Дарья Кандалинцева

Кого не видят глаза

Возможно ли большее чудо, чем хотя бы на миг взглянуть на мир глазами другого? Мы тогда за один час побывали бы во всех веках мира и во всех мирах веков.

Генри Торо. Уолден, или Жизнь в лесу[1]

© Д. Кандалинцева, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Часть первая

Война

Глава 1

Разочаровавшие

– …И это конец!

– Как вы допустили такое!

– Мы обречены.

Поджав губы, Никк стоял посреди огромного зала совета, где собрались двенадцать старейшин. Проникавший сквозь окна солнечный свет слепил глаза, а в душе все кипело от злости, но Никк изо всех сил заставлял себя покорно молчать.

Дафна и Ирней рядом с ним тоже виновато глядели в пол, выслушивали перечень грядущих катастроф, в которых теперь все трое были повинны.

– Как фоморам удалось пробраться в Суталу?

«Молчи, – мысленно приказал себе Никк. – Молчи или сделаешь только хуже».

После того как фоморы исчезли, похитив Аню и «Книгу Судеб», друзьям ничего не оставалось, как вернуться в земную штаб-квартиру в Келас. Там Никк узнал, что за считаные минуты до их прибытия враги взломали систему защиты и пробрались к порталу. Телепортировав на Да’Арию, прямиком в столицу даитьянского государства, они убили нескольких стражников и беспрепятственно скрылись в неизвестном направлении.

Теперь в руках врагов был сильнейший артефакт, который мог решить исход многолетней войны, Аня оставалась в ловушке среди кровожадных убийц, а Никк ничего не мог сделать. Потому как, рассказав всю правду о произошедшем, он, Даф и Ирней стали бы не только провалившими миссию неудачниками, но и изменниками родины.

– …И во всем этом полностью ваша заслуга!

Двенадцать старейшин, одетые в атласные изумрудные костюмы, сливались перед глазами в одно большое пятно. Никк на миг зажмурился, но это не помогло. Гул голосов становился лишь невыносимее.

– Немыслимо! – воскликнул Спарк, заглушая своим баритоном всех остальных. Третье кресло справа. – Сто восемьдесят два года я занимаю место в совете и не припомню подобного! Не выполнить задание, потерять члена команды и к тому же допустить, чтобы какой-то землянин оказался на нашей планете!

«Молчи». – Никк уставился на белую колонну, подпиравшую потолок.

– Мне доложили, – вступила в разговор Лонна с шевелюрой медного цвета, тщательно уложенной в прическу, напоминающую птичье гнездо; пятое кресло справа, – что кто-то из садовников успел увидеть на руках сына Крейна брюнетку без чувств. Могу заключить, с Лиром была та самая Аня?

Тишина.

– Да или нет?

– Очевидно, – процедил сквозь зубы Никк после повисшей в воздухе колкой паузы. Ему хотелось кричать, рвать и метать. Найти Лира, воздать ему по заслугам, спасти Аню, отомстить за смерть Амариллис! Но вместо этого приходилось играть в спокойствие…

– За время вашего общения она упоминала что-либо о фоморах, Патиле, Лире в частности? – продолжала Лонна, ее высокий голос резал слух. – Возможно, проявляла симпатию к ним? Разделяла их взгляды? Или каким-либо иным способом давала понять о своем расположении к нашим недругам?

Никк прикусил губу.

– Нет.

– Она не знала, где в Келасе расположен портал и как он функционирует?

– Нет.

– Полагаю, фоморам удалось пробраться к порталу именно при помощи «Книги Судеб», – предположил Варег, самый пожилой и самый мудрый, согласно всеобщему мнению, член совета. Пятое кресло слева. – Мы до сих пор не знаем точно, как книга работает, но неоспоримо, что в ней сокрыт неисчерпаемый запас энергии.

Лонна пропустила комментарий мимо ушей, продолжая пожирать Никка, Даф и Ирнея надменным взглядом.

– И вы, наши дорогие земные амбассадоры, утверждаете, что понятия не имеете, как фоморы добрались до книги прежде вас?

– Ни малейшего, – отозвался Никк, когда Дафна с Ирном опять не ответили.

– Посмею предположить… – до сих пор скромно хранивший молчание в первом кресле слева Гелон прочистил горло и, добившись внимания к своей персоне, продолжил: – Посмею предположить, что эта чужеземка работала на Хэллхейта. Как, скорее всего, и ее отец. Иначе возможно ли объяснить, что наши… хм, назовем их соперники, нашли книгу раньше?

– Она не работала на фоморов, Гелон! – не выдержал Никк. Его голос прозвучал гораздо жестче, чем он ожидал. Остальные старейшины осуждающе вскинули брови, но Никку было уже плевать. – А ее отец пытался помочь нам, когда узнал, что Лир его обманул! И если бы Александр был жив…

Поняв, что ему нечем доказать свою правоту, Никк умолк. Волна отвращения и ненависти к Хэллхейту, сильная, как никогда, сдавила горло.

– В моих глазах все выглядит так, будто подстроено специально, – медленно добавил Гелон, словно наслаждаясь этим выводом. Его глаза блеснули. – Поправьте нас, коли мы что-то упускаем, но пока все говорит об одном: пятеро фоморов не могли обвести вокруг пальца всех нас. Это наталкивает меня на мысль, что кто-то снабжал наследника патилского трона информацией. Среди нас предатель.

Дафна вздрогнула, на ее лице мелькнуло отчаяние, смешавшееся со страхом. Однако через мгновение сестра вновь взяла себя в руки и продолжила отрешенно изучать витиеватые узоры половой плитки.

– Вы не были на Земле, – начал Никк, с вызовом встретив взгляд Гелона. – Не были там и понятия не имеете, что…

– Сын, не время для споров, – оборвал Сварг, сидящий во главе стола.

– Прости, отец. – Мысленно прокляв Гелона перед всеми земными и даитьянскими богами, Никк перевел глаза на отполированный пол, последовав примеру друзей.

Отец кивнул и уже спокойно продолжил:

– Мы всего лишь хотим разобраться в происходящем и понять, что следует делать в сложившейся ситуации. Куда бы ни скрылись фоморы, они не пересекли границ Суталы. В силовом поле по периметру страны не зафиксировано никаких скачков энергии, а значит, рано или поздно мы найдем беглецов. Патрули и разыскные команды уже отправлены.

– Сам факт, что Хэллхейт посмел ступить на наши земли, уже нарушает установленные перемирием правила, – деловито заявила Лонна. – Я считаю, необходимо напасть на Патил незамедлительно!

Многие старейшины согласно закивали.

– И, к примеру, всем пасть замертво, когда Лир по незнанию откроет «Книгу Судеб» прямо на поле боя, – со снисходительной усмешкой на губах, точно слушает своих внуков, вставил Варег. Никку отчего-то стало смешно.

Остальные тут же перестали кивать. Все, кроме Гелона.

– Сварг, ты законно избранный глава парламента, – он вздернул подбородок, словно эти слова ему были противны, – и поверь, я беспрекословно признаю твой авторитет, однако считаю, что Ирней и двое твоих детей что-то недоговаривают. Если им есть что сказать, пусть скажут сейчас.

Никк почувствовал на себе тяжелый взгляд Гелона, но продолжил сверлить глазами пол. Лишь сжал руку в кулак, сдерживая позыв ответить на оскорбление, а вместе с тем желание хорошенько вмазать Гелону в челюсть.

Дафна с Ирном не шелохнулись.

– Мы все ценим твое рвение, мой друг, но они бы не стали ничего таить, – ответила за них расположившаяся справа от Сварга женщина с белоснежными, как у Даф, локонами. – Уж поверь мне, я знаю своих детей лучше, чем себя.

– Соглашусь с тобой, Атея. – Сварг почесал седую бороду, задумчиво щурясь. – Никк, Дафна и Ирней, как и все мы, бессильны перед прошлым, определившим настоящее. Наша нынешняя обязанность – предстать перед будущим. У даитьян не в правилах сеять раздор в сложные времена, и если боги решили, что нам суждено встретиться с фоморами на войне, так тому и быть.

Поспорить с таким заявлением было сложно, и старейшины опять углубились в разговор. На кону теперь была безопасность всей Суталы, тем не менее совет не мог прийти к консенсусу и решить, как гарантировать защиту суталийцев. Одни, как Лонна, предлагали немедля идти в атаку первыми, другие, вместе с Варегом, наоборот, требовали дождаться следующего шага противника.

Никк слушал шквал предложений и замечаний вполуха, мысленно в красках вычерчивая картину мести.

«Простой смерти Лир не дождется, нет. Загнать его в угол, заставить почувствовать ту беспомощность, что чувствуем мы, – он покосился на Даф и готов был поклясться, что она думает о том же. Во взгляде сестры застыло холодное равнодушие. – Заставим Хэллхейта жалеть, что он появился на свет. Да, Лир не умрет легко, сначала ему придется смотреть в глаза всем, кого он предал, нести бремя собственного позора и…»

– Мы можем идти? – прервал всех Ирней.

Старейшины затихли и удивленно подняли головы, вспомнив, что те, из-за кого они собрались, все еще здесь.

– Идите, – наконец сказал Сварг и, помедлив, все же добавил: – И для вашей же безопасности, будьте добры, не покидайте пока стены замка. Думаю, вы уже заметили, что судьба не всегда на нашей стороне.

Без лишних слов Никк, Дафна и Ирн покинули зал совета.

* * *

Все трое молча шли по коридору, размышляя каждый о своем.

«Но наверняка об одном и том же», – думал Никк.

Покрытые инеем стены ледяного замка АмараВрати светились изнутри, многократно отражая солнечные блики и рассеивая тени. Замка, которым так восторгалась Рилл и который так мечтала увидеть Аня.

Однако обеих девушек сейчас не было рядом, и красота окутанных сиянием залов не спасала Никка от гнетущих воспоминаний о недавних событиях.

– Спасибо, – произнесла вдруг Дафна, не глядя на спутников, когда они шли вдоль обращенной на сад террасы.

Никк с Ирном синхронно повернули головы с немым вопросом.

– За то, что не сказали. – Даф запнулась, покосившись на безоблачное небо. – Что это из-за меня фоморы узнали, где книга. Узнали, где и когда мы будем… – Она устало вздохнула. – Спасибо, что не сказали старейшинам, что это я тот предатель, который рассказывал все Лиру.

– Не говори так, ты не предатель. – Никк на ходу обнял сестру за плечи. Он даже вообразить не мог, что она чувствует. – Даф, ты не виновата в том, что Хэллхейт лицемерный и беспринципный фомор. Этот негодяй нашел твое слабое место и бесчестно воспользовался этим.

– Я поступила глупо, – всхлипнула Даф, слезы сверкнули в уголках ее глаз.

– Все ошибаются.

– Была легкомысленной.

– Или полной надежд.

Ирн издал нервный смешок.

– А смысл? – присвистнул он, сунув руки в карманы. – Смысл, если бы мы все рассказали совету? Что бы они сделали? Назвали бы тебя, Дафна, изменщицей и запретили бы покидать замок? Так мы и так теперь заперты здесь. Или отправили бы тебя в Храдэй, подключили бы к голове сотню проводков и искали бы ответы на вопросы, которых ты не знаешь?

Они свернули за угол и на какое-то время прервали беседу, проходя мимо кабинетов отдела безопасности. Сотрудники непринужденно болтали за стенами, но в какофонии приглушенных голосов Никк не смог разобрать ни слова.

– Мне без разницы, что бы со мной сделали, – ответила Даф, когда все трое оказались на лестнице. – Но я бы не пережила позора, если бы все узнали, что меня обвел вокруг пальца отпрыск Крейна.

Спустившись на первый этаж, они остановились в главном вестибюле. Перед ними выросла высокая арка, украшенная орнаментом из обледенелых цветов, подсвеченных россыпью разноцветных кристаллов. Снаружи виднелись зеленые кусты, окаймляющие широкий мост в город. Амариллис всегда умела восхищаться природой, а вот Никку все это великолепие казалось лишним.

– Не знаю, как вы, а я не хочу сидеть здесь, пока остальные все решают, – заявил он.

– Сварг был предельно серьезен, когда сказал, чтобы мы не покидали замок, – хмуро отозвался Ирн, тоже покосившись на выход. Двое мускулистых стражников в серебристых костюмах глянули на него в ответ и, не сговариваясь, скрестили на груди руки.

– Это была просьба, а не приказ, – покачал головой Никк, хотя крупица сомнений все же успела закрасться в его мысли.

– Не будь наивным. – Ирней закатил глаза, светлые кудри упали на лоб, чем, вероятно, только подогрели его мрачный настрой. Он прорычал что-то себе под нос, поправляя волосы, и продолжил: – Когда в последний раз на земле даитьян приказания отдавали без доброжелательного тона? Это же, как говорят сами старейшины, Сутала, страна благ!

– И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки, пока Аня неизвестно где?

– Никк, давай будем честны, во-первых, не факт, что Аня до сих пор жива…

– Не смей говорить так!

Охранники напряглись, пристально следя за ними.

– А во-вторых, – с раздражением прошипел Ирн и затащил Никка за угол, прочь от посторонних глаз, – говори ти-и-ише, если все-таки хочешь это выяснить.

Никк понизил голос, но не замолчал.

– Ирней, разве ты не понимаешь? Никто в Сутале не знает Лира и его компанию сейчас лучше, чем мы! Если кто-то и может их выследить…

– Конечно, давай бездумно бросимся на поиски этих головорезов! Сбежим на глазах у охраны, чтобы все подумали, что мы скрылись, потому что работаем на фоморов!

– Успокойтесь немедленно. – Дафна встала между ними. Ее глаза были еще красные от слез, но сердитая искра уже мелькала в зрачках. – Рядом с нами больше нет Рилл, которая будет всех мирить. И я не собираюсь играть ее роль.

– Вот именно, старейшинам даже плевать на ее смерть! – все так же вполголоса воскликнул Ирней. – Как они там выразились? Что мы «потеряли члена команды»? Да они пожертвуют всеми, если потребуется, лишь бы найти эту плешивую книгу!

– Потому что из-за этой книги можем погибнуть мы все, – насупился Никк.

– Кто сказал, что в ней вообще есть что-то ценное? Мы до сих пор не знаем, почему она является ключом ко Вселенной. Может, это пустышка? Мало ли какой сумасшедший придумал легенду о «Книге Судеб». – Ирн демонстративно постучал указательным пальцем по виску. – А теперь наши умники в зеленых костюмах готовы рисковать, чтобы добраться до древнего блокнота в переплете?

– Если ты изначально не верил в легенду, зачем вызвался идти на Землю?

– Скучно было!

– Да ну? – Никк сделал угрожающий шаг навстречу Ирну, буквально зажав Даф между ними. Та недовольно заворчала, оттолкнув брата.

– А что я должен был делать? Сидеть здесь и прислуживать совету, который мое мнение ни во что не ставит? С тех пор как погиб Тер, даже твоя сестра со мной не считается. – Ирней перевел глаза на Дафну, усмешка промелькнула в уголках его губ. – Кстати, подруга, ты-то сама верила в сказку про книгу?

Дафна угрюмо подняла на Ирнея глаза.

– Сейчас мы не будем ругаться, – ответила она тихо. – Мы разузнаем, как обстоят дела на Да’Арии и что изменилось за время нашего отсутствия, а после решим, что делать.

– Какой-никакой, но план, – нехотя согласился Ирн, выглянув в коридор. – Пойду посмотрю, как оборонный центр справляется без меня. А вы не привлекайте внимания, ваши родители не смогут вечно вступаться за вас перед советом.

Цокнув языком на прощанье, Ирней крутанулся на пятках и пошел прочь.

– С каких пор он у нас за главного? – Никк проводил взглядом кудрявого товарища, на ходу поправлявшего воротник неудобной мантии. За двадцать семь с лишним лет на Земле Никк настолько привык видеть Ирнея в клетчатой рубахе, что даже со стороны тот сейчас выглядел несуразно. Да и самому ему куртка казалась теперь куда более удобной и практичной одеждой, – поэтому он все еще в ней и расхаживал.

– Не бери в голову, – покачала головой Даф и уже серьезно добавила: – Однако он прав, Никк, не болтай со всеми подряд о нашем путешествии. Вообще ни с кем не болтай.

– Но с кем-нибудь да придется, чтобы узнать, как обстоят дела вокруг.

– Ты понял меня.

Немного помолчав, Никк кивнул.

– Ты переживаешь за Аню? – спросил он.

– Я переживаю больше, понимая, что переживаешь ты, – вздохнула Дафна и посмотрела брату прямо в глаза. Никк знал этот взгляд. Сестра что-то задумала, но сомневалась, стоит ли раскрывать свои планы.

Даф больше ничего не добавила и удалилась, бросив напоследок косой взгляд на стражу.

* * *

Никк поднялся в свою комнату и пинком закрыл дверь за собой. С легким презрением его глаза скользнули по до боли знакомой обстановке.

Шифоньер, который бы слился с шероховатой поверхностью обледенелых стен, если бы не приоткрытая дверца, пустовал, на вешалке уныло ждала одна старая мантия. Рядом расположилась изящная тумбочка (ее, впрочем, по земным меркам было сложно назвать таковой, так как она хитро крепилась к полу, будто паря над ним) и полка, где под щедрым слоем пыли стояла фигурка золотистого дракона, невесть кем оставленная здесь, пока хозяин комнаты отсутствовал.

У Никка никогда не было много вещей, и когда он отправлялся на Землю, то взял почти все. Там он их и оставил, забрал лишь самое необходимое, которое теперь валялось в сумке у двери.

«Вещи – мишура, которой мы украшаем жизнь в надежде снаружи стать теми, кем хотим быть внутри, – повторил Никк про себя слова отца, сказанные ему когда-то. – Больше вещей значит меньше возможностей, меньше свободы».

Получается, Никк сейчас свободен? Нет. Не от проблем, не от воспоминаний. От них Никк освободится только тогда, когда добьется своего. Он с детства мечтал быть одним из тех легендарных героев, кто приносит в мир справедливость. Наивно? Пожалуй. Но это не значит, что не стоит пытаться. И сейчас справедливость нужна была ему, как никогда.

– Дом, милый дом, – пробормотал даитьянин и, скинув ботинки, вышел на балкон. – Ты ли это?

Внизу до самой линии горизонта простирался знаменитый на всю Суталу парк АмараВрати. Каскадные фонтаны, птицы, щебечущие в ветвях, свежий воздух, наполненный ароматом цветов… Все, что так любит Амариллис.

Любила.

Вновь вспомнив об убитой клинком Чарны подруге, исчезнувшей Ане и проваленной миссии, Никк затосковал. Словно какая-то его часть осталась там, на Земле, сгинула в прошлом вместе со всеми злоключениями, что пришлось пережить на другой планете.

АмараВрати стал чужим, и Никк даже не мог теперь вспомнить, чтобы хоть раз скучал по этому месту. Придется учиться жить заново.

Нельзя сказать, что дома Никк не был счастлив, просто он был…

– Я просто был.

На Да’Арии никогда не происходило ничего поистине важного, судьбоносного для его жизни, чего-то, что могло пробрать до глубины души. И сейчас душа Никка, кажется, была далеко.

Отбросив все удручающие мысли, даитьянин вернулся в комнату, взял со стола киберскрол и плюхнулся на кровать. Гаджет походил на маленькое круглое зеркало с синеватым кристаллом в центре, но выполнял схожую с земным смартфоном функцию, только чуть интереснее.

Никк нажал на кристалл, и перед глазами появилась объемная проекция. Взмахом руки пролистал открывшиеся окна, во вкладке глобальной информационной сети нашел новостной раздел и начал изучать статьи о событиях последних лет:

Совет старейшин активировал портал на АмараВрати. Будем ли мы вновь путешествовать в другие галактики, как наши предки семь тысяч лет назад?

Не то. Следующий по популярности заголовок:

В муниципалитете Храдэй создан новый кристаллический сплав, позволяющий минимизировать энергетические затраты для городских джетов

Тоже не то.

К 31 189 году 57 % населения Суталы сдали экзамен по строению астральной реальности на третий уровень

– Бред. – Никк вздохнул. Ничего, чему стоило бы уделить внимание. Ни слова о «Книге Судеб», ни слова о фоморах. Ирн прав, после того как Сутала закрыла свои границы, старейшины делают вид, будто все замечательно и жизнь прекрасна.

Под конец Никк таки нашел кое-что на одном из сомнительных ресурсов. Автор публикации утверждал, что только что вернулся из Забвенного города – места, где слухи ценились дороже жизни и куда никто в здравом уме бы не сунулся.

Заголовок гласил:

Лир Хэллхейт. Вор, шпион и наследник трона. Куда на самом деле привел даитьян портал и как долго они тайно сотрудничают с фоморами?

Содержание очерка было невразумительным: парочка выдуманных фактов о землянах, скучный обзор природных условий. Ясно, что пожелавший остаться неизвестным писака никогда на самом деле не бывал там, куда «привел даитьян портал».

О так называемом сотрудничестве с фоморами вообще не было ни слова, однако в комментариях, следовавших далее, царила настоящая война. В жаркой перепалке все, кому не лень, обсуждали загадочную девушку, которую похитил Хэллхейт. Как они вообще уже узнали про Аню? Никк зашипел от злости, читая дальше.

Одни «знатоки» слухов клялись, что Аня – тайный агент фоморов, которого даитьяне в конце концов раскрыли и которого сыну Крейна лично пришлось спасать. Другие любители едких сплетен называли девушку просто приманкой, закинутой даитьянами, чтобы поймать Лира.

И в самом конце Никк увидел смазанный снимок: Аня без сознания на руках у Хэллхейта, одна ее рука безвольно свисает, пока фомор с пляшущим пламенем войны в глазах оглядывается на кого-то. Позади них на фото попал еще и Нагал, сжимавший клинок, с которого капала свежая кровь.

– Ненавижу! – Никк с гневом швырнул киберскрол в стену, новостная проекция зарябила и растворилась. – Ненавижу всех и каждого за невежество и ложь!

Никк и сам не знал, откуда взялась эта нахлынувшая на него волна негодования. Он внезапно осознал, что, возможно, никогда не увидит Аню снова. Никогда больше не заговорит с ней, не возьмет за руку… Эта мысль отозвалась острой ноющей болью где-то глубоко внутри.

«Аня, где ты сейчас? – мысленно обратился он к ней. – Что с тобой? Жива ты или?..»

Словно в ответ, по спине пробежал леденящий холод. Никк невольно вздрогнул, и озноб тут же исчез, будто его никогда и не было.

– Нет, я не буду сидеть без дела.

Даитьянин решительно вскочил на ноги и полез в сумку. Чего бы это ни стоило, он сделает все, чтобы спасти Аню из лап фоморов. Никк будет бороться за справедливость, даже если такая борьба не принесет никому ничего хорошего.

– Лир, ты пожалеешь о том, что связался с нами, – поклялся Никк в пустоту.

Глава 2

Шепот

Холод.

Усталость.

Сильный холод, который пронизывает насквозь, и глубокая усталость, которая, как неосязаемый враг, пытается погрузить твое тело обратно во власть вечного сна.

Аня не знала, спит ли она. Не понимала, не чувствовала. Мир был, но его и не было – Аня плыла в пустоте, не ощущая собственных рук и ног.

Издалека доносился странный гул, монотонный, убаюкивающий. Эхо шагов? А быть может, шум моря? Неважно. Нет никакого желания противиться силе, влекущей обратно в мир грез…

* * *

…Стало еще холоднее, зато сил прибавилось. Аня приподняла тяжелые веки, пытаясь поймать взглядом ускользающую реальность, но все тут же поплыло. Голова кружится? Или же мир вокруг?

Царила тишина, вязко обволакивающая сознание. На мгновение ее прервал порыв ветра, кажется, распахнувший окно. Затем последовал недовольный возглас и появилась широкоплечая фигура, закрывшая створки. Вновь тишина. Покой. Нет причин сопротивляться желанию сомкнуть веки…

* * *

По-прежнему холод, по-прежнему слабость. Но тишины больше нет, ее разрушает шепот чьих-то встревоженных голосов.

– …Если она умрет?..

– Тогда нашему плану…

– …У даитьян!..

Сквозь эти обрывки фраз на долю секунды к Ане прорвался чей-то обеспокоенный зов.

– Аня! – окликнул женский голос, задорный и звонкий, в отличие от всех остальных.

– Я… – прошептала та, не открывая глаз.

Но голос не ответил, и Аня с удовольствием окунулась в забытье…

Глава 3

Лучший друг

Подгоняемый поглотившей его лавиной решимости, Никк судорожно вытряхивал вещи из сумки: джинсы, свитер, наушники и почти разрядившийся земной смартфон, который каким-то неведомым образом умудрялся ловить сеть на Да’Арии. Из того, что могло пригодиться, нашлись пока лишь три крошечных помутневших кристалла.

– Такими даже лужу не осушить. – Никк осмотрел скол на одном из камней, отшвырнул ставшие бесполезными стекляшки и продолжил поиски. – Чтобы проскользнуть мимо охраны, надо что-то…

Cтук в дверь.

Даитьянин замер. Кому он мог понадобиться? Фоморов нашли? Вряд ли, практика показала, они умеют заметать следы. Или нашелся кто-то, кто подслушал, о чем Никк с Дафной разговаривали в холле? Тогда ничего хорошего ждать не следует.

Незваный гость продолжал настойчиво барабанить с той стороны. Предчувствие было плохим.

Отправив сумку под кровать ударом пятки и нацепив наинейтральнейшее из выражений лица, Никк открыл дверь.

– Ну-у-у наконец-то! – Улыбка растянула рот рыжеволосого даитьянина, стоявшего на пороге. – Я уже думал, тебя забыли на Земле! Чего молчишь? Не рад видеть лучшего друга?

Никк не сразу поверил своим глазам. Предчувствие обмануло.

– Шандар? Святой Арий, неужели это ты?

Губы приятеля искривились, принимая насмешливый изгиб.

– Я, кто ж еще! Не тульпа же, сбежавшая из твоего сна. Хотя хотел бы я на такую посмотреть… – Не дожидаясь приглашения, Шан промаршировал в комнату, его взгляд с интересом пробежался по пыльным полкам и снова остановился на Никке. – Когда мы виделись последний раз? Ах да! Когда ты умыкнул свиток с инструкцией к порталу на Землю со стола старейшин и ничего мне не сказал. Согласись, было бы куда веселее получить взбучку вместе, а?

– Согласен. – Никк невольно улыбнулся, вспомнив, как однажды они с Шаном напутали с рецептом из старого учебника. Вместо того чтобы расчистить небо от облаков, они вызвали снег, хлопья которого оказались размером с ладонь. – Прости?

– Прощен, – великодушно махнул рукой Шан и кивком указал на охранника, скучающего в коридоре. – Давно тут пасется?

– Понятия не имею.

«Старейшины и сами боятся Лира, – осознал Никк и, прежде чем закрыть дверь, поймал на себе пристальный взор стражника, ни на секунду не убирающего руку с меча на поясе. – Боятся больше самого страха».

Шан уселся на кровать и, вертя между пальцами язычок молнии своей серебристо-синей мантии, продолжил:

– Слышал про вашу встречу с фоморами на Земле. Про Амариллис… правда?

Не найдя подходящих слов, Никк просто кивнул. Да и нужны ли здесь слова?

– Ох… Последний раз я видел смерть на битве, где убили жениха твоей сестры. – Хмурая линия пролегла на лбу Шана, отразив его удручающие мысли. – И мне до сих пор снятся кошмары. Кровь, звон оружия, стоны раненых…

От этих слов друга холодок побежал по спине Никка, сковывая ужасом. Ужасом потревоженных воспоминаний. Ту битву Никк хотел, желал, силился забыть, но не мог. Никогда не сможет.

– Угнетает не смерть, – произнес он, садясь рядом, – а жизнь тех, кто остается дышать, чтобы это помнить.

– Мы дышим ради тех, кто уже не может.

– Или вместо них.

Разговор зашел в печальный тупик, воцарилась тишина. Стало слышно, как птицы поют за окном, воспевают ясное небо, теплое солнце, цветущие сады – все, что не видеть, не слышать и не чувствовать больше мертвым.

«А вдруг Аня… Нет! – Никк оборвал сам себя. – Не смей думать об этом. Ты найдешь ее».

Отгоняя назойливую тоску, он посмотрел на приятеля.

– С каких пор ты фанат причесок, Шан?

Светло-янтарные волосы Шандара были собраны в высокий пучок на затылке, тогда как в последнюю их встречу его шевелюра была не длиннее двух сантиметров.

– А-а, это на спор, – моментально оживившись, хмыкнул тот. – Лифиниума помнишь? Мы все вместе ходили на курсы по фехтованию. Так вот, он заявил, что если у меня будут длинные волосы, я его не одолею в поединке. Якобы прическа помешает моей маневренности и концентрации!

– И как, помешала?

– Показать тебе его синяк под глазом? Я не мог не сделать фотку на память.

– Нет, лучше вживую посмотрю, – отказался Никк, потирая вдруг затекшую шею. Его продолжали занимать размышления о том, как найти фоморов. Странно, но теперь Никк не испытывал даже легкой боязни при мысли о встрече с Лиром. Лишь ненависть и дикую жажду мести.

– Приятель, вообще-то там смотреть уже не на что, я выиграл этот спор два месяца назад, – с сомнением в голосе отозвался Шан. – И… разве тебя сейчас отпустят в город?

Никк удивленно уставился на него.

– Ты откуда знаешь, что меня не отпустят в город?

– Ирней сказал.

– Видел его?

– Ага, проходил мимо зала программирования, когда шел к тебе. Он там с новым руководителем отдела ругался. Что случилось в Пайтити, Никк? – В глазах Шана промелькнула несвойственная ему смесь любопытства и беспокойства. – Кого ни спрошу, никто толком ничего не знает, не хочет или не может объяснить. Почему Ирн ведет себя как ужаленный? Да и все остальные, кто вернулся… Астарта на меня накричала. Никогда не видел, чтоб она не контролировала эмоции. И почему ты, – он сложил руки на груди, – должен сидеть на АмараВрати?

– Так сразу и не объяснить.

– Тогда покажи.

– Что? – Никк не сразу сообразил, что означает протянутая ему ладонь.

– Ну покажи мне, какая Земля на самом деле. – Любопытство одержало верх, заставляя глаза Шандара буквально искриться от нетерпения. – Или что, ты растерял свои навыки? Разучился создавать астральные проекции?

– А-а, нет, просто… – Никк замялся, нервно заламывая пальцы. С одной стороны, он обещал Даф никому ничего не рассказывать, но с другой… это же Шан, лучший друг! Никк доверял ему все и всегда, разве могло повредить маленькое нейтральное видение о Земле?

– Ни-и-икк?

– Да, конечно, покажу.

Он решил поделиться с Шаном прогулкой по китайским кварталам. Это было задолго до того, как они встретили Аню и начались неприятности с фоморами. Вряд ли в таком отрывке найдется что-нибудь, что можно неправильно истолковать.

Никк сделал глубокий расслабляющий вдох, устремив собственное сознание вовнутрь в поисках той самой неведомой энергии, которая, как интуиция, всегда следовала на шаг впереди мысли.

Знакомый мандраж охватил тело и разум, и в памяти ожила нужная картинка. Никк положил руку приятелю на плечо и сконцентрировался. В следующую секунду Шан замер, изумленно уставившись в пустоту перед собой.

Как ураган, перед глазами промчались образы, запахи, звуки. Рокот автомобилей на перегруженной трафиком автостраде; силуэты людей, закружившихся в суете будней; кисло-сладкий аромат, тянущийся из ресторанчика… Жизнь бурлила.

Никк отпустил видение, и все тут же исчезло, позволяя покою АмараВрати вновь окружить их.

– Во-у, невероятно! – воскликнул Шан, хлопая ресницами. В моменты восхищения его всегда выдавала нелепая, почти детская реакция. – И это целая планета? Как наша? И люди, они… Они как мы?

– Да, – подтвердил Никк. – Как мы, а может, даже лучше. История землян насчитывает куда меньше лет, чем наша, а значит, куда меньше ошибок.

– А что произошло в Пайтити на самом деле, покажешь?

Никк хотел уже согласиться, но вспомнил о стычке Даф с Лиром и о предшествующем этому разговоре.

«Дафна сама докладывала мне о каждом вашем шаге», – прозвучали в голове слова фомора.

Нет, Никк не обладал достаточным искусством, чтобы незаметно вырезать эту часть из воспоминания.

– В другой раз, – покачал головой он и поднялся на ноги. – Просто поверь, много чего там пошло не по плану. И в этом чуть больше нашей вины, чем все знают, но меньше, чем некоторые думают.

Шан напрягся.

– Ведь вы не помогали Хэллхейту, как поговаривают?

– Конечно нет. Но если кто-то и может сейчас найти фоморов и все исправить, то это мы. Знать бы только, в каком направлении они отправились.

– Я знаю, что двух охранников убили в коридоре западного крыла, – снова расслабившись, пожал плечами Шан, – и еще одного садовника нашли мертвым в оранжерее медных цветов. Тоже у западных ворот.

– Серьезно? – надежда загорелась у Никка в сердце. – Что ж ты сразу не сказал?

– А как тебе поможет эта информация? Пойдешь в одиночку выслеживать сына Крейна и всю его кровожадную компанию?

Никк не ответил и опять полез в сумку. Нет, его идея была куда лучше. Опаснее. Отчаяннее. Наконец, на самом дне, под вещами он нашел, что искал, – кортик с лезвием багрово-синего цвета.

– Я не собираюсь сидеть здесь и ждать разрешения на прогулку, – сказал Никк, уверенно сунув кортик за пояс.

Рукоятка немного выступала из-под куртки, а рисковать было нельзя. С сожалением скинув полюбившуюся земную одежду и натянув неприметную мантию чуть выше колен, Никк повернулся к другу.

– Ты со мной?

Шандар сдвинул брови, явно раздумывая. Никк уж было подумал, что годы его отсутствия не пошли на пользу их дружбе, и шуточная детская клятва: «Любая опасность вдвоем – приключение!» – действительно была лишь игрой. Но в следующую секунду Шан поднялся и продемонстрировал торчащий из голенища такой же кинжал.

– Думаешь, старейшины соскучились по нашим содрогающим землю шалостям? – с лихой ухмылкой спросил он.

Глава 4

Новый день

Мороз теперь пробирал до костей, леденящая дрожь охватила все тело, зубы стучали. Хотелось еще отдохнуть, но здравый рассудок говорил – нет, кричал, – что спать больше нельзя, и требовал немедленно найти источник тепла.

Аня потерла глаза замерзшими пальцами и огляделась.

Небольшая комната, пол и стены которой облицованы грубым камнем. Вовнутрь дневной свет проникал лишь сквозь высокое узкое окно сбоку. Помимо кромки небес, затянутых пеленой сизых облаков, ничего не видно.

Землянка лежала на стеганом одеяле, а ее колени были заботливо укутаны пледом. Рядом стояла тарелка с нарезанным вяленым мясом и бутылка мутноватой воды. Выглядело это совсем не аппетитно, но в животе предательски заурчало, и, кутаясь в плед, Аня потянулась к еде.

– Приятного аппетита, – раздался мужской голос из темноты.

Слова пронзили тишину, как смертельное лезвие. Аня вздрогнула, и тарелка выпала из ее рук, мясные ломтики полетели в разные стороны.

«Убийца», – была первая мысль.

Все перевернулось у Ани внутри, когда она увидела того, кто составлял ей компанию. Прямо на каменном полу, рядом со сгущающейся во тьме аркой выхода сидел Лир и пристально за ней наблюдал.

Сердце забилось чаще, сдавливаемое паникой. Встретившись взглядом с черноволосым фомором, Аня будто наконец очнулась ото сна. В сознании пронеслась череда картинок произошедших в последние дни событий.

Заброшенный город инков, куда привела их с даитьянами карта. Фоморы.

Ловушка!

Амариллис, упавшая замертво, спасая Аню от клинка Чарны. Отец, распластавшийся на полу прихожей в луже собственной крови.

«Это все правда, – отчаяние засвербело в груди. – Не сон, не ночной кошмар, не видение, не… Убийца!»

К горлу подступила волна непреодолимой ненависти, захлестнувшая все другие эмоции. Аня непроизвольно сжала кулак настолько сильно, что ногти больно впились в ладонь. Страх, что она испытывала раньше при встрече с фоморами, куда-то бесследно исчез. Внутри теперь горело пламя дикой злобы, требовавшее выбраться на свободу и растерзать сына Крейна голыми руками.

«Вот, должно быть, что чувствует Даф каждый раз, глядя на Хэллхейта».

– Вижу, ты рада мне. – Сарказм в голосе Лира был очевиден.

Из-за него погибли люди, а он смеется Ане в лицо, словно вчера просто был неудачный день.

«Ты умрешь за все, что сделал!» – Аня хотела плюнуть ему в ноги, но ее остановил шорох, прокатившийся по коридору за стеной.

Чьи-то ботинки застучали на лестнице, и в дверном проеме показалась другая фигура. Нагал. Он без особого интереса глянул на Лира, а потом перевел глаза на Аню. Отблеск любопытства мелькнул в его черных зрачках.

– Проснулась наконец-таки, – гоготнул Нагал, проведя рукой по ежику жестких волос на голове. – Мы уж думали, ты окочури…

– Наг, – одним словом Лир дал понять, что разговаривать будет он.

Как посаженный на цепь бойцовский пес, тот повел плечами в ответ, все еще внимательно изучая пленницу, шумно выдохнул через нос и послушно отвернулся.

С Лиром они обменялись еще парой фраз, смысла которых Ане не было дано понять. Общались фоморы на родном языке и делали это сдержанно, сухо. После короткой беседы Нагал кивнул, снова покосился на Аню и исчез в коридоре.

Минута прошла в тяжелом молчании.

Вторая.

«Почему я до сих пор жива? – подумала Аня. – А где же Никк, Даф и Ирней?»

Пять минут.

«И где книга?»

В конце концов Лир не выдержал.

– Поговорим? – спросил он, нетерпеливо барабаня пальцами по бедру. Ничего в расслабленной позе Хэллхейта или лишенном эмоций лице не выдавало его истинных намерений.

«Убийца».

Аня резко подалась вперед, навстречу врагу. Но мир перед ней до сих пор был зыбким, как дым, и она потеряла равновесие, упав грудью на одеяло.

– Приму за согласие. – Лир сделал глубокий вдох и лениво поднялся.

Аня следила за действиями фомора, не смея пошевелиться, готовая в любой момент собрать последние силы и пустить в ход дрожащие кулаки. Даитьяне теперь не помогут, землянка сегодня одна на этой войне. Единственной ее защитой был бесполезный шерстяной плед, который даже не спасал от холода.

– Советую все-таки поесть или хотя бы попить. Эта вода с туйлиновым соком неплохо восстанавливает энергию. – Лир указал на желтоватую воду в бутылке и плюхнулся на одеяло рядом.

Аня инстинктивно отпрянула назад, подтянув колени к груди и вжавшись в стену, но собеседник даже не обратил на это внимания.

– Нагал не соврал, мы начали переживать, – спокойно продолжал он. – Ты проспала почти сутки. И чтоб понимала, сутки на этой планете длятся тридцать шесть часов. Еще разговаривала с кем-то во сне, хм, – его взгляд изучающе скользнул по Ане. – И правда, выглядишь неважно. Бросает в жар или холод?

Аня не отвечала, лишь сверлила взглядом Хэллхейта в ответ. Просчитывала варианты. На нем та же одежда, в которой он сражался в Пайтити, на виске запеклась кровь, а футболка и куртка разорваны в том месте, где Дафна пронзила клинком его плечо.

От раны, однако, на коже не осталось и царапины.

«Если я действительно проспала так долго, Лир все это время сидел здесь. Но к чему такая забота обо мне?»

– Скажешь что-нибудь или будешь притворяться немой? – Теряя самообладание, фомор сердито зыркнул Ане в глаза. В полумраке его лицо принимало мистические черты, напоминая какого-то древнего бога, способного убить одним взглядом. – Или мне догадываться, какими проклятиями ты меня мысленно осыпаешь?

– Аджи́ва нии, – прошипела Аня, не размыкая зубов. Кажется, так говорила Дафна однажды.

Лир приподнял одну бровь. Эти слова то ли сбивали его с толку, то ли, наоборот, забавляли.

– Ка? – переспросил он с почти неуловимым, но режущим слух акцентом.

– Аджи́ва нии.

– Ты хоть знаешь, что это значит? «Да настигнет его смерть». Кого ты хочешь, чтобы смерть настигла? – Лир скривил рот в усмешке. Забавляли. – Если речь обо мне, то стоит сказать «Аджи́ва твам» или же «Аджи́ва баваан», второе в том случае, если ты меня уважаешь.

– Аджи́ва твам!

Сдавленный смех пророкотал в горле фомора.

– Байáса каранам нãсти, – пожал он плечами. – Видхицāти нии.

Аня поджала губы в ответ.

– Ясно, не понимаешь меня. Из чего я делаю вывод: ты просто услышала нехорошие слова от кого-то из даитьян. Дай угадаю. – Лир поднял палец. – Дафна. – Его палец показал Ане точно в грудь. – Да, и Дафна говорила обо мне, без сомнений.

Он был прав. Ане хотелось залепить Лиру пощечину, до того самоуверенно он себя вел. Будто знал все о мире, каждый секрет, каждую тайну Вселенной, и его эти знания веселили до глубины души.

Сначала Аня думала промолчать, но потом избрала другую тактику.

«Нужно что-то делать, выбираться отсюда. Но мне надо знать хоть что-то, чтобы действовать, а Лир… – Она улыбнулась внутренне, приветствуя новую идею. – Сам того не подозревая, он может мне помочь. Его разговорчивость как раз кстати».

– Какой ты умный, – сказала она уже вслух. Фраза должна была прозвучать как похвала, но язвительный тон скрыть не удалось.

– Умный? – Лир покачал головой, вальяжно облокотившись о стену. Приманка сработала. – Я не умный, разве что эрудированный.

– Невелика разница.

– Отнюдь. Эрудированного человека можно обмануть, умного – лишь временно ввести в заблуждение. Кто ты, кстати?

Аня нервно сглотнула, в очередной раз поймав на себя пронзительный взгляд собеседника. Лукавый огонь горел в его глазах.

– Никто, – выдавила из себя она настолько беззаботно, насколько могла. – Очевидно, я достаточно глупа, чтобы оказаться пленницей фомора.

– Хорошо-о, – протянул Лир, огонь в его взгляде погас на миг. – Значит, ты тот, кто недостаточно эрудирован, кто не владеет информацией. Что ж, был там, знаю это чувство, – поморщился. – Давай исправлять ситуацию, спрашивай.

– Спрашивать? – Аня растерялась. – Спрашивать что?

– Все, что хочешь узнать.

Так просто? Убийца готов выложить карты на стол, все рассказать?

«Нет, наверняка он меня обманет. Заставит поверить в ту правду, которая выгодна ему».

Перебрав в голове вопросы – сотни вопросов за долю секунды, Аня начала издалека:

– Где я?

– Насколько я знаю, до войны здесь располагался торговый порт, а еще раньше прибрежный форпост, – опять мирно заговорил Лир и устремил взор на пейзаж за окном. – Но вопрос не в этом, не так ли? Мы в Патиле, стране заклятых врагов даитьян.

– На Да’Арии? – Аня невольно ахнула, мурашки пробежали по телу. С того дня, как она узнала, что родина Никка не Земля, она мечтала побывать здесь, однако даже не представляла, что знакомство с другой планетой может начаться вот так.

Лир кивнул.

– Прости, что похитили тебя без спроса, но у нас не было времени придумать что-то получше. Нас преследовали, а ты вцепилась в книгу мертвой хваткой. – Он потер лоб, хмурясь. – Пришлось потрудиться, чтобы дотащить тебя хотя бы сюда. Нагу пришлось… Хм-м, лучше опустим пока подробности.

И Аня вспомнила, что произошло. Что-то мощное, необъяснимое ударило разум, поднимая прошлое на поверхность сознания.

Исчезнув на глазах Никка и Дафны, Лир телепортировался с ней в Келас и приволок к тому самому порталу, к которому Амариллис настоятельно просила не приближаться. Он затащил ее прямо в сверкающую арку и…

Аня вздрогнула при мысли о меняющейся вокруг реальности.

…Вспыхнул яркий свет, миллионы звезд завращались вокруг. Тысячи галактик пронеслись перед глазами. Тело потеряло всякий вес, в то же время сотни электрических разрядов пронзили каждую его клетку. И все это за один миг. Чувство, точно ты обрел бессмертие и погрузился в нирвану. А потом – пустота.

– Перемещение на такое расстояние отнимает много сил. – Голос Лира вырвал Аню обратно в настоящее. – Поэтому тебе трясет. Выпей воды, станет легче.

– Вы убили моего отца, – вполголоса произнесла Аня, взяв бутылку. Что бы за дрянь там ни была, хуже уже быть не могло. – Вы убили Амариллис.

– Ну, технически это были не мы, а…

– Их больше нет, а ты извиняешься, что притащил меня сюда?! – во всю глотку заорала землянка. За несколько глотков почти опустошив бутылку, она действительно почувствовала прилив сил. А вместе с ними и новую волну ненависти. – Их больше нет, и все из-за вашей дурацкой книги! А Никк и Дафна? Ирней?

– Они живы и здоровы, насколько я мог узнать. – Это звучало почти как оправдание. В тоне Лира, кажется, нашлись нотки раскаяния. – И мне нужна ты, Аня, чтобы встретиться с ними. После нашей последней беседы Даф вряд ли позволит мне снова поговорить с ней во сне.

– «Книга Судеб» у вас, зачем тебе моя помощь?

Лир не ответил. Он достал из сумки, висевшей у него на боку, серебристый фолиант и протянул ей.

Аня не шелохнулась. Здесь явно должен быть какой-то обман.

– Я не знаю, что тебе от меня нужно, но не стану помогать. – Она скрестила руки на груди и отвернулась, словно невзначай заглядывая в коридор. Вроде там никого. Интересно, можно ли отсюда сбежать?..

– Даже если я скажу тебе, – Лир сделал многозначительную паузу, – что только благодаря мне ты так тесно сдружилась с даитьянами?

Глава 5

Попытка побега

– Я подружилась с даитьянами благодаря тебе? – не скрывая презрения, переспросила Аня.

Лир одарил ее кривой улыбкой в ответ. «Как я устал объяснять очевидное», – кричали его полные сумрачных теней глаза.

– Я подстроил все так, чтобы ты доставила посылку с ключом от Пайтити Дафне с Никком, землянка. Думаешь, откуда она взялась у твоего отца?

«Нет, не может быть. Хэллхейт лжет. – Аня сжала губы, силясь задушить желание задать вопрос. – Он хочет, чтобы я ему доверяла, чтобы я предала даитьян. Никк предупреждал меня об этом».

Порыв ветра завыл в коридоре, заставляя ежиться. Точно сама стихия смеялась над Аней, поддакивая фомору.

– Я отправил Чарну проследить за тобой до дома, чтобы убедиться, что ты доставила посылку, – начал перечислять Лир, загибая пальцы. – Я сказал Хорауну, что ты не выжила, когда упала с балкона, и, не успев уйти, встретил Никка. Потом я же подослал Тейна с Нагалом к вашему убежищу у озера, чтобы даитьяне увезли тебя в Келас, а…

– Чарна угрожала мне, Никку ты чуть не вспорол живот, а от Тейна с Нагалом мы еле успели сбежать! – не выдержала Аня. – По-твоему, все это так просто? Просто какая-то игра?!

– С Чарной была плохая идея, согласен. У нее порой ужасный характер. – Лир вяло усмехнулся. Казалось, для него все это и правда всего-навсего неудавшаяся шутка. – Никка я легко мог убить тогда, если бы захотел, а вот Тейн и Наг отлично справились с заданием.

Слова повисли в воздухе, создавая тяжелую, густую тишину.

– И какое же было задание? – Аня вдруг осознала, что хочет услышать, что Лир скажет дальше, даже если это ложь.

«Черт, как он красноречив».

– Я рассчитывал, что даитьяне спрячут тебя от Хорауна. Только он мечтает перерезать всем глотки. В том числе, кстати, и мне. – Лир демонстративно провел пальцем по горлу. – По этой причине я и отправил Тейна с Нагалом за вами. Лишь загнав Даф и Никка в ловушку, я мог вынудить их укрыть тебя в Келасе.

– Но зачем?

– Неужели неясно? Это единственное место на Земле, где советник моего отца не смог бы тебя найти, а я обещал Александру, что с его дочерью ничего не случится. – Лир заерзал на месте, словно неожиданно поняв, что сидит на острых камнях, но буквально через пару секунд замер, его мрачный взгляд устремился в пустоту. – И до сих пор пытаюсь сдерживать это обещание, землянка.

Аня растерянно уставилась в ту же пустоту, пытаясь осмыслить услышанное. Получается, цепочка случайных совпадений, что привела ее к дружбе с даитьянами, была вовсе не стечением обстоятельств, а детально продуманным планом фомора? Тогда это прекрасно объясняет, откуда Лир знал каждое их следующее действие на Земле – он сам был инициатором этих действий! Однако…

– Ты знал, что карта у меня? – уточнила Аня, подняв глаза на ненавистного собеседника. – Знал, что я пойду в Пайтити с Никком и остальными?

– Я догадался, что карта у тебя, когда мы не нашли ее в квартире и твой отец сказал, что не взял ее с собой, – нехотя признался Лир. – А потом и Даф мне… Теру об этом сказала. Но я не рассчитывал, что даитьяне позволят тебе пойти с ними. Это все очень осложняло. Хораун нас в итоге нашел, и все, что там началось… Амариллис и твой отец…

Лир резко умолк, отвернувшись к окну.

– Жаль, что Дафна не прикончила тебя, – заметила Аня и вновь покосилась на выход. Нагала или кого-либо еще не видно.

– Возможно, – на удивление легко согласился Хэллхейт и, положив книгу на пол, провел пальцем по металлическому корешку. – Но раз уж так случилось, что я остался жив, тебе придется меня потер…

Аня рванула с места и кинулась к выходу.

– Стой!.. – послышался гневный возглас за спиной.

«Ни за что».

Землянка выскочила в коридор. Очерченный тенями, он выглядел куда более зловеще, чем казался сначала. Узкие окна вдоль винтовой лестницы наполняли все вокруг тусклым солнечным светом, который задыхался, попадая во власть мрака. От темных каменных стен исходил потусторонний, могильный холод, а гулкое эхо пронзало тишину, точно острые стрелы.

Не видя другого выхода, Аня бросилась вниз, перескакивая через две ступеньки разом. Колени дрожали, но останавливаться было нельзя.

Сердце стучало, как бешеное, лишь набирая обороты. За считаные секунды Аня очутилась на первом этаже и огляделась, судорожно переводя дыхание. Зал перед ней практически весь был завален булыжниками и камнями, одна из стен обрушилась, заблокировав выход.

– Книга, – вспомнив, Аня машинально обернулась. Она совсем не продумала побег.

Однако возвращаться поздно, сверху раздался рокот торопливых шагов Лира. Пути назад нет.

Ведомая интуицией, землянка скользнула в один из боковых проемов в небольшую темную комнатку и притаилась в углу. Мгла здесь казалась просто невыносимой, воздух был пропитан гнилью, и назойливый запах бил в нос.

Шаги погони вскоре стихли. Очевидно, Лир потерял след.

Выждав с минуту, Аня подкралась к окну с разбитым стеклом, осколки которого, как льдины, торчали из рамы. Снаружи никого, лишь насвистывающий печальную песню ветер.

– А-а-агш… – спеша на столь желанную волю, Аня напоролась на торчащий кусок стекла, и тот лихо рассек ей кожу на локте.

Когда девушка, сжимая порез, наконец выбралась, то получила возможность рассмотреть пейзаж получше. Впереди начинался густой хвойный лес, а позади возвышалась небольшая крепость из черного камня с двумя полуразрушенными башнями, из которой Аня только что ускользнула.

«И что теперь? – В висках пульсировала кровь, позволяя страху медленно отвоевывать свое место в душе. – Как полагается вести себя, будучи в заложниках на чужой планете?»

Пока Аня раздумывала, с высоты посыпались камни. Чья-то тень проворно проскочила прямо по руинам старых стен.

Инстинктивно пригнувшись, Аня глянула вверх. Точно коршун, сложивший крылья и несшийся вниз к своей добыче, тень затмила небо и приземлилась напротив землянки, отрезав путь к лесу.

– Куда-то собралась? – грубо поинтересовался Хэллхейт. Его расслабленная поза бесследно исчезла, перед Аней теперь стоял воин, расправивший плечи и готовый к борьбе. В его глазах плясало грозное пламя. – Ближайший город за десятки километров отсюда. И поверь мне, ты не хочешь встретить в одиночку его жителей.

– Я должна была попробовать, – вздохнула Аня. Безысходность разрасталась внутри.

Лир фыркнул, отряхивая пыль с колен.

– Попробовала. Я оценил. Можем продолжить беседу?

Ничего больше не добавив, он направился вдоль покрытой мхом стены во внутренний двор. Аня еще раз с надеждой покосилась на лес.

– Даже не думай, – не оборачиваясь, добавил фомор. – Мы вроде уже выяснили, кто из нас быстрее. Захочешь проверить еще раз, клянусь Арием, я тебя свяжу.

Ане ничего не оставалось, как двинуться следом. Истинные мотивы сына Крейна оставались ей неясны, но побег теперь был неудачно вычеркнут из списка возможных действий.

Лир тем временем обогнул одну из башен, миновал завалы, оставшиеся от когда-то стоявших здесь построек, и вышел на противоположную от леса сторону здания.

Взору открылся бескрайний океан. Клиф, на краю которого стоял форпост, делал небольшой изгиб, а дальше простиралась бирюзовая водная гладь, сияющая на солнце и постепенно растворяющаяся в туманном горизонте.

– Сутала по ту сторону пролива. – Лир кивнул на обрыв, о подножие которого с шумом разбивались непокорные волны. – Если собираешься бежать, тебе туда.

– Боюсь, в земной школе не учат ходить по воде, – язвительно отозвалась Аня. Если фомор решил над ней поглумиться, она это терпеть была не намерена.

– Ну-у, на Да’Арии вообще нет школ в земном понимании этого слова. – Лир подошел к самому краю и глянул вниз, изучая побережье. Ветер взъерошил его волосы, черные, как пламя, созданное из чистой мглы. – Каждый учит лишь то, что ему нравится. Хотя и отвечать приходится впоследствии каждому самостоятельно.

Аня пропустила его слова мимо ушей. При дневном свете она наконец получила возможность критично осмотреть себя – и ужаснулась!

Синие джинсы и бежевый топ, позаимствованные еще у Амариллис в Келасе, превратились в жалкие лохмотья. Волосы мерзко липли к лицу, руки и ноги были измазаны грязью. Если бы Аня в таком виде показалась на улице родного города, ее непременно сочли бы за бездомную. Да и внутри, сказать по правде, было похожее паршивое чувство.

– Так что, продолжим разговор? – снова раздался голос Лира. Он успел усесться на землю лицом к океану и прислонился спиной к камню, с интересом наблюдая за Аней.

– Думаешь, я поверю, что ты все подстроил, просто чтобы поболтать с даитьянами? – сухо осведомилась она, держа дистанцию. – Теперь еще скажешь, что ты один из тех, кто борется за добро?

Лицо Лира исказилось, будто от адской боли, а затем стало пугающе серьезным. Его пальцы, теребившие травинку, замерли.

– Если ты все еще воспринимаешь мир в черно-белых тонах, то да, я не злодей из твоей сказки, землянка.

Аня почувствовала, что в ее мысли проникла крупица сомнения. Нет, она не должна так сразу верить Хэллхейту. Неважно, сколь убедительны его слова и доброжелателен взгляд. Это ложь.

– Я не хочу воевать с даитьянами, Аня. – Лир опустил плечи, точно сдаваясь. – Я хочу положить конец бессмысленной войне.

– И мне следует верить твоим словам?

– Внутренний голос говорит тебе верить.

– С чего ты взял?

– С того, что внутренний голос всегда знает истину.

«Мой внутренний голос молчит», – подумала Аня и присела на обломок стены неподалеку, сжимая порезанный локоть. С руки на джинсы капала кровь, и холодный ветер кусал поврежденную кожу.

– Поделиться адри? – предложил Лир, указав на рану. – Кристаллом заживляющим?

Вспомнив о камне, что подарил ей когда-то Никк, Аня потянулась к шее. Цепочка была цела, и подвеска на месте, но вместо правильных граней кристалла пальцы скользнули по чему-то острому. Аня озадаченно глянула вниз. Видимо, пока судьба вершила ее вселенские приключения, кулон раскололся, и лишь чудом уцелевший маленький фрагмент торчал теперь из оправы.

– Обойдусь, – отказалась она и, отодрав кусок ткани от кофты, наспех замотала запястье.

– Как хочешь. – Лир повернулся к проливу. – Если не веришь интуиции, поверь хотя бы здравому смыслу. Почему мы с тобой сидим здесь одни? Мне было бы куда проще притащить тебя прямиком к царю вместе с книгой.

– Ты хочешь с моей помощью манипулировать даитьянами.

– Ха, в какой-то степени да. Но не «манипулировать», что за гадкое слово. – Лир сморщил нос. – Я хочу просто поговорить с ними. Хоть раз мирно поговорить, не пытаясь отбиться от разъяренной Дафны.

– У нее есть основания тебя ненавидеть.

– И я знаю о ее основаниях больше, чем ты думаешь! – свирепый взгляд пронзил Аню.

Однако фомор отвернулся так быстро, что испугаться не было времени. И вот Лир уже снова глядит вдаль, погруженный в собственные мысли.

Воцарилось неловкое молчание. Точнее, для Ани оно почему-то показалось неловким. Может, оттого, что сейчас Лир совершенно не выглядел как смертельно опасный убийца, которого ей все описывали? Даже не был похож на дикого инопланетянина. Это был обычный парень, который сидел у обрыва и задумчиво вглядывался в горизонт.

Единственное, что смущало, это его глаза. Темные, точно знающие некую страшную правду глаза Хэллхейта. Они не сочетались с юным, чрезмерно нахальным лицом.

Аня тоже посмотрела на водные просторы. Только сейчас, немного уняв сердцебиение и расслабившись, она поняла, что небо над головой не привычное голубое, а со слегка зеленоватым оттенком. Бирюзовое. Именно поэтому вода, отражая небосвод, была как чистейший аквамарин.

– Мне действительно жаль твоего отца, – произнес Лир после паузы. Его тон подсказывал, что мысли его все еще странствуют далеко от настоящего. – Мы подружились. Правда, я так и не смог сказать Александру, что ты отправилась в Пайтити с даитьянами, и поэтому он был вне себя от ярости, когда увидел тебя. – Фомор устало выдохнул. – Наверное, решил, что я именно тот негодяй, каким меня все считают в Сутале. Может, он прав. Но он очень за тебя переживал, землянка, и делал все возможное, чтобы поскорей достать книгу и вернуться домой.

– Возвращение оказалось не самым радостным. – У Ани на глаза навернулись слезы при мысли, что в последний раз она видела отца смертельно раненным и даже не успела сказать «прощай».

Ей так захотелось, чтобы он оказался сейчас рядом, обнял ее и забрал домой, подальше от творящегося вокруг сумасшествия, что на мгновение померещилось даже, будто она чувствует неуловимое прикосновение отцовской руки на своем плече.

– Почему Хораун хочет тебя убить? – спросила Аня, отгоняя пугающее видение.

– Потому что Хораун хочет развязать войну, а я ему сильно мешаю.

– Война уже развязана, разве нет?

– Да, но последняя реальная схватка была четверть века назад. – Глаза Лира вновь сфокусировались на настоящем и нашли Аню. – С того времени Сутала и Патил просто закрыли границы и прервали все экономические связи. Однако никто ни на кого открыто не нападал.

– Чарна убила Рилл.

– Именно. – Теперь голос Лира звучал решительно, как никогда прежде. – К тому же мы, воспользовавшись порталом на АмараВрати у всех на виду, серьезно нарушили установленные перемирием границы. Хораун этим непременно воспользуется.

– А твой отец, Крейн, он же правитель Патила, так? – уточнила Аня. – Он тоже хочет войны?

– А здесь, – Лир сдвинул брови и набрал полные легкие воздуха, – начинается самая интересная часть наших проблем.

Глава 6

Осколок прошлого

Выждав, пока охранник исчезнет за поворотом и путь будет свободен, Никк с Шандаром прошмыгнули к извилистой лестнице. К счастью, блюстителей порядка на этажах замка бродило немного, и добраться до западного крыла не составило особого труда.

Никк шел, по привычке поглядывая на потолок в поисках камер видеонаблюдения, о которых на Да’Арии, впрочем, и знать не знали. На полу вместо них стояли датчики движения и уровня энергии на тот случай, если кто-то захочет воспользоваться незарегистрированными кристаллами.

– А ведь я поругался с советом старейшин, когда меня не отпустили с вами на Землю, – признался Шан, пока они шагали.

Сам того не осознавая, Никк недоверчиво прищурился.

– Правда?

– Ха, а то! Еще пару раз поскандалил с твоим отцом, надеясь, что он все-таки откроет мне транспасседж в Келас, но Сварг меня выгнал. Сказал, – Шан прочистил горло и продолжил, пародируя глубокий голос главы старейшин: – «Земля не вынесет двух сумасшедших, и от нее останется меньше, чем от заброшенной часовни, в которой вы с Никком в детстве поджигали кристаллы!»

– И ты не побоялся, что мой отец разозлится и запретит тебе за это химичить в Храдэи? – уточнил Никк, с трудом сдерживая смех.

– Честно сказать, я был слишком зол тогда и не думал об этом. – Шан почесал в затылке, отчего прядь рыжих волос выбилась из его тугого хвоста. – А когда понял, что все безуспешно, решил подтянуть навыки строения астральной реальности, чтобы хоть во сне с тобой поболтать. Но не успел, вы вернулись раньше. Кстати, я сдал сновиденческий экзамен на пятый уровень, можешь меня поздравить.

– Поздравляю. У меня вот с этим делом творится что-то неладное. Пока был на Земле, видел парочку снов, которые оказались вообще вне моего контроля и…

В этот момент из-за угла показался Гелон. Солнечные зайчики играли в складках изумрудного пиджака, пока старейшина целенаправленно косолапил вдоль балюстрады. Его жесткие песочного цвета волосы неестественно торчали на макушке, не поддаваясь пытающимся их уложить порывам ветра.

Не сговариваясь, друзья юркнули в тень колонны и замерли. Зеленый силуэт Гелона пронесся на фоне полупрозрачной стены и вскоре исчез в противоположном конце галереи, так же резко, как появился.

«Интересно, куда он так спешит? Если совет уже окончен, то что он решил?» – мелькнуло в голове у Никка.

– Что за сны не давали тебе покоя? – продолжил Шан, когда они двинулись дальше. От однообразных поворотов и переходов уже двоилось в глазах.

– Одна моя хорошая знакомая… – Никк осекся.

«Хорошая знакомая? Что ты несешь? Сколько хороших знакомых ты целовал в руинах древних залов Пайтити, Никк?» Он вдруг вспомнил самую первую встречу с Аней в его астральной проекции. Озеро, звезды и… она. Появилась неожиданно, как молния, рассекшая небо. С напуганными глазами, точно ветер, гонимый с гор. И исчезла неуловимо, как предрассветный туман.

Словно сон. Был ли это сон? Существуют ли сны вообще? Или все наши ночные видения есть отголоски той реальности, которую мы боимся прожить?

– Мы несколько раз невольно пересекались в сновидениях, – подытожил вслух Никк, оставив попытки собрать мысли воедино и выдать хоть что-нибудь вразумительное.

– Та самая Аня, что теперь у фоморов? – наигранно высоко вскинул брови Шан.

Никк молча кивнул. Его окружают ледяные стены, почему же внутри у него все горит?

– Теперь мне просто необходимо с ней познакомиться, дружище, – продолжал Шандар. – Я думал, земляне не умеют строить астральные планы. Но если эта Аня…

– Они и не умеют.

– …Взломала твои мысленепробиваемые мозги, она должна быть просто гением! Хотя если честно, у меня самого один раз был казус. Мне как-то приснился Элеутерей, представляешь? После этого я понимаю, почему нашим ученым запретили дальнейшие исследования. Можно и правда слететь с катушек, когда видишь перед собой…

– Что ты сказал?! – Никк подавился глотком набираемого в легкие воздуха. – Тебе тоже снился Тер?

– Ну да, несколько месяцев назад, – подтвердил Шан, как ни в чем не бывало на ходу поправляя рукав мантии. – Расспрашивал, как идут без него дела, и советовал не гулять по АмараВрати в одиночку. Сумасшествие, да? Причем я даже не пытался создать астрального двойника, он как будто появился в моем сознании из ниоткуда!

– Никогда не позволяй ему появляться в твоих снах. – Остановившись, Никк посмотрел на Шана настолько выразительно, насколько только мог. – И ничего ему не рассказывай. Это не Тер.

– Я и сам знаю, что это всего лишь мое воображение, – растерянно пожал плечами Шан. – Погоди, а что значит тоже? У тебя было такое?

– Не у меня, – неохотно признался Никк. – У Даф. Откуда ты вообще знаешь, что Аня на Да’Арии? Старейшины приказали всем об этом молчать.

– Распоряжение не означает выполнение, Никк. Сам знаешь, как это обычно бывает: один услышал, второй додумал, третий приукрасил, четвертый всем рассказал.

Шан резко умолк, когда перед ними показался узкий коридор, огибающий западное крыло замка. Здесь не было ни единого окна, но они и не требовались. Солнечные лучи, преломляясь, пронзали матовые стены насквозь, наполняя проход мягким оранжевым сиянием. С которым, однако, никак не сочетались три багряных пятна крови, въевшихся в кирпичи замороженной кладки пола.

– Многообещающе. – Безрадостный голос Никка разнесся эхом по пустому коридору.

– Да уж, – отозвался Шан, поджав губы. – Тела убитых охранников унесли, а вот со следами преступления, очевидно, справиться оказалось не так просто.

Никк присел на корточки, вглядываясь в алый лед. Он даже не знал, что хотел там увидеть. Вряд ли кровь на его глазах примет форму стрелки, указывающей, в каком направлении стоит искать фоморов. Вряд ли Лира вообще можно найти, если он сам того не желает.

– Есть идеи? – Шандар склонился рядом, нетерпеливо притопывая.

– Только одна. – Никк провел пальцем по рубиновому полу. Тончайший слой жидкости, растаявший от прикосновения, остался на коже. Лед АмараВрати был теплым, даже горячим, словно и не лед вовсе, а нагретый на солнце мрамор. – Не идея скорее, а… вопрос.

Шан перестал отбивать носком ритм.

– Этот коридор – самый короткий выход в сад, – начал вслух рассуждать Никк, снова вставая во весь рост. – Но чтобы по нему пройти, нужно точно знать, куда идти. – Он обернулся, оценивая расстояние до центральной лестницы. – Поворот сюда почти неприметный, а левое ответвление вообще ведет в тупик. Либо Лир до мельчайших подробностей знает план замка…

– Что невозможно, – заметил Шан. – Местные иногда сами теряются, и мы ищем друг друга по всем этажам часами.

– Вот именно. Либо Лир волшебник, либо кто-то ему помогал.

«Либо он успел выведать все у Дафны», – добавил внутренний голос. Никк почувствовал, что у него сосет под ложечкой, но пока не понимал, было ли причиной отчаяние или вера в то, что он вот-вот нащупает разгадку.

Нет, если бы Тер, который работал здесь больше двадцати лет, вдруг начал жаловаться на потерю памяти в потустороннем мире и расспрашивать о коридорах и садах, сестренка непременно заподозрила бы неладное. Или… нет?

– Если бы фоморов кто-то сюда провел, предателя бы тут же заметили, – покачал головой Шан. – С ними никого не было.

«Не было, – повторил про себя Никк. – А нужен ли Лиру кто-нибудь? Он использует других, только чтобы они выполняли за него грязную работу, но что касается его грязных мыслей… О нет. Никто никогда не знает всех намерений Хэллхейта, кроме него самого. Он никому не доверяет, кроме себя самого. Если что-то задумал, то спланировал все сам, а значит…»

– Конечно, не было, потому что Лир бывал здесь прежде! – Никк хлопнул в ладоши, окрыленный своим открытием. Да, он нащупал разгадку.

Шан скорчил гримасу непонимания.

– Мы всегда поражались, как фоморы попали на Землю, если единственный портал находится в нашем распоряжении, – затараторил Никк, жалея, что не может объяснить все одним словом. – Мы думали, что у них есть другой путь, но зачем тогда Лиру рисковать и бежать от нас по нашей же территории? Нет, он всегда ходил здесь, Шан! Только раньше умудрялся оставаться незамеченным!

«И даже если Лир выведал все у Даф, он должен был пройти по этим коридорам заранее, чтобы не заплутать».

– А как же тогда он миновал систему безопасности в Келасе? – Лицо Шана медленно менялось, принимая глубоко задумчивый вид, отчего он сразу стал выглядеть на несколько лет старше.

– Хороший вопрос, но оставим его на потом.

Не дожидаясь ответной реплики, Никк поспешил на заброшенную лестницу, ведущую в сад, повторяя путь, по которому шли враги. Он буквально дрожал от нетерпения, теперь точно зная, что найдет Аню.

– Погоди, но тогда получается… – Шан, бросившийся следом, издал странный звук, словно увидел перед собой ужасного паука размером с медведя. Его голос стал кладбищенски мрачным. – Получается, если Лир знает, как обойти нашу систему безопасности, то фоморы не в Сутале. Их не могут найти, потому что…

– Не там ищут.

* * *

Как Никк и боялся, у западных ворот теперь тоже стояла охрана. Три даитьянина, – нет, не так, – две горы мышц и один тощий, точно недоедающий, бедняга, который скромно переминался с ноги на ногу в уголке, пока мышцы весело гоготали между собой.

– Взорвем кристалл и проскочим мимо, пока они разбираются что к чему? – полушепотом предложил Шан, выглядывая из-за поворота.

– Нет, тогда неприятностей от старейшин нам точно не избежать, – покачал головой Никк. И тогда он не сможет выследить фоморов в одиночку.

Шан фыркнул.

– Когда мы вдвоем, считай, неприятности у тебя в кармане.

– Но я сам их всегда выбираю. – Вздохнув, Никк направился к охранникам.

Заметив его, те тут же замолчали.

– Никк! – приветливо махнул один. Его рыжие бакенбарды и искренне улыбающиеся глаза не сочетались со строгим костюмом, натянутым на непомерно большие мускулы. Он задорно толкнул напарника, отчего тот недовольно закатил глаза. – Григ, смотри, это же сын Сварга. С возращением на родину, Никк!

– Да, очень скучал, – с натянутой улыбкой соврал Никк, хотя понятия не имел, что за здоровяк радостно демонстрирует ему белые зубы.

Не останавливаясь, он хотел было пройти мимо, но путь ему преградил второй атлет. Его темные глаза предостерегающе блеснули.

– Куда? – сердито поинтересовался Григ.

Никку на секунду стало не по себе, когда увалень с огромным мечом на поясе буквально навис над ним и закрыл весь солнечный свет.

– В сад, – ответил Никк, расправив плечи, чтобы казаться хоть чуточку больше. – А что, это запрещено?

– Нет.

– Ну тогда я пойду?

– Нет.

– Что значит нет? – На последнем слове Никк настолько повысил голос, что у него засаднило горло. – С каких это пор мне запрещено гулять по родине? Может, я соскучился по кристальным фонтанам? Может, я просто задыхаюсь здесь и хочу глотнуть свежего воздуха?

– Вон окошко. – Громила указал коротким кивком на крошечную раму под лестницей, предусмотренную для залетающих по ночам птиц, – из него веет наисвежайший воздух.

Это было уже чересчур. Что-то внутри Никка вспыхнуло. Он шумно вдохнул сквозь стиснутые зубы, готовясь во всех красках высказать все, что думает о самоуверенном увальне.

– Ау, как грубо! – Подошедший следом за Ником Шандар драматично цокнул языком. – Мы ведь просто шли мимо, зачем хамить? Моя мама всегда говорит, что в охрану замка набирают лучших воинов страны, и по вам я вижу… – Он смерил взглядом рельефную фигуру мужчины. – О-о, еще каких!

Охранник с бакенбардами тихо хмыкнул, покосившись на тощего напарника.

– Я стажер, – буркнул тот и, вздернув подбородок, отвернулся к окошку с наисвежайшим воздухом.

– А если к нам в замок прибудут гости? – продолжал Шан, в мгновение ока приняв вид юнца, полного наивного обаяния, и всплескивая руками. – А если иностранные послы с важным политическим визитом? Вы их тоже не пустите? Лучше нажить врагов и развязать войну, чем мирно договориться?

– Одной войной меньше, одной больше… – пробормотал стажер.

– Тебе гулять не запрещено. – Непреклонный Григ хотел схватить Шана за локоть и вытолкать наружу, но тот проворно увернулся, по-прежнему цокая языком. Когда третья попытка поймать Шандара не увенчалась успехом, увалень разочарованно рыкнул и снова переключил внимание на Никка. – А ты можешь понадобиться старейшинам, поэтому они просили тебя оставаться неподалеку.

– Я уже был у старейшин, больше им не понадоблюсь, – возразил Никк, чувствуя, как последняя капля его терпения медленно испаряется. Может, идея взорвать кристалл была не такой уж плохой? И лучше прямо над головой этого верзилы. – Или думаешь, тебе отсюда виднее?

На лбу у Грига запульсировала вена, выдав его ущемленное самолюбие, но он не шелохнулся и продолжил буравить Никка взглядом.

– Эй, Григ, ты чего, – успокаивая товарища, похлопал его по плечу рыжеволосый. – Пусть они гуляют, что такого-то?

– Что такого? – выплюнул вопрос Григ. – Что такого в том, что ты предлагаешь ослушаться прямого приказа старейшин, Трейк?

– Да нет, просто… – Трейк неопределенно помахал рукой. По его лицу было видно, что сложившаяся ситуация ему крайне безразлична. Чем меньше шума вокруг, тем счастливее будет его жизнь.

– Слушайте, вам отдавали приказ не выпускать моего друга из замка? – снова встрял Шан. Краем глаза Никк видел, с какой очаровательной улыбкой Шандар смотрит на своих собеседников, именно благодаря ей половина шалостей всегда сходила им с рук. – Или вас попросили следить за безопасностью Никка и всех остальных, кто вернулся недавно с Земли?

– Точно, – поддакнул стажер. – Так и сказали.

– Ну вот видите! – Шан улыбнулся еще шире. – Мы просто недопоняли друг друга! Разве будет безопасно Никку оставаться в этих душных стенах, если он задыхается? Разве будет лучше, если он потеряет сознание от недостатка кислорода?

Никк обмахнул лицо рукой, подыгрывая. Две горы мускулов, кажется, повелись на комедию и обменялись встревоженными взглядами.

– Что же скажет Атея, когда услышит, что здоровье ее сына подорвано, потому что его не пустили в сад Григ и Трейк? Уж извините, у меня всегда была хорошая память на имена. – Шан невинно моргнул. – К тому же Никк в полной безопасности, ведь он не один, а со мной!

– Логично, – растерянно нахмурился безымянный стажер.

Трейк почесал в затылке, все еще глядя на недовольного Грига, но в конце концов сдался:

– Идите гуляйте, ребята. Но лучше не уходите надолго, мало ли что.

– Конечно, конечно!

Пока Никк боролся с желанием проверить, действительно ли торс Грига столь тверд, каким кажется под пиджаком, и познакомить его со своим кулаком на прощание, Шан выволок его на улицу.

– Ну и зачем это ты их отпустил? – послышалось за спиной ворчание. – Вот из-за такого безалаберного отношения к работе, Трейк, тебя до сих пор и не повысили.

– Тебя вообще-то тоже никто до сих пор не повышал.

– Это все потому, что моя бабушка была наполовину фоморкой. Все…

– Развести их проще, чем детей, – присвистнул Шан, шагая вдоль клумбы с серебристыми цветами и заодно потягиваясь.

– А ты, я смотрю, талант, – все еще будучи не в настроении, отозвался Никк.

Шан покачал головой.

– Если бы. Если бы твоего отца я мог так просто уговорить, то еще поразмыслил бы о том, чтобы открыть курсы по убеждению, но дело не во мне, а в этих горе-сторожах. Старейшины в последнее время так обеспокоены безопасностью, что готовы взять в гвардию почти любого идиота, который знает, каким концом меча тыкать в противника.

Они быстро миновали аллею, на которой журчал каскадный фонтан, и отправились по узкой тропинке между деревьев туда, где был найден мертвый садовник.

Проходя мимо компании гуляющих по саду даитьян, Никк накинул на голову капюшон. Невзирая на то что в мантии было жарко, он не хотел попадаться кому-либо на глаза и отвечать на кучу неприятных вопросов.

Все же одна девушка, с которой Никк ходил когда-то на курсы по астрономии и имя которой давно забыл, его узнала и радостно замахала рукой. Никк сдержанно кивнул и поторопился скрыться за поворотом, чем очень обидел знакомую.

– Слушай, а как выглядит «Книга Судеб»? – спросил Шан, когда они вновь оказались на пустой тропинке. – Ты же наверняка успел взглянуть, прежде чем фоморы ее умыкнули.

– Даже в руках подержать успел, – кисло хмыкнул Никк, вспомнив фолиант, сверкающий на солнце в Пайтити. – С разноцветными камнями на обложке и металлической застежкой. Знаешь, вроде тех, что у нас в музее лежат.

– С бумажными страницами? – в изумлении уставился на него Шан.

Порыв ветра, играющий с ветками аккуратно подстриженных кустиков, принес приторно-сладкий запах цветов и едва уловимый звук, словно кто-то пытался играть на порванных струнах арфы.

Никк невольно сморщил нос.

– Не знаю, внутрь заглянуть не было времени. И между прочим, на Земле все еще пользуются бумажными книгами. Никто не знает, что такое бумага из суньклитового сплава.

– Ого-о… – отозвался приятель. Неужели это звучит так абсурдно? Неужели Никк так привык к Земле, что не видит теперь в ее странностях ничего диковинного?

Парни шли мимо снежных роз, когда до ушей Никка вновь донесся жалобный стон арфы, заставляя руки покрыться гусиной кожей.

– Ты это слышал? – Шан застыл, озираясь по сторонам.

– Тебе нравится эта ужасная музыка?

– Нет, это не музыка. Вслушайся, Никк.

Никк остановился, пытаясь разобрать ноты расстроенного инструмента, который почему-то так заинтересовал Шана. Мелодия доносилась откуда-то издалека, смешивалась с воющим ветром и была отрывистой и рваной, будто…

– Кто-то плачет?

Шан кивнул.

– Думаешь, фоморы еще что-то натворили?

– Не уверен, что хочу это выяснять, но… – Шандар одним движением извлек кинжал из правого сапога. – Оставаться в неведении хочу еще меньше.

Никк промолчал. Он сжал рукоятку собственного клинка за поясом и, неспешно огибая палисадник, направился на звук.

Чем громче становился жалобный плач, тем прискорбнее сжималось сердце, хотелось просто зажать уши и уйти прочь. Убежать. Каково же тогда внутри у того, кто рыдает? И что тому причиной?..

На скамейке веранды на небольшой поляне сидела одинокая даитьянка с золотистыми волосами, заплетенными в косу. Увидев ее, Никк в ступоре замер. Перед ним была точь-в-точь Амариллис. Такое же пестрое платье, те же бесчисленные браслеты, позвякивающие на запястьях при малейшем движении, те же большие зеленые глаза.

Только от вечно озорной улыбки на лице ни следа. Лишь безмерное отчаяние, лишь глубокая печаль. Нет, это была не Рилл.

– Теллериндис? – неуверенно позвал Никк сестру убитой подруги.

Даитьянка вздрогнула и, подняв глаза на незваных гостей, попыталась улыбнуться. В этой попытке отразилось столько боли, что у Никка самого слезы подкатили к горлу. В погоне за фоморами, одержимый мыслями мести и спасении Ани, он совсем позабыл о Телл.

– Привет, мальчики, – прошептала та, смахнув с покрасневших глаз слезы.

Никк хотел сказать что-нибудь успокаивающее, оправдывающее несправедливую карму, но словно оцепенел изнутри, растеряв все слова. Он лишь раскрыл рот и так и остался стоять, глядя на Телл невидящим взглядом. С одной стороны, Никка поглощала великая горечь от утраты Рилл, но с другой – в нем бушевала ненависть к фоморам. И какие же чувства в итоге одержат верх?

И Шандар молчал, явно теряясь в своих собственных противоречивых эмоциях.

– Мне так жаль, – наконец выдохнул Никк, рухнув на скамейку рядом с Телл. – Из всех, кого я знаю, твоя сестра меньше всего заслуживала того, что с ней случилось. Прости, что мы не успели ее спасти. Прости, Теллериндис. Сколько вариантов развития событий крутится в моей голове, где все сложилось иначе, где…

– Перестань, а то я сейчас опять разрыдаюсь. – Телл покачав головой, словно отталкивая дурной сон.

Никк покорно умолк.

– Это не ваша вина, – продолжила она, глядя на розовый цветок, который крутила в руках. – У судьбы нет виноватых. Рилл понимала, что рискует, когда вызвалась отправиться на Землю. Я отговаривала ее, но сестричка всегда знала, чего хочет, и никому не позволяла встать на пути ее желаний. Уверена, спроси ты ее сейчас, она бы поступила так же. – Телл провела пальцем по одному из лепестков. Бусинка росы скатилась по нему, упала и исчезла в земле. – И ни капли не пожалела бы.

– Рилл не собиралась умирать, – тихо заметил Никк, следя за колышущимся от прикосновений бутоном. Кажется, все, что произнесла Телл, было лишь для того, чтобы убедить в этом себя, а не его.

– Нет, что ты, конечно нет, – грустный смех Теллериндис наполнил поляну. – Она хотела дышать полной грудью, жить насыщенной жизнью, не упускать ни мгновения. И она это делала.

– Мы найдем фоморов и заставим их заплатить за все, что они сделали, – сказал Шан, по-прежнему стоя поодаль. Его рука сжимала оружие с такой уверенностью, что не знающий Шана человек мог бы действительно почувствовать себя обреченным на смерть здесь и сейчас.

– А я и не говорила, что все им готова простить, – ответила Телл, все еще изучая цветок.

– Если тебе что-нибудь нужно… – начал было Никк.

– Нет. Ничего, только… время, – снова улыбнулась та и добавила, многозначительно взглянув на Никка из-под мокрых ресниц: – Но если помощь понадобится вам, не оставьте меня последней, к кому вы обратитесь.

– Вообще-то мы как раз собирались искать фоморов, – выпалил Шан. – У нас есть одна догадка.

Никк одарил приятеля осуждающим взглядом, но тот лишь пожал плечами в ответ.

– Какая догадка? – Голос Телл моментально стал твердым, а в глазах мелькнула опасная искра.

– Мы думаем, что знаем, в каком направлении искать Лира, – признался Никк. – Но пока это лишь предположение.

Решительный взгляд Теллериндис сфокусировался на Никке, ее золотистые локоны, выбившиеся из косы, развивались на ветру и лезли ей в глаза, но она не замечала больше ничего вокруг.

– Вы шли к месту убийства садовника, – догадалась она. – Думаете найти там что-то, чего не нашли другие?

– Мы знаем то, чего не знают другие, – осторожно добавил Никк.

– Тогда идем. – Телл подскочила на ноги так резво, что чуть не перевернула скамейку и не отправила еще сидящего Никка в полет через кусты. – Работники замка наверняка уже позаботились, чтобы скрыть все следы, и если кто-то их и найдет, то это я. Я провожу в этом саду больше времени, чем дома, могу найти любой цветок с закрытыми глазами. Если оборвут хоть один листик с дерева, я это замечу.

Ловко расплетя оставшиеся в косе пряди, Телл стерла последние слезы с лица и уверенно направилась к тропинке, ведущей на окраину парка.

Обменявшись взглядами с Шандаром, Никк понял: назревает буря.

* * *

На окраине сада, куда они пришли, оказалось безлюдно. Но было ли это странно? Видимо, нет. Кто захочет гулять среди цветов, которые всего несколько часов назад стали свидетелями хладнокровного убийства?

– Один бы я сюда не сунулся, – вполголоса произнес Шан, с опаской косясь на траву. – Не могу не представлять этого бритоголового фомора, перерезающего каждому встречному глотки.

– Нагал, – понял сразу Никк. – Думаю, даже среди патилцев у него особая тяга к выяснению отношений с помощью кровопускания.

– И труп охранника в замке тоже его рук дело, – отозвалась идущая чуть впереди Телл.

– Говорят, Лир его пытался остановить, – продолжал Шан. – Мол, кричал, что никто больше не должен пострадать… Но я слабо верю в то, что фоморы у нас вдруг стали злодеями поневоле. О, всеми непонятые герои! Наверное, Хэллхейт просто хотел сбежать без шумихи.

Они добрались до обрамляющей сад широкой мостовой. За ней простиралось озеро, над которым парил остров АмараВрати.

– Фоморы исчезли отсюда? – Никк взглянул на открывающуюся на мостовой панораму. Вдали, на материке, виднелись очертания города, сверкавшего в лучах солнца зеркальными крышами.

– Здесь их видели последний раз. – Шан кивнул. – Неизвестно, куда они отправились дальше.

Никк глянул под ноги, придирчиво осматривая землю. Должна же быть какая-то зацепка, намек, хоть что-то, что подскажет ему, где искать Аню.

– Если хочешь увидеть правду, не ищи недостатки – ищи достоинства, – сказала Телл, присев на корточки рядом и сметая сухие листья с тропинки. – Смотри, как утоптана здесь земля, а ведь цветы высаживали лишь позавчера. И откуда, по-твоему, столько пожухлой листвы? На деревьях ни одного желтого листика.

Она была права. И почему Никк не придал этому значения сразу?

– Хочешь сказать, фоморы заметали следы? – уточнил Шан.

– Не фоморы, – покачала головой Телл. – Даитьяне. Это сделали наши, чтобы скрыть улики. Чтобы такие, как мы с вами, не совали нос. Вот, гляньте.

Она указала на змейку едва заметно примятой травы, вьющуюся между густыми зарослями. На коре одного из деревьев рядом виднелись темные пятна крови.

Телл поднялась на ноги и пошла в глубь сада, не обращая внимания на цепляющиеся за одежду ветки. Парни последовали за ней.

Вскоре тайная тропа вывела их к парапету на мостовой с другой стороны цветника. Белая брусчатка была отдраена до такой чистоты, что отражающийся в ней солнечный свет слепил глаза. Следы обрывались.

– И что дальше? – с досадой уточнил Шан.

– Не знаю. – Телл задумчиво наморщила лоб, озираясь по сторонам. – Они точно пришли сюда. У фоморов шаги тяжелые, в отличие от нас. Если присмотреться, я, пожалуй, даже могу различить, где ступали наши охранники, а где наши враги. – Ее взгляд проскользил вдоль края тропинки. – Три-четыре пары ботинок фоморов и две пары сандалий, в которых ходит у нас стража.

Никк посмотрел вниз. Зеркально-гладкая поверхность озера искрилась и переливалась на солнце, как расплавленные алмазы. Картина точно такая, какой Никк ее помнил. Только вот безысходность, заполняющая его грудь, была новой.

– Они телепортировались, – высказал он мысль, созревшую уже давно. – Вероятно, куда-то далеко.

– Телепортировались? – Телл издала смешок, но при виде серьезного взгляда Никка усмешка исчезла с ее лица. – Ты не шутишь? Блокировки перемещений по-прежнему работают по всему АмараВрати. Чтобы их отключить, нужно разбираться в устройстве кристаллообразования как минимум не хуже Ирнея. Да и откуда у фоморов наши кристаллы?

– У Лира на Земле были адри точь-в-точь как те, что изготавливают у нас в лабораториях Храдэя, – поведал ей Никк.

– Значит, он их просто у кого-то украл или купил на черном рынке в Забвенном городе. Мало ли?

– Но откуда-то он знал, куда идти, Телл. И как, по-твоему, фоморы пробрались к порталу изначально?

Лицо Телл побледнело.

– Хочешь сказать, враги разгуливают по нашим землям, а мы и знать не знаем?

– Это звучит безумно, лишь когда слышишь первый раз, – тихо подытожил Шан. – Потом все обретает смысл.

– Но кто мог рассказать все Лиру? – недоумевала Телл. – Я представить не могу, чтобы кто-то из даитьян нас предал. После той последней битвы, где погибли сотни наших родных, где погиб жених твоей сестры, Никк! Ты бы пошел на это?

– Нет, – ответил Никк. Ответил слишком быстро, подозрительно быстро.

«Дафна, – снова закралась колющая разум мысль. – Но разве она могла быть настолько наивной, чтобы спутать того, пусть даже во сне, с кем собиралась связать свою жизнь? Которого любила больше самой жизни? А что, если Даф не была так уж слепа? Что, если Тер…»

– Тут что-то есть. – Телл вдруг извлекла из-под листвы что-то блестящее.

– Они еще и кристаллами разбрасываются, – всплеснул руками Шан. На ладони у Телл лежали три разноцветных осколка. Один из них, нежно-голубой камешек, показался Никку до боли знакомым. Ну-ка, это же…

– Кулон Ани! – воскликнул он, всмотревшись.

Шан с Телл непонимающе уставились на него, но Никк лишь рассмеялся, не в силах сдержать счастья. Если вторая часть кулона все еще у Ани, это означает, что ее можно найти даже на другом конце планеты!

– Ты подарил землянке адри? – прищурился Шан, в его голосе послышалась толика обиды. – Подарок? Ты даже мне подарки никогда не делал. Даже на день рождения!

– Тебя сейчас это волнует? – огрызнулся Никк и бережно взял в руки переливающийся всеми цветами радуги осколок кулона.

– Если вы найдете фоморов, сделайте мне одно одолжение. – Телл выдержала паузу, дожидаясь, пока парни посмотрят на нее. Облизав обветренные губы, она тихо сказала: – Не убивайте их всех сразу. Я лично отомщу Чарне.

Глава 7

Столица Патила

– В каком смысле ты не знаешь, кто такой Хораун? – Аня уставилась на Лира, который в ответ лишь неопределенно развел руками.

Они по-прежнему сидели у клифа. Уже начинало смеркаться, солнце спустилось за верхушки деревьев и покрыло золотым блеском воды залива. Воздух стал чуть прохладнее, но ветра не было, и ничего, даже шелест травы, не мешало их разговору.

– Я не говорил, что не знаю, кто он такой, – поправил собеседницу Лир. – Я сказал, что не знаю, на что он способен.

– Мы способны на многое, если нас вынудить.

– Ты не понимаешь, землянка. Хораун умеет такое, что даже даитьяне, способные объяснить все с точки зрения науки, сочтут за магию. Я не говорю, что это нечто сверхъестественное, но что-то очень… сложное.

– Что, например?

Лир с искренней растерянностью посмотрел на Аню.

– Не понимаешь? Хораун убил Амариллис.

– Что? – У нее невольно вырвался хохоток. – Нет, я прекрасно видела, что это сделала Чарна. Не пытайся ее оправдать, Хэллхейт.

– Но сделала ли это Чарна по своей воле?

– Намекаешь, что советник твоего отца залез к ней в голову? Что за вздор.

– Вздор? – спокойно переспросил фомор, однако во взгляде у него мелькнула устрашающая искорка. – Аня, скажи мне, как выглядит Хораун.

Аня поежилась, вспомнив, как в Пайтити беспомощно повисла в воздухе, а Хораун с глазами, полными желчной ярости, тянул к ней пальцы в черной перчатке.

– Не очень доброжелательным, уж точно.

– Глаза, – кивнул Лир, будто прочитав ее мысли. – Да-а, в глазах его оружие. Но ты можешь описать мне его внешность? Черты лица, мимику?

Землянка хотела было сказать «да», но что-то ее остановило. Действительно, как выглядел советник Крейна? Ане удалось лишь мельком взглянуть на Хорауна, когда тот был без капюшона, но, кроме больших хищных глаз, что пробирали до дрожи, ничего не всплывало в памяти. Разве что удивление тому, как Лир мог выдержать этот сверлящий взгляд.

– Молчишь. – Лир поправил черные волосы за ухом и хмуро потер виски. – Внешность Хорауна показалась тебе совершенно обычной, да? Неприметной. А все потому, что он этого хотел. В Сутале когда-то активно развивали психогенетику и изучали этот феномен, но когда поняли, что это слишком опасно, все исследования прекратили. Не знаю, стал ли Хораун тем, кем стал, в результате неудачного эксперимента или ужасной мутации, но он обладает способностью управлять разумом других. И, очевидно, на землян его силы тоже действуют.

– Хочешь сказать, я видела Хорауна таким, каким он хотел? – Ане стало не по себе. Даже если это и ложь, одна мысль о возможности подобного вгоняла в страх.

– Умница. С помощью разума он может залезть в голову, внушить тебе любую идею, заставить страстно пожелать чего угодно. Это делает его практически неуязвимым. Это заставило Чарну убить Амариллис.

Усаживаясь в это время поудобнее на развалинах, Аня застыла и недоверчиво глянула на Хэллхейта. Тот кисло усмехнулся в ответ. Но ведь этого не могло быть, правда? Чарна с таким рвением, с таким упоением занесла над головой меч тогда! Или…

Нет.

Почему Чарна не пыталась добраться клинком до землянки, когда та бросилась к поверженной Рилл? Вместо этого, только теперь поняла Аня, фоморка смотрела на них с настоящим испугом. Будто сама не верила в то, что сделала.

– Если побороть ментальные силы Хорауна, снять с него невидимую маску, – продолжал Лир, – то можно увидеть, какой он на самом деле. О, такого бы ты не забыла, поверь мне, землянка. При следующей встрече смотри внимательнее, смотри не на детали, а сквозь них.

– Но ты можешь видеть его настоящего, так? – уточнила Аня. – Тогда, в Пайтити, я помню, ты смотрел ему в глаза и, получается, поборол его мысленный приказ, что бы он от тебя ни требовал. Как тебе это удалось?

– Я…

Покой природы нарушило странное жужжание, похожее на звонок мобильника, стоящего на вибрации. Лир полез в карман и через пару мгновений выудил девайс – металлический браслет, состоящий из нескольких звеньев, которые светились изнутри. Фомор согнул браслет пополам, что-то щелкнуло, и изнутри раздался голос.

– В городе все чисто, можете выдвигаться, – отчеканил Тейн из динамика и, иронично крякнув, добавил: – Ты как там? Подружился с девчонкой?

– Почти, – помедлив, отозвался Лир и покосился на Аню, которая следила за происходящим, стараясь не выдать нахлынувшее любопытство к невиданному гаджету.

– Это хорошо. – Было слышно, что Тейн идет по улице, из «трубки» доносились чужие голоса и топот многочисленных ног по тротуару. – Тогда я загляну домой, подберу Нага и встретимся там, где обычно.

– Договорились.

Приятель завершил звонок, и Лир быстро спрятал средство связи обратно в карман, так и не дав Ане шанса его разглядеть.

– Продолжим разговор по дороге, – пообещал фомор и поднялся на ноги. – Уверен, ты не откажешься от душа и горячего ужина.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Аня даже не шелохнулась. – Откуда мне знать, что ты сейчас не действуешь по приказу Хорауна?

– Откуда мне знать, что ты не в его власти? – раздраженно парировал Лир.

Вопрос поставил Аню в тупик.

– Никто не всесилен, землянка. И Хораун не исключение. Некоторые могут противостоять его воздействию, некоторые нет. Я могу, а вот Чарна и Тейн с Нагалом в этом пока не преуспели. Как, очевидно, и мой отец.

– И что же в тебе такого особенного?

– Расскажу в следующий раз. А теперь пойдем. – Он подошел к Ане и потянулся было к ней рукой, но она отстранилась.

– Ты хочешь, чтобы я устроила тебе переговоры с даитьянами?

Лир закрыл глаза на миг и устало вздохнул, а затем резко открыл и поймал Анин взгляд. Она в очередной раз поразилась, что уже не видит в нем того кровожадного убийцу, который сжимал клинок в Пайтити.

«Что, если все, что он говорил, правда? Это же меняет… все».

– А ты можешь оказать мне эту услугу? – Впервые голос Лира прозвучал неуверенно. – После всех тех неприятностей, что я тебе подкинул?

«Где же мой внутренний голос, знающий истину?»

– Наверное, то есть… да, но… – замямлила Аня. – То есть даже если и да, как я это сделаю? Мы вернемся в Суталу?

– Нет. В Сутале уже патрули на каждом углу, да и тебя никто, кроме Никка, Даф и Ирнея, слушать там не станет. Даитьяне видели тебя в моей компании, пусть и без сознания, но кто утруждается такими деталями, верно? Теперь ты их враг номер один, как и я.

При мысли об этом Ане стало вдруг одиноко. Может, и Никк считает ее предателем сейчас?

– Что тогда? – спросила она вслух.

– Твои друзья сами тебя найдут. Я оставил Дафне подсказку, где искать.

Лир снова протянул ладонь, приглашая идти. Немного поколебавшись, на этот раз Аня приняла приглашение и тоже поднялась на ноги.

– А с чего ты взял, что Дафна не воспримет твою подсказку как ловушку?

– Ее желание отобрать мою жизнь теперь больше любого страха. – Сняв с плеча свою потрепанную сумку, Лир протянул ее землянке. – Там одежда, земной наряд будет бросаться в глаза в городе.

Увидев, что предлагает ей надеть Хэллхейт, Аня презрительно сморщила нос.

– Кожаные штаны, серьезно? – возмутилась она. – Ни за что!

– Чарна тебе подобрала. Поверь мне, это лучшее, что у нее есть, а есть у нее…

У Ани внезапно свело правую руку. Боль была такой ошеломляющей, будто кто-то со всей силы толкнул ее локтем в синяк, только вот синяков у нее на том месте не было. Она выронила сумку, судорожно схватившись за предплечье, и съежилась в ожидании, когда фантомная боль исчезнет.

– В чем дело? – Лир подлетел к Ане, готовый в любой момент подхватить ее. Его расслабленно-недовольное выражение лица моментально сменилось, он смотрел на нее с беспокойством и испугом.

Это было по меньшей мере странно – видеть такую заботу со стороны Хэллхейта. Уж что-что, а вид жестокого фомора с залитым кровью клинком в руке, который Аня всегда представляла, никак не вязался с этим буквально родительским вниманием.

«А еще на таком пугающе близком расстоянии его глаза не такие уж черные, они скорее темно-претемно-синие. Кобальтовые».

– В порядке я. – Аня смущенно моргнула и отвела взгляд от убийцы, который продолжал тревожно смотреть на нее. – Просто спазм.

Видимо, сам осознав неловкость ситуации, Лир сдавленно кашлянул и тоже отстранился. Его лицо вновь стало беспечно-насмешливым.

– Тогда переодевайся.

– Отвернуться не хочешь?

Независимо от цвета глаз, нахальства Хэллхейту было не занимать. Скривив губы в усмешке, он все же крутанулся на сто восемьдесят градусов.

Аня перебрала остальную одежду. Фоморка оставила ей еще топ кричаще-красного цвета с одним открытым плечом и ботинки на толстенной подошве со странными намагниченными шнурками.

– Надеюсь, ты больше не попытаешься убежать? – сказал Лир, не оборачиваясь.

– Ты ведь обещал горячий ужин и душ, как я могу упустить такой шанс, – с сарказмом бросила в ответ Аня, пытаясь натянуть штаны, которые оказались узковаты. Зато кофта, наоборот, была на размер больше. Видимо, Чарна обладала широкой спиной или же развитой в боях мускулатурой.

Спустя пару минут, облачившись в новый – отвратительный – наряд, Аня утрамбовала прежний в сумку. На внутренней стороне футболки Рилл все еще цепко держалась золотая булавка с завитком, которую Аня нашла в Пайтити. Тогда она думала, что брошка поможет ей не забыть приключения, когда она вернется домой. Теперь же, похоже, брошь нужна была, чтобы свой дом помнить.

«Не думай об этом», – откинув удручающие и бесполезные сейчас мысли, Аня подошла к обрыву, где ее терпеливо ждал Лир. Небо на горизонте уже окрасилось в лиловый цвет, и на водной глади отражался зыбкий свет загорающихся звезд.

За проливом стали видны смутные очертания земель, которые, по словам фомора, именовались Суталой. Никк с Дафной, вероятно, где-то там… Беспокоятся об Ане? Считают предательницей? Или даже не вспоминают, наслаждаясь долгожданным возвращением на родину?

– Да, и вот еще что, – не поворачивая головы, Лир протянул Ане «Книгу Судеб». – Пусть лучше будет у тебя. Хораун, похоже, ошибается, и под этим роскошным переплетом на самом деле нет ничего ценного.

– С чего ты так решил?

– Открой и взгляни сама.

Аня недоверчиво взяла в руки фолиант с переливающимися на свету камнями на обложке и расстегнула металлическую застежку. Гладкие как шелк страницы были не из бумаги, а того же серебристого материала, что и карта, которую Аня когда-то нашла на столе у отца. И на них было написано…

– …Ничего?

– М-хм, – кивнул Лир. – Пролистал полностью трижды, пока ждал, что ты очнешься. Не нашел ни единой закорючки ни на одной из страниц.

– Но почему же тогда Хорауну она так нужна?

– Может, он еще не знает, что в книге ничего нет. – Лир пожал плечами. – Может, наоборот, знает что-то, о чем мы не догадываемся. Но какова бы ни была причина, я не могу допустить, чтобы Хораун добился своего. Пойдем.

Они обогнули каменные башни и вновь оказались перед густым лесом. Не говоря ни слова, Лир направился прямиком в чащу по заросшей и едва различимой дороге, и их с Аней скоро обступили деревья, стремительно погружающиеся в ночную тьму. Под ногами захрустели хвойные иголки, издали послышалось уханье птиц.

Землянка и фомор так бы, наверное, и шагали молча, если бы Аня спустя четверть часа не возобновила разговор.

– Ты сказал, что ближайший город далеко, – напомнила она, едва поспевая за Хэллхейтом.

– Чуточку приврал, не обессудь. – Саркастическая ухмылка заиграла на губах Лира. – Мне нужно было, чтобы ты меня выслушала.

– Ты ведь понимаешь, что признание во лжи не играет в твою пользу?

– Да. Но идти-то тебе все равно больше некуда.

Аня насупилась. Идти в чужой стране на незнакомой планете ей действительно некуда, но от этого обиды меньше не становилось.

И вновь они пошли молча. Присмотревшись, Аня поняла, что местная хвоя лишь отдаленно напоминает земную. Иголки более яркого цвета и совсем тонкие, прямо как нитки, хотя очень жесткие.

«Похоже, мы и впрямь часто видим то, что хотим, а не то, что есть на самом деле».

– Расскажешь про Хорауна? – наконец нарушила тишину Аня. Ей столько хотелось узнать, а Хэллхейт, будто нарочно, вечно обрывал беседу на самом интересном месте, не давая выведать о новом мире хоть чуточку больше.

– Что? – Лир заторможенно посмотрел на нее, заданный вопрос помешал каким-то размышлениям.

– Расскажи, как ты познакомился с Хорауном.

– А-а… Я никогда с ним не знакомился, – нервно проведя по волосам, начал Лир. – Хораун был правой рукой моего отца, сколько я себя помню. Крейн всегда безоговорочно ему доверял и советовался по всем важным вопросам. У меня в принципе никогда не было оснований ставить под сомнение преданность Хорауна. К тому же именно он подкинул нам когда-то идею с «Книгой Судеб».

– По-моему, пока все более чем логично.

Лир усмехнулся, переступая через торчащий из-под земли корень.

– Слушай дальше. Однажды я случайно наткнулся на нашего советника в захолустье на окраине города, где его быть совсем не должно было, и подслушал разговор.

– А что же сам сын царя делал в захолустье на окраине города? – подражая серьезной манере речи фомора, осведомилась Аня.

– Неважно. Считай, искал проблемы на свою голову, – огрызнулся Лир. – Люблю, знаешь ли, соваться туда, куда не следует. В этом мы похожи, не так ли?

– Нет. – «Да».

– Так вот, я подслушал, как Хораун говорил кому-то, что «старикашка» на троне больше не пригодится, когда «Книга Судеб» окажется в их руках, а с даитьянами разобраться будет вообще проще простого. Я хотел тут же пойти к отцу, но вовремя понял, что он мне не поверит. Скажет, что я все не так понял или сочиняю… Я решил раздобыть доказательства и поднял архив, какой мог. А могу я, к слову, многое. – Уголки губ Лира тронула коварная улыбка. – Так вот, знаешь, что я узнал о Хорауне?

– Что? – тихо спросила Аня. У нее по коже пробежали мурашки от этой улыбки.

– Ничего. Абсолютно ничего. У него нет родственников, нет друзей за пределами дворцового квартала, никто не помнит ребенка с таким именем и не знает, где он раньше жил. Хораун даже не удосужился подделать себе липовую легенду. Как вообще отец мог доверить ему такую высокую должность?

– Природное обаяние.

– Ты видела его обаяние. – Лир пнул валяющуюся на дороге ветку. – Поэтому я пошел обратно в те захолустные переулки, чтобы найти ответы. Даже не представляешь, что и кого в итоге я нашел…

Хэллхейт вдруг замолчал, точно потерявшись в воспоминаниях.

Аня не стала расспрашивать. Во-первых, фомор периодически резко выходит из себя без особой причины, хотя так же резко и возвращался к дружелюбному расположению духа. Во-вторых, он умеет к себе расположить. Аню переполняли смешанные чувства: она ловила себя на мысли, что в компании Лира чувствует себя вполне неплохо, ему даже хочется доверять, – и это после всего того, что случилось в Пайтити!

Наконец, после получаса молчаливой прогулки, лес стал редеть, и перед путниками выросла неимоверных размеров каменная стена, высотой с небоскреб. По правде сказать, она была больше похожа не на стену, а на скалу, но идеальные очертания и острые углы явно намекали на искусственное происхождение.

– Это ворота такие? – усомнилась Аня, не видя ни единого окна или щели, указывающей на створки.

– Нет, это уже город, – отозвался Лир. – Нарака, столица Патила, выстроена на месте древней горной системы. Идеальная оборонная крепость и по совместительству компактная жилая площадь. Пойдем, лучше зайти с запада.

Они прошли вдоль стены, которая теперь уже и вовсе растворялась во мраке ночи, и увидели небольшой проход, узкой неприметной полоской разделявший каменный блок надвое, точно два очень близко стоящих дома.

– Маловероятно, что здесь нас найдут те, кто не должен, но лучше не привлекать внимания, – добавил Лир, когда они вошли. – Думаю, на денек-другой ты вполне сойдешь за местную. Главное, вести себя понаглее и не лыбиться каждому встречному.

– Я никогда не лыблюсь.

– Ага, Дафне это скажи.

На пустынной улочке, обнаружившейся по ту сторону, городские стены оказались и правда усеяны бесчисленными окнами, в которых горел свет. Первые этажи были заставлены закрытыми киосками и завешаны тряпьем, а на тротуаре валялись горы мусора.

– Не суди строго, в эту часть города не суются уважающие себя фоморы, – поспешил сказать Лир, увидев, с каким разочарованием Аня смотрит вокруг. – Вот центр Нараки другое дело. Там настоящий рай.

Хэллхейт зашагал вперед. С опаской косясь по сторонам, Аня поспешила следом, чувствуя себя муравьем, забравшимся в высоченный каменный лабиринт.

Фонарей почти не было, и лишь свет из окон разбавлял сумрак кривыми тенями. Чем дальше они заходили, тем больше народу встречали. Местные, как она заметила, одевались довольно бедно, кое у кого красовались дырки на мантиях или заплатки совершенно неподходящего цвета на кожаных куртках.

Мимо прошла компания с оружием в руках, один из фоморов был весь в ссадинах, у другого разбита губа. Приметив Лира, горе-бойцы расплылись в улыбках.

– Аӣ, Лир! – приветственно поднял руку один. – Ваткимáпи бравâту!

– Аӣ, – нехотя ответил Лир и поспешил свернуть на соседнюю улицу.

– Кто это их так? – поинтересовалась Аня.

– Со спаррингов идут, тут такой заработок очень прибыльный.

– И как я должна сойти за местную, если не понимаю ни слова?

– Вот черт, я же совсем об этом забыл. Сюда, – прежде чем землянка успела сообразить, что произошло, Лир оттащил ее в какой-то темный закоулок.

Здесь нагромоздились ящики, из которых просачивалась дурно пахнущая жидкость, и Аня успела приметить чей-то хвост, мелькнувший у самой земли. Кажется, крысиный.

– Сейчас. – Лир начал поспешно рыться в карманах. – Где-то был… Вот.

Он извлек крошечный оранжевый кристалл и сильно встряхнул пару раз, недовольно хмурясь. Камень едва заметно замерцал гранеными краями в полумраке.

Аня напряглась.

– Зачем это, Хэллхейт?

– Ты же по-прежнему мне не доверяешь, правильно? – торопливо начал Лир, выглядывая из-за угла. – Так что этот адри будет нашим посредником, с его помощью я научу тебя вайкхару.

– А как… Погоди, чему?

– Вайкхар. – Фомор повторил медленнее и, взглянув в озадаченные глаза Ани, вздохнул. – Вай-кхаа-ар.

– Вай-хаар?

– Да, только чуть мягче. Какая разница? Давай быстрей, нам пора. – Он протянул адри к Ане, но она сделала шаг назад. Какой-то ящик за ее спиной грохнулся, Лир выругался.

– На Да’Арии что, все народы говорят на одном языке?

– Издержки глобализации, землянка.

– И ты так просто научишь меня?

– Не научу, а скопирую в твою голову шаблон для общения. Ты будешь способна понимать язык, на котором говорят местные, и строить фразы в ответ. – Лир снова потянулся к Ане, и она снова отдернула руку. – Все будет происходить в мозгу механически.

– И все поверят? – не унималась девушка, пытаясь тянуть время и уже в третий раз сглатывая ком в горле. Камень пульсировал ярким светом на ладони Лира, когда он смотрел на грани, точно реагируя на мысли фомора. Но что это были за мысли?

«Не пожалею ли я, что позволила себе поверить ему?»

– Надеюсь, если ты мне дашь руку! – рассерженно рыкнул Лир, вновь высовываясь из-за угла. – Знаешь, что делают на Нараке с теми, у кого находят даитьянские кристаллы? Решайся быстрее!

Аня хмуро вздохнула и протянула ладонь.

– Если что-то со мной случится, даитьяне те… – Слово оборвалось, застряв где-то в глотке, когда обжигающе холодный кристалл коснулся кожи.

Сначала ледяная, поверхность кристалла стала чуть теплее через мгновение, а затем очень быстро нагрелась до состояния раскаленных углей. Аня едва заставила себя не закричать, когда необъяснимое ощущение, как столп искр, прокатилось по нервным клеткам, растворившись где-то в мозгу.

В голове появилось странное чувство, будто сами мысли зашевелились. Перед глазами появился образ витиеватых букв, таких же, как те, что были на карте Пайтити. Эти буквы неспешно стали меняться, принимая очертания знакомого алфавита, и… вдруг все исчезло.

– Ну как? – испытующе спросил Лир.

– Никак. – Голова немного кружилась, но больше ничего нового.

– Отлично, сработало. Пошли.

Аня озадаченно сдвинула брови. Сработало? Она не уловила никаких изменений. Но фомор уже вновь отправился вдоль узкого переулка, и пришлось спешить следом.

Несмотря на поздний час, народ, кажется, только стекался на улицы, все куда-то спешили, о чем-то спорили, кого-то расталкивали. До ушей Ани внезапно донеслись голоса двух пожилых женщин, прошедших рядом:

– …Сколько раз ему говорила, на этих спаррингах много не заработаешь. И что ты думаешь, Влара? Вернулся вчера с обломанной стрелой в ноге! Нет, ну и что мне прикажешь делать? Последние деньги потратила, чтоб телепортировать его к врачу.

– Вот и я думаю, этих бугаев из королевского полка ни за что не победить. Они ради развлечения участвуют, а наши дураки ведутся…

Опешив, Аня обернулась, но собеседницы уже исчезли за поворотом.

– Видишь, работает, – хмыкнул Лир и ткнул пальцем на дверь забегаловки с выцветшей вывеской через дорогу.

«Кролик в соусе» – гордо гласило название, под которым, однако, красовалось изображение некоего лохматого животного, походившего на неудачную реплику сурка с окрасом енота.

– А почему…

– То, что ты можешь прочесть на вайкхаре сейчас, это то, что могу прочесть я, – пояснил Хэллхейт, подходя к харчевне. – Разум подбирает аналоги из существующей в твоей голове земной картины мира. Пока не разберешься что к чему, будешь, если можно так выразиться, видеть моими глазами. Не знаю, почему четвероногие зазаки, которые водятся в наших лесах, напоминают мне кроликов, но это так. Не обессудь, наш мозг иногда находит странные способы обработки информации.

Обогнув толпу у входа, они вошли. Внутри оказалось душно и тесно, почти все столики оккупированы шумными компаниями, все навеселе, посуда звенит, пир идет.

– …Да я клянусь тебе, этот Мантр – настоящий колдун! – страстно доказывал кто-то собутыльнику в одном углу. – Он увидел, что в прошлой жизни я был волком!

– Каким волком, Керт, у тебя горячка? Не бывает прошлых жизней! Это все выдумывают сумасшедшие даитьяне, свихнувшиеся от своих экспериментов…

– …Купил рапиру всего за сотню маричи, представляешь? – бубнили в другом углу. – С зазубринами, конечно, явно была в деле, но оружие всегда оружие, верно?

– Еще бы…

Никто не замечал Лира с Аней, пока они не подошли к барной стойке.

– Какие гости! – воскликнул бородатый бармен, полировавший стаканы с оббитыми краями. – Лир Хэллхейт, сколько лет тебя у нас не было! Эй, все, к нам Лир пожаловал!

– Тихо-о, Джот, – зашипел на старого знакомого сын Крейна и недовольно покосился на зал. – Не хочу, чтобы все знали, где я сейчас.

Однако несколько сидящих поблизости фоморов все-таки услышали возглас Джота и с любопытством повернули головы.

– И где это ты пропадал так долго, ваше величество? – чавкая, спросил почти седой мужчина. Блюдо, которое он уплетал, походило на обугленный шашлык, который, впрочем, ему определенно был по вкусу. – Поговаривали, Крейн отправил тебя на секретное задание.

– Не твое дело, Цей, – равнодушно ответил Лир.

– Да поди от Чарны скрывался, хы-ы, – икнул сосед Цея. Полупустая кружка в его руках точно была не первая за сегодняшний вечер. – Или кто там до Чарны был, хы? Тайя? Вот, смотрите, хы-хы, с новой девахой пришел!

Аня застыла, когда несколько пар пьяных глаз устремились на нее, никогда в жизни она не чувствовала себя настолько неуютно. Да никогда в жизни она и не ходила по таким местам, где собирался всякий сброд вроде этого! Пытающийся изо всех сил напиться до потери сознания.

– Костюмчик прям как у Чарны, – поддакнул кто-то сзади.

Игнорируя всех вокруг, Лир перегнулся через барную стойку и полушепотом спросил:

– Джот, ключ у тебя?

– А как же, я же обещал тебе его припрятать, – так же тихо ответил тот и уже во весь голос добавил: – Тебе как обычно?

– Да, и две порции.

Джот кивнул и скрылся в кухне, откуда слышались шкворчание сковородок и возгласы поваров. На другом конце зала тем временем завязалась потасовка, и Лир повернул голову, лениво наблюдая.

– Где ты находишь таких красавиц, Хэллхейт, хы? – не унимался все тот же подвыпивший фомор. – Хотя, хы-ы… если честно, она даже чем-то на тебя похожа. Если бы не знал, что у Крейна больше нет детей, подумал бы, что сестричка твоя.

– Не-е, – протянул чавкающий Цей. – Никакая она не сестра, просто хорошей масти. Личико слишком милое для фоморки, однако. Если б увидел ее где-нибудь близ границы, мог бы спутать с даитьянкой.

– А мне нравится, хы. Дама, не желаешь пропустить по стаканчику хиварры?

Аня чуть не закашлялась, когда ее обдало волной алкогольного запаха, и с омерзением уставилась на волосатую руку, тянущуюся к ее оголенному плечу. Мало того, что о ней говорили, как о какой-то породистой лошади, так еще и решили прикоснуться грязными ручищами? Ну уж нет!

Извернувшись, землянка ловко ускользнула от засаленных пальцев, и рука назойливого незнакомца схватила воздух вместо нее. Он был слишком пьян и, потеряв баланс, со звоном влетел лбом в столешницу барной стойки. Остальные вокруг него тут же хрипло заржали.

– Ты неуклюжий, как морской осел, Брэн, – прочавкал жующий шашлык его приятель.

– Я осел?! Ты назвал меня ослом? Ну, ты сам напросился!

Размахивая кулаками, Брэн поднялся на ноги, с грохотом уронив табурет, несколько раз попытался ударить обидчика, но лишь нелепо рассек руками пустое пространство, а потом запнулся о соседний стол и упал, напоследок икнув. Окружающие загоготали с двойной силой.

Лир следил за всем происходящим со скучающим и даже слегка разочарованным видом. Похоже, подобная сцена была для него совсем не в диковину.

– Не бери в голову их слова, – сказал он, когда еще одна драка на другом конце зала привлекла внимание всех. – Они видят, что им вздумается, а что не видят, додумывают сами. Вообще не знаю, что за Тайю вспомнил Брэн. Наверно, это был Тейн.

– Но ты знаком со всеми этими пьяницами, – с отвращением косясь на потасовку, заметила Аня.

– Лишних знакомых не бывает, сестричка.

Вернулся Джот с двумя пластиковыми коробками в руках, из которых исходил пряный аромат горячей пищи.

– Я уж думал, ты наконец нашел на свою голову неприятности, с которыми не смог справиться, Хэллхейт, – признался он, поставив заказ на стол.

Лир улыбнулся.

– Еще не родился тот, кто отправит меня в могилу навсегда. Кстати, никто из дворца не искал меня?

– А должны были?

– Надеюсь, что нет.

– Никогда не понимал твою тягу к приключениям. – Джот достал из-за пазухи маленькую квадратную карточку темно-синего цвета и незаметно протянул Лиру, тот поспешно спрятал вещицу в карман. – То в Забвенник с Тейном таскаетесь, то про даитьян выпытываете… Что на этот раз? – Он покосился на Аню. – Хотя нет, ни слова не говори. Не хочу знать.

Сын Крейна понимающе кивнул, взял коробки с едой и как ни в чем не бывало, перешагнув через лежавшего на полу в полусознательном состоянии и причмокивающего Брэна, направился к выходу.

Аня отправилась следом.

– Эй, что, никто не удосужится поднять этого выпивоху? – послышался голос Джота сзади. – Пекельный Астерот, ну хоть оттащите его под лестницу…

За секунду до того, как Лир собирался толкнуть дверь наружу, та распахнулась сама. В проеме показался высокий фомор в военном мундире с орденами. Выглядел незнакомец куда ухоженнее, а его глаза были куда более здравомыслящими, чем у подавляющего большинства посетителей «Кролика в соусе». Да и в его манере держать себя было что-то, что дало Ане ясно понять – он любитель строгих правил.

Взгляд нового посетителя равнодушно пробежал по галдящему залу и остановился на Лире.

– Лир Хэллхейт, – не здороваясь, произнес он, – что ты здесь делаешь?

– Кинир Пендрог, – отозвался тот, незаметно делая полшага в сторону, чтобы загородить Аню. – Могу задать тебе тот же вопрос.

– Следить за порядком входит в обязанности генерала царского полка. Я забочусь о нашем государстве и его людях.

– Совпадение, но в обязанности царского наследника, – Лир сделал еще четверть шага, чтобы оказаться ровно между Киниром и землянкой, – тоже входит забота о нашем государстве и его людях.

Пендрог недоверчиво наклонил голову, на виске у него Аня увидела едва заметный короткий шрам.

– Тем не менее тебя давно здесь не видели. И где ты был, Хэллхейт, никто не знает. Заботился о людях?

– Может быть. – Лир понизил голос, не разрывая зрительного контакта. Это выглядело почти как вызов. Или… это и был вызов?

Прошла долгая секунда неопределенности и сомнений, но, к облегчению Ани, Кинир усмехнулся, его плечи немного расслабились.

– Хораун тебя ищет, – как бы невзначай бросил он Лиру, снова обводя взглядом зал.

– И ты здесь, – теперь Лир заслонил своей спиной Аню полностью, – чтобы сопроводить меня к нему?

Не глядя на сына Крейна, Кинир иронично приподнял один уголок рта.

– А тебе нужен сопровождающий, Хэллхейт?

– Нет.

– Тогда я здесь не за этим.

Происходящий разговор уж точно нельзя было назвать дружелюбным, но Аню беспокоило не это. В полумраке заведения она не могла прочесть по лицам Лира и Кинира ровным счетом ничего. Они не доверяют друг другу? Боятся друг друга? Уважают? Ненавидят?

– Тогда я, вероятно, пойду. – Лир произнес это так, будто подчеркивая, что он здесь один.

– Вероятно.

Когда Лир был уже в дверях и землянка всеми силами старалась сделать вид, что лишь по случайному стечению обстоятельств идет к выходу следом, Кинир обернулся.

– Кстати, Хэллхейт, – добавил он, – вероятно, тебе еще нужно заглянуть во дворец. Царя тоже беспокоит твое отсутствие.

Ничего не ответив, Лир вышел, и Ане показалось (всего на кратчайший миг), что последняя фраза Пендрога его напугала.

Глава 8

Мы встретимся вновь

– Мы встретимся вновь в долине, от всяких печалей свободной, – нараспев тянул жалобный хор голосов. – Мы встретимся вновь под небом, где не стареют сердца…

Никк наблюдал, как языки пламени погребального костра возносятся к небу, наполняя воздух едким запахом печали. Пожирая украшенное цветами ложе и унося с собой павшего воина, члена команды, верного друга.

Амариллис.

На ее лице, теперь бледном как луна, навеки запечатлелся безмерный покой. Покой, который живым лишь снится и в который отправляются мертвые, ибо если покоя нет во вселенной, кто мог создать страдания?

– Мы встретимся вновь, когда все дороги сойдутся в одной…

В толпе собравшихся Никк видел Теллериндис. Та стояла неподвижно, точно статуя скорбящей богини, слезы катились по ее щекам, а губы безмолвно повторяли строки песни. Сначала Никк хотел подойти, но решил, что пустые слова утешения, каких и без того много сегодня, вряд ли помогут. Скорее, сделают хуже, продолжат разъедать сердечную рану, которой только предстоит зарасти.

Даф тоже пристроилась неподалеку, исподлобья косясь на двух суровых охранников, не спускавших с нее и Никка глаз. Только при условии «полнейшей безопасности», как выразились старейшины, им позволили посетить похороны Рилл.

Ирнея, однако, нигде не было видно. Никк дважды обвел взглядом всех, но так и не заметил знакомой кудрявой головы.

– Мы встретимся вновь на земле…

Заунывный мотив невольно закрадывался в душу, в укромный уголок, отведенный для сострадания и одиночества. Манил присоединиться, спеть прощальный куплет, отдать последнюю дань покинувшей мир даитьянке.

– …Где боле не ходят наши тела, – пообещал Никк на одном дыхании.

Он не мог больше смотреть на всепоглощающее пламя, но отчего-то не мог и отвернуться. Как загипнотизированный, слушал всхлипывания, окружающие его, смотрел на вьющийся над костром горький дым.

Лишь когда тело Амариллис совсем скрылось в огненной стихии, обращаясь в прах, Никк вспомнил, что его жизнь еще продолжается, что его битва еще идет.

«И у меня есть план этой битвы».

На миг он встретился взглядом с сестрой. Лицо Даф было маской, лишенной всяких эмоций, – как и всегда, когда на ее сердце на самом деле бушевал ураган.

Ничем не выдавая свои помыслы, Дафна посмотрела сквозь Никка, поправила белую траурную накидку, покрывающую ее плечи, и пошла прочь. Приставленный к ней стражник засеменил следом.

С минуту Никк подумывал догнать сестру и выпытать ее намерения. Наигранное равнодушие не сулило ничего хорошего, у Даф определенно имелась цель. Плохая и опасная цель, чтобы преследовать ее в одиночку: они оба хотели закончить начатое, отомстить, пронзить сердце Лира клинком. Но как планировала добиться этого Дафна?

«Нет, – вздохнул Никк. – Сперва я кое-что проверю, а уж потом буду обсуждать все с Даф. Если только она за это время не…»

– Эй, идем или как? – Шан толкнул Никка локтем, попав точно в синяк на руке, полученный еще в Пайтити.

– Да, ид… ау! – Никк зашипел от боли, поспешно растирая ушиб. Обернувшись на своего телохранителя, он шепотом добавил: – Пойдем, только как насчет этого?

– Беру его на себя. Встретимся на перекрестке за воротами.

Не объясняя больше ничего, Шан исчез, смешавшись с потоком людей, начинающих покидать рощу, в которой проходила церемония.

С минуту ничего не происходило. Никк начал переминаться с ноги на ногу, поглядывая на буравящего его взглядом стражника, а потом за спиной неожиданно раздался громкий хлопок. Что-то полыхнуло, и осколки таящего на лету льда градом окатили даитьянина.

– Потоп! – закричал кто-то.

Повернув голову, Никк увидел кристальный фонтан, разлетевшийся на мелкие кусочки. Струи воды били во все стороны, быстро затапливая тротуар.

Одни тут же бросились на помощь, вскинув руки и пытаясь сдержать потоки силой адри. Другие, наоборот, накинув капюшоны, поспешили прочь, чтобы не оказаться промокшими до нитки. Никк последовал второму примеру.

Горожане понеслись к воротам, словно умалишенные, кажется, готовые снести все на своем пути. Словно им грозили не несколько капель воды на одежде, а участь умереть в адских муках. Словно это не вода, а яд! Что делает с людьми паника…

– Лучше, чем я ожидал, – послышался запыхавшийся голос Шана, а через миг из толпы вынырнул он сам. На его мантии не было ни единого мокрого места.

– Ты взорвал фонтан? – уточнил Никк, пока не понимая, стоит ли восхищаться или сердиться. – На похоронах? Телл прикончит тебя, если узнает!

– Вообще-то это была ее затея. Надежда на то, что ты поможешь ей отомстить Чарне, очевидно, вдохновляет на многое.

* * *

Здание исследовательского института Храдэя возвышалось на несколько этажей, сияя многочисленными куполами башенок лабораторий. Оно уходило еще на несколько этажей под землю, о чем свидетельствовала стеклянная крыша, точно хрустальный ковер устилающая площадку к востоку от центрального входа.

В контраст к этому на западе зиял огромный пустырь с выжженной черной почвой. Мертвая зона, оставшаяся посреди научного центра Суталы после давнишнего несчастного случая.

Никк стоял у края дороги, нервно поглядывая на серебристый купол центрального штаба. Мимо него шли даитьяне, решившие отдохнуть от работы и прогуляться в обеденный перерыв. Они обсуждали все, что угодно, от предстоящего празднования полярной ночи до новостей о неких новых тончайших тканях из государства Му-Ли.

Шана не было уже больше часа, и это начинало настораживать.

Изредка прохожие упоминали в своих неспешных беседах и об инциденте с фоморами. В их голосах Никк слышал нотки паники при упоминании о найденной и тут же потерянной «Книге Судеб», но большинство были уверены, что старейшины разберутся с проблемой до того, как произойдет нечто фатальное.

– Никк!

Он прямо-таки подпрыгнул, когда услышал знакомый голос у себя за спиной. Нужна была доля секунды, чтобы понять, кому он принадлежал, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри все напряглось.

– Привет, Фирс. – Никк нехотя обернулся. – Что ты здесь делаешь?

Приятель из Келаса вразвалочку шел прямо навстречу Никку, на нем была рабочая роба грязно-желтого цвета, а из-под повязки на голове торчали собранные в лохматый пучок волосы. Подойдя, Фирс лениво потянулся, прежде чем ответить.

– До командировки на Землю я работал на доставке нетранспортабельного телепортационным путем сырья для лабораторий. Вот, несу соединения гликметаллов из четвертого округа в экспертный цех. – Он продемонстрировал небольшой вольфрамовый пакет, тщательно перемотанный тем, что на Земле Никк бы назвал резиновым скотчем. – Кстати, там же работает твой друг Шандар, да?

– В делах спустя полдня после возвращения? – проигнорировав вопрос, задал свой Никк.

– А чего терять время? К тому же работа не пыльная, в отличие от наших с тобой поисков деревянной макулатуры в Китае. Буквально не пыльная. – Фирс подмигнул. – Если ты помнишь.

– Макулатура бумажная, а не деревянная.

– Но ведь бумагу земляне делают из древесной стружки, так? Очень примитивно, но это так. Признай, я прав.

Фирс самодовольно причмокнул губами, и Никк уже открыл рот, чтобы стереть нахальство с лица приятеля колким замечанием, но увидел, как стеклянные двери центрального штаба раздвинулись, блеснув на солнце.

Показался довольный Шандар. Крикнув что-то на прощание оккупантке ресепшна, он побрел в сторону Никка, но почти сразу насупился, заметив рядом с ним Фирса.

– Я думал, ты уволился, – буркнул Шан, подойдя.

– С чего вдруг? – Фирс изогнул брови и как-то нервозно повел плечами, обхватив покрепче свою посылку.

– Не знаю, просто слышал от кого-то. В детстве ты же вроде мечтал попасть в совет старейшин. Как работа посыльным тебе в этом поможет?

– Поможет, не сомневайся, – огрызнулся Фирс. Вся его заносчивость моментально улетучилась и без комментариев Никка. – И вообще, если я временно работал на Земле, это не значит, что готов с легкостью кому-то отдать свою должность здесь.

Шан подавил смешок.

– Ага, курьер. Работа мечты.

– Думай шире. – Фирс потер ладонью пропускной значок на груди. – На доставке у меня есть допуск почти ко всем уровням исследовательского института. Даже к тем, куда для вас двери закрыты. И там можно услышать мно-о-ого интересного.

– Например?

– Например, вы знали, что несколько лет назад на фабрике, изготавливающей пространственные адри, пропала целая партия новоиспеченных камней? Директор дело замял, так что даже старейшины не в курсе.

– Правда? – уставился на него Никк.

Сообразив, что ляпнул это сыну Сварга, Фирс прикусил язык, испуганно вытаращившись на Никка.

– Я никому не скажу, – успокоил его тот.

– Спасибо.

– А что еще ты слышал?

– Из последнего… Ну… – Фирс еще раз огляделся и, убедившись, что поблизости нет чужих ушей, полушепотом произнес: – Вы же в курсе, что в штабе некоторые умеют обходить заблокированные в Сутале серверы Забвенного города?

– На которых второсортные мародеры приторговывают оружием? – поморщился Шан. – Зачем на эти серверы вообще лезть?

– Затем, что, помимо торговли, там еще можно узнать и новости о фоморах, которые широкой публике у нас никто не сообщает.

– И что это за новости? – нетерпеливо спросил Никк.

– Если вкратце, то ходят слухи, что Крейн готовит армию, чтобы снова пойти в атаку на нас, – поведал Фирс, неожиданно став спокойным как удав. – Ох, если это правда, не знаю, чем все обернется…

– Что-то мне слабо верится, – нахмурился Шандар, скрестив на груди руки. – В прошлый раз солдатам Крейна неслабо досталось. Если бы они не капитулировали, никто бы из них и не выжил. Умеющих обращаться с оружием даитьян в сотни раз больше, чем всех жителей Патила, вместе взятых.

– Да, но насколько я знаю, теперь у них есть «Книга Судеб». Может, шансы на сей раз не в нашу пользу и пора позаботиться о своей шкуре?

Никк с Шаном переглянулись. Во взгляде Шандара промелькнул настораживающий воинственный огонек.

– Слушай, Фирс, – начал Шан и неспешно перевел на того глаза. – А в твоей родне, случайно, фоморов нет? Ты что, предлагаешь сбежать и бросить родной народ на растерзание врагам?

О нет. Хуже такого оскорбления Никк даже представить ничего не мог. Лицо Фирса стало белым как снег, а затем резко покраснело от злости.

– Ничего подобного я не предлагал! – воскликнул посыльный так громко, что из кустов выскочил перепуганный кролик и помчался к лесу. – Я лишь говорю, что пора старейшинам больше думать о возможных угрозах, а не о том, как бы скрыть правду от общественности. И к твоему сведению, – он с вызовом ткнул Шана в грудь пальцем, – фоморов в моей родне нет. Я даитьянин до шестого колена!

– Ладно, ладно, прости. – Шан сжал губы, подавляя смех.

Обиженно поправив посылку под мышкой, Фирс напоследок покосился на Никка и пошел прочь. Пучок волос на затылке заколыхался в такт шагам.

– Никогда мне этот лунатик не нравился, – цокнул языком Шан, глядя вслед Фирсу. – И надо срочно подстричься: если сзади мои волосы выглядят так же, это ужасно.

– Надо, – согласился Никк и усмехнулся, заметив возмущение в глазах друга. – Но позже. Ты выяснил что-нибудь?

Шан кивнул и вытащил из-за пазухи три осколка, которые они с Телл нашли на мостовой.

– Аммолитовый адри зарегистрирован на твое имя, поэтому, как я понимаю, это тот самый камень, что ты отдал Ане. – Шандар сжал между пальцами аквамариновый осколок и посмотрел сквозь него на палящее солнце. – А вот другой, карнеол, числится в утиле, хотя, принимая во внимание то, что сказал сейчас Фирс, возможно, это один из украденных кристаллов. И еще один… – даитьянин умолк, растерянно глядя на последний кристалл.

– Что? Что с третьим не так?

– Он принадлежал Элеутерею, Никк.

Вдоль дороги пронесся новый порыв холодного ветра, вынудив Никка застегнуть мантию. Этого не может быть! Неужели сумасшедшая догадка верна?

– Может, Дафна пользовалась кристаллом, а потом потеряла? – предположил Шан, увидев растерянность Никка.

– Нет, Даф даже отказывалась домой возвращаться после смерти Тера. Она бы ни за что не взяла его вещи.

– Тогда, наверно, в системе какой-то сбой. Не знаю, не может же Элеутерей…

– Быть жив?

Лицо Шана приобрело странное выражение: недоумение, негодование и страх одновременно.

Слова Никка повисли в воздухе, оставив после себя пугающий шлейф. Шлейф, который будто тянул из потустороннего мира что-то, пророчащее беду миру живых, а не надежду и счастье, как ожидал Никк.

– Ты утверждаешь, – медленно начал Шандар, опустившись на стоящую рядом скамейку, – что Элеутерей Мунвард, полжизни проработавший на АмараВрати, изобретший защитное силовое поле вокруг страны, ярый патриот Суталы, которого я знал, и жених твоей сестры, подстроил собственную смерть, Никк? Предал нас, чтобы сбежать к фоморам?

– Нет, не думаю, что он бы предал нас, – смутившись, покачал головой Никк и тоже сел. – Я не это имел в виду.

Шандар внезапно засмеялся.

– Что ты ел на Земле, Никк, чтобы придумать такое? Чисто теоретически, хорошо, давай представим, что фоморы каким-то образом подстроили смерть Мунварда. Яд, замедляющий сердцебиение настолько, что невозможно прощупать пульс. Или искусственная кома. Но что тогда? Его похитили? Не смеши мои кристаллы! Зачем?

– Ты только что сам дал ответ на вопрос, Шан. – И правда, почему Никк раньше этого не понял? – Тер создал защитное силовое поле вокруг страны, а значит, лишь он знает, как его преодолеть. Фоморам нужны его знания.

– Но я сам видел труп!

– А тело в огне на похоронах ты видел? В той битве убили сотни. Была такая суматоха, что никто особо не следил за погибшими.

Шан перестал смеяться.

– Даже твоя сестра?

– Даф не ходила на похороны.

«Хэллхейт, – снова пронеслось у Никка в голове. – Мог ли Лир так виртуозно притворяться Элеутереем или, как обычно, соврал, и во снах с Дафной действительно разговаривал Тер? И для этого Тер непременно должен быть жив, верно? Сновиденческий гость с того света – это уже чересчур даже для нашего сумасшедшего мира».

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – Шан продолжал серьезнеть с каждым словом. – Мунварда похитили. Но ты не думаешь, что он скорее предпочел бы смерть, чем согласился работать на фоморов?

– Если только его не шантажировали.

– Тогда получается, что вокруг нас правда разгуливает шпион. Скорее всего, и не один! Фирс, может, – Шан посмотрел на корпус института, в котором скрылся их знакомый, и хмыкнул, – но он слишком недалек для такого.

– Всегда найдется тот, кто недоволен системой, – задумчиво отозвался Никк, пытаясь придумать, что делать дальше. Искать Тера? Но как? – Кто уверен, что его права ущемлены, и готов разрушить эту систему извне.

– Все равно твоя теория заговора звучит безумно.

– Галилея тоже чуть не сожгли на костре, когда он утверждал, что планеты вращаются вокруг солнца.

Отсылка к земной истории поставила Шандара в тупик. Он раскрыл было рот, чтобы поспорить, но потом просто закрыл, так и не поняв, о чем, собственно, речь.

– Так всегда вроде знали, что планеты вращаются вокруг Солнца, – в итоге выдал он сконфуженно. – Или… Слушай, бросай земные шуточки! Что дальше делать будем?

«Найти Тера… Но где? – продолжал размышлять Никк, уже почти не слушая друга. – Где искать человека из сна, если не во сне?..»

– Не знаю, не знаю, Шан, – добавил он вслух. – У меня есть еще одна мысль, но надо кое-что проверить. Ты сможешь отследить, где другая часть Аниного кристалла?

Шандар устало вздохнул, поднимаясь на ноги.

– Дай мне пару часов, и я выясню. Что ты задумал?

«…А где научиться управлять сном? Там же, где и всему, – в книгах!» – с этой мыслью Никк резво вскочил со скамейки, обнаружив наконец отгадку.

– Никк! – раздалось возмущенно ему вслед.

– Как только что-то узнаю, обязательно сообщу! – крикнул Никк Шану, уже мчась вниз по дороге и совсем позабыв, что скрывается. – Обещаю!

* * *

Пришлось бежать на окраину города целых два часа. Никк не остановился, даже когда голова начала кружиться, намекая, что для нормального функционирования ей не хватает кислорода.

Наконец, едва волоча ноги, даитьянин добрался до Большой Библиотеки на отшибе.

Вдох.

Острые шпили маленьких жилых домиков вдалеке все равно двоились перед глазами. Кожу на руке покалывало, адри в крови – единственное, что поддерживало Никка сейчас в сознании.

Выдох.

Даитьянин несколько раз жадно хлебнул ртом воздух, прежде чем привел в норму дыхание. Вдох-выдох. И решительно двинулся мимо центрального входа в библиотеку, по тропинке, окутанной приятным полумраком шелестящих над головой листьев.

Никк неспешно прогулялся вдоль стен и обогнул белоснежное здание. За исключением стайки птиц, отчего-то решивших погреться под лучами солнца прямо посреди тротуара, никто его не побеспокоил.

За поворотом наконец показалась неприметная щель в каменной кладке. Еще раз оглянувшись, Никк прошмыгнул внутрь и очутился в кромешной тьме, лишь призрачный солнечный диск все еще маячил перед его глазами. Но через пару мгновений исчез и он, оставив даитьянина на ощупь пробираться по душному коридору.

По памяти Никк отсчитал пять широких шагов вперед, три влево и два направо и начал шарить в темноте в поисках заветной дверной ручки. Нашел.

Мягкий щелчок, из появившегося дверного проема забрезжил тусклый свет кристаллов, расставленных на полках вместо ламп. До самого потолка в хранилище высились одинаковые стеллажи с сотнями всеми забытых старинных книг и металлических свитков.

– И почему нельзя сделать ремонт и провести электричество, – пробормотал Никк, всматриваясь в гротескные тени, наводнявшие длинную узкую дорожку между секциями.

Плечом он случайно задел какую-то рукопись. Бумага медленно слетела с полки, достигла пола и тут же рассыпалась, обратившись металлической пудрой.

– Ах да. Вот почему.

Тени не двигались, подтверждая, что никого, кроме Никка, в забытом зале нет и быть не может. Кто будет перебирать часами пыльные фолианты, если все можно найти в компьютерах всего за какие-то несколько секунд и пару взмахов рукой?

Выдохнув с облегчением, Никк стер пот со лба и поспешил найти секцию с книгами по астральной реальности. Одну из его любимейших секций, будем честны. Поэтому и отыскал Никк ее в два счета, а точнее, в два поворота. Третий стеллаж справа.

Не мешкая, даитьянин принялся искать документы.

– «Трансфигурация объектов силой мысли», «Сонный паралич», «Гипнотический сон». – Взгляд Никка цепко перебирал названия. – «Прекогнитивная телепатия»? Что это вообще такое?.. Ладно, неважно. «Расхождение масштабов объектов в материальном и нематериальном мирах», «Квантовое перемещение сознания»…

Скользя пальцем по корешкам, Никк то и дело хмурился, натыкаясь на ложбинки между томами. Добрый десяток книг просто отсутствовал. Но ведь с собой их брать запрещалось, не могли же случайно потеряться все те научные труды, которые сейчас так необходимы Никку!

Их кто-то украл? Унес специально? Кто-то знал, что Никк будет искать их?

– Пекельный Астерот вас всех сожги, – выругался брат Дафны, когда полчаса поисков ушли впустую. – Где хоть одно пособие по строению общих сновидений?

Вздохнув, Никк расстроенно опустил голову, и вдруг его внимание привлекла книжка на самой нижней полке. Не книжка даже, а скорее толстенный потрепанный ежедневник, лежавший глубже, точно забытый кем-то. Или нарочно спрятанный?..

Выведенное от руки заглавие гласило:

Лăры

Стараясь не задеть очередной ветхий свиток и едва сдерживая кашель от облаков поднимающейся при каждом движении пыли, даитьянин выудил ежедневник. На обложке красовалось перламутровое тиснение – витиеватый, но лаконичный орнамент из трех переплетенных лепестков. Цветок? Трехлепестковый лотос.

– Аня, – обескураженный своим открытием, прошептал Никк. Точно такой же лотос изображала татуировка на ее запястье!

«Когда я была маленькой, моя мама всегда рисовала такой знак на полях книг, которые читала, – говорила как-то землянка. – Не помню, о чем были ее книги, да и о ней самой я мало что помню, а вот рисунок почему-то врезался в память».

Никк хотел уже было сунуть находку в карман, но из-за того, что горбился в неудобной позе, потерял равновесие и поспешно схватился за стеллаж, чтобы не упасть. Рукав его мантии махнул по грани втиснутого между книг кристалла, камень вспыхнул, осветив все вокруг на мгновение.

– Никк? – раздался изумленно-рассерженный голос из глубины хранилища.

От неожиданности Никк уронил ежедневник, а попытавшись поймать его на лету, сам плюхнулся на пол, чуть не впечатавшись лицом в книжный ряд.

– И что ты здесь забыл? – наблюдая за его неудачным пируэтом через стеллаж, хмуро добавил Ирней.

Кудрявый приятель расположился прямо на полу в параллельном проходе и размашистым почерком выписывал что-то из разложенных вокруг него раскрытых учебников в блокнот.

Не совладав с желанием скорчить гримасу в ответ, Никк скривил губы.

– Могу задать тебе тот же вопрос. – Он вытянул шею, буквально засунул голову в шкаф, чтобы рассмотреть закорючки Ирнея, чувствуя себя при этом бюстом на музейной полке. – Что ты делаешь?

– Правда не догадываешься? – Ирн лихо захлопнул записи. – Пытаюсь разобраться в рецепте каши, что заварила твоя сестра.

– Ты же знаешь, Даф не виновата в том, что натворили фоморы.

– Это не отменяет результата.

– Не спорю.

Ирн в ответ невесело хмыкнул и снова уткнулся в одну из книг.

Прошла минута, но всегда болтливый и жизнерадостный Ирн не проронил ни слова, продолжая с каменным выражением лица делать пометки на страницах.

– Я знаю, где Аня, – не выдержав, признался Никк. – Точнее, я знаю, как ее найти.

Карандаш между пальцами Ирна замер. Не двигаясь, друг медленно перевел глаза на брата Дафны.

– И если соизволишь поделиться своими идеями, я расскажу о своих, – добавил Никк с доброй порцией сарказма в голосе.

Колеблясь, Ирней прикусил на миг нижнюю губу. Затем, вероятно неосознанно, провел пальцами по волосам, превращая без того пушистую шевелюру в полный хаос, и произнес:

– Тогда ты знаешь, что фоморы сбежали не только с АмараВрати, но и из Суталы.

Никк кивнул.

– Хорошо, рассказывай.

– Ты первый.

– О-ой, ну как ребенок! В такие моменты я вспоминаю, что почти на тридцать лет старше тебя. – Ирн закатил глаза, и Никк ощутил, как кровь приливает к лицу от возмущения. – Ладно, слушай. Я был в отделе безопасности, доступ к конфиденциальным файлам мне никто не закрыл за проведенное на Земле время, хотя пытались, конечно. Цикс намекнул, якобы я не знаю обновленной программы, а киберсинтез…

– Короче, Ирней.

Тот обиженно глянул на Никка из-под сдвинутых бровей. Ну и кто еще здесь ребенок?

– Короче, оказалось, в пограничном поле был зафиксирован подозрительный скачок энергии примерно в то же самое время, когда фоморы исчезли с радаров. Эти идиоты в отделе все списали на магнитные бури, но я-то понял! Радиоизотопные датчики показывают уровень напряжения в кристальных стыках на три пикофотона ниже нормы, а…

– Короче и проще, – уточнил Никк, понимая, что такими темпами его мозг скоро вскипит от череды заумных терминов. – С ребенком разговариваешь, забыл?

– Проще: фоморы продырявили пограничный барьер и умотали вместе с бесполезным артефактом и твоей земной подружкой! – Карандаш в руке Ирна хрустнул, разломившись пополам. – И пока все бессмысленно прочесывают территории, я решил перебрать книги, которыми руководствовался Тер, когда разрабатывал силовое поле. Если найду, где в его расчетах изъян, то смогу понять, откуда фоморы…

– То есть ты никому не сказал, что Лира нужно искать не в Сутале? – сам не зная зачем, понизил голос Никк.

На это Ирней лишь таинственно улыбнулся. «Как и ты, верно?» – говорила эта улыбка.

– А разве вы создавали поле не вместе с Тером?

– Нет, это его разработка. – Ирн пожал плечами, словно ему было все равно. – Я помогал, но задумка его была. Бредовая, признаюсь честно, но все бредовые задумки Мунварда в конечном итоге каким-то чудесным образом срабатывали.

– Хм-м. – Никк снова погрузился в раздумья. Не слишком ли много упоминаний о том, кто вот уже несколько десятков лет должен покоиться с миром? По спине вновь пробежал холодок.

Тер создал защитное поле, которое взломали фоморы, – раз. Тер советовал Шану не разгуливать по АмараВрати в одиночку, будто зная, что фоморы будут там и кого-то убьют, – два. И именно Тер показал Никку когда-то потайной ход в библиотеку, в которой сейчас по неведомому стечению обстоятельств исчезли все книги, где хоть что-то упоминается о встречах во сне, – три! Недостаточно совпадений?

– Как думаешь, мертвые могут предать тех, кого любили при жизни? – выпалил Никк, прежде чем успел себя остановить.

– Это ты о чем? – настороженно спросил Ирн, оторвав глаза от обломков карандаша в руках.

– Забудь. Неважно. Кстати, не ты, случайно, взял книги по строению общих сновидений? Ни одной найти не могу.

– Зачем мне они, я предпочитаю жить в реальном мире, нежели гнаться за фантазиями астрального.

– Астрального… – эхом повторил Никк. Вопросы без ответов, которых становилось все больше и больше, шевелились в его подсознании, оставляя сознанию гадкое одинокое чувство беспомощности.

Не добившись больше ни слова от ушедшего с головой в свои исследования Ирнея, Никк покинул хранилище. Отсутствие нужных книг ставило его в тупик. И пугало. И вызывало леденящий холод где-то глубоко внутри.

Но была еще надежда.

Выйдя в главный холл библиотеки, Никк на миг ослеп от яркого света. Кристаллов здесь было не меньше тысячи, и все горели так сильно, что каждый в одиночку мог бы осветить целый город в самую темную ночь. А белоснежные стеллажи, отполированный пол и потолок с витражом в центре лишь приумножали свет, вынуждая глаза слезиться.

Тем не менее Огла, библиотекарша, или хранительница книг, как все заботливо называли ее, умудрялась мирно дремать в своем кресле.

– Г-хм, – прочистил горло Никк, привлекая внимание. – Огла?

Светловолосая женщина с сетью мелких морщинок вокруг глаз и рта тут же встрепенулась и схватила книжку, лежавшую на ее коленях. Она посмотрела невидящим взглядом на страницы, затем взяла стоящую на столе кружку, сделала глоток чая, глубокий вдох и продолжила читать как ни в чем не бывало. Видимо, решила, что голос Никка ей просто приснился.

– Огла, – повторил он, подойдя и нетерпеливо барабаня кончиками пальцев по высокой столешнице.

– …Ибо это все в нашей власти, – тихо бубня себе под нос, читала та. – Мы рождены наблюдать, как сердца обращаются в лед…

– Что?

Женщина подняла глаза и ойкнула, увидев растерянное лицо Никка перед ней.

– Ты ли это, Аурион? – Она прищурилась. – Вижу, ты. Прости, зачиталась хроникой древних лет в интерпретации Альвен, – помаячила перед носом Никка книгой в бордовой атласной обложке. – А что, ты уже вернулся со своей миссии?

– Да, ты не знала? – Никк нахмурился. Получается, Огла понятия не имеет, что он под домашним арестом, а значит, он зря лез в библиотеку через потайной ход. – Все в Сутале, кажется, только об этом и говорят.

– Мне неинтересно, о чем говорят в Сутале, – отмахнулась библиотекарша. – Во всем мире нет столько чудес, сколько в книгах. К чему нам что-то еще?

Она мечтательно улыбнулась, кивнув на две стопки, что громоздились на столе рядом. Одна чуть ниже другой, но в каждой не меньше десятка томов.

– Когда ты последний раз выходила отсюда? – хмыкнув, поинтересовался Никк.

– Дня три назад, так что чтения еще и на завтра хватит.

– Я имел в виду на улицу. Когда ты последний раз общалась с живыми людьми?

– Сегодня, Ирней приходил, – не отрывая глаз от страницы, поведала Огла. – Вот послушай лучше: «В пятом столетии жители Да’Арии верили, что древнейшей расой нашей планеты были легендарные Лунвары, потомки драконов, которые, лишь пожелав, могли обратить своего соперника в камень…»

Терпение Никка начинало медленно улетучиваться. Каждая лишняя секунда могла стать решающей в поисках фоморов и спасении Ани, а ему приходилось выслушивать цитаты о какой-то древней истории.

Даитьянин сделал глубокий вдох, благо воздух в холле был прохладным и освежающим, а не спертым и застоявшимся, как в хранилище, и произнес:

– Лунвары – это здорово, не сомневаюсь, Огла. Только скажи мне – пожалуйста! – для начала, где книги по продвинутой астральной коммуникации?

– Янтарный зал, пятый ряд, третья полка, – не задумываясь, отчеканила та.

– Все?

– Разумеется. У меня все книги всегда в идеальном порядке.

– Не может быть. Я только что оттуда, там больше дюжины книг не хватает.

– А-а-а, те книги. – Огла стукнула себя по лбу, будто ее осенила гениальная идея. – Ну конечно, как я сразу забыла! Кто-то заходил недавно, взял с собой почитать, я иногда разрешаю, знаешь…

– Дюжину книг?! – Не будет преувеличением сказать, что Никк буквально вылупился на Оглу.

– Шестнадцать, если быть точной.

– Можешь сказать, кто это был? – Никк едва совладал с желанием перепрыгнуть через стол и схватить киберскрол посещений, чтобы поскорей найти имя. Это не мог быть Тер, верно? – Как его звали? Как он выглядел?

– Минуточку. – Огла начала неспешно листать виртуальные страницы киберскрола, с каждым движением заставляя Никка все быстрее барабанить пальцами по столешнице от нетерпения. – Эдлин, Коубэй, Шандар… О, твой приятель Шан недавно уснул у меня в зале по аквамоделированию, он рассказывал тебе об этом? Пришлось его веником выгонять…

– Шан взял книги?

– Нет, нет. Тот паренек был… – Огла задумалась, перестав листать. – Ну, он вел себя как джентльмен, это я помню точно. Кажется, глаза у него были с хитринкой. И волосы такие… темные. Да-да, цвета спелых ягод чарнижника. Если бы не его обходительность, я бы спутала его с фомором.

«С фомором. – Никк понял, что цепенеет. – Это что, был Лир? Да, глупо было полагать, что если Тер в плену, его кто-то отпустит в библиотеку, но неужели Хэллхейт оказался столь наглым, что сунулся сюда самолично?»

– Да, славный малый. Уверена, он принесет книги вскоре. О, вот же его имя! Помню ж, что диковинное такое… Дравнум Рет. – Огла подняла любопытные глаза на Никка. – Знаешь такого?

– Нет, но это не имеет значения.

– Если ищешь что-то конкретное, – продолжала Огла, – можешь спросить у меня. Трансфигурации астрального плана – моя специальность по первому образованию. У меня бывают проблемы с памятью после того инцидента в Храдэи, но я все еще отлично помню свои исследования.

Никк на секунду засомневался, стоит ли рассказывать все Огле, но потом все же придумал, как зайти издалека, и спросил:

– Скажи, можно ли спутать одного человека с другим во сне, если он изменит свою внешность? К примеру, я легко могу вообразить себя фениксом во сне, и тогда, если это общий с кем-то сон, другой увидит меня фениксом, верно?

«Но Аня знала, что я не ее друг Макс, когда я им притворился. Лир не может быть более искусным в астральном моделировании, чем я».

– Верно. – Огла оживилась. Стало ясно, что зашел разговор на одну из ее любимых тем. – Но не забывай, что сон строим мы сами, в отличие от реальности. Поэтому, по сути, ты воспринимаешь окружающий тебя астральный мир не глазами, а разумом. Душой даже, если тебе больше нравится. Разум каждого из нас уникален, как и внешность. Как отпечаток пальцев. Конечно, есть шанс спутать, если другой участник сновидения тебе мало знаком, но…

«Но не в случае, когда это твой погибший жених, да, Даф?»

– Даже если двое, что делят один и тот же сон, находятся на большом расстоянии друг от друга? – уточнил Никк.

– Расстояние не имеет значения. Важен навык. Годы упорных тренировок.

– А может ли тот, чей разум тебе незнаком, проникнуть в твой сон?

– Какова вероятность, что ты встретишь меня на другом конце планеты, не договариваясь заранее о встрече? – усмехнулась Огла.

– Учитывая, что ты всегда в этой библиотеке? – улыбнулся Никк. – Нулевая.

– Вот тебе и ответ.

Глава 9

Взгляд в прошлое

Аня вскарабкалась на девяносто первый этаж, тяжело дыша. Так тяжело, что всерьез боялась выплюнуть легкие при каждом следующем вздохе.

Ступеньки были почти по колено высотой, но Лира это вовсе не смущало. Он нетерпеливо мчался наверх, периодически останавливаясь, чтобы подождать Аню и бросить настороженный взгляд в темный лестничный пролет за ее спиной.

Отовсюду из глубин окружающих их стен доносились приглушенные мужские, женские и детские голоса. Жителей в доме было как в муравейнике, и спутник землянки не желал попасться кому-либо на глаза.

– Сложно изобрести лифт? – осведомилась Аня, когда с превеликим облегчением обнаружила, что выше лестница уже не ведет.

– Нет нужды, – отозвался Лир, без промедлений двинувшись вперед по длинному узкому коридору. – Все могут спокойно телепортировать в свои квартиры прямиком с улицы.

– А мы почему этого не сделали?!

– Я потратил энергию последнего кристалла, что у меня с собой, чтобы научить тебя разговаривать на вайкхаре. Нужно время, чтобы камни перезарядились. Ты готова ждать пару суток у подъезда?

– Да, – сердито буркнула Аня, хотя вопрос и был риторическим. Она чувствовала, как пульсирует кровь в висках после спринта и капли пота мерзко скользят вниз по спине.

Конечно же, Хэллхейт остановился у самой дальней двери в окутанном паутиной углу. Черная и гладкая дверь отражала поджарую фигуру фомора, словно зеркало. На двери не нашлось ни ручки, ни петель, ни чего-либо еще, говорящего о том, что это вообще дверь, а не кусок гранита, вмонтированный по ошибке между каменными блоками.

Сын Крейна достал из кармана карточку, полученную от бармена, и приложил к створке. Без единого шороха та подалась вперед и отодвинулась, открыв за собой вход в апартаменты.

– Добро пожаловать в мое скромное убежище, – торжественно сказал Лир и, зайдя внутрь, стукнул по стене. По периметру потолка зажегся свет.

Дверь так же бесшумно закрылась за Аней, когда она шагнула вслед за фомором. Комната, похоже, была и гостиной, и кухней, и кладовкой одновременно. Справа от входа стоял большой стол, загроможденный жестяными и стеклянными банками, слева возвышался наспех сколоченный из неотесанных досок стеллаж, содержимое которого не помещалось на полках, поэтому повсюду вокруг стояли еще ящики, набитые всякой всячиной. В центре всего этого находился бесформенный диван, щедро украшенный слоем пыли.

– Ха, а Джот сюда даже не заглядывал, – присвистнул Лир. Бросив контейнеры с едой на диван, он прошествовал мимо своего беспорядка к окну. – А то бы не упустил шанс навариться, продав парочку шмоток.

Хэллхейт выгреб из всех своих карманов разряженные кристаллы и начал раскладывать вдоль полоски солнечного света прямо на полу, потому что подоконник конструкция здания не предусматривала. Вместо кристаллов в карман Лир насыпал горсть мелких, как горошины, металлических шариков.

– Что это? – спросила Аня, следя, как ее спутник сосредоточенно пересчитывает оставшиеся на столе бусины.

– Двадцать семь, двадцать восемь… Маричи, – отозвался тот, не прерываясь. – Местный аналог даитьянских адри, но из орклитового сплава. Тридцать пять, тридцать шесть… Не такие мощные, зато перезаряжаются почти моментально.

Огибая диван-пылесборник, Аня запнулась о стоящую рядом коробку.

– Сорок восемь, сорок девять… Ты всегда такая неуклюжая или только когда тебя похищают на другую планету? – поинтересовался Лир с издевкой. – Пятьдесят…

– Только когда враг моих друзей пытается подружиться со мной, – съязвила в ответ землянка, заглянув в коробку. Там лежали предмет, отдаленно похожий на сломанный металлоискатель, светильник без лампочки и три голубоватых кристалла с трещинами.

– Я знаю кое-кого, кто оценит твой хлам, – заметила Аня, вспомнив комнату Ирнея в Келасе.

– Много кто оценит мой хлам, иначе я бы не стал здесь его прятать.

– Почему не продашь?

– Не все приобретается, чтобы продавать.

– Большую часть вещей, что мы так бережно храним, любой другой с легкостью выбросил бы. – Ане вдруг захотелось пофилософствовать. Или же просто поспорить с Лиром. Вывести его из себя, увидеть, как далеко он способен зайти, обличить его истинную натуру. – Только наши воспоминания делают вещь уникальной, не позволяют нам с ней расстаться.

Лир задумчиво посмотрел на девушку, но ничего не ответил.

– Ванная там, – наконец произнес он, указав на дверь из матового стекла за стеллажом. – Полотенце вроде было на раковине.

– Горячая вода, надеюсь, есть?

– Надейся, что вода вообще есть. – Лир скинул куртку и плюхнулся на диван, пнув по дороге громыхнувшую от удара коробку, содержимое которой Аня рассматривала. – И это, к твоему сведению, не хлам, а недоработанное изобретение.

Ничего не добавляя, фомор с наслаждением принялся вскрывать упаковку принесенного с собой еще теплого кушанья.

Аня распахнула стеклянную дверь. К ее разочарованию, ванная комната оказалась до банальности простой и скромной. Сбоку на потолке крепился душ, на стене под ним две кнопки – для горячей и холодной воды. Рядом унитаз и раковина, в которой, как и обещано, лежало сложенное вчетверо полотенце, а также зубная щетка и кусок мыла.

Изучая обстановку, краем глаза Аня видела, как Лир, поняв, что забыл вилку, взмахнул правой рукой. Столовый прибор по безмолвному приказу поднялся со своего места на столе, медленно проплыл по воздуху и остановился точно в пальцах фомора. Кожа на запястье Хэллхейта слабо замерцала, как у Дафны с Никком.

Аня хотела было уже закрыть за собой дверь, чтобы принять душ, о котором давно мечтала, но еще раз взглянула на расслабившегося наследника патилского трона и невольно раскрыла от удивления рот.

Раньше она не разглядывала Хэллхейта вблизи, тем более во время их встречи в Пайтити, когда все боролись за «Книгу Судеб» и право выжить, а сейчас… Сейчас больше ничего не могло отвлечь внимание Ани.

Как только мерцание на руке фомора померкло, стало видно, что по руке от запястья до самой шеи у него тянется ужасный шрам. Как отпечаток расколовшей ночное небо молнии, бледные рубцы расходились в разные стороны, уродуя кожу.

– Откуда это? – Аня аж поморщилась. Что могло оставить такой след? И при каких обстоятельствах?

– Не нравится – не смотри, – сердито проворчал Лир. Тут же радость от поглощаемой пищи пропала с его лица.

Но Аня не отвела глаз. Кожа на шраме зажила неровно, неестественно извивалась, бледно-розовый цвет переходил кое-где в серовато-пунцовый.

Лир нехотя продолжил, поняв, что землянка не отстанет, если не получит ответ:

– Удивлен, что ты до сих пор не заметила. Видела у даитьян татуировки?

– Да, Никк назвал их жидкими кристаллами. Но у них они выглядят…

– Более привлекательно? – Лир насмешливо вскинул брови. – Такие татуировки они делают в специальных лабораториях. Это сложный, трудоемкий процесс. Нужно расплавить кристалл до жидкого агрегатного состояния таким образом, чтобы он не потерял свойство аккумулировать энергию, затем капля по капле вживить под кожу, повторяя очертания вен. В общем и целом, задание не для каждого нейрохирурга, если задуматься. И то, что ты видишь у меня, – он дернул плечом, и кожа на локте натянулась, став иссиня-багровой, – сделано мной саморучно. Кустарным методом, так сказать.

– Но зачем?

– Вот зачем.

Лир снова взмахнул обезображенной рукой, на поверхности шрама снова появился едва заметный блеск. Стоявшая на кухонном столе бутылка с водой взмыла вверх, пролетела мимо Ани и упала прямиком в ладонь фомора. Довольный собой, он щелчком открыл крышку, сделал пару глотков и опять стал уминать обед.

– И это, должно быть, жутко больно, – сглотнув, добавила Аня.

– О-о, ты не представляешь. Плоть разъедает, как от огня, – с напускной загадочностью подтвердил Лир, прожигая Аню черным взглядом. – Будто раскаленное железо по сердцу, будто кипящая лава по жилам, будто пламя самой преисподней внутри тебя. – Он сделал паузу, а потом рассмеялся. – Но зато в поединке теперь мне нет равных.

«Какое самоуверенное утверждение», – подумала Аня и хлопнула дверью ванной.

Торопливо приняв душ, она вернулась в комнату. Лир уже поел и теперь громыхал своим «ценным» хламом в поисках невесть чего.

Девушка залезла с ногами на диван, предусмотрительно положив сумку с книгой подальше от фомора, и взяла оставшуюся для нее порцию еды, источающей легкий аромат незнакомых специй.

Лир даже не обернулся. Что-то важное определенно лежало в одном из его ящиков и никак не желало найтись.

– А Чарна получила свою отметину на лице так же? – поинтересовалась Аня, вскрыв коробку. Внутри оказалось нечто похожее на переваренное рагу.

– Чарна? – отстраненно переспросил Лир и на минуту задумался, очевидно, вспоминая, о чем вообще речь. Что-то звякнуло в коробке перед ним. – А-а, нет, там совсем другая история. Она заработала шрам еще в детстве, когда ради шутки подкралась к задремавшему на посту караульному. Тот спросонья решил, что на него напали, и махнул рефлекторно ножом. Чарне повезло с глазом остаться.

– А у Тейна с Нагалом такие татуировки есть?

Рагу состояло из тофу с соусом чили.

– Нет.

– А у Хорауна?

– Нет.

– А давно ты узнал, что Хораун замышляет стереть Патил и Сутала с лица земли?

– Достаточно давно.

– А…

Спина Лира содрогнулась, когда он сделал глубокий вдох, чтобы оставаться спокойным под натиском нескончаемых вопросов. Аня видела, что своими разговорами мешает его делу, но ей доставляло удовольствие трепать фомору нервы. В конечном итоге, даже если половина бед, что случились, были не его виной, все равно именно Лир запустил череду этих невзгод изначально.

– …Мы точно на Да’Арии? – продолжила она, демонстративно чавкая. – Почему этот «кролик в соусе» так подозрительно похож на обед из дешевой школьной столовой? К тому же у меня тут ни одного куска крольчатины.

– Там есть куски тофу.

– И они съедобные, но все же не кролик.

– Даитьяне не едят мясо, и я подумал, ты тоже… Неважно, забудь.

– Ты подумал, что я не ем кроликов?

«Я ведь их и правда не ем, – добавила про себя Аня. – Разве можно варварски сожрать такое милое существо?»

В ящике что-то разбилось. Фомор тихо выругался.

– Во-первых, на Да’Арии не водятся земные кролики, а те, что водятся, несъедобные, – процедил Лир сквозь зубы, обернувшись на Аню, раздражение отражалось в его глазах. Кажется, землянка таки добилась своего и вывела Хэллхейта из себя. – Во-вторых, да, мы точно на Да’Арии. Нарака, по-твоему, похожа на студгородок? В-третьих, хорошо, в следующий раз я притащу тебе ядовитого кролика! Может, тогда ты не будешь мне мешать.

Он яростно вытряхнул содержимое ящика на пол и стал разгребать гору монет и шестеренок.

Аня тихонько хихикнула, уткнувшись в тарелку.

– Последний вопрос.

– Да!

– Как выглядит Хораун на самом деле?

Лир замер. Потом медленно поднял глаза на Аню, и в его взгляде она заметила растерянность, возможно, даже тревогу, вызванную этим вопросом. Землянка неосознанно натолкнула Лира на мысль, которая его пугает?

– Я хочу верить в то, что ты жаждешь мира во всем мире, Лир, – неуверенно начала она. – Очень хочу, но пока не могу. Ты просил, чтобы я помогла тебе убедить Никка, Даф и Ирнея в твоей правде, но чем она лучше их собственной?

Лир ничего не ответил. Он поднялся на ноги, молча подошел, сел на диван напротив Ани и заглянул ей в глаза, будто ища в них решение собственных проблем. Дафна когда-то делала точно так же, рассказывая о своем полном боли прошлом.

– Ты по-прежнему не доверяешь мне? – спустя минуту спросил он.

Аня отрицательно покачала головой.

– Тогда нам не о чем пока говорить.

– Разве ты не должен заработать мое доверие тем, что расскажешь обо всем? – уточнила сбитая с толку Аня.

– Что бы я тебе ни сказал, ты решишь, я вру, – вздохнул Лир, проводя рукой по черным как уголь волосам. – Но я могу показать. Воспоминания, которые не в силах соврать. Однако для этого ты должна довериться мне, открыть сознание для моих мыслей.

Ане вдруг стало не по себе настолько, что у нее скрутило желудок. Открыть фомору свое сознание? Пустить в то единственное убежище, где она может быть собой? Позволить ему увидеть все самые сокровенные страхи и желания, что у нее есть? И тем самым дать полный контроль над собой?..

Раньше Аня пускала в свои мысли лишь Никка, и то потому, что понятия не имела, на что идет. Из чистого любопытства и невежества. И да, Никку она доверяла. Но Лиру?

«Он все еще убийца. Хотя, похоже, и у убийцы есть душа».

– Я думала, фоморы не умеют показывать свои мысли, – сказала вслух девушка.

– Даитьяне не такие особенные, какими хотят казаться, – Лир грустно усмехнулся. – Они с детства учатся держать свой ум под контролем и очень скрупулезно оберегают эти знания от чужаков. Вот и весь секрет. Мозг подобен любой другой мышце, нужно лишь знать, как его накачать. Каждый может научиться управлять своим разумом, если у него есть хороший учитель.

– И где же ты этому научился?

– Не где, а когда. – Лир сделал глубокий вдох и снова покосился на Аню. – Так ты рискнешь и доверишься мне или будем проводить время, которого у нас нет, за пустой болтовней?

– Хорошо. – У Ани сердце забилось чаще, когда она осознала, что согласилась. Но был ли у нее выбор? Она зашла слишком далеко, чтобы обманываться и убеждать себя, что жизнь может остаться прежней. Остается лишь идти до конца. Но идти с гордо поднятой головой или поджать хвост и позволить другим с позором тащить ее – вот где заключался выбор. – Что я должна делать?

Лир посмотрел на свой шрам и сжал ладонь в кулак, повторяющие вены линии на его руке стали ярче.

– Не сопротивляйся. – Разжав кулак, он протянул ладонь Ане и мрачно улыбнулся. Его темные глаза напоминали смертельную морскую пучину. – И попытайся получить удовольствие от путешествия в прошлое.

В ту самую секунду, когда рука Хэллхейта коснулась Ани, электрический разряд пронесся по ее телу прямо в мозг, с острой болью взорвавшись где-то в глубине разума.

Аня вскрикнула и инстинктивно отдернула руку, но Лир схватил ее за запястье.

– Я же сказал, не сопротивляйся, – прошипел он, стиснув зубы. Похоже, чувствовал ту же боль. – Ты делаешь хуже нам обоим.

Подавив желание закричать, Аня кивнула. Отступать уже поздно. Она закрыла глаза и попыталась найти равновесие внутри себя.

Вскоре в голове появилась неясная мысль, даже скорее ее очертания. Чужое сознание медленно, словно поднимающаяся в реке вода, заполняло разум. Вновь захотелось закричать, но Аня сдержалась.

– Уже лучше, – послышался голос Лира откуда-то издалека.

Окружающий мир начал проваливаться, растворяться, оставляя Аню беззащитной наедине с сознанием Лира. Она падала и падала, тонула, но никак не могла утонуть. Это был черный океан, необъятный и бездонный. Полный неизвестности и оттого холодный, но вместе с тем теплый и печальный. Понимающий? Сострадающий.

Новый разряд обжигающей боли.

Пустота. И…

Аня внезапно услышала, увидела, почувствовала на вкус все мысли Лира разом. Неподдающийся описанию ураган эмоций: страхов, обид, гнева, надежды, любви, – все кружилось в дьявольском вихре внутри него, не давая фомору покоя. А теперь и Ане.

Картинки былого пронеслись мимо.

Радость. Улыбающиеся маленькому Лиру родители, они гордятся его первой победой в тренировочном поединке.

Грусть. Отец отчитывает Лира за то, что тот сбежал, взбунтовавшись перед приказом посетить царский прием.

Злость. Никто не понимает, что Лир задыхается, проводя дни напролет во дворце.

Печаль. Единственный друг, что у него был в этих удушающих своей роскошью стенах, убит. Но кем?

Одиночество. Побег из дворца и…

– А-ай! – Аня не сдержала вопль, когда разряд боли пронзил ее точно сквозь сердце.

«Мы договаривались, что я покажу тебе свои мысли, землянка, но речи не было о том, что ты будешь копаться в них сама», – эхом разнесся в ее голове разгневанный голос Хэллхейта.

Он быстро сориентировался и долю секунды спустя закрыл поток воспоминаний от Ани непроницаемой стеной.

«Я не специально», – попыталась оправдаться она.

«Уже неважно».

Все померкло на миг, будто кто-то перерезал провода, а затем в ушах засвистел ветер. Кожа невольно покрылась мурашками, и в следующую секунду перехватило дыхание. Аня с ужасом увидела пропасть в шаге от себя.

Крыша, на которой она очутилась, была на высоте нескольких сотен метров. Оттуда, с улиц внизу, ветер доносил слабый галдеж людей и шум городской жизни.

При виде головокружительного расстояния до земли Аня с испугу чуть не рухнула вниз, но невидимая рука подхватила ее и оттолкнула подальше от края.

«Это лишь мое воспоминание, но ведь не значит, что можно наплевать на безопасность, – мысленно отчитал ее Лир. Злости в его голосе больше не было, только укор. – Может, по брусчатке твое астральное тело и не размажется, но от разрыва сердца все еще можно умереть».

– Где мы? – спросила Аня, пытаясь утихомирить биение в груди и настороженно озираясь по сторонам. На крыше раскинулся шикарнейший сад с журчащим фонтаном посередине, однако вокруг не было ни души. – И где ты?

«Я не сказал, что дворцовый квартал расположен на вершине городского лабиринта Нараки? Ха, прости, забыл».

– Не смешно. И что ты хочешь мне здесь показать? Я даже тебя не вижу.

«Я хочу показать тебе себя. Смотри внимательнее».

Словно интуитивный указатель в мыслях, неведомая сила заставила Аню повернуть голову и устремить взгляд куда-то между цветочными кустами. Промелькнула тень, и мужская фигура притаилась у стены одной из построек сбоку.

«А вот и я. Тебе следует поторопиться, если хочешь узнать то, ради чего ты здесь».

В следующее мгновение Лир из прошлого, как молния, метнулся к центральной резиденции, обращенной фасадом к саду. Не мешкая, Аня бросилась следом.

Дворец Патила не отличался архитектурными изысками и походил на несколько огромных стеклянных кубиков, поставленных кривой пирамидой друг на друга. Выглядело это сумбурно, но лаконично. Зеркальные стены сверкали на солнце, в центре темнела двухметровая арка входа, над которой развевался черный флаг с изображением треугольного щита и изогнутого меча.

– Ты здесь вырос, Лир? Атмосфера прямо-таки… царская.

«Вырос – да, повзрослел – нет».

– То есть?

«Это место я бы не назвал родным и уютным домом. Ты действительно хочешь сейчас поговорить о моем детстве? – Аня буквально почувствовала волну недовольства и отчасти тоски в мыслях Лира от затронутой темы. – У меня недостаточно сил, чтобы показывать тебе каждое событие своей жизни, да и не думай, что я готов изливать тебе душу».

– Прости.

Погодите, она извинилась перед Хэллхейтом? Серьезно? Ну уж нет, никакой дружбы с фоморами. Лишь узнать что-нибудь полезное и дождаться подходящего случая, чтобы найти Никка с Даф. Аня сделал глубокий вдох, мысленно собралась и вновь подняла глаза в поисках главного героя событий прошлого.

Нематериальный Лир еще раз глянул по сторонам и, убедившись в отсутствии лишних свидетелей, зашел внутрь.

Аня последовала за ним, отметив про себя, что сын Крейна определенно очень изменился с тех пор. На голове у юного фомора была неказистая шапка, а тело скрывал растянутый джемпер с дыркой вместо правого кармана, но и без того было очевидно, что сейчас Лир имеет куда более развитую мускулатуру и куда менее живой огонек в глазах.

Оба очутились в широком холле: вдоль стен светильники с искусственными языками пламени под абажурами, на полу ковровая дорожка.

Вдруг из соседнего коридора донеслись голоса. Лицо Лира напряглось, и он тут же скользнул в боковой лестничный пролет. Аня встревоженно обернулась.

«Не переживай, тебя никто не видит, – раздался в голове совершенно спокойный голос настоящего Хэллхейта. – Это же лишь проекция моих мыслей».

– От этого обстановка не становится менее реалистичной, – заметила Аня и все равно последовала за фантомом.

Сын Крейна дождался, когда голоса стихнут, и вернулся в холл. Он на миг замер, неуверенно взглянул на чистый ковер, потом на свои перепачканные в грязи ботинки и опять на ковер. Немного помедлив, юный Хэллхейт все же стянул обувь и, подхватив, уверенно двинулся вперед.

Аня не стала следовать этому примеру. Она успела заметить, что на земле в саду ее ноги не оставляют следов, а значит, фантомному миру она и впрямь не принадлежит.

Лир точно знал, куда идет. Миновав пару коридоров и взлетев по лестнице, он вскоре предстал перед залом, над входом в который красовался тот же знак, что и на флаге.

За приоткрытыми дверями виднелся мраморный трон. Вместо того чтобы войти, Лир обогнул зал и, откинув темную штору, исчез, будто пройдя прямо через стену. Аня в растерянности уставилась на драпированную ткань.

«Чего ждем?»

– Как я должна обойти шторы, если я здесь лишь наблюдатель?

«Пройти сквозь нее».

– А так можно?

«Можно, можно, поверь мне. Давай быстрее».

– Ладно.

Аня шагнула прямиком в портьеру и очутилась… Нос к носу с Лиром! Это было так внезапно – его глаза оказались в сантиметре от ее собственных. Только взгляд фомора не дрогнул, он был устремлен на кого-то вдали за ее спиной.

– …И не хочу, чтобы и Лира постигла та же участь.

– Ты даже не знаешь, где сейчас твой сын! Не забывай, что ты не только царь, но и отец!

– Милая, он всегда любил искать приключения, мы не можем держать его взаперти всю жизнь. Мальчишки не любят сидеть на месте.

– А потом он снова вернется в ссадинах и синяках…

Аня с удивлением обернулась. В пустом тронном зале были лишь двое. Мужчина с черной, как волосы Лира, бородой терпеливо пытался успокоить супругу, которая, теребя подол пышного бордового платья, решительно трясла головой в несогласии.

– Райана, ты предлагаешь закрыть Лира во дворце, как ребенка? У него появилось много друзей среди простого народа, жители Патила любят и уважают нашего сына. Может, из него получится отличный правитель.

– Я думала, ты не хочешь, чтобы Лир был замешан в политике. – Царица нервозно всхлипнула. – Его брат был твоим дурмантином, и к чему это привело!..

«Дурмантином? Кто такой дурмантин?» – задумалась Аня.

«Советник, – подсказало подсознание, тут же выдав слово, выведенное узорчатыми письменами вайкхара. – Правая рука правителя».

Землянка снова уставилась на фантом фомора, все так же пристально следящего за разговором родителей.

– Лир, у тебя что, есть брат?

«Нет у меня брата. Медреда убили задолго до моего рождения, – откликнулся настоящий Хэллхейт в голове, в то время как его фигура рядом даже не шевельнула губами. – По редким слухам я сделал выводы, что он был самонадеянным, коварным и крайне жестоким».

– Прямо как ты.

«Не настолько».

– …В таком случае, дорогой, не обессудь, если однажды утром ты проснешься и поймешь, что весь твой мир рухнул! – желчно вскричала Райана, тыча пальцем мужу в грудь. – А я и с места не сдвинусь, чтобы помочь тебе все вернуть на свои места!

Она развернулась, стукнула каблуками и хотела было выйти из зала, но увидела кого-то в дверях и замерла, резко стерев со своего лица все эмоции.

– О, а вот и наш дурмантин! – Крейн приветственно поднялся. Вошедший явно облегчил ему жизнь.

Притаившийся за шторами царский наследник собрался незаметно выбраться из своего убежища и уйти, оставив государственные вопросы вне своего интереса, и Аня готова была уже идти следом, как вдруг вышеупомянутый дурмантин заговорил:

– Приветствую вас-с, мой господин.

И Аня окаменела. Этот клокочущий гортанный голос. Она его уже слышала. Безликая черная фигура под капюшоном, тот, кто одним взмахом руки лишил жизни отца… Аня медленно повернулась, не желая увидеть того, кого знала, что увидит. Все похолодело у нее внутри.

– И я рад видеть тебя, Хораун. Какие новости?

Лир из прошлого тоже остановился и, немного поколебавшись, с любопытством снова обратил взор на тронный зал.

– Гос-с-сподин, до меня дошли вести, что даитьяне планируют новое покуш-шение на один из наших южных городов.

– Какой конкретно город? Ненавижу, когда ты говоришь загадками.

– Утпалу, господин.

– Кто автор этих вестей?

– Автор пожелал ос-с-статься анонимным, господин.

– Благодарю, что поддерживаешь в столь сложные для нас с Райаной времена. – Крейн тяжело вздохнул и сел обратно на трон. – После того как даитьяне убили Медреда, ты один в состоянии занять его место дурмантина.

Аня следила за происходящим с замиранием сердца. Царь, задумчиво склонив голову, сидел на троне, а его жена стояла чуть поодаль, глядя в пустоту и, кажется, не уделяя особого внимания беседе. Советник же в своем неизменном черном одеянии стоял в полупоклоне перед ними, как верный вассал.

– Хораун, ты уверен в своем источнике? – продолжал Крейн. – Народ Суталы был нашим другом и верным союзником много лет. И я готов простить целой стране одного провинившегося. Я отплатил за смерть своего первого сына смертью.

– Уверен в своем источнике, как вы уверены во мне, гос-с-сподин.

– В таком случае это переходит все допустимые границы! Даитьяне обвиняют нас в краже кристаллов, которую мы не совершали, убивают моего наследника, а их силовое поле есть не что иное, как просто оскорбительный плевок в наш адрес!

– Возможно, следует ударить по врагу первыми, господин…

– Ни за что. А как же международная конвенция? Остальные страны? Они и так симпатизируют Сваргу. Если я отдам приказ о наступлении, шансы победить будут не на нашей стороне. К тому же у нас нет ресурсов, чтобы одолеть даитьян, и… – во взгляде Крейна мелькнул тень сомнения, – меня не покидает ощущение, что что-то с этой войной нечисто.

Молчавшая все это время Райана вдруг подняла голову и с испугом в глазах уставилась на колонну, за которой прятался Лир.

– Сынок? – позвала она дрогнувшим голосом. Подол бордового платья колыхнулся, когда царица сделала шаг вперед.

Лир рядом с Аней испуганно отпрянул от колонны и укрылся за портьерой.

– Райана, там никого нет, – поспешил заверить муж и остановил ее, нежно взяв за руку.

Хораун тоже пожелал взглянуть на то, что увидела царица, и уже начал было поворачивать голову, но Крейн его вовремя окликнул:

– У тебя есть иные предложения, друг мой?

Хораун вновь обратил взор на своего господина и с новой волной клокотания в горле произнес:

– Возможно, я знаю решение всех ваших проблем, гос-с-сподин…

– Боже, это так мерзко, – не в силах больше сдерживать негодование, процедила Аня. – Этот его пробирающий до костей скрежет в голосе и одновременно пресмыкающееся блеяние. «Господин», «госпожа», «мой господин». Фу! И кажется, к настоящему времени Хораун стал чуть меньше гнусавить, хотя это не сыграло на руку его обаянию.

«Слушай внимательно, сейчас вынесут основное блюдо к столу лжи».

Советник понизил голос и продолжил говорить что-то практически полушепотом. Аня решила, что раз ее присутствие все равно неосязаемо, можно быть и понаглее. Она неспешно прошла вдоль колонн и подошла почти вплотную к беседующим.

Теперь землянка стояла точно за спиной Хорауна, следя, как вздымается его черный плащ от каждого омерзительного слова.

– …Гос-сподин, есть информация, что обнаружено местоположение «Книги Судеб», величайшего артефакта в истории. Если мы сможем его заполучить, то даитьяне больше не смогут нам противостоять.

– «Книга Судеб»? – с сомнением нахмурился Крейн. – Разве это не древняя сказка? О фолианте ничего не слышали тысячи лет. Все истории о величайшей силе, скорее всего, лишь выдумки многих поколений сказителей.

– Источники, гос-сподин…

– Хорошо, предположим. И где книга находится?

– Далеко, господин. Ключ к ее нахож-ж-ждению был найден в библиотеках АмараВрати.

Вдруг Ане в голову закралась пугающая мысль.

– Лир, откуда мне знать, что все это действительно было так? – спросила она. – Вдруг ты выдумал все это?

«Никк тебя не научил, что перекраивать канву воспоминаний нельзя? Можно тронуться умом. Считаешь, я стал бы рисковать своим рассудком лишь для того, чтобы развлечь тебя?»

– На АмараВрати? – продолжал Крейн. – В таком случае мы обречены, ибо у нас более нет доступа к землям даитьян. Все прорехи в силовом поле они давно залатали. Никто, кроме самих суталийцев, не знает теперь, как попасть в их страну.

– Но если мы нападем, господин…

– Я. Сказал. Нет! – Крейн разгневанно ударил кулаком по подлокотнику трона. – Если мы нападем первыми, это не только разрушит мою репутацию, но и поставит под угрозу безопасность всех жителей Патила.

– Вы согласитесь со мной, гос-сподин… Вы скоро соглас-ситесь…

Хораун развернулся, и Аня оказалась прямо на его пути. Лицо дурмантина вблизи было безжизненной маской, ни единой морщинки вокруг глаз, ни единой родинки. Сами глаза не отражали ни капли жизни и были абсолютно пусты. Они не имели цвета, но их можно было назвать и серыми, и зелеными, и карими.

«Готова увидеть мою правду?»

В мгновение ока черты лица Хорауна стали меняться. Округлые до этого скулы стали неестественно острыми, потом губы растянулись и приобрели зеленоватый оттенок, а вместе с ними и вся кожа стала болотно-стального цвета. Глазницы впали, белки глаз исчезли, став черными, и, наконец, зрачки вдруг вспыхнули, как два желтых продолговатых огня во мраке.

Аня в ужасе попятилась назад и упала, ударившись о совсем не иллюзорно твердый каменный пол. То существо, что стояло теперь перед ней, не было похоже на человека. Это было создание огненной геенны, поднявшееся из залитых лавой недр земли.

– Хораун, погоди, – раздался голос Крейна. Взгляд царя помутнел, как у опьяненного снотворным. – Я тут подумал, а возможно, ты прав…

Хораун триумфально улыбнулся, обнажив острые треугольные зубы. Вновь обратился неприметным человеком в мгновение ока и обернулся.

– Да, гос-с-сподин?

И воспоминание исчезло.

* * *

Оживленный торговый квартал Нараки. Под навесами торгуют овощами и фруктами, мясом и рыбой, а еще безделушками вроде декоративных шкатулок и непонятных металлических пластинок прямоугольной формы.

Но Лира все это не интересовало. Петляя между торгующими, он спешил. Фомор то и дело смотрел по сторонам, то ли боясь слежки, то ли кого-то выискивая.

Наконец Хэллхейт шмыгнул в проулок между блоками домов и оказался в маленьком внутреннем дворике. Увидев кого-то, Лир затаил дыхание.

В темноте все сливалось в глазах Ани, и она прошла дальше. Ее ведь все равно никто не заметит, не так ли?

Во дворе громоздились постройки, когда-то явно бывшие магазинчиком, но вход был заколочен. Рядом стояла ржавая тачка, полная мусора, а с козырька капала дождевая вода.

Хораун замер на ступеньках, точно камень. Вскоре появилась другая фигура, такая же черная, как мрак, и проследовала мимо Лира, который, кажется, обомлев, вжался в стену.

– …Удалось найти ее? – Аня различила голос Хорауна.

– Пока нет, – ответил ему кто-то таким же клокочущим басом. – Подобрать ключ к воле даитьян не так просто, как и к воле большинства фоморов. Чтобы пробраться к порталу, мне нужно…

– Тсс-с, – Хораун вдруг зашипел. – Среди нас-с незваный гость.

У Ани сердце пропустило удар, когда советник обернулся.

«Он меня видит?»

Нет, его взгляд прошел сквозь землянку.

– Лир, – поняла она, тоже обернувшись, но было уже поздно. Хораун буравил Хэллхейта своим умертвляющим взглядом, а тот стоял как вкопанный посреди улицы и молча глядел в ответ.

– Лир, – позвала Аня снова, но ей никто не ответил.

Это всего лишь воспоминание, верно? Что бы здесь ни произошло, с Аней ничего не случится. И Лир там, в будущем – в настоящем – вне опасности, не так ли?

Но логика беспомощна перед чувствами. Удушающий холодок страха уже сковал Ане руки и ноги. Хораун сверлил взглядом Лира, и Аня почувствовала давящую пульсацию в висках, которую испытывал фомор под действием этого взгляда. Будто инородное тело, как пуля, пыталось просверлить себе путь сквозь разум Хэллхейта.

– Сдайся, иначе будет лишь хуже, – прозвучал повелительный голос Хорауна, его глаза снова приняли хищный желтый цвет.

Лир стиснул зубы, но не пошевелился.

– Сдайс-с-ся.

Мысли начали путаться. Аня с трудом могла теперь различить, где заканчивается разум Лира и начинается ее собственный. Она ощущала напряжение, сковавшее мышцы Лира, и металлический привкус крови, который появился у него во рту.

– Нет, – наконец прошептал Лир. На лбу у него заблестели капли пота, и он побледнел.

– Лир! – Аня хотела дернуть его за рукав джемпера, но ее рука прошла насквозь через прозрачное видение прошлого. – Лир! Прекращай это воспоминание немедленно, слышишь?!

Но, оцепеневший, он только смотрел на Хорауна. Не моргая, не двигаясь. Аня ощущала все, что происходит в мыслях у Лира, и от этого ей становилось все хуже.

Властный рассудок советника, точно ржавый гвоздь, ворочался в мыслях, причиняя такую боль, что, будь Аня на месте Хэллхейта, будь это все реально, она наверняка бы потеряла сознание. Или сдалась, лишь бы не терпеть этих мук. Хотелось сбежать из собственного тела, зарыться в самый дальний уголок подсознания, где бы никто и никогда больше не нашел тебя и не смог обидеть.

Однако Лир стоял на своем.

– А ты упрямый, – азартно оскалился Хораун. – Будешь отличной пешкой в нашей игре.

– Уж лучше умру! – Волна энергии, мысленно посланной Лиром, полетела стрелой прямо в советника, но тот с легкостью отразил ее.

– Что ж, будь по-твоему. Наследнику Крейна умирать не впервой.

Адская боль пронзила разум Ани. Сотни острых, как скальпели, лезвий одновременно полоснули по коже. Лир и Хораун растворились, обратившись в непроглядный туман, их место заняли красные круги пляшущей перед глазами агонии и…

Мрак.

* * *

Аня с воплем открыла глаза, схватившись за шею, которую, она готова была поклясться, только что рассекло холодное лезвие бритвы.

Лир с бледным, как у покойника, лицом смотрел на землянку, его грудь высоко вздымалась при каждом вздохе.

Шея оказалась цела, но призрачная боль все еще циркулировала по телу. Аня нервно облизала пересохшие губы, гадкий металлический привкус на языке пропал.

– Прости, – наконец выдавил из себя Хэллхейт. – Я хотел, чтобы ты поняла, каково это, но не думал, что воспоминание окажется настолько… живым.

Аня не ответила. Ее все еще била дрожь. А Лиру, похоже, было и того хуже, землянка никогда не видела его столь растерянным и опустошенным. Ей даже стало жаль Хэллхейта, – такую пытку ни за что нельзя подделать.

Несколько минут прошли в гробовом молчании, которое разбавлял только гул голосов, доносившихся из соседних апартаментов. Все это время Лир смотрел на Аню, но она знала, что он не видит ее. Его расширенные зрачки еще наблюдали кое-что иное, кое-что страшное.

И теперь Аня знала что.

– Так ты, – неуверенно начала она, – чувствуешь это каждый раз, когда Хораун пытается залезть в твою голову?

– С опытом стало проще. – Лир сглотнул, неловко поправил волосы за ухом и отвернулся. – Но не так просто, как хотелось бы.

Очередная неловкая пауза погрузила комнату в неуютную, колкую тишину.

– Лир?

– Чай. – Он резко подскочил на ноги, отчего с дивана поднялся столб пыли. – У меня где-то был даитьянский чай, он неплохо успокаивает нервы.

«И твои нервы определенно нуждаются в успокоении», – поняла Аня, безмолвно наблюдая, как фомор с нервной угловатостью в движениях перебирает склянки на столе, как находит небольшую банку с сушеными цветами, выуживает кружки с полки и заваривает чай, наливая кипяток прямо из-под крана. Как он возвращается, протягивает Ане кружку и садится рядом.

– Твой отец позволяет Хорауну манипулировать им? – Аня намеревалась задать вопрос, но вышло скорее утверждение.

– Дело в том, что в силах Хорауна есть обратная сторона. – Лир начал барабанить пальцами по кружке, избегая взгляда собеседницы. – Когда долго подвергаешься влиянию нашего дурмантина, в рассудке происходят необратимые изменения.

– Это какие?

Пальцы Лира замерли.

– Ты сходишь с ума.

– Ты только что назвал своего отца сумасшедшим? – усмехнулась Аня, надеясь разрядить обстановку.

– Ты видела мои воспоминания о Крейне, но ты не видела моих воспоминаний о последней встрече с ним! – выдал Лир на одном дыхании, его взгляд наконец коснулся Ани. – И я не покажу тебе их, потому что не хочу проживать это вновь. Отец… – Фомор поморщился. – Он словно бездушная марионетка, тень самого себя, костюм, под которым больше нет души. Заходи и бери бразды правления в свои руки. У него нет своих мыслей, идей, желаний. Когда я разговаривал с ним последний раз без Хорауна, меня не покидало ощущение, будто я говорю со стеной, которая меня не слышит и не понимает.

«Я бы сошла с ума, – поняла Аня. – А что, если судьба и правда посылает каждому ровно столько, сколько он способен выдержать? Где же тогда мой предел?..»

– И никто не видит в этом ничего подозрительного, Лир?

– Видят. Но кто осмелится сказать в лицо правителю страны, что он свихнулся?

– А его жена? Твоя мать? Райана.

– Она предпочитает ничего не замечать. Может, боится признать правду. Да и вообще она… достаточно эксцентрична. Живет в своем мире, никто ей особо не нужен, даже я. – Горький смешок сорвался с губ Хэллхейта. – Говорят, она стала такой после того, как потеряла первого сына, но я прежнюю мать не застал, как ты понимаешь.

– Погоди. – Аня сделала глоток чая. Сладковато-медовый привкус осел на языке. Да, это и правда чудесным образом успокаивало. – Почему тогда Хораун не залез в мою голову в Пайтити?

– Не залез! – Лир вальяжно облокотился на спинку дивана, допивая свой напиток. Самоуверенный фомор, к которому Аня привыкла, вновь становился собой. – Как же! Сознание землян для Хорауна самая вкусная добыча. Забыла, как болтала ногами в воздухе над нами?

– Это тоже его пси… влияние? Как он мог заставить меня летать?

– Когда наше тело получает команду от мозга, оно способно на невероятные вещи. Знаешь, вроде того, как человек умудряется вынести неподъемный сундук из дома во время пожара, а после и с места сдвинуть его не может.

– Это адреналин, – возразила Аня.

– Мм, так ты у нас все-таки умная? – Лир ехидно скривил рот. – Отлично, тогда другой пример. Диссоциативное расстройство идентичности, слышала про такое? Когда личность одного человека как бы расщепляется на несколько. Он может говорить на разных языках, представляться разными именами и даже утверждать, что личности в его теле разного пола.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что эти разные личности имеют разные способности, иногда противоречащие друг другу и превосходящие физические способности друг друга. – Лицо Лира стало зловеще серьезным, когда он наклонил голову ближе к Ане. Он понизил голос и продолжил: – Хораун хотел, чтобы ты болтала ногами в воздухе, землянка.

– Но…

– Твой организм получил приказ и выполнил. По сути, он расходовал твои жизненные силы в тот момент – или, вероятно, кристалла, что был в твоем кулоне. Если бы Хораун захотел, чтобы у тебя, хм… – Лир прикусил нижнюю губу, задумавшись на мгновение. – Ну не знаю, скажем, волосы поменяли цвет на лунно-белый, они бы поменяли. Если бы он захотел, чтобы у тебя остановилось сердце в момент, оно бы остановилось.

Аня невольно проглотила ком в горле, отхлебнув еще чая.

– Ты можешь научить меня сопротивляться ему?

– Если бы мог, то давно научил бы всех, кого знаю. Хотя, – зрачки Лира заволокло пеленой раздумий, – если бы все было так плачевно, мы бы здесь сейчас не сидели. Хораун мог бы заставить тебя отдать ему книгу еще в храме инков, но он пошел обходным путем, смог забраться лишь на поверхность твоего сознания, но не в подкорку.

– И?

– Помнишь, я просил тебя довериться и открыть для меня свой разум?

Дьявольский огонек, сигнализирующий, что Лир что-то задумал, мелькнул в его взгляде. Аня сделала еще один глоток успокоительного чая.

– Так вот, теперь не доверяй мне. Покажи, насколько сильна твоя защита.

Без предупреждения он схватил Аню за руку и мысленно атаковал ее, заставив ойкнуть от неожиданности. Его разум снова начал обволакивать ее собственный, отвоевывая право быть у руля.

– Выброси все из головы, землянка. Все мысли, все чувства. Представь, что больше нет ничего в этой вселенной, – продолжал Лир, буравя Аню смеющимися черными глазами. – Никого. Голый мир, чистый лист, и ты художник. В твоих руках кисть, так не отдавай ее никому, не позволяй рисовать на своем холсте!

Как бы ни противилась, силясь выстроить невидимую защиту от фомора, Аня поняла, что проигрывает, когда в голове появилась картина из ее собственного прошлого, о которой она даже не думала вспоминать.

Мама.

Ева сидела у окна в их квартирке с книгой в руках, гладя по волосам маленькую Анюту, дремлющую у нее на коленях, и пела колыбельную:

– …Там были дети Луны, чья кожа бледнее всех звезд,

И дети земли, в чьих жилах текла тайна всех грез.

Были Солнца потомки, – в глазах их пылали рассветы,

И потомки воды. К сожаленью, следов их

не сыщешь уж ты.

Но найдешь наследников воздуха и огня,

Ибо их пламень не угасает день ото дня.

К сыновьям камня и леса, дочерям равнин и морей

Обратись, когда наступит эпоха теней…

С воплем негодования Аня оборвала воспоминание и уставилась на Лира.

– Как ты смеешь шарить в моей памяти! Это личное!

– Личное, – саркастично протянул Лир, скрестив руки на груди. – А как ты смела копаться в моем прошлом?

– Я сделала это не нарочно!

– Ну а я в чисто образовательных целях.

Аня зарычала от бешенства, разрастающегося внутри нее. Как этот фомор смеет так с ней обращаться?!

Он атаковал снова. И на этот раз это было так мощно, что у Ани потемнело в глазах. Она видела, как Лир перелистывает события ее жизни, как страницы старого журнала, небрежно и равнодушно.

Исчезновение матери, школьные годы, пикники и походы с отцом. Друзья, знакомые, дальние родственники…

Все это было Лиру совершенно неинтересно. Но лишь пока он не добрался до ее первой встречи с Никком во сне.

…Лес. Озеро. Никк…

«Не смей!» – мысленно прошипела Аня и почувствовала в ответ ухмылку, растянувшую губы Лира.

…Встреча с даитьянами в театре. Фоморы врываются в дом Ани. Побег в Келас. Путешествие в Перу, Манко Капак со своими чудаковатыми историями, сумрачные танцоры. Ловушка в Пайтити.

Поцелуй.

Кровь прилила к лицу Ани, заливая щеки горячим румянцем смущения. Веселье промелькнуло в сознании Лира.

– Ах, вот оно что. Все куда серьезнее, чем я думал, – добавил он вслух, насмешливо присвистнув. – Значит, прямо сейчас не только Даф хочет задушить меня голыми руками, но и ее милый младший братик.

Это стало последней каплей. Собрав все силы, что были, всю волю и желание, Аня мысленно набросилась на защиту Лира, за которой он так тщательно оберегал свои собственные мысли.

Она ворвалась в его разум, как смерч, переворачивая все на своем пути, продираясь к тому эпизоду его жизни, который видела последним.

…Убийство друга Лира неизвестными, побег из дворца.

Нет, все это недостаточно интересно, все это он оберегает недостаточно скрупулезно. Но что же?.. Вот оно. Аня злорадно оскалилась, когда добралась до того, что Хэллхейт не желал ей показывать больше всего.

Сутала. Его незаконные вылазки в страну даитьян. Лир бродит по залам АмараВрати, украдкой следит за Дафной, что-то мастерит в лаборатории.

Эти воспоминания были такими далекими, зыбкими в его голове, будто и не его вовсе, завернутые в пелену грусти и ностальгии, сжимающей сердце. Ане почти стало жаль Лира, но она была слишком зла, чтобы ретироваться.

И самое ценное в его памяти. Воспоминание, которое он лелеял и которого одновременно страшился больше Хорауна. Что ж, взглянем?

Бледно-синий могильный камень на краю обрыва, надпись на котором гласит:

Здесь навеки остановился Элеутерей Мунвард.

Он спас многих, но никто не смог спасти его.

Аня отпрянула, открыв глаза и глотая ртом воздух, которого вдруг стало чертовски мало. Глаза Лира горели от дикой ярости, которая пожирала девушку живьем.

– Я с превеликим удовольствием прикончу тебя прямо сейчас за такое бесстыдство, землянка! – проревел фомор, вскочив и нависнув над ней, как скала.

– Ты знаешь? – пропустив угрозу мимо ушей, Аня вытаращилась на Лира. – Ты знаешь, что Крейн убил жениха Даф? Ты видел его смерть?

Вместо ответа Лир гневно ударил кулаком по дивану в сантиметре от Ани и начал расхаживать по комнате взад и вперед, как взбешенный зверь в клетке.

– Ты видел, – повторила Аня громче. Ей абсолютно не страшно за свою жизнь, ей нужно лишь услышать правду. Хотя нет, кухонный нож на краю стола она тоже на всякий случай приметила. – И после этого просишь меня о доверии? Ты не остановил отца, ничего не сделал!

– Я сделал хуже, чем ничего.

– Тера убил ты?

– Не твоего ума дела, кого я убил, а кого спас! Да что ты вообще знаешь о жизни и смерти в свой жалкий десяток с хвостиком лет, проведенный в этом мире!

– Мне почти семнадцать.

– А мне… – Он метнул в Аню еще один свирепый взгляд. – Все, с меня хватит! Без тебя разберусь!

Подхватив на ходу свою порванную куртку, Лир решительно двинулся к выходу. Коробки на полу загрохотали, разлетаясь от его агрессивных пинков.

– Вот уж не думала, что раскусить Хэллхейта будет так просто, – ядовито бросила Аня ему вслед.

И тут же пожалела об этом. Хэллхейт замер в дверях. И даже со спины в его напрягшейся позе читалось больше опасности, чем во всем мире, который видела Аня за свой жалкий десяток с хвостиком лет.

Глава 10

Обвинения

Дафна перевернула комнату вверх дном. Вытряхнула содержимое шифоньера, обыскала каждую полку и собрала на себя всю грязь, скопившуюся за годы под кроватью.

Теперь в блузке, ставшей цвета умирающей грозовой тучи, с ошметками пыли на рукавах, она походила на монстра из детских страшилок, которыми пугают не желающих засыпать маленьких бунтарей.

Все зря.

Ответ не был найден, и Даф растерянно смотрела на устроенный кавардак, чувствуя, как медленно проваливается в объятия отчаяния. С каждой секундой смятение охватывало ее все сильнее.

«Каждая наша беседа, каждое прикосновение, каждый поцелуй…»

Голос Лира звучал в голове, заставляя сердце Дафны сжиматься вновь и вновь, словно она опять оказалась в аду Пайтити.

Хотелось неистово закричать. Так, чтобы горло разорвало от боли, чтобы в глазах потемнело и зазвенело в ушах, заглушив слова, повторяющиеся в сознании, точно мантра.

«Это все было только наше…»

Хотелось горько заплакать. Так, чтобы слезы жгли щеки, чтобы мир перед глазами исчез, превратился в море пестрых пятен и унес душевные муки на волнах небытия.

Но вместо этого Даф просто стояла посреди комнаты, не двигаясь и еле дыша. Глядя, как порыв ветра, ворвавшийся через распахнувшуюся балконную дверь, играет со страницами фотоальбома.

«…Только мое и твое».

И самое чудовищное было даже не это. Не слова Лира, не его ложь, с помощью которой он так умело забрался в сердце Дафны и использовал ее в своих корыстных целях. Нет, самая чудовищная часть заключалась в том, что Лир произнес слова Элеутерея точь-в-точь, как шептал их на ухо Дафне когда-то Тер.

– С самой нашей первой встречи я знал, ты моя, – говорил Тер каждый раз, когда они ругались из-за какой-нибудь чепухи. – Я всегда любил только тебя и безнадежно искал многие годы. Просто не знал этого, пока не увидел твои глаза. И только в тот миг я понял, ради чего стоит жить и умирать снова и снова. Я люблю тебя, Дафна. Я буду любить тебя до скончания времен и после, что бы там нас ни ждало. Ты была моя. Ты и сейчас моя, Даф. Даже если ненавидишь меня за эту разбитую вазу.

Откуда сын Крейна мог знать эти слова? Как посмел произнести их? Заставить Дафну поверить ему! Поверить в свое счастье вновь быть рядом с любимым человеком, вновь любить…

«Ты была моя. Ты и сейчас моя, Даф».

– Мерзавец! – вырвалось у Дафны из груди. Она со всей силы швырнула валявшуюся у ног вазу, которая обратилась дождем осколков, встретившись со стеной. – Лир, я убью тебя, слышишь? Убью!

И опять тишина. Не считая шелеста листьев под окнами, пространство окутывал полнейший покой. Снаружи покой, а внутри буря, усмирить которую Даф сможет, лишь если найдет ответ.

Она метнулась к еще не тронутому комоду и начала лихорадочно перебирать его содержимое. Шкатулка с украшениями? Нет. Связка проводов, из которых Тер собирался смастерить гирлянду на праздник весеннего равноденствия? Нет. Забытая банка лунных пряников, давно одеревеневших от времени? Все не то.

У Даф саднило в груди от нетерпения, пока вещи одна за другой летели из-под ее рук на пол. Дафна знала, как найти фоморов, как спасти Аню, как все исправить. Она буквально видела, слышала, осязала кончиками пальцев, как ее меч высасывает жизнь из тела юного Хэллхейта. У Дафны созрел идеальный план мести.

Но план был невоплощаем, пока даитьянка не найдет…

Момент неожиданно раскололся надвое, точно старое зеркало, когда в коридоре послышались чьи-то шаги. Мягко и неспешно кто-то прокрался по этажу и замер прямо за дверью.

– Убирайтесь! – крикнула Даф, прежде чем кто бы то ни было успел постучать. Если кто-то из старых друзей опять решил осчастливить ее своей никчемной «моральной» поддержкой, уж лучше сразу удавиться. – Не хочу никого видеть, я сплю!

Однако стука в дверь не последовало.

Даф напряглась. Она точно знала, что кто-то стоит по ту сторону, и ждала. Этот кто-то тоже ждал, но чего? Даитьянка скользнула в прихожую, на глаз прикидывая, сколько секунд ей понадобится, чтобы выхватить меч из висящих на крючке ножен.

Была не была. Сделав глубокий вдох, Дафна аккуратно повернула ручку и приоткрыла дверь лишь на несколько сантиметров, чтобы подозрительный беспорядок за ее спиной не привлек внимание гостя.

– Никк?!

– Извини за конспирацию, я прячусь от охраны, – брат оглянулся на лестницу и, толкнув дверь, без приглашения зашел в комнату. – Ждал, пока твой сторож вспомнит, что выдул литр сока на обед. Ты что, правда спала?

– Конечно нет.

Но ответ был совершенно лишним. Никк и так все понял, в ступоре замерев на пороге при виде устроенного беспорядка.

– Откуда такой хаос? – Его обеспокоенный взгляд пробежал по возвышающемуся на кровати вороху одежды, куче осколков того, что еще недавно называлось вазой, и остановился на всклокоченных волосах сестры. – Даф, что-то случилось? Кто здесь был? Кто все это сделал?

– Я, – кивнула она и, не дожидаясь очередного вопроса, принялась потрошить единственный оставшийся нетронутым ящик комода. Он был ее последней надеждой. – Я все это сделала. Только я.

– Зачем?

– Чтобы найти кое-что.

– Что?

Голос Никка пронизывала едва различимая нотка тревоги, и Дафне это совсем не понравилось. Тревог в последнее время было чересчур много. Да и вряд ли бы Никк пришел поболтать о погоде, верно?

Даф прервала свое занятие и обернулась.

– А что произошло с тобой? – Ее внимание зацепила его разорванная на колене штанина. – Ты сам выглядишь так, будто пробежал марафон по лесу, а потом еще один прополз по подвалам. И потрудись объяснить, почему ты избегаешь охраны.

Никк не ответил, хмуро глядя сестре в глаза.

– Ты издеваешься? – Даитьянка с возмущением захлопнула ящик, отчего безделушки на комоде тихо задребезжали. – Сейчас не время хранить секреты, Никк! Зачем ты вообще пришел? Чтобы осуждающе понаблюдать за мной?

– Я не наблюдал осуждающе, просто…

– Просто что?

– Я тоже кое-что искал. – Брат сел на кровать, и его лицо стало вдруг неимоверно изможденным. – Не знаю точно даже, что искал и что нашел, но это касается фоморов и…

– Я знаю, как найти Лира, – призналась Даф. Ее голос прозвучал с пугающей для нее самой твердостью.

Никк удивленно поднял брови и, вероятно, сам того не осознавая, немного подался вперед, отчего ножка старой кровати скрипнула.

– Как?

Но Дафна проигнорировала вопрос, безжалостно вытряхивая из шкатулки драгоценности. То, что она искала, там бы однозначно не поместилось, но это неплохо успокаивало нервы.

– Даф?

«Это все было только наше, только мое и твое».

– Дафна, объяснись.

«Только мое и твое…»

Бусины ожерелий начали мельтешить перед глазами, и Дафна поняла, что ее руки трясутся. Интересно, Никк видел? Или со спины она выглядит более уравновешенной?

Даф остановилась. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь вытолкнуть не желающие покидать ее разум видения.

«Каждая наша беседа, каждое прикосновение, каждый поцелуй…»

– Знаешь, а ведь каждая вещь в этой комнате была частью моей жизни когда-то, – наконец произнесла она, садясь рядом с братом. – Целой жизни, ушедшей жизни. Той, что умерла вместе с Тером.

Никк поджал губы, с сочувствием посмотрев на сестру. Между бровей у него пролегла вертикальная морщинка, которая всегда сопутствовала его скорбному молчанию.

– Вот тот тренировочный меч на крючке у двери видишь? Мой самый первый урок фехтования был с ним. – Дафна позволила воспоминаниям о том дне всплыть на поверхность, и, к ее великому облегчению, голос Лира в голове начал затихать. – Я держала клинок впервые в жизни, чувствовала себя чучелом, набитым соломой, которое пытаются научить танцевать балет. А Тер стоял в стороне, немая насмешка в его глазах на протяжении двух часов. Мне хотелось ему врезать. И когда урок закончился, я, переполняемая уверенностью, подошла. Уже даже сжала руку в кулак, чтобы…

Даф покачала головой, понимая, как нелепая улыбка преображает ее лицо.

– А он лишь улыбнулся мне и пригласил в Парк Ста Дорог, представляешь? Все, о чем я могла подумать в тот момент, это… Да как он вообще осмелился?

– О да, когда ты не в духе, об один твой взгляд можно обжечься, – усмехнулся Никк. – Никто в здравом уме к тебе и на километр не подойдет. Может, Тер тогда перегрелся на солнце?

– Если бы. Тогда он бы забыл обо мне на следующий же день, и для меня сейчас все было бы куда проще. Нельзя чувствовать себя одиноким, если никогда не покидал стен своего одиночества.

Дафна не хотела говорить обо всем этом, но отчего-то говорила. Всегда есть некое наслаждение, некая сладкая толика самобичевания в том, чтобы вспомнить моменты жизни, которые теперь приносят только печаль. Такие моменты вытягивают из тебя жизненную силу, но ты все равно окунаешься в них с головой.

Прыгаешь в горящую бездну.

– Я не перестаю задаваться вопросом, – продолжила она, устремив взгляд на безмятежное небо за окном. – Ради чего все это было? Зачем мы встретились с Тером, влюбились, строили планы на будущее? Если все это так легко рухнуло в один момент? Если этому суждено было рухнуть?

Новый порыв ветра пронесся по комнате, и страницы разбросанных на полу записных книжек зашуршали, повинуясь неистовому могуществу стихии. Никк с Даф безмолвно проследили, как зеленый листок, сорвавшийся с ветки, влетел внутрь и, кружась, упал на комод. Прямо на малахитовое ожерелье, которое Дафна недавно пыталась порвать.

– Я не была здесь со дня его смерти, Никк.

– Помню, – отозвался тот. – Ты переехала и отказывалась даже родителей навещать на АмараВрати. Что побудило тебя вернуться?

Дафна медлила с ответом. После смерти Элеутерея она не могла заставить себя даже взглянуть на то место, где они жили вдвоем, а теперь так просто, без малейших колебаний устроила такой бедлам. С легкостью все разрушила. Что же делает с нами жажда мести?..

– Тер говорил мне. – Даф осеклась и невольно сглотнула. Даже на вкус имя, которое на самом деле следовало произнести, казалось отвратительным. – То есть Лир говорил мне во снах, где я верила, что он Тер. Говорил много чего, но тут я вдруг вспомнила… про Суталу. Он сказал: «В любой непробиваемой защите есть слабое место».

– Пока не понимаю, к чему ты клонишь.

– Что ты не понимаешь, Никк? В любой непробиваемой защите есть слабое место, – повторила Даф и повернулась к нему. – Фоморы взломали наше пограничное силовое поле. Лир буквально сам признался мне в этом! Значит, они с Аней в Патиле.

После такой ошеломляющей, по мнению Дафны, новости на лице Никка не появилось ни изумления, ни радости, ни грусти. Вообще ничего.

– Знаю.

– Знаешь? – Изумление все же появилось, но на лице Даф. – Откуда?

– Я тоже не плевал в потолок, сестренка. – Никк потер пальцами виски и посмотрел на нее, в глазах у него мелькнула искра сомнения и тут же угасла. – Только теперь меня беспокоит другое: если Лир тебе все так просто рассказал, это, скорее всего, ловушка. Вряд ли он сболтнул что-то по неосторожности или ради хвастовства. Он все рассчитал. Рассчитал, что мы заявимся, чтобы спасти Аню и забрать книгу, чтобы отомстить за…

– Я заявлюсь, – поправила Дафна. – Я отомщу Лиру, найду книгу, вытащу Аню из лап фоморов и все исправлю.

– О чем ты? – Никк подскочил на ноги. – Нет, Даф, мы пойдем вместе!

– Никк, мы оба понимаем, что это засада, и я не позволю тебе рисковать.

– Лир только того и ждет, что ты придешь одна!

Дафна нехотя подняла глаза на брата, который скрестил руки на груди и сердито смотрел на нее сверху вниз.

– Что мне сделать, чтобы ты остался, Никк?

– Не спорить и взять меня с собой.

– Но если вдруг…

– Мы. Идем. Вместе.

Вздохнув, Даф тоже встала с кровати. Спорить с Никком уже бесполезно, они оба слишком упрямы. «Все в отца», – всегда говорит в такие моменты мама.

– Знала бы, что это ты стоишь за дверью, не открыла бы. Ладно, пошли, – Дафна накинула мантию. – Мне нужно найти один журнал.

* * *

Коридоры зияли пустотой. По суталскому времени стояла глубокая ночь, хотя солнце и продолжало висеть над горизонтом, обволакивая ледяные стены АмараВрати рубиновым светом.

Тем не менее все же пришлось немного потрудиться, держась в стороне от патрулирующих этажи охранников, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. У Никка это выходило идеально, он, как ниндзя, проскакивал холлы и выбирал самые непредсказуемые лестницы. Дафне оставалось лишь следовать за ним, на ходу обдумывая детали своего плана.

– Ирн сказал, что проверяет расчеты Тера по силовому барьеру, – начал Никк, когда они спускались в отдел программирования, расположенный на самом нижнем этаже замка. – Не знаю, как скоро, но как только он высчитает место, откуда фоморы…

– Мне плевать, что высчитывает Ирней, Никк, – отрезала Дафна, ища нужную дверь в череде тянущихся вдоль коридора. – Отпрыск Крейна был предельно красноречив и дал мне четко понять, что все, что нам надо, написано в техжурнале Элеутерея. Если этот журнал не в нашей комнате, то только здесь.

– То есть Лир выкрал записи Тера, а потом подложил на то же место, и все ради наживки? – Никк издал странный смешок. – Очевидно, Хэллхейт ждет не дождется встречи с нами.

– Очевидно.

Светонепроницаемые створки послушно раздвинулись перед Дафной, и до ушей донеслось размеренное гудение блоков питания. В кабинете горели лишь две настольные лампы и с десяток мониторов, за одним из которых сидел инженер.

– Цикс, мне нужны вещи Тера, – не здороваясь, потребовала Даф и окинула взглядом помещение. Вокруг был такой безупречный порядок, что становилось противно.

К тому же здесь царила кошмарная духота, и, войдя, хотелось поскорее убраться. Так, вероятно, все давно и сделали, кроме Цикса, увлекшегося написанием какой-то программы и даже не заметившего гостей.

– Цикс! – повторила Даф, теряя терпение. Легким движением руки она нарушила идеальный рядок выложенных на столе карандашей.

Бедный работник буквально подскочил вместе с табуретом. Перестав стучать по сенсорным клавишам, он испуганно уставился на вошедших. Светлая, похожая на больничный халат, мантия Цикса встопорщилась на спине, отразив его мимолетную панику.

– Оу, брат и сестра Аурион! – взвизгнул он, немного придя в себя. – Чем могу помочь?

Никк тихо хмыкнул, когда у Дафны в горле зарокотало от раздражения.

– Стол, за которым ты сейчас сидишь, – медленно произнесла она, ткнув Цикса пальцем в грудь, – раньше принадлежал Элеутерею, знал такого? Где его вещи?

– Кто ж его не знал-то, – обиженно буркнул парень. – Ходят тут все сутками напролет с претензиями… Понятия не имею, где вещи Мунварда, я не работал еще, когда он был здесь. Наверное, все на складе в конце коридора. Весь архив там.

Не утруждаясь словами благодарности, Дафна двинулась в указанном направлении. Не время для любезностей. Однако Никк, видимо, так не считал. Уже на выходе Даф услышала, как брат поблагодарил Цикса, бросив, как обычно, пару извинительных слов за сестру, и поспешил следом.

Оказавшись вновь в холле, Даф прислушалась, нет ли поблизости кого, кто может им помешать. Никого. Лишь эхо вод за стенами, наполненных непокорной энергией. Прямо под ногами, где-то внизу, спокойное на поверхности, но клокочущее на глубине, бушевало озеро, и, если напрячь слух, можно было различить музыку сталкивающихся в нем воедино четырех рек.

Приближаясь к концу коридора, Даф невольно замедлила шаг. Сама не зная почему. Боялась найти то, что ищет? Боялась, что вскоре сможет наконец получить то, чего так долго ждала? Свою справедливость? Месть? И тогда не будет больше той цели, что вела Даф все эти годы и придавала желание жить?..

«Каждая наша беседа, каждое прикосновение…»

Краем глаза даитьянка заметила, как Никк провел ладонью по ледяной стене. Дафна и сама почему-то думала об этом. Шла и представляла, как пальцы будут скользить по гладкой, точно зеркало, холодной поверхности, собирая мельчайшие частички влаги.

– Одно прикосновение, – сказал Тер однажды, – может растопить эти стены. Однако если отдать все свое тепло льду, то сам обратишься в холодный камень. Жизнь покинет тело, а вот ставший водой лед от этого не начнет дышать. Получается, умирают оба. Разве это справедливо?

– Но ты сам сказал, – заметила тогда Дафна, – лед обращается в воду. Это его новая жизнь.

– Новая жизнь… Как думаешь, а он помнит прежнюю? Или для нее больше нет места?

– …Нет места, – повторила Даф шепотом.

– Что? – переспросил Никк.

– Ничего.

– Тебе не кажется все здесь каким-то чуждым? – неожиданно продолжил разговор брат. Даф озадаченно глянула на него, но он лишь пожал плечами. – Знакомый с детства АмараВрати, а теперь он как будто и не наш, знаешь? Не дом. Не скажу, что Земля стала для меня родиной, но здесь что-то не так. Словно нет больше для меня места.

Нет места.

– Потому что фоморы в любой момент могут показаться из-за угла?

– Пусть покажутся, это только упростит нам задачу. Нет, дело в чем-то другом, – с задумчивой усмешкой на губах покачал головой Никк. – Меня не покидает чувство, будто я что-то упускаю. Как дежавю, но сильнее. Будто я должен быть здесь, но в то же самое время где-то еще.

Мысль Никка наверняка заставила бы Даф беспокоиться, если бы в этот момент они не уткнулись в массивную металлическую дверь. По ее краям намерз иней, а на ручке висел здоровенный кодовый замок, который, однако, был открыт. Да уж, даитьяне вам не земляне, привычки закрыть все на засов, если это все не угрожает расплескаться или взорваться, у них не найдешь.

Пока Даф колебалась, Никк решительно толкнул тяжелую створку. Раздался ненавязчивый скрежет, и впереди обнаружилось погруженное во мрак помещение.

– Строить межконтинентальные джеты, путешествовать на другую планету и не найти ресурсов, чтобы смазать скрипящие петли, – проворчал Никк и шагнул внутрь.

Дафна набрала полную грудь придающего решительности воздуха и повторила за ним.

В архиве не было видно ни зги. Войдя, Даф интуитивно нащупала шероховатый кристалл на стене и, дважды стукнув по нему, зажгла свет. Как по мановению волшебной палочки, из рассеявшейся тьмы выросла широкая комната с несколькими рядами стеллажей, все полки которых под завязку набиты никому не нужными документами, канцелярией и старыми гаджетами.

– Что именно мы ищем? – уточнил Никк.

– Красный журнал с круглым глифом Да’Арии на обложке.

Молча кивнув, брат принялся за поиски.

Прошло не менее получаса, но они так ничего и не нашли. Дафна насчитала полсотни сломанных киберскролов и кристаллических матриц, семьдесят два расплавившихся цифровых свитка и сорок один коммуникационный нанофазный браслет. А также пролистала штук двадцать техжурналов, но ни один из них не был заполнен рукой Тера и не упоминал о пограничном барьере.

– Не понимаю, – начала рассуждать Даф, вытирая выступивший на лбу пот, – если ответ, как преодолеть силовое поле Суталы, всегда был здесь, в самой Сутале, как же фоморы изначально пробрались к нам? Может, Гелон прав, и среди даитьян живут предатели?

– Только вот Гелон уверен, что предатели мы, – отозвался Никк, бренча чем-то поблизости. По его голосу Дафна точно могла сказать, брат что-то недоговаривает, но не была уверена, что хочет знать подробности. – На самом деле у нас с Шаном есть теория…

– Ты рассказал все Шандару? – не веря своим ушам, воскликнула Дафна и так резко повернулась, что волосы хлестнули ее по лицу. – Я же просила тебя держать язык за зубами, Никк!

– Он мой лучший друг, Даф. Я доверяю ему как себе! И между прочим, мы нашли…

Остальные слова ускользнули от Дафны, когда она увидела за спиной Никка папку. Толстенную синюю папку, на которой знакомым почерком было выведено «Элеутерей Мунвард».

Никк вскоре умолк и в недоумении проследил за взглядом сестры.

– Я обещала ее забрать. – Даф неспешно подошла к полке и прикусила губу, боясь дотронуться до букв родного имени. Словно боясь обжечься. – А вместо этого просто сбежала на Землю.

Она почти уже заставила себя протянуть руку к папке, когда по коридору прокатился шум приближающихся шагов.

Брат с сестрой обменялись встревоженными взглядами.

– Твой телохранитель, наверное, тебя потерял, – сердито шепнул Никк, бросившись к выключателю.

– А твой тебя, значит, нет? – язвительно ответила Дафна, ища место, чтобы спрятаться.

Шаги становились все громче.

– Мой меня потерял еще после похорон Рилл, но учитывая, что никто не бьет тревогу, этот идиот, вероятно, боится кому-либо признаться.

Погасив свет, они притаились за стеллажами. Когда дверь распахнулась, все, что могла разглядеть Даф из своего укрытия, были чьи-то отполированные ботинки.

Ботинки неспешно промаршировали по комнате, постояли с минуту и вернулись к выходу. Затем дверь закрылась, и снова воцарилась тишина.

– Пошли, Никк, забираем то, за чем пришли, и убираемся отсюда, – облегченно выдохнув, сказала Дафна в темноту.

На ощупь она выбралась из-за шкафа и направилась было включить свет обратно, но не успела. Лампы вспыхнули за секунду до того, как ее пальцы коснулись кристалла.

– Только не говорите, что вы шпионы фоморов, которых все ищут.

Даф застыла. Перед ней, прислонившись спиной к закрытой двери и загородив собой выход, на табурете сидел Ирней. Выглядел он вполне мирно, если не считать его правой руки, лежащей чересчур близко к кинжалу на поясе.

– Как ты можешь даже допускать мысль об этом! – возмутилась Даф спустя секунду, понадобившуюся ей, чтобы преодолеть шок.

Ирн фыркнул и закинул ногу на ногу.

– Телохранитель Дафны не знает, где она, стражник Никка сам куда-то пропал, а еще кто-то недавно был на месте преступления в саду и растоптал все улики. – Ирн выразительно посмотрел на Никка, вышедшего из-за угла. – Мне продолжать?

– И поэтому ты записал нас в предатели? – Никк упер руки в бока, не отрицая, однако, последнего обвинения. Даф прищурилась, покосившись на него, но тот сделал вид, что ничего не заметил. – А где твой надсмотрщик, Ирн?

– Мой сладко спит и проспит еще суток двое, благодаря замечательному земному снотворному, – последовал чванливый ответ.

Парни пылко спорили о чем-то дальше, но Даф уже не слушала. Она отправилась обратно за папкой, пока нахлынувшая на нее после обвинения Ирна волна решимости не иссякла.

Невольно улыбка украсила ее губы, когда даитьянка развязала шнурок и открыла папку. Все документы внутри разложены листик к листику, а расчеты записаны старательным, аккуратным почерком. Правда, ровно до середины, где Тер явно устал и начал строчить с утроенной скоростью, переписывая, зачеркивая и добавляя одну формулу поверх другой.

Даф отлично помнила, как это всегда бывало. Глубокая ночь, Элеутерей сидит за столом, склонившись над стопкой бумаг, в одной руке карандаш, а пальцы другой барабанят по бедру в такт несущимся в голове мыслям. И каждый раз на уговоры Дафны лечь спать он лишь поддакивает и продолжает исписывать страницы.

«Это все было только наше…»

Быстро перебрав документы, Даф нашла тот самый красный журнал, неприметно воткнутый между двумя большими тетрадями. Полдела сделано.

– Так что вы задумали без меня? – раздался голос Ирна над ухом, и его физиономия показалась из-за стеллажа.

– Пробраться в Патил, спасти Аню, прикончить Лира, – захлопнув папку перед его любопытным носом, ответила Даф. – Ничего нового.

– И вы знаете, как это сделать, потому что?..

Тень, мелькающая в серых глазах друга все это время, окончательно вывела Даф из себя.

– Если не доверяешь нам, просто не мешай!

– Не доверяю? – Ирн скривил рот, будто его самого обвинили по меньшей мере в убийстве. Он сердито оглянулся на Никка, потом опять посмотрел на Даф. – Давайте я вам обоим кое-что объясню, детишки Сварга. Все происходящее уже давно не зависит от доверия. Оглянитесь вокруг. Вы узнаете нашу дорогую Суталу? Наших многоуважаемых старейшин? Вам не кажется, что если бы они действительно хотели защитить народ, то давно бы собрали войско и пошли на Патил. И разгромили бы фоморов, пекельный Астерот!

Никк позади него неловко кашлянул, но Ирней даже не моргнул.

– Но нет! Вместо этого старейшины спокойно сидят в мягких креслах и пьют горячий чаек. Им плевать на смерть Рилл и всех тех, кого прикончили Лир с его шайкой, пока были здесь. И к вашему сведению, это не только два охранника и один садовник, но еще трое инженеров и два пилота джетов, но об этом же все молчат!

У Даф по спине пробежали ледяные мурашки. Неужели это правда? Почему старейшины скрыли? Она и сама задавалась вопросом, почему никто не говорит о том, что фоморы могут в любой момент беспрепятственно вернуться сюда и убить кого сочтут нужным. Почему отец не торопится предупредить народ?

– Потому что старейшины одержимы идеей сначала завладеть чертовой книгой, что делать с которой потом даже не знают! – точно прочитав мысли Даф, продолжил Ирней. – Одержимы сказками о некой невиданной силе и мечтами о несоизмеримом могуществе настолько, что готовы поставить под угрозу всех остальных!

– Это не так, – начал Никк, но по его лицу было видно, что он и сам уже сомневается.

– Это так, – не оборачиваясь, отрезал Ирн и заглянул Дафне прямо в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме холодной решимости. – Поэтому не говорите мне о доверии. Доверие – роскошь, – которое умирает на войне. А мы с вами давно уже стоим посреди поля боя.

Глава 11

Душа убийцы

Вечернее солнце уже не достигало земли, а лунный свет был слишком бледен, чтобы по-настоящему освещать дорогу. Силуэты темных высоток Нараки в глазах Лира походили на каменных титанов, ожидающих своего часа.

Хэллхейт шел, то и дело оглядываясь. Он презирал себя за это параноидальное чувство слежки, но ничего не мог с ним поделать. Казалось, вот-вот пройдет мимо очередной ничем не примечательный встречный, но стоит взглянуть на него чуть внимательнее, и можно увидеть хищно горящие глаза, следящие за тобой в темноте. Увидеть истинную сущность Хорауна.

«Подозрения украдут у тебя всех друзей», – сказал однажды друг, который был когда-то лучшим. И он оказался прав. Вот только не подозрения разрушили их крепкую дружбу – крепкая дружба навлекла на них подозрения и безмолвные обиды.

Достигнув центра города, Лир взглянул на широкую лестницу, что вела ввысь на дворцовую площадь, и на секунду замешкался. Свет и без того тусклых фонарей приглушал сгущающийся туман, пряча верхние ступеньки. По этой самой лестнице Хэллхейт в ужасе несся вниз, когда впервые увидел лицо монстра, который гордо именовал себя правой рукой царя.

Фомору снова стало не по себе, он поморщился, силясь стряхнуть сковавшее разум воспоминание.

«Царя беспокоит твое отсутствие», – были слова Кинира. Да неужели? Царя давно ничего не беспокоит, спасибо Хорауну.

Тем не менее Лиру страшно хотелось увидеть отца. Увидеть по-настоящему. Заглянуть в глаза и найти в них тепло и любовь к сыну, что Лир видел в детстве. В душе еще была надежда, что за пустыми, лишенными жизни зрачками Крейн остался прежним, что все можно вернуть назад. Только ради этого Лир изначально пустился на поиски «Книги Судеб», веря, что та исполнит его заветное желание, вернет ему семью. Всю семью, которая никогда не была вместе.

«Кого ты обманываешь, – сам себя укорил Лир. – Свершённое уже не изменить. Остается лишь сражаться за то, что еще можно спасти».

Вдруг с окутанного дымкой высокого моста позади посыпалась каменная крошка, выдернув Хэллхейта из раздумий. Показался отряд солдат, марширующий ровным строем. Уже третий отряд, который Лир встретил на своем пути. Если это очередной план Хорауна, – а это точно очередной план Хорауна, – то ничего хорошего ждать не следует.

В памяти тут же всплыли слова дурмантина: «…старикашка на троне больше не пригодится, а с даитьянами разобраться будет проще простого…»

Нельзя этого допустить. С сожалением взглянув на дорогу во дворец, Лир ссутулил плечи и поплелся прочь. Ему еще есть что спасать.

Вскоре улицы совсем опустели. Хэллхейт невольно поежился, когда разгулявшийся в переулках ветер донес до его ушей звуки яростной драки, и сильнее втянул голову в плечи. Погрузившийся в ночной мрак город – неважно, на Да’Арии или на Земле – не самое дружелюбное место для прогулки.

Через четверть часа за поворотом показалась стена, разрушенная бушевавшими когда-то в этих краях землетрясениями. Между ее развалинами торчали железные прутья, хаотично вкрученные, чтобы отвадить случайных гостей.

Теперь больше не нужно было напрягать слух, отзвуки яростной бойни доносились вполне отчетливо, при желании можно даже различить мужские и женские голоса в унисон ударам. Однако Лира это не остановило, он не раз был здесь и точно знал, что его ждет за стеной.

Взобравшись на второй этаж по переломанным ступенькам, фомор приметил знакомую дыру в импровизированной решетке и скользнул внутрь. Перед его взором предстала квадратная арена, освещенная одним-единственным фонарем. Ничего не изменилось с последнего визита.

– …Ставлю сотню маричи на Регинслейв!

– Две сотни!

– Тысячу!..

Лир оказался в полумраке нижней трибуны, вдоль которой стояли не меньше двух сотен патилцев. Это была самая большая спарринговая площадка во всем Патиле, сюда приходили из других городов и иногда даже из других стран, чтобы попробовать свои силы, а если повезет, то и заработать неплохие деньги. Но везло немногим – победителями почти всегда выходили солдаты царского полка. Официально этого развлечения не существовало, но неофициально о нем знали все.

– Жив?..

Толпа вновь разразилась громогласным боевым кличем, когда кто-то на арене рухнул на землю, но Лир не успел рассмотреть пострадавшего.

– Ты чего тут забыл? – Блюститель порядка с круглыми, как коромысло, плечами загородил весь обзор. – У нас на сегодня все битвы уже расписаны. Проваливай.

– Я по делу, – хмуро ответил Лир, не желая ввязываться в спор, и снова попытался разглядеть, что творится на арене за спиной непропорционального охранника.

– Если не заметил, у нас здесь не клуб любителей почесать языками.

– По-хорошему прошу, дай пройти…

– Вир. Меня зовут Вир Хлекк. А кто такой ты? Сегодня ночь чемпионов месяца, тебя среди них я не видел.

Он замахнулся было, чтобы ударить, но Лир молниеносно среагировал, извернулся и заломил противнику руку. Тот упал на колени, завыв от боли.

– А меня зовут Лир, – спокойно произнес сын Крейна над ухом Вира. – Лир Хэллхейт. Уверен, ты слышал обо мне. Я был чемпионом здесь несколько лет подряд. Хочешь знать, сколько рук за это время я сломал?

– Лир! – сдавленным голосом воскликнул Вир, когда Хэллхейт наклонился, позволив свету упасть на его лицо. – Прости… не узнал тебя.

– И хорошо. Если кто будет спрашивать, ты меня и не видел.

Он отступил, позволив Виру подняться на ноги, и снова устремил взор на арену. Тем временем бой закончился, на каменном полу, испещренном выбоинами, осталась лишь клякса крови проигравшего, которого торопливо уносили на носилках, и победитель, купающийся в овациях. Точнее, победительница.

– Регинслейв!.. Регинслейв!..

Чарна Регинслейв.

– Она уже троих сегодня уложила. Одного еле откачали, – заметил Вир, потирая только что вывернутое наизнанку плечо. – Хочешь с ней потягаться? Я поставлю на тебя.

– Польщен, но нет. Хочу с ней поговорить.

Не глядя на раздосадованного отказом Вира, Лир миновал нескольких увлеченных улюлюканьем зрителей, спустился по сваленным в кучу бетонным плитам и остановился у барьера, окружающего ринг.

Чарна уже билась с новым противником. Это был фомор на голову выше ее и в кожаном защитном жилете, который выдавал его страх перед непобедимой сегодня Регинслейв.

Они сцепились клинками, и отражаемое от уходящих ввысь стен металлическое эхо наполнило все вокруг. Устав через пару минут от грациозного боя, Чарна описала запястьем дугу, выбила меч из рук соперника, а затем отбросила свой собственный и, завопив, как гарпия, бросилась на врага с кулаками.

Толпа орала, остро реагируя на каждый их выпад и шаг.

– Чарна! – крикнул Лир во все горло, но она не слышала. Наблюдатели бушевали в восторге.

Регинслейв сыпала удары, не давая «коллеге» даже увернуться, не говоря уже о контратаке. Когда она в очередной раз замахнулась, фомор что-то проскулил, пытаясь отползти, и зрители заорали с удвоенной силой, поощрительно стуча оружием по стенам.

– Чарна!

Она набрала полные легкие воздуха и с размаху врезала противнику по голове. Тот издал неясный звук, похожий на свист перегретого чайника, и обмяк, потеряв сознание.

– Чарна!

Фоморка обернулась на знакомый голос. Ее возбужденный взгляд прополз по окружающим и лишь чудом зацепился за Хэллхейта.

– Лир? Какого черта ты сюда при…

Нет, соперник был еще в сознании. Подскочив на ноги, он подло ударил ее кулаком по спине, и от неожиданности Чарна потеряла равновесие. Красные волосы сверкнули в холодном свете фонаря.

Однако это не означало проигрыш, это лишь сильнее разъярило воительницу.

– Секундочку, – бросила она Лиру и, подпрыгнув, оказалась снова лицом к неприятелю.

Всего три удара – один для отвлечения внимания в голову и два под дых – принесли легкую, как показалось Лиру сначала, победу. Противник Чарны рухнул, ударившись затылком о каменный пол, но опять не лишился чувств. Крепкий орешек.

– Осторожно! – воскликнул Лир, но поздно.

В рукаве бойца блеснул запрещенный на поединке нож. Не желающий проигрывать метнул свою заточку, и та по самую рукоятку утонула в бедре Чарны.

Взвыв от боли, фоморка упала на одно колено и схватилась за ногу.

– Ну-у, теперь уж ты сам напросился!

Со всей силы она выдернула нож, с которого капала ее собственная кровь, и вонзила обидчику в грудь. Тот закричал, а вместе с ним закричала и наслаждающаяся зрелищем публика.

Но Чарне было не до зрителей. Она вошла в раж, подхватила с земли меч и приставила к самому горлу умоляющего теперь его пощадить фомора. Еще секунда и…

– Чарна, стой! – рявкнул ей Лир, боясь, что она его не услышит. Несколько стоящих рядом фоморов недовольно на него покосились. – Чарна, он сдался!

Побежденный участник спарринга с круглыми от ужаса глазами глядел на клинок, который вот-вот должен был отправить его на тот свет.

– Регинслейв!.. Регинслейв!..

Фоморка самодовольно глянула на скандирующую ее имя толпу, а затем перевела взгляд на Лира. Он медленно покачал головой в ответ.

– Регинслейв!.. Регинслейв!..

Регинслейв с презрением еще раз посмотрела на дрожащего под ее оружием соперника.

– Трус, – улыбнувшись, плюнула она, сунула меч за пояс и пошла прочь. – Перерыв!

Под свист расстроенных исходом боя на арену поспешили медики с носилками, а Чарна ловко перемахнула через бордюр и оказалась лицом к лицу с Лиром.

– Зачем пришел? – поинтересовалась она, безуспешно пытаясь остановить льющуюся из бедра кровь выданным ей бинтом.

– Зачем пришел? – Лир повлек ее за собой в укромное место. – Очевидно, я пришел спасти тебя от самоубийства посредством беспорядочных драк.

Когда они оказались за колонной, вне поля зрения остальных, Хэллхейт приложил свою украшенную шрамом руку к ее изувеченной ноге и сконцентрировался, ища в сознании ту самую искру, что говорит о силе. На миг появился луч тусклого света, и рана начала медленно затягиваться. Чарна вздрогнула, но не отступила.

– Еще двое полудурков, и я стану чемпионом ночи, – заметила она, когда на коже не осталось ни царапины. – И, вероятно, неплохо заработаю.

– Тебе нужны деньги?

– Тебе они тоже никогда не были нужны, но это тебя не останавливало. Помнишь того несчастного, которому ты однажды сломал четыре ребра?

– Это другое. Я изменился, теперь бы я так не сделал, – вздохнул Лир, чувствуя, как его одолевает нахлынувшая волна слабости. Почти все силы кристаллов в руке он потратил на лечение подруги. – Это было до того, как я…

– Люди не меняются, – пожала плечами Чарна, с притворным равнодушием отвернувшись. На арене, судя по звукам, перерыв проводили с пользой. – Со временем мы лишь становимся теми, кем на самом деле были всегда. Кем быть боялись. Собой.

Лир выглянул из-за угла как раз в тот момент, когда очередной победитель с разбитой губой, прихрамывая, ковылял в сторону врачей, которым и так было не до скуки. Хэллхейт снова повернулся к Чарне.

– Считаешь, принося беспричинные страдания другим, ты становишься собой?

– Это все, что я умею.

– Нет. Это все, что ты хочешь уметь.

Чарна не ответила. Она мрачно покосилась на творящуюся вокруг арены вакханалию, а потом подняла глаза на Лира. Долго вглядывалась в его лицо, словно боялась задать свой вопрос, и наконец медленно произнесла:

– Ты когда-нибудь чувствовал, что делаешь все неправильно? – Ее нижняя губа дрогнула. – Неправильно живешь, неправильно думаешь, неправильно видишь мир? Совершаешь ошибку за ошибкой, но понимаешь, как слеп, только когда уже ничего нельзя изменить?

– Я знаю, к чему ты клонишь, и мне это не нравится.

– Ты до последнего веришь, что в твоих руках достаточно власти, чтобы сделать все как надо, но когда наступает решающий момент, ты не оправдываешь чужих ожиданий и с треском проваливаешься. И все. Все как всегда. – На глазах Чарны блеснули слезы, но она не давала им волю, продолжая: – Ты осознаешь, что не лучше других, что мир создан не для тебя, и, возможно, в этом мире даже нет для тебя места. По крайней мере того места, о котором ты всегда мечтал, к которому всегда стремился.

– Чарна. – Лир положил руки ей на плечи, но она в ответ лишь пристыженно отвела глаза в сторону.

– И ты больше не видишь смысла бороться за что-либо стоящее, потому что теперь есть лишь злоба и ненависть в глазах других, – прошептала она. – Потому что теперь ты боишься взглянуть в зеркало, понимая, что в своих глазах увидишь ту же ненависть к себе самому.

– Чарна, не ищи ненависть, ищи взаимопонимание. Ищи прощение.

– Прощение? – истерично воскликнув, она оттолкнула Лира, но он не стал сопротивляться. – Ты серьезно? Я убила ту даитьянку, Лир! Черт возьми, я даже не помню, как ее звали!

– Ее звали Амариллис.

– Это уже неважно.

– Чар…

– Неважно, а знаешь почему?

Конечно, Лир знал, но еще он знал, что подруге необходимо произнести все вслух. Иначе боль не прогнать.

– Почему? – спросил он тихо. Так тихо, что сам едва услышал свой голос.

Фоморка грустно улыбнулась.

– Хораун заставил меня запачкать этот самый клинок. – Она вытащила оружие из-за пояса, и лезвие блеснуло, оказавшись точно между ее глазами и глазами Лира. – Но Хораун не заставлял меня чувствовать удовлетворение от того, с какой легкостью меч пронзает плоть. Я всю жизнь провела среди солдат, Лир. Я впервые отняла жизнь, когда мне было двенадцать, и я до сих пор помню того мальчишку по имени…

– Атеорн.

– У него были темно-каштановые волосы и до странности светлые голубые глаза, а еще кончик его левого уха кто-то подрезал, не знаю, в другом бою или просто в качестве дурацкой шутки… Он не хотел сдаваться, боясь быть осмеянным из-за поражения. – Чарна сделала паузу, поджав побледневшие губы, но потом будто силой заставила себя заговорить вновь. – Мне было искренне жаль, когда на моих глазах с арены унесли его тело. Но я выиграла в честном бою, а его больше никто не мог назвать трусом.

– Я понимаю.

– Нет. До недавнего времени, Лир, я не чувствовала себя виноватой ни в одной из смертей, что принесла.

Нет, это Чарна не понимала. Лир устало вздохнул. Почему она всегда так упряма, даже когда другие искренне хотят ей помочь?

– И ты думаешь, что теперь заглушишь чувство вины, – спросил он, – добавив в свою коллекцию еще пару честно заработанных трупов?

– А что мне еще остается делать!

– Поговорить с Аней, поговорить с даитьянами! Все им объяснить, а не прятаться здесь, убеждая окружающих – и саму себя, – что ты бездушный убийца, не способный на большее! Даитьяне поймут, я уверен.

– Нет, Лир. Даже если они поймут, они не простят. Я не прощу.

Желающие размять мышцы закончились, с арены больше не доносилось воплей и шума кулачных ударов, и толпа снова начинала звать свою чемпионку.

– Регинслейв!.. Регинслейв!..

– Чарна. – Лир предпринял последнюю попытку и посмотрел ей в глаза. – Тебе просто нужно время, чтобы прийти в себя. Мы все совершаем ошибки, а твоя ошибка произошла даже не по собственной воле. Все встанет на свои места, когда мы разоблачим Хорауна и заключим мир с Суталой.

– Ты действительно в это веришь? – Горькая усмешка исказила черты лица Чарны. – Что нас еще можно спасти?

У Лира закололо в груди от этих слов. Что имела в виду Чарна, говоря о нас? Весь наш мир? Фоморов? Или только ее и его?..

– Да, я действительно верю в это, – твердо ответил он, будто не сомневался.

– Ну а я нет. С тех самых пор как мы отправились на Землю, ты считаешь, что даитьяне станут решением всех твоих проблем. Ты говоришь о них, как о богах, сошедших с небес, веришь, что Никку с Дафной нужна твоя правда, что ты им нужен! Но знаете, в чем заключается настоящая правда, ваше величество? – Чарна вдруг поменялась в лице, точно увидела отражение собственной смерти в глазах Хэллхейта. – В том, что никто никому не нужен.

Ее безапелляционное заявление прозвучало так бездушно и так решительно, что подействовало на Лира, как ледяной душ, как рычаг предохранителя, сработавший где-то в мозгу. Внутри него проснулся вулкан эмоций, главной из которых была злость. Весь вечер Хэллхейт распинается здесь, пытаясь вразумить ее, а она даже не слышит его? Не хочет слышать!

– Регинслейв!.. Регинслейв!..

– Что ж, вперед! – Потеряв терпение, Лир яростно взмахнул рукой, приглашая ее обратно на поле боя. – Наше величество изволит вас отпустить, Регинслейв. Тем более что фанаты уже заждались своего бездушного воина. Уверен, и Хораун ждет не дождется, когда сможет снова воспользоваться вашими услугами.

Обида за ущемленные чувства на миг, как тень, пересекла лицо Чарны. Она сделала шаг навстречу Лиру и угрожающе оскалила зубы, но он, не моргнув, продолжил смотреть на фоморку.

– Докажи мне, – после долгой паузы произнесла она. – Докажи мне, что я не права, что в этом мире кто-то еще заботится друг о друге. Выйди со мной на арену.

– Что? – Лир не поверил своим ушам. Выяснять правду с помощью оружия? Сейчас? Это ведь все равно что лечить язву ядом, что ее вызвал.

– А что такого? Ваше величество боится проигрыша? – Чарна тряхнула багряными волосами, вопросительно наклонив голову. – Выигрываешь ты, и я иду с тобой, куда пожелаешь. Выигрываю я, и я никуда не иду. Только без твоих фокусов с даитьянскими кристаллами. Все по-честному.

– Ты же знаешь, что в любом случае не одержишь верх, – не веря тому, что готов согласиться, покачал головой Лир.

Чарна была первоклассной фехтовальщицей, одной из лучших во всей стране, побеждала почти всех и всегда, но не Лира. Они выросли вместе, вместе учились управлять клинками. Лир не раз получал нагоняй от отца за то, что во время званых ужинов, устроенных в его честь, ускользал из компаний нудных благородных особ, чтобы помериться силой с Чарной где-нибудь во дворе армейского корпуса.

Это всегда была их игра, и теперь Чарна хотела превратить ее в войну.

– Ну не знаю, – фоморка с наигранным кокетством пожала плечом. – Сегодня, кажется, удача на моей стороне.

* * *

Хэллхейт наблюдал, как Чарна крутит клинок в руке, разминая запястье. Свет под странным углом падал на ее шрам на щеке, делая фоморку похожей на сюрреалистичную картину опечаленного чем-то художника.

«Зачем я в это ввязался? – подумал Лир, перебросив меч, одолженный у первого попавшегося в толпе фомора, из одной руки в другую. – Ах да, я хотел ей помочь».

Разве пролитая кровь кому-то когда-то помогала?

«И сейчас хочу».

Вся огромная арена вокруг них двоих погрузилась в кладбищенскую тишину. Зрители боялись пошевелиться, с замиранием сердца наблюдая начало поединка, который, наверное, мечтали лицезреть много лет.

Чарна расправила плечи, приняв боевую стойку, и сделала едва заметный кивок: «Нападай».

Лир в ответ лишь молча покачал головой: «Нет, это была твоя затея. Твой ход».

И она напала. Как молния, сверкнул клинок в ее руках, Чарна занесла меч над головой и рубанула с правого фланга.

Она была быстра, неимоверно быстра, но Хэллхейт всегда был быстрее. Отточенным движением он отразил удар и нанес ответный.

Чарна парировала атаку, сделав шаг назад.

– Зачем все это? – негромко спросил Лир. Тишина на арене, которую разбавлял лишь звон оружия, его угнетала.

– Сдайся, и мы закончим. – Чарна вновь начала поднимать меч, якобы собираясь нанести колющий удар слева, но сделала непростительную ошибку, на мгновение глянув на правое бедро Лира. Глаза часто выдавали ее.

Всего за миллисекунду до нападения Лир отскочил, и клинок Чарны со свистом рассек воздух, не задев ноги наследника трона. С досадой Регинслейв шумно вдохнула сквозь стиснутые зубы.

– Ты же знаешь, что я не могу сдаться, – вполголоса продолжил Лир, огибая ее и ожидая новой атаки в любой момент. – Если я опущу оружие, все, кто сейчас на нас смотрит…

– Сочтут тебя слабаком, недостойным царского трона? – ядовито поинтересовалась она.

– Мне нужна поддержка народа, Чарна. Если люди не пойдут за мной, они пойдут за кем-то другим, а если им окажется наш дурмантин, обречены будут все.

– А если народ узнает, что ты притащил сюда землянку, за которую даитьяне готовы сжечь нашу страну дотла, думаешь, он пойдет за тобой?

– Этого… – Лир сделал невольную паузу, когда Чарна резко подалась вперед. Очередной обманный маневр. – Не будет.

– Хм-м…

– К тому же я не уйду отсюда без тебя.

– Ну это мы еще посмотрим.

Она бросилась вперед, на этот раз не пытаясь использовать ложные выпады или демонстрировать свою пластичность. Чарна была воительницей, сильной и беспощадной, раз за разом она пыталась прорваться через защиту Лира и достать до его тела своим клинком, но раз за разом Хэллхейт ее опережал.

Фоморы на трибунах только и успевали, что вскрикивать и охать от неожиданности, следя, как два соперника перемещаются по арене, как скрежещет металл, как манящие тени пляшут под их ногами в свете одинокого фонаря.

В какой-то момент Чарне все-таки удалось провести Лира. Она припала на одно колено, якобы переводя дыхание, а в следующий миг ударила рукояткой меча Хэллхейта по челюсти.

Лир отшатнулся, когда мир перед его глазами поплыл.

«Неужели сегодня я впервые ей проиграю?»

Привкус крови наполнил рот, тут же принеся с собой воспоминание о Хорауне, пытающемся завоевать контроль над его телом. Это отрезвило так стремительно, что Лир едва успел сделать вдох.

«Нет, победа будет за мной».

С отвращением выплюнув сгусток крови, он собрал все свои силы и одним ударом выбил из рук Чарны ее клинок, прежде чем она успела сообразить, что произошло. Навалившись всем телом, он повалил фоморку на землю, навис над ней и прижал грозное лезвие к ее шее.

Лир даже не представлял, каким облегчением этот момент разольется по его телу. Нет, его радовала вовсе не победа, а то, что бой позади. Что больше не нужно доказывать свою силу и правоту, что не нужно спорить и выяснять отношения. По крайней мере с Чарной.

– Убей меня, – неожиданно сорвалось с ее губ.

Обескураженный, Лир уставился на нее. Он не ослышался? Нет. Взгляд Чарны был полон скорби и неуловимой боли, исток которой Хэллхейт даже не мог постичь.

– Убей меня, – повторила она, дрожа под ним всем телом, – я не хочу так жить дальше.

Лир отпрянул назад, упав на колени и уронив меч. Тяжело дыша, он смотрел, как Чарна медленно приподнимается на локтях.

– Так вот ради чего было все это? – осознал он. – Ради смерти?

Чарна молчала, стирая кровь, уж неизвестно, свою или Лира, с предплечья. Никто из зрителей не проронил ни слова, даже врачи не спешили на ринг, чтобы оказать помощь.

Мир замер.

– Чарна, – повторил Лир, чуть повысив голос. Имя эхом разнеслось по крытой арене.

Молчание. Она терла свою кожу с таким рвением, что вот-вот должна была добраться до костей, слезы катились по ее алеющим щекам.

Хэллхейту стало страшно. От маниакально силящейся разорвать собственную плоть Чарны, от всего, что он пережил, и всего, что еще должен пережить. От сотен глаз, которые, Лир чувствовал, устремлены сейчас на него. Сколько мыслей ворочается в головах тех, кто наблюдал за ними? Каких?.. Да и имеет ли все это смысл? Или смерть действительно единственный выход?

– Чарна. – Лир заставил себя подняться на ноги, мысленно цепляясь за реальность, как за спасательный круг. – Вставай, мы уходим.

– Нет, – резко остановившись, она подняла на него свои кофейные глаза, сияющие от слез. – Я никуда с тобой не пойду.

«Ну уж нет, с меня довольно. Если никто кругом не замечает всего этого безумия, я разберусь с ним сам! Как всегда!» – хотел закричать Лир, но сдержался.

– Если ты не пойдешь со мной, – произнес он вместо этого, ощущая, как гнев укрепляет его голос капля по капле, – то я силой выволоку тебя отсюда. Я не позволю тебе так просто уничтожить свою жизнь.

Чарна поднялась и, с трудом держась на ногах, приблизилась к Лиру.

– Ты уже это сделал, – прошептала она, ее взгляд коснулся запекшейся на его губе крови. – Ты позволил мне проиграть.

– Но ведь ты сама этого хотела!

– Иногда мы просим прямо противоположное тому, чего на самом деле хотим.

С этими словами она двинулась к выходу с арены и, не оборачиваясь, исчезла во тьме.

Глава 12

Мыс РоссоТар

Никк отогнул ветку репейника, мешающую ему увидеть тропинку, вьющуюся между деревьев. Солнце горячими лучами светило в спину, а в лицо дул ледяной ветер, намекая, что до края даитьянских земель осталось не так далеко.

– …Между векторными блоками, образующими барьер, есть стыки, где встречаются энергетические потоки, – рассказывал Ирней, уткнувшись в журнал Тера и даже не обращая внимания на цепляющиеся за его одежду сучки. – Магнитные силы кристаллов там слабеют и преломляются время от времени по волнообразной траектории, благодаря чему…

Серьезно поссорившись в архиве замка, они все же сошлись во мнении, что ненависти к Лиру сейчас у них больше, чем желания обвинять друг друга в ошибках и подозрениях. Тем не менее Ирней до сих пор ограничивался короткими фразами в адрес Никка и Дафны и говорил в основном с Шандаром, который вниманию был только рад.

– …Можно миновать защиту без риска быть обнаруженными. Но если верить этим расчетам, – продолжал Ирн, – электромагнитные потоки чувствительны к геологическим процессам земли, а значит, мы можем создать сбой искусственно с помощью криозоны.

Впереди уже послышался гул океана, но Никк не мог в полной мере насладиться красотами природы. Он то и дело проверял, крепко ли держится на поясе меч, и оборачивался, не засек ли их кто-то из тех, кто мог расстроить грандиозный план возмездия над фоморами.

– Ирней, а ты учел антропогенные факторы? – поинтересовался Шан, с энтузиазмом подмигнув Никку.

– Конечно. При нарушении молекулярной решетки повысится энергообмен с атмосферой, так что нам придется покрыть льдом минимум два яруса почвы, чтобы…

– Какого черта ты разрешил Шандару пойти с нами? – сердито шепнула на ухо Никку Даф, шагавшая рядом. – Блаженное выражение лица убьет его быстрее, чем идиотский конский хвост на затылке.

– Вот поэтому у тебя и нет друзей, сестренка, – так же тихо хмыкнул Никк. – Я обещал Шану больше не отправляться в приключения без него. Он бы не простил меня, если узнал потом, что сидел дома, пока мы охотились в Патиле.

– Да? А ты обещал, что Нагал или Чарна перережут ему глотку прежде, чем он успеет сказать «ой»?

– Он вообще их не встретит сегодня.

– Ах, ну конечно! Он будет обсуждать с Тейном поэзию золотого века, пока мы с остальными фоморами кромсаем друг друга. – Даф метнула в Шана испепеляющий взгляд, когда тот в очередной раз покосился на Никка.

Никк вздохнул, переступая через сломанное дерево. Ну почему сестра всегда так взвинчивается на пустом месте? Почему вечно стремится взять все в свои руки и считает, что без нее мир тут же окончательно и бесповоротно рухнет?

– Даф, я серьезно. Я обещал Шану, что возьму его с собой в следующий раз, но не обещал, что он сможет пойти с нами.

– Ноги ему сломаешь? – после паузы спросила Дафна. Тон подсказывал, что она и правда не исключает такого варианта. И, вероятно, сама готова проделать грязную работу, если потребуется.

– Нет, мы просто договорились с Ирнеем, что он под предлогом нестабильности силового поля закроет брешь прежде, чем Шан успеет пройти за нами, – поспешил объяснить брат.

– Хм… Так тоже можно.

Пока они пробирались сквозь чащу, Никк не переставал замечать, что Даф то и дело рассматривает землю под ногами, будто ищет что-то в траве.

Наконец деревья стали редеть, обнажая коралловое небо, затянутое тонкой пеленой облаков впереди. Ветер подул с удвоенной силой, обжигая кожу и пронизывая одежду насквозь, и даже солнце уже было не в силах противостоять почувствовавшей свое могущество воздушной стихии.

– М-да, не лучшую мы, конечно, погодку выбрали для… – Идущий первым Ирн вдруг умолк, подавившись собственной фразой.

Шан, вышедший на мыс следом за ним, тоже отчего-то замешкался, с раскрытым ртом уставившись на дерево, торчащее на самом краю крутого откоса. И как это дерево только выживало, если тут постоянно такой вихрь? Да и чувствовало себя отлично, судя по тому, как его пышные ветки колыхались в такт биению волн.

Но когда Никк с любопытством выглянул из-за спин товарищей, он понял, что их потрясло вовсе не дерево, а то, что находилось под ним.

– Скажите мне, что то, что я вижу, всего лишь булыжник с выбоинами, – медленно произнес Ирн голосом, в котором теперь нотка сомнения опасно близко граничила с ноткой страха. – И только в моем воображении он походит на надгробный камень.

Но нет, для выбоин такого изящества всех сил природы было бы маловато. У Никка на миг сдавило в груди, и ком подступил к горлу от неожиданно нахлынувших удушающих воспоминаний.

Воспоминаний отчаяния. Боли. Смерти. Надпись на сияющей в солнечных лучах каменной плите гласила:

Здесь навеки остановился Элеутерей Мунвард.

Он спас многих, но никто не смог спасти его.

Это был тот самый камень, который Никк видел в сознании Дафны, когда без спроса ворвался в ее сон и расстроил их встречу с Тером. То самое место, в котором она скрывалась в мире своих видений, которое оберегала больше собственной жизни.

Никк всегда считал, что могила – это фантазия сестры, всего лишь фантомная мысль, живущая в ее голове. Ведь если Тер и правда лежит здесь, то все не поддавалось логике.

– Даф, это же не?.. – голос Никка дрогнул. Он не смог заставить себя произнести слово вслух.

– Просто камень, – сухо отозвалась она, не глядя на брата. Лицо даитьянки стало, как никогда, мрачным, а губы сложились в тонкую линию. Она явно ожидала дальнейших расспросов и рада этому совсем не была.

Шан бросил на Никка озабоченный взгляд.

«Такой поворот твоя теория заговора не предусматривала, не правда ли?» – читалось в глазах друга.

– Я думал, тело Элеутерея сожгли, как и тела всех погибших, – осторожно заметил Шандар вслух.

– Так и было, – подтвердил Ирн. – Дафна, почему…

– Мне нужно было место, где я могла бы побыть наедине с ним! – не выдержав, воскликнула та. – Где я могла оставаться собой, куда могла сбежать от всех бесконечных сочувственных взглядов! Да, здесь нет его тела, и что? Эта могила не для него. Она для меня.

Всхлипнув, Даф отвернулась. Между остальными воцарилось неловкое молчание. Один ветер продолжал завывать в ушах, нагоняя еще больше тревог в душу.

– Ладно, давайте займемся тем, зачем так долго сюда шли, – наконец нарушил тишину Ирн. Еще раз с беспокойством глянув на надгробие, он принялся раскладывать на земле принесенные инструменты.

Через пару минут они с Шаном вновь вовсю обсуждали, как лучше наладить систему криогенеза, чтобы «не обратить в ледышки больше местной флоры, чем того требуется».

Никк же еще какое-то время раздумывал, стоит ли рассказать Дафне о своей догадке. Он даже не представлял, как она отреагирует на слова о том, что Тер может быть жив и находиться в плену у фоморов.

«Но что, если я ошибся? – Он украдкой посмотрел на сестру. Даф сначала стояла у фальшивой могилы, кажется, что-то шепча и потирая запястье, а потом начала блуждать вдоль опушки леса, подальше от остальных. – Нет, она не простит, если я подарю ей ложную надежду».

В итоге прогнав эту идею, Никк взял бинокль и решил изучить горизонт. В конце концов, нельзя телепортировать в место, которого никогда раньше в глаза не видел, а на Патил Никк мог взглянуть разве что на фотографиях старых учебников, да и то никогда не уделял им особого внимания.

– Не могу разглядеть противоположный берег, – пожаловался он спустя четверть часа бесконечных попыток прищуриться и сфокусировать диоптрии на чем-либо, кроме заволакивающих небо вдали темных туч.

– Берег никуда не делся, настрой картплоттер и смотри внимательнее, – раздраженно отозвался Ирней.

Никк снова покрутил фокусировочное кольцо. Ничего. Нажал на все кнопки, какие нашел. Нет, стало только хуже. Теперь во всех деталях было видно рябь силового барьера, висящего в полуметре от края обрыва и заслоняющего все, как забор.

– Дай я попробую, – раздался за спиной голос Шана, и приятель выхватил бинокль из рук Никка, прежде чем тот успел сказать заветное «ой».

– Ты уверен, что хочешь пойти с нами? – робко спросил Никк, наблюдая, как Шандар с серьезным видом регулирует какой-то рычажок.

– А ты уверен, что не хочешь умирать от скуки под присмотром в замке, пока старейшины ищут Лира сами?

Никк промолчал.

«Да и вообще, почему я должен отговаривать Шана? – попытался он убедить себя. – Шандар видел смертей не меньше, чем я. Убивал не меньше, чем я».

В голове вдруг ожил тот день. День последней битвы с фоморами. Когда не было времени для лишнего вздоха, когда со всех сторон доносились жалобные стоны умирающих, когда кровь застилала глаза. Когда Никк впервые отнял чужую жизнь.

Отнял жизнь. Принес смерть.

У даитьянина помутнело в глазах. Все неожиданно стало столь реально в сознании, будто происходило не в прошлом, а в эту самую секунду. Где-то за гранью действительности, в другом измерении, но прямо сейчас. Прямо здесь.

– О, а там вполне живописно, – жизнерадостно крякнул Шандар, разглядев что-то через бинокль.

«И кажется, он с этим прошлым мирится куда лучше, чем я», – подумал Никк, а вслух добавил:

– Дай глянуть.

Первое, что Никк увидел на том берегу, было большое черное сооружение, стоящее у клифа. Отвесный склон чем-то даже походил на обрыв, на котором стояли сейчас даитьяне, только вместо скал внизу там была узкая полоска песчаного берега, с которого наверх вела крутая тропинка.

Никк хотел рассмотреть здание получше, но вдруг что-то обожгло ему пальцы. Скорее от неожиданности, чем от боли, он вскрикнул. Бинокль выпал из рук.

– Не очень живописно, по твоему мнению, как я погляжу, – хмыкнул Шан, когда бинокль улетел вниз и, разбившись о скалы, исчез в пучине вод.

Растерянно Никк уставился на свои руки. Жар в пальцах исчез так же быстро, как появился. Ощущение походило на то, словно кто-то приложил раскаленный кусок металла к его коже и так же резко убрал, не оставив никаких следов.

И в голову снова ни с того ни с сего закралась мысль об Ане. Что же с ней сейчас происходит?

– Надеюсь, место телепортации ты запомнил, братик, – саркастично заметила Даф, невесть когда подошедшая к ним. – Или ты настолько не хотел, чтобы я увидела Патил, что решил угробить казенное имущество?

– Хотел посмотреть на его маневренность, – огрызнулся Никк.

– Правильно, маневренность вам тоже пригодится, – было репликой Ирнея, которая сопровождалась странным похрустыванием.

Остальные обернулись. Причиной треска оказалась толстенная корка льда, медленно покрывающая лужайку вокруг Ирна и превращающая траву в горстки сосулек.

Кудрявый товарищ проверил что-то на своих датчиках, положил еще один кристалл к тем, что уже мерцали у его ног, разбрасывая во все стороны снежные хлопья, и продолжил:

– Как оказалось, я не могу создать помехи надолго. Так что у вас не будет времени на то, чтобы переместиться отсюда. Придется выйти за границу силового поля.

– Выйти? – переспросил Никк, надеясь, что неправильно понял.

«Это же шутка, да? Ирней сказал это просто потому, что обещал мне оставить Шана в Сутале».

– Выйти, – повторил Ирн, следя, как ледяная дорожка ползет к краю обрыва. В его тоне не было ни капли шутливости. – Разбежаться и прыгнуть. И быстро телепортироваться, пока позвоночник не сломало от удара о воду.

Шан рядом поперхнулся.

– При чем тут позвоночник, ты видел, что там внизу?! – воскликнул Никк, чувствуя, как паника учащает сердцебиение. – Там отвесные скалы, острые как бритва! За несколько секунд да еще и в свободном падении невозможно сосредоточиться, чтобы телепортироваться. Мы превратимся в фарш, и наши внутренности развеет по всему океану!

– Что-то мне захотелось остаться, – пробормотал Шан, будто ненароком отходя от кромки утеса.

– Либо так. – Ирн поднял глаза и посмотрел на Никка. – Либо мы возвращаемся на АмараВрати и рассказываем все, что знаем, старейшинам. И тогда они уже будут решать, как достать Лира.

– Нет. – Дафна возразила с такой решительностью, что Никк на миг успокоился. Но лишь на миг. – Я лучше разобьюсь, чем вернусь на АмараВрати без головы младшего Хэллхейта.

В это время лед добрался до обрыва и даже немного выступил за его край. В ряби силового барьера появилась тонкая трещина, которая разрасталась в разные стороны, точно пятно бензина на поверхности лужи, пока не достигла размеров дверного проема.

– Сейчас или никогда! – крикнул Ирн, когда всего считаные мгновения спустя лед начал таять и затягивать проход обратно.

«Самоубийство, – безнадежно вздохнул Никк. – Впрочем, как и всегда».

И они с Даф прыгнули. Навстречу судьбе.

Глава 13

Время

В конце концов Лир, конечно же, ушел, на прощание бросив еще несколько унизительно-оскорбительных фраз и оставив Аню в одиночестве в его напоминающих «недосвалку» апартаментах.

Сначала землянка всерьез обдумывала идею уйти следом. Пусть юный наследник трона помучается угрызениями совести, побегает и поищет ее, думая, что не сдержал обещания, данного Александру, не уберег его дочь.

Но потом землянка решила, что эти угрызения не так уж сильно будут терзать Хэллхейта. Да и мысль о том, чтобы бродить бесцельно по таящим неизвестность кварталам Нараки, не слишком заманчива. Жаль, что бесконечные зеркальные коридоры Келаса, утопающие в цветах, остались лишь уютным воспоминанием.

Маясь от скуки, Аня выглянула в окно. Узкая улица была так далеко внизу, что выглядела игрушечной, а глухая каменная стена здания напротив не вызывала особого интереса.

Тогда гостья изучила содержимое стеллажа, но и там не нашла ничего любопытного: потрескавшиеся кристаллы, неведомые гаджеты и кипа старых научно-популярных журналов с чертежами. Затем Аня расставила склянки на столе четырехугольной пирамидкой так, что, чтобы найти нужную, пришлось бы долго и нудно разбирать всю конструкцию.

И вот, в сотый раз блуждая взглядом по комнате, девушка вдруг увидела сумку, в которой по-прежнему лежала «Книга Судеб».

– Что ж, если читать все равно нечего… – Аня плюхнулась на диван, лениво выуживая книгу.

Застежка, скрепляющая обложку, мягко щелкнула в руках и открылась. Серебряные страницы казались шелковистыми на ощупь, но все как одна по-прежнему совершенно пусты. Ни единого слова. Ни единого знака. Где же обещанные ответы на вопросы Вселенной? Почему все так отчаянно желают завладеть артефактом, если в нем ничего нет? Может, это и правда подделка? Или нужен какой-то особый способ, чтобы увидеть написанное?

– А жаль, сейчас бы не помешало узнать, можно ли доверять Лиру, – вздохнула Аня.

Неожиданно что-то обожгло кожу. В испуге отдернув руку, землянка уставилась на свою ладонь. Ничего. Дотронулась до того же места в книге самым кончиком указательного пальца. Нет, померещилось.

– Или, узнать, куда отправился этот фомор. – Аня прижала ладонь к раскрытой странице в качестве эксперимента.

Да, книга и впрямь излучала тепло. Но землянка готова была поспорить, что еще пару минут назад талмуд был абсолютно холодным!

– Но больше всего я хочу знать, где сейчас Никк.

Аня попыталась представить, где может быть даитьянин. Сидит в одиночестве где-нибудь в замке, в своей комнате вроде той, что была в Келасе? Или еще на Земле? Идет по какой-нибудь улице и беседует с Дафной?..

Волна горячего воздуха обдала лицо, и подушечки пальцев снова ощутили тепло. В сознании появилась картинка, которую Аня даже не пыталась вообразить: Никк с мечом в руках, с лезвия капает темная кровь.

Ане стало нехорошо. Видение оказалось столь ярким, столь детальным, будто имело место здесь и сейчас. Еще и жар, исходящий от фолианта, стал вдруг невыносим. По неведомым причинам книга нагревалась и нагревалась с бешеной скоростью, хотя чисто внешне никак не давала это понять. Все тот же морозный блеск пустых страниц.

– Проклятая древняя загадка! – С воплем Аня отшвырнула книгу, когда переплет, как горящий огонь, обжег ее колени. – Да что с тобой не так?

«Книга Судеб» уныло рухнула на пол и захлопнулась.

Еще несколько минут девушка с тревогой косилась на книгу, ожидая, что вот-вот та вспыхнет синими языками пламени и обратится в пепел, однако ничего не произошло.

В комнате только стало так жарко и душно, словно весь свежий воздух высосали за считаные секунды. Неудобный топ Чарны прилип к вспотевшей спине, а и без того узкие штаны сковали ноги, как жгуты.

– Где моя скучная земная жизнь. – Аня глянула на окно, которое неизвестно как открывалось, а потом на сумку, в которой остался наряд, подаренный Амариллис. Грязная и рваная одежда, но все равно лучше, чем задохнуться в вульгарном костюмчике рыжеволосой фоморки.

«Только вот брошку из Пайтити лучше отцепить, чтобы не потерять».

Ворча и кряхтя, Аня начала стягивать кофту. Она уже выскользнула из ворота и почти высвободила руки из рукавов, когда услышала странный скрежет.

Опять книга решила подшутить?

Нет, лязганье шло с лестничной площадки. Прежде чем Аня успела опомниться, входная дверь распахнулась, и в тени дверного проема показалась мужская фигура.

Сердце мигом ускакало в пятки, едва незваный визитер шагнул в комнату. Тейн.

– Землянка? – Пепельноволосый фомор застыл на пороге. Раскрыв от удивления рот, он вытаращился на Аню, поспешно прикрывающую грудь снятой кофтой.

– Ну чего ты встал как баран! – последовал недовольный голос Нагала, и в следующую секунду бритая голова второго гостя высунулась из коридора. – О, Аня. А где Лир?

– У-ушел, – неуверенно отозвалась она.

«Стоять перед ними почти раздетой было далеко не из самых приятных ощущений. Да и зачем фоморы пришли? Они ведь не причинят мне вреда, верно? Лир не причинил, а значит, и им не позволил бы».

Очевидно, Нагал первым понял всю неловкость сложившейся ситуации:

– Да расслабься ты, землянка, – хмыкнул он и, бесцеремонно оттолкнув Тейна, направился к кухонному столу. – Ты нас не интересуешь.

Обида отчего-то кольнула Аню. Неужели даже в нижнем белье она выглядела недостаточно привлекательно для жителей Да’Арии? Никк ведь так не считал…

– Потому что я родом с Земли? – рискнула спросить она.

Тейн в ответ лишь смущенно моргнул, а Нагал, не оборачиваясь, вдруг заржал.

– Потому что ты родом с Венеры.

* * *

На улицах было подозрительно тихо. Обычно в это время вокруг сновали толпы горожан, на площади открывались ресторанчики, заманивая состоятельных патилцев на завтрак, а вдоль центральной дороги выстраивались ряды торгашей, предлагающих дешевые фрукты и овощи беднякам. Сейчас же почти все рестораны закрыты, и торговцев можно пересчитать по пальцам.

До рассвета оставалась пара часов, и под ногами еще клубился утренний туман, окутывая каменные джунгли Нараки зловещим маревом.

Лир подошел к старику, уныло сидящему на ступеньках закрытого кафе. На лотке у него красовались плоды, которые по земным меркам можно было описать разве что как мелкие темно-желтые дыни с покрытой мягкими шипами кожурой. Пожалуй, Аня с ее вайкхаром назвала бы их «рогатыми огурцами».

– Почем тулифы нынче? – спросил Лир.

– Три маричи, – пожал плечами старик, не поднимая глаз.

– Почему так дешево?

Старик отчего-то засмеялся, обнажив беззубый рот.

– Оглянись вокруг, малец, видишь хоть одного покупателя?

Лир не стал оглядываться, он спиной чувствовал сосущую пустоту, разгуливающую по тротуарам.

– Налогами в последнее время нас обдирают до нитки, и все ради того, чтобы прокормить солдат, – продолжал старик хриплым голосом. – Везде говорят, даитьяне скоро на нас нападут.

– Да? А что еще говорят? – не смог сдержать вопроса Лир. Фоморы ждут нападения даитьян, даитьяне ожидают атаки фоморов, а Хораун и неизвестно сколько его сообщников злорадно потирают руки в тени в предвкушении, когда рухнет мир. Забавно, не правда ли?

– Еще говорят, что Крейн своего сына отправил на какое-то секретное задание за тайным оружием. Да вот только тот исчез, и никто не знает, где он. – Продавец наконец поднял глаза и окинул Лира оценивающим взглядом. – Ты, кстати, малец, похож на него. Ох, как похож… Запамятовал, как же зовут-то его? Не Лир ли?

Хэллхейт вздрогнул, услышав свое имя, и обеспокоенно покосился через плечо, но обращать внимание на него было некому.

– Так и зовут. – Он вновь повернулся к седовласому старику и протянул горсть металлических шариков. – Несколько тулифов дайте мне.

Продавец с радостью глянул на звякнувшие в его ладони маричи и вручил Лиру самые спелые фрукты. Не задерживаясь ни секундой больше в центре, сын Крейна поспешил прочь по петляющим боковым переулкам.

«Надо же умудриться так все испортить, когда только начало налаживаться, – думал Лир, прибавляя шагу. Настроение было таким поганым, что хотелось выть. – Повздорить с землянкой, разругаться с Чарной… Еще рассориться с Нагом и Тейном, и можно спокойно подставлять шею под клинок Дафны, потому что о мире с даитьянами тогда и речи быть не может. Дафна… Что бы она сказала сейчас Теру?»

В расположении духа мрачнее некуда, через четверть часа Лир поднимался к двери своих апартаментов. Ему оставалось буквально пять ступенек, когда он услышал визг, пронзивший тишину коридора.

Землянка.

Не раздумывая, фомор бросился вперед и заскочил в квартиру, едва успев затормозить, чтобы не выйти обратно через окно. Увидев происходящее, он в полном смятении замер.

– …Что мне прикажешь делать с этим? – Аня заливалась смехом, отряхивая испачканную шоколадом майку.

Она сидела на диване, поджав под себя колени, и с интересом наблюдала за Тейном, который стоял посреди комнаты, жонглируя фантиком и пустой бутылкой хиварры и что-то повествуя:

– …Потом я ему говорю, мол, мистер, у вас тут крыша протекает! А он поднимает голову к потолку и видит дырень от петарды, представляешь, да?

– Какой?

– Ну-у, Ань! Которую Наг запустил ночью до этого! – Блаженный взгляд и развеселый голос Тейна намекали, что бутылка не первая. – Мужик начинает орать на меня во всю глотку, а я не могу не ржать, потому что из дыры на него конфетти сыплются!..

В это время Нагал, устроившись за кухонным столом и выуживая вилкой мясо из банки с консервированным супом, лениво наблюдал со стороны. Заметив Лира, все трое резко затихли. Бутылка выпала из рук Тейна и разлетелась вдребезги, познакомившись с полом.

– Пекельный Астерот, ну наконец-то, – пробрюзжал Наг и продолжил жевать. Ни одна мышца при этом не дрогнула у него на лице. – А то я тут уже на грани нервного срыва.

– И кто из нас теперь упрямый баран? – бросил ему Тейн и, обращаясь к Лиру, продолжил: – Опачки, кто вернулся! Мы заждались, твое величество! У меня почти закончились истории и…

Взгляд Лира машинально скользнул по комнате и тут же наткнулся на еще две пустые бутылки, скромно стоящие в углу.

– Даже знать не хочу, как вы сдружились, – устало отмахнулся Хэллхейт.

Бросив на стол кулек с фруктами, которые Тейн моментально окрестил «долгожданным десертом» и принялся уплетать, Лир упал на диван рядом с Аней. Та с интересом покосилась на его разбитую губу и синяк на скуле, но ничего не сказала.

– Чарну, я так понимаю, мы не ждем? – осведомился Нагал, выхватив из руки Тейна тулиф и демонстративно отправив себе в рот.

Тейн в ответ скорчил гримасу и, икнув, отодвинул оставшиеся фрукты подальше.

– Так заметно? – Лир дотронулся до своей несчастной губы. Опухлости вроде бы не было, только сводящая щеку боль и сверлящая сердце досада.

– Я давно знаю тебя и Чарну, – пожал плечами Наг. – Этого мне вполне достаточно.

Ах, достаточно? Что-то вспыхнуло внутри Лира.

– Да вы даже не представляете, какой цирк она устроила! – сорвался Хэллхейт. Аня вздрогнула. – Выставила меня на посмешище перед сотней солдат! А потом просто ушла, заявив, что…

– Хотите, я пойду поговорю с ней? – как школьник, подняв руку, предложил Тейн и облизал губы.

– Нет! – в один голос воскликнули Лир с Нагалом.

– А может, я могла бы… – Аня утихла, когда два их взгляда тяжело опустились на нее. – Понятно-понятно, это опасно и все такое. Молчу.

– Она назвала меня вашим величеством, – продолжил Лир, сердито скрестив руки на груди. – Ведь специально же! Знает, что я ненавижу, когда ко мне начинают относиться, как будто я какой-то особенный!

– Ее можно понять, Хэллхейт. – Наг отставил консервы в сторону, вытер ладони о свою бойцовскую толстовку, которую, без сомнений, стащил еще где-то на Земле, и облокотился о спинку стула. – Нельзя выкинуть из головы мысль о том, что твоими руками кто-то другой совершил убийство. Можно лишь заглушить одно воспоминание другим. Дай Чарне время прийти в себя.

– У меня нет времени!

– Значит, найди его!

Аня снова вздрогнула, Тейн снова икнул.

– Простите. – Лир вздохнул, уронив голову на руки. Восклицание Нагала чудесным образом привело его в чувства. – Я просто не знаю, что делать дальше. Как делать что-то дальше.

Наг хотел сказать что-то еще и уже открыл было рот, но Тейн его опередил.

– Тогда нам нужен отдых! – восторженно щелкнул пальцами он, сгреб несколько стеклянных банок, которые почему-то стояли правильной пирамидой на столе, и вскочил. – Внимание, фокус!

Несколько следующих минут все наблюдали, как Тейн с завидным даже для трезвого проворством жонглирует банками, играючи подкидывая одну за другой в воздух. Затем Нагалу это надоело, он закатил глаза и направился к окну.

– Слушай, – неуверенно начал Лир, покосившись на Аню, притихшую рядом с ним, – насчет нашего последнего разговора…

– Не начинай, – отозвалась девушка, продолжая следить за виртуозностью неугомонного Тейна. – Прошлое есть прошлое, и копаться в твоем я больше не хочу. Мне неважно, кем ты был, что ты делал и что тобой двигало. Если сейчас наши взгляды на будущее совпадают, – она вдруг усмехнулась, отчего ее темно-зеленые глаза загадочно блеснули, – я, так и быть, готова тебя потерпеть.

Невольно улыбнувшись, Лир кивнул.

«Не так уж эта землянка и невыносима, как рассказывала Теру Дафна, – закралась в голову мысль. Хэллхейт украдкой посмотрел на Аню опять. – Что сидя здесь и озадаченно морща лоб при виде нечеловеческой ловкости Тейна, что еще там, лежа без сознания в руинах форпоста, она выглядит такой беззащитной, такой… нежной. Невинная богиня из какого-то старинного земного мифа. Да, я могу понять, что привлекло в ней Никка».

Какое-то время ничего не менялось. Лир с Аней наблюдали за представлением, а Нагал хмуро изучал что-то в окне. В конце концов стекляшки стали так резво мельтешить в руках Тейна, что вот-вот готовы были превратиться в сплошной бликующий на свету вихрь.

– Тейн, – позвал друга Лир, боясь, что если банки рухнут на пол, их всех окатит дождем острых осколков, – ты что, все три бутылки один выпил?

– Четыре, – не оборачиваясь, поправил Наг. – Одну он еще до твоего прихода разбил.

– И вы позволили ему?

– Я пыталась сказать, что для одного это многовато, – вставила Аня.

– Нет, ты пыталась сказать, что я не смогу все это выпить один, – хмыкнул Тейн, не прекращая свою бурную деятельность ни на секунду. – Я выиграл пари. Да и вообще, это ж ерунда, хоть счас-с-с могу по канату пройти!

И это была чистая правда. Тейн мог в таком состоянии и по канату пройти, и в драке победить, и поэму попутно сочинить, но Лир сейчас был не в настроении читать нотации о здоровом образе жизни. Он замерз, извелся и выбился из сил, пока рыскал по городу без особых успехов.

– Я приму душ и отдохну часок, – сказал он, поднявшись на ноги и потягиваясь, – а потом мы пойдем к месту встречи с даитьянами.

– У нас есть какое-то особое место встречи? – Аня удивленно подняла брови, когда указательный палец Лира показал точно ей в грудь.

– Ты, землянка, наше особое место встречи.

Глава 14

Лицом к лицу

Ане не нравилось, что каждый раз при упоминании даитьян взгляд Лира, будто ненароком, на долю секунды останавливается на свисавшем с ее шеи кулоне. Будто Хэллхейт знает что-то о подарке Никка такое, что делает осколок кристалла очень, очень важным. Да, точно знает. Но что?

Однако шанса спросить не выдалось, потому что стоящий у окна Нагал внезапно обернулся. Когда он заговорил, тон его был встревоженным, как никогда:

– Эм-м… Лир? Не хочу тебя расстраивать, но твоя физиономия в новостях.

Направляющийся в это время в ванную Лир застыл, его правая нога зависла в дюйме над полом.

– Что?!

Все метнулись к окну. Тейн отбросил свои стеклянные снаряды, но никто даже не обратил внимания, когда банки со звоном разбились где-то сзади.

Протиснувшись между широкими спинами фоморов, Аня выглянула на улицу. Нагал прав, на стене здания напротив мерцает гигантских размеров неоновая проекция. В новостном выпуске показывают Крейна, чье лицо, как Лир и описывал, выглядит лишенной жизни посмертной маской. Рядом стоит дурмантин, ритмично кивая покрытой черным капюшоном головой, словно заклинатель.

Наг шлепнул по какой-то кнопке под оконной рамой, и до ушей внезапно донесся льющийся из динамиков на улице голос:

– …Уличен в сговоре с даитьянами. И как бы нам всем ни было прискорбно признавать, с этого момента мой сын Лир Хэллхейт официально признан предателем родины. Безопасность наших сограждан для меня превыше всего, ибо…

Картинка зарябила и поменялась. Теперь на весь экран красовалась старая фотография улыбающегося Лира на фоне дворца.

– Вот мы и выяснили планы Хорауна, – тихо произнес Тейн. Живость и задор, вызванные алкоголем, вмиг испарились из его голоса.

– Черт, – судорожно глотнув ртом воздух, выругался Лир. – Черт, черт! Нужно немедленно убираться отсюда, пока нас кто-нибудь не нашел.

Такого поворота событий Аня точно не предвидела. Хоть она до сих пор не особо жаловала компанию, в которой находилась, ей стало еще страшнее от мысли потерять эту самую компанию.

«А если они найдут меня? – пронеслось в голове. – Я ведь даже не фоморка, меня растерзают до того, как приведут к Хорауну!»

Она растерянно глядела, как Лир в панике пронесся мимо нее. Схватив сумку, он поспешно сгреб в нее кристаллы, несколько журналов со стеллажа и «Книгу Судеб», все еще валявшуюся под столом, куда Аня ее швырнула. Потом Хэллхейт прицепил к поясу ножны со своим мечом и зачем-то достал второй клинок с полки.

– Держи.

Аня поймала звякнувшее оружие в сантиметре от своего носа.

– Я этим пользоваться не умею! – запротестовала было она.

– На улице без меча ты будешь выглядеть вдвойне подозрительно, – пояснил Тейн, все еще нервно высматривая что-то под окном.

– А нам не нужно вызывать у прохожих желание с тобой поболтать, – продолжая собираться, поддакнул Лир. – Так что и пальто мое накинь.

– А мы не можем обойтись без улицы и просто телепортироваться отсюда с твоими камешками, Лир? – спросил Нагал хмуро. – Они ж вроде мощные, должны вывезти нас всех разом аж до форпоста.

– Нет, если Хораун был достаточно умен, чтобы поставить треккеры на даитьянскую энергию, мы тем самым приведем его прямо к себе. Нужно хотя бы добраться пешком до внешних стен города.

– Народ на улице собирается. – Тейн наконец оторвался от окна. – Пойдемте-ка быстрее.

У Ани сдавило желудок, когда Лир бросил последний взгляд на свое тайное убежище и закрыл дверь. Такой взгляд, будто полагал, что никогда больше не сможет вернуться сюда.

Вчетвером они спустились вниз и незаметно выскользнули из подъезда, предусмотрительно дождавшись под лестницей, пока какая-то пожилая женщина с подушкой в руках гордо проследует мимо.

Огромная толпа стекавшихся на дорогу зевак, задрав головы, неодобрительно перешептывалась. Ролик про Лира крутили на каждом углу.

– …Также объявлена награда в размере трех миллионов маричи…

Не поднимая головы, Лир аккуратно обогнул «Кролика в соусе» и поспешил прочь, подальше от главных улиц и обсуждающих новость горожан. К счастью, еще не совсем рассвело, и переулки были очерчены серым туманом.

Аня бежала за фоморами, кутаясь в пальто, которое было ей на два, если не на три размера велико, и с замиранием сердца провожала взглядом каждого незнакомца, встречавшегося им на пути. Еще и свисавший с пояса меч больно ударялся о бедро при каждом шаге. Как вообще можно привыкнуть вечно таскать с собой эту тяжеленную штуку? Не говоря уже о том, чтобы держать клинок в руке и размахивать им.

– …Уличен в сговоре… – громыхало за каждым поворотом высоченных домов, – признан предателем родины…

«Еще недавно я всеми силами пыталась скрыться от Лира, – подумала Аня, заметив могильно мрачное выражение лица фомора, – а теперь готова почти на все, чтобы скрыться с ним. Что еще меня ждет?»

Добраться до арки между блоками небоскребов, через которую они заходили в город, оказалось не так уж сложно. Почти не сложно. Фоморы и Аня уже видели хвойный лес, между деревьями которого рдели первые лучи восходящего солнца, когда на дороге перед ними показалась чья-то фигура.

– Лир! Это ведь ты, Лир, верно?

Хэллхейт окаменел, не решаясь оторвать глаз от сумки, в которой в это время искал заветные пространственные кристаллы, а Тейн и Нагал напряглись и медленно потянулись к своим ножнам. Аня сглотнула.

– Да, это точно ты, Лир! Ох, вот это удача! – незнакомец вынырнул из тени леса.

Теперь перед ними стоял невысокий фомор средних лет в потрепанной временем и ноской одежде, но с очень живым огоньком в глазах. Он широко улыбнулся всем, продемонстрировав отсутствующий передний зуб, и снова повернулся к Лиру:

– Всю жизнь мечтал увидеть своими глазами непобедимого сына Крейна, а тут впервые в жизни иду в Нараку, и такая удача! – Он с энтузиазмом протянул Лиру руку. – Я Кирт. Ох, дома все обзавидуются!

– Идешь в Нараку, – повторил Лир, с сомнением уставившись на протянутую ему ладонь и точно ожидая подвоха. – И давно идешь?

– Дня три, не меньше, – вздохнул Кирт. – Из соседней деревни, Падмы. Решился наконец прийти в столицу на заработки, а маричи на телепортацию у меня нет.

– И новостей в лесу ты, конечно же, никаких не слышал? – не спеша разжимать пальцы, сомкнутые на рукоятки меча, уточнил Наг.

Кирт отрицательно тряхнул головой.

– И не знаешь, что…

– Да что ты привязался с вопросами, – с напускным спокойствием оборвал друга Лир и пожал руку Кирта, продолжив разговор с ним: – Говоришь, мечтал увидеть меня своими глазами?

– Ага! – Лицо Кирта просияло от счастья, когда Лир еще и похлопал его по плечу. – Ты же наследник трона, да к тому же и лучший мастер меча в Патиле! Выиграл все двести восемьдесят два боя, в которых участвовал!

«Сколько боев? – давящаяся все это время от смеха Аня безмолвно поперхнулась. Только-только отхлынувший страх перед юным Хэллхейтом незамедлительно напомнил, что никуда на самом деле не делся. – А сколько проигравших выжили?..»

– Можно с тобой сфотографироваться? – продолжал Кирт. – Правда, у меня кибербраслет без камеры, может, кто…

– Не думаю, что это хорошая идея. – Лир резко отдернул руку.

Еще бы. В нынешних обстоятельствах мужчину могли в буквальном смысле замучить до смерти на допросах, выпытывая, где он встретил предателя родины.

– Ну да, ну да, понимаю, ты же вроде сейчас какими-то секретными заданиями для короны занимаешься, а? – заговорщицки подмигнул Кирт.

– Именно поэтому, – кивнул Лир, проводя рукой по чернеющим в ночи волосам. Аня давно заметила, что он всегда начинает беспокоиться о прическе, когда нервничает. – В таком важном деле без конфиденциальности никуда, сам понимаешь. По этой же причине, если спросят, ты меня не видел и с кем я был, не знаешь.

– Даю слово! А хоть намекнуть можешь? Это как связано с даит…

– Так что, ты действительно впервые в Нараку идешь? – воскликнул Тейн, театрально всплеснув руками. – Тогда ты просто обязан посетить «Кролика в соусе», лучшую таверну из…

С этими словами он увлек нового знакомого обратно в город, сделав за его спиной знак Нагалу, чтобы тот присоединился к ним.

Наг недовольно цокнул языком.

– Мы вас нагоним, – буркнул он на прощание и поплелся за Тейном, на ходу потягиваясь и разминая плечи.

* * *

Когда Аня с Лиром прибыли к развалинам старого форпоста, на горизонте за проливом ярко горело янтарное зарево. Однако на небе над их головами собирались свинцовые тучи, угрожая в скором времени скрыть бледные очертания Суталы за стеной дождя.

Не проронив ни слова, Лир бросил сумку на землю и сам устроился рядом, ровно на то же место, где сидел в прошлый раз.

Вокруг стояла тишина.

– И когда же придут даитьяне? – поинтересовалась Аня, сняв пальто и расстилая его на холодном камне в надежде создать хоть капельку уюта на время ожидания.

Лир молча покосился на нее. Темные круги под его глазами свидетельствовали о том, что из-за накопившейся усталости его мозгу требуется лишняя пара секунд, чтобы осмыслить услышанное.

– Когда-нибудь, – произнес он и, опустив на миг тяжелые веки, перевел взгляд на водную гладь. – Ты, землянка, узнаешь об этом первой, не сомневайся.

Утомленный вид Хэллхейта, наконец получившего возможность расслабиться и передохнуть, немного успокоил Аню. По крайней мере, он сейчас не будет кричать и взвинчиваться от каждого вопроса, которых, само собой, у землянки припасена еще уйма.

– То есть ты не знаешь, сколько ждать?

– Ну идти нам все равно больше некуда, – отозвался Лир и с тоской глянул в сторону города.

И то верно. Хочет Аня того или нет, у нее давно уже нет выбора, кроме как плыть по течению жизни и следовать по дороге, что проложила для нее Вселенная.

Вселенная…

Эта мысль вдруг привела к другой.

– Лир, – окликнула она фомора, который, зевая и вяло потирая лоб, кажется, был готов задремать, – а что ты знаешь о легенде про стражей «Книги Судеб»? Когда я была в Келасе, даитьяне рассказывали мне, что у них когда-то существовало общество под названием…

– Сãрва, – не открывая глаз, сказал Лир.

Несколько долгих мгновений понадобились Ане, чтобы сообразить, что это означает. Из-за этого подарка – понимания местного наречия – у нее периодически перемешивалось все в голове, слова сваливались в одну кучу, слипались и путались.

«Сãрва. Как это перевести? Всегда… Вечность… Нет. Вселенная».

Заметив молчание Ани, Лир усмехнулся:

– Со временем научишься различать языки, и слова не будут превращаться в адское месиво в твоей голове. Это как со старыми воспоминаниями. Стоит лишь один раз разложить все по полочкам в нужном порядке, и прошлое не выглядит таким уж туманным.

– И что тебе известно об этой Сãрве? – отмахнувшись от странного ощущения ворочающихся в голове чужих знаний, спросила Аня.

– То же, что и всем, – лениво пожал плечами Хэллхейт. – Это одиннадцать неизменных хранителей мироздания, что создали нашу видимую реальность и «Книгу Судеб» в качестве дара населяющим ее существам. Чтобы, как гласит легенда, «помнить, что путь не конечен, и смертная жизнь будет править над нами, пока не усвоен последний урок».

– Звучит как какая-то секта.

– Я предпочитаю словосочетание «тайное общество». Видишь ли, даитьяне в свое время вложили немало сил в изучение истории этой «Вселенной». Их генетические исследования доказали, что ни одна из рас, живущих ныне на Да’Арии, не является коренной для нашей планеты. Сопоставляя различные старинные документы, ученые пришли к выводу, что именно эти одиннадцать были руководителями миссии, или чего бы там ни было, первыми открыли портал на Да’Арию, создали на его месте левитирующий над озером АмараВрати и так далее.

Аня тут же вспомнила рассказ Никка о четырех реках, стекающих в одну под ледяным островом-замком, парящим в воздухе. Почему ей никогда не приходило в голову, что АмараВрати может быть не чем-то естественным, не причудливым созданием суталской природы?

– Остров создали искусственно?

– Ага, – сонно протянул Лир, положив голову на камень и, вероятно, уже досматривая третий сон. – И всю нашу планету. И меня, и тебя, и твои астральные путешествия с Никком…

Непривычное чувство, смесь радости и печали, нахлынуло на Аню. Она даже не слушала, сказал ли Лир что-то еще. Девушка вдруг осознала, как сильно скучает по Никку и какой неимоверный прилив тепла ощущает в душе, когда вспоминает все пережитое с ним.

Все их не поддающиеся здравому смыслу встречи в мире снов, загадочный огонек его медных глаз каждый раз, когда он рассказывал Ане что-то о своем мире. Ту нелепую, растерянную улыбку на лице Никка, когда он подарил ей кристалл…

Ане даже показалось, осколок камня в ее кулоне стал чуть теплее от этого воспоминания, и она невольно улыбнулась.

«А как он сражался, бесстрашно взмахивая клинком? – мурашки пробежали по телу землянки. – Зная, что любой неверный шаг может стоить жизни, и все равно будучи готовым отдать эту самую жизнь за меня».

– Я помню, как вы боролись в Пайтити, – произнесла Аня вслух, не заботясь о том, слушает ли ее Лир или только гуляющий над океаном ветер.

Она взяла меч и, повертев в руках, осторожно вытащила из ножен, украшенных вкраплениями черного металла. Острое лезвие сверкнуло на свету, намекая, что с радостью готово отобрать чью-нибудь жизнь.

– Помню, как не могла оторвать глаз от Никка с Дафной, – продолжила Аня, слегка покачивая мечом в воздухе. – Это было так красиво, смертельно красиво. Хотела бы я когда-нибудь научиться подобному.

Боковым зрением Аня видела, что Лир встрепенулся от ее последних слов и озадаченно посмотрел на нее.

– Хочешь сказать, ты не пошутила, что не умеешь фехтовать? – спросил он уже бодрым, чересчур бодрым тоном. – Даитьяне не научили тебя? Чем ты в Келасе вообще занималась тогда? Ела цветочки и витала в облаках своей комнаты?

Вопрос о цветочках звучал обидно, но не настолько, чтобы заострять на этом внимание.

– А меня должны были научить фехтовать?

– Святой Арий и пекельный Астерот их побери! – Хэллхейт выругался, потирая глаза и поднимаясь на ноги. – Вставай.

Порыв зябкого ветра пронесся между ними, когда Аня подняла глаза на фомора. Нет, совершенно серьезный вид и меч в правой руке доказывали, что Лир не шутит.

– Ты в своем уме? – истеричный смешок вырвался у Ани из груди. – Я не буду с тобой драться! У меня мяч мимо корзины на уроках физкультуры пролетал, а ты хочешь, чтобы сейчас я попыталась отразить удар лучшего воина Патила?

Лицо Лира в мгновение ока изменилось, черты заострились, когда он принял боевую стойку.

– Первое правило воина, – угрожающе понизив голос, начал он, – не спрашивай разрешения, прежде чем убить. Если бы я по-настоящему желал твоей смерти, ты была бы мертва до того, как подняла на меня глаза.

Вздохнув, Аня поднялась на ноги, держа теперь уже дрожащей рукой меч. И как Лир умеет так резко превращаться в убийцу, при виде которого сердце замирает от страха? Ведь еще минуту назад мирно и беспечно дремал, подшучивал над Аней и улыбался… А сейчас, похоже, намеревается замучить ее до смерти под видом урока.

«Святой Арий, кем бы ты ни был, сделай так, чтобы даитьяне добрались сюда поскорей».

– Я не убийца, – тихо сказала Аня, наблюдая, как фомор ловко рассекает мечом воздух, разрабатывая запястье.

– Фехтование не имеет ничего общего с убийствами. Это искусство! – Лир сделал многозначительную паузу и элегантным движением описал клинком знак бесконечности. – Искусство, которое помогает держать тело и дух в тонусе, а порой может сохранить тебе жизнь.

Едва подняв над головой меч, Аня почувствовала, как напряглись мышцы спины и рук. Держать клинок так, чтобы он не перевешивал набок, было сложно, не говоря уже о том, чтобы применять его в действии.

– Расслабься. – Лир скривил губы в усмешке и сделал шаг навстречу Ане, но она тут же отпрянула назад. – Ты похожа на струхнувшего зайца, которого заставили притворяться волком перед лисой.

Он сделал выпад и без малейших усилий выбил меч у землянки из рук. Клинок отлетел и глухо упал на землю.

– А ты не можешь научить меня этому так же, как вайкхару? – растягивая время, Аня неспешно подняла меч и снова наставила его на импровизированного противника.

Дождь начинал накрапывать, и где-то вдалеке пророкотал раскат грома.

– Нет, твои руки должны привыкнуть к оружию. Ты должна ощущать себя естественно, чувствовать легкость, как во время ходьбы. – Лир сделал жест, словно готовился к дружеским объятиям, и радушно заявил: – Нападай.

Самоуверенность, которую фомор буквально излучал всем своим телом, придала Ане решимости, но, очевидно, ее было недостаточно. Она сделала выпад, стремясь задеть Лира и его раздутое самомнение лезвием, но соперник ловко отскочил в сторону и рассмеялся.

– Бьешь как девчонка.

– Я и есть девчонка.

– Как девчонка, которая не может за себя постоять. Исход сражения решает не физическая сила. – Лир смахнул капли дождя со лба и грозно посмотрел Ане прямо в глаза, заставляя все внутри у нее сжиматься. – Тут важны хитрость, ловкость, сообразительность. Задействуй чувства. Заставь противника дрожать при одном твоем взгляде. Задействуй разум, – он стал медленно огибать ее полукругом. – Просчитай каждый следующий шаг недруга. И следующий шаг после его следующего шага.

Аня сделала второй выпад, который даже в ее понимании был скорее пародией на неуклюжий танец. Еще и рукоятка меча выскальзывала из руки из-за усиливающегося дождя. Она запнулась о булыжник в траве и чуть не упала.

Лир терпеливо наблюдал, как девушка восстанавливает баланс и вытирает намокшие ладони о кофту, что, однако, не помогло – одежда тоже уже промокла почти насквозь.

– Ты не стараешься, – неодобрительно причмокнув губами, заметил Лир. – Потому что, очевидно, больше меня не боишься. Думаешь, я тебя не трону? Думаешь, пару раз махнешь оружием, и я отстану?

«Если честно, да».

Что-то, как молния, сверкнуло перед глазами. Только когда Лир уже опускал меч, Аня увидела свою левую штанину, разлетевшуюся надвое от щиколотки и до самого бедра.

– В следующий раз может пострадать твоя нога, – невозмутимым голосом добавил фомор.

Аня ошарашенно уставилась на разорванную ткань, потом снова на Лира, который одарил ее какой-то порочной улыбкой. Хотя, может, ей просто так показалось из-за туч, скрывших солнечный свет. В этом мрачном освещении бури Хэллхейт выглядел вдвойне таинственным и опасным.

– Пусть мое очаровательное личико тебя не обманывает, землянка, – продолжил Лир, лукаво прищурившись.

Нет, не показалось.

– Твое личико совсем не очаровательное, – процедила сквозь зубы Аня, начиная злиться.

– Неужели? Многие девушки считали иначе.

– Тогда иди и учи фехтовать тех девушек!

– Не-ет, все они были не в моем вкусе, – Лир перекинул меч из руки в руку и обратно, обдумывая какую-то мысль. – Я предпочитаю сложных женщин, которые ставят душу превыше тела.

– Что ж, ну а ты не в моем вкусе, – язвительно бросила в ответ Аня. Эта фраза, однако, оказала не совсем тот эффект, которого стоило бы ожидать.

Лир неожиданно кивнул с одобрением.

– Отлично, это уже больше похоже на правду, – хмыкнул он, продолжая уделять клинку в руках все внимание. – Никк в твоем вкусе, верно? Тебе нравятся более… – Он прикусил губу, задумавшись. Сапфир на рукоятке его меча блеснул, отразив пробежавшую по небу молнию. – Миролюбивые парни? Я верное слово подобрал?

Это переходило все границы. Что-то надломилось у Ани внутри, вынуждая ее загореться от возмущения.

– Замолчи, не твоего ума дело! – воскликнула она, в порыве эмоций подавшись вперед, но тут же замерла, когда острие клинка Лира указало точно ей в сердце.

– Заставь меня замолчать.

«Вот, в чем подвох, – Аню вдруг осенило. – Он хочет вывести меня из себя. Думает, что я, как и он, начну бездумно тыкать этой металлической зубочисткой в разные стороны, если разозлюсь».

Видя непоколебимое спокойствие противницы, Лир издал низкий гортанный рык. Его клинок вновь просвистел в воздухе, и Аня увидела тонкий порез на своем предплечье прежде, чем почувствовала жалящее покалывание на коже.

– Я. Сказал. Сражайся! – прошипел фомор, буравя несгибаемую соперницу свирепым взглядом.

Аня сжала губы, изобразив издевку на лице. Ну уж нет, это уже дело принципа. Это не нежелание драться – это желание не драться. Желание доказать Хэллхейту, что он не может вынудить Аню делать, что пожелает и когда пожелает.

Улыбнувшись самой ядовитой улыбкой, какую только могла представить, землянка демонстративно разжала пальцы и позволила мечу упасть в траву.

Глаза Лира вспыхнули от бешенства при виде этого.

– Считаешь себя такой праведной, не так ли? – проревел он, с трудом успевая набирать в легкие достаточно воздуха между словами. – Считаешь, что наш мир весь милый и дружелюбный? Что все заботливые и сострадательные? Считаешь, можешь решить любую проблему без насилия?

Улыбка Ани осталась прежней.

– Твой отец думал так же.

Вдруг стало сложно дышать.

– Да, да, твой дорогой папочка. – Поняв, что зажал нужную струну, Лир понизил голос и продолжил: – Который умер ни за что. Пытаясь найти твою мамочку, которой, вероятно, плевать на свою семью.

Злость обожгла Ане легкие.

– Ты не выглядишь такой уж праведной теперь, землянка. Что не так? – темный, демонический сарказм пронизывал голос Лира. – Разве не считаешь, что смерть твоего отца была честной? Разве не считаешь, что Амариллис хотела умереть и покинуть этот милый и дружелюбный мир? Разве…

– Они погибли из-за тебя! Ты убил их! – испугавшись сама своего зверского вопля, Аня подхватила меч и бросилась на фомора.

Лир уклонился от первого удара, но Аня это предвидела. Не медля, она со всей силы крутанула оружие над головой, и обрыв пронзил звенящий гул двух скрестившихся клинков.

Дождь лил как из ведра, застилая глаза. Громадные капли барабанили по каменным руинам и крыше крепости, волны разбивались о крутой откос внизу.

Мокрая одежда липла к телу, и струйки воды текли по щекам, но ничего не могло потушить пламя, полыхающее внутри Ани. Меч больше не дрожал в ее руках, наоборот, он со страстной жаждой искал свою цель.

Два яростных противника выписывали пируэты, перемещаясь вдоль обрыва.

Сын Крейна был и правда непревзойденным воином. Что бы Аня ни пробовала, с какой бы стороны ни пыталась подобраться к нему, он играючи отбивался. Но это лишь разжигало Анину злобу.

В какой-то момент снизу клифа донесся неясный шорох и шум посыпавшихся в воду камней. Это отвлекло Лира, и на долю секунды он обернулся. Воспользовавшись моментом, Аня обхватила меч двумя руками и со всей силы рубанула фомора по плечу.

Но доли секунды было мало. Лир нагнулся, позволив клинку просвистеть над его головой, сделал выпад и зажал противницу между полуразрушенной стеной и собственным телом, предостерегающе выставив оружие. Аня почувствовала леденяще острый металл, коснувшийся кожи на ее шее.

Судорожно вдохнув, девушка уставилась в широко распахнутые глаза Лира, которые оказались на расстоянии считаных сантиметров от ее собственных. Фомор тяжело дышал, и каждый раз, когда его грудь вздымалась, Аня все сильнее прижималась к холодной каменной кладке.

Минута прошла в накаленном молчании. Оба лишь смотрели друг на друга, не смея сдвинуться с места. Все вокруг затихло, и даже небо словно немного утихомирило ливень, наблюдая за происходящим с замиранием своего облачного сердца.

– Вот теперь это был достойный бой, – в конце концов вымолвил Лир, облизав мокрые от дождя губы, и едва заметно улыбнулся. – Уверена, что никогда не училась этому раньше, землянка?

Дьявольский огонек, что бушевал в его взгляде во время схватки, куда-то бесследно исчез. Однако чувство, которое постоянно испытывала Аня, находясь рядом с Лиром, будто она ходит по лезвию бритвы, не пропало. И самое ужасное было то, что, кажется, Ане начинало нравиться это чувство.

– Ты меня пугаешь, – заставила ворочаться свой онемевший от беспомощности язык она и перевела взгляд на клинок, все еще сверкающий у ее горла.

Словно вспомнив об оружии в своих руках, Лир несколько рассеянно посмотрел на меч и поспешил его опустить.

– Извини. – Он сделал шаг назад, проведя свободной рукой по прилипшим ко лбу волосам. – И за все, что наговорил до этого, тоже. Я не хотел тебя расстраивать или обижать, лишь хотел, чтоб ты поняла, за что стоит сражаться.

Со стороны обрыва опять послышалось шуршание, подпевающее монотонному шепоту дождя. Продрогшей Ане вдруг почудилось, что ее кулон неимоверно горячий.

– Извинения приняты, – кивнула она, не желая признавать, что все, о чем говорил Лир, было по большому счету правдой.

Девушка готова была уже опуститься на землю и вздохнуть с облегчением, насладившись честно заработанным отдыхом, когда раздавшийся чужой голос заставил их с Лиром оцепенеть.

– Отойди от нее!

У Ани резко пересохло во рту. У обрыва стояла Дафна, ее длинные белые волосы воинственно развевались на ветру, а глаза, устремленные на Лира, горели от ненависти и презрения. Рядом с Даф был Никк, только в его взгляде читалось больше тревоги, чем злости.

Аня хотела улыбнуться им, но не смогла, увидев, как левая рука Дафны уверенно тянется к висящему у нее на бедрах мечу.

«О нет, она же сейчас прикончит Хэллхейта», – пронеслась паническая мысль в Аниной голове. И как бы она ни сопереживала Даф прежде, теперь сын Крейна не так уж сильно заслуживал смерти в глазах землянки.

Оставались считаные мгновения, прежде чем даитьянка бросится на фомора. Что делать?

– Даф, подож… – слово на губах Ани оборвалось. В следующий миг она почувствовала, как Лир дернул ее за локоть, притянув к себе, и услышала разъяренный крик Никка.

Секунду спустя Аня обнаружила себя в железных тисках рук фомора, а его клинок вновь прижимался к ее горлу.

– Не подходите, – прогремел голос Лира на весь утес.

Никк с Дафной замерли, успев сделать лишь несколько шагов.

Сердце у Ани екнуло и забилось с удвоенной силой. Неужели все, что делал и говорил Лир до этого, было ложью? Неужели это с самого начала была лишь ловушка для даитьян, а Аня стала наивной приманкой? Неужели он готов убить ее сейчас, не моргнув?

– Ли-ир, – позвала она слабеющим голосом.

Хэллхейт молчал, не отрывая глаз от Дафны и Никка.

– Отпусти ее, – потребовал Никк, стиснув зубы. Костяшки пальцев его руки, сжимающей рукоятку меча, побелели. – Если хоть капля Аниной крови прольется, я клянусь…

– Стой, где стоишь, и все будет в порядке. Это не твоя война, верно? – Лир перевел взгляд на Дафну.

Даф в ответ лишь оскалилась.

– Я здесь не чтобы мериться силой, – продолжал фомор, – а чтобы поговорить.

– Ли-ир, – снова шепнула Аня. – Помнишь, я сказала, что ты меня пугаешь? Так вот сейчас я готова умереть от ужаса!

– Прости, – наконец так же тихо ответил ей тот, не сводя глаз с даитьян. – С тобой все будет хорошо. Просто подыграй мне немного.

– Ты в своем уме?!

– У меня нет выбора, Аня. Я не смогу отбиться от них двоих одновременно. Помоги, если все еще мне доверяешь. Займи Никка хотя бы на пару минут, пока я объясню все Дафне.

– Думаешь, мы пришли, чтобы тебя слушать? – холодно поинтересовалась Даф. Дождь почти закончился, отчего ее голос громыхал в наступающей тишине. – Я уже слышала достаточно.

Краем глаза Аня видела, как Никк медленно приближается, пока его сестра пытается отвлечь Лира разговором. Еще минута, и Никк накинется на фомора и освободит землянку. Но Лир ведь тоже это замечал, верно?

– Может, Никку сначала все объяснишь? – предложила Аня. – Он больше расположен слушать других перед тем, как пытаться вырвать сердце.

– Нет, – покачал головой Лир. Его голос и впрямь дрогнул, или Ане почудилось? – Ты знаешь, я виноват перед Даф. Если она меня не простит, прощение других мне не нужно.

– Используя меня в качестве заложницы у них на глазах, ты делаешь только хуже. Тем самым роешь себе могилу.

– Я уже в могиле.

С этими словами Лир толкнул Аню прямо в объятия Никка, а сам бросился к крепости и секунду спустя скрылся во тьме коридоров.

Не раздумывая, Дафна обнажила меч и с боевым кличем понеслась следом.

Глава 15

Бессмертная правда

Никк еле устоял на ногах, когда Лир неожиданно толкнул Аню прямо в его руки.

– Сто-о-ой! – рявкнула Даф и пронеслась мимо, исчезнув вместе с фомором в возвышающихся неподалеку развалинах.

И все стихло. Никк слышал лишь звуки разбушевавшегося за время грозы океана, волны которого с силой разбивались о крутой обрыв, и чувствовал дрожь Ани, оказавшейся наконец в безопасности рядом с ним.

Аня.

Промокшая насквозь, она прижалась к нему, обжигая его плечо своим горячим дыханием.

Аня.

Только в этот момент Никк осознал, как сильно на самом деле скучал, как боялся не увидеть ее снова, как нуждался в том, чтобы Аня была рядом. Успокаивающее тепло разлилось по телу при мысли об этом. Каким-то неведомым образом землянка стала неотъемлемой частью души Никка, его естества, тем его фрагментом, которого всегда ему так не хватало, а он даже не догадывался об этом.

– Никк, – позвала девушка сдавленным голосом, – ты меня сейчас раздавишь.

Словно придя в себя, даитьянин понял, что невольно заключил ее в такие крепкие объятия, что у него самого сводит руки. Он нехотя отпустил Аню, получив, однако, взамен возможность наконец взглянуть на нее.

– Цела? – спросил Никк, обеспокоенно пробежав взглядом по ее телу. Порез на руке и пара ссадин, но они вряд ли представляют угрозу. – Не ранена?

– Я в порядке, – заверила его Аня и улыбнулась. Ее зеленые глаза, устремившиеся на него, стали, кажется, еще ярче, чем прежде. Еще теплее.

Но как бы ни хотелось остаться в тепле этих глаз, дело было еще не окончено.

– Нужно помочь Даф. – Никк собрался последовать за сестрой, но Аня неожиданно схватила его за руку.

– Нет, погоди. Дафна должна справиться одна, – произнесла она с настораживающей твердостью в голосе. Как будто была на стороне Лира. Но такого не может быть! Никку в сердце вдруг закралась тревога. А что, если фомор рассказал Ане про Тера? А если и рассказал, то… что именно?

Не без усилий Никк заставил себя отвернуться от чернеющего входа в башню и посмотрел на землянку.

– О чем ты говоришь?

– Сам все скоро поймешь, Никк. – Аня вздохнула и, не отпуская его, тоже покосилась на крепость. – Если, конечно, Лир выживет.

* * *

Дафна неслась вверх по лестнице, не замечая ничего вокруг, кроме пытающегося улизнуть от нее Хэллхейта. Пульс стучал у нее в висках, раздирая мысли на части и оставляя нетронутой лишь одну.

Месть.

Жажда мести. Вот самое сильное чувство из всех, какими можно обладать, – в этом Даф была сейчас уверена. Жажда мести блокирует все другие эмоции и отгораживает тебя от мира, пуская в твоем сердце ядовитые корни. Дафна даже не отдавала отчета тому, куда заводит ее погоня. А если это ловушка? Плевать.

Лир скользнул за поворот, и Даф без колебаний бросилась следом. Внезапно она оказалась в окутанном черной мглой зале. Инстинкт самосохранения или, скорее, резко хлынувший в глаза мрак – ибо первое у нее уже вряд ли осталось – вынудил остановиться.

Шаги фомора стихли.

«Прячешься, мерзавец?» – Дафна крепче сжала клинок в руке, мысленно скомандовав кристаллам на рукоятке отдать свою энергию лезвию. Теперь единственный удар мог стать смертельным. Оружие едва заметно замерцало, но густая тьма вокруг оказалась сильнее. Сына Крейна по-прежнему не было видно.

– Что ж, полагаю, моя очередь говорить здравствуй, – начала Дафна, повторяя ту самую интонацию, с которой произнес это слово Лир в Пайтити.

Она пыталась говорить отрешенно, но голос наверняка выдал фомору ее волнение. Внутри все у Даф трепетало, но не от страха, а от предвкушения. Вот-вот свершится то, на что ушло столько лет, столько слез печали, столько криков ненависти.

Однако ответом ей была полная тишина. Только за стенами гудели волны.

– Ты же знал, что я приду, Хэллхейт, – продолжила Даф, медленно ступая вдоль череды колонн, подпирающих потолок по периметру. Она не слышала ни шороха рядом, но чувствовала, что Лир близко. – Знал, что я приду, а теперь прячешься, как трусливая крыса? Переживаешь, что на этот раз я не промахнусь и задену что-нибудь поважнее твоего плеча?

За спиной раздались шаги. Дафна молниеносно развернулась, однако сзади никого не оказалось.

– Я прячусь не из страха смерти, – голос Лира разлетелся давящим эхом по залу, не позволяя определить его местоположение, – а из страха не быть услышанным прежде, чем умру.

– Ты уже давно все сказал!

– Разве?

Даф оглянулась. Где этот негодяй? Глаза немного привыкли к темноте, но все равно вокруг не видно ничего, кроме черных стен. Не было ни единого окна, через которое внутрь проникали бы солнечные лучи, ни капли дневного света. Даже тени не жили тут.

«Ну же, Лир, неужели гордость позволит тебе долго прятаться? – подумала даитьянка. – Неужели ты не хочешь убить меня хотя бы за то, что я поклялась отнять твою жизнь?»

Вязкая тишина вновь опустилась на нее.

– Мне есть что добавить, Дафна, – донеслось с другого конца зала.

– Добавить щепотку лжи? Нет больше такой сказки, в которую я могу поверить!

– Ты верила Элеутерею.

От этого имени у Даф по телу побежали холодные мурашки. Она заскрежетала зубами, ощущая гнев, захлестывающий ее с новой силой. Память о Тере – единственное, что заставляло ее жить и двигаться вперед все эти годы. Память о сгинувшей вечной любви и безвременно потерянном счастье. Нет, Лир не смеет говорить об этом!

– Я не желал причинить тебе боль, Даф. – Фигура Хэллхейта показалась между колоннами и исчезла вновь. – Не хотел видеть, как ты страдаешь. Надеялся, ты поймешь все в Пайтити.

Дафна метнулась навстречу врагу, но его не оказалось там, где пронесся ее клинок.

– Мне нет никакого дела до твоих желаний и надежд, Лир! Крейн убил Элеутерея, а ты, когда залез в мою голову и принял его облик, лишь доказал, что ничем не лучше своего отца!

К горлу Даф подступил ком жгучей злости, а меч в руках показался неимоверно легким, будто сам желал немедля вершить справедливость. Даитьянка обернулась, отчаянно ища свою добычу.

– Я убью тебя, Лир, слышишь? Крейн заплатит за мою потерю потерей. У меня больше нет выбора.

– Всегда есть выбор. – Фомор опять появился, уже совсем близко, в нескольких шагах от Дафны, и опять исчез, точно насмехаясь над ней, заставляя ее барахтаться в темноте, как слепого котенка. – Выбор: быть жертвой или…

– Убийцей?

– Даф. – Голос Лира, казалось, звучит прямо из мрака. Сам мрак разговаривает с Дафной.

– Нет, Хэллхейт, в роли жертвы я уже выступала! Почему бы не примерить другую роль?

– Месть не сделает тебя счастливой.

– Не смей говорить со мной словами Тера!

– Тебя не смущали эти слова прежде, – откликнулся мрак.

– Потому что я верила! Верила, что это он! Это ты хочешь услышать? – понимая, что у нее наворачиваются слезы, воскликнула Дафна. – Хочешь услышать, что тебе удалось меня провести? Да, во сне ты победил, но не будь же трусом сейчас! Покажи мне свое истинное лицо! Я хочу видеть твои глаза, хочу, чтобы ты видел мои. Они будут последним, что ты увидишь перед смертью!

Выплеснув дозу гнева и отчаяния, Дафна замерла.

«Ну же, Хэллхейт. Неужели моя провокация недостаточно сильна? Неужели ты позволишь мне безнаказанно ущемить свое эго? Ты мерзавец, но воин ты достойный. Так прими вызов как подобает».

Медленно силуэт фомора отделился от мрака и остановился у выхода, на единственном клочке света, прямо напротив Дафны. На шее у Лира пульсировала вена, хотя внешне он выглядел абсолютно спокойным. Меч в его руке не дрогнул и остался опущенным вниз, глаза Лир тоже не поднял, отчего-то глядя в пол.

Даф напряглась, готовая атаковать. Вот он, момент, который она ждала столько лет. Момент истины. Теперь на кону было все.

Однако Хэллхейт даже не шелохнулся при виде поднятого Дафной клинка. Вместо этого он разжал пальцы, и его оружие со звоном упало на каменный пол.

«Отчего не нападает? – В душу Дафне вонзился шип сомнения. – Не пытается защититься? Это ловушка? Обман? Хитрый трюк?»

– Вот так просто сдашься? – с вызовом произнесла она вслух. – Думаешь, я оставлю тебя в живых, если сложишь оружие?

– Я не стану сопротивляться, – тихо ответил Лир, по-прежнему не поднимая глаз. – Если так суждено закончиться нашей истории, пусть будет так. Но прежде ты должна знать…

Он замолчал и вытянул руку, сжимая что-то в ладони. Даф была в силах моментально отреагировать на любую угрозу, она была готова ко всему. Но то, что протягивал ей фомор, заставило ее обомлеть от ужаса.

Тонкий браслет, на серебряном ремешке которого красовался маленький узелок из алых и лазурных кристаллов, изображающий два переплетенных крест-накрест знака бесконечности. Тот самый браслет, что Элеутерей подарил Дафне в день, когда сделал ей предложение.

– …ты должна знать, что я никогда не переставал любить тебя, Даф. – Лир наконец встретил ее взгляд. – И границы миров не стали для меня преградой.

О нет. И в этом взгляде убийцы Даф вдруг не нашла ни толики того зла, какое искала. Это не были глаза чудовища, черные и непроницаемые, нет. Это были глаза, полные горечи и неуловимой боли. Бездонные, как морская пучина. Синие и любящие глаза…

Тера.

А ведь Дафна никогда прежде не смотрела Лиру прямо в глаза.

– Как?.. Не-е-ет… – невольно застонала она, чувствуя, что собственное тело ее предает и колени подкашиваются.

Гнев, ненависть, негодование. А затем непонимание, недоверие и страх охватили ее. Страх ложной надежды.

– Откуда у тебя браслет? – Уронив вмиг потяжелевший клинок, Даф зажала руками рот, но это не помогло. Жалобный плач вырвался на свободу, и слезы покатились градом по щекам.

– Я забрал его там, где ты оставила, Даф, – с грустной улыбкой отозвался Лир. – Со своей могилы.

– Но он… ты… не…

Даитьянка не могла выдавить из себя ни единой осмысленной фразы. Рыдая навзрыд, она едва успевала хватать ртом воздух, чтобы лишь издать очередной плач. Что, черт возьми, происходит? Как Дафна очутилась в этом мире? Как такое возможно, что сын убийцы смотрит на нее глазами убитого?

Точно боясь ее спугнуть, Лир осторожно приблизился.

– Я буду любить тебя до скончания времен и после, что бы там нас ни ждало, – повторил он те самые слова. Его слова.

– Тер, – прошептала Дафна, глядя, как застегивается браслет на ее запястье. – Так… не… бывает.

– Не бывает. Но я здесь. – Он вновь поднял на нее синие глаза Мунварда. – Снова дышу и живу. И снова хожу по земле, но в теле, которое ты презираешь и ненавидишь.

Часть вторая

Мир

Глава 16

Все сначала

– …И если таким образом соединить нуклонные кластеры ионов, то связь между ними будет достаточно прочной для создания барьера, непробиваемого даже самой мощной молибденовой бомбой!

– Да, но кластеры тяжелых ионов нестабильны, придется провести с полмиллиона тестов, чтобы преодолеть силу отталкивания атомных ядер.

– Нам незачем ее преодолевать, надо лишь добиться устойчивой конфигурации нуклонов в плазме. – Элеутерей положил перед Ирнеем свою бумагу с расчетами и ткнул пальцем в график. Друг нахмурился, озадаченно уставившись на листок.

Кроме них двоих, в кабинете никого не было. До праздника весеннего равноденствия оставалось всего несколько часов, солнце вот-вот должно было взойти над горизонтом Суталы после долгой полярной ночи, и все разошлись по домам.

– Тогда придется рассчитать функционал плотности, – снова начал возражать Ирн. – А он покажет лишь местоположение ядра в конкретный момент измерения. Как ты предлагаешь проследить за динамикой развития нуклонной системы?

Тер пожал плечами и откинулся на спинку стула.

– Не знаю, измерить период полураспада альфа-активных ядер? В любом случае надо что-то придумать. То силовое поле, которое мы установили на границе сейчас, имеет изъяны. Надо их доработать, иначе рано или поздно фоморы найдут лазейку.

– Пока все прекрасно работает.

– Вот именно, что пока, Ирн. Я говорил совету старейшин, что нуклонные адри еще не готовы, но они решили, это лучше, чем ничего.

В коридоре послышались шаги, и в дверях появился сотрудник климатического отдела. Золотистый костюм, идеальная прическа и отсутствие радости в глазах выдавали его недовольство из-за необходимости задерживаться на работе допоздна.

– Ребят, там у меня контроллеры атмосферного давления показывают что-то неладное, – пробурчал он, поправляя оторочку на пиджаке. – Рядом с Северным морем. Вы б сходили проверили свои адриевые установки.

– Серьезно, Кллисс? – Ирней с излишней драматичностью всплеснул руками. – Все давно дома с семьями. Да и на площади скоро банкет начнется, а ты следишь за датчиками? Чего ты вообще до сих пор сидишь здесь?

– Я сегодня дежурю. Так что смогу уйти только после рассвета. А что вы тут делаете?

– Развлекаемся, не видно? – Ирн махнул на заваленный бумагами стол. Теру на миг показалось, его товарищ утонет в своем сарказме. – Нам идти некуда, мы оба сироты.

Кллисс растерянно кивнул.

– Ну да, точно. Так… вы пойдете проверять или нет?

– Это может подождать до завтра. Наверняка просто с моря холодного воздуха нагнало, вот и давление высокое.

– В том-то и дело, что давление, наоборот, низкое. Чересчур низкое.

– Подозреваю, что одна из генераторных матриц вышла из строя, – поднявшись на ноги, Тер потянулся. – Пойду заменю ее. Это не займет много времени.

– Подозревает он! Подозрения украдут у тебя всех друзей, Мунвард. – Ирн насупился. – В один прекрасный день я перестану жаждать работать в праздники, и ты будешь ковырять матрицы в одиночку.

– Все равно пойду.

Лицо Ирна немного смягчилось.

– Ладно. Сейчас мне все равно делать нечего, пойду с тобой.

– Нет, лучше по дронам глянь, что там на море. – Элеутерей умолк, но не сумел сдержать улыбку. – Да и Дафна скоро должна прийти. Скажешь ей, чтоб подождала меня здесь. Я скоро буду.

Ирн цокнул языком, но все же тряхнул кудрявой головой в знак согласия и крутанулся на стуле, поворачиваясь к мерцающему монитору компьютера.

Взяв пояс с инструментами и запасной сферический кристалл с полки, Мунвард обогнул все еще стоявшего в дверях Кллисса и вышел из кабинета.

– Я включу для тебя транспасседж через пятый лифт, – раздался голос сотрудника климатического отдела ему вдогонку.

Тер на миг замер.

– А что случилось с кристаллами? – уточнил он, обернувшись. – Почему я не могу просто телепортироваться туда?

– Старейшины попросили активировать блокировки адри по всей стране, – Кллисс сделал паузу, но затем, хмыкнув, добавил: – Какая-то сладкая парочка, перебравшая пунша, ошиблась домом на прошлом торжестве.

– Хотел бы я на это посмотреть, – гоготнул за спиной Кллисса Ирн. – Хотя… Нет, не хотел бы.

Мысленно посмеявшись, Тер кивнул и отправился в транспортный отсек.

На АмараВрати ему даже не нужно было задумываться, куда идти, ибо ноги сами шли по знакомому маршруту. Поворот, лестница, второй поворот. Послышался шум воды за стеной.

Элеутерей миновал еще один коридор и очутился в ангаре. Он не любил бывать здесь в ночное время, когда длинные тени припаркованных джетов угрожающе тянулись вдоль стен. Казалось, эти черные силуэты крадутся за тобой, шепчут и перешептываются, пытаясь поведать о тайнах своего сумрачного бытия.

Пятый лифт бойко звякнул и, распахнув двери, мгновенно разогнал все сомнения и тьму вокруг Тера залитой ярким светом зеркальной кабиной.

– Твои координаты: «Ȕș8-янvа», – послышался деловой голос Ирнея из динамика на коммуникационном браслете.

– Понял.

«И зачем я правда собрался менять эту матрицу прямо сейчас? – подумал Тер, нажимая нужные кнопки. – На побережье наверняка холодно и промозгло, как в канализационной канаве».

Темнота всегда действовала на Тера удручающе. Он сразу представлял себе фоморов в их черных, как безлунная ночь, доспехах. Сливающихся со мраком, опасных и кровожадных. Бездушные головорезы… Вероятно, Патил и есть один большой сгусток мрака, а его жители снуют по улицам точно призраки.

«Другое дело Сутала, мир света и красок. Родной дом. Как только вернусь, возьму чашку пунша с горячими пряниками и буду наблюдать за восходом с балкона, – облизав губы, Тер стукнул по клавише ввода. – Да, вместе с Даф».

Два коротких сигнала и загоревшийся на экране зеленый значок дали понять, что код введен верно. Тер вошел в лифт, и двери бесшумно закрылись за его спиной. Пространство вокруг заискрилось, а затем рассеялось, легко, словно облако, гонимое с гор.

И взору предстало море.

На побережье и впрямь было холодно, пахло мокрой травой, и ветер был такой сильный, что оглушал своим свистом. Невольно поежившись, Элеутерей поспешил в сторону берега, на который волны беспрестанно подбрасывали новые комки темных водорослей. У самого горизонта уже виднелась тончайшая полоса багрового зарева, но свет его до земли пока не доставал.

– Тер… Шпш… слыш-ш-ш…

Скрежет динамика ударил по ушам так резко, что Тер вздрогнул.

– …шишь меня?..

– Слышу, Ирн. Слышу. Откуда такие помехи?

– Тер? Я тебя не слыш-ш-ш… Погоди по дронам тебя найд… шп…

– Святой Арий, сбоев еще не хватало, – выругался Тер, потирая лоб. – Как я телепортировать назад буду?

Вопрос оказался риторическим, потому что Ирней не ответил. Динамик выдал лишь очередную порцию нечленораздельных шипящих звуков.

Мунвард осмотрелся. Вдоль береговой полосы, если знать, куда устремить взгляд, можно было разглядеть едва заметный искажающий пространство барьер. Тер хотел уже приниматься за работу, но краем глаза уловил чью-то тень, проскользнувшую у самого леса. Некто в черном до пят плаще, с глубоким капюшоном, накинутым на голову.

Нервно сглотнув, Элеутерей уставился на то самое место. Никого. Показалось. Видимо, утреннее марево играло в свои коварные игры.

– Ладно, разделаемся со всем этим поскорее. – Он отвернулся и отправился придирчиво изучать бестелесную стену барьера. Вроде никаких отклонений от нормы. Ровные линии мелких воздушных потоков, вихрем поднимающихся над землей.

Неожиданно по ту сторону силового поля раздался странный, нехарактерный для здешних мест шум. Словно тяжелая бочка глухо рухнула на песок у самой воды.

Бум-м.

Тер встревоженно посмотрел в морскую гладь. Ничего. Ни единой шелохнувшейся тени.

– Тер… шш-с… В пяти метрах справа от теб… с-шш…

Как было велено, даитьянин повернул голову. Да, точно на пять метров правее от него из земли тускло брезжил болотно-зеленоватый свет. Силовое поле над ним имело рваный разрыв, похожий на дырку в канве ткани.

– Вижу.

– Видиш-ш-шь?..

– Да-да.

– Видишь или нет? Ттш… Тер, я ж не слышу ничего. Дай хоть знак какой.

Мунвард поднял голову. Где тот дрон с камерой, в который смотрит Ирней? Ничего не видно в темноте, помимо очертаний леса, раскинувшегося за холмом. Тер вскинул руку и дважды взмахнул над головой.

– Понял, видишь. В общем, слуш… ш-ш… шай. Там какой-т…

Голос товарища полностью заглушило шипение, а потом трансмиттер и вовсе затих, издав невнятное сопение напоследок. Тер вздохнул и поплелся к испускавшему свет кристаллу.

За силовым полем вновь что-то ударилось о песок.

«Может, бобер какой или птица, – предположил Тер, разгребая сырую почву. – Очень рады, что я нарушаю их покой. Эти поломки вечно вовремя».

Наконец в земле показалась полусфера матричного кристалла. По его поверхности тянулась толстая трещина, из которой валил горячий зеленый пар.

– И как тебя угораздило так взорваться, дружище? – Элеутерей разложил перед собой инструменты и стал аккуратно извлекать сломанную запчасть. – Будто кто специально разрядом тока ударил.

Все то время, пока Мунвард возился с барьером, его не покидало чувство чьего-то близкого присутствия. Здравый рассудок подсказывал, что поблизости никого не может быть, однако интуиция буквально кричала об обратном.

Но все было тихо, в природе вокруг царила гармония.

Когда дело почти было сделано, новенький адри уже лежал в лунке, и оставалось лишь сбалансировать гравитационные болты, глаза Тера машинально скользнули по кустам на другой стороне барьера.

С нескольких листьев капала густая темная жидкость, похожая на…

– …Кровь?

Тер прищурился.

– Кровь.

По спине пробежал холодок. Даитьянин напрягся и с тревогой окинул взглядом близлежащие ветки. Волнообразное искажение силового поля и окружающий предрассветный сумрак играли не в его пользу, но все же это не мешало увидеть следы потасовки опытным глазом.

От окропленного кровью куста вилась дорожка примятой травы, по которой явно что-то или кого-то тащили. Она шла точно к барьеру, к тому месту, где был разбитый кристалл. Тер взглянул под ноги и почувствовал ком отвращения, подкативший к горлу.

Вот почему земля показалась ему такой влажной. Это были не последствия дождя, не утренняя роса. Это была пролитая кровь.

– Ирн, ты меня слышишь? – Элеутерей в панике сдернул болтавшийся на поясе браслет и затараторил в динамик: – Или хотя бы видишь? Надеюсь, что видишь. Ирн, здесь что-то произошло. Что-то серьезное и совсем недавно!

Снова раздался глухой удар. На этот раз не на той стороне силового поля, а за спиной. Мунвард замер. Боясь обернуться, вслушиваясь. Если нападут, он успеет уклониться, но если придется сражаться… Шансов мало.

Найдя в кармане пространственный кристалл, Тер встряхнул его. Адри не сработал.

Неожиданно рация ожила:

– Шшп… Тер?.. У тебя все в порядке? Я тебя не вижу. Приборы уловили какое-то движение рядом с тобой. И еще тут Даф пришла, она… Шшш…

Порыв ледяного ветра покрыл голые руки гусиной кожей. Вмиг обострившийся слух уловил хруст ветки вдали.

Тер резко развернулся, все еще сжимая в руке бесполезный пространственный камень. Бледные лучи восходящего солнца наконец достигли земли, самую малость, но достаточно, чтобы увидеть ужасное.

Всего в нескольких метрах от Элеутерея посреди поляны неподвижно лежало тело. Кожаная куртка в крови, лицо разбито почти до неузнаваемости, ножны пусты.

– Черт, Ирн, у меня, кроме отвертки, ничего с собой нет, – простонал Тер, понимая, что друг его не слышит. О помощи просить некого. – Даже кинжала.

– Что?.. Шшл… чилось?

– Тут фомор, Ирней! Мертвый фомор!

– Что? Шшш… – невзирая на помехи, голос Ирнея в динамике изменился. – Фомор?! Тер, немедленно возвращ-ш… ся-ш… сюда!..

Возвращайся.

Кристалл.

Откуда.

Мысли в голове Тера закружились, как смерч.

«Как фомор незаметно для всех попал в Суталу? И кто его мог убить в этой глуши? Он один? Почему силовое поле пробито именно здесь? Почему именно сейчас, когда все…»

– Ты заплатишь за убийство! – дикий вопль разразил тишину.

Кто-то набросился на Тера со спины, повалив с ног. Над ухом просвистел меч. Чудом отклонившись от удара и оттолкнув неприятеля, Тер перекатился по земле и подскочил на ноги.

Двое солдат Патила стояли напротив него, их красные глаза залиты лютой ненавистью. На них была та же черная униформа, что на убитом, только оружие их на месте. И определенно жаждет встречи с чьей-нибудь плотью.

– Крейн не простит тебе смерти Медреда, – прошипел один из фоморов. – Никогда не простит!

– Что? – Взгляд Тера метнулся в сторону бездыханного тела. – Я никого не…

Не слушая, с боевым кличем враги ринулись в атаку. Тер лихо отпрыгнул от взмаха меча первого солдата, но в следующий миг второй очутился прямо перед ним, оскалившись, как голодный шакал.

Элеутерей оказался зажатым между силовым полем и двумя безжалостными противниками. В ловушке! Недолго думая, он подхватил с земли разбитую сферу кристалла, тот обжег ладонь, словно горящий уголь, но Тер проглотил боль. Он замахнулся и с силой швырнул камень в ближайшего фомора. Патилца тряхнуло, как от удара электрошокером, и он обмяк, рухнув без чувств.

Схватив оказавшийся без хозяина меч, Элеутерей повернулся к оставшемуся сопернику. Жалкая доля секунды спасла его, позволив парировать несущийся точно в сердце клинок.

– Ты даже не представляешь, во что ввязался, даитьянин, – брызжа слюной, проревел фомор. – Крейн этого не простит. Скоро вся Сутала падет!

Солдат вновь бросился в бой, но Тер это предвидел. С мечом в руках, даже самым жалким и неказистым, Элеутерею ничего не стоило одержать верх.

Фомор и даитьянин сошлись в схватке, и скрежет металла разнесся по побережью. Отражая нападения одно за другим, Тер лихорадочно выискивал глазами дрон Ирна, но не находил.

«Неужели на АмараВрати до сих пор не знают, что здесь происходит?»

Лучше бы Тер не искал ответа. Боковым зрением он вдруг уловил беспорядочное движение за периметром силовой стены. Долгое мгновение потребовалось, чтобы поверить своим глазам. Над самым берегом зависли несколько боевых джетов. В разлившемся по небу алом свете зари на землю высаживался отряд облаченных в доспехи воинов.

«Я не успел починить брешь, – все перевернулось внутри Тера от этой мысли. – Они будут здесь в мгновение ока, и праздник весеннего равноденствия превратится в кровавое торжество».

Разделавшись с неприятелем двумя быстрыми ударами, Элеутерей кинулся наперерез войску в сторону города. Он понимал, что это бессмысленно и предупредить уже никого не успеет, но что оставалось делать? Верить в невозможное.

Будучи уже почти на середине поляны, Мунвард услышал вой сирены, разбавивший топот вражеских сапог позади. Стая встрепенувшихся птиц, гулко хлопая крыльями, пронеслась по небу и исчезла за лесом.

«Значит, Ирн все-таки понял, в чем дело, и забил тревогу». – Тер выдохнул с облегчением и, переводя дыхание, посмотрел на берег. Фоморы были еще далеко. Теперь все обойдется. Врагу не удастся проникнуть в страну незамеченным.

Элеутерей обернулся всего на секунду, хотел было сделать новый вдох и двинуться дальше, но легкие неожиданно сковало судорогой. Словно ледяное жало медленно прокладывало свой путь точно к сердцу. Огонь прожигал плоть.

– Каждого ждет расплата, даитьянин.

Перед Элеутереем материализовался сам Крейн, царь Патила. В его черных глазах горело безумное пламя войны. Клинок, сверкавший в его руке, пронзал грудь Тера с легкостью и наслаждением.

Мир вдруг потускнел, теряя краски и очертания. Тер почувствовал, как его легкие заполняет кровь. Так ли все должно быть?.. Глухой удар. Сознание подсказывало, что именно с таким звуком падает тело на землю. Боль. Отчаяние.

Кто-то кричал. Кто-то звал Тера по имени?..

Полыхнула вспышка, и на другой стороне поляны появилась даитьянская дивизия. Их белые доспехи сияли в лучах рассвета. А впереди всех неслась Дафна.

Даф?.. Ее волосы развевались на ветру, точно лунная пыль, обрамляющая лицо. Да, именно так все должно быть. Она именно та, кого Тер желал видеть прежде, чем закроет глаза.

Навсегда.

* * *

– А потом? – нетерпеливо спросил Никк.

– Потом? – не понял Лир.

– Ну что было потом? После…

– Смерти?

– Да.

– Не знаю. – Взгляд Хэллхейта задумчиво устремился в пустоту. – Помню боль, помню отчаяние и одиночество Тера. А потом… я Лир.

Он замолчал, взглянув на лица находящихся рядом c ним, и Ане показалось, он ждет и вместе с тем боится реакции Никка и Дафны.

Все четверо сидели на крыше все того же форпоста. Дождь давно кончился, и полуденное солнце осушило все лужи, а двое даитьян, фомор и землянка все не могли завершить беседу, уже который час обсуждая ухищрения судьбы.

В подробностях поведав все о своей прежней даитьянской жизни, после чего не верить Лиру было бы просто глупо, он начал описывать Никку с Дафной Патил. Рассказывать о дворце, в котором рос, еде, которую ел, фоморах, которых знал.

Порой Ане с трудом удавалось не засмеяться, потому что любая, на ее взгляд, незначительная деталь (вроде цвета брусчатки на дворцовой площади) вызывала у Никка любопытства и восторга больше, чем у самого впечатлительного ребенка.

– Теперь понятно, откуда ты знал, как пробраться в Суталу, – словно объясняя самому себе, бормотал Никк. – И как работает портал на АмараВрати, и система защиты в Келасе… Ты вспомнил! Но как?

Лир лишь пожимал плечами.

– И Крейн до сих пор не знает, что ты это… ты? – снова в замешательстве сморщив лоб, поинтересовался Никк. Кажется, это был уже сотый его вопрос. Аня не могла сказать точно, сбилась со счету на восемьдесят третьем.

– Хочешь, чтобы я в красках описал отцу, как его клинок раздирал мое сердце на части? – с иронией уточнил Лир, устало проведя рукой по почти высохшим волосам.

Никк нервно усмехнулся.

– М-да уж. Я, конечно, догадался, что Тер… – Он сделал паузу и, смутившись, снова внимательно посмотрел на Хэллхейта. – То есть Лир… То есть ты. Жив, иначе в моей голове просто не укладывалось, как фоморы могли провернуть все то, что провернули! Но жив вот так… Аня, получается, ты знала?

Аня замерла, прекратив перелистывать страницы «Книги Судеб», за которой коротала время. Она растерянно подняла голову и поймала на себе испытующие взгляды парней.

– Лир рассказал мне, когда мы были в Нараке, – неуверенно призналась она.

– Ты обвинила меня в убийстве Элеутерея, – заметил Лир. – Что мне оставалось?

– А что я должна была подумать, увидев могилу у тебя в воспоминаниях?

– Что я люблю гулять по кладбищам?

Все рассмеялись, хотя шутка едва ли помогла развеять напряжение, витающее в воздухе над ними. И вряд ли Никку с Даф будет легко привыкнуть к тому, что злейший враг, за головой которого они пришли, оказался ближайшим союзником. Другом. Возлюбленным?

Пока Никк засыпал Хэллхейта очередной порцией вопросов, Аня украдкой взглянула на Дафну.

Даитьянка сидела чуть поодаль от остальных и все это время безмолвно наблюдала за Лиром. В ее глазах нельзя было прочитать ни злости, ни страха, ни грусти или радости. Даф словно пребывала в состоянии шока, ничего не говорила, не шевелилась, может, даже не слышала, о чем говорят рядом. Лишь неустанно водила пальцем по узору подвески браслета на запястье.

«А был у нее этот браслет раньше?» – задумалась Аня.

Она понятия не имела, что Лир сказал Дафне наедине в башне, но вернулись они оба без видимых ран и повреждений, а значит, до поединка дело, к счастью, не дошло. Только вот как приняла Даф правду? А точнее – приняла ли?

– …Я вернулся в Патил и увидел, что советник сделал с моим отцом, – продолжал рассказывать Лир. – И понял, что не смогу остановить его иначе, как признаться во всем вам. У меня было мало надежды, что вы мне поверите, да еще и Хораун как-то нашел меня на Земле, так что поговорить с вами открыто…

– Погодите. – Аня озадаченно уставилась на Лира с Никком, сама до конца не понимая собственного хода мыслей. – Объясните-ка теперь мне еще кое-что. Лир родился после смерти Элеутерея, верно?

Лир кивнул. Никк же только дернул уголками губ, точно догадываясь, к чему ведет вопрос.

– Рилл говорила, это было около сорока лет назад.

– Сорок один, – впервые подала голос Дафна, чем всех удивила. Она вновь посмотрела на Лира и, встретив его взгляд, едва заметно улыбнулась. – Ровно сорок один.

– Сорок один, – согласилась Аня, силясь не выдать своего ошеломления. Это же половина человеческой жизни! А для кого-то и целая жизнь… По коже пробежали мурашки. – Сколько же Лиру лет?

– Мне двадцать четыре.

– По местным меркам он все равно что школьник, – хмыкнул Никк. – И то всего лишь средних классов. Вот уж не думал, что когда-нибудь окажусь старше Тера.

Никк хотел было шутливо толкнуть Лира локтем в плечо, но Хэллхейт ловко отклонился, и брат Дафны чуть было не уткнулся носом в каменную крышу, в последний момент успев схватиться рукой за парапет и удержать равновесие.

Лир скривил губы в усмешке.

– Сколько раз я учил тебя правильно ставить руки, если действительно хочешь ударить, братишка? Старше – не значит умнее. Складывай две мои жизни, тогда будет честно.

– Никк, а сколько тебе лет? – прищурившись, спросила Аня.

– Дай подумать. – Он на миг замолчал, сосредоточенно барабаня пальцем по нижней губе. – Земной год где-то в полтора раза меньше нашего, значит, мне сейчас… Пятьдесят шесть.

Не в силах больше скрывать свое удивление, Аня с раскрытым ртом вытаращилась на Никка. Просто невозможно! Да, она давно знала, что с взрослением и старением у жителей Да’Арии творится какая-то неразбериха, но…

«Чтобы на шестом десятке выглядеть на семнадцать?» Землянка вдруг осознала, сколь жалок в понимании Никка, должно быть, ее собственный возраст.

– Я только что понял, что означает земное «глаза на лоб лезут», – явно давясь смехом, сказал Никк и, подмигнув Ане, добавил: – Пожалуйста, перестань смотреть на меня так. И если это поможет, знай, Дафне семьдесят четыре. Она у нас уже совсем старушка.

– Сейчас я тоже научу тебя ставить руки во время драки, – язвительно отозвалась сестра.

Все вновь рассмеялись, и на этот раз смех был искренним. Он разлился по крыше, окутав пространство вокруг уютным теплом.

Оказавшийся Тером Лир вспомнил очередную историю про Парк Ста Дорог, расположенный где-то на юге Суталы, и Даф, вдохновившись, подхватила повествование, добавляя и украшая его.

В какой-то момент Аня поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы этот день длился вечно. Сейчас она не могла представить во всем мире места лучше, чем это. Здесь, в окружении Никка, Дафны и Лира, она чувствует себя спокойно. Чувствует себя дома.

– Я говорила тебе тогда, что этими пряниками только зубы ломать, – заливаясь смехом, спорила с Лиром Даф. Ее голубые глаза излучали такое счастье, что Аня сама невольно расплывалась в улыбке.

– Но в пруду ведь они размокли, – возражал Лир. – Помнишь? Лебеди были благодарны нашему угощению.

– Они были бы благодарны и…

Идиллию разрушил внезапный громкий хлопок. На противоположном краю крыши появилось то ли облако пыли, то ли сгусток сажи, от которого моментально защипало в глазах и засаднило в горле.

Жмурясь и кашляя, Аня увидела, как Лир с Никком подскочили на ноги, а Даф, поменявшись в лице, потянулась за кинжалом.

Внутри облака кто-то тоже закашлялся, а потом из медленно рассеивающейся дымки появилась фигура Тейна, махавшего перед собой руками в попытке разогнать окутывавшую его серую пелену. Вскоре рядом с ним Аня разглядела и Нагала с мечом наготове и взволнованным взглядом, точно он еще секунду назад собирался парировать чей-то удар, а теперь с трудом понимал, где находится.

– Что случилось? – первым справившись с замешательством, спросил Лир.

Новоприбывшие не ответили. Увидев даитьян, Тейн и Нагал напряглись только больше, очевидно, готовые к худшему развитию событий.

– Хэй-эй, все в порядке. – Лир успокаивающе выставил руки. – Дафне с Никком я все уже рассказал, мы все тут на одной стороне. Все свои. И все наконец это знают.

Невесело хмыкнув, Нагал опустил меч.

– Не думал, что доживу до дружбы с даитьянами.

– Фух, хоть одна хорошая новость! – звучно выдохнув, Тейн обессиленно рухнул на пол, ноги неожиданно отказались его держать.

Оба фомора тяжело дышали, а их одежда была перепачкана грязью. Пепельные волосы Тейна свисали, как пакля, придавая его лицу болезненно-изнуренный вид, у Нагала же на правом виске красовался массивный кровоподтек.

– Что с вами стряслось? – изумилась Аня. Последний раз, когда она видела их, Наг был в новой толстовке, а Тейн весел, как никогда (отчасти благодаря бушующему в его крови алкоголю, конечно, но все же).

– Вы тут ничего не слышали? – нахмурив брови, уточнил Наг.

– Кроме грома и грозы, ничего.

– Чарна в тюрьме, – выдавил из себя Тейн, припав спиной к бортику крыши и все еще пытаясь перевести дыхание. – Мы теперь официально сообщники Лира и предатели родины.

– Что? Серьезно? – Никк перевел вопросительный взгляд на Лира, ища подтверждения.

– Похоже, что мы шутим, даитьянин? – разозлился Нагал. – Мы еле унесли ноги от разъяренного караула, гонящегося за нами! За наши головы объявлена награда, на которую можно всю оставшуюся жизнь провести припеваючи! Солдаты бросили в нас шашкой с обморочным газом, еще секунда, и мы были бы уже за решеткой. Легкая добыча Хорауна, который, – он указал пальцем на Лира, – не погнушался бы перерыть нам мозги, выпытывая твое местоположение.

– Нужно убираться отсюда, – твердо сказала Даф. – Если Хораун догадается отследить, куда телепортировались Тейн и Нагал, нам конец.

В это время со стороны дороги, тянущейся между зарослями хвойного леса, донесся неясный гул, похожий на зов горна.

– Догадался, – мрачно заметил Никк.

– Ирней с Шандаром до сих пор ждут нас дома, – добавила Даф. – Мы вернемся все вместе и решим, что к чему. Расскажем все старейшинам, они нам помогут.

– Ну уж нет! – запротестовал Тейн, поднимаясь на ноги и все еще слегка пошатываясь. – Я не для того только что сбежал из Нараки, чтобы меня вздернули в Сутале! Никто не станет помогать фоморам, блондинка!

Верхняя губа Дафны дрогнула и опасно искривилась, она уже собиралась ответить, но Лир остановил ее, успокаивающе положив руку на плечо.

– Тейн прав, Даф, вы с Никком сбежали с АмараВрати, чтобы попасть в Патил, как, по-твоему, это выглядит? Вряд ли как дружеский визит во вражескую страну. – Дафна поджала губы, но Лир продолжил, глядя ей прямо в глаза: – Даже если Сварг вас простит, даже если Аню оправдает, как невольную заложницу обстоятельств, меня, Тейна и Нага никто слушать не будет.

– Будут слушать меня, я объясню.

– Дадут ли тебе на это время?

– И что ты предлагаешь? Я не вернусь домой без тебя.

Глубоко вздохнув, Лир задумчиво потер лоб.

Тем временем гул усиливался. Аня выглянула из-за края крыши, пытаясь разглядеть за верхушками деревьев движение. Фоморы оказались ближе, чем хотелось верить. Всего в ста метрах от крепости сплоченный строй уже прочесывал лес в поисках преступников. Среди них выделялась лишь одна фигура…

– Хораун, – прошептала Аня.

К форпосту размеренным шагом, как ядовитая тень, приближался черный силуэт с покрытой капюшоном головой.

– Прекрасно. Нам конец. – Тейн издал истеричный смешок. Наверное, именно таким смехом смирившийся со своей участью висельник встречает смерть.

– Нет, у нас теперь есть эти двое. – Нагал посмотрел на Никка с Дафной. – Доставайте кристаллы, телепортируйте нас куда-нибудь подальше, где советник не найдет.

– Адри – это технология, а не магия. Я не могу закинуть тебя в любую точку планеты, просто ткнув пальцем в небо, – покачал головой Никк. – Нужно четко представлять, куда открывать портал.

– Какой тогда толк с вас, даитьяне, если вы боитесь Хорауна больше, чем мы?

– Мы его не боимся!

– Да неужели? – Наг с вызовом выпятил грудь, на что Никк, рассердившись, угрожающе подался вперед.

– Не равняй меня с собой, фомор, – понизив голос, начал он, – ты…

– Вот этого я и опасался. – Лир шагнул между ними, вовремя остановив спор, едва не вылившийся в рукоприкладство. – Давайте не будем выяснять, кто на что способен, а решим реальную проблему.

– Что тут решать! – взревел Нагал. – Пусть Хораун сунется сюда, я его разорву голыми руками! Покажу нашим новым друзьям, как это делается.

Никк скрестил руки на груди, но на провокацию не поддался.

– Наг, ты знаешь, если бы это было возможно, проблем не существовало бы вовсе, – заметил Лир, снова оборачиваясь на лес. – Тем более за Хорауном сейчас идет целая армия.

Пока Никк и Лир спорили с Нагалом, а Тейн, заламывая руки, с обреченным видом кружил вокруг них, Аня не сводила глаз с Хорауна. Она пыталась разглядеть его, хотела увидеть его истинную сущность, как учил ее Лир.

«Смотри не на детали. Смотри сквозь них».

Плащ скрывал все его тело, а капюшон отлично маскировал лицо. Рассмотреть можно было мало чего, но Аня не сдавалась. Отгородившись от всего мира и отбросив отвлекающие звуки и ощущения, она сконцентрировалась на одном.

Хораун.

«Покажи мне свое лицо, – мысленно приказала она, буравя взглядом черную накидку. – Покажи мне себя».

Сначала ничего не изменилось. Но потом порыв ветра пронесся по лесу, и ткань черного капюшона слегка колыхнулась. У Ани сперло дыхание. Она увидела щеку, покрытую мелкой зеленоватой чешуей, переливающейся на солнце.

Существо повернуло голову, словно чувствуя Анин взгляд, и на долю секунды их глаза встретились. Его продолговатые желтые зрачки хищно сверкнули.

«Землянка, – прозвучал в голове чужой голос. – Как же долго я ждал нашей встречи».

Аня в ужасе отпрянула от края крыши. Сердце вмиг разогналось до бешеной скорости. Взгляд этих глаз пробрал до самых костей, заставляя кровь стыть в жилах. Заставляя чувствовать себя беспомощной, точно как в Пайтити. Только вот голос… Голос был другим.

– Это не Хораун.

– …А если мы отправимся в Забвенный город, у нас будет время придумать план действий, – сказал в этот момент Лир.

– Где гарантии, что мы выживем там? – ответил Никк тихо, будто его с Аней разделяла стеклянная стена. – Больше половины преступлений планеты происходит в Забвеннике. И это только те, о которых известно!..

Пульс стучал в ушах. Ане хотелось уйти, убежать, спрятаться от все стоящего перед глазами хищного взгляда, но бежать было некуда. Спуститься с крыши и кинуться прочь? Все равно что броситься в объятия монстру.

«Ну же, землянка, – продолжал голос в сознании, – хватит стесняться. Меня зовут С-с-смерон. Выходи, познакомимся лично. Ты не сможешь бегать от нас-с вечно, а когда ты придешь…»

– Аня?

Аня вздрогнула и увидела перед собой Никка, встревоженно глядящего на нее. Только теперь она поняла, что вцепилась в его руку, да еще и с такой силой, что начинали неметь пальцы.

– Это не Хораун, – повторила она, сглотнув вставший попрек горла ком.

– Ты о чем? – спросил стоящий рядом Нагал. – Этот крокодил залез к тебе в голову?

Аня хотела было ответить, объяснить, но в этот момент увидела Дафну. Та стояла у самой кромки крыши, глядя вниз. Ее взгляд был пустым и отрешенным, словно она слушала чей-то беззвучный приказ.

Даф медленно подняла одну ногу и поставила на парапет. Затем вторую. Еще секунда и…

– Дафна!

Лир схватил ее в последний момент и оттащил подальше от края. Как марионетка, та опустила голову и так же послушно пошла за Хэллхейтом.

– Даф, – снова позвал ее Лир, тряхнув за плечи. – Да что с вами всеми такое?

– Это не Хораун, – повторила Аня. – Там, внизу, кто-то другой.

– Прекрасно, – вскинул руки к небу Тейн, по-прежнему нервно разгуливая взад и вперед. – У нас был один мутант, который перемешивал мозги фоморам. Теперь у нас есть другой, специалист по даитьянам!

– Давайте телепортируемся хоть куда-нибудь, пока один из нас не погиб по прихоти этого не-Хорауна. – Никк поспешно начал рыться в карманах в поисках подходящего адри.

Дафна тем временем немного пришла в себя и, будто только что проснувшись, с удивлением посмотрела на Лира, все еще крепко сжимавшего ее за плечи.

– Я чувствовала, как он перебирает мои мысли, – прошептала она, ее лицо побледнело. – Я хотела закричать, но не могла.

Вытащив два темно-фиолетовых камня, Никк подкинул их на ладони.

– Готовы?

– Погоди, нам нужно спуститься к берегу, чтобы телепортироваться, – остановил его Лир и, секунду поколебавшись, признался: – Я поставил здесь джаммер на кристаллы, думал, вдруг Аня сбежит.

– То есть я все-таки была заложницей? – не веря своим ушам, повернулась к нему Аня.

– Наоборот, я переживал, что с тобой может что-то случиться, окажись ты одна, а не…

– Я вырублю джаммер, а вы идите, – отрезал Нагал. – Заодно проверю, может, этого двойника Хорауна мне удастся разорвать голыми руками.

– Что? Н-нет! – Тейн схватил друга за руку, когда тот уже направился к лестнице, ведущей с крыши. – Мы не для этого бежали через всю Нараку полчаса тому назад! Этот психопат убьет тебя!

Аня осторожно выглянула на дорогу. Солдаты были уже совсем близко, а назвавший себя Смероном уверенно и надменно шагал впереди всех. Заметив Аню, он коварно ухмыльнулся, обнажив острые треугольные зубы.

– Он меня не убьет, Тейн, – кисло усмехнулся Наг. – Будет пытать, чтобы узнать, куда вы отправились. Пытать долго и мучительно, но не убьет.

– Этот вариант меня тоже не очень устраивает!

Нагал посмотрел на свою куртку, в рукав которой Тейн вцепился мертвой хваткой, а потом поднял глаза, поймав взгляд приятеля, и неожиданно улыбнулся. Улыбнулся хмуро и сердито, как и всегда. Но на брутальном лице Нага появились несвойственные ему тепло и забота. Может, даже любовь.

– Все со мной будет хорошо, дружок, – пообещал бритоголовый фомор, поправив прилипшую ко лбу Тейна прядь волос. – Я тебе обещаю.

– Наг, нет! Стой!

Но Нагал уже бежал вниз по лестнице, оставив куртку в руках Тейна.

Глава 17

Забвенный город

Когда Аня вновь ощутила под ногами твердую землю, то поняла, что стоит посреди пустыря с выжженной солнцем почвой. За спиной горизонт скрывали неприглядные холмы, а в глаза бил свет оранжевого заката, очерчивающий нагромождение домов.

– Какого черта, Лир! – Тейн топнул ногой так яростно, что из-под его сапога взвился столб пыли. – Как ты мог оставить Нагала там? И Чарну! Верни меня обратно немедленно, я пойду за ними!

– Не кричи, – спокойно отозвался Лир. – Захлебываясь гневом, ты им не поможешь. У нас не было другого выхода, и Наг, возможно, сегодня спас тебе жизнь.

– Так бросим же его жизнь в топку!

Лир исподлобья посмотрел на Тейна. Аня подумала, Хэллхейт вот-вот взорвется и начнет обвинять друга и всех остальных в случившемся, но он лишь повел плечом и вздохнул.

– Никто никого не бросал, Тейн. Мы успокоимся, все обдумаем и вытащим их, как только сможем. К тому же, – он глянул на Никка с Дафной, которые напряженно наблюдали за беседой, – всем нам нужно хорошенько отдохнуть, чтобы не поубивать друг друга.

Долгую минуту Тейн молча сверлил Лира полным злости и отчаяния взглядом. Затем закинул куртку Нагала на плечо и повернулся ко всем спиной.

– Один день, – категорично произнес он, двинувшись в сторону города. – Не больше.

Спорить ни у кого уже не было сил, и по пути никто не проронил ни слова. Устало плетясь по дороге, Аня наконец поняла, как ужасно вымоталась. Теперь, когда ничто не угрожало жизни, ее организм будто решил устроить перезагрузку без ведома разума. Глаза слипались, руки и ноги болели, а желудок сжимало от голода.

Спустя четверть часа они приблизились к полуразрушенным стенам, некогда окружавшим город: узкие улочки, выложенные брусчаткой, стершейся от многочисленных ног, и неказистые домики, этажи в которых настроены один на другой.

Похоже, старые, просевшие сооружения не сносили здесь по истечении веков, а просто возводили новые и продолжали жить на том же месте. Именно так, должно быть, выглядел бы какой-нибудь древний византийский городок на Земле, если бы дожил до наших дней.

Хотя и о жизни закрадывался вопрос. В домах не горел свет, и окна зияли, как черные дыры, в унисон медленно опускающейся на город ночи.

– Это Забвенный город? – шепнула Аня на ухо шагающему рядом с ней Никку.

– Да, – кивнул тот. – Его еще называют город-убийца за, как ты догадываешься, не лучшую репутацию. Местные жители – кочевники, смесь всех да’арьевских рас, те, кто по каким-то причинам не смог ужиться на родине. Воры, предатели, живодеры… К тому же поговаривают, что они каннибалы.

– Шутишь?

– К сожалению, нет. Но когда-то здесь располагался крупнейший международный порт. Благодаря удобному расположению, по морю отсюда можно попасть практически в любую точку планеты: на севере Сутала, на западе Патил, а на востоке по суше государство Му-Ли. Это был полный богатств и роскоши мегаполис с гордым названием Агни…

«Агни, то есть огонь, – тут же выдало подсознание Ани. – Интересно, почему порт так назвали?»

– …На горах стояли древние храмы, и каждый местный житель верил, что если хоть раз посетить один из них, то любое желание может сбыться. Теперь же былая красота превратилась в царство мародеров и процветающий черный рынок, приправленные доброй порцией слухов и сплетен о том, что здесь обитают демоны.

– Не забудь добавить, – не оборачиваясь, подал голос Тейн, – что именно даитьяне изобрели свои телепортационные кристаллы, поэтому порт стал никому не нужен, и его население погрязло в нищете, голоде и грабеже.

Его комментарий все оставили без ответа.

Аня хотела спросить Никка, имел ли тот в виду под демонами озлобленных нынешних жителей, или же речь о чем-то потустороннем, но не стала, побоявшись еще одного колкого замечания Тейна. Сейчас следовало найти то, что всех сплотит, а не окончательно рассорит.

На улицах было до странности безлюдно. Те редкие прохожие, что встречались, провожали Аню и ее спутников нездоровыми, голодными взглядами, от которых холод бежал по телу.

– Мы не проснемся живыми, если останемся на ночь, – с тревогой заметила Даф, когда мимо них прошла странная женщина. На поясе у той красовались целая коллекция охотничьих ножей и что-то подозрительно похожее на самодельную гранату.

– Говори за себя, даитьянка, – проворчал Тейн и толкнул железную дверь барака, к которому все пятеро как раз подошли.

На входе не было никакой вывески или надписи, никаких опознавательных знаков, даже номера дома. И внутри для привыкших к закатному солнцу глаз царила тусклая, неуютная атмосфера. Свет проникал лишь через узкие окна и отражался от чего-то стеклянного на одной из стен. В нос бил запах ржавчины.

В центре зала стоял огромный прилавок, и Аня с любопытством подошла ближе. На бархатных подушечках оказались скрупулезно разложенные серьги, кольца и броши – все с пустыми отверстиями вместо драгоценных камней.

– Желаете что-нибудь примерить? – перед ней неожиданно вырос низкорослый мужичок. Деловито пригладив густые усы, он ткнул пальцем в витрину. – Предпочитаете серебро или орклит?

Когда Аня ничего не ответила, растерянно уставившись на продавца, тот мгновенно переключил свое внимание на Дафну, с презрением наблюдавшую неподалеку.

– Быть может, бусы из смарагда? Недавно получили чудеснейший товар из…

– Заканчивай представление, Ногарэ, – оборвал его Лир. Взяв с прилавка одно из колец, он легко смял украшение, точно оно из пластилина. – Что, торговля не процветает?

Ногарэ на секунду нахмурился, отчего его глаза превратились в две узкие щелки, но потом повернулся к Лиру и расплылся в улыбке.

– Хэллхейт, друг мой! Как давно тебя не было! Лет пять, не меньше… Так эти две прелестные дамы с тобой? – Он быстро пересчитал глазами гостей и, заметив Тейна, снова недовольно сморщил лоб. – И воришка твой, я смотрю, здесь. Будь добр, передай ему, я все еще жду, когда он вернет мне рапиру, что стащил в прошлый раз.

Разгуливающий по залу Тейн тихо хмыкнул, но промолчал.

– Друг мой, – продолжил Лир, подражая заискивающему тону, и наклонился так, что его глаза оказались на одном уровне с глазами Ногарэ, – мы пришли по делу.

– Ко мне все приходят с делами. Купить или продать?

– Ни то ни другое.

– Вот как? Тогда я вряд ли могу вам помочь. Проваливайте. – Ногарэ махнул рукой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.

– Знаешь, а ведь я могу стащить и еще что-нибудь, – донесся голос Тейна откуда-то из окутанного мраком угла.

Раздался звонкий щелчок, и в мгновение ока магазин залило ярким светом. Вспыхнули с полсотни ламп, подсветив незаметные до этого стеллажи, усеивающие стены по всему периметру. Аня невольно охнула, когда поняла, что на полках лежит не что иное, как невероятная коллекция отполированного оружия.

– Да вы чокнулись! – завопил Ногарэ и кинулся к двери, поспешно запирая ее на засов. – Средь бела дня мне все тут раскрыть! А если мимо марьяры гуляют? А еще хуже – другие фоморы! Они же мне все разнесут и ни гроша на жизнь не оставят!

– Поверь, мы можем устроить то же самое, – процедил сквозь зубы Лир, теряя самообладание.

Угроза заставила владельца магазинчика напрячься. Его взгляд снова пробежал по посетителям, особенно долго задерживаясь на клинках, висящих у каждого на бедре.

Аня заметила, что и у самого Ногарэ с пояса свисал кривой, зазубренный серп, каких она раньше никогда не видела. Однако другое разожгло в душе больший интерес – кожа Ногарэ. Даже в теплом свете его лицо и руки были мертвенно-синими. Неужели он испугался Лира настолько, что так побледнел?..

– Знаете, – сглотнув, произнес Ногарэ, – всегда уважал своих клиентов за бесчестность.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Тейн. Он взял с прилавка нож и играючи крутанул его между пальцев. – Хоть один твой товар заработан честным путем?

– А ты видишь ценники? Я просто люблю раскладывать все блестящее! Хобби у меня такое.

– Мы так и подумали, – кивнул Лир. – Вернемся к нашему делу. Ты наверняка знаешь, где сейчас живет Гротта.

– Эта чудаковатая гадалка? – искренне удивился Ногарэ. – Или как она там себя называет… Погоди, вспомню… Медитативный психолог! Зачем она вам?

– Хочу карму почистить, тебе-то что? Знаешь или нет?

– Предположим, знаю. Но если бы я со всеми налево и направо просто так делился информацией, то давно остался бы без средств к существованию. Купите что-нибудь, и я расскажу.

– Давай мы тебе просто заплатим, – не выдержав, встряла Даф. – Сколько?

Лицо Ногарэ просияло. Он ехидно улыбнулся, не скрывая радости от поступившего предложения.

– Семь тысяч маричи, – заявил он. – И я вам даже карту нарисую.

– Ты в своем уме? – возмутился Тейн. – Весь твой магазин столько не стоит! Да и где ты видишь у нас деньги такие? Это же мешок килограммов двадцать, не меньше.

– На нет и информации нет, – пожал плечами Ногарэ и, отвернувшись, начал демонстративно полировать боевой топор.

Тейн пробурчал еще что-то сердитое, а Лир с Дафной переглянулись.

– Зачем нам вообще эта Гротта? – спросила Аня вполголоса.

– Она единственная, кого я знаю здесь, кто не перережет нам глотки во сне, – так же тихо пояснил Лир. – Больше нам идти некуда.

Ане стало не по себе, она огляделась, только сейчас сообразив, что Никка нигде не видно. Однако прежде чем землянка успела заволноваться и сказать об этом остальным, тот вынырнул из-за стеллажа, на котором, оказывается, все это время что-то рассматривал.

– У нас нет маричи, но есть кое-что другое, – сказал Никк, когда Даф уже во всю пыталась убедить Лира в том, что сломать пару ребер ради высшего блага вполне оправданно.

Покопавшись в карманах, Никк выудил небольшой адри пурпурного цвета и продемонстрировал его Ногарэ. При виде кристалла глаза продавца заблестели, как у пораженного золотой лихорадкой. Ногарэ наклонился вперед и потянул к камню руки.

– Сначала информация, – покачал указательным пальцем перед его носом Никк.

– Напротив холма Павана сейчас живет Гротта, – на одном дыхании выпалил Ногарэ, не сводя глаз с кристалла. – Два квартала до устья Западных рек, а затем на юг до Пустошного отшиба.

Как только адри оказался у него на ладони, мелочный торговец с таким восхищением и заботой стал гладить переливающиеся на свету грани, что Аня чуть не подавилась собственным смехом. Словно камень из бездушного куска минерала вдруг превратился в глазах Ногарэ в любимое дитятко.

– Ну и зачем ты это сделал, Никк? – спросила Дафна, глядя, как моментально позабывший обо всем Ногарэ спешит унести свое сокровище в подсобку.

– Кристаллом больше, кристаллом меньше, – ответил брат. – А ему счастье на всю жизнь.

В подсобке раздался хлопок, будто взорвали огромный воздушный шар, а за ним последовали грохот и испуганный вопль. Все вопросительно посмотрели на Никка.

– Может быть, я случайно отдал ему кристалл с трещиной, – виновато улыбнувшись, признался даитьянин. – Он барахлит временами, но работает. Честно.

Первым засмеялся Тейн, потом подхватили и остальные. Сама ситуация вряд ли была такой уж потешной, но где-то глубоко внутри Аня ощутила облегчение. Наверное, оттого что это был первый раз, когда фоморы и даитьяне сделали что-то вместе. Не как враги, а как союзники. Как друзья. И все это поняли.

* * *

Когда они вышли на улицу и двинулись по указанному Ногарэ направлению, солнце уже скрылось. Между домами начали клубиться ночные тени, и дороги под ногами почти не было видно.

А вот людей вокруг заметно прибавилось. Улицы наполнили веселые компании, от которых за квартал разило алкоголем, сопровождаемые звоном оружия драки и одинокие странники, готовые пуститься наутек при первой же опасности. Уюта стало еще меньше, а злых взглядов и сосущего под ложечкой чувства опасности в разы больше.

Один раз, проходя мимо очередного здания, Аня отчетливо услышала за стеной шум перепалки, звон бьющихся бутылок и чей-то визг, а в следующую секунду из распахнувшейся двери на дорогу прямо перед ней вылетел парень с перебинтованной головой.

– Ну и пожалуйста, ну и уйду! – крикнул он в хлопнувшую перед ним дверь. – И суп ваш по вкусу, как вареные носки!

Ворча под нос проклятия, он начал было собирать наконечники стрел, высыпавшиеся из карманов, но заметил удивленно уставившихся на него путников и остановился. Тейн, идущий чуть впереди всех, качнул головой, намекая, что лучше в беседу не ввязываться, но было уже поздно.

– Впервые у нас в городе? – улыбнулся незнакомец, отчего-то выбрав из всех именно Дафну и назойливо пытаясь протиснуться между ней и Лиром, когда все уже опять двинулись вниз по дороге. – Хотите, проведу вам экскурсию? Отсюда недалеко до Южной равнины, там открывается фантастический вид на звезды!

– Обойдусь. – Даф с отвращением отпрянула, когда парень попытался дотронуться до ее выбившейся из хвоста пряди волос.

– А еще есть отличный ресторанчик…

– Нет.

– Руины собора Мон…

– Нет.

– Заброшенные доки? Романтика?

– Сейчас я романтично оторву тебе руки! – рявкнул Лир и схватил назойливого пройдоху за локоть, когда тот в очередной раз потянул пальцы к Дафне.

– Ай-й! Понял, понял, – скорчившись от боли, завопил тот. – Только отпустите! Меня сегодня уже били!

Лир ослабил хватку, оттолкнув воющего беднягу на тротуар.

– Может… может, хоть привольных трав купите? – с надеждой спросил паренек, потирая пострадавшую руку. – Свежий сбор, сам делал…

– Исчезни.

Юноша буркнул что-то неразборчивое и наверняка обидное на прощание, но все же совету последовал.

– Нужно было оставить даитьянку за городом, – хмыкнул Тейн, когда дорога вновь опустела, и свежий ветер подул в лицо. – Ее белые волосы привлекают внимание.

– Меня зовут Дафна, и я не выбирала себе цвет волос. – Она бросила на фомора испепеляющий взгляд, но тот только скривил губы с издевкой.

– Судьба выбрала за тебя и сделала седой от рождения.

– Мой цвет называется платина, а не седина! На себя посмотри!

Вдобавок к растянувшимся в усмешке губам Тейн закатил глаза.

– Как скажешь, бабуля. Только не ворчи.

– Типичный фомор, – презрительно фыркнула Даф и отвернулась.

После этого все еще долго шли молча. Лир мрачно смотрел по сторонам, вероятно, ожидая новых прилипчивых путников, а вот Дафна, наоборот, шагала с гордо поднятой головой.

«Интересно, часто ли Тер отрывал руки ее непрошенным поклонникам?..» – подумала Аня.

Тейн тем временем непринужденно что-то насвистывал, вертя в руке все тот же багрового цвета ножичек из магазина Ногарэ. Никк же, опустив голову, как-то подавленно рассматривал собственные ботинки. Он вообще был чересчур молчалив с тех пор, как они пришли в город. Аня знала его уже слишком хорошо, чтобы, просто находясь рядом, понимать – какая-то тяжелая мысль не дает Никку покоя. Но он ни за что так просто обо всем не расскажет.

– Никк, – позвала Аня, незаметно поравнявшись с ним, – почему у этого Ногарэ была такая кожа?

Вырванный из своих раздумий, Никк непонимающе уставился на Аню.

– Его кожа, ты видел? У Ногарэ была синяя кожа.

– А-а. – В глазах Никка наконец промелькнула азартная искра. – Лир не успел провести урок культурологии? Я уж думал, он раскрыл тебе все секреты. Хорошо, смотри, помимо даитьян и фоморов на Да’Арии живут еще марьяры и аксары. Ну… или жили, по крайней мере. Сейчас уже сложно сказать, кто есть кто. Вот, например, какого цвета моя кожа?

Аня с недоверием посмотрела на даитьянина, ища, в чем подвох.

– Обычного, – предположила она. – Белая?

– Да, но раньше, несколько сотен тысяч лет назад, точной цифры из учебника не помню, прости, даитьяне выглядели иначе. Изначально у нашей расы бледная, практически прозрачная кожа, под которой можно разглядеть, как течет кровь по венам, и такие же бесцветные волосы. Фоморы были наделены кожей шьям, цвета грозовой тучи, и черными глазами. Также считается, что на генетическом уровне в фоморах заложена любовь выяснять отношения. Я дам тебе как-нибудь полистать книжку истории Патила, там восстания, мятежи и бунты случались по нескольку раз каждый год.

– А даитьяне, значит, совершенно миролюбивы?

– Хотел бы сказать «да» и что все замечательно, но это была бы неправда, – с кислой улыбкой согласился Никк, перешагнув яму в брусчатке. – На самом деле коренные даитьяне были уж слишком миролюбивы. Настолько избегали конфликтов, что порой доходило до глупого. Вроде мифа о боге Ванди, который, не желая ссориться со своим братом, предпочел смерть и бросился вниз со скалы.

– Оу-у? – протянула с сарказмом Аня. – Как мило.

– Да уж. А еще есть марьяры. Кожа у первородных марьяр была то ли красная, то ли песочная, доподлинно не установлено, волосы цвета индиго и кошачьи зрачки, которыми они могли внушать мысли.

– Как Хораун?

– Нет, совсем не так, как Хораун. Тот, – Никк почесал затылок, – насколько я понял, подавляет волю других, а марьяры могли искренне помочь одному понять точку зрения другого. Вроде как заставить почувствовать себя в чужой шкуре. Парламентеры – так их окрестила история.

– А аксары? – спросила Аня, все еще не до конца веря всему, что говорил Никк. Может, он все только что выдумал, чтоб подшутить над ней?

– Аксары синекожие и златоглазые, они были настоящими миротворцами. Очень рассудительны и скрупулезны, ставили логику выше чувств и могли оправдать любое преступление холодным расчетом.

– Это все здорово, но твой рассказ звучит как краткое содержание детской энциклопедии про эльфов, орков, драконов и гномов.

В ответ на это Никк лишь рассмеялся.

– Детская энциклопедия – это то, во что рано или поздно превращается древняя история. Подожди пару десятков тысяч лет, и если ваше земное человечество выживет, самолеты с ревущими двигателями превратятся в непокорных железных птиц, огни маяков в сошедшие с небес звезды, а художественные романы потеряют всякие отличия от биографических хроник. В библиотеке Храдэя я как-то наткнулся на книгу, автор которой утверждал, что мы…

– …Пришли! – хлопнул в ладоши Тейн.

За разговором Аня и не заметила, как пейзаж изменился. Город остался позади, а тротуарная плитка под ногами поредела и превратилась в каменные островки, утопающие в море песка и пыли. Теперь вокруг неистово завывал ветер, безуспешно пытаясь разнести в щепки единственный стоящий в округе дом.

Однако, хрупкий на первый взгляд, этот домик из бамбуковых досок оказался сильнее стихии. Даже порог на веранде не скрипнул, когда Тейн запрыгнул по ступенькам.

– Должен вас предупредить, – добавил пепельноволосый фомор, пряча украденный нож в карман. – Гротта и правда… женщина с фантазией.

– Мне она показалась очень даже милой, когда мы однажды встретили ее на рынке, – сказал Лир, поправляя пальто.

С приходом ночи стало так холодно, что у Ани уже начинали стучать зубы. Что бы за фантазия там ни была, все лучше, чем замерзнуть до полусмерти. Да еще и пустой желудок урчал, кажется, начиная переваривать сам себя.

– Да, но ты не был у нее дома, – на лице Тейна отразилась несвойственная ему фрустрация. – Я попросился как-то переночевать, так Гротта взамен потребовала выкопать ей яму на заднем дворе высотой с мой рост, залезть туда ровно на час, а потом вылезти и закопать обратно. Что, зачем и почему, – ответов не ждите.

– Дама с юмором? – иронично уточнила Дафна. – Мне нравится.

– Еще с каким! Одного аксара она при мне заставила съесть тарелку живых личинок! Правда, потом он клялся, что у него прошла язва от этого угощения…

– Гадость какая, – не сдержалась Аня. Голод тут же бесследно исчез.

– М-да, надеюсь, личинки у нее закончились, – поддакнул Никк.

Немного поколебавшись, Тейн постучал в дверь. Сначала все, что доносилось из дома, был неясный звук, что-то среднее между свистящим на огне чайником и бормотанием скрипучего голоса.

Тейн ударил костяшками пальцев о дерево еще раз, сильнее. Внутри резко воцарилась тишина.

– Гарт, я же сказала, что больше не буду хранить у себя в погребе твою ворованную рыбу! – последовал раздраженный возглас. – Она воняет и распугивает клиентов!

Тейн постучал снова, на этот раз еще настойчивее.

– Ты оглох, что ли, там? Уноси свою рыбу, я сказала!

– Это не рыба, – закатив глаза, крикнул через дверь Тейн. – Это… не рыба в общем!

Ответа не последовало. Все в напряжении замерли, ожидая, что дверь распахнется, но этого не произошло.

– Мы точно не зря пришли? – спросил Никк. – Может, нам лучше…

– Чего надо?

Из-за угла дома внезапно выглянула пожилая женщина с копной кудрявых седых волос. Сунув руки в карманы длинной юбки, она окинула гостей презрительным взглядом.

Аня, с недавних пор невольно обращающая внимание на внешность жителей Да’Арии, отметила про себя, что глаза у женщины были медовые, с обычными зрачками, а кожа бронзовая, с едва уловимым бордовым оттенком. Лицо же ее украшали мелкие морщинки, которые, однако, не мешали проследить правильные черты, говорящие о былой красоте.

– Гротта? – сконфуженно потер шею Тейн. – Мы думали, ты дома.

Ничего не говоря, Гротта снова скрылась за углом. Послышались легкие шаги, скрип половых досок, и входная дверь распахнулась.

– Чего надо? – повторила хозяйка с порога, уперев руки в бока. – Тейн, ты выглядишь точно так же, как в тот день, когда копал яму у меня во дворе. Лопату принес, которую утащил тогда?

Тейн недовольно крякнул, сделав вид, что ему срочно нужно отряхнуть засохшую грязь со штанины. Дафна с Лиром, не сговариваясь, тихо хихикнули, а Никк переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя некомфортно.

– Хотели переночевать, – не поднимая глаз, протянул Тейн. – И лопату, кстати, ты мне сама отдала.

Гротта снова посмотрела на стоящую за спиной Тейна компанию, задержав на секунду глаза на Ане.

– Предположим, я стала слепа и глуха, как все в этом городишке, чтобы не знать, что ты с Хэллхейтом в розыске, – начала Гротта. – Хотя в наших местах в розыске каждый третий… Ладно. Предположим, мне неинтересно, почему двое фоморов, двое даитьян и еще одна девушка – в крови которой, очевидно, намешено много чего, ибо я не могу на глаз сказать, кто она, – пришли ко мне рука об руку, хотя Патил и Сутала давно всех достали своими войнами. Какая мне выгода? Что я получу взамен?

– А что ты хочешь?

Гротта лукаво прищурилась.

– Надо подумать. Хм, определенно я хочу что-то полезное и занятное. У вас есть какие-нибудь тайны, которые я смогу продать, или истории, что будут будоражить воображение? Говорят, суталийцы недавно открывали портал, хоть пару сотен лет назад клялись на международной конвенции этого больше не делать. Знаешь что-нибудь об этом?

Краем глаза Аня увидела, как у Никка с Даф напряглись плечи. Да и сама она ощутила панику, которая, прокатившись по телу горячей волной, бесследно исчезла через мгновение.

– Не слышал ничего подобного, – спокойно соврал Тейн.

– Тогда, может, у вас есть что-нибудь красивое, что нельзя найти в этих краях?

– Кристалл подойдет? – предложил Никк и полез было во внутренний карман мантии.

– Нет, эти ваши штучки даитьянские я не люблю, – покачала головой Гротта. – Что, ни у кого ничего нет? Тейн, ты ведь в прошлый раз приносил мне… Как ты их называл? Монеты! Два евро, один цент и пять рублей, да. Сказал, там, откуда ты их притащил, они используются как деньги, но что за вздор! Кому нужны железные чеканки, которые не приносят пользы в быту? То ли дело маричи.

– Так вот где ты валюту потерял в прошлый раз? – сердито шепнул Тейну на ухо Лир.

– Она не хотела кормить меня котлетами, – оправдался тот. – Без личинок, между прочим.

– Может, мы вам в каком-нибудь деле будем полезны? – продолжал Никк.

– Конечно, будете, – кивнула Гротта. – Но это тогда, когда соберетесь уходить. Сначала вам нужно зайти в мой дом, а за это тоже следует платить. Материально.

Все растерянно переглянулись. Дафна незаметно спрятала за спину руку, на которой у нее был браслет. И вдруг при виде этого Аню осенило. Замерзшими пальцами она полезла в сумку, где лежала «Книга Судеб» и одежда, в которой ее похитили с Земли.

– Стой, – тихо сказал ей Никк. – Ты же не отдашь ей…

– Нет, разумеется.

Наконец она нашарила ее. Брошь, которую когда-то случайно отыскала в Пайтити. Похоже, от приключений Ане все равно уже не отделаться даже при всем желании, так зачем же оставлять себе напоминание о недосягаемом прошлом?

– Вот, – она протянула золотую булавку с лепестком хозяйке дома.

Гротта взяла украшение, покрутила в руках, а потом попробовала на зуб.

– Выглядит неплохо, – признала она в конце концов. – Хотя золотишко паршивого качества. Ну да ладно, для первого взноса сойдет, остальное решим потом. Заходите. По крайней мере, вы меня развлечете.

Гротта шагнула в сторону, приглашая всех войти в дом, а брошку равнодушно бросила в вазу, стоящую на окне. Украшение жалобно звякнуло, ударившись о груду каких-то мелких предметов внутри.

В доме было тепло – это единственное, что действительно волновало сейчас Аню. Однако уюта тоже вполне хватало. Посреди стоял огромный диван, накрытый пушистым пледом, в одном углу расположилось подобие кухни, где громоздились кастрюли и сковородки, а в другом были настоящие заросли из цветов в пестрых горшочках.

Тейн тут же как ни в чем не бывало развалился на диване.

– А где холодильник? – зевая, поинтересовался он.

– Везде, где будет еда, если ты ее туда положишь, – ответила Гротта и, определенно предвкушая представление, потерла ладони. – Кстати, гостевых спален у меня всего две, так что решайте, кто с кем будет делить кровать.

Аня, как раз пытавшаяся заглянуть в соседнюю комнату, отделенную от гостиной блестящей шторой, застыла на месте.

«Даф с Лиром захотят восполнить время разлуки, – тут же мелькнула мысль, давшая волю бурному воображению. – И даже если Тейна вполне устроит диван, мне остается…»

Медленно повернув голову, она встретила взгляд Никка. К великому облегчению, на его лице были те же смятение и смущение, что у Ани в душе.

Прошла минута в полной тишине, но никто не издал ни звука. Хэллхейт ничего не говорил, да и Даф не спешила бросаться ему на шею. Она лишь отрешенно глядела в сторону, как всегда делала, когда силилась скрыть свои чувства. Неужели до сих пор не может поверить Лиру? Неужели после всего, что пережито, она не хочет вернуть все назад?

– Девочки налево, мальчики направо, – выпалила наконец Дафна и, избегая чужих взглядов, исчезла в ближайшей к ней спальне.

Лир проводил ее печальным взором. Затем, не говоря ни слова, развернулся и отправился в другую комнату.

– Сколько проблем в голове, – всплеснула руками Гротта, с интересом наблюдая за ними. – Сколько веселья впереди!

– Полагаю, спокойной ночи, – протянул Никк так, что это больше походило на вопрос.

– Спокойной ночи, – кивнула Аня и пошла следом за Дафной.

На ходу у нее предательски кольнуло в груди. Может, остаться наедине с Никком землянке хотелось чуточку больше, чем она думала? Может, немного больше, чем чуточку.

Глава 18

Чужие глаза

Наступило утро, и город снова опустел. Ночной ветер стер отпечатки ботинок на тротуарах, а неподвижные тени затаились глубоко в переулках. Даф с Лиром шли по улице, окутанной сонным забвением.

Теперь это поистине был забвенный город. Мертвый скелет, песчаная дюна, всеми забытая и покинутая. Стоит солнцу скрыться за холмами, и он превратится в рассадник подпольной жизни, место, опьяненное властью и пылкостью ночью и умирающее с первыми лучами восхода лишь для того, чтобы во тьме ожить вновь. Бесконечное колесо сансары.

Дафна покосилась на Хэллхейта, но тут же поспешила отвести взгляд, поняв, что он тоже тайком наблюдает за ней. Лир ничего не сказал. Да и что тут скажешь? Вся ситуация, в которой они оказались, выглядела абсурдно. Шутка Вселенной, насмешка судьбы, издевка богов, кем бы они ни были…

Впервые после раскрывшейся правды они остались наедине, и Даф не знала, как себя вести. Не знала, не понимала собственных мыслей и чувств.

– Тишина меня убивает, – тихо произнес Лир, когда монотонный стук их шагов по пыльной брусчатке стал невыносим.

– Да, вовсе не похоже на то, что здесь творилось ночью, – согласилась Даф, рассматривая пустынную улицу.

– Ты знаешь, я не об этой тишине.

Конечно, Дафна знала, о чем говорит Лир.

«Или… теперь следует называть его Тером?»

Это ведь действительно он, та родственная душа, которой даитьянке так не хватало все эти годы. Ради него она готова была переписать историю, перевернуть мир наизнанку, отправиться на край света и искать этот край до скончания времен, если потребуется!

«Но у даитьянина, которого я любила, – Дафна опять украдкой взглянула на фомора, – были другие руки, другое лицо, другой голос. И пусть он точно так же, как Элеутерей, поправляет взъерошенные ветром волосы, в каждом его движении я вижу Крейна. Убийцу. Если бы можно было просто закрыть глаза и представить…»

– Даф?

Она вздрогнула, невольно вернувшись в настоящее. Лир остановился, преградив ей дорогу, и его черные глаза с тревогой смотрели на ее.

«Но ведь это не Тер. Это Лир, и я его ненавижу!»

Он был сыном убийцы, кровожадным бездушным негодяем в понимании Даф столько лет, что она не могла вот так враз взглянуть на него иначе. Год за годом она вынашивала планы, мечтала и грезила пронзить его злое сердце своим клинком, а теперь оказывается, что это сердце всегда любило ее?

Фомор, недостойный жизни, – таким Дафна привыкла его видеть. Как бы она ни старалась вчера убедить всех вокруг, что все хорошо, что ее горю конец, это вовсе не так.

«Как я могу глядеть на него по-другому? Может быть, внутри он все тот же Мунвард, но снаружи… Как заставить разум поверить душе?»

Пронзительный взгляд Хэллхейта продолжал изучать даитьянку, ожидая ответа.

– Я понимаю, почему ты скрывал правду, – сказала Дафна тихо.

– И я бы скрывал вечно, если бы меня не вынудили обстоятельства, – ответил Лир. – Иногда жить легче без правды, верно? Иногда ложь принять проще.

Он вздохнул, тяжело, с неуловимой для слуха, но ощущаемой для сердца печалью, и опустился на ступеньку стоящего у дороги обветшалого дома.

Немного помедлив, Даф все же присела рядом. Она безумно хотела почувствовать себя как когда-то – спокойно и уютно, вместе с любимым человеком. Что же мешало ей? Неосязаемый барьер, страх перед чем-то неизведанным, новым, тянущий в пучину сомнений.

– Мне кажется, – начала она неуверенно, – я совершенно ничего о тебе не знаю теперь. То есть… кто же такой Лир на самом деле? Кем был Тер все эти годы? Каково это, иметь две жизни?

Лир ответил не сразу, долго и неподвижно глядел на сухую траву под ногами. На его лбу пролегла глубокая морщина, выдавая внутренние метания.

В какой-то момент он стал походить в глазах Дафны на искусно вырезанную статую. Кожа, содранная на костяшках пальцев правой руки, обветренные губы и безобразный шрам, край которого выглядывал из-под ворота куртки на шее, – все до боли реалистично, но неподвижно, как камень. Лишь черные пряди волос, позабывших, что такое стрижка, треплет непокорный ветер. Кажется, время остановилось, и пока небеса не рухнут, даитьянка будет смотреть на застывшее изваяние.

– Представь, ты идешь по улице, – вдруг заговорил Лир, вновь заставив ее вздрогнуть, – и знаешь о себе все: свои силы и слабости, кто твой друг и кто враг, кто заслуживает любви, а кто смерти. Идешь уверенным, твердым шагом, потому что ты сам контролируешь свою жизнь и каждого, кто в нее входит.

Лир покачал головой, но не повернулся к Даф, а уставился в пустоту перед собой, точно видел призрака.

– А потом неожиданно, как ураган в лесной долине, все это исчезает. Мир тускнеет перед глазами, в голове, как наяву, оживает яркая картинка событий, которых не было в твоем прошлом, и затмевает все радости и беды твоего настоящего. Другая жизнь, другие люди, чужое счастье, чужая любовь…

Дафна молчала, опасаясь даже ненароком прервать рассказ. Она понимала, что Лир – Тер – описывает то, что привело его сюда, в этот самый момент, к ней, на эти ступеньки, но ощущение было таким, словно говорит он о нынешней жизни Дафны, а не своей собственной.

– …Произойди такое однажды, и можно забыть. – Фомор нервно усмехнулся. – Дважды – можешь напиться до потери сознания и сделать вид, что ничего не было. Галлюцинации сумасшедшего. Но когда раз за разом несуществующие воспоминания смерчем врываются в твою память, лишают рассудка и последней веры в действительность, ты медленно и уверенно сходишь с ума.

Не поворачивая головы, Лир резко перевел взгляд на Дафну, и ее сердце пропустило удар. На долю секунды в зрачках Хэллхейта промелькнул клубящийся огонь безумия. Дикий зверь, загнанный в клетку, смотрел на Дафну одновременно с любовью и ненавистью, не зная, что одержит в конечном итоге верх.

– Ты спрашиваешь, каково это, иметь две жизни? – шепотом спросил он. – Это все равно что жить в аду, быть не в силах сбежать и в конце концов научиться наслаждаться сжигающим тебя вновь и вновь пламенем.

Никогда прежде Дафна не видела такой искренней боли на лице Хэллхейта. Невыносимая тоска и желание его утешить вдруг всецело поглотили ее.

– Я однажды прокрался в Суталу, – продолжал Лир. – Увидел тебя и понял, что знаю: твоя поступь, твой профиль, каждый изгиб твоего тела… Я помнил все, Дафна. Помнил, каково сжимать твою руку в своей, каково прикасаться к твоим плечам.

В сердце защемило.

– А ты прошла мимо, конечно, меня не узнав. И в тот самый момент мне отчего-то стало так страшно… Даитьянка, которую я должен был ненавидеть. И ненавидел! Всем сердцем. Но лишь потому, что любил всей душой.

Из груди Хэллхейта вырвался сдавленный смех, и по спине Даф леденящей змейкой побежали мурашки.

– Ты была пламенем моего ада, Аурион. Я сотни раз ходил за тобой, воображая, что вот-вот ты завернешь в пустой переулок, мой кинжал ненароком скользнет по твоему горлу, и моим мукам конец. Но каждый раз, когда представлялся случай, я сбегал как последний трус, понимая, что если останусь, то не сдержу желание поцеловать тебя.

В горле пересохло. Даф помнила, как часто, будучи на Земле, чувствовала спиной обжигающий взгляд. Точно знала, что это фоморы, хотя ни разу так и не смогла уловить, кто конкретно ее преследует.

– Вся жизнь стала сплошным дежавю. Воспоминаний становилось все больше, – говорил Лир, глядя в небо, – и прошлое, которого никогда не существовало, делалось все сильнее. В один прекрасный момент я перестать быть тем Лиром, что знал врагов и друзей, знал, кто есть кто. Кто есть я.

– Ты нашел выход, – рискнула вымолвить Дафна.

– Наши сны? Они никогда не были выходом. – Он наконец повернулся к ней. Их лица разделяли жалкие сантиметры, но расстояние казалось чудовищно огромным. – Я видел, какую боль причиняю тебе, Даф. Как ты начинаешь верить в фантазию больше, чем в реальную жизнь. Я не хотел так, но каждая наша встреча была для меня как лекарство, возвращала в мечту, возвращала к тебе. Я не мог остановиться.

– Но…

– Признаться? Ха! Стыд и позор, Элеутерей Мунвард, которого уважал каждый даитьянин, носит обличье фомора!

Выдохнув, Лир склонил голову и закрыл лицо руками, точно презирал самого себя. Солнце взошло уже высоко, несколько сонных жителей мирно побрели вдоль дороги по своим делам, но никто не пытался ограбить или убить другого при свете полуденной звезды.

– Знаешь, – Даф сделала паузу и сжала собственные руки в замок, как будто это чудесным образом могло скрыть крадущийся по телу озноб. – Я всегда верила, что любовь рождает не то, что снаружи, а она вечно живет ради того, что внутри.

– Но то, что снаружи, заставляет думать о том, что внутри, – не глядя на нее, возразил Лир. – Все видят того, кого видят. Я знаю, кого видишь ты, когда смотришь на меня, кого видит Никк, кого увидят другие. Своей правдой я не создал будущее, а безжалостно растоптал прошлое.

– Нам не нужно прошлое, чтобы быть счастливыми.

– Счастливыми, – эхом повторил Хэллхейт. – А ты можешь быть счастливой? Вот так.

Даф виновато отвела взгляд. У нее не было ответа на этот вопрос, и все попытки найти его вызывали ноющую боль глубоко внутри.

– Закрой глаза.

– Что?

– Закрой глаза. Пожалуйста, Дафна.

Она послушалась, сомкнула веки и почувствовала, как Лир взял ее за руку. Незнакомец, родной незнакомец, коснулся ее. По коже вновь пробежала дрожь, появилось покалывание в затылке, и в голове промелькнуло расплывчатое видение, которое через несколько секунд обрело очертания, словно вышедшая из тумана фигура.

– Мы всегда можем вернуться назад.

Рядом с ней сидел Элеутерей. Тер! Он был точь-в-точь таким, как прежде. Русые волосы, высокий лоб, тонкие губы… А его глубокие, как океан, синие глаза опять улыбались, хотя отблеск печали их не покинул.

Он был именно таким, каким помнила Дафна. Каким приходил в ее сны. Настоящим. Настоящим?

– Умоляю, не делай так больше! – с невероятным усилием Даф разорвала мысленный контакт, возвратившись в физический мир, и открыла глаза. Порыв ветра поднял сухую грязь с земли, закружил в неистовом вихре и ударил в лицо, прилипая к побежавшим по щекам слезам.

– Прости.

Собрав последние силы, Дафна заставила себя взглянуть на него. На Лира. Он внимательно смотрел на нее в ответ, – страх и надежда во взгляде.

«А ведь его глаза все те же. Океан».

Да, все давно решено, не нужно нырять в пучину сомнений ради ответа, который ждет на поверхности. Пусть боги смеются, пусть играют в свои коварные игры, но для Дафны это не станет помехой. Она знает, что такое любовь. Ее этим не испугать.

– Никогда больше не делай так, – повторила она твердо и сжала ладонь фомора в своих. – Пусть прошлое останется в прошлом, Лир. У нас есть будущее, есть настоящее, и я хочу быть там только с тобой. Быть здесь только с тобой.

Он ничего не сказал, лишь улыбнулся. И Дафна улыбнулась в ответ.

* * *

Даф с Лиром шли, крепко держась за руки. Впервые за многие годы даитьянка ощущала умиротворение. Ее мир снова обретал краски, ее жизнь снова наполнялась смыслом. И она точно знала – то же умиротворение, которое мудрый человек, вероятно, назвал бы подлинным счастьем, теплится сейчас в груди Лира.

Однако преследующие их по пятам проблемы потенциально грядущей войны бессердечно требовали отложить чувства на потом.

– Ирней с Шандаром нас точно должны ждать здесь? – спросил Лир, и Дафна нехотя отпустила его ладонь, чтобы вскарабкаться на пирс.

Пейзаж отсюда открывался, сказать честно, далеко не самый живописный. У корабельных доков высились груды ржавых бочек и размокших досок, вросший в землю якорь торчал посередине, как кладбищенский крест, а отступившая перед приливом вода обнажила сплошь покрытый мусором берег.

– Я велела им ждать тут, – пожала плечами даитьянка и, глянув с заброшенной пристани вниз, с отвращением наморщила нос. – Хотя не удивлюсь, если они сбежали, учуяв эту вонь.

– Нет, – усмехнулся Лир. – Ирна так легко не спугнуть. Помню, он однажды случайно выкинул углеродную батарейку, и мы два часа искали ее на помойке Храдэя. Аромат отходов из тамошних лабораторий сама знаешь какой.

За спиной раздался подозрительный шорох, и Даф обернулась, инстинктивно потянувшись к ножнам.

– Брось оружие!

Грозный голос обращался не к Дафне, но она и моргнуть не успела, как к шее Лира скользнул синий кинжал. Вот и Ирней.

Хэллхейт послушно разжал ладонь, и его клинок, жалобно звякнув, упал на каменный пирс.

– Дафна, ты цела? Что произошло? Где Никк? – воскликнул Шан, выскочивший из-за груды бочек. – Мы сразу поняли, что что-то не так, когда вы не вернулись! А когда ты сказала, что нужно встретиться… Да еще и в Забвеннике!

– Быть может, идея со встречей не такая уж хорошая, – невесело хмыкнул Лир, за что тут же поплатился. Кинжал опасно близко прислонился к его сонной артерии.

– Замолчи, – прошипел Ирн. – Одно мое движение отделяет тебя от могилы.

– Уж поверь, мне не впервой.

– Ирн, Шан, – стараясь не делать резких движений, Дафна перевела глаза с одного на другого и обратно, – надеюсь, вы пришли одни?

Ирней с недоверием прищурился.

– Я не отвечу на этот вопрос, пока не узнаю, что здесь происходит.

– Значит, одни, – кивнул Лир. Для висевшего на волоске от смерти он выглядел чересчур расслабленно. Наверное, притворялся.

– Я же сказал, замолчи!

У Дафны екнуло сердце, когда она увидела, как тонкая струйка алой крови потекла от острия лезвия вниз по коже Лира.

– Ирней, прошу тебя, успокойся! – взмолилась она, судорожно перебирая в голове варианты. Второй раз она не готова была потерять любимого. – Нам нужно многое обсудить. И вы двое, – она с надеждой взглянула на друга Никка, – не представляете, сколь многое.

Шандар наблюдал за происходящим с искрой недоумения в глазах. В нем явно зарождалось любопытство при виде того, с каким рвением Даф готова бороться за жизнь наследника патилского трона.

Однако Ирн был непреклонен.

– Здесь нечего обсуждать, Дафна. Мы возвращаемся в Суталу, отдаем сына Крейна на суд совету старейшин, и он отвечает за весь свой народ сполна!

Начиная злиться, Даф потянула руку к мечу. Какой же Ирней порой упертый баран! Калечить его за упрямство будет слишком радикальной мерой, хотя… приемлемой, раз другого выхода не остается.

Уже смыкая пальцы на рукоятке клинка, Даф поймала на себе взгляд Хэллхейта. Он едва заметно качнул головой и одними глазами указал на висящий у нее на поясе кошелек.

«Ты знаешь», – словно говорил он безмолвно.

Даитьянка на секунду растерялась. Однако потом поняла и чуть было не улыбнулась, раскрыв все карты. Да, она знала. Прекрасно помнила их старый ребячливый трюк, которым они развлекались когда-то в далеком теперь детстве на уроках фехтования.

– Ирней, – позвала Дафна, незаметно вытаскивая из кошелька несколько мелких кристаллов, – помнишь, что я тебе всегда говорю? Ты слишком остро реагируешь на незначительные детали, упуская из вида самое главное.

Она со всего размаху метнула адри в железный бордюр пирса, вложив в этот бросок столько сил, сколько возможно. Камешки ударились о металл и разлетелись вдребезги. Из них хлынул поток накопленной внутри энергии, озаривший всех яркой вспышкой.

Следующие события произошли за миг, едва ли кратный удару сердца.

Не ожидавший такого поворота событий Ирней закричал. Он отпрыгнул назад, пытаясь заслониться от ослепляющего света, и Дафна выдернула из его рук кинжал. Лир тем временем бросился наперерез Шану, подхватил свой меч и принял оборонительную позу.

Свет иссяк, как только осколки кристаллов достигли земли, но все уже было сделано.

– Какого черта, Дафна?! – гневно орал Ирней, протирая глаза. – Что с тобой не так? Тебе этот фомор окончательно все мозги выел? Я ненавидел, когда Тер так шутил, и уж сейчас точно не время для…

– Ты ненавидел, когда я так шутил, – заметил Лир, стирая кровь на шее, – потому что каждый раз покупался на этот дешевый фокус и проигрывал поединок.

– Ты шутил?

Все четверо стояли теперь полукругом, недоверчиво переглядываясь. Каждый готов был защищаться при малейшей угрозе.

– Как же утомительно раз за разом убеждать других, зная, что твои слова звучат полным бредом, – вздохнул Лир и протянул Ирнею руку. – Элеутерей Мунвард, приятно познакомиться. Снова.

Ирн не спешил отвечать на рукопожатие. Он нахмурился и с презрением, даже некоторым отвращением, поднял глаза на Лира.

– Хэллхейты уже присваивают чужие имена? – надменно поинтересовался он. – Элеутерей был моим лучшим другом, даже за упоминание о нем мне следует тебя убить. Странно, что Дафна до сих пор этого не сделала.

– Ладно, – без тени обиды в голосе согласился Лир и сунул руку в карман. – Зайдем с другой стороны. Ирней Стальгард, твои родители, как и родители Элеутерея, погибли, когда нам было по шесть лет, в результате несчастного случая на производстве в Храдэи. На их похоронах мы первый раз в жизни попали на АмараВрати и потерялись в ледяном замке. – Он усмехнулся. – Помнишь?

Ирней поменялся в лице, его черты посуровели. Он определенно не ожидал услышать историю своего детства из уст фомора и всеми силами старался теперь не выдать захлестнувшую его волну эмоций, вызванную тяжелыми воспоминаниями.

– Мы бродили по замку несколько часов, – спокойно продолжал Лир, – восхищаясь каждым углом, как малые дети, какими и являлись. А помнишь, что мы пообещали друг другу в тот день, Ирн? Что мы изменим мир. Что мы совершим великие научные открытия, продолжив работу родителей. Докажем, что они погибли не напрасно. Днями и ночами мы учились с тех пор и не могли поверить своему счастью, когда Нааек согласился взять нас в ученики. Это ты помнишь? А как вызвались на работу в оборонном центре, когда Патил впервые…

– Хватит! – взревел Ирней. На его глазах блеснули слезы, но он, моментально их смахнув, ткнул Лира пальцем в грудь. – Замолчи. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Уверен?

– Так, значит, Никк оказался прав! – вдруг воскликнул Шандар.

Вспомнив о том, что Шан все еще здесь, все в недоумении уставились на него.

– И меня ты тоже помнишь, Тер?

– Я все помню. – Лир сделал паузу, задумчиво почесав затылок. – Правда, если честно, не знаю, чем тебя удивить, мы никогда особо не общались. Помню только, как вы с Никком слонялись за мной в лаборатории и мешали работать, когда были совсем маленькими.

Но приятелю Никка услышанного было вполне достаточно. У него буквально отвисла челюсть, с таким восхищением он смотрел на Хэллхейта. Даф мимолетом посетило желание дать Шану пощечину, чтоб привести его в чувство.

– Ты и правда… – протянул Шандар. – Подождите, а Никк знает?

– Что вы мешали мне работать? – попытался отшутиться Лир. – Надеюсь, догадывается.

– Нет, что ты Элеутерей! Он говорил мне, подозревал, что Тер жив, но чтобы… Э-эм, в новой конфигурации?

– Стоп, что? – Даф с возмущением вскинула брови. – Никк подозревал и ничего мне не сказал?

– Какая ересь! – Ирн тряхнул руками так яростно, что поднялся ветер. А может, просто погода портилась, чувствуя его настроение. – Я что, один здесь остался еще с рассудком? Элеутерей давно погиб, не нужно впутывать его сюда! А все, что я только что услышал, знает каждый живущий в Сутале, и уж тем более Дафна могла все это растрепать, если каким-то образом поверила в фоморовы серенады.

– Во что я поверила?

– Вообще-то, теоретически это вполне научно доказуемо, – прочистив горло, опять влез в разговор Шан. – Я читал об этом. Даитьяне проводили эксперименты, в истории пси-ментальных исследований зарегистрировано как минимум два случая…

«Он серьезно собирается сравнивать Лира с подопытной крысой». Даф закатила глаза, пока Шан, загибая пальцы, продолжал:

– …В десять тысяч пятьсот семьдесят шестом году маленькая девочка утверждала, что в прошлой жизни закопала сундук во дворе своего прежнего дома в Ши-цзан-тао. Клад нашли! А другой мужчина, будучи под летаргическим гипнозом, вспомнил двадцать шесть прошлых жизней, в одной из них он убил брата, а в другой этот брат был его сыном… Это недоказуемо, разумеется. – Шандар колебался, но все же потом добавил: – И он уверял, что однажды был лягушкой, а еще три тысячи лет провел в теле камня на морском дне.

– Отлично, это все меняет, – с издевкой закивал Ирней. – Теперь я вижу, что мы имеем не только психопата, уверяющего, что он реинкарнация моего мертвого друга, но и еще идиота, который этому верит. – Он повернулся к Дафне: – Двух идиотов. А Никку тоже нравится эта сказка?

– И Ане, – сухо отозвалась Даф.

– Ну конечно, куда без нее! С Ани у нас и начались убей-выживи-поверь-в-неслучайное-совпадение события!

Дафна стиснула зубы, вздернув верхнюю губу. Ирней уже не первый раз перегибал палку, назначая виноватыми всех подряд, кроме себя. Даф больше не намерена была это терпеть. Сейчас он услышит все, что она думает об этом нахальном, самонадеянном…

– Даф, погоди. – Лир выразительно посмотрел на нее, будто прочитав мысли, и опять повернулся к Ирну. – Ты хочешь доказательств? Без проблем. За несколько дней до моей смерти мы с тобой были на мысе РоссоТар. Разыгралась магнитная буря, у нас сломался коммутатор, помнишь? Пытаясь наладить силовой барьер, ты полез на обрыв и едва не сорвался. Я чудом успел схватить тебя за руку и вытащить. Тогда ты сказал мне, что «настоящая дружба не может стать делом прошлого». Кто еще, кроме нас двоих, слышал эти слова?

Ирней осекся. Его высокая фигура в бордовой мантии отбрасывала длинную неподвижную тень на мутную водную гладь. Наконец, он расправил плечи и чопорно поджал губы, но это не скрыло явственно читающегося на его лице смятения.

– Даже если – повторюсь, если – каким-то неведомым образом все, что вы говорите, не ложь, – в конце концов произнес Ирн, – это не меняет сути. Фоморы жестокие и алчные, они считают, что для них не писаны законы. Война для них лишь игра, способ доказать свое превосходство. Вы хотите, чтобы я пожал руку заклятому врагу? Может, еще предложите выпить на брудершафт с Чарной – после того как Амариллис умерла на моих глазах?

– Ты ничего не знаешь о фоморах, – устав спорить, покачал головой Лир, – они…

– Они? Не они, а вы. Ты, Хэллхейт! Где доказательства того, что ты по-прежнему тот Тер, которого я знал?

Лир не шевельнулся, терпеливо выслушав обвинения некогда лучшего друга, а затем, спрятав меч в ножны, произнес единственную фразу в ответ:

– Так дай мне шанс доказать тебе, кто я.

Глава 19

Пророчество

Аня повернула в замочной скважине ключ, дверь гостеприимно открылась, и в нос хлынул аромат коричного пирога. Родители дома. Из спальни доносится голос отца, обсуждающего по телефону командировку, а на кухне мама. Мама! Она ставит тарелки на стол и наливает чай.

– …Такие деньги всего за неделю работы? – говорил кому-то в трубку Александр. – Да это же целое состояние! Конечно, да, я поговорю с Евой. Думаю, мы будем готовы отправиться в экспедицию уже в ближайшие дни…

– Анюта, мой руки, – скомандовала Ева, продолжая накрывать обед.

Аня затаила дыхание. В последний раз она видела мать, будучи пятилетней девочкой. В сознании уже давно растворились воспоминания о ней, поэтому сейчас стало внезапно страшно, но одновременно и очень радостно. Мама была точь-в-точь такой же: клетчатый фартук поверх черной шелковой блузки, немного растрепанные волосы и наполненные материнской любовью зеленые глаза.

«Это не может быть правдой. Это всего лишь сон».

– Мама? – Голос дрогнул. – Ты здесь?

– Конечно, я здесь, Анюта. Что за глупый вопрос? – удивилась та, выглянув в коридор. – Здесь, рядом с тобой и папой, мое место. Что может заставить меня уйти?

«Но ты ушла».

Навернулись слезы. Аня никогда не скучала по матери – не позволяла себе скучать или даже думать о ней. Не позволяла задаваться вопросами, куда, почему и зачем Ева могла исчезнуть.

– Мам? – снова позвала она, всхлипнув.

– Да, детка?

– Где ты сейчас?

– О чем ты? Я дома. – Ева положила ладонь дочери на плечо. Какое же все-таки теплое и родное прикосновение матери. – Я дома, с тобой. А теперь марш мыть руки!

Мама кивнула на дверь ванной и снова скрылась на кухне.

– …А кто заказчик? – продолжал разговор Александр. – Что значит, не назвал имени? И как же мне к нему обращаться? Как-как? Хораун? Что за кладбищенский псевдоним…

«Нет! Не соглашайся!» – хотела было закричать Аня и уже бросилась к отцу, но вокруг все исчезло.

Ночное видение ускользнуло. Сон растворился, как круги на воде, и оставил Аню во тьме.

Одну.

Землянка вздохнула и нехотя открыла глаза. Из набитого соломой матраса торчали сухие соломинки, назойливо щекоча бок и не позволяя собрать воедино мысли, вернуться в сон.

– Не соглашайся, – прошептала Аня в пустоту. В голове еще стояла картинка привидевшегося. – Не соглашайся на это будущее, папа. Я в нем живу, и оно мне не нравится. Вас с мамой здесь нет.

Тишина.

Солнце уже взошло, его лучи, рассеиваясь сквозь усыпанные бусинами шторы, игриво падали на стены и потолок. Из соседних комнат не доносилось ни звука.

Наспех умывшись из тазика, который гостеприимная Гротта принесла еще вечером и поставила у кровати, а заодно и отбросив все мысли о тревожном сне, Аня залезла в стоящий рядом шкаф. Хозяйка дома сказала, что они с Дафной могут брать любую одежду в счет будущего долга.

– Какое же здесь все аляпистое, – скривила рот вчера Даф, вытащив из стопки юбку в радужный ромб, а потом, вдруг помрачнев, добавила: – Амариллис была бы в восторге.

– Мы могли бы надеть что-нибудь в память о ней, – предложила Аня.

Покопавшись в вещах, она нашла более-менее приемлемый наряд: оранжевый сарафан с белой вышивкой.

– Нет уж, я это не надену, – отказалась Дафна. – Платья у меня ассоциируются с праздниками, торжественным настроением и счастьем. Их носят, чтобы очаровывать, покорять, влюблять и влюбляться. К тому же охотиться на Хорауна и его приспешников мне куда удобнее в моих старых штанах.

Судя по тому, что одежда по-прежнему лежала нетронутой, в тех самых штанах даитьянка и ушла с утра. Вместе с Лиром они отправились на встречу с Ирнеем и другом Никка. Шанд… как его там?

«Лучшим другом, о существовании которого я слышу впервые в жизни, – возмутилась про себя Аня. – Что еще Никк от меня скрывает?»

Тейн же собирался пойти в город за каким-то снаряжением, чтобы после всем вместе вернуться в Патил за Нагалом и Чарной. Значит, в доме оставался только Никк.

«На Хорауна я сегодня охотиться не планирую, так что…» – землянка завязала лямку сарафана, повесила на плечо сумку с «Книгой Судеб» и, довольная собой, вышла из комнаты.

Гротты в гостиной не оказалось, зато на плите дымилась высокая крынка, из которой пахло горелыми листьями. Нечто, похожее на смесь багульника и чабреца. У дивана стоял здоровенный пакет с рогатыми огурцами. Очевидно, Тейн все-таки нашел место под свой холодильник.

Аня потянула руку за фруктами.

– Бери те, что помягче, – вдруг раздался голос хозяйки дома.

Вздрогнув, Аня обернулась. Гротта появилась из-за двери, ведущей на задний двор. Неспешно шествуя к плите и на ходу выгребая траву из кармана юбки, она кивнула на припасы Тейна.

– Твердые рогатки неспелые и кислые, как портовая вода. Выбирай мягкие.

– Спасибо, – смутившись, кивнула Аня. – И доброе утро.

Гротта хмыкнула и скосила глаза, сдувая со лба непослушный седой локон, мешающий ей рассмотреть постоялицу.

– Стандартные фразы и отсутствие искреннего интереса завести разговор рассеивают энергию, которую с огромным трудом накапливает наш организм в течение сна, – заявила женщина.

– Буду знать.

Ничего не ответив, Гротта высыпала траву в крынку и начала мешать варево ложкой. На столе у плиты были рассыпаны какие-то безделушки всевозможных форм и размеров, и среди них Аня неожиданно узнала свою брошь с золотым лепестком, которую отдала накануне в качестве платы за вход.

– Ищешь ответ на конкретный вопрос? – не оборачиваясь, поинтересовалась Гротта.

Аня переступила с ноги на ногу, машинально поправив на плече сумку. Кажется, книга опять стала теплой, готовясь вот-вот обжечь бок.

– Нет, – помедлив, ответила она. – У меня накопилось слишком много вопросов, чтобы до сих пор ждать ответы.

Сняв крынку с плиты, Гротта повернулась.

– Неужели? Так, значит, самое время отправляться в путь за истинным откликом правды, – подмигнула женщина и указала на рассыпанные украшения. В ее глазах промелькнул хитрый огонек. – Выбери что-нибудь.

Первым импульсом Ани было забрать свою брошку, но хозяйка укоризненно покачала головой, точно догадавшись о ее намерениях.

– Что-нибудь, что тебе еще не принадлежало.

Землянка подошла ближе, чтобы рассмотреть блестящие вещицы. Здесь была крошечная фигурка золотого самолета с изогнутыми, как у птицы, крыльями; разноцветный кубик, на гранях которого переливались неизвестные символы; небольшой шарик, внутри него, как в невесомости, парило изумрудное перо. И таких экспонатов было не меньше сотни! Аня замешкалась, у нее разбегались глаза.

– Не ищи подвоха, выбирай, что нравится, – подбодрила Гротта.

В поле зрения попал лежащий чуть в стороне тонкий карандаш, завиток на конце которого напомнил Ане узор на обложке «Книги Судеб».

– Вот это, – уверенно сказала она.

– Хм, любопытно, очень любопытно… – Гротта задумчиво нахмурила и без того морщинистый лоб и полезла в висящий над столом буфетный шкаф. – Подожди-ка минуточку.

Минуточка вылилась в четверть часа, проведенного в компании нечленораздельных возгласов и восклицаний хозяйки, неустанно рывшейся на полках. За это время Аня успела дважды прогуляться вокруг дивана, заглянуть в комнату Никка и Лира, которая оказалась пуста, и съесть три огурца – они, кстати, по вкусу больше походили на переспелую дыню.

«И почему Лир называл их огурцами? – задумалась Аня. – Этот его вайкхар до сих пор путает мои мысли».

– Нашла! – Наконец Гротта с триумфом вытащила блокнот в тонком кожаном переплете с половиной варварски вырванных листов. – Давай, напиши мне что-нибудь.

– Написать? – В сердце тут же закралась тревога. Что она могла написать? Могла ли вообще? Подарок Лира подразумевал умение выводить на бумаге слова?

Но Аня зря испугалась. Лишь подумав о том, как должны выглядеть витиеватые буквы вайкхара, она буквально увидела, как в сознании вырисовываются нужные слоги.

Аня взяла карандаш с блокнотом и, пролистав оставшиеся страницы, нашла клочок свободного места.

Отчего-то первое, что пришло в голову, это последние строчки колыбельной из детства:

…К сыновьям камня и леса, дочерям равнин и морей

Обратись, когда наступит эпоха теней.

Быстро поставив точку, Аня вернула Гротте блокнот.

«Интересно, а я правильно перевела это на вайкхар?.. – с запозданием засомневалась она. – Я написала «ратри», что значит «ночь», но что, если под тенями в песне имелись в виду бестелесные духи? Тогда нужно было писать «ветӣла»… Черт, откуда я все это знаю?»

– О, «Ло́ров реквием», – улыбнулась Гротта, щурясь над почерком Ани. – Не думала, что его еще кто-то помнит.

– Что? Вы знаете эти строки? – У Ани будто камень упал внутри, оборвав что-то. Получается, мама ей пела да’арьевскую колыбельную?

Гротта обиженно глянула на Аню исподлобья.

– Конечно знаю, не в маразме еще. «Лóров реквием», одна из самых старинных легенд наших земель и одна из моих любимых! О богах, подаривших людям их души во времена, предшествовавшие…

Рассказ продолжался и продолжался, но Аня уже не слушала.

«Мама знала о Да’Арии, – вертелось теперь в голове. – А что, если она тоже была здесь?»

Землянка начала мысленно перебирать все, что помнила. Лир заключал сделку с отцом, обещал Александру найти его жену в обмен на то, что тот покажет фоморам дорогу в Пайтити. Но не нашел. Солгал?

Нет, пока они спорили из-за книги в квартире, Аня успела посмотреть документы, что принес Лир. Утверждалось, что Ева официально числится пропавшей без вести. Там были сертификат о рождении, копия школьного аттестата, диплом о высшем образовании…

«Ева была обычным человеком, – точные слова Лира, сказанные им тогда. – Даже не даитьянкой».

Мог ли Лир что-то упустить? Никогда в жизни Аня не жалела так сильно, что не настаивала в детстве на том, чтобы отец рассказал ей больше о матери. Чем та занималась? Куда ездила в командировки? С какими людьми общалась?

– …И пробьет нетленный час, тревожащий умы! К нам вернется звездный свет, придут огни из тьмы! – закончила нараспев декламировать Гротта, когда Аня снова вернулась в настоящее. – Эй, ты что, не слушаешь меня?

– Что?

– А-арх… Молодежь. – Гротта снисходительно махнула рукой. – Вечно вы сами начнете разговор, сами же и закончите. Ладно, вернемся к твоему почерку.

Она опять сощурилась над блокнотом, долго вертела его в руках, внимательно вглядывалась в написанные Аней строчки.

– Ты очень странно пишешь, – спустя несколько минут сделала вывод женщина. – Красиво, но как-то чуждо. Выглядит так, будто ты срисовывала слова по памяти. Знаешь, много лет назад я встречала одного юношу, который говорил, что прибыл с другой планеты. Так вот, он писал примерно так же.

– Неужели? – вскинула брови Аня, стараясь придать себе вид как можно более непринужденный и удивленный.

«Если нужно будет соврать, – тут же мелькнула идея, – скажу, что родилась в Нараке. По крайней мере, я видела город».

– Да, вот так чудачество, – рассмеялась Гротта, и Аня выдохнула с облегчением. – Была бы я с другой планеты, на этой бы ни за что не осталась. А ты?

– Безусловно.

Гротта с некоторым подозрением задержала на Ане свой взгляд, но затем кивнула и опять уткнулась в записи.

– Но почерк у тебя аккуратный, – одобрительно продолжила она. – Строчки ровные, симметричные. Значит, ты личность, которая привыкла доводить дела до конца и выполнять данные обещания. Либо которая хорошо притворяется. Ха, проверим это, когда будете платить мне за проживание… И буквы у тебя стройные, немного округлые, но не слишком пузатые – не такие, как у напыщенных хвастунов. А в некоторых местах ты вздергиваешь перемычки между слогами, прямо как младший Хэллхейт.

«Вы даже не представляете, как близки к истине».

– Еще могу сказать, что ты очень сдержанна и осторожна. Это видно по тому, как ты уместила в конце строки последнее слово, хотя могла с легкостью перенести его вниз. Обычно сдержанна и осторожна. Но когда происходит что-то, к чему ты совсем не готова, – Гротта задорно причмокнула губами, – ух, как чувства тебя захлестывают! Импульсивность. Ты способна наворотить многое, что будет иметь последствия не только для тебя одной. А еще в тебе много скрытых талантов, ты можешь стать художником. Или убийцей. Или и тем и другим. И в любом случае тебя ждет успех.

– Вы все это увидели по двум строчкам? – не сдержала изумления Аня.

– Не вы, а ты, – поправила Гротта. – Все эти высокие обращения заставляют меня чувствовать себя засыхающей мумией. Разве мой дом похож на саркофаг? И да, я увидела все это по двум строчкам. Я увидела даже больше, но кому хочется знать все наперед, а?

Аня поспешно кивнула, и настроение Гротты, кажется, моментально улучшилось – во взгляде у нее блеснул предприимчивый огонек.

– Вот и славно! Смущать ауру лишними благодарностями мне тут не надо, так что просто проваливай. Ко мне скоро клиент придет. Вот туда иди. – Гротта указала на приоткрытую дверь, из-за которой виднелся огород на заднем дворе. – Там тебя ждут. Может быть.

– Кто ждет? – не поняла Аня, но Гротта уже была поглощена приготовлением своего загадочного варева и даже не обратила на адресованный ей вопрос внимания.

Ничего не оставалось, как выйти на улицу. Едва Аня ступила на веранду, в лицо хлынул порыв обжигающе горячего воздуха, а глаза ослепило яркое солнце. Пришлось нехотя зажмуриться, чтобы привыкнуть к утреннему зною.

– Доброе утро, – раздался голос Никка.

Аня открыла глаза. Даитьянин, скрестив ноги, мирно сидел под козырьком веранды и смотрел на окутанные облаками вершины гор, простирающиеся за выжженной равниной.

– Я думала, ты ушел с Дафной и Лиром.

– Нет, я подумал… – Никк сделал паузу и перевел взгляд на Аню. Его глаза с любопытством пробежали по ее ботинкам, голым коленям, сарафану, подол которого норовил вот-вот взмыть вверх на ветру, и остановились где-то на уровне плеч. – Что Лиру с Даф есть что обсудить вдвоем.

Уголки губ Никка как-то загадочно дернулись.

– И Гротта выставила тебя сюда? – смущенно спросила Аня, усаживаясь рядом, чтобы утихомирить наконец вьющуюся вокруг бедер юбку. Идея с сарафаном вдруг перестала казаться такой уж хорошей.

«Дафна была права, я теперь выгляжу глупо».

– Ага. Только сначала заставила меня отполировать ее драгоценности из вазы и наговорила кучу гадостей про мой почерк.

– Взглянув на мою писанину, она сказала, что мне суждено стать художником или убийцей.

– Неплохие перспективы. – Никк, усмехнувшись, присвистнул. – Мне такого шикарного выбора она не дала. Заявила, что из-за меня мир уйдет на дно.

– В каком смысле?

– Я не стал уточнять.

Новый порыв ветра пронесся перед ними, поднял пыль и закружил, точно невидимая рука атланта, силившаяся погрузить все в песчаную бурю.

Аня заслонила рукой глаза от песка, и все, что могла видеть теперь, был скромный огородик Гротты. Он состоял из ряда пожухлых кустиков с плодами, имеющими вид чего-то среднего между помидорами и мандаринами, и ряда сорняков с колючками и шипами на стеблях.

«И как растения выживают под натиском этой погоды? – задумалась Аня. – Кажется, их листья готовы в любой момент оторваться и унестись прочь. Будь у них выбор, они ни за что бы не согласились расти здесь».

– Ты веришь, что мы сами строим свою судьбу? – неожиданно для самой себя спросила она у Никка.

– Строим свою судьбу, да. Управляем? Нет, – совершенно спокойно, словно ожидая вопроса, ответил Никк. – Судьба она… Шаткая. Как карточный домик. Ты можешь тратить годы, слой за слоем возводить этажи, планировать и проектировать, но рано или поздно одно дуновение ветра, один взмах чужой руки – и все рухнет. Рассыплется. Останутся только карты, что были у тебя изначально, и как они лягут, никто не может предугадать.

– Тогда нет смысла вообще затевать строительство.

– Ну почему же? Если карты остаются в стопке, ты не можешь их прочесть, а когда они ложатся свободно, видишь, какое событие следовало за каким, что к нему привело и какой выбор остался нетронутым.

Аня посмотрела на Никка, сидящего бок о бок с ней. Он устало и как-то печально смотрел вдаль. Какие мысли который день не дают ему покоя?

– Было бы неплохо тогда, зная исход, разложить карты еще раз.

– Может быть. – Никк пожал плечами, и рукав его мантии махнул по Аниной голой руке. – А может, мы и раскладываем одни и те же карты день за днем, год за годом, жизнь за жизнью. Может, мы знаем наперед все ошибки, просто не понимаем, как совершили их?

Он повернул голову, и Аня забыла, что хотела сказать в ответ. Все слова внезапно показались бессмысленными и лишними. Почему она так давно не смотрела Никку в глаза? Это… успокаивает. Его ясные, золотисто-карие глаза. Они обволакивают, точно дурманящий теплый туман, уносят куда-то за пределы пространства и времени. Далеко, где силы природы не властны над миром, где гармония и покой, где родной дом…

Уголки губ Никка снова едва заметно дернулись вверх.

– Я очень хочу поцеловать тебя, – шепнул он вдруг, не сводя с Ани глаз.

– Я очень хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Никк улыбнулся. Он прильнул к губам Ани так медленно и осторожно, будто боялся ее спугнуть. Будто она была хрупким хрустальным цветком, ускользающим ветром, недосягаемым лучом полуночного солнца, который в любой момент может раствориться во тьме, оказавшись миражом.

Их дыхание смешалось в одно, и Аня забыла обо всем. Она не знала, где заканчивается ее тело и начинается тело Никка, где граница между их мыслями. Они вдруг стали единым целым, одной душой, восполнившей недостающие части пазла друг друга. Пустота, которая всегда зияла внутри, наполнилась светом.

Свет разрастался, пока не залил весь мир, а потом вспыхнул пламенем, остро опалившим сознание.

Аня вскрикнула и открыла глаза.

– Прости, – Никк испуганно отпрянул назад.

– За что?

– Не знаю.

Огонь продолжал нарастать, и Аня с ужасом поняла, что «Книга Судеб» проела материю сумки и уже почти добралась до сарафана.

Схватив обжигающий ногу фолиант, девушка поспешно отбросила его подальше. Тот упал на доски веранды и раскрылся на безликих страницах.

– Это что такое? – У Никка округлились глаза при виде обгоревших остатков сумки на плече Ани.

– Так уже было однажды, когда я была в Нараке. Я листала книгу, и она вдруг вспыхнула у меня на коленях, прямо как сейчас.

Нахмурившись, Никк потянул руку к артефакту, но тот, словно не желая, чтобы его трогали, зашипел, как раскаленный металл. Страницы сами начали переворачиваться, испуская яркие искры.

– Аня, а о чем ты думала, когда это случилось в первый раз?

– Не знаю, ни о чем конкретно. – Она подула на все еще горячие пальцы. – Думала, что неплохо, если бы «Книга Судеб» действительно предсказывала судьбу, а не была бесполезной тетрадью в драгоценной оправе. Думала, что она могла бы мне подсказать, можно ли доверять фоморам. Тогда Лиру бы не пришлось тратить кучу времени, рассказывая мне все о себе.

– И больше ничего? – Брови Никка как-то по-хитрому взмыли вверх и тут же вновь опустились, а рот принял очертания усмешки.

«Прожженное платье – это смешно? Или…» – Аня почувствовала, как кровь приливает к щекам, когда она догадалась, к чему он клонит.

– Я думала, что хочу знать, где ты, – нехотя призналась она. – Что, по-твоему, книга против того, чтобы мы с тобой были рядом?

– Может, как раз наоборот. – Никк сунул руку в карман и что-то оттуда извлек. – Помнишь легенду о Хаосе?

Он разжал ладонь, и Аня увидела осколок кристалла. Переливающийся на солнце аквамариновый камешек, тот самый, вторая часть которого по-прежнему висела у нее на шее.

– Это было моим единственным шансом тебя найти, – объяснил Никк. – Дело в том, что если адри разбить, то его составные части будут чувствовать местонахождение друг друга. И, где бы они ни были, притягиваться друг к другу, как две квантовые частицы на разных концах Вселенной.

– Он нагревается, – осознала Аня, ощутив, что кулон на груди стал горячее, когда Никк поднес осколок к нему.

– Да, Лир знал это и, видимо, специально разбил кулон, чтобы привести нас с Дафной к вам. Только вот соединить разбитое не так-то просто. Если сделать это неправильно, кристалл может перегреться и даже взорваться, – Никк спрятал осколок обратно. – Так что это пока останется у меня.

Пришла очередь Ани в недоумении хмурить брови.

– Так что же у тебя есть такого, Никк, на что реагирует «Книга Судеб»?

– В этом-то и вопрос. Может, она помнит, что именно я взял ее первым в Пайтити?

Он опять потянулся к фолианту, и Аня в тот же момент тоже коснулась края обложки. Страницы, которые все это время еще перелистывались сами собой, хотя даже намека на ветер не было, вдруг замерли.

На раскрывшемся месте появились слова:

Короткий миг жизни останется сном для дремлющей вечности

– Ты тоже это видишь? – не веря своим глазам, уточнила Аня.

– Да, – подтвердил Никк столь же недоумевающим голосом, как ее собственный.

* * *

Когда вечером все наконец собрались вместе, у Ани раскалывалась голова. Первым вернулся Тейн, так и не дав ей с Никком разобраться с неожиданной выходкой «Книги Судеб».

– Сначала я был в таверне, – рассказывал он, вытащив из мешка две бутылки какого-то ликера. – Затем на базаре, – продемонстрировал кулек со сладостями. – Потом же заглянул к лучшему на этой планете скваттеру, который разводит варахов…

– Разве Лир посылал тебя не за усыпляющей золой и отвертками? – поинтересовался Никк, с презрением покосившись на увесистый кусок копченого сала, появившийся в руках Тейна.

Вместо ответа фомор самодовольно выудил из мешка целый набор новеньких отмычек и маленькую коробочку, перемазанную копотью.

– Кто такие варахи? – не выдержала Аня.

– Очень вкусные создания, на самом-то деле, – с энтузиазмом поведал Тейн. – На земных свинок похожи, только мясо у них нежнее. А какое сало! Особенно если вымочено в бочке с ореховым вином.

Он протянул Ане ломтик хваленого лакомства, и она уже готова была попробовать, но, увидев перекосившееся от отвращения лицо Никка, передумала.

– Не смотри на него, – гоготнул Тейн. – Даитьяне у нас такие правильные, не то что мухи – бактерии не обидят! Только вот нас, фоморов, жаждут стереть с лица земли.

Никку хватило смекалки не отвечать на это, и Тейн, поглощая еду, болтал без умолку до самого вечера.

Теперь же, когда пропитанное вином сало потеряло эффект, он угрюмо сидел в углу, ковыряя пуговицу на куртке Нагала. Гротта пару часов назад упорхнула на прогулку с неким мужчиной, заявившимся к ней на порог в вычурных полосатых брюках и с еловым букетом в руках.

Дафна с Никком битый час втолковывали что-то Шандару, который таращился на устроившуюся на диване Аню, явно труся с ней заговорить, а Лир выслушивал неугомонного Ирнея.

– Узнав об исчезновении Дафны и Никка, Сварг пришел в ярость! – сердился Ирн, прохаживаясь по комнате со скрещенными за спиной руками. – Он думает, Крейн похитил их, перемирию с Патилом конец! Двадцать тысяч даитьян вооружены до зубов, двести пятьдесят дронов напичканы кристаллическими бомбами, вышибающими мозги на раз…

– Дроны дробят кости, а не вышибают мозги, – устало вставлял реплики Лир, когда его собеседник замолкал, чтобы набрать в легкие воздух.

– …Гелон с Лонной ходят и убеждают всех, что дети Сварга состоят в сговоре с Хэллхейтами по указу отца! Недалеко и до государственного переворота…

– Никогда не любил Лонну.

– …А вы мне рассказываете сказку про Хорауна, который в одиночку якобы устроил мировой заговор!

– Ну в целом…

– Что? – Ирней крутанулся на пятках и пробуравил Лира ледяным взором. В поединке с испепеляющим взглядом Даф он точно бы проиграл, но все же это выглядело пугающе. – Что в целом?

– В целом ты прав, – невозмутимо добавил Лир. – Даф с Никком и правда с одним из Хэллхейтов, хотя Сварг об этом пока не знает, а Хораун натравил Суталу и Патил друг на друга, хотя в этом ему помогали.

Продолжая сверлить Лира глазами, Ирн провел языком по верхним зубам, словно последние слова прилипли к деснам, как остатки пересоленного обеда.

– Хорошо, тогда поведай мне, зачем ему это, Лир? Ради «Книги Судеб»?

– Книга была лишь поводом.

– Желание стереть с лица земли половину населения планеты просто так не приходит в голову! Хэллхейт, ты хоть раз просыпался с утра с мыслью: «Чем бы мне заняться сегодня? Ах да, кажется, я видел на карте парочку лишних государств!» Хотя фоморы, может, так и просыпаются?

Аня поняла, что Лир теряет терпение, когда тот напряженно сжал кулаки.

Дафна это тоже заметила.

– В чем проблема, Ирней? – Она вскочила с места, загородив спиной Лира. – Почему ты все критикуешь?

– Критикую? Критикую! – Ирн всплеснул руками и опять принялся прохаживаться по комнате. – Может, потому что все, что вы говорите, звучит абсурдно? Потому что, вместо того чтобы вернуться домой пока не поздно, мы сидим в этом клоповнике?

– Как ты представляешь мое возвращение домой? – Лир невесело усмехнулся.

– О тебе речи и не идет, твой дом в Нараке!

– Тогда и мой тоже, – с вызовом расправила плечи Дафна.

Услышав о Нараке, Тейн резко поднял глаза, будто только что вернулся из мира своих раздумий.

– Наг с Чарной, Лир, – обвинительным тоном произнес он. – Уговор был на один день. Если ты их оставишь, я пойду в одиночку на рассвете.

– Мы пойдем все вместе, Тейн, не переживай, – заверил его Лир. – И Ирней нам поможет.

– С чего это вдруг? – от возмущения Ирн так повысил голос, что Аня уронила ломтик сладкого хлеба, который собиралась отправить в рот. – Если бы я искал смерти, то сожрал бы кусок сала и захлебнулся в собственном холестерине!

Лир глубоко вздохнул и подошел к Ирну, обогнув по пути Дафну, пытающуюся всеми силами остаться между ними.

– Потому что Нагал с Чарной мои друзья, Ирней. Потому что я не брошу их. Мы все объясним старейшинам, но сначала вытащим Нага и Чарну из клешней Хорауна. И без тебя нам не пробраться в тюрьму под Наракой, там стоит система защиты, какая была на АмараВрати, когда в Сутале еще существовали тюрьмы. Чтобы ее хакнуть, нужны двое, и среди собравшихся только мы с тобой знаем, как это сделать.

Услышав о своей незаменимости, Ирней никак не изменился в лице.

– Ты только что признался, что рассказал мне правду про Элеутерея лишь потому, что я тебе нужен? – уточнил он. – Ха! Узнаю старого друга.

Бесконечно долгую минуту Лир и Ирней смотрели в глаза друг другу, как два предводителя враждующих волчьих стай. Казалось, вот-вот они готовы наброситься один на другого и растерзать в клочья.

Аня переглянулась с Никком. Может, надо что-нибудь сделать? Сказать?

Никк покачал головой. Лучше не вмешивайся.

– Я могу вам помочь! – подал голос Шан. – Всегда хотел побывать в Патиле.

Тейн закатил глаза, а Дафна пренебрежительно фыркнула.

– Ну давайте, ваше величество, – не разрывая зрительного контакта, с сарказмом добавил Ирн, – раздавайте указы.

– Раздам, раз никто больше не может, – процедил сквозь зубы Лир и повернулся к остальным. – Я, Тейн и Ирней с утра отправляемся в Патил. Никк и Шандар возвращаются в Суталу и делают все возможное, чтобы старейшины не спешили с войной, а Дафна и Аня прячут «Книгу Судеб» в…

– Погодите. – Ирней с искренним удивлением окинул взглядом всех в комнате. – Книга еще у вас? Я думал, вы ее выкинули, раз в ней ничего нет.

– Ну вообще-то кое-что есть, – поправил Никк. – Мы с Аней провели тут эксперимент, пока ждали всех.

Эксперимент? Аня ошеломленно выпучила глаза на Никка, уронив очередной ломтик хлеба на подушку дивана. В какой научной сфере экспериментам дают название: «Я очень хочу поцеловать тебя»?

Но Никк, похоже, и сам понял, что промахнулся с выбором слова. Он сконфуженно потер шею и продолжил, избегая глаз Ани:

– Книга, вероятно, действительно предсказывает будущее, но делает это… изощренным способом.

– В каком смысле? – спросила Даф.

Никк, наконец, посмотрел на Аню. И в его взгляде чувствовалось столько раскаяния и стыда, что землянка чуть было не рассмеялась, мгновенно его простив.

Она отряхнула руки от сахара и, достав из-под дивана фолиант, который предусмотрительно завернула в холщовую ткань, с грохотом положила на стол.

– В смысле загадками, – ответила Дафне землянка и открыла страницу, где по-прежнему красовалась таинственная фраза.

Все сгрудились у стола, выглядывая из-за спин друг друга в попытках рассмотреть открытие.

– И? – Ирней растолкал остальных и уперся локтями в столешницу. – Тут ничего нет.

– Как это нет? – Никк ткнул пальцем в строчку. – Вот же. «Короткий миг жизни останется сном для дремлющей вечности». Это должно что-то значить.

– Я тоже ничего не вижу, – покачала головой Даф.

Аня поймала на себе озадаченный взгляд Никка. Остальные тоже растерянно переглядывались, ничего не понимая.

– Получается, только мы с Никком можем прочитать «Книгу Судеб»? – тихо спросила она. Скорее у себя, чем у других.

– Значит, вы двое там что-то видите, – начал рассуждать вслух Тейн и провел пальцем по краю страницы, – а мы нет? Это что, письменный вариант рассказов того чудака, что живет в пещере Альман на юге отсюда? Я как раз слышал сегодня байку о том, что некий Мантр умеет читать судьбы других.

– Они шутят, – с надеждой в голосе уточнил Шандар и глянул на Тейна. – И ты шутишь, верно?

– Аня, – шепнул Никк, пока все препирались, – смотри.

Аня проследила за взглядом даитьянина и прикусила язык, чтобы не вскричать от потрясения. Немного выше уже написанной строчки медленно проявлялась новая, буква за буквой, словно невидимая рука тщательно выводила каждую черту.

– «Лишь вошедший в огонь спасет мир от тьмы», – прочитала она, когда последняя буква обрела форму.

Тейн с Шаном умолкли и, как близнецы, раскрыв рты, уставились на книгу.

– Я ничего не понимаю, – признался Тейн.

– А я, кажется, начинаю. – Лир протиснулся между ними, положил руку на пустую страницу и поднял глаза на Аню с Никком. – Читайте.

– «То, что казалось концом пути, станет его началом», – послушно прочитал Никк.

Лир на секунду задумался.

– В этом есть смысл, – кивнул он. – Новая жизнь, новое начало. Мне подходит. Даф, иди сюда.

Недоверчиво прищурившись, Дафна повторила действия Лира.

– «Дух, заточенный в теле, не скрыть в отражении глаз», – поведала Аня.

– Я это и так уже знаю, – расстроенно хмыкнула Дафна. – Больше там для меня ничего не написано?

– Нет.

Шандар участвовать в игре с предсказаниями отказался.

– Не хочу, чтобы какая-то тетрадка определяла мою судьбу, – заявил он, упрямо скрестив перед собой руки.

– А я не прочь, – цокнул языком Ирн и осторожно дотронулся до обложки самым кончиком указательного пальца.

– «Что предательство для одного, для другого спасение», – поморщившись, процитировал Никк. – Кто кого хочет предать?

Ирней собирался высказать очередную претензию, но Лир не дал ему шанса издать ни звука.

– Значит, так, – категорично сказал он и поочередно взглянул на каждого. – Поругаемся позже, а сейчас у нас новый план.

Глава 20

Долг

Вечер неспешно опустился на землю, и тишина вернулась в мир. Завернувшись в плед, Аня вышла на веранду.

С заходом солнца Забвенный город погружался в обжигающий мороз, но разве это плохо? Холод и ночь всегда чудесным образом убаюкивают сознание, не позволяя растрачивать слова понапрасну. Придавая мыслям и чувствам особый, глубинный смысл.

«Куда привела меня жизнь? – подумала Аня, осторожно ступая по скрипучим доскам. – Ведь все начиналось так легко и беззаботно. Маленькое путешествие в погоне за тайной…»

Над головой среди мерцающих звезд висели полная луна и два полумесяца, один чуть больше другого. Они окутывали все вокруг мягким блеском, точно три мудрых глаза, не мигая следившие за происходящим внизу.

«А теперь мне некуда возвращаться домой. Не к кому. Неужели Вселенная так устроена? Чтобы что-то найти, нужно все потерять?»

Нестерпимо захотелось поговорить с Амариллис, услышать хотя бы парочку ободряющих слов от никогда не унывающей даитьянки. Да, Рилл сейчас не хватало, не хватало ее заразительного смеха и веселых комментариев, ее греющей душу улыбки и веры в то, что лучшие времена впереди…

«Где бы ты ни была, Рилл, я скучаю, слышишь?»

Конечно, никто не ответил Аниному мысленному зову. Вздохнув, она завернула за угол дома и вдруг увидела Тейна, неподвижно стоящего у перил и задумчиво смотрящего в небо. На звук шагов фомор повернул голову, и девушке показалось, у него на глазах сверкнули слезы. Хотя, быть может, это была лишь игра света и теней.

– Тейн, – полушепотом позвала Аня, опасаясь спугнуть предполуночный покой, – предпочитаешь компанию одиночества сегодня?

– Нет, я не дружу с одиночеством, – также тихо ответил тот и вновь отвернулся. – Каждый раз, когда остаюсь один, жизнь идет под откос. Все, что мне дорого, рушится, а все, кого я люблю…

Он замолчал, и его медленный вздох дал понять, что не стоит ждать продолжения. Но Аня и не настаивала. Ее собственная душа не была в настроении обсуждать сейчас сокровенное.

Так они долго стояли в тишине, глядя на звезды. А может, на одну и ту же звезду? Ту, особенно яркую, что зависла над пиком одной из гор.

– Тебе не кажется, что западный холм похож на спящего великана? – вдруг произнес Тейн.

– Что?

– Ну вот же, вглядись, – он очертил пальцем воздух, повторяя рельеф горизонта. – Вот высокий лоб, потом идет небольшая ложбинка, где должны быть глаза, а затем бугорок на месте носа. И дерево растет у него изо рта, словно сигара. Как будто древний гигант долго лежал, разглядывая что-то на небосклоне, да так и застыл навеки.

– Ты прав, – согласилась Аня, немного подумав. – Потом туловище переходит в ноги, согнутые в коленях, и холм постепенно сходит на нет на месте ступней, прижатых к земле.

– Точно.

Аня невольно улыбнулась.

– Хотела бы я знать, о чем думают великаны.

Порыв ветра, будто желая ответить, пронесся мимо. Жестяная ваза, стоявшая на подоконнике открытого окна, упала на пол веранды, из нее высыпалась гора безделушек Гротты, засверкавшая в темноте, как хлопья золотого снега.

Тейн даже не вздрогнул, по-прежнему созерцая ночь.

«Где же те кровожадные фоморы, о которых все говорили? – удивилась Аня. – Один из них передо мной, но разве могу я назвать его вором или убийцей? Нет. Я назову его другом, но не врагом».

– Знаешь, я никогда не хотел махать мечом, – усмехнувшись в пустоту, неожиданно признался Тейн. – Всегда верил в какие-то глупые, возвышенные мечты, над которыми Наг до сих пор не перестает смеяться.

– Мечты не бывают глупыми, – заметила Аня.

– О, еще как бывают. Все мечты глупые. Потому они и мечты.

– И какие же были у тебя?

Тейн не ответил. Вместо этого он набрал в легкие воздух и шумно выдохнул, точно ища в себе силы, чтобы заговорить.

– Нагал заменил мне семью, Аня, – помедлив, начал он. – Спасал мою жизнь чаще, чем собственную. С первого дня нашего знакомства мы не расставались больше чем на день. Если Хораун что-то сделает с Нагом, я не уверен, что выживу один.

Тейн поправил торчащую за ухом прядь волос, и Аня только сейчас поняла, что на нем куртка его товарища.

– Отец умер, когда мне было семь, – продолжал Тейн, становясь мрачнее с каждым словом. – Маленькая деревушка на краю Патила, клоака цивилизации. Я был еще достаточно юн, чтобы верить в светлое будущее, но уже видел многое, чтобы перестать надеяться на чудеса извне. Я хотел вытащить мать из нищеты, хотел, чтобы моя жизнь что-то стоила, а не была жалким, бесцельным существованием. И, конечно, первое, что приходит в голову каждому фомору, это подпольные спарринги в Нараке.

– Ты сказал, тебе было всего семь, – недоверчиво уточнила Аня.

– И что? На детских боях в столице платят особенно хорошо. Я не выделялся силой или талантом держать меч, но зато был быстрым и ловким, с этим тоже можно добиться успеха. Но оказалось, еще я был трусом. Да и остался, наверное. Когда увидел бой, услышал жалобные крики, кровь и ликующую от наслаждения при виде всего этого толпу зрителей… Я просто сбежал.

Землянка молчала.

– Несколько дней бродил по городу, зарываясь в отчаяние. Потом голод победил, и я раскрыл другой свой талант – воровать. Вот где началась светлая полоса в моей жизни. – Тейн рассмеялся, но в его голосе не было ни намека на веселье. – Залезть в самый дальний карман, вскрыть замок зубочисткой – я мог почти все. Я чувствовал, что могу все. И я делал все, пока меня не поймали.

Аня слушала откровенный рассказ, боясь сделать лишний вздох и прервать его. Однако Тейн совершенно не обращал внимания на своего одинокого слушателя, он глядел в пустоту, полностью погрузившись в воспоминания.

– По закону я обязан был заплатить штраф в три миллиона маричи или подписать пожизненный контракт на службу в царском полку. Тогда как раз начиналась вся эта заваруха с даитьянами, и брали всех без разбора. Денег у меня, естественно, не было.

В армии оказалось не так уж плохо: толстенные перины на койках, еда трижды в день. Паршивая, но все лучше, чем добыча вора. Там-то я и встретил Нагала. Как-то вечером компания пьяных солдат решила, что неплохо отработать удар на новичке, задержавшемся на плацу.

– Наг был один из?..

– Нет. Нет, он шел мимо и увидел меня, корчащегося от боли под сапогами. В одиночку вырубил шестерых, представляешь? Если бы не он, я бы сейчас не дышал. Я сбился со счету, сколько раз с тех пор Наг вытаскивал меня из передряг. Он всегда был рядом, ворчал, ругался и снова ворчал, зашивая мне в очередной раз разбитую бровь, – Тейн удрученно опустил голову. – И он был рядом, когда до меня дошла новость о смерти матери. Даже не назвал слабаком, когда я рыдал ночь напролет в подушку.

Тейн замолчал, и, даже не видя его лица, Аня поняла, что он глотает слезы. Она хотела было сказать что-нибудь, поддержать, но не нашла нужных слов. Как получается, что среди триллионов выражений не существует одного универсального? Способного унять душевную муку.

– И именно Наг познакомил меня с Лиром и Чарной, – спустя минуту добавил Тейн, немного успокоившись. – Ох, про эту парочку ходили такие легенды… Можно написать целую книгу.

– Какие легенды? – раздался голос за спиной неожиданно.

Аня вздрогнула и одновременно с Тейном обернулась. Лир, опершись плечом о дверной косяк и скрестив на груди руки, с ухмылкой смотрел на них.

– Какие легенды про нас ходили, Тейн? Продолжай, раз начал.

– Какая разница. – Тот потер глаза и, немного повеселев, улыбнулся. – Теперь-то я знаю, что все те сплетни были пустыми россказнями самовлюбленного Хэллхейта.

– Ну почему же? По-моему, это были первоклассные сплетни, – театрально рассматривая ногти на руке, заметил Лир. – Я потратил немало сил, создавая их. Практика показала: только плохие слухи разлетаются сами, а вот над хорошими приходится потрудиться.

– И над чем же ты трудился? – поинтересовалась Аня, тоже скрестив перед собой руки. Лир и правда выглядел чересчур довольным, хотелось хоть чуточку испортить его приторно идеальное настроение.

Сын Крейна загадочно пожал плечами.

– Тейн, расскажешь? У тебя это отлично выходило всегда.

– Какую историю ты хочешь услышать? – язвительно спросил тот. – О том, что… Как там было дословно? «Хэллхейт-младший может одним щелчком пальцев отправить соперника в кому!» Или что «прекрасная и опасная Регинслейв» переломает ноги и оставит умирать в канализации любого, кто посмеет бросить косой взгляд в ее сторону? Или нет! Как насчет той байки, где вы вдвоем якобы обезглавили две сотни кочевников-каннибалов, которые напали на вас в Белой пустыни на пути из Му-Ли?

– О-о, эта моя любимая, – засмеялся Лир. – И как только верят в подобный бред, да?

– Ты виртуозно врешь.

– Нет, я виртуозно скрываю правду.

В этот момент в дверном проеме из-за спины Лира показалась Дафна. Она увидела валявшуюся под окном вазу, внимательно посмотрела на всех трех собеседников, но, очевидно, не найдя ничего, за что стоило бы тревожиться, расслабилась.

– Как холодно здесь, – поежившись, возмутилась даитьянка и вздернула молнию на своей мантии до самого подбородка. – Лир, ты идешь? У нас были планы на вечер.

– Да, идем. – Он обнял Дафну за плечи и, уже уходя, обернулся: – Тейн, расскажи Ане то, с чего начался твой рассказ. Про свою мечту. Нагал никогда не называл ее глупой.

Даф с Лиром исчезли, а Тейн, покачав головой, опять уставился в небо.

– Так что там насчет мечты? – спросила Аня, вложив в свой голос столько мольбы и надежды, сколько могла, когда вторая минута прошла в неподвижной тишине.

– Я хотел быть художником, – едва слышно ответил Тейн.

Ничего не добавляя, он ушел в дом, но вскоре вернулся с прямоугольной металлической пластинкой в руках. Крутанул ее между пальцами, как фокусник, готовящийся исполнять карточный трюк, и протянул Ане.

– Художники на Да’Арии отличаются от земных. Они… Мы пишем картины не красками, а эмоциями. Чувствами, мыслями, идеями. Историями.

Аня повертела блестящую карточку в руке, но ничего, кроме искаженного отражения звезд, на той не было видно.

– Зажми между ладонями, – пояснил Тейн, – и представь, что читаешь обычную книгу. Позволь картинке самой появиться в твоей голове.

Закрыв глаза, Аня сделала, как было велено. Наверное, со стороны это выглядело чертовски нелепо: стоять с протянутыми, как в молитве, руками, надеяться увидеть какой-то образ без помощи глаз… Но с другой стороны, разве это безумнее, чем перемахнуть через половину планеты с одним маленьким адри в кармане? Или узнать чужое прошлое, всего лишь прикоснувшись к кому-то?

Вдруг пальцы слегка кольнуло током.

– Только не пугайся, – услышала она голос Тейна, ставший подозрительно отдаленным.

В следующее мгновение Аня нащупала что-то шероховатое и горячее и в замешательстве открыла глаза. Сердце екнуло. Рука лежала на толстенной шее дракона с фиолетовой, отливающей серебром чешуей.

Дракон выпускал клубы дыма из носа и смотрел на нее одним из своих больших умных глаз.

– Похож? – раздался голос Тейна откуда-то из-под крыла невероятного существа.

– Очень, – завороженно выдохнула Аня. Хотя откуда ей было знать, как должен выглядеть мифический зверь? Но выглядел он как живой.

Дракон великодушно кивнул, приглашая забраться к себе на спину. После секундного колебания Аня вскарабкалась по его плечу и уселась между двумя мощными крыльями. В тот же миг вдвоем они взмыли ввысь.

Ветер засвистел в ушах, горы внизу превратились в неясные точки, застеленные пеленой облаков. И вот на уровне глаз повисли звезды, они, как фонарики на гирлянде, были связаны между собой тонкой золотой нитью.

Аня чувствовала морозный холод, хотя ей было тепло, слышала вой ветра, хотя волосы ее оставались неподвижны, и видела языки синего пламени, вырывающиеся из пасти чудовища, хотя не ощущала жара огня.

И тут на задворках сознания она уловила мысли дракона. Печальные мысли. В них дракон был одинок, потерян во мраке, метался и никак не мог найти выход.

– Все хорошо, – прошептала Аня и положила руку ему на лоб, желая успокоить. – Все хорошо, ты не одинок. Я рядом.

Огромный дракон в ответ издал щемящий душу стон, точно маленький скулящий щенок, оставленный под дождем.

И растворился.

* * *

Утром, когда Аня вышла из спальни, солнце стояло уже высоко, и все уже были в сборе. Лир с Ирнеем сидели за столом, с серьезным видом обсуждая что-то.

– …То со сдвигом часовых поясов, в Нараке как раз будет еще ночь. В это время здесь, – Лир ткнул пальцем на один из чертежей, разложенных перед ним, – меняется караул, и если нам повезет, мы проскользнем незамеченными через вот эти двери…

Ирн в ответ лишь недовольно хмурился, хотя продолжал слушать.

Никк же с Дафной утрамбовывали «Книгу Судеб» в сумку, на которой красовалась наспех сделанная заплатка. Аня хотела помочь им, но передумала, вспомнив, как дружелюбно реагирует артефакт на ее с Никком одновременные прикосновения.

– А где Тейн и Шандар? – спросила она, еще раз сонно озираясь по сторонам.

– Шандар, надеюсь, уже в Сутале, – сказал Лир, не поднимая глаз от чертежа. – И задержит старейшин на какое-то время. Тейн его провожал до доков, должен вернуться с минуты на минуту.

В этот момент что-то с грохотом рухнуло на пол, из-за плиты выкатилась алюминиевая тарелка, а вслед за ней показалась кудрявая голова Гротты.

– М-да, семейные узы не выбирают… – загадочно проворчала она, глянув вслед укатившейся от нее емкости и встав во весь рост. Ее оживленные глаза пробежали по постояльцам. – Так вы уходите? И ничего мне не сказали?

– Говорим сейчас, – пожал плечами Никк. – И мы, между прочим, до сих пор не знаем, что включает в себя плата за проживание.

– Верно, верно. Ох, вам понравится! Или… не понравится. – Гротта задумчиво постучала пальцем по щеке. Сегодня на ней было платье, усыпанное россыпью цветов из пурпурного бисера, отчего она походила на ожившую клумбу. – Нет, наверное, понравится. Хотя…

– Просто скажите сколько, и мы уйдем, – не выдержала Даф.

Гротта отрицательно покачала головой.

– Маричи меня по-прежнему не интересуют, кристаллы тоже. Всего лишь услуга.

– Какого характера?

– Развлекательного.

– Станцевать? – недоверчиво спросил Ирн, выдернув листок из-под рук Лира, отчего тот сердито крякнул. – Я не в настроении.

– Нет, куда проще и куда интереснее, – улыбнулась Гротта. – Я хочу, чтобы Лир и Аня поцеловались.

Воцарилась гробовая тишина.

Ошеломленные, все застыли на своих местах, недоверчиво переглядываясь. У Ани вдруг сдавило легкие, она медленно покосилась на Хэллхейта, ища в его лице какой-нибудь знак, подсказку, что ей все послышалось.

Но Лир смотрел на нее с неменьшим потрясением.

– Если вы не запомнили, меня зовут Дафна, – недовольным голосом нарушила наконец молчание Даф.

Гротта обиженно поджала губы.

– О, я помню, благодарю. Я сказала то, что хотела сказать.

– Это шутка, верно? Зачем вам это? – Тон Никка был совершенно безэмоциональным. Однако боковым зрением Аня прекрасно видела, как его взгляд нервно мечется между ней и Лиром.

– Потому что я скучающая и слегка сумасшедшая пожилая женщина, разве ты не знаешь, что говорят обо мне на улицах? Вы, разумеется, можете отказаться, но тогда… Кто знает, – Гротта пожала плечами с претенциозной невинностью, – что я слышала о ваших противозаконных планах на ближайшее будущее?

Из груди Ирна вырвался истеричный смех, а Дафна поменялась в лице, когда Лир поднялся из-за стола, уронив при этом стул, на котором сидел.

«Никогда раньше не видела его таким неуклюжим, – мелькнуло в мыслях у Ани. – Может быть такое, что Хэллхейт впервые в жизни не знает, как ему выкрутиться?»

– Если мы выполним твою просьбу, Гротта, – начал Лир, избегая пожирающих его глаз Никка и Дафны, – нас никогда здесь не было, и ты нас даже не знаешь.

– Разумеется.

– Святой Арий, да это же полный бред! – воскликнула Даф, когда Лир сделал шаг навстречу землянке, по-прежнему стоящей в полном смятении посреди комнаты. – Пусть Тейн выкопает еще одну яму на огороде или…

– Или мы сами выкопаем, – пробормотал Никк.

– …Или Ирней станцует! Или…

Все резко умолкли, когда Лир остановился напротив Ани. Она чувствовала тяжесть всех взглядов, устремленных на них двоих, и панический холод, ядовитой змеей бегущий по позвоночнику. Неужели абсурдная прихоть хозяйки дома ее так пугала?

«Подумаешь, поцелуй. – Аня сглотнула, безуспешно пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение. – Это же ничего не значит».

Лир поднял на землянку глаза, и ее неожиданно бросило в жар. Да, ее это пугало. Но лишь потому, что в глубине души она хотела этого. Хотела ощутить прикосновение духа опасности, которым всегда веяло от Лира. Отчаянности, непредсказуемости. Мистической угрозы.

И даже несмотря на то что Никк с Дафной сейчас смотрели на них, Аня только сильнее желала оказаться ближе к Хэллхейту. Желала поймать его дыхание своей кожей, как однажды у стены форпоста, попробовать на вкус его мысли, как однажды в Нараке. Хотя бы для того, чтобы убедиться – все это не такое уж и приятное, каким запечатлелось в памяти.

Вдруг распахнулась входная дверь. Вместе с порывом ветра на пороге появился запыхавшийся Тейн. Все уставились на него, и в этот самый момент Лир нагнулся и быстро коснулся своими губами губ Ани.

– Я боялся, вы уйдете без ме… – Тейн осекся, с раскрытым ртом уставившись на происходящее. – А что тут творится?

– Ничего, – ответил Лир, как ни в чем не бывало уже направляясь к выходу. – Мы как раз уходим.

Глава 21

Закоулок памяти

Никк наблюдал, как Аня карабкается по склону, смахивая со лба пот. Они шли под палящим солнцем уже третий час, земля крошилась под ногами, во рту давно пересохло, но они продолжали идти.

– Спасибо, – выдохнула девушка, когда Никк протянул ей руку, помогая забраться наверх.

Даитьянин молча кивнул и отправился дальше. Забвенник и выжженная равнина остались позади, а впереди высилась россыпь холмов, которые медленно переходили в горы. На них-то Никк и смотрел, надеясь вытеснить остальные назойливые мысли из головы.

– Думаешь, мы пошли не зря? – опять заговорила Аня, стараясь не отставать. – Тейн сказал, этот Мантр, о котором он слышал, умеет читать чужие судьбы, но поможет ли он нам расшифровать послания книги?

– Не знаю, – помедлив, нехотя отозвался Никк.

«Какого черта ты позволила Лиру поцеловать тебя! – хотел он закричать вместо этого. – И какого черта я позволил?»

У Никка ураган бушевал в сердце. Он даже не догадывался прежде, что способен на столь сильные эмоции. Он злился. Злился даже не на Аню и Лира, а на себя самого за то, что впервые в жизни чувствовал себя уязвимым.

Раньше Никк был уверен, что он понимает Аню, понимает, как она смотрит на мир и каким его видит. Теперь же он вдруг оказался недосягаемо далеко от нее. Океан неизвестности разделил их, где к тому же свирепствовал шторм, уносящий их все дальше друг от друга.

– Аня, – наконец пересилив себя, начал Никк, – я хотел спросить…

– Вы двигаетесь там или как? – прервал его недовольный возглас сестры.

Уперев руки в бока, Дафна стояла уже на самой вершине и испытующе смотрела на них сверху вниз. На протяжении всего пути она то и дело находила оправдания, чтобы вернуться, но тем не менее шла во главе их маленькой делегации, прыгая по буграм, точно горная кошка.

– Давайте быстрее, нас ждет сумасшедший отшельник в пещере, – добавила Даф, снова продолжив путь. – А если меня хватит солнечный удар по дороге к нему, я обвиню в этом всех, кроме себя.

Аня хмыкнула.

– Странно, что ты так просто отпустила Лира в Нараку, – заметил Никк, буравя сердитым взглядом спину сестры.

– Он там не первый раз, – отмахнулась Дафна. Что-то в ее поведении явно изменилось, только вот Никк не мог до конца понять причину этих изменений.

– Да, но взламывает тюрьму, будучи в розыске, первый.

– Он знает, что делает.

– А ты?

Даф на миг обернулась, ее голубые глаза сверкнули, как потревоженный солнцем лед.

– И я, – твердо сказала она, сжав левую руку в кулак. И в этот момент Никк осознал, что его смущает.

Он подошел, бесцеремонно схватил Дафну за руку и, невзирая на возмущенные возгласы, повернул ее ладонь к свету. Словно растаявший на коже алмаз, на ладони сверкала отметина, тянущаяся вдоль линии жизни.

– Ух ты, как красиво, – восхитилась Аня, приближаясь к ним. – Что это?

– Да, Даф, потрудись объяснить, что это! – прошипел Никк, хотя прекрасно знал ответ.

Дафна глянула на него исподлобья и отдернула руку.

– Это называется ана́тья. – Она повернулась к Ане, нарочито игнорируя брата. – На Да’Арии не принято обмениваться кольцами, как на Земле, зато мы делим на двоих один адри. Это старая традиция, и сейчас почти никто так не делает, потому что… – Даф задумчиво погладила переливающийся на ладони узор и улыбнулась. – Неважно. Главное, что теперь мы с Лиром по-настоящему вместе.

– Это значит, вы поженились? – с изумлением раскрыла рот Аня. – Получается…

– Да, получается, если что-то случится с Лиром, Дафна об этом мгновенно узнает! – не пытаясь больше сдержать гнева, воскликнул Никк. – А если его смертельно ранят, этот адри будет выкачивать силы из Дафны, пока оба не умрут! Ты в своем уме, Даф?

– Не смей меня отчитывать, – понизив голос, процедила сквозь зубы та и ткнула в Никка пальцем. – Я без твоей помощи решу, что мне делать.

– Ты могла хотя бы подождать! А если с Лиром что-то случится сегодня?

– На то и расчет, Никк, что я об этом узнаю! Я потеряла Тера один раз – и не собираюсь терять во второй.

Махнув пучком белых волос, Даф развернулась и гордо пошла прочь. Никк угрюмо глядел ей вслед, пока слепящее глаза солнце не вынудило его отвернуться.

– Что с вами всеми не так… – вздохнул он, пнув валявшийся под ногами булыжник.

«Что с нами всеми не так?»

* * *

Через четверть часа они перебрались через холм и увидели всю равнину как на ладони. Однако смотреть было, по сути не на что – бескрайние безжизненные земли, горы окаймляли их с одной стороны, Забвенный город стоял темным пятном с другой.

Никк сделал глубокий вдох и тут же поспешно выдохнул, чуть не закашлявшись от горячего ветра.

– Думаешь, далеко еще? – спросила Аня. На этот раз она говорила тихо, почти шепотом, видимо, опасаясь, что Никк снова вспылит.

– Надеюсь, скоро мы это выясним.

Кое-что все-таки выделялось здесь. Внизу на противоположном склоне, среди освещенных лучами неровностей, если приглядеться, можно было заметить узкую черную полосу, расщелину между скал, из которой тускло брезжил странный синеватый свет.

Быстро преодолев оставшееся расстояние, все трое оказались у входа в пещеру. По-прежнему упрямо хранившая молчание Дафна, не раздумывая, тут же шагнула внутрь.

– Не одна я сияю сегодня, похоже, – неожиданно усмехнулась она, рассматривая что-то на стенах. – Это светлячки. Понимаю теперь этого Мантра, ради такой красоты можно жить и под землей.

Войдя следом, Никк дважды моргнул в ожидании, пока глаза привыкнут к полумраку. И правда, стены пещеры были сплошь усеяны сотнями синих искр, которые мерцали. Все вокруг окутывал переливчатый свет, как если бы кто-то забыл выключить дюжину новогодних гирлянд.

Даитьянин не успел вытянуть руку, как его пальцы облепили крошечные существа. Огоньки трепетали, исчезали и появлялись вновь, точно дыша.

– А вдруг они ядовитые? – покосилась на него Аня.

Никк ухмыльнулся. Идея вдруг возникла в его голове.

– Что смешного, Никк?

– Они не ядовитые, – покачал головой он и, прежде чем землянка успела ответить, смахнул на нее целую ораву синих фонариков.

– Не-е-т!

– О да! – Никк был не в силах сдержать смех при виде того, как пойманная врасплох Аня, взвизгнув, подскочила на месте и замахала руками, пытаясь отогнать от себя насекомых. – Не знал, что ты такая брезгливая.

– Я не брезгливая!

– Пугливая?

– Не смешно!

– Конечно нет. – С напускной серьезностью Никк нахмурился, прикусив изнутри щеку, чтобы опять не засмеяться. Теперь он не мог злиться, даже если бы сильно хотел.

Аня набрала в легкие воздух, порываясь что-то сказать в ответ, но в их разговор снова вмешалась Дафна.

– Не хочу портить момент чуда, – произнесла она, прочистив горло, – но Тейн говорил что-нибудь конкретное? Куда нам идти?

Разогнав огоньки, Никк с Аней вопросительно обернулись. Проем пещеры за спиной Даф становился выше, а стены дальше были ровными и гладкими, как стекло, но главная неожиданность – коридор разделялся натрое, предлагая гостям тоннели, уводящие в совершенно разных направлениях.

– Ничего, – помрачнев, отозвался Никк. – Тейн даже не говорил о размерах пещеры. Я думал, априори подразумевается маленький грот, а не подземные катакомбы.

– Будем надеяться, что эти катакомбы хотя бы не пусты. Разделимся?

Проверив исправность коммуникационных браслетов, они так и сделали.

Совсем скоро светлячки, очерчивающие дорогу, исчезли, и Никк оказался один во власти кромешной тьмы. Он двигался медленно и осторожно, ступая буквально наугад. Даже свет кристалла в руке помогал мало, словно его сдерживала некая невидимая сила, поглощающая энергию внутри камня.

Бессмысленная прогулка продолжалась, кажется, целую вечность, когда Никк услышал чьи-то шаги впереди. Может, эхо? Он настороженно замер. Нет, шаги продолжали угрожающе приближаться.

– Эй! – позвал Никк, вспоминая, в каком кармане у него лежит нож. Выхватить меч в таком узком коридоре было задачей невыполнимой. – Кто здесь?

Тишина.

«Ладно, кристаллом тоже можно неплохо замахнуться», – решил даитьянин, сжимая адри в ладони.

Шаги неизвестного были совсем близко, но темнота сжирала все, не оставляя шанса увидеть хотя бы тень.

Никк встряхнул кристалл в руке, осознавая, что им начинает завладевать паника. Камень не работал. Встряхнул снова. Едва заметное свечение показалось внутри граней и снова померкло.

– Кто здесь? – повторил Никк, и шаги резко затихли.

Кто-то или что-то коснулось его плеча.

Никк рефлекторно отпрыгнул и готов был уже бросить адри в противника, когда из темноты вдруг вынырнула…

– Аня?

Та ехидно скривила рот.

– Что, неприятно, когда тебя застают врасплох?

– Немного, – буркнул Никк и поспешно опустил руку с кристаллом.

– Что ты здесь делаешь, кстати? – продолжила девушка, оглядываясь по сторонам. – Я все время шла прямо, как ты оказался в моем коридоре?

– В твоем коридоре? Но я тоже все время шел прямо, мы не могли…

– …встретиться. – Аня закончила его фразу утвердительно, но ее интонация больше походила на вопрос.

– И куда же нам идти дальше?

– Для начала, чье «дальше» ты имеешь в виду?

Никк не ответил, прислушиваясь. Где-то за стенами отчетливо журчала вода, которой до этого он не слышал, а едва ощутимый поток ветра тянул по ногам. Кристалл в руках Ани начинал гаснуть, а тот, что был у Никка, уже и вовсе потух.

– Никк, смотри, – позвала девушка, когда они очутились в полнейшей тьме.

Повинуясь лишь необъяснимому импульсу, даитьянин интуитивно повернул голову. Вместо стен их окружала теперь тонкая завеса, точно туман, состоящий из преломляющего пространство света.

В следующее мгновение завеса растаяла, и Никк с Аней обнаружили себя в центре огромного водопада. Вода неслась откуда-то с высоты и расходилась в разные стороны прямо над их головами, разбиваясь о невидимый купол.

– Я знал, что вы вернетесь…

Из воды навстречу им неспешно вышел пожилой мужчина, его штаны и туника остались совершенно сухими, а обувь просто отсутствовала.

– Вернемся? – недоверчиво переспросил Никк. Боковым зрением он видел, что Аня тоже напряглась и подвинулась чуть ближе к нему.

– Ох, простите. – Мужчина растерянно улыбнулся. На его лицо падала тень, но вот голос казался Никку подозрительно знакомым. – Каждый раз забываю, что прошлое и будущее связаны лишь одним моментом настоящего для остальных – и для вас в том числе. Пока что.

– Вы Мантр? – переглянувшись с Никком, спросила Аня. – О котором все говорят?

– Это одно из моих имен, верно. Любимое, если быть честным, ведь я сам себе его дал.

– Зачем вы дали себе имя?

– Вас действительно это интересует? – В голосе Мантра промелькнула едва уловимая нотка иронии. – Кстати, как поживает ваш друг? Тот, что наслаждается новой жизнью на нашей планете.

У Никка ком встал поперек горла. Кто бы ни был этот таинственный предсказатель, он знал больше, чем многие, а значит, мог оказаться опаснее многих. Однако Мантр не был настроен враждебно. Или, по крайней мере, с успехом притворялся таковым.

– Передайте Дафне, чтобы не волновалась, – абсолютно спокойно продолжал он. – Вторая жизнь Элеутерея будет куда дольше и насыщеннее, чем первая. Вы и сами скоро это поймете.

– Раз вам все известно, – произнес Никк, все еще косясь на воду, которую отлично видел и слышал, но совершенно не чувствовал брызг или влаги, будто воды и не было, – тогда вы знаете, зачем мы пришли.

– Ты прав, Никк. В отличие от большинства моих посетителей, вы пришли не за тем, чтобы узнать прошлое или же будущее. Поэтому эти декорации нам ни к чему.

Мантр щелкнул пальцами, и в мгновение ока неиссякаемый поток над ними исчез. Никк не поверил своим глазам, когда обнаружил, что они находятся посреди небольшой пещеры, обжитой, очевидно, очень давно.

Здесь стоял стол, занятый склянками и тарелками, книгами и тетрадями, корзиной с фруктами и стопкой вещей. У одной из стен расположились диван и два кресла разной формы и цвета, но тем не менее сочетающиеся в своем неуловимом на первый взгляд разнообразии.

– Чай, кофе, туйлиновый сок? – Как ни в чем не бывало Мантр направился к столу и махнул рукой, приглашая Никка с Аней присесть. – Или, быть может, вы голодны? Могу предложить свежие лунные колечки или земной чизкейк. Черничный, верно, Аня?

Теперь все вокруг заливал свет (невесть откуда бравшийся), и Никк наконец увидел лицо предсказателя. Хотя Мантр был немолод, морщины тонкими ниточками тянулись лишь у самых уголков его глаз. Глаза… Они были золотые!

И если бы не этот удивительный цвет, Никк готов был бы поклясться, что видел мужчину прежде.

– Мы не встречались раньше? – неуверенно спросил он, глядя, как Мантр с ювелирной точностью рассыпает по стеклянным кружкам заварку.

– Когда я носил другое имя, возможно, – кивнул тот, не оборачиваясь. – Норгус. В далеком тридцать одна тысяча сто пятьдесят втором году…

– Что? – Никк поймал себя на том, что таращится на Мантра с разинутым ртом, но ничего не мог с этим поделать. – Но такого не может быть, все погибли тогда!

– Кто? – ничего не понимая, повернулась к нему Аня, а затем перевела вопросительный взгляд на Мантра. – Где погибли?

Никк потер виски, пытаясь собрать разбежавшиеся неожиданно мысли. Так давно никто не упоминал об этой истории, что она уже почти стерлась из его памяти.

– В том году произошел несчастный случай в одной из лабораторий в Храдэи, – заметив смущение Никка, начал рассказывать Мантр. – Там часто бывают чрезвычайные ситуации, потому что энергия, что даитьяне используют в кристаллах, достаточно капризная вещь.

– Но тот взрыв был особенно мощным, – добавил Никк.

– Верно. Тысяча двести семьдесят шесть человек погибли. Корпус здания, где проводили исследования, сгорел дотла.

Никк сел на диван, где уже успела устроиться Аня, скорее лишь для того, чтобы удостовериться, что все вокруг действительно материально, а не мираж.

– Но что случилось в тот день? И как вы оказались здесь? – Он взял протянутую ему кружку чая. Ромашка? Никк принюхался. Да, обыкновенная земная ромашка. Откуда она у Мантра?

– Прогремевший взрыв, – объяснил Мантр, опустившись в кресло напротив, – был вызван распадом атомов нового вида кристаллов, Шакти. Однако я работал тогда над другим проектом – над созданием технологии, способной менять течение времени…

Краем глаза Никк заметил, как Аня, наверное машинально, крепче прижала к себе сумку с «Книгой Судеб», когда Мантр поднял руку, словно держал что-то невидимое и очень хрупкое, а в следующую секунду резко схлопнул ладонь в кулак.

– …Наши первые разработки даже увенчались успехом. Я и мои коллеги смогли замедлять и ускорять время в ограниченном капсулами пространстве. Мы хотели создать инструмент, позволяющий перешагнуть за грань времени и пространства, управлять реальностью не только во сне, но и наяву, так сказать.

Мантр замолчал, задумчиво глядя на кружку в своих руках.

– И что случилось потом? – нетерпеливо спросила Аня.

– Если бы только инцидент с Шакти произошел чуть раньше или чуть позже… Но он случился именно тогда, когда суждено. Силовая структура, что мы построили, оказалась нарушена, и вся фотонная энергия вырвалась на свободу. – Мантр, или Норгус, вздохнул, его глаза заволокла печаль. – Я никогда не забуду то чувство. Как инородная мощь въедается в тело, как ты горишь изнутри и никак не можешь сгореть…

– Но как же вы выжили? – все еще ничего не понимая, нахмурился Никк.

– Мне помогли. – Мантр загадочно улыбнулся. – Но кто, вы сами позже узнаете. После взрыва я скрылся, потому что понял, что не смогу больше находиться среди живых существ. Во мне изменилось что-то. Я понял, что способен видеть души насквозь, все, что было с ними и будет, все, о чем сами владельцы душ даже не подозревают.

Никк снова поймал на себе озадаченный взгляд Ани. Он и сам до конца толком не знал, как относиться к этой истории. Поверить? Посмеяться и уйти? Поверить и посмеяться?

– Я понимаю ваши сомнения, – добавил Мантр, заметив их безмолвный разговор. – И раз вы пришли за ответом о «Книге Судеб», давайте поговорим о ней, а не о скорби, которую уже не вернуть назад.

– Что вам известно о книге? – деловым тоном поинтересовалась Аня, отставив в сторону кружку.

– Только то, что известно вам. Вы хотите знать, почему книга выбрала вас, однако изначально задаете неверный вопрос. Ибо вы сами выбрали книгу. Все ответы уже заложены внутри вас, нужно лишь отыскать их.

– То есть?

– Хорошему математику не нужен калькулятор, талантливый художник обходится без натурщика, а рожденный птицей рано или поздно взлетит. Так что нужно вам?

– Своими философствованиями он напоминает мне Манко Капака, – незаметно наклонившись к Никку, шепнула Аня.

– Теперь и мне тоже, – кивнул он и, обращаясь к Мантру, продолжил: – И как же нам отыскать ответы?

Уголки губ предсказателя иронично поползли вверх.

– Доверьтесь друг другу. «Книга Судеб» есть ваш проводник к воспоминаниям, но не более. Прошлое есть не что иное, как настоящее, оказавшееся в закоулке нашего сознания, которое мы называем памятью. А память бессмертна, ибо бессмертна душа, хранящая ее.

В следующий миг перед глазами полыхнула синяя вспышка, и Никк понял, что вновь стоит в кольце водяных стен бок о бок с Аней. Мантр и его скромное жилище бесследно исчезли, словно никогда и не существовали.

– Мне нравится это все меньше и меньше, – заметил Никк, озираясь по сторонам. – И как нам выбираться отсюда?

Поворачиваясь, он ненароком задел сумку, висевшую на плече у Ани, и моментально почувствовал жгучую боль в бедре, где «Книга Судеб» его коснулась.

Аня, видимо, почувствовала то же самое, потому что, вздрогнув, отпрянула назад. Книга упала на пол прямо между ними и распахнулась на странице с пророчествами.

– Очень мило, – хмыкнула Аня, опустив голову и глянув на мерцающие в полумраке строки. – Прямо как приглашение, но я понятия не имею к чему. Что вообще подразумевал Мантр, сказав, что мы сами выбрали книгу?

– Не знаю, – пожал плечами Никк. – Я вроде как открыл портал, который привел всех на Землю, но сделал это не специально.

– А я нашла карту, которая привела нас в Пайтити. Точнее, ее нашел мой папа.

– Еще ты залезла в мой сон перед этим, – шутливо добавил Никк.

Аня вдруг обиженно фыркнула.

– Не лазила я в твой сон, – возмутилась она. – И откуда мне знать, может, это ты меня туда затащил.

– Серьезно? Это как же?

– Ты даитьянин, не я! Может, ты…

Не дав Ане закончить, книга громко захлопнулась.

– А еще Мантр сказал, что мы должны доверять друг другу, – напомнил Никк.

– Я тебе доверяю. – Аня подняла голову, и ее зеленые глаза оказались в нескольких дюймах от его собственных. – Доверяю, как никому другому.

Никк нервно сглотнул. Конечно, он тоже доверял Ане. Доверял с самой их первой встречи в том злополучном сне. Даже там, когда они были еще незнакомы, его по неведомой причине подсознательно тянуло к Ане, тянуло узнать о ней все и даже чуточку больше. Именно это всегда его очень пугало и вместе с тем манило.

И сейчас грудь Никка переполняло желание подойти к Ане еще ближе. Так близко, чтоб между ними не осталось пространства. Так, чтоб они стали единым целым.

Но он не мог.

– Что ты чувствовала, когда Лир собирался поцеловать тебя?

– Что?

– Что ты чувствовала?

Аня отвела взгляд.

– Это было просто дурацкое представление для Гротты, – тихо сказала она. Ее голос звучал уверенно, но вот избегающие Никка глаза что-то скрывали.

– Оно не выглядело таким уж дурацким со стороны.

Длящуюся бесконечность минуту они стояли в тишине, не глядя друг на друга. Никк неподвижно смотрел на неиссякаемый поток воды. Вода переливалась, играя с тенями, скрывая невесть что за собой, но была сейчас отчего-то совершенно беззвучной. Ждала ответа от них.

– Страх, – наконец нарушила молчание Аня. Она снова подняла голову к Никку, и он увидел, как ее глаза печально блестят. – Мне было страшно, Никк.

– Страшно, что Лир тебя поцелует или что откажется?

– И то и другое.

Вдруг книга у их ног вспыхнула, точно освещенная лучами солнца, раскрылась на миг, зашелестела страницами и снова захлопнулась.

– Похоже, ей нравится наш разговор, – усмехнулся Никк, надеясь сгладить напряженный момент.

– Да, похоже на то, – улыбнулась Аня. – И… раз уж мы начали, можно я тоже спрошу кое-что?

– Конечно.

– С тех пор как мы прибыли в Забвенный город, Никк, ты стал очень молчаливым. По вечерам в доме Гротты не выходил из комнаты, отказался идти с Дафной и Лиром на встречу с Ирнеем и в магазине Ногарэ едва проронил слово. – Аня растерянно повела плечом. – Скажи, что это только мое воображение, что у тебя на душе не лежит что-то, мешающее дышать.

У Никка сдавило сердце. Он в отчаянии хлебнул воздуха, но это не помогло. Он ждал любого, абсолютно любого вопроса, но только не этого. В голове тут же всплыло воспоминание, которое Никк с таким усердием пытался зарыть поглубже последние дни.

Жизнь. Никк отнял невинную жизнь.

В ушах эхом звенит жалобный плач. Запах крови. Руки трясутся, и в глазах все темнеет от ужаса. Одна-единственная мысль поглощает все остальные.

Отнял жизнь. Принес смерть.

– Никк? – встревоженно позвала Аня и положила руку ему на плечо, заставив вспомнить о настоящем. – Ты в порядке? Если не хочешь говорить, не…

– В магазине у Ногарэ я увидел меч, который принадлежал кое-кому однажды, – произнес он, с неимоверным усилием выталкивая каждое слово. – Не знаю, где меркантильный торгаш его отыскал, но я не мог обознаться.

Аня внимательно слушала, глядя на Никка, и он вдруг осознал, что не сможет рассказать все, держа ее взгляд. Он сделал глубокий вдох и накрыл ее руку на своем плече своей, унося прочь от реальности, во вселенную воспоминаний и кошмарных видений…

* * *

…До нее донесся чей-то далекий душераздирающий вопль, и впереди промелькнуло алое пятно. Много алых пятен. Аня обернулась, чувствуя невесть откуда взявшуюся панику.

Окружающий мир выглядел слегка странно, лишь спустя несколько секунд Аня поняла, что стала немного выше, чем обычно, а волосы короче привычной длины и не касаются плеч. Мышцы во всем теле напряжены, руки слегка дрожат, сжимая мертвой хваткой… меч.

– Ни-и-икк! – крикнул знакомый голос.

Повернув голову, Аня увидела стремительно приближающегося Шандара.

– Уведи Дафну отсюда, – запыхавшись, выдавил из себя Шан. В его руке тоже сверкал клинок, на лбу запеклась кровь. – Она не отходит от тела Элеутерея, если фоморы решат привести подкрепление…

– Где моя сестра? – выпалила Аня. Нет. Это произнес Никк. Аня видела мир глазами Никка! Она проживала его воспоминание в его теле.

Шан махнул куда-то в сторону холма, за которым виднелось искажающее пространство силовое поле с огромной пробоиной, а дальше бушевал океан.

Никк тут же бросился туда. Повсюду лежали изуродованные тела: фоморы и даитьяне – все те, кто сражался ради жизни, оказались равны перед ликом смерти.

Стоны еще живых раздирали душу на части, к раненым спешили врачи, погибших благословляли бессмертной клятвой выжившие…

В голове Никка вихрем неслись ужасающие его самого мысли. Знакомые, с которыми он еще пару часов назад беззаботно беседовал, сидя в саду, теперь мертвы. Друзья, бок о бок с которыми провел детство, лежат со смертельными ранами. Тера, который был частью семьи, больше нет.

Кровь обратила цветущую равнину в багряное пепелище.

– Дафна! – закричал Никк изо всех сил, озираясь по сторонам на бегу. Раненую руку жгло от самого легкого дуновения ветра, во рту стоял гадкий металлический привкус из-за разбитой губы. Отчаяние застилало глаза, мешая видеть мир четко. Если сегодня Никк потеряет еще и сестру, он этого не переживет. – Да-аафна-а!

Наконец он увидел ее. Хрупкую фигуру, склонившуюся над бездыханным телом. Плечи даитьянки содрогались от неудержимого плача, по щекам струились слезы. Раз за разом она била Элеутерея в грудь заживляющим кристаллом, но камень отказывался лечить мертвые клетки.

– Даф, нам нужно уходить. – Никк подскочил, увлекая Дафну за собой. – Здесь еще опасно.

– Я никуда не пойду! – закричала та, отдернув локоть. – Я его не оставлю!

– Теру уже не помочь, Даф. Мне жаль.

– Мне плевать на твою жалость! Я не брошу его!

За спиной раздался приглушенный топот и промелькнули несколько даитьян, несущих носилки к корчившемуся от боли бойцу неподалеку, а Дафна продолжала прижиматься к неподвижной груди Тера.

– Я не брошу его… – шептала сестра сквозь слезы. – Он не бросит меня…

Аня чувствовала, как Никк страдает и негодует из-за упрямой глупости Даф. Землянка слышала каждую его мысль, даже мельком проскальзывающую в сознании, была словно сторонним наблюдателем, которому не подвластно вершить события, но точно знающим, что должно произойти, куда двинутся руки в следующий миг, куда устремятся глаза.

– Дафна, здесь еще опасно, – как можно более назидательно повторил Никк, видя, что ее собственный клинок валяется в двух метрах поодаль. – Фоморы еще могут быть здесь.

– Плевать.

– А мне не плевать! – Он хотел силой оттащить сестру, но та резко вскинула руку, на которой, как молния, промелькнули извилистые линии энергии, и Аню ударил поток невидимой силы, оттолкнувший назад.

За спиной снова раздался шорох шагов.

– Убирайся, – прошипела Даф, взглянув на брата из-под мокрых ресниц. – Оставь меня с…

Ее взгляд остановился на ком-то за спиной Никка, в глазах промелькнула тень паники. Шорох шагов за спиной затих. Даф собиралась что-то выкрикнуть, предупредить, но Никк уже и сам обо всем догадался.

Он резко развернулся, вскинув меч в направлении врага. Лезвие сверкнуло на солнце и легко пронзило чужую плоть. Святой Арий, после битвы это чувство стало столь знакомым, привычным и даже успокаивающим. Если противник мертв – ты жив. Это все, что имеет значение на войне.

И только позднее, судьбоносную секунду спустя, когда адреналин, заставивший среагировать быстро, чуть отступил, Никк увидел лицо нападавшего.

Ребенок.

Совсем еще юный мальчишка. Фомор, но ведь ребенок! С мечом, который держали стремительно слабеющие пальцы. На перепачканном лице его черные глаза засияли от ужаса при виде собственной крови, струящейся по клинку Никка.

Никк в оцепенении уставился на мальчишку. Аня чувствовала, как у брата Дафны немеют от отчаяния ноги.

Глаза мальчишки, широко распахнувшиеся на миг пред объятиями смерти, заволокло пеленой. Сознание просочилось сквозь смертельную рану и покинуло тело, уходя в неизвестность…

* * *

Аня открыла глаза, все еще чувствуя в руке фантомную тяжесть меча.

– Ты меня осуждаешь? – раздался голос Никка. Он сидел на полу прямо у водяной завесы, обхватив руками колени и глядя в пол.

– Что? Нет, конечно нет, Никк. – Аня опустилась рядом с ним. Она хотела поймать его взгляд, но Никк отвернулся. – Ты защищал Дафну, защищал себя и страну. Если бы не сделал этого, тот мальчишка убил бы тебя.

– Ты же видела его, Аня. Он бы не смог.

– Или смог бы. Никк, я мало что знаю о фоморах, но точно знаю одно – для него это была доблестная смерть. Даже если бы у него был выбор, он бы предпочел умереть так, чем сбежать и называться всю оставшуюся жизнь трусом.

Никк медленно поднял глаза на Аню. Впервые в жизни она видела в его глазах… страх? Скорбь? Он боялся? Ненавидел себя? Презирал?

– Я даже не знаю его имени, – прошептал Никк.

– Это не умаляет его отвагу. И твою смелость.

Как только последнее слово сорвалось с Аниных губ, книга, лежавшая у их ног, заискрилась. Серебряные страницы замелькали, а затем внезапно застыли. Новые слова черта за чертой стали появляться, выводимые незримой рукой на бумаге.

Ночь не пройдет, пока мы не станем снова молоды

Аня с Никком озадаченно уставились на пророчество.

– Я слышала это уже однажды, – вспомнила Аня. По спине пробежал холодок. Неужели «Книга Судеб» и правда всего лишь читает их мысли? Выражает лишь то, что уже известно? Но что же такое скрывало прошлое Ани, о чем она даже не могла подозревать?

– Думаешь, в ней когда-нибудь закончатся загадки? – невесело хмыкнул Никк, когда страницы вновь замелькали перед глазами.

Тревога в душе не утихала, но любопытство было сильнее. Аня потянула руку к фолианту.

– На счет три? – Она посмотрела на Никка.

– Три.

Как и в прошлый раз, пальцы обожгло огнем, когда они одновременно коснулись обложки. Голова закружилась, и Аня вдруг поняла, что задыхается. Она испуганно схватилась за горло, отлично, однако, понимая, что это никак не поможет.

Огонь через миг стал невыносим. Он пробежал по венам, достигнув сердца в мгновение ока. Дикое пламя охватило разум, заставляя мысли бежать в поисках спасения в глубину сознания…

Глава 22

Иллюзия и реальность

…И если другим удастся увидеть грядущее, каким видел его я, мой сон можно будет назвать предвидением.

Уильям Моррис. Вести из ниоткуда[2]

Никк стоял посреди огромного зала, окутанного ночной мглой. А может, это и не зал вовсе? Колонны, что должны подпирать потолок, уходят ввысь, растворяясь в звездах на ясном небе, воздух чист и свеж, как после лесного дождя, но неподвижен, словно бестелесный хрусталь.

Вместе с Никком были другие. Все, как и он, в темных мантиях в пол, с лицами, скрытыми за капюшонами. Одиннадцать неподвижных фигур, стоящих в кругу в ожидании чего-то неведомого.

– Аня? – позвал Никк, но не услышал собственного голоса.

«Я здесь», – раздался ответ в голове.

В сознании появилась размытая картинка, неспешно приобретающая очертания все того же зала, наблюдаемого с противоположной стороны.

«Аня, где мы?»

«Я не знаю, где мы, Никк, но меня больше беспокоит другое – кто мы?»

Никк знал, кто он. Точнее, тело, в котором он находился, знало. Он четко осознавал, что все вокруг до боли знакомое. Известное. Родное. Вот только рассмотреть хотя бы одно крошечное воспоминание в памяти не позволяла непробиваемая завеса, как бетонная стена, отделявшая его от… него самого.

«Никк, чего мы ждем?»

«Понятия не имею».

«Все это выглядит жутко, не думаешь?»

Никк попытался разглядеть лица других. Безуспешно. Тяжелые тени колонн падали на них всех. Опять попытался вспомнить – не мог. Тихий, монотонный звук, исходивший откуда-то из глубины коридоров, едва достигал ушей, но действовал гипнотически. Усыпляюще. Заставлял мысли растворяться еще до того, как они приобретали смысл.

«Никк?» – окликнула Аня снова. Ее голос в голове – единственное, что заставляло его не забывать о нереальности происходящего.

«Да?»

«Говори со мной. Я ощущаю себя сумасшедшей, попавшей в какую-то мрачную секту, из-за того, что все эти люди стоят, как статуи. И я вместе с ними».

«Ты не одна, я рядом. Где-то рядом».

Шорох распахнувшихся дверей заставил их прервать безмолвную беседу. Некто неторопливо проследовал по зеркальному полу.

Все расступились, позволив новоприбывшему встать в их ряды, и Никк понял, что двигается в унисон с остальными. Он словно знал, что будет происходить дальше, только никак не мог вспомнить, что именно.

Мантия вошедшего была черной с изящной серебряной вышивкой на спине – картой звездного неба, окаймляющей диск голубой планеты.

– Ты опоздал, – обратился к нему стоявший справа от Никка.

– Благодарю, я знаю, – ответил гость тяжелым, но мелодичным голосом и скинул капюшон. На его голове не было волос, а на лице сияла кристальная татуировка, пересекавшая двумя вертикальными линиями глаза.

– И мне не нравится твое нынешнее тело, Арий.

Арий улыбнулся.

– Именно поэтому это мое тело, а не твое, Нюйва. Начнем?

Остальные кивнули и тоже сняли капюшоны. Никк впал в ступор, увидев, что каждый совершенно не похож на остальных. Цветом кожи, формой черепа, размером и разрезом глаз. У нескольких между пальцев даитьянин даже успел разглядеть перепонки. И он до сих пор не понимал, чьими глазами смотрит сейчас Аня.

– Мы рушим, чтобы создавать, мы умираем, чтобы рождаться, и отнимаем, чтобы даровать, – начал незнакомец слева с темно-красной кожей и белыми полосами, пролегающими под нижними веками, точно боевой раскрас. – Он вскинул руки ладонями вверх, и в воздухе в центре круга появился серебряный шар, который, как сгусток воды, медленно перетекал и менялся пока наконец не приобрел прямоугольную форму. – Все началось сегодня. Сегодня и завершится.

Двое вышли из круга и, окинув взглядом собравшихся, произнесли:

– В новую явь мы даруем людям щедрость и алчность. Дабы они помнили: ничто в мире им не принадлежит.

Серебряный прямоугольник блеснул в свете звезд и слегка вытянулся, став похожим на тончайший бумажный лист. Улыбнувшись, двое сделали шаг назад, и их место заняла другая пара.

– Мы преподнесем радость и печаль, – сказали они в один голос. – Пусть люди знают цену чувствам.

От этих слов в воздухе появился новый листок и легко, как перо, опустился на первый.

– Мы оставим кротость и тщеславие, – добавила третья пара, и третья страница упала в стопку. – Отныне люди не должны забывать, что сила в единстве – не в превосходстве.

– А мы приготовили надежду и отчаяние. – Четвертая пара, четвертый листок. – С ними человечество не собьется с пути, когда все будет потеряно.

Следующими вышли женщина, находившаяся бок о бок с Никком, и мужчина, стоящий точно напротив нее.

– От нас смертные получат любовь и ненависть, – спокойно поведали они. – Две противоположности, вдохновляющие на жизнь.

Когда они вернулись на свои места, Никк догадался, что пришла его очередь. Его взгляд невольно пробежал по собравшимся и остановился на незнакомке с золотой кожей и глазами медового цвета.

Аня.

Она посмотрела на Никка лишь мимолетно, но что-то в выражении ее лица было не так. Тревожило и вместе с тем придавало решимости.

– Мы дадим людям выбор. – Аня шагнула навстречу левитирующей стопке серебристых листов. – Следовать по начертанной судьбой тропе…

– …Или проложить свою. – Никк тоже сделал шаг вперед.

Все ахнули, когда неожиданно из ниоткуда возникла белая нить, окутавшая серебро. Зал залило яркое, мерцающее сияние, и как только оно стало рассеиваться…

Перед всеми предстала «Книга Судеб».

– Выбор, – тихо повторила златокожая Аня, выразительно посмотрев на Никка.

Даитьянин не знал, как это произошло, но в следующий миг он схватил артефакт и бросился прочь. Кто-то гневно закричал и кинулся следом.

Выбежав из зала, Никк очутился в бесконечно длинном коридоре. Тьму разбавляли лишь пылавшие на стенах свечи, и звездное небо по-прежнему отражалось в зеркалах на полу.

«Что происходит? – раздался испуганный голос Ани на задворках сознания. – Что ты делаешь?»

«Я не знаю!»

Никк бежал и бежал, не чувствуя ветра на своей коже, не слыша сердцебиения, не видя собственных ног. Окружающая действительность будто бы переставала существовать, когда на нее не обращали внимания. Никк взмахнул рукой, и сбоку от него появилась дверь. Он скользнул наружу и столкнулся нос к носу с той, что была Аней.

– Что нам делать, Энриль? – одними губами спросила она.

– Идти до конца, Ивэйн, – было ответом того, чьими глазами смотрел сейчас Никк.

Они очутились на высоком балконе, под которым до самого горизонта простиралась водная гладь. На небе не было ни одной луны, и созвездия выглядели совсем незнакомо, но, отражаясь в воде, они создавали иллюзию бесконечности.

– Если они нас найдут? – продолжила златокожая Ивэйн, с беспокойством глядя на дверь.

– Не найдут, – покачал головой Никк. Или… Энриль? – Только не там, куда сами идти страшатся.

Дверь распахнулась, и на балкон шагнул верховный жрец в черной мантии. Он увидел книгу в руках Никка и двинулся было за ней, но даитьянин отпрянул назад, оказавшись опасно близко к краю зеркального пола.

– Друзья мои, – заговорил тогда жрец, остановившись. В его голосе не было угрозы, но было предупреждение. – Если вы унесете дары, нам не создать новый мир без них.

– Но и этот, как все предыдущие, не уничтожить, – откликнулась Ивэйн.

– Нет. Однако стоят ли люди того, чтобы обрекать себя на смертную жизнь? Они никогда не будут вам благодарны. Они даже не будут ведать о жертве, которую вы готовы принести.

Он снова подался вперед, Энриль и Ивэйн снова шагнули назад.

– Арий, ты создал все сущее. – Пальцы Никка потянулись к золотистой руке Ани. – Как ты можешь с такой легкостью все разрушать?

– Только я и могу, Энриль. Ошибки каждого на земле есть мои ошибки. Я знаю их все, и лишь я могу их исправить.

– Обратив Вселенную в пыль?

– Из пыли рождаются звезды. Ничто не уходит бесследно, каждый новый созданный мир идеальнее предыдущего, разве это не чудо?

– Нужен ли нам идеал? – Вопрос Ивэйн больше походил на ответ.

Энриль и Ивэйн переглянулись и, сделав последний шаг назад, упали. В пучину звезд. Навстречу тленному миру, навстречу судьбе.

* * *

Во взбудораженном сознании еще бликовал свет ночных солнц, а по коже еще бежало леденящее прикосновение водного омута, когда Никк открыл глаза.

Они с Аней снова стояли в кольце водопада, крепко держась за руки.

– Скажи мне, что ты не видел всего этого, – тихим от потрясения голосом попросила Аня.

Никк посмотрел на «Книгу Судеб», которую по-прежнему сжимал, так же, как на балконе. Посмотрел на Аню. Ее вновь зеленые глаза отражали его смятение.

«Скажи мне», – эхом отдался ее голос в голове.

– Но я видел, – только и смог выдавить из себя Никк.

Аня вдруг засмеялась.

– Нет, Никк, ты не понимаешь? Это же безумие! Книга что, получается, показала нам чьи-то воспоминания? Или это мы были в другом измерении, создавали Вселенную, а потом, – она с презрением покосилась на книгу, – украли некий божественный артефакт?

«И у меня до сих пор трясутся колени от реалистичности пережитого».

– И у меня, – признался Никк.

– Что?

– Ты сказала.

– Про божественный артефакт?

– Про колени.

Брови Ани поползли вверх.

«Я этого не говорила, Никк», – прозвучал в мыслях ответ.

«Но я это слышал, Аня».

– Вы верите, что иллюзия реальна, – вдруг раздался голос Мантра, и он появился из воды, заставив Никка и Аню одновременно вздрогнуть. – А я верю, что реальность иллюзорна.

Он опять щелкнул пальцами и исчез, как и в первый раз. Исчезла вместе с ним и вся вода. Даитьянин и землянка вновь стояли у самого входа в пещеру, и голубоватые огоньки бесчисленных светлячков кружили над ними, как волшебная пыльца.

– Вот теперь мы сошли с ума, – истерично хихикнула Аня, закрыв ладонями лицо. – Я просто уснула на репетиции в театре, и под нелепую музыку постановки мне снится, что я… не я.

Никк хотел было мысленно прикоснуться к ее сознанию, успокоить, убедить, что он еще как реален – убедить себя, что он еще как реален, но… Уловил что-то на периферии мыслей и замер. Чей-то беспокойный разум.

Дафна.

Он повернул голову и увидел сестру, неспешно идущую в глубь тоннеля.

– Даф? – позвал Никк. Та вопросительно обернулась. – Мы уходим.

– Очень смешно, я не для того тащилась сюда по жаре, – язвительно скривила губы та. Однако улыбка быстро сошла с ее лица, когда сестра поняла, что это вовсе не шутка. – Вы серьезно? Но мы пришли всего минуту назад.

– Что?

Никк поймал на себе взгляд Ани. Может ли такое быть? Это проделки Мантра? Да и был ли он в действительности? И если был, где же тогда, как он сказал, заканчивается иллюзия и начинается реальность?

– Минуты оказалось вполне достаточно, Даф, – озвучила Аня слово в слово то, что лишь собирался сказать Никк.

Глава 23

Тест былой дружбы

– Если бы я знал, что твое «проскользнуть незамеченными» предполагает карабкаться по канализационной канаве, – второй час ворчал Ирней, – ни за что бы на это не согласился!..

– Потому я и не сказал, – устало отозвался Лир.

Они пробирались по подземным ходам Нараки, и Лир начинал жалеть, что не придумал другого плана, кроме как взять Ирна с собой.

Тейн шел чуть впереди, с осторожностью выглядывая из-за каждого поворота и подсвечивая дорогу кристаллом. Запах сточных вод и мерзко хлюпающая под ногами темная жижа его отнюдь не смущали.

– И вот оно, фоморово царство, – опять забухтел над ухом Ирней, – прекрасные дали, где…

– Прекрати! – не выдержал Лир и резко остановился, повернувшись к приятелю. – Если хочешь сказать что-то, просто скажи.

Ирней уставился на него немигающим, пристальным взглядом, в котором было что-то, что Лир не мог до конца уловить. Недоверие? Непонимание? Презрение?

– Хорошо, – выдержав паузу, даитьянин вздернул подбородок и зашагал дальше по тоннелю. – Ответь мне на такой вопрос, Лир. Когда нам было по шесть, мы с Тером любили гулять по базарной площади на международном рынке…

– В Карии, на юге Суталы.

– …И иногда воровали сладости у нерасторопных торговцев. Что мы любили больше всего?

– Лунные колечки, обсыпанные сладкой тростниковой пудрой. – Хэллхейт улыбнулся, вспомнив. – Они так завораживающе переливались на солнце, будто сделаны из лунной стружки.

Ответу Ирнея предшествовало долгое молчание.

– Правильно, – наконец нехотя признал он. – А перед экзаменом по молекулостроению я однажды взял в библиотеке учебник и нашел в нем записку. Что было в ней?

– Ответы на тест. Точно между десятой и одиннадцатой страницами. Ты еще потешался, что это знак свыше, и ты получишь одиннадцать баллов из десяти благодаря своей находке.

– Я списал?

– Нет. Ответы оказались неправильные. Нааек специально подсовывал их всем своим ученикам.

– А когда Кллисс сказал Теру, что…

– Может, хватит? – У Лира внутри что-то оборвалось. Видимо, последняя нить терпения. Он так яростно топнул, что жижа из-под его ног полетела во все стороны. – Ты сознательно пытаешься вывести меня из себя, Ирн? Скажи прямо то, что действительно хочешь сказать.

– А что я хочу сказать?

– Что не доверяешь ни единому моему слову!

– Замолчите, – прошипел Тейн, метнув на них рассерженный взгляд через плечо. – Идите сюда лучше.

– Ну извини, Лир, – продолжил Ирней, снова акцентируя внимание на имени, когда они оба поспешили к Тейну, притаившемуся у развилки тоннелей, – что привык доверять только тому, что могу проверить на практике. Моток проводов с блоком питания еще не компьютер, человек, назвавший себя именем моего друга, еще не мой друг.

– Странное сравнение, конечно, – поморщился Лир, – ну да ладно. Что еще мне сделать, чтобы ты мне поверил? Хочешь, я расскажу Дафне, как ты…

Лир осекся, забыв, о чем собирался сказать, когда из бокового коридора донеслись чужие голоса, разносимые гулким эхом.

– …Три миллиона маричи за поимку Лира! – В бликах света, просачивающегося через ливневую решетку, появились двое фоморов в боевом облачении. – Да даже за того мародера, что вырезал полдеревни пару лет назад, давали меньше!

– Ты сам слышал царя, Ориг. Мне лишь одно интересно. – Незнакомец подкинул в руке кинжал. – Что могло заставить Лира побрататься с даитьянами и пойти против собственного народа? Он всегда говорил, что ненавидит этих тщеславных неженок из Суталы, живущих на своем идеальном острове, пока весь остальной мир загнивает в нищете…

«Я никогда такого не говорил, – подумал Лир, чувствуя пронзающий его со спины ядовитый взгляд Ирнея. – Ну, может, пару раз… Когда еще ничего не помнил».

– Не знаю, Кирг, – продолжал первый фомор. – Может, Лир нашел способ перехитрить даитьян? Я все еще верю в нашего наследника трона. Может, прямо сейчас он где-нибудь…

Кинжал в руках Кирга угрожающе сверкнул на свету.

– Даже не произноси вслух подобные вещи! Верит он… Если Хораун тебя услышит, то сделает с тобой то же самое, что с Чарной и Нагалом. Да и сам бы я тебе хорошенько поддал, чтобы выбить из башки мысль, будто Лир все еще за нас!

– Ты бы мне поддал, да проиграешь, если попробуешь.

– Вот закончим патрулировать и проверим.

– Вот и проверим…

Солдаты скрылись за поворотом, и их голоса стихли, оставив нетронутой прежнюю тишину.

Тейн с облегчением выдохнул.

– Пошли, мы почти на месте, – сказал он и направился дальше, в противоположную от прогуливающихся по тоннелям фоморов сторону.

– Мы почти на казни, – брякнул Ирн, плетясь позади.

Буквально через пару минут все трое и правда выбрались из канализации в узкий переулок, заваленный отходами и потому абсолютно безлюдный. В Нараке была еще ночь, и высокие блоки небоскребов сливались с черным небом. Лишь где-то вдалеке горели несколько фонарей, подсвечивая переполненные мусорные баки вокруг.

– Фу-у, беру свои слова назад, в канализации было лучше, – зажал нос Ирней и, обращаясь к Лиру, добавил: – Отличные владения, ваше величество.

– Как будто в Сутале помоек нет, – огрызнулся Лир и, оглядываясь по сторонам, направился к огромной двери с окошком, защищенным железными прутьями.

Подскочивший первым Тейн, щурясь, заглянул внутрь.

– Вроде никого, – заключил он. – Но там засов, я так дверь не открою.

– Стальгард откроет.

Ирней снова скорчил недовольную физиономию.

– Почему я? Я видел твой шрам на руке, Лир. Не дурак, понимаю, ты помнишь, как вживлять плазму кристаллов под кожу.

– Устал вчера, боюсь, не справлюсь, – соврал Лир, машинально сжав правую руку в кулак.

«Не признаюсь же я сейчас, – подумал он, наблюдая, как Ирней хмурится, пытаясь мысленно нащупать нужный поток энергии, – что, если начну тратить силы, Даф об этом тут же узнает».

Отойдя в сторону, Хэллхейт медленно разжал пальцы и посмотрел на голубоватое серебро, покрывающее кожу на ладони. При виде этого на душе вдруг стало очень легко. Все, что связано с Дафной, всегда разливалось по телу Лира неуловимым теплом и уютом. Даже сварливость Ирнея сразу теряла всякий контроль над его эмоциями.

«Даф, наверное, на меня сейчас жутко злится из-за той нелепой прихоти Гротты. Но я же не мог отказаться, верно? – Лир неожиданно понял, что легкость куда-то исчезает, затмеваемая мрачными размышлениями. – Мог».

Конечно, он мог послать Гротту к черту! Ничего ужасного не случилось бы, кроме очередного нажитого врага в лице полоумной старухи. И Лир любил Даф больше жизни – это единственное, в чем он никогда не сомневался, – так почему же он не отказался целовать Аню?

«А какой пыткой было все это наблюдать Никку? – ко всему прочему теперь Лиру стало еще и стыдно. – Это ведь все равно что назвать младшего брата ничтожеством и растоптать его чувства…»

Но сколько бы Лир ни упрекал себя, он был не в силах отделаться от мысли, что необъяснимое желание тянет его к землянке. Чувствовал необходимость быть рядом с ней, хотя разумной причины этому не находил.

– Лир, чего застыл? – Голос Тейна разорвал цепь душевных метаний. – Пойдем, мы открыли дверь.

– Да, иду.

Войдя, они оказались под ступенями каменной лестницы, уходящей вверх. На стене висел тусклый фонарь, раскидывающий грозные тени вдоль идущего сбоку коридора, а откуда-то издалека доносились неясные голоса.

– Какой план? – тихо спросил Ирней.

– Камеры с заключенными на двадцать третьем и двадцать пятом уровнях, – ответил Лир, вновь собирая воедино здравый рассудок. – На четвертом пульт управления. Мы идем туда, а Тейн блокирует двери восточного крыла, чтобы в случае чего стражники не смогли вызвать подкрепление. Встречаемся ровно через семь минут на западной лестнице.

– А если Нагал с Чарной в северном крыле? – озабоченно уточнил Тейн.

– Исключено. Хораун держит всех своих заключенных здесь, тут его любимая комната пыток.

На последнем слове Тейн вздрогнул, но, силясь не подавать вида, кивнул. Он решительно вытащил из сапога кинжал и скрылся во тьме коридора.

По лестнице оставшиеся вдвоем Хэллхейт и Стальгард поднимались молча. После шквала вопросов для Ирна это был какой-никакой, но прогресс. Да и Лиру не особо хотелось знать, о чем думает даитьянин. Краем глаза он видел, как Ирней неустанно следит за каждым его движением.

– Сюда. – Фомор обогнул нагромождение ржавых бочек в углу этажа и, притаившись за дверью, осторожно заглянул в кабинет.

За уставленным мерцающими мониторами столом клевал носом один солдат, второй со скучающим видом переминался с ноги на ногу у противоположной двери, выходящей на параллельный коридор. Из-за стеллажа с документами торчала еще пара сапог. Третий, похоже, просто-напросто спал, развалившись прямо на полу.

– Трое, – заключил Лир, снова повернувшись к Ирнею.

Ирн вытянул шею, недоверчиво пересчитывая глазами фоморов.

– А почему они все в военной форме?

– Потому что гарнизон и тюрьма расположены в одном здании.

– И ты забыл это упомянуть?!

«Конечно, забыл, – мысленно ответил Лир, виновато пожимая плечами. – Если бы я сказал, что здесь сотни фоморов, натасканных отрывать головы любому, кто похож на даитьянина, ты бы со мной не пошел».

– Пекельный Астерот, просто прекрасно, – выругался Ирней, нервно вытерев лоб, отчего только больше размазал грязь по лицу. – То есть в любой момент сюда может нагрянуть вся патилская армия?

– Во главе с Крейном, – радуясь возможности поглумиться над другом, с сарказмом добавил Лир. – Дворцовая площадь сейчас прямо над нами. Но ты же всегда мечтал лично познакомиться с моим папочкой, верно?

– Ох, Мунвард-Хэллхейт, чтоб тебя земные черти растерза…

Дальше Лир не счел нужным слушать. Он поднял с пола первый попавшийся камешек и, прицелившись, бросил в одну из бочек. По этажу разнеслось гулкое эхо. Карауливший у двери патилец настороженно обернулся и, кинув приятелю за компьютером пару коротких фраз, отправился на лестницу проверять в чем дело.

Тем временем Лир сыпанул на ладонь пригоршню усыпляющей золы, которую ответственный Тейн чудом умудрился раздобыть в Забвеннике, и замер в ожидании. Как только караульный вышел в полумрак лестничного пролета, Хэллхейт молниеносно подскочил и зажал ему нос рукой. Пару секунд спустя оставалось лишь бесшумно опустить обмякшее тело на пол.

– Профессионально, – одобрительно хмыкнул Ирн, поправив на поясе меч. – А с остальными что?

– Еще проще.

Войдя в кабинет, Лир одним ударом вырубил даже не успевшего обернуться дежурного. Тот, точно марионетка с оборванными нитками, уронил голову на стол, не издав ни звука. Лир обернулся, готовый отправить в нокаут и третьего фомора, но тот по-прежнему мирно сопел на полу в обнимку с табуретом.

– Надеюсь, за те годы, что мы не общались, ты не разучился переписывать коды программ, Ирн? – спросил Лир, стаскивая бесчувственного солдата со стула и усаживаясь на его место.

– Беспокойся о своих знаниях, – процедил сквозь зубы тот и сел за соседний компьютер. – И воспоминаниях.

Не теряя время, они принялись за работу. Застучали клавиши панелей управления, на экранах замелькали бесконечные строчки из символов и команд. На короткий миг Лиру показалось, будто он вернулся в прошлое, в те канувшие в небытие времена, когда они с Ирнеем точно так же бок о бок сидели в кабинете АмараВрати.

Лир вдруг осознал, что скучает по тем дням больше, чем думал. Когда они с Ирном сутками напролет занимались любимым делом, когда искренне шутили и спорили, и в их общении не было недомолвок, обвинений и подозрений. Когда со стороны их беседы звучали как полная бессмыслица, но для двух лучших друзей такие моменты были бесценны.

– Чит-адрес, Тер?

– 7-юс-144-фита-кси.

– Анкор?

– Пятый и третий уровни.

– Дебагизация.

– Разрешаю доступ Е-8, отключаю датчики движения Б-12 и 36-Z.

– Ввод через три, два… Сейчас.

Лир ударил по кнопке запуска синхронно с Ирнеем. Оба их монитора моргнули и высветили «Доступ разрешен», а затем вдруг зарябили и… «Вирус установлен. Саморазрушение через тридцать цифровых минут».

– Какого черта, Хэллхейт?! – с нескрываемым гневом воскликнул Ирней. Да уж, в этом голосе не было ни намека на прежнюю дружбу. Все же прошлое навсегда остается прошлым, как бы мы ни старались его вернуть.

– Небольшой подарок от предателя короны, – объяснил Лир, поднимаясь на ноги. – Через тридцать минут все камеры будут открыты, и все преступники окажутся на свободе. Пусть Хораун попробует разобраться с этим.

– А как мы сами отсюда потом выбираться будем, ты об этом подумал?

– У нас есть целых тридцать минут.

– Ты совершенно не дорожишь собственной жизнью, а? Да ты же… – Ирн умолк, когда фомор в углу звучно всхрапнул.

Лир тоже встревоженно покосился на стражника, потянувшись к мечу. Убийством спящего вряд ли можно гордиться, но разбираться с отрядом, который прибежит на его вопль, будет еще хуже. Однако стражник причмокнул губами, покрепче обнял табурет и опять засопел.

– Я дорожу своей жизнью, Ирней, – понизив голос, отозвался Лир. – С недавних пор больше, чем когда-либо. Но еще я хочу, чтобы Хораун и все, с кем бы он ни был в сговоре, понимали, что заведомо проиграли, связавшись с нами. Даже если это не так.

В это время в коридоре послышались спешно приближающиеся шаги, в дверях показался Тейн. Его широко распахнутые глаза пробежали по мониторам, дежурному, покоящемуся без сознания под столом, и остановились на Лире.

– У нас небольшая проблема, – на одном дыхании выпалил Тейн.

– Какая проблема?

– Я.

За спиной Тейна сверкнул чей-то клинок, и в мгновение ока Хэллхейт обнаружил, что оружие неприятеля указывает ему точно в грудь.

– Кинир? – Лир постарался не выдать голосом беспокойства, когда увидел лицо вошедшего, но ему это вряд ли удалось. – Вот так встреча, генерал.

Кинир не ответил. Оттолкнув Тейна, точно беспомощного котенка, к Лиру с Ирнеем, он сурово посмотрел на всех троих.

– Назови мне хотя бы одну причину, ваше величество, по которой я не должен тебя убивать, – сказал он, остановив взгляд на светлых кудрях Ирнея.

– Ты не хочешь меня убивать, – ответил Лир. – Иначе попытался бы сделать это еще в прошлую нашу встречу в городе.

– Хм. – Кинир перевел взгляд на Лира, в то время как острие его клинка медленно указало на Ирна. – Тогда назови мне причину, по которой я не должен убивать этого даитьянина.

Ирней повел плечом, на его руке начал проступать кристальный рисунок, а меч в руке Кинира подозрительно дрогнул, готовый вот-вот отлететь в сторону.

– Погоди, Ирн, – шепнул Лир и, обращаясь к Киниру, продолжил: – Этот даитьянин мой друг.

– Новый друг?

– Ты не поверишь, если узнаешь, насколько не новый.

– И что же вы все трое тут делаете? Выполняете очередную прихоть Хорауна?

– Мы теряем время, – не размыкая зубов, процедил Ирн рядом.

– Мы успеем, – заверил его Лир, не сводя глаз с генерала. – Ты действительно думаешь, Кинир, что я работаю на Хорауна, когда он на всю страну обвиняет меня в предательстве?

– Наш дурмантин творит, что пожелает, и все, похоже, с этим согласны, – Кинир с удивлением покосился на спящего стражника, только сейчас заметив его. – Даже Крейн.

Лир тоже начал терять терпение, сам уже подумывая о том, чтобы просто обезоружить Кинира.

– Ты, очевидно, не согласен, – сказал он, решив дать последний шанс мирному способу решения конфликтов. – Иначе бы пришел не один, а со всем батальоном, и бросил бы меня в карцер рядом с Нагалом и Чарной.

– Мы отлично ладили однажды, Лир, – признался Кинир, – но теперь нельзя ладить ни с кем. Я не могу выдать тебя Хорауну, потому что не доверяю ему. Но не могу тебя и просто так отпустить, потому что не доверяю тебе. Что мне делать?

– Сложный выбор.

– Мы пришли за Нагом и Чарной, и если не выйдем все отсюда живыми, даитьяне сровняют Патил с землей, – подал голос Тейн, все это время выглядывающий из-за спины Лира. Он немного помедлил и, ухмыльнувшись, добавил: – Ну одна даитьянка уж точно.

Услышав это, генерал снова напрягся и недовольно посмотрел на Лира.

– Вы заключили сделку с даитьянами, ваше величество? Вот где вы пропадали последние годы? Спасали свою шкуру от Хорауна?

И это стало последней каплей. Резко вскинув руку, Лир мысленно направил всю свою злость, которую нашел внутри, в энергию. Шрам на его руке заискрился, и по коже, словно ток, пробежала горячая волна.

Меч вылетел из рук генерала и со звоном упал на каменный пол.

– Как ты это сделал? – Глаза Кинира расширились от ужаса. – Ты не…

– Не даитьянин? – чувствуя, как негодование все еще щекочет легкие, прорычал Лир. – Хватит разделять всех на даитьян и фоморов, на Суталу и Патил, на врагов и друзей! Хватит делать вид, будто кто-то из нас лучше других, будто, убивая друг друга, мы вершим справедливость, а не превращаем мир в жалкий ад! Это именно то, чего добивается Хораун и желчно смеется каждый раз, наблюдая, как мы послушно бежим навстречу войне!

Хэллхейт понял, что переборщил с желчью в голосе, когда, замолчав, увидел Ирнея и Тейна с отпечатком того же страха на лицах, что у Кинира. Все они, не моргая, смотрели на сына Крейна, точно видели перед собой разъяренного демона, готового покарать каждого здесь и сейчас.

«Неужели они меня боятся?» – мелькнуло в мыслях у Лира. Его щеки горели от гнева, что пылал у него в груди. Но отражался ли этот же гнев у него в глазах?..

– Мы теряем время, – повторил Лир со вздохом слова Ирнея. – Пошли отсюда.

– Погодите, получается, вы не работаете на Хорауна, – тихим голосом признал Кинир.

– Слава Арию, догадался.

– И вы знаете, как его остановить?

– Мы знаем с чего начать.

– Тогда…

Потерянный в сонном забвении стражник дернулся и открыл глаза. При виде стоящих над ним генерала с наследником трона он обомлел, и табурет выпал из его рук.

– Ой, – пролепетал он. – Здрасте, а я тут…

Кулак Кинира резко отправил солдата обратно в мир грез.

– Тогда я пойду с вами.

Глава 24

Спасение

В коридоре двадцать пятого уровня было сыро и промозгло, пахло мокрыми тряпками. С двух сторон тянулась череда абсолютно одинаковых металлических дверей без каких-либо опознавательных знаков, лишь маленькие окошки с узорами ржавчины отличали одну от другой. Лиру становилось не по себе от одной мысли оказаться запертым в этом месте.

– И как мы найдем ваших друзей? – уточнил Ирн, обернувшись. – Здесь камер не меньше сотни.

– Сто восемь, – поправил Кинир.

Тейн скорбно вздохнул, всматриваясь в утопающий во тьме конец коридора.

– На-а-аг? – позвал он. – Чарна?

Ответом была тишина. Только из-за какой-то двери поблизости раздались неясные шорохи недовольно завозившегося заключенного.

– Ищите, – твердо сказал Лир и двинулся вперед.

Первые десять минут поисков не принесли результатов. За каждой скрипучей створкой окошек были озлобленные, исхудавшие лица незнакомых фоморов, некоторые камеры пустовали, а в некоторых их хозяева даже не трудились поднять головы на незваных гостей.

Сначала Лир поражался, как отец мог позволить содержать кого-то, пусть и преступника, в таких условиях. Но потом вспомнил пустые, лишенные ясных мыслей глаза Крейна и токсичный, горящий взгляд советника, сопровождающего царя при каждом выходе в свет.

«Вероятно, Хораун с наслаждением разгуливает здесь в перерывах между воплощением своих дьявольских планов, – понял Лир, – упивается видом чужих страданий».

– Здесь! – наконец воскликнул Тейн, махая рукой из противоположного конца коридора.

Все поспешили к нему.

– Отойди, – скомандовал Ирн и приладил тонкую цепочку из кристаллов к замку.

Кинир недоверчиво прищурился, когда мгновение спустя механизм сам собой отворился, чиркнув в темноте зеленым пламенем.

Перед ними предстала крошечная комнатушка с измазанными кровью стенами. Нагал лежал без сознания на голом полу, у него была разбита левая бровь и не счесть сколько ссадин и синяков.

Чарна же, забившись в угол, сидела с поджатыми к подбородку коленями. От ее одежды остались одни лохмотья, а на руках и ногах красовались глубокие царапины и порезы. Она даже не шелохнулась, когда Тейн вихрем пронесся мимо нее к Нагу, и продолжила смотреть на Ирнея и Лира невидящим взглядом.

– Чарна, – осторожно позвал ее Лир, присев напротив.

Никакой реакции.

– Чарна?

Он потянул к ней руки. Будто очнувшись ото сна, Чарна вдруг закричала и вжалась еще глубже в стену, пытаясь отстраниться от Лира. Ее забила дрожь.

– Не трогай меня! Убирайся прочь! Я не верю, не верю ни единому твоему слову! – вопила она что есть мочи. – Я ничего не скажу! Лучше убей меня!

– Чарна, это я, Лир. – Он бросил озабоченный взгляд на Нагала, который был по-прежнему без сознания, несмотря на все попытки Тейна привести его в чувства, и снова обратился к подруге. – Что Хораун с вами сделал?

Но Чарна, похоже, его не слышала. Ее взгляд сфокусировался на Ирнее, растерянно следившем за ними в дверях, и ее и без того бледное лицо стала мертвенно-белым. Фоморка набрала в легкие воздух, чтобы опять закричать, но Лир вовремя зажал ей рот рукой.

– Тихо, тихо, – прошептал он. – Нас найдут раньше, чем нужно.

Когда Чарна кивнула, немного придя в себя, Лир опустил руку.

– Лир? – одними губами повторила она, испуганно посмотрев на него. – Это правда ты? Ты настоящий?

– Да.

– А он?.. – она перевела глаза на Ирнея.

– Он здесь, чтобы помочь вытащить вас отсюда.

– Я думала, что окончательно сошла с ума, – простонала Чарна, по ее щекам покатились слезы. – Хораун копался в моей голове. Он заставлял меня видеть вещи. Чувствовать… вещи, которые я боюсь даже представить. Я видела, как ты умираешь, Лир. Как умирают все, кто мне дорог. Как я убиваю их всех…

Чарна продолжала рыдать, пока Лир помогал ей подняться. Сделав всего пару хромающих шагов к выходу, она охнула и чуть было не упала, однако Ирн, поколебавшись долю секунды, все же поймал ее за руку.

– Что с Нагалом? – поинтересовался Кинир, выглядывая в коридор. – Нам лучше убраться отсюда поскорее, вы можете привести его в чувство?

– Нет, – отозвался Тейн. – Похоже, его чем-то опоили. Помогите мне, я один не вытащу его.

Пока Лир с Киниром, подхватив тяжеленного Нагала под мышки, пытались выволочь его наружу, тот пришел в себя. Наг открыл глаза на мгновение, но снова закрыл, явно не отдавая себе отчет в происходящем.

Впятером они не без труда миновали коридор и были уже почти у самой лестницы, когда за спинами послышался лязг механизмов, открывающих замки оставшихся камер. Тридцать минут истекли.

– Вот черт, еще рано, – выругался Лир, обернувшись. Несколько заключенных с опаской выглядывали наружу. – Я не рассчитывал, что Нага придется тащить.

– Не всегда все идет по твоему плану, да? – съязвил Ирн.

– У тебя вообще плана нет!

С горем пополам выбравшись к лестничному пролету, они поспешили вниз. Позади уже вовсю выла сигнализация, и где-то за стенами слышался топот солдатских сапог.

– Только не через девятнадцатый уровень, – замотала головой Чарна, когда Тейн собирался свернуть. – Там в карауле мой дядя.

– М-да, с Кертом лучше не сталкиваться, – нервно хихикнув, согласился Тейн. – Как насчет шестнадцатого тогда?

– Троюродная сестра.

– Двенадцатый?

– Двоюродный брат.

– У вас что тут, династия? – Ирн с презрением покосился на свою руку, за которую Чарна по-прежнему крепко держалась. – Хоть кто-то из твоих родственников книжки читает, вместо того чтобы убивать?

– Думаешь, ты тут самый умный? – прошипела та, зарыв ногти еще глубже в его кожу.

Лир тихо хмыкнул. Что ж, раз у Чарны появилось желание иронизировать, значит, силы к ней возвращаются.

– Если бы не я, фоморка, – понизил голос Ирней, – ты бы до сих пор сидела в клетке, где еще час назад была обречена гнить до старости.

– Не забудь сказать, что я убила Амариллис.

– Да, ты убила Амариллис!

– Так убей меня, и будем квиты!

– Стоп! – сердито выдохнул Хэллхейт. Ирония незаметно превращалась в скандал. У Лира уже начинала болеть спина от навалившегося Нагала, с верхних этажей к ним мчались стражники, а бежать им было до сих пор некуда.

– Я не могу его дальше тащить, – прохрипел Кинир, опустив плечи.

Ноги Нагала тут же подкосились, и он грузно припал боком к стене. Лиру ничего не оставалось, как опустить друга на пол.

– Мы не оставим его здесь! – запротестовал Тейн, судорожно тряся головой. – Мы не…

– Никто и не говорит об этом, – оборвал Лир.

Кинир встревоженно покосился на лестницу, раскатистое эхо шагов было совсем близко.

– Просто проваливайте, я их задержу, – сказал он и, вытащив меч, генеральским, уверенным шагом двинулся навстречу солдатам. – Если, конечно, Хораун еще не явился.

– Если бы не стены из сплава альмандина, мы могли бы отсюда просто телепортироваться, – добавил Лир, поймав на себе испытующий взгляд Тейна. – Нам нужно выбраться на улицу. Ирн, дай аптечку Никка. Срочно.

Без лишних слов Ирней снял с пояса сумку и начал вываливать ее содержимое на пол. С полсотни мелких, как кубики льда, разноцветных камней рассыпались у его ног. – Эвклазãр, корунт, оливӣр, тааффеит… Я не знаю, что нам нужно.

– Может, антавент? – Тейн извлек из горы кроваво-красный шарик и провел им по запястью Нагала. Тот оцепенело посмотрел на свою руку, но даже не моргнул. – Не то.

– Попробуем все, – предложила Чарна и, не дожидаясь согласия, стала деловито прикладывать к собственному предплечью каждый по очереди кристалл.

Лир глянул наверх, прислушиваясь. Судя по звукам, Киниру и правда удалось остановить погоню. Был отчетливо слышен его командный голос.

– Если бы мы знали, каким транквилизатором вас напичкали, было бы проще, – заметил Ирней, следя, как Чарна бесцеремонно отбрасывает не сработавшие камни в сторону. – Либриум, люминал, аксиодин?

– Думаешь, Хораун был так добр, что прихватил пачку таблеток с Земли? – огрызнулась та. – Нет, нам подсыпали что-то в еду. Мы отказывались есть, но нас заставили.

– Что это было на вкус?

Чарна на миг задумалась, а потом поморщилась.

– Борщ со слизью.

– Вайкулов корень, – кивнул Лир. – Его добавляют в суп новичкам-солдатам, чтобы те не сбегали в город по ночам. Если перестараться, можно отправить любого в летаргический сон на неделю.

– Так вот что за дрянь нам давали на ужин! – воскликнул Тейн, очевидно, тут же вспомнив былые годы. – А я-то думал… Но почему никто об этом не знает?

– Ложь во спасение, заговор во благо поддержания порядка. – Лир выудил из груды камней два янтарных восьмиугольника. – Эти должны помочь.

Чарна схватила адри и чиркнула ими сначала по своей руке, а потом по руке Нагала. Тот резко дернулся вперед, начав жадно глотать ртом воздух, будто проснулся посреди ночного кошмара, а затем замер, удивленно уставившись на собравшуюся вокруг него компанию.

– Наг, ты… Э-эй! – Тейн взвизгнул от боли, потому что приятель опустил свой кулак ему на плечо, не жалея силы.

– Настоящий, – констатировал Нагал.

– Еще какой, – улыбнулся Тейн и в мгновение ока оказался зажат в крепкие объятия двух мускулистых рук, да с таким рвением, что его носки на сантиметр оторвались от пола.

– Я безмерно счастлив вашему воссоединению, Ромео и Джульетта, – прочистив горло, прервал их Ирней, – но мы тут немножко в смертельной опасности.

– Да, у нас будет время на разговоры после, – согласился Лир. – Пошли.

Теперь, когда все были в состоянии идти сами, они быстро спустились вниз. Уйти далеко, однако, не удалось. На ступеньках у входа на седьмой этаж сидела веселая группка стражников. Рядом с ними лежали мечи и стопка карт, которые один из фоморов перетасовывал с таким важным видом, точно проводит сложнейшую операцию по начинению ядерной бомбы.

– Зря вы пришли за нами, – шепнул Наг, следя за стражей из-за угла. – Хораун ведь этого и ждал.

– Он ждал, что мы придем, но не ждал, что уйдем, – усмехнулся Лир. – И как уйдем.

Через минуту по коридору промчались два оказавшихся на воле узника. Заметив их, стражники переглянулись и, подняв клинки, все разом бездумно бросились следом.

– Идеально, – ухмыльнулась Чарна.

Проскользнув коридор и добравшись до западного крыла, они опять услышали шаги, заставляющие предательски екать сердце. Лир с Ирнеем потянулись к мечам, а Тейн тут же выхватил кинжал.

Хэллхейт медленно подошел к повороту и выглянул. Перед глазами мелькнула тень. Кто-то сурово вскрикнул, и в следующий миг Кинир чуть не впечатал Лира в стену, едва успев затормозить.

– Почему вы до сих пор здесь? – тяжело дыша, осведомился генерал и окинул взглядом Нагала и Чарну.

Из-за поворота за ним выскочили трое заключенных, чей побег сопровождался радостными воплями ровно до тех пор, пока они не увидели сына Крейна с командиром армии, за спинами которых стоял еще и даитьянин. Беглецы в ужасе остановились.

– И чего встали? – рявкнул на них Кинир. – Письменное приглашение вам на побег выписать? Вон отсюда!

Крик определенно подействовал лучше приглашения. Заключенные кинулись в соседний коридор и тут же исчезли.

– На западной лестнице чисто? – спросил Лир, глядя им вслед.

– Еще один двоюродный брат Чарны в карауле, – покачал головой Кинир.

– Третьи ворота через казармы?

– Нет.

– Десятый этаж?

– Можете попробовать.

Не тратя время на то, чтобы отблагодарить Кинира, Лир помчался к ближайшему лестничному пролету. Ворвавшись на десятый уровень, он оперся руками о колени, пока переводил дыхание и ждал остальных. Мысли неслись в голове, не успевая сформироваться. Куда бежать? Что делать? Во всех коридорах трещит сигнализация, по всем переходам снуют патрули, шансов выбраться незамеченными все меньше и меньше.

– Туда, – махнул рукой Лир, когда друзья подскочили к нему.

– Через столовую? – удивился Тейн.

– Есть идеи получше?

– Пустой двухэтажный зал размером с футбольное поле, открытые балконы по периметру и сотня железных стульев, одним ударом которого при желании можно сломать позвоночник? Пекельный Астерот! Нет идей лучше. Пошли.

Лиру и самому это не нравилось, но иного выхода он не видел. Однако больше его настораживало другое – Хорауна до сих пор не слышно и не видно. Не мог дурмантин отца обойти вниманием шумиху, разразившуюся в тюрьме. Значит, что-то замышлял.

В столовой царила тьма. Только три декоративных факела горели на стене над входом, наполняя помещение пугающими силуэтами, движущимися в такт языкам пламени.

Все шли вдоль балкона, когда что-то скрипнуло за их спинами. Лир обернулся, и в тот же миг последний свет загородила тяжелая тень. Промелькнула над головами, подобно крыльям летучей мыши, и опустилась прямо напротив.

Перед ними предстал Хораун.

– Я уже было заждался, – ядовито улыбаясь, прошипел он.

Взмах скрытой в черной перчатке руки, и прикрученные к полу столы и стулья, отделявшие Хорауна от добычи, взмыли вверх. Зависли в воздухе на короткое мгновение и разлетелись в разные стороны. Легко, как охапка сухих листьев на безжалостном ветру.

Лир поймал на себе обреченный взгляд Ирна. Они были в ловушке.

– Уведи остальных! – скомандовал Хэллхейт, выдернув меч из ножен. – До моих мыслей ему не добраться.

Ирней кивнул, медленно отступая, и потянул руку к Чарне.

– Не стоит спешить. – Хораун покачал крючковатым указательным пальцем.

Чарна, Тейн и Нагал окаменели. Резко застыли, будто превратились в статуи. У Лира перехватило дыхание. Ему всегда было жутко наблюдать это.

Не медля больше ни секунды, он атаковал. Хораун проворно уклонился, и меч угодил в один из столов, наполнив весь зал раскатистым звоном.

– Уводи их! – повторил Лир, чувствуя, как острые мысли советника отца пытаются пробуравить брешь в его собственных. Удар за ударом разум разлетался на осколки, но собирался вновь прежде, чем вирус успевал проникнуть внутрь.

«Он стал сильнее», – промелькнуло на задворках сознания. В глазах начинали плясать белые пятна.

– Думаешь, я не смогу залезть в твою голову, Лир? – шипел Хораун, приближаясь. – Думаешь, ты особенный? Даитьянином тебе обратно не стать, перемирие с Суталой не заключить…

В самый последний момент, когда перчатка Хорауна уже сомкнулась на горле, и Лир понял, что ко второй смерти он готов ничуть не лучше, чем к первой, металлический стук ворвался в его уши.

Хватка на горле ослабла. Советник Крейна неестественно изогнулся, сверкнув во тьме парой желтых глаз, и полетел вниз прямо через перила балкона. Его черный силуэт поглотил мрак.

Кашляя и растирая шею, Хэллхейт увидел Ирнея с занесенным над головой железным стулом.

– Ты меня спас, – не слыша собственный голос, прохрипел Лир.

– Подумал, что задолжал тебе одно спасение, – мрачно хмыкнул Ирн и посмотрел вниз. – Как думаешь, я вышиб ему мозги?

– Сомневаюсь.

В подтверждение этому из темноты донесся душераздирающий вопль. Переглянувшись, Хэллхейт со Стальгардом бросились к лестнице.

Первое, что увидел Лир внизу, была Чарна. Она вжималась в стену и с круглыми от ужаса глазами наблюдала за происходящим посреди столовой.

Взмахом руки Хораун отбросил Тейна через весь зал, а сам устремил взгляд на оставшегося стоять Нагала, который держал кинжал.

– Наг! – закричал Лир, но остановился на полпути, когда Наг повернулся к нему, угрожающе выставив оружие.

Испуганный Ирн замер рядом, Тейн голосил во всю глотку, несясь к ним с другого конца помещения, но все, на что мог смотреть Лир, это глаза Нагала. В них была запечатлена такая беспомощность, такой страх, каких не было никогда.

– В голове вашего друга крутится одна очень заманчивая мысль, – с драматичным спокойствием начал Хораун. – Сейчас он думает, что чем убивать тебя, Лир, он скорее…

– Не-е-ет! – Тейн не успел.

Четким, уверенным, словно действо на театральной сцене, движением Нагал вонзил кинжал себе в грудь по самую рукоятку. В ту же секунду контроль Хорауна над его телом исчез. Его бесстрастное до этого лицо исказилось от боли.

– Нагал!

Лир вздрогнул. Ирней отшатнулся.

Тейн подлетел, ровно когда Нагал рухнул на пол.

– Наг, – простонал он, склонившись над другом. – Наг…

– Прости, – прошептал тот. Тонкая струйка крови потекла из уголка рта.

– Наг…

– Отличная работа, Нагал, – одобрил Хораун. – Следующий.

Лир не мог заставить себя пошевелиться, хотя знал, что лишь отчаяние сковывает его. Он, как последний трус, смирно наблюдал со стороны.

Тейн внезапно перестал причитать, и его взгляд потерял живую искру. По безмолвному приказу советника он медленно протянул руку и выдернул из груди Нага кинжал, отчего кровь из раны хлынула с удвоенной силой.

– Мне жаль, но я убью его, если он нападет, – шепнул Ирн.

Тейн поднялся, неспешно развернулся и сделал шаг навстречу Лиру с Ирнеем. Сделал еще один. Он дышал глубоко и часто, а костяшки его пальцев, сомкнувшихся вокруг синего лезвия, побелели.

Еще шаг. Теперь их разделяло чуть больше метра. Хватит минуты, чтобы…

«Мы встретимся вновь в долине, от всяких печалей свободной, – запело в голове Лира прошлое. – Мы встретимся вновь…»

Нога Тейна вдруг дрогнула и замерла в полушаге.

– Вперед, – нетерпеливо потребовал Хораун.

Но Тейн не сдвинулся с места.

– Я сказал, – рука дурмантина сжалась в кулак, будто натягивая невидимые поводья. – Вперед!

– Нет, – с усилием выдавил из себя Тейн.

– Не сопротивляйся мне, жалкий фоморишка. Ты не можешь.

– Нет. Могу.

С диким криком Тейн неожиданно развернулся, крутанул кинжал в руке и всадил в шею Хорауна. Темно-фиолетовая кровь брызнула из-под чешуйчатой кожи.

Тейн отпрянул назад, не веря своим глазам.

Хораун хищно оскалился, его плащ тут же намок и прилип к ключице, кровь заклокотала в горле. Желтые глаза лихорадочно пробежали по залу и зацепились за Лира.

«Нас не остановить, Мунвард, – эхом прозвучало в голове. – Даже ты не знаешь всего».

Лир уловил, как разум Хорауна растворяется, затягиваемый в пустоту. Он хотел было копнуть глубже, узнать что-нибудь, что знает Хораун, но ощутил могильную тьму, пожирающую все, до чего она может дотянуться. И Хэллхейт поспешил вернуться в безопасные границы собственного сознания.

Мгновение спустя горящий взгляд напротив потух, и неуязвимый советник упал замертво.

– Наг… – опять простонал Тейн и, позабыв об остальных, поспешил к другу.

Тейн рухнул на колени перед Нагалом, который, цепляясь за последнюю ниточку жизни, еще дышал. Лужа крови медленно растекалась под ним, становясь все больше.

– Привет, дружок, – слабым голосом произнес тот, когда увидел склонившееся над собой отчаянное лицо Тейна.

Лир с Ирном опустились рядом. Чарна, все это время в приступе страха дрожавшая у стены, тоже подошла, по-прежнему с опаской косясь на советника Крейна.

– Ты выживешь, Наг, – словно заклинание, повторял Тейн, прижав руки к груди товарища и безуспешно пытаясь остановить кровь. – Выживешь!

– Дружок…

– Все хорошо, все хорошо, все…

– Ты лучший воришка из всех, что попадались мне, – улыбка коснулась окровавленных губ Нагала. Он закашлялся. – И худший лгун.

– Нет, Наг, нет! – Тейн проглотил слезы. – Ты же знаешь, я не умею жить без тебя! Не хочу уметь!

– Если он скажет это еще раз, – Нагал с трудом поднял глаза на Лира, его стремительно синеющие губы едва шевелились, – надери ему задницу за меня.

Лир кивнул, силясь улыбнуться в ответ, но предательская горечь, пронзившая душу, не позволила это сделать.

«Мы встретимся вновь, под небом, где не стареют сердца…»

Волна отчаяния вдруг поглотила и Лира. Наг, который всегда готов был прийти на помощь. Помериться силами с любым неприятелем, заставить любого обидчика пожалеть о содеянном. Наг, который столько раз выручал импульсивного Хэллхейта из передряг. Не боялся, в отличие от остальных, высказать все, что думает, или дать Лиру пощечину, чтобы привести в чувства.

«Мы встретимся вновь, когда все дороги сойдутся в одной…»

Наг, который считает дежурную вежливость полной чушью, но для которого клятва, если дана однажды, нерасторжима. Незаменимый товарищ, брат по оружию, верный друг вот-вот исчезнет.

В никуда.

Лир закусил губу, надеясь заглушить душевную боль физической, но это не помогло.

«Мы встретимся вновь…»

– Не смей меня бросать, Наг, не смей! – заорал Тейн, когда зрачки Нагала начало заволакивать туманом забвения. – Ты вся моя семья! Я не могу потерять семью еще раз!

– Ты сильнее, чем думаешь, дружок… Я… люблю тебя.

«…на земле, где боле не ходят наши тела».

И забвение победило.

Глава 25

В заложниках у обмана

Дафна смотрела на руку Лира, сжимающую ее собственную. От соприкосновения их ладоней с отпечатками анâтьи едва уловимый разряд электрического тока бежал по венам, наполняя кровь кислородом, а сердце теплом. Покоем.

Однако Даф знала, что покой этот мнимый. С тех пор как они вернулись из Нараки, Лир держал руку Дафны так крепко, что их переплетенные пальцы немели. На лице Лира застыла маска глубокой, печальной задумчивости, он смотрел в пустоту. О чем он думал? О неожиданной победе над Хорауном? Об ужасной смерти Нагала?

Никто не разговаривал и не обсуждал произошедшее, все молча делили душевную боль. Молчание колко витало в воздухе над всеми.

Стряхнув с себя гнетущие мысли, Даф подняла глаза. Никк с Аней шептались рядом. Точнее, даже не шептались, а просто смотрели друг на друга, изредка обмениваясь короткими фразами.

«Почему после встречи с Мантром они ведут себя так странно? – начала рассуждать Даф. – На обратном пути из Альмана не проронили ни слова, а в ответ на все мои расспросы только безмолвно переглядывались. Что такого мог поведать им предсказатель? Да и был ли он вообще, если мы провели в той пещере не больше минуты?»

Прямо на полу в углу комнаты сидел Тейн, подтянув колени к груди и опустив голову. Разобраться с его чувствами было куда проще. Даф не видела лица фомора, зато не могла не заметить его то и дело подрагивающие плечи. Если он не плакал, то лишь потому, что всеми силами сдерживал чувства внутри.

«Фоморы тоже умеют любить, – мелькнуло у Дафны в голове. Резко и неожиданно, будто кто-то нарочно подкинул ей эти слова. – Последний негодяй может однажды оказаться главным героем. А есть ли вообще разница между ними?..»

Даф снова взглянула на свою ладонь в руке Лира. Фоморы и даитьяне, друзья и враги – все вместе, все равны. У каждого есть цель, есть оправдание этой цели. То, что на первый взгляд кажется ложью и предательством, при внимательном рассмотрении оборачивается любовью и надеждой.

Отзываясь на размышления Дафны, легкий ветерок тянулся из приоткрытого окна. Солнце уже исчезло за горизонтом, погрузив даитьянскую страну в глубокую полярную ночь. Снаружи темно, и только искусственный свет в доме раскрашивает мир.

С полсотни цветов, которыми была заставлена комната, трепетали и наполняли все вокруг приторно-сладковатым ароматом. Лиловые, небесно-голубые, золотисто-белые бутоны… Даф чувствовала себя в зимнем саду. Потерянной, но не одинокой.

– Как тебе родная Сутала? – шепотом спросила она у Лира.

Не сводя задумчивых глаз с пустоты, тот улыбнулся.

– Чересчур пестрая.

– Да, для меня теперь, кажется, тоже. И напоминает о… – «Рилл», – хотела сказать Даф, но осеклась, поймав на себе тяжелый взгляд Теллериндис.

Сестра Амариллис, облокотившись плечом о дверной косяк, с недоверием изучала собравшихся в ее доме гостей и теребила локон, на котором нервно заплетала, и расплетала, и вновь заплетала тонкую косичку.

– Что вы собираетесь делать? – деловым тоном поинтересовалась Телл. – Учтите, что бы вы мне тут ни рассказывали, я никогда не прощу всем вам того, что случилось с моей сестрой.

Она так выразительно посмотрела на Лира, что Дафне на мгновение почудилось: Телл сейчас забудет о своей прическе и кинется душить фоморов голыми руками. Одного за другим, а затем дойдет очередь и до даитьян.

– Хораун был виноват в этом, Телл, – поспешно ответила Даф, придвинувшись ближе к Лиру. – И он заплатил за смерть смертью.

Телл презрительно дернула подбородком.

– И я должна в это верить? Помнится, неделю назад ты сама мечтала раскромсать Хэллхейта на кусочки.

– И была не права.

– Ничего не изменилось, Дафна.

– Все изменилось!

– То есть теперь мне вам еще спасибо сказать за то, что вы превратили мой дом в убежище для преступников? – Теллериндис бросила взгляд через плечо. Из кухни доносился приглушенный голос Ирнея. – И за то, что ваш двухметровый обалдуй скармливает рыжеволосой фоморке мои продукты?

– Чарна едва пережила издевательства Хорауна. – Лир сердито уставился на Телл исподлобья. – Нагал погиб, а тебя…

– Да лучше б мы все погибли! – воскликнул Тейн, вдруг подскочив на ноги.

Точно раненый волк, он пробежал глазами по сидящим в комнате, втянул носом воздух, собираясь выкрикнуть что-то еще, но потом лишь сжал в кулаки руки и вихрем пронесся к выходу.

– А тебя беспокоят продукты, – со вздохом подытожил Лир, когда дверь хлопнула за спиной Тейна. Висевший на стене колокольчик, грустно звякнув, упал на вязаный коврик у порога.

– Нет, меня беспокоит, – Теллериндис откинула волосы, отчего браслеты на ее руке зазвенели, и подошла к Лиру, – что старейшины через считаные часы собираются идти войной на Патил, а значит, сотни моих знакомых и друзей неизбежно погибнут. И ты, фальшивый Элеутерей, – единственный способ это предотвратить.

Лир поднялся на ноги, оказавшись лицом к лицу с Телл, и заглянул ей прямо в глаза.

Даф было так странно наблюдать за ними двумя. Будто столкнулись две галактики, готовые поглотить одна другую. Теллериндис, в ярко-зеленом платье, с копной золотых волос и с переливающимися бусами. Типичная даитьянка. Лир, на лице которого до сих пор остались сажа и грязь, как отпечаток побега из Нараки, темное пальто поверх широких плеч и иссиня-черные волосы. Гордый, знающий себе цену фомор.

Одно объединяло их – взгляд. Оба смотрели друг на друга, готовые на все ради спасения близких.

– Значит, нам придется отложить поиск виноватых, – тихо произнес Лир после долгой паузы. – И вновь подружиться.

– Не льсти себе. – Рот Телл растянула усмешка. – Мы никогда не дружили с Мунвардом.

Верхняя губа Лира дрогнула. Но была ли это попытка улыбнуться или оскалиться, Дафна не поняла.

– Тогда наверстаем упущенное.

Телл промолчала. Она бросила равнодушный взгляд на Никка с Аней, которые внимательно наблюдали за происходящим, на сидящую перед ней Даф, а затем вернулась на прежнее место у дверного проема.

– Я повторю: какой у вас план? – спросила она, скрестив на груди руки.

– Для начала нужно поговорить с Нааеком и выяснить, что творится в Сутале. – Лир вздохнул и сел обратно рядом с Дафной. – Кто-нибудь знает, где Шандар? Он ушел еще час назад, неужели так сложно найти начальника техотдела?

– Может, он просто уже десятый раз пытается убедить Нааека в том, что с ним хочет встретиться мертвый Мунвард? – гоготнул Ирн, появившись из кухни и вертя в руках яблоко.

Пожалуй, яблоки были единственным фруктом, что росли и на Да’Арии, и на Земле. Даф всегда интересовало: почему именно они? Но сейчас не до этого.

Чавкая, Ирн беззаботно добавил, обращаясь к Телл:

– Кстати, у тебя нет больше фруктового супа? Чарне он, кажется, пришелся по вкусу.

– Чарне или тебе? – недовольно покосившись на него, уточнила Телл.

– И Чарне, и мне.

Закатив глаза, Теллериндис снова повернулась к Лиру с Дафной.

– Если бы я видела другой выход, то сдала бы вас старейшинам в ту же секунду, как вы заявились на мой порог.

– Поверь мне, если бы я видел другой выход, – мрачно ответил Лир, – ты бы даже не узнала о моем существовании.

– Да, было бы здорово и дальше оплакивать твою смерть. – Даф в ту же секунду подскочила бы и дала Теллериндис пощечину за такие слова, но Лир не пустил ее, опять схватив за руку. И Телл продолжила: – И даже если Чарна и правда не виновата в смерти Рилл, я хочу, чтобы она посмотрела мне в глаза и рассказала, как это случилось. Я хочу видеть раскаяние.

Не дав никому возможности сказать хоть слово, Телл развернулась и исчезла на кухне.

Ирней с беспокойством глянул ей вслед, но, очевидно, решил, что прямо сейчас никто требовать исповеди не станет. Расслабившись, он пересек комнату и плюхнулся в кресло.

Напряженная тишина растянулась на несколько минут. Лир, растирая виски, опять отрешенно уставился в пустоту, Никк с Аней продолжали полушепотом обсуждать что-то, а Ирн ерзал в кресле, отмахиваясь от лозы вьющихся над его головой бледно-розовых цветов.

– А если Шан не уговорит Нааека прийти? – нарушила молчание Дафна.

– Его не нужно уговаривать, – отозвался Лир. – Он знает про Тера.

– Что? – брови Ирнея взмыли вверх. – Ты сказал Нааеку раньше, чем мне, лучшему другу?

– Он поймал меня однажды в Келасе, что я должен был делать, Ирн? Убить его, как полагается бесчестному фомору?

– Нет, но ты бы мог…

Входная дверь распахнулась, оборвав зарождающуюся ссору. Появился Шандар, чье лицо сияло от гордости. Следом за ним шел Нааек.

Даф не могла сдержать вздоха облегчения. После всего пережитого в последние дни сумасшествия Нааек в неизменно белой рубашке и с улыбающимися с отцовской заботой глазами был как глоток свежего воздуха. Напоминал, что все по-прежнему хорошо, что, как он всегда говорил, даже когда весь мир вокруг рушится, нет причин паниковать…

«…Ибо все, что подвержено разрушению, – мысленно повторила его слова Даф, – можно спасти, если хорошенько подумать».

– Почему так долго? – прошипел Лир, подскочив на ноги и вмиг стерев с лица Шана всю радость.

– Это моя вина, мы не могли телепортироваться у всех на виду, – спокойно ответил за того Нааек. – Ты не представляешь, какая вакханалия сейчас творится на АмараВрати, Тер.

Услышав это обращение к Хэллхейту, Ирн проворчал что-то нечленораздельное, но никто не обратил на него внимания.

– Кстати, это Тейн во дворе, верно? – продолжил Нааек, окинув взглядом комнату. – Знаете, разгуливающий вокруг даитьянского дома фомор – не лучшее соблюдение конспирации.

– Какая разница, мы все равно не сможем скрываться здесь вечно, – заметила Даф.

– Согласен, – кивнул Лир и, обращаясь к Нааеку, спросил: – Ты выяснил что-нибудь?

– По поводу этого Смерона, подельника Хорауна? Ничего.

– Совсем?!

– У меня было не так много времени. Астарта еще проверяет пару вариантов, но сомневаюсь, что она что-то найдет. Если Смерон, как и Хораун, умеет менять внешность, то он может быть практически кем угодно.

– Кем угодно, но кого, скорее всего, не видел ни один из фоморов, – поправила Даф. – Я помню, как Смерон залез в мои мысли тогда на форпосте. Значит, в отличие от Хорауна, он у нас специалист по даитьянам. Если, конечно, не по тем и другим.

– Кто-то из членов земной миссии? – предположил Шан, с недоумением покосившись на Аню с Никком. Слава Арию, не только Дафну смущало их молчаливое поведение.

Лир покачал головой.

– Нет, во-первых, кое-кого в Келасе я видел…

– Но ты же у нас не совсем фомор, – язвительно вставил Ирн.

– …А во-вторых, – Хэллхейт многозначительно посмотрел на «лучшего» друга, – логично предположить, что если Хораун и Смерон работали вместе, пока советник моего отца был на Земле, второй контролировал ситуацию на Да’Арии.

– Тогда это должен быть кто-то с влиянием, – продолжил Нааек, задумчиво расхаживая вдоль комнаты. – Занимающий значимый пост. В отделе обороны, навигации, боевых джетов…

– В совете.

– Что? Нет, это исключено, Тер. Ты говорил, Хорауна никто не помнит ребенком. Спроси о любом из старейшин, они уважаемые персоны. Ученые. У всех есть семьи, друзья…

– Которые все даитьяне и которыми легко манипулировать. Если бы мы вынудили его продемонстрировать силу… Черт, но для этого нужно позволить ему начать войну! – Лир безнадежно обхватил голову руками. – Замкнутый круг.

– Мы найдем его, – неожиданно выпалили Никк с Аней. Настолько синхронно, что Даф показалось, у них один голос на двоих. Ей снова стало не по себе.

Замерев, все устремили на них вопросительные взгляды. Но Аня и Никк выглядели более чем уверенно. Аня продолжила:

– Смерон был и в моей голове, я узнаю его мысли, если он будет достаточно близко.

– Сможешь мысленно отыскать, даже не прикасаясь к нему? – удивился Шан. – Как?

– Скажем так, к Мантру мы ходили не зря, – ответил за нее Никк.

– Получается, нам лишь нужно собрать старейшин в одном зале, и коррумпированный приз у нас в кармане. Предположим, – согласился Нааек. – Но как мы соберем их? Они сейчас, каждый в своей провинции, собирают народ на войну. Если сам Крейн не попросит, не придут.

– Да уж, – вздохнула Даф. – Даже если мы с Никком вернемся, все, что получим, – это двух старейшин из двенадцати. Даже не старейшин, а негодующих родителей.

– А если вы вернетесь не одни, – медленно произнес Лир. – Что, если вы вернетесь с заложником?

– Каким заложником?

Коварный огонек промелькнул в глазах Лира, и у Даф все сжалось внутри. Она догадалась.

– С сыном Крейна.

Повисла гробовая тишина. Боковым зрением Дафна видела, что все обмениваются тревожными взглядами. Ирней и тот не воспользовался шансом высказать очередную колкую шутку, лишь нервно провел рукой по растрепанным кудрям.

– Я не поведу своего мужа в кандалах! – запротестовала Даф, вскочив с места. Она взглянула на Нааека, ища поддержки, но он лишь хмуро и серьезно смотрел на нее. – Да скажите вы все хоть что-нибудь! Вы же знаете, что это будет означать! Старейшины поклялись не вести переговоры с фоморами, у даитьян не в правилах брать других в плен, а значит…

– Значит, Сварг может просто убить Лира, не дав ему сказать ни слова, – закончил Шандар.

– Да!

– Но ведь Лир у нас не совсем фомор, верно? – снова подал голос Ирней.

Дафна одарила его испепеляющим взглядом. Неужели даже сейчас он считает уместными свои остроты?

– Я имею в виду, – пояснил Ирн, выразительно посмотрев на нее в ответ, – что если старейшины действительно такие мудрые, какими себя позиционируют, они должны узнать Элеутерея, разве нет? В конце концов, они заглянут ему в голову и увидят все его воспоминания. Я не прав?

– Прав. – Лир подошел к Дафне.

Беспокойство искажало черты его лица в некой неуловимой, мистической манере. А может, это был страх? Даф не знала. Мунвард всегда скрывал переживания лучше чем кто-либо.

Вот и сейчас он лишь улыбнулся, взглянув Дафне в глаза, и взял ее за руки. Легкое покалывание мгновенно скользнуло по коже, успокаивающая теплая искра вспыхнула где-то в груди. Предательский ложный покой.

– Не так я представлял свое возвращение домой, Даф, это правда, – сказал он с напускной невозмутимостью. – Но иного выхода у нас нет. Мы должны рискнуть.

– Рискующие умирают чаще, Лир.

– Но и достигают большего.

– Но Лир…

– К тому же… – Он сжал левую ладонь Дафны между своими и прислонился лбом к ее лбу, будто припал к иконе в молитве. Новая волна жара прокатилась по венам, когда Лир шепотом произнес: – Мы теперь связаны, помнишь? Я дорожу своей жизнью вдвойне, зная, что от нее зависит твоя.

Дафна вздохнула. Спорить уже бесполезно. Осознание этого тяжким грузом лежало на сердце, но другого пути Даф тоже не видела.

– Хорошо, – сдалась она. – Но у меня есть одно условие: никаких пленников, мы пойдем на равных. Рука об руку. Я вернусь домой не с сыном убийцы – я вернусь со своим Элеутереем.

Глава 26

Враг без лица

Через четверть часа все уже стояли под кронами густых деревьев сада, скрывающих их от дороги, что вела прямо к главным воротам АмараВрати.

Аня наблюдала, как свет звезд, проникающий сквозь кажущуюся серебристой листву, падает на лицо Нааека, разъясняющего подробности их плана Тейну с Чарной. Те явно были не в восторге, что им снова приходится стоять в самом центре даитьянского края, но терпеливо слушали.

«Ты выглядишь взволнованной», – раздался голос Никка в голове, и Аня осознала, что он не сводит с нее глаз. Она глянула на него и заметила, что его наспех расчесанные волосы отливают бронзой, точно как во сне.

С тех самых пор, как они вдвоем увидели, как была создана и украдена «Книга Судеб», Аня могла слышать мысли Никка. Слышать так же отчетливо, как свои собственные. И не только мысли, но и чувства, и эмоции. Разве такое возможно?

Однако это ее совсем не пугало.

«Как будто ты не волнуешься, – ответила Аня, не размыкая губ. – Меня теперь не обманешь».

Никк улыбнулся. Смесь умиротворения и смущения пронизывала его сознание. Что за противоречивое ощущение – знать, что творится в душе у другого. Однако Ане было с этим… комфортно? Да, словно что-то забытое, но родное. Правильное.

«Я даже не знаю, чего ждать, Никк. Не представляю себя в твоем мире. Как на меня посмотрят другие? Что скажут старейшины?»

Аня взглянула на свой наряд. Потертая мантия Никка поверх яркого платья Гротты и бойцовские ботинки Чарны. На землянке не осталось ничего, что связывало бы ее с домом, но она по-прежнему совершенно не чувствовала себя частью Да’Арии.

«Никто не будет смотреть на твою одежду».

«Да, все будут смотреть на Лира, с которым меня в последний раз видели».

«И хорошо. Никто не отвлечет нас от дела».

«Считаешь, мы и правда сможем найти Смерона?»

Что действительно пугало Аню, так это то, что, если сосредоточиться, она могла уловить и мысли тех, кто поблизости. Лир с Дафной разве что не дрожали от паники, но всеми силами скрывали это даже друг от друга. Теллериндис с неприязнью следила за Чарной, которая скромно держалась в стороне, за спинами Ирнея с Шандаром, и все еще думала о том, что случилось в тюрьме Нараки.

Но самое невыносимое – сознание Тейна. Вновь и вновь в его памяти прокручивался один момент. Нагал. Смерть и отчаяние. Боль. Это настолько невыносимо, что Ане хотелось кричать всякий раз, когда она касалась мыслей Тейна. Как он мог так сдержанно кивать в такт словам Нааека? Так бесстрастно смотреть на остальных?

«Ты не можешь ему помочь, – вырвал ее Никк из удушающего чужого воспоминания. – И да, я верю, мы найдем Смерона».

– Все готовы? – Нааек выглянул из-за угла на выложенную белой брусчаткой аллею.

– Прогуляться под прицелом жаждущих свершить надо мной кару взглядов? – кисло усмехнулся Лир. – Всегда.

– Что поделать. Хораун и Смерон проделали кропотливую работу, чтобы создать лживую правду.

– Значит, пришло время всем увидеть правдивую ложь.

– Именно. – Нааек еще раз пересчитал всех глазами. – Тогда Ирней с Чарной идут с Теллериндис, а Шан и Тейн со мной. Надеюсь, мы проскользнем через южные ворота незамеченными и подстрахуем вас, если Смерон решит сбежать из зала совета.

Ветер зашелестел листьями над головой, и у Ани по коже побежали мурашки. Вокруг ночь, несомненно, но на часах лишь полдень, за деревьями видно, сколько даитьян ходят по площади у замка. И все будут смотреть на Аню. Почему ее это так пугает?..

– Да увидит нас удача, – сказала Даф, желая вдохновить всех традиционным даитьянским пожеланием.

– Да улыбнулся нам боги, – мрачно добавил Шан и отправился за уже скрывшимся в темноте Нааеком.

Теллериндис, проходя мимо Лира, будто ненароком, толкнула его плечом. В ее разуме вдруг вспыхнул огонь яркой, но непонятной Ане эмоции.

– Если Элеутерей действительно в этом теле, – шепнула Телл так тихо, что слова едва имели звучание, – он должен помнить, что не сразу стал тем добродетельным героем, каким его все считают. Он творил ужасные вещи когда-то.

– Элеутерей все помнит, Теллериндис, – не глядя на нее, процедил сквозь зубы Лир. – И, видимо, не он один.

– Я думала, мы искупили вину ценой тех, кого потеряли… Но, очевидно, Вселенная нас не простила. – Глаза сестры Рилл блеснули во мраке. – И если ничто в этом мире не вечно, Мунвард, даже смерть, я не знаю, достойны ли мы прощения.

Лир сглотнул, и Ане показалось, какое-то пугающее его самого прошлое событие промелькнуло на границе его подсознания. Он посмотрел на Теллериндис, но ничего не ответил и секунду спустя пошел прочь.

«Оставь эту мысль на потом, – позвал Никк. – Нам пора».

Они подошли к Лиру и Дафне, ожидающим их у самого края дороги. Пышный кустарник, усеянный бледно-оранжевыми цветами, все еще прятал их от посторонних глаз.

– Ох, почему я никогда не замечала, сколько здесь ходит народу, – нахмурилась Даф, рассматривая площадь. – И до ворот так далеко.

– Чем больше мы привлечем внимания, тем лучше, – отозвался Лир. – Тогда старейшины точно придут на нас посмотреть. Готовы?

Переглянувшись, вчетвером они вышли из тени. Аня была уверена, что первые шаги будут самыми сложными, но это оказалась не так. Ступив на брусчатку и увидев наконец тот самый замок, о котором все столько рассказывали, она позабыла страх.

Какая же красота! Сотни горящих кристаллов, подсвечивающих тысячи полупрозрачных ледяных граней стен АмараВрати. Они окутывали замок поистине магическим светом. Все мерцало и переливалось в темноте ночи, казалось, замок построен из лунных осколков, тянущих свои башни ввысь. Жаждущих вернуться обратно на безоблачный небосклон. Это ли не сон наяву?

Когда первые эмоции, захватившие дух, утихли, вот тогда-то и стало действительно сложно. Аня заметила, что прохожие оборачиваются, узнают пришедших, начинают медленно собираться вокруг и перешептываться с опаской.

– Они нас ненавидят? – спросила Даф, обеспокоенно оглядываясь.

– Нет, – покачал головой Никк. – Они нас боятся.

Шепот все нарастал, Аня ловила в незнакомых лицах страх, непонимание, презрение и гнев. Белый свет фонарей отбрасывал на тротуар зловещие тени. Сердце стучало в груди все сильнее в ожидании угрозы.

– …Они вернулись, – гудел народ.

– С ними Хэллхейт?..

– И та самая землянка.

– …Почему?

– Предатели…

– Убийцы!

Что-то просвистело у самого уха и ударило в спину Лира, идущего чуть впереди вместе с Даф. Сработавший защитный пояс на нем, зарябив перед глазами Ани, остановил брошенный в фомора снаряд в миллиметре от его пальто. Однако Хэллхейт почувствовал нападение.

Опережая мысли всех и инстинктивно выхватив кинжал, он молниеносно развернулся. Но, очевидно, лишь для того, чтобы увидеть такие же растерянные и встревоженные глаза Ани и Никка. При виде оружия в руках сына Крейна по толпе прокатилась новая волна испуганных возгласов и посылающих проклятия криков.

– Все очень нам рады, – цинично заметил Никк и кивнул на землю.

Под ногами лежало гнилое яблоко, для которого несколько секунд назад спина Лира послужила мишенью.

Ком злости подкатил к горлу. С опозданием Аня догадалась, что это чувства Хэллхейта, сознания которого она невольно коснулась. В этот самый момент он ненавидел весь мир, всех до единого его обитателей – всем своим нутром.

«Ослепленные предрассудками идиоты, – мысленно прорычал Лир, почувствовав присутствие Ани в своей голове, и встретил ее взгляд. Глаза его пылали черной яростью. – Они не видят ничего дальше своего носа, своих убеждений и примитивных желаний. Знай они правду, не посмели бы себя так вести. Но они не хотят знать!»

– Это всего лишь яблоко, – заверила вслух Аня, надеясь, что это звучит убедительно.

– Это всего лишь выражение их презрения к нам, – сухо ответил Лир и, сунув кинжал обратно за пояс, пошел дальше.

Когда они приблизились к воротам, над которыми висел флаг с изображением четырехгранного кристалла в золотой оправе, два широкоплечих охранника загородили им путь. На стражах были боевые доспехи (по крайней мере так подсказывал Ане Никк), которые больше напоминали тончайшие комбинезоны, покрытые блестящим металлом.

Лица стражников не выражали ровным счетом ничего, однако в глазах у одного читалось отвращение, а у другого, наоборот, любопытство.

– Только посмей, – зашипела Даф, когда первый, узнав Хэллхейта, потянулся к грозно поблескивающему у него на бедрах мечу. – Я Дафна Аурион, дочь Сварга Ауриона, главы старейшин. Тронешь Лира пальцем, и я расценю это как посягательство на свою жизнь. И убью тебя собственноручно.

Рука охранника застыла в воздухе, он сглотнул, переглянувшись с напарником, и снова покосился на Лира.

– У нас приказ, – неуверенно сказал он, переведя взгляд на Дафну. – Лишать жизни любого фомора, показавшегося в наших землях.

– Даже если этого любого фомора привела я?

– Я пришел не чтобы воевать, – произнес Лир совершенно спокойно. – Только поговорить со старейшинами.

– Пропустите их!

Вздрогнув, Аня вскинула голову, чтобы увидеть того, чей властный голос отдал великодушное распоряжение. С балкона на них смотрел мужчина в темно-зеленом костюме, его каштанового цвета борода отливала сединой, а на суровом лице проскальзывали черты, делающие его невероятно похожим на Никка.

Сварг.

– Доставить их в зал совета немедленно, – холодно добавил он и скрылся в замке.

«Что ж, учитывая, что мы все еще живы, думаю, это успех». – Никк проводил отца взглядом.

Охранники колебались еще секунду, но затем все же расступились, освобождая путь.

– Покажу, куда идти, – сказал молчавший до этого.

– Я знаю, куда идти, – не дожидаясь приглашения, Лир направился к идущей наверх мраморной лестнице.

Тем не менее стража их не оставила. Точнее, двое других охранников, видимо, присланных Сваргом, встретили их и следовали по пятам на протяжении всего пути.

Их скромная процессия поднялась на второй этаж, затем на третий, четвертый. Силясь забыть о волнении, Аня стала изучать интерьер. Высокие сводчатые потолки, подпираемые изящными колоннами, узоры инея на стенах, широкие окна с видом на сад. И ступени, которые Аня приняла за мрамор сначала, были гладким матовым льдом.

Ведущий всех Лир миновал несколько извилистых коридоров и спустился вниз по другой лестнице. Так ли хорошо он знал путь? Аня бросила косой взгляд на Хэллхейта. Уверенный, твердый шаг. Знал. Это-то и заставляло охранников за их спинами нервничать и то и дело поправлять свои клинки.

«Остальные должны быть там. – Никк показал Ане изображение соседнего холла. – Надеюсь, уже на месте».

«Я проверю».

Набрав в легкие побольше воздуха, Аня открыла сознание. Мысли, как дуновение ветра, понеслись на поиски.

И правда, три знакомых разума, как живые сгустки света в темноте, двигались за стеной. Нааек шел впереди, его мысли рассудительные и четкие, а за ним Тейн и Шандар – негромко разговаривают, отчего разные эмоции то и дело заставляют их свет вибрировать.

Пытаясь не перетягивать их эмоции на себя, Аня сосредоточилась на беседе.

– …Как ты отомстил за Нагала, – говорил Шан.

– Легче от этого что-то не стало, – отвечал Тейн.

– У тебя хотя бы был друг.

– У тебя что, нет друзей? А как же Никк?

– Нет, я не то имею в виду. – В голове Шана вспыхнула обида. Не вбирай в себя его эмоции, Аня! – С Никком мы, конечно, друзья. Пробраться в закрытую библиотеку без спроса, умыкнуть документы из кабинета старейшин или озеро заморозить, чтобы покататься на льду… Но он всегда далеко. Всегда с кем-то. Родители, Дафна, а теперь еще и… Аня.

– А ты?

– Я вечно один. С самого детства для родителей я учусь недостаточно усердно, для коллег работаю недостаточно хорошо. Делаю неправильный выбор, говорю неправильные слова, влюбляюсь в неправильных людей… Где вот, скажи, моя семья сейчас? Им плевать, что со мной. Сорвусь ли я с крыши или меня убьет фомор… Ой.

Шан осекся, но Тейна это только позабавило.

– Продолжай уже, даитьянин.

– В общем, при любом раскладе мать лишь разочарованно вздохнет, а отец скажет: «Ничего другого и не ожидал. Шандар никогда не умел жить, понятия не имел, что значит быть личностью». Прости, тебе совершенно неинтересно выслушивать мои проблемы.

– Нет, нет, это… – В мыслях Тейна промелькнула картинка того, какой он представлял Суталу. Искренность и гармония, даитьяне друг в друге души не чают, утопия и недосягаемый рай. – Знаешь, твои проблемы мне даже настроение подняли. Оказывается, не только у меня все в жизни паршиво…

Мысленно устремившись дальше, Аня вскоре нашла и остальных.

– …Так, значит, Хораун виноват в смерти моей сестры? – говорила Телл. Скептицизм и боязнь окутывали ее разум. – И твои руки, Чарна, были в его власти?

Чарна молчала, но внутри у нее все горело.

– Каково это, когда кто-то другой контролирует твой рассудок? – спросил Ирн, хоть боялся услышать ответ.

– Ты когда-нибудь желал собственной смерти? – произнесла фоморка после паузы.

– Нет.

– Тогда ты не поймешь.

– Но я хочу понять.

Еще одна пауза. Сомнения.

– Представь, что твое тело тебе больше не принадлежит, Стальгард. Ты лишь наблюдатель пьесы на задних рядах. Чужие мысли в твоей голове, чужие желания. Темные и мерзкие, от которых хочется сбежать, но последнее убежище – собственный разум – захвачено.

– Но…

– Представь отравленный кинжал, который невидимая рука с любовью проворачивает под ребрами. Боль разливается по всему телу, и ты уже не знаешь точно, где находится рана. Что избавляет от боли, если не смерть?

– Свобода.

– Ты в тюрьме собственных страхов и фобий, о которых кинжал знает все. Темнота окутывает, как густой туман, мрак затмевает глаза. Рано или поздно ты потеряешься навсегда. Во тьме нет свободы…

«Аня?» – неожиданно позвал голос Нааека. – Это ты?»

От неожиданности Аня чуть было не запнулась на ровном месте.

«Вы можете меня слышать?»

«Я провел годы тренировок, учась ограждать свой ум от незваных гостей, – усмехнулся Нааек. – Правда, я всегда думал, что такое возможно только во сне, когда разум дремлет. Что ж, вы с Никком, похоже, созданы, чтобы нарушать правила».

По спине пробежал холодок. Правила… Нарушили ли они с Никком одно, украв «Книгу Судеб» когда-то?

Заметив встревоженность Ани, Нааек продолжил:

«Будьте осторожны, когда предстанете перед советом. Меня не покидает чувство, что я позволил вам пойти прямо навстречу смерти. Даже если бы твой отец погиб от рук Хорауна…»

– Что значит если бы?! – вырвалось вслух. Даф с Никком обеспокоенно покосились на Аню, а стража вновь принялась проверять оружие.

«Нааек, мой отец… – даже мысленно голос Ани дрогнул, – жив?»

«Ты не знала?»

Мир растекся от навернувшихся на глазах слез, ресницы вдруг стали неподъемно тяжелыми. Еще секунда, и две соленые капли потекут по щекам.

«Перед возвращением на Да’Арию мы с Кллиссом заметали следы на Земле, – объяснил Нааек. – Немного прибрались в твоей квартире, отмыли все, поправили воспоминания соседке, вызвавшей полицию».

«А папа?»

«Он был в критическом состоянии, так что мы подлечили его кристаллами и на всякий случай увезли в больницу. Только вот… – Нааек замялся, его мысли превратились в расплывчатый вихрь. – Мы были готовы к худшему, что Лир не сможет тебя защитить от Хорауна, поэтому подкорректировали Александру память тоже».

«То есть он…»

«Не помнит тебя. И не помнит, что у него когда-либо были жена и дочь».

Слезы. Обжигающие кожу, сдавливающие горло и высасывающие только что затлевшую в сердце надежду.

«Это поправимо, Аня, – поспешил добавить Нааек. – Память невозможно стереть насовсем, помнишь? Уверен, Александр вспомнит все в ту же секунду, как только тебя увидит».

«Правда?»

«Ты в моей голове. Скажи, если я вру».

«Не врете».

Все еще пребывая в шоке от новостей и смахивая соленую пелену с ресниц, Аня не сразу сообразила, что происходит. У дверей зала, к которому привел всех Лир, стоял Сварг, а рядом с ним красивая беловолосая женщина в таком же, как у него, костюме.

– Никк! – воскликнула она, бросившись им навстречу. – Сынок, я так переживала, я боялась, что…

Фраза надломилась пополам. Лицо женщины побледнело, когда она заметила Аню, а затем и Дафну, державшую за руку фомора. Она застыла на месте, испуганно переглянувшись со Сваргом.

– Здравствуй, мама, – с натянутой улыбкой встретил ее Никк. – А мы…

– Вы, – оборвал его отец; его громкий голос прокатился грозным и непреклонным эхом по коридору, – все еще живы лишь потому, что ваша наглость застала нас врасплох. Даже то, что вы мои дети, не дает вам права пренебрегать государственными указами. И уж тем более, – он махнул рукой, подзывая ближайшего охранника, – возвращаться вместе с сыном мерзавца, напавшего на нашу страну.

Мышцы невольно напряглись в теле у Ани, готовые нести ноги прочь или защищаться, если потребуется. Она вмиг позабыла обо всем остальном. Никк рядом тоже насторожился, хоть и не шелохнулся.

– Сварг, ты… – начал было Лир, но умолк, когда холодные взгляд Сварга тяжело опустился на него.

– Вы, господин Хэллхейт. Вы. И можете не утруждать меня своими червивыми речами. Я прекрасно знаю, что умение лгать у вас в крови. Как и талант вести войны.

– Я лишь хотел сказать, – упрямо продолжил Лир, – что вражда наших народов есть не что иное, как недопонимание, возникшее в силу роковой случайности.

Губы Сварга растянула презрительная усмешка.

– Узнаю в вас Крейна, юный Хэллхейт. Ваш отец тоже всегда мастерски выворачивает истину наизнанку. Поэтому сегодня вы будете молчать. Охрана, заберите у них оружие!

В тишине все проследили, как к ним подходит перекачанный охранник с квадратным лицом.

– Атея, пойдем, не трать на них свою заботу, – добавил Сварг, развернувшись, и подол его зеленой мантии исчез за дверями зала совета.

Однако Атея все-таки осталась на месте, наблюдая за тем, как Дафна и Никк нехотя сдают свои клинки.

«Теперь вся надежда только на Тейна и Чарну», – подумала Аня, мучаясь с застежкой на своих ножнах.

«Или на трусость Смерона», – отметил Никк.

Лир хмуро отдал свой меч и кинжал, и еще один, что был у него в правом ботинке, и потянулся за ножом в кармане пальто. Святой Арий, сколько же оружия он умудрился с собой пронести? И Аня не могла сказать точно, почему мать Никка и Дафны тем временем не сводит с него глаз, ибо боялась заглядывать в ее разум. Вызвана ли ее бдительность страхом или, напротив, интересом?

Когда Лир протягивал последнюю заточку охраннику, он на кратчайшую долю секунды встретил взгляд Атеи. Та, однако, никак не отреагировала.

– Прошу за мной, – сдержанно сказала она и распахнула дверь в зал.

Очутившись внутри, Аня чуть было не ахнула. Здесь было светло как днем, кресла за огромным овальным столом пустовали, а старейшины стояли лицом к вошедшим. Одиннадцать пристальных взглядов пронзили землянку насквозь.

– …И надо было будить? – У окна материализовался бородатый мужчина в помятой мантии, накинутой поверх костюма. Увидев Хэллхейта, он осекся. – А… Ну ладно.

Двенадцать старейшин.

Все они, как и говорил Нааек, казались мудрыми и почтенными даитьянами в годах. По крайней мере, на первый взгляд.

«Как мы найдем среди них того, кого ищем, Никк? – в полном смятении спросила его Аня. – А если они поймут, что кто-то пытается прочитать их мысли?»

«Поймут, без сомнений, – согласился тот. – Но пока сообразят, кто именно, надеюсь, дело будет уже сделано».

Двери за спиной гулко захлопнулись. У Ани пересохло во рту. Теперь вчетвером они словно стояли перед судом присяжных, отвечая за преступление, которого не совершали.

– Так, значит, это правда? – спросила дама с прической, похожей на гнездо сороки. Ее высокий голос резал слух. – Собственные дети главы совета переметнулись на сторону врага?

«Лонна, – подсказал Никк. – Как думаешь, Смерон мог прикинуться женщиной? Иногда мне безумно хочется ей врезать».

Аня мысленно сконцентрировалась, направив сознание к Лонне. Та, ощутив неладное, замерла и бросила обеспокоенный взгляд на других старейшин, но ничего не заподозрила и секунду спустя расслабилась, позволив с легкостью прочитать свой разум.

Усталость, раздражение, обида на мужа, который никогда не поддерживает ее в трудной работе. Неприязнь к Атее. Ревность?.. Одиночество и желание быть всегда и во всем впереди всех.

«Нет, вряд ли это она, Никк».

– Позволь им объясниться, Лонна, – возразила Атея, неспешно пройдя вдоль зала и остановившись справа от Сварга, занимающего место в центре. – На все бывает причина.

– Да, и эта причина – предательство, – грузный мужчина с давно поседевшей длинной бородой лениво опирался о стену. – Не понимаю, зачем мы здесь собрались? Закон есть закон. Измена родине карается смертью.

«Спарк тоже не похож на засланника, – Никк окинул взглядом оставшихся. – Ты посмотри тех, что справа, а я займусь левой стороной».

«Хорошо».

«Да и, Аня, – она почувствовала, что Никк покосился на нее, – не заглядывай глубоко в их мысли, иначе можно потеряться в водовороте воспоминаний. Смерон вряд ли ожидает, что мы будем искать его таким способом, так что не думаю, что он успел приготовить фальшивые картинки для нас».

– Предательство? – воскликнула Дафна, подавшись вперед. Лир хотел было ее остановить, но под прицелом устремившихся на него свирепых взглядов опустил протянутую к Даф руку. – Все в точности наоборот!

Сварг сердито сдвинул густые брови.

– Вот как? Тогда объясни, дочь моя, почему ты привела его, – он посмотрел на Лира, – прямиком в столицу.

Даф начала что-то рассказывать, то и дело срываясь на крик, когда кто-нибудь пытался ее перебить. Однако слова ускользали от Ани, все ее внимание было приковано к поиску Смерона.

Никк был прав, вихрь чужих эмоций захлестывал ее с каждой попыткой заглянуть в чей-то разум. Яркие и тусклые, воспоминания и размышления, радости и горести. Возмущение, безразличие, озабоченность, высокомерие. И даже азарт и скука. Весь спектр настолько реальный, что начинала кружиться голова.

– …И фомор не мог быть так глуп, чтобы прийти сюда без мотива, – спорили старейшины с Дафной.

– Мы не знаем, что случилось на Земле. Как глубоко Хэллхейт пустил свои ядовитые корни в их сердца?

– …Выдвинуться на Патил, пока не поздно!

– …Убить всех, включая землянку!

«Вы скоро? – услышала Аня буквально вопившую мысленно Дафну в надежде, что она или Никк услышат. – А то наши жизни оборвутся быстрее, чем Смерон успеет оскалиться».

«Потяните время немного, – откликнулся Никк. – Осталось проверить еще нескольких».

Дафна выругалась. Вслух. И сделала, очевидно, единственное, что могла придумать. Она сорвала с запястья браслет и острым краем подвески решительно вспорола себе кожу на ладони.

У Лира по пальцам потекла кровь, крупные алые капли упали на отполированный пол.

Старейшины разом умолкли. С круглыми глазами они уставились на две одинаковые раны на руках фомора и даитьянки.

– Нет нужды убивать того, кто уже умер однажды, – сказала Даф и продемонстрировала всем искрящуюся анâтью на своей окровавленной ладони. – Элеутерей этого не заслуживал в первый раз, не заслуживает и сейчас.

Повисшая в зале тишина сменилась растерянными перешептываниями. Кто-то с ужасом, а кто-то с гневом смотрел теперь на Лира.

Атея что-то шепнула на ухо Сваргу.

– Нет, это невозможно. – Отец Дафны и Никка недоверчиво взглянул на жену. – Он давно мертв, Атея.

– Неужели тебя ничего не смущает? Посмотри на его движения, на его манеру держать себя. Посмотри в его глаза, Сварг. Могу поспорить, ты тоже их не забыл.

– Глаза Хэллхейта.

– Глаза Мунварда.

Аня забыла о своей работе, с замиранием сердца наблюдая, как Сварг медленно подходит к Лиру. На лбу у главы старейшин пролегла глубокая морщина, отражая печальные раздумья. Он долго молчал, всматриваясь в лицо фомора, стоявшего перед ним неподвижно, но гордо, точно сдавшийся воин.

– Только одному я доверил когда-то свою дочь, – наконец заговорил Сварг. – Это было много лет назад, но я помню его слова, будто слышал вчера. Элеутерей сказал мне, что…

– Что независимо от вашего ответа будет всегда рядом с Дафной. Что он готов отречься от всего, что имеет, перестать дышать и забыть собственное имя, но не предать чувства. – Лир сделал паузу и поднял на Сварга глаза. – Я сказал, что люблю Дафну больше, чем смерть любит отнимать жизнь.

– И слова его оказались пророческими? – Неужели на глазах Сварга блеснули слезы? – Но как же…

– Аня! – внезапно закричал Никк. – Это Гелон!

Аня повернулась и все остальные тоже встрепенулись от возгласа Никка.

Гелон. Все это время он скромно следил за происходящим. Землянка даже не удостоила его своим вниманием, ибо ничто не вызывало подозрений. Такой же, как у всех, отглаженный костюм, аккуратно подстриженные волосы, безучастное лицо с задумчивыми сероватыми глазами.

Но только Аня потянулась к Гелону мыслями, как острая боль пронзила все ее тело. Перед глазами заплясали белые пятна. Машинально схватившись за плечо Никка, чтобы не упасть, она сделала попытку заслонить разум, но не успела.

«Что ж, землянка, ты все-таки приш-ш-шла познакомиться лично? – прозвучал в голове уже знакомый голос. – Как жаль, я сегодня не в настроении».

«Смерон?»

«Рад, что ты запомнила мое имя».

«Ты умрешь сегодня, как и Хораун, Смерон!» – был ответ Никка, чье сознание, точно бетонный щит, закрыло Аню от натиска.

«И кто же будет так смел, даитьянин? Ты? Несведущая землянка? Или ложнокровный Мунвард? Я вас-с не боюсь».

«Зря».

«Вы все лишь пешки на шахматной доске, Аурион. Пешки выбывают из игр-р-ры первыми».

«Или становятся ферзями!» – собрав всю волю в кулак, Аня атаковала.

Воздух задрожал, когда стрела энергии пронеслась от нее в сторону Смерона. Серые глаза обратились парой желтых зрачков. Словно рассеивающийся туман, бесстрастное лицо Гелона медленно преобразилось, раскрывая всю правду.

Теперь болотного цвета кожа обтягивала лишенную волос голову и выпирающие скулы, от которых вниз к шее тянулась зеленая чешуя. Оскал тонких губ обнажил треугольные зубы.

Увидев все это, стоявшая рядом с Гелоном Лонна взвизгнула и, потеряв сознание, упала. Несколько других старейшин закричали, зовя стражу.

– Что за… – начал было Сварг, но замолчал, парализованный гипнотическим взглядом.

Прежде чем Аня и Никк успели среагировать, раскрытый шпион бросился к выходу, оттолкнул подоспевших охранников взмахом руки и исчез в коридоре.

«Тейн, Чарна! – мысленно позвала Аня. – Ваш выход».

Она понеслась следом за Смероном, слыша лишь, как ботинки Никка случат по полу за спиной. Что, если засада не сработает? Что, если союзник Хорауна умеет контролировать и фоморов? Что, если Чарна и Тейн не смогут выстоять? Тогда все зря. Тогда им всем конец.

Смерон миновал холл за считаные секунды и побежал вниз по широкой лестнице. Охранники разлетались, как тряпичные куклы, на его пути. А те, кто пытался подняться, застывали или бились в конвульсиях, встречая взгляд хищно горящих глаз.

Внизу лестницы был вестибюль с двумя переходами. Не раздумывая, Смерон метнулся вправо.

– Куда-то собрался? – из-за угла появился Ирней, а за ним и Чарна с Теллериндис.

Зашипев от негодования, Смерон подался налево.

– Не так быстро. – Нааек с Тейном и Шандаром встретили его там.

– О, землянка нашла друзей, – ядовито улыбнулся Смерон, повернувшись к как раз сбежавшим по ступенькам Ане с Никком. – Надолго ли?

Он вскинул зеленую руку и резко сжал в кулак. Даитьяне разом схватились за горло, их оружие полетело на пол. Телл рухнула на колени, хватая ртом воздух, Шандар припал к стене, в панике пытаясь нащупать невидимую удавку.

Аня ощутила, как и у Никка перед глазами все темнеет. Он вот-вот был готов потерять сознание. Смерон не просто душил – он безжалостно высасывал саму жизнь.

– А твои мысли, землянка, мне очень знакомы, – продолжало существо, являющееся близнецом Хорауна, разглядывая результаты своей работы. – Точно как у твоей матери.

Как у матери? Все похолодело внутри. Аня уже не понимала, были ли это отголоски чувств Никка или ее собственные. Хоть тело и не сковывали силы Смерона, Аня не могла пошевелиться, как зачарованная слушая токсичную речь.

– Для тебя это сюрприз? – театрально удивился Смерон и пнул посиневшего на полу перед ним Ирна. – Даже лучше. Знай же, что ты умрешь вместе со всеми, но сначала увидишь, как умирает мать, которая…

С отчаянным воплем Чарна кинулась вперед. Кинжал сверкнул в ее руках, и мгновение спустя под подбородком Смерона уже была ровная, глубокая полоса. Пурпурная кровь окропила его атласный костюм. Даитьяне кругом застонали, снова получив возможность дышать.

Смерон еще смотрел Ане в глаза, когда его губы искривила усмешка.

– Которая? – шепотом повторила Аня.

Продолжение ей не суждено было услышать. Взгляд Смерона устремился на нечто несуществующее вдали, высокомерная осанка ослабла, и покинутое духом тело рухнуло на пол.

«Мама, – ноющая, давно забытая боль отозвалась в сердце. – Которая… жива».

Наверху лестницы загромыхали шаги. Вниз спешили Лир с Дафной, а за ними Сварг и другие старейшины. Узрев представшую перед ними ужасную картину, все замерли.

Кашляя, даитьяне поднимались на ноги и растерянно переглядывались. С окровавленным кинжалом посреди вестибюля, подсвеченного мерцающими огнями кристаллов, стояла Чарна. У ее ног лежал мертвый Смерон.

– Мы победили? – неуверенно спросила Даф.

Никк набрал в легкие спасительный воздух и посмотрел на Аню. Но все, что она видела, была лишь маска дьявольской насмешки, застывшая на лице Смерона.

– Или проиграли.

Глава 27

Дом, милый дом

Арка портала засверкала, когда тоннель бесконечности исказил в ней пространство. Никк невольно поежился, вспомнив, как попал на Землю впервые. Как неподвластная сила затягивала его внутрь проема, несмотря на все попытки сбежать.

«Хорошо, что сбежать не удалось».

В зеркальном зале АмараВрати перед транспасседжем кроме Никка были Аня, Лир и Шандар. Последний так умолял показать ему «ту невероятную планету», что проще было согласиться, чем выслушивать угрозы о вечной обиде.

– Вы уверены, что хотите пойти прямо сейчас? – нахмурился Лир, наблюдая, как Шан распихивает по карманам кристаллы.

– Да, – твердо сказала Аня, а в ее мыслях было даже больше уверенности, чем в голосе. – Если папа жив, я должна ему сказать, что со мной все хорошо. И пусть он меня не помнит, все равно подсознательно переживает.

– И даже не понимает, почему переживает, – согласился Никк.

– К тому же, если Смерон не солгал, я не успокоюсь, пока не спрошу о маме.

Лир задумчиво потер лоб.

– Верно, верно… Только сначала я должен вас кое о чем предупредить.

Никк насторожился. Такая задумчиво-виноватая интонация Тера всегда намекала на что-то неладное.

– Вероятно, вы помните, что до нашей встречи в Пайтити, – после короткой паузы продолжал Лир, – вы не видели меня на Земле почти десять лет.

– Ты был на Да’Арии, – кивнул Никк. – А потом вернулся. Это понятно, ты вырубал генераторы в Келасе, чтобы пробраться к порталу незаметно. Два сбоя были с интервалом ровно в десять лет.

– И тебя ничего не смущает?

Никк растерялся. В чем подвох? Нельзя вырубить генераторы? Можно. Нельзя провести десять лет на Да’Арии? Можно. Или…

– Ты сказал, тебе сейчас двадцать четыре, – все еще не понимая, куда ведет его мысль, начал Никк. – Если отнять десять лет…

– Да, очевидно, мне было не четырнадцать до этого. – Лир провел рукой по растрепанным волосам, рассмеявшись. – Какой сейчас год, Никк? На Да’Арии я имею в виду.

– Тридцать одна тысяча сто восемьдесят девятый, – отозвался Шан, не отрываясь от пересчета адри в кармане.

– Что? – в один голос воскликнули Никк с Аней, удивленно переглянулись и снова посмотрели на Лира.

– Этого не может быть, – покачала головой Аня. – Рилл говорила, вы отправились на Землю в восемьдесят первом. Не могло же пройти…

– Восемь лет за земные двадцать семь? – Лир пожал плечами. – Не могло. Даже учитывая, что наш год чуточку больше. Тем не менее десять земных лет я провел за три дня на Да’Арии. Еще пару лет потратил на однодневное посещение Нараки и несколько раз заглядывал в библиотеку Храдэя на часок, что съело у меня в общей сложности лет семь, если не больше.

– Но почему?

– Не знаю. И Нааек не знает, и вообще никто. Может, всему виной расширение Вселенной. В теории, чем ближе планета к центру Галактики, тем быстрее течение времени. Если Да’Ария и Земля находятся на разном расстоянии от центра, на них действуют гравитационные поля разной силы. А это, в свою очередь, влечет искажение пространственно-временного континуума, а…

– Хватит, – остановил Лира Никк. – Спасибо, мой мозг уже взорвался.

– Всегда пожалуйста.

– Тогда сколько же времени прошло на Земле на этот раз?

Лир вздохнул и снова поправил за ухом волосы.

– Может, дни, – пожал плечами он. – Может, годы…

– Что?! – на этот раз возглас принадлежал одной Ане.

Никку не нужно было даже смотреть на нее, чтобы знать выражение ее лица. Изумление, негодование. Ужас. На Земле мог миновать десяток лет, миновать сотня, пока даитьяне и фоморы вели бессмысленную охоту друг на друга здесь. Пока Аня была в Патиле, в Забвенном городе, в Сутале. Пока все они мстили Хорауну и искали Смерона.

– Ты знал это, Лир! Знал и все равно притащил меня сюда! – заорала Аня, сгоряча толкнув его в грудь так, что тот от неожиданности пошатнулся. – Мой папа уже, может, двадцать лет живет, не подозревая, что у него есть семья!

– Да, но…

– А может, и тридцать! А что, если он состарился и давно умер, так и не вспомнив обо мне? Или еще хуже – он вспомнил и всю жизнь потратил на пустые поиски!

«Лир лишь пытался спасти тебя от Хорауна», – напомнил Ане Никк, осторожно заглянув в бушующий ураган ее чувств. В наказание его тут же накрыло лавиной отчаянной злости.

– А как мог не знать этого ты! – Девушка метнула грозный взгляд в сторону Никка. – Неужели ни разу за двадцать семь лет не удосужился навестить семью!

– Не-а, – ответил за него Шан, с интересом следя за скандалом.

– Я уверен, на Земле прошло не так много времени, – попытался оправдаться Никк, с надеждой покосившись на Лира.

«Я и так виноват хуже некуда, не смотри на меня», – читалось в глазах Хэллхейта.

Никк обреченно выдохнул и опять повернулся к Ане.

– Кроме того, ты же не собиралась остаться на Земле насовсем, правда? А как же все мы?

Этот вопрос, кажется, поставил Аню в тупик. Слова, которые она собиралась сказать в ответ, вдруг разбежались в ее разуме.

– Вы сами говорили сначала, что мне сотрут память, – в конце концов буркнула она и отвернулась. – К чему я должна была готовиться?

– А еще считается, что фоморы все время врут, – тихо хмыкнул Лир.

– Давайте уже просто пройдем сквозь портал, – предложил Шан, сконфуженно ковыряя носком крохотную выбоину на ледяном полу. – С каждой минутой вашей ссоры на Земле меняются времена года.

– Я бы пошел с вами, но, боюсь, Александр не будет рад меня видеть. – Лир обернулся на двери, у которых все это время его терпеливо ждали два стражника, и добавил: – Да и Сварг, наверное, заждался. Он хочет знать все про Патил и Хорауна и про то, как я…

– Оказался собой? – язвительно вставила Аня. – Я передам от тебя привет папе. И если он в ответ попросит ударить тебя хорошенько, я помню, где оставила меч.

Лир улыбнулся устало.

– Договорились, землянка.

* * *

Земля ничуть не изменилась. Пройдут тысячи лет, сменятся сотни поколений, но главное останется прежним. Люди. Их беспокойные взгляды, ищущие что-то или кого-то в толпе, их непокорные мысли, жаждущие найти ответы на все вопросы.

Об этом размышлял Никк, когда с Аней и Шандаром они оказались на уже знакомой улице. В окнах многоэтажек бликовал солнечный свет, несущиеся по дороге автомобили рассекали полуденную духоту, торопливые прохожие поддерживали суматоху буднего дня.

– Когда мы уходили, было лето, – заметил Никк, глядя на зеленеющий дуб за перекрестком. – И либо с тех пор прошло не больше месяца, либо года и месяца.

– Либо десяти лет, года и месяца, – гоготнул Шан.

Аня ничего не ответила. Лишь с сомнением смотрела на окно третьего этажа, где, Никк помнил, была ее комната.

– Надо спросить у кого-нибудь, какой сегодня год, – предложил он и хотел было подойти к идущей мимо них женщине в забавной розово-красной шляпе, но Аня остановила его.

– И что ты скажешь? – кисло усмехнулась она. – Что прибыл из будущего, но машина времени барахлит, поэтому не уверен, в какой попал век?

– А может, из прошлого? – подмигнул Шандар.

– Ага, из параллельной вселенной.

Шан почесал затылок, явно раздумывая, сказано ли это в шутку или всерьез. Однако потом все-таки сделал правильный вывод и промолчал. Поправив ворот одолженной у Ирнея клетчатой рубахи, он пошел рассматривать витрину кондитерской неподалеку.

– Как думаешь, Никк, – снова заговорила Аня, когда Шан был достаточно далеко и не слышал, – в какой момент я сделала неправильный выбор? Тот, от которого все в моей жизни складывается теперь вот так печально и нелепо.

«Думаю, такого момента не было, – мысленно отозвался даитьянин. – Потому что вся наша печаль выкладывает дорогу к радости».

Аня едва заметно улыбнулась, коснувшись кулона на своей шее, и Никк почувствовал, как вторая половина камня, все еще лежащая у него в кармане, стала горячей.

– Пойдешь к отцу одна или хочешь, чтобы я пошел с тобой? – спросил Никк уже вслух.

«Я боюсь одна», – раздался в голове ответ.

– Значит, идем вместе.

Оставив Шана восторгаться причудливой выпечкой, вдвоем они поднялись на третий этаж. Аня шла медленно, пересчитывая про себя ступеньки. Кажется, это и впрямь помогло ей справиться немного с волнением. Подойдя к порогу квартиры, она набрала в легкие побольше воздуха и решительно нажала кнопку звонка.

Писклявая мелодия заиграла по ту сторону двери. Затем тишина. Минута прошла в напряженном ожидании, но никто так и не открыл.

– Видимо, на работе. – Никк прислушался. Да, абсолютная тишина. – Или в экспедиции.

– У меня нет ключей, – вздохнула Аня.

– Мы телепортируем. Не считается же преступлением вломиться в собственную квартиру, верно? Тем более мы даже не будет ломать дверь.

Выудив из кармана оранжевый камешек, Никк протянул свободную руку Ане. Как там выглядел коридор?.. Полка для обуви слева от двери, зеркало справа. Полосатый коврик? Точно, в серо-зеленую полоску. Когда секунду спустя Никк открыл глаза, входная дверь была уже за его спиной.

Аня тут же пошла в гостиную, а даитьянин заглянул в кухню. Чашка кофе, ворох каких-то бумаг на латыни и включенный ноутбук на столе. Все говорило о том, что Александр сидел здесь буквально пять минут назад и если и вышел, то только до ближайшего магазина. Совершенно обыденная обстановка. Однако что-то вызывало неясные, смутные подозрения.

Из любопытства Никк посмотрел в монитор лэптопа. Заголовок открытого сайта гласил: «Боги и духи-покровители древних римлян в мозаиках и фресках II века до н.э.».

– Ничего необычного, – пробормотал Никк. Он бы, пожалуй, даже полюбопытствовал, что там за такие диковинные мозаики и фрески, если бы не ощутил острый укол тревоги, исходившей от Ани.

– Все в порядке? – крикнул Никк и поспешил в гостиную.

Аня сидела на диване, сжимая что-то в руках и нервно барабаня правой ногой по полу. В комнате вокруг нее был идеальный порядок. Никаких разбитых Лиром ваз и вспоротых клинком Дафны подушек, ни царапины от кинжалов на деревянной поверхности письменного стола, ни следа крови на ковре.

– Это не мой дом, Никк, – произнесла Аня, не оборачиваясь.

– То есть?

– Посмотри. Новые вазы, новая мебель, дурацкие желтые шторы вместо зеленых, а в шкафу даже одежда вся новая. И посмотри туда, – она кивнула на стол. – Там стояли пять рамок с нашими семейными фотографиями. Их нет.

И в этот момент Никк осознал, что его настораживало. В квартире изменилась атмосфера. Если раньше здесь царил домашний уют, то теперь это была безликая коробка, куда приходят лишь переночевать и поработать.

– М-да, Кллисс с Нааеком постарались на славу, – мрачно заметил Никк. – Что же тогда они сделали с твоей комнатой?

– У меня больше нет комнаты.

Недоверчиво даитьянин вытянул шею обратно в коридор. Он ожидал чего угодно, но не этого. На месте двери в Анину спальню красовалась стена. Глухая стена! Идеально закрашенная, словно всегда была там, с небольшой картиной в центре, изображающей развалины греческого храма.

– Они с ума сошли! – вырвалось у Никка. – Замуровать комнату? Почему бы сразу не всю квартиру? Похоже, ломать все-таки придется.

Он вскинул руку и нащупал импульс, что пробежал к пальцам неуловимым теплом. На коже проступил заискрившийся, повторяющий вены узор. Оставалось лишь направить силу в нужное русло и…

На лестничной клетке послышался шум. Аня молниеносно выскочила в коридор, и Никк торопливо ослабил хватку энергии, пытаясь мысленно затушить ее, как пламя свечи. Рисунок на коже исчез, но едкое покалывание в пальцах осталось.

– Папа, – прошептала Аня и испуганно посмотрела на Никка. Шаги затихли прямо за входной дверью. – Что… Что я ему скажу? Он увидит меня и сразу все вспомнит? Или это работает иначе?

– Насколько я знаю, просто увидит и вспомнит, – пожал одним плечом Никк. – Иногда, конечно, бывает так, что необходимо время, чтобы все воспоминания вернулись. Но узнать, хотя бы туманно, он тебя должен сразу.

В замочной скважине заскрежетал ключ, а затем дверная ручка медленно повернулась. Никк чувствовал, как быстро бьется у Ани сердце в ожидании встречи. Кажется, даже ступив на АмараВрати, она так не нервничала.

– …Нет, передай ему, по вторникам я экзамены не принимаю, – сердито говорил Александр кому-то по телефону, держа перед собой здоровенный пакет с продуктами и пытаясь закрыть на ходу дверь ногой. – У меня исследование по древне…

Мужчина застыл, увидев дочь посреди коридора. Пакет выпал из его рук, фрукты, консервы и коробки замороженных полуфабрикатов рассыпались по полу.

– Привет, пап, – неуверенно улыбнулась Аня.

– Я попозже зайду. То есть… Я перезвоню. – Александр резко сбросил звонок. Не шелохнувшись, он перевел глаза на Никка, потом снова на Аню.

Десяти лет определенно не прошло, ибо мужчина выглядел так же, как Никк помнил. Ни единой новой морщинки на задумчиво-печальном лице. Вот только строгий костюм, который, как говорила Аня, отец всегда презирал, стал теперь его фаворитом. Именно такие носят преподаватели университетов, любящие давать тонны домашних заданий на праздники.

«Вот, значит, как он представлял свою жизнь без семьи, – промелькнуло в мыслях у Никка. – Жизнь, что теперь он проживает».

Александр продолжал молчать, пораженно таращась на гостей. Никк был уверен: вот-вот искра промелькнет в глазах отца Ани, и вернувшаяся память растянет его губы в улыбке.

Но улыбки не было.

– Какого черта?! – гневно заорал вдруг Александр. – Вы кто такие? Что вы делаете в моей квартире?

Опешив, Аня испуганно покосилась на Никка. Что не так? Почему он нас не узнает? Но Никк и сам окаменел от шока. Не день, а сплошные сюрпризы. Неприятные сюрпризы. Да еще и кожу на руке продолжало жечь от собранной, но неизрасходованной силы адри.

– Папа, ты меня не помнишь? – осторожно спросила Аня, сделав было шаг к отцу, но тот отшатнулся назад.

– Папа? Помню? Да я вас знать не знаю, грабители малолетние! Как вы вообще попали в мой дом? Нет, неважно. Я вызываю полицию!

Прежде чем Александр успел опять поднести сотовый к уху, Никк схватил Аню за локоть и позволил горящей внутри него энергии вспыхнуть.

* * *

– Никк, что ты… – Аня умолкла, поняв, что они вновь стоят во дворе перед подъездом, и знойный летний ветер дует в лицо. – Зачем ты это сделал?

– Ты хотела дождаться полицию? Объяснять им, что ты его дочь, которой теперь официально не существует?

Аня сделала судорожный вдох и опустила голову. Ее душой медленно овладевало отчаяние.

– Послушай. – Надеясь успокоить, Никк обнял ее за плечи. – Твой отец все вспомнит, просто дай ему время.

«Есть ли оно у нас, Никк?»

«Все время во вселенной наше».

Выдавив из себя подобие улыбки, Аня кивнула.

– По крайней мере я нашла это. – Она достала фотографию из кармана взятого у Дафны джинсового комбинезона. – Завалилась за шкаф. Видимо, Нааек с Кллиссом ее не заметили. Хоть что-то, напоминающее, что моя прежняя жизнь не сон.

Никк взглянул на снимок. В центре на фоне парка аттракционов стоит молодой Александр, у него на руках Аня, которой не больше трех лет. Ее зеленые, как таинственный лес, глаза ни капли не изменились. А рядом с отцом красивая женщина, в ее проникновенном взгляде море тепла и заботы.

– Вы с мамой очень похожи.

– Да уж, тем, что бросили отца в неведении и одиночестве. – Шмыгнув носом, Аня сложила фото пополам и спрятала обратно. Она собиралась сказать что-то еще, но, заметив подходящего к подъезду высокого мужчину спортивного телосложения, передумала.

«Это Майкл», – подсказала она Никку.

«Тот самый владелец антикварной лавки, у которого Лир искал карту в Пайтити?»

«Да».

Майкл неторопливо приблизился. Его выцветшие глаза окинули Никка придирчивым взглядом и остановились на Ане. На кратчайшую долю секунды показалось, что антиквар узнал ее.

Показалось. Мгновение спустя Майкл провел рукой по светлым, зачесанным назад волосам, одарил Аню с Никком дежурной улыбкой, с какой из вежливости встречают прохожих, и повернул к двери подъезда.

– Я его где-то видел, – задумчиво протянул Никк. – Хотя… может, он просто на кого-то похож.

– Какая разница, – вздохнула Аня. – Пошли отсюда. Где Шан?

– Шан? – обернувшись, Никк выругался. Шандар исчез, ни за окном кондитерской, ни на улице его не было видно. – Куда его унесло?

– Может, зашел в супермаркет?

– Или к кому-нибудь в дом. Налил чашку чая и разобрал холодильник, приняв его за конструктор. Шандар на Земле впервые, для него все здесь сплошное «вау!».

– Например, книги?

– В том числе.

– В первую очередь, – усмехнувшись, Аня указала на книжный магазин через дорогу.

Фигура Шандара появилась в дверях, в руках у друга была стопка комиксов. Следом за ним наружу метнулся разъяренный охранник, что-то прокричал и заволок Шана за шкирку обратно, толкнув в сторону касс.

– И, кажется, нам лучше поторопиться, – заключила Аня.

Не дожидаясь зеленого сигнала на светофоре, вдвоем они понеслись на помощь товарищу.

Только войдя в магазин, Никк догадался, что это то самое место, где он впервые видел Аню вживую. Тот же освежающий кондиционер, тот же прилавок с бестселлерами, та же Софья с бейджиком «продавец-консультант» крутится вокруг стеллажей.

– Нельзя просто брать и уносить с собой товары, – шепнул Никк Шану, обиженно рассовывающему комиксы по местам. – За них нужно платить.

– Я пытался заплатить! Предложил стражнику целых три адри. – Шандар покосился на секьюрити. – На них, между прочим, можно весь магазин электроэнергией обеспечить на тридцать лет.

– И что, сделка сорвалась?

– Вроде того. Мне сказали, что стеклотару не принимают.

Подавившись смехом, Аня притворилась, будто закашлялась, и отошла к прилавку с канцелярией, чтобы никто не увидел ее лица.

Пошарив в карманах, Никк нашел старую кредитку и протянул другу.

– Держи, здесь хватит на все книги в магазине.

Шан просиял.

– Только не бери буквально все, – поспешно добавил Никк. – Это будет подозрительно.

– Хорошо, возьму только парочку трактатов, о которых мне рассказывал Ирн. Ведь, – Шан задумчиво почесал подбородок, – «число составляет всю суть каждой вещи», правильно?

– Что?

– Что? А-а, это я сейчас в одной книжке тут прочитал, сейчас покажу, – Шан исчез за рядами полок. Послышался грохот рухнувших на пол книг, раздосадованный возглас и шелест страниц.

Закатив глаза, Никк устало потер виски.

– Аня, как ты думаешь, мы не… – он осекся, осознав, что ее нет рядом.

«Аня?»

«Помоги мне от нее отвязаться», – раздался в голове умоляющий голос.

«От кого?» – Никк окинул взглядом книжный. Аня стояла чуть поодаль, о чем-то беседуя на первый взгляд вполне дружелюбно с Софьей.

– …И целый год не звонила, а я работай одна! – выговаривала Ане назойливая консультантка, качая пальцем у носа. – Могла бы хоть сказать, что увольняешься, прежде чем…

«Она тебя помнит?»

«Здорово, верно? Что ненужные люди помнят, а нужные нет?»

– Здрасте, – произнес Никк, подойдя.

Софа затихла с полураскрытым ртом, уставившись на Никка. Его она, очевидно, не помнила, но это не помешало ей секунду спустя расплыться в подхалимской улыбке.

– Добрый день, – уже приветливым тоном проворковала консультантка, хлопнув ресницами. – Так что ты там говорила про институт, Аня?

– Я говорила, что поступила в…

– Лондонскую академию драматического искусства, – сымпровизировал Никк.

– Да, точно. – Аня кивнула, мысленно послав ему порцию благодарности. – Пришлось быстро уехать, не успела даже зайти попрощаться.

«Почему она на меня таращится?» – уточнил Никк. Продолжая поддакивать Ане, Софья не отрывала от даитьянина глаз, теребила прядь волос и демонстрировала белые зубы.

«Даже не спрашивай», – беззвучно процедила Аня. В ее чувствах в этот момент появилось что-то непривычное. Злость? Зависть? А может… ревность?

Зараженный любопытством, Никк сконцентрировался на мыслях Софы. Совсем легко, незаметно, чтобы не напугать. И тут же отгородился от них. Девушка не просто таращилась на Никка, она таращилась точно на его губы! А уж то, о чем она думала…

– Фу-у! – выпалил Никк прямо в лицо Софье, прежде чем успел себя остановить.

– Что? – смущенно переспросила та и глянула на Аню, опять всеми силами пытающуюся не смеяться. Щеки Софы налились румянцем.

Ситуацию спас Шандар. Никогда в жизни Никк так еще не радовался рухнувшему в сантиметре от него книжному стеллажу. Книги полетели в разные стороны.

– Святой Арий, полки что, не примагничены к полу? – возмутился Шан, поймав на лету журнал. – О, Никк, вот ты где! Я нашел ту книгу, называется «Теэтет» какого-то Платона. Кто-нибудь знает, кто этот Платон, кстати? Можете познакомить?

Приятель озадаченно покосился на Аню, уже без зазрения совести смеющуюся во весь голос, а потом на Софью, чьи глаза вспыхнули от ярости при виде устроенного хаоса.

И никогда в жизни Никк не жалел, что так быстро порадовался.

Все трое буквально вылетели на улицу, слыша за спиной гневный визг консультантки и негодующий бас охранника. Со скоростью ветра они понеслись вниз по улице, обгоняя пешеходов на своем пути.

– Это стоило того, – переводя дыхание и все еще смеясь, призналась Аня, когда они остановились после пробежки по кварталу. – Вы видели глаза Софы? Она в жизни столько не убирала, сколько будет сегодня!

– Да уж, теперь она нас точно не забудет, – щурясь от солнца, согласился Никк. – А учитывая, что Шан еще и чуть не обчистил магазин…

– Слово «чуть» я бы убрал, Никк. – Шандар вытащил из-за пазухи толстенный сборник комиксов. – Хотя один кристалл взамен я все-таки оставил. Но вряд ли ваша книжная мадам сообразит, что с ним делать.

– Засунет в заколку, – саркастично скривила рот Аня. – А потом эта заколка телепортирует ее волосы куда-нибудь на Мадагаскар.

Никк театрально сдвинул брови.

– Это жестоко, – сказал он.

– А воровать не жестоко?

– Мы поступили так только в воспитательных целях. – Он извлек из кармана куртки маленькую записную книжку, которую увидел, пока Аня терпела разговоры продавщицы. Отчего-то тогда Никку показалось, что этот серебристо-малиновый томик с застежкой обязательно должен принадлежать Ане. Она напишет в нем что-нибудь важное и стоящее и очень красивое.

Посмотрев на записную книжку, Аня с улыбкой вздохнула.

– Какие же мы плохие люди, – покачала головой она и продемонстрировала украденную перламутровую ручку, сделанную под старину в виде пера.

– Мы не люди, Аня, – заговорщицки подмигнул Никк. – Мы даитьяне.

Глава 28

Семья

Лир стоял на балконе замка АмараВрати, глядя на раскинувшийся внизу сад. Лунный свет струился вдоль бесчисленных тропинок, играл со льдинами на крышах беседок и покрывал листья деревьев призрачной пленкой серебра.

Вот она, забытая родина, в мыслях о которой Лир провел столько лет, с которой связано столько воспоминаний. Но принадлежали ли эти далекие воспоминания Лиру? Или Тер, отголосок прошлого в его голове, был чем-то иным, недосягаемым ныне?

– Что ж?

Вздрогнув, Хэллхейт обернулся. Из коридора появилась худощавая фигура Ирнея. Похоже, за годы, что они не виделись, кудрявый товарищ наконец-таки научился незаметно подкрадываться.

Ирн остановился рядом с Лиром и, глядя в небо, задумчиво продолжил:

– Интересно все получается, да? Элеутерей. Мой утерянный друг. Сын Крейна и царевич Патила.

– Получается так, – усмехнулся Хэллхейт. – Звучит ужасно, когда это произносишь ты, но да, что-то в этом роде.

– У тебя есть царевна, которая ждет в Нараке?

– Нет.

– То есть, – боковым зрением Лир видел, как брови Ирна насмешливо взмыли вверх, – всю новую жизнь ты хранил верность Дафне?

Набирая в легкие воздух в этот момент, Лир поперхнулся. Если бы он сейчас ел, то еда наверняка бы застряла у него в глотке.

– Или?.. – вопросительно протянул Ирн.

– Замолчи, – оборвал его Лир и для надежности шутливо толкнул локтем. – Ты ведь понимаешь, что я не помнил прошлую жизнь с самого рождения, так?

Губы приятеля искривила ухмылка. Он определенно наслаждался шансом компенсировать годы, прожитые без дурачеств друг над другом.

– Значит, ты и Чарна…

– Замолчи. Еще. Раз.

– Ладно, ладно. – Ирн лениво постучал пальцами по перилам балкона. – Знаешь, Даф ведь тоже думала, что больше тебя не увидит.

Стиснув зубы, Лир повернул голову, негодование начинало разрастаться в груди.

– Зачем ты все это говоришь, Ирн? – Сдержанное лицо даитьянина вдруг натолкнуло Лира на мысль. Не самую приятную мысль. – Погоди. Ты же не пытаешься похвастаться тем, что после моей смерти моя невеста и мой лучший друг…

– Нет! – воскликнул тот, покраснев. – Святой Арий, нет конечно!

И негодование исчезло. Более того, Лиру стало смешно, потому что он слишком хорошо помнил все привычки и повадки лучшего друга. Не удержавшись, он расхохотался.

– Даф тебя отшила? Да-а. О, как я сразу не догадался!

Ирн пробормотал что-то невразумительное себе под нос, обиженно наблюдая, как смеется фомор, и добавил громче:

– А ты все тот же, каким я тебя помню, Мунвард. Каждую мою шутку превращаешь в шутку надо мной.

Мунвард не ответил. Наконец успокоившись, он посмотрел на друга и лишь улыбнулся. Что бы там ни было, Лир был рад их беседе, ценил возможность снова разговаривать с Ирнеем точно так, как много лет назад. Как во времена жизни, канувшей в небытие и трансформировавшейся в сон в его сознании.

– Знаешь, Ирн, – начал Лир уже совершенно серьезно, – мне приятно слышать, что ты называешь меня Мунвардом. Я скучал по этому имени.

Однако все это не было точно так, как прежде, не так ли? Как разговор об изменах мог быть той темой, которую обсуждают лучшие друзья? Да и сказать по правде, Лир не ощущал себя тем самым Мунвардом, что стоял на этом балконе когда-то.

– Приятно получить тебя обратно с того света, Тер. – Ирн похлопал его по плечу и пошел прочь, быстро скрывшись в полумраке усыпанного лунными бликами коридора.

Лир еще какое-то время смотрел ему вслед, а затем отвернулся.

«Сколько тайн еще припасено у Вселенной? – подумал он, вслушиваясь в тишину, нарушаемую журчанием реки вдалеке. – И какую из них мне нужно раскрыть, чтобы узнать, почему я снова хожу по этому миру?»

За спиной раздался шорох шагов, и Лир прервал свои размышления.

– Ирн, шпионом все-таки тебе никогда не… – он умолк, увидев спускающуюся по лестнице Аню.

Землянка на миг растерянно остановилась, заметив Лира, глянула на пустой коридор, а потом все же свернула к балкону.

– Я думала, что одна не сплю по ночам, – сказала она, подходя ближе. – Хотя не уверена, есть ли сейчас вообще разница между днем и ночью.

– В этом-то вся и прелесть: разницу каждый определяет для себя сам, – пожал плечами Лир. – Не знал, что вы уже вернулись с Земли. Как прошла встреча с Александром?

– Не лучшим образом.

На подробностях Лир настаивать не стал, в глазах Ани отчетливо читались печальные сомнения, а сомнений у каждого своих предостаточно. Так они и стояли бок о бок, рассматривая огни города на горизонте.

– Никак не пойму, – в конце концов нарушила молчание Аня, – как целый остров с замком может висеть в воздухе?

– Магнитная сила полюса, константный процесс аннигиляции подавляющих гравитацию кварков, выделяющаяся при этом в атмосферу тепловая энергия… – перечислил Лир, облизав губы. – Я вроде как был ученым в прошлой жизни, но пойди разберись с этой наукой. Давай просто назовем все прекрасной магией.

– Если бы магия существовала, возможно, безумию было бы объяснение.

– Какому из?

Нервно рассмеявшись, Аня покачала головой.

– Хэллхейт, я сейчас в замке. И не просто в замке, куда приходят туристы, чтобы послушать неправдоподобные истории о привидениях, а реальном, функционирующем замке! Сделанном изо льда, святой ваш Арий…

Лир кивнул, силясь понять, что же на самом деле тревожит Аню. Она так рьяно вцепилась в перила и все смотрела куда-то вдаль.

– Папа меня не узнал, а мама, оказывается, жива и где-то на этой планете. Кто она? Даитьянка, фоморка, человек? – Девушка шумно выдохнула и поймала взгляд Лира. – И кто тогда я, Хэллхейт? Земля уже не мой дом, но Да’Ария еще не мой дом. У меня нет дома.

– Или твой дом везде, Ластер, – ответил Лир и не сдержал улыбку, заметив, как опешила Аня оттого, что он помнит ее фамилию. Фомор положил свою руку поверх Аниной, сжимавшей перила, и продолжил: – Наш дом не в каком-то месте, Аня. Дом – в людях, которых мы любим. В семье. И под семьей я подразумеваю не тех, в чьих жилах течет та же кровь, что у нас, а тех, в чьих глазах отражается та же Вселенная.

Аня, не мигая, смотрела на Лира, словно искала подвох.

– Я ценю тебя, – добавил он, держа ее взгляд. – Хочу оберегать и защищать, и не потому, что обещал твоему отцу. Уже не поэтому. Это делает нас семьей.

– Ты, случайно, – задумчиво прикусив губу, Аня сделала паузу, – не вспоминаешь порой слова Гротты?

– Сказанные до или после того, как она выставила нас на посмешище, заставив целоваться у всех на виду?

– До. Она сказала, что «семейные узы не выбирают». Что она…

Тихий вздох сорвался с губ Ани, когда Лир, поддавшись порыву, прильнул к ним. Он не знал зачем, но не мог не сделать этого. Должен был. Обязан! На этот раз он не отстранился так же быстро, не пытался подавить свои чувства или сбежать от правды.

Лиру нужна Аня. Вопрос только… почему?

Он ощутил, как чаще забилось изумленное сердце землянки, как к ее горячему лицу прилила кровь, как вся она задрожала на миг, будто бы восстав против своего же влечения.

Но Аня не оттолкнула Хэллхейта.

Он поцеловал ее неспешно и вдумчиво, позволив каждой клетке своего тела проникнуться сладким моментом, ища внутри себя силу, что двигала чувством. Ответ.

И нашел.

– Какие ощущения? – спросил Лир, когда отступил назад.

В полном смятении Аня вытаращилась на него, холодный ветер путал ее волосы и покрывал руки мурашками, но она этого не замечала.

– Никаких, – наконец с явным смущением призналась она и отвела взгляд. Точно была виновата.

Из груди Лира невольно вырвался сдавленный смешок.

– То есть нет, Лир, я… Я не это хотела сказать. – Аня начал вдруг поспешно объясняться. – Ты хорошо целуешься, правда! И нравишься мне. Я люблю проводить время в твоей компании, но сейчас не было… – Она снова подняла глаза, внезапно найдя нужное слово, – волшебства.

– Волшебства?

– Понимаешь, когда Никк рядом, я словно становлюсь собой. Больше собой, чем когда я в одиночестве. Мир сразу понятный и четкий, и все обретает смысл, причину и следствие. Рок и судьба теряют надо мной всякую власть, все законы природы кажутся очевидными и простыми, а…

– Пожалуйста, остановись, – взмолился Лир, едва сдерживая теперь смех. – В твоих словах как раз таки сложно уловить смысл, но, думаю, я это сделал. И не надо оправдываться, потому что я чувствую то же самое.

Сказать, что Аня выдохнула с облегчением, значило бы ничего не сказать. На ее напряженном и потерянном лице мгновенно появилось огромное умиротворение.

– Так мы просто друзья, Лир?

– Нет, мы не просто друзья, – отрицательно покачал головой он, чем опять вызвал в Ане тревогу на долю секунды. – Мы семья. И то, что ты назвала отсутствием волшебства, сестричка, тому подтверждение.

После минуты молчания Аня иронично вздернула уголки губ.

– Тогда спокойной ночи, братишка?

– Сладких астральных путешествий.

Лир все еще мысленно потешался над сложившейся ситуацией, глядя, как Аня идет вниз по коридору и исчезает за поворотом.

«И как я мог перепутать такие чувства? Как мог допустить саму мысль, что существует кто-то помимо Дафны?»

Он еще раз взглянул на до боли знакомый сад и хотел было уже пойти искать свою с недавних пор жену, но не успел сделать и шагу, как за соседней колонной мелькнула чья-то тень.

– Как думаешь, – раздался голос, и секунду спустя Дафна преградила Лиру дорогу, – мне следует переживать, что мой суженый вот уже второй раз пытается поцеловать другую девушку?

У Лира пересохло во рту. Лицо Даф не выражало ровным счетом ничего, никаких эмоций, будь то гнев или обида. Но не может же она так искусно скрывать то, что происходит у нее на душе? Нет, только не от Лира.

– Ты злишься? – попытался угадать он.

В глазах даитьянки промелькнула лукавая искра, и в следующий момент она вдруг закатилась смехом. Смеялась так искренне и заразительно, что Лир и сам нехотя улыбнулся. Была ли это истерика или?..

– Как я могу злиться? – выдавила Даф из себя, когда наконец успокоилась и смахнула с ресниц слезы веселья. – Конечно, в тот раз у Гротты это было… неприятно. И непонятно. Но сейчас я едва удержалась, чтобы не расхохотаться в самый неловкий момент и все не испортить, Лир. Вы с Аней походили на двух детишек, которые, едва научившись говорить, пытаются разгадать, что такое любовь.

Пока Даф говорила, ее пальцы играли с завязками рубашки на груди Лира, а ее распущенные лунно-белые волосы при каждом движении головы переливались перламутром перед его глазами.

На Дафне было платье. То самое, в котором они встречали последний праздник Трех Лун вместе. Легкое и почти прозрачное, оно облегало ее тонкую фигуру, точно осыпавшая кожу звездная пыль.

– Но правда заключается в том, – продолжала Даф, кокетливо прижимаясь все ближе к Хэллхейту, – что тысячи лет люди ищут ответ на этот вопрос. И никто так не смог узнать, что же это такое. Любовь.

Последнее слово растаяло горячим прикосновением ее дыхания на шее Лира. Они теперь стояли вплотную друг к другу. Так близко, что увидевший их со стороны наверняка решил бы, что в мире не существует больше места, кроме как для них двоих.

– Я знаю, что такое любовь. – Лир наклонился к самому уху Даф и шепнул: – Я умер однажды, а любовь – это то, что вернуло меня к тебе. Я люблю тебя, Дафна Аурион.

– Я люблю тебя, Лир Мунвард, – улыбнулась она, на ее щеках появились две озорные ямочки. – А теперь поцелуй меня. По-настоящему, а не как просто друга.

И Лир поцеловал. Со всей пылкостью и настойчивостью, какие накопил за без малого целую жизнь. И все обрело смысл, причину и следствие, все законы природы стали очевидны и просты.

Рок и судьба потеряли над ним всякую власть.

Глава 29

Не открывая глаз

Осторожно приоткрыв дверь, Аня скользнула в комнату.

Это ведь комната Никка, верно? Здорово, конечно, что у даитьян нет привычки запирать двери, но если землянка вломится случайно к незнакомцу посреди ночи… Неловкая ситуация получится.

Да, Никк. Он безмятежно спал, улегшись поверх одеяла прямо в одежде. Очевидно, их короткий визит на Землю оставил его без сил. Аня побоялась заглядывать к нему в мысли, чтобы ненароком не разбудить, но даже так чувствовала покой его сознания, который присущ спящим.

Скинув ботинки, девушка бесшумно забралась на кровать и положила голову на соседнюю подушку.

«Когда Никк рядом, я словно становлюсь собой», – сказала она только что Лиру.

Это плохо? Что, чтобы стать собой, Ане нужен кто-то еще? Вряд ли, ведь в душе в этот момент просыпается гармония. А когда…

– Если еще раз Лир тебя поцелует, – внезапно произнес Никк, не открывая глаз, – я вырву ему язык, невзирая на возмущение Дафны.

– Я думала, ты спишь, – испуганно прошептала Аня.

– Я тоже так думал, пока не почувствовал губы мужа своей сестры на твоих.

– Почувствовал? То есть прямо как если бы Лир…

– Не настолько живо. – Никк открыл один глаз, посмотрел на Аню и снова закрыл. – Скорее, как если бы видел вас со стороны, но только не видел, а… чувствовал.

«А еще вас видела Дафна», – добавил он мысленно.

– Что?! – Аня чуть было не подпрыгнула, но все же заставила себя удержаться на месте. – И что она подумала? Лир ведь ей объяснил, что мы не…

«Во-первых, не кричи, я все еще пытаюсь уснуть. А во-вторых, Лиру не пришлось объяснять. Она и так все поняла и даже сочла ваш бессовестный эксперимент забавным».

«А каким счел его ты?»

Вместо ответа смешанные эмоции окатили Аню, словно ведро ледяной воды. Удивление и возмущение. Растерянность, недовольство, протест. На долю секунды возникло ярое желание вернуться на тот балкон и ударить Лира кулаком в челюсть.

Однако это желание пропало так же быстро, как появилось. Следом Никк послал волну тепла и заботы, окутал разум Ани своим и куда-то повлек. Землянка поняла, что даитьянин снова проваливается в сон, когда его четкие мысли начали расплываться, как расходящиеся на воде круги, и утягивать Аню за собой в мир сновидений…

* * *

…Мы – звезды, плывущие по течению млечной реки. Реки, что не знает конца и начала, и границ ей найти невозможно.

Мириады огней вокруг, но все равно мы ищем свой путь во мраке. В звездах много тепла. Еще больше страхов, обид и надежд. Однако тьма между нами так велика – друг до друга нам не добраться. Друг другу нам не помочь. Каждый сам должен путь отыскать.

В мире звезд нет звуков и слов, нет запахов и прикосновений. Здесь нет одиночества, но есть пустота, ее нитями пронизан весь мир. Нужно найти начало той нити, что связала тебя в момент зарождения первых сомнений, в момент первого шага, увлекшего в бездну, – и тогда дорога появится под ногами.

Мы – звезды, плывущие по течению млечной реки, мы – тьма, обрекающая время на вечность. Мы идем и плывем, мы не знаем границ, мы не знаем правил, что созданы бездной.

– Аня…

Впереди возникает тень. Одна из немногих, что когда-то нашла свою нить. Эта тень создана из света, ведь там, где сияет тьма, тени ткутся из блеска звезд.

– Аня…

Да, это имя нам знакомо. Но откуда его знает тень, у которой нет голоса?

– Никк…

* * *

Резко проснувшись, Аня открыла глаза. Никк, лежа по-прежнему рядом, смотрел на нее с тем же ужасом и потрясением.

– Ты слышал? – одними губами спросила Аня.

– Этот голос, – не моргая, отозвался Никк. – Это же…

– Амариллис.

Примечания

1

Перевод З. Е. Александровой.

2

Перевод Н. И. Соколовой.

Content

Дарья Кандалинцева
Кого не видят глаза

Часть первая Война

Глава 1 Разочаровавшие

Глава 2 Шепот

Глава 3 Лучший друг

Глава 4 Новый день

Глава 5 Попытка побега

Глава 6 Осколок прошлого

Глава 7 Столица Патила

Глава 8 Мы встретимся вновь

Глава 9 Взгляд в прошлое

Глава 10 Обвинения

Глава 11 Душа убийцы

Глава 12 Мыс РоссоТар

Глава 13 Время

Глава 14 Лицом к лицу

Глава 15 Бессмертная правда

Часть вторая Мир

Глава 16 Все сначала

Глава 17 Забвенный город

Глава 18 Чужие глаза

Глава 19 Пророчество

Глава 20 Долг

Глава 21 Закоулок памяти

Глава 22 Иллюзия и реальность

Глава 23 Тест былой дружбы

Глава 24 Спасение

Глава 25 В заложниках у обмана

Глава 26 Враг без лица

Глава 27 Дом, милый дом

Глава 28 Семья

Глава 29 Не открывая глаз

Примечания