нее, сидя снова на двери. Его опять трясло.

И она услышала его шепот у себя за спиной:

– Хочу домой.

Глава 8

Лорне очень не хотелось захлопывать дверь перед жалобным взором Игоря, но ей предстояло раскрыть более важную тайну. И все же она ощутила укол сочувствия, пробившегося сквозь броню ее сугубо профессионального интереса.

Дверь изолятора со щелчком захлопнулась, и ее босс уже одолел полкоридора, целеустремленно двигаясь вперед длинными шагами. Он что-то говорил, но она поймала лишь хвост фразы.

– …и мы уже приступили к ПЦР-анализу[18] для амплификации ключевых хромосом. Но, конечно, секвенирование ДНК продлится почти всю ночь.

Лорна поспешила вперед, чтобы нагнать Карлтона – и в прямом, и в переносном смысле. Вместе они прошли по следующему коридору и подошли к двустворчатым дверям анфилады генетических лабораторий, занимающих это крыло комплекса ОЦИИВ.

Главная лаборатория, длинная и узкая, похожа на этакий пенал, по обе стороны которого выстроились боксы биологической безопасности и рабочие места. Стеллажи и столы уставлены новейшим генетическим оборудованием – центрифугами, микроскопами, инкубаторами, аппаратурой для электрофореза, системой цифровых камер для визуализации ДНК, подставками для пипеток, лабораторным стеклом, весами, флаконами с ферментами и химреактивами для ПЦР.

Карлтон направился прямиком к двум исследователям, мужчине и женщине, уткнувшимся в компьютерный дисплей. Оба одетые в белые лабораторные халаты, они тесно стояли бок о бок, чем напомнили Лорне сросшихся обезьянок Хьюи и Дьюи.

– Изумительно! – возгласил доктор Пол Трент, искоса оглянувшись, когда она подошла к ним. Молодой, изящно сложенный, с волнистыми светлыми кудрями, зачесанными за уши, он больше смахивал на калифорнийского серфера, чем на ведущего нейробиолога.

Рядом стояла жена Пола Зоуи, испанка с коротко стриженными – короче, чем у мужа, – черными волосами, обрамляющими широкоскулое веснушчатое лицо. Ее лабораторному халату было не под силу скрыть ее шикарные формы.

Оба биолога из Стэнфорда – вундеркинды в своей области – защитились, когда им не исполнилось еще и двадцати пяти, и уже завоевали признание как специалисты. В Новый Орлеан они приехали, получив грант на два года для проведения исследований развития нервной системы клонированных животных, изучая структурные отличия между мозгами клонированных экземпляров и оригинальных особей.

Оба доктора определенно прибыли в подходящее место.

ОЦИИВ – одно из ведущих научных учреждений страны, занимающихся клонированием. В 2003 году они первыми клонировали дикого хищника – африканскую кошку по кличке Дитто. И хотя ее имя по-французски пишется как Ditteaux, все произносят его как Ditto[19] по вполне очевидным причинам. А в будущем году центр собирается приступить к коммерческому клонированию домашних любимцев, чтобы таким образом заработать средства для финансирования работ с видами, стоящими на грани вымирания.

– Лорна, ты должна это видеть, – Зоуи отступила от монитора.

Подойдя, та увидела на экране кариограмму, показывающую перенумерованный набор хромосом, выстроенный в виде таблицы.

Кариограммы строят, с помощью химических реагентов прерывая деление клеток на этапе метафазы. Далее хромосомы разделяют, окрашивают и с помощью цифровой съемки вводят в компьютер, выстраивая изображения в перенумерованную кариограмму. У человека сорок шесть хромосом, поделенных на двадцать три пары. Дисплей же показывал двадцать восемь пар.

Определенно не человеческие.

– Мы построили эту кариограмму из лейкоцита одной из обезьян-капуцинов, – пояснил Карлтон.

По всеобщему возбуждению Лорна догадывалась, что это еще ерунда, главное впереди.

– Обычно у капуцинов комплект из двадцати семи пар хромосом, – недоумевающим тоном произнес Пол.

Лорна вгляделась в кариограмму на экране.

– Но здесь их двадцать восемь.

– Именно! – поддакнула Зоуи.

Лорна обернулась к директору института.

– Карлтон, вы сказали, что еще хотите повторить анализ. Это наверняка лабораторная ошибка.

– Анализ уже проводится, но подозреваю, что он лишь подтвердит первоначальные выводы, – он кивнул на компьютер.

– Почему это?

Подавшись вперед, Карлтон схватил компьютерную мышку и прокрутил еще пять генетических карт.

– Следующая кариограмма от сиамского близнеца первой обезьянки. И снова двадцать восемь хромосомных пар, как и в первой. Далее – образцы ягненка, детеныша ягуара, попугая, а последний – от бирманского питона.

Питона?

Нахмурив брови, Лорна бросила взгляд через лабораторию туда, где в инкубаторе лежала кладка змеиных яиц. Должно, желая подтвердить первоначальные подозрения, Карлтон вскрыл одно из яиц, чтобы извлечь развивающийся там эмбрион и добраться до образца ДНК.

– Как правило, у питонов тридцать шесть пар хромосом, – продолжал Карлтон. – Смесь микро- и макрохромосом.

Лорна сверилась с экраном.

– Здесь тридцать семь.

– Правильно. На одну пару больше нормы. Как и во всех остальных. Вот почему я уверен, что мы получим те же результаты, если проведем генетический анализ снова. Чтобы лаборатория совершила одну и ту же ошибку шесть раз подряд, статистически невозможно.

У Лорны, пытавшейся уяснить, что же отсюда вытекает, прямо голова пошла кругом.

– Вы говорите, что у каждого животного с траулера проявляется один и тот же генетический дефект? Что у каждого лишний набор хромосом?

У людей подобные генетические аномалии периодически обнаруживаются. Одна лишняя хромосома ведет к рождению ребенка с синдромом Дауна. А при синдроме Клайнфельтера мальчик рождается с двумя X-хромосомами, образующими кариотип XXY. В редких случаях некоторые люди рождаются с лишней парой хромосом. Столь серьезные аномалии обычно приводят к уменьшению продолжительности жизни или серьезной умственной отсталости.

Сдвинув брови, Лорна вгляделась в экран. Ни одно из ее животных не выказывает подобных изъянов. Должно быть, ее замешательство было отчетливо написано на лице.

– По-моему, вы не ухватываете весь смысл того, что мы говорим, – заметил Карлтон. – Эта дополнительная пара хромосом – не результат генетической ошибки. Она появилась не вследствие случайного сбоя при митозе сперматозоида или яйцеклетки.

– Откуда у вас такая уверенность?

Поманипулировав мышкой, Карлтон снова пролистал все шесть кариограмм, указывая на последнюю пару хромосом в каждом из наборов.

– Образчики с траулера не просто несут дополнительный набор хромосом, – продолжал директор. – Они несут одни и те же хромосомы.

Лишь теперь до Лорны дошло, что лишняя пара хромосом у каждого экземпляра выглядит идентично. И как только значение этого факта дошло до сознания, мало-помалу стало возникать понимание. Будто некая могучая волна пошатнула устои мира у нее под ногами.

Не может быть!

– Это не ошибка природы, – постучал Карлтон по экрану компьютера. – Это дело рук человеческих. Кто-то ввел эту дополнительную пару хромосом всем этим животным намеренно.

– Кто?.. – пробормотала Лорна, потерявшая почву под ногами настолько, что закружилась голова, но притом ощущая от всего этого странный душевный подъем.

Карлтон обернулся к ней, задрав свои косматые седые брови высоко на лоб. Его широко распахнутые глаза горели чистейшей любознательностью.

– Куда более существенный вопрос, дорогая моя, – зачем.

Глава 9

В дебрях байю отец Дэнни Хемпла пробирался сквозь камыши.

– Прямо никаких нервов на тебя не хватает, мальчишка. Порой от тебя не больше проку, чем от титек у быка.

Дэнни не спорил, зная, что без толку. В свои семнадцать лет он уже вымахал ростом почти с отца, но даже вполовину не так свиреп и коварен. Однажды он видел, как папаша в кровь поколотил человека рукояткой молотка за то, что тот обсчитал его по мелочи при дележке выручки от улова.

В данный момент Дэнни смотрел, как отец вытаскивает из взбаламученной воды в камышах крабовую ловушку. Ловушка чужая, да притом не какой-то давно брошенный старый хлам, обросший морскими желудями, а новехонькая, с чистой веревкой, буйком и до сих пор прикрепленной биркой лицензии.

Достав складной нож, отец отрезал веревку и бирку и побрел с трофеем сквозь камыши в своих болотных сапогах на лямках. Дэнни заметил, что в краденой ловушке копошится с дюжину солидных луизианских голубых крабов.

– Слышь, пацан, вытащи палец из жопы и веди чертову лодку сюда поближе. Не целый же день здесь торчать.

Дэнни принялся шестом толкать в его сторону лодку – ржавый аэроглиссер со снятым воздушным винтом, который заменили старым подвесным «Эвинрудом». Так близко от заиленного берега слишком мелко, чтобы заводить мотор – и потом, он слишком громкий. С подобным промыслом недолго и в беду вляпаться, ежели попадешься парням из рыбнадзора.

Штормы вроде вчерашнего сеют хаос и опустошение среди тысяч крабовых ловушек, расставленных вдоль речных протоков у Залива. Приливные течения срывают их с привязи, загоняя в окружающие болота. Все едино, будто деньгами швыряться, как частенько подшучивает отец.

Дэнни же с друзьями шутил, что это больше смахивает на метание бисера перед свиньями. Однажды он совершил оплошность, повторив эту шуточку в пределах слышимости отца, и с тех пор на носу у Дэнни красуется горбинка от давнего перелома.

– Да забери же эту, в конце концов! Там самое малое еще две.

«Хрю-хрю», – кисло подумал Дэнни, налегая на шест.

Наконец подобравшись достаточно близко, он взял ловушку из протянутых рук отца и присоединил ее к четырем другим, уже сложенным в лодке. Добыча хорошая, как бы он ни презирал подобный промысел. По восемь долларов за фунт мяса клешней и вдвое против того за филейную часть – они за день трудов загребут чуть ли не штуку. Не говоря уж о перепродаже крабовых ловушек тем же людям, которым они принадлежали раньше.

Типы из рыбного и охотничьего надзора на такое шакальство глаз не закрывают. Если и не упекут тебя за решетку, обложив штрафом по самое некуда, то уж непременно подставят карман для своей доли хабара. Дескать, такова цена здешнего бизнеса. Но это еще не самая большая опасность. Встречаются и другие добытчики вроде отца Дэнни. Вспыхивают драки за территорию; бывает, доходит и до кровопролития. Говорят, здешние аллигаторы жрут от пуза.

Зная об этой угрозе, Дэнни следил за байю вокруг, хотя по большей части на слух. Видимость все равно не больше, чем на двадцать ярдов в любом направлении, – обступающие со всех сторон кипарисовые и амбровые леса, поросшие мхами и лианами, отгораживают от мира напрочь, простирая ветви над узкой протокой ажурным сводом.

Дэнни чутко вслушивался, не раздастся ли дискант винтов аэроглиссера инспектора надзора или рычание подвесного мотора другого стервятника. Пока что слышался лишь звон москитов да трели вилохвостых коршунов, перепархивающих над головой с ветки на ветку.

Утерев лоб платком, Дэнни сунул его обратно в карман. Ветки будто законсервировали дневную жару, даже в тени почти никакого облегчения. И что хуже того, от ловушек уже пованивает.

Но что ж тут сделаешь?

Не имея никакого выбора, он толкал лодку шестом вслед за отцом, пробирающимся вдоль края камышей. Они углубились в байю дальше, чем обычно. И позже обычного. Дэнни понимал, почему отец отважился на такой риск. У младшей сестры рецидив лейкемии. Отец сейчас без работы, и медицинской страховки у них нет. Этот шторм прямо-таки Бог послал. Так что на сей раз Дэнни был не в претензии на грубость отца, чувствуя таящиеся за ней тревогу и стыд.

– Пап, по-моему, вон там еще одна ловушка.

Дэнни шестом указал в узкое ответвление протоки, уходящее в более глубокий сумрак. У самого ее входа течение покачивало белый буек.

– Тогда отправляйся за ней, пока я освобожу эту. Веревка запуталась в какой-то коряге.

Под матерщину отца за спиной Дэнни погрузил шест в воду, направляя лодку к боковой протоке. Узкое русло, сплошь покрытое водяными лилиями, петляя, углублялось в чащу леса, больше напоминая тоннель, а не протоку.

Чтобы добраться до отбившегося буйка, надо загнать лодку в этот тоннель. От громкого всплеска Дэнни аж подскочил. Обернувшись, увидел енота, переплывающего главную протоку, быстро работая лапами. Дэнни поглядел ему вслед, сосредоточенно нахмурившись. Обычно эти дармоеды не так уж боятся людей. А главное, уж больно опрометчивое бегство. Не один енот окончил подобную эскападу в роли закуски для затаившегося аллигатора.

Не успел он отвернуться, как второй енот прыгнул с ветки по высокой дуге, плюхнувшись далеко от берега. Их паника озадачила Дэнни.

– Че зыришь там? – окликнул отец. – Поторопись уже!

Насупившись, Дэнни вернулся к насущной задаче. Наклонился, схватился за буек, вытащил его и потянул за веревку, ощутив вес затопленной ловушки и по опыту зная, что улов хороший. Расставил ноги для равновесия пошире и потянул ловушку из воды. Проволочная клетка была прямо-таки набита крабами. Прикидывая стоимость улова, он невольно расплылся в широкой улыбке.

Дэнни втащил ловушку в лодку и установил к другим. Когда он уже поворачивался, чтобы толкать лодку из боковой протоки, просверк чего-то белого привлек его взгляд глубже в рукав. Отведя низко нависшую ветку, Дэнни увидел футах в пятидесяти связку из целых четырех буйков, спутавшихся в узел.

Ну ладно…

Взявшись за ветку, он подтянулся вместе с лодкой в протоку и принялся толкаться дальше шестом. Не сводя глаз со своей цели, юноша все-таки не терял бдительности, настороженно высматривая подозрительные бревна по берегам или предательский блеск чешуи на рыле. Как раз в таких уединенных протоках частенько устраивают логова аллигаторы. Впрочем, Дэнни не слишком тревожился. Самцы аллигаторов становятся агрессивными, а самки атакуют все, что приблизится к логову, лишь в сезон спаривания. И потом, у него, как и у отца, на поясе есть пистолет в кобуре.

Добравшись до связки буйков, Дэнни уже хотел было наклониться и начать их распутывать, когда увидел, что их веревки тянутся к берегу. Брошенные клетки обнаружились у самой воды. Все они были исковерканы и взломаны, будто прошли через щеподробилку. Крабов и след простыл.

Сперва ему пришло в голову, что какой-нибудь матерый аллигатор польстился на легкую добычу, но тут вдоль хребта прокатилось холодное прикосновение ужаса. За все эти годы он ни разу не видел, чтобы аллигатор напал на ловушку для крабов. А учитывая, сколько они весят, вытащить их на берег под силу лишь крупному животному.

Но если это не аллигатор…

Дэнни судорожно сглотнул, во рту пересохло. Выпрямившись, он принялся налегать на шест, ретируясь из протоки. Вспомнил, как рвали отсюда когти двое енотов. Что-то их напугало, может быть, что-то покруче подростка в лодке. Он оглянулся на исковерканные клетки, остро осознавая, какой груз делит с ним лодку.

И поднажал.

Громкий треск ветки заставил его развернуться. Сердце колотилось где-то в горле. Толстая ветка, рухнув поперек русла, отрезала путь к бегству.

На противоположном берегу зашелестели кусты, словно кто-то спрыгнул с дерева, приземлившись на дальней стороне. Выронив шест, Дэнни выхватил пистолет и начал лихорадочно нашаривать предохранитель.

Шелест стремительно удалялся.

Дэнни так и не видел, кто там, но ощутил нечто большое и скрытное. Оцепенев, он напрягал слух, опасаясь, что оно может вернуться.

От внезапного крика он едва не вывалился из лодки.

– Парень! Спрячь елду в штаны и вали сюда!

И только тут Дэнни осознал, в каком направлении удаляется шорох. Куда он направляется.

Нет…

Элдон Хемпл понял, что дело неладно, еще до того, как раздался испуганный крик сына:

– ПАПА!

Элдон охотился в болотах и байю с тех самых пор, когда был собственному папаше по колено, и отточил свои инстинкты до бритвенной остроты. Единственным предостережением послужила внезапная тишина. Словно небо навалилось на землю, как перед грозой.

Стоя по щиколотку в воде в гуще камышей и пальметто, опустив крабовую ловушку обратно в воду, он достал свой пистолет. Медленно совершил полный оборот, окидывая окрестности немигающим взглядом. Тело буквально вопило, что надо бежать, повинуясь первобытным инстинктам, но он сдержал этот порыв, не зная, с какой стороны исходит опасность.

Элдон напрягал слух в чаянии какого-нибудь предостережения – всплеска, треска ветки, хоть чего-нибудь. Грудь теснило от ужаса. Страх не за свою жизнь, а за сына. Он гоняет мальчишку в хвост и в гриву, но любит еще крепче.

А потом он услышал. Сзади. Грубый кашляющий звук. Не человеческий, а скорее что-то вроде перханья зверя. Следом покатилось басовитое рычание.

Закинув руку за спину, он выстрелил вслепую, выпуская пулю за пулей и одновременно удирая в противоположном направлении, с мелководья вглубь.

– Дэнни! Сматывайся оттудова!

Он продирался сквозь камыши, острыми листьями резавшие лицо и голые руки. Если удастся добраться до глубины, нырнуть в протоку…

Позади кто-то ломился через пальметто. И только тут он сообразил, что кашель и рычание зверюга издала намеренно, чтобы спугнуть его.

Камыши расступились. Впереди лежала открытая вода. Он уже подогнул ноги, чтобы нырнуть рыбкой, но что-то массивное врезалось ему в спину, повалив ничком в мелкую воду.

Удар напрочь вышиб воздух из легких. В плечо и спину вонзились ножи. Он пытался завести руку за спину, вслепую выстрелить через плечо. Ухитрился нажать на спуск один раз, прямо возле уха. Грохот оглушил его, но не настолько, чтобы не расслышать последовавший за выстрелом шипящий вопль, исполненный кровожадной ярости.

На него упала тень, застилая солнце.

Элдон ощутил на шее жаркое дыхание. Челюсти сомкнулись у него на затылке, ткнув его лицом в болотную жижу. Он ощутил давление на череп, мгновение пронзительной боли, треск костей, – и тьма, и больше ничего.

Дэнни услышал выстрелы, пронзительный рев ярости, приказ бежать и понял, что в запасе считаные мгновения. В болотах Луизианы встречаются и рыси, и медведи, но такой рев мог издать только куда более крупный зверь, которому не место среди болот и байю. Все волосы у паренька до последнего встали дыбом, трепеща от этого рыка.

Схватив шест, Дэнни принялся толкать лодку прочь от главной протоки. Ему теперь открыто лишь одно направление. Упавшая ветка перегородила дорогу назад. Она слишком велика и развилиста, чтобы сдвинуть ее самостоятельно. А он понимал, что времени возиться с ней попросту нет. Нужно убраться отсюда как можно дальше.

Налегая на шест, Дэнни чутко прислушивался, не раздадутся ли новые выстрелы, душераздирающий крик, хоть какой-то знак, что отец еще жив. Но над байю снова воцарилась тишина. Даже москиты словно притихли.

Вонзив шест в илистый грунт, он оттолкнулся что есть сил, уже миновав место с искореженными крабовыми ловушками и продолжая углубляться в лабиринт бугров и густых кипарисовых рощиц. Этот район байю ему совершенно незнаком, но Дэнни понимал, что останавливаться нельзя ни на миг.

Тяжесть пистолета помогала ему сохранять самообладание. Он сунул пистолет за пояс, опасаясь, что не сумеет вытащить его из кожаной кобуры вовремя.

Только не останавливаться…

Это единственная надежда. Нужно выбраться на открытую воду, может, даже прямиком в Залив. Но Дэнни понимал, что движется не в ту сторону, на север, а не на юг. Добраться до Миссисипи нечего и думать, но между этим местом и Биг-Мадди есть небольшие поселения. Если удастся добраться до одного из них, забить тревогу, поднять людей… людей с массой ружей…

Время, отсчитываемое ударами его сердца, едва тащилось. Казалось, прошел не один час, хотя на самом деле, наверное, и одного-то не набралось. Солнце склонилось к самому горизонту. В какой-то момент вернулись привычные звуки болота – кваканье лягушек, птичий пересвист. Дэнни радовался даже звенящим тучам москитов. Какое бы там чудовище ни охотилось в болотах, оно, наверное, решило отказаться от погони.

Наконец узкая протока вывела к маленькому озерцу. Дэнни вытолкнул лодку в самый центр, радуясь возможности отойти от берега подальше. Но солнце уже опустилось ниже крон деревьев, обратив поверхность озера в черное зеркало.

Как раз в его отражении Дэнни и заметил проблеск какого-то движения вдоль берега. Что-то белое бесшумно мелькнуло сквозь лес, стараясь держаться подальше от глаз.

Дэнни выхватил пистолет из-за пояса.

Бурелом на одном из берегов озерка позволил ему наконец-то мельком разглядеть зверя. Тот смахивал на белесого тигра, только поизящнее, конечности подлиннее, да и хвост им под стать. В окровавленной пасти он нес что-то бледное, вяло обвисшее. Дэнни боялся, что это какая-нибудь часть тела отца – или рука, или нога.

Но глядя на этот предмет через мушку пистолета, увидел, что это крупный звереныш, которого мамаша тащит за шкирку.

Прежде чем снова скрыться в лесу, кошка остановилась, оглянувшись на Дэнни. Взгляды их схлестнулись. Губы ее раздвинулись, продемонстрировав клыки, смахивающие на костяные кинжалы. Горячая влага побежала по левой ноге Дэнни. Его затрясло с головы до ног.

А затем кошка в мгновение ока скрылась в лесу.

А Дэнни все целил из пистолета в лес. Спустя добрую минуту он медленно осел в центре лодки, обняв прижатые к груди колени. Он чувствовал, что тварь двинула дальше, но сам двигаться никуда не собирался. Лучше помереть здесь с голоду, чем приблизиться к берегу хоть на дюйм.

Глядя на окружающий лес, юноша не мог выбросить из головы воспоминание о взгляде зверюги. В нем не было ничего животного, только рассудок и холодный расчет. Она будто оценивала его, решая, как лучше до него добраться.

В этот момент Дэнни понял, что сломанная ветка преградила ему путь отнюдь не случайно. Кошка сделала это намеренно, чтобы разделить людей. А потом первым делом отправилась за отцом, видя в нем более серьезную угрозу и зная, что вторая жертва застряла в западне и целиком в ее власти. Заперев Дэнни, будто краба в клетке, она просто оставила его про запас.

Вот только что-то отогнало зверюгу.

Что-то более грозное, чем мальчишка в лодке.

Глава 10

Джек пересек раскачивающийся мостик, не трудясь держаться за поросшие плесенью веревочные перила по обе стороны. Даже не смотрел под ноги, держась с уверенностью своего человека, хотя несколько досок давно сгнили и вывалились.

Перед ним стоял родной дом, расположившийся на одном из островков в Байю Туберлен – по сути, просто кочке-переростке с венчиком меч-травы, торчащей из черной воды в окружении пластов ряски. Сидящий на верхушке бугра дом больше смахивает на ветхую коллекцию комнат, как попало составленных вместе, будто детские кубики. Новые пристройки и надстройки добавлялись на протяжении полутора столетий по мере роста клана Менаров. Теперь современная жизнь манит молодежь прочь, и большинство комнат пустует, но сердцевина полуразвалившегося строения сохранилась – крепкий дом из дикого камня. В нем до сих пор живут его родители, которым давно перевалило за семьдесят, вкупе с толикой кузенов, племянников и племянниц Джека.

У причала сбоку от дома, накренившись, покачивалась старая рыбацкая лодка. Она до сих пор держится на плаву скорее силой воли старшего брата Джека, нежели благодаря крепкому килю. Рэнди в рубахе нараспашку, шортах по колено и шлепанцах сидел в шезлонге у самого причала, держа банку пива и уставившись на лодку. Он лишь приподнял банку с пивом повыше, больше никак не выразив своих чувств по поводу прибытия Джека.

– Значит, пойдем поохотимся, – сказал Рэнди, когда Джек подошел.

– Ты позвал Ти-Боба и Пейо?

– Весточка до них дошла. Они подойдут… – Рэнди поглядел на опускающееся солнце, после чего рыгнул, пожав плечами, – … как только, так сразу.

Джек кивнул. Ти-Боб и Пейо Тибодо – братья, наполовину чернокожие каджуны, наполовину индейцы. А еще они лучшие болотные следопыты из всех, кого он знает. Прошлой весной они помогли найти пару контрабандистов наркотиков, бросивших свой корабль на Миссисипи и пытавшихся удрать через дельту. Промыкавшись день в одиночку, беглецы были более чем счастливы, когда их нашли братья Тибодо.

– На кого охотимся-то? – полюбопытствовал Рэнди. – Ты так и не сказал.

– На большую кошку.

– Рысь?

– Крупнее.

– Так вот с какой радости ты явился за Бертом, – развел Рэнди руками.

– Он с папой?

– А где ж ему еще быть?

Джек повернулся к дому. Брат на редкость не в духе. Неизвестно почему, но можно догадаться.

– Тебе бы лучше не пить, если идешь с нами.

– Я стреляю лучше, ежели хлебну пару пива.

Джек закатил глаза под лоб. К сожалению, брат, наверное, прав.

Подойдя к дому, он распахнул дверь. Он не живет здесь уже больше десяти лет. Теперь у него собственный дом у озера Пончартрейн – нуждавшийся в ремонте после «Катрины»[20] и потому доставшийся по дешевке. Поднявшись в переднюю, Джек сразу же учуял аромат фритюрного масла и пряностей. За многие поколения запах впитался в камни кладки вкупе с табачным и древесным дымом. Это не просто дом, это квинтэссенция родного дома.

Джек вспомнил свое по большей части счастливое детство, проведенное в этом бурлящем, хаотичном, шумном семейном столпотворении. Теперь стало куда тише, словно дом подремывает в ожидании часа пробуждения.

– Qui c’est q’ça?[21] – послышался окрик.

– Это я, папа! – откликнулся Джек.

Чтобы найти отца, достаточно было повернуться носом к самой густой туче трубочного дыма и следовать на тихий, поскрипывающий звук музыки зайдеко[22]. Отец оказался в своем кабинете дальше по коридору. Одну стену там занимал каменный очаг, а остальные – стеллажи, забитые книгами.

– Вот и ты, Джек…

Отец изобразил намерение подняться из своего глубокого кресла. Джек взмахом руки остановил его. Тот со вздохом снова откинулся на регулирующуюся спинку. Артрит совсем скрутил его. Некогда могучее тело отощало – кожа да кости с узловатыми суставами. Ему бы в дом престарелых, под медицинский присмотр, но тут ему куда покойнее со своими книгами, своей музыкой и своим старым охотничьим псом Бертом – последним из долгой династии бладхаундов. Собаки – такие же члены семьи Менаров, как любой из братьев или сестер.

Черно-коричневый пес лежал у остывшего очага, растянувшись на прохладных камнях – сплошь ноги да уши. Морда у него совсем поседела, но в свои тринадцать лет он оставался сильным и здоровым, а уж в чутье ему нет равных. Вот за чутье Джек и хотел позаимствовать его на эту ночь.

Отец набил трубку табаком.

– Слыхал, ты ведешь ребятишков поохотиться.

Заслышав желанное слово, Берт поднял голову и насторожил уши. Хвост один раз ударил о пол, чуть ли не вопросительно: дескать, я не ослышался? Чутье у него – острее некуда, а вот слух притупился.

– Вообще-то да, – ответил Джек обоим.

– Славно, славно. Мать почистила и смазала твою винтовку. Она с твоей кузиной на заднем дворе, белье вешают.

Джек улыбнулся, представив, как старушка разбирает его винтовку и аккуратно чистит каждый винтик. Будучи каджункой, она, наверное, до сих пор может проделать это с завязанными глазами. В лучшие годы мать была лучшим стрелком в семье. Однажды она уложила здоровенного аллигатора, выбравшегося из воды и подкрадывавшегося прямиком к Тому – младшему братишке Джека, который играл слишком близко к воде, оставшись один, хотя Джек должен был за ним присматривать. Она всадила пулю рептилии прямо в глаз, уложив на месте. Отчитав младшего сына и начистив Джеку задницу за небрежение своими обязанностями, она просто вернулась к мытью посуды.

Это воспоминание погасило улыбку Джека. Она изо всех сил старалась защитить их всех, истово, как всякая любящая мать, но в конце концов не сумела уберечь их от себя самих. Проходя по коридору, он миновал спальню, которую раньше занимал вместе с братом. Теперь она пустует, обратившись в святилище. Награды и трофеи Тома до сих пор красуются на полках вместе с коллекцией раковин, книгами и старыми виниловыми пластинками. После Джека, выдворенного горем и воспоминаниями, в этой комнате почти ничего не осталось.

Должно быть, отец прочел что-то по лицу сына.

– Слыхал, ты виделся сегодня с этой девицей. Той, что… что встречалась с Томми.

Джек хотел было спросить, откуда это известно отцу, но тут же припомнил, что находится в царстве байю. Вести, особенно сплетни, разлетаются по болотам быстрее урагана. Теперь он понял причину довольно холодного приема и кислого настроя Рэнди.

– Она помогает в деле. Сеть контрабанды животных. Ничего существенного.

Джек почувствовал, что заливается краской, смущенный не только этой полуправдой, но и неправдой покрупнее, погребенной в его прошлом. Смерть брата списали на ДТП в пьяном виде. За рулем была Лорна. Во всяком случае, эта часть истории правдива. Остальное известно очень немногим. Лорну пожурили, шлепнули по рукам – в первую голову, из-за свидетельства Джека наедине с судьей. Однако его семья ее так и не простила.

– А казалась такой славной девчушкой… – проворчал отец, не выпуская трубки изо рта.

– Они же были просто детьми, – неуклюже выговорил Джек, поклявшийся никогда не говорить правды никому, кроме судьи.

Ради них обоих.

Отец воззрился на Джека с блеском в глазах, выдававшим его подозрения, что на этом дело не кончается.

Неловкое молчание нарушил зов с другого конца дома.

– Джек! – крикнула мать. – Ты где? Я наполнила сумку-холодильник для вас с ребятами. А еще полную корзинку шкварок и колбасок-буден!

– Сейчас иду!

Отец проводил его тяжелым взглядом. Выйдя в коридор, Джек испустил тяжкий вздох, и почти в тот же миг сотовый телефон в кармане завибрировал. Радуясь возможности переключиться, Джек поднес трубку к уху.

Звонил его заместитель Скотт Нестер.

– Мы нашли человека, видевшего чертову кошку.

– Кого? Где?

– Парнишку в лодке. Он палил по одному из наших поисковых вертолетов, чтобы привлечь внимание.

– Ты уверен, что это наш объект?

– Будь спок! Он описал его как большую белую кошку с громадными зубищами. Говорит, прикончила его отца. Мы отправили поисковую партию искать труп.

Пальцы Джека стиснули трубку.

– Мальчик видел, куда направился объект?

– Он думает, на север. К Миссисипи.

– Где именно нашли мальчишку?

– У тебя есть карта?

– Могу найти.

Скотт сообщил ему координаты. Отдав еще пару распоряжений, Джек дал отбой и поспешил к буфету у задней двери, где брат хранит комплект навигационных карт. Шкаф битком набит рыболовным снаряжением, коробками для снастей и всяческими приманками ручной работы. Выуживая оттуда карту дельты, Джек уколол большой палец о крючок, затесавшийся в стопку неведомо как.

С картой в руке он выдернул цепкую блесну и вытер кровь о рубашку. Подойдя к столу, развернул карту и карандашом отметил место, где спасли мальчишку на лодке, – во всяком случае, постарался, насколько позволила старая карта. За пару лет непоседливые пески и непрестанные наводнения делают приблизительными даже лучшие карты региона. И все же он смог выискать островок, где траулер сел на грунт. И соединил места кораблекрушения и находки мальчишки отрезком прямой.

Путь указывал строго на север. В том же направлении, куда направилась пантера. Джек продлил черту пунктиром от местонахождения мальчика на север вплоть до Миссисипи. Линия оборвалась в маленьком речном городишке под названием Порт-Сульфур. Джек отметил его на карте крестом. Знакомый городишко. «Катрина» почти сровняла его с землей. Некоторые дома снесло на добрую сотню футов от фундаментов.

Отстранившись подальше, Джек принялся разглядывать карту. Протиснувшийся в заднюю дверь Рэнди присоединился к нему.

– Ти-Боб и Пейо только что подгребли на каноэ. Это сюда мы нацелились? – указал он на крест, отмеченный на карте.

– Оттуда начнем. Соберем всех в Порт-Сульфуре и направимся на юг, к байю. – Джек смотрел на пунктирную линию. – Саблезубая пантера должна скрываться где-то вдоль этого пути.

– Тогда что ж мы тянем? – спросил брат, беря его за плечо. – Laissez les bons temps router![23]

Джек сложил карту. Прежде чем удастся последовать совету брата и «отжечь по полной», нужно сделать еще кое-что, выполняя вытянутое клещами обещание.

– Сперва мне надо кое-кого захватить.

Глава 11

Прибрать во дворе после шторма руки у Лорны так и не дошли.

К моменту, когда она вскарабкалась по каменным ступеням своего дома в Гарден-Дистрикт, времени на это уже не осталось. Солнце уже коснулось горизонта, так что магнолии и могучие дубы отбрасывали плотные тени. Нанесенная штормом листва и измятые цветы вкупе с несколькими разбитыми черепицами с крыши образовывали на ее заросшем газоне полотно кисти Джексона Поллока. В центре двора высился сухой каменный фонтан, увенчанный замшелым ангелом.

При виде плачевного состояния фамильного особняка Лорна лишь горестно вздохнула.

Краска на крыльце вздулась и отшелушивается чешуйками. Итальянские колонны покрыты выщербинами. Даже резную дверь красного дерева не откроешь, не поднатужившись, потому что за целый век капризов погоды раму перекосило.

Вступив в схватку с дверью, Лорна все-таки одержала верх. В доме царил мрак. Брат разруливает какую-то проблему на морской нефтяной платформе в Заливе и до завтра не вернется.

Ну и хорошо.

Лорна включила свет в прихожей. Деревянная лестница справа взбирается к лестничной площадке второго этажа, а оттуда – на третий. С потолка сквозь лестничный колодец свешивается массивная люстра, вывезенная из французского замка восемнадцатого столетия. Половина ламп не горит. Чтобы поменять лампы и начистить хрусталь люстры, требуется немалое инженерное искусство.

Принесенный тяжелый кейс Лорна опустила на пол у двери, прикидывая, успеет ли принять горячую ванну. В ОЦИИВ она снова сменила костюм хирурга на свои потрепанные джинсы и блузку и сейчас отчаянно жаждала сбросить грязную одежду и принять самую горячую ванну, на которую сподобится старый водонагреватель. А то и с пеной и бокальчиком шардонне… Может же девушка помечтать!

Ночка предстоит долгая, а завтра хлопотливый день в ОЦИИВ. Там она покуда сделала все, что могла. Важнейшие анализы еще ведутся, и до утра результатов ждать не приходится. Особенно ее интересуют данные анализа ДНК дополнительной пары хромосом, имеющейся у всех спасенных животных. Кто проводил эти эксперименты и зачем? Ответы могут таиться в генетических кодах этих странных хромосом.

Не успела Лорна дойти до лестницы, как из недр дома донеслось треньканье телефона. Она бегом припустила к столику в холле. Должно быть, Джек, хотя странно, что он не позвонил на сотовый. Сердце ее забилось чаще от нетерпения услышать о планах ночной вылазки на охоту. Но как только Лорна сняла трубку и услышала голос младшего брата, звонившего с нефтяной платформы, сердце у нее упало – куда сильнее, чем следовало бы.

– Лорна, я просто проверить. Убедиться, что дом еще стоит.

– В данный момент – да. Сверх того ничего обещать не могу.

Брат хмыкнул. Должно быть, скучает там. Как водится, по телефону они проговорили дольше, чем если бы оба были дома. Находясь вместе, они старались не вмешиваться в личную жизнь друг друга, что запросто получается в доме с семью спальнями и пятью ванными.

– Я оставил сообщение чуть раньше, – доложил Кайл. – Решил, что тебя вызвали на работу. Не хотел тебе там мешать.

– Мог и позвонить. Хотя денек выдался безумный… – И она изложила ему конспективную версию случившегося.

– Господи, вот уж действительно странно.

– Знаю. У нас еще идут кое-какие лабораторные анализы…

– Нет, я имел в виду, что Джек Менар пригласил тебя на расследование. Наверное, было не по себе.

Лорна медлила с ответом. Не по себе – это лишь бледная тень урагана эмоций, которые пронеслись через ее душу: вина, скорбь, стыд, гнев, а где-то глубже – некое тайное чувство, разделяемое обоими. Она представила серые, как грозовые тучи, глаза Джека, своим взглядом пробиравшие ее до костей. Правда о той треклятой ночи неизвестна даже ее младшему брату.

– Ну, хотя бы пока что ты от него отделалась, – заметил Кайл.

Голос к ней вернулся, но едва-едва.

– Это не совсем так. Я собираюсь помочь ему в поисках сбежавшего ягуара.

– В каком это смысле помочь? Предоставить профессиональный совет?

– Да, и отправляюсь с ним сегодня ночью на охоту.

Последовало ошеломленное молчание, окончившееся яростной вспышкой.

– Ты что, на фиг, сбрендила?! Зачем?!

Лорна оглянулась на черный кейс у двери с разобранным шприцеметом.

– Хочу позаботиться, чтобы пантеру схватили живьем.

– В задницу пантеру! Ты отправляешься в болото с членом семьи, которая с радостью скормила бы тебя аллигаторам.

Объяснить, почему можно не опасаться Джека, Лорна не могла.

– Все в порядке. Мы будем там не вдвоем, а с целым поисковым отрядом. Беспокоиться не о чем.

– Лорна, не ходи. Или хотя бы дождись моего возвращения. Я буду завтра и отправлюсь с тобой.

– Нет. Ягуары – ночные животные. Сегодня ночью самка будет охотиться. Это наш лучший шанс поймать ее, пока она не убила еще кого-нибудь.

– Лорна…

Тут ожил телефон у нее в кармане.

– Мне звонят.

– Подожди, пока я вернусь, – поспешил сказать брат, прежде чем она дала отбой.

– Поговорим утром. – Положив трубку, она выудила мобильник. – Доктор Полк. Слушаю.

– Ты готова? – послышался голос Джека. Его бесцеремонность тотчас же заставила ее напрячься. В трубке слышался знакомый вой вертолета.

– Конечно.

– Можешь встретить нас в порту позади Одюбоновского зоопарка?

– Могу быть там через пятнадцать минут. Какой у нас план?

– Заберем тебя на «вертушке». Я назначил сбор в Порт-Сульфуре.

Расслышав в его голосе напряжение, Лорна поняла, что Джек чего-то недоговаривает.

– Что стряслось?

– Ее видели. Твоя кошка недавно напала на кого-то. Посреди байю. Труп мы нашли минут пять назад – на дереве, завернутым в испанский мох. Череп раздроблен, рука оторвана.

У Лорны перехватило дыхание. Опоздали…

– В последний раз говорю, – не унимался Джек. – Моя команда вполне способна управиться самостоятельно. Тебе нет причин идти с нами.

Лорна снова бросила взгляд на ружейный чемодан в холле. Джек ошибается. Теперь у нее целых две причины. Она по-прежнему хочет захватить пантеру живой, но теперь ее поведение начало тревожить Лорну, еще сильнее побуждая выследить животное. Ягуар не залег на день, как она надеялась, а продолжает двигаться. Но куда?

– Джек, я иду, и спорить – лишь терять время попусту. Чем быстрее мы вытропим эту пантеру, тем меньше жизней подвергнется угрозе.

В трубке послышался его тяжкий вздох.

– Будь в порту через пятнадцать минут и ни минутой позже. Как ты сама сказала, время терять нельзя.

Он дал отбой.

Лорна бегом припустила к двери. Придется обойтись без горячей ванны. Подхватив кейс, она рванула входную дверь. Солнце уже коснулось горизонта. Скоро стемнеет.

Уже сбегая по ступеням крыльца, она ощутила укол сомнения.

«Что я творю?!»

Озабоченность брата, предостережение Джека… она отбросила и то, и другое, но собственные тревоги уже укоренились в душе, найдя плодородную почву. Она ветеринар, а не охотник на крупную дичь.

И все же даже не замедлила шага, направляясь к «Бронко» брата, припаркованному у бордюра. Она уже промешкала однажды, позволив страху взять над собой верх, и это стоило жизни мальчику.

Но не в этот раз… и вообще больше никогда.

Глава 12

Когда солнце начало садиться, вертолет морской пехоты заложил вираж от Миссисипи к небольшому городку Порт-Сульфур. В воздухе не было ничего настолько интересного, чтобы отвлечь Лорну от переживаний по поводу режима транспортировки. Если так пойдет и дальше, она может даже привыкнуть к путешествиям по воздуху, но покуда потные ладони и неглубокое частое дыхание говорили, что упомянутая адаптация наступит еще не скоро.

Чтобы абстрагироваться от страхов, Лорна сконцентрировалась на разворачивающемся внизу пейзаже, примечая ориентиры и прикидывая, сколько еще предстоит оставаться в воздухе.

Показавшийся внизу Порт-Сульфур нетрудно было и проглядеть – площадь едва ли шесть квадратных миль, огражден от стихий системой обветренных, потрепанных дамб. Некогда здесь был суровый рабочий поселок, служивший порто-франко, специализировавшимся на сере, но в девяностых, когда добычу и переработку серы прекратили, поселок начал мало-помалу приходить в упадок, ожидая лишь, когда «Катрина» напишет ему эпитафию. Пронесшаяся через городок двадцатидвухфутовая стена воды едва не смыла его напрочь. Из примерно трех тысяч жителей в свои подтопленные дома вернулась лишь ничтожная горстка.

Если бы Лорна не разглядывала пейзаж внизу с таким усердием, она бы запросто прозевала поселок, промелькнувший под ними за считаные секунды, после чего вертолет снова полетел над водой – широким мелководным озером под названием Бей-Лано, быстро снижаясь. Полет был недолгим – сорок миль по прямой, как ворон летит, от Нового Орлеана менее чем за пятнадцать минут. Но как ни краток он был, Лорне уже не терпелось покинуть винтокрылую машину.

Пребывая на взводе, она чуть подскочила, когда в наушниках раздался усиленный голос Джека, сидевшего впереди, рядом с пилотом. Она же расположилась позади вместе с двумя пограничниками. Оба представились, но Лорна уже забыла их имена, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы удержать вертолет в воздухе одной лишь силой воли.

– Мы пойдем на пограничном катере по протоке к югу от озера, – пояснил Джек. – В этой миссии катер будет играть роль оперативной базы. Два небольших аэроглиссера пойдут по бокам, проводя рекогносцировку в маленьких рукавах и протоках по обе стороны. А в случае, если понадобится, для более тесных участков у нас есть пара каноэ.

Лорна окинула взглядом собравшуюся флотилию из вертолета, коснувшегося поплавками воды. С поверхности озера только что взмыл второй вертолет, покрупнее, доставивший остальную часть команды Джека вкупе с кое-какими местными умельцами. Пограничный катер поблизости был вроде бы тот же, что и раньше, – перехватчик класса «Интерсептор», предназначенный и для речного, и для морского судоходства. Подальше кружила пара небольших аэроглиссеров, стремительно скользивших над водой под действием громадных винтов.

Как только они приземлились, воцарился сущий хаос: людей и оружие переправляли с вертолета на суда. Выбравшись на палубу пограничного катера, Лорна обнаружила, что только путается под ногами у крупных суровых мужчин, пахнущих дешевым одеколоном, кожей и ружейным маслом. Вокруг звучали грубые голоса, раздавались взрывы хохота.

Наконец она забилась в тихий закуток, вдали от торнадо тестостерона.

Поблизости полдюжины мужчин в темно-зеленых рубашках и брюках из спецгруппы реагирования Джека готовили оружие – пистолеты, дробовики и автоматы. Поверх касок на них были очки ночного видения. Испытывать судьбу никто не собирался.

С другой стороны на корме расположились трое других мужчин в охотничьих жилетах и джинсах, сидевших на перевернутых каноэ. Лорна узнала в этих плоскодонных долбленках каджунские пироги. Все трое – двое черных, один белый – смахивали на матерых бродяг, явно принадлежа к числу каджунов из заводей. Один смутно напоминал Джека – наверное, родственник. Встречаясь с Томми, Лорна так и не успела познакомиться со всеми представителями клана Менаров.

Последний член охотничьего отряда приблизился к ней, приплясывая, вывесив язык и виляя хвостом. Даже пес – чистокровный бладхаунд – держался с какой-то веселой бесшабашностью, искорками плясавшей у него во взгляде, как и положено истинному каджуну.

– Берт, – шепнула она, вдруг вспомнив счастливые времена. Хоть со старшим братом Томми она и не встречалась, зато познакомилась с лучшим охотничьим псом семейства.

Джек упоминал, что захватит на охоту ищейку, но у нее и в мыслях не было, что это окажется Берт.

Радуясь дружескому приему хоть от кого-то, она опустилась на корточки, чтобы ответить на собачью ласку взаимностью. Пес подпрыгивал, роняя слюни. Лорна протянула руку, чтобы почесать его за одним из невероятно длинных ушей, но тут резкий окрик заставил обоих оцепенеть.

– Берт! Сейчас же тащи свою жопу сюда! Оставь эту bonne à rien[24] в покое.

Оглянувшись через плечо, Берт повесил хвост и неохотно, бросив на Лорну чуть ли не виноватый взгляд, повернулся и затрусил к троице у каноэ.

Рявкнувший на пса поглядел на нее волком – тот самый, что похож на Джека, наверное, родственник. Лорна не поняла, как он ее обозвал – bonne à rien, но по презрительной интонации догадалась, что это отнюдь не комплимент.

Джек в это время разговаривал со своим заместителем, но тут же стремительно развернулся и подошел к родственнику. Сграбастал за грудки фланелевой рубашки и подтащил к себе, оказавшись с ним нос к носу.

– Если я еще хоть раз услышу, что ты разговариваешь с доктором Полк в подобном тоне, вышвырну твою задницу за борт. Хоть ты мне и брат. Она здесь по моей просьбе. Так что попридержи язык или проваливай с катера.

Лорна вгляделась в обоих более пристально. Брат? Она взглянула на второго по-новому. Значит, это Рэнди, старший брат Джека и Тома. Когда она встречалась с Томом, он сидел в тюрьме, угодив на год за пьяную драку в пабе на Бурбон-стрит. И то, что он сцепился с полицейским, находившимся не при исполнении, смягчению приговора отнюдь не способствовало.

Рэнди хотел было заспорить, даже положил ладонь Джеку на грудь, чтобы оттолкнуть брата, но прочел в его взгляде нечто эдакое, отчего руки его тут же опустились. Попятившись на шаг, он передернул плечами, словно помимо воли признавая правоту брата.

– Ты начальник, младшой.

Не удовлетворившись этим, Джек держал его еще секунду-другую, все нагнетая напряжение. И наконец Рэнди спасовал.

– Mais oui![25] Ладно… Да слышал я, слышал!

Отпустив его, Джек оглянулся на Лорну с таким же виноватым видом, как и пес. Брат его вернулся к друзьям. Все трое перебрались еще дальше, за свои каноэ. Окончив отдавать распоряжения заместителю, Джек присоединился к Лорне.

– Извини за это. Пошли. Пока ты не спровоцировала еще какие-нибудь неприятности, давай покажу тебе план сегодняшних поисков. Может, поделишься советом. Ты ведь здесь для этого, не так ли?

Его угрюмый тон несколько задел Лорну, но она прикусила язык, направившись вслед за ним к ходовой рубке катера. Когда Джек вежливо распахнул перед ней дверь, Лорна с удивлением обнаружила, что в рубке работает кондиционер, и после изнурительной вечерней жары воздух там показался чуть ли не морозным. Солнце уже село, но небо на западе еще рдело оранжево-розовыми тонами.

Джек подвел ее к штурманскому столу. Кроме них, в рубке находился только рулевой, одетый так же, как все люди Джека, – в полевую пограничную форму, только без каски. Катер уже пересекал Бей-Лано. Пульсация двигателя передавалась Лорне через палубу сквозь подошвы туристских ботинок. Впереди полосой протянулась опушка леса байю, казавшегося непроходимым и сумрачным.

– Вот наш маршрут, – Джек положил ладонь на карту, прикрепленную к столу, и повел пальцем вдоль линии на карте. – По нашим прикидкам, после шторма кошка выбралась на берег подле Бей-Джо-Уайз и оттуда двинулась прямо на север. – Его палец остановился. – Здесь мы спасли мальчишку. Пантера за короткое время покрыла немалое расстояние.

Лорна уже выслушала подробности фатального столкновения. Она набрала в грудь побольше воздуха, радуясь возможности опереться на свои профессиональные знания.

– Ягуары охотятся на обширных территориях, – начала она. – Вот почему она двинулась в путь. Она генетически предрасположена продолжать движение, пока не найдет место, способное, по ее мнению, полностью ее обеспечить.

– Значит, она может продолжить движение?

– Определенно. Эта склонность к миграциям – одна из причин того, что в дикой природе ягуары оказались под угрозой вымирания. Люди вторглись в их родные джунгли и леса, разделяя их на части. А такой сильный порыв к странствиям заставляет их покидать леса, напарываясь на смертельные стычки с людьми.

Лорна читала о запуске природоохранного проекта по созданию цепочки диких лесов, протянувшейся через целый континент от Мексики до Южной Америки – обширной территории, где популяция ягуаров может свободно разрастаться и мигрировать. Его назвали «Paseo de Jaguar», то есть «Тропа ягуара».

Она принялась разглядывать карту, пытаясь определить paseo данного конкретного ягуара. И наткнулась на одну важную подсказку.

– Давай также не будем забывать, что у нее есть детеныш, – продолжала Лорна. – Значит, она будет искать местность, богатую пропитанием, достаточно богатую для них обоих.

Джек стоял с ней бок о бок, тоже внимательно изучая карту.

– Но где? Если она продолжит путь на север, то пройдет между Адамс-Бей и озером Вашингтон. Это самое сердце края байю. Где же нам начинать поиски?

– Начнем с ее кормовой базы. Байю – идеальная среда для ягуаров. Как правило, они охотятся близ водных путей. Фактически говоря, изрядную часть их диеты составляют морепродукты. Черепахи, рыба, кайманы.

– Парнишка, которого мы спасли, говорит, что она взломала несколько крабовых ловушек, – повернулся к ней Джек.

– Ягуары – не слишком разборчивые хищники. Едят, что подвернется. Могут даже завалить корову или взрослую лошадь. – Заметив недоверчивое выражение лица собеседника, Лорна пояснила: – Они – идеальные машины-убийцы. В то время, как тигры и львы разрывают жертве горло, ягуары убивают, сокрушая ей череп. У них самые сильные челюсти среди крупных кошек. Полагают, что толчком к их развитию послужила необходимость ягуарам разламывать твердые, как сталь, черепашьи панцири.

– Если им нравятся черепахи, то в байю их хватает. Иловые, каймановые, красноухие и всяческие помельче.

– Да, но они мелкие и водятся не в таком изобилии, как требуется нашему ягуару. С ее массой тела она будет искать более обильную и легкодоступную кормовую базу. И не остановится, пока не найдет ее.

Внезапно Джек рядом с ней напружинился.

– Что? – спросила Лорна.

Склонившись ближе к карте, он провел пальцем вдоль нарисованной от руки линии, осматривая участки по обе стороны от нее. Его палец остановился и постучал по надписи «Байю-Кук».

Выпрямившись, Джек посмотрел на Лорну.

– Насколько острое у ягуаров чутье?

– Крайне острое. Они охотятся по большей части по ночам и потому должны уметь отыскивать добычу по запаху.

– Как по-твоему, с какого расстояния они способны учуять запах?

– Трудно сказать. Зависит от источника запаха, его силы, направления ветра. – Лорна покачала головой. – Уйма факторов. При подходящих условиях может быть за много миль.

– Значит, если от какого-то места пахнет очень сильно и ветер дует в нужном направлении, он может привлечь пантеру. Даже за многие мили.

– Разумеется. Но это должен быть запах, в котором пантера распознает источник пищи.

– Ты же сказала, что ягуары питаются не только черепахами и рыбой, но и кайманами. А их южный собрат – миссисипский аллигатор.

– Верно.

– Значит, если имеется концентрированный источник подобного пропитания, место, которое пахнет по-настоящему сильно…

– Оно определенно привлечет ее.

Выдернув карту из-под зажимов, Джек показал ее рулевому, ткнув пальцем:

– Вот куда мы направляемся. Байю-Кук. Радируй аэроглиссерам, дай знать об изменении планов. Идем прямиком туда.

– Есть, сэр.

Джек вернулся с картой в руке.

– А что такого в Байю-Кук? – поинтересовалась Лорна.

– Туристический комплекс. Привлекает экскурсантов круглый год, по большей части с круизных лайнеров, заходящих в Новый Орлеан. В экскурсию входит турне по болотам, поездка на аэроглиссере, а в самом конце – визит в Байю-Кук.

– И что же там?

Джек уставил на нее тяжелый взгляд, полный несокрушимой уверенности.

– Аллигаторовая ферма дядюшки Джо.

Глава 13

Дети дядюшке Джо не очень-то по душе, но экскурсионные группы приносят хорошие денежки.

Он стоял на крыльце своего дома, а на перилах красовалась высокая заиндевелая бутылка «Будвайзера». С заходом солнца после палящего дня волглый зной будто только усилился. Уж так оно тут завсегда. Первый час после заката жара вроде как не хочет уходить, злоупотребляя гостеприимством. Но с наступлением ночи мало-помалу идет на убыль, дышать становится полегче.

Он любит эту пору ночи.

Да и пивко способствует.

Сделав изрядный глоток, дядюшка Джо окинул взглядом тридцать акров своих владений. На дальней стороне в девственном кипарисовом лесу вырубили поляну, устроив там кемпинг. Сейчас он занят отрядом бойскаутов из Батон-Руж, снявшим его на целую неделю. Между палаток теплятся костры, по всему лагерю развешаны гирлянды фонариков. В вечернем воздухе звенит хоровое пение под аккомпанемент взревывания лягушек-быков да время от времени уханья сов и утробного рычания аллигаторов.

Между его бревенчатым домом и кемпингом расположились восемь прудов и ямы аллигаторовой фермы. Еще у него выставлена рысь и мелкий прудик с Джиппером – гигантской каймановой черепахой. Ферму во всех направлениях пересекают приподнятые пешеходные мостки и смотровые площадки.

Джо обозрел все это с гордостью. Расширение фермы от единственного прудика с парой-тройкой племенных аллигаторов до уникальной достопримечательности байю обошлось более чем в полмиллиона, но за один лишь прошлый год он покрыл эти вложения троекратно.

Конечно, часть деньжат в кубышке. Как смотритель, он не должен продавать аллигаторов на шкуры и мясо, но подмазать местных блюстителей, чтобы они смотрели сквозь пальцы, стоило не так уж дорого. А некоторые богатые рыболовы считают свежевылупившихся детенышей аллигаторов лучшей наживкой на морского окуня.

На дальнем конце фермы двое часовых из местной милиции с винтовками на плечах патрулировали мостки; Джо нанял их сегодня, когда до него дошли слухи, что близ побережья видели крупную кошку. Его предупредили по радио, что надо провести эвакуацию, но Залив-то эвона где, а с этой эвакуацией он бы потерял тысячи на депозитах и аренде кемпинга от одного лишь отряда скаутов.

И потом, предупреждение есть предупреждение, а не приказ. Он и «Катрине»-то не позволил согнать себя с места, так что уж говорить о какой-то дикой кошке. Чтобы оправдать свое решение, дядюшка Джо нанял четверых из уездного департамента шерифа. В эти трудные времена всякий не прочь подработать на стороне.

Сзади послышались приближающиеся шаги.

– Папа, пойду покормлю Элвиса.

Он оглянулся на дочь, пересекающую крыльцо, держа блюдо с горкой куриных тушек.

– Не перекармливай. У нас на утро намечено представление для лагерников. Хочу, чтобы он был голодный.

– Не могу я заставлять старичка голодать, – ласково укорила она его.

Джо лишь махнул рукой, чувствуя прилив любви и гордости за единственное дитя. В двадцать два года Стеллу приняли в бизнес-школу Тулейнского университета. Она первая из его рода попала в колледж. Специализировалась на МБА, но заодно прошла курс природоохранного права. Если его усердие здесь на ферме подстегивает корысть, то она-то уж настоящий защитник окружающей среды. Ей ведомо про его подковерные делишки, но голова у нее на плечах славная. Здесь ведь Луизиана. Без закулисных сделок ничего не обходится. Опять же, многие из своих неправедных барышей он вкладывает прямиком обратно в ферму и ее многочисленные природоохранные программы.

Стелла спустилась по ступенькам крыльца к первым мосткам, протянувшимся через пруды. Сзади снова послышались шаги, сопровождавшиеся легким сотрясением половиц. К Джо присоединилась жена, вытирая свои пухлые руки кухонным полотенцем. Взяв его бутылку пива, слегка встряхнула, чтобы прикинуть, сколько там еще осталось, а потом извлекла из кармана фартука свежую и вручила мужу.

– Спасибо, Пег.

Жена устроилась рядом, опершись локтями о перила и потягивая остатки его выдохшегося пива. Она женщина дебелая, но ему такой и нравится. Джо и сам не мозгляк, брюшко с каждым годом все больше нависает над брючным ремнем, да и плешь под бейсболкой Луизианского госуниверситета ничуть не отстает от живота.

– Ей бы так не заголяться, – проворчала жена.

Провожая взглядом Стеллу, направлявшуюся к центральному пруду, Джо разделял озабоченность жены. Надела только обрезанные шорты да блузку, завязанную на голом животе узлом. Даже обуться не потрудилась. А она явно не унаследовала от них генов ожирения – сплошь мышцы да соблазнительные изгибы и длинные белокурые волосы, эдакая Венера из байю. Джо прекрасно известно, какое это оказывает впечатление на местных парней. Впрочем, она на них ноль внимания, фунт презрения.

Правду сказать, шансы, что доведется сменить название фермы с «дядюшки Джо» на «дедушки Джо», раз-два и обчелся. Похоже, парни Стеллу не интересуют. Она только и говорит что о своей подружке в Тулейне – девице по имени Сандра, носящей косуху и кожаные сапожки.

Впрочем, может, это только период такой.

Джо сделал изрядный глоток из горлышка.

Вот если бы она встретила подходящего парня…

– Ну-ка, здоровяк, кто у нас тут хочет покушать на ночь?

Стелла стояла на смотровой площадке над самым большим из прудов фермы, освещаемым единственным фонарем на столбе. Черная вода внизу просто отражала свет, скрывая то, что таится под ее поверхностью. Стелла одной рукой открыла щеколду калитки, балансируя блюдом с куриными тушками на ладони второй. Она только что забила четыре курицы собственными руками. Еще не остывшая кровь, переполнив блюдо, потекла по руке.

Поморщившись, Стелла прошла вперед по голой доске, протянувшейся над прудом, будто трамплин для прыжков в воду. Дойдя до конца доски, наклонилась, увидев в пруду собственное отражение.

Гладь воды не нарушала даже легчайшая рябь, но она знала, что Элвис там. Матерый аллигатор прожил на ферме дольше, чем любой из них; он один из первоначальных обитателей пруда для разведения, находившегося здесь, когда папочка только-только купил землю. А поскольку отловили его на воле, точного возраста Элвиса не знал никто, но команда биологов оценила возраст лет в тридцать. Ученые приезжали взять образцы крови у обитателей пруда. Очевидно, белок, обнаруженный в крови аллигаторов, может дать начало многообещающему новому поколению антибиотиков, убивающих даже резистентные супермикробы.

Но даже биологи не пытались подступиться к Элвису, достигающему восемнадцати футов в длину и весящему порядком свыше полутонны. С Элвисом не связывается никто. Пережив свой продуктивный возраст, теперь он владеет всем прудом безраздельно и предпочитает, чтобы так оно и оставалось.

Он явно избалован.

Поставив блюдо рядом, Стелла опустилась на конце доски на корточки. Взяв одну окровавленную тушку, вытянула руку над водой. Кровь с негромкими всплесками закапала в воду, поднимая миниатюрную рябь, разбегающуюся кругами.

Стелла замерла, но долго дожидаться ей не пришлось.

С дальней стороны пруда возникла новая рябь, расходящаяся треугольником, нацеленным на Стеллу. Виднелся лишь самый кончик рыла аллигатора, плавно скользивший к ней – неспешно, но решительно. Позади небольшие водовороты отмечали удары массивного хвоста Элвиса, по-прежнему скрывающегося под водой. Именно этим движением, почти сексуальными извивами тела, аллигатор и заслужил свое прозвище.

– Ну же, Элвис! Не всю же ночь мне ждать, – тряхнула Стелла курицей.

И тут он исчез, словно это требование его отпугнуло. На глади воды не осталось ни морщинки. Стелла напружинилась. Какое-то движение, пойманное уголком глаза, привлекло ее внимание к противоположному берегу пруда. Нечто яркое, замеченное лишь мельком, скользнуло через лес, отразив лунный свет, а затем снова исчезло во тьме. Стелла вгляделась туда, уже начиная сомневаться, что вообще что-то видела. В болотном краю ходит масса баек о призраках, обычно из-за свечения болотного газа, который каджуны называют feu follet, то бишь «сумасбродный огонь».

Но это не болотный газ.

Стелла с прищуром вглядывалась, напрягая и зрение, и слух, – а затем вода прямо под ней вдруг изверглась фонтаном, взмыв вверх вместе с полутонной мышц в бронированной оболочке. Массивные разинутые челюсти, унизанные иззубренными желтыми зубами, протянулись к ней – достаточно близко, чтобы Стелла могла наклониться и похлопать чудище по носу.

Элвис мог бы выпрыгнуть из воды куда выше, оторвав от нее даже задние ноги. Стелла бросила курицу в эту разверстую пасть, захлопнувшуюся с отчетливым щелчком. Сила тяжести взяла свое, снова увлекая Элвиса вниз. Тяжело плюхнувшись, он ушел под воду вместе со своим трофеем.

Стелла бросила в воду еще двух кур. Обычно, чтобы привлечь аллигатора к корму, требуется какое-нибудь движение, но Элвис привык к кормлению с рук. Он выловит две других тушки, когда вздумается. Помня просьбу отца, четвертую курицу она оставила на блюде.

Покончив с кормлением, Стелла подхватила блюда и повернулась, чтобы уйти, но калитку загородил какой-то крупный силуэт. Вздрогнув от испуга, она попятилась на шаг, едва не свалившись с конца доски.

Но это оказался один из наемников папочки, вооруженный дробовиком армейского образца двенадцатого калибра. Закинув ружье за спину, он прислонился к столбику калитки.

– Кормишь зверюгу, а? Гляжу, у тя тама лишняя кура.

Говоривший переместился, попав под свет фонаря. Лет на десять старше ее, здоровенный, прямо бык, вот только опустившийся до свинского состояния. Нахлобученная на голову грязная стетсоновская шляпа почти не в силах скрыть его сальные космы грязно-бурых волос. Держа в уголке губ зубочистку, он говорил лишь половиной рта, положив руку на толстую поясную пряжку в виде бычьих рогов.

Насупившись, Стелла двинулась к калитке.

– А разве тебе не надо патрулировать? Папочка платит тебе за это.

Тот оперся ладонью о бедро, совершенно загородив ей выход.

– Будь славной девочкой, ступай в дом да поджарь мне эту куру, лапуля.

Он облапал ее взглядом с головы до ног, словно интересовала его не только курица. В душе Стеллы всколыхнулось омерзение, но сдобренное толикой страха. И вдруг она остро ощутила, в каком шатком оказалась положении – не только из-за откровенного наряда, но и в буквальном смысле на этой хлипкой доске.

Да притом этот человек достаточно хорошо ей знаком, чтобы внушать страх. Гарленд Чейз – более известный в здешних краях как Гар, потому что жутко похож на гара, мерзкую змееподобную щуку, сущий бич окружающих болот, – сын шерифа, а в уезде Пасквамиш всякому известно, что папуля сквозь пальцы смотрит на не вполне законные махинации сыночка, включая рэкет. Отец Стеллы добровольно выплачивает ежемесячные взносы в «фонд сирот полицейских», отправляющиеся прямиком в карман этой задницы.

– Мой папаша платит тебе за ночной дозор уйму денег, – отрезала она. – Мог бы прихватить собственный ужин.

С напускной отвагой, которой вовсе не чувствовала, Стелла гордо выпрямилась и направилась к калитке. Еще не хватало позволить ему запугать себя. Гар отступил, но лишь на шаг. Девушка попыталась протиснуться мимо него, но в последний момент он снова перекрыл ей путь толстой ручищей и наклонился к ней. Стелла почуяла дыхание, разившее спиртным.

– Чё за дела? Лесби, чё, готовить не умеют? – спросил он. – Или стряпает токо твоя подружка? Те настоящего мужика не хватает… шоб научил тя на задних лапках бегать, как положено доброй жене.

В мгновение ока ее страх обратился в ярость.

– Да я лучше с Элвисом трахнусь!

Мужлан набычился, его жирные губы расплылись в ухмылке.

– Мож, я и кину тя туда, шоб попробовала. В болотах несчастья бывают что ни день.

Стелла понимала, что это не пустая угроза. С него станется. Гар со своими корешами уже устраивали подобные несчастные случаи. Именно по этой причине ее папочка всегда платит дань вовремя.

Она оттолкнула его руку, но Гар не отстранился, устремив на нее гнусный, зверский взгляд.

И в этот миг поднялся крик – громкий, визгливый, полный ужаса.

Оба обернулись.

Он доносился от лагеря бойскаутов.

Глава 14

Лорна сидела в полном одиночестве на баке пограничного катера, плавно скользившего по узкой протоке, обрамленной древними кипарисами. Негромкий рокот двигателя убаюкивал ее. Она и не догадывалась, что так устала, пока не выпала минутка передышки. И сейчас наслаждалась отдыхом, глядя на раскинувшиеся вокруг пейзажи байю.

В полумиле слышался более надрывный вой двух аэроглиссеров, ушедших вперед. Их прожекторы мелькали во тьме, как блуждающие огоньки. Поближе среди ветвей мерцали светлячки, выписывая над протокой замысловатые узоры, будто в предостережение.

Лорна вслушивалась в дыхание болота вокруг. Плеск воды среди корней кипарисов, перешептывание листьев в долетающем океанском бризе – и все это под неумолчное кваканье лягушек-быков, крики сов, ультразвуковые писки охотящихся летучих мышей. А за всем этим ощущалось дремотное бытование вне времени, некая первобытная сущность, осколок изначального Эдема.

– Проголодалась?

От этого вопроса она прямо подскочила, совсем забывшись, с головой уйдя в собственные раздумья. Лорна выпрямилась, учуяв разлившийся в воздухе дивный пряный аромат, резкой нотой пробившийся сквозь затхлый болотный дух.

Подошедший Джек держал каску под мышкой одной руки, а в другой – пластиковую миску.

– Раковое гамбо[26]. Надеюсь, тебе нравится окра.

– Какая же была бы я южанка, если б она мне не нравилась?

Лорна с благодарностью приняла миску, с удивлением обнаружив, что в супе плавает пара кусков pain perdu[27]. Мать делала их каждое воскресное утро, замачивая черствый хлеб на ночь в молоке с корицей, а после поджаривая на сковородке. Аромат разносился по всему дому. Она бы никогда не подала pain perdu с гамбо.

Лорна с сомнением подцепила тост ложкой.

– Рецепт моей grand-mére[28]. Попробуй, – проговорил Джек с угадывающейся в голосе усмешкой.

Лорна отведала кусок размокшего хлеба.

– О, боже… – и поневоле прикрыла глаза, едва не сомлев от сочетания горячего гамбо и сладости корицы.

– Мы, каджуны, знаем толк в стряпне, – ухмылка из его голоса перекочевала на губы.

Пока Лорна прокладывала ложкой путь ко дну миски, Джек присел рядом. Поначалу они молча сидели бок о бок, но мало-помалу молчание стало неуютным. Слишком уж много недосказанного оставалось между ними, зловещие призраки прошлого во мраке и безмолвии болот обрели плоть, сгрудившись вокруг.

Наконец Джек нарушил напряжение. Будто испытывая нужду отогнать тьму, он взмахом руки схватил промелькнувшую мимо вспышку света. Раскрыв ладонь, показал крохотного светлячка – уже потемневшего, утратившего свое волшебство и ставшего снова просто крохотной крылатой букашкой.

– Если моя grand-mére  была грандиозной поварихой, то мой grand-pére[29] был немного знахарем. У него были домашние снадобья всякого рода. Купание в отваре клоповника, чтобы утолить боли. Если у тебя жар, спи под кроватью. Он давил светлячков и делал из них притирание на зерновом самогоне. Утверждал, что помогает от ревматизма.

Джек дунул на букашку, снова устремившуюся в полет, ярко мигая и переливаясь.

– До сих пор помню, как он разгуливал ночью по дому в подштанниках, с плечами и коленями, намазанными этим светящимся месивом.

Лорна не удержалась от теплого смешка.

– Твой брат однажды упоминал об этом. Сказал, что напугался до полусмерти.

– Помню. Grand-pére покинул нас, когда Тому было всего шесть. Тот был слишком мал, чтобы понять. Конечно, не очень способствовало и то, что когда мы видели в байю вспышку болотного газа, я ему говорил, что это призрак grand-pére пришел за ним.

Она улыбнулась этим двум воспоминаниям, наложившимся друг на друга, сосредоточившись вокруг Тома. И снова они погрузились в молчание. В том-то и проблема с пребыванием в компании Джека. О чем бы они ни говорили, персональный призрак продолжает преследовать их.

В этот момент молчание могло раздавить их, оттолкнуть друг от друга, но Джек остался. Между ними было еще очень много несказанного, ждавшего объяснения годами. Голос его стих, став едва ли громче дыхания, но Лорна все равно расслышала в нем боль.

– Я должен спросить… ты когда-нибудь жалела о своем решении?

Лорна напряглась. Она ни разу не говорила ни с кем об этом вслух, во всяком случае, напрямую. Но если кто и заслужил честный ответ, то это Джек. У нее перехватило дыхание. Она тотчас перенеслась в то мгновение, когда одна в ванной смотрела на полоску теста на беременность. Как всегда, прошлое находилось всего в одном биении сердца от нее.

– Будь у меня возможность отыграть обратно, – проронила она, – я бы так и сделала. И не только ради Тома. Дня не проходит, чтобы я не думала об этом. – Ее ладонь опустилась к животу. – Мне надо было проявить силу.

Джек выждал половину вздоха, явно взвешивая, что и сколько сказать.

– Вы с Томом были совсем детьми.

– Мне было пятнадцать, – чуть заметно тряхнула она головой. – Достаточно взрослая, чтобы соображать. И до, и после…

Они с Томом вступили в близость после весенних танцев в садовом сарае у нее за домом. Они были глупы и влюблены друг в друга, встречались почти год. Оба были еще невинны. Сближение оказалось болезненным, да вдобавок оба оказались к нему не готовы ни физически, ни нравственно, веря в разную чушь. Типа никто не залетает с первого раза.

Но когда Лорна пропустила месячные, а потом тест подтвердил беременность, этот предрассудок разлетелся вдребезги. Суровая реальность и ответственность обрушились на них полным весом. Оба помалкивали о связавшем их ужасном секрете. В течение следующего месяца Лорна выгребла из аптеки соседнего городка практически весь запас тестов. Молилась на коленях каждую ночь.

Что им было делать?

Она была не готова к рождению ребенка, к роли матери. Тома страшила возможная реакция родителей. Да вдобавок Лорна была воспитана в католических традициях, получив первое причастие в соборе Святого Людовика. Казалось, выхода нет, особенно если ее родители узнают правду.

Том предложил решение. В соседнем уезде есть акушерка, делающая тайные аборты. И не какой-нибудь там вязальной спицей. Она прошла обучение в клинике планирования семьи и, вооружившись полученными знаниями вкупе с кое-какими инструментами и медикаментами с черного рынка, устроила импровизированную клинику в старом доме в дельте. Бизнес у нее просто процветал. И не только за счет напуганных подростков, но и благодаря неверным супругам, жертвам изнасилований и всем остальным, кому требовалось сохранить секрет. Таких в Южной Луизиане хватает с лихвой. В этих краях есть неписаный закон: пока ты об этом не заговоришь, этого не было. В конечном итоге такова истинная власть байю. В темных хлябях болот легко похоронить навеки любой секрет.

Но было бы заблуждением считать такие секреты погибшими воистину. Кому-то же приходится с ними жить. И зачастую то, что казалось погребенным навеки, всплывает на поверхность снова…

И в лице, и в осанке женщины Джек читал горе, выписанное четкими буквами. Надо было держать рот на замке. Здесь не место ее расспрашивать, вгонять ей в сердце этот кол. В этой истории ему и своего бремени более чем достаточно. Может, потому-то и пришел, чтобы изыскать какой-нибудь способ простить себя самого.

– О беременности Том и словом не обмолвился, – нарушил Джек молчание. – Даже мне. Комната у нас была общая, и я знал, что дело неладно. Он ходил угрюмый и притихший, слонялся по дому так, будто ждал, когда кто-нибудь даст ему по башке. Пока не позвонил тем вечером, полупьяный, в слезах… наверное, хотел получить отпущение грехов у старшего брата.

Лорна обернулась к нему. Эту часть истории она еще не слыхала.

– И что он сказал?

Джек потер щетину на подбородке. Хруст раздался настолько громкий, что он отдернул руку, снова опустив ее на колено.

– Ты в это время была у акушерки. В ожидании он наведался в захолустную самогоновку и там набрался.

Лорна уставилась на него, ожидая продолжения. Он знал, что с этой частью истории она уже хорошо знакома.

– Я едва разбирал, что он говорит, – продолжал Джек. – Он тебя обрюхатил. Это было ясно.

– Виноват не только он, – вставила Лорна.

Кивнув, Джек повел рассказ дальше:

– Сознание вины прямо выворачивало Тома наизнанку. Он был уверен, что погубил твою жизнь. Уверен, что ты его возненавидишь. Но острее всего переживал, что вроде как погнал тебя туда. Что так неправильно. Но теперь слишком поздно.

– Я знала, что он напуган… как и я, – оглянулась она на Джека. – Но не знала, что он терзается. Он держал это под спудом.

– Уж так у каджунов заведено. Joie de vivre[30]. Уныние надо держать в себе, особенно мужчинам. Наверное, потому-то Том и напился. Не мог удержать его без анестезии.

– Когда я вышла и обнаружила, что у него заплетается и язык, и ноги, я так разозлилась, – нахмурилась Лорна. – Мне было больно, я едва соображала от седативов, а тут он, пьяный… Я орала на него, вызверилась по полной. Мы планировали после процедуры отправиться в отель. Мои родители думали, что я ночую у подружки. Все было распланировано. Но когда я нашла его в таком виде, то решила, что нам придется провести ночь в кузове его пикапа, пока он не протрезвеет.

Джек почувствовал, что горло у нее перехватило, и понял почему.

– Но Том пил не один.

– Да.

В это время Джек уже несся через уезд на мотоцикле. После пьяного звонка он понял, что брату нужна помощь. Уж вести он определенно не в состоянии.

– К их приходу Том уже отключился в кузове, – Лорна заговорила ледяным тоном, стараясь дистанцироваться от воспоминаний как можно дальше. – Вытащили меня с заднего сиденья. Я еще сообразить не успела, что происходит, как уже была на земле. Я отбивалась, но они на меня навалились. Стащили джинсы до колен, распахнули блузку…

– Лорна, тебе незачем в это вдаваться.

Она будто и не слышала.

– Я не могла их остановить. До сих пор помню смрадное дыхание этого скота, разящее перегаром. Его смех. Его руки, терзающие меня. Мне нужно было быть осторожнее, – голос ее надломился, она явственно дрожала.

– Они шакалы, – бросил Джек, отталкиваясь от вины, которую расслышал в голосе Лорны. – Наверное, шныряли в окрестностях этой импровизированной клиники регулярно. Накачанные лекарствами женщины становились легкой добычей. Кто же на них заявит? Эти женщины улизнули из дому ради тайного аборта в подпольной клинике. Их молчание практически гарантировано. Наверное, эти ублюдки накачали Тома дешевым самогоном, чтобы убрать его с дороги. Оставить тебя в одиночестве и беззащитную.

– Но я была не одна, – она обратила к нему глаза, блеснувшие в темноте.

Джек подоспел как раз в это время, под визг шин остановив свой мотоцикл на парковке. Увидел, как они на опушке навалились на Лорну. В душе его вспыхнула кровожадная ярость. Он устремился к шайке, но держа ярость в узде расчета. Их трое против одного, так что нужно выбрать козла отпущения и так ему всыпать, чтобы двум другим неповадно было. Сорвав ублюдка с Лорны, Джек выворачивал ему руку, пока не хрустнула кость, вызвав вопль боли. А потом обрушился на него, совсем озверев, сломав ублюдку нос, скулу, выбив передние зубы.

Но все равно Джек соображал достаточно, чтобы велеть Лорне бежать, сесть в машину и уезжать. Он не знал, сколько их там еще и нет ли у них друзей, которые могут заявиться на шум драки.

И пока он дрался, Лорна медлила у пикапа, держась за ручку дверцы. Он думал, ее парализовало от страха.

– Да пошевеливайся, сука тупая! – гаркнул он. И до сих пор жалеет об этих словах – и из-за их жестокости, и из-за последствий, которые они повлекли.

Лорна запрыгнула в кабину и под рев двигателя погнала машину прочь. Избивая поверженного противника в кровавое месиво, Джек видел, как машина вильнула со стоянки на узкую дорогу, петляющую по байю. В тот момент он не знал, что брат в отключке лежит в открытом кузове пикапа. Правду он узнал лишь позже, после аварии. Лорна в темноте потеряла управление, не вписалась в поворот и врезалась в дерево.

Ее спасла подушка безопасности.

Тома нашли в полусотне футов от машины лицом в воде.

Лорна узнала затравленный взгляд Джека. После аварии она почти ничего не помнила. Следующие дни слились для нее в одно размытое пятно.

В конечном итоге последствия той ночи оказались типичными для луизианского правосудия. За закрытыми дверьми заключили сделку. Ее обвинили в управлении транспортным средством в состоянии опьянения, хотя и вовсе не алкогольного, как все подумали после оглашения результатов токсикологической экспертизы тела Тома. У него уровень алкоголя в крови в четыре раза превысил допустимую норму. Ее же опьянение было наркотическим, под действием седативных препаратов, но эту подробность от прессы утаили, чтобы избавить ее родителей от дополнительного унижения.

Джеку также пришлось дать за закрытыми дверьми показания, почему она была за рулем. Сам он в это время проходил по обвинению в причинении тяжких телесных повреждений.

Лорна застыдилась, что так и не узнала толком, чем это закончилось для него. Он просто исчез.

– И куда ты отправился? – наконец спросила она. – После суда?

– Человек, которого я побил, – со вздохом покачал он головой, – который напал на тебя, оказался из семьи со связями.

Лорна сидела как громом пораженная, пытаясь подогнать свое восприятие прошлого под его слова. Первоначальный шок сменился кипучим гневом.

– Постой. Я думала, его личность никому не известна.

Толком разглядеть нападавшего она не успела, а народ в захолустье как воды в рот набрал.

– Меня приперли к стенке, – промолвил Джек. – Теперь, оглядываясь, я понимаю, что они побоялись открыто преследовать меня по суду, потому что тогда выплыла бы на свет попытка изнасилования. Хоть в глубинке и смотрят на это преступление сквозь пальцы – дескать, мальчишки есть мальчишки, – проверять, так ли это, они не хотели. И потом, тебя ведь не изнасиловали, так зачем будить лихо?

Должно быть, Джек ощутил, как ее это задело.

– Это их слова, – растолковал он, – не мои. Так или иначе, до суда дело не дошло. Но отпустить меня просто так они тоже не могли. Его семья пользовалась влиянием, моя – нет. У нас издавна нелады с законом. Как ты можешь помнить, Рэнди уже закатали за нападение на полицейского. Делали завуалированные угрозы, что с ним разберутся, если я буду артачиться, если не буду держать язык за зубами. Так что мне предложили выбор – или в тюрягу, или в морпехи.

– Так ты поэтому ушел?

– Не было выбора, – Джек прятал от нее глаза. – И честно говоря, я ушел с радостью. Это же я погнал тебя прочь в пикапе, я приказал тебе уезжать. Как же я мог предстать перед своей семьей? А когда вернулся домой после второго срока, обнаружил, что легче промолчать об этом. Позволить мертвым покоиться с миром.

Лорна прекрасно это понимала. Даже в ее семье это дело больше никогда не обсуждали открыто. Если не говорить об этом, то это вроде и не случилось.

Они еще долго сидели в молчании, но оно уже не было ни тягостным, ни мучительным. Наконец его нарушил звук шагов.

К ним подошел заместитель Джека. Лорну уже познакомили с ним. Скотт Нестер родом из Арканзаса до сих пор растягивает слова на деревенский лад, но держится вполне профессионально.

– Сэр, мы до сих пор не смогли вызвать по радио никого с фермы. Как будем действовать? Я могу вызвать «вертушку», чтобы направилась туда.

Джек встал, снова принимая бремя ответственности, и от тепла и задушевности не осталось и следа.

– Ферму велели эвакуировать. Может, поэтому никто и не отвечает. Вы получили подтверждение, что они смотались?

– Я велел Кеслеру продолжать вызывать.

Судя по выражению лица Джека, он до сих пор прикидывает, не вызвать ли вертолет. Лорна сомневалась, что это хорошая идея. И подняла руку.

– От вертолета слишком много шума, свет прожекторов… если пантера поблизости, такой переполох может ее спугнуть. Мы рискуем упустить эту возможность.

Поразмыслив над советом, Джек сверился с часами.

– До фермы нам осталось еще пять минут. «Вертушка» доберется туда ненамного быстрее. И все же, Скотти, давай-ка вызови пилота. Пусть позаботится, чтобы двигатель стрекозки был прогрет. Нам не нужно…

Топот ботинок не дал ему договорить. Подбежал другой пограничник – судя по виду, едва вышедший из подросткового возраста.

– В чем дело, Кеслер? – обернулся к нему Джек.

– Сэр, только что поймал вызов с фермы. Связь очень плохая.

– Они эвакуировались?

– Нет, сэр. Не знаю, сэр.

Джек строго поглядел на него, взглядом приказывая успокоиться. Юноша порывисто передохнул.

– Сделав ряд вызовов, я наконец получил ответ. От местной ячейки бойскаутов. Согласно полученным сведениям, группа скаутов сегодня утром отправилась на ферму, чтобы пожить там лагерем неделю.

Сердце Лорны ушло в пятки.

– С тех пор от них ни слуху ни духу.

Глава 15

Стелла бросилась по мосткам в сторону лагеря. Детские крики, пронзительные и переливчатые, продолжались, но теперь к ним присоединились более низкие голоса вожатых и сопровождающих родителей.

Ее босые ноги шлепали по доскам, а следом тяжко бухали ботинки Гарленда Чейза, матерившегося почем зря, прижав рацию к уху.

– Давайте все в лагерь! – орал он.

Более проворная Стелла первой добралась до раскорчеванной в девственном лесу поляны. По лагерю были развешаны фонарики. Горело несколько костров. Площадку усеивали палатки разнообразных цветов и размеров – от старых армейских с распродажи военных излишков до затейливых походных шатров с тентами и тамбурами, купленных в местном магазине спорттоваров. Сверх того, повсюду виднелись груды байдарок, рыболовных снастей и спальных мешков, раскиданных, будто сброшенные змеиные шкуры.

Стелла подбежала к одному из вожатых – здоровенному детине с пузом, распиравшим его форменный мундир цвета хаки, и потным багровым лицом.

– Что стряслось? – спросила она.

Крик доносился с дальней стороны лагеря, но он уже вроде бы затихал.

– Да просто напуганные ребятишки, – насупился вожатый. – Пошли по дрова. Утверждают, что видели болотное чудище. Прибежали, вереща, будто их режут. После всех тех страшилок у костра это было все едино, что плеснуть бензина в огонь. Все пацаны забегали, вопя наполовину и вправду со страху, а наполовину ради игры.

Гар чертыхнулся под нос, держа дробовик в одной руке, а второй оперся на колено, наклонившись, с присвистом отдуваясь после пробежки.

– Чертовы детишки…

– Извините, – проговорил старший вожатый. – Мы их сейчас угомоним. Разгоним по постелям. Больше от них проблем не будет.

К ним подошел один из скаутов – рыжеволосый и веснушчатый, по виду лет восемнадцати. Наверное, скаут-орел[31], играющий роль помощника вожатого. Он тащил за локоть одиннадцатилетнего парнишку.

– Вот один из пацанов, поднявших весь этот переполох.

На мальчике были плавки и гриффиндорская футболка. Тараща остекленевшие глаза, он трясся от ужаса – и вовсе не потому, что вляпался в неприятности. Вместо этого он не отводил взгляда от леса.

Приподняв его подбородок, вожатый заставил мальчика посмотреть себе в лицо.

– Тай, погляди, какой переполох ты устроил своими дурацкими россказнями. Хочешь, чтобы я отправил тебя домой сию же минуту? Что скажут твои родители?

Мальчик рвался из цепких рук вожатых, пребывая на грани паники. Что бы там ни случилось с ними на болоте, этот парнишка верит, что это было чудовище, совершенно искренне.

Опустившись на колено, чтобы оказаться на одном уровне с ним, Стелла протянула руку и высвободила мальчика из хватки старших. И взяла его за плечи.

– Тай, расскажи мне, что ты видел.

Снова бросив взгляд на лес, он перевел глаза на нее.

– Я толком не разглядел, – испуганно прошептал он. – Оно было все белое. Видел, как оно прыгнуло над водой обратно в лес. Мы его спугнули оттуда.

– Наверное, просто олень, – презрительно осклабился Гар. – Маленький ублюдок просто боится темноты.

От угрожающих повадок Гара мальчонку затрясло еще хуже. Стелла сдвинула брови, молча подавая этому мерзавцу знак заткнуться. Мальчик что-то видел. Но что? Она вспомнила, как и сама мельком заметила что-то в лесу – призрачный силуэт, будто отражавший лунный свет.

– Оно было большое, – сказал мальчик. – Куда больше оленя.

– Насколько большое? – уточнила она.

– Как… ну, не знаю… – он развел руки вширь. – По меньшей мере с малолитражку.

Фыркнув, Гар закинул дробовик на плечо.

Стелла встала, чувствуя, как по ее спине побежали мурашки. И, не теряя ни секунды, обернулась к вожатому.

– Я хочу, чтобы вы собрали всех детей и направились с ними в мой дом.

Она указала на двухэтажную бревенчатую хижину родителей. Прочно выстроенная из кипарисовых бревен, она благополучно выдержала «Катрину». Стелла хотела, чтобы все собрались под крышей, а не оставались под открытым небом.

– О чем это вы толкуете? – недоумевал вожатый. – Почему?

Стелла сделала глубокий вдох. Раньше днем ей самой позвонили, сообщив, что близ побережья на воле находится большая кошка. Особых подробностей не сообщали, кроме одной – что кошка, говорят, огромная.

– Поступили сообщения, что в байю на воле находится большой ягуар, – изо всех сил стараясь избегать панических ноток, сообщила она. – Сбежал с судна, потерпевшего крушение у берега, далеко отсюда, но давайте не будем испытывать судьбу.

Вожатый ошеломленно уставился на нее.

– Почему же мне не сообщили о…

К этому моменту подоспела команда Гара с ружьями в руках. Все до единого запыхались. Казалось, их численность придала Гару сил. Он поднял руку.

– Теперя давайте все успокоимся. Я тоже слыхал про это сообщение. Большой кот или нет, никакой ягуар за один день такое расстояние не одолеет. Так шо давайте не будем себя накручивать из-за того, шо какой-то пацан напугался собственной тени.

Вожатый терзался сомнениями. В конце концов, за детей в лагере отвечает он.

– Я пошлю парней разведать, – заверил его Гар. – Ежели в лесу чего есть, они найдут.

Его подчиненные осклабились, взяв оружие на изготовку.

– Вот и займитесь, – бросила ему Стелла. – А я все равно переведу детей из лагеря в дом.

Гар хотел было заспорить, но потом махнул рукой.

– Лады. Я с вами. Погляжу, шоб не было другой какой беды. – Волком посмотрев на мальчика, он повернулся и приказал своим людям прочесать окрестный лес.

– Соберите всех детей, – снова повернулась Стелла к старшему вожатому. – Как можно скорее и как можно тише.

Тот кивнул. Не прошло и пяти минут, как и дети, и взрослые уже собрались компактной группой. И толпой двинулись через ферму по мосткам. Дети возбужденно болтали, взрослые смотрели на них кто с беспокойством, кто с досадой.

Стелла вела их, возглавляя шествие, Гар шел замыкающим. Как она ни презирала этого субъекта, но была рада, что он с дробовиком прикрывает ей спину. То и дело поглядывала на лес по обе стороны, но все было вроде бы в порядке. Лягушки-быки мычали, светлячки перемигивались, а москиты жужжали и пикировали на людей. И все же в затылке у Стеллы как-то странно покалывало, будто кто-то пристально смотрел ей в спину из сени темного леса.

Всходя по ступеням на крыльцо фамильного дома, она испытала облегчение. Дом велик, и хотя сегодня там будет тесновато, место найдется всем. Родители встретили ее на крыльце.

– Что стряслось? – спросил отец. – Из-за чего такой сыр-бор?

Стелла вкратце изложила, что ей известно.

Озабоченно наморщив лоб, мать вытерла руки о фартук и помахала детям.

– Заходите-ка все в дом! Я могу наварить уйму горячего шоколаду.

Стелла осталась на крыльце, будто принимая парад у детей, потянувшихся в дом за ее матерью, как выводок гусят. Лица многих были искажены тревогой, но другие прямо светились от возбуждения.

Отец присоединился к ней.

– Ты правильно сообразила, Стелл. Пег устроит эту малышню. Но каковы шансы, что кошка и вправду там?

– Не играет погоды, – буркнул вскарабкавшийся на крыльцо Гар. – Мои парни прочесывают лес. Ежели котяра тама, они позаботятся об ейной дурацкой жопе.

– Надеюсь, ты прав.

– Блин, это ж токмо чертова кошка.

И тут, легка на помине, из темноты леса по ту сторону прудов выскользнула тень. Приземлившись на одном из мостков, она замерла абсолютно неподвижно, припав к доскам и занимая дорожку почти по всей ширине. В ее глазах, уставившихся прямо на них, отразился лунный свет.

– Святая Матерь Божья… – выдохнул отец Стеллы.

Гар попятился на шаг, стаскивая непослушными пальцами дробовик с плеча.

– Не надо! – предостерегла Стелла.

Гар выстрелил. От грохота заложило уши, из ствола потянулся дымок. Дурацкий выстрел в белый свет, панический коленный рефлекс. Попасть в кошку с такого расстояния нечего было и думать. Выбросив дымящуюся гильзу, Гар одной рукой передернул затвор, досылая новый патрон. Но уже опоздал.

Нервно дернув длинным хвостом, зверь молниеносным слитным движением развернулся и метнулся обратно в лес.

– Все в дом, – распорядился отец Стеллы. – Гар, зови своих людей обратно. Нам нужны все стволы, чтобы защитить ребятню.

В лесу послышались хлопки выстрелов, а затем единственный душераздирающий вопль. Все трое оцепенели на крыльце. В темном лесу воцарилось безмолвие. Притихли даже лягушки.

Гар так и стоял, прижав щеку к ложу дробовика.

– Джо! – окликнула мать Стеллы изнутри.

– В дом, – приказал отец.

Когда они уже начали отступать, тишину прорезал новый звук – тонкий ровный вой, донесшийся с другой стороны дома, где расположен причал фермы с заправочной станцией, вдающийся в глубоководную протоку.

– Аэроглиссер! – воскликнула Стелла.

Кто-то приближается.

Если повезет, вооруженный до зубов.

Дядюшка Джо пробирался через просторную гостиную хижины, запруженную детьми, сидящими на полу или стоящими небольшими группками. На него смотрели во все глаза. Вожатые окликали его с вопросами, но он пропускал их мимо ушей, сосредоточив внимание на большом каменном очаге, занимающем всю заднюю стену. По обе стороны от него широкие окна выходили на причал, заменявший дому заднее крыльцо.

Он вел дочь и шерифского сынка через комнату.

Гар направился к окну, держа возле уха рацию и непрерывно вызывая своих людей в надежде, что ответит хоть кто-нибудь.

Жив ли еще хоть кто-то из них?

Джо со Стеллой подошли к другому окну, встав там плечом к плечу. В стенах дома вой мотора аэролодки больше не слышен. Добравшись до окна, он выглянул наружу. Лодки не видать, только огни причала отражаются в черной воде.

А что, если она идет не сюда?

Радировать он никому не может. После шторма с коротковолновой связью беда – такая проблема встречается сплошь и рядом, когда температура подскакивает до таких крайностей. В аппаратуре образуется конденсат, вытворяющий с приемом черт-те что. Вызов с предупреждением был едва-едва слышен, а потом радио и вовсе отключилось напрочь. Он все собирался его починить, да как-то руки не дошли.

Дядюшка Джо смотрел на протоку – единственный водный путь на ферму и с нее.

Протока узкая и извилистая, но он очистил и углубил ее достаточно, чтобы принимать даже крупные катера, доставляющие на ферму пассажиров круизных лайнеров. Лес по обе стороны специально ухожен, чтобы выглядел особенно живописно. Подлесок вырублен, чтобы подчеркнуть размеры и величественность реликтовых кипарисов. Стратегически размещенные цветущие растения добавляют красоты, как и аккуратно сформированные клумбы водяных лилий вдоль обоих берегов.

– Вон там! – выпалила Стелла, указывая направление.

Далеко в конце протоки прорезался яркий лучик, мелькающий между деревьями.

– Их там два! – сообщила девушка, заметив второй огонек. – Должно быть, идут сюда!

– Оставайся у окна. Я пойду на пристань.

– Папочка, не надо. Хотя бы дождись, пока подойдут поближе. И возьми с собой Гара.

Джо замешкался в нерешительности. Первая аэролодка показалась из-за излучины протоки, идя по плавной дуге под напором потока воздуха от гигантского пропеллера на корме. Луч прожектора упал прямо на дом, ослепив их. Джо поднял ладонь, чтобы заслонить глаза от яркого света.

Аэролодка на полной скорости понеслась к пристани, а сзади показалась вторая, идущая в кильватерной струе первой. Луч ее прожектора, вздымаясь и опадая, дико выплясывал.

Единственным предостережением для Джо послужило то, что дочь охнула.

Проморгавшись после ослепительной вспышки, он заметил, как что-то большое выскочило из леса, пролетев высоко по воздуху, и врезалось в рулевого первого аэроглиссера, сбив его с сиденья. Рулевой и кошка плюхнулись в воду с другой стороны, прямо в водяные лилии. Но не успела волна от всплеска даже докатиться до берега, как кошка уже вспрыгнула на мелководье, а оттуда обратно в лес. Тело рулевого плавало животом вниз. Голова покачивалась чуть дальше среди лилий.

– Папочка!

Стелла указала на пустую аэролодку. Инерция несла ее вперед, как ракету, нацеленную прямо на пристань.

– Топливная цистерна!

Аэролодка врезалась в причал на полном ходу и, высоко вскинув нос, перелетела через него, днищем задев топливную колонку и сорвав ее с основания, откуда забил бензин, а лодка заскользила по помосту, издавая скрежет металла о металл. Рухнул сбитый столб, лампочка фонаря разлетелась вдребезги.

По настилу заплясали искры.

Только не это…

Джо затаил дыхание.

Рулевой второй аэролодки, почуяв угрозу, попытался отвернуть. Судно пошло боком, гоня перед собой волну, пытаясь затормозить и развернуться, уйти отсюда.

Слишком поздно.

Огненная вспышка – и к небесам взмыл взрыв. Джо отбросило на дочь, опрокинув обоих на пол. Стекла из окон вышибло, и в дом хлынули жар и дым. Сквозь звон в ушах он расслышал пронзительные крики. Обернувшись, увидел, что горящий кусок бревна от причала, пробив окно, влетел в кухню. Услышал перестук других обломков, посыпавшихся на крышу.

Встав на колени, Джо пополз обратно к окну.

Весь мир охватило пламя. Даже в протоке пылало разлившееся по воде топливо. Удушающий дым валил клубами. Джо увидел, что вторая аэролодка, опрокинувшись кверху дном, плавает у края протоки, куда ее отбросило взрывом.

– В доме пожар! – потянула отца за руку подобравшаяся к нему Стелла, указывая в сторону кухни.

Огонь расползался от падающих обломков. Поглядев вверх, Джо увидел струйки дыма у стропил вкупе со зловещим рдением. Крыша, осыпанная градом пылающих обломков, тоже горит.

– Надо выводить отсюда детей! – обернувшись, крикнула Стелла, перекрывая какофонию детских воплей. – Гар! Помоги всех вывести!

Но тот уже сам навострил лыжи. С залитым кровью лицом, изрезанным разбитым стеклом, он расшвыривал детей с дороги, съездив прикладом дробовика по лицу одного из родителей, попытавшегося его задержать.

– Гар!

Стелла дернулась было бежать за ним, но он уже добрался до передней двери и дал стрекача.

Джо схватил дочь за локоть.

– Вы с Пег займитесь детишками. А я сбегаю к ружейному шкафу наверх. Расспроси всех взрослых. Ежели кто умеет обращаться с оружием, шли их ко мне.

Стелла на миг застыла в оцепенении – наполовину от испуга, наполовину от шока.

– Ласточка, ведите детей обратно в лагерь. Разожгите костры поярче.

Она почувствовала, как что-то внутри переломилось, отпустив ее, и кивнула. Ее взгляд сфокусировался на отце более осмысленно.

– Папочка, что ты затеваешь?

– Не волнуйся. Выйду сразу за вами. Чтобы выжить, нам понадобится все оружие, какое удастся сыскать.

Сверху донесся громкий треск. Кусок кровли рухнул, в комнату дождем посыпались рдеющие угольки.

– Ступай! – оттолкнул Джо дочь.

Глава 16

В небо взвился огненный вихрь.

На борту пограничного катера все на миг ошеломленно замерли. Как только отзвучало эхо взрыва, Джек схватил заместителя за руку.

– Вызывай «вертушку»! Живо!

А сам повернулся к рубке. Катер продолжал двигаться по протоке, приближаясь к излучине. Впереди огненный смерч опал, оставив по себе багровое зарево, пробивающееся сквозь лес. Джек ощутил в дуновении ночного бриза маслянистый запах топлива. Ему тут же вспомнился взорвавшийся траулер.

Неужели еще одна адская машинка?

Он отмел эту возможность как маловероятную. Только горстке людей было известно, что его команда направляется на аллигаторовую ферму. И все же испытывать судьбу Джек не собирался.

– Сбросить ход! – скомандовал он рулевому, входя в рубку. – Малый вперед. – И встал рядом с человеком у руля.

Рокот двигателя понизился на целую октаву. Нос катера, перешедшего с крейсирования на скольжение, опустился. Рулевой переложил штурвал, огибая излучину реки.

Увидев, что творится впереди, Джек негромко выругался. Там стеной стоял огонь.

– Сэр? – спросил рулевой.

– Стоп машина.

В конце протоки виднелся большой бревенчатый дом с широким причалом перед ним. Среди полыхающих руин пристани виднелись дымящиеся останки аэроглиссера. Джек пытался понять, что тут стряслось. Неужели рулевой потерял управление судном и врезался в причал? С него станется. По большей части это отчаянные парни, сорвиголовы байю.

Второй аэроглиссер плавал кверху днищем у берега канала, уткнувшись носом в деревья. Скорее всего, его отбросило туда взрывом. В сполохах пожара Джек увидел плавающие в воде тела.

– «Вертушка» в пути, – выпалил Скотт Нестер, влетая в рубку.

Джек, слушавший его вполуха, указал вдоль протоки:

– Спусти водолазов. В воде люди.

Скотт снова скрылся. Поспешивший за ним по пятам Джек слышал, как заместитель выкрикивает приказы. Дым стал гуще, маслянистее, валясь на катер, будто подрубленное дерево.

В конце протоки продолжал полыхать бревенчатый дом. Часть кровли рухнула внутрь, подняв фонтан огненных искр. Огонь уже перекинулся на окружающий лес, быстро охватывая мох, толстой шубой укутавший деревья.

– Джек!

Обернувшись, он увидел рядом с собой Лорну – бледную, с широко распахнутыми глазами.

– Я слышала крики, – она указала в сторону геенны огненной. – Голоса вроде бы детские.

Джек сосредоточенно сдвинул брови, пытаясь расслышать хоть что-нибудь сквозь треск и рев пламени. Ничего не расслышал, но все равно поверил Лорне, видя уверенность в ее взгляде. Он помнил сообщение о пропавших скаутах. Если детишки там, его команда должна найти способ обойти огонь.

Но как?

Подвести большой катер ближе он не осмеливался – пожар совершенно отрезал дорогу вперед, и с каждым порывом ветра пламя распространяется по лесу все шире. Джек оглядел темное болото. Этот район байю представляет собой лабиринт извилистых проток, по большей части слишком узких для зодиаков катера.

Но наверное, не для суденышек поменьше.

Обернувшись, Джек увидел Рэнди и братьев Тибодо. Те несли свою вахту у пары индейских пирог. Если не мешкать, на каноэ можно обойти огонь стороной, чтобы добраться до фермы.

– Рэнди! – Джек направился к брату, по пути собирая людей. Каждое каноэ может нести пять-шесть человек. – Спускай каноэ за борт. Живо!

Дополнительных указаний Рэнди не требовалось. Встретившись с Джеком взглядом, он тотчас же все понял. Щелчком отправил свою сигарету в воду и обернулся к братьям Тибодо.

– Вы слышали, что сказал мой младший брат.

Они проворно взялись за дело, буквально швырнув каноэ за борт. Подняв фонтаны брызг, лодки закачались на воде. Веревки удержали их рядом с катером, не дав уплыть прочь.

В сторонке пограничники надели каски, закинули за плечи автоматы и дробовики, а затем спустились в плоскодонные лодки почти без разговоров. Команда Джека привыкла выполнять его приказы молниеносно.

– Береговая охрана предупреждена, – сообщил Скотт у Джека за спиной. – Другие суда и «вертушки» уже в пути.

Джек кивнул.

– Прими командование на катере. Ты мне понадобишься для координации спасательной операции.

– Понял.

Взгляд Джека упал на Лорну. Она стояла, скрестив руки, воплощая собой спокойствие. Женщина не хотела остаться в стороне, но сейчас понимала, что это не ее весовая категория.

Повернувшись, Джек перебрался через планшир. Ти-Боб и Пейо сели в одно каноэ вместе с тремя бойцами из команды Джека, а сам Джек присоединился к брату и еще двоим подчиненным во втором.

По плану каноэ должны разойтись в противоположные стороны – так выше вероятность найти обходной путь вокруг пожара. Лодка братьев Тибодо, весла которых почти без всплесков резали воду, уже направилась на восток. Джек занял место на носу каноэ Рэнди. Брат расположился на корме, управляя движением лодки с помощью широкого деревянного весла. Они свернули к западному берегу, нацелившись в узкое ответвление главного русла, уходящее в глубь байю.

Джек опустил на глаза очки ночного видения. Темное болото впереди тотчас проступило в мельчайших деталях. В очках реализованы новейшие технологии, сочетающие усиление света в видимом спектре с наложением инфракрасной картинки. Единственный минус конструкции – суженное поле зрения. Чтобы добиться нормального обзора, в них приходится все время вертеть головой.

Когда каноэ входило в боковую протоку, Джек рассеянно бросил взгляд в сторону пожара. И едва удержался от проклятия, когда сияние и жар пламени полыхнули в очках, ослепив его. Он поспешно отвернулся, а лодка, к его облегчению, скользнула во тьму под деревьями.

Зрение понемногу приспосабливалось. Мир снова окрасился фосфорными оттенками зелени. Впереди пара-тройка светлячков высверкивали в темноте, будто блицы фотографов. Но справа мир ярко сиял, словно восходящее на юге солнце.

Джек упорно вглядывался вперед. Надо найти путь в обход этого восходящего светила – пока оно не опалило их всех.

Лорна проводила взглядом каноэ Джека, исчезающее во тьме. На погранкатере осталась лишь скелетная команда. Заместитель Джека стоял на палубе, прижимая к уху спутниковый телефон. Рулевой судна занялся постановкой катера на якорь, чтобы не давать дрейфу сносить его слишком близко к разгорающемуся лесному пожару. За пару минут, ушедших на высадку десанта, пламя успело стать выше и расползтись вширь.

Лорне было не по душе оставаться в стороне от операции, но хотя бы такая участь постигла не ее одну. Берт сидел на задних лапах рядом с Лорной, прислонившись к ней, горюя, что его покинули. Джеку понадобилось все свободное пространство в крохотном каноэ, чтобы разместить свою команду, и для Берта места не осталось. Лорна чувствовала, как пса от огня и дыма прошивает нервная дрожь.

– Не волнуйся, Берт, – похлопала она его по боку. – Джек скоро вернется.

Хвост дважды стукнул по палубе в знак подтверждения, но радости это собаке не прибавило.

Плеск воды привлек внимание Лорны к корме.

Свесившись через фальшборт, пограничник помогал двум водолазам закатить на палубу тело – должно быть, одного из рулевых аэроглиссеров. Даже издали Лорна видела, что он мертв.

Берт было встал, но Лорна поставила у него перед носом ладонь.

– Не ходи.

Пес послушался, но остался на ногах.

Лорна направилась к корме – поглядеть, не может ли чем помочь.

– А как там Джерри? – окликнул пограничник одного из водолазов.

Лорна предположила, что так звали второго рулевого аэроглиссера.

– Погиб, – ответил водолаз, толчком ласт выбрасываясь из воды повыше.

Будто в доказательство, он поднял и положил на палубу зловещий предмет, оказавшийся человеческой головой. Лорна в ужасе попятилась на шаг.

– Лопастью пропеллера, – высказал догадку водолаз, сделав ладонью жест поперек горла. – Сейчас отправимся за телом.

И скользнул обратно в воду, чтобы присоединиться к напарнику.

Лорне хотелось ринуться прочь, но она держала себя в руках. Бросив взгляд на оторванную голову, она поняла, что причиной гибели этого человека стал не вращающийся пропеллер.

Сдержав подкатившую к горлу тошноту, она подошла поближе и опустилась на одно колено, избегая взглядом воскового лица и распахнутых глаз. Под головой набежала лужица болотной воды с красноватым оттенком, явственно проступившим на фоне белой палубы. Лорна сосредоточила внимание на ране, вместо чистого среза демонстрирующей рваные края.

Лопасть винта такую оставить не могла.

Протянув руку, Лорна кончиком пальца осторожно потеребила разорванную кожу, изучая форму разрыва.

– Мэм, – проговорил пограничник, – наверное, вам это лучше не трогать.

Она проигнорировала его. Ей и так пришлось взять волю в кулак, чтобы поддерживать бесстрастный профессионализм. В качестве ветеринара она провела сотни аутопсий и патологоанатомических исследований. И это ничем от них не отличается – во всяком случае, так она себе твердила.

Лорна склонилась ближе. Шейные позвонки C3 и C4[32] были разбиты, обратившись буквально в труху под воздействием некой сокрушительной силы. Из разорванного позвоночного столба свешивались добрых пять дюймов серовато-белого спинного мозга, будто провод с сорванной изоляцией. Чтобы оторвать голову от туловища подобным образом, потребовалась громадная силища.

Лорна сглотнула ком в горле. Во время работы в Африке ей доводилось натыкаться на трупы антилоп и газелей, только что забитых львами. При исследовании этих останков обнаруживались сходные раны, характерные для яростных рывков.

– Мэм, – снова подал голос пограничник.

Лорна встала, чувствуя, как растущая в душе уверенность ложится на мир черной тенью. Вгляделась в лес. Бушующий там пожар – не единственная угроза.

Отнюдь.

Повернувшись, она поспешила к человеку, оставшемуся здесь командовать.

– Инспектор Нестер!

Он все еще разговаривал по спутниковому телефону, но, должно быть, по ноткам ужаса в ее голосе понял, что дело не терпит отлагательств, и отвел трубку от уха, прикрыв микрофон ладонью.

– Что стряслось?

– Вы должны радировать Джеку, – поспешно выпалила Лорна. – Предупредить его. И другую лодку.

– Предупредить о чем?

– Пантера… этот монстр, за которым мы охотимся. Она уже здесь.

Глава 17

Ти-Боб расположился на носу лодки, а его младший брат на корме рулил веслом. Полуприкрыв глаза, Ти-Боб слушал байю. Хитроумные очки, как у двоих пограничников, сидящих в его каноэ, ему для охоты не нужны. Он чуял запах их одеколона и их накрахмаленного обмундирования.

От этой парочки проку не жди.

Ти-Боб родился в байю – в самом буквальном смысле, в каноэ вроде этого. И охотился в этих краях с тех самых пор, как научился ходить. Байю для него такая же кровная родня, как собственный брат.

Передвигаясь по болоту, он прислушивался к обступившему их лесу. Ночь в байю – время шумное. Ти-Боб слышал клич лягушки-быка, совы, щебет птиц в гнездах. По обе стороны каноэ, направляемого братом в заросли, шелестела меч-трава и камыш. Еще ближе над самым ухом звенели москиты.

Вдали еще слышалось голодное рычание огня, пожирающего дерево, но по мере углубления лодки в лес оно мало-помалу стихало. И все же жар и дым продолжали гнать зверье прочь. Пара болотных кроликов, выскочив из камышей, перемахнула через ручей. Мгновение спустя последовал олень, махнув белым хвостиком.

Ти-Боб проводил его взглядом.

Животные не очень паникуют – значит, пожар еще далековато. Направление их бегства помогало ему отслеживать движение фронта пожара.

Ти-Боб ни капельки не сомневался, что сумеет обойти огонь стороной. Пробуя воду кончиком пальца, он определял течения и жестами подавал брату сигналы, избегая проток, кажущихся застойными, зная, что они могут привести лишь в тупик – заводь или затон. Вместо того Ти-Боб придерживался проточной воды, направляя лодку по дуге вокруг пожара.

Когда он помогал брату повернуть каноэ в новый поток, ноздрей его коснулся чуждый запах – хоть и слабый, но тряхнувший его, как пощечина. Запахи болот знакомы ему, как стройное тело жены. Он знает каждый душок байю наперечет, в любую пору года и в любую погоду. Ноздри его раздулись. Этому запаху здесь явно не место.

Ти-Боб поднял руку, сжав ее в кулак. Пейо поворотом весла заставил каноэ плавно и беззвучно остановиться.

– Почему мы… – начал было один из пограничников, но Ти-Боб осадил его грозным взглядом и поднятой ладонью. В своих очках тот больше смахивал на насекомое, чем на человека.

Глупый couyon[33].

Ти-Боб переключил внимание на темный лес. Пусть уж в свои высокотехнологичные примочки глазеют они. Его чувства острее.

Кто-то здесь прошел.

Но поблизости ли он еще?

Ти-Боб снова позволил векам приспуститься, всем телом улавливая каждый всплеск, стрекот, треск и шорох. Перед его мысленным взором мало-помалу вырисовывалась картина байю. Погружаясь в нее, он различил вдали звуковую воронку, сформированную и шумами, и безмолвием – последовательное шлепанье лягушек в воду, внезапное прекращение барабанной дроби дятла, стрекот удирающей белки.

Там кто-то передвигается.

Медленно, украдкой.

Направляясь навстречу пожару, а не прочь от него.

Приближаясь к ним.

Ти-Боб указал направление, и его брат оттолкнулся от илистого дна потока, искусно направляя каноэ по указанной протоке. Ти-Боб больше не избегал огня, ведя каноэ прямиком в геенну. Это их единственный шанс – скрыться среди жара и дыма пламени в надежде, что охотник не увяжется следом.

Но чтобы это удалось, нужно двигаться быстро и бесшумно.

Позади него рация громко пискнула, а потом голос произнес:

– Команда один. Доложитесь.

Пограничник положил руку на рацию, но Ти-Боб остановил его, покачав головой. Все четверо в лодке хранили гробовое молчание, глядя во все стороны. Выждали долгий вздох.

Не считая рокота огня, вокруг них над болотом воцарилось совершеннейшее безмолвие.

– Команда Мансура не отвечает, – доложил Скотт.

Напряженно сидя в каноэ, Джек хотел уже было ответить, когда по байю раскатились отзвуки ружейной стрельбы. Казалось, стреляют за ближайшим деревом, но он знал, что на самом деле они долетели с расстояния не меньше мили.

Вот и ответ. Лорна права. Пантера здесь.

Джек поднял рацию.

– Сколько до подлета «вертушки»?

– Пять минут.

– Пускай сворачивает на восток. Куда отправилась другая группа, – тут он вспомнил озабоченность Лорны, что вертолетные прожекторы, ветер от винтов и шум двигателя спугнут ягуара. И мысленно взмолился, чтобы это сработало. – Скажи пилоту, чтобы держался над самыми деревьями. Максимум шума.

– Что происходит? – поинтересовался Рэнди со своего места на корме.

Джек не отвел рацию от уха.

– И еще, Скотти, поосторожнее там. Собери всех обратно на борт.

– Уже. Мы следим за обоими берегами. Вы возвращаетесь на катер?

Джек почувствовал, что взгляды остальных обращены на него.

– Нет. Мы идем дальше. Попытаемся обойти огонь и предложить помощь тем, кто застрял на ферме. Пока эта кошка на воле, им может понадобиться наша огневая поддержка.

– Так точно, сэр. Понял.

Джек опустил рацию.

– Значит, идем дальше? – подал голос Рэнди с кормы.

– Мы почти обошли пожар, – кивнул Джек, вглядываясь через очки ночного видения. Жар и сияние огненного ада были отчетливо видны сквозь деревья. Джек не хотел поворачиваться спиной к братьям Тибодо и другим членам своей команды, но потребуется больше пяти минут, чтобы выйти из болота, и еще больше, чтобы пройти по следам другого каноэ в дальнем конце протоки.

Джек указал на более широкий поток, текущий строго на юг. Если он идет достаточно прямо, можно воспользоваться им, чтобы пройти по краю пожара и добраться до аллигаторовой фермы.

Вздохнув, Рэнди оттолкнул лодку от берега. Двое остальных принялись грести. Каноэ скользнуло в протоку, снова устремившись в путь. Джек следил за продвижением лесного пожара.

К сожалению, протока все сужалась, ветви деревьев опускались ниже, пока не начало казаться, что они движутся по трубе, и тоннельное зрение очков ночного видения только усугубляло это ощущение. Джек пригнулся, но низкие ветки все равно барабанили ему по каске, а бороды мха шлепали по лицу.

Рэнди чертыхался у него за спиной.

Но хотя бы огонь остается восточнее.

К несчастью, путь стал более мучительным, поток запетлял, то и дело выходя в застойные заводи. Роящиеся в ночи светлячки сквозь очки казались лучезарными серебристо-зелеными облаками.

Полуослепший от их сияния Джек не заметил ветку, ударившую его по лицу и оцарапавшую щеку. Оттолкнул ее с дороги и только тут осознал свою ошибку.

Ветка оказалась мягкой, обернутой в ткань.

Труп, свалившийся с дерева над ними, рухнул прямо в каноэ, перепутавшись конечностями с живыми, закричавшими от изумления и ужаса. Сорвав очки, Джек гаркнул, чтобы все успокоились.

Труп наполовину свесился через борт каноэ лицом в воду. У него недоставало ноги и кисти руки.

Рэнди веслом указал вперед.

Джек обернулся. Сполохи близкого пожара показали зловещую картину. На деревьях висели еще два трупа, будто чудовищные рождественские украшения. Он увидел, как с них срываются в воду густые капли крови.

Джек перевел взгляд дальше. Ярдах в двадцати впереди поток перегораживала изгородь, украшенная каким-то знаком. Несмотря на темноту, разобрать красную надпись все-таки было можно:

ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Должно быть, окраины аллигаторовой фермы.

Удалось. Будто в знак подтверждения, издали донеслись крики. Слов из-за рева пламени разобрать было невозможно, зато Джек различил в гаме более тонкие голоса.

Дети.

– Продолжаем движение! – скомандовал Джек.

Двое его подчиненных свалили труп за борт. Весла со всплеском вошли в воду, и каноэ заскользило вперед, пройдя под трупами, развешанными по деревьям. На тыльную сторону кисти Джека упала холодная капля. Поглядев на багровую кляксу, он перевел взгляд на тела. Похоже, покойники оставлены так близко от фермы с умыслом, будто в качестве предупреждения кошкой, метящей свою территорию.

Так насколько же именно умна эта бестия?

Глава 18

Стелле пришлось кричать, чтобы быть услышанной среди перепуганных криков и плача детей.

– Распределите костры вокруг нас по окружности! Разожгите их повыше!

– Почему мы остались здесь? – спросила одна из воспитательниц «волчат»[34]. – Пожар распространяется. Мы окажемся в ловушке.

Стелла заметила устремленные на них взгляды остальных. Многие из них не видели ни самой большой кошки, ни того, насколько стремительно чудовище движется. Если пытаться бежать отсюда на своих двоих, зверь перебьет всех поодиночке одного за другим.

– Кемпинг – открытая площадка, – крикнула Стелла. – А ветер дует в одну сторону. И даже если огонь окружит нас, у нас есть доступ к воде, чтобы окунуться. Но просто на всякий случай надо начинать мочить банданы, чтобы закрыть носы и рты от дыма, если ветер переменится.

– Она права, – поддержал Стеллу отец, кивком указав на нее. – Нам безопаснее всего держаться здесь.

Его покрытая сажей кожа блестела от пота. Он помогал мужчинам и старшим мальчикам устроить защитное кольцо костров, а мать с несколькими другими женщинами собрали вместе младших детишек, стараясь предупредить панику.

– Кто-то приближается! – крикнул какой-то мужчина, проталкиваясь к ним, но указывая обратно в сторону фермы.

Стелла с отцом обернулись. На мостках с противоположной стороны прудов виднелись три фигуры, над которыми вился дым. Пожар неистовствовал совсем рядом.

Откуда они взялись?

Перебравшись через пограничную изгородь, к остальным присоединился четвертый.

– Это люди Гара? – осведомился отец.

– Сомневаюсь. – Стелла прищурилась. Порыв ветра на секунду развеял дым. На троих из мужчин была армейская форма и каски. Все вооружены. – Смахивают на военных.

Определенно не дружки Гара.

На самом деле и о самом Гарленде Чейзе с самого начала пожара ни слуху ни духу. Покинув горящий дом, он дошел с ними до радиорубки у края фермы. Она расположена на самой высокой точке, и крыша ее буквально ощетинилась антеннами. Должно быть, Гар решил засесть там, трусливо забаррикадировавшись внутри.

На другом краю фермы четыре человека, сгруппировавшись, устремились по мосткам над водой, направляясь прямо к кемпингу. И чем ближе они оказывались, тем тверже убеждалась Стелла в своей первоначальной оценке. Одеты в военную форму и держат боевое оружие. На бегу они контролировали местность с обеих сторон мостков, словно ожидая нападения.

Известно ли им о гигантской кошке?

Все разделявшее их расстояние четверо мужчин одолели бегом менее чем за минуту. Их встретили ее отец и вожатые. Предводитель команды военных возвышался над остальными на добрую голову. Он окинул лагерь наметанным глазом.

– Инспектор пограничной службы Джек Менар, – представился тот.

Значит, они из погранслужбы. Пока отец излагал сокращенную версию истории событий, Стелла обратила внимание на шеврон у него на форме с изображением стоящего на дыбах Пегаса с тремя молниями и надписью «Специальная группа реагирования». Это элита погранслужбы.

– У нас судно с дальней стороны пожара, – сообщил он. – Но, даже если бы и могло подойти сюда, оно слишком мало для такой массы народа. Однако спасательное подразделение береговой охраны уже движется сюда с вертолетами и катерами. Как только они будут здесь, мы сможем приступить к отправке всех в безопасное место. Но на это уйдет время. А пока нужно, чтобы все сохраняли спокойствие.

– Вам следует знать, что тут шастает какая-то белая тигра, – понизив голос, сообщил отец Стеллы. – Чертовски здоровенное страшилище.

– Знаем, – кивнул тот. – Вы разве не получили предупреждение об эвакуации?

Отец снова украдкой бросил застенчивый взгляд на Стеллу, затем потупился.

– Ладно, неважно, – пограничник даже не потрудился устраивать нагоняй. «Было, да быльем поросло», – словно говорило выражение его лица. Он даже хлопнул старика по плечу. – Вы на славу поработали, устраивая огненную стену по периметру. Если не будем терять бдительность и держать оружие наготове, нам ничего плохого не грозит.

Плечи отца распрямились. Стелла взглянула на пограничника по-новому, оценив, что он не стал стращать отца, деморализуя его в столь напряженный момент. Обвинения могут и обождать. Пока же пограничник хочет, чтобы все оставались сосредоточены на главном. Неудивительно, что этот человек – командир.

Инспектор Менар отдал своим людям несколько приказаний, после чего снял с пояса рацию. Стелла маячила всего в шаге от него, насторожив уши.

– Мы добрались до фермы. Но здесь свыше шестидесяти человек. Мужчины, женщины, дети. От другой команды весточки не было?

Стелла заметила, как стиснули его пальцы рацию, когда он выслушал ответ. Голос его надломился, дрожа от ярости, усугубившей его каджунский акцент:

– Пошла – и что сделала?!

Лорна продвигалась в глубь суши через пойменный лес. По обе стороны от нее шли пограничники – Гарсия и Чилдресс; впереди труси́л Берт, уткнув нос в болотные травы и задрав хвост.

Перед собой, вцепившись в него мертвой хваткой, она несла собранный шприцемет – пневматическую винтовку «Pneu-Dart» пятидесятого калибра, заряженную обоймой с пятью летающими шприцами, каждый с полутора кубиками эторфина гидрохлорида – крайне сильного нейролептанальгетика, за свою мощь прозванного в народе «M99»[35]. Одна капля может прикончить человека. Пяти миллиграммов хватит, чтобы уложить носорога. Но все же от момента, когда шприц всадит животному всю дозу, до впадения его в кататонию пройдет какое-то время. Так что ее радовало, что Гарсия и Чилдресс прикрывают ей спину со своими автоматами.

«Зодиак» погранслужбы они оставили на восточном берегу протоки, привязав его. Считаные минуты назад все они слышали спорадическую стрельбу команды, отправившейся в этот конец протоки. И с тех пор ни звука. Они зорко вглядывались в лес сквозь очки ночного видения, но пока не обнаружили ни следа другой команды.

Во время дозора на борту катера Лорна заметила в болоте нечто интересное – тепловую сигнатуру ярдах в пятидесяти дальше в байю. Силуэт был нечеткий. Уверенности она не питала, но для енота пятно слишком крупное. Лорна следила за ним добрую минуту. Силуэт, угнездившийся у основания большого кипариса, с места не двигался, но в конце концов встал и потянулся, выгнув спину типично кошачьей дугой, словно в ней совсем нет костей. И, сделав несколько оборотов на месте, снова улегся.

Не детеныш ли ягуара – братец или сестренка Багиры, оставшегося в ОЦИИВ?

Это могло бы объяснить, почему крупная кошка ведет себя столь агрессивно. Мать не только обороняет территорию и пищевые запасы, но и оберегает дитя. Неудивительно, что лодку Тибодо она атаковала первой. Этой команде не повезло выбрать конец протоки, где спрятан детеныш.

И вообще все сводится к детенышу. Если удастся его изловить и доставить на катер, он станет идеальной приманкой для матери, даст возможность отвлечь ее от команды, попавшей под удар, – то есть если люди до сих пор живы. А если нет, все равно появится инструмент воздействия на ягуара. Именно это Лорна и доказывала Скотту Нестеру. Завладей котенком – и считай, что кошка у тебя в руках.

Это оправдывает риск короткой поисковой вылазки. Она настояла, что должна идти с группой, предупредив заместителя Джека, что, если понадобится, просто спрыгнет за борт и доберется до берега вплавь. Пока они готовили «зодиак», Скотт пытался связаться с Джеком по радио, чтобы получить санкцию. Но ответа все не было, так что Скотт наконец сдался, заботясь о безопасности своих товарищей ничуть не меньше. И все же отдал Гарсии и Чилдрессу весьма категорическое распоряжение: «Туда и обратно. Если сбежит, не преследовать. А ее, – указал он на Лорну, – если будет создавать вам проблемы, приволоките обратно за волосы».

Так что теперь они стремительно продвигались по лесу, нацелившись на большой кипарис. Но двигаться бесшумно нечего было и думать. С расстояния всего в несколько шагов Лорна увидела, как силуэт детеныша, заметившего их приближение, скользнул за ствол дерева.

Там ли он еще или сбежал?

Вообще-то котята стараются не покидать логово, даже перед лицом опасности. Лорне вспомнился документальный фильм о природе, в котором кобра убила целый выводок львят просто потому, что те боялись покинуть логово. Если повезет, детеныш все еще здесь.

На ходу Лорна бдительно вглядывалась сквозь очки ночного видения в каждый намек на тепловую сигнатуру. Детеныш по-прежнему за деревом, но готов к бегству. Усыплять его она не осмеливалась – для такого маленького существа доза в шприце чересчур велика.

Но и упускать его – непозволительная роскошь.

– Берт…

Пес остановился, отведя одно ухо назад, прислушиваясь, однако носом целил по-прежнему вперед. Чтобы обнаружить пантеру, ему очки не нужны. Лорне оставалось лишь уповать, что кобель, подобно всем охотничьим собакам в этих краях, натаскан прежде всего на енотов.

А есть только один верный способ поймать енота.

– Загони его на дерево, мальчик, – скомандовала она.

Берт стрелой рванул вперед сквозь траву, буквально стелясь по земле на полусогнутых лапах. И свернул в сторону, огибая дерево по дуге, чтобы не дать добыче ускользнуть глубже в лес.

Как Лорна и надеялась, детеныш подчинялся инстинктам, не желая покидать место, где оставила его мать, но в то же время осознавая угрозу, исходящую от Берта. Повинуясь чисто кошачьему инстинкту, малыш пулей взвился на кипарис.

Берт всем телом врезался в дерево и громко залаял, оповещая мир о своем успехе. Все сорвались на бег, устремляясь к загнанной на дерево кошке. Лорне ужасно не хотелось пугать крохотное существо, но она понимала, как необходимо захватить его. И как можно скорее. Собачий лай наверняка уже заставил большую пантеру свернуть в их направлении.

Лорна достигла дерева первой.

– Тихо, Берт!

Взбудораженный пес продолжал прыгать на ствол, вывесив язык, но подчинился команде, прекратив лай.

Детеныш сидел на суку прямо над головой. Едва успев появиться на свет, карабкаться высоко он еще не научился. Глядя на них сверху вниз своими громадными глазами, остекленевшими от ужаса, он угрожающе зашипел, ощетинив шерсть во все стороны.

Лорна принесла на плече толстое красное пожарное одеяло и теперь, поставив винтовку, развернула скатку и набросила его на детеныша, будто сеть. От тяжести ткани и неожиданности малыш свалился со своего насеста и упал, запутавшись в одеяле, но Лорна успела подхватить его на руки. Он бился и извивался всем телом внутри тюка из одеяла, но, как и брат, оказался истощенным, и сил ему хватило ненадолго.

Лорна обняла малыша сквозь одеяло, стараясь утихомирить его панику успокоительным прикосновением. Изнутри раздалось жалобное мяуканье, ранившее Лорну в самое сердце.

Бедняжка.

– Мэм, пора уходить, – подал голос Гарсия.

Он и его напарник продолжали прижимать приклады к плечам. Все трое напряженно вслушивались, не выдаст ли какой-нибудь шум приближение разъяренной матери, несущейся к ним через лес. Но вместо того тишину нарушил другой звук: басовитое ритмичное буханье.

Все обернулись на север. Лорна зажмурилась от ослепительных огней, полоснувших по очкам. Должно быть, вертолет, который Джек вызвал из Бей-Лано. Она одной рукой сдвинула очки на лоб. Тьма охватила ее со всех сторон, и ослепительное сияние сжалось до крохотной точки в небе. «Вертушка» еще в доброй полумиле отсюда, но с каждым ударом сердца рокот винтов становится все отчетливее.

– Пошли, – не унимался Гарсия.

Протянув свободную руку, Лорна нашарила в траве свою винтовку. И уже выпрямляясь, обнаружила, что смотрит прямо в пару больших глаз глубоко в лесу, сияющих во тьме отражением скудного света.

И оцепенела.

В горле Берта зарокотало низкое рычание.

И тут же глаза в единый миг исчезли.

Лорна торопливо попятилась на заплетающихся ногах.

– Что стряслось? – спросил Чилдресс.

– Бежим!

Глава 19

Лорна вскарабкалась с «зодиака» на катер, едва переводя дух. Сердце колотилось прямо где-то в горле. Выбравшись на верхнюю палубу, оглянулась на берег.

Почему большая пантера не ринулась в преследование?

У них над головами завис вертолет, молотя их порывами ветра от своих винтов, сотрясающими листву и ветки окружающих деревьев.

Хоть они и добрались до катера, Лорна понимала, что до безопасности им еще далеко. До подступивших к кромке воды деревьев всего десяток ярдов. Пантера запросто перемахнет такое расстояние с места.

Гарсия и Чилдресс тоже осознавали эту опасность. Едва их ботинки коснулись палубы, оба развернулись, вскинув винтовки и направив их в сторону берега.

Вспрыгнув с «зодиака», Берт понюхал свернутое одеяло у Лорны в руках.

Подоспевшему к ним Скотту Нестеру пришлось кричать, чтобы быть услышанным.

– Вы нашли котенка?

– Детеныша, – поправила его Лорна. – И его мать.

Скотт воззрился на темный берег, но там не было ни малейшего движения.

– Гарсия? Ты что-нибудь видел?

– Ни черта, кроме долбаных светлячков. – Тот сохранял бдительность, но его напряженные плечи немного обмякли. – Может, доктор Полк видела лишь какие-нибудь блики в воде… Мы с Чилдрессом там ничего не видали.

– Она там, – упорствовала Лорна. Это ни капельки не походило на отраженный водой свет звезд. Горящие глаза до сих пор полыхали перед ее мысленным взором, сияя умом и коварством.

– Если вы правы, – заметил Скотт, – тогда она будет держаться поблизости, зная, что ее детеныш у нас. А значит, подальше от людей, оставшихся там.

Но написанная на его лице тревога ясно говорила, что он лишь старается выдать желаемое за действительное.

Если вообще кто-нибудь из них еще жив.

Тепло и темнота убаюкали детеныша, заставив смириться со своим положением, и он угомонился. Лорна приподняла его в руках повыше, вглядываясь в сумрак леса.

Почему пантера не пошла за ними? Лорна ощущала, что удержали ее отнюдь не шум и свет зависшего над ними вертолета. Аэроглиссера она не испугалась, с ходу атаковав его рулевого.

Звереныш заворочался, стараясь устроиться поудобнее. Хотя он и не такой хилый, как спасенный с потерпевшего крушение траулера, но все равно в скверном состоянии. Неужели мать, зная это, попросту отреклась от малыша? Не потому ли она воздержалась от преследования?

Поверить в подобное Лорна отказывалась. До сих пор мать пускалась во все тяжкие, только бы защитить свое дитятко, и вот так запросто спасовать не могла.

Так где ж она тогда? В чем состоит ее план?

Минуло еще пять минут. От пантеры по-прежнему ни слуху ни духу. Вертолет прошел над лесом, обшаривая его светом прожектора.

Скотт перешел в дальний конец катера, продолжая разговор с береговой охраной по спутниковому телефону и координируя действия. Спасатели прибудут на место уже через десять минут.

Берт свернулся на палубе, прикрыв нос хвостом. Собаку вроде бы ничего не тревожит, и как раз это встревожило Лорну. Ветер дует с востока. Будь кошачий запах в воздухе, Берт до сих пор оставался бы на взводе, вышагивал бы по палубе взад-вперед и поскуливал.

– Она скрылась, – пробормотала Лорна под нос.

В голосе Скотта у нее за спиной появились возбужденные нотки. Лорна обернулась как раз в тот момент, когда он, опустив рацию, заспешил к ней навстречу.

– Джек радировал: кошку заметили на ферме. Почему она не здесь? По-моему, вы говорили, что она будет держаться поближе к детенышу.

Обернувшись, Лорна устремила взгляд на горящий сруб, переваривая свежую информацию. Мимо пронесся вертолет, разгоняя горячий дым над водой, но проявляя осмотрительность, чтобы не погнать пламя в их сторону. Однако раскаленные угольки все равно градом сыпались на катер и на воду, с шипением там угасая.

– Я посылаю «стрекозку» к Джеку, – сообщил Скотт. – Поглядим, не сможет ли она отогнать этого монстра от детишек.

Несмотря на жару, Лорна похолодела. Дети. Перед ней забрезжил намек на намерения пантеры.

– Дайте мне рацию, – протянула она руку. – Мне надо поговорить с Джеком сию же минуту!

Джек инспектировал кольцо костров, обступивших бивак со всех сторон. Рэнди шагал рядом, не отставая ни на шаг. Оба несли с собой винтовки. Джек приказал всем отступить в центр лагеря, за палатки, как можно дальше от опушки байю. Вахту у костров несут только вооруженные мужчины. Но их всего семеро. Недостаточно, чтобы обеспечить безупречный дозор на краю леса.

Среди высоко полыхающих костров очки ночного видения Джека совершенно бесполезны. Окружающий реликтовый лес стал для взора темной непроницаемой стеной. Один из подчиненных Джека мельком видел пантеру, но не успел даже вскинуть винтовку к плечу, как та скрылась.

«Гребаный призрак» – именно такими словами он ее и описал.

– Она с нами играется, – проговорил рядом Рэнди. – Будто кошка с пригоршней мышей.

Джек понимал, что брат имеет в виду. Пантера продемонстрировала, насколько искусна в охоте. Она не позволила бы заметить себя за просто так. Она будто испытывает их.

Дело тут явно нечисто.

У него аж зубы ныли от напряжения, буквально напоившего воздух.

– Вон там! – крикнул мужчина на дальней стороне бивака. Один из вожатых.

Его винтовка бабахнула. Остальные бросились к нему. Некоторые принялись палить вслепую.

Рэнди дернулся было за ними, но Джек схватил его за руку.

– Нет!

То ли дело в многолетнем опыте охоты в байю, то ли в двух полных сроках игры в кошки-мышки с повстанцами в Ираке, но Джек нутром почуял, что готовится засада.

Оглядел лес по обе стороны. С одного взгляда уразумев, что к чему, Рэнди отразил его действия, будто в зеркале, вскинув винтовку к плечу. Но покрыть такую большую территорию всего лишь вдвоем им было не под силу.

Джек заметил опасность слишком поздно.

По ту сторону палатки слева.

Мальчишка, несший дрова – складной стул, изломанный в щепу, – к груде на краю палаточного городка, остановился и полуобернулся на звук ружейной пальбы. И тут же позади него из леса выскочила громадная тень. Одним скачком пантера переметнулась над кострами, приземлившись в огражденной ими территории лагеря.

Нападение оказалось столь стремительным, что мальчишка не успел даже пискнуть.

Схватив его за шиворот рубашки, пантера развернулась на одной лапе и тут же перемахнула через костер обратно, скрывшись в лесу вместе с ребенком.

Джек молниеносно вскинул винтовку и прицелился, но на долю секунды замешкался, боясь попасть в ребенка – реакция чисто инстинктивная. И неправильная. Так или эдак, мальчишка считай что мертв.

И тут же сработала рация у него на поясе.

– Джек! Отзовись!

Он бы пропустил вызов, но голос принадлежал Лорне, и в нем звучала паника. Схватив рацию, он поднес ее к уху и рявкнул: «Чего еще?» – не в силах сдержать раздражение и злость.

– Пантера! Я думаю, она отправилась за детьми.

Джек испустил порывистый вздох.

– Опоздала. Она уже напала и убила мальчишку.

– Убила? Нет, Джек, это не то, что…

И тут же из лесу долетел пронзительный крик. Джек опустил рацию. Должно быть, мальчишка. Его вопли продолжали эхом перекатываться во тьме, вздымаясь и опадая от крайнего ужаса.

Зато он хотя бы еще жив!

Душу Джека наполнило облегчение с тревогой пополам.

Почему мальчишка до сих пор жив?

Джеку вспомнилось сравнение Рэнди насчет кошки с мышкой, подсказавшее единственное мрачное объяснение.

Кошки играют с добычей, прежде чем прикончить ее.

Джек вслушался в крик, который все не кончался и не кончался.

Лорна услышала крик по открытому радиоканалу, и этого ей было довольно. Повернувшись, она ткнула рацию в руки Скотту.

– Вызывайте «вертушку» обратно.

Вертолет уже заложил вираж в направлении фермы.

– Зачем это?

– Мне нужно туда попасть! С детенышем!

Скотт насупился, но спорить не стал. Поднеся микрофон рации к губам, выкрикнул приказание. Считаные секунды спустя вертолет развернулся обратно к катеру.

– Посадить «вертушку» на палубу мы не можем, – опустив рацию, сообщил Скотт. – Оттуда спустят страховочную обвязку. Отсюда до фермы рукой подать.

Как только смысл сказанного дошел до сознания, Лорне стало дурно. Кровь отхлынула к ногам, и желудок пытался последовать за ней.

– Вас могут поднять прямиком в вертолет, – заверил Скотт, – но без этого будет быстрее. Вас могут просто донести на тросе.

Едва она успела вообразить себя болтающейся на ниточке над бездной, как вертолет уже вернулся, басовито ухая винтами. Лорна задрала голову. Прямо к ней на толстом тросе, разматывающемся с лебедки у боковой двери винтокрылой машины, спускалась желтая альпинистская обвязка.

Внезапно Лорна пожалела о своем опрометчивом решении. Как-то она не до конца все продумала. Летать на вертолете и в кабине-то не сахар, а уж так…

Страховка наконец спустилась, вертясь и подпрыгивая в воздухе. Схватив страховку, Гарсия подтащил ее к Лорне. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не отпрянуть прочь, просто оставшись на месте.

Скотт принял у Лорны завернутого в одеяло детеныша, а Гарсия помог ей с ремнями обвязки, надев их ей через голову под мышки и крепко затянув. И поинтересовался:

– Ну как, нормально?

– Передайте мою винтовку, – в ответ указала она.

Чилдресс поднял шприцемет с палубы. Немного повозившись, Лорна неуклюже перекинула ремень оружия через плечо. Как только она была готова, Скотт снова вручил ей детеныша, и Лорна прижала сверток к груди.

Скотт с вопросительным выражением на лице поднял большой палец. Не доверяя голосу, женщина просто кивнула. Удовлетворенный, Скотт отступил на шаг и крутнул рукой над головой.

Двигатель наверху натужно взвыл, и обвязка внезапно впилась ей под мышки. Ноги оторвались от палубы. Лорна отчаянно забила пятками, желая снова ощутить опору под ногами, но поздно. Вертолет уже начал взбираться вверх, а лебедка одновременно выбрала несколько ярдов троса.

Поглядев вниз, на удаляющийся катер, Лорна тут же поспешно отвела глаза. Ей хотелось зажмуриться, но она понимала, что так перепугается еще больше. Впереди по-прежнему полыхал бревенчатый дом. Крыша давно провалилась, оставив лишь дымящийся остов. Валящий кверху дым лизали языки пламени.

Вертолет вскарабкался выше, направляясь прямо к руинам. Лорна засомневалась, что пролететь над ними удастся, и пилот, по-видимому, пришел к такому же выводу. Лебедка подтянула ее еще выше, а затем пылающий ад оказался прямо под ними.

Винты машины рассекли дым, взвихрив вокруг Лорны обжигающий торнадо. Задержав дыхание, она наконец закрыла глаза. Жар палил, будто они летели над жерлом вулкана. Лорна вцепилась в обвязку и завернутого в одеяло звереныша еще крепче.

Не прошло и нескольких секунд, как все осталось позади. Температура резко упала. Осторожно потянув чистый воздух носом, Лорна чуть приоткрыла зажмуренные глаза. Пейзаж внизу был усеян черными прудами. Пространство между ними заполняли мостки, помосты и мостики вкупе с несколькими хозяйственными постройками под жестяными крышами. По ту сторону прудов среди темного байю пылало огненное кольцо костров, в центре которого сгрудились люди.

Лагерная стоянка.

Вертолет заложил плавный вираж по направлению к лагерю. Инерция отнесла Лорну на тросе в сторону. Крепкий ветер словно омыл ее с головы до ног. На миг она ощутила всколыхнувшееся в душе ликование, – но лишь на миг.

Внимание ее привлекло какое-то движение внизу.

Из небольшой постройки, ощетинившейся антеннами, выскочил человек, бегом затопавший по мосткам. Размахивая толстым черным дробовиком, который держал в одной руке, вторую он рупором приложил ко рту, что-то крича. Рев двигателя заглушил его слова. Должно быть, услышав вертолет, он решил, что это спасательная команда береговой охраны.

Запаниковав оттого, что его игнорируют, он побежал быстрее – даже чересчур. И, в конце концов запнувшись о собственную ногу, с маху плюхнулся на доски настила. Лорна увидела, как его дробовик ударился о мостки, и даже сквозь рев двигателя расслышала грохот ружейного выстрела. Из дымящегося ствола вырвалась дробная россыпь картечи.

И тут вертолет над ней дернулся, заскакав в воздухе.

Лорну начало швырять на тросе туда-сюда, будто попавшуюся на крючок форель.

Ухватившись за него, как за спасение души, Лорна задрала голову. Из задней части вертолета валил маслянистый дым. Должно быть, неудачный выстрел попал во что-то жизненно важное.

Машина клюнула носом и быстро пошла на снижение, уже выбрасывая языки пламени.

Лорна поглядела вниз, на вдруг рванувшуюся навстречу землю.

Сейчас они разобьются.

Глава 20

Джек увидел, как вертолет метеором рухнул с небес.

Под его шасси болталась на тросе человеческая фигурка. По развевающимся светлым волосам Джек понял, что это Лорна. В старании снизить скорость падения вертолет неистово раскачивался, лопасти крутились рывками. Но пилот все-таки исхитрился таким образом увести машину в сторону от лагеря и собранных там детей.

Заложив вираж на запад, «вертушка» свернула к байю, увлекая за собой Лорну, висящую на тридцать футов ниже его поплавков. Падающий на землю летательный аппарат швырнул ее на мостки, крепко ударив, и потащил по доскам на спине.

Но утащил недалеко.

Машина рухнула в лес чуть дальше границ фермы. Крутящиеся винты снесли верхушки деревьев, а затем оторвались и улетели дальше в байю. Джек ждал взрыва, но в небо повалил лишь столб густого дыма. Должно быть, давшееся нелегкой ценой замедление падения и болото смягчили удар.

– Болтон! Риз! – обернувшись к своим товарищам, гаркнул Джек во всю силу легких, чтобы его услышали среди воплей и причитаний бивака. – Посмотрите, что с пилотом!

Как только они отправились, сам Джек бегом рванул к ближайшему мостику, а Рэнди за ним по пятам. Лорна пропала из виду.

На другом конце фермы на фоне пожара встал на ноги мужчина и тоже заковылял в направлении Лорны, неся армейский дробовик, смахивающий на «AA-12» – автоматическое боевое гладкоствольное оружие, применяемое в уличных боях, способное разнести пополам стальную бочку с расстояния тридцать ярдов и пробивать стены.

Джек видел, как этот тип упал, после чего ружье случайно выстрелило. Должно быть, бежал, держа палец на спусковом крючке. Этот долбаный мужлан запасся такой огневой мощью, что не в силах с ней совладать. В захолустье такое встречается сплошь и рядом. Чем сильней раздуто эго, тем больше пушка.

Махнув рукой на этого осла, Джек принялся разыскивать Лорну.

Жива ли она еще?

Лорна лежала навзничь, балансируя на грани беспамятства. В ушах звенело. Должно быть, она на секундочку потеряла сознание. Приподнявшись на локте, услышала крики поблизости. Будто при пробуждении от кошмара, ей потребовалось полвздоха, чтобы припомнить, кто она и где. Вспомнила, как изворачивалась на спине после удара, стараясь защититься, как могла, пока ее тащило волоком. И все равно спину саднило, будто кто-то прошелся по ней шлифовальной машинкой.

– Бога душу мать! Вы целы? – прорычала упавшая на нее тень с пискляво-гнусавыми нотками. – Я не собирался палить. Это случайно, клянусь! Ежели б вы не повернули, шоб улететь… В смысле, вы, че, меня не видели, в натуре?

В его хриплом и сиплом голосе звучал скорее упрек, нежели озабоченность, словно в случившемся виновата только она. Но было в этом голосе и что-то еще. Может быть, дело в положении, в котором она оказалась – навзничь, плохо соображая, посреди кошмара.

Прошлое и будущее слились у нее перед глазами.

Сумрачный силуэт присел рядом, нависнув над ней, и его лицо проступило из тьмы. И протянул к ней руки.

– Не шевелитесь, – это прозвучало чуть ли не с угрозой. – Вы целиком запутанная.

И все же Лорна отпрянула.

Что-то в этом голосе…

И внезапно ее осенило осознание, будто удар под дых. И голос, и склонившийся над ней силуэт… Этот человек знаком ей. Потрясенно охнув, она принялась отползать прочь, будто в стремлении сбежать от прошлого, преследовавшего ее свыше десятилетия. Но только еще больше запуталась в вертолетном тросе и страховочной обвязке.

– Да чего с вами такое? – Говоривший ступил вперед, чуть повернув голову на послышавшийся топот ботинок, и его лицо озарил свет костров.

Лорна воззрилась на него, как громом пораженная. Она узнала черты этого человека – крючковатый нос, толстые губы, свиные глазки. Воспоминания навалились на нее сокрушительным грузом. Зиявшая в памяти лакуна вдруг заполнилась цветом и звуком. В ушах Лорна слышала собственные всхлипывания, мольбы перестать, снова ощутила уничижение и ужас. Должно быть, она заблокировала их все, загнала вглубь, подальше от всего. Травматический шок заставил ее убедить себя, что она не разглядела нападавшего.

Неправда.

Вот человек, пытавшийся изнасиловать ее десять лет назад, чье нападение привело к гибели Тома.

– Лорна!

Она буквально подпрыгнула, услышав свое имя. Его выкрикнул Джек, бежавший к ней со всех ног, пришедший на выручку в точности как в прошлый раз, еще больше перемешав прошлое с настоящим.

И все же Лорна не отводила глаз от скота перед собой. Он будто сдулся, отступив в тень, когда Джек подбежал к ней вместе с братом.

Джек поспешно бросился к ней, даже не оглянувшись на эту сволочь. И буквально рухнул на колени.

– Лорна, не шевелись!

Хотя слова были те же, что считаные мгновения назад, на сей раз она не услышала в голосе Джека угрозы, только искреннюю тревогу за нее.

– Я в порядке, – сказала она ему, потом повторила то же самое для себя: – Я в порядке.

И схватила его за руку. Джек помог ей выпутаться из страховки. Через его плечо Лорна увидела, что насильник ретируется, направляясь к ферме. И выдохнула:

– Это он.

Джек проследил направление ее взгляда – и оцепенел. Лицо его стало мрачней грозовой тучи.

Рэнди резко выругался.

– Надобно было догадаться. Гарленд Чейз. Ублюдочный выродок шерифа Гамбо. Кто же еще будет бегать да палить сломя голову?

Лорна вцепилась Джеку в плечо. Кошмар наконец обрел имя. Гарленд Чейз.

– Это и есть ублюдок, напавший на меня, – в голосе ее зазвенела уверенность, смешанная с недоверием. – В ту ночь, когда погиб Томми.

Рэнди стремительно обернулся к ней.

– Знаю, – шепнул Джек.

– Об чем это этаком вы двое толкуете? – с прищуром поглядел на них Рэнди.

Брат Джека не ведал о той ночи ровным счетом ничего. Его семья привыкла винить и ненавидеть Лорну – та самая семья, членом которой она когда-то надеялась стать. Лорна задрожала – наверное, отчасти из-за еще не прошедшего шока от катастрофы.

Джек обнял ее и прижал к груди.

Она не сопротивлялась, чувствуя силу его рук и нечто неопределенное, какое-то тепло и близость, которых ей до сих пор недоставало в жизни. В его объятиях она впервые ощутила глубину утраты, которую понесла той жуткой ночью, – потеряла не только нерожденное дитя и юного возлюбленного, но и целую семью, будущее, полное любви и тепла.

Той ночью она лишилась всего.

И все же горечи это осознание не принесло. Вместо нее в душе Лорны ослепительным накалом вспыхнуло негодование. Хватит с нее секретов, обрыдли до печенок! Она оттолкнула руки Джека – и вместе с ними весь этот старый кошмар без остатка. Сейчас не прошлое. Она больше не перепуганная девочка, почти не соображающая от наркотиков.

Оглядевшись, она отыскала взглядом шприцемет, доковыляла до него и, подхватив оружие, поспешила вперед. От каждого движения боль молнией прошивала все тело, зато помогала сосредоточиться.

Джек шагал рядом.

– Лорна, ты что это затеяла? Не стóит он того.

Она обожгла его взглядом.

– Он, конечно, не стóит. С этим скотом я разберусь потом. А прямо сейчас у нас есть проблемы покрупнее.

Лорна осматривала мостки по обе стороны пути, по которому ее волокло после падения. При ударе она выронила одеяло с детенышем ягуара, буквально выбитое у нее из рук. Но куда они подевались?

Обогнув очередной пруд – судя по виду, предназначенный для разведения аллигаторов, – Лорна заметила внизу, у самой воды, малиновый отблеск. За перилами пруд окружал поросший травой бережок. Пожарное одеяло вместе со своим грузом наполовину скатилось в воду.

Положив винтовку, женщина подлезла под перила и спрыгнула на траву.

Лежавшее впереди одеяло забарахталось, изнутри донеслось жалобное мяуканье. От этого движения по поверхности пруда побежала рябь. Плавающие на поверхности черные бревна начали подплывать, привлеченные движением. Из воды поднялась пара глаз, окруженных чешуей, будто перископ подводной лодки.

О поросшую травой раскисшую землю у Лорны за спиной топнула пара приземляющихся подошв.

Джек.

Лорна, не отводя глаз от пруда и одеяла, ринулась вперед, добравшись до берега за четыре шага. Одеяло дергалось – укутанный в него детеныш пытался избежать воды.

Если он выберется… убежит…

Край одеяла приподнялся. Лорна увидела крохотную белую мордочку, усы и устремилась вперед, скользя по грязи на коленях. Сграбастала одеяло и подхватила детеныша.

– Попался…

Она отклонилась, прижимая зверька к груди. Толчком коленей встала на пятки, выпрямилась – и в этот самый миг вода у края пруда буквально взорвалась. В воздух взмыл аллигатор с разинутыми челюстями. Во тьме сверкнули белая, как рыбье брюхо, пасть и желтые зубы.

Лорна шарахнулась, но недостаточно стремительно.

Челюсти захлопнулись с такой силой, что могли бы раздробить кости. Зубы вцепились в волокущийся конец одеяла, вырвав его из рук Лорны. Чудовище дернулось назад, вскинув свою кожистую башку, одеяло полетело по воздуху, утаскивая детеныша за собой. Он выпал на траву, прокатился, вспрыгнул на лапки и молнией метнулся прочь от пруда.

Нет…

Лорна понимала, что недостаточно проворна, чтобы схватить его снова. Если он доберется до открытого байю…

…Но Джек метнулся ему поперек дороги. Как фланговый нападающий, хватающий отпасованный мяч, он сграбастал запаниковавшего звереныша прямо на лету. И покатился кубарем, прижимая его к животу. Когда он остановился, тени под мостками позади него зашевелились.

– Джек!

Аллигатор выскочил из темноты, мчась на всех четырех к человеку, оказавшемуся на земле. Джек нипочем не успел бы встать на ноги вовремя. Рептилия бросилась на него.

– Нет, людоедская рожа, не сметь!

Свалившаяся сверху фигура приземлилась аллигатору прямо на спину. Улюлюкнув, Рэнди накрыл его всем телом, своим весом придавив тварь к земле. Аллигатор извивался и крутился винтом, но Рэнди не отпускал. Лорна отскочила с пути, когда эта парочка покатилась в ее сторону. Уже у самого края воды Рэнди по-заячьи обеими ногами саданул противника в живот. Бронированная рептилия взмыла, молотя воздух хвостом, и плюхнулась далеко в пруду.

Лорна поспешила к Рэнди, чтобы помочь подняться. В их сторону направились новые кожистые бревна. Самое время убираться отсюда.

Лорна схватила из воды мокрое одеяло. И очень правильно сделала.

Джек, уже поднявшийся на ноги, сражался с диким зверенышем размером со среднюю собаку, в панике гвоздившим его когтями и уже изорвавшим рукава формы. Но Джек продолжал держать его с искаженным от боли лицом.

Лорна бросилась к Джеку, развернув одеяло.

– Дай его мне!

Тот с радостью передал ей извивающуюся массу когтей и острых, как иглы, саблевидных зубов. Лорна снова завернула детеныша в одеяло, собрав его тюком. Все трое поспешили вскарабкаться обратно на доски настила.

– Чего в этом звереныше такого важного? – вставая, поинтересовался Джек. Кровь струилась по его рукам, капая с кончиков пальцев.

Лорна хотела было ответить, но слова застряли у нее в горле. Оборачиваясь для объяснения, она мельком глянула вдоль мостков на опушку леса.

Ответ на вопрос Джека сидел, подобравшись для прыжка, в конце мостков – целая гора мышц, когтей и клыков, куда большая, чем Лорна предполагала. Пантера практически перегораживала мостки. И смотрела прямо на Лорну.

Первобытный страх сжал грудь женщины так, что не передохнуть.

Давно она там?

Снежно-белый мех пантеры искрился в лунном свете, смешивающемся с отсветами пожара. Из ее рычащей пасти безвольно свешивалось тело мальчика, схваченное за его скаутский жилет. По радио Джек говорил, что мальчика зовут Тайлер.

Неужели мертв?

И тут рука мальчика слабо приподнялась.

Еще жив… слава богу… но явно в шоке…

Развернувшись, Джек вскинул винтовку, но заколебался. Тайлер еще жив, но из-за любого ранения, которое не уложит громадную пантеру на месте, мальчик, скорее всего, будет изувечен до смерти.

– Не надо, – предупредила Лорна, ступая вперед и останавливаясь перед Джеком. Чуть приоткрыла одеяло, чтобы показать детеныша и приподнимая малыша повыше.

Ну же, ты же знаешь, чего хочешь на самом деле…

По-прежнему не сводя с нее глаз, пантера опустила мальчика на доски, но положила ему лапу на грудь, пригвоздив Тайлера к месту.

– Лорна…

Сосредоточенно устремив взгляд вперед, она увидела в кошачьих глазах сверхъестественный интеллект.

– Я знаю, что делаю, – шепнула она Джеку.

Во всяком случае, надеялась, что это так.

Глава 21

Гар распластался на животе, изо всех сил стараясь оставаться незаметным. Дробовик был зажат под ним, но пошевелиться, чтобы извлечь оружие, он боялся.

Десять секунд назад он бежал обратно в надежное укрытие радиорубки. Они с приятелями припрятали там ящичек «Будвайзера» и по очереди шастали туда весь день, чтобы промочить горло. А чего в этом плохого? Гар никогда не верил всерьез в эти россказни насчет громадного кошака, разгуливающего по байю. Боже, сколько еще охотничьих баек он выслушал насчет болот за годы, многие из которых прозвучали из его же собственных уст?

Решив, что это деньги на дурика, Гар был более чем счастлив поболтаться по ферме, залудив пару-тройку пивка. Даже обчистил парочку бумажников лагерников, выудив их из рюкзаков, оставшихся без присмотра.

Всего за денек трудов.

Но теперь все переменилось.

Удирая через ферму, Гар заметил в лесу какую-то вспышку белого, скользившую прямо на него. Отреагировав чисто инстинктивно, он развернулся и перемахнул через калитку мостков на широкую доску по ту сторону, нависающую над прудом, как трамплин для прыжков в воду. Бросился на нее плашмя – и как раз вовремя.

Громадный котяра перескочил ограду границы участка, приземлившись на перебродок в двадцати ярдах от него.

Гар совсем затаил дыхание, сдерживая вопль ужаса. Своим обширным брюхом он чувствовал каждую шляпку гвоздя и сучок в древесине. Мочевой пузырь трепыхался, грозя выпустить содержимое. Но Гар не шевелился.

Если заметит, то хана.

Голоса привлекли его внимание к противоположному концу перебродка. Увидел, как баба с вертолета осторожно подбирается к кошатине, держа в руках тюк из одеял. У нее за спиной маячили двое, в которых Гар узнал братьев Менар – Джека и Рэнди. В груди вспыхнула ненависть, жаром пробившаяся даже сквозь леденящий ужас. Когда-то Джек сломал ему нос и выбил два передних зуба. Тогда Гару хотелось отправить его на тот свет. Но вместо того папаша запроторил этого ублюдка в Ирак.

А теперь Джек вернулся.

В данный момент Гар был опупенно этому рад. Джек прижимал к плечу приклад автомата, нацеленного на котяру.

Кончай же это угробище, безмолвно выругался Гар.

Но Джек не стрелял.

И Гар догадывался почему. Он тоже заметил пацана. Котяра пригнулся над маленьким говноедом еще ниже.

Да стреляй же уже, ети его!

Блондинка остановилась в паре шагов дальше места, где залег Гар. Опустившись на колено, положила на доски тюк из одеяла. Стоя к нему спиной, она не видела, что делает Гар.

Что-то там такое с этим одеялом… и под одеялом.

Почему зверюга не нападает на нее?

Бабенка наконец выпрямилась и попятилась к Джеку и его брату.

– Давай же, – бормотала она под нос, снова проходя мимо укрытия Гара. – Забирай свое дитятко.

На том конце перебродка котяра издала низкое рычание – не столько слышимое ушами, сколько ощущающееся где-то в утробе. Сделала шаг вперед, потом другой, бросив сомлевшего пацаненка. Она кралась вперед, стелясь по самой земле, хлеща хвостом из стороны в сторону в явном озлоблении. Бугрящиеся мускулы дрожали мелкой дрожью. Губы ее были отведены назад в безмолвном рыке, обнажив охрененные клычищи.

При ее приближении Гар попытался вжаться в доски еще плотнее. В кишках бурлило что-то склизкое, рвавшееся наружу. Одежда промокла от холодного пота насквозь.

Чего этот ублюдок не стреляет?

Лорна держала поднятую ладонь, призывая Джека не стрелять. Черепа у ягуаров среди всех пантер самые толстые в связи с необходимостью поддерживать могучие мышцы челюстей. Даже при выстреле в упор пуля может просто срикошетить, а несмертельное ранение может обратить патовую ситуацию в кровавую баню. Остается лишь полагаться, что ради защиты последнего чада пантера совершит этот обмен.

Детеныш в обмен на мальчика.

Лорна поставила все свои чаяния – и жизни всех – на факт, что пантера не убила ребенка.

Зверюга ползла вперед. Глаза ее сияли тусклым золотом. У большинства кошачьих зрачки вертикальные, но только не у ягуаров. Лорна видела, как зрачки пантеры расширяются от бурлящего в крови адреналина.

Лорна переступила с ноги на ногу, отвлекая внимание кошки на себя. В считаных шагах от нее – достаточно близко, чтобы Лорна уловила ноздрями дуновение мускуса от мокрого меха – пантера подобралась к одеялу. Она громоздилась перед Лорной стеной кровожадных намерений, прекрасной и в то же время устрашающей. Большущие глаза снова сияли сверхъестественным интеллектом, изучая женщину. Пантера подвинулась ближе, бугрясь мышцами, перекатывающимися под шкурой, как приливная доисторическая сила.

Вытяни сейчас Лорна руку – и могла бы почти коснуться ее.

Отчасти в душе она хотела этого – чтобы доказать, что пантера существует, хоть на миг ощутить сопричастность к тому, что к этому миру не принадлежит. В сиянии этих глаз она читала бездонную глубину, оттуда на нее взирал не просто зверь.

А затем чары распались.

До сих пор детеныш у ее ног хранил молчание, но сейчас учуял материнский дух и забарахтался в опутавших одеялах, пытаясь освободиться.

Мать опустила взгляд.

Скверно.

Лорне требовалось, чтобы внимание матери было сосредоточено на ней. Она топнула ногой. Зашипев, пантера пригнулась еще ниже, снова вскинув глаза на Лорну.

Правильно. Продолжай смотреть на меня.

Пантера взмахнула громадной растопыренной лапой. Желтые когти вцепились в край одеяла, но тут же она отдернула лапу прочь. Черная стрелка летающего шприца выскочила из подушечки подошвы, улетев в ночь.

Минуту назад, опуская детеныша, Лорна воткнула два летающих шприца между досками настила, нацелив иглы вверх в надежде, что пантера может наступить на один из них, впрыснув себе снотворное. Если укол иглы не будет сопровождаться грохотом выстрела и чувствительным ударом, она его может проигнорировать.

Во всяком случае, Лорна на это уповала.

Пантера издала низкое, грубое рычание. Не успела Лорна даже шагнуть вспять, как пантера бросилась вперед. Запаниковав, шокированная ее скоростью, Лорна запнулась и жестко шлепнулась на пятую точку. Но пантера на нее даже не глянула. Схватив в зубы собственное дитя вместе с одеялом, мать развернулась с такой скоростью, что мех и мышцы слились перед глазами в смазанное пятно, и метнулась обратно под сень леса.

Лорна знала, что еще десять минут – и транквилизатор погасит сознание пантеры, погрузив ее в состояние кататонии. После этого можно вполне безопасно вытропить бесчувственное животное и забрать его.

Лорна на секундочку позволила облегченно расслабиться, выпустив из легких давно удерживаемый вздох. Удалось…

…Но тут грохот ружейного выстрела заставил ее вздрогнуть и подскочить на месте. Впереди на левой ляжке пантеры расцвело алое пятно. Сбитый с ног зверь упал на бок, проскользив по инерции рядом с недвижным телом мальчика.

Лорна обернулась к Джеку и его брату, но те выглядели такими же ошарашенными.

– Получай, паскуда! – хрипло заклокотал торжествующий крик.

Обернувшись, она увидела фигуру, поднимающуюся где-то за пределами мостков, будто паря в воздухе над соседним прудом. Тот самый скот Гарленд Чейз. Вскинув дробовик, он палил снова и снова.

Удары картечи язвили пантеру, заставляя корчиться, но саблезубый ягуар – не какая-нибудь рысь. Она была окровавлена, но далеко не выведена из строя. Сбоку Лорна заметила на досках кучку белого меха. Детеныш. Вылетев при падении, он попал под мощное тело матери и, сокрушенный им, лежал вяло и недвижно, с неестественно вывернутой шеей.

До придурка дошло, что пантера не убита, и выстрелы дробовика загремели еще беспорядочнее. Отрезок деревянных перил рядом с ягуаром разлетелся в мелкую щепу. Зверь обернулся к людям. И в кровожадном исступлении атаковал ближайшую цель, метнувшись прямо к Лорне, Джеку и Рэнди.

Внезапно винтовочный выстрел громыхнул у самого левого уха, оглушив ее.

Лорна инстинктивно пригнулась, но успела заметить, как правая орбита глаза пантеры вспухает, распыляясь облаком крови и ошметков тканей. Она остановилась на пике прыжка, будто налетев на стену. Массивное тело рухнуло на доски, раскинув ноги в стороны.

Лорна начала выпрямляться, но Джек одной рукой схватил ее за плечо, ступив мимо нее с дымящейся винтовкой в руке. Осторожно приблизился к пантере, по-прежнему держа оружие наготове. Рэнди прикрывал его сзади.

Но пантера была откровенно мертва.

И мать, и детеныш.

Крик привлек ее внимание к происходящему по ту сторону перил мостков. Калитка в них вела на широкую доску, протянувшуюся над прудом. Именно там и скрывался Гарленд Чейз, оттуда он и выстрелил в пантеру, подвергнув всех опасности. Но скрылся… нет, не скрылся.

– Помогите!

Поднявшись на ноги, Лорна увидела, что Гарленд висит на конце доски, держась самыми кончиками пальцев. Должно быть, в панике оступился.

Сбоку от нее Рэнди бросился мимо пантеры посмотреть, как там мальчик. Стрельба вывела Тайлера из ступора, и теперь мальчик приподнялся на руках, очумело озираясь.

Лорна повернула щеколду калитки.

– Джек, мне тут нужна помощь.

Он обернулся – как раз в тот миг, когда вода фонтаном изверглась из черного пруда внизу.

Чешуйчатая торпеда взмыла вверх, широко разинув пасть. Желтые зубы впились в одну из лягающихся ног Гарленда. Тот взвыл, когда исполинский аллигатор оторвал его от опоры. Машущий руками Гар и аллигатор с громадным всплеском рухнули обратно в воду.

Лорна бросилась по доске. Внизу вода бурлила ключом – это аллигатор крутился в воде, раздирая жертву. Бледная рука показалась на миг, а потом снова исчезла из виду.

К Лорне подоспел Джек. Вскинул винтовку к плечу, но куда стрелять, было совершенно непонятно. Черная вода скрывала битву, разыгрывающуюся под поверхностью.

– Элвис! Нет! – раздался голос с противоположного берега пруда.

Девушка, стоявшая на смотровой площадке по ту сторону, рыбкой прыгнула через перила, нырнув в воду.

– Что она творит?! – изумился Джек. И бросился вперед, явно намереваясь нырнуть следом.

– Погоди, – схватила его Лорна за руку.

Девушка явно здесь работает: назвала аллигатора по имени. Лорна знала, что некоторые аллигаторы учатся узнавать своих смотрителей, даже приходят на их зов. А некоторые тренеры порой даже плавают со своими рептилиями.

Как только женщина скрылась из виду, вода успокоилась. Неистовство прекратилось. Мгновение спустя незнакомка всплыла, волоча за шиворот обмякшую фигуру. Следом по воде расплывалась жирная малиновая струя.

Кровь.

– Помогите! – во всю силу крикнула девушка.

Позади нее на поверхность всплыл аллигатор – экземпляр свыше пятнадцати футов в длину. В его челюстях болталась бледная конечность – нога, оторванная в колене. Удовлетворившись трофеем, аллигатор неспешно поплыл прочь.

Развернувшись, Лорна поспешила к лесенке, ведущей к берегу пруда. Внизу девушка надрывалась, вытаскивая тушу пострадавшего из воды.

Джек следовал за Лорной по пятам.

– Мне нужен твой ремень! – через плечо крикнула она.

Как ни противно, а надо спасать этому скоту жизнь.

Глава 22

Затаившись в байю, Дункан Кент сидел на своем реактивном катере с корпусом из черного дерева, посасывая вишневый леденец «Лайф сейверс»[36]. С ним на судне находились четверо других, все облаченные в индивидуальную бронезащиту. В двадцати ярдах правее дрейфовал другой катер, близнец этого. Дункан самолично отобрал всю команду общей численностью десять человек. Это элита «Айронкрик индастриз».

Дункан разглядывал аллигаторовую ферму через бинокль ночного видения. С самого заката обе лодки передвигались по болоту в полнейшей темноте.

Единственным источником света в лодке Дункана был миниатюрный GPS-навигатор у него в другой руке. С его помощью он отследил экземпляр от самого побережья. Каждой твари проекта «Вавилон» вживлен электронный маркер.

Планировалось быстренько убить его и изъять, устранить ягуара в течение ночи, не оставив ни следа. Фортуна судила, что первая часть этой миссии уже осуществлена. Он разглядывал в бинокль остывающую тушу громадной кошки. Потеря существенная, но для проекта «Вавилон» не фатальная.

Пересматривая цели задания, Дункан наблюдал, как маленькая группа хлопочет вокруг лежащего на земле раненого. Тот извивался от боли, пока другой сидел у него на груди, а блондинка принялась накладывать на культю импровизированный турникет.

Дункан опустил бинокль. Его команда прибыла слишком поздно. Даже с трекером потребовалось чересчур много времени, чтобы выйти на цель.

Ладно, неважно.

Раз пантера мертва, надо позаботиться о трупе. Но не сейчас, когда сюда направляется береговая охрана. Придется дождаться своего часа, выяснить, куда его увезут.

И все же желчь так и язвила Дункану кишки. Он же предупреждал гендиректора «Айронкрик» о том, как опасно транспортировать образцы во время тропического шторма, но тот предостережениям не внял. Начальство пребывает на грани цейтнота. Образцы направлялись в штаб-квартиру «Айронкрик» в Бетесду, штат Мэриленд, чтобы продемонстрировать жизнеспособность проекта «Вавилон».

Без этого «Айронкрик» лишен будущего. Когда доходит до частных военных контрактов, конкуренция ожесточается дальше некуда. С войнами на двух фронтах сразу – в Ираке и в Афганистане – бизнес по поставкам на поля сражений людей, припасов и новых технологий разросся в многомиллиардную индустрию. «Айронкрик» конкурирует за правительственные контракты с «Рейтеон», «ЭйрСкан», «ДинКорп»[37] и многими другими. Ключ к процветанию в подобной среде – выкроить свою уникальную нишу, поставляя услугу или продукт, которых нет ни у кого другого.

В то время как предприятия вроде «Блэкуотер»[38] специализируются на услугах по безопасности и охране, «Айронкрик индастриз» сосредоточился на военных исследованиях и разработках. Фактически главным конкурентом для компании является не кто-нибудь из частных коллег, а само АПОИР – Агентство США по перспективным оборонным исследованиям и разработкам.

Правительство уже двинуло вперед свои разнообразные проекты в области биоинженерии, попирая чугунной пятой исконную вотчину «Айронкрик». АПОИР шпигует крыс и акул церебральными имплантантами, учась управлять ими, как киборгами. Внедряют электронные чипы в личинки насекомых, чтобы взрослые бабочки и мухи формировались уже с чипами внутри. Список можно продолжать еще долго. В последнее время АПОИР начало мудрить с самим геномом, отыскивая способы улучшения показателей с помощью манипуляций непосредственно с генетикой.

Чтобы выжить, «Айронкрик» нужно захватить плацдарм в этой процветающей индустрии. На это они наткнулись в Ираке, в лаборатории биологического оружия, запрятанной в самом сердце Багдадского зоопарка; об этом «Айронкрик» узнал из сведений, добытых у иракского военного ученого под пыткой. И очень хорошо платит за то, чтобы эти сведения не вышли за пределы самой компании.

Дункана откомандировали обеспечить секретность исследований и изъять все жизнеспособные образчики. Он заплатил за трофеи собственной плотью и кровью. Доказательства жизнеспособности проекта записаны шрамами по всему его телу. На левой стороне лица четыре узловатых шрама протянулись от макушки до подбородка. После недели в коме потребовалось девять хирургических операций, чтобы восстановить ему нос, скрепить сломанные челюсти и ввернуть зубные имплантанты. Из-за непоправимых повреждений слюнной железы и протоков во рту у него теперь вечная сухость, и хоть как-то сгладить ситуацию помогает бесконечное сосание мятных пастилок и леденцов.

Шрамы остались не только на теле. Сколько раз он просыпался по ночам среди спутанных простыней, взмокший от пота, с оскаленными зубами, давясь рычанием и криком боли и ужаса. Воспоминания о том утре в Багдаде – о бестии, налетевшей на него, терзавшей его зубами и когтями, – легли на душу таким же тавром, как шрамы на тело.

Эта тварь раньше была шимпанзе. Если бы ее силы не были подорваны голодом и небрежением, Дункану бы нипочем не выжить. Все-таки он пролил за этот проект собственную кровь и не собирается смотреть, как его разоблачают и губят. Тем более когда успех так близок.

Конечно, проблемы есть, вроде недавних отклонений, начавших проявляться на экспериментальном полигоне на Лост-Иден-Ки – атолле Утраченный Рай[39]. Но когда речь заходит об успехе на рынке, скорость зачастую перевешивает осмотрительность. «Безопасность прежде всего» – девиз бесхребетников. Подняв руку, Дункан крутнул ею в воздухе. Негромкое журчание водометных движителей катеров стало пронзительнее. Оба судна развернулись, устремляясь к точке эвакуации.

– Сэр? – осведомился его заместитель, сумев вложить в одно-единственное слово и уважение, и смысл.

«Каков дальнейший план?» – вопрошал он.

Дункан убрал GPS-трекер в карман.

– Выжившие образцы по-прежнему находятся в этой конторе зоологических исследований у реки.

Чтобы защитить интересы «Айронкрик» и предотвратить огласку, экспериментальные объекты надлежит изъять или уничтожить. Посмотрев на часы, он мысленно прикинул временной график. Ночь на исходе, но терять еще день – непозволительная роскошь.

– Нанесем удар сегодня, – заявил он. – Точечный удар перед рассветом.

Он уже начал мысленно выстраивать стратегию атаки, но у заместителя остался еще один вопрос.

– Сэр?

И снова Дункан понял, что его интересует, и ответил:

– Никаких выживших.

Акт второй

Вавилонское столпотворение

Глава 23

Лорна стояла на парадном крыльце своего дома. До рассвета осталось всего пара часов. Она должна бы чувствовать себя выжатой досуха, но на самом деле все обстояло в точности наоборот. Лорна была на взводе, адреналин после всего случившегося за ночь до сих пор бурлил в жилах.

В шаге позади нее замер в ожидании Джек.

Он подвез ее домой от Новоорлеанского отделения пограничного дозора, где она давала показания. В лагере никто серьезно не пострадал, обошлось ожогами первой степени и легким отравлением дымом. Мальчика, схваченного ягуаром, эвакуировала воздушная «Скорая помощь» «Лайф флайт», как и Гарленда Чейза. Тот потерял много крови и почти всю левую ногу, доставшуюся аллигатору, но жить будет.

Береговая охрана хотела пристрелить рептилию, но Лорна выступила против, растолковав, что ружейная пальба и огонь взбудоражили животное, заставив включиться инстинкт выживания, выработанный за миллионы лет. Дочь владельца фермы – та самая, что нырнула за Гарлендом и спасла его, – готова была заслонить аллигатора от снайпера береговой охраны собственным телом.

В конечном итоге Элвис остался жив.

К сожалению, о пантере с детенышем этого не скажешь. Их трупы отправили по воздуху в ОЦИИВ. Гибель животных – утрата трагическая, но Лорна еще и собственными глазами видела, как из леса вынесли три человеческих трупа с сокрушенными черепами и вырванными горлами. Пантера была людоедом, безжалостной машиной-убийцей, слишком опасной, чтобы иметь право на жизнь.

Однако не все последствия были столь же трагичны. Пилот сбитого вертолета остался жив, его нашли среди обломков со сломанными предплечьем и ключицей. Вдобавок в парк пришла на веслах одинокая пирога, появившаяся с противоположного конца фермы. Братья Тибодо, которых уже считали погибшими от лап пантеры, встречу с ней пережили целыми и невредимыми вкупе с обоими членами команды Джека. Ти-Боб, чувствующий себя в болоте как дома, догадался бросить каноэ и забраться вместе с группой на пару высоких кипарисов. С высоты этого наблюдательного пункта, скрывшись от взгляда пантеры, он пару раз пальнул в воздух, чтобы отогнать ее.

Лорне представился обмякший труп самки, поднимающийся в воздух в грузовой сетке. Ей не терпелось вернуться в ОЦИИВ, но Джек настоял, чтобы она полетела с ним обратно в Новый Орлеан на борту вертолета береговой охраны, чтобы дать показания. После он предложил подвезти ее домой, а затем до порта, чтобы забрать ее «Бронко». Лорна хотела прихватить комплект чистой одежды и направиться прямиком в ОЦИИВ.

– Я здесь подожду, – сказал Джек со ступенек крыльца.

Выше пояса на нем была только майка. Верх его полевой формы был изодран свирепым детенышем в клочья и окровавлен, левая рука забинтована от запястья до локтя.

– Не глупи. Заходи в дом, – она кивнула на его руку. – Кровь уже просачивается через бинт. У меня в доме есть аптечка и перевязочные материалы. Перед выходом наложу тебе свежую повязку. Это займет всего пару минут.

– Само пройдет, – он попытался спрятать раненую руку за спину.

– К кошачьим укусам и царапинам нельзя относиться легкомысленно, – предупредила Лорна и вполне могла бы продемонстрировать шрамы на предплечьях в подтверждение этого мнения. – Тебе уже дали антибиотики?

– Рецепт. Возьму утром.

Лорна закатила глаза. Медики береговой охраны явно ни капельки не знают о травмах от кошачьих. Да и с какой стати? Как ни крути, в открытом море не так уж много диких кошек.

– У тебя нет аллергии на пенициллин? – поинтересовалась она, поворачиваясь к двери с ключами.

– Нет.

– У кошачьих во рту присутствует разновидность Pasteurella – токсичных и септических бактерий. Я своими глазами видела, как смотрители лишались пальцев, а то и частично ладоней из-за укусов, к лечению которых отнеслись с пренебрежением. Антибиотики надо применять незамедлительно. У меня дома есть аугментин. Я всегда держу заначку на случай, если понадобится заняться самолечением, – она искоса оглянулась на Джека. – Но ты ничего от меня не слышал.

Наконец уступив, он одолел последние ступени, взойдя на крыльцо. Лорна с натугой распахнула дверь, включила внутри свет и ввела его в прихожую.

– Кухня в глубине дома, – указала она. – Я только прихвачу аптечку, и встретимся там.

И пошла по лестнице на второй этаж, перескакивая ступеньки через одну. Сплошь покрытая ссадинами спина запротестовала, но Лорна не сбавила ход. Определенно на взводе. Наведавшись в общую ванную, открыла шкафчик аптечки. На полках выстроились ряды аптечных пузырьков вкупе с различными туалетными принадлежностями и парфюмерией. Схватив флакон аугментина, тряхнула его. Еще много. А заодно прихватила свежий бинт, перекись водорода и йод.

Уже закрывая шкафчик, Лорна заметила собственное отражение в зеркале. Волосы сбились в неряшливый колтун, наполовину прилипли к черепу. Одежда выглядит еще того хуже. Это уж чересчур, даже при всем ее равнодушии к собственной наружности. Положив собранный медицинский комплект в раковину, Лорна повернулась к ванне. Включив душ, подождала, пока подымется пар, а затем забралась под него прямо в одежде. Стояла под струящейся водой добрых полминуты, потом, так и не открывая глаз, разделась догола, ощущая, как кипяток обжигает кожу, и наконец выбралась из ванны и вытерлась.

Еще через пару минут, с расчесанными и распущенными волосами, ниспадающими на плечи, она нагишом проскочила в собственную комнату, где натянула чистую пару джинсов и белую безрукавку. И, забрав медицинский комплект, направилась вниз.

Джека она обнаружила сидящим за кухонным столом спиной к ней. Повесив голову, он задремывал прямо сидя. Не желая мешать ему, Лорна помедлила на пороге.

И всего на мгновение вспомнила Тома. Глядя на силуэт Джека, увидела поразительное фамильное сходство. Расслабившись, утратив бдительную настороженность, Джек будто сбросил с плеч десяток лет. Лорна разглядела мальчишку, таящегося в гранитной скорлупе мужчины, – чуть ли не призрак младшего брата.

Должно быть, он услышал или ощутил ее присутствие, вскинул голову и обернулся. Черты его снова окаменели. И все-таки его каджунский акцент прозвучал мягко и хрипловато.

– Лорна…

От одного этого слова у нее прямо мурашки по коже пробежали. Его взгляд сонно смерил ее с ног до головы и обратно, отметив новую одежду. Не будь он так изнеможен, подобной дерзости нипочем бы не совершил. Под его откровенным взглядом в глубину живота скатилось ощущение какого-то тепла, да там и угнездилось.

В замешательстве Лорна заспешила к столу. Вывалив на него принесенные медикаменты, прошла к раковине и налила стакан воды, чтобы запить антибиотики, радуясь возможности повернуться лицом к крану и спиной к Джеку.

Возьми же наконец себя в руки…

И вернулась со стаканом к столу.

– Лучше прими две таблетки. А потом дай мне осмотреть руку.

Вытряхнув таблетки на ладонь, она подтянула стул, положив на него бинт и поставив пузырек бетадина. Когда Джек запрокинул голову, чтобы проглотить антибиотики, Лорна обратила внимание на запятнавшие его майку крохотные капельки крови и спросила:

– Кто-нибудь обрабатывал раны у тебя на груди?

– Да это ж просто царапины.

Раздражение прогнало остатки дискомфорта от его близости.

– Снимай майку, – распорядилась Лорна.

– Да это пустяк.

– И не спорь, – погрозила она ему пальцем.

Бросив на нее застенчивый усталый взгляд, Джек одним рывком стащил с себя майку. Его грудь и живот покрывала сеть мелких царапин. От движения и трения о ткань некоторые снова закровоточили. Очистить их никто не потрудился.

– Санузел с душем есть напротив лоджии в глубине дома, – вздохнула она. – Я хочу, чтобы ты вымыл горячей водой с мылом каждую ранку, полученную от этого детеныша.

– У нас нет времени…

– Это врачебное предписание, – она встала. – Там есть чистые полотенца. Я принесу тебе свежую рубашку. Мой брат комплекцией примерно с тебя.

Джек хотел было заспорить, но Лорна указала ему рукой.

– Ступай. Я сварю свежего кофе и разогрею остатки бенье[40].

Это вроде бы удовлетворило Джека, и он направился к ванной.

Лорна поставила чайник и достала френч-пресс, чтобы приготовить кофе. И, пока вода грелась, взяла телефон и набрала номер ОЦИИВ, чтобы позвонить в лабораторию генетики, решив, что там наверняка кто-нибудь есть.

Ответили сразу же.

– Доктор Трент слушает, – в ответившем голосе слышались нотки нетерпения.

– Зоуи, это Лорна.

В трубке она слышала, как муж нейробиолога Пол взбудораженно говорит об ошибках транскрипции РНК. А еще Лорна узнала приглушенный голос доктора Метойера, но слов разобрать не могла. Никто из них не ушел. Они тоже отбывают всенощные бдения.

– Я только узнать, что и как, – сказала Лорна.

– Тогда тебе лучше прекратить узнавать, цыпа, и тащить свою задницу сюда! Ты прозеваешь все веселье. А мне тут не помешает капелька эстрогена.

Лорна улыбнулась волнению коллеги.

– Надо было прихватить дома пару вещей. Буду в течение часа. Анализ ДНК уже закончен?

Голос Зоуи стал серьезнее.

– Нет еще. Должен закончиться к твоему подходу. Зато компиляция данных МРТ завершилась. Результаты показывают кое-какие странные неврологические аномалии.

– Что ты хочешь сказать?

– Слишком долгий разговор для телефона. О, и чтобы ты была готова, примерно час назад мы сняли ЭЭГ у ряда твоих животных.

Электроэнцефалограммы?

– Что? Почему? – раздражение заглушило первоначальное возбуждение. Лорне хотелось защитить доставленных животных. Они и так достаточно травматизированы. – Любые исследования на живых организмах следовало отложить до моего приезда. Вам всем это известно.

– Да знаю я, знаю. Но процедура неинвазивная. Объясним, когда подъедешь.

– Скоро буду, – она повесила трубку, понимая, что ее последние слова походили не только на обещание, но и на угрозу.

Чайник свистом требовал ее внимания. Набив френч-пресс купажом «Кафе дю Монд» с цикорием, она позволила привычной рутине успокоить мысли.

Из коридора донесся звук открывшейся двери ванной. От кожи Джека, вернувшегося с мокрыми волосами, только что пар не валил. Он пришел босиком, надев лишь свои полевые брюки, с полотенцем на плече.

– Пока я вытирался, слышал, как ты разговариваешь. Там все в порядке?

– Будет, когда я доберусь в ОЦИИВ. Они там все заработались по уши.

– Тогда это может подождать, – Джек кивнул на стол. – Могу заняться этим, когда тебя подброшу…

– Садись, – она указала чашкой горячего кофе на стол. – Сахар? Сливки?

– Сойдет просто черный, – он неохотно уселся.

Осмотрев царапины и укусы, Лорна с удовлетворением отметила, что он отскреб их дочиста.

– Сейчас пощиплет.

Она смазала отметины бетадином, отмечая, что его кожа дергается от каждого прикосновения, но более глубоко расположенные мышцы даже не шевелятся, а дыхание Джека сохраняет свой ровный ритм. Ощутила импульс прижать ухо к его груди, послушать сердце, последить и за его ритмом, но сдержалась.

Единственной иной реакцией его тела было покраснение у горла и напряжение брюшного пресса, будто он готовится к удару в живот. И заподозрила, что это не только от боли. Будто в подтверждение, Джек смущенно заерзал.

Молча продолжая обработку, Лорна заметила несколько старых узловатых шрамов у него на плечах, шее и спине. И невольно легонько провела пальцем по одному из рубцов.

– Шрапнель от самодельной мины, – сухо пояснил он. – Была заложена на обочине.

– Извини. Я не хотела… – Она отдернула руку, залившись от смущения румянцем.

Наконец закончив обработку, Лорна снова наложила ему на руку повязку. А когда подняла глаза, увидела, что он смотрит ей прямо в лицо. Взгляд у него был как у волка – диковатый и непроницаемый. Джек склонился ближе. На мгновение Лорне показалось, что он собирается ее поцеловать, но вместо того он потянулся за чашкой кофе на столе.

– Спасибо, – Джек встал. – Ты что-то говорила насчет новой рубашки.

– Правильно, – с запинкой пролепетала она, чувствуя себя полной дурой за то, что забыла – и запинается. – Пойду возьму у брата в комнате.

Лорна обрадовалась возможности ретироваться из комнаты. Утирая взмокшие ладони о джинсы, она винила в покрывшей тело пленке испарины ночную влажность. А может, дело просто в утомлении, подточившем ее самоконтроль. А может, в мальчишке, которого она разглядела в дремлющем мужчине. Эхо Тома, долгих ночей друг у друга в объятиях…

Может, она сама их и забыла, но тело помнило.

Вытащив из комода брата чистую футболку, Лорна поспешила обратно в холл, где ждал ее Джек. Насчет совпадения комплекции Джека и брата она заблуждалась. Футболка оказалась маловата, плотно обтягивая его плечи и грудь.

– Ты готова? – спросил он, натягивая носки и ботинки.

Кивнув, Лорна распахнула дверь, радуясь прохладному дыханию ночного бриза на разгоряченном лице.

И тут из сумрака переднего двора раздался резкий окрик:

– Куда это, к чертям, вы все тут намылились?

Глава 24

Заслышав крик, Джек отстранил Лорну за спину, инстинктивно заступая ее собой. Пригнулся, чувствуя себя под лампой крыльца выставленным как на ладони, да притом ослепленным ее светом. Сумрачную дорожку обступали могучие дубы и тенистые кусты магнолий. Тут его глаза уловили какое-то движение – от центральных ворот приближался какой-то силуэт.

– Кайл? – Лорна снова выступила на обозрение. – Что ты тут делаешь? Я думала, ты застрял на нефтяной платформе еще дня на четыре. – Обернувшись к Джеку, она вполголоса пояснила: – Это мой брат.

– Я же сказал тебе по телефону, что вернусь пораньше.

– А я тебе сказала, что это не требуется.

– Ну, я не собирался отпускать тебя охотиться на болотах в одиночку. И смахивает на то, что я подоспел как раз вовремя.

Человек поднялся по ступеням, ступив на свет крыльца. Джек оглядел его оценивающим взглядом. У брата Лорны оказались такие же светлые соломенные волосы, что и у сестры, только в его случае коротко подстриженные по бокам и длинные сверху. Судя по виду, он не брился уже не один день и столько же дней не менял свои шорты-карго и свободную рубашку-поло. Худой, но жилистый, как взведенная пружина, – правда, в данный момент чересчур взведенная. Когда парнишка схватился за перила крыльца, Джек заметил, что ногти и морщинки на костяшках пальцев у него почернели от въевшейся нефти. Чернее был только настрой паренька, воззрившегося на Джека с мрачной подозрительностью.

– Я же сказала, чтобы ты не приезжал, – возразила Лорна. – Охота уже окончилась. Ты проделал весь этот путь понапрасну.

– Тогда куда же вы направляетесь? – Кайл стоял ступенькой ниже, преграждая им путь.

– В ОЦИИВ.

– Оба?

Лорна бросила взгляд на Джека.

– Нет. Он собирался подвезти меня, чтобы забрать «Бронко», оставшийся в порту возле зоопарка.

Джек деликатно кашлянул.

– А мог бы подбросить тебя прямо до лаборатории. Так быстрее, и я бы не прочь из первых рук узнать, что твои коллеги выяснили об этих животных. Это может быть существенно для следствия.

– С удовольствием… В смысле, было бы неплохо, – кивнула Лорна.

– Вы ведь Джек Менар, не так ли? – прищурив один глаз, поглядел на него Кайл.

Джек кивнул.

– Тогда я с тобой, – Кайл обернулся к сестре.

– Не дури. Лучше поспи.

– Если он идет, – ткнул Кайл пальцем в сторону Джека, – тогда и я иду. Кто-то же должен приглядеть за этим свиданием.

– Это не свидание, – кровь бросилась Лорне в лицо – не столько от смущения, сколько от негодования. – Я чертовски хорошо могу и сама позаботиться о себе.

– Что?! Как и в прошлый раз, когда отправилась с одним из этих братьев Менар?

Глаза Лорны широко распахнулись. Шокированная этими словами, она просто онемела. Джек едва сдержался, чтобы не съездить парнишке по физиономии.

Сообразив, что хватил лишку, Кайл тут же пошел на попятный.

– Извините. Это я чушь сморозил.

Он торопливо поднялся на последнюю ступеньку, присоединившись к сестре, словно сокращением дистанции мог сгладить сказанное. Тронул ее за руку, но она отвернулась. Кайл последовал за ней.

– После всего, что ты вытерпела от этих Менаров, – произнес Кайл более кротко, гнев его мало-помалу сменялся искренней озабоченностью, – я не хочу, чтобы тебе снова сделали больно. Вот что я хотел сказать. Я бы отдал правую руку, чтобы тебя защитить. Ты же знаешь.

Лорна ссутулилась, уступая его напору.

– Конечно, знаю, Кайл. Но в данном случае ты сам не знаешь, что городишь. – Она поглядела на Джека. – Ему я верю.

Что-то – не столько в ее словах, сколько во взгляде – заставило Джека воспрянуть. Он обнаружил, что чуточку выпрямился и развернул плечи. И в то же самое время вспомнил прикосновение ее пальцев, теплых и нежных.

Кайл переводил взгляд с одного на другую, а потом тряхнул головой.

– И все равно мне бы хотелось отправиться с вами. Дома я все равно не усну, – он сменил тон на откровенно примиренческий, подействовавший на Лорну куда лучше. – Обещаю не причинять никаких неприятностей.

– Отлично. Но мы уезжаем прямо сейчас.

– Да я не против.

Кайл отступил в сторону, и Лорна возглавила путь в сторону улицы. Кайл шагал бок о бок с Джеком. Хоть парнишка и заговорил со старшей сестрой более умиротворенно, в его взгляде Джек прочел прежние подозрения. Кайл явно держит ухо востро – и Джек отнесся к этому с уважением. Брат Лорны лишь хочет защитить ее, и плевать ему, кому это придется против шерсти.

Они все трое уселись в служебный пикап и тронулись в путь. Джек быстренько позвонил собственному брату, чтобы сообщить о перемене планов. Рэнди с Бертом по-прежнему ждал его в пограничном отделении, чтобы направиться домой вместе.

– Тогда встречу тебя у этого зверинца, – сказал Рэнди и повесил трубку, прежде чем Джек успел возразить.

Убирая телефон, Джек искоса бросил взгляд на пассажирку. Лорна, севшая впереди, рядом с ним, явно витала мыслями где-то далеко. В уголках ее глаз сбежались морщинки, и рассудок уже вступил в схватку с тайнами, окутывающими это дело. Женщина снова уступила место ученому.

Кайл подался вперед, высунувшись между ними.

– Так что там с этими треклятыми животными, кстати? Чего уж в них такого особенного?

– Именно в этом я и пытаюсь разобраться, – пробормотала Лорна, по-прежнему пребывая в каких-то горних высях.

Глава 25

Час спустя Лорна сидела перед тридцатидюймовым широкоэкранным жидкокристаллическим монитором в отделении генетики. На дисплее было открыто множество окон, но она изучала только центральное. На экране вращалось трехмерное изображение птичьего мозга, построенное по данным сканирования на магнитно-резонансном томографе африканского серого попугая по имени Игорь. В соседнем окошке красовалось фото бесперой птицы, смахивающей на рептилию.

– На что смотрим? – поинтересовался Джек у нее за спиной.

Ему ответила Зоуи Трент, стоящая по другую сторону.

– Нечто выдающееся.

Нейробиолог вместе с ними находилась в маленьком конференц-зале рядом с главной лабораторией. Ее муж Пол там до сих пор проверял анализ ДНК аберрантной хромосомы.

– А что не так с этой птицей? – полюбопытствовал Кайл.

Брат сидел на табурете возле маленькой птичьей клетки с Игорем. Попугай, нахохлившись, сгорбился на жердочке. Сейчас он ни чуточки не походил на сообразительную и сметливую птицу, какой был раньше. А дно клетки покрывали водянистые капли помета.

Диарея из-за стресса.

В груди Лорны болезненным комом пылала досада. Коллегам следовало дождаться ее возвращения, прежде чем приступать к этим дополнительным проверкам. Здоровье и благополучие животных института – сфера ее ответственности, простирающаяся и на животных, спасенных с траулера. Эти существа и без того уже натерпелись. И не заслуживают, чтобы и здесь с ними обращались как с лабораторными крысами.

– А почему у этого урода нет перьев? – поинтересовался брат.

– Во-первых, он не урод, – отрезала Лорна, не отрывая глаз от экрана. – Во-вторых, мы считаем, что это генетический регресс, утраченные черты, проявившиеся снова.

– Дичь.

С этим спорить она не стала. В этом деле все кажется диковинным.

– Просто поддерживай с ним компанию. Он напуган. Поговори с ним.

Попугаи – существа социальные, и компания приносит им утешение.

Пожав плечами, Кайл склонился ближе к клетке, понизив голос до ласкового воркования:

– И кто тут уродливая птичка? Не ты.

Вопросительно нацелив глаз на Кайла, Игорь ответил негромким щелчком – птичьим эквивалентом хмыканья.

Брат, как и Лорна, всегда умел ладить с животными. Несмотря на вспыльчивый нрав, сердце у него большое, чем могут объясняться перепады его настроения. Он воспринимает все слишком близко к сердцу, и Лорне известно, как он ее любит, как стремится ее защитить. Отца не стало, когда они еще были детьми, и Кайл всегда тащил на себе роль мужчины в доме – и даже более того, после смерти матери. Она и любила его за эти старания, и ополчалась против них, но в шовинистической среде южных мачо подобный семейный уклад встречается сплошь и рядом.

Тут Джек снова привлек ее внимание к компьютеру, привалившись бедром к столу.

– Так что же столь выдающегося в этом МРТ-скане? – осведомился он у Зоуи. – Почему вы настаивали, чтобы Лорна увидела его первой?

– Он поможет объяснить, почему мы не дождались ее, прежде чем снять электроэнцефалограммы.

Нейробиолог указала на монитор. В голосе ее зазвучали извиняющиеся нотки, но Лорну они не умиротворили.

Она вглядывалась в крутящееся изображение. Мозг выглядел так же, как у большинства птиц, по сути не так уж отличаясь и от мозга млекопитающих. На экране спинной мозг, будто распускающийся цветок, переходил в продолговатый мозг, мозжечок и головной, разделенный на два полушария. Нечто странное она заметила почти незамедлительно: между слоями гиперпаллиума и мезопаллиума передних долей мозга – птичьего аналога человеческого неокортекса – отчетливо виднелись пять более темных объектов, правильных, с резкими краями, выглядящих чуть ли не кристаллическими образованиями.

Лорна повернула модель, чтобы взглянуть на эти странные уплотнения сверху. Все пять образовывали внутри нервных тканей идеальный пятиугольник.

– Что это такое? – спросила она.

Вместо ответа Зоуи потянулась через нее, чтобы выстучать на клавиатуре команду. Мозг попугая исчез, сменившись другим.

– Это мозг одной из обезьянок-капуцинов.

Склоняясь к экрану, Лорна представила сиамских близнецов. В тканях мозга обезьянки угнездились те же самые странные внедрения. Лорна повернула изображение. Столько же и расположены в морфологически аналогичных зонах. Даже расположение то же самое. Идеально правильный пятиугольник.

Хотя в помещении было тепло, ее по коже продрал мороз.

– Мы нашли те же самые странные внедрения у всех животных, доставленных с траулера, – сообщила Зоуи, подвигаясь ближе. – Могу показать тебе остальные сканы.

Лорна отрицательно покачала головой, доверяя мнению коллеги.

– Имплантанты?

– Мы так не думаем, – голос нейробиолога зазвенел от волнения. – Мы считаем, что они могут оказаться естественными образованиями.

– Естественными?

– Вот именно. – Зоуи поерзала компьютерной мышкой, чтобы увеличить одно из этих уплотнений. – Приглядись поближе. Видишь, вокруг внедрений никакого рубцевания, как следует ожидать от хирургического имплантанта. А также не наблюдается тканевая грануляция, возникающая вокруг инородных внедрений.

– Так что же это такое?

– Доктор Метойер тоже хочет это знать, – развела Зоуи руками. – Джон Грир в патологии пытается извлечь одну штуку из головы погибшего детеныша для исследований. А еще делает множественные биопсии мозга вокруг внедрения.

– Биопсии? – переспросил Джек. – Зачем?

– Нервные ткани вокруг зоны внедрения выглядят плотнее, – Зоуи провела пальцем вокруг аномалии на компьютерном экране. – Доктор Метойер хочет подтвердить гипотезу, что этот регион составлен из более плотно упакованных нейронов.

Лорна тоже хотела это знать. Она помнила сияние глаз ягуара, светившийся в них рассудок. Даже способность попугая цитировать численное значение пи. Больше нейронов приводят к более плотной синаптической среде, а значит, возможности выжать более высокую вычислительную мощность. Это открытие могло бы объяснить, почему животные кажутся гиперинтеллигентными.

Выпрямившись, Зоуи провела ладонью по своим коротким черным волосам.

– Теперь ты знаешь, почему мы хотели снять эти ЭЭГ. Мы были так взвинчены. Мы не могли ждать.

Лорна медленно кивнула. Исследуя электрическую активность мозга, они искали изменения, связанные с этими внедрениями.

– И что же вы нашли на ЭЭГ?

– Поначалу ничего. Характер активности коры каждого животного казался достаточно нормальным, у каждого уникален, как отпечатки пальцев. Вроде бы ничего общего.

Но на лице Зоуи читалось не разочарование, а неудержимое изумление. Лорна поняла, что это были только цветочки. Зоуи поглядела на клетку Игоря. Проследив за ее взглядом, Лорна вновь посмотрела на нейробиолога.

– И что?

– Я тебе покажу. – Устроившись рядом с ней, Зоуи принялась быстро стучать по клавиатуре. – Я тебе покажу набор из четырех ЭЭГ, которые мы сняли у попугая, обеих обезьянок и Багира – детеныша. Для простоты выведу тебе только один канал от каждого животного.

На экране появились графики.

Зоуи поглядела на Лорну, приподняв бровь. Та поняла вопрос в ее взгляде: не видишь тут ничего странного?

Лорне потребовалась всего секунда. Она указала на две средние кривые.

– Эти две записи практически идентичны. – Прочитав подписи, она наморщила лоб. Cebus apella. Особи A и B. – Эти кривые сняты у двух обезьянок – сиамских близнецов.

– Верно, – кивнула Зоуи. – Поначалу мы думали, что это какая-нибудь ошибка. Скажем, сеть электродов одной обезьянки принимала сигналы от ее близнеца. А может, просто ритмы мозга у них совпадают, потому что они генетически идентичные близнецы. Просто для вящей уверенности мы взяли всех животных сюда и сняли показания повторно.

Она выстучала команду, и на дисплее показались следующие четыре кривые.

– Вот что мы получили, когда все четыре особи находились в помещении одновременно.

Лорна склонилась ближе, проследив каждую кривую кончиком пальца. Изумление ее все усиливалось. Не может быть.

– Все они выглядят примерно одинаково, – заметил стоящий рядом Джек.

– Мы снимали показания добрых десять минут с каждой. Они продолжали сохранять синхронизацию.

Лорна тужилась постичь увиденное.

– После этого, – сообщила Зоуи, – мы отправили остальных животных обратно в изолятор. Кроме оставшегося здесь попугая. Когда остальные удалились, мы проверили Игоря снова. Его ЭЭГ вернулась к изначальному уникальному характеру активности.

Лорна посмотрела на попугая и своего брата.

– То есть ты говоришь, что когда они все вместе, то их мозговая активность каким-то образом достигает идеальной синхронизации?

– Похоже, именно так и происходит.

Как такое может быть? Лорна слыхала, что у женщин в общих спальнях случаются менструации в унисон, но это из-за феромонов в воздухе, запускающих синхронизацию месячных. А что вызывает неврологический эквивалент подобного у этих животных? Если данные правильны, должен наличествовать какой-то стимул или связь между животными.

Лорна вывела на дисплей данные МРТ. Снова появилась трехмерная модель мозга Игоря. Она повернула ее, чтобы посмотреть на пятерку странных уплотнений сверху.

– Происходящее должно быть каким-то образом связано с этими внедрениями, – заметила Лорна. – Эта общая структура есть у всех особей.

Она смотрела на экран, представляя сеть более плотных тканей, образующих пентаграмму. Она что-то ей напоминала – вот только что? Лорна сложила ладонь чашей и растопырила все пять пальцев. И тогда ее озарило. Она принялась поворачивать кисть так и эдак.

– Спутниковая тарелка, – пробормотала она.

– Что? – переспросила Зоуи.

– Структура в мозге животного. Что, если она действует наподобие небольшой передающей антенны? Излучает ультранизкочастотный сигнал, который воспринимают другие, и тот каким-то образом запускает эту синхронизацию.

Зоуи сдвинула брови, разрываясь между неверием и признанием подобной возможности.

– Вы говорите о какой-то разновидности телепатии? – встрял Кайл, с подозрением разглядывая попугая.

– Нет, – Лорна заговорила быстрее. – Во всяком случае, не совсем. Чтобы энцефалограммы совпадали, что-то должно запустить этот процесс. И стимул вовсе не гормональный или феромонный. Это разные виды.

– Плюс время реакции чересчур короткое, – добавила Зоуи. Ее неверие пошло на убыль.

– Но слабый электрический сигнал может запустить такое, – кивнула Лорна. – Этого достаточно, чтобы щелкнуть выключателем в мозгах всех четырех животных.

– Но что может все это питать? – полюбопытствовал Джек. – Я не вижу никакой батарейки.

– Батарейки и не нужны, – ответила ему Зоуи. – Мозг – óрган электрический, производящий энергию, известную как потенциал действия, с помощью перекачивания ионов в нейроны и из них. Средний мозг непрерывно вырабатывает от десяти до двенадцати ватт электричества. Утром, днем и ночью. Энергии достаточно, чтобы запитать карманный фонарик.

– И уж тем более достаточно, чтобы передать низкопотенциальный сигнал. – Посмотрев на МРТ-модель, Лорна сглотнула.

– Что, разумеется, порождает следующий вопрос, дорогая моя, – произнес новый голос от двери.

Обернувшись, Лорна увидела своего начальника Карлтона Метойера, прислонившегося к притолоке. И давно он тут слушает их беседу?

– И какой же? – поинтересовалась Зоуи.

Он ступил в комнату, в своем безупречно отглаженном белоснежном лабораторном халате все такой же истый южный джентльмен даже среди ночи.

– Доктор Полк только что предложила интригующую гипотезу о том, как эти мозги связываются между собой. Что ставит ребром еще более острый вопрос.

С ходу догадавшись, куда он клонит, Лорна высказала вопрос вслух:

– Зачем?

Зачем все эти животные связываются?

Глава 26

Дункан сидел в одиночестве в пикапе, припаркованном на дальней обочине подъездной дороги ОЦИИВ, опустив окно и слушая ночной хор лягушек и сверчков. Слева слышался невнятный говор Миссисипи, текущей вдоль дороги, тянущейся рядом с дамбой. Легкий ветер будоражил плотный влажный воздух, делая его почти пригодным для дыхания.

Надвинув бинокль ночного видения на глаза, Дункан разглядывал институт по ту сторону насыпи, погруженный во тьму, не считая нескольких освещенных окон на первом этаже. В наушнике слышалась перекличка членов его команды, занимающих исходные позиции вокруг здания. В ожидании Дункан вел наблюдение за единственной дорогой, ведущей в институт и из него. Ему не нужны никакие сюрпризы.

Наконец заместитель доложил о полной готовности.

– По вашему сигналу.

– Ты проверил число и личности штатских?

– Семеро. Один пограничник, и надо полагать, вооружен.

– Сделайте его приоритетной мишенью. Помните, нам нужен один из ученых, чтобы допросить его у себя.

– Вас понял, сэр.

Нужно выяснить, как много исследователи выяснили о проекте «Вавилон» – и, что важнее, не просочились ли сведения. После этого субъект устранят, а труп ликвидируют. В Карибском море голодных акул не счесть.

Дункан поглядел на институт в самый последний раз. Его команда уже окружила комплекс, перекрыв все пути отхода. А следы отхода самой группы уничтожат зажигательные бомбы. С рассветом террористическая группа защитников животных отправит по электронной почте письмо, взяв ответственность за нападение на себя. Не останется ни одной ниточки, тянущейся к «Айронкрик индастриз».

Как только все было готово, он поднял рацию, чтобы отдать приказ атаковать, когда вдруг позади пикапа вспыхнули фары. Вспышка больно полоснула по глазам в бинокле ночного видения. Сорвав прибор с головы, Дункан бросил взгляд в зеркало заднего обзора.

Из-за дальнего поворота, погромыхивая, выкатил пикап. Лучи его фар промахнули по дороге и уперлись прямо в припаркованный пикап Дункана. Опустив рацию, тот принялся ждать, терзаясь закопошившимися в душе подозрениями.

В этот час, да в такой глуши никаких машин быть не должно и в помине.

Следя за приближением автомобиля, он закинул в рот очередной леденец. Ананасовый. И скривился. Не самый любимый его вкус. Но все равно продолжал сосать. И в ожидании оценивал уровень угрозы и пересматривал план, подгоняя его под ситуацию.

Как только пикап подкатил достаточно близко, стало видно, что это потрепанный «шеви», держащийся на ржавчине, старой серой грунтовке и честном слове. Пикап направлялся прямо к нему.

«Да езжай же ты дальше», – мысленно заклинал его Дункан.

Будто послушавшись, «шеви» заложил широкую дугу, собираясь объехать его, но тут же задок машины озарился малиновыми огнями – он начал тормозить. Автомобиль сбросил ход и остановился рядом с пикапом Дункана под сиплый вздох двигателя. Водитель высунулся в открытое пассажирское окно, сдвинув бейсболку на затылок. На нем был охотничий жилет поверх грязной футболки.

– Подмога не нужна, приятель? – окликнул он с сильным каджунским акцентом. Просто припозднившаяся болотная крыса.

Дункан переложил пистолет на колено, мысленно поморщившись.

Надо ж было этому ослу остановиться…

Дункан наклонился к окну. При виде его изуродованного шрамами лица водила шарахнулся. Такое не сразу забудешь. А свидетелей быть не должно. Дункан поднял пистолет к окну…

…Но тут на него из кузова пикапа вдруг бросился коричневый с черными пятнами пес, оглушительно лая, будто осерчавший мегафон.

В испуге Дункан дернулся, сдавленно ахнув. Давний ужас прошил ребра, перед глазами встал другой случай, когда зверюга застала его врасплох.

Повернувшись, водитель рявкнул на пса:

– Берт, заткни хлебало! Мне собственных мыслей не слыхать.

Сердце Дункана колотилось где-то в горле.

Не замечая его реакции, водитель снова повернулся к нему.

– Мистер, вы, часом, не знаете, нет ли тут где зверинца, аюшки? Мой полоумный братец направился…

Ужас сменился яростью. Разозлившись, что его застали врасплох, Дункан выхватил пистолет и высунул его в окно. И уже нажимал на спусковой крючок, когда собака прыгнула из кузова прямо на него.

Дункан отпрянул в тот самый миг, когда грянул выстрел. Ветровое стекло второй машины забрызгала кровь, а водила схватился за голову сбоку и с громким «твою ж мать!» скрылся из виду.

Дункан повернул оружие к нападающей собаке, но та извернулась в воздухе, боком врезавшись в борт пикапа, и упала между автомобилями.

А двигатель «шеви» вдруг взревел, заскрежетав сцеплением. Дернувшись, пикап помчался прочь. Его дико бросало из стороны в сторону, пока спрятавшийся водитель пытался ехать вслепую.

Распахнув дверцу, Дункан прыжком приземлился на дороге в стойке для стрельбы и выпустил в пикап весь магазин. «Шеви» резко вильнул влево, не замедляя хода, соскочил с дороги и полетел по воздуху над крутым склоном дамбы.

Дункан ринулся следом, на ходу выбросив пустой магазин и вогнав в пистолет новый. Увидел, как пикап ударился передком о бетонную набережную внизу и, совершив кульбит, рухнул колесами вверх во вздувшуюся после грозы Миссисипи. Течение закружило быстро погружающийся автомобиль.

Дункан следил, нацелив пистолет. Выждал добрых две минуты. Но никто на поверхности так и не забарахтался.

Ну и в жопу.

Не располагая временем для более детальных поисков, Дункан повернулся прочь. Если даже этот тип и выжил, прежде чем ублюдок забьет тревогу, от команды Дункана давно и след простынет.

С багровым лицом и все еще колотящимся сердцем Дункан вернулся в свой пикап. Поискал взглядом псину, но ее и след простыл. Должно быть, дала деру. Забравшись в кабину, он схватил рацию с переднего сиденья. Здесь дело сделано. Поднес ее к губам.

– Всем позициям. Поехали. Захватим эту контору.

Глава 27

– Игорь, скажи мне, сколько будет пи, – проговорила Лорна, склоняясь к клетке и занимая место Кайла. – Чему равно пи?

Остальные сгрудились позади нее. Попугай поглядел на Лорну одним глазом, потом другим. После ласкового обращения ее брата угрюмо нахохлившийся Игорь немного оправился и распрямился. Но взгляд его остался тусклым, прежние живые искорки угасли.

– Лорна, что вы делаете? – поинтересовался стоящий у ее локтя Карлтон.

– Проверяю кое-что, – она взмахом велела боссу отойти. – Все отодвиньтесь.

Когда остальные попятились, она подвинулась ближе, смягчив голос до едва слышного, успокоительного шепота.

– Ну же, Игорь…

– Игорь, – неуверенно повторила птица.

– Хорошо, Игорь. Кто у нас хорошая птичка?

– Игорь! – крякнул он более жизнерадостно и перепрыгнул на жердочке с лапы на лапу.

– Хороший мальчик. А теперь скажи мне, чему равно пи. Ты уже делал это. Пи.

На стоящем рядом компьютере Лорна заполнила этой математической константой целую страницу: 3,141592653589793…

Попугай дернул головой вверх-вниз.

– Три…

– Правильно. Хорошо, Игорь.

– Один… четыре…

Он снова справился, но потом все разладилось.

– Восемь… семь… круг… треугольник…

Игорь вывернул голову чуть ли не макушкой книзу, сощурив глаза в щелочки, будто силясь припомнить.

– Лорна? – не вытерпел Карлтон, бросая взгляд на часы.

Она обернулась. Вместо того чтобы огорчиться из-за оплошности Игоря, она лишь укрепилась в своей уверенности. И по-прежнему хотела добиться подтверждения своей гипотезы.

– Зоуи, не будешь добра сбегать принести Багиру? А ты, Пол, не мог бы принести капуцинов?

Кивнув, оба нейробиолога поспешили прочь. А Лорна обернулась к Карлтону.

– Раньше – и на траулере, и в изоляторе – Игорь был способен процитировать пи с точностью до сотен знаков. Тогда у меня не было возможности тщательно проверить правильность ряда, но минимум в дюжине знаков птица не ошиблась.

– Я тоже это помню, – поддержал ее Джек.

– Все равно не понимаю, – пожал плечами Карлтон. – Это ведь простое звукоподражание, не так ли? Ничего более. Что вы пытаетесь доказать?

– По-моему, это не просто подражание. Вы поставили вопрос, зачем эти животные как бы синхронизируют свои мозговые волны. Думаю, у меня есть ответ.

Лорна заметила, что Джек не сводит с нее глаз, и почерпнула новые силы в его интересе и внимании. Но что, если она заблуждается?

Пару минут спустя подоспели Зоуи с Полом со своими подопечными в руках. Зоуи несла Багиру, укутанного в одеяльце, как младенец. Пантера взирала на них ясными голубыми глазами. Две обезьянки цеплялись за белый халат Пола и ручонками, и ножками. Он бережно поддерживал их под мышки, расплывшись в глупой улыбке до ушей, будто гордый папочка.

– Сколько времени уходит на синхронизацию после того, как животных сводят вместе? – осведомилась Лорна у Карлтона.

– Я бы сказал, считаные секунды. От силы полминуты.

Удовлетворенная ответом Лорна снова повернулась к птичьей клетке. Что ж, попробуем снова.

– Игорь, чему равно пи?

Птица снова приосанилась, пристально и чутко уставившись на Лорну опять заблестевшими глазами.

– Чему равно пи? – повторила она.

Сверкнув на нее черными зрачками, Игорь снова повел своим жутковато человеческим голосом, на сей раз без запинки:

– Три, один, четыре, один, пять, девять, два, шесть, пять…

Кайл, сидевший за компьютером, сверялся с экраном, вытаращив глаза.

– Ей-богу, он прав!

Продолжая цитировать цифры, Игорь опустил веки – не в прищуре напряженной сосредоточенности, а словно бы от удовольствия.

– …три, пять, восемь, девять, семь, девять, три…

Все хранили молчание. Начальник Лорны переместился ближе к Кайлу и тоже сверялся с экраном.

Так Игорь говорил целых три минуты, перевалив за сотни разрядов, отображенных на дисплее.

Лорна видела, как выражение скепсиса на лице Карлтона мало-помалу уступило место благоговейному изумлению. Наконец, он снял очки и принялся надраивать их носовым платком, покачивая головой.

– Признаю́. Память у него поразительная.

– Я не уверена, что это память, – возразила Лорна, а Игорь все вел свое. – Мне кажется, он активно высчитывает цифры.

Карлтон готов был снова пуститься в насмешки, но тут во взгляде его вдруг мелькнул проблеск понимания.

– Вы думаете… синхронизация… что она перерастает из физического качества в функциональное!

Лорна с улыбкой кивнула.

– И что же это означает? – полюбопытствовал Кайл.

Зоуи подошла поближе, вглядываясь в детеныша у себя на руках.

– Значит, они не просто связываются для синхронизации…

– …они образуют сеть на функциональном уровне, – досказал мысль ее муж.

Кайл широко развел руками, по-прежнему ничего не понимая. Джек тоже подошел поближе к Лорне, желая узнать побольше.

– Мозг – на самом деле органический компьютер, – растолковала она. – И большую часть времени его обширная сеть нейронов и синапсов неактивна, являя собой громадный источник неиспользуемой вычислительной мощности. Я думаю, передающая тарелка – та, что у них в головах, – функционирует как сетевой маршрутизатор, связывая вычислительные ресурсы мозгов всех животных воедино. Каждое из них имеет полный доступ к дремлющим ресурсам органических компьютеров остальных. По сути, эти животные образуют примитивную беспроводную компьютерную сеть.

– Но как такое может быть? – удивился Джек.

Прежде чем кто-либо успел отозваться, дискуссию прервала трель сотового телефона. Карлтон с извиняющимся видом ответил на звонок. Мгновение послушал и сказал:

– Спасибо, Джон. Сейчас спустимся.

Закрыв телефон, босс Лорны посмотрел на Джека.

– Похоже, наш штатный патологоанатом располагает ответом на ваш вопрос, инспектор Менар.

Джек насмотрелся трупов на своем веку, но в патологоанатомической лаборатории ОЦИИВ было что-то особенно зловещее. Помещение без окон размером с баскетбольную площадку с обширным цементным полом, изрезанным сетью сточных желобов и сливов. В центре помещения огромные столы из нержавеющей стали, освещенные ярким светом хирургических ламп. Под потолком – система цепей и блоков для перемещения трупов крупных животных к столам и обратно. Воздух разит формалином, но все равно ощущается душок гнили.

В общем и целом складывается впечатление гигантской скотобойни.

Посул получить ответы от патологоанатома института привлекло сюда всех.

Сбоку один стол занимал нетронутый труп самки ягуара, но все сгрудились у другого, занятого расчлененными останками детеныша. Крохотный трупик был распластан, как лягушка. Полости его были опорожнены, а внутренности разложены по банкам с ярлыками – сердце, почки, селезенка, печень. Но самое ужасающее зрелище являла черепная полость со спиленным верхом, зияющая пустотой.

Мозг покоился на инструментальном лотке в изголовье стола. Серая поверхность этого органа влажно поблескивала в свете галогенных ламп.

Джек заметил, какими глазами Лорна смотрит на выпотрошенное тело. Насилие и напрасная трата жизни явно ее тревожат, но сейчас ее внимание отвлек на себя патологоанатом.

Доктор Джон Грир взмахом хирургического пинцета подозвал всех подойти поближе.

– Полагаю, вы должны это видеть собственными глазами.

Хоть Джек и не разделял его сантиментов, но решил оставить это соображение при себе.

С помощью пинцета и боковины скальпеля патологоанатом отвел верхний слой коры мозга, открыв взгляду расположенные ниже ткани, выглядевшие практически так же, как остальные, не считая четырех крохотных черных ромбиков, отражающих свет. Углубление для пятого было отмечено уплотненной тканью.

– Я отделил одно из включений и проделал наспех пару опытов. Позвольте показать.

Он переместился к соседнему столу. На пластиковом лотке покоился один из черных ромбиков, только рассеченный на четыре части. Грир пинцетом поднял один фрагмент, переместив его к кучке вещества, напоминавшего черный перец грубого помола.

– Железные опилки, – пояснил патологоанатом.

Когда фрагмент проходил над кучкой, несколько металлических зернышек, подпрыгнув, прилипли к нему. Грир поглядел на окружающих.

– Полагаю, мы имеем дело с… то, что угнездилось в этих мозгах, – плотные агрегаты кристаллов магнетита.

– Магнетита? – переспросил Джек. Больше никто не казался особо удивленным. У брата Лорны вид был такой, словно его только мутит и он предпочел бы оказаться где-нибудь подальше отсюда. – Как в магнитах?

– Вроде того, – подтвердила Лорна.

– Во всех тканях мозга, включая и нашего собственного, имеются естественные включения кристаллов магнетита, – растолковала Зоуи. – Скопления кристаллов можно обнаружить в коре головного мозга, мозжечке и даже менингиальных оболочках мозга.

– А в мозгах птиц содержание магнетита еще выше, – кивнув, подхватила Лорна. – Полагают, что эти магнитные кристаллы – одно из средств, позволяющих птицам ориентироваться в магнитном поле Земли во время миграций. Благодаря им они ежегодно совершают перелеты, ухитряясь не заблудиться. Они также обнаруживаются у пчел, рыб, бактерий и прочих организмов, ориентирующихся с помощью внутреннего компаса.

– Тогда зачем они в наших мозгах? – поинтересовался Джек.

– Никто не знает, – пожала плечами Лорна.

– Но есть гипотезы, – вставила Зоуи. – Новейшие исследования наводят на предположение, что биомагнетизм может являться основой жизни на этой планете. Этот магнетизм – настоящий мостик между энергией и живой материей. Например, пьезоэлектрические матрицы можно обнаружить в белках, ферментах, даже в ДНК. По сути, во всех кирпичиках жизни.

Лорна прервала ее, подняв руку.

– Ладно, тут нить теряю даже я.

– Как бы там ни было, – перебил Грир, – мы ни разу не встречали подобного скопления магнетита ни у одного из животных. Да еще с такой безупречной симметрией и характером расположения. Я взял на себя вольность изучить внедрения под препарировальной лупой. Структура состоит из все более мелких и мелких кристаллов, разделяющихся на все более и более крохотные идентичные части.

– Как фракталы, – прокомментировал Кайл.

– Именно, – подтвердил Грир.

Джек едва удержался, чтобы не почесать в затылке. Что еще за фракталы?

– Но эти магнитные включения или узлы – лишь половина истории, – продолжал патологоанатом, ведя их обратно к извлеченному мозгу. И кончиком пинцета провел воображаемые линии от одного магнетитного включения к другому. – Все узлы связаны между собой паутиной микроскопических кристаллов, протянувшихся от узла к узлу, образуя сопряженный контур. И вся эта сеть укутана уплотненной областью нейронов.

– Как и следовало ожидать, – заметил доктор Карлтон Метойер.

Остальные обернулись к главе ОЦИИВ.

– Доказано, что магнитная стимуляция мозга приводит к росту нейронов и новым синаптическим связям, – пояснил Карлтон. – Если этот магнитный контур сформировался во время эмбрионального развития, низкоуровневая постоянная магнитная стимуляция должна была породить локальные зоны, насыщенные нейронами.

– И это делает зверей умнее? – вспомнил недавнюю дискуссию Джек.

– Индивидуально… до некоторой степени. Но заодно это придает весомости гипотезе доктора Полк о некой беспроводной связи. Больше нейронов – больше локальной электрической стимуляции. Если бы мне пришлось высказывать догадки, я бы сказал, что передача, запускающая синхронизацию, является электромагнитной. Слабые электромагнитные импульсы, воспринимаемые всеми животными.

– Нам надо узнать еще очень многое, – тряхнула головой Лорна, словно пытаясь утрясти в ней все это.

– Тогда я отпускаю вас всех обратно к своим исследованиям, – сказал Грир. – Только одно напоследок.

– Что? – спросил Карлтон.

Патологоанатом перешел к другому краю стола, где стоял другой лоток. Внутри лежал крохотный предмет – явно творение рук человеческих – пластиковая капсула размером с горошину. Сквозь прозрачную оболочку виднелись крошечные электронные компоненты.

– Я думал, вам захочется взглянуть на один из микрочипов, вживленных животным.

– Микрочип? – наморщила лоб Лорна. – Вы хотите сказать, что они меченые?

– МРТ-сканы показывают, что такие же чипы вживлены под кожу каждому животному, – обернулся к ней Грир. – Мы думали, это электронные бирки, как для собак и кошек. Но я сравнил этот с бирками, которыми мы маркируем наших животных. Эта штучка куда похитрее. Она прямо битком набита электроникой.

– Можно взглянуть? – осведомился Джек.

Подняв капсулу, патологоанатом передал ее Джеку, принявшемуся внимательно разглядывать ее. Хотя без тщательного исследования толком ничего не скажешь, его внутренний радар забил тревогу. Судя по сложности и степени миниатюризации, это изделие военного назначения. Может, приемоответчик… или GPS-трекер…

Стоило ему об этом подумать, как внезапно погас свет. В лишенном окон помещении стало темно хоть глаз выколи. Все затаили дыхание, ожидая, когда включатся резервные генераторы.

Наконец Карлтон раздраженно буркнул:

– Я-то думал, у нас эту поломку питания устранили.

Джек напружинился. Его внутренняя система сигнализации переключилась с негромкого зуммера на сирену воздушной тревоги. Он вспомнил догадку, возникшую несколько секунд назад.

Трекер…

Ему представился взрыв траулера. Кто-то пытался замести следы, но кое-какие из них остались.

И некоторые ведут сюда.

Догадка переросла в полнейшую уверенность.

– Это не сбой питания, – холодно бросил Джек во тьму. – На нас напали.

Глава 28

Попятившись в темноте от прозекторского стола, Лорна наткнулась на теплое тело. Чьи-то руки схватили ее и удержали. По мускусному аромату пота с оттенком йода она поняла, что это Джек.

В дальнем конце стола расцвел свет – это Зоуи извлекла свой сотовый телефон, чтобы с помощью света его экрана разогнать тьму. Больше никакого проку от него не было. Шторм повалил местную вышку сотовой связи, хотя связь и без того работала ни шатко ни валко.

Все потянулись на свет телефона, как мотыльки к огню.

Карлтон стоял, со своеобычным апломбом уперев руки в бока.

– Инспектор Менар, что заставляет вас полагать, будто сие есть некое нападение, а не сбой энергоснабжения?

– Пока я не узнаю об обратном, – без промедления с напором отрезал Джек, – доктор Метойер, я подразумеваю худшее. Те, кто заминировал траулер, могут явиться за оставшимися животными. Этот чип, извлеченный у котенка, похож на радиомаяк, который мог привести их сюда.

– Натяжка, инспектор Менар, – отмахнулся Карлтон. – Кроме того, кому придет в голову тратить столько усилий?

Лорна ощутила, как напряжено тело Джека, ставшее твердым, как камень. Он по-прежнему не отпускал ее. Брат поглядывал на Лорну с кислым видом. Наконец, под осуждающим взором Кайла она сама выскользнула из объятий Джека.

– Вероятно, нам следует послушаться инспектора, – подала голос Зоуи, отступая поближе к мужу. – Принять меры предосторожности. Какой же в том вред?

Все лица обратились к Джеку.

– В этой комнате нет окон, – сказал он. – А значит, это слепое пятно для любой разведки здания. Для перестраховки лучше оставайтесь все здесь, пока я выясню, что происходит.

– А не проще ли просто уйти? – предложил Грир, указав в дальний конец помещения. – Там служебный желоб, ведущий отсюда наверх.

– Нет. Они уже окружили здание. За выходом следят.

– Тогда что же нам делать? – спросила Зоуи, в зрачках которой плескался нарастающий страх.

– Пока что вы все затаитесь здесь. Есть тут место, где можно спрятаться, а то и забаррикадироваться?

– Холодильная камера, – сообщил патологоанатом. – Но запереться изнутри там невозможно.

– Давайте я гляну, – вызвался Кайл. – Посвятив четыре года обучению на инженера, я уж изыщу способ запереть ее изнутри.

– Хорошо, – кивнул Джек. – Тогда все остальные хватайте оружие. Скальпели, ножи, ножницы, шприцы – что только найдете – и ретируйтесь туда. Я собираюсь проскочить к своему пикапу. У меня там сейф с винтовкой и дробовиком.

Отыскав пару аварийных фонариков, Грир один включил, а второй вручил Джеку.

– На случай, если понадобится.

Вся группа рассыпалась, собирая по указаниям патологоанатома все острые предметы.

Лорна покинула круг света, вслед за Джеком нырнув во мрак по направлению к двери, отмеченной неяркой светящейся надписью «Выход» с питанием от батарей.

– А может, взять мой шприцемет? – предложила она. – Тот, с которым я ходила на охоту. Я оставила его в своем кабинете. Это ближе, чем ходить на улицу.

Ей не хотелось, чтобы Джек наткнулся на неведомый штурмовой отряд совершенно безоружным.

– Хорошая мысль, – кивнул он.

– Я с тобой, – зная, что Джек будет возражать, Лорна тут же ринулась в наступление. – Заряжать «M99» в шприцы без риска надо уметь.

И это правда. Всего пара капель может прикончить человека за считаные секунды.

И все равно Джек был готов воспротивиться.

– Дальше кабинета я не пойду, – пообещала она. – Это всего один лестничный пролет вверх. А потом прямиком сюда. – Опередив его, Лорна подошла к двери, прежде чем он успел задержать ее. – Ну же, пошли!

Она открыла дверь, открывающуюся внутрь, но Джек остановил ее, не дав переступить порог. Лорна уже была готова к тому, что он оттолкнет ее, не пустит наружу. Но вместо того Джек скользнул вперед.

– Держись за мной. И никаких разговоров.

Она двинулась за его широкой спиной в коридор. Как только дверь закрылась, в коридоре воцарилась непроглядная тьма. Джек нашарил ее руку своей громадной, шершавой от мозолей ладонью. Его крепкая хватка помогла ей чувствовать себя во тьме спокойнее. Джек повел ее по направлению к ближайшей лестнице.

Почему он не включает фонарик?

Добравшись до темных ступеней, они начали восхождение. При приближении к площадке первого этажа на лестницу начал просачиваться призрачный свет звезд, падающий в окна. После чернильной темноты внизу желанным было даже такое скудное освещение.

Джек двинулся по коридору. До кабинета Лорны и лаборатории оставалось миновать пару дверей. Когда они были на полпути туда, донесся приглушенный грохот, вроде бы со стороны фасада здания. Лорна крепче сжала руку Джека. Здесь не должно быть больше никого.

Джек поспешил к двери ее кабинета. Толчком открыв дверь, движением руки заставил Лорну войти внутрь впереди себя и бесшумно прикрыл дверь. На фоне матового стекла окошка в двери Лорна увидела, что он поднес палец к губам, и поспешила к письменному столу, в темноте ударившись о него коленом. Кейс с винтовкой она оставила на столе. Немного повозившись на ощупь, открыла защелки и быстро собрала две части, но потом дело застопорилось. Может, морские пехотинцы и делают разборку и сборку автомата с завязанными глазами, а ее такому не учили. Но, повозившись секунду-другую, все же справилась, и ствол со щелчком встал на место.

Позади нее Джек стоял у двери на страже.

Лорна вынула два заряженных шприца и флакон с «M99» из выстеленного бархатом отделения в кейсе. Пытаться проделать это в темноте – опасная глупость, но выбора просто нет. Пусть винтовку с завязанными глазами ей и не собрать, зато в обращении с иглами и медикаментами она виртуоз. Быстро наполнив оба шприца, она зарядила их в винтовку.

И когда уже оборачивалась, силуэт Джека скользнул прочь от окошка. Через матовое стекло было видно, как в коридоре проплыли жутковатые темные тени, не издав при этом ни звука. Одна тень подступила к двери.

Лорна оцепенела, затаив дыхание. Сердце у нее колотилось о ребра.

Затем тень двинулась дальше. Она догадывалась, куда они направляются: лазарет как раз в том направлении. Однако там их ждет разочарование – клетки по большей части пусты. Хотя ягненок еще внизу, остальные спасенные животные находятся этажом выше, до сих пор в клетках в лаборатории генетики после эксперимента Лорны.

Но сколько времени у них уйдет на поиски остальных, особенно если диверсанты пользуются электронными трекерами? И вообще, работают ли эти приборы внутри здания?

Спустя десять секунд Джек приблизился к ней, двигаясь в темноте совершенно безошибочно. Лорна попыталась сунуть ему винтовку, но он оттолкнул оружие обратно.

– Останься здесь. Не высовывайся, – одним дыханием прошелестели его слова ей в ухо.

Он прижал ее пальцы к винтовке посильнее, передавая безмолвное сообщение.

Лорна поняла.

Игра переменилась. Возможность стала ужасающей реальностью. Они в окружении. Оставлять ее в одиночку и безоружной он отказывается. По крепкой хватке его пальцев Лорна поняла, что этот спор ей не выиграть.

Не дожидаясь какого бы то ни было подтверждения, он снова направился к двери. Приоткрыв ее, выскользнул в коридор и беззвучно закрыл дверь за собой.

Лорна смотрела на его силуэт за стеклом, внезапно пожелав, чтобы он не уходил. Но выбора у Джека не было. Его тень удалилась в противоположном направлении от чужаков.

Но сколько их там еще?

Джеку очень не хотелось оставлять Лорну одну, но ждать он не решился, поспешив по темному коридору к ближайшему выходу. Не надо было брать ее с собой. У остальных, запертых в холодильнике, больше шансов избежать стычки со штурмовой группой. И никаких иллюзий, что это обыкновенные воры, он не питал. Это профессиональные убийцы, и скорее всего, с боевым опытом.

Прокрутив в уме возможные цели нападения, он остался очень недоволен выводами, к которым пришел. Этот ночной налет – явно операция по зачистке, продолжение того, что началось со взрыва траулера. Первичная задача – сбор и устранение оставшихся животных. Но что потом? Насколько бескомпромиссен приказ, насколько тщательной должна быть зачистка, чтобы замести следы?

Правда его пугала.

В конце коридора он приблизился к двустворчатым дверям, открывающимся в обе стороны и ведущим в вестибюль и парадному входу. Но он не настолько глуп, чтобы пытаться выбраться этим путем, помня, как стремительно и бесшумно перемещалась группа по коридору. Диверсанты используют какие-то приборы ночного видения, и кто-то наверняка охраняет все выходы.

Зная это, Джек хотел подобраться к стоянке как можно ближе и только тогда покинуть стены здания, скрывающие его от глаз. Сгодится любое открытое окно.

И все же ему хотелось знать, с чем он столкнулся.

Джек подкрался к дверям. Пара узких окошек из армированного стекла позволила заглянуть в темный вестибюль. Главный вход – комплект стеклянных дверей – расположен как раз напротив. Не видно ни движения, никакого подозрительного мерцания теней ни внутри, ни снаружи.

Но провести Джека это не могло.

Он начал было поворачиваться, но тут же замер. Не будь так темно, он бы это прозевал. В центре вестибюля, привлекая внимание, мигал крохотный красный огонек, полускрытый диванчиком. Вспыхивающее и угасающее сияние высвечивало пятигаллоновую стальную канистру на полу.

При виде нее волосы у Джека зашевелились.

Бомба…

Отпрянув, Джек подавил страх. По крайней мере, он получил ответ о конечной цели этого налета. Простой ликвидацией животных штурмовая группа не удовлетворится.

Это полная зачистка.

Выжить не должен никто.

Джек представил остальных, спрятавшихся в здании – и внизу, в подвале, и Лорну, запертую у себя в кабинете. Он ощутил, как она задрожала, когда он шепотом велел ей остаться. Она ему поверила, а теперь выяснилось, что совершенно напрасно. Пребывание здесь лишь навлечет на всех погибель во время предстоящего огненного урагана.

Остается лишь одно.

Если они хотят войны…

Повернувшись спиной к двустворчатым дверям, он перенес вес на одну ногу, лягнув двери другой. Двери распахнулись, и он швырнул фонарик в вестибюль, одновременно включив его движением большого пальца.

Ослепительный луч фонаря, по дуге закувыркавшегося в воздухе, обмел непроглядную темноту вестибюля.

Джек рассчитывал, что те, кто следит за дверью, пользуются приборами ночного видения. У него нет светошумовых гранат, способных ослепить тех, кто смотрит невооруженным взглядом, но внезапная вспышка фонарика через прибор ночного видения достигает той же цели – ненадолго ослепить наблюдателей, в то же время отвлекая их внимание на вестибюль.

Развернувшись на пятке, Джек бросился по коридору к окну, выходящему на подобие парка между зданием и стоянкой. Раз уж предстоит война, ему потребуется оружие.

Рывком распахнув окно, Джек выдавил противомоскитную сетку и спустился в кусты под ним, тут же метнувшись в укрытие. Отвлекающий маневр выиграет ему от силы минуту.

Этого достаточно.

Продравшись сквозь кусты, он во весь дух понесся к темной стоянке. Сбоку, со стороны центрального входа, послышался короткий приказ, озлобленный и раздраженный.

Джек бежал, пригибаясь, молясь, чтобы остальные тоже не высовывались. Особенно Лорна.

Но он совершил ошибку, недооценив противника.

Сзади резко прогремел взрыв. С перепугу Джек оступился на мокрой траве и растянулся во весь рост. Тут же сгруппировавшись, перекатился через плечо в сторону и оглянулся на здание. Фасад института полыхнул, повалил дым. Осколки стекла посыпались градом, долетая до местонахождения Джека.

Он в ошеломлении сел на траве. Они взорвали бомбу. Остается лишь уповать, что при побеге из здания удалось отвлечь остальных. Должно быть, сослепу они побоялись выбежать через передние двери и хватили лишку, подорвав бомбу. Это такой же перебор, как попытка прихлопнуть муху чугунной бабой для сноса строений.

По этой реакции Джек узнал о командире этой штурмовой группы две вещи: этот мерзавец безжалостен и решителен.

Перекатившись на ноги, Джек устремился к своему пикапу.

Чтобы спасти остальных, придется стать таким же.

Глава 29

Дункан приблизился к пылающим руинам центрального входа, прижимая ко рту и носу маску противогаза, пока пробирался сквозь дым. Жар опалял лицо, четко обозначая границу между кожей, лишенной нервных окончаний и чувствительности, и здоровыми тканями. Дункан оценил степень ущерба впереди.

Зажигательный заряд послал сквозь фасад огненный шар и волну раскаленного воздуха. В ядовитом дыму плясали языки огня, но в целом ударная волна была довольно умеренной. Стекла повылетали, часть подвесного потолка провалилась, но структурно здание не пострадало. Дункан изучал чертежи института. Он выстроен как бетонный бункер, рассчитанный выдерживать ураганы и наводнения. Это был расчетный риск. Одним зарядом его не снести.

Вот почему Дункан приказал еще десять зарядов разместить вокруг здания. Его цель не взорвать здание, сровняв его с землей, а сжечь до фундамента. Пожар от этого единственного заряда уже начал распространяться по второму этажу. Дункан не планировал подрывать заряд раньше срока. Но внезапная вспышка света в вестибюле его ослепила. Даже сорвав очки ночного видения, избавиться от пелены перед глазами не удалось. Ощущение было такое, будто сетчатку выжгло напрочь. Разозлившись и испугавшись, что ученые прорываются к центральному входу, он отреагировал импульсивно, взорвав заряд, чтобы заткнуть эту дыру.

Нельзя выпускать никого.

Добравшись до дверей, он заглянул в охваченный пламенем вестибюль. Дым, хлопья сажи и раскиданные обломки затрудняли обзор. Один из его людей уже вывел из строя систему пожаротушения и сигнализацию. Теперь Дункан искал трупы тех, кто пытался прорваться к выходу.

Половину вестибюля завалил рухнувший подвесной потолок. Если под ним и есть трупы, об этом уже никак не узнать. Удовлетворившись тем, что выжить в огненном смерче никто не мог, Дункан отступил.

К счастью, это заведение расположено вдали от всех и очень уединенно. Вряд ли кто-нибудь заметил огненный шар, взмывший в небо и тотчас угасший. И все же досрочный взрыв расстроил график, и время теперь поджимает. Пожар распространяется, и его команде придется ретироваться из здания раньше, чем запланировано.

Выбравшись из дыма, Дункан направился к заместителю. Тот прижимал ладонь к уху – очевидно, слушая доклад группы, находящейся внутри здания.

Дождавшись отбоя, Дункан осведомился:

– Какие вести?

– Группа добралась до лазарета. Нашли одно из животных. Овцу. Обезглавили, как приказано. Группа забрала голову и движется дальше.

– А что с остальными? – По сигналам маячков Дункан знал, что должно быть как минимум еще четыре экземпляра.

– Ни следа, – покачал головой заместитель. – Кори разделил свою группу. Трое направляются в морг, чтобы позаботиться о трупах, доставленных с болота.

Дункан представил двух кошек.

– Трое других разойдутся и будут прочесывать этаж за этажом, комнату за комнатой. Мы найдем остальных.

Дункан медленно кивнул. С Лост-Иден-Ки получен приказ изъять все, что удастся – в частности, черепа экземпляров, – а остальное сжечь. Похоже, проблемы на Эдеме усугубляются. Начальство восприняло здешний прокол очень остро, и теперь Дункану хотелось отличиться. Но дело не только в этом. Уязвлена его личная гордость. В проект «Вавилон» вложена его кровь и плоть, и допустить его провал Дункан никак не может.

Животные – интеллектуальная собственность «Айронкрик индастриз». То, что находится в их черепушках, принадлежит компании – а значит, и ему лично. Дункан осознавал, что, если его команда не сумеет отыскать недостающих животных, пожар все равно подчистит хвосты. Не останется ничего. И все же он не успокоится, пока не получит головы всех животных.

Плюс остается вторая задача.

– А как насчет ученых? – справился Дункан. – Они захватили хоть одного для допроса?

И снова это возмутительное качание головой:

– Нет, сэр.

Тяжко вздохнув, Дункан продолжил наблюдение за зданием в надежде, что не разнес всех непреднамеренно в клочья. Так или иначе, достаточно скоро это будет известно.

– Держите здание в плотном кольце, – распорядился он. – Если группа Кори не выкурит их из укрытия, достаточно скоро это сделает пожар.

Глава 30

Лорна скорчилась в своем кабинете на корточках, прижимая винтовку к груди. Дышать с момента взрыва становилось все труднее. Дым просачивался под дверью, продолжая наполнять тесное помещение. Ужас заставлял ее дышать мелко и учащенно. Лорна то и дело смаргивала слезы, и не только из-за дыма, разъедающего глаза.

Ей представлялось, как взрыв накрывает Джека. И ведь никак не узнать, жив ли он еще. Так или иначе, теперь она может полагаться лишь на себя. У нее только два варианта: остаться и задохнуться или выбираться, рискуя быть пойманной.

А вообще-то, никакого выбора просто нет.

Но куда идти?

Направляться в холл она не собиралась. Чтобы добраться до брата и коллег в лаборатории патологоанатомии, придется перебежать дорогу штурмовикам. Остальные внизу пока что в безопасности, если будут сидеть тихо. Холодильная камера размером с гараж на два автомобиля и обшита сталью и сможет какое-то время сдерживать огонь и дым.

Но к Лорне это не относится.

Она оглянулась через плечо. Вторая дверь в глубине кабинета ведет в смежную лабораторию, где она проводит основную часть рабочего дня. Отсюда, пробираясь из лаборатории в лабораторию, можно улизнуть от огня.

Но сперва надо сделать еще одно дело.

Игорь и другие все еще в лаборатории генетики этажом выше. Нельзя позволить им сгореть. На второй этаж отсюда можно попасть по небольшой служебной лестнице, и чтобы добраться до нее, достаточно пересечь лабораторию.

И все же отчасти она хотела лишь спрятаться, забиться подальше, позволить кому-нибудь спасти себя. Лорна боролась с этим желанием, понимая, что оно порождено шоком, что подобная паника не принесла ей добра в прошлом, не принесет и теперь.

Надо двигаться…

Она медленно поднялась с корточек, заняв немного сил у оружия в своих руках. Она не так уж беззащитна.

Продолжая следить за главным входом в кабинет, Лорна отступила к следующей. Стоило лишь тронуться, как ужас понемногу пошел на убыль. Приложила ладонь к двери лаборатории, проверяя, не нагрета ли та. Удовлетворившись, аккуратно открыла ее и внимательно оглядела лабораторию.

Пространство заполняли столы, стенды и биологическое оборудование – микроскопы, катетеры, микропипетки, инкубаторы, аппаратура для слияния клеток вкупе с книгами и стопками лабораторных журналов. Одну стену целиком занимал двухдверный холодильник и длинный стеллаж сосудов Дьюара из нержавеющей стали с криопробирками, содержащими замороженные эмбрионы, сперму и яйцеклетки видов, подвергающихся опасности вымирания. Это труды ее жизни – замороженный зоопарк заведения.

Несмотря на страх за свою жизнь, потерять все плоды тяжких трудов Лорна боялась не меньше. Со временем ее можно воспроизвести, но на это уйдет много лет и не все удастся восстановить. Остается лишь уповать, что пожар сюда не дойдет, а жидкий азот сохранит эмбрионы замороженными до подъезда пожарных.

Не в силах тут ничего поделать, она пересекла темное помещение, направляясь к служебной лестнице, ведущей на второй этаж, изо всех сил натуживая слух в попытке расслышать диверсантов, но плохо слышала от грохота собственного пульса в ушах. Лорна осторожно ступала через лабораторию, держа винтовку в одной руке, а вторую вытянув перед собой. К счастью, лабораторию она знает как свои пять пальцев и может передвигаться по ней с завязанными глазами.

Добравшись до двери на лестницу, снова проверила ее. Та оказалась теплее, чем ведущая в кабинет, но еще не горячей. Она ближе к пожару, но Лорне потребуются считаные мгновения, чтобы заскочить наверх, забрать животных и направиться обратно вниз и прочь отсюда.

Приоткрыв дверь, Лорна обнаружила, что на лестничной клетке пусто, и поспешила по узкой лесенке на второй этаж. Отделение генетики занимает большую часть этого этажа. До двери лаборатории остался всего шаг. Затаив дыхание и набравшись храбрости, Лорна проскочила в дверь, закрыла ее и привалилась к ней спиной.

Удалось.

В другом конце темной и тихой лаборатории негромко раздался вопросительный звук. Игорь.

Попугай знает, что она здесь. Лорна представила глаза, вглядывающиеся в нее сквозь тьму. По коже пробежал странный холодок. Ей вспомнился диковинный интеллект, продемонстрированный птицей ранее.

Отступив от двери, она прогнала холодок прочь. Это невинные существа, подвергшиеся жестокому обращению. В душе они по-прежнему животные, хоть и не простые.

Лорна осторожно двинулась вдоль помещения. Располагаясь на верхнем этаже, лаборатория генетики оборудована несколькими потолочными фонарями, и падающий в них свет звезд немного разгонял мрак.

Игорь по-прежнему сидел в клетке в конференц-зале рядом с главной лабораторией. Детеныша и близнецов-капуцинов временно поместили в транспортные клетки, не очень отличающиеся от пластиковых, используемых при авиаперевозках. Эти клетки используют для временного содержания и переноски особей, подвергающихся обследованию.

Добравшись до них, Лорна осознала вставшую перед ней дилемму. Как их всех нести? Детеныш и обезьянки в своих клетках проблем не создадут, но для клетки Игоря ей нужна третья рука.

Проскользнув в конференц-зал, она присела на корточки у клетки Игоря.

– Только тихо, – шепнула она, поднося палец к губам. – Тсс…

Он, будто уразумев, пробормотал чуть слышно:

– Игорь… помоги, Игорь…

Так и задумано, малыш.

Должно быть, учуял дым.

Лорна открыла щеколду дверцы. Птицу вполне можно унести и без клетки. Игорь перепрыгнул на дверцу, уцепившись за нее и вертя головой туда-сюда. Стоило открыть дверцу, и попугай оказался снаружи, словно зная о намерениях Лорны.

Взобравшись на проволочную дверцу, Игорь уселся сверху, как на насесте. Лорна поднесла руку, и попугай сам, без уговоров, скакнул на предплечье и, цепляясь клювом за рукав, вскарабкался на плечо, где быстренько устроился возле головы Лорны.

Она ощутила, как попугай дрожит. Взрыв и дым наверняка его напугали. Он явно верит, что Лорна вытащит его отсюда – и как раз это она и задумала.

С Игорем, балансирующим на одном плече, винтовку она закинула на другое, а затем забрала из лаборатории обе переноски. Багира, забившийся в глубину клетки, беззвучно зашипел на нее, разинув пасть с загнутым язычком и обнажив едва прорезавшиеся клыки. Оба капуцина держались за решетку спереди, каждый одной ручонкой. Крохотные мордочки с масками были обращены к ней.

С подопечными в руках Лорна направилась через лабораторию обратно к служебной лестнице. С переносками в руках, да еще винтовкой на плече передвигаться было очень неловко, но добраться хотя бы до первого этажа необходимо. Даже если придется просто выпустить их из окна на волю. Там у них больше шансов выжить, чем здесь.

Будто в доказательство этой мысли, дым на лестнице уже сгустился, воздух стал жарче. Будто спускаешься по дымоходу.

Лорна спешила, стараясь двигаться как можно тише. Животные тоже хранили молчание, будто ощущая опасность. Тишину нарушал лишь низкое воркотание в груди Игоря, почти как стон. Да и то, слышала его Лорна лишь потому, что попугай сидел у самого уха. Ее тревожили токсины, содержащиеся в дыму, ведь организм у птиц – сплошь легкие да воздушные мешки и потому более уязвим для ядов.

Она с радостью покинула лестницу, вернувшись в собственную лабораторию. Здесь было прохладнее – очевидно, из-за таяния замороженного зоопарка. Лорна с тревогой отметила, что воздух полон конденсата, сразу сообразив, в чем тут причина. Жидкий азот, сохраняющий низкую температуру образцов, непрерывно испаряется, попадая в воздух. Обычно его устраняет вентиляция, но без электроснабжения она не работает и азот накапливается. Если не проветрить, содержание кислорода постепенно снизится до смертельно опасного уровня.

В тревоге Лорна перешла к единственному окну лаборатории, поставила клетки на пол и чуточку приоткрыла окно. Сразу же потянуло речным бризом. Игорь задрожал, крепче впившись когтями ей в плечо.

– Все хорошо, – успокоила его Лорна. – Уже идем.

Она собиралась пройти через смежную лабораторию биометрии доктора Чанга в ветеринарное отделение в глубине института, чтобы оказаться как можно дальше от пожара, а затем найти какой-нибудь закуток, чтобы спрятаться.

Но исполнить замысел ей не удалось.

– СТОЯТЬ!

Внезапный крик, раздавшийся сзади, заставил ее аж подскочить. Игорь, не удержавшись, соскользнул ей на грудь, где наконец уцепился клювом. Лорна отреагировала инстинктивно, схватив Игоря обеими руками и вышвырнув из окна.

Он упал, как мороженая курица, без перьев ничуть не более способный к полету, чем она. Но падать до травы тут недалеко. Хоть Лорна и не видела, как он приземлился, но слышала протестующий крик попугая. Остается лишь уповать, что больше никто его не слышал.

– МЕДЛЕННО ПОВЕРНУТЬСЯ! – От двери ее кабинета ступил темный силуэт. Слишком встревожившись из-за конденсата, Лорна даже не заметила, что дверь открыта. – БРОСИТЬ ОРУЖИЕ, ИЛИ Я СТРЕЛЯЮ!

Лорна даже не сразу сообразила, что он имеет в виду шприцемет. Торопливо дернула плечом, позволив оружию с лязгом упасть на пол, после чего подняла ладони в воздух.

Попалась.

Глава 31

Джек съежился под широколиственным кустом. Дорога до стоянки отняла куда больше времени, чем он надеялся. Чтобы постоянно держаться в укрытии и не попасться никому на глаза, пришлось пробираться по опушке окружающего леса. Идти на риск быть обнаруженным с голыми руками он не осмелился.

Из этого укрытия он разглядывал свой пикап. До него всего тридцать ярдов, но сплошь по открытой местности. Ни малейшего укрытия. Он будет как на ладони. И что усугубляет дело, вся площадка гравийная. Малейшая неосторожность, и хруст будет такой, что слышно на другом берегу Миссисипи.

Но выбора нет.

Встав на цыпочки, Джек проскочил между двумя кустами, будто вспугнутый кролик, и опрометью ринулся к стоянке, на каждом шагу ожидая услышать треск винтовочного выстрела. Но тишину ночи не потревожило ничто. Должно быть, все силы сосредоточены на институте, и сюда никто не смотрит.

Добравшись до края площадки, он проскользил по мокрой траве, а затем как можно тише и осторожнее поставил ногу на гравий плашмя. Подобрался к задку служебного пикапа и скрылся из виду.

Скорчившись позади кузова пикапа, опираясь одной ладонью о землю, он потратил мгновение, чтобы прийти в себя. Пикап представляет собой «Форд F-150 Раптор» в новом кузове, сделанном на заказ, с оружейным ящиком сзади.

Но не успел тронуться с места, как голого запястья коснулось что-то мокрое и холодное. Джек отпрянул, громко хрустнув гравием. Под пикапом маячила какая-то тень, оказавшаяся охотничьим псом – коричневым с черными пятнами, – молотившим хвостом. Прошло доброе мгновение, прежде чем Джек узнал его – и это узнавание буквально оглушило его.

– Берт… – прошептал он.

Как такое может быть?

Он мучительно пытался сопоставить, что тут к чему. Он оставил пса вместе с братом в погранотделении. И тут вспомнил разговор по телефону. Рэнди сказал, что лучше поедет сюда, чем будет дожидаться в четырех стенах. ОЦИИВ как раз по пути домой.

Так где же Рэнди?

Обернувшись к дороге на дамбе, Джек взглядом обшарил частную подъездную дорогу, ведущую от реки к стоянке. Не увидел ни следа пикапа брата, а ведь его потрепанный «шеви» прозевать непросто. Озираясь в надежде на какое-нибудь другое объяснение, Джек представил, как Рэнди натыкается на штурмовую группу, слепо навлекая на свою задницу огненный ураган.

Джек опустился на колено. Осознание истины обрушилось на него, помрачив взор. Берт ни за что не покинул бы Рэнди, если бы у него был выбор. Должно быть, пес учуял запах Джека и прошел по нему до пикапа.

Джек прикрыл глаза, словно мог отгородиться этим от горькой истины.

О боже, только не это…

Отчасти ему хотелось бежать к дороге, выкрикивая имя брата, но это лишь навлекло бы гибель и на него самого. Берт распластался рядом, припав брюхом к земле и неуверенно виляя хвостом в позе подчинения, умоляя прощения и утешения.

Протянув руку, Джек положил ее Берту на бок, беззвучно произнеся одними губами:

– Хороший мальчик.

Надо действовать сейчас, иначе уже не поспеть.

С тяжелым сердцем он вскарабкался на ноги и ключом открыл задний отсек. Встроенной лампы, способной насторожить человека, ведущего наблюдение с помощью прибора ночного видения, в нем нет. Забравшись в кузов, Джек ощупью отыскал оружейный сейф, нашарил в темноте другой ключ, отпер ящик и откинул крышку.

В сейфе лежало его служебное оружие – самовзводный пистолет «Хеклер и Кох P2000» и дробовик «Ремингтон 870». Джек пристегнул пистолет к поясу, но дробовик не тронул, вместо того нашарив внутри третье оружие, конфискованное у Гарленда Чейза, – армейский автоматический дробовик «AA-12». В автоматическом режиме он расстреливает три сотни патронов в минуту и способен вдребезги разнести пикап.

Как сказал бы брат, это зубодробительный пипец.

Джек вспомнил взрыв, беря в руки оружие. Может, ублюдок, затеявший это нападение, и безжалостен, но он ни разу не сталкивался с каджуном, у которого кипит кровь. Джек покажет этой сволочи, что значит стать дичью.

Аккуратно спрыгнув из пикапа на гравий, он хлопнул себя по бедру, безмолвно командуя псу идти рядом. И в поле, и в байю они с Бертом всегда были зубодробительной командой, а теперь еще и располагают огневой мощью под стать.

– Пошли, парень, поохотимся…

Глава 32

Подняв руки, Лорна обернулась к двинувшемуся вперед автоматчику в громадных очках, закрывающих большую часть лица. Отсутствие человеческих черт придавало его лицу еще более устрашающее выражение. Куда более жуткое, чем автомат, нацеленный ей в грудь.

– Отойди от окна! – Он чуть повел в сторонку кончиком ствола.

Подчинившись, Лорна отступила в сторону, наткнувшись на рабочий стол. Не отводя нацеленного на ее оружия, диверсант опустился на колено рядом с двумя пластиковыми контейнерами на полу, быстро заглянул в каждый и встал. Затем, коснувшись горла двумя пальцами, заговорил на лаконичном армейском жаргоне:

– Альфа-один. Я захватил одного из ученых. Женщина. У нее животные. Двое. Еще одно она вышвырнула в окно на западной стороне.

Лорна беззвучно чертыхнулась. Значит, он все-таки заметил.

После небольшой паузы он заговорил снова:

– Птица. Точно. Проверю.

Откинув прибор ночного видения кверху, диверсант тронул выключатель на каске, и надо лбом у него вспыхнул фонарь, своей яркостью ослепивший Лорну. По-прежнему целя из винтовки ей в грудь, он высунул голову в окно, чтобы быстро осмотреть газон и кусты под ним.

Лорна затаила дыхание.

Отойдя от окна, автоматчик снова посмотрел на нее. Даже без очков лицо его ничуть не стало более человеческим. Под фонарем каски виднелись лишь глубокие тени да щетина, но глаза его сверкнули на Лорну холодно и беспощадно. Она застыла под этим взором хищника совершенно неподвижно.

Но диверсант, игнорируя ее, продолжил радиопереговоры.

– От попугая ни следа. – Снова пауза на выслушивание приказа. – Есть, сэр. Обезглавить экземпляры здесь. Забрать головы. Вас понял.

Лорна похолодела: опустив свободную руку к поясу, солдат извлек из ножен кошмарного вида кинжал и опустился на колено, не отводя мертвенного взгляда от Лорны и продолжая разговор по радио.

– Я дождусь Такео, прежде чем вести женщину.

Солдат – а это, несомненно, какой-то наемный командо – наклонился, направив свой фонарь на одну из транспортных клеток. Его клинок угрожающе сверкнул под безжалостным светом.

Будто ощутив угрозу, капуцины испуганно застрекотали.

Несмотря на отчаянный грохот сердца, Лорна ощутила, как в душе вздымается волна материнской ярости. Оседлав эту волну, она ринулась вперед, сжимая в руках стальной термос. Пока диверсант выглядывал из окна, она схватила сосуд со стенда у самого локтя, а затем одной рукой отвернула за спиной крышку.

И сейчас выплеснула содержимое солдату в лицо. Совершенно не ожидая нападения, он лишь широко распахнул глаза. Струя жидкого азота разбилась о его переносицу. Шарахнувшись в сторону, автоматчик рефлекторно нажал на спусковой крючок. Пули градом засвистели рядом с Лорной, круша лабораторное стекло на полках и расшибая штукатурку в пыль.

А затем автомат и кинжал выпали из разжавшихся пальцев, и он вскинул обе руки к лицу. Соприкоснувшись с жидким азотом, роговицы его глаз в мгновение ока превратились в лед. Глазные яблоки взорвались, и стекловидное тело потекло по лицу. Ослепнув, он повалился навзничь в нестерпимой муке, и в горле забулькал удушенный вопль. Лорна увидела, как изо рта у него вырвалось облачко конденсата. Должно быть, он вдохнул часть выплеснутого в лицо жидкого азота, через носоглотку и рот втянув его в гортань и легкие. А теперь извивался, скрюченными пальцами хватаясь за лицо и шею, преодолевая боль и мучительно пытаясь втянуть воздух замороженными легкими.

Лорна загнала собственное ошеломление и ужас под спуд, пока они не парализовали ее. Ей еще не доводилось никого убивать – и хотя солдат еще боролся, она наверняка знала, что он уже покойник, живой труп.

Встав на онемевшие ноги, она заковыляла мимо бьющегося в агонии боевика к двум транспортным клеткам, понимая, что времени у нее всего ничего. Другие диверсанты уже спешат сюда. Поднеся одну клетку к окну, она открыла дверцу и опрокинула ее. Оба капуцина, напуганные и озадаченные, уцепились за стенки. Лорна затормошила клетку в попытке вытряхнуть их наружу. Одна из обезьянок сорвалась, увлекая близнеца за собой. Ошарашенная парочка кувыркнулась во тьму.

Извините, малыши.

Лорне было горько бросать их, но чем дальше отсюда, тем выше их шансы выжить. Вернувшись ко второй клетке, Лорна подтянула к открытому окну и ее. Детеныш ягуара, перепуганный пальбой, выскочил, как только дверца распахнулась.

Бросив клетку, Лорна подняла собственную винтовку. Подумала, не взять ли автомат, но солдат корчился прямо на нем. Ближе подобраться Лорна не могла – и от чувства вины, и от ужаса.

Но кое-что забрать она все-таки хотела. Во время своих неистовых конвульсий солдат сшиб прибор ночного видения с каски. Подняв с пола, Лорна натянула его на глаза. Комната внезапно проступила из тьмы, четко обрисованная фосфорно-зеленым сиянием.

Приобретя способность видеть в темноте, Лорна подумала, не выпрыгнуть ли из окна вслед за животными, но на открытой местности она будет у всех на виду. Диверсанты хорошо экипированы и, скорее всего, держат территорию под наблюдением. Проскользнуть через эту сеть мелкие животные могут, она – нет. У нее куда больше шансов выжить, оставаясь внутри, держась в укрытии как можно дольше. Теперь, когда животные на свободе, она отвечает лишь за себя – и за остальных, безвыходно застрявших внизу.

Покинув собственную лабораторию, Лорна направилась в глубину здания. Теперь, получив возможность видеть, она передвигалась куда быстрее и увереннее. Нужно добраться до ветеринарной клиники – ее собственной вотчины.

Если удастся туда попасть, план дальнейших действий у нее есть.

А перед зданием Дункан слушал по радио искаженные стоны умирающего. Неизвестно, что случилось с тем, кто нашел женщину и животных, но его явно каким-то образом вывели из строя.

На связь вышел другой член команды – Кори. Голос его забивал треск помех, но ярость в нем слышалась весьма отчетливо.

– Филдинг выбыл. Мертв. От женщины ни следа. Клетки пусты.

Дункан тронул ларингофон.

– Найти ее.

На минутку прикрыв глаза, он пососал «Лайф сейверс» со вкусом лайма. Если клетки пусты – значит, она, скорее всего, вышвырнула остальных вслед за птицей. Экземпляры шныряют где-то на воле.

Открыв глаза, он обернулся к заместителю – Коннору Риду, зная, что тот слушал радиопереговоры. Лицо Коннора представляло собой непроницаемую суровую маску. Он провел ладонью по бобрику своих рыжих волос. Хоть он и моложе Дункана, но находится в его подразделении со времен учебки. Это он возглавил атаку и прикончил шимпанзе-мутанта, изувечившего Дункана в Багдаде.

– Кто там у западного выхода? – осведомился Дункан.

– Жерар на опушке с оптическим прицелом.

– Давай к нему. Отыщите эти экземпляры. Стреляйте во все, что там движется.

– Есть, сэр, – с этими словами Коннор побежал прочь.

Дункан знал, что этот парень не подведет. Он жесток и неумолим, как машина. Если дать ему волю, позади останется лишь полоса выжженной земли. Два года назад Коннор уничтожил целую мятежную сомалийскую деревню – мужчин, женщин, детей, даже приблудившихся собак – только ради мести за товарища, которому оторвало ногу бомбой на обочине. Здесь он выполнит свою работу с такой же беспощадной эффективностью.

Как только Коннор скрылся за углом, рация Дункана снова с треском очнулась.

– Альфа-один, это Кори. Докладываю из морга.

– Валяй, – отозвался Дункан. – Вы позаботились о трупах двух кошек?

– Да, сэр. Головы уже отправлены наверх. Но мы считаем, что также нашли, где засели остальные мишени – ученые. Обнаружили тут что-то вроде большого холодильника. Он крепко заперт, но мне кажется, внутри слышно какое-то движение.

От этой новости Дункан просветлел.

– Разрешите взорвать двери, сэр. Хотя не могу гарантировать, что среди мишеней не будет потерь.

Дункан понимал озабоченность бойца. Как минимум один из них нужен живым. Взвесил риск, что все внутри погибнут, и решил, что оно того стоит, зная, что по меньшей мере один человек по-прежнему на свободе. Женщина. Вполне сгодится.

– Выполняй, – приказал он.

– Есть, сэр.

Дункан переключил внимание на дымящиеся руины фасада здания. Пожар отступил вглубь, рдея сквозь пелену дыма. Никто отсюда пока не появлялся, да вдобавок Дункан поставил человека у подъездной дороги.

Пора с этим кончать.

Он достал свой пистолет. Массивный «зиг-зауэр» в руке помог ему найти душевное равновесие и сфокусировать решимость. Дункан направился к окну, из которого валило меньше всего дыма. Где-то там шныряет женщина. Она напугана. Удирает. Скорее всего, вооружена.

Он улыбнулся – или, по крайней мере, это сделала половина его лица.

Убивать ее Дункан вовсе не жаждал. Во всяком случае, пока не покончит с ней, вытянув из нее все ответы. И может быть, кое-что еще сверх того.

С его изувеченным шрамами лицом очень немногие женщины испытывают желание взглянуть на него – да и то лишь с ужасом. А уж удовлетворить его – и того меньше. Разве что за деньги или под дулом пистолета.

Он направился к зданию, твердо вознамерившись найти эту женщину. Охота сделает трофей куда сладостнее. А потом он получит от этой бабы все, что сможет.

И тогда всадит ей пулю в башку.

Глава 33

Джек держался леса.

Направляясь к задней части комплекса, он всячески старался передвигаться побыстрее. Сделал изрядный крюк наружу, намереваясь подобраться к зданию сзади и понимая, что все следят за институтом и не видят необходимости оглядываться.

И все равно не осмеливался издавать хоть малейший шум, заставляя себя передвигаться беззвучно, каждый раз ставя ногу с предельной аккуратностью. Берт следовал за ним как тень, ступая так же бесшумно, понимая, что идет охота. Сердце Джека громогласно протестовало против такой осмотрительности, понукая его опрометью ринуться к институту, паля изо всех стволов.

Минуту-другую назад он слышал автоматную очередь, приглушенную и неясную, донесшуюся откуда-то из глубины ОЦИИВ, и узнал в ней стрекот штурмовой винтовки. Ему представилась окровавленная Лорна, распростертая на полу в смертной агонии.

Приближаясь к южной стороне института, он подавил приступ отчаяния. Не доходя пятидесяти ярдов, занял позицию под низко нависающими ветвями старого бархатного дуба, наполовину укутанного испанским мхом, чтобы внимательно осмотреть здание и прилегающую территорию. Лаборатория патологоанатомии расположена в подвале задней части института. Остальные засели там.

Но там ли они еще… и что с Лорной?

Джек представил, как она отреагировала на пожар. Если Лорна не сидит до сих пор у себя в кабинете, огонь и дым должны были прогнать ее в заднюю часть института.

А это означает, что все будут поблизости друг от друга.

Во всяком случае, хочется на это уповать.

Он принялся изучать здание более пристально. Бетонный желоб ведет к стальной подъемной двери, достаточно крупной, чтобы проехал танк «Першинг». Патологоанатом упоминал как раз об этих задних воротах.

Джек не собирался пользоваться этими громадными воротами, вместо того сосредоточив внимание на небольшой двери служебного входа рядом. Насколько он помнил планировку этажа патологоанатомии, эта дверь ведет в боковой кабинет. Там-то он и проникнет в здание.

Скользнув назад, за ствол дуба, Джек опустился на колени рядом с Бертом, не решаясь совершить рывок к двери. Пока рано. За зданием сзади следит как минимум один человек, и это так же верно, как то, что сом любит ил. Но где он? В лесу хоть глаз выколи, и ублюдок может находиться где угодно.

Джек почесал Берта за ухом. Хоть у него и нет прибора ночного видения, зато имеется другой способ помочь органам чувств – один из лучших охотничьих псов во всем штате Луизиана.

– Пора вспугнуть эту птичку. – Махнув рукой, Джек негромко скомандовал: – Алле!

Берт сорвался с места пулей. С тех самых пор, как он был еще щенком, пса учили поднимать на крыло птицу и в поле, и в лесу. Джек натаскивал его на голубях с подрезанными крыльями и с помощью Рэнди и Тома выработал у Берта рабочий ход – идеальный зигзаг, поднимающий всех птиц с поля не хуже газонокосилки. При воспоминании о натаскивании пса вместе с обоими братьями он ощутил укол боли, будто удар ножом в живот.

Загнав эту боль поглубже, Джек последовал по центральной линии рыскающего бега Берта. Пес пересекал опушку туда-сюда, держась ровнехонько на расстоянии уверенного ружейного выстрела.

Речной бриз веет прямо в лицо – идеальные условия для охоты.

Джек следовал за собакой перебежками от ствола к стволу, прислушиваясь к тьме под деревьями, отсеивая шелест движения собаки, рыскающей вправо-влево. Берт опережал его ярдов на двадцать, когда Джек услышал долгожданный звук.

Справа хрустнула ветка. Тяжело топнул ботинок. Кто-то поворачивается.

Прижавшись спиной к стволу дерева, Джек зафиксировал местоположение источника звука мысленным взором. И издал негромкий свист – трель каролинского кустарникового крапивника, одной из самых распространенных в регионе и крикливых птиц. Услышав знакомый сигнал, Берт затаился. Джек представил пса, припавшего к земле, как учили.

Выждал добрую минуту – достаточно долго, чтобы часовой снова целиком сосредоточил внимание на институте. Наконец, решив, что выждал достаточно долго, Джек скользнул вокруг дерева и еще осторожнее, чем прежде, пополз к месту засады, которую вспугнул Берт.

Впереди замаячила опушка.

Открытое пространство по ту сторону омывал звездный свет, делая его светлее, чем недра леса. И на этом фоне прорисовывался темный силуэт. Часовой занял позицию на самой опушке, прижав к плечу приклад снайперской винтовки – судя по силуэту, полуавтоматической «M21». Если бы кто-то вышел из этой задней двери или рискнул приблизиться к ней, этот снайпер снял бы его в мгновение ока.

С пистолетом в руке Джек двинулся через лес бесшелестно, как призрак, радуясь ветру в лицо. Речной бриз поможет скрыть все запахи и предательские шорохи.

И все же, когда Джеку оставалось одолеть всего два ярда, что-то насторожило снайпера. Он обернулся.

Джек молнией бросился вперед, не смея выстрелить. Грохот его пистолета на открытой местности прозвучит здесь будто пушечный выстрел. Он налетел на противника прежде, чем тот успел отреагировать, вырвал оружие из его ослабевшей от испуга хватки и сделал подсечку, сбив его на землю. И сам последовал за ним, жестко приземлившись обоими коленями на грудную клетку снайпера, вышибив воздух из легких и не дав ему крикнуть.

А потом уткнул пистолет ему под подбородок и выстрелил.

Череп и каска заглушили выстрел, будто подушка, превратив его в громкий хлопок. Все равно слишком громко.

Опасаясь любой реакции, Джек подскочил, свистнул Берту и во весь дух припустил к зданию, на полном ходу проскочив открытое пространство и подлетев к зданию, а там стремглав сбежал по желобу, едва не врезавшись в подъемные ворота, но в последний момент сумел остановиться.

Отскочив к боковому входу, подергал за ручку.

Заперто.

Ничего другого Джек и не ждал, но надеялся хоть на мизерное везение. Не судьба. Сунув пистолет в кобуру, он сбросил с плеча второе оружие. Штурмовой дробовик «AA-12» – оружие не из деликатных.

Опять же, может быть, самое время прекращать деликатничать.

Попятившись на три шага, Джек направил ствол на засов двери. Но не успел он нажать на спуск, как вдали затараторила автоматная очередь. Откуда-то западнее. Судя по отчетливому звучанию выстрелов, стрельба где-то снаружи. Джек посмотрел в ту сторону.

Что там происходит? В кого они стреляют?

Снова повернувшись, он вдруг заметил, что чего-то недостает.

Берта.

Джек похолодел. Пес проявляет непослушание редко, только когда его нос учует нечто по-настоящему неотразимое – тухлую рыбу или гнилую белку. И то, что Берт обожает валяться в этих останках, чтобы насытить зловонием собственную шкуру, лишь усугубляет дело.

Стрельба прекратилась так же быстро, как и началась.

Снова воцарилось ночное безмолвие.

Джек повернулся обратно к двери. В отличие от Берта, он не располагает роскошью проявлять любопытство. Или деликатность.

Он поднял дробовик и выстрелил.

Лорна услышала откуда-то снизу громкий выстрел – непонятно, изнутри или снаружи. Во время бегства через соседние лаборатории к ветеринарной клинике она периодически слышала звуки перестрелок. Слыша выстрелы, она радовалась, что осталась внутри, не став испытывать судьбу снаружи. Там бы ей нипочем не выжить.

Но душой при этом болела за животных, выпущенных на волю.

Не они ли послужили мишенями для всей этой пальбы?

Зная, что сделала все возможное, Лорна продолжала путь, пока не добралась до ветеринарного крыла. Сейчас клиника реконструируется, операционная пребывает в процессе давно назревшей модернизации. Как раз из-за строительных работ животных здесь и не оказалось.

Хоть в этом повезло.

С винтовкой в руке Лорна осторожно прокралась в главную процедурную клиники. Пригнувшись, она пыталась раскинуть чувства как можно шире, чтобы уловить опасности, таящиеся во тьме. В ноздри ударил запах свежей краски и древесных опилок. Через очки ночного видения виднелся центральный смотровой пост с металлическим столом и хирургическим светильником. Слева одну стену занимал ряд пустых клеток из нержавеющей стали, а с другой стороны виднелось моечное отделение и наполовину перестроенная операционная.

Вроде бы все тихо.

Прокравшись в комнату всего на пару шагов, Лорна обернулась к дверце слева сразу за входной дверью, помеченной символами опасности, и распахнула ее. Внутри выстроился ряд зеленых кислородных баллонов общим числом пять штук. Этот ряд баллонов снабжает клинику и другие лаборатории кислородом по трубам. Наизусть зная, какой баллон подает кислород в хирургическое отделение, Лорна сняла его регулятор со стены – и повернула вентиль в открытое положение.

Открытый баллон издал яростное шипение.

Остальные баллоны она не тронула.

Дрожа от страха, Лорна закрыла дверь и отступила в сторону операционной в другом конце помещения, – но лишь после того, как совершила набег на ветеринарную лабораторию в углу.

Осталось сделать одно последнее приготовление.

Но хватит ли времени?

Отзвуки выстрела дробовика еще звенели в ушах, когда Джек пинком распахнул дверь. Тесный кабинетик за ней едва вместил письменный стол и шкафчик картотеки. Джек стремительно двинулся дальше. Справа обнаружилась закрытая дверь, ведущая в лабораторию патологоанатомии. Прямо впереди – окно кабинета с видом на помещение.

А внутри – несколько колеблющихся огоньков.

Фонари.

Лучи их скрестились на кабинете, привлеченные грохотом дробовика.

Не сбавляя шага, Джек одной рукой схватил офисный стул и швырнул его в окно. Стекло разлетелось вдребезги. А он в тот же миг метнулся к двери, толкнул ее плечом и кувырком влетел в громадное помещение.

Здесь он заметил двух человек в десятке ярдов от себя. Оба с головы до ног в камуфляже, у каждого в одной руке фонарь, в другой – пистолет. Отвлекшись на разлетевшееся стекло, они на долю секунды замешкались, обернувшись к Джеку с опозданием.

Развернув дробовик, Джек нажал на спусковой крючок и задержал на нем палец. Град картечи полетел, как из пулемета, в клочья изрешетив обоих посередине, практически разрывая пополам. Фонари полетели кувырком.

Не зная, сколько здесь еще людей, Джек метнулся в укрытие за стальным инструментальным шкафчиком и посмотрел через помещение в сторону коридорчика, ведущего к холодильной камере. Там мелькнул свет, тут же погасший.

Проклятье.

Как минимум еще один человек.

Но прежде чем Джек успел хотя бы прикинуть стратегию, прозвучали два выстрела. Оба упавших фонаря погасли. Последний оказался метким стрелком, позаботившимся, чтобы света не осталось.

Скверно.

Теперь Джек ослеп. Он снова юркнул в укрытие. И в тот же миг услышал топот ботинок по цементному полу, затем стальной звон решетки слива, задетой каблуком. Вслепую направив оружие в темноту, он выпустил очередь куда-то в ту сторону. Дульная вспышка выдаст его позицию, но выбора у него нет. Он стрелял, пока барабан магазина не опустел.

Грохот выстрелов прорезал резкий вскрик.

Натужив слух, Джек улавливал угасающие отзвуки.

Неужели удалось его уложить?

Но едва он подумал об этом, как в темноте снова послышались шаги – спотыкающиеся, с запинкой, но направляющиеся прочь.

Выпустив дробовик, Джек схватился за пистолет.

В дальнем конце помещения дверь открылась и тут же захлопнулась. Тот убежал.

Джека охватили подозрения. Это вышколенные убийцы, а не трусы. Что могло обратить этого человека в бегство подобным образом?

Он вышел из укрытия, нацелив пистолет на дверь, – и тут мир взорвался.

Глава 34

Дункан прислушивался к затихающим отголоскам взрыва, раздавшегося этажом ниже. Попытался вызвать тамошнюю группу Кори по радио, но ответа не дождался.

Внушает тревогу, но сейчас главная забота в другом.

Здание окружено. Никто не проскользнет ни внутрь, ни наружу.

Дункан остановился над трупом Филдинга. Лицо его превратилось в кровавое месиво, глаз не стало, а почерневшие губы выглядели так, будто были мгновенно заморожены. Дункан уже заметил в комнате баллоны с жидким азотом и догадывался, что тут разыгралось. Надо думать, Филдинг недооценил эту женщину и ослабил бдительность.

Дурак.

Дункан не ощутил ни малейшего сочувствия к человеку, умершему в страшных муках.

Сзади подошел еще один член команды Дункана – азиатоамериканец по фамилии Такео.

– Второй этаж зачищен. От женщины ни слуху ни духу.

Дункан не отозвался ни звуком. И ничуть не удивился.

– Хотите, чтобы я узнал, как там остальные в морге? – подал голос другой член команды от двери лаборатории.

Это может обождать.

– Оба идете со мной, – приказал Дункан.

Раз здание окружено, все остальное роли не играет. Он уберется отсюда через пару минут, прихватив как минимум один трофей. И тогда спалит эту гребаную контору дотла и на том покончит.

– Куда, сэр? – поинтересовался Такео.

Дункан не ответил. Ему на глаза попалась стопка визитных карточек рядом с компьютером лаборатории. Доктор Лорна Полк. Из разведданных об этом заведении Дункан знал, что она штатный ветеринар, заведует этой криогенной лабораторией и ветеринарным отделением. Судя по плану здания, ветеринарное крыло расположено ближе к тылам на этом же этаже, дальше всего от пожара.

В панике она должна была бежать в безопасное место, причем хорошо ей известное.

Переступив через труп Филдинга, Дункан двинулся в том направлении. Но осторожно. Труп – хорошее предостережение. Уж он-то докторшу Полк недооценивать не станет.

– За мной.

Джек поднялся с пола. Взрыв сбил его с ног. В противоположном конце темной лаборатории полыхал огонь – в коридорчике, ведущем к холодильной камере. В главное помещение валил дым.

Быстро окинув взглядом лабораторию патологоанатомии, он не заметил ни следа штурмовой группы. Но убежавший предупредит остальных. Времени в запасе почти нет. Джек побежал к огню.

Коридор уже заволокло дымом. Пламя плясало на стенах по обе стороны. В дальнем конце виднелась стальная дверь холодильной камеры, снесенная взрывом.

Сквозь дым слышался женский крик. Должно быть, штурмовая группа узнала, что ученые засели здесь, и пыталась прорваться внутрь. Но кто-то оказался очень неловок в обращении с «С-4».

Джек ринулся вперед, не обращая внимания на распространяющийся огонь. Когда он уже обходил обугленную дверь, из дыма выскочила рука, нацеленная ему в лицо. Отклонившись назад, Джек заметил серебристо блеснувший клинок, прошедший прямо перед носом.

– Это я, – прошипел он. – Инспектор Менар!

Из пелены дыма показался брат Лорны, сжимая в одной руке скальпель. Другую руку он прижимал к поясу. Судя по углу изгиба кисти, у него сломано запястье.

Кайл двинулся прямиком к нему, не испытывая ни малейшего желания извиниться за то, что едва не лишил Джека глаз. У него в голове засела лишь одна мысль:

– Где Лорна?

Джек покачал головой, и сердце у него упало. Он-то надеялся, что она каким-то образом добралась сюда и присоединилась к остальным.

– Не знаю, – признался он.

– Что значит «не знаете»? – спросил Кайл с таким видом, будто сейчас снова начнет размахивать скальпелем.

– Я оставил ее наверху, где она заперлась у себя в кабинете.

Джек двинулся мимо Кайла на звук женских рыданий. Пора заставить их трогаться отсюда. В холодильнике он увидел нейробиолога Зоуи Трент, стоящую на коленях над телом мужа. Тот лежал на боку в расползающейся луже крови. Толстая стальная труба, брошенная силой взрыва, пронзила ему грудь. Он не шевелился и даже не дышал.

Патологоанатом Грир стоял на коленях с другой стороны, прижав палец к горлу раненого. Поглядев на Джека, он лишь покачал головой.

В груди у того всколыхнулась холодная ярость.

– Если бы я не запер камеру так плотно… – произнес Кайл у него за спиной со звенящим в голосе раскаянием, – … если бы им не пришлось взрывать дверь…

– Тогда вы все уже были бы покойниками, – ответил Джек, зная, что это правда.

Карлтон Метойер стоял над Зоуи с осунувшимся, заметно постаревшим лицом, пытаясь заставить ее подняться.

– Его уже нет, дорогая моя, – мягко проронил он. – Надо уходить.

– Не-е-е-ет, – простонала женщина, вцепившись в руку мужа.

Зная, что времени на церемонии нет, Джек ступил вперед, силком оторвал ее от мертвого тела, подняв на руки, несмотря на сопротивление, и понес в охваченный огнем коридор. Перестав отбиваться, женщина обмякла у него на руках, издавая лишь жалобные стоны. И прильнула к нему, как утопающая. И не Джеку ее осаживать.

Добравшись до главной двери, он передал Зоуи Гриру и Карлтону.

– Выбирайтесь отсюда. Сзади. Эта дорога еще пару минут будет свободна. Идите в лес и не останавливайтесь.

Они не спорили, еще не оправившись от контузии и испуга, и направились прочь, но Кайл задержался.

– Моя сестра…

– Ступайте, – указал ему Джек вслед остальным. – Я ее найду.

Но Кайл все мешкал. Джек подтолкнул его.

– Поверьте, я ее верну, – пообещал он.

Или отдам за это жизнь.

Лорна стояла на коленях у двери операционной. В очках ночного видения она четко видела все помещение через процедурную и приемный покой до самого входа. Женщина вглядывалась настолько давно, что глаза пересохли, в них будто песку насыпали, но не осмеливалась даже моргнуть.

И оказалась права.

Без малейшего предупреждения – ни звука шагов, ни шелеста – дверь распахнулась. Внутрь ворвались два силуэта, пригнувшись и контролируя пространство по обе стороны, прижав приклады оружия к плечам.

За ними следовал третий, в отличие от них державшийся прямо.

Что-то в его позе заставило сердце Лорны заколотиться сильнее.

Отклонившись, чтобы не попадаться на глаза, она подняла с пола зажигалку для бунзеновских горелок, которой обычно пользовалась у себя в ветеринарной лаборатории. Минуту назад она взяла ее с лабораторного стола – вкупе с небольшим баллоном пропана, питавшего горелки. Тянуть в такую глушь стационарный газопровод никто не станет.

Другой рукой Лорна подняла воздушный шланг, лежавший у нее на коленях. Обычно шланг связывает наркозный аппарат с кислородным краном на стене. Аппарат она отключила, но шланг оставила подключенным к трубопроводу на стене, тянущемуся прямо к кислородным баллонам в подсобке. Две минуты ушли на то, чтобы заполнить эту линию пропаном.

Теперь, подняв шланг, Лорна открыла его зажатый конец, поднесла к нему зажигалку и нажала на кнопку. Чиркнув по кремню, кресало высекло искру, воспламенившую просачивающийся газ.

Из открытого конца шланга вырвалось пламя. Снова пережав конец, Лорна увидела, как голубой огонек метнулся вверх по заполненному пропаном прозрачному шлангу. Добежав до крана на стене, огонек проскочил туда и исчез. Лорна представила, как огонь продолжает путь, проносясь по трубам, как огненная стрела, летящая прямо вперед…

Шипение насторожило Дункана, как только он переступил порог. «Змея», – первым делом подумал он, немедленно подскочив из страха перед нападением гада. Но звук доносился слева, из закрытой комнаты с парой предупреждающих об опасности знаков на двери.

Прилившая к вискам кровь застучала там молотом.

Прибор ночного видения засек в дальнем конце комнаты крохотную вспышку пламени. Она может означать лишь одно.

Засада…

Предупреждать двоих других, шедших слева и справа, было попросту некогда. Дункан бросился прочь от шипящей двери, плечом врезавшись в Такео. Второй боец стоял прямо перед дверью…

…когда она взорвалась.

Синий огненный шар снес дверь с петель. Ударившись о ничего не подозревавшего человека, она переломилась пополам. Последовал вторичный взрыв. Дункан ухитрился перекатиться так, что тело Такео загородило его от взрыва.

Под барабанную дробь разлетающихся осколков со звоном рухнул зеленый кислородный баллон.

Грохот еще не умолк, как Дункан столкнул Такео с себя.

Контуженый азиат перекатился на колени, ничего толком не соображая. Обернулся к Дункану, будто ожидая от него объяснений. Испещренное осколками лицо заливала кровь, одного уха не стало.

А затем вскинул руку к шее.

Пальцы его выдернули из-под угла челюсти летающий шприц.

Снотворное…

Выстрела Дункан, оглушенный взрывом, даже не слышал.

Голова Такео запрокинулась. Он что-то невнятно заклокотал, давясь густой белой пеной, а затем окостенел и повалился на пол.

Не успел Дункан дернуться, как что-то садануло его прямо в горло, будто удар кулаком в кадык. Пошарив скрюченными пальцами, он сковырнул шприц прочь, свирепствуя, что попался врасплох.

Все-таки недооценил эту докторшу Полк, несмотря на предостережение. Но теперь уж ничего не попишешь, осталось только материться.

Хрен тебе в глотку, сука…

Лорна увидела, как второй упал, явно борясь с действием транквилизатора. Но фатальным может оказаться даже булавочный укол «M99». А она попала обоим прямо в горло, изобилующее кровеносными сосудами, всадив дозу, способную уложить носорога.

И все-таки выждала тридцать секунд, пока он не перестал даже дергаться.

Но больше ждать не решилась.

В том конце помещения разгорался пожар, превращая очки ночного видения в помеху. Сняв их, она осторожно вышла из укрытия и направилась к выходу, не желая идти на риск застрять в огненной западне. А еще надо раздобыть другое оружие. В винтовке было всего два заряда, и теперь боеприпасы кончились.

Подойдя к первому, Лорна подхватила с пола его винтовку – тяжелую, крепкую и незнакомую. Пробираясь мимо второго, она разглядывала оружие, но когда уже хотела шагнуть прочь, что-то вдруг, вцепившись в лодыжку, дернуло ногу так, что она полетела лицом в пол.

Как только докторша впаялась рожей в пол, Дункан сразу же подскочил. Вскрикнув, она попыталась перекатиться на спину, плохо соображая, с залитым кровью рассеченным подбородком. С кровожадной ухмылкой Дункан навалился на нее и, взмахнув своим «зиг-зауэром», саданул рукояткой пистолета ей по затылку.

Докторша под ним обмякла. Вырубилась. Вот только в отличие от него мгновение назад вовсе не прикидывается ветошью.

Так кто кого недооценил в конце концов, доктор Полк?

Дункан потер горло, до сих пор саднящее от удара шприца. Наверное, будет хрипеть не один день. Но ничего серьезного. Шприц врезался в ларингофон, затупив иглу настолько, что она лишь чуть воткнулась в грубый рубец на горле. Не такая уж трудная мишень, учитывая, что почти вся его шея после того давнего нападения укутана кожистой рубцовой тканью.

Перевернул ее навзничь. Еще дышит. Хорошо.

Попутно отметил, что и мордашка у нее вполне миленькая. Да еще и блондинка, как раз как он любит.

Довольный своим трофеем, Дункан наклонился и взвалил женщину на плечо. Обхватил ладонью ее ягодицы, чтобы не свалилась, и направился через здание обратно, намереваясь уйти тем же путем, которым пришел.

Подстегиваемый адреналином, он быстро добрался до главного коридора, затянутого дымом. И там увидел человека в камуфляже, сидевшего, привалившись спиной к стене.

При его приближении тот призывно поднял руку, хрипло окликнув:

– Сэр…

Это оказался Кори – командир штурмовой группы.

Он был в морге, должен был взорвать двери холодильника, чтобы добыть одного из ученых. И ни хрена толку. Явно все просрал, предоставив Дункану разгребать дерьмо собственными руками.

Застонав, Кори уронил руку, не в силах ее держать. Он сидел на полу в луже собственной крови – и говна, судя по запаху, – прижимая кулак к ране на животе, выглядящей так, будто ему в кишки всадили пушечное ядро.

– Помогите…

Должно быть, кто-то сподобился уложить всю группу Кори.

Дункан оглянулся на задымленный коридор, вдруг ощутив на себе чей-то взгляд. Самое время сматываться отсюда. Проигнорировав раненого, он поспешил к распахнутому окну.

Он добыл то, за чем пришел, а на остальное насрать.

Добравшись до окна, Дункан на животе перелез через подоконник и спустил женщину. И как только ступил на землю, прикоснулся к ларингофону, вызывая заместителя.

– Коннор, готовь команду к отходу.

– Сэр?

– Ты слышал приказ. Встретимся спереди.

И сам направился туда.

– А как быть со сбежавшими экземплярами? – спросил Коннор. – Мы их еще не нашли. Эти трекинговые маячки на малой дистанции полное говно.

И правда. GPS годится лишь для определения положения в районе четверти мили. А вокруг столько деревьев и кустов, что здесь складывается ситуация с иголкой в стоге сена.

– Пока удалось обнаружить только какого-то бродячего пса, – продолжал Коннор.

Пса?

И тут Дункан вспомнил собаку из «шеви», напугавшую его. В голосе его полыхнула ярость:

– Прикончили говнюка?

– Нет. Удрал, ублюдок.

Облом.

– Тогда прекратить поиски, – приказал он непререкаемым тоном. – И как только уберетесь, разнесите эту контору на хрен.

– Так точно.

Дункан поспешил к пикапу, припаркованному перед зданием. Гордыня, понукавшая его перехватить животных, остыла. Он заполучил достаточно хороший трофей. Оставшиеся животные слабы и недоразвиты. Долго им самим по себе на воле не выжить. И потом, у него есть необходимое для устранения последствий. Эта баба расскажет, что они тут узнали и кому еще это известно. Это удовлетворит его начальство на Лост-Иден-Ки.

А потом женщина перейдет в полное его распоряжение.

И уж он-то распорядится ею по полной.

Глава 35

Джек стоял в задымленном коридоре на коленях рядом с человеком, истекающим кровью до смерти. Еще один из врагов – наверное, тот самый, которого он сам же и ранил перед тем. Далеко уйти солдат не смог. Судя по ране, зияющей в животе, и жить ему осталось всего ничего.

Он смотрел на Джека остекленевшими от боли глазами. Во взгляде его светилось понимание близости смерти.

Джек навидался такого на поле боя. И теперь возлагал надежды на это свечение, зная, что в подобные мгновения часто ищут отпущения грехов.

– Здесь была женщина, – взывал Джек. – Блондинка. Доктор. Ты знаешь, где она?

Джек и так уже потерял слишком много времени. Покидая подвал, он был вынужден балансировать на грани между осторожностью и паникой, боясь влететь очертя голову в засаду, – если он погибнет, толку от него Лорне не будет никакого. Но при этом он ощущал, как стремительно истекает время.

Где же она может быть?

Умирающий прохрипел одно-единственное слово, не сводя глаз с Джека, словно нуждаясь перед кончиной хоть в такой капле человеческого тепла.

– Плен…

Джек напружинился, сдержав проклятье.

– Куда ее забрали?

Боец силился ответить, но глаза у него закатились.

– Куда? – умоляющим тоном повторил Джек, схватив его за свободную руку.

Веки трепетно приоткрылись, чтобы взглянуть на него. Голова умирающего завалилась влево. Он смотрел на открытое окно. Легкий ветерок чуть разгонял там дым.

– Вывели из здания? – спросил Джек.

Нет ответа. Взяв солдата за подбородок, Джек повернул его лицом к себе. Взгляд открытых глаз был пуст. Отмучился.

Подарив солдату прощальное пожатие руки, Джек поднялся на ноги.

Следуя за единственной путеводной паутинкой, Джек бросился к окну. Высунув голову, оглядел территорию. Ни души. Быстро выбрался из окна, приземлившись в мокрую траву. Небо на востоке уже тронули первые лучи зари.

Джек услышал, как со стороны фасада взревел автомобильный двигатель.

С пистолетом в руке он побежал в том направлении. Грудь теснила леденящая душу уверенность. С приближением рассвета штурмовая группа начала отход – забирая с собой Лорну.

Добежав до угла здания, Джек углядел сквозь дым задние габариты автомобиля. Подскакивая на ходу, пикап вылетел со двора на дорогу, ведущую к реке.

Джек вскинул пистолет, но стрелять не стал. Так можно и в Лорну запросто попасть.

В досаде опустив оружие, он бегом бросился к стоянке. Клубящийся дым пожара, добравшегося уже до крыши ОЦИИВ, помог замаскировать его погоню.

Протопав по гравию, Джек добежал до своего пикапа, рванул дверцу, заскочил и повернул ключ зажигания. Включил сцепление и врезал по газам. Двигатель взревел, колеса завертелись, швыряясь гравием, и «Форд» дернулся вперед. Джек лихорадочно вывернул баранку, разворачивая пикап, прочертивший в гравии широкий веер и рванувший следом за уходящей машиной.

Упустить ее нельзя ни в коем случае.

Впереди габариты стремительно петляли по подъездной дороге.

Джек вдавил педаль газа в пол. Руля одной рукой, он опустил стекло, выставил пистолет и выстрелил по передней машине, целя пониже, по шинам. Попасть он на самом деле не предполагал, но надеялся привлечь внимание, напугать другого водителя достаточно, чтобы тот сбросил газ или потерял управление.

Стреляя в третий раз, налетел на рытвину, подбросившую его руку кверху.

Заднее окно другого пикапа покрылось трещинами.

Джек беззвучно чертыхнулся. Надо быть поосторожнее.

Впереди на секунду вспыхнули тормозные огни, а затем пикап прибавил ходу. Из люка на крыше другой машины выбрался силуэт с винтовкой, открывший огонь по нему.

Джек пригнулся, но скорости не сбросил. Его ветровое стекло избороздила сеть трещин. Пуля с тупым стуком впилась в пассажирский подголовник.

Тормозные огни другого пикапа вспыхнули снова. Водителю пришлось притормозить, чтобы свернуть на дорогу по дамбе вдоль Миссисипи.

Джек продолжал вдавливать педаль акселератора в пол. Если удастся врезаться в них сзади, сбить с дамбы вниз, то есть шанс их остановить.

Отрыв все сокращался.

Второй пикап вошел в разворот.

Ну же…

Джек терзал двигатель «V-8» своей машины в попытке выжать чуть больше мощности.

Сосредоточившись на другом пикапе, он едва не проглядел человека, выступившего из-за дерева на обочине. Тот вскинул на плечо ракетную установку, нацелив ее на пикап преследователя.

Джеку следовало бы догадаться, что штурмовая группа обязательно прикроет тылы, поставив у выезда человека с серьезной огневой мощью.

Все это пронеслось у него в голове, когда он увидел, как из ствола вылетела ракета, изрыгнув пламя и дым.

Лорна очнулась от раскатов грома – настолько громкого, что ей будто гвозди в череп вгоняли. Она вскрикнула – и от боли, и от замешательства. Ощутила во рту вкус крови. Ее швыряло, будто на лодке в шторм.

Потребовалось мучительно долгое мгновение, чтобы сообразить, что она на заднем сиденье внедорожника. Гром оказался грохотом стрельбы, исходившим от автоматчика рядом с ней, высунувшегося до пояса из открытого люка на крыше.

Попыталась поднести руки к голове, пульсирующей от боли, но обнаружила, что они связаны за спиной. Пикап резко вывернул на дорогу на дамбе, и ее швырнуло на боковое окно.

И тут же нахлынули воспоминания.

Нападение, кровопролитие, засада в клинике…

Она поглядела из окна на ОЦИИВ. По подъездной дороге прямо на них несся другой пикап, словно собираясь протаранить их автомобиль в бок.

Лорна узнала второй пикап.

– Джек…

Затем сбоку от дороги полыхнуло пламя, заставив ее обратить взор к солдату, стоящему там с дымящимся оружием.

Пикап Джека взорвался. Передок машины вскинулся в воздух верхом на огненном шаре. Встав на попа, пикап опрокинулся кверху колесами. С неба посыпались осколки стекла и горящего металла.

Взрыв был настолько громким, что Лорна не осознавала собственного крика, пока все не кончилось. Кто-то хватанул ее за плечо, чтобы толкнуть обратно на сиденье. Ладонь хлестнула ее по лицу, на миг ослепив.

– Да заткнись ты к чертям!

Сквозь слезы она бросила последний взгляд в окно. Внедорожник, набирая скорость, несся вдоль дамбы. Пикапа Джека больше не было видно. Но мгновение спустя сзади донесся приглушенный взрыв. В темное небо взмыл огромный клуб пламени.

ОЦИИВ.

Лорна закрыла глаза, слишком потрясенная, чтобы закричать. Представила брата и коллег, вознося безмолвные молитвы, чтобы они выбрались, – но даже эти упования были перечеркнуты хриплыми словами водителя:

– Коннор, прикажи Дотери перед уходом провести окончательную зачистку зоны. Убивать все, что шевелится.

Глава 36

Оглушенный, Джек, лежа навзничь в колючем кусте, никак не мог сфокусировать взгляд. Мир перед глазами то обретал четкость, то вновь ее терял.

Сбоку неистовствовало пламя. На Джека потянуло густым дымом, пахнущим нефтью. Ему удалось повернуть голову достаточно, чтобы увидеть пылающие останки своего служебного пикапа на дороге.

И тут он вспомнил солдата с ракетной установкой.

Когда оружие выстрелило, Джек отреагировал чисто инстинктивно. Никаких раздумий, только действие. Распахнув дверцу, выбросился из пикапа, но взрывная волна все равно его подхватила, швырнув по воздуху в кусты, будто тряпичную куклу.

Должно быть, он ненадолго отключился.

Джек полежал еще секундочку, не зная, способен ли еще двигаться. Дышать было больно. Как минимум, сломал ребро.

А затем услышал стремительно приближающийся топот тяжелых ботинок.

Он принялся шарить вокруг в поисках пистолета, но не нашел. Несмотря на отчаянные протесты избитого тела, Джек продолжал барахтаться. Он не позволит прикончить себя, лежа на спине.

Перед ним выросла темная фигура. Ракетную установку солдат поменял на штурмовую винтовку и сейчас целил из нее Джеку в лицо.

– Да что ж ты никак не сдохнешь?! – прорычал он.

Джек поднял руки. Он знал, что пощады не будет и просить без толку, да и не собирался. А вместо того показал противнику средние пальцы обеих поднятых рук.

Тот не без уважения фыркнул, но все равно взял его на мушку.

Не закрывая глаз, Джек приготовился принять свою участь.

Что-то громко треснуло.

Недоуменно сдвинув брови, Джек смотрел, как автоматчик рухнул ничком с хлещущей из носа кровью, едва не приземлившись лицом Джеку в колени.

Позади солдата стоял прямо какой-то утопленник.

– Рэнди?..

Отшвырнув толстый сук, которым ахнул автоматчика по башке, брат огляделся, причесал пятерней насквозь мокрые волосы и снова обернулся к Джеку.

– Так где же Берт?

Полчаса спустя Джек с братом все еще прочесывали лес в окрестностях горящего здания. Передвигаться приходилось с осторожностью. Зажигательные бомбы обратили институт в пылающий факел. В лесу, озаренном пожаром, плясали тени, превращая поиски в еще более сложную задачу, буквально выматывающую кишки.

Рэнди рассказал о стычке на дороге, как вынужден был слететь с дороги в реку. Но утопить каджуна не так-то просто. Порядком проплыв вниз по течению, он выбрался на берег, когда услышал треск перестрелки.

И блуждая по лесу, теперь о лучшем партнере Джек и мечтать не мог. Братья не охотились вместе уже много лет, но легко вошли в привычную колею: сначала вперед идет один, потом другой, обмениваясь беззвучными сигналами и держась в самой глубокой тени. За последние годы между ними выросла стена, сложенная из секретов и отчуждения, на которое Джек обрек себя сам. Пробираясь по лесу, он осознавал, как сильно соскучился по простому семейному братству, как быстро может рухнуть эта стена, если только он это допустит.

Но покамест еще предстоит работа. Сейчас они ищут не только Берта, высматривая любых отбившихся членов штурмовой группы.

Джек конфисковал винтовку у наемника, которого уложил Рэнди. К сожалению, брат врезал тому изо всей силы, проломив затылок и прикончив парня на месте.

– Я был вне себя, – растолковал Рэнди, рассказывая Джеку о засаде на обочине и падении в Миссисипи. – Говнюки едва не утопили меня в жопу.

Смерть диверсанта пришлась совсем некстати. Джек предпочел бы допросить его, выяснить, куда остальные забрали Лорну. А раз этот солдат мертв, остается уповать найти ему здесь замену. Но солнце уже восходит, а поиски так ничего и не принесли. Они обошли уже весь институт. Должно быть, после поджога штурмовики сразу же покинули зону.

– И что теперь? – спросил Рэнди.

– Найдем Берта и сматываемся отсюда к чертям.

Убедившись в отсутствии угрозы, Джек приложил ладони рупором ко рту и пронзительно свистнул. Рэнди сделал то же самое, заодно позвав Берта по имени. Рев пожара старался свести их усилия на нет, так что Джек повернулся, снова свистнул и крикнул на этот раз во все горло.

Где-то позади-сбоку из лесу послышался громкий хруст и треск веток. Джек напружинился, нацелив винтовку в этом направлении.

Вместо собаки их крики привлекли четверых других.

Брат и коллеги Лорны на заплетающихся ногах вышли из леса. Они выглядели потрепанными и изнеможенными, но при виде братьев обрадовались – все, кроме одного.

Кайл устремился к Джеку, будто в атаку. Поискал взглядом по обе стороны от него, потом устремил его на дымящийся пожар.

– Лорна?.. – прохрипел он с надрывом в голосе.

– Нет, – заверил его Джек, однако приукрашивать правду не стал. – Она выбралась, но те ее захватили.

– Захватили? – эхом повторил Кайл.

Прежде чем Джек мог объяснить, из глубины леса на западе послышался подвывающий лай.

– Mon Dieu![41] – просветлел Рэнди. – Это Берт!

И припустил в лес. Джек следовал за ним во главе остальных. Бросать пса здесь он не собирался. На фоне посветлевшего неба кто-нибудь скоро заметит столб дыма, достающий до небес, и экстренные службы примчатся сюда под улюлюканье сирен. Нужно, чтобы к тому моменту все держались вместе – и заодно.

Пока они шли через лес, Кайл держался рядом с Джеком, баюкая свое сломанное запястье.

– Зачем они захватили мою сестру?

– Чтобы допросить, – напрямую выложил Джек. – Чтобы замести следы. Хотят узнать, много ли мы узнали об этих животных.

– А что потом? – побледнел Кайл.

Джек оглянулся на него. Вопрос риторический. Что будет потом, известно обоим. И вместо того ответил на другой вопрос, таившийся за первым.

– Ей сохранят жизнь самое меньшее до завтра.

– Откуда вам об этом известно, инспектор Менар? – вклинился присоединившийся к ним Карлтон.

– Потому что операция должна была стать точечным ударом. Быстрый вход и выход. А не получилось. При таком количестве убитых и всем этом бардаке они ретируются как можно дальше, прежде чем решатся перейти к допросу. Скорее всего, прямо на свою базу, где бы она ни находилась.

– Я бы предположил, что где-то за границами США, – заявил Карлтон.

– И почему это вы так думаете? – поинтересовался Джек. Сам он выдвинул такое же предположение, но хотел услышать, что подвело к этому выводу ученого.

– На основании того, что сделали с этими животными. Того, как с ними обращались. Ни одной лаборатории на американской земле ни в коем случае не позволили бы допускать подобные мерзости. И чтобы обойти подобные законы и постановления, американские компании и корпорации частенько устраивают секретные лаборатории за рубежами США – в Мексике, на Карибах, в Южной Америке. На самом деле по миру раскиданы тысячи подобных несанкционированных лабораторий.

Джек переваривал эту информацию. Он и сам пришел к тому же выводу, основываясь прежде всего на том факте, что траулер пытался проникнуть в страну через байю. Подобная попытка определенно попахивает нелегальным переходом границы.

– И что же нам делать? – поинтересовался Кайл.

Джек обернулся к остальным, понимая, что нуждается в их поддержке.

– Если вы правы, шансы Лорны остаться в живых будут выше, если ее похитители будут продолжать верить, что все мы погибли. Считая, что единственный свидетель у них в руках, они будут чувствовать себя в безопасности, меньше паниковать. Можете вы все на такое пойти?

Все вокруг кивнули, даже Зоуи. Глаза у нее покраснели и припухли, но при том полыхали гневом. Ее горе переплавилось в холодную ярость.

– Сюда! – позвал Рэнди, выбежавший далеко вперед, на лай Берта.

Поспешив к нему, Джек обнаружил, что семейный охотничий пес кружит у высокого кипариса, вывесив язык и гордо задрав хвост.

Рэнди стоял, уперев руки в бока, в изумлении глядя на кипарис.

– Что за чертовщина? Кого это псина загнала на дерево?

Джек поднял голову к ветвям.

Там кто-то зашевелился, а потом с угрозой скрипуче крикнул сверху вниз:

– Игорь!

От удивления Джек на шаг попятился.

Затем движение привлекло его взгляд к другой ветке. Из пучков кипарисовой хвои на него таращились два коричневых личика. А еще с одной ветки раздавалось кошачье шипение.

Джек воззрился на животных, пытаясь постичь значение этого открытия. Он-то думал, что они погибли в пожаре.

– Лорна… – произнесла Зоуи, широко распахивая глаза. – Должно быть, она освободила их, прежде чем ее схватили.

Задрав голову, Карлтон смотрел на них со смесью удивления и заинтересованности.

– Должно быть, держались здесь вместе, будто связанные, – сняв очки, он потер переносицу. – Любопытно, не укрепил ли ужас во время бегства эту их странную взаимосвязь. Адреналин подстегнул их нейроны, выводя на совершенно новый уровень синхронизации.

Пока остальные обступали дерево со всех сторон, Берт ткнулся носом Джеку в ногу, ища признания. Теперь Джек понял, что погнало собаку в лес, вспомнив, что Лорна воспользовалась Бертом, чтобы вытропить собрата детеныша в байю. А если Джек что и знает об охотничьих собаках, так это то, что они никогда не упустят горячий след.

– Хороший мальчик Берт, – похлопал Джек пса по боку. – Хороший мальчик.

Кайла все это ничуть не впечатлило.

– Так как же насчет Лорны? Вы так и не сказали, в чем состоит ваш план ее поисков.

– Потому что у меня его не было, – ответил Джек. Лицо Кайла помертвело. – Но теперь есть.

Впервые с момента отключения электричества в ОЦИИВ Джек ощутил прилив уверенности – не настолько несокрушимой, чтобы прогнать тревогу за Лорну, пронизывающую его до мозга костей, но достаточно крепкой.

– Что вы хотите этим сказать? – не унимался Кайл. – Как мы ее разыщем?

– С их помощью, – Джек указал на дерево.

Акт третий

Райские твари

Глава 37

Впервые в жизни Лорна не боялась полета, глядя на простор искрящейся под солнцем голубой воды под крыльями небольшого самолетика. Куда ни кинь взор – сплошь гладь моря до самого горизонта, нарушаемая лишь россыпью островков на юге. Сидя в самолете, летящем строго на юг, Лорна не чувствовала ни малейшего беспокойства – ни потных ладоней, ни сердечного трепета.

Только отстраненность и онемение.

Перед глазами у нее, будто склеенная кольцом кинолента, все прокручивалась картина, как взрывается пикап Джека, а мгновение спустя ОЦИИВ исчезает во вспышке адского пламени.

Все погибли…

И хотя в данный момент ей надо было опасаться за собственную жизнь, она не чувствовала ровным счетом ничего, только зияющую в душе пустоту. Даже пульсирующая боль в голове казалась чем-то далеким и чуждым. За левым ухом набрякла шишка размером с гусиное яйцо. В ухе с этой стороны не утихал смутный звон.

Тиннитус, диагностировала она последствия травмы.

Минимальную первую помощь ей все-таки оказали, но в основном постоянно пребывали в пути на перекладных. Похитители привезли ее на поляну в байю. С восходом солнца вертолет доставил их на стоявший в ожидании на якоре корабль за барьерными островами в Мексиканском заливе, а затем они пересели на гидросамолет. С тех пор он в воздухе уже свыше трех часов. Насколько Лорна могла судить, летит по направлению на запад Карибского моря – возможно, на Кубу.

Она отвернулась от окна как раз в тот момент, когда человек, захвативший ее в плен, выглянул из кокпита в салон самолета, рассчитанный на шестерых пассажиров и шикарно отделанный кожей и панелями красного дерева. У тех, кто финансирует это мероприятие, денег явно куры не клюют.

Человек со шрамами на лице присоединился к ней и двум ее стражам. На борту корабля он принял душ и уложил волосы, от геля теперь казавшиеся просто сальными. Лорна разглядывала шрамы у него на лице и шее, читая их как карту. На него напало какое-то животное. Судя по серьезности травм – может быть, даже лев. Он так и не представился, но Лорна слышала, как один из подчиненных называл его Дунканом.

Не замечая Лорны в упор, он сел обок мускулистого мужчины с обветренным, дубленым лицом и рыжими волосами, подстриженными на армейский манер. Того приставили следить за Лорной, хотя работы тут для него маловато. Руки у нее скованы наручниками, но на сей раз хотя бы спереди. Никакого сопротивления женщина не оказывала. Она тут в полной их власти, и пока что они этой властью особо не злоупотребляли.

Лорна решила, что узнает больше, если будет послушной вместо того, чтобы кричать и отбиваться. И все равно, стоило Дункану присоединиться к ним, как внутренний вакуум в ней начал заполняться жгучей злобой, капавшей в сердце, будто желчь, мало-помалу распространяясь.

Скот сел, игнорируя ее, и повернулся к рыжеголовому наемнику.

– От Дотери по-прежнему ни слуху ни духу. Пора бы ему же доложиться.

– Что я должен сделать?

– Когда доберемся до острова, нарой в Новом Орлеане какие-нибудь глаза и уши. Я хочу знать, что там произошло после нашего отбытия.

– Есть, сэр. Но вы же знаете Дотери. Никогда не знаешь, чего он может отколоть. Может, забурился во Французский квартал. Нализался на Бурбон-стрит и отсыпается с какой-нибудь соской…

– Если так, я ему левое яйцо оторву, как только объявится.

– Может не сыграть разницы. Чтобы его приструнить, отрывать надо сразу оба.

В ответ Дункан приподнял одну бровь, будто всерьез раздумывая над этим предложением. И наконец откинулся на спинку кресла с несколько умиротворенным видом. Его жесткий взгляд был устремлен куда-то за пределы кабины гидросамолета.

Лорна то и дело искоса поглядывала на него, не испытывая к нему ни капли доверия.

Должно быть, он ощутил ее внимание. Не дрогнул ни мускулом, просто упер в нее твердокаменный взгляд. И со вздохом подался вперед. Лорна мысленно отметила, что левая сторона лица у него малоподвижна – скорее всего, вследствие повреждения нерва. Пошарив в кармане, он выудил упаковку «Лайф сейверс» с тропическими вкусами и протянул один леденец ей.

Лорна покачала головой.

Пожав плечами, он закинул конфету в рот и вздохнул.

– Вы произвели на меня впечатление, доктор Полк.

Услышав свою фамилию, она изо всех сил сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Никаких документов при ней не было. Должно быть, какую-то реакцию он все же разглядел – губы его растянулись в призраке удовлетворенной улыбки. Он намеренно воспользовался этим обращением, чтобы выбить ее из колеи.

И добился своей цели.

– По моим прикидкам, – продолжал он, – вы одна убрали как минимум троих из моих людей. – В его голосе не прозвучало ни озлобления, ни угрозы мести. – Впечатляет. И умно. Надеюсь, вы поведете себя так же умно, когда мы доберемся до острова. У моего начальства и у меня есть к вам кое-какие вопросы. Сотрудничество будет вознаграждено.

Угроза последствий отказа от сотрудничества читалась в его взоре вполне недвусмысленно.

Но вместо того, чтобы еще больше вывести из равновесия, запугивание лишь помогло Лорне сконцентрироваться. И она впервые открыла рот. Молить о пощаде бессмысленно, дело проиграно заранее. Вместо того Лорна хотела узнать, что послужило причиной кровопролития и убийств.

– Что стоит за всем этим? – спросила она, пытаясь говорить уверенно, но с трудом удерживая дрожь в голосе. – Генетические модификации животных, ваши старания все это скрыть… что вы все тут делаете?

Дункан принял ее вопросы с лету. В душе Лорна отчасти надеялась, что этот тип откажется отвечать, но он откликнулся весьма охотно, чем встревожил ее куда сильнее, чем своей угрозой мгновение назад. Если у нее и оставались смутные надежды пережить это испытание, то его откровенность перечеркнула их напрочь.

– Мы называем это проектом «Вавилон».

Вавилон?

– В честь места, где все началось, – пояснил Дункан, прочтя недоумение у нее на лице. – Коротко говоря, мы специализируемся на биологической войне. А конкретнее, я бы сказал, на биологических системах вооружения. Как вы скоро убедитесь, то, что вы откопали, – лишь пылинка на поверхности куда более грандиозных замыслов. Когда мы закончим, способы ведения войн преобразятся навеки.

И тут впервые в душу Лорны закрался настоящий страх. Это не просто контрабанда, связанная с секретным научно-исследовательским проектом, это нечто куда более масштабное.

Но прежде чем она успела получить дальнейшие разъяснения, из громкоговорителя раздался голос пилота, прервавший их разговор:

– Садимся через пять минут. Всем пристегнуться.

Лорна снова отвернулась к окну. Гидросамолет начал снижение к группе островков, которые она заметила раньше. Большинство из них представляли собой просто песчаные отмели с деревом-другим. Архипелаг образовывал плавную дугу вокруг большого, поросшего лесом острова в форме гантели. Похоже, раньше это были два острова, давным-давно сросшиеся друг с другом благодаря песчаной перемычке и мангровым зарослям.

Гидросамолет снижался к западной половине острова, где в дугу белого песка врезалась глубокая бухта. Позади пляжа на крутой лесистый холм уступами взбиралась побеленная вилла. С яруса на ярус перетекала вереница бассейнов с голубой водой. А когда гидросамолет заложил вираж, снижаясь к бухте, Лорна с высоты птичьего полета увидела восточную половину острова, выглядевшую пустынной и дикой.

По Карибскому морю раскиданы тысячи подобных островков и отмелей. Многие из них находятся в руках частных владельцев и меняют национальную принадлежность легко и часто, как люди меняют прически. И если кому-нибудь вдруг понадобится организовать частную исследовательскую деятельность – уединенно и вне рамок законов и норм современного общества, – здесь для этого самое подходящее место.

Аккуратно зайдя на бухту, гидросамолет опустился на воду и заскользил к каменному пирсу, поднимая парными поплавками фонтаны брызг. Впереди сверкал белый песок, контрастируя с синевой воды. Дальше остров осеняли леса и мангровые заросли. Из густого леса вспорхнула стайка местных диких голубей, вспугнутая приближающимся самолетом. С виду сущий рай, но Лорна знала, что здесь таится мрачный секрет, черное сердце, скрытое от поверхностных взглядов. И перевела давно сдерживаемое дыхание.

Отвернувшись от окна, обнаружила, что Дункан смотрит на нее изучающим взглядом. С пляшущими в глазах искорками веселья он поднял руку, указывая на остров. Ирония его следующих слов не ускользнула от внимания Лорны:

– Добро пожаловать в Эдем, доктор Полк.

Глава 38

Джек вернулся к себе в Новоорлеанское отделение погранслужбы, ведя с собой остальных, и уединился с ними в компьютерном зале.

История у этого здания из красного кирпича давняя, еще с двадцатых годов, когда главной задачей агентства был отлов матросов, дезертировавших с кораблей, и контрабандистов эпохи «сухого закона», доставлявших ром с Карибских островов. Но времена переменились. Теперь, став частью Министерства внутренней безопасности, отделение располагает одними из совершеннейших в стране приборами наблюдения и компьютерами, используя их для защиты рубежей от террористов и их оружия.

Расхаживая по помещению, Джек тер виски, чтобы не дать голове лопнуть. Вернувшись сюда, он ощутил, что кожа прямо-таки пылает в горячке и тлеющая боль пронизывает его до мозга костей, грозя полыхнуть пожаром. Он всухую проглотил три таблетки аспирина и теперь ждал, когда они подействуют. Болеть ему просто некогда, и эта напряженность делу отнюдь не способствует.

– Долго нам здесь сидеть? – поинтересовалась Зоуи.

Джек убрал руки от головы.

– Не больше суток.

К этому сроку участь Лорны будет решена, и поддерживать легенду, будто все находившиеся в ОЦИИВ погибли, больше не потребуется. Первый вертолет экстренных служб прибыл на место событий четверть часа спустя с момента, когда Джек нашел в лесу Берта. Увидев на борту «вертушки» эмблему пограничной службы, Джек испытал облегчение. Вертолеты пограничного отделения частенько реагируют на чрезвычайные ситуации первыми.

Джек замахал «вертушке», чтобы спускалась, и быстро растолковал знакомому пилоту необходимость сохранить их участь в тайне. После этого он скоординировал поддержание этой дымовой завесы с органами правопорядка. Утренние передачи новостей уже раструбили о трагедии и отсутствии выживших. Вскоре после того местный филиал Эн-би-си получил электронное письмо, утверждавшее, что поджог – дело рук новой террористической ячейки борцов за права животных. Явная липа – скорее всего, состряпанная организаторами налета. И тем не менее она тоже пришлась Джеку на руку. Террористический след заставил новостные службы гоняться за собственными хвостами. Отсутствие свидетелей или выживших никто сомнению подвергать не стал.

После чего Джек перебросил всех сюда – включая Берта и животных с траулера.

Рэнди развалился в офисном кресле, закрыв глаза, а пес свернулся у его ног. Остальные животные только-только начали приходить в себя после легких транквилизаторов. Доктор Грир под местной анестезией извлек их трекинговые радиометки, и теперь капсулы покоились на соседнем столе под медной клеткой Фарадея, чтобы их не могли отследить. Все они, кроме одной, были исследованы компьютерным экспертом из местного отделения ФБР. Нацепив на нос бинокулярную лупу, тот дезактивировал маячки. А заодно подтвердил прежние подозрения Джека.

– Это не коммерческие изделия. Я бы сказал, армейские или типа того. Так или иначе, у заказчика денег хоть отбавляй.

Пока они дожидались дальнейших подробностей, к Джеку присоединился Карлтон с кружкой кофе в ладонях.

– Если ваш человек прав, это подтверждает подозрение.

– И какое же? – поинтересовался Джек, радуясь возможности отвлечься.

– Все случившееся выходит далеко за рамки простых корпоративных ухищрений по обходу законов и правил относительно исследований на животных. Тут следы чего-то более грандиозного. Возможно, при поддержке правительства.

– То есть нашего правительства?

Карлтон поглядел на Джека, как на наивное дитя.

– Правительство США постоянно финансирует подпольные исследования, в том числе грантами от УППОНИР – Управления перспективного планирования оборонных научно-исследовательских работ. Но вам следует знать, что в последние пару лет в научных кругах упорно циркулируют слухи о проектах настолько темных, что люди в них пропадают совершенно бесследно.

– И вы считаете, что мы наткнулись на один из них?

– Не знаю, – вздохнул Карлтон. – Но наблюдается и другая тревожная тенденция – в отношении частных подрядчиков министерства обороны. Как я полагаю, при вашем армейском прошлом «Блэкуотер» для вас не пустой звук?

Джек кивнул.

«Блэкуотер» – частная охранная корпорация, которую правительство США подряжало для службы в Ираке и Афганистане. По сути, это наемная армия. В Ираке Джек бок о бок служил с несколькими членами «Блэкуотер». Он с ними не цапался, хотя штатные военнослужащие особой приязни к ним не питали. Обе армии бились на одной территории, но у наемников «Блэкуотер» и экипировка, и жалованье были не в пример лучше. Фактически большинство из них – бывшие солдаты, завербованные после демобилизации. Вербовщики подкатывались даже к Джеку, и он всерьез подумывал, не согласиться ли.

А потом вокруг «Блэкуотер» разразились скандалы – свидетельские показания о секретных программах покушений, контрабанде оружия, массовом истреблении гражданского населения, даже убийствах федеральных свидетелей.

В конечном итоге Джек предпочел защищать родину здесь.

– А при чем здесь «Блэкуотер»? – спросил он.

– А при том, что эта корпорация с 2000 года заработала на правительственных контрактах свыше миллиарда долларов. А ведь она – лишь одна из шестисот подобных фирм, подвизавшихся на этих двух театрах военных действий.

– Я это прекрасно знаю, – проворчал Джек, побуждая ученого быстрей переходить к сути.

– Тогда вы можете не ведать, что подобные контракты одними полувоенными фирмами больше не ограничиваются – научное сообщество к ним тоже привлекают. На подножку поезда запрыгнули сотни исследовательских групп, больших и маленьких. И, насколько я слышал, соперничество у них не только яростное, но и кровопролитное.

Таких подробностей Джек не знал. Он представил животных, диверсионную группу, зверства.

– Когда в дело вовлечены столь колоссальные денежные средства, – продолжал Карлтон, – скандалы «Блэкуотера» распространяются по этим научным сообществам, как вирус. Пускаются на промышленный шпионаж, вандализм, аутсорсинг исследований в страны третьего мира, чтобы обойти закон… Список можно продолжать и продолжать.

Джек понимал озабоченность ученого. Случившееся в это описание укладывается однозначно.

Дверь у него за спиной распахнулась – вернулся из лазарета брат Лорны с рукой, закованной в гипс от ладони до локтя, и взглядом, остекленевшим от обезболивающих.

Пошевелившись, Рэнди открыл один глаз и скосил его на Кайла.

– Клево, – проворчал он под нос. – Значит, один из Полков снова с нами. Выходит, вроде как теперича кто-нибудь снова попытается меня прикончить.

– Что вы имеете в виду? – насупился на него Кайл.

Джек ступил между ними. В голове тупо пульсировала боль. Только усугубления ему тут не хватает, особенно со стороны Рэнди. Стена между братьями, рухнувшая тогда в лесу, при свете дня воздвиглась сызнова.

– Рэнди, прикуси-ка ты язык покамест.

Посмотрев на него волком, брат сплел руки на груди.

– Я токо говорю, что стоит Менарам спутаться с Полками, кого-нибудь из нашего семейства убивают – или, в моем случае, едва не убивают.

Лицо у Кайла побурело, как помидор.

– А что вы имеете против моей сестры? Вы тут с братцем хлещете кофе и трескаете пончики, пока она там в опасности.

– А что, есть пончики? – полюбопытствовал Рэнди, выпрямляясь в кресле.

Тряхнув головой, Кайл обратил свой гнев на Джека, ткнув ему свою руку.

– Меня уже починили. И что вы собираетесь предпринять для Лорны? Вы сказали, у вас есть способ ее отыскать.

– Угомонитесь. Есть… ну, надеюсь, что есть, – Джек бросил взгляд на эксперта по компьютерам.

– Как? – не унимался Кайл. Злобные нотки в его голосе сменились умоляющими.

Джек приподнял клетку Фарадея с хирургически удаленными радиометками.

– С помощью вот этого.

Когда электричество в ОЦИИВ выключилось, Джек как раз разглядывал один из этих маячков, и лишь только стало темно, убрал его в карман для надежности, чтобы рассмотреть повнимательней потом. Но покидая Лорну в кабинете одну, оставил ей не только шприцемет.

– Я подкинул один из этих радиомаячков Лорне. В карман.

Напряженное лицо Кайла смягчилось надеждой.

– Боже мой, – пробормотала Зоуи. – Вы считаете, мы сможем им воспользоваться, чтобы отследить Лорну?

– Именно на это я и рассчитываю.

– По-моему, я могу заставить его работать, – подал голос эксперт, должно быть услышавший их разговор. – Это определенно разновидность технологии GPS. Если во всех радиометках используется та же самая технология, я смогу ее отыскать, хотя это потребует какое-то время. Придется перебирать спутник за спутником. – Он развернулся с креслом лицом к ним. – Было бы быстрее, если бы я хотя бы вчерне представлял, где начинать поиски.

Джек поразмыслил обо всем, что узнал от Карлтона, сопоставив с собственными догадками.

– С Мексики или где-то за пределами территориальных вод, – высказал он предположение. – Может, на Карибах. Они не так уж далеко. Но определенно к югу от границ США.

Карлтон кивнул, соглашаясь с его оценкой.

– Это громадная территория, – снова сгорбился Кайл. – Уж мне ли не знать. У нефтяной компании, с которой у меня контракт, платформы по всему побережью Залива сверху донизу.

– Рад слышать, – откликнулся Джек. – Потому что, если я прав, одна из этих платформ может понадобиться нам в качестве оперативной базы.

Кайл поднял на него глаза – уже не такие остекленевшие; в них сверкнул трезвый расчет и сила, почерпнутая из сознания, что он тоже может пригодиться. И все-таки он продолжал терзаться главным вопросом, невольно пробормотав его вслух:

– Жива ли она еще?

Глава 39

Лорну конвоировали по причалу к вилле. У нее за спиной шагал человек по фамилии Коннор с пистолетом в руке, но нацелить оружие на нее даже не потрудился. Да и что толку? Куда ж она денется?

С нее даже сняли наручники.

Потирая запястья, Лорна шла следом за Дунканом. Человек со шрамом вел их к крытому переходу в конце причала. Воздух благоухал морской солью и коричными ароматами мангровых зарослей. Она углядела на песке несколько шезлонгов и ряд желтых морских каяков. С виду самый обычный островной курорт.

Пока не приглядишься поближе.

У края пляжа под сенью пальм стояли люди в камуфляже с винтовками на плечах. Повыше виднелась замысловатая система антенн и спутниковых тарелок, покрывающая крышу виллы – куда более сложная, чем требуется для телефонной связи и спутникового телевидения. А еще здесь царила диковинная жутковатая тишина. Ни музыки в стиле регги, ни смеха, только ласковый шелест волн на песке.

Атмосфера казалась заряженной электричеством, будто перед грозой.

Может, дело было в напряжении, написанном на лице охранника, встретившего их у перехода. Лорна заметила проблеск страха в его взгляде, когда он отозвал Дункана в сторонку для какого-то частного разговора на пониженных тонах.

Лорне пришлось ждать на причале под палящими лучами полуденного солнца. Звон в ухе прекратился, но стоило повернуть голову, чтобы окинуть взглядом окрестности, как шишку на затылке прошило пронзительной болью. Но зато, если бы она не остановилась, то могла бы запросто прозевать кое-что в дальнем конце пляжа.

Накрытое синим брезентом.

Издали накрытый предмет напоминал пляжную лодку, однако Дункан тоже туда поглядел. И лишь тогда она заметила темную полосу, протянувшуюся от брезента к воде, будто ручеек машинного масла – вот только Лорна знала, что это не масло.

Вглядевшись, она заметила что-то мертвенно-бледное, торчащее из-под брезента.

Человеческую руку.

Вернувшийся к ним Дункан обернулся к Коннору:

– Вчера ночью было очередное проникновение. Тварь добралась вплавь. Убила Поласки и ранила Гарсию, пока ее не пристрелили.

– Как же она могла застать их врасплох? А радиометки?

– Не знаю. Пойду потолкую об этом с Маликом. Он передал, чтобы я наведался к нему в лабораторию.

– А с ней как быть? – ткнул Коннор большим пальцем в сторону Лорны.

– Веди, – пожал Дункан плечами. – Запри в одном из загонов; пусть посидит, пока я не буду готов заняться ею.

Они снова тронулись, миновали переход и пересекли обширный патио. Шезлонги и тиковые столы пустовали, не считая занятых парой темнокожих мужчин в лабораторных халатах. Один безмолвно курил сигарету, держа ее на европейский манер фильтром к ладони. Его товарищ сидел, обхватив голову руками.

Целиком застекленный фасад первого этажа виллы был закрыт тяжелыми ураганными ставнями, создавая ощущение, что она находится в осаде. Пройдя через пару высоких французских окон, Лорна увидела мрачноватый, но откровенно шикарный интерьер – жаккардовые занавеси цвета слоновой кости, мебель из грубо обработанного красного и палисандрового дерева, вероятно добываемого прямо здесь, и пол, мощенный известняковыми плитами. Сумрачную обстановку оживляли лишь всполохи цвета подушек с набивными рисунками животных да несколько картин на стене.

Дункан повел их через фойе и дальше по длинному коридору. Должно быть, с открытыми дверями и окнами фойе служит продолжением крытого перехода, неся дыхание тропического морского бриза дальше в дом. По пути через главный коридор они миновали различные помещения с обеих сторон, в том числе и кухню, где троица поваров что-то стряпала.

От запаха свежеиспеченного хлеба и кипящего на медленном огне жаркого с чесноком у Лорны потекли слюнки, а желудок заурчал, напоминая, что у нее давным-давно маковой росинки во рту не было. Но они не остановились, чтобы перекусить, направляясь в глубину дома, где коридор выходил прямо в библиотеку.

Помещение это чем-то смахивало на Британский музей, являя взору соблазнительное сочетание книг в кожаных переплетах с коллекцией артефактов – морских раковин, старинных навигационных инструментов и мореходного инвентаря, включая секстант и брашпиль с парусного судна. Одну стену украшали массивные плиты с окаменелостями морского дна, будто фотоснимки доисторического мира, населенного трилобитами, панцирными рыбами и морскими веерами.

Здесь Дункана поджидал этакий медведь в человеческом обличье, поднявшийся с кресла у холодного камина, где сидел, глядя в ряд открытых окон. Одет он был в туристические брюки и ботинки и просторную камуфляжную куртку. Хотя с виду ему уже перевалило за пятьдесят, он сохранил прекрасную форму – развитая мускулатура, волосы с проседью и лицо, обращенное ветрами и солнцем в гладкую бронзу. На нем явно читалось клеймо бывшего военного – наверное, моряка, судя по фуражке яхтсмена, висящей на подлокотнике кресла. Но вдобавок еще и отпечаток достатка.

Наверное, владелец виллы. Фактически говоря, он казался такой же неотъемлемой частью этой комнаты, как любой из артефактов.

Выйдя навстречу, он обменялся с Дунканом рукопожатием, целиком упрятав ладонь человека со шрамом в своей лапище.

– Сэр, – выдавил Дункан, стараясь скрыть удивление. – Не ожидал увидеть вас здесь. Думал, вы все еще на презентации «Айронкрик» в Вашингтоне.

– После утраты груза проку от нее чуть.

Великан бросил взгляд на Лорну, ничем не выказав своей реакции – разве что складка между бровями залегла чуточку глубже, – и тут же забыл о ее существовании. Лорна почувствовала, что женщин он ни в грош не ставит. Ей довелось повидать подобных типов на своем веку.

– Прилетел сегодня утром, – пояснил он. – Как раз поспел к здешней заварушке.

Дункан шумно вдохнул носом.

– Я как раз направлялся к доктору Малику поговорить об этом инциденте.

– Он вас ждет, – великан поднял руку к стене с книгами и артефактами. – Поговорим потом.

– Так точно, сэр.

Секция книжных стеллажей скользнула в сторону, открыв продолжение главного коридора за пределы библиотеки – в глубь горы.

Сердце Лорны забилось чаще. Коннор подтолкнул ее к открывшемуся проему. Лорне ничего не оставалось, как последовать за Дунканом в подземную часть комплекса.

Дверь закрылась за ней с ужасающей бесповоротностью.

Доведется ли мне увидеть солнце снова?

– А что здесь делает Брайс Беннетт? – заговорщицким тоном спросил Коннор, подступив поближе к Дункану.

В голосе Дункана прозвенела черная злоба:

– Надо думать, Малик проинформировал его о здешних проблемах. Я велел ему не дергать босса, и это лишь доказывает, что доверять черножопым нельзя. Даже тем, что на нашей стороне.

С этими словами Дункан двинулся по короткому коридору, вливающемуся в обширную круглую рабочую зону, разбитую на отдельные посты, с дополнительными помещениями и коридорами, радиально расходящимися глубже под землю. У всех лабораторных стендов трудились лаборанты в белых халатах. Некоторые украдкой бросали взгляды на Лорну – и тут же поспешно отводили глаза. Похоже, вилла – просто фасад этого подземного комплекса, идеальное прикрытие того, что лежит глубже.

Войдя, Лорна огляделась. Изрядная часть главного зала была почти точной копией лаборатории генетики доктора Метойера, только раз в десять больше и лучше оборудованной, вмещая длинный ряд термоциклеров, камер для электрофореза, гибридизационных камер, инкубаторов, даже анализатор ДНК LI–COR 4300. А еще ряд вытяжных шкафов и стеллажи с вибростендами и центрифугами, а в глубине – полный комплекс электронной микроскопии и установка микроматричного анализа.

Трудно даже вообразить, чего в этой лаборатории только нет – и что ей не под силу.

Как ученый Лорна прониклась жгучей завистью, а как человек была просто ошарашена тем, сколько все это должно стоить. И что отсюда следует. Кто-то потратил целое состояние, чтобы скрыть эту лабораторию вне пределов юрисдикции и контроля США.

Дункан повел ее через помещение и дальше, по очередному коридору.

– Отведи доктора Полк в один из загонов в глубине, – приказал он, ступая в боковую дверь. – Мне надо перекинуться парой слов с доктором Маликом.

Коннор ткнул Лорну в спину, заставляя пошевеливаться. Шагая дальше по коридору, она увидела слева окно, открывающее вид на операционную, по-спартански обставленную лишь столом из нержавеющей стали и галогенными светильниками на поворотных кронштейнах.

В комнате стоял мужчина среднего возраста в хирургическом костюме – судя по смуглой коже и густым черным волосам, то ли араб, то ли египтянин. С другой стороны в комнату вошел явно недовольный Дункан с лицом мрачнее тучи.

Лорна замедлила шаг – главным образом из-за того, что лежало на столе.

Коннор ее не подгонял, уставившись туда же.

– И как же сей экземпляр одолел весь этот путь аж до нашего края острова? – с места в карьер спросил Дункан, не утруждая себя любезностями. – Я-то думал, вы постоянно за ними следите.

– Мы и следили, – раздраженно отрезал второй Дункану в тон.

Должно быть, это и есть доктор Малик. Лорна решила, что он – научный руководитель этого заведения, а Дункан заведует безопасностью. Обоим явно приходилось сталкиваться лбами и прежде.

– Должно быть, другие особи вырезали радиометку у этого, – указал Малик на стол. – Чем-то острым. Может, каменным топором. Давайте покажу.

Доктор отступил в сторону, дав Лорне возможность впервые полностью окинуть взором то, что лежало на столе, и она в шоке зажала рот ладонью. До сих пор позади Малика виднелись лишь ноги и нижняя часть туловища. Из-за густой шерсти и небольших размеров тела Лорна заключила, что это орангутан или какая-нибудь другая крупная человекообразная обезьяна.

Но как только Малик перестал заслонять обзор, поняла, что заблуждалась.

Руки оказались не такими волосатыми, а на груди виднелся ряд пулевых отверстий. Но громко охнуть Лорну заставили лицо и голова трупа. Свалявшиеся густые волосы обрамляли голое лицо с челюстями, выдающимися вперед, но не так сильно, как у обезьян. Более плоскими. И глаза – больше и круглее, а лоб – выше, с мощными надбровными дугами.

Лорне доводилось видеть изображения пралюдей – гоминидов наподобие Australopithecus или Homo habilis[42]. Сходство разительное. На столе лежит отнюдь не обезьяна.

Ей тут же вспомнились атавистические признаки у животных с траулера, обращение эволюционных часов вспять. В глазах у нее потемнело от вывода, к которому подталкивало существо, лежавшее на столе. Здесь вели исследования не только на животных.

– Вы экспериментируете на людях, – повернувшись к Коннору, бросила она, не сумев скрыть ни отвращения, ни ужаса.

Глава 40

Джек стоял в кабинете начальника своего сектора Бернарда Пакстона. Именно Пакстон год назад выбрал Джека из многих на роль командира cпецгруппы реагирования – хотя сейчас вид у него был такой, словно он уже пожалел об этом решении.

Пакстон стоял за своим столом, до сих пор при полном параде после разговора с прессой на протяжении всего утра – темно-синие брюки с черными лампасами и рубашка под цвет. Он набриолинил свои темные волосы и даже надел парадный китель а-ля Эйзенхауэр, но застегиваться не стал, склонившись над столом, на котором была развернута подробная карта Мексиканского залива.

– Здесь вы поймали сигнал доктора Полк? – постучал Пакстон пальцем по карте. – От маячка, который ты ей подсунул?

– Как раз эти координаты, – кивнул Джек. – Лост-Иден-Ки. Где-то в этом архипелаге.

Пакстон расслышал в его голосе нотки сомнения.

– Но полной уверенности у тебя нет.

– Мы поймали сигнал лишь на несколько секунд, а затем потеряли.

Напряженно выпрямившись, Джек сжал кулак. Консультант из ФБР в конце концов принял сигнал с военного GPS-спутника 2R-9, вращающегося на орбите в двенадцати тысячах миль над Заливом. Прием был вполне уверенным и сильным, позволив засечь местоположение примерно в сотне миль от кубинского побережья. А потом сигнал просто пропал.

– Вы потеряли сигнал и больше поймать не смогли? – спросил начальник.

– Похитители могли завести ее в помещение. Такое, что экранирует спутниковый сигнал. Или, по словам фэбээровца, похитители могут пользоваться какими-то местными средствами радиоэлектронной борьбы, чтобы держать остров под колпаком.

Высказывать вслух еще одну возможность Джек воздержался, хотя мысленно увидел, как тело Лорны швыряют за борт. Это тоже заблокировало бы сигнал.

– Тогда увы, – нарочито громко вздохнул Пакстон. – Над этим архипелагом развевается никарагуанский флаг. Мы не имеем права высаживать десант на их берега, опираясь лишь на призрачный контакт, воспроизвести который не сможем.

– Сэр…

– Это за пределами нашей юрисдикции, – поднял ладонь Пакстон. – Я могу задействовать дипломатические каналы и начать диалог, но на это уйдут по меньшей мере сутки.

Сутки, которых у нас нет, подумал Джек, мысленно чертыхнувшись, но сумел удержать себя в руках. Ему хотелось грохнуть кулаком по столу, заорать на начальника, потребовать немедленной реакции, но подобная несдержанность принесла бы больше вреда, чем пользы. Он не хотел, чтобы ему дали под зад коленом, сняв с этого дела.

– Позволь мне пустить в ход свои фокусы, – продолжал начальник. – Дай мне пару часов на несколько звонков. А тем временем пусть агент ФБР продолжит отслеживать этот сигнал. Если мы сумеем зафиксировать след, это поможет моим усилиям. А ты, Джек, тем временем отдохнул бы. Выглядишь ты дерьмово.

Джек и чувствовал себя так же, но умолчал об этом. В голове стучало, в горле першило, потому что болезнь таки добралась до него. Но нянчиться с гриппом или простудой попросту некогда. Аспирин и противогистаминные препараты помогут продержаться хотя бы ближайшие сутки. А потом плевать.

– Занимай койку в служебке и покемарь, – сказал Пакстон. – Это приказ.

– Есть, сэр, – Джек в сердцах повернулся к двери кабинета.

– Джек, – окликнул начальник, – я сделаю все, что смогу.

Тот кивнул, зная, что тот слов на ветер не бросает, и направился обратно в компьютерный зал, чтобы передать скверные новости остальным. Спустившись на первый этаж, он минуточку постоял, чтобы взять себя в руки, и вошел. Лица сидевших там с надеждой обратились к нему. В данный момент здесь находились только те, кто пережил нападение на ОЦИИВ.

– Когда начнут поиски Лорны? – поднялся с табурета Кайл.

Джек не ответил.

Рэнди с ходу все понял по выражению лица брата.

– Говнюки… все отменяется.

Кайл поглядел на Рэнди, потом снова на Джека и, явственно побледнев, снова опустился на сиденье. Бросил взгляд на часы. Прошло уже пять часов двадцать две минуты с того момента, когда спасательный вертолет нашел их в лесу. Всем известно, что время Лорны безжалостно истекает – если еще не истекло.

В груди Джека полыхнул огонь, воспламененный не только горячкой, но и досадой. Прочитав отчаяние на лицах окружающих, разделить его Джек не пожелал. Ну его все к чертям!

Закрыв за собой дверь, он указал рукой на брата.

– Рэнди, поднимай свою задницу и звони братьям Тибодо. Скажи, что мы снова отправляемся на охоту.

Рэнди встал, раскрывая рот для вопроса. Но прежде чем успел издать хоть звук, Джек повернул руку к брату Лорны.

– Кайл, ты сказал, что сможешь перебросить нас на одну из этих нефтяных платформ, если захотим.

– Нет проблем, – кивнул Кайл, опять вставая. – Когда?

– Сейчас.

Джек стремительно прокручивал в пылающем мозгу логистику операции. Он знаком с пилотом, и, самое малое, двое товарищей из его спецгруппы реагирования будут держать рты на замке и делать, что он попросит. Этого должно быть достаточно. Фактически чем меньше ударный отряд, тем лучше. Нужно просто незаметно подобраться и забрать Лорну, прежде чем кто-либо успеет опомниться.

Карлтон стоял в компании Зоуи и Грира. Глава ОЦИИВ понял, что осталось недосказанным.

– Животных вот-вот перевезут в ветеринарную лечебницу Новоорлеанского зоопарка. Мы отправимся с ними и не будем высовываться. И продолжим исследования, насколько там удастся.

Зоуи кивнула.

– Пол… – На имени мужа голос ее надломился. – Он сделал резервную копию наших данных на внешний сервер. Мы сможем возобновить работу с того места, где прервались.

Карлтон утешительно положил ладонь ей на плечо.

– Мы будем держать вас в курсе, если выясним что-нибудь, способное вам помочь.

Джек оглядел лица, обращенные к нему с надеждой.

– Тогда поехали!

Глава 41

Стоя в загоне, Лорна чувствовала себя как питбуль в камере смертников. Она оглядела свое узилище в беспощадном свете голых ламп. В остальной части подземной лаборатории помещения сверкают чистотой, лоском и антисептичностью современной больницы.

Но только не здесь.

В полу камеры, вырубленной прямо в скале, проложены желоба для смыва мочи и фекалий. Стены загонов сделаны из сырых бетонных блоков, а выход перекрыт воротами из рабицы. Словом, скорее собачий вольер, чем тюремная камера.

Ни нар, ни хотя бы табурета, чтобы присесть, и Лорне пришлось выхаживать по клетушке размером десять на четыре фута из угла в угол. В помещении с низким потолком еще с дюжину точно таких же загонов – все пустые, но Лорна легко представила их обычных обитателей. Проведя ладонью по стене, она нащупала в бетоне царапины и вспомнила труп на операционном столе. Судя по высокому лбу и плоскому лицу, это существо когда-то было человеком, но, как и животные с траулера, отступило в развитии к более раннему этапу, генетически регрессировав к доисторическому виду.

Но с какой целью?

Ей вспомнилось определение Дункана – биологические системы вооружения.

Она толком не знала, что это означает, зато теперь с беспощадной однозначностью поняла, что эта контора от исследований над животными перешла к экспериментам над людьми. А кто же хотя бы поинтересуется происходящим в столь уединенном уголке, не то что предъявит права? Даже поисками подопытных особо утруждаться не придется. В Карибском регионе работорговля так и процветает. В бедных странах вроде Гаити людей то и дело продают в рабство – порой собственные родственники. Властям региона прекрасно известно об этом нелегальном бизнесе, но за достойное вознаграждение они смотрят на него сквозь пальцы.

В дальнем конце открылась дверь, и до слуха Лорны донеслись голоса.

– Я посадил ее вон туда.

– Выводи. – Она узнала хриплый, грубый голос Дункана. – Малик хочет присутствовать при ее допросе. Похоже, ее ветеринарное образование заинтересовало доктора Черножопа.

При этих словах Лорна ощутила, как ладони мгновенно взмокли, и отпрянула от закрытых на цепь ворот, когда за сеткой показались двое мужчин.

Ее стражник отомкнул замок ворот, а Дункан стоял позади, скрестив руки на груди.

– Выходи, – приказал Коннор, не потрудившись даже вынуть пистолет из кобуры.

Порывисто передохнув, Лорна собрала всю силу воли, чтобы подчиниться. Вовсе незачем, чтобы ее, вопящую и отбивающуюся, тащили из загона волоком. Пока что иного пути, кроме сотрудничества, у нее попросту нет.

Дункан уставил на нее свой мертвенный взгляд. Его исковерканное шрамами лицо застыло маской едва сдерживаемого гнева. Повернувшись без единого слова, он повел их прочь из вольера в главную лабораторию. Вот только теперь в круглом зале не было никого – кроме доктора Малика, стоявшего у одного из генетических лабораторных стендов. Заслышав их приближение, он обернулся.

На пороге Лорна помедлила, и Коннор подтолкнул ее сзади. Запнувшись, она влетела в зал, едва не рухнув ничком.

– Это, что, так чертовски необходимо? – нахмурившись, с упреком бросил Малик. Несмотря на британские интонации, акцент у него был откровенно ближневосточный. – Подойдите-ка ко мне сюда, доктор Полк, – помахал он Лорне.

Дункан направился к лабораторному столу вместе с ней, а Коннор остался на месте.

Вблизи Малик оказался старше, чем Лорне показалось поначалу. Хотя его смуглую кожу еще не избороздили морщины, а проседь в густых волосах только-только наметилась, на вид ему оказалось под шестьдесят. Одет он был во все тот же хирургический костюм, что и прежде, но теперь надел сверху белый накрахмаленный лабораторный халат длиной чуть выше колена.

– Должен просить прощения, что втянул вас во все это, – он указал Лорне на стул.

Она не тронулась с места. Тогда Дункан крепко взял ее за плечи, подвел к стулу и усадил силком. Малик сдвинул брови еще больше, но промолчал.

– Задавайте свои вопросы, и покончим с этим, – изрек Дункан.

Малик вздохнул.

– Во имя безопасности нашей интеллектуальной собственности я вынужден расспросить вас о том, что вы с коллегами в Новом Орлеане узнали об особях, оказавшихся в вашем распоряжении.

Не в силах посмотреть им в глаза, Лорна опустила взгляд к окружающему их оборудованию, читая этикетки: лизирующий буфер «ПьюрЛинк», гелевые комплекты для зимограмм «Новекс», гибридизатор «Спотлайт». За спиной у Малика виднелись два инкубатора один на другом и инвертационный микроскоп с двумя микроманипуляторами для работы с эмбриональными чашками.

Лорна с ходу опознала оснащение лаборатории для экстракорпорального оплодотворения.

Неужто это и есть источник всего кровопролития и ужасов?

Она подняла лицо – и тут же получила удар тыльной стороной ладони по рту. С разбитых губ побежала струйка крови, шишка за ухом зазвенела от сотрясения, отозвавшись эхом боли удара.

Глаза Лорны наполнились слезами – не столько от боли, сколько от негодования.

– Довольно! – вскинулся Малик.

Не обратив на него ни малейшего внимания, Дункан навис над Лорной.

– Отвечай на его вопросы, или будет хуже.

Во взгляде его читался посул.

Малик заговорил было снова, но Лорна перебила его, утерев кровь с разбитой губы. Она уже решила не утаивать никакой информации. Да и к чему?

– Мы нашли дополнительные хромосомы у всех животных, – начала она. – А еще мы нашли структурные изменения в мозгу. Сеть кристаллов магнетита.

– Впечатляет, – одобрил Малик. – Учитывая, как мало времени образцы находились у вас в руках.

– Что еще? – вклинился Дункан с явной угрозой в голосе.

Лорна не стала упираться.

– А еще мы узнали, что животные способны каким-то образом неврологически связываться. И пришли к заключению, что эта сеть улучшает их интеллектуальные способности.

Малик кивнул, подтверждая догадку.

– Больше мы ничего не успели, – завершила Лорна.

– Кому еще известно о том, что вы раскопали? – с напором осведомился Дункан.

Лорна догадывалась, что этот вопрос рано или поздно всплывет – только потому-то ее сюда и притащили, только потому-то она еще и жива. Чтобы выяснить, не просочились ли сведения за пределы ОЦИИВ. И единственный для нее шанс остаться в живых – это напустить тумана.

– Толком не знаю, – промолвила она. – Но мы регулярно делаем резервные копии данных на внешнем сервере. Это делается автоматически.

Малик посмотрел на Дункана, сердито скривившего губы.

– Погоды не делает, во всяком случае в ближайшее время. Все погибли, и это дает нам ефрейторский зазор, чтобы подчистить бардак.

– И все равно нужно провести чистку как можно скорее, – заметил Малик. – Мистер Беннетт будет настаивать на этом.

– Где хранятся резервные копии? – спросил Дункан.

– Не знаю, – совершенно искренне ответила Лорна. – ОЦИИВ подрядил для этого какую-то компанию в Батон-Руж.

Дункан снова замахнулся, собираясь испытать ее правдивость.

Лорна тотчас съежилась, заслонив лицо руками для вящей убедительности.

– Я знаю только название. «Саутерн КомпьюСейф». Но у них серверы по всей Луизиане.

Она не знала, есть ли в этом хоть крупица правды, но стоит этому скоту поверить, что данные запечатаны в одном-единственном месте, и он тотчас прикажет взорвать все здание. При таком сценарии Лорна уже не нужна. Чтобы жить, она должна быть полезной.

Тотчас же поверив, Дункан опустил руку и, устремив взгляд в пространство, принялся мысленно взвешивать варианты.

Надо влиять на эти варианты, насколько удастся. И Лорна поспешно затараторила дальше, позволив сдерживаемому ужасу прорваться:

– Единственный способ добраться до сохраненных данных – через процедуру проверки допуска. Идентификационный код сотрудника, пароль, а затем ряд контрольных вопросов, персонифицированных под каждого сотрудника. Но я понятия не имею, как получить удаленный доступ.

Последнее заявление было чистейшей правдой.

Дункан словно и не слышал ее, устремив взгляд куда-то за тысячи миль отсюда.

– Сколько времени займет установка защищенного соединения с этим «КомпьюСейфом»? – подал голос Малик. – Такого, чтобы нас тут не отследили.

– Часа четыре как минимум, – монотонным голосом проговорил Дункан и поглядел на Лорну волком. – Но чтобы проверить, правду ли говорит доктор Полк, потребуется всего пара звонков.

Лорне хотелось сжаться под этим взглядом в крохотный комочек, но она сохранила осанку.

– Выходит, нам предстоит наслаждаться ее компанией чуточку дольше, – проронил Малик. – Оно и к лучшему. Я бы хотел задействовать ее в решении проблемы, с которой мы в последнее время столкнулись в поле.

– Ей вовсе незачем об этом знать, – возразил Дункан.

– Никогда не повредит познакомиться со свежим взглядом на проблему. Да и какой в том вред? – Малик поглядел на солдата удачи, приподняв бровь. – То есть если только вы не беспокоитесь о внутренней безопасности. Если боитесь, что она может сбежать.

Кровь бросилась Дункану в лицо.

В душе Лорны шевельнулась симпатия к доктору.

Пока он снова не заговорил.

– И потом, у нас с доктором Полк будет уйма времени потолковать, пока я буду ее готовить.

От этого заявления ее мороз продрал по коже, и даже на лице Дункана на миг мелькнула тень омерзения.

– Готовить к чему? – уточнила Лорна.

Подойдя, Малик ободряюще похлопал ее по плечу.

– К небольшой процедурке. Раз уж вы здесь, было бы ужасно жалко упустить возможность освежить наш запас генетического материала.

– Что вы имеете в виду?! – От тревоги желудок Лорны скрутило узлом, сразу вспомнился труп на операционном столе.

В последний раз похлопав ее по плечу, Малик отошел.

– Не бойтесь. Мы всего-навсего позаимствуем у вас парочку яйцеклеток.

Глава 42

Лаборант отошел, унося образцы ее крови в пробирках с цветовой маркировкой. Лорна едва сдерживала слезы, потирая кончиком пальца приклеенный пластырем тампон на саднящем сгибе локтя. Тело взмокло от нервной испарины.

Медицинский отсек смахивает на кабинет адского гинеколога. Вокруг выстроились шеренги ультразвукового и хирургического оборудования. Наклон спинки гинекологического кресла, в которое ее усадили, регулируется, есть подставки для ног, но напрочь отсутствует обивка или какие-либо иные удобства. Сплошь холодная нержавеющая сталь. Но более всего пугают толстые кожаные ремни, призванные удерживать пациентку на месте.

Это подтвердило ее подозрения, что большинство людей, подвергающихся исследованиям – скорее всего, купленных у современных работорговцев, которые процветают на Карибах, – принуждают к этому насильно. При мысли о том, скольких женщин здесь привязывали, заставляя сносить невообразимые надругательства, Лорна содрогнулась.

Наконец явился ее охранник Коннор.

– Пошли!

Она не упиралась, позволив стащить себя с кресла и повести к выходу. Идти было больно. Лаборант не только взял кровь, но и провел болезненную биопсию костного мозга бедра. Боль прошивала на каждом шагу, но Лорна знала, что худшее еще впереди. Перед операцией еще надо проверить гормональные уровни и провести генетический анализ.

И до самого окончания анализов ее ждут подставки для ног и ремни.

Крепко держа за локоть, Коннор вывел ее из этого кабинета в соседний. Доктор Малик сидел за столом, заполняя медицинскую карту. У него за спиной высился книжный стеллаж, забитый научными книгами и журналами. Судя по зачитанному виду библиотеки, она здесь не для виду. Как только Лорну втолкнули в комнату, Малик закрыл карту. И поглядел на нее поверх очков для чтения, сидящих на его тонком носу.

– Садитесь, пожалуйста, – он взмахом руки указал на стул и переключил внимание на ее стражника. – Сержант Рид, пока что все. Я вас вызову, когда мы закончим.

Коннор не шелохнулся. Вид у него был такой, словно он сейчас пустит здесь корни.

– Командер Кент сказал, что я не должен покидать заключенную.

Дункан отдал такой приказ, прежде чем отправиться проверять ее заявление о резервном копировании данных в «КомпьюСейфе».

Малик испустил долгий вздох.

– Это не потребуется, но, если доставит вам удовольствие, можете постоять на часах у двери.

Коннор насупился с таким видом, будто готов спорить, и сжал локоть Лорны еще крепче.

– За дверь, будьте любезны, – пренебрежительно махнул на него Малик. – Мы здесь под землей, окон нет. Наша гостья никуда не денется. Мой кабинет ничуть не хуже любой тюремной камеры.

Коннор насупился еще больше, но пальцы все-таки разжал – наверное, после его хватки останутся синяки, а то и вообще отпечатки пальцев – и отступил.

– Я буду за дверью.

Не обращая на сержанта ни малейшего внимания, словно его уже здесь нет, Малик устремил взгляд на Лорну.

– Доктор Полк, прошу садиться. Нам предстоит многое обсудить. И кое-что, полагаю, вы сочтете весьма поучительным.

Лорна с радостью приняла его предложение, едва держась на ногах после всего случившегося, да еще и с болью в бедре. Опустившись на стул, она окинула кабинет взглядом. Стена слева увешана множеством ЖК-мониторов, окружающих пятидесятидюймовый плазменный дисплей. Большинство погашено, однако четыре показывают различные места подземного комплекса, включая и кабинет гинекологии. Должно быть, Малик наблюдал за процессом от начала до конца.

Лорна с отвращением отвернулась.

Другую стену покрывают научные и лауреатские дипломы. Лорна принялась изучать их в надежде, что это поможет лучше постичь человека, сидящего за столом. Многие из дипломов на иностранных языках, в том числе и на арабском. Нашелся один на французском – Университета Пьера и Марии Кюри, а под ним – аттестат Национального центра научных исследований, крупнейшей исследовательской организации во Франции.

Несмотря на ущербность в части этики, доктор Малик отнюдь не чокнутый.

– Ваши анализы будут готовы в течение часа, – сообщил он, подавшись вперед. – Позвольте мне растолковать, что будет дальше. Просто чтобы вы не тревожились.

Лорна никак не могла разобрать, то ли он настолько эмоционально туп, что не улавливает ее положения, то ли исключительно жесток.

– После анализов, – продолжал он, – мы составим генетически специфичную комбинацию люпрона и менопура вкупе с экспериментальным фолликулостимулирующим гормоном. Обычно проходит не один день, прежде чем яичник будет готов для забора яйцеклеток. Но благодаря разработанной мной технике потребуется лишь пара часов. Так что у нас есть время поболтать.

Голос наконец-то вернулся к Лорне.

– Что вы планируете делать с моими яйцеклетками?

– Поверьте мне, они найдут достойное применение. Мы используем их для нового проекта гибридизации эмбрионов, к которому вот-вот приступаем.

– Какого рода эмбрионов? – Лорна снова представила тело на столе.

– Ответить на этот вопрос не так-то просто. И прежде чем мы перейдем к объяснениям, я должен вам честно признаться, что изучил ваше личное дело.

Мое личное дело?

– С вашим образованием и опытом работы в области генетики и скрещивания я мог бы найти вам достойное применение в своей лаборатории. Было бы непростительной расточительностью походя лишиться столь ценного исследователя. И если вы не станете проявлять несговорчивость, нет причин, чтобы не оставить вас на острове.

– В качестве заключенной.

– Я бы предпочел слово коллеги, – возразил Малик. – И это куда лучше, чем альтернатива. Быть может, когда вы составите более полное представление о наших методиках и целях, вы перестанете относиться к ним с такой предубежденностью.

Лорна не была в этом столь же уверена, но не видела причин отказываться выслушать его. Чем дольше он будет говорить, тем дольше она останется в живых.

– Выкладывайте, – сказала Лорна, тем более что все равно хотела это знать. – Что именно вы все тут делаете?

Малик откинулся на спинку кресла, будто удовлетворенный этой уступкой – а может, просто радуясь возможности поговорить хоть с кем-нибудь.

– Что мы делаем? Чтобы хотя бы начать ответ на этот вопрос, нам придется вернуться к самому началу. Вам знакома Книга Бытия?

Лорна мучительно пыталась уразуметь это странное лирическое отступление.

– В смысле, из Библии?

Кивок.

– «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

Лорна никак не могла сообразить, к чему это все. В глазах Малика заплясали озорные искорки.

– Простите мне эту толику фарисейства. Должно быть, на меня чрезмерно повлиял наш высочайший покровитель Брайс Беннетт. Он человек глубоко религиозный. Это одна из цитат, которую он то и дело выдает в связи с нашими здешними трудами – а также одна из причин выбора для нашего института именно этого острова. Лост-Иден-Ки, сиречь Утраченный Рай. – Улыбнувшись про себя, Малик тряхнул головой. – Вот уж воистину, разве мог он разместить его не здесь?

– Не понимаю. Какое отношение все это имеет к генетическим экспериментам?

– Всему свое время. Сперва позвольте начать с моего определения великого начала. Научного базиса всего творения. У Беннетта свой Мир Божий, я же целиком и полностью опираюсь на научный метод.

– А какой же?

– Знакомы ли вы с фракталами?

И снова лирическое отступление выбило Лорну из колеи. Да что он такое городит? И в то же самое время она тут же вспомнила, что уже слыхала это слово прежде. Брат употребил его в отношении конфигурации кристаллов магнетита, обнаруженных в препарированном мозгу пантеры. Кое-что о фракталах она знала, но лишь самые азы – и уж определенно не представляла, каким образом фракталы замешаны здесь.

Она лишь покачала головой, желая услышать все в интерпретации этого ученого.

– А… ну, по определению, фракталы – зубчатые нерегулярные геометрические фигуры, порождаемые повторением фигур одной и той же формы. Иначе говоря, это большие фигуры, которые можно разбивать на все более и более мелкие версии самих себя.

Лорна нахмурилась, вспомнив, как Джон Грир описал магнетитовые узлы в мозгах животных – что матрица состоит из все более и более мелких кристаллов.

– Вижу, вы пребываете в недоумении. Позвольте показать, что я имею в виду, – Малик застучал по клавишам компьютера. Справа от Лорны один из мониторов осветился. – Все геометрические фигуры могут быть описаны простым алгоритмом или математическим уравнением. Вот довольно простая.

Всего-навсего обыкновенный треугольник.

Малик снова выстучал команду.

– Но если вы заставите компьютер повторить ее несколько раз, добавляя одну к другой, она разрастется до вот такой.

Теперь на экране несколько треугольников – расположенных под разными углами и в разных плоскостях – образовали сложный многоугольник. Лорна равнодушно пожала плечами.

– Знаю, – согласился Малик, – с виду ничего особенного. Но дайте-ка компьютеру взять тот же треугольник и повторить его сто тысяч раз – одни уменьшив, другие увеличив, меняя наклон, но по сути повторяя тот же треугольник снова и снова. И вот что вы получите.

Глаза Лорны широко распахнулись.

– Получился горный хребет.

– Именно. Ландшафт образован одной фигурой, повторенной миллионы раз. В данном случае – треугольником. Именно таким образом современные компьютеры генерируют столь детализированные фоны в кино и видеоиграх. Просто бесчисленными повторениями одного и того же базового алгоритма, или фрактала, для создания более сложного.

– Но какое все это имеет отношение к…

– А такое, что этот феномен имеет место не только в горах и на побережьях, – перебил ее Малик. – Он встречается в природе сплошь и рядом. Возьмем, к примеру, дерево. Если рассмотреть, как ветвится любое дерево, это явление окажется просто повторением одной и той же основной конфигурации, уникальной для данного вида деревьев.

На экране появилась простая фигура – отрезок с развилкой на конце, образующей рогатку. Затем на ветвях первоначальной фигуры стали появляться новые и новые развилки, пока не получилось полноценное дерево.

– Тот же самый фрактальный фундамент положен в основу всего мироздания и встречается повсюду – от структуры галактик до мельчайшей снежинки, от океанских течений до формы небесных облаков. Фракталы повсюду вокруг нас и в нас самих.

– В нас?

– Наши организмы построены из фракталов. Их можно найти в росте кровеносных сосудов, в конфигурации альвеол наших легких, в форме почек, даже в ветвлении дендритов в нашем мозгу. Но этим дело далеко не исчерпывается. Если заглянуть глубже, они обнаруживаются даже в способах функционирования наших организмов. Доказано, что фракталы определяют нашу походку, биение наших сердец, темп респирации наших легких. Сходным образом ученые сейчас используют фрактальный анализ для постижения функционирования мозга, отыскивая фрактальные конфигурации, таящиеся в ЭЭГ. И нашли.

Малик улыбнулся – должно быть, увидев выражение ее лица.

– Это верно. Некоторые нейрофизиологи даже пришли к мнению, что в основе возникновения разума лежат фракталы. Этот разум возник благодаря повторяющемуся росту малой константы. Иначе говоря, может существовать некий фундаментальный фрактал интеллекта, первичного семени, из которого вырос весь интеллект. Подобно тому ветвящемуся дереву, которое я вам показал. Способны ли вы вообразить, что будет, если мы сумеем овладеть этим фракталом, научимся управлять этой могучей силой?

Лорна поразмыслила о животных с траулера и их необычайном интеллекте.

– Так вот над чем вы экспериментируете. Вы ищете этот фрактал?

– Именно. И близки к прорыву.

Лорна расслышала в его голосе неукротимое вожделение.

Но прежде чем Малик успел пуститься в дальнейшие разъяснения, их прервал быстрый стук в дверь. Вошел лаборант, бравший у нее кровь на анализ, наружностью напоминающий насекомое-палочника – сплошные руки да ноги, а черты лица из-за обширной плеши будто придавлены высоким лбом. При виде него Лорна испытала одновременно и отвращение, и испуг.

Неужели анализы уже закончили?

– Чего тебе, Эдуард?

– Доктор Малик, я хотел сообщить, что закончил исследование субъекта. – Он сверкнул крохотными глазенками на Лорну и тут же отвел их. – И крови, и костного мозга. Никаких следов заражения я не нашел.

– Очень хорошо. Когда ждать гормональных уровней из лаборатории?

– Через полчаса.

– Спасибо.

Поклонившись, тот пятясь удалился из кабинета.

Малик сплел пальцы на столе.

– Это хорошие новости. Все в порядке, и нет никаких препятствий идеальной пригодности ваших яйцеклеток для следующей фазы наших экспериментов.

Чураясь этой реальности, Лорна задала вопрос, донимавший ее с момента сделанного лаборантом заявления.

– Какое заражение вы искали в моей крови?

– Ах да, ну, поскольку вы находились в контакте с подопытными субъектами, нам необходимо было убедиться, что вы не подверглись экспозиции белком крови, вырабатываемым субъектами. Боюсь, это побочный эффект их трансформации, который мне не вполне понятен. Это самореплицирующийся белок, вырабатывающийся в их крови, но токсичный для нас.

– Токсичный?

– Совершенно верно. Этот белок вроде бы благоприятен для видоизмененных особей, но после передачи другим вызывает симптомы наподобие гриппозных. Белок распространяется в крови, как лесной пожар, минуя гематоэнцефалический барьер. Попав в мозг, он перевозбуждает нейроны до опасных крайностей. Поначалу возбуждение порождает изумительное, но временное обострение восприятия. На самом деле довольно ошеломительное. Улучшается зрение, обоняние, вкусовое восприятие, осязание – по всему спектру. Поначалу мы пытались изыскать способ использовать этот эффект для улучшения способностей солдат в боевых условиях. Но в конечном итоге сдались.

– Почему?

– К сожалению, перевозбуждение нейронов быстро выжигает мозг субъекта, – развел руками Малик. – И никакого способа предотвратить или излечить это. Каждый инфицированный погибал в течение сорока восьми часов после экспозиции.

Глава 43

В голове у Джека бухало от каждого хлопка лопастей «вертушки», а ослепительные солнечные блики в водах Залива лишь усугубляли дело. Даже солнечные очки почти не притупляли жалящее сияние.

Сидя рядом с пилотом, он прикрыл глаза, чувствуя, как накатывает дурнота. Обычно его не укачивает, но в данный момент желудок отзывался на каждый крен и подъем вертолета. Прижав взмокшие ладони к коленям, он сглотнул желчь.

– Почти на месте, – раздался в наушниках голос пилота.

Открыв глаза, Джек увидел впереди нефтяную платформу, смахивающую на ржавого черного динозавра, тщащегося вырваться из асфальтовой топи. Вертолетную площадку отмечал рисунок мишени. Буровики суетились внизу, как муравьи.

Поднявшись с заднего сиденья, брат Лорны просунулся между Джеком и пилотом. Джек обернулся к нему. Вместе с парнишкой в пассажирском салоне находились Рэнди и два человека из команды Джека – Мак Хиггинс и Брюс Ким.

Мак выглядел в точности как марка грузовиков, в честь которой его назвали, – массивный, с бритой головой и нависающим лбом, смахивающим на капот тягача. В данный момент он пожевывал незажженный окурок сигары, разглядывая буровую внизу.

Его напарник – жилистый кореоамериканец с длинными черными волосами, ниспадающими на его темные глаза – со своей оливковой кожей и мальчишеской наружностью смахивал на младшего брата Брюса Ли, да притом не уступил бы ему в бою.

Джек выбрал этих двоих, а своего заместителя Скотта Нестера оставил прикрывать их задницы в Новом Орлеане. Заодно Скотт должен держать Джека в курсе любых официальных откликов от начальника сектора Пакстона. Но в остальных отношениях они здесь могут надеяться только на себя.

Почти.

– Рэнди только что получил весточку от своих друзей, – сообщил Кайл. – Их катер уже направляется на юг.

Джек кивнул. Это о братьях Тибодо. Эта парочка позаимствовала у одного из кузенов прогулочный катер, обычно сдаваемый напрокат для глубоководной рыбалки в Заливе. На буровой пассажиры «вертушки» разделятся. Джек со своей командой полетит на гидросамолете, а Рэнди с Кайлом на вертолете отправятся навстречу катеру братьев Тибодо.

Намеченная атака на Лост-Иден-Ки будет скоординированным ударом по двум направлениям на закате. Джек изучил морскую и спутниковую карты цепочки островов. Сейчас он сунул обе в сложенном виде под мышку слева, чтобы еще раз изучить по пути к платформе, но паровой молот в мозгах и трепыхание желудка этому не способствовали.

План не так уж сложен – войти, найти Лорну, выйти.

Согласно спутниковым картам, главная вилла расположена на западной оконечности острова. Как только солнце сядет, Джек со своими людьми устроит десант с моря на дальнем конце, где темнее и меньше шансов попасться кому-либо на глаза. С расстояния мили вся команда в водолазном снаряжении с оружием в герметичных мешках спустится в море, с помощью подводных скутеров доберется под водой до восточного побережья острова, а дальше по суше.

Тем временем Рэнди и остальные неспешно зайдут на своем прогулочном катере в бухту возле виллы на другом конце острова, чтобы отвлечь внимание от высадки команды Джека. Тибодо припасли на катере целый арсенал, вплоть до реактивных гранатометов.

Джек не потрудился интересоваться, каким образом Тибодо заполучили такую уйму вооружения, прекрасно зная, что не стоит. Родословная Тибодо уходит корнями в восемнадцатое столетие, к лихим карибским пиратам – сущему бичу островов. И, как поговаривают, клан Тибодо не до конца расстался со своим пресловутым прошлым.

Так что Джек, нимало не заботясь о том, как братья заполучили этот арсенал, просто порадовался тому, что он есть. Прогулочный катер остановится в бухте, разыграв полетевший двигатель, с дымом, валящим из машинного отделения, пребывая в готовности дать залп из всех орудий, если потребуется помочь атаке Джека.

Но одна деталь по-прежнему неизвестна.

Жива ли еще Лорна?

До сих пор суматоха приготовлений не давала Джеку зацикливаться на страхе за нее. Но в полете, когда больше нечему было отвлечь его внимание, в груди у него разгорелся настоящий пожар. Хотя прошли всего сутки с той поры, как они встретились у траулера, Лорна успела отыскать местечко в его сердце. Может, дело просто в совместных воспоминаниях, но у него сложилось иное ощущение.

Джек представил ее синие, как море, глаза, ее песочно-желтые волосы, на кончиках выгоревшие от солнца до белизны. Припомнил, как она прикусывает нижнюю губу, когда задумывается. Улыбка, изредка вспыхивающая на ее серьезном лице, озаряет черты, как солнце, проглянувшее сквозь тучи в пасмурный день. Эти и другие воспоминания пронеслись у него в голове, как череда вспышек стробоскопа. Но помнил он ее и из другой жизни: по ту сторону темной стоянки, навзничь, в окружении черных теней, с грубым смехом обрушивающихся на нее.

Тогда он ее спас, – но и подвел в равной степени.

С этим последним воспоминанием Джека внезапно охватила ярость, застлав собой весь свет и прогнав тошноту. Такой свирепости он не ощущал еще ни разу в жизни. В Ираке он участвовал в яростных перестрелках, попадал в кровопролитные засады, но стоило ему представить Лорну, как в нем извергся вулкан первобытной ожесточенности. Ему хотелось рвать врага зубами, крошить кости, рвать на части голыми руками. Все, что угодно, только бы защитить ее, – но уже не по-мальчишески, а по-мужски.

Забыв обо всем на свете, Джек подскочил, когда полозья «вертушки» коснулись вертолетной площадки буровой. Он даже не заметил снижения. Двери распахнулись, и остальные повалили наружу.

Джек на минуточку задержался на сиденье, давая крови утихомириться. Почувствовал, как она вскипает, достигая пика, а затем успокаивается. И наконец, открыв дверь толчком плеча, присоединился к остальным.

Он не стал отвергать то, что ощутил, но и не позволит этому возобладать над собой. Его ждет работа. Но отчасти он еще и опасался слишком пристально взглянуть на источник, стоящий за этой яростью, на воспламенившее его нежное чувство, погребенное в самой глубине сердца.

Только не сейчас.

Пока она не будет в безопасности.

Глава 44

Лорна вместе с доктором Маликом стояла перед одним из настенных мониторов. На экране вращалась трехмерная томограмма мозга, напомнившая Лорне одну из МРТ, полученных на мозге Игоря. Однако после всех этих кровопролитий и пожаров с тех пор, казалось, прошла целая вечность. Она пыталась сосредоточиться на объяснениях Малика, но горе и отчаяние вдруг навалились на плечи несносным бременем. Слова доктора долетали словно откуда-то издали, по пути теряя всякий смысл.

– Вот лучшее изображение мозговой аномалии подопытных, какое мы смогли получить.

Малик указал пальцем на пять узлов на экране, окрашенных в ярко-голубой цвет, отличающий их от окружающих серых тканей мозга. Число и расположение узлов оказались в точности такими же, как обнаруженные на МРТ Игоря в ее лаборатории. Но разрешение томограммы Малика не в пример выше, отчетливо показывает не только эти узлы, но и тонкие цепочки кристаллов магнетита, связывающие узлы между собой.

Когда томограмма вращалась, казалось, что кристаллическое образование и по структуре, и по форме напоминает снежинку.

– Вы знакомы с фрактальными антеннами? – поинтересовался Малик.

Лорна с трудом совладала с ощущением безысходности, взяв себя в руки для ответа. Еще доля мгновения ушла, чтобы прохрипеть:

– Нет.

– У вас есть сотовый телефон?

Странный вопрос чуточку разогнал туман в голове Лорны. Любознательность помогла ей сконцентрироваться еще больше.

– Конечно.

– Тогда у вас уже имеется фрактальная антенна. В последнем десятилетии ученые установили, что многоэлементные антенны, имеющие фрактальную структуру, демонстрируют изумительную способность передавать в широком спектре частот при высоком отношении мощности к размеру. Этот прорыв позволил производителям уменьшить антенны до микроскопических размеров, функционирующие при этом, как антенны, раз в сто бóльшие. Это революционизировало индустрию. Такова мощь, таящаяся во фракталах. – Малик указал на экран. – И как раз это мы здесь и видим. Фрактальную антенну, выращенную из естественных кристаллов магнетита в мозгу.

Разглядывая похожий на снежинку узор, Лорна припомнила собственную грубую аналогию со спутниковой тарелкой. А еще странную синхронизацию ЭЭГ.

– И как раз эта фрактальная антенна позволяет животным неврологически связываться между собой.

– Именно. Конфигурация магнитной кристаллизации, наблюдающаяся здесь, определенно фрактальна по природе. Вся нервная матрица состоит из повторов той же фундаментальной формы кристалла.

– Как треугольник, разрастающийся в гору.

Малик кивнул.

– Но это лишь верхушка этой горы. Поначалу эта томограмма являла максимум того, что нам удалось разобрать с помощью стандартных методик. Дальше они заглянуть не позволяют. Даже увеличение с помощью электронного микроскопа лишь выявляло кристаллы, состоящие из сотен еще более крохотных, как в русских матрешках. Всякий раз, когда думаешь, что дошел до мельчайшего из кристаллов, он раскрывается, демонстрируя внутри уменьшенную версию самого себя. И так все дальше и дальше – за пределы чувствительности наших приборов.

Голос Малика с досады сорвался. Лорна вспомнила неукротимое вожделение в глазах исследователя, когда он описывал свои поиски фундаментального фрактала, из которого произрастает разум.

– Как бы пристально мы ни вглядывались, первоначальный фрактал продолжает ускользать от взора, становясь меньше и меньше и постепенно исчезая за пределом, недоступным для наблюдения, в зловещей норе, куда последовать не отважился никто.

Лорне представился белый кролик из «Алисы в Стране чудес», скачущий в свою кроличью нору.

– И хотя мы не смогли последовать в эту нору, я догадываюсь, что там дальше.

– Что же? – интерес Лорны достиг пика.

– Странный мир квантовой физики. Последующие фракталы, все более и более миниатюрные, постепенно ведущие к вселенной субатомных частиц. Фактически говоря, некоторые физики теперь считают, что фрактальная теория способна объяснить некоторые сверхъестественные моменты квантовой механики – такие, как нелокальность и квантовое перепутывание, почему субатомная частица может находиться в двух местах одновременно, почему свет ведет себя и как волна, и как частица. Когда доходит до столь микроскопических масштабов, начинаются странности. Но фракталы могут таить ответ, объясняющий это все[43].

Лорна не понимала, куда он клонит. Должно быть, нетерпение было написано у нее на лице.

– Так что позвольте продемонстрировать вам, что я сам узнал из этих исследований. Нечто практичное и все же изумительное. Я просканировал тот же самый мозг снова, но на сей раз высматривая не кристаллы, а производимую ими электромагнитную энергию. Хоть я и не мог видеть физические кристаллы, зато мог измерить электромагнитную сигнатуру этих невидимых кристаллов.

– Как свет от далеких звезд, – проронила Лорна.

Глаза Малика, не ожидавшего подобного, изумленно распахнулись.

– Да, безупречная аналогия. Хоть мы не видим солнце или планету, но способны уловить доходящий до нас свет[44].

– Значит, вы повторили сканирование, высматривая энергию, а не кристаллы.

– Точно. И вот что обнаружили.

Нацелив пульт дистанционного управления на экран, он нажал на кнопку. Голубая снежинка внезапно расцвела, превратившись в лазоревый ураган в мозгу особи.

Охнув, потрясенная Лорна зажала рот ладонью.

– Это повсюду…

Гордый своим открытием, Малик улыбнулся.

– Каждый узел – как семя фрактального дерева. Кристаллы расходятся ветвями, разделяющимися на более крохотные побеги – и так далее, и так далее.

Лорна представила фрактальное дерево, виденное прежде, из простой рогатки выросшее в трехмерное дерево. Кристаллы творят то же самое в мозгу, распространяясь вовне и одновременно становясь все крохотнее и крохотнее, пока не становятся невидимыми для любых сканеров, но все равно могут быть обнаружены по электромагнитному излучению, источаемому скрытыми кристаллами, энергиям, исходящим из субатомной вселенной.

Малик взмахом вновь указал ей на стул перед его столом.

– Итак, я показал вам, насколько глубоко уходит эта фрактальная головоломка, коренясь в квантовой вселенной. Так что теперь давайте рассмотрим обратное – как это фрактальное дерево простирается вовне. Вам уже известно, что эти особи способны связываться между собой, образуя единую сеть.

Лорна кивнула, уразумев, к чему он ведет.

– Вы полагаете, что с помощью этой связи то же самое фрактальное дерево ветвится дальше в мир.

– Совершенно верно. Фрактальное дерево разрастается за рамки ограничений отдельного черепа. И становится крепче.

Лорна вспомнила, как Игорь цитировал математическую константу пи.

– Откуда напрашивается вопрос, где это закончится? Если это может распространяться почти бесконечно в субатомную вселенную, может ли оно бесконечно распространяться вовне? Если да, к чему это может привести? Какого уровня высший разум можно создать?

Перед мысленным взором Лорны возникли корни этого фрактального дерева, исчезающие в квантовой вселенной, питаясь этим бесконечным источником энергии. Но при этом она представила ветви этого дерева, все разрастающиеся вовне. И, быть может, недавние библейские аллюзии, с которых начался этот разговор, и навели ее на последнее сравнение.

– Почти как Древо Познания из Книги Бытия.

– Теперь вы изъясняетесь прямо как мистер Беннетт, – пренебрежительно фыркнул Малик.

Лорна заговорила тверже, черпая силы из уверенности и страха перед интеллектом, который может породить этот эксперимент.

– Вы должны немедленно прекратить, – сказала она.

Малик, явно огорченный, со вздохом опустился в кресло.

– Я надеялся, что как коллега-ученый вы проявите большую широту взглядов.

От дальнейших нотаций ее спас стук в дверь. В кабинет снова вошел лаборант-генетик, неся стальной поднос с тремя большими шприцами.

Малик снова просветлел.

– А, Эдуард, гормональные анализы готовы?

– Да, доктор. И я приготовил коктейль для субъекта.

Взгляд Малика снова обратился на Лорну.

– В таком случае, мне кажется, нашу дискуссию придется продолжить несколько позже, доктор Полк. Поглядим, не удастся ли мне убедить вас взглянуть на проблему более рационально, вместо того чтобы опираться на Библию. Впрочем, полагаю, это ожидаемо, если работаешь на острове под названием Эдем.

В страхе перед предстоящим Лорна положила ладонь на живот. Позади лаборанта показался знакомый силуэт ее персонального охранника. Должно быть, Коннор увидел выражение паники у нее на лице. Его ладонь легла на пистолет в кобуре предостережением против любых попыток оказать сопротивление.

– После инъекций, – сообщил Малик, – вам следует спокойно полежать как минимум полчасика. Боюсь, то, что вас ждет, окажется не совсем приятным. Ускоренная стимуляция фолликулов ваших яичников может быть… – Он замялся, подыскивая слово поточнее. – …Изнурительной!

Обострившийся испуг ножом вонзился Лорне в живот.

– После этого мы потолкуем снова. У нас будет в запасе пара часов, прежде чем ваши яичники будут готовы к пункции. Прежде чем это будет сделано, я покажу вам, что мы намерены сделать с вашими яйцеклетками.

Он взмахом руки отослал ее прочь. Не видя никакого выбора, Лорна встала. От резкого движения кровь отхлынула от головы и в глазах на миг потемнело.

Ступив вперед, Коннор нетерпеливо схватил ее за локоть.

Уже увлекаемая прочь, она бросила последний взгляд на настенные мониторы. Томограмма мозга продолжала вращаться на экране, показывая магнитный шторм, неистовствующий в этом черепе.

Как ни страшили ее ожидающие ужасы, от этого зрелища – и от того, что оно сулит, – на Лорну повеяло жутким холодом, укрепив ее решимость. Бог изгнал человека из Сада Эдемского за дерзновение посягнуть на Древо Познания.

А что, если человек постигнет, как вырастить собственное Древо?

Куда это может завести?

Ответа Лорна не знала. Но одно она знала наверняка.

Кто-то должен этому помешать.

Глава 45

– Bon Dieu[45]. Что-то ты скверно выглядишь, братишка.

Поспорить с оценкой Рэнди Джек не мог. Он чувствовал себя так, будто ему в суставы залили расплавленный свинец, а кожу то палило огнем, то студило холодным потом. Он накачался не вызывающим сонливости «ТераФлю» и надеялся, что этого будет довольно, чтобы позволить продержаться еще двадцать четыре часа.

– Ничего, перетопчусь, – сказал он не только Рэнди, но и самому себе.

Брат стоял в паре ярдов от миниатюрного вертолетика «А-Стар», разогревавшего двигатель, раскручивая винты до полных оборотов. Подвывающий рев резал Джеку голову, будто ржавая ножовка. «Вертушка» перебросит Рэнди с Кайлом к катеру братьев Тибодо, сейчас идущему к Лост-Иден-Ки.

Кайл стоял в сторонке, скрестив руки, в нетерпеливом ожидании отправки ковыряя ногтем гипс, как собака, глодающая кость. Ему хотелось присоединиться к штурмовой группе Джека и направиться прямиком за сестрой, но сломанное запястье препятствовало этому. Впрочем, Джек не допустил бы Кайла что так, что этак. Ему нужны люди, на которых можно положиться, люди, прошедшие военную подготовку для участия в тайных операциях.

И все равно вид у Кайла был такой, будто он готов содрать гипс, чтобы составить компанию команде Джека – Маку Хиггинсу и Брюсу Киму, дожидающимся на пару палуб ниже, возле устья скважины с буровиками. А еще ниже, у одной из опор морской платформы, покачивался на воде гидросамолет, готовый доставить штурмовую группу к острову и десантировать их вместе со снаряжением в миле от берега.

– У тебя есть график? – осведомился Джек у Рэнди.

– Mais oui. Все вот здесь, – брат постучал себя пальцем по лбу.

Джеку слова брата пришлись не по нраву. Он только что потратил полчаса, разбирая план штурма в кабинете геолога буровой. Чтобы он сработал, обе группы должны действовать совершенно синхронно.

– Не волнуйтесь, – выступил вперед Кайл, бросив хмурый взгляд в сторону Рэнди. – Я все записал. Мы будем ждать вашего сигнала, прежде чем приблизиться к острову.

Джек кивнул, радуясь, что на борту катера Тибодо будет хотя бы один человек, дружащий с цифрами. Если бы речь шла о беспардонной кабацкой драке, Джек положился бы на Рэнди и его друзей полностью и безоглядно, но что касается соблюдения графиков, то каджуны редко носят часы.

– Дык как скажешь, – только развел руками Рэнди. – Мы будем где надобно.

– И я за этим прослежу, – добавил Кайл.

Теперь настала очередь Рэнди окрыситься.

– Je vais passer une calotte[46], – с угрозой буркнул он под нос.

Эти двое определенно любовью друг к другу не горят. Остается лишь уповать, что эта застарелая вражда, пустившая глубокие корни в обеих семьях, не перерастет во время этой миссии в проблему.

– Просто забирайтесь в «вертушку», – проговорил Джек. – Я свяжусь с базой по радио, когда мы будем в воздухе.

Оба повернулись и двинулись к вертолету, настороженно сторонясь друг друга.

Выбросив их из головы, Джек направился к лестнице, ведущей вниз с приподнятой вертолетной площадки, желая оказаться вне пределов прямой слышимости, когда вертолет взлетит. Каждый оборот лопастей молотом бухал в голове, настигая его на пути вниз по крутой лесенке. Но стоило ему наконец скрыться от шума, как накатила удушающая волна запахов нефти и тавота от буровой. И чем дальше он спускался, тем хуже становилось, пока не начало казаться, что смазкой облеплен весь язык.

Преодолевая подкатывающую под горло тошноту, он остановился на открытой площадке с видом на Залив. В лицо дохнул свежий ветерок. Джек несколько раз омыл легкие прохладным воздухом, чтобы прояснить сознание. В это время вертолет «А-Стар» поднялся с площадки у него над головой и полетел над водой.

Джек проводил взглядом «вертушку», свернувшую на юг, а затем в кармане вдруг завибрировал сотовый телефон. Ну что еще? Достав аппарат, он посмотрел, кто звонит. Номер оказался незнакомым, не считая зонального кода Нового Орлеана. Не зная, кто это, Джек ответил довольно отрывисто.

В трубке прозвучал знакомый голос – спокойный и вежливый, словно оба находятся на великосветском приеме.

– Инспектор Менар… рад, что еще смог до вас дозвониться.

– Доктор Метойер? – Джек позволил себе выдать и удивление, и нетерпение.

– Я понимаю, что вам, скорее всего, недосуг, – произнес Карлтон, – но думаю, что располагаю сведениями, которые могут сказаться на вашей миссии.

Джек ступил обратно на освежающий ветерок с Залива, чтобы послушать.

– Какими?

– Это о том, что сделали с животными. За всем случившимся там, в лаборатории, мы так и не успели просмотреть анализ ДНК той дополнительной хромосомы, обнаруженной у этих животных.

Джек припомнил, что Лорна упоминала о какой-то лишней хромосоме, считая ее причиной странных мутаций этих животных.

– Как только мы устроились здесь, в Одюбоновском зоопарке, нам с Зоуи выпала возможность пройтись по этим результатам. Оказалось, что хромосома наделена некоторыми шокирующими характеристиками. О которых вам следует знать.

– Давайте. Но времени у меня в обрез.

– Конечно, инспектор Менар. Позвольте мне перейти к сути. Не знаю, насколько вы знакомы с генетическим кодом, в частности мусорной ДНК…

Джек тяжко вздохнул, схлопотав от этого вспышку мучительной головной боли.

– Биология никогда не была моей сильной стороной, доктор.

– Не волнуйтесь. Это азы биологии. Как вам уже наверняка известно, ДНК – обширный кладезь генетической информации. Человеческий код состоит из трех миллиардов букв. Но притом вам следует понимать, что на самом деле функциональна лишь очень малая часть ДНК – три процента. Остальные девяносто семь процентов – генетический мусор, по сути, багаж, который мы накопили и тысячелетиями таскаем за собой.

– И зачем же мы его таскаем?

– Хороший вопрос. Последние исследования наталкивают на вывод, что не вся мусорная ДНК – чистый хлам. Исследователи отметили, что специфические участки мусорной ДНК – комплементарная пара за комплементарной парой – соответствуют старым вирусным кодам.

Джек бросил взгляд на часы, не понимая, к чему это все ведет.

– Есть две гипотезы на предмет того, зачем мы носим с собой эти античные вирусные коды, – продолжал Карлтон. – Ученые одного лагеря утверждают, что они защищают нас от новых вирусных атак, по сути являясь генетической памятью, лежащей в ожидании, когда она понадобится вновь. Другой же лагерь стоит на том, что старый вирусный код за тысячелетия просто поглощен нашей ДНК. То есть является эволюционным багажом в самом буквальном смысле. Я же склоняюсь к мнению, что есть понемногу и того, и другого. Особенно потому, что эти обрывки вирусного кода встречаются в ДНК всех видов животных – от ничтожнейшей землеройки до человека. Мы словно носим идентичные фрагменты от некоего архаичного источника, не без резона приберегая их на будущее. – В голосе доктора прорезались нотки энтузиазма.

– И в чем тут суть, доктор?

– Да, конечно. Я несколько увлекся. Я изучал генетический код этой чуждой хромосомы, и Зоуи в голову пришла блестящая идея сравнить эту последовательность с различными банками данных, в том числе и проекта «Геном Человека». И мы в течение часа получили совпадение.

– Что вы хотите сказать?

– Речь о генетическом коде дополнительной хромосомы. Мы нашли, что в точности такой же код уже погребен в нашей мусорной ДНК – и не только нашей, но и большинства животных.

– Что?!

– Лишняя хромосома в этих подопытных экземплярах соответствует комплекту старых вирусных кодов, таящихся в ДНК всех животных, включая нашу собственную.

– Лады, но что все это означает?

– Это означает, что царство животных – во всяком случае, позвоночных – в прошлом уже подвергалось экспозиции этим кодом. Когда-то в своем эволюционном прошлом мы имели с ним дело, и он стал инертной частью нашего генома. Только теперь мы столкнулись с ним снова. В активной форме.

– Активной?

– Пусть Зоуи объяснит. Она в этом лучше разбирается.

Прежде чем Джек успел запротестовать, в трубке захрустело и послышался новый голос:

– Привет, Джек. Извини, что побеспокоили.

– Как вы там, держитесь, Зоуи?

– Я в порядке. Надо только не сидеть сложа руки, быть полезной.

Джек уловил в ее голосе нотки напряжения, таящиеся за словами слезы. У него тоже заныло сердце эхом страха за Лорну.

– Скажите же мне, что вы узнали, Зоуи.

Она отдалилась от источника скорби, и голос ее стал тверже.

– Прежде чем мы покинули ОЦИИВ, мой муж Пол изучал ДНК, выделив определенные последовательности кода, которые мы называем генетическими маркерами. Было очевидно, что он заподозрил. Маркеры не вызывают ни малейших сомнений.

– Сомнений в чем? – уточнил Джек.

– Маркеры явственно указывают, что эта чуждая хромосома вирусного происхождения.

– Вирусного? Минуточку. Вы говорите, что эта хромосома – вирус?

– Мы пришли к такому мнению. Большинство вирусов внедряются в клеточное ядро, затем подменяют хозяйскую ДНК, каким-то манером перепутываясь с ней. Вот почему в нашей мусорной ДНК так много фрагментов вирусных кодов. Только этот вирус не только подменяет ДНК хозяина. Он становится его собственной хромосомой.

И снова Джек ощутил волну леденящего холода. До него начало доходить, почему позвонил Карлтон.

– Мы полагали, что кто-то создал этих животных методами генной инженерии, – продолжала Зоуи, – что брали чужой генетический материал и искусственно внедряли его этим животным. Таким же образом, как мы можем вставить ген свечения медузы в яйцеклетку мыши и вывести светящихся мышей. Но это предположение оказалось чересчур скоропалительным. Судя по этим результатам, вполне возможно, что животные просто подверглись воздействию этого вируса, были инфицированы им. Затем они передали этот генетический код потомкам, родившимся уже с этими странными изменениями.

Теперь Джек понял, почему ему позвонили. Окинул взглядом пустынные воды Залива. Неудивительно, что похитители избрали для своих экспериментов этот изолированный остров.

– А этот вирус… – выдавил он. – Как по-вашему, он заразен?

– Возможно. Мы не знаем. Мы уже поместили здешних животных в строжайший карантин. Но подумали, что вам следует знать об этом прежде, чем высаживаться на остров. И принять меры предосторожности.

– Спасибо. Так и поступим. – Внезапно Джек с особой остротой ощутил симптомы своей горячки, но тревожиться о ней попросту некогда. Нужно еще сделать дело.

Лязг стальных ступенек под подошвами ботинок заставил его отвернуться от Залива. На площадку вскарабкался Мак Хиггинс, все так же пожевывая холодный окурок сигары. Увидев здесь Джека, он сделал большие глаза.

– Секундочку, Зоуи, – опустив трубку, Джек кивнул Маку. – В чем дело?

– Пилот говорит, мы полностью заправлены.

Кивнув, Джек снова поднес трубку к уху.

– И это все, Зоуи?

– Еще одна вещь. – Долгая пауза. Наконец она с надрывом, болью и гневом в голосе нарушила молчание: – Найдите Лорну. Верните ее домой. И пусть ублюдки, убившие Пола, поплатятся.

– Обещаю, Зоуи. И то, и другое. – Джек дал отбой и, опустив телефон, обернулся к Маку. – Мы готовы к отлету?

– Пилоту нужно еще десять минут на последнюю предполетную проверку, а дальше у нас зеленый свет. Но вам следует знать… Мне только что брякнул Джимми из участка. Пакстон там рвет и мечет. Знает, что мы в самоволке и исчезли из поля зрения.

Джек поморщился. Новость скверная, но не такая уж неожиданная. Пакстон не дурак. Затея Джека грозит тем, что всех повышибают, если вообще не засадят в тюрьму.

– Вам с Брюсом еще не поздно вернуться, – предложил он.

Мак залихватски ухмыльнулся, не выпуская сигары из зубов.

– Да чё ж тут интересного?

Благодарно хлопнув его по плечу, Джек жестом указал на лестницу.

– А от агента ФБР весточки не было? Никаких следов GPS-сигнала доктора Полк?

Лицо Мака омрачилось.

– Ни хрена, ни морковки, босс.

Джек мысленно чертыхнулся. Если бы только имелись более веские доказательства, что Лорна находится там… не только для Пакстона, и для себя. Спускаясь по лестнице, он ощутил, как сомнения подтачивают его решимость. А что, если ее даже нет на острове? Или если она уже мертва? Он загнал эти страхи обратно во мрак, из которого они выплыли. От них никакого проку не будет.

Она почти наверняка жива – и каким-то образом Джек знал, что это правда. Но это вовсе не означает, что беды для нее позади. К сожалению, это он чувствовал столь же отчетливо, и этот страх нарастал с каждой минутой.

– По-прежнему отваливаем отсюдова в десять? – осведомился Мак.

– Нет, – покачал головой Джек. – Отправляемся сейчас же.

Глава 46

Должно быть, Лорна сомлела. Только что ее рвало желчью в ведро рядом с процедурным столом, и вдруг она уже лежит навзничь на том же столе, обоняя нюхательную соль под носом. Запах аммиака саданул, как пинок в лицо. Она отбила руку лаборанта в сторону.

«Что со мной делают?»

Медикаменты, стимулирующие овуляцию, впрыснули внутривенно. Дурнота накатила даже до того, как успели извлечь из вены последнюю иглу. Лорна преодолевала ее добрых десять минут, но в конце концов желудок не выдержал. Должно быть, ожидая подобного побочного эффекта, рядом с кроватью поставили чашу для рвоты. Лорна заполнила ее трижды, пока не начались сухие позывы.

Придя в себя от запаха нюхательной соли, она попыталась сесть. Комната вокруг нее закружилась.

– Я бы на вашем месте лег, – произнес рядом чей-то голос.

Обернувшись, она узнала широкоплечего джентльмена из библиотеки виллы. Он сидел рядом, по-прежнему одетый все в те же туристические брюки и жилет цвета хаки. Это Брайс Беннетт – человек, стоящий за всей здешней деятельностью. Вблизи он выглядел еще крупнее. Загорелое лицо смахивает на хорошо выдубленную кожу, а голубые глаза напоминают блеклый лед.

Он жестом отослал лаборанта прочь из кабинета.

– Десять лет назад я проходил курс химиотерапии по поводу лимфомы, – сообщил Брайс, подавшись вперед. – Схлопотал ее, облучившись, пока был подводником. Когда солдаты еще наблюдали атомные испытания со стороны. Так что я понимаю, как вы себя сейчас чувствуете. Но еще минут пять – и ваш вестибулярный аппарат будет снова в норме. Во всяком случае, с другими женщинами было так.

Лорна огляделась. Она ненадолго осталась в процедурном кабинете с этим человеком наедине. Впрочем, ей все равно ничего не поделать. Она сейчас слаба, как новорожденный с пневмонией. Но с каждым вздохом в голове все прояснялось.

– Что вы тут делаете? – спросила Лорна. Она хотела спросить, почему исполин потрудился явиться сюда лично. Но этот единственный вопрос охватил собой куда больше смыслов. Зачем ее заставляют пройти через все это? Какова цель этого всего?

Брайс воспринял ее вопрос буквально.

– Я пришел сюда после разговора с доктором Маликом. Некоторые ваши высказывания заинтриговали меня. Я подумал, что мы могли бы потолковать вместе пару минут, прежде чем вы будете готовы к продолжению процедуры.

– О чем?

– Об Эдеме.

Не зная, как это следует понимать, Лорна промолчала.

Беннетт со вздохом откинулся на спинку кресла, и Лорна заметила серебряное распятие, приколотое к лацкану его куртки, блеснувшее, как только он заерзал.

– Но давайте начнем сначала. Я запустил этот проект из-за доклада, опубликованного главными научными советниками Пентагона – группы, называющей себя ДЖЕЙСОН[47].

Он приподнял бровь, словно спрашивая, слыхала ли Лорна о них. Она хранила невозмутимое выражение, не говорившее ни да, ни нет.

– Десять лет назад ДЖЕЙСОНы яростно выступали за то, чтобы вооруженные силы вложили грандиозные ресурсы в затею, которую они назвали «Модификацией человеческих характеристик». Их тревожило, что наши враги приобретают преимущество над нами. Иноземные державы уже начали фармацевтические исследования по повышению возможностей человека. Подобные медикаменты могут сделать войска умнее, сильнее, позволить им легче сносить тяготы войны. Можете вообразить, какую тревогу забили пентагонские бонзы.

Беннетт хмыкнул при этой мысли.

– Советники хотели предупредить армейских воротил, что США отстают, и ради национальной безопасности рекомендовали две вещи – увеличить финансирование отечественных исследований и держать под наблюдением ведущиеся за рубежом. И поверьте, после этого доклада деньги потекли рекой – и притом во все стороны. Один из моих конкурентов в оборонном бизнесе уже активно испытывает лекарства, позволяющие улучшить память и когнитивную деятельность войск.

Лорна начала понимать, куда он клонит. Представила томограмму мозга из кабинета Малика. А еще припомнила описание проекта Дунканом: биологические системы вооружения.

– Согласно этим директивам, начали вливать деньги и в отслеживание зарубежных проектов. Именно во время координированной попытки привлечь иностранных ученых в качестве «кротов» к нам и обратился доктор Малик.

За спиной у Беннетта распахнулась дверь. В процедурный кабинет явился легкий на помине Малик, а по пятам за ним – начальник службы безопасности. Лицо у Дункана побагровело, отчего шрамы выступили еще более явственно.

По лицам сразу же стало ясно, что они поспорили.

– Что стряслось? – обернулся к ним Беннетт.

Первым заговорил Дункан:

– Мы потеряли одну из камер в зоне…

– Может, просто механическая поломка, – оборвал его Малик.

– А может, камеру вырубила одна из его тварей. Если они достаточно умны, чтобы вырезать электронную метку, пробраться сюда и убить одного из моих людей, то им наверняка хватит соображения, чтобы сбить замаскированную камеру.

– А как другие камеры? – поинтересовался Беннетт. – Что показывают они?

– Ничего экстраординарного, – настаивал Малик. – Их деятельность выглядит вполне заурядной. Никаких признаков гиперагрессии. Я по-прежнему утверждаю, что подобные выплески – изолированные аберрации и могут быть искоренены.

– А я говорю, что надо пойти туда с автоматами и зачистить всю территорию.

– Это отбросило бы нас на годы вспять, – поднял ладонь Беннетт. – Дункан, удвойте охрану у ворот между островами и пошлите вооруженную группу проверить эту камеру. А там решим, что делать дальше.

Лорна выслушала этот обмен репликами в молчании. Еще учась в ветеринарной школе, она постигла, что лучше помалкивать, переложив почти весь труд говорить на плечи клиента – так можно получить куда больше информации.

Но от внимания Дункана присутствие Лорны не ускользнуло. Он окрысился на нее, будто все произошедшее – исключительно ее вина.

– Сэр, я также получил весточку от нашего компьютерщика. Смахивает на то, что новоорлеанская контора действительно подрядила «КомпьюСейф» на резервное копирование данных с их компьютеров. Велики шансы, что их данные записаны на внешнем сервере. Мы пока отслеживаем, где он может находиться.

– Продолжайте поиски, – прорычал Беннетт. – Потеря технологического преимущества – недопустимый риск для нас.

– Есть, сэр! – Дункан снова двинулся прочь.

Лорна обрадовалась, что он ушел.

Беннетт переключил свое внимание на Малика.

– Доктор, вы подоспели как нельзя вовремя. Я как раз подошел к тому, как начинался проект «Вавилон», как вы ощутили новые веяния и переложили свои яйца в нашу корзину.

– Да. Подобная перемена также позволила мне продолжить мои исследования, только на сей раз с достаточным финансированием.

– Я бы сказал, ситуация выигрышная обоюдно, – вставил Беннетт.

– Действительно.

– Вы знаете, почему мы назвали свою здешнюю работу проектом «Вавилон»? – обернулся Брайс к Лорне.

Она лишь покачала головой.

– Потому что он стартовал в окрестностях библейского Вавилона. Доктор Малик стартовал свой секретный военный проект еще двадцать лет назад в тайной лаборатории под Багдадским зоопарком. Он начал разработку биологического оружия с вируса, обнаруженного им в маленькой курдской деревушке в горах Турции. Вы могли слышать, что Саддам в 1988 году истреблял курдские деревни. Во время геноцида он обработал и эту деревню, и многие другие горчичным газом и нервно-паралитическим газом зарин. А еще засыпал местные колодцы хлоркой. И все лишь затем, чтобы скрыть, что там удалось обнаружить.

– И что же они нашли? – хрипло из-за боли в горле спросила Лорна.

– Все дети, родившиеся в этой деревне в предыдущем году, странным образом регрессировали, – ответил Малик.

Представив себе гоминидов, Лорна догадалась, что доктор имел в виду под словом «регрессировали».

– Суеверные деревенские жители прятали детей, считая, что их земли прокляты. Эта уверенность только укрепилась, когда сходные генетические аномалии проявились у деревенских коз и верблюдов. Мало-помалу весть об этом разошлась, особенно когда взрослые жители начали болеть, страдая от странной горячки, вызывавшей у них сверхчувствительность к свету и звуку.

Лорна вспомнила, как Малик описывал токсичный белок.

– Меня вызвали провести расследование. Проведя анализы ДНК, я обнаружил, что у всех детей наблюдается хромосомный дефект.

– Лишняя хромосома.

– Совершенно верно. Но не хромосома. Это был агрессор. Вирус, впрыскивавший собственную ДНК в ядра клеток и селившийся там.

Лорна наконец села. На сей раз комната почти не кружилась. Тошнота тоже быстро шла на убыль, хотя ниже поясницы запульсировала щемящая боль – скорее всего, исходящая от ее взбудораженных лекарствами яичников.

– Вирус? – переспросила она.

– Совершенно верно. И насколько мы можем судить о его эволюционном происхождении, с ним уже сталкивались.

В доказательство Малик пустился в описание того, что остатки этого кода до сих пор существуют в нашей ДНК, погребенные, пребывающие в спячке как всего-навсего фрагмент мусорной ДНК.

– Фактически эта архаичная инфекция могла послужить причиной присутствия некоторого количества кристаллов магнетита в мозгах животных всех видов. Будто осколки зеркала, засевшие у нас в головах этаким напоминанием о предыдущей встрече тысячелетия назад.

– Но эти селяне, – продолжал Малик, – подверглись экспозиции вновь вместе со своим скотом, когда рыли новый колодец, куда более глубокий, чем прежде, из-за засухи, затянувшейся на десятилетие. И когда вода пошла, они быстро заразились сами и заразили этим вирусом скотину.

– И этот вирус вставил свою ДНК, – догадалась она, – распространяясь по их клеткам.

– Похоже, он концентрировался в самых активных клетках. Лимфоузлах, клетках желудочно-кишечного тракта, костном мозге. Но притом и в половых клетках яичников и семенников.

– И тем самым передавал свою ДНК их потомкам.

– В точности так. Но в клетках взрослых животных он оставался латентным, неактивным. Включился он только в оплодотворенных яйцеклетках. Этот вирус начинает экспрессировать себя с ростом эмбриона, меняя архитектуру мозга под свои нужды. В раннем периоде эмбрионального развития он запускает образование в мозгу этих магнетитовых отложений, а затем выращивает их фрактальным манером в тандеме с развивающимся мозгом.

Лорна снова представила это фрактальное дерево, раскидывающее ветви вовне.

– Вирусная ДНК также продолжает производить белки по мере роста потомства. Мы полагаем, что белок действует как нейростимулятор, по сути поддерживая нейроны в более возбужденном состоянии, генерируя дополнительную энергию для питания и поддержания функционирования этой фрактальной антенны. Но тот же самый белок убивает тех, кто не обладает достаточной неврологической емкостью, чтобы совладать с ним, тех, кто не располагает этой магнитной архитектурой в своих мозгах. Настоящее иезуитство, если вдуматься.

– Что вы хотите сказать? – осведомилась Лорна.

– Быть может, эта смертоносная особенность заодно служит эволюционным преимуществом. Средством, помогающим новому поколению ликвидировать старое.

От этой возможности Лорну мороз продрал по коже.

– Так или иначе, – сказал Малик, – нам известно и о другом эффекте этих белков. Мы изучили под электронным микроскопом остальную часть ДНК носителей. В частности, участок нашей мусорной ДНК, соответствующий генетическому коду этого вируса. Этот участок оказался разрыхленным и разгруппированным, что означает активную транскрипцию и трансляцию.

– А это еще что означает? – наморщил лоб Беннетт.

Лорна знала ответ. Желудок у нее подкатывал под горло, но на этот раз не от впрыснутой химии.

– Такой вид означает, что архаичный участок ДНК снова стал активен, – растолковал Малик. – Иначе говоря, бывший мусор больше не мусор.

– Как такое может быть? – с напором спросила Лорна.

– Я мог бы углубиться в детали на предмет информационной РНК, ревертазы, но довольно будет сказать, что эти белки стимулировали и пробудили эту архаичную ДНК. Полагаю, что пробуждение этого древнего кода – одна из причин того, что животные оказались генетически отброшены в прошлое. То есть, включив ДНК, содержавшуюся в геноме на протяжении тысячелетий, они также каким-то образом вытащили на свет генетическое прошлое каждого животного, вновь пробудив эволюционные черты, запертые в этой мусорной ДНК на тысячелетия.

– Будто своего рода генетический обмен, – заметила Лорна.

Малик посмотрел на нее, наморщив лоб, но не понял.

– Вирус запускает неврологический скачок вперед, – растолковала она, – но для уравновешивания заодно добавляет соответствующий эволюционный скачок назад.

Брови Малика полезли на лоб.

– Никогда не смотрел на это в таком разрезе, – кивнул Беннетт. – Хассан, может, вы и были правы насчет доктора Полк. Она может внести в нашу проблему свежий взгляд.

– Согласен.

Оба повернулись к ней.

– Если вы достаточно оправились, чтобы идти, – сказал Беннетт, – самое время вам по-настоящему вкусить Эдема. И змея, вводящего нас во грех.

Глава 47

Лорна последовала за Маликом обратно в его кабинет. Колени подгибались на каждом шагу, и спустившись со смотрового стола, она едва не упала ничком. Подхватив ее, Беннетт предложил Лорне руку. Как ни противно ей было принимать предложение, но иного выбора, кроме носилок, у нее не оставалось.

Зато движение хотя бы помогло прояснить голову.

Пока они добрались до письменного стола Малика, Лорна оправилась уже настолько, что смогла отпустить руку Беннетта и дойти до стула самостоятельно. Жгучая боль в пояснице тоже утихла до тупой пульсации. Едва Лорна опустилась на сиденье, как Малик взял ПДУ и нацелил его на стену экранов.

– Это трансляция в реальном времени с камеры высокого разрешения из естественной среды обитания, которую мы устроили на соседнем острове. Заповедник животных связан с нашим островом сухопутным перешейком, но мы установили между обоими островами электрическую изгородь и выставили круглосуточные дозоры. Другой остров – идеальный испытательный полигон для оценки того, как этот новый интеллект проявляет себя в обстановке реального мира.

Центральный плазменный монитор осветился. Изумительная четкость изображения создавала впечатление, что глядишь через окно в другой мир – да в каком-то смысле так оно и было. Открылся вид на поляну в первобытном лесу. По периметру ее выстроились грубые, крытые пальмовыми листьями хижины, а в центре рдело углями кострище.

Возле углей устроились на корточках две фигуры – ростом с больших детей, обнаженные, но почти целиком обросшие шерстью. Будто ощутив, что за ними наблюдают, самец поднялся на ноги и принялся озираться. Нос у него оказался широким и плоским, лоб – высоким и нависающим на глаза. Выпирающая челюсть казалась грубым наброском скульптора – нечто среднее между обезьяной и человеком.

Несмотря на слабость, Лорна снова поднялась на ноги, зачарованная вопреки собственному отвращению к здешним исследованиям. Она узнала это существо – живой образчик того же вида, труп которого видела прежде. Обезьяноподобная версия первобытного человека. Будто испытывая настороженность, самец помог самке подняться на ноги. Колыхнув тяжелыми грудями, та приложила ладонь к выпятившемуся животу.

– Она беременна, – удивленно произнесла Лорна.

– Роды со дня на день, – согласился Малик. – Считайте, повезло, что мы увидели женскую особь. Обычно она прячется, выходя лишь по ночам.

– Я назвал ее Евой, – сообщил Беннетт со смутными нотками отеческой гордыни в голосе.

Малик закатил глаза от этого пафосного выбора имен.

– Она первой зачала в естественных условиях. Обычно мы заправляли всеми скрещиваниями путем искусственного осеменения в лаборатории. Нам весьма любопытно, какого рода отпрыска она породит.

– Сколько ей лет?

– Мужской особи восемь, женской – семь.

Должно быть, шок на лице Лорны был совершенно очевиден.

– Подопытные экземпляры созревают чрезвычайно быстро, – пояснил Малик.

Позади гоминидов из сумрака леса выполз большой темный силуэт, стелясь по земле на брюхе, беззвучно переставляя широкие лапы, вытянув прямой хвост назад, прижав уши к голове. Зверь крался к ничего не подозревающим жертвам – угольно-черный вариант саблезубого ягуара, убитого в байю. Судя по виду, совсем юный. И тем не менее даже это молодое животное должно весить свыше сотни фунтов – почти сплошь мышц. Оно с прищуром смерило взглядом расстояние до этих двоих – и вдруг его мышцы будто взорвались энергией, швырнув зверя на них.

Лорна в ужасе попятилась на шаг.

Самец внезапно развернулся. Пантера остановилась, немного проскользив по инерции, и тут же опрокинулась на спину, подставляя шею и радостно извиваясь на земле. Самка наклонилась, одной рукой придерживая поясницу, и почесала кошке подбородок. Ласковая улыбка затеплилась на ее лице, являвшем более деликатно вылепленную версию лица самца. Пантера от удовольствия забила хвостом из стороны в сторону.

Беннетт ступил вперед, остановившись рядом с Лорной.

– «И лев будет лежать вместе с ягненком…»[48]

Малик дал менее философское разъяснение:

– Все они взаимосвязаны. Естественную среду обитания им устроили год назад. Поначалу было несколько смертей, но со временем особи образовали и сплотили своеобразные семьи, связанные, мы полагаем, своим ментальным сродством, сопричастностью друг к другу на непостижимом для нас уровне.

Лорна расслышала в его голосе вожделение – не только желание испытать подобное, но и понять и овладеть этой способностью.

В это время на экране на поляну вышли еще три гоминида. Один нес грубо сработанное копье, а двое других волокли между собой небольшую свинью.

– Мы снабжаем остров ланями и свиньями, – пояснил Беннетт. – Чтобы обеспечить их пропитанием.

– А еще у них есть дикорастущие кокосовые пальмы, и манговые деревья, и пресноводный родник, – добавил Малик. – Но, помимо этого и импровизированных хижин, мы предоставили им заботиться о себе самим. Чтобы посмотреть, как они адаптируются, сосуществуют и используют свой диковинный интеллект для решения проблем. Для проверки их показателей мы проводим еженедельные испытания и тесты.

За троицей охотников из лесу вылетела свора из дюжины собак – поджарых, с лохматыми хвостами и острыми ушами – этаких миниатюрных волков размером с кокер-спаниеля. Собаки выбежали на поляну, но не хаотично, как бестолковая, непослушная стая, а с диковинной согласованностью движений. Обежали один раз всю поляну целиком, потом сверхъестественно синхронно остановились, одновременно присев на задние лапы, будто стая птиц, садящаяся на насест.

Из хижин появилась еще горстка гоминидов, привлеченных суматохой снаружи. Лорна пересчитала их. Никак не меньше десятка.

– Во многих отношениях, – заметил Беннетт, – это место – истинный Сад Эдемский. Все твари Господни – великие и малые – живут здесь в гармонии.

Малик продемонстрировал менее библейский подход к вопросу.

– Здесь мы наблюдаем демонстрацию фрактального интеллекта, где целое больше, чем сумма отдельных частей. Мы полагаем, что эта группа развила коллективный разум наподобие улья, где индивидуумы, населяющие заповедник, действуют как одно живое существо. Может быть, как раз поэтому они и не развили способности говорить. Им каждому известны мысли остальных.

– И может быть, раньше так мир и был устроен, – подкинул Беннетт. – Прежде чем нас изгнали из Эдема.

Вместо того чтобы отмахнуться от библейских аналогий и на сей раз, Малик кивнул:

– Может статься, мистер Беннетт прав. Возможно, у нас перед глазами источник мифологии о древнем рае, пресловутом Саде Эдемском. Различные версии этого предания неизменно встречаются в различных культурах по всей планете. Почему бы это? Быть может, оно проистекает из некой наследственной памяти о былом единении. Может быть, мы по-прежнему носим в мозгах не только кристаллы магнетита – осколки этой доисторической нейросети, но и какие-то воспоминания о былом райском блаженстве.

– И может быть, это больше, чем просто воспоминания, – проронила Лорна, поймав себя на том, что поневоле поддалась чарам увиденного.

Малик обернулся к ней, ожидая продолжения.

– В последнее десятилетие, – кивнула она на экран, – зоологи и психологи исследовали странную привязанность между людьми и животными. Источник этой привязанности толком не понятен никому. Нам известно, что это не просто приязнь или потребность в компании. Новые исследования показывают, что человеческий организм физически реагирует на присутствие животных положительным образом.

– Что вы называете положительным? – уточнил Беннетт.

– У людей, владеющих животными, ниже уровень холестерина и риск сердечных заболеваний, – начала приводить она примеры. – Стоит просто приласкать кошку, чтобы кровяное давление немедленно снизилось. Допуск животных в больницы и хосписы сокращает время выздоровления и усиливает иммунный ответ пациентов. Однако причина таких реакций организма остается загадкой. Может, это и есть ответ, – Лорна указала на экран. – Может, в нас живет нечто большее, нежели наследственная память об утраченном Эдеме. Может, наши тела тоже помнят его физически. Воспоминания хранят и рассудок, и организм.

– Интригующая точка зрения, доктор Полк. И может статься, вы правы. Возможно, остается некая слабая связь, некие вибрации сохранившихся фрагментов кристаллов магнетита, связывающих нас всех вместе. – Малик вздохнул и вгляделся в фигуры на экране монитора, сдвинув брови. – И все же нас здесь донимают как раз проблемы с организмом.

Лорна поняла, мысленно сопоставив все детали.

– Генетический регресс, – сказала она Малику и обернулась к Беннетту. – Вы упоминали, что Пентагон заинтересован в повышении способностей человека. А вы никак не наладите дело. Из-за этих регрессивных мутаций вы не можете добиться прогресса в исследованиях.

– Это верно, – кивнул Беннетт.

– Это Святой Грааль наших исследований, – подхватил Малик. – Рождение человека без обращения эволюционных часов вспять.

– А Пентагон хоть знает, что вы проводите эксперименты на человеке?

– Там знают, куда не следует совать нос, – пожал плечами Беннетт. – Вот почему мы доставили на траулере только животных, чтобы продемонстрировать прогресс и добиться дальнейшего финансирования. Мы столь близки к достижению цели… Можете вообразить, что нам будет по плечу, если мы сумеем испить из этого источника? Солдаты станут не только умнее, но и будут демонстрировать такую слаженность действий, что другим армиям и не снилось.

– Но это не единственная преграда на нашем пути. – Малик угрюмо смотрел, как охотники швырнули свинью на горячие угли. – Похоже, в нашем Эдеме тоже есть свой змей.

– Что вы имеете в виду?

– Позвольте, покажу.

Малик стал указывать своим пультом на другие мониторы, окружающие плазменный экран. Стало появляться изображение за изображением. Большинство показывало кровавые раны, полученные различными мужчинами и женщинами в лабораторных халатах, рабочих комбинезонах или армейском хэбэ. Но на одном экране крутился видеоролик в серебристо-серых тонах, снятый ночью. На нем темная фигура – один из гоминидов, – промчавшись по темному пляжу, наскочил на часового, курившего сигарету, и принялся рвать ему горло зубами и ногтями с ошеломляющей жестокостью. Даже когда человек упал, тварь продолжала когтить ему лицо, оторвав полщеки.

– Это случилось вчера ночью, – сказал Беннетт.

– Приступы гиперагрессии, – пояснил Малик. – Вспыхивают без предупреждения, без провокаций, без каких-либо внятных причин. Один из них может сегодня казаться тихим и ласковым, а завтра ни с того ни с сего напасть на лаборанта. Это одна из причин, по которым мы решили изолировать колонию на дальнем острове. Они стали слишком опасны, чтобы держать их здесь. Глава нашей службы безопасности предпочел бы их уничтожить, но их изучение – с безопасной дистанции – может дать нам еще очень многое.

Лорна представила рубцы, избороздившие лицо Дункана.

– Именно это с ним и случилось? На него напали?

– С Дунканом? – Беннетт покачал головой. – Он пострадал намного раньше, еще когда мы только-только изымали первые образцы. Был сильно изувечен, неделю провалялся в коме и невесть сколько часов провел под ножом хирурга только затем, чтобы обрести хоть подобие лица.

Неудивительно, что этот скот так их ненавидит, подумала Лорна.

– Но такова уж природа зверя, – продолжал Беннетт. – Лично я полагаю, что проблема с агрессией у нас в Эдеме возникает из-за неестественной связи подопытных с дикими животными. Подобный контакт оскверняет замысел Господень, пороча ту малую толику человечности, что в них еще сохранилась. Имей мы возможность очистить их от этого, добились бы большего.

– И я не могу сбрасывать это со счетов, – добавил Малик. – У них сохраняются дикие черты, укротить которые нам не под силу. Быть может, причина в слиянии животного и человека. С этой целью мы ограничили следующую фазу эксперимента исключительно исследованиями на человеке. Вот почему нам требуется масса свежего генетического материала.

Лорне это очень не понравилось. Боль в яичниках как раз напомнила, где они собираются добыть новый генетический материал.

– Но мы с благодарностью выслушаем любые идеи, которые могут у вас возникнуть по поводу этого змея среди нас, – заявил Малик. – Мы с мистером Беннеттом уже обсудили использование ваших талантов.

Внезапно Лорна ощутила, что это какого-то рода испытание, практический экзамен на полезность. Чтобы выжить, она должна показать себя в выгодном свете. А если хоть где-нибудь срежется, может ставить на собственной жизни крест.

– Вероятно, было бы лучше, если бы вы показали, над чем работаете сейчас, – подсказал Беннетт.

Иначе говоря, вот-вот начнется вторая часть экзамена.

Лорна поглядела на центральный монитор. Жители деревни покрывали свинью листьями и камнями. Она увидела на дереве сородича Игоря, срезающего клювом пальмовые листья. Вид бесперого попугая напомнил ей обо всех утратах, о безнадежности ее положения.

Должно быть, в лесу раздался какой-то шум. Внезапно все глаза – собачьи, кошачьи, птичьи, человеческие – обратились в том направлении слитно, как единый организм. Весь заповедник буквально оцепенел. Казалось, все они смотрят прямо на камеру, непосредственно на нее.

Лорна похолодела.

Малик ободряюще положил ей руку на плечо. И, словно этот контакт развеял какие-то чары, деревня вышла из сосредоточенной недвижности, возобновив свои скоординированные усилия. Но Лорна не могла выбросить из головы угрожающую интенсивность этого внимания.

– Не тревожьтесь, – промолвил Малик. – Вам не придется иметь с ними никакого дела. Вход туда воспрещен. Ограниченные заповедником, они становятся все более зашоренными, опасными для всякого, кто не входит в их сплоченную семейку. Сунуть туда хоть нос – сущее самоубийство.

Несмотря на столь живо расписанные опасности, Лорна не могла оторвать глаз от экрана. И притом понимала, насколько трудно здесь обеспечить безопасность. Ведя дела с Новоорлеанским зоопарком, она прекрасно изучила препятствия и трудности, возникающие с безопасным размещением диких животных, особенно хищников.

И радовалась, что за этим местом приглядывают.

Глава 48

Дункан стоял на песчаном перешейке, связывающем оба острова, посасывая вишневый леденец «Лайф сейверс», но даже его сладость не могла прогнать горький привкус в глотке. Ему было не по нутру подвергать своих людей ненужному риску, тем более что этот Малик не узнает облом, даже когда тот сцапает его за жопу.

К опушке леса по ту сторону косы приближались трое его коммандос, вооруженные облегченными штурмовыми винтовками «XM8» с 40-миллиметровыми гранатометами. Полагаться на везение Дункан отнюдь не собирался.

Как и всегда.

Когда он разрабатывал меры безопасности по изоляции второго острова, Малик счел его параноиком. Двенадцатифутовая электрическая изгородь разделяет сухопутный перешеек надвое. Поверху спиралью вьется колючка-егоза, спускающаяся в воду. Сверх того он приказал заминировать дно по обе стороны противопехотными минами, которые при взрыве изрешетят мелководье игольчатыми боеприпасами. И наконец, снабдил электронными метками всех тамошних тварей, чтобы мониторить их перемещения круглосуточно. Не должно быть никаких несчастных случаев, никаких сюрпризов и уж тем паче смертей.

Дункан видел труп на пляже. Лицо погибшего, сорванное до кости, попросту исчезло. При виде этого изувеченного тела на Дункана накатили воспоминания о нападении на него самого, и это лишь подлило масла в жаркое пламя его озлобления. Даже собственные подчиненные обходили его далеко стороной, видя в его чертах что-то устрашающее.

И его это вполне устраивало. Он хотел, чтобы его люди были начеку.

В том конце перешейка трое солдат скрылись в лесу. Дункан слушал их переговоры. Он вовсе не обязан находиться на пляже, но чувствовал, что так велит ему долг, и хотел быть здесь на случай, если стрясется беда. Он никогда не посылал своих людей в бой, если не готов был последовать за ними. Именно поэтому подчиненные уважали его и хранили ему верность.

Он прислушался к радиопереговорам команды, звучащим в наушнике. Они свели разговоры к минимуму, но Дункана не устраивало и это. Он притронулся к ларингофону.

– Соблюдайте там молчание. Только жесты. Там любой звук сулит беду.

Получил подтверждение от всех троих.

И снова стал в ожидании вышагивать взад-вперед. Каждая минута тянулась нескончаемо. Мышцы его челюстей начало сводить от напряжения.

Наконец в наушнике раздался новый голос:

– Командер Кент, команда вот-вот войдет в слепую зону, – доложил охранник, находящийся в техническом центре наблюдения виллы, следящий за сигналами от всех камер. – Дальше я их теряю, но продолжу отслеживать их маячки.

– Понял. Держи меня в курсе.

Дункан не сводил глаз с лесистого холма по ту сторону. Во время строительства комплекса он позаботился о дополнительных мерах предосторожности на случай экстренных ситуаций, нашпиговав остров бомбами с напалмом. Стоит нажать на кнопку – и весь этот клочок земли выгорит в прах. И сейчас его подмывало именно так и поступить. Спалить все это к чертям, и на том покончить.

– Команда добралась до дерева в слепой зоне, где установлена отказавшая камера, – снова раздался в наушнике голос техника наблюдения.

Потеряв терпение, Дункан нажал на ларингофон, чтобы выйти на связь с командой.

– Докладывайте. Что там происходит? Что вы нашли?

– Камера в хлам, – отозвались настороженным шепотом. – Как будто кто-то приложил ее камнем. Разбита вдребезги.

Значит, он был прав с самого начала.

Как же, механическая поломка! Хрена лысого.

Дункан решил навалять Малику, как только вернется на виллу, но это может и обождать. Незачем держать там людей ни на секунду дольше, чем требуется.

– Замените камеру, – приказал он. – И тащите свои задницы сюда в темпе вальса.

– Будет сделано.

Не успел он даже дать отбой связи, как снова подал голос техник наблюдения:

– Командер Кент, я принял сигнал бедствия от гражданского прогулочного катера. Сообщают, что загорелся двигатель.

Прикрыв глаза, Дункан испустил тяжкий вздох. Только этого мне сейчас и не хватало…

– Где они? – спросил он по радио.

– Береговой патруль докладывает, что катер в полукилометре от бухты и от него валит черный дым. Как мне следует реагировать?

Дункану это не понравилось. В голове у него зазвенели сигналы тревоги. Надо проверить это лично.

– Тяни время. Сейчас буду.

– Есть, сэр.

Дункан поглядел на темный лес по ту сторону ворот. Группа уже наверняка идет назад. Последить за ними, пока не окажутся в безопасности, может и пост наблюдения.

Повернувшись спиной к другому острову, Дункан направился по каменной лестнице обратно к вилле. Надо бы посмотреть на этот барахтающийся катер своими глазами. Согласно морскому праву, отказать судну, ищущему убежища, нельзя. А если так все-таки поступить, это лишь привлечет к острову ненужное внимание.

Однако и встречать их с оркестром Дункан отнюдь не собирался. Он снова прикоснулся к ларингофону.

– Вели береговому патрулю глаз с этого катера не спускать, пока я не подоспею. И прикажи батарее в вороньем гнезде держать эту мишень на перекрестье прицела.

Во время строительства виллы он приказал установить в бетонном бункере над верхним этажом виллы орудие «M242» «Бушмастер», выпускающее двести снарядов в минуту с мощью, достаточной, чтобы сокрушить броню. Может, с виду и перебор, но учитывая, что окрестные воды по сей день так и кишат современными пиратами – рейдерами, нападающими на небольшие острова, грабящими ничего не подозревающие имения и убивающими или берущими в рабство тех, кому не повезло попасться им на пути, – вполне разумная предосторожность.

Дункан застать себя врасплох не позволит. Если там кто-то напрашивается на неприятности, он их получит.

Глава 49

На глубине пяти метров Джек пересек полосу рифов по направлению к мелководью острова, крепко держась за рукоятки портативного подводного скутера «Мако», увлекающего его к берегу. Наклон винта он выставил так, чтобы держаться в футе от дна.

По обе стороны рассекали мелководье Мак и Брюс. Все трое оделись в черные неопреновые водолазные костюмы, каждый нес герметичные клеенчатые мешки с одеждой и оружием – карабинами «M4» и самовзводными пистолетами «хеклер и кох». Джек захватил свой дробовик «Ремингтон 870».

Он не питал ни малейших иллюзий, будто такой огневой мощи хватит для полномасштабной лобовой атаки. Оружие – всего-навсего крайняя мера. Успех этой миссии зависит не столько от огневой мощи, сколько от скрытности. С этой целью Джек согласовал действия с катером братьев Тибодо. Там уже должны были подать сигнал бедствия, отвлекая внимание на дальний конец острова, пока команда Джека проскользнет через заднее крыльцо. Для большей безопасности он, изучив спутниковые карты острова, предпочел высадить десант на поросшем лесом острове на севере. Раз вилла находится на южном острове, за этим островком вряд ли будут следить.

Во всяком случае, хочется на это надеяться.

Дно пошло кверху, и Джек сбросил скорость скутера. В двадцати ярдах от берега выключил мотор и позволил скутеру упасть на песок. Осторожно всплыл на поверхность и приподнял краешек маски над прибоем, чтобы оглядеть берег. Тонкую полоску пляжа темной стеной обступал лес – по большей части пальмы и мангровые заросли у воды, повыше уступающие место карибским соснам и грецким орехам. Солнце садилось по ту сторону острова, и лес уже погрузился в сумрак.

Джек выждал добрую минуту, высматривая любые признаки движения.

Вокруг была тишь да гладь.

Мак и Брюс присоединились к нему, зависнув по обе стороны. Джек сбросил акваланг, грузовой пояс и ласты, задержав дыхание, схватил герметичный мешок и дал знак остальным следовать за собой. Потом толчком ног послал себя к берегу, стараясь оставаться под водой как можно дольше. И наконец, шелестя затянутым в гидрокостюм животом по песку, выскользнул на берег и ринулся на пляж.

За семь шагов он выбрался из воды и нырнул под сень леса. За ним почти без всплеска последовал Брюс. Его гибкое тело пролетело над пляжем, и он, совершив кувырок, откатился в тень справа, не оставив на песке даже следа. Зато Мак, напротив, вырвался на берег, как десантная машина-амфибия. Выскочил из воды и затопал по песку, скрывшись в лесу слева.

И тут же все затаились. Позади них волны неспешно слизывали самые явные следы их десанта.

Джека в ожидании пробирала дрожь. Теперь, когда он прекратил движение, голова опять начала разламываться. Запахи леса буквально заполнили голову – плесени и гниющих листьев, мокрого песка, пряный аромат какого-то цветка. Воспаленные глаза пылали; даже тени казались им слишком яркими. Все его чувства простерлись вовне, чутко улавливая малейшие признаки того, что их высадку засекли.

Никакой тревоги. Никаких криков.

Удовлетворившись, он дал знак остальным приготовиться. Они стащили гидрокостюмы, сменив их полевой камуфляжной формой черно-зеленой расцветки. Достали оружие, надели наушники и ларингофоны.

Как только все снарядились, Джек поднял руку, а затем уронил ее, как топор, в направлении узкого перешейка, соединяющего два острова. Этот мостик подходит почти к самой вилле, и под прикрытием этого островка удастся подкрасться чуть ли не к самому порогу.

А дальше потребуется информация. Джек задумал захватить в плен одного из часовых головной заставы, чтобы допросить под угрозой телесных повреждений – и если будет упираться, привести угрозу в исполнение. Времени миндальничать попросту нет. Джек намеревался выяснить, здесь ли Лорна, и если да, то где ее держат.

И снова Джек ощутил прилив ярости, исходящей из мозга костей, поле зрения сузилось. Он двинулся в глубь леса, пестрящего тенями и солнечными пятнами, и подчиненные безмолвно тронулись по обе стороны.

Где бы Лорна ни находилась, он ее отыщет.

Лорна стояла перед закрытой дверью с табличкой, возбранявшей вход посторонним. Малик провел пропуском через считывающее устройство. Позади Лорны стоял Беннетт, а за ним – прикрепленный к ней охранник, рыжеголовый Коннор со своеобычным сурово нахмуренным видом.

Как только замок щелкнул, охранник занял позицию у двери, а Лорна с двумя другими вошла в ничем не примечательный тамбур. Вторая дверь вела в следующую комнату, но открыть ее можно было лишь заперев первую – как в шлюзе.

– То, что вам предстоит увидеть, – обернулся Малик к Лорне, – на первый взгляд может показаться жестоким, но на самом деле все обстоит вовсе не так.

– Ради поддержания их непорочности, – добавил Беннетт.

– Иначе говоря, чтобы исключить посторонние факторы, – чуть развел руками Малик. – Чтобы целиком устранить любые возможности, что контакт с сознанием животных способствует психическим срывам, которые демонстрирует первое поколение подопытных. С этой целью позвольте продемонстрировать вам второе поколение наших исследований.

Внезапно Лорну охватил страх перед ужасами, ждущими по ту сторону двери, и она никак не могла заставить себя переступить порог. Малик распахнул дверь – и Лорну ошарашил детский смех, сопровождаемый хлопками крохотных ладошек. А еще полилась музыка – заставка из «Улицы Сезам»[49].

От неуместности смеха в этом доме плача у Лорны аж зубы заныли. Страх в душе только обострился.

– Идемте со мной, – сказал Малик, приглашая ее внутрь.

Лорне ничего не оставалось, как последовать за ним. Беннетт шел за ней по пятам.

– Хоть они здесь и изолированы, обращаемся мы с ними очень хорошо, – продолжил Малик рассказ с угадывающейся в голосе нервозностью, а то и смущением.

Лорна ступила в помещение, которое вполне могло бы сойти за обыкновенную группу любого детсада – одну стену занимает классная доска, по полу в беспорядке раскиданы креслица-мешки всех цветов радуги, пробковую доску украшают рисунки цветными карандашами, а плазменный телевизор в углу показывает мохнатую куклу, беседующую с Большой Птицей.

Но внимание Лорны целиком поглотили находящиеся в комнате дети – десятки детей, сидящих в креслицах или растянувшихся на коврах, восторженно вперившись в экран. С виду все примерно одного возраста – или, во всяком случае, одного роста, едва ей по пояс. Но отнюдь не карапузы – их полностью развитые черты предполагали зрелость не по росту. А мягкий пушок на щеках и конечностях говорил о явном родстве с обитателями другого острова. Вот только не голенькие, а в одинаковых голубых комбинезончиках.

– Сколько им? – прошептала Лорна, от шока лишившись голоса.

– От шестнадцати месяцев до двух лет, – ответил Малик.

Но едва Лорна ступила дальше в комнату, как один ребенок обернулся к ней, а за ним и остальные обратили взгляды на нее с такой же синхронностью, какую прежде она видела на экране. Будто стая вспугнутых птиц, поднимающаяся на крыло, или косяк рыбы, разворачивающийся в обратную сторону буквально на пятачке.

Ей вспомнилось выражение Малика: коллективный разум.

Не этим ли объясняется их поведение? Лорна знала, что феномен коллективного сознания пока изучен крайне слабо. Некоторые ученые предполагают наличие некой электромагнитной связи между птицами в стае или рыбами в косяке, позволяющей им действовать в столь безупречном согласии. Но в последнее время вроде бы сошлись в том, что каждый индивидуум отзывается на микросигналы соседей, реагируя заранее запрограммированным образом.

Глядя на поведение этой группы, Лорна гадала, не задействована ли здесь комбинация обоих явлений.

В конце концов лица снова обратились к экрану, когда по телевизору зазвучала новая песенка.

– Они невинны, – промолвил Беннетт. – Здесь они изолированы от всех пороков, поддерживая связь только с себе подобными.

Малик кивнул.

– Мы отслеживаем их коэффициенты интеллекта с помощью невербальных тестов и высматриваем малейшие признаки агрессии. Пока что их КИ растут с каждой неделей. А агрессии они не демонстрируют. Но, возможно, просто судить еще слишком рано. У других агрессия проявляется лишь по достижении половой зрелости. Но мы все-таки пока питаем надежды.

– Что вы собираетесь с ними делать? – поинтересовалась Лорна, заранее страшась ответа.

– При таких темпах взросления мы сможем сделать забор яйцеклеток у старших самок уже через шесть месяцев – к тому времени они уже будут подходить к половой зрелости.

Лорна похолодела, представив подобное надругательство над этими малютками.

– В этих яйцеклетках мы собираемся разрушить активные сегменты мусорной ДНК, вроде бы запускающие эволюционный откат, чтобы попытаться вывести следующее поколение. – Малик потер ладонями, словно ему не терпелось приступить к этому прямо сейчас. – Мы так близки к прорыву, который способен преобразить мир!

– Вот почему нам не помешает ваша помощь, – кивнул Беннетт.

– Ваш опыт в разведении экзотических животных и манипуляциях с генетическим материалом идеально подходит, чтобы оказать нам помощь на последнем этапе наших работ, – поддержал Малик.

Подтекст был вполне очевиден: отказаться от предложения невозможно – если только она хочет жить. Но как же на такое согласиться? Это ведь не экзотические животные, пребывающие на грани вымирания. Фактически это и не животные вовсе.

Один из детей – маленькая девочка – покинув свое креслице, подошла и подняла ручонки в универсальном жесте, и Лорна, наклонившись, подхватила ее на руки. Дитя оказалось тяжелее, чем она предполагала – кости плотные не по возрасту, но подняв ручку, девочка принялась сосать большой палец. Ее головка устроилась у Лорны на плече, а ясные глазенки продолжали следить за уроком азбуки по телевизору: «…что дала тебе эта буква Бэ…»

Лорна ощутила, как девочка явственно успокоилась. Легкая дрожь ее крохотного тельца утихала с каждым вздохом. Лорна чувствовала, что эти дети обделены, лишены человеческого тепла и контакта. Что тут же вызвало у нее вопрос.

– Что случилось с матерью этого ребенка? – поглядела она на Малика. – Со всеми их родителями?

– Вы их видели, – попытался умиротворить ее Малик. – Они живут в заповеднике. Заселяя другой остров, самых юных особей мы изолировали здесь. Построили эти ясли с медными экранами в стенах, чтобы ограничить нейросеть этой группы стенами этих комнат, изолировав ее от загрязнения, пока их мозги еще податливы.

Лорна представила зверскую сцену, запечатленную на видео, как один из гоминидов нападает на часового. По собственному же признанию Малика, они не тупые животные. Хоть они и не владеют силой слова, зато явно демонстрируют высокий уровень интеллекта и общаются между собой способом, постичь который до конца никому не под силу.

У Лорны забрезжила догадка о причинах подобного нападения, подобной жестокости.

И одна из них – у нее на руках.

Материнский инстинкт большинства животных очень силен. А в общинной среде он только умножается. Утрату каждого ребенка ощущает вся община. Подобное огорчение запросто может довести их до бешенства. Добавьте сюда высокий интеллект – по словам Малика, растущий с каждой неделей, – и опасность, исходящая от обитателей природной зоны, возрастет многократно.

Неудивительно, что приходится принимать столь строгие меры безопасности.

И помоги небо всякому, кто посмеет туда ступить.

Через пять минут после высадки на берег Джек вел свою команду через сосновую рощу. Он быстро обыскал более высокий участок, но продолжал двигаться параллельно берегу, огибая остров в направлении перешейка, мысленно отслеживая свою позицию по солнцу, по углу падения и направлению теней.

И все же рельеф местности оставлял желать лучшего.

Высмотрев наконец известняковое обнажение, отвечающее его целям, Джек поднял кулак.

Мак и Брюс нырнули в тени по обе стороны от него, держа винтовки на изготовку. Джек вскарабкался на шершавый валун с россыпью солнечных пятен и впервые смог толком окинуть остров взглядом вплоть до бухты на западной стороне. Там виднелась белая точка, от которой тянулся черный дым на фоне заходящего солнца. Хочется надеяться, у Рэнди и братьев Тибодо хватает дымовых шашек, чтобы поддерживать маскировку.

Джек переключил внимание на ближайший ландшафт под собой. Отыскал взглядом песчаную косу, соединяющую острова между собой. И озабоченно нахмурился, увидев блеснувшую на солнце сталь. Похоже, перешеек перегорожен каким-то барьером. На спутниковых картах этой конструкции не значилось, но снимки были старые и низкого разрешения.

Как ни досадно это обстоятельство, но другого пути просто нет. Придется решать проблему уже на месте. И все-таки наличие барьера засело в мозгах занозой.

К чему городить такую штуку между островами?

В досаде Джек попятился к краю валуна, намереваясь спрыгнуть на землю, когда с запинкой, но удивительно громко загрохотали автоматные очереди. С возвышения Джек увидел стайку диких голубей, вырвавшуюся из леса на полпути между его наблюдательным пунктом и перешейком.

Подумав, что обнаружен, Джек присел на корточки, ожидая, что листву вокруг изрешетят пули. Но считаные секунды спустя автоматный огонь сменился душераздирающими воплями, пронзительно зазвеневшими в недвижном воздухе.

А затем вопли оборвались с какой-то бесповоротной окончательностью. Воцарилось безмолвие, словно весь лес затаил дыхание.

Соскользнув с валуна, Джек снова нырнул в тень, стараясь двигаться как можно тише. Представляя барьер, он испытывал холодную уверенность: этот островок делит с ними кто-то еще.

Неизвестно, что это за твари, но одно можно сказать наверняка.

Они не с той стороны забора.

Глава 50

Дункан уперся кулаками в изогнутый стол центра наблюдения, расположенного в бункере в склоне холма с непосредственным доступом и на виллу, и к подземной лаборатории. Из пуленепробиваемых окон у него за спиной открывался панорамный вид на бухту с рыболовным катером, едва тащащимся по акватории, волоча за собой густую пелену дыма. Это сейчас не самая первостепенная из проблем. Артиллерийская батарея на крыше виллы держит скорлупку под неусыпным наблюдением.

Дункан же все свое внимание сосредоточил на темном экране.

Вслушиваясь в треск помех в наушнике, он надеялся получить хоть какую-нибудь весточку от разведывательной группы. Жуткие вопли по радио до сих пор отдавались эхом у него в ушах. Невозможно было даже понять, сколько глоток издавали эти крики.

Да жив ли еще хоть кто-нибудь из них?

– Проиграй запись еще разок, – потребовал Дункан.

Техник за столом щелкнул переключателем, темный экран вспыхнул, зарябив светом – а затем появилось четкое изображение пресноводного родника, с журчанием пробивающегося из склона лесистого холма. Камера 4A, находившаяся у единственного водопоя на острове, была одной из двенадцати камер, расположенных в ключевых пунктах, покрывая зоны, обеспечивающие наиболее выгодные точки обзора повседневной деятельности подопытных.

Команде Дункана удалось установить новый аппарат. Изображение дергалось, пока камеру поспешно устанавливали и закрепляли. Дункан увидел появившуюся перед объективом ладонь, помахавшую для проверки работы камеры.

Затем рука отдернулась, и один из солдат пробежал перед камерой, прижав приклад винтовки к плечу, а щеку – к прикладу. Хотя камера и не транслировала звук, выстрелы буквально слышались в том, как оружие дергалось и дымилось. Затем солдат пропал из виду.

А мгновение спустя экран полыхнул помехами и почернел.

Дункан выпрямился, резко, глубоко передохнув. Его встревожила не только участь подчиненных. Он оглядел картинки с оставшихся одиннадцати камер, показывающие различные виды острова: примитивный сортир, скальный уступ, мелкая бухта и деревня резервата с целых трех точек. Все выглядело тихо и мирно, вот разве что от обитателей ни слуху ни духу. Их нарочитое отсутствие наталкивает только на один вывод.

– Они знают о видеокамерах, – пробормотал он.

Все до единого.

Это умозаключение взбудоражило его рассудок.

Почему же тогда вырубили только одну камеру?

Ответ достаточно прост. Ублюдки просто устроили западню, использовав камеру в качестве приманки, чтобы залучить людей на ту сторону. Но зачем? Ради возмездия? Вряд ли. Слишком уж тщательно все рассчитано, чересчур целенаправленно. Дункан снова прокрутил в голове автоматную очередь. Тут же нарисовалась еще одна возможность, по мере обдумывания перераставшая в уверенность. Сломанная камера должна была заманить не людей, – а оружие.

Дункан переместился к компьютерному монитору, показывающему карту острова. По экрану в реальном времени перемещались красные точки, обозначающие электронные метки четырнадцати обезьянолюдей и двадцати трех прочих экземпляров. Во время нападения ни одна из этих меток к роднику даже не приближалась. Глядя на экран, Дункан вдруг заметил, что несколько меток не трогаются с места – некоторые в хижинах деревни, две в пещере, остальные в джунглях.

Протянув руку, Дункан принялся пересчитывать неподвижные маркеры.

…Двенадцать, тринадцать, четырнадцать.

Как раз по числу обезьянолюдей. Совпадением тут и не пахнет. Тут напрашивается лишь одно объяснение.

– Они избавились от меток, – вслух сказал он.

– Сэр! – подскочив, техник ткнул палец на экран одной из камер, продолжающих транслировать происходящее. – Вам лучше на это посмотреть.

Дункан присоединился к нему у монитора, показывающего поляну в джунглях. Поначалу он не увидел ровным счетом ничего, но затем его взгляд привлекли сместившиеся тени у края прогалины. Какие-то силуэты крались по лесу.

Двое, а может, и трое.

Дункан прищурился.

Не пропавшие ли обитатели острова?

А затем одна из теней попала под пятнистую россыпь солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву. Субъект был одет в брюки и камуфляжную куртку и нес штурмовую винтовку. На миг Дункан подумал было, что кто-то из его людей сумел остаться в живых. Но экипировка не та. Дункан лично знал всех людей, отправившихся через перешеек в это адское местечко. Это не один из них. Там кто-то чужой.

Дункан взвесил возможности. С самой поры заварушки на Гаити рейдеры становятся в этом районе что ни год наглее. Может, это они?

Тем временем на экране таинственный десант скрылся в джунглях.

– Что я должен делать? – спросил техник.

Дункан обернулся к компьютерному монитору. Хаотическое перемещение красных маркеров прекратилось. А затем у него на глазах все они снова тронулись – приближаясь к нарушителям, будто затягивающаяся петля.

Губы его растянулись в угрюмой усмешке довольства. Это дурачье выбрало для десанта не тот остров.

– Сэр?

– Продолжай наблюдать, – распорядился Дункан. – Через пару минут эта проблема самоликвидируется.

Что отнюдь не сняло другой повод для беспокойства: как, черт возьми, этот отряд рейдеров вообще попал на другой остров? Дункан обернулся к панорамному окну с видом на море. Дымящееся суденышко продолжало тащиться в бухту.

Вот и ответ.

Дункан слыхал, что птица может прикинуться, будто у нее сломано крыло, чтобы увести кошку прочь от гнезда. То же самое и здесь. Судно, терпящее бедствие, использовали, чтобы отвлечь внимание, заставить потерять бдительность.

В груди у него полыхнул гнев.

Пора раздавить эту птичку каблуком.

– Вызывай артиллериста в бункере, – приказал Дункан, не отводя глаз от бухты. – Вели открывать огонь по этому судну.

Глава 51

Джек ощутил их приближение прежде, чем увидел, и поднял кулак, останавливая товарищей. Во время перехода он мало-помалу подстраивался к этому лесу, улавливая шепот морского бриза среди сосновых иголок, соленый аромат суглинка и хвои, рисунок света и тени. А затем наступила внезапная перемена. В лесу со всех сторон послышалось тихое потрескивание, будто их со всех сторон охватывал тлеющий пожар. А в дыхании ветерка Джек учуял отчетливый мускусный запах. Слева среди ветвей вспорхнула стайка мелких ласточек.

Кто-то оттуда приближается.

Джек настороженно опустился на корточки, нацелив «ремингтон» в ту сторону, в лесу предпочитая охотиться с дробовиком. В тесноте разлетающаяся как попало картечь из дробовика куда эффективнее, чем точно нацеленная винтовочная пуля.

Мак и Брюс заняли позиции по обе стороны от него, повернувшись друг к другу спинами и направив оружие в разные стороны.

Джек взглядом обшаривал тени. Внезапно шорох оборвался, будто по щелчку выключателя. Джек ждал. Было бы легко списать шумы на разгулявшееся воображение, если бы не ядреное амбре, упорно доносимое бризом.

У Джека по спине побежали мурашки. Он чувствовал, что на них направлены взоры множества глаз, вглядывающиеся в них столь же пристально, как он в лес. Стоило ему напрячь все свои чувства, как головная боль вспыхнула с новой силой, а зрение стало тоннельным. На мгновение прямо внутри черепа затрещали странные помехи, словно его организм – радиоприемник, пытающийся поймать сигнал.

А потом вдруг справа громко, как выстрел, затрещали ветки. Джек почему-то знал, что надо поднять глаза. Пролетев у них над головами, какой-то темный силуэт тяжело рухнул на Джека и его людей. Им пришлось броситься в стороны, и предмет шлепнулся на землю прямо посреди их группы.

Во все стороны брызнула кровь.

Джек ошарашенно уставился, едва сдерживая отвращение.

На земле лежал обезглавленный труп. Руки у него были вырваны из суставов, так что остались лишь ноги и торс. Кровь еще сочилась из ран.

Что за черт…

Тут он обратил внимание на камуфляж – черный и хаки. Такая же форма была на членах штурмовой группы, напавших на ОЦИИВ. Джек переключил внимание на тенистый лес, хранивший гробовое молчание. Было так тихо, что он мог расслышать вдали шелест волн по песку. Треск помех в голове стих до негромкого гула, но стоило ему напрячь воспламененные чувства, как гул понемногу стал нарастать.

– Приближаются, – шепнул Джек товарищам.

Лорна все так же держала девочку на руках, пока телевизор в детской продолжал показывать «Улицу Сезам».

– Значит, вы считаете, что вчерашнее ночное нападение представляло собой попытку добраться до молодняка? – спросил Беннетт.

– Зачем же еще им нападать на этот остров? – пожала плечами Лорна. – Вы же сказали, что они в достатке обеспечены пищей, водой и кровом. Так к чему же подплывать ночью и устраивать засаду на охранника на берегу?

– Может, вы и правы, – согласился Малик. – Но это не объясняет гиперагрессии, продемонстрированной до того, как мы отселили взрослых на другой остров. Не может быть, чтобы речь шла только о молодняке.

Оба мужчины обернулись к ней как-то уж слишком сосредоточенно, словно ожидали от нее некоего прозрения, готового решения их проблемы. Лорна поняла, что, если не сумеет произвести на них впечатление, ее дни на этом острове будут сочтены крайне быстро.

– Эти приступы агрессии… – начала она. – Вы сказали, что нападения не были ничем спровоцированы.

– Совершенно верно, – кивнул Малик. – В прошлом году взрослая особь спокойно выполняла тест на КИ, когда вдруг развернулась и изувечила лаборанта, надзиравшего за выполнением теста. Разумеется, особь была ликвидирована для искоренения нарушений порядка.

– И это нападение не было ничем спровоцировано?

– Насколько мы можем судить, нет.

– А как насчет процедур, проводимых в другой части вашей лаборатории? В частности, болезненных анализов?

Малик задумчиво потер подбородок.

– Исследования мы проводим все время. По-прежнему не понимаю, что вы подразумеваете.

Лорна снова представила странное стайное поведение, виденное недавно.

– Вы говорили, у этих особей коллективное сознание? Что мысли распределены по их электромагнитной сети. Так почему и не боль заодно? Иначе говоря, что чувствует один, то чувствуют все. В таком случае если вы провоцируете одну особь, то рефлекторную реакцию может продемонстрировать совсем другая.

– Вы рассматривали подобную возможность? – воззрился Беннетт на Малика.

– Нет, но это интригующий аспект. – Ученый задумчиво прищурился, но от сомнений пока не избавился. – Надо проверить записи.

– Вы должны перестать воспринимать их как индивидуумов, – напирала Лорна. – Здесь есть лишь один интеллект, фрактально распределенный по всей группе. Они единая личность, разверстанная на множество рассудков. А вы годами терзали эту личность, всячески пытая многообразными способами.

Она вскинула взгляд на Малика, ожидая, что он примется возражать против ее предположения о его жесткости. Его молчание оказалось красноречивее всяких слов.

– Стоит ли удивляться, – продолжала Лорна, – что, регулярно подвергаясь жесткому обращению на протяжении длительного времени, эта личность дошла до психических срывов? Мало того, вы еще и взялись за проблему не с того конца, пытаясь искоренить ее с помощью отбраковки агрессивных особей. А эти срывы проистекали не от индивидуумов, входящих в группу, а от всей группы, от коллективного разума, который вы своими пытками довели до психоза.

Беннетт и Малик обменялись встревоженными взглядами.

– Значит, вы предполагаете, что весь тамошний коллективный разум может оказаться психотиком, – проронил Малик срывающимся от огорчения голосом. – Доведенным до безумия.

– Может быть и хуже.

– Как это может быть хуже? – вскинулся Беннетт.

– Если то, что сказал доктор Малик об их КИ, правда, то созданная вами сущность не просто безумна, это гениальный безумец. Не поддающийся нашему пониманию, не поддающийся излечению. Чистейшая ярость и безумие в сочетании с хитроумием и коварством. – Она тряхнула головой. – Вы породили чудовище.

Джек смотрел в лес вдоль ствола своего дробовика. Череп пылал прямо-таки синим пламенем. От трупа у него за спиной разило кровью и испражнениями. Зачем они швырнули его в группу Джека? В качестве угрозы? Отвлекающего маневра? Тогда почему просто не ринулись в нападение?

Вглядываясь в лес, Джек чувствовал их со всех сторон. Его группа окружена, попала в ловушку. Он снова подумал о трупе. Рассудок работал невероятно быстро.

Зачем швырять сюда труп?

И вдруг Джек понял. Бросил взгляд на тело, вспомнив треск автоматической стрельбы. Похоже, стрелял не один. Неизвестные избавились от бывалых солдат легко, будто муху прихлопнули. Если бы они хотели ликвидировать команду Джека, то проделали бы это с такой же легкостью. Но вместо того швырнули труп сюда.

И он понял зачем.

В качестве послания.

– Опустите оружие, – приказал он Маку и Брюсу.

И подавая пример, отвел дробовик от плеча, держа его в вытянутых руках, присел на корточки и опустил его на землю.

– Сэр, вы в своем уме? – спросил Мак.

– Выполняй, если хочешь жить.

Мак что-то проворчал под нос, но приказ выполнил.

Джек понимал, что труп швырнули в качестве предупреждения. Чтобы показать, что надо сдаваться или прощаться с жизнью. А еще он ощутил, что хозяева острова знают: команда Джека – совсем не то, что коммандос.

Как только оружие было опущено, тени пришли в движение и одна фигура скользнула на открытое место. Куда ближе, чем Джек подозревал, – всего в паре метров от него. Остальные шевельнулись там же. Одни покрупнее, другие помельче.

– Джек?.. – прошипел Мак.

– Не дергайся, – предупредил Джек.

Тот подчинился, хоть и был явно недоволен этим.

Фигура приблизилась. Поначалу Джек думал, что это то ли крупный шимпанзе, то ли мелкая горилла, но когда существо ступило на свет, оно шло выпрямившись, как человек. Никакого шарканья или опоры на костяшки пальцев рук. Шагнув вперед, оно склонило голову к плечу. Джек заметил, что одного уха нет, а на его месте красуется длинный рваный шрам. Нож хирурга такой раны оставить не мог, она явно получена в бою.

Подойдя еще ближе, оно раздуло свои приплюснутые ноздри, втягивая запах Джека. Обнаженное существо было покрыто шерстью – и кровью. Хотя и ниже его на пару футов, зато широкое в кости и очень мускулистое. Джек заподозрил, что существо способно порвать его на части голыми руками.

Но покамест воцарилось шаткое перемирие.

На него уставились большие сияющие глаза.

Джек увидел в них разум – но ни тепла, ни привета. Взгляд их оставался холоден, как зимние звезды.

И тут до Джека дошло еще кое-что, отчего мучительно засосало под ложечкой. Он вспомнил, как Лорна описывала атавизмы – генетический откат в прошлое. И понял, что перед ним никакое не животное, а дитя человеческое.

Позади первого, с рычанием и свирепой гримасой, появилось еще одно существо, сжимая в руках облегченный автомат – скорее всего, конфискованный у трупа, лежащего за спиной Джека.

Слева выступил из тени тигр с черным мехом, оскалив зубы длиной с кинжалы.

И все они не сводили глаз с Джека.

От их совместного внимания голова у него разболелась, кости черепа прямо-таки завибрировали. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не зажать уши ладонями.

Первое существо продолжало подступать, пока не оказалось прямо перед Джеком. Наклонилось вперед и понюхало его одежду. Подняло руки, схватив Джека за грудки. Скрючило пальцы, вцепившись в ткань, и рвануло в стороны. Пуговицы так и брызнули куда попало. Стоя с голой грудью и животом, Джек почувствовал себя ужасно незащищенным и уязвимым. Повязки, наложенные Лорной на его раны, резко выделялись на фоне его обнаженной кожи.

Протянувшиеся руки сорвали и их, содрав заодно часть запекшейся крови и волос. Джек сморщился, но не сделал ни малейшей попытки оттолкнуть визави. По животу потекла струйка свежей крови.

Слева Мак чертыхнулся под нос, не опуская рук.

Справа Брюс оставался на корточках, подобравшись, как для низкого старта. Обоим противостояла стая мелких волков. Джек заметил, как Брюс стрельнул глазами на лежащее на земле оружие.

– Не смей, – предупредил его Джек сквозь стиснутые зубы.

Брюс повиновался, но не сводил глаз с винтовки, готовый подскочить при малейшей провокации. Джек не мог позволить, чтобы такое случилось.

Человекозверь перед Джеком вытянул шею и наклонился еще ближе, нюхая стекающую по груди кровь длинными, глубокими вдохами, запрокинув маленькую голову и полуприкрыв глаза, словно вбирая запах в самую глубину своего естества. Поверх макушки создания Джек увидел, что остальные делают то же самое. Даже пантера приспустила веки, словно вникая в запах.

На миг насыщенный запах крови заполнил и его собственные ноздри – настолько сильный, что буквально валил с ног. А затем исчез.

Подняв к нему лицо, другой ухватил Джека ладонями за плечи и пригнул к себе, оказавшись с ним нос к носу. Джек чуял смрад грязного тела, видел каждую ресничку, слышал каждый вздох. Пальцы по-прежнему крепко сжимали его плечи, и в этой хватке он ощущал неукротимую мышечную силу.

Но внимание Джека целиком приковали к себе глаза существа.

Джек увидел, как зрачки его расширились – будто глядишь в темный колодец. Джек ощутил, что дна у этой пучины нет, но она отнюдь не пуста. Оттуда на него взглянуло нечто чуждое.

Треск помех в голове взмыл до такой силы, словно вот-вот взломает череп изнутри. Казалось, мозг пытается вылезти через уши. И на пике этой лютой боли зрение Джека вдруг сузилось настолько, что он будто завис над этой бездонной пропастью.

На время вздоха он застрял там, как в западне, а затем существо оттолкнуло его прочь, и Джек, попятившись, наткнулся спиной на дерево. Давление в черепе спало до тупой пульсации.

Развернувшись, существо направилось прочь. Остальные твари развернулись как одна и скрылись в лесу.

Джек продолжал стоять, дрожа всем телом.

Черт возьми, что это здесь произошло?

Прежде чем скрыться, существо, обследовавшее его, обернулось. Его глаза холодно поглядели на Джека, потом на дробовик у его ног. Смысл послания был очевиден.

Мак на подгибающихся ногах подошел к Джеку.

– Что теперь, босс?

Присев, Джек подхватил оружие.

– Мы идем с ними.

– Что?! – вытаращился Брюс. – Они же порвут нас в клочья.

Джек понимал, что опасения товарища не лишены оснований. Он только что прошел своего рода испытание огнем – даже не зная, в чем именно оно состояло. И выдержав его, почувствовал не только облегчение, но и испуг.

Впрочем, иллюзий он тоже не питал. Это вовсе не распахнутые объятия. Просто общий враг, ничего более. Джек вспомнил ледяной холод во взгляде и понял, что шаткое перемирие продлится лишь до конца этой войны.

А потом… окончится.

– Пошли, – бросил Джек.

Не успели они пройти и пары шагов, когда на другом острове раскатился дробный грохот. Джек бросился вперед, к прогалине в лесу на склоне холма. И сквозь ветви впервые собственными глазами увидел виллу на том острове.

Высунув черное дымящееся дуло из бетонного бункера на ее крыше, массивное орудие рявкало очередями. Но нацелено оно было не на них, а в сторону бухты, пока скрытой от глаз массивом другого острова.

Однако Джек без труда догадался, на кого обрушен этот яростный артобстрел.

На катер братьев Тибодо.

Глава 52

Дункан стоял перед панорамным окном в техническом центре наблюдения. Над головой у него грохотало из своего бункера орудие. Пуленепробиваемые стекла дребезжали от стрекочущего рева автоматической пушки, перемалывающей ленту снаряд за снарядом. А внизу болванки вздымали воду фонтанами, неуклонно подбираясь к дымящемуся суденышку в бухте.

При первых же признаках беды рыболовный катер врезал по газам и рванул к берегу, высоко задрав нос. Двигатели, куда более мощные, чем пристало обыкновенной рыбацкой посудине, буквально выталкивали его из воды. Это наблюдение подкрепило и то, что первые болванки, попавшие в цель, попросту отскочили от бортов, не причинив катеру ни малейшего вреда.

Должно быть, корпус судна укреплен броневыми листами. Контрабандисты, особенно промышляющие перевозками оружия, частенько маскируют десантные катера под заурядные рыболовные баркасы. Орудие виллы способно пробить легкую броню, даже сбить тихоходный самолет, но здесь расстояние и угол обстрела не в его пользу.

А потом произошло нечто странное.

С кормы рыболовного катера в воду плюхнулся «зодиак», рванув прочь, как черная ракета с парой поплавков.

«Бушмастер» снова отыскал мишень, забарабанив по носу катера. Бронированное судно увалилось в сторону, запрыгав боком по волнам, подставляя борта, зато прикрыв собой лодку. Болванки зарикошетили от корпуса, а затем прицел сместился выше – к мостику. Стекла рубки разлетелись вдребезги, люди бросились плашмя на палубу.

А «зодиак» тем временем во всю прыть устремился к северному краю бухты, подпрыгивая на волнах. Часовые на берегу открыли по нему огонь, оттуда засверкали ответные выстрелы вкупе с дымовым следом реактивной гранаты. Врезавшись в пляж, она взорвалась, подняв столб песка и изрешетив пальму в щепу.

Охранники врассыпную бросились искать укрытия, а надувная лодка продолжила свой полет по воде – вроде бы пытаясь повернуть в направлении песчаной косы, связывающей оба острова.

Не успел Дункан оценить эту угрозу, как возникла более серьезная.

Человек, выскочивший вдруг на мостик рыболовного катера, держал на плече длинное орудие. Опустившись на колено, он направил черную трубу ракетной установки на виллу.

Говню…

Дункан отскочил от окна, еще успев увидеть, как пусковая установка изрыгнула сзади дым, и ракета с ревом понеслась прямо на него, а вернее – на артиллерийскую батарею над ним. Что так, что эдак, торчать здесь не стоит.

Он рыбкой нырнул к двери.

Лорна, ни жива ни мертва, вместе с Маликом и Беннеттом замерла в ясельном отделении. Едва вспыхнул орудийный огонь, как дитя вцепилось ручонками в воротник ее блузки, отчаянно дрожа. А затем на них, как удар под дых, обрушился взрыв – заглушенный скалой, но все равно тряхнувший стены.

Все затаили дыхание. Потом заплакал первый ребенок. Не прошло и пары секунд, как плач лесным пожаром разошелся среди детей. Воспитательница – китаянка с круглым брюхом – тщетно пыталась утихомирить группу, не желавшую успокаиваться. Девочка у Лорны на руках уткнула крохотное личико ей в грудь, продолжая дрожать.

– Нас атакуют, – констатировал Малик.

– Оставайтесь здесь, – Беннетт двинулся к двери, но не успел сделать и двух шагов, как она с грохотом распахнулась.

Влетевший в комнату Коннор поспешил к ним.

– Сэр, вы не пострадали?

– Что происходит?

– Командер Кент только что радировал. Судно в бухте открыло по нам огонь. Он думает, что это пираты.

Пираты?! Лорна попыталась как-то уложить это в голове. Кайл рассказывал о разнузданных шайках рейдеров, бесчинствующих в водах Залива, захватывающих суда в открытом море и грабящих дома близ побережья. Однажды напали даже на буровую в Заливе.

– Отведите меня к Дункану, – Беннетт продолжил путь к двери.

– Он сказал, чтобы я задержал всех здесь.

– Чушь собачья. Я не какой-нибудь сопляк, чтобы прятать меня в норку.

– Если возникли проблемы, мне надо вернуться в лабораторию, – поддержал босса Малик. – Обезопасить важнейшие образцы на случай усугубления проблем. Если мы утратим эти образцы, то лишимся всего.

– Выполняйте, – кивнул Беннетт.

– Пошли со мной, – махнул Малик рукой воспитательнице. – Мне нужна помощь.

– Сэр… – сделал Коннор вялую попытку преградить им дорогу.

Отпихнув охранника с дороги, Беннетт подошел к двери.

– Держите доктора Полк здесь. – Он оглянулся на Лорну. – Продолжим нашу дискуссию, как только затопчем этот костер.

Малик последовал за боссом.

Коннор на миг задержался на пороге, а потом, выругавшись, затопал по пятам за ними, даже не оглянувшись, когда закрывал дверь, оставляя Лорну в одиночестве.

Как только дверь закрылась, грохот и треск перестрелки стих до глухих хлопков. Однако Лорна чувствовала, что бой разгорается. В какофонию включились звонки тревоги и отдаленные приглушенные крики.

Что происходит?

Неизвестно, но рассудок Лорны все равно лихорадочно подыскивал способ обратить этот хаос себе на пользу. Если удастся вырваться, добраться до радио, а то и лодки…

И что тогда? Даже если удастся покинуть остров, стоит ли надеяться преодолеть эти кишащие пиратами воды?

Она по-прежнему держала ребенка на руках, и остальные потянулись к ней, как бабочки к огню, нуждаясь в утешении и понемногу успокаиваясь. Надо их защитить, но нет ли отсюда другого пути?

С колотящимся сердцем она поспешила к открытой двери в глубине детской и просунула в нее голову, высматривая какие-нибудь средства для побега. По обе стороны длинной узкой комнаты выстроились ряды высоких колыбелек – только сделанных из стали и снабженных запирающимися крышками.

И хотя она и сама была в опасности, в душе Лорны взмыл гнев. Да как можно быть столь бессердечным с этими невинными детишками? Большие влажные глаза взирали на нее, следя за всеми ее перемещениями при обыске комнат.

Оставшись одна, она могла больше не скрывать своих чувств. Страх переплавился в ярость. Лорна воспользовалась этим, позволив ярости разливаться огнем в груди, как пожар. Однажды она спасовала из-за паники, но больше это не повторится.

Эти скоты отобрали у нее все – жизнь, брата, друзей, даже Джека. Последняя мысль отчасти подточила ее волю. Если уж Джек не сумел их остановить, так на что надеяться ей?

Она тщательно обыскала остальные помещения яслей. Кроме небольшого туалета и ванной, никаких других выходов из спальни. Она здесь в ловушке. Как и все.

Не зная, куда себя деть, Лорна вернулась в центр комнаты. Дети сгрудились вокруг нее. Одни ластились к ее ногам, другие сосали большие пальцы, двое-трое тихонько всхлипывали. Лорна уселась на пол вместе с ними.

На колени к ней вскарабкался мальчонка, присоединившись к девочке. Оба прильнули друг к другу, напомнив ей сиамских близнецов-капуцинов в лаборатории. Но она понимала, что эти двое – а фактически вся группа – связаны куда более прочными узами, нежели просто телесные. Все больше и больше детей устраивались вокруг нее. Каждый хлопок и треск выстрелов пробегал дрожью по всей группе, будто волны от камня, брошенного в пруд.

Лорна, как могла, старалась утешить их. Протянув руку, коснулась каждого по очереди. Едва возникал контакт, как они вроде бы успокаивались. На нее взирали сияющие карамельно-коричневые глазенки. Крохотные пальчики цеплялись за нее, за других. От них уютно пахло детской присыпкой и кислым молоком.

Несмотря на страх и физический дискомфорт, на Лорну понемногу нисходило умиротворение. Непонятно, откуда – от нее ли самой, от детей ли – да и неважно. Этот мир был не вялым, бездеятельным довольством, а твердой решимостью, помогающей устоять на ногах.

Паника мало-помалу отступала, сменяясь уверенностью.

– Мы выберемся отсюда, – пообещала она – не только себе самой, но и детям. – Все до единого.

Вот только как?

В башке у Дункана до сих пор звенело после того, как ахнула ракета. Из одного уха бежала струйка крови, стекая по шее.

За доли секунды до взрыва он успел выбежать из центра наблюдения и нырнуть в известняковый тоннель, связывавший командный бункер с виллой. И даже ухитрился захлопнуть дверь за собой в тот самый миг, когда ракета врезалась в огневую точку в верхнем бункере. И все равно ударная волна сорвала дверь с петель, швырнув его вдоль тоннеля.

Теперь он с горящими глазами пробирался по затянутому дымом коридору обратно в центр наблюдения. Под подошвами хрустело битое стекло. Половину окон с видом на бухту взрывом выбило в комнату. Техник лежал в луже крови на полу. Дункан проверил его пульс, но сердцебиения не было.

Подошел к одному из выбитых окон. До слуха доносилось тарахтение автоматического оружия, перемежаемое взрывами гранат. Рыболовный катер, наполовину затянутый дымом, находился в гавани, и перестрелка между ним и берегом неистовствовала с прежней яростью. Просто адский шквал огня. Трассирующие пули пунктиром прочерчивали сгущающийся дым. Звенели вопли.

И все-таки он чувствовал, что рыболовное судно разыгрывает какой-то отвлекающий маневр, упорно вызывая огонь на себя вместо того, чтобы ринуться на штурм.

Но почему?

Дункан обернулся к созвездию мониторов. Большинство погасло, но на нескольких мерцали зернистые изображения. Движение на одном из них привлекло внимание Дункана. Он подвинулся ближе. Экран показывал забор между островами.

И кое-что новенькое.

Прежний черный «зодиак» сел на песок неподалеку. Должно быть, шальная пуля пробила один из поплавков – во всяком случае, он спустил, и дальше лодка уже не поплывет. Пиратам повезло, что они вообще добрались до берега, а еще больше повезло не напороться ни на одну из игольчатых мин, зарытых в дно вдоль перешейка.

Ближе к камере у забора сгрудились пять человек. Рядом на песке в расплывающейся луже крови лежали два трупа. Судя по черным камуфляжным курткам, оба погибших были из числа людей Дункана.

Он гневно стиснул кулаки.

Да кто же такие эти рейдеры, черт побери?

Один из нападающих переместился ближе к замаскированной камере, на миг обернув к ней лицо, затененное козырьком бейсболки. Дункан вздрогнул, вдруг узнавая.

Эта бейсболка…

Он уже видел и ее, и ее владельца. На дороге в байю. Это каджун из пикапа «шеви». Дункан силился постичь, как этот человек мог очутиться здесь. Бред какой-то. Он собственными глазами видел, как пикап рухнул в Миссисипи. Даже если этот каджун ухитрился не утонуть, то какого ляда делает здесь? Как он выследил Дункана до Лост-Иден-Ки?

Ответы медленно забрезжили в его ошарашенном сознании.

Каджун что-то упоминал про брата в ОЦИИВ. Вот почему этот ублюдок был в пути так поздно, потому-то и остановился спросить дорогу. А раз этот ублюдок сейчас здесь – значит, наверное, налет на лабораторию пережил кто-то еще.

Дункан вдруг сообразил, что солдат, оставленный для обследования и зачистки территории, до сих пор так и не доложился. Захватили в плен, развязали язык? Не тут-то было. Никто из его людей ни за что и рта не раскроет.

Тем не менее эти ублюдки как-то отыскали остров.

Они еще пожалеют об этом.

Оправившись от первоначального шока, Дункан усвоил эту информацию, глядя, как каджун заломил кепку набекрень и поглядел через забор на другой остров, будто кого-то ждал. Дункан вспомнил вооруженных людей, попавших в объектив раньше. Несомненно, эта группа пытается сойтись с другой, объединить силы для точечного удара, чтобы проскользнуть с черного хода, пока у парадного полыхает перестрелка.

Но какова их конечная цель?

Догадаться нехитро.

Это спасательная операция, к гадалке не ходи.

Сняв с пояса рацию, Дункан вызвал заместителя:

– Коннор!

– Сэр? – Тот быстро заговорил: – Беннетт направляется наверх. Остановить его я не смог.

Дункану было на это наплевать.

– А что с женщиной?

– Я посадил ее под замок в яслях. Никуда не денется.

Этого мало.

– Ступай туда, – приказал он. – Всади ей пулю в голову.

Глава 53

Сидя с детьми, Лорна слушала приглушенные звуки продолжавшейся перестрелки. Застряв здесь, она попросту ждала своего часа, даже не зная, за кого держать кулаки – то ли за окопавшихся здесь дьяволов, то ли за атакующих пиратов.

Внезапно все дети напружинились, устремив взгляды к главной двери детской, будто уловив сигнал, недоступный чувствам Лорны. И все разом подскочили на ноги, как вспугнутая стая воронов.

Лорне стало не по себе. Их тревога оказалась заразительной.

Громкий хлопок заставил ее, распознавшую в нем звук захлопнувшейся двери тамбура, обернуться к выходу.

Кто-то идет.

Дети ретировались в глубь яслей. Лорна, подхваченная их потоком, последовала за ними. А может, ее потянули за собой нарочно. Крохотные ручонки, вцепившись в ее брюки, упорно тащили ее за собой.

Они добрались до темной спальни с рядами запирающихся колыбелек. Уже переступая порог, Лорна краем глаза заметила, как распахнулась внутренняя дверь тамбура. Но вошедшего женщина не увидела, поспешно нырнув прочь.

Из-за опасений детворы сердце у нее колотилось, все чувства обострились.

– Где вы, черт вас дери? – послышался голос.

Коннор. Что-то в его интонациях было такое, отчего сердце у Лорны подкатилось под горло. Помимо раздражения, она расслышала в его голосе явную угрозу. Дети продолжали тащить ее прочь, словно ощущали то же самое, сплотившись с ней эмоциональной сопричастностью.

Затаив дыхание, Лорна по-прежнему следовала за ними. Но спрятаться в спальне было просто некуда – разве что забиться в одну из колыбелек.

Наконец поток тел достиг середины комнаты и вцепившиеся в нее пальчики разжались. Детишки рассыпались во все стороны, двигаясь с удивительным проворством, словно повинуясь неким указаниям, недоступным восприятию Лорны. И все попрятались – кто позади, а кто под мощными стальными кроватками.

Следуя их примеру, Лорна, как могла, спряталась позади колыбели, опустившись на одно колено, но не сводя глаз с дверного проема. Вместе с ней под колыбелью спряталась пара детишек. Крохотные тельца подвинулись к ней, дрожа от страха.

Переступив порог, Коннор первым делом направился обыскать ванную. Лорна заметила, что он опустил ладонь к кобуре с пистолетом на поясе и большим пальцем снял оружие с предохранителя.

– Не осложняйте дело больше, чем требуется! – крикнул он. – Выходите, и я сделаю это быстро и безболезненно.

Лорна не тронулась с места. Больше ничего поделать она не могла. Бежать было некуда.

Джек пробирался через лес, направляясь вниз по холму к песчаной косе, соединяющей два острова. Мак и Брюс по-прежнему прикрывали его с флангов. Дальше впереди и по сторонам мелькали темные силуэты – и маленькие, и большие, – живая масса, текущая по склону холма, набирая разгон и умножаясь в числе. И все они стремились к песчаной косе.

Наконец лес расступился, сменившись песчаным пляжем с растущими там и тут пальмами. Здесь было куда светлее, склонившееся к горизонту солнце играло на воде ослепительными бликами.

От теней впереди отделилась одна фигура – существо, недавно стоявшее с Джеком лицом к лицу, легко узнаваемое по отсутствию уха и шрамам на лице. Его протянутая рука указывала на открытый пляж.

Двинувшись вперед, Джек присоединился к нему и сразу понял причину обеспокоенности существа.

Путь впереди преграждал высокий забор, увенчанный целыми бухтами колючки-егозы. Вдобавок с той стороны виднелся мотор-генератор.

Значит, под напряжением, заключил Джек.

Тут движение за забором привлекло его внимание к другому острову. Только теперь он заметил «зодиак» на песке по ту сторону. С той стороны среди деревьев затаились какие-то тени – вот только друзья или враги?

Есть только один способ выяснить.

Ступив на открытое место, Джек разглядел на песке алые смазанные полосы, словно там волокли тела. Согласно плану атаки, Рэнди должен был встретить их на этом перешейке. «Зодиак» по виду не отличается от имевшихся на борту катера братьев Тибодо, но один поплавок прострелен.

Остался ли кто-нибудь в живых?

Джек ступил из тени на свет, выставляя себя на обозрение, но настороженно прижимая приклад к плечу, готовый отскочить назад при малейшей опасности. И тут его окликнули:

– Джек!

С той стороны по песку заковылял Рэнди, размахивая винтовкой над головой. Джек опустил свое оружие.

Слава богу!

Но испытанное им облегчение оказалось недолгим. Справа послышался надсадный рев, и из-за плеча острова вылетел миниатюрный реактивный катерок, стрелой устремившийся к перешейку. Солдат на пассажирском месте прислонил штурмовую винтовку к ветровому стеклу.

Ствол изрыгнул пламя, и пули вгрызлись в песок, подбираясь к ногам Джека. Он бросился обратно под прикрытие леса. По ту сторону забора Рэнди поступил точно так же.

Как только Джек бросился в укрытие, с противоположной стороны вылетел второй катерок, присоединившись к собрату. Два катера – по одному с каждой стороны перешейка – начали крейсировать туда-сюда, не позволяя переправиться.

Глядя на этих двух акул, Джек почувствовал, что план его рушится на глазах. Кто-то уже знает об их попытке нападения с тыла и обрушил топор, перерубивший пути сообщения, разделяя их группы. Элемент внезапности утрачен.

И эта мысль вызвала новые опасения.

Жизнь Лорны зависит от стремительности их действий. Промедление означает смерть. Его пальцы впились в дробовик.

Неужели опоздали?

Лорна оставалась в укрытии за колыбелью. От страха ее дыхание стало частым и поверхностным. Она слышала, как Коннор пинком распахнул дверь в ванную яслей, надеясь отыскать ее там. И вот-вот выйдет, чтобы приступить к поискам в спальне.

Лорна лихорадочно пыталась выискать какой-нибудь выход, когда из детской вдруг донесся пронзительный визг, полный ужаса.

– Гребаные обезьяны… – хрипло выругался Коннор.

Сердце у Лорны сжалось. Должно быть, этот скот нашел прятавшихся там детишек. Визг перешел в крик боли. Коннор снова появился на пороге, держа на весу малыша за шею. Мальчик барахтался от удушья, лягая ножками воздух, широко разинув рот в крике боли и паники.

Лорна почувствовала, как двое детишек, вцепившиеся в нее, неистово трепещут, разделяя с мальчиком его ужас и боль.

А Коннор в детской приставил пистолет к животу ребенка.

– Выходи сейчас же, или эта обезьяна пострадает из-за тебя!

Лорна, ошеломленная такой жесткостью, оцепенела, не в силах пошевелиться.

Коннор скрылся из виду – видимо, продолжая поиски.

– Сейчас или никогда!

Лорна не могла позволить ребенку умереть вместо себя. Надо положить этому конец, пусть даже это означает конец ее собственной жизни. Она хотела было оттолкнуться от пола, но крохотные ручки, схватив ее за запястья, удержали на месте. И в этом жесте был не столько страх остаться в одиночестве, сколько призыв к вниманию.

Дети переместили ее ладонь к ножкам высокой колыбельки. Лорна нащупала на дне колесики, помогающие перемещать колыбели по мере необходимости.

Ей потребовалась секунда-другая, чтобы сообразить, что к чему.

Откинув стопоры колесных узлов, она переместилась к задней части колыбельки, уперлась ногами в пол и налегла плечом. Чтобы стронуть кроватку с места, пришлось поднатужиться. Стальная колыбель – а фактически клетка на колесиках – оказалась тяжелой и неуклюжей. Колесики заскрипели, но Лорна крикнула, чтобы заглушить шум:

– Я иду! Не стреляйте!

Впиваясь пальцами ног в пол, она кое-как вывела колыбель из шеренги таких же и покатила ее посередине прохода к двери, стараясь разогнать как можно быстрее. Будто почувствовав ее желание, крохотные фигурки принялись выползать из укрытий, спеша к катящейся колыбели. Хватаясь ручонками за стальные ножки, они помогали толкать, демонстрируя удивительную силу.

А в это время часть рассудка Лорны отстраненно анализировала происходящее. Сама бы она нипочем не додумалась воспользоваться колыбелью в качестве тарана. Но страх – могучий мотиватор, а голь на выдумки хитра. Прогоните все это через объединенный интеллект напуганных детей – и получите такое средство самообороны.

Благодаря совместным усилиям колыбель катилась все быстрее.

Коннор снова появился перед дверью спальни лицом к ней.

И тут Лорна вылетела ему навстречу со своим тараном, продолжая толкать изо всех сил и беззвучно твердя молитвы. Коннор удивленно вытаращился и, не успевая отскочить с дороги, отшвырнул мальчишку и принялся как попало палить по Лорне.

Она пригнулась, слыша, как рикошетят пули от стального передка колыбели, а потом таран врезался Коннору прямо в грудь, швырнув его по воздуху с распростертыми руками. Он рухнул навзничь, и пистолет заскакал по линолеуму прочь.

Не останавливаясь ни на миг, Лорна гнала колыбель все вперед, поддерживая набранную инерцию, и снова врезалась в Коннора. Ударившись о простертое тело, передние колесики подскочили высоко в воздух, а затем колыбель всем своим весом обрушилась на него сверху.

Бросившись в сторону, Лорна завладела пистолетом, оказавшимся тяжелым и раскаленным, но его вес помог ей обрести душевное равновесие. Она держала Коннора на мушке, но тот не шевелился, не считая подергивания одной руки.

Лорна зорко огляделась.

Прошла добрая минута, прежде чем она наконец сообразила, что свободна – и вооружена.

Дети сгрудились в сторонке, глядя на нее широко распахнутыми глазенками. В их взглядах читалась надежда – вкупе со следами испуга. Нельзя их тут бросать.

– Пошли, – сказала она, направляясь к двери.

Дети стайкой потянулись за ней, доверившись ей полностью и безоглядно.

Лорне оставалось лишь уповать, что она оправдает это доверие.

Глава 54

– Каков ваш дальнейший план? – осведомился Беннетт.

Хороший вопрос, подумал Дункан, покачав головой. Он все еще вертел факты так и эдак, обмозговывая их, пытаясь вникнуть в диковинный характер этого набега, чувствуя, как контроль ускользает у него из рук.

Дункан стоял вместе с Беннеттом перед шеренгой мониторов в центре наблюдения. Кто-то накрыл труп погибшего техника одеялом, и другой спец по компьютерам сейчас пытался восстановить работу всей сети наблюдения. На экране перед собой Дункан продолжал видеть картинку с камеры, установленной между островами.

Два реактивных катера патрулировали по обе стороны от этого сухопутного мостика. Дункан приказал им отправляться, как только заметил каджуна из байю. И очень вовремя. Несколько секунд назад он увидел человека по ту сторону забора, ступившего из леса на песчаную косу.

Его до сих пор трясло от того, что этого попросту не может быть.

Судя по одежде и экипировке, это один из тех, кого он заметил в лесу раньше. Этот человек каким-то чудом умудрился пройти по суше до самого перешейка. Да разве такое возможно?!

Ответ пришел, когда компьютерный техник поднялся из-за пульта, вытирая руки.

– Сейчас компьютер перезагрузит программу слежения.

Как и было обещано, соседний темный экран залила синева, а затем на нем отрисовалась карта другого острова.

– Дайте ей секундочку, чтобы собрать сигнатуры маркеров, – добавил техник.

У них на глазах начали вспыхивать одна красная точка электронного маркера за другой, отмечая местоположение каждого тамошнего животного. Их становилось все больше и больше.

Дункан выругался.

Беннетт перевел взгляд на него, потом снова на компьютерный дисплей.

– Как-то это скверно.

Вместо обычного хаотичного распределения по всему острову все метки сконцентрировались у основания перешейка. Весь зверинец собрался в полном составе. И резон тому может быть лишь один.

– Они собираются прорваться через заграждение.

– И вы не знаете, кто этот чужак? – поинтересовался Беннетт. – Тот, что там с ними.

– Нет. – Дункан до сих пор не мог прийти в себя от того, что тот еще жив. – Но должно быть, он в сговоре с десантной группой с «зодиака». Бьюсь об заклад, это чья-то частная вылазка с целью спасти доктора Полк.

Это единственное разумное объяснение. Дункан уже рассказал Беннетту о каджуне в бейсболке.

– Будь у них реальная поддержка государства, – продолжал Дункан, – ответные действия были бы жестче. Боевые корабли и вертолеты. По-моему, в каком-то смысле они просто закидывают удочку. Пытаются узнать, жива ли еще доктор Полк. Но кто знает, сколько это продлится? Возможно, правительственные силы уже на подходе.

– И что вы рекомендуете?

– Политику выжженной земли.

Выпучив глаза, Беннетт поглядел на Дункана, ожидая разъяснений.

– Если этим ублюдкам известно о Лост-Иден-Ки, то известно и другим. Мы потеряли контроль над ситуацией. Мы сейчас чересчур на виду. Придется смириться с этой реальностью и агрессивно принять меры.

– И насколько же агрессивно?

– Эвакуируемся, выжигаем оба острова до основания, убиваем всех и вся, чтобы не осталось ни следа. И если мы не оставим по себе ни следа, вполне сможем начать на новом месте сызнова. Мы будем отброшены назад, зато не сядем на мель.

Обреченно вздохнув, Беннетт обернулся к выбитым окнам с видом на бухту и пробормотал:

– «И выслал его Господь Бог из Сада Едемского»[50].

– Сэр? – подхлестнул его Дункан.

Еще вздох.

– Понимаю. Выбора у нас нет. Может, после всех здешних проблем начать с чистого листа и к лучшему. Малик уже заканчивает собирать наши последние вирусные образцы и свои записи. Мы будем готовы и подойдем на вертолетную площадку через пятнадцать минут.

– Лучше десять, – предупредил Дункан.

– А что с доктором Полк?

– Об этой проблеме я уже позаботился.

Беннетт поглядел на него с сокрушенным видом. Ничего, перетопчется. Дункану платят большущие деньги за то, чтобы он принимал трудные решения и выполнял их.

– Каков план непосредственных действий? – поинтересовался Беннетт, меняя тему.

Дункан кивнул на видеоизображение.

– Перекрыть этот задний ход. Позаботиться, чтобы во время эвакуации нас больше не подстерегали никакие сюрпризы. Я уже направил туда команду разобраться с десантом с «зодиака». Эти ублюдки окажутся в тисках между забором и катерами.

– А как быть с другой стороной?

Дункан уставился на скопление красных меток на компьютерном дисплее. Настало время положить конец провалившемуся эксперименту Малика, сровнять его с землей. В качестве меры предосторожности он начинил весь остров зажигательными бомбами с напалмом – свыше сотни штук. Там будет такое пекло, что все живое обратится в пепел за считаные минуты. А любого попытавшегося улизнуть ликвидируют снайперы с катеров.

Сунув руку в карман, Дункан извлек радиопередатчик, который захватил из сейфа у себя в кабинете, прежде чем направиться сюда. На приборе светились две кнопки.

Одна запустит зарытые бомбы на другом острове.

Вторая воспламенит пару мощных бомб, встроенных в инфраструктуру виллы – одну в верхней части здания, а другую – в подземной лаборатории. Взрыв мощностью сорок четыре тонны в тротиловом эквиваленте снесет всю макушку острова, стерев его с лица земли в самом буквальном смысле.

Но с этим придется обождать.

Дункан откинул защитный колпачок с первой кнопки.

– Что?! – вытаращился Беннетт на передатчик. – Вы собираетесь взорвать второй остров сейчас?!

– Тут тянуть – себе дороже.

И Дункан нажал на кнопку.

Одна проблема устранена.

Глава 55

Джек подошвами ощутил дрожь земли, и тут же прогремел взрыв, прозвучавший так, будто земля раскалывается под ногами. Обернувшись, Джек увидел, как верхушка острова взлетела на воздух туго закрученным штопором огня и дыма. Один за другим громыхали все новые заряды.

Бум, бум, бум…

Извергающееся пламя обегало остров по нисходящей спирали, распространяя адскую круговерть. Огненная буря продолжала рваться к берегу. К небесам вознесся столб черного дыма. В воздухе разлился отчетливый смрад напалма.

Эти сволочи решили все спалить.

Подползшему к нему Маку пришлось орать во всю глотку, чтобы перекрикивать продолжающиеся взрывы.

– И что теперь?

Брюс решил перехватить инициативу. Сидеть в лесу – верная погибель. Единственный путь бегства – через перешеек. Пригнувшись, он выскочил на пляж и выстрелил по одному из катеров, но суденышки не останавливались ни на миг, сворачивая и кружа как вздумается, так что попасть в них было практически невозможно. Но даже угодившие в цель пули попросту рикошетили от бронированных корпусов.

Ответный огонь вспахал берег, подняв фонтанчики песка вокруг Брюса, а затем одна пуля попала ему в плечо, так что он покатился по песку, разбрызгивая кровь.

Тьфу, дерьмо…

Переменившийся ветер накрыл их позиции горячим дымом. Едкий запах напалма обжег Джеку легкие. Не видя выбора, он бегом бросился из укрытия к Брюсу. Тот, стоя на колене, прижал приклад к здоровому плечу и продолжал стрельбу.

Мак занял позицию рядом с Джеком, ведя огонь по другому катеру.

У них за спинами огненный ураган неумолимо катился к берегу.

Каждый взрыв ближе предыдущего.

По ту сторону перешейка группа Рэнди тоже открыла огонь на подавление, осознав, какой опасности подвергается команда Джека. Но продвинуться не удалось ни на шаг. В таких тисках преодолеть эту полоску песка нечего и думать. Их всех покосят, не дав даже приблизиться к воротам.

Джек схватил Брюса, чтобы вытащить его.

Вот только куда?

Едва он обернулся, как взрыв прогремел в считаных ядрах за опушкой. Деревья вознеслись в воздух на столбе огня. Ударная волна сшибла Джека на спину, прокатившись обжигающей волной. Поле зрения сузилось, превратившись в тоннель. Он задыхался, давясь дымом.

Врезавшись в него всем телом, Мак откатил Джека к самой воде в тот самый миг, когда автоматная очередь вспахала песок, едва не обезглавив его.

Лежа наполовину в воде, Джек признал горькую правду.

Выхода нет.

Сидя в центре наблюдения, Дункан смотрел, как напалмовые бомбы взрываются на верхушке острова и дальше по спирали к берегу, обращая во прах все оказавшееся на их огненном пути. Планируя минирование, он выставил запаздывание так, чтобы заряды взрывались последовательно, один за другим, гарантируя максимально полное сожжение.

Дункан усмехнулся, глядя, как барахтаются в песке три человека, в буквальном смысле попавшие из-под автоматного огня да в полымя.

Они обречены.

Стоявший у его плеча Беннетт попятился, не в силах больше смотреть.

– Боже всеблагий…

Бог тут совершенно ни при чем.

Заряды продолжали взрываться, вспухая огненными смерчами один из другим, поддавая жару и безжалостно сползая к воде.

Дирижируя этой симфонией уничтожения с чувством глубокого удовлетворения, Дункан вдруг заметил движение в лесу. Перед объективом появились новые персонажи. Судя по их наготе, это и есть пропавшие обитатели. Ухмылка его стала еще кровожаднее. Очевидно, в лесу стало жарковато даже для них.

Но и на открытой местности им не спастись.

И все же что-то в их поведении заставило его насторожиться. Их было всего четверо. Так где же остальные? Он подался к экрану. Что они еще затевают?

Все еще сидя в воде, оглушенный Джек заметил на опушке затянутого дымом леса какое-то движение. Вышедшие оттуда четверо аборигенов разделились на пары и устремились в разные стороны.

Каждая пара несла подобие пращи, сплетенной из пальмовых листьев, заряженной черными металлическими емкостями, смахивающими на миниатюрные пивные кеги. Раскрутив свои пращи, обе пары метнули заряды высоко в воздух.

Емкости закувыркались в воздухе, устремляясь к катерам.

И едва они взлетели, как из лесу на перешеек вырвался весь бестиарий – мужчины и женщины, могучие мускулистые пантеры, злобная свора собак, смахивающих на волков. Некоторых тварей Джек даже не мог распознать. Один гигант проскакал мимо, опираясь на пары загнутых, бритвенно-острых когтей. А за ним звери хлынули рекой.

Позади этой рати сработали последние напалмовые бомбы у самого пляжа. Ревущее пламя встало стеной. Джек откатился в воду, чтобы не обгореть. Поворачиваясь, он увидел, как одна из летящих емкостей падает к катеру. Юркое суденышко легко увернулось.

Но точность тут была и не нужна.

Емкость взорвалась в воздухе.

Такой же взрыв прогремел и позади Джека.

Пылающий напалм хлынул в море, заливая катер. Раздались отчаянные вопли людей, обратившихся в живые факелы. Обернувшись, Джек увидел, что второй катер тоже горит.

Дивясь, он сел в воде. Должно быть, эти существа откопали две напалмовых бомбы у самого берега, выждали, пока не сработают заряды достаточно близко к ним, а затем швырнули бомбы, и те взорвались, как по заказу.

Но не все сумеречное воинство отделалось так легко.

Задержавшаяся позади пантера вылетела из полыхнувшего леса. За ее телом, охваченным огнем, тянулись длинные языки пламени. Ослепнув от боли и ярости, она мчалась прямо на Джека.

Он едва увернулся от когтей, грозивших выпотрошить его.

Расплескивая воду, пылающая пантера понеслась на глубокое место, а потом вода под ней вдруг взорвалась. Ее разорванное в клочья тело швырнуло высоко вверх в фонтане морской воды, смешавшейся с кровью.

Левую руку Джека прошила жгучая боль. Из бицепса торчало металлическое оперение. Эта шрапнель ему знакома. Игольчатый боеприпас. Эти сволочи заминировали и мелководье.

Выдернув стрелку, Джек вскарабкался на подгибающихся ногах. Нужно двигаться. Сзади полыхала прямо-таки доменная печь. Джек подошел к товарищам. Куртка на спине у Мака превратилась в обугленные лохмотья, а у Брюса с левой руки капала кровь.

Зато все живы.

Джек указал вслед бестиарию. Там послышалась стрельба трех трофейных автоматов, захваченных аборигенами. С забора посыпались электрические искры, а затем ворота распахнулись.

Наконец-то путь открыт.

Дункан похолодел, увидев, как темная армия течет по перешейку. Он просто не мог поверить собственным глазам. Эти ублюдки перебили его людей его же собственными напалмовыми бомбами.

Испытывая смесь изумления и ужаса, он смотрел, как один из гомункулов вскинул автомат и выстрелил в камеру.

Изображение погасло.

Дункан обернулся к Беннетту. Тот побледнел, как привидение, постарев прямо на глазах.

– Их не остановить.

– Да без разницы, – успокоил его Дункан. – Здесь им тоже не спрятаться. Придерживаемся плана. Когда они прорвут нашу оборону, нас уже и след простынет.

– Что вы имеете в виду?

Дункан поднял передатчик со стола. Одна его кнопка погасла, но вторая светилась по-прежнему, ожидая своей очереди взорвать заложенные здесь мощные бомбы.

– Я поставлю таймер так, что вилла взорвется через полчаса, – растолковал Дункан. – Вы вполне успеете забрать Малика и явиться на вертолетную площадку. Пилота я уже известил. Пока вы доберетесь до вершины холма, он уже успеет раскрутить винты.

Старик по-прежнему выглядел потрясенным, но отнюдь не божьим одуванчиком. Взгляд Беннетта снова обрел сосредоточенность.

– Валяйте, – кивнул он.

Подняв передатчик, Дункан поставил таймер на тридцать минут и откинул защитный колпачок спуска. Занес палец над кнопкой и снова посмотрел на Беннетта.

Последний шанс…

Вместо ответа босс повернулся и направился к двери.

Удовлетворенный Дункан нажал на кнопку.

Все мосты сожжены.

– А как же вы? – обернулся на пороге Беннетт. – Задержать «вертушку» до вашего подхода?

– Нет. Я возьму гидросамолет.

Осталось закруглить еще одно последнее дельце. Хотя перестрелка между рыболовным катером и берегом продолжалась, теперь она сводилась к спорадическим яростным вспышкам. Нельзя допускать, чтобы катер избежал предстоящего взрыва. Слишком уж рискованно. Настало время боевой авиации.

– А как же остальной личный состав на острове? – поинтересовался Беннетт.

Дункан порадовался, что они сейчас одни. Все силы нужны до самого последнего момента, чтобы сдерживать тварей, позволив им троим спокойно скрыться.

Беннетт продолжал смотреть на него в ожидании ответа.

И Дункан дал его:

– Мы всегда можем запросто нанять новых людей.

Глава 56

Лорна наконец вывела последних детей из тамбура, отделяющего ясли от остального лабораторного комплекса. Тамбур устроен наподобие воздушного шлюза, и потребовалось три рейса, чтобы провести наружу всех детей.

Разлука пугала детей, и приходилось постоянно утешать их. Лорна понимала, насколько остро они переживают изоляцию от остальных. По словам Малика, ясли изолированы от окружающего мира медной сеткой в стенах, дабы избавить нарождающийся разум от порчи. Так что каждый раз, когда она оставляла группу в коридоре снаружи и шла в ясли, чтобы вывести следующую, живая связь между ними ненадолго прерывалась, перерезанная медным экраном. Лорна могла лишь гадать, какой ужас она испытала, если бы у нее вдруг откромсали половину мозга.

Но в конце концов она снова собрала всех вместе.

Встретившись в коридоре, они сгрудились еще плотнее, нуждаясь в контакте – не только мысленном, но и физическом.

И все же мешкать здесь дольше необходимого нельзя. Лорна вытащила пистолет из-за пояса брюк. Надо отыскать путь отсюда в главную лабораторию, а оттуда – прочь из виллы.

– А теперь – тссс! Держитесь за мной.

Она двинулась вдоль коридора во главе стайки детей. Страшась незнакомой обстановки, те ступали осторожно, как по тонкому льду, словно опасаясь, что пол расступится у них под ногами. Вероятно, некоторые из них еще ни разу не бывали за стенами яслей.

И тем не менее вся группа двигалась молча, будто чувствуя опасность.

Лорна старательно припоминала дорогу. Ясли расположены на самом нижнем этаже лабораторного комплекса, чтобы естественная порода обеспечила дополнительное экранирование детей в яслях, куда вход открыт лишь для лиц с высшим уровнем допуска. И сейчас ей это на руку.

Из-за боя здесь вроде бы ни души.

Наконец Лорна добралась до знакомой лестницы. Подняла ладонь, давая детям знак подождать у подножия лестницы, пока она сходит на разведку. Стараясь двигаться как можно бесшумнее, прокралась до верхней лестничной площадки.

Коридор наверху проходил как раз мимо операционной, где Лорна впервые увидела одного из гоминидов. Значит, в конце него находится главная лаборатория.

До ее слуха донеслись приглушенные голоса. Лорна покрепче сжала рукоятку пистолета. Сколько же в лаборатории человек? Если немного, можно попытаться проложить дорогу наверх оружием. Попытаться надо. Единственный путь на виллу, а оттуда на свободу ведет через лабораторию Малика.

Как бы там ни было, действовать надо без промедления.

Она взмахом руки подозвала детей.

– А теперь живо!

Вся группа хлынула было на лестницу, чтобы подняться в коридор, но потом что-то не заладилось. Первый мальчик, ступивший на ступени, вдруг сморщился и зажал уши ладонями. За ним одеревенели и остальные.

Лорна опустилась среди них на колени.

– Что стряслось?

Дети превратились в живые статуи, олицетворяющие боль и страх.

Ох как не вовремя! Надо заставить их двигаться. Наклонившись, Лорна подхватила маленькую девочку на руки и встала. Но вместо того, чтобы ластиться к ней, как прежде, та осталась напряженной, будто стянутой в узел.

Выяснять источник их мук было некогда, и Лорна просто двинулась по коридору с девочкой на руках. Остальные потянулись следом, негромко, тоненько ноя, будто пар, вырывающийся из перегретого чайника, и по-прежнему зажимая ладонями уши.

Что ж их терзает?

А в лесу Рэнди разглядывал брата, держа его на расстоянии вытянутой руки.

– Иисусе, Джек, ты горячий, нешто трамвай в июле. Да и с виду едва живой. Не, это я соврамши. С виду ты совсем мертвый.

Джек не спорил. Зрение оставалось тоннельным, в голове бухало с каждым трепещущим ударом сердца. Но куда больше его тревожило, что обе руки как-то странно онемели.

Зато хотя бы удалось добраться до главного острова.

Да еще и с союзниками, хоть и престранными.

– Что с ними такое? – полюбопытствовал Кайл.

Брат Лорны стоял на шаг осторонь с одним из братьев Тибодо. Ти-Боб высадился вместе с Рэнди, а Пейо остался на рыболовном катере. Кайл прижимал к груди руку в гипсе, обмотанном техническим скотчем, чтобы не намок, а в другой сжимал пистолет «зиг-зауэр». Судя по хватке, оружие для него не в диковинку.

Еще два человека – чернокожие каджуны, кузены Тибодо – тоже прятались в лесу. У обоих на плечах висели дробовики, а на поясах – плотницкие топорики.

Все взгляды были устремлены на бестий, затаившихся вместе с ними в сумраке.

– Почему это они все вдруг взяли да разом встали? – талдычил свое Кайл.

Джек огляделся. Солнце опустилось за горизонт, и лес погрузился во мрак. Отсветы пожара, буйствующего на соседнем острове, мерцали на опушке, бросая вокруг пляшущие тени.

И все-таки Джек без труда отличил того, которого мысленно начал называть Шрамом – явно полководца этой армии мрака. Его обычно столь подвижное тело буквально окаменело, застыв на месте – как и тела всех остальных, и людей, и зверей.

Несколько минут назад команды Джека и Рэнди сомкнулись в лесу. Когда люди Рэнди оправились от первоначального шока, Джек хотел двинуться дальше, чтобы продолжить сухопутную атаку, не теряя разгона. Но все темное воинство вдруг остановилось как вкопанное, оцепенев в разных позах. Шрам застыл, чуть склонив голову к плечу, будто внимая песне, слышной лишь ему. Впрочем, то же самое можно сказать и об остальных.

Прежде чем Джек сумел сообразить, что происходит, Шрам вдруг обернулся к нему, внимательно изучил холодным взглядом черных глаз, а затем вся группа вдруг снова тронулась без какого-либо сигнала.

Прежде чем идти, Шрам обратил взор на другого человекозверя – однорукого гоминида, исполосованного шрамами почище предводителя. Тот выглядел старше, и большинство его шрамов были прямолинейными – похоже, следы каких-то хирургических экспериментов. А еще у него к груди была привязана плоская металлическая банка, будто примитивная защита.

Шрам тронул однорукого за плечо. Они переглянулись, а затем однорукий повернулся и побежал через джунгли в другом направлении.

Без дальнейших объяснений Шрам продолжил путь вверх по лесистому склону.

Твари – и большие, и малые – растянулись широкой цепочкой, покрывшей весь склон. На обоих флангах шли по четыре пантеры, впереди стая волкособак, а сбоку ковылял смахивающий на ленивца гигант. А еще Джек впервые заметил тройку черных лис ростом с доберманов. Двигались они столь стремительно, что казались бесплотными тенями.

Вся тройка скрылась в лесу.

В ногу со зверьем шагала дюжина мужчин и женщин Шрама, неся примитивное оружие – копья, дубины, каменные топоры, кроме троих, вооруженных автоматами.

Джек следовал позади этой группы в полной уверенности, что они знают дорогу лучше, чем он. Но путь предстоит нелегкий.

Они успели вскарабкаться на холм не более чем на тридцать ярдов, когда по лесу перед ними хлестнул шквальный огонь. Сумрак озарило дульное пламя. Трассирующие пули полетели в темноту леса.

Засада!

Пули скосили шедших впереди, разорвав тела чуть ли не надвое.

Одна просвистела у Джека возле уха.

Он припал на колено, укрывшись за деревом.

В шаге от него Кайл всем телом врезался в Рэнди, валя его на землю – и как раз вовремя. Пуля лишь вскользь задела козырек его бейсболки, сбив ее с головы.

Рэнди выматерился, когда Кайл скатился с него, но вовсе не в адрес брата Лорны.

– Это была моя любимая кепка!

– Я куплю вам новую, если только заткнетесь к чертям, – огрызнулся Кайл.

Рэнди поглядел на парнишку, будто впервые увидел его по-настоящему. Пули продолжали свистеть у них над головами. Оба бочком отползли за скальный выступ, укрывшись за ним вместе.

Мака и Брюса Джек из виду потерял, но короткие очереди ответного огня поблизости наводили на мысль, что они в порядке. Джек поднял свой дробовик, собираясь ринуться вверх по склону.

И тут поднялся крик.

Нимало не заботясь о собственной безопасности, темное войско даже не замедлило продвижение, используя трупы павших вместо щитов, и налетело на позиции стрелков. Но еще более жутким было противоестественное безмолвие их атаки.

Автоматная стрельба усилилась, взмыв до панического крещендо.

Вниз по склону вприпрыжку скатился булыжник, и когда он миновал позицию Джека, тот в ужасе увидел, что это голова в каске.

А затем все кончилось так же внезапно, как и началось.

Войско хлынуло дальше, увлекая Джека и его группу за собой.

– Не останавливайтесь! – крикнул он. – Держитесь за ними!

Они миновали место бойни. Земля от крови превратилась в жидкую грязь. Некоторые из солдат были еще живы и пытались отползти прочь – кто без ног, а кто волоча за собой внутренности.

Один перепуганный наемник, лишившийся половины лица, прислонился к дереву, нацелив на них пистолет, и все нажимал и нажимал на спуск, хотя патроны давным-давно кончились.

Они поспешно прошли мимо.

Через минуту ноги у Джека стали заплетаться, словно налитые свинцом, дыхание участилось и обдавало жаром. Но вместо отупения чувства его лишь удивительно обострились.

Он чуял сладкую влажность цветка, хотя едва задел его, слышал хруст сосновой хвои под ногами, а его глазам лес даже в сумерках казался чересчур ярко освещенным.

А затем, еще через десяток ярдов, впереди показалась вилла. Все осторожно заняли позиции на опушке, и Джек принялся внимательно разглядывать объект нападения.

Вилла с окнами нижних этажей, забранными стальными ставнями, выглядела как осажденная крепость. От бункера на крыше остались лишь развороченные обломки. Пулеметные очереди с катера Тибодо обратили тиковую мебель патио в мелкую щепу.

Внезапно Шрам возник рядом с Джеком. Они встретились глазами. И снова Джеку показалось, что череп раскалывается надвое. Протянув руку, Шрам схватил Джека за запястье – и этот жест выражал одновременно и благодарность, и угрозу.

Джек понял.

Они оба достигли цели.

После этого последнего штурма их уже ничто не связывает.

Глава 57

Выстроив детишек вдоль стены коридора, Лорна подбиралась к двустворчатым дверям, распахивающимся в обе стороны, ведущим в главный зал лаборатории. До ее слуха донеслись голоса:

– Сколько времени у нас осталось?

Она узнала акцент Малика и расслышала в его голосе нотки паники. Чуть подтолкнув дверь стволом пистолета, заглянула в открывшуюся щелку.

Обзор ей перекрывал Беннетт, стоявший спиной к двери.

– Менее двадцати минут, – вполголоса ответил он. – Так что поторопитесь.

Малик суетился перед шеренгой компьютеров, складывая жесткие диски в металлический чемодан. Рядом стоял портативный сосуд Дьюара для транспортировки криогенных образцов.

– А как же моя остальная команда? – спросил доктор.

– Допустимые потери, – с болью в голосе проронил Беннетт. – Вот почему я всех отослал. Мы проводим эвакуацию лишь для избранного круга лиц.

Лорна мучительно пыталась понять услышанное. Почему они уезжают? С чего вдруг такая спешка? Она старалась соотнести эти новые факты со своими планами бегства. Нельзя ли как-нибудь воспользоваться этим к собственной выгоде?

Беннетт бросил взгляд на часы.

– Укладывайте все и давайте трогаться.

Захлопнув чемодан, Малик передал его Беннетту и схватил со стола криогенный термос.

– Надо доставить эти вирусные образцы в надежную лабораторию в течение двенадцати часов, или мы рискуем лишиться всего.

– Понятно. Примем меры по пути.

Повернувшись, они направились к дальней двери, но вовсе не к той, что вела к вилле. Над ней светилась табличка «Аварийный выход».

Куда же она ведет?

Будто подслушав ее вопрос, Малик поинтересовался:

– А тоннель до вертолетной площадки вне опасности?

– Он вне зоны обстрела, и пилот вооружен.

Лорна оставалась в укрытии. Впервые с момента прибытия сюда в душе ее затеплилась надежда. Есть и другой путь отсюда! Если держаться на безопасном удалении, последовав за ними через этот черный ход, можно вывести детей отсюда, спрятать в лесу и дождаться конца боя.

Но удача ей изменила.

Сзади вдруг рявкнул хриплый голос. Обернувшись, она увидела у двери операционной костлявого субъекта и узнала в нем лаборанта Эдуарда, бравшего у нее кровь и впрыскивавшего гормоны. А заодно узнала нацеленный на нее автомат.

– Что вы тут делаете? – громко крикнул он. Оглядел детишек и пнул ближайшего. – Бросайте пистолет и шагом марш в лабораторию.

Выбора у Лорны не было. Она разжала пальцы, и пистолет с лязгом упал на пол. Дети бросились к ней, и Лорна вместе с ними попятилась через двустворчатые двери в главный зал лаборатории.

Обернувшись, увидела, что Малик и Беннетт, остановившись, воззрились на нее.

– Доктор Полк? – Чрезвычайное изумление Беннетта было очевидно и подозрительно. Лорна заметила, что на лице у него промелькнуло выражение вины.

При виде стайки детей, льнущих к ее ногам, Малик вытаращил глаза.

– Какая удача!

Беннетт недоуменно оглянулся на него.

– Мне бы не помешала парочка этих образчиков, – пояснил доктор. – Они стали бы идеальным краеугольным камнем для новой лаборатории.

У Лорны внутри все оборвалось. Она доставила их прямо в руки этого монстра.

Эдуард протиснулся в помещение у нее за спиной, изъяв пистолет и теперь целя в Лорну из него. Одним взглядом окинул всю эту сцену – чемодан, сосуд Дьюара – и стрельнул глазами на табличку аварийного выхода.

– Куда это вы собрались? – осведомился он.

Малик сделал шаг в его сторону, сгорбившись и положив ладонь на бедро. И при этом разглядывая детей, будто выбирал зрелый арбуз.

– Не стану тебе лгать, Эдуард. По меньшей мере мою честность ты заслужил. Минут через семнадцать остров взлетит на воздух.

Потрясенный Эдуард с запинкой ступил вперед. Ствол пистолета у него в руках дрожал.

– Что?!

Лорна была ошарашена ничуть не меньше. Теперь ей стали понятны их спешка и скрытность.

– Не волнуйся, – увещевал Малик. – Твои труды не пропадут втуне.

Эдуард повернул пистолет на обоих начальников.

– Возьмите меня с собой.

– Боюсь, это невозможно. Нет места. Тем более теперь. Нам нужны эти экземпляры.

Малик распрямился. В ладони его, как по волшебству, появился крохотный пистолет с перламутровой рукояткой. Направив его Эдуарду в лицо, ученый выстрелил.

Выстрел грохнул так, что заложило уши. Эдуард рухнул назад как подрубленный.

Даже Беннетт ахнул при виде этого хладнокровного убийства.

Малик обернулся к своему боссу, теперь нацелив свой пистолет на Лорну.

– Мы оба можем взять по экземпляру. Пара племенных производителей при возобновлении проекта скостит нам самое малое год.

Беннетт бросил взгляд на часы, понимая, что спорить некогда, и проворчал:

– Выбирайте каких и пошли.

Он мельком встретился глазами с Лорной. Чувство вины, мерцавшее там прежде, теперь сияло в полный накал. Лорна заподозрила, что обычно он парит в горних высях, не снисходя до столь грязной работы, намеренно закрывая глаза на кровавую реальность этого проекта. Но больше разыгрывать невинность ему не удастся.

Чего не скажешь о Малике, с самого начала трудившемся на передовой. Вот уж у кого руки по локоть в крови.

– Боюсь, придется покинуть вас здесь, доктор Полк. Можете наслаждаться свободой… – он посмотрел на часы, – … еще пятнадцать минут.

Наклонившись, Малик схватил одного мальчика за ручку и поднял в воздух, как мешок с картошкой.

– А еще нам нужна самка. Возьмите вот эту, – указал он пистолетом.

Беннетт нагнулся и бережно подхватил дитя одной рукой, не сводя глаз с Лорны.

– Сожалею.

Но только они начали пятиться к выходу, как здание содрогнулось от мощного взрыва.

Ударная волна сбила Лорну с ног, швырнув спиной вперед, и она заскользила по полу. Перед самым носом у нее пролетела горящая книга, рассыпая за собой черную золу. Во все стороны брызнули осколки. Извернувшись, Лорна приподнялась на локте.

Детей взрывом отбросило к дальней стене. Беннетт и Малик лежали ничком.

Лорна взглядом поискала оружие.

Труп Эдуарда откатился к столу. Ее пистолета было не видать, зато автомат по-прежнему висел на ремне у него через плечо.

Вот только бы добраться до него…

Но Малик уже оттолкнулся от пола.

Беннетт тяжело перекатился на спину. Оказывается, он прикрыл девочку своим телом и до сих пор прижимал ее к себе.

Лорна начала украдкой подбираться к автомату, когда из охваченной огнем двери вылетело что-то массивное, приземлившись на все четыре конечности. Лорна изумленно воззрилась на чудовищную пантеру. Зверь зарычал, скрутив черный язык и обнажив сабельные клыки.

Малик рванул на четвереньках в сторону, как краб.

Беннетт прирос к месту в считаных ярдах от чудовища.

Лорна узнала пантеру из видеотрансляции с другого острова. Очевидно, команда психопатов с острова вырвалась из тюрьмы – и явилась воздать обидчикам по заслугам. Теперь Лорна поняла, почему группа Беннетта хочет взорвать тут все к чертям.

За первым зверем из короткого тоннеля, ведущего к вилле, повалили другие. Дым и пламя застили их силуэты, но некоторые явно ходили выпрямившись на двух ногах.

В сторонке Малик пятился к аварийному выходу, каким-то образом ухитрившись не потерять криогенный сосуд Дьюара. И, прижимая его к груди, нырнул в тоннель.

Беннетт, со всех сторон окруженный чудовищным войском, оказался в западне.

Один из гоминидов выступил вперед. У него недоставало уха, все лицо его изуродовали бесчисленные рубцы. Его Лорна тоже видела на экране – он был с беременной женщиной, которую Беннетт окрестил Евой.

Значит, он и есть Адам, подумала Лорна.

Адам подступил к Беннетту, нацелив на него длинное копье.

Тот не потрудился даже тронуться с места, не то что отбиваться. Все равно ему ничего не поделать.

А затем вдруг дети ринулись вперед, будто стая скворцов, защищающих гнездо. Навалились грудой на Беннетта, присоединившись к девочке у него на руках и заслонив его тело своими.

Адам замер над ними. У него за спиной появлялось все больше и больше гоминидов.

Через дверной проем протиснулся мускулистый исполин, опираясь на когти, как на пальцы. Гигантский ленивец. Они вымерли столетия назад. Генетический реликт присел на задние лапы. Мех у него на одном боку обгорел до кожи и до сих пор дымился.

Окинув зал взглядом больших глаз, он присоединился к остальным, смотревшим на кучку детей.

Беннетт наконец сел, пребывая от поведения детей в таком же замешательстве, как и Лорна. Малыши продолжали заступать человека от чудовищ. И своими глазенками неотрывно смотрели в глаза взрослых. Казалось, безмолвные переговоры в самом разгаре.

А затем из разрушенного дверного проема донеслись голоса. Полуоглохнув после недавнего выстрела, слов Лорна разобрать не могла, но звучали они вроде бы по-английски.

Из дыма появилась еще одна фигура на двух ногах.

Но не гоминид.

У Лорны перехватило дыхание. Просто невероятно!

Она вскарабкалась на ноги.

– Джек?..

Глава 58

При звуках этого голоса душу Джека переполнило облегчение. Сморгнув слезы с зудящих глаз, он заковылял дальше в помещение, смахивающее на мастерскую какого-нибудь чокнутого профессора. Пылающие обломки усеивали пол, заполняя помещение дымом.

Джек прищурился, напрягая зрение – и заметил фигуру, поднявшуюся с пола.

Лорна…

Бросился к ней.

Она двинулась навстречу.

Сойдясь, он изо всех сил стиснул ее в объятиях, вдыхая ее аромат всей грудью. Ее сердце билось у самых его ребер. Ее щека, нежная и мягкая, касалась его шеи. Джеку надо было убедиться, что она реальна, а не порождение воспаленного мозга. Он прижался к ней еще крепче.

Но Лорна разорвала объятия слишком быстро, отчаянно отбиваясь. Подняла лицо с широко распахнутыми в тревоге глазами. Приложила к его голой груди ладонь, показавшуюся холодной, как лед.

– Ты прямо горишь.

Он отвел ее ладонь, сжав пальцы.

– Просто горячка. Грипп. Пустяки.

Лорну это как-то не убедило. Но в данный момент у нее были более существенные причины для страха. Она крепче сжала его ладони.

– Джек, этот остров… Тут заложены бомбы. Настроены на срабатывание минут через десять или около того.

Джек насторожился, вспомнив взрывы напалмовых бомб. Значит, только одним островом дело не ограничивается. Эти сволочи проводят генеральную уборку, сжигая за собой все мосты.

– Надо убираться с этого острова, – сказала Лорна.

Взяв ее за руку, Джек направился к двери, но оттуда все входило воинство Шрама, преграждая путь назад.

Ступив вперед, Джек предстал перед Шрамом. Надо донести до него сообщение.

– Надо уходить! – Он махнул рукой в сторону двери. – Сейчас же!

Шрам проигнорировал его. Взгляд его по-прежнему был прикован к группке детей, стоявших в зале. Выводок смотрел на него в упор, будто тягаясь с ним взглядами кто кого.

Вот уж не вовремя!

Джек встал между Шрамом и детьми.

Наконец-то тот сердито обратил взор на чужака. Голову Джека прошила чудовищная боль, в глазах потемнело. Охнув, он рухнул на колени. В голове замелькал калейдоскоп образов – брызги крови, блеск скальпеля, впивающиеся в тело кожаные ремни, расчлененное тело.

И с каждым образом – вспышка боли.

А потом он почувствовал, как его оттаскивают в сторону. Распирающее череп давление схлынуло. Зрение прояснилось.

Лорна стояла на коленях рядом с ним.

– Ты в порядке?

Джек потрогал лоб, ожидая наткнуться пальцами на осколки кости.

– По-моему, да.

Поглядел вверх. Шрам снова обрушил сокрушительную мощь своего черного внимания на группу детей. Джек смирился с горькой истиной – перемирие закончилось – и обернулся к Лорне.

– Нам не позволят уйти.

Пыхтя и задыхаясь, Малик взбежал на последние ступени и увидел впереди свет в конце тоннеля. На протяжении всего бегства Малик крепко прижимал к груди криогенный термос. С тех пор как Саддам закидал первоначальный очаг зажигательными бомбами и засыпал хлоркой, взять новые запасы вируса просто негде.

С ним я смогу начать сызнова. С Беннеттом или без него.

Из этого замороженного семени можно вырастить целые армии. И совершенно неважно, кто именно финансирует работы. Правительства, готовые принять расходы на себя, найдутся всегда. Если не Соединенные Штаты, то какая-нибудь другая страна. А он, как свободный художник, сможет заломить любую цену.

Добравшись до конца тоннеля, Малик выскочил наружу.

Солнце уже село, но небо на западе еще багрово рдело.

Вертолетную площадку устроили на вершине холма. Асфальтовый круг, разрисованный желтой краской, как мишень, не давал лесу отвоевать эту высоту. Малик бегом припустил по щебеночной дорожке, слыша докатывающийся сюда басовитый рокот вертолетного двигателя, одолел подъем и увидел крутящиеся винты. Добравшись до края асфальтированной площадки, окликнул пилота. Тот в летной куртке стоял на дальнем краю, глядя на берег. Щелчком послав прочь окурок со столбиком пепла, он повернулся и стремительно пошел к «вертушке».

Малик встретил его у открытой дверцы.

– А где мистер Беннетт? – спросил пилот.

– Погиб, – напустив на себя озабоченный и горестный вид, ответил Малик. – Попал в засаду.

Пилот поглядел в сторону тоннеля, будто взвешивая, стоит ли проверять достоверность рассказа. Малик нарочито посмотрел на часы.

– У нас в запасе менее десяти минут. Отправляемся сейчас или никогда.

Озабоченно поглядев на собственное запястье, пилот наконец кивнул.

– Грузитесь. Надо бы увести машину подальше от взрыва.

Пока пилот устраивался за джойстиком, Малик забрался на заднее сиденье. Через считаные секунды двигатель взревел и лопасти начали рассекать воздух быстрее. Машина дернулась, отрывая полозья от асфальта, и дух у Малика занялся.

И стоило ему просто утратить физический контакт с островом, чтобы его отчаянно колотящееся сердце забилось ровнее. Бережно держа свою замороженную драгоценность на коленях, он посмотрел в окно. Деревья стремительно уходили вниз, впереди развертывался простор моря, суля все сокровища мира.

Малик позволил себе улыбнуться.

– А чем это воняет? – крикнул пилот во всю глотку, чтобы перекрыть рев двигателя.

Малик даже не понял, о чем речь. Потянул носом, опасаясь почуять утечку топлива или дым. Времени ни на какой ремонт совершенно нет.

– Что вы везете? – крикнул пилот. – Смердит так, будто животное там насрало!

После этих слов и Малик наконец обратил внимание на зловоние, постоянно окружавшее его в лаборатории и потому слишком привычное. Оно въелось в одежду, волосы, даже в поры кожи.

Он понюхал рубашку – свежевыстиранная.

Когда он поднял голову, запах стал сильнее. Это не от него. Малика охватил страх.

Он обернулся к небольшому багажному отсеку позади сиденья, заглянул поверх спинки, и сердце у него затрепыхалось.

Из-за сиденья на него с кровожадной ухмылкой таращилась зверская рожа. Гомункул кое-как втиснулся в узкое пространство – должно быть, забравшись на борт, когда пилот отошел покурить. Малик заметил старые хирургические шрамы, – а заодно дискообразный предмет, привязанный у него к груди.

Игольчатая мина.

Год назад Дункан испытал воздействие взрыва на взрослом подопытном самце, осмелившемся врезать кулаком одному из его людей. После Малик видел труп – все ткани были буквально содраны с костей, – а экземпляр, по словам Дункана, прожил после этого еще добрую минуту.

Его накрыло паническим ужасом.

– Нет, – взмолился Малик. – Только не это…

Но тварь с холодной усмешкой подняла ладонь к центру мины и нажала на взрыватель.

Лорна услышала отдаленный взрыв. Поначалу испугалась, что это остров уже взлетает на воздух, но ничего страшного не произошло.

У нас в запасе еще не менее восьми минут, прикинула она. Но как распорядиться этими последними минутами?

Стоя рядом с Джеком, Лорна продолжала следить за безмолвным поединком между детьми и старшим поколением, смысла которого не понимала, но подозревала, что два интеллекта – один нарождающийся и чистый, а другой исковерканный пытками – сражаются за господство. А может, что-то менее брутальное – скажем, прощупывание на совместимость. А может, раз они взросли порознь, слияние вообще невозможно.

Интересно, каково это – пережить подобное воссоединение, увидеть собственных детей, не имея возможности достучаться до их сознания?

Наконец, ситуация стронулась с мертвой точки. Один ребенок, протянув ручонку, обхватил ладошкой пальцы Беннетта. Старик поглядел сверху вниз на малыша. Лицо его было залито кровью из-за носа, сломанного при падении.

С той же диковинной стайной синхронностью дети вдруг шагнули вперед, открыто выступив против более крупного сонма зверей и людей. Малыши выглядели противоестественно спокойными, сплетя руки в сеть – простиравшуюся, как понимала Лорна, далеко за телесные пределы.

Она помогла Джеку подняться на ноги, пока стайка детей хлынула к ней, обступая со всех сторон. Маленькая девочка протянула ей крохотную ладошку. Лорна взяла ее, другой рукой продолжая крепко сжимать пальцы Джека.

Повинуясь безмолвному указанию детей, Лорна позволила вести себя навстречу войску, скопившемуся у дверей. Тот, кого она нарекла Адамом, с места не тронулся.

Затем ребенок, возглавлявший процессию, – самый крохотный с виду мальчоночка – подошел к изувеченному вожаку.

Адам опустил на него взор. Лицо его исказила смесь горя и муки. Но вместо того, чтобы взять мальчишескую руку, он отскочил назад, словно страшась его прикосновения.

Но ради чьей безопасности – своей собственной или детей?

Следуя примеру Адама, стоявшие стеной звери расступились, открывая путь из зала. Их отпускают… а может, отвергают. Как бы там ни было, карапуз пошел во главе, уводя детей, а с ними Беннетта, Лорну и Джека.

Несколько шагов – и Лорна снова очутилась в библиотеке виллы. Казалось, с тех пор, когда она была здесь в последний раз, прошел не один день.

Здесь нашло убежище еще больше зверей, но они позволили группе пройти через свои ряды беспрепятственно, не тронув ее даже дыханием. Идя дальше, Лорна увидела в коридоре группу людей. Один из них, отделившись от остальных, бегом бросился ей навстречу.

– Лорна!

Она не могла поверить собственным глазам.

– Кайл!

Увидев Джека, она прониклась надеждой, что брат еще жив, но спрашивать не стала, страшась ответа.

Оттолкнув Джека, Кайл обнял ее.

– Больше не смей так поступать.

Хоть она и не поняла толком, что он имеет в виду, но все-таки кивнула:

– Обещаю.

Поверх плеча Кайла она увидела, как Джек направился к собственному брату и что-то быстро проговорил, энергично жестикулируя. Лицо у Рэнди одеревенело. Он развернулся и вместе с остальными направился к выходу. Один из мужчин поднес микрофон рации к губам.

А Джек поспешно вернулся к ним.

– Ти-Боб радирует, чтобы прислали побольше надувных лодок. Они встретят нас на берегу. Надо торопиться, чтобы уйти от взрыва.

– Какого взрыва? – удивился Кайл.

Вместо ответа Джек начал было разворачиваться, но потерял равновесие. Лорна протянула руку, но он уже рухнул ничком как подкошенный.

– Джек!

Она бросилась к нему и опустилась на колени, понимая, что дело неладно. Еще держась с ней за руку, Джек начал дрожать. Его сотрясало что-то наподобие микроконвульсий, и Лорна уже начала опасаться худшего.

Кайл помог перевернуть его на спину.

Под его пылающей кожей ощущался вздымающийся, усугубляющийся тремор. Мышцы спазматически подергивались, глаза закатились под лоб. Остатки сил покинули его окончательно.

Лорна приложила ладонь к его щеке. От ее прикосновения зрачки его вдруг снова показались, с трудом сфокусировавшись на ней. Губы шевельнулись. Лорна склонилась пониже, чтобы расслышать.

Его дыхание обожгло ей ухо. Он был лаконичен.

– Тома больше нет.

Лорна отпрянула, поначалу не уразумев, к чему он упомянул о младшем брате. А потом разглядела во взгляде Джека нечто – вероятно, таившееся там всегда, но тогда она сама изо всех сил старалась не замечать этого, отвергая собственные чувства, считая их эхом другого юноши, другой любви.

Тома больше нет.

Из уголка глаза Джека скатилась слеза. Он хотел покончить с этим, пока не поздно. Наверное, желая сказать куда больше.

– Джек…

Но он уже не услышал. Глаза его остекленели, тело мучительно выгнулось дугой, конечности скрутило в эпилептическом припадке.

Лорна навалилась на него всем телом.

– Помогите удержать его!

Кайл схватил его за голову. Подбежали еще два человека в такой же форме, как Джек.

– Чем мы можем помочь? – спросил более рослый.

– Ничем, – ответил Беннетт, стоявший в двух шагах, встретившись с Лорной взглядом поверх сотрясающегося тела Джека. – Я уже видел подобное. Слишком много раз. Он инфицирован.

Лорна заподозрила то же самое, еще когда впервые обняла Джека. Она вспомнила описанный Маликом белок, обнаруженный в крови и слюне генетически измененных животных, как он самовоспроизводится, преодолевая гематоэнцефалический барьер и выжигает кору головного мозга, как лесной пожар.

– Безнадежно, – проронил Беннетт.

Смириться с этим Лорна не желала. Встав, она указала на дверь.

– Доставьте его на лодку.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовался Кайл.

Развернувшись, Лорна направилась обратно в лабораторию.

– Не выжил никто! – крикнул Беннетт ей вслед.

Но Лорна уже молча бежала сквозь звериный строй.

Беннетт не прав.

Кое-кто все-таки выжил.

Глава 59

Охваченный черной злобой, Дункан шагал к изолированной глубоководной бухточке, где над водой возносился лодочный сарай и тянулся каменный пирс к стоящему на причале гидросамолету – небольшой рабочей лошадке «Сессна». Заходящее солнце обратило воду в бухте в кованую бронзу.

Вдали от боя умиротворение этого крохотного оазиса успокоило его, помогло собраться с мыслями и привести свои планы в порядок.

За спиной у него был рюкзак, набитый наличными и золотыми монетами, взятыми из сейфа Беннетта. Надо поберечь деньги до возвращения в Штаты.

Но тут планы стремительно переменились.

Переваливая через гребень, отгораживающий главную бухту от этой, он увидел, как вертолет Беннетта взлетел с вершины холма. Удовлетворенно отметив, что все в порядке, Дункан двинулся вниз по склону, но считаные секунды спустя над островом громыхнул звучный взрыв.

Он обернулся как раз в тот момент, когда «вертушка» клюнула носом, взбаламутив тучу дыма. Обломки пылающими метеорами посыпались вниз. А затем вертолет, сорвавшись в смертельный штопор, рухнул обратно на вершину холма.

Та заполыхала, будто маяк в ночи.

Дункан понял это пламенное послание.

Все кончено.

Беннетт и Малик погибли на борту машины вместе со всеми надеждами на возобновление проекта «Вавилон». Непонятно, из-за чего взорвалась «вертушка» – из-за гранаты, ракеты или просто шальной автоматной очереди.

Да и неважно.

Дункан перестроился под новую обстановку с лету. Он бывал и не в таких передрягах, и шрамы доказывают это. У него в буквальном смысле за плечами сотня с лишним штук купюрами и золотом, так что можно все начать сызнова. Изначально он планировал воспользоваться гидросамолетом, чтобы разбомбить рыболовный катер, даже повесил на плечо ранцевую бомбу.

Но добравшись до каменистого берега, просто бросил ее. Уже неважно, сумеет ли катер удрать от предстоящего взрыва. От Дункана и след простынет, прежде чем до окружающего мира долетит хоть словечко.

Теперь важно лишь одно – убраться к чертям с этой скалы.

Он направился к каменному пирсу, прибавив ходу. В запасе еще пять минут. Уйма времени, чтобы вылететь из бухты и покинуть радиус поражения ударной волны. Но все равно не стоит тянуть до последнего.

Добравшись до каменного причала, Дункан поспешил по нему. Но на подступах к лодочному сараю у него отчего-то побежали мурашки. Он остановился. Будто зная, что засада обнаружена, из-за лодочного сарая показалась изящная тень – ростом ему по пояс, с ощетинившейся на загривке черной шерстью и пушистым хвостом. На него уставились оранжево-красные горящие глаза.

Дункан узнал одну из гигантских лисиц с другого острова. Черные призраки, как окрестил их один из его людей.

Не поддаваясь панике, он опустил руку к поясу, достал пистолет, прицелился и выстрелил. Но монстр, оправдывая свое прозвище, скользнул в сторону. Пули лишь высекли искры из камня.

Дункан попятился, но опасность подстерегала и с той стороны. Остров вот-вот взлетит на воздух. Он остановился. Рассудок повелевал ему очертя голову ринуться на зверя, опорожнить в него обойму. Нужно добраться до гидросамолета. Но сердце затрепетало при одной лишь мысли, что надо бежать навстречу хищной бестии.

Его прошибло холодным потом, ладони взмокли.

Выбора нет.

Держа пистолет обеими руками и вытянув их, Дункан напружинил ноги и во весь дух ринулся на чудовище, нажимая на спуск снова и снова.

Некоторые выстрелы ушли в белый свет, но две-три попали в цель. Передняя лапа переломилась от пули, заставив зверя отшатнуться в сторону. Еще одна прошила левое ухо. Третья же попала прямо в грудь. Тварь повалилась на бок, но Дункан не прекратил стрельбу, выпустив в нее весь магазин.

И бежал что есть духу, готовясь перескочить труп.

От него до гидросамолета считаные шаги.

А потом что-то тяжелое налетело на него сзади, повергнув лицом на камни. Извернувшись в последний момент, Дункан принял главный удар плечом. Мимо пронеслась большущая тень.

Другие лисы.

Он мгновенно понял их охотничью стратегию. Первая лиса была приманкой, позволившей остальным зайти ему в тыл. Он посмотрел на напавшую бестию, с разгону пролетевшую дальше и обернувшуюся к нему.

Выбросив пустой магазин, Дункан вогнал в пистолет новый.

Но урок усвоил.

Он помнил, что на другом острове было три лисы.

Резко обернувшись, он обнаружил последнюю лисицу прямо у себя за спиной. Сверкнув горящими глазами, она ринулась в атаку прежде, чем он успел выстрелить, и впилась в запястье. Хрустнули кости, пистолет выпал из разжавшихся пальцев.

Дункан ударил кулаком свободной руки, но зверюга лишь сцепила челюсти еще крепче.

Вторая лиса включилась в атаку, подбежав и впившись в ногу, как медвежий капкан. А затем оба чудовища попятились в противоположные стороны, растягивая Дункана, как тряпичную куклу. Руку и ногу прошила жуткая боль раздираемых суставных сумок. Они хотят разорвать его!

И снова он ошибся.

Над ним нависла еще одна тень. Третья лиса не издохла, приковыляв на трех здоровых ногах. Кровь из огнестрельных ран бежала ручьем.

И тут Дункан осознал, что звери перетягивали его, как канат, вовсе не затем, чтобы оторвать конечности, а чтобы не барахтался.

Третья лиса зарычала, ощерив острые зубы в палец длиной.

Нет…

Она ринулась к его незащищенному животу. Челюсти разорвали ткань, кожу и мускулы. А потом погрузились глубже. Дункан ощутил зубы внутри себя.

Они хотят сожрать его живьем.

Но он ошибся и в этот раз.

Лиса попятилась, вытаскивая залитую кровью морду. Но не с пустыми зубами. Зверюга пятилась шаг за шагом, вытягивая петлю кишечника, безжалостно потроша его. Ужас и боль захлестнули его с головой.

Дункан наконец-то постиг истину.

Такой ужас он не воображал в самом страшном кошмаре.

Лисы не собираются его жрать.

Они пришли поиграть.

Глава 60

Выбежав из виллы, Лорна что есть духу припустила через патио к полосе пляжа, отыскав в лаборатории то, что было нужно. Диковинное зверское войско устремилось за ней, будто заразившись ее тревогой.

Остальные уже были у воды. На мелководье покачивались два «зодиака». В одну из лодок грузили детей, а двое товарищей Джека несли его обмякшее тело.

Жив ли он еще?

Лорна поддала ходу, понимая, что время на исходе. Но едва она достигла края пляжа, как что-то впилось ей в запястье, остановив и развернув на месте. На ногах ее удержала лишь ладонь, сжавшая предплечье, как в тисках.

Ее схватил гоминид, покрытый шрамами. Лорна попыталась выдернуть руку, но хватка у него оказалась стальной. Он развернул ее вокруг оси. Лорна уже хотела была криком просить о помощи, когда из-за цветущего куста показалась еще фигура. Другой гоминид. Женщина. Груди у нее тяжело отвисли, живот еще не опал, но в руках она уже держала младенца – по виду новорожденного, укутанного в лист банана.

Дитя Евы.

Она только что родила.

Подойдя к Лорне, женщина протянула ребенка ей. Лорна непонимающе покачала головой. Ева подступила ближе, сунув сверток ей в руки.

– Нет…

Самец грубо подтолкнул Лорну сзади.

Глаза Евы взирали на нее с мольбой.

Наконец Лорна подставила руки и приняла дитя, а Ева, отвернувшись, спрятала лицо на груди мужчины. Тот взмахом указал Лорне на пляж и лодки.

Они хотят, чтобы она забрала их дитя.

Лорна отступила на шаг, держа крохотного младенца одной рукой, и жестом позвала их.

– Идем с нами!

Но они были глухи к ее мольбам. Чета вместе зашагала прочь, к опушке леса. Остальные существа двинулись следом.

Лорна заковыляла следом.

– Это опасно! Пойдем со мной!

Обернувшись, самец зарычал на нее, недвусмысленно давая понять, что дискуссия окончена. Прежде чем скрыться во мраке, Ева напоследок оглянулась. По лицу ее струились слезы, но сверх того Лорна прочла умиротворение, разлившееся по ее чертам.

Они не передумают.

– Лорна! – замахал рукой увидевший ее Кайл. – Быстрей!

Не видя выбора, Лорна побежала к лодкам, прижимая ребенка к груди.

Кайл, дожидавшийся, чтобы помочь ей перебраться через мелководье до лодки, уставился на сверток, сдвинув брови.

– Это что, младенец?

Проигнорировав вопрос, Лорна побрела к лодке Джека. Половина детей уже сидели там вместе с Беннеттом. Передав дитя старику, она забралась в ту же лодку.

Беннетт вопросительно приподнял бровь.

– Евино дитя, – пояснила Лорна.

При виде младенца Беннетт прямо вытаращил глаза. Остальные дети подобрались поближе.

Рулевой «зодиака» завел подвесной мотор и погнал лодку от берега. Вторая лодка пошла следом. Вода в бухте была гладкой, как стекло, и лодки, воспользовавшись этим, прибавили ходу, летя по поверхности стрелой.

Рыболовный катер, тронувшийся еще раньше, уже почти достиг выхода из бухты.

Лорна обернулась к недвижно простертому Джеку. Более крупный из его двоих спутников сидел на дне лодки, держа его обмякшее тело на коленях.

– Еще дышит, – проворчал он. – Покамест.

Лорна положила ладонь Джеку на плечо. Горячечный жар его тела ощущался даже сквозь одежду. Он продолжал содрогаться, охваченный нескончаемыми конвульсиями, выжигавшими его дотла.

Не успела она получше оценить его состояние, как недвижные воды бухты содрогнулись от басовитого грохота.

– Держитесь! – гаркнул рулевой.

Обернувшись, Лорна увидела, как вилла вспухает, разлетаясь на части от могучего взрыва, по большей части обратившего ее в прах, вознесшийся в столбе густого черного дыма. Столб поднялся высоко в небо, сердцевина его сияла адским пламенем. Волна жаркого ветра накрыла мчащуюся прочь лодку.

Но этим не кончилось.

Прогрохотал вторичный взрыв, даже более мощный, чем первый. На сей раз он снес всю вершину холма, толкнув столб дыма еще выше, закручивая его огненным грибовидным облаком. В воду посыпались обломки, некоторые валуны были размером с минивэн. Но обе лодки успели отойти достаточно далеко, и до них докатился лишь мощный вал воды, подхвативший суденышки и погнавший их в открытое море еще быстрее.

Лорна все смотрела и смотрела на пылающий остров. Наконец она обернулась к рулевому, опасаясь за жизнь Джека, так и не снимая с него ладони.

– Нужно доставить его на катер как можно быстрее.

То, что она вознамерилась предпринять, слишком опасно, чтобы пытаться сделать это здесь. И Лорна молилась в душе, чтобы не оказалось слишком поздно.

– Что вы собираетесь с ним делать? – воззрился на нее Беннетт. – Я же сказал, не выжил никто.

– Кроме Дункана.

Ее заявление ошарашило Беннетта.

– Вы сказали, что он был атакован в Ираке одним из ранних воплощений этих видоизмененных особей, – проговорила Лорна, чувствуя потребность обсудить это вслух. – Но все-таки выжил. Так что же поставило его особняком?

Беннетт покачал головой.

– Вы сказали, что раны Дункана были настолько серьезны, что он неделю провел в коме. Вот в чем разница. Этот смертоносный белок перевозбуждает мозг. Так что для мозга единственный способ защититься во время подобной атаки – отключиться на время, пока инфекция не пойдет на спад. Полагаю, именно поэтому Дункан даже не заболел.

– И что же вы собираетесь сделать с Джеком? – нахмурился Беннетт.

Тяжко вздохнув, Лорна посмотрела на катер. Прозвучав вслух, идея будет выглядеть чистейшим безумием, но надо взглянуть правде в лицо.

Повернувшись к Джеку, она ответила на вопрос Беннетта:

– Я собираюсь ввести его в искусственную кому.

Глава 61

– Что вы собираетесь сделать с моим братом?! – голос Рэнди от изумления сорвался.

Лорна следом за Маком, несшим тело Джека на руках, спустилась в трюм. Второму его товарищу оказывали первую помощь после пулевого ранения. Капитан предложил Лорне воспользоваться его каютой.

Рэнди следовал за ней по пятам. Лорна все выложила ему как единственному представленному здесь родственнику Джека, имеющему право знать. Но судя по его перепуганному виду, подобная честность оказалась не совсем кстати.

– Собираюсь ввести ему препарат, – растолковала Лорна, – который введет его в кому и продержит его там до подлета санитарно-транспортного вертолета.

Катер уже вызвал помощь по радио, но пока она подоспеет, пройдет еще не один час. Джек к тому времени уже скончается. Беннетт подтвердил прогноз. После начала конвульсий пациенты погибали в течение часа.

Попытаться просто необходимо.

Рэнди протянул руку ко лбу, словно хотел поправить бейсболку, которой там не оказалось. В глазах его плескалась тревога.

За ним шел Кайл.

– Моя сестра знает, что делает.

– Она ветеринар! – обернулся к нему Рэнди.

– И чертовски хороший!

Они дошли до капитанской каюты. Мак внес Джека внутрь.

Лорна перед порогом обернулась к ним.

– Рэнди, вы должны остаться здесь. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы спасти его.

На лице Рэнди ярость боролась со страхом. Он бросился к Лорне. Та испуганно отшатнулась на шаг, но он лишь сграбастал ее в медвежьи объятия.

– Позаботься об моем братишке, – прошептал он ей на ухо, сглатывая слезы, и выпрямился. – Я понимаю, между нашими семьями нелады. Но Джек тебе доверяет. Значит, и я тоже.

Лорна кивнула.

Кайл взял Рэнди за плечо:

– Может, по пивку, пока ждем?

Сгорбившись, Рэнди кивнул и вместе с Кайлом направился обратно к лестнице, а Лорна присоединилась к Маку в капитанской каюте. Здоровяк уложил Джека на кровать.

– Помощь нужна? – спросил он.

– Компания мне не помешает, – блекло улыбнулась она, не желая оставаться в одиночестве.

Мак опустился на кровать у головы Джека. Лорна поставила на прикроватный столик пузырек с этикеткой «Натрия тиопентал», позаимствованный из запасов Малика. Этот анестетик используется в ветеринарии весьма широко, и, учитывая характер исследований Малика, она понимала, что в лаборатории должен быть изрядный его запас.

Но ограничиваться анестезией Лорна не собиралась.

Уже не один год тиопентал врачи используют и для погружения пациентов в искусственную кому. Хотя в последнее время для этого куда чаще применяют пропофол, тиопентал по-прежнему применяется в случаях травм и отеков мозга. Этот препарат вызывает значительное снижение активности нейронов, и как раз сейчас подобное воздействие нужнее всего.

Мозг Джека перегружен.

И нужно отключить этот мотор.

Не теряя ни секунды, Лорна обработала руку Джека антисептиком и наложила жгут. Покончив с подготовкой, взяла шприц, уже наполненный тиопенталом. И встретилась глазами с Маком.

– Вы справитесь, – подбодрил он.

Загнав страх поглубже, она вонзила иглу, втянула в шприц немного крови, чтобы убедиться, что попала в вену, и сняла жгут.

А затем медленно надавила на поршень, погружая человека, которого успела полюбить, в кому.

Полчаса спустя Лорна стояла на юте судна. Мак остался присматривать за Джеком, а ей надо было отдышаться – хотя бы минуточку. Ее всю так и трясло от изнеможения и стресса.

Стоя у планшира, она глубоко дышала, глядя на темное море. Над головой мерцали звезды, но луна еще не взошла.

Чиркнувшая вдруг спичка заставила ее прямо подскочить.

Обернувшись, Лорна обнаружила Беннетта, сидящего в шезлонге. Погрузившись в раздумья, она даже не заметила его в темноте. Он поднес спичку к трубке и принялся ее раскуривать. Табак багрово зардел. Встав, Беннетт присоединился к Лорне.

– Как его дела?

– Не знаю, – вздохнула Лорна. – Жар спал. Спазмы анестетик снял, но я не знаю, цела ли кора. Конвульсии продолжались очень долго.

Беннетт выдохнул струйку дыма.

– Вы сделали все, что могли.

Воцарилось долгое молчание. Наконец Лорна нарушила его, чувствуя потребность сменить тему.

– А как младенец?

– Спит. Удалось выкрутиться. У жены капитана малышу четыре месяца. Повезло. – Беннетт повернулся к ней. – Кстати, новорожденный Евы – девочка.

– А остальные дети?

– Все спят там вместе с ней. По-моему, признали в ней одну из своих и хотят пригласить в свой круг. А может, просто детское любопытство. Трудно сказать.

Молчание снова затянулось, но Беннетта переполняли вопросы.

– Как по-вашему, почему Ева отдала ее? – полюбопытствовал он.

Лорна уже и сама ломала голову над этим вопросом. И хотя наверняка тут не скажешь, догадка у нее сложилась довольно однозначная.

– Думаю, по той же причине, почему отпустили нас… а точнее, отпустили детей.

– Что вы имеете в виду?

– Дитя непорочно. Его нейронная сеть еще в зачаточном состоянии. По-моему, там, на вилле, старшие распознали, что дети столь же чисты. В ту минуту противостояния встретились два коллективных разума. Один – чистый и невинный, а второй – доведенный пытками до психопатии. Полагаю, старший коллективный разум понял, что юное племя для него утрачено, что оно сулит ему только отраву и боль.

Лорна вспомнила выражение муки и горя на лице Адама, когда один из малышей протянул ему руку.

– Так что они сделали единственное, что могли, – заключила она. – В качестве последнего дара и жертвы отпустили младших.

– А дальше? Как по-вашему, они знали, что обречены?

Перед мысленным взором Лорны встало прощальное выражение лица Евы, полное умиротворения и смирения с участью.

– По-моему, да.

Беннетт надолго погрузился в раздумья, попыхивая трубкой. И наконец подобрался к вопросу, терзавшему его в первую голову:

– Почему же они заступились за меня? Что-то тут не сходится. Монстры собирались меня прикончить…

– Быть может, ответ известен вам лучше, чем мне.

Беннетт посмотрел на нее долгим взором. В глазах у него стояли слезы. Он нуждался в советчике, чтобы кто-то наставил его на путь. Лорна сомневалась, что он этого заслужил, но взяла пример с детей.

– Они заступились и за меня, – проронила она. – Пусть и не в состоянии испытывать к нам столь же тесную привязанность, как друг к другу, полагаю, они наделены весьма сильным даром сопереживания. Они почувствовали в вас нечто заслуживающее спасения.

– Но что это может быть? Все, что я делал… все, на что я закрывал глаза… а порой и не закрывал…

– Не знаю, – покачала она головой. – Я не могу заглянуть к вам в сердце. Но может быть, они распознали возможность, что вы искупите содеянное. И посреди всего этого кровопролития не могли позволить перечеркнуть ее.

Отвернувшись, Беннетт спрятал лицо в ладонях. Плечи его затряслись.

– Что я натворил?! – негромко всхлипнул он.

– То-то и оно. Дело не в том, что вы натворили, а в том, что вы еще можете сотворить.

И едва эти слова сорвались с ее губ, как глубоко проникли в душу и к ней самой. Лорна так долго позволяла прошлому диктовать нынешнюю жизнь, кроить себя, отгораживать от людей, держать взаперти в чистилище собственной вины. С этим покончено. Последние слова Джека снова зазвучали у нее в ушах.

Тома больше нет.

Настало время осознать это по-настоящему и вести себя, исходя из этого.

Остается лишь уповать, что шанс еще есть.

Глава 62

Расположенный в пригороде студенческий городок Тулейнского университета вырос в окружении особняков начала прошлого века, осененных магнолиями парков и жилых комплексов колледжей. От него до дома Лорны в Гарден-Дистрикт рукой подать – коротенькая поездка на трамвае линии Сент-Чарльз.

И все равно последние трое суток она почти не покидала неврологическое отделение на четвертом этаже Тулейнского медицинского центра. И сейчас выхаживала туда-сюда по коридору перед палатой, нетерпеливо дожидаясь, когда невролог закончит осмотр.

Джека по воздуху доставили сюда с рыболовного катера Тибодо. Лорна полетела вместе с ним, по пути изложив врачам историю его болезни. О многих подробностях она умолчала, но по поводу состояния Джека выложила все без утайки.

В палате Джека перебывала половина специалистов больницы. Сразу же после госпитализации его перевели на инфузию пропофола для поддержания комы, ЭЭГ контролировали круглые сутки, а тело подключили к целой шеренге аппаратуры.

Но сегодняшний день – критический. Врачи на протяжении всего утра плавно снижали объем инфузии, чтобы он понемногу приходил в сознание, при этом бдительно следя за ЭЭГ – не возобновится ли судорожная активность. Пока что все хорошо. Но главный вопрос пока остается без ответа.

Насколько Джек остался самим собой?

Невролог вроде бы уверен, что необратимого ущерба мозгу удалось избежать, хотя после такой встряски организма никаких гарантий дать не может. Джек может остаться в вегетативном состоянии или полностью выздороветь. Но наиболее вероятен какой-нибудь промежуточный результат.

Остается только ждать.

Рэнди сидит в холле вместе с родителями, Кайл отправился в кафетерий, чтобы принести кофе для всех. Ночью никто и глаз не сомкнул. За время бдений у постели Джека все они успели сблизиться.

Во время этой неусыпной вахты Лорна наконец-то выложила всю историю той ночи с Томом – об избавлении от ребенка, попытке изнасилования, о приходе Джека на выручку и трагическом финале. Стоило ей заговорить, и слова полились сами. Было много слез и с той, и с другой стороны, но в конце концов эти слезы исцелили душевные раны.

– Ты и сама была совсем ребенком, – промолвила мать Джека, беря ее за руку. – Бедная деточка. Таскать на душе такое бремя все эти годы…

Наконец дверь палаты распахнулась и оттуда выступила целая толпа врачей в белых халатах и медсестер. Невролог направился прямо к ней, и Лорна силилась прочесть по его лицу хоть намек на вердикт. Семья Джека присоединилась к ней.

– Мы полностью прекратили инфузию, – со вздохом сообщил врач, – но, когда он очнется, собираемся продолжить капельное вливание малых доз бензодиазепина. И будем наблюдать его ЭЭГ и жизненные показатели.

– Можно с ним посидеть? – спросила Лорна.

Врач оглядел большую группу, насупив брови.

– Только по одному. И не слишком долго, – погрозил он пальцем.

Лорна обернулась к семье Джека.

– Ступай, дорогуша, – похлопала ее по руке мать. – Ты ведь теперь для нас тоже родная. И потом, когда мой мальчик проснется, ему лучше первым делом увидать милое личико.

Лорна хотела было заспорить, но все же решила позволить себе капельку эгоизма. И, обняв мать Джека, поспешила в палату. Пройдя мимо медсестры, стоящей у шеренги медицинских мониторов, уселась на стул рядом с кроватью. Она провела на этом самом стуле всю ночь, держа Джека за руку, разговаривая с ним и молясь.

Поглядела на его бледное лицо. Увидела, как ровно вздымается и опадает его грудь. Из-под простыней от него тянулись провода и трубки, подключенные к помигивающей и попискивающей аппаратуре. Наклонившись, взяла его за руку.

– Джек…

Рука его дрогнула, и сердце у Лорны замерло. Узнавание или возобновление конвульсий? Разрываясь между страхом и надеждой, она встала, не выпуская его руки. Наклонилась и поглядела ему в лицо.

Его грудь порывисто поднялась, и Джек испустил громкий вздох. Веки его трепетно распахнулись, но под ними показались лишь белки закатившихся глаз.

– Джек, – шепнула Лорна, кладя вторую руку ему на щеку. – Прошу тебя…

Он медленно мигнул – раз, другой – и Лорна вдруг обнаружила, что он смотрит на нее.

– Привет, – шепнул.

– И тебе привет, – сжала она его руку.

На губах Джека промелькнула тень улыбки. Оба просто смотрели друг на друга. Джек словно впивал взглядом ее образ. А потом его пальцы сжали ее ладонь с удивительной силой. И тут же лицо его исказило выражение раскаяния.

– То, что я тебе наговорил… – проронил он голосом, охрипшим от натуги – и, может быть, от чего-то еще.

Лорна остановила его, уразумев чувство вины, погребенной в этих трех словах.

Тома больше нет.

Эти слова легли проклятьем на судьбы обоих, но настала пора отпустить призрак с миром.

Наклонившись к Джеку с легчайшим поцелуем, она шепнула ему губы в губы:

– Зато есть мы.

Глава 63

Три месяца спустя Джек мчался по протоке на аэроглиссере кузена. Ветер трепал его волосы и хлопал ушами его единственного спутника – Берта, сидевшего на носу, вывесив язык. Джек искусно управлял судном легкими прикосновениями к джойстику. С высоты сиденья рулевого открывался прекрасный обзор на камыши и кусты.

Славно все-таки вырваться из города, из четырех стен отделения. И как же ему обрыдли иголки, реабилитационные процедуры и психологические проверки! Не считая остаточной парестезии левой руки и необходимости раз в сутки принимать таблетку слабенького противосудорожного препарата, он полностью оправился.

И все же пребывание здесь – лучшее лекарство.

Щурясь от ярких бликов полуденного солнца на воде, Джек глубоко вдохнул насыщенный запах байю, густой и волглый, разящий затхлой водой, но в то же время благоухающий ароматами осоки и летних цветов.

Углубляясь в заводи, он сызнова наслаждался яркой, первобытной красотой этого обширного бездорожья. Проводил взглядом белохвостого оленя, вспугнутого ревом пропеллера лодки. Аллигаторы забивались поглубже в логова. Еноты и белки спешили укрыться на деревьях.

Обогнув излучину, Джек сбросил скорость и выключил двигатель. Он нуждался в одиночестве, чтобы разобраться с самим собой.

Сидя в тихонько покачивающейся лодке, он прислушивался к жизни, окружающей его со всех сторон. Некоторые считают болото уединенным, тихим местом. Большего заблуждения и не сыскать. Джек прикрыл глаза, внимая звону комаров, хору лягушек, отдаленному взревыванию аллигатора-самца – и вплетенным во все это, как основа ткани, переливчатым трелям и щебету сотен птиц.

После событий этой весной Джек не упускал подобных случаев остановиться и насладиться окружающими чудесами. Он будто обрел новое зрение. А правду говоря, все его чувства словно обострились – не из-за остаточных явлений болезни, а просто благодаря сызнова обретенному преклонению перед жизнью.

А сейчас наступил особенно важный для него момент.

В его жизни вот-вот наступит невообразимый перелом, и нужно к нему подготовиться. Но притом Джек чувствовал, что время поджимает.

Лорна, тайком вызванная сюда под секретным предлогом, ждет его, и не стоит заставлять ее ждать дольше, чем нужно. У нее по-прежнему дел невпроворот, пока строится новое здание комплекса ОЦИИВ.

– Надо трогаться, – сказал он Берту.

Пес застучал хвостом, изъявляя согласие.

Еще раз глубоко вздохнув напоследок, Джек завел мотор аэроглиссера и вновь понесся по лабиринту проток и каналов, знакомому, как свои пять пальцев. Обогнув остров, добрался до канала, протянувшегося строго по прямой к большому бревенчатому дому, только что отстроенному после пожара.

Подлетев прямо к пирсу, он в последний момент развернул судно боком, вывернув нос так, что остановился тютелька в тютельку вдоль причала. Знакомый бочкообразный субъект в комбинезоне и бейсболке Луизианского государственного университета поднялся с кресла, чтобы принять швартовы.

Соскочив на причал, Берт поприветствовал его как старого друга.

– Чёй-то ты припозднившись, Джек. Твоя девчушка уже извелася вся. Думал, придется ее повязать. – Сделав последний рывок, он закрепил швартовы.

– Спасибо, Джо. Где она?

– Где ж еще, по-твоему? – он взмахом указал куда-то по ту сторону сруба, на территорию, прежде известную как аллигаторовая ферма дядюшки Джо. – Тама, со Стеллой и детворой.

Стоя на наблюдательной площадке над россыпью прудов и мостков, Лорна восхищенно взирала на зрелище, не способное ей прискучить. На длинных перилах перед ней стоял запотевший стакан лимонада. А внизу резвились дети – бегали, прыгали, играли и скакали. Несколько лазали на деревьям.

Аллигаторов в прудах не осталось. Их всех перевели на новое место, в том числе и Элвиса, ставшего теперь звездой Одюбоновского зоопарка в городе. В поддержку его приобретения развернули крупную маркетинговую кампанию. Ее девиз красуется на рекламных щитах, автобусах и трамваях по всему Новому Орлеану. Всего два слова: «Элвис жив!»[51]

Стелла вскарабкалась по лестнице с самым младшим ребенком на руках. Хотя девочке едва исполнилось три месяца, она уже умеет ходить, но пока беспардонно предпочитает сидеть на руках.

– Ева уже тяжеловата, – пожаловалась Стелла, приподнимая ребенка.

– Вижу.

– Мы понемногу отучаем ее от бутылочки, как ты советовала, но она покамест сопротивляется.

– Как и все. – Лорна с улыбкой указала подбородком вниз. – Должна сказать, ты прекрасно управляешься. Они все выглядят такими счастливыми.

– О, они, как и все дети, не обходятся без ушибов и ссадин, но более любящей компании я еще не видала, – улыбнулась в ответ Стелла. – Они прямо души не чают в Игоре, Багире и двух обезьянках. Прямо забаловали их лакомствами.

Лорна рассмеялась. Она никогда не сомневалась, что юное племя найдет здесь славный дом, но все равно была изумлена тем, как быстро детвора приспособилась к новой обстановке.

Прежде чем покинуть катер Тибодо, Лорна и остальные договорились держать существование детей в тайне – по крайней мере, до поры, пока те не наберутся сил, а мир не будет готов переварить подобную новость. Братья Тибодо виртуозно справились с задачей скрытной доставки ребят сюда через байю. Никто ни о чем даже не догадывается, а когда надо схоронить что-то подальше от глаз людских, лучшего места и не сыскать.

Лорна доверилась лишь двум другим людям – Карлтону и Зоуи, понимая, что при устройстве этого тайного убежища без их помощи не обойтись. Убедить их было проще простого, ведь ОЦИИВ и затевался-то для защиты и размножения видов, находящихся под угрозой.

Лорна смотрела, как детвора играет.

Есть ли еще виды, подвергающиеся большей угрозе, большему риску?

Весьма способствует делу и неограниченная финансовая поддержка со стороны тайного мецената.

Добравшись до берегов США, Беннетт передал себя в руки властей. Без утайки раскрыл все преступления, совершенные от его имени, предъявил балансовые ведомости «Айронкрик», но о детях, как и обещал, не обмолвился ни словом. Поведал властям, что заведение на Лост-Иден-Ки представляло собой вирусную лабораторию, проводившую опыты на людях, что биологическое оружие вырвалось на свободу, и потому было необходимо сжечь все дотла.

После этого Беннетта перевели в совершенно секретное заведение, потому что он оказывал помощь Министерству юстиции в выявлении и других виновных и в правительстве, и в частном секторе. Вашингтон после его показаний трясет до сих пор.

Остается надеяться на перемены к лучшему.

Но на этом великодушие Беннетта не исчерпалось. Пустив в ход фиктивные корпорации и финансовые каналы, от которых у Лорны голова пошла кругом, он тайно профинансировал и восстановление ОЦИИВ, и организацию этого секретного убежища.

Мотивы такой щедрости Лорна понимала.

Беннетт встал на путь искупления.

А если у нее вдруг возникнут сомнения, довольно лишь обернуться. По личной просьбе Беннетта на наличнике двери нового дома вырезали надпись: «Евангелие от Матфея 19:14».

Ей пришлось заглянуть в Библию, чтобы найти этот стих, вызвавший у нее улыбку и оказавшийся на диво уместным.

Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное.

Лорна окинула взглядом веселые игры и радостные невинные лица, и улыбка ее засияла ярче. Может, это и не Царство Небесное, но уж определенно кусочек Эдема.

За спиной у нее послышались шаги.

Обернувшись, она увидела направляющегося к ней Джека и трусящего рядом Берта. Должно быть, изумление было написано у нее на лице аршинными буквами. Она и не знала о его приезде.

Стелла удалилась к дому с малышкой Евой на руках.

Ее место занял Джек, одетый в черный костюм с иголочки. Его влажные волосы были зачесаны назад, будто он только что вышел из душа, – впрочем, подбородок и щеки покрывала отросшая за день щетина.

– Что ты тут делаешь? – озадаченно спросила Лорна.

В ответ он широким жестом охватил весь этот новый Эдем.

– Где же может быть лучше, чем здесь?

– Для чего? – по-прежнему недоумевала она.

В ответ он опустился на одно колено.

Эпилог

Весна

Багдад, Ирак

Двое юношей торопливо шли через парк Аль-Завраа к главным воротам Багдадского зоопарка. Меньший из двоих, намного опередивший старшего брата, нетерпеливо окликнул его:

– Йалла! Идем же, Макин!

Макин следовал за ним, хоть и без особого энтузиазма. Будь его воля, он бы и носу не показал в зоопарк, по сей день являющийся ему в кошмарах. Но прошло уже много лет. У него есть подружка, работа в видеосалоне и надежда скопить когда-нибудь на собственный автомобиль.

Но самое главное – сегодня шестнадцатилетие его младшего братика Бари, день, благоприятный для начинаний. Само празднование состоится в парке позже. Мать целую неделю готовилась к пикнику; квартира насквозь пропахла ароматами свежеиспеченного хлеба и корицы. Перед перспективой наесться до отвала даже кошмары как-то поблекли.

Бари проскочил в ворота без малейших колебаний. Все эти годы он частенько наведывался в новый зоопарк, но когда Макин пытался поговорить с ним о случившемся, младший брат заявлял, что не помнит. А может, и вправду не помнит. Ведь Бари не видел вблизи чудище – черное порождение Шайтана.

По сей день Макин порой пробуждался среди спутанных, пропитанных пóтом простыней, с рвущимся из груди криком, видя перед собой эти глаза, пылающие бездымным огнем.

Шагая через парк, он поднял лицо к солнцу, прогоняя эти мрачные мысли. Чего ж тут бояться в такое лучезарное утро, в гуще толпы утренних посетителей?

Он нагнал Бари, приплясывающего у входа от нетерпения.

– Ты ходишь, как верблюд с запором, Макин. Я хочу поглядеть на младенца шимпанзе, а ты же знаешь, что позже набежит толпа.

Макин последовал за ним. Он никогда не понимал любви брата ко всем этим мохнатым тварям, но в этот особый день уж потерпит.

Они миновали разные секции – пернатых, верблюдов, медведей, – направляясь прямиком к обезьяннику. Малик торопился за братом, подлаживаясь под его шаг. К счастью, старые львиные клетки они миновали стороной.

Субхан Аллах, подумал он про себя. Преславен Аллах!

Они наконец добрались до цели – обезьянника, пострадавшего при бомбардировках, но теперь подремонтированного. Он пользуется популярностью. После войны нескольких сбежавших обезьян отловили и вернули в новые клетки. Для иракцев такая преемственность играет огромную роль, служа для осажденного города символом возрождения и стабильности.

Так что рождение детеныша в прошлом году было важным вдвойне.

Старая шимпанзе – из найденных на улицах города – родила безволосое дитя, ставшее сенсацией и провозглашенное добрым предзнаменованием.

Макин не мог взять этого в толк.

Даже год спустя голый шимпанзе продолжает привлекать огромные толпы.

Бари поспешил к отдельному входу в сторонке, ведущему к небольшой площадке молодняка.

– Сюда, Макин! Прямо не верится, что ты его не видел!

Чтобы потрафить брату, Макин вошел в небольшую загородку. Мимо клетки за стеклом тянулся короткий проход, в этот ранний час оказавшийся в полном их распоряжении.

Скрестив руки, Макин посмотрел в вольер. Посреди песчаного пола возвышалось искусственное дерево с ветками, увешанными веревочными лестницами, качелями из покрышек и канатами.

Поначалу он даже не заметил звезду зоопарка.

А потом на песок спрыгнуло что-то черное, как нефть. Спиной к стеклу оно напоминало крохотного старичка с голой задницей – кожа вся в морщинах, будто платье на вырост.

Но вместо умиления в душе Макина всколыхнулась волна омерзения.

Держа перед собой длинную палку, тварь лупила ею по песку.

– Ты погляди, как близко! – ликовал Бари. – Я ни разу не видел его так близко к окну.

Бросившись вперед, младшенький прижал ладонь к стеклу, пытаясь вступить в контакт с шимпанзе.

– Убирайся оттуда! – рявкнул Макин громче, чем намеревался, не сдержав страха.

– Не будь шакхифом, Макин, – обернувшись, закатил глаза Бари.

Игнорируя обоих, тварь продолжала ковырять песок палкой.

– Пошли-ка обратно в парк, – проговорил Макин более сдержанным тоном, – пока мама не скормила твой праздничный обед птицам.

– Столько еще всего можно посмотреть! – преувеличенно вздохнул Бари.

– В другой раз.

– Ты всегда так говоришь, – угрюмо буркнул брат и направился прочь.

Макин задержался еще на секунду, глядя на маленькое шимпанзе и пытаясь успокоить сердцебиение. Чего ж тут бояться? Ступил ближе к окну и поглядел на то, что обезьяна нарисовала на песке.

Та своей палкой нацарапала ряд цифр.

Макин нахмурился. Понятное дело, обезьянничает, повторяет то, что видела. И все-таки невольно содрогнулся, вспомнив, что читал в местной газете, как быстро это шимпанзе растет, как удрало из первой клетки, составив ящики один на другой, чтобы добраться до решетки. Даже сделало примитивное копье, зубами заострив один конец ветки.

Будто почуяв подозрения Макина, шимпанзе развернулось и уставилось на него в упор. Он отпрянул. Голая морда выглядела просто жутко – этакая сморщенная черная инжирина с толстенными губами и большущими желтыми глазищами. Заглянувшими ему прямо в глаза.

Охнув, Макин зажал рот ладонью. В этих желтых глазах он узнал знакомый, пугающий блеск рассудка, горящий черным бездымным пламенем.

И в ужасе попятился.

Когда он удрал, губы шимпанзе растянулись в голодной ухмылке. Обнажив все зубы.

Послесловие автора

Правда или вымысел

Я всегда стараюсь опираться в своих книгах на реальные факты, углубляясь в интригующие меня вопросы. Так что я решил выделить минутку, чтобы провести черту между фактами и вымыслом в этом романе. Итак, приступим:

Багдад. Одним из поводов для написания этой истории стала прочитанная мною книга об усилиях по спасению Багдадского зоопарка сразу после Иракской войны. Зоопарк сильно пострадал во время уличных боев между американскими войсками и республиканскими гвардейцами. Последовало массовое мародерство, и многие животные сбежали в город. Если вам захочется узнать побольше о мучительных стараниях защитить и отстроить зоопарк, почитайте «Вавилонский ковчег»[52] Лоренса Энтони и Грэма Спенса.

ОЦИИВ. Место работы Лорны – Одюбоновский центр изучения исчезающих видов – реальное учреждение, расположенное в отдаленном уголке у Миссисипи. Для широкой публики он закрыт, но вы можете найти в Интернете множество публикаций о доблестных усилиях его штата по сохранению видов, оказавшихся на грани вымирания. У них действительно есть «замороженный зоопарк», где хранится генетический материал с целью сберечь и защитить это хрупкое наследие. А еще тамошние ученые проделали просто-таки революционные работы по клонированию, рассматривая их как средство сохранения видов. Разумеется, все персонажи книги – вымышленные, да вдобавок я весьма вольно обошелся с планировкой реального института.

Все твари – великие и малые. Утверждения по поводу интеллекта животных, особенно в отношении попугаев, могут показаться надуманными, но они опираются на факты. Замечательная книга, где рассказано об этом, – «Попугай – мой господин»[53] Джоанны Бургер, изумит вас. Сведения об охотничьих повадках ягуаров опираются на реальные данные, а все данные о взаимосвязи людей и животных, обсуждающиеся в этом романе, соответствуют действительности (и с каждым годом мы узнаем об этой изумительной связи все больше и больше).

Генетика. Вся информация о хромосомах точна, в том числе и тот факт, что генетики обнаружили в нашей мусорной ДНК фрагменты вирусного кода. Что же до «генетического регресса» – возможно ли подобное? Если питаете какие-либо сомнения, ознакомьтесь с этой статьей о змее, появившейся на свет в Китае с полностью работоспособной конечностью рептилии на боку: http://www.telegraph.co.uk/earth/wildlife/6187320/Snake-with-foot-found-in-China.html

Фракталы. Эта тема пленила меня. А ведь я едва копнул в этой книге поверхность. Фракталы встречаются на каждом шагу, и чтобы получить более полное представление о них, найдите фильм серии «PBS Nova» под названием «Фракталы: Поиски новых размерностей»[54]. Кроме того, сведения о мощности и наращивании «фрактальных антенн» вполне реальны.

Всё, что с мозгами. У всех животных – в том числе у человека – в мозгу действительно распределены странные кристаллы магнетита. Ученые полагают, что птицы по-прежнему пользуются ими при миграциях. Но почему они имеются у нас вообще? Мне пришлось пуститься в домыслы. Что же до заболевания крови Джека, то я основал его инфекцию на губкообразной энцефалопатии (коровьем бешенстве). Это моровое поветрие вызывается самореплицирующимся белком из класса прионов. Он преодолевает гематоэнцефалический барьер и вызывает бешенство. Разумеется, для романа я этот белок «прокачал». И еще мелкий, но реальный факт: человеческий мозг постоянно вырабатывает около двенадцати ватт электроэнергии – достаточно, чтобы питать лампочку фонаря.

Всё, что бабахает. Все оружие, описанное в этой книге, вполне реально, включая игольчатые противопехотные мины и грозный армейский дробовик «AA-12» Гара. На YouTube можно найти уйму видеороликов, показывающих его в действии.

Военные советники. ДЖЕЙСОН[55] – реально существующий мозговой центр, консультирующий военных. Он действительно подготовил доклад, рекомендующий войскам США инвестировать солидные средства в «модификацию характеристик человека», предлагая углубить исследования в области фармакологии, генетики и сращивания нервных цепей с компьютерными, – и все это с целью манипуляций человеческим мозгом и создания усовершенствованных солдат. Кроме того, злоупотребления, связанные с частными подрядчиками Министерства обороны, вполне реальны и сейчас расследуются. Опять же, эти корпорации в самом деле внедрились в научные круги и принялись устраивать лаборатории за пределами Соединенных Штатов, чтобы обойти закон и уйти от надзора.

Место, место, место. Для тех, кто еще не понял: я люблю Новый Орлеан. Я бывал в этом городе самое малое дюжину раз – и до, и после «Катрины». Я старался, чтобы как можно больше деталей соответствовало истине. Посещал аллигаторовые фермы, совершал экскурсии по байю на аэроглиссере и каноэ, разгуливал по плавучим островкам и толковал с людьми об их жизни. У каджунов очень богатая и красочная культура, и я постарался передать ее как можно лучше.

Так что поезжайте в Новый Орлеан. Откушайте воскресный бранч[56] в «Командерс Пэлас». Посмакуйте бенье с цикорным кофе в «Кафе дю Монд». Совершите одну из предлагаемых грандиозных экскурсий (в Гарден-Дистрикт, в Оук-Эли-Плантейшн или на ночную охоту за призраками, которую я люблю больше всех). Загляните в книжный магазин «Гарден Дистрикт» (где я люблю покопаться). Прокатитесь на трамвае линии Сент-Чарльз. Наведайтесь на Джексон-сквайр, чтобы вам погадали по ладони при свете свечей. И не забудьте посетить Одюбоновский зоопарк… и бросить Элвису зефиринку от моего имени. И наконец, не упустите шанс узреть один из прекраснейших пейзажей Америки – заводи и байю дельты Миссисипи. Кто знает, что можете вы там открыть под наслоениями испанского мха, среди величественных кипарисов?

Благодарности

Я никогда не был твердым приверженцем принципа «пиши лишь о том, что знаешь». Какое ж в том удовольствие? И все же, будучи ветеринаром, я всегда хотел написать книгу, где главным героем окажется ветеринар. Впрочем, даже в данном случае старый принцип не срабатывает. Чтобы эта история увидела свет, мне пришлось опереться на многих людей.

Как всегда, прежде всего должен поблагодарить группу моих критиков – Пенни Хилл, Джуди Прей, Дейва Мюррея, Кэролайн Уильямс, Криса Кроу, Ли Гаррета, Джейн О’Риву, Салли Барнс, Денни Грейсона, Леонарда Литтла, Кэти Л’Эклюз, Скотта Смита, Криса Смита и Уилла Мюррея.

И особенно большое спасибо Стиву Прею за всю его грандиозную помощь с картами.

Не вошедшие в эту группу Кэролин Маккрей и Дэвид Силвиан устраняли житейские заботы с моего пути, чтобы я мог писать.

Доктор Скотт Браун поспособствовал с кое-какими медицинскими подробностями, а Шери Маккартер продолжает оставаться кладезем информации (включая статью о змее, родившейся с когтистой лапой… просто класс!).

Отдельное спасибо Стиву и Элизабет Берри за их громадную дружбу (а для Лиз, раз уж это не вошло в книгу, напишу здесь: «шлюзанулся»).

И наконец, особенная благодарность четырем человекам, способствовавшим на всех этапах, – моему редактору Лиссе Койш и ее коллеге Венди Ли, а также моим агентам Рассу Галену и Дэнни Бэрору. Они воистину послужили краеугольными камнями для вашего покорного слуги.

И как всегда, должен подчеркнуть, что ответственность за все ошибки в фактах или деталях в данной книге ложится исключительно на мои плечи.

Примечания

1

Пер. Г. Кружкова. – Здесь и далее прим. перев.

2

Глупыш (араб.).

3

Зд.: если Бог даст (араб.).

4

Йалла (араб.) – в зависимости от контекста означает «ладно», «давай».

5

Иди сюда! (араб.)

6

Паренек (араб.).

7

Ахи (араб.) – брат. Лаа терми (араб.) – по-видимому, автор подразумевал «Не стреляй», хотя значение «терми» ближе к русскому «убрать».

8

Реально существующая организация, названная так в честь американского натуралиста Джона Джеймса Одюбона. В его же честь названо и Национальное Одюбоновское общество – первая природоохранная организация в мире. Также пару слов об институте можно отыскать в авторском послесловии.

9

Марди Гра, или Жирный вторник, предшествует Пепельной среде и Великому посту у католиков. В этот день в Новом Орлеане по традиции устраивают карнавал, предаваясь чревоугодию и пьянству.

10

Речь идет об англо-американской войне.

11

Каджунский диалект французского языка распространен среди франкоязычного населения Луизианы. Следует отметить, что французские выражения, встречающиеся ниже по тексту, произнесены именно на каджунском диалекте.

12

Реальный факт. Этот кот действительно светится в ультрафиолетовом свете. Дальнейшие ссылки на исследования в области генетики по большей части также опираются на реальные факты.

13

Байю (байу, баю) – заиленные и заболоченные территории в дельте Миссисипи.

14

Традиционная граница между Севером и Югом США.

15

Причуды перевода. Имена двоих из племянников Скруджа Макдака и Дональда Дака. В американской версии утят зовут Хьюи, Дьюи и Луи, в русской – Билли, Вилли и Дилли.

16

И снова причуды перевода. В оригинальной версии «Книги джунглей» (и одноименного мультфильма) Багира (именно так, с женским родовым окончанием) – самец. В переводе же книга называется «Маугли», а пантера по причине родовых окончаний и в названии животного, и в имени стала самкой.

17

КПК – карманный персональный компьютер, форм-фактор, отмерший как класс с появлением смартфонов.

18

Метод ПЦР – полимеразной цепной реакции – широко используется в генетических исследованиях, позволяя добиться амплификации – значительного увеличения малых концентраций определенных фрагментов ДНК.

19

Ditto (англ.) – заимствованное из латыни выражение, означающее «то же самое».

20

Ураган «Катрина» прошел по этим местам в конце августа 2005 года.

21

Кто там? (фр.)

22

Зайдеко – музыкальный стиль, возникший на юго-западе Луизианы и включающий в себя элементы каджунской музыки, блюза и ритм-н-блюза. Впервые этот жанр официально упомянут как «зайдеко» в 1929 году.

23

Зд.: В добрый путь! (фр.) Букв.: «Да покатится славное времечко!», традиционное приветствие во время Марди Гра.

24

Никчема, неумеха (фр.).

25

Ну да (фр.).

26

Гамбо – традиционное блюдо луизианской кухни, густой суп из мяса или морепродуктов с овощами, по консистенции напоминающий гуляш. Окра, она же бамия, или дамские пальчики, – овощная культура, часто использующаяся в рецепте гамбо.

27

Французский тост (фр.).

28

Бабушка (фр.).

29

Дед (фр.).

30

Радость жизни (фр.).

31

Скаут-орел (Eagle Scout) – высшая ступень в табели рангов бойскаутов. Чтобы добиться этого звания, нужно заслужить 21 скаутский знак отличия.

32

Согласно принятой классификации, позвонки шейного отдела обозначаются буквой C и номером (с 1-го по 7-й), начиная с атланта (C1).

33

Болван, идиот (кадж. фр.).

34

Волчата – самые младшие бойскауты (8-12 лет), что-то вроде наших бывших октябрят.

35

В честь крупнокалиберной снайперской винтовки «Барретт М99» калибра.50 (12,7 мм).

36

«Лайф сейверс» (Life Savers) – знаменитая марка леденцов в форме баранки, за что и получили это название, означающее «спасательные круги».

37

«Рейтеон», «ЭйрСкан», «ДинКорп» – крупные частные подрядчики военного ведомства США.

38

«Блэкуотер» (Blackwater) – частное охранное агентство, фактически самая большая частная армия наемников, не только занимающаяся охраной, но и участвующая в боевых конфликтах. Печальную известность приобрело в Ираке за убийства мирного населения, пытки, контрабанду оружия и другие правонарушения.

39

Стоит отметить, что атолл Маленький Рай (Little Eden Cay) – вполне реальный географический объект.

40

Бенье – луизианские квадратные пончики.

41

Боже мой! (фр.)

42

Australopithecus и Homo habilis – австралопитек и человек умелый – все-таки намного ближе к обезьянам, чем к человеку. Хотя человек умелый и пользовался орудиями труда уже 2,5 млн. лет назад, но крайне примитивными, и оказался тупиковой ветвью эволюции, не внеся в наши гены ни малейшего вклада.

43

Не стоит относиться к этим рассуждениям слишком всерьез. К примеру, дуалистическую природу имеют все элементарные частицы, а не только фотоны, как можно заключить со слов доктора. Да и принцип неопределенности Гейзенберга никакому фрактальному анализу не поддается.

44

Чистой воды оксюморон. Воспринимать свет – и значит видеть. Других способов не существует. Если же речь идет о невидимых участках спектра, то при чем здесь далекие звезды? Пространство вокруг нас пронизано электромагнитными излучениями всех частот – от сверхдлинных радиоволн до рентгеновских – идущих от источников, расположенных зачастую буквально у нас под носом.

45

Боже мой (фр.).

46

Влепить бы тебе подзатыльник (фр.).

47

Подробнее о группе см. в послесловии.

48

Несколько искаженная цитата из книги пророка Исаии (глава 11, стих 6): «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их». В приведенном, искаженном виде (And so the lion shall lie down with the lamb) – одна из наиболее популярных библейских цитат в англоязычных странах.

49

«Улица Сезам» (Sesame Street) – детская образовательная программа, одна из самых популярных в мире.

50

Быт. 3:23

51

Аллюзия на расхожий лозунг, использовавшийся фанатами короля рок-н-ролла после его смерти; многие отказывались верить в то, что Элвис действительно умер.

52

На русском языке не публиковалось. Название оригинала – «Babylon’s Ark».

53

Хотя книги этого автора и переводились на русский язык, именно этой (The Parrot Who Owns Me by Joanna Burger) в числе переведенных нет.

54

Именно под таким названием фильм озвучен на русском языке. Найти его не составит труда.

55

Хотя ДЖЕЙСОН (или ЯСОН) – орган не вымышленный, в открытых источниках информация о нем практически отсутствует. Известно лишь, что в него входят двухзвездочные генералы и адмиралы. Неизвестно даже, является ли название группы JASON аббревиатурой или дано в честь Ясона из древнегреческой мифологии (что представляется вполне уместным). Любопытный факт, возможно, не имеющий к этому ни малейшего отношения (хотя кто знает?) – помимо прочего, JASON может означать пять месяцев года подряд: июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь – ИАСОН. Поименный список членов группы, добытый хакерами, можно попытаться отыскать по адресу: http://exopolitics.blogs.com/truth/2010/02/jason-group-of-military-scientists-classified-as-2-star-generals-and-responsible-for-us-haarp-and-al.html

56

В смысле лингвистическом – среднеарифметическое между завтраком (брекфастом) и ленчем. В смысле гастрономическом – сумма завтрака и обеда, за что прозван нашими соотечественниками «жранчем».

Content

Джеймс Роллинс
Алтарь Эдема

Пролог

Акт первый Первая кровь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Акт второй Вавилонское столпотворение

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Акт третий Райские твари

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог

Послесловие автора Правда или вымысел

Благодарности

Примечания