Ася Лавринович

Любовь под напряжением

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Ася Лавринович, 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Глава первая

На снимке белокурая девочка с белым бантами на голове крепко держит в руке потрепанного плюшевого медведя. Платье ее украшено розочками, похожими на воздушное безе. Обычно такое прелестное дитя провожают умильными взглядами прохожие. Улыбаются, качают головами, говорят: «Ох, до чего ж славная!»

– О, а это Лерочка в детском саду! – раздался счастливый женский голос. – Такая здесь хорошенькая, правда? А левой ладошкой прикрыла порванный карман. Представляете, из-за этой игрушки с мальчиком подралась… Закатила такой скандал! Если присмотреться, можно увидеть, что у медвежонка ухо оторвано. Оно-то парнишке и досталось! Вот рёву было… А нашей Лере – весь медведь целиком! – Женщина негромко рассмеялась. – А здесь Лерочка с папой в зоопарке! Может, хотите еще чаю? Я сейчас принесу!..

* * *

Переполненный вагон гремел и резко раскачивался. Пару раз неприятно мигнул свет. Валя сначала забавно заикалась, а потом и вовсе надолго пропала в трубке.

– Коко Шанель говорила: «Мне наплевать, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще!» – высокопарно заключила я. Тут же меня бесцеремонно толкнули в спину. Охнув, я врезалась в какого-то парня и, кажется, оставила на его светлой рубашке след от губной помады…

– Мужчина, вы выходите? – протиснувшись к выходу, угрюмо поинтересовалась я. – Нет? Ну так дайте дорогу!

Бесцеремонно пихнув локтем мужика, который так и не собирался сдвинуться с места, пропыхтела в трубку:

– Валь, ты меня слушаешь вообще? Коко Шанель говорила…

Поезд резко затормозил, и двери тут же открылись. Вагон в спешке выплюнул толпу на платформу.

– Валь? Ва-ля?

Трубка хрюкнула. Помолчала. Тяжело вздохнула.

– Ну ты, Лерка, конечно, сравнила себя… – неуверенно начала моя подруга Валя. – С Коко! Шанель! В этот раз точно допуск на экзамен не получишь…

Я равнодушно пожала плечами. Валя, которая, разумеется, не могла видеть это действие, по-своему расценила мое молчание.

– Да не переживай ты, Лер! Ну подумаешь, она тебя двоечницей и лентяйкой при всех обозвала, а другие поддакнули…

– Ой, Валюш, да я и не переживаю! – раздраженно ответила я. Толпа между тем подхватила меня и потащила в сторону эскалаторов. Обычно в такие моменты я ощущаю себя щепкой, попавшей в бурную горную реку… – Пф, вот еще мне о всяких там думать! Погоди, кто кого обозвал? Кто поддакнул?

Встав на ступеньку эскалатора, уставилась на проплывающие мимо угрюмые лица завсегдатаев метрополитена.

– Бли-ин! – снова вздохнула Валя.

– Валюша, отвечай!

– Ну ладно! Ладно! Коробейникова рассказала кураторше, что ты еще и философию прогуливаешь…

– Вот стерва! – ахнула я. Черт, какая же здесь духота! Поднявшись, отбежала в сторону, достала из сумки бутылочку воды, жадно отпила.

– Лер, ну ты чего молчишь? Все-таки переживаешь, да?

– Валь, вот скажи мне, этой выскочке больше всех надо, что она за моими прогулами следит? – закрутив крышечку на бутылке и закинув воду обратно в сумку, поинтересовалась я.

– Ну вообще-то она староста группы, Лер, – резонно проговорила Валя. – Ей положено отмечать посещаемость…

– Какая дрянь! – пропустив мимо ушей слова подруги, возмущалась я.

Вестибюль метро быстро опустел. Что ж, до следующего прибывшего поезда…

Ко мне подошел щуплый мальчишка и заканючил ломающимся голосом:

– Тетенька, дайте, пожалуйста, денежку! На поездку не хватает…

– Нет, я ей такое устрою, мало не покажется! – продолжила я, зажав телефон между плечом и ухом. Полезла за кошельком, в то время как мальчик продолжал внимательно за мной наблюдать. Протянула несколько железных «десяток». «Как раз избавлюсь от мелочи!» – подумала про себя.

– Лер, перестань! – в третий раз горестно вздохнула в трубке Валя. – Не трогай ее! У Коробейниковой и так дела неважно идут… Помнишь же, что Толик Сибиряков из четыреста десятой группы ее бросил.

– И правильно сделал! Я бы с такой мымрой и не начинала встречаться… А ты, Валентина, больно сердобольная!

– А ты больно мстительная! – не осталась в долгу Валентина. – Сама ж говорила, что Коко Шанель…

– Да-да! – поморщилась я. – Ладно, к черту эту Коробейникову… На ней и так уже природа отдохнула! Ты видела ее ноги колесом?

Я злорадно расхохоталась. Валя же, как обычно, тактично промолчала. Я продолжила хохотать, пока не встретилась взглядом с мальчишкой, который от меня так и не отходил.

– Чего тебе? – вопросительно кивнула я, прикрыв ладонью трубку.

– Че так мало?

– Ты ж сказал, что на поездку…

– Еще дай!

– Ага! Полай! – огрызнулась я.

– Нельзя же так грубо, Лер! – между тем сказала Валя, разумеется, имея в виду мою речь про кривые ноги нашей одногруппницы.

– Нельзя? – рассердилась я. Попыталась обойти наглого мальчишку, но малолетний нахал перегородил мне путь. – А закладывать меня преподам, значит, можно? У твоей Коробейчихи ноги кривые, а извилина, которая в единственном числе, прямая…

Эскалаторы снова закишели людьми. Пацан, не церемонясь, вцепился в рукав моего пиджака. Попыталась отделаться от мальчишки, но не тут-то было! Пришлось потянуть его за собой. Мы немного поборолись в дверях…

– Ты помнишь про пятницу? – решила перевести тему Валя. Не любила она, когда я принималась обсуждать других.

– А что в пятницу? – пропыхтела я, вывалившись вместе с наглым пацаном на улицу. – Тусоваться в кои-то веки идем?

– Вообще-то ты обещала помочь мне с переездом! – напомнила Валя. – Я на работе даже два отгула взяла!

Пацан продолжал монотонно бубнить:

– Ну дай, дай! Я видел, у тебя еще есть!

– Да отвали ты! – гаркнула я на мальчишку.

– Могла бы тогда не обещать, – обиженно проговорила Валя.

– Зло, я не тебе! Тут клещ один прицепился…

– Клещ? – перепугалась Валя. – А ты где, Лер? Я думала, ты в метро…

Я только поморщилась. Снова убрала трубку от уха и злобно прорычала, глядя в глаза наглому попрошайке:

– За «тетеньку» не нужно было тебе и этого давать! А теперь ноги в руки и топай отсюда, понял?

Затем с самым невозмутимым видом вернулась к телефонному разговору с подругой:

– Ты за этот год переезжаешь уже в третий раз! Утомила, Зло!

– На кухне тараканы! – принялась жаловаться Валя. – Эту плиту несчастную на кухне только я мою! А самое главное, что мой сосед…

– Ладно! Помогу я тебе в пятницу! – перебила я. Точно так же, как Валя не любила мое перемывание косточек, я не желала слушать очередную жалобу подруги на жизнь… – Но с тебя, Валюш, конспекты по уголовному праву! Принесешь вечером?

– Сегодня? – ахнула Валя.

– Ну а когда еще, Валентина? – вздохнула я.

Сообразила, что давненько меня никто за рукав не дергал… А обернувшись, обнаружила целую ватагу беспризорников.

– Вот она! – хрипло выкрикнул наглый пацан, ткнув в меня пальцем.

Я уставилась на попрошайку. Губы плотно сжаты, ноздри раздуваются, и майский ветер треплет взлохмаченные темные волосы… Стоим друг напротив друга, как ковбои в старых вестернах…

– Лови ее! – заорал пацан.

– Что? – возмутилась я. – Вы чего удумали, балбесы?

Но балбесы уже пошли в наступление. Я резко развернулась и, звонко стуча шпильками, побежала прочь от метро. «Жадина!» – самое приличное, что доносилось мне в спину. В трубке продолжала мямлить Валюша:

– Лер, у меня там в одном конспекте кое-что недописано! За пятнадцатое число, где про виды наказаний, предусмотренных для несовершеннолетних…

– Потом, Зло, потом! Жду тебя вечером! – прохрипела я на бегу, сбрасывая вызов. Успела перебежать проспект на мигающий зеленый. Кто-то из подростков кинулся следом, но его тут же остановил пронзительный нервный сигнал.

– Ага! – злорадно выкрикнула я, выглядывая своих преследователей сквозь летящие в обе стороны машины. Первый раз в жизни радовалась, что на этом светофоре «красный» для пешеходов горит целых 140 секунд.

Подростки скакали на противоположной стороне и что-то выкрикивали. Из-за шороха шин я не могла разобрать, что именно, но наверняка это были не очень лестные слова в мой адрес. Мне же захотелось станцевать победный танец на глазах у многочисленных прохожих, столпившихся возле светофора. Однако вместо этого я лишь сердито буркнула себе под нос:

– Ненавижу детей!

Поправила на плече лямку черной сумочки, одернула подол клетчатого пиджака и быстрым шагом направилась по оживленному проспекту. Достала из кармана телефон и набрала номер куратора нашего потока.

– Здравствуйте, Ольга Владимировна! Это Лера Журавлева из двести семнадцатой группы. Да, я по поводу своих прогулов. Пропусков то есть. Я по семейным обстоятельствам на философии не была. Понимаете, у моей двоюродной тети…

Дойдя до набережной, облокотилась на гранитный парапет и уставилась на воду. Кураторша нудно и сердито выговаривала мне, а я смотрела, как теплый легкий ветерок гоняет по реке рябь. Какая тоска… Мама просила после пар (которые я снова бессовестно прогуляла) не задерживаться. Дома нужно навести порядок… Просто удивительно – эта женщина вспоминает обо мне лишь в те дни, когда необходимо помыть полы! «Надеюсь, придешь вовремя и все сделаешь! Ты ведь не хочешь меня огорчить, Лера?» Этот вопрос я слышу всю свою жизнь! Разумеется, не хочу, ма-моч-ка!

Распрощавшись с Ольгой Владимировной, убрала телефон в карман пиджака. Ветер приятно дул в лицо, трепал волосы… Солнце разогнало сизые облака, и город стал выглядеть празднично, совсем по-летнему. Вспомнив, что в книжном сегодня большие скидки, неспешно побрела вдоль набережной. Еще можно купить любимый мятный раф и почитать в зеленом скверике недалеко от кофейни. Домой я не торопилась…

* * *

Зло. Вселенское зло! Валентина Злобинец. Сложно придумать более неподходящие фамилию и прозвище для Валюши – самой доброй и наивной девушки в мире. А еще – самой непунктуальной. Вот, например, в эту минуту я топталась на крыльце, выискивая взглядом подругу. Домофон которую неделю не работал, поэтому пришлось спуститься, чтобы открыть Вале дверь… А Вали-то все нет!

Я же выбежала из квартиры в домашних тапках-единорогах, пижамных шортах и растянутой безмерной толстовке, в которой когда-то ходил отец. Еще и на голове черт-те что. Вернувшись домой, я проигнорировала мамино задание вымыть полы и завалилась спать.

Валя позвонила и пропыхтела в трубку, что у нее от быстрого шага уже колет в боку и будет она у моего подъезда буквально через пять минут.

– Зло, давай быстрее! – сердито поторопила я. – Знала бы, что ты так долго, хоть принарядилась бы! Стою тут, как пугало посреди огорода! Люди смотрят!

– Бе… гу… – пропищала Злобинец.

Я тяжело вздохнула и оглядела оживленный двор. Недалеко от меня несколько мальчишек пинали друг другу потрепанный кожаный мяч, совсем не опасаясь попасть им в окно первого этажа или в припаркованную машину. Мяч монотонно стучал: «стук! стук! стук!» И этот стук отдавался глухой болью где-то в затылке. Ненавижу спать днем…

– Привет! – раздалось звонко откуда-то сбоку. И снизу.

– Привет! – вяло отозвалась я, не повернув головы в сторону бодрого детского голоса. Соседская девчонка Злата проходу мне не давала уже пару лет…

– Смотри, какая у меня кукла!

– Ага! Супер!

– У нее есть способность пить. А потом плакать и ходить на горшок!

– Чудесно! – сердито произнесла я, выглядывая Валюшу. – Твоя кукла просто Вандер-Вумен!

– А у тебя есть? – дернула меня за рукав толстовки Злата.

– Что? – повернулась я наконец к девочке и посмотрела на нее сверху вниз. – Способность ходить на горшок?

– Ну нет же, Лера! У тебя есть такая кукла?

– Я уже давно не играю в куклы, Злата!

Злата театрально вздохнула и уставилась в ту же сторону, что и я.

– Кого ждешь?

– Зло… Валю Злобинец!

– А мы на майские к бабушке ездили… У меня там в поселке тоже подруга есть! Стася!

– Класс!

– Мы у бабы в огороде выкапывали дождевых червяков тяжелыми лопатами…

– Превосходно!

– А потом этих червяков – хр-рясь! Пополам!

– Ошеломительно!

– Лер, поиграешь со мной? Во дворе никто не хочет со мной играть…

– Ммм? – промычала я. Кажется, у первого подъезда показалась Валюша в чем-то неоновом… Злобинец всегда носит яркую и неординарную одежду.

– Червяков боишься?

– Червяков?

– Ну да! Знаешь, как прикольно рубить их лопатой? Вот так: хрясь! хрясь! хрясь! хр-рясь!

А футбольный мяч под ухом: «стук! стук! стук!»

– Господи, Злата, помолчи!

Девочка обиженно замолчала. А запыхавшаяся Валя, миновав кусты с зацветающей сиренью, подлетела к нашему подъезду и взбежала на невысокое крыльцо.

– Ой, Лер, давно ждешь?

– Полчаса! – проговорила я, скрестив руки на груди.

– Да нет, минут десять! – возразила Злата, посмотрев на свои розовые наручные часы. – Я сразу за Лерой вышла! Как только из окна ее увидела…

Злата жила на первом этаже и целыми днями после школы торчала у окна с планшетом в руках.

Валя перевела взгляд на девочку и едва сдержала улыбку.

– Ну ладно, – поморщилась я, – не так уж долго я тебя и жду!

Просто время, проведенное со Златой, тянется целую вечность… Сказывается мое неоднозначное отношение к детям. Я, вспомнив об утренних попрошайках, которые погнались за мной от метро, только зубами от злости скрипнула.

– Мне папа часы на день рождения подарил! «Касио»! Почти как у тебя, Лер…

– Да-да.

– И научил время определять…

– С ума сойти!

– Они с подсветкой! Лер, а почему ты на мой день рождения не пришла?

Злата со своими вопросами, как вечный двигатель. Если ее не остановить, она сможет задавать их до пенсии… Сначала моей, а потом и своей.

– Злата, иди погуляй! – не выдержала я. – Столько девчонок во дворе!

– Они со мной не играют! Сказала же тебе! – пожаловалась Злата.

– А почему? – заинтересовалась Валюша.

Я рассерженно взглянула на подругу. Ей правда интересны детские разборки?

Злата растерянно отозвалась:

– Они не говорили…

Я взяла девчонку за худенькие хрупкие плечи и подтолкнула к лестнице.

– Если не спросишь их об этом, никогда не узнаешь!

– А если обидят? – Злата подняла на меня голову. В правом глазу девочки появилась крошечная слезинка. – Они уже в средней школе! А я только в начальной…

Я равнодушно дернула плечом. Не мои проблемы! Валюша же нахмурила брови, хотя суровости ей это не прибавило.

– Обидят – будут иметь дело с нами! – проговорила Злобинец.

Я снова уставилась на подругу. Вот еще, не хватало разбираться с малолетками!

– Давай-давай, Златик, дуй! – снова подтолкнула я в спину девочку. – Пора заводить подруг! И смотреть своим страхам в лицо…

Злата, сунув куклу под мышку, обреченно опустила голову и начала медленно спускаться с крыльца.

– Зачем ты так с ней, Лер? – упавшим голосом спросила Злобинец.

– Как «так»? – не поняла я. – Зло, не устраивай драму! Златкина мать вечно по-соседски просит нас за дочуркой присмотреть… Я пару раз оставалась с ней в квартире наедине, так чуть не повесилась от всех этих детских разговоров!

Валя только вздохнула.

– Если тебе так хочется, можешь к ней в няньки наняться, ее родители часто в разъездах! Расплатятся с тобой, как с нами, рассадой…

– А? – не поняла Валюша.

– Семенами кабачков, говорю! Тебе это интересно?

Валя замялась.

– Господи, да шучу, Зло! Давай сюда конспекты! – протянула я руку.

Валюша полезла в пакет.

– Что там у тебя? – заинтересованно спросила я.

– Да я чего опоздала-то, – залепетала Валюша, – со смены по дороге в продуктовый забежала, а там всего одна касса работала… Ну и я…

– Ладно, Валюш, не суть! – поторопила я подругу.

– Вот! – Валя, наконец, отыскала тетрадь и протянула мне. – Только там в конспекте за пятнадцатое число…

– Да, да, да! Зло, я слышала об этом еще по телефону!.. Разберусь!

Тяжелая железная дверь подъезда с протяжным скрипом распахнулась и задела меня по спине.

– Ой! – пискнула я.

На крыльцо вышла Регина – еще одна моя соседка, только этажом выше. Высокая, стройная, стильная… Регина старше меня на два года, и я всегда относилась к ней с благоговением и немым трепетом. Вот и сейчас, оглядев ее с ног до головы, пришла в восторг. Вот это пла-а-атье! Тут же осмотрела свою растянутую толстовку. Перевела взгляд на смущенную Злобинец в неоновой ветровке… Да, рядом с Региной мы просто два клоуна. Зло не была знакома с моей соседкой, зато много наслышана о ней от меня: «Регина то, Регина сё!..»

– Никого не задела? – спросила Регина. Впрочем, в голосе ее не было особого беспокойства.

– Нет, что ты! – нарочито бодро отозвалась я, хотя спина еще саднила. – Привет, Регин!

– Привет, Лера! – поздоровалась Регина. Осмотрела двор и капризно надула губки.

– Ждешь кого-то? – спросила я, самой себе напомнив надоедливую Златку.

– Ну! – лениво отозвалась Регина. – Тачка тут спортивная не проезжала? Черный «Додж»…

Мы с Валюшей, не отрывая взглядов от блондинки, покачали головами. Регина вздохнула и потянулась к сумочке. Достала пачку тонких сигарет. Вытащила одну и предложила нам со Злобинец.

– Будете?

Мы снова синхронно мотнули головами.

– Не курим! – прочистив горло, ответила я. Валя промолчала.

Почему-то в компании Регины дар речи теряешь… Ох, такой классной она мне казалась! Правда, сама Регина вечно относилась ко мне как к какой-то мелюзге… Хотя разница в возрасте у нас была всего два года.

Регина придирчиво осмотрела наши с Валюшей прикиды и вальяжно затянулась. Тишина. Только мяч продолжает свое монотонное: «стук! стук! стук!»

– Ты сейчас в каком классе-то? – наконец проговорила Регина.

Мы с Валей переглянулись.

– Регин, я уже на втором курсе… – ответила я.

Соседка только головой покачала:

– Как быстро чужие дети растут!

Злобинец, закашлявшись от сигаретного дыма, пялилась на Регину, а заметив туфли на шпильке, посмотрела на меня и усмехнулась. Я перехватила взгляд подруги. Ну да! И у меня есть такие же туфли! И я специально искала их по всем магазинам, чтобы как у Регины…

– Совершеннолетняя, значит! – хмыкнула соседка, выпуская струйку дыма. Недовольно покосилась в сторону мальчишек, играющих в мяч. Пару раз он пролетал слишком близко от нас.

– Давно уж, – пробормотала я.

– Тусуетесь?

– Ну так, – неуверенно отозвалась я, пытаясь вспомнить, когда мы со Злобинец в последний раз были на какой-нибудь классной тусе… И что-то ничего в голову не приходило… А так хотелось! Если я и ходила потанцевать, то чаще всего без Вали, с другими девчонками из группы – Лидкой и ее компанией. Зло же постоянно пропадала в кофейне, где подрабатывала официанткой. Да и не любитель она шумных вечеринок и ночных заведений. Я постаралась продолжить беседу с Региной как можно беспечнее: – Сразу и не вспомнишь, где на этих выходных были… Знаешь, то там, то сям…

Но Злобинец тут же подала голос:

– Помнишь, мы в воскресенье ходили к твоей тете Тамаре за огурца…

Я пихнула Валю в бок. Подруга обиженно засопела. Хотя Регина нас в тот момент и не слушала, ведь в наш двор заезжал тот самый черный «Додж». Регина выбросила в куст сирени окурок и приосанилась.

Автомобиль медленно, словно ядовитый змей, полз по тротуару, и мы втроем следили за ним как завороженные. За Региной всегда ухаживали самые симпатичные крутые парни. Помню, когда мне было тринадцать, а Регине – пятнадцать, она гуляла с парнем из моей школы, который мне жутко нравился. В столовой, где мы редко пересекались, при взгляде на него мое сердце пело… И вот на летних каникулах, в сумерках, я заприметила новоявленную парочку. Они стояли у подъезда под светом фонаря и о чем-то негромко переговаривались. Мне пришлось прятаться в кустах сирени, чтобы понять, насколько далеко у них все зашло. Какая же несправедливость! На меня этот парень, конечно, ни разу в школе не взглянул, а перед Региной застенчиво прятал руки в карманы толстовки и даже не пытался поцеловать. Когда соседка первой потянулась за поцелуем, я без чувств опустилась на землю, затрещав ломающимися ветками.

– Что там? – испугался парень.

– Дворняга какая-нибудь! – пожала плечами Регина.

Как же мне было горько и обидно! Моя первая безответная любовь! Слезы навернулись сами собой… И впившаяся в левую лопатку сломанная ветка будто прошла насквозь, до самого сердца. Тогда я и решила, что парни всегда будут с такими, как Регина, – самоуверенными, наглыми, крутыми девицами…

«Додж» притормозил рядом, и я в восхищении замерла, словно ко мне в санях подкатил сам Санта. Из салона долго никто не выходил, и я, кажется, даже подпрыгнула в нетерпении. Кто там? Кто? Наконец, дверца машины приоткрылась и на асфальте показалась нога в зауженной джинсовой штанине и модной кроссовке. А потом целиком явил себя свету парень, знакомый мне по универу… Рэд. Ох, он нравился всем девчонкам нашего потока! Не глядя на нас с Валей, Рэд поправил темные волнистые волосы и обаятельно улыбнулся Регине. Мое сердце заколотилось в такт потрепанному мячу: «стук! стук! стук!» Треск! Злобинец вскрикнула.

Теперь-то Рэд точно обратил на нас внимание. И Регина недовольно покосилась в нашу с Валей сторону. Кожаный мяч угодил по пакету, который держала в руках Зло.

– Смотри, куда пинаешь, кретин! – сердито гаркнула я одному из пацанов. Дети! Не-на-ви-жу!

Тут же встретилась с заинтересованным взглядом Рэда и смущенно опустила глаза. Будто это не я секунду назад горланила обзывательства в сторону «цветов жизни».

С Рэдом мы периодически сталкивались в коридорах университета, и я не раз замечала на себе его взгляды. А ведь я даже не знала его настоящего имени… «Рэд» – так обращались к парню все друзья и знакомые. Рэд классный! Высокий зеленоглазый брюнет на черном «Додже»… Сегодня он, как обычно, выглядел просто потрясающе! И угораздило же меня выйти в таком непрезентабельном прикиде встречать Валю! Как говорится, знала бы, где упасть, соломки бы подстелила… Теперь стою перед парнем-мечтой как кулема. Спросонья, в растянутой мужской толстовке и с вороньим гнездом на голове. Того и гляди, из спутанных волос высунется неоперившийся птенец и, протянув к Рэду крылья, прощебечет: «Папочка!»

Валя же вовсе не смотрела на местного красавчика, ей он был до лампочки. Подруга раскрыла пакет и, склонившись над ним, горько причитала:

– Яйца! Расколотили мне все яйца! Ну ты представляешь, Лер? Хорошо, что я тебе успела конспект передать…

Тугие каштановые кудри закрывали расстроенное лицо подруги. Зло все бормотала: «Яйца! Яйца! Ну надо же!» Я от стыда была готова сквозь землю провалиться!

Рэд перевел взгляд на Регину, улыбнулся ей и кивнул: мол, прыгай в салон.

– Сейчас! Минуточку! – прощебетала моя соседка.

Парень усмехнулся и сел обратно в машину. Из салона доносилась легкая ритмичная музыка. Регина повернулась к нам:

– Рада была повидаться, девчонки!

– Ты тусуешься с Рэдом? – все-таки не выдержала я. Он был нашим ровесником… Значит, для Регины я – малолетка, а смазливый мажорчик – ровня?

– Ну да, тусуюсь с Рэдом! – пожала плечами Регина.

– Вы встречаетесь? – бесцеремонно поинтересовалась я.

Даже Злобинец отвлеклась от своего пакета с разбитыми яйцами и удивленно посмотрела на меня большими карими глазами.

– Встречаемся? – усмехнулась Регина. – Нет, конечно! Просто… из одной компании!

– Понятно! – угрюмо отозвалась я. Что мне дала эта информация? Регина (самая классная Регина в мире) тусуется в компании самых классных парней нашего факультета! Чему тут удивляться? Ей всегда достается все самое лучшее…

Соседка внимательно разглядывала мое печальное лицо, а затем, коварно улыбнувшись, спросила:

– Какие планы на пятницу, Лер?

– На пятницу? – откликнулась я.

– Ага! Не хочешь повеселиться? – Регина не переставала хитро улыбаться. Перевела взгляд с меня на машину, за рулем которой сидел Рэд.

– Вообще-то мы в пятницу… – несмело начала Валюша.

– В пятницу я свободна! – быстро известила я. «Веселиться»! Какое сладкое слово…

– Отлично! – отозвалась Регина. – У моих друзей тусовка намечается. Я тебя приглашаю!

– Лер… – Злобинец осторожно тронула рукав моей толстовки.

– Я буду, – закивала я. Перед глазами так и стоял красавчик Рэд. Интересно, как его зовут на самом деле?

– Тогда я тебе «вконтыч» скину адрес, – пообещала Регина.

– Супер! – Я не могла перестать улыбаться. – Буду ждать!

Регина помахала нам на прощание и села в машину. Тачка легко тронулась с места и покатила по зеленому двору, сигналом распугав пацанов с футбольным мячом. Я, все так же глупо улыбаясь, повернулась к молчаливой Злобинец:

– А-а-а! Меня приняли в их тусовку!

– Угу, – сердито буркнула Валя.

Я схватила подругу за плечи.

– Зло, ты слышала? Меня Регина на тусу пригласила!

– Очень рада за тебя, Лера, – сдержанно отозвалась Валя.

– Злобинец, а ты чего такая кислая? – спросила я. – Из-за яиц своих расстроилась, что ли? Как наседка! Так убиваешься, будто сама их высиживать собиралась. Я тебе еще десяток куплю, не страдай!

– Вообще-то ты мне обещала с переездом помочь, – проговорила Валя. – У меня же два отгула… И тараканы на старой кухне!

– Да? – Я закусила нижнюю губу. – Блин!

Если сообщу Злобинец, что совсем забыла о своем обещании, то, конечно, слукавлю… О переезде я прекрасно помнила, когда соглашалась прийти на вечеринку. Просто чаша весов медленно, но верно склонилась в пользу Рэда…

– Валюш, совсем из головы вылетело! – быстро сказала я. – А что там у тебя с лунным календарем на пятницу?

Я решила перевести тему разговора. Злобинец на этом лунном календаре просто помешана…

– Вообще-то не очень! – тяжело вздохнула Валя. – Довольно неблагоприятный день ожидается! Луна в Тельце… Я даже планировала переезд на другой день перенести…

– Ага! – обрадовалась я. – Вот видишь. Значит, перенесем!

– И тебе бы не советовала куда-то идти в этот день, – продолжила наставительным тоном Валюша.

– Зло, не занудничай! – поморщилась я, беря подругу под руку. Повела ее к двери. – Пошли, чаем тебя угощу! Мама еще не скоро с работы придет… Ты видела укладку у Регины?

– Укладку? – эхом откликнулась Валя.

– Как считаешь, мне такая подойдет?

– Ты помешалась на своей Регине! – укоризненно покачала головой Валя. – Ты и без этого подражательства очень хорошенькая, Лера!

– Ну спасибочки, Валюш! – кивнула я. Пропустила подругу первой в подъезд. – Только жизнь прожигает Регина, а я – вон… – потрясла в воздухе тетрадью с конспектами по уголовному праву. – Вся в долгах перед сессией!

Я вызвала лифт, и тот загудел. Мы с Валюшей, подняв головы, уставились на циферблат. Девятый, восьмой, седьмой, шестой…

– Если бы ты не пропускала столько занятий… – начала Валюша.

Третий, второй, первый… Двери лифта открылись, и я подтолкнула Злобинец в кабину.

– Давай, давай, Зло! Не бухти. Мне нравоучений и от мамочки хватает!

* * *

Люблю эту фотографию. На ней я стою в пышном платье с розочками, похожими на безе… Отлично помню, как к нам в детский сад приходил фотограф, поэтому мама меня так нарядила. Я могу в деталях пересказать тот день, когда мы в первый раз выбрались куда-то вместе…

После «фотосессии» мне пришлось немного повоевать с мальчишкой из моей группы, вздумавшим отобрать у меня плюшевого медведя, которого я первая облюбовала. Ох, и влетело тогда тому мальчику, потому что понравившуюся игрушку я отдавать не собиралась. Мы боролись до первой крови – разодранной коленки мальчишки. Когда он, ухватившись за ухо медведя, повалился на ковер и я, рыча, потянула мишку на себя… Нас разнимали целых два воспитателя! А потом мама и папа забрали меня до тихого часа (лучше и придумать нельзя!) и повели на цирковое представление (ах, нет, оказывается, можно).

В просторном и прохладном холле цирка пахло попкорном и сладкой ватой. Помню, как со всеми хохотала над забавными клоунами, восхищалась храбростью укротителя львов и как сердце замирало при взгляде на отважных канатоходцев и воздушных гимнастов, парящих под куполом цирка… В тот момент мне казалось, что не будет на свете ничего ужаснее, если сейчас кто-то из артистов сорвется с каната…

Сейчас же вместо сладкой ваты пахло жареной треской, которую готовил кто-то из соседей. Я сидела на кухне в обнимку с ноутбуком перед распахнутым окном. Внимательно изучала открытые вкладки с сайтами интернет-магазинов. Вот бы найти такое же платье, как сегодня на Регине… Ей оно так шло! И на мне бы смотрелось неплохо. Я закрыла глаза и представила, как в этом струящемся темно-синем платье сажусь в машину к Рэду и мы мчимся по широкому проспекту вдоль пустой набережной. По реке плывут белые речные трамвайчики, а вокруг пахнет маем и нежностью… В прихожей брякнул замок. Рэд и его черный «Додж» тут же испарились, а на нашу кухню вернулся запах чужой жареной трески.

– Лера, ты дома? – выкрикнула из коридора мама.

Я не ответила. Молча начала сворачивать вкладки с туфельками, сумочками, платьями… Мама зашла на кухню и поставила на стол два тяжелых пакета. Мне пришлось отодвинуть на край ноутбук. Мама стянула с шеи яркий шелковый платочек и тяжело вздохнула:

– Такая духота к вечеру! Сегодня совсем летняя погода…

– Угу, – отозвалась я, сосредоточенно пялясь в экран.

– Что-то по учебе делаешь?

– Конечно!

– К экзамену готовишься?

– К экзамену еще рано, – сообщила я, отворачивая от мамы экран ноутбука. Последние туфли меня очень заинтересовали…

– А на учебе была? – спросила мама, доставая из пакета продукты. При этом с меня не сводила внимательного строгого взгляда.

– Мы же вместе с утра из дома выходили! – нахмурившись, напомнила я.

Это правда. Только потом, выйдя из метро, я направилась в сторону кинотеатра, а не в университет. Вместо пар сходила на утренний сеанс, после кино зашла в книжный, часик поспала днем, Валю чаем угостила…

– А чистое белье разобрала? Пол помыла?

– Не успела, – проговорила я. – После пар в библиотеке засиделась, недавно домой вернулась…

Вру. Нагло вру. И, кажется, в этот раз мама почуяла неладное…

– Лера! – укоризненно покачала она головой. – Был бы здесь твой отец…

– Был бы, если б не ты! – выпалила я.

Мама побледнела и с грохотом поставила на стол банку с консервированным горошком.

– Каждый день одно и то же! – повысила она тон. Голос ее предательски дрогнул. – Ты меня до нервного срыва довести хочешь?

Я молча захлопнула крышку ноутбука, взяла его в руки и демонстративно поднялась из-за стола. Гордо прошествовала мимо матери к выходу…

– Валерия, что происходит? – выкрикнула в спину мама.

Я обернулась.

– Неужели тебе правда интересно, мамочка? Думала, единственное, о чем мы можем побеседовать, – это о ежедневных заданиях, которые ты даешь мне…

– И которые ты делаешь через раз, – не оборачиваясь ко мне, сказала мама. И снова обиженно зашуршала пакетами из продуктового…

Я молча вышла из кухни. Опять вспомнились воздушные гимнасты под сводом шатра. Тогда от страха за них я закрывала глаза. Но, как оказалось, весь ужас ждал меня впереди. Это был наш последний совместный день, когда от счастья кружилась голова. Больше я таких дней не припомню.

Глава вторая

– Сегодня Луна в Тельце, крайне неблагоприятный день, – без умолку болтала Валюша. – Новолуние! Ты точно хочешь идти?

– Да точно, точно! – отозвалась я, едва не попав в глаз щеточкой от туши для ресниц. – Зло, может, ты перестанешь говорить мне под руку?

– Слушай, я не шучу! – озабоченно продолжила Валюша. – В эту фазу Луны лучше не начинать никаких важных дел…

– Ты о своем переезде? – решила я перевести тему.

– Конечно! – Валя тряхнула кудрями. – Перееду на растущую Луну…

– А тараканы твои как поживают? – усмехнулась я. – Тоже растут?

– Спасибо, не жалуются! – сразу помрачнела Валюша. – Только сегодня ночью с ними на кухне виделись…

Я хохотнула и потянулась к шкатулке с украшениями.

– Смотри, Зло, какие лучше? Эти? – Я приложила к ушам серьги-кольца. – Или эти – висячие со стразами?

– Ой, Лер, подумай все-таки хорошенько! – не ответив мне, покачала головой Валюша. – Может, дома останешься? У меня дурное предчувствие! Луна еще никогда не подводила…

– Зло, ты как старая суеверная бабка! – рассердилась я, откидывая в шкатулку серьги, которые не подошли. – Что со мной может случиться? Тем более там будет Регина…

– Ой, тогда я, конечно, за тебя спокойна! – саркастически откликнулась Валюша. – Я бы не возлагала больших надежд на эту разукрашенную девицу…

– О чем ты? – насторожилась я. Нервно дернула за мочку уха, не справившись с хитрой застежкой. – Ай!

– Думаешь, твоей Регине есть до тебя какое-то дело? – жестко произнесла Злобинец.

– Ты к ней слишком строга! – покачала я головой, звякнув серьгами. – По-моему, она хочет свести меня с Рэдом…

– С кем? – удивилась Валюша.

– Валь, ты в каком измерении живешь? – воскликнула я. – Рэд – самый популярный парень нашего факультета… Темненький такой! Он приезжал во двор на черной спортивной машине…

– Не обратила внимания, – перебила меня Валюша. – Сдался он мне!

Я только вздохнула. Иногда у меня создавалось впечатление, что романтические отношения Злобинец вообще не интересуют…

– Ладно, забей! Помоги мне платье сзади застегнуть! – Я попятилась спиной в сторону Злобинец.

– Ты в нем идешь? – воскликнула Валя.

– А что?

– Слишком откровенное! Ой-ой-ой! – снова запричитала Валя, все же застегнув мне платье. – Лер, останься дома.

– Думаешь, на меня нападет маньяк? – зловещим голосом предположила я.

Валя только молча схватилась за сердце.

– Ладненько, Зло! Можешь меня до остановки проводить, там такси ждать будет…

– Почему не у подъезда? – озадачилась подруга.

– Потому что мы идем помогать тебе с переездом, забыла? – внимательно посмотрела я в глаза Валюше.

– Ле-ра… – неуверенно начала Злобинец. – Что ты задумала?

Вместо ответа я сунула черные лодочки в сумку, а на «слишком откровенное» платье натянула длинный бежевый тренч, который доставал мне практически до щиколоток.

Закон подлости, само собой, никто не отменял, поэтому в коридоре мы столкнулись с мамой. Кажется, родительница вышла на аромат моих духов – запах свежих лимонов и мокрых после дождя магнолий…

– Куда собрались? – С подозрением оглядывая нас, мама скрестила руки на груди.

Злобинец смущенно молчала, а я тут же потянулась за кедами.

– У Валюши «газелька» опоздала!

– Какая «газелька»? – удивилась мама.

– Такая «газелька»! Злобинец снова переезжает… Третий раз за год!

Мама внимательно посмотрела на Валюшу, а та сразу покраснела как рак.

– Это правда? Снова переезжаешь, Валентина?

– Ага, правда! Там тараканы на кухне, – пробормотала Злобинец.

– И по этому случаю ты, Валерия, такой марафет навела? – не отставала с расспросами мама.

– Ой, да какой там марафет! – усмехнулась я.

– Лера! – строго позвала мама. – Ты мне снова врешь?

Я выдержала мамин пристальный тяжелый взгляд. Для меня обманывать – раз плюнуть…

– Не вру, – только и ответила я. – Буду поздно. Спать ложись и ни о чем не беспокойся! Такси до дома вызову…

С этими словами я распахнула тяжелую дверь и юркнула в подъезд. Раскрасневшаяся Валюша, пискнув моей маме: «До свиданья!», выбежала следом.

– Сейчас из окна еще пялиться будет, пока мы по двору идем, – сердито проговорила я, заходя в лифт. Придирчиво осмотрела себя в зеркале. Достала карандаш для губ и принялась поправлять и без того безупречный макияж…

– Ох, Лерка… – снова начала Валюша. – Мне кажется, тебя мама раскусила! К тому же такой вечер…

– Зло, замолчи уже! Я поняла тебя с первого раза! Луна в Тельце, новолуние… У-у-у! Но если проболтаешься моей маме, где я, тебе несдобровать! Поняла меня?

Все это я говорила, глядя на подругу в зеркало. Злобинец только растерянно кивала…

Темно-фиолетовые тучи нависли над верхушками серых многоэтажек. Вдали слабо громыхнуло.

– Блин, грозы бы не было… Вечеринка-то на крыше! – поглядывая на потемневшее небо, проворчала я.

Мы с Валей плечом к плечу брели по тихому двору. Мягкие подошвы моих кед неслышно ступали на асфальт. Спиной я чувствовала внимательный взгляд матери. Стоит и смотрит на нас из окна пятого этажа…

– Вечеринка на крыше? – снова ахнула Злобинец. – Лерочка! Новолуние!

– Думаешь, я с этой крыши навернусь? – угрюмо отшутилась я.

– Знаешь, всякое может случиться… – покачала головой Валя. – Ты и чикибрикнуться можешь!

– Как ты сказала? Чикибрикнуться? – Я засмеялась. – Ты, Валюша, как ляпнешь…

Когда дошли до остановки, ветер подул сильнее. Снова прогремел гром… Все-таки грозе сегодня быть.

– Поражаюсь я тебе, Журавлева! – проговорила Валя, глядя на меня. Она стояла напротив, и ветер трепал ее короткие кудри. – Поехала незнамо куда, незнамо к кому… На какую-то непонятную тусовку!

– Ты никогда не тусуешься и даже не хочешь этого! Тебе не понять! – поморщилась я. – А молодость у нас одна!

– Лер… Беда приходит внезапно и застает врасплох, как этот первый оглушающий удар грома!

– Ну все, не нагнетай! Пока, Зло! Вон такси!..

Чмокнув напоследок подругу в щечку, я нырнула в машину. В такси сменила кеды на узкие черные лодочки и уставилась в окно на вечерние огни города. Злобинец считает меня отчаянной. Наверное, она права. Я не из тех, кто тысячу раз подумает, прежде чем что-то сделать…

Вечеринка была на крыше десятиэтажного дома. Войдя в темный тихий подъезд, я сначала решила, что ошиблась адресом… Никакого намека на шумную тусовку. Подошла к лифту, звонко стуча шпильками. Старенький лифт с грохотом подъехал и шумно открыл передо мной двери. В кабине пахло перегаром и чесноком… Двумя пальцами зажала нос и ткнула на жженую кнопку с цифрой «девять». До десятого лифт не идет… Боясь, что запах чеснока впитается в одежду, я достала из сумочки флакон любимых «Джо Малон» и сделала на себя несколько «пшиков». Уж лучше с ног до головы пахнуть магнолиями, чем чужим перегаром…

С девятого этажа поднялась на пролет выше и столкнулась с парочкой незнакомых ребят, которые о чем-то негромко переговаривались, стоя рядом с чердачной лестницей. Ура! Живые души! А то тишина на первом этаже немного угнетала… Впрочем, незнакомцы не обратили на меня внимания. По словам Вали, со стороны я произвожу впечатление крайне самоуверенной, высокомерной и смелой девицы, но на деле меня потряхивало от волнения. Еще Злобинец нагнала ужаса, что должно произойти что-то нехорошее… «Беда приходит внезапно и застает врасплох, как первый оглушающий удар грома!»

– Здесь вечеринка? – откашлявшись, спросила я. И сама удивилась своему незнакомому голосу, который тут же эхом разнесся по тихой лестничной клетке.

Один из парней оторвался от беседы и соизволил посмотреть в мою сторону.

– Да! Поднимайся! – лениво кивнул он на чердачную лестницу. – Люк без замка…

Я огляделась и тяжело вздохнула. Парни снова не смотрели на меня, поэтому я, цепляясь за железные поручни, полезла вверх по лестнице. Над головой глухо гремели басы. А вот люк никак не открывался, сколько бы я его ни толкала… Не знаю, как долго я кряхтела под ним, но внезапно тяжелая крышка поддалась, а меня подхватили чьи-то сильные руки. Словно нашкодившего котенка, едва ли не за шкирку, легко подтянули наверх. Оказавшись на крыше, я принялась растерянно осматриваться, как крот из старого мультика, которого впервые достали из-под земли на свет божий.

– Привет! – проговорил незнакомый парень, который помог мне справиться с крышкой люка.

Я подозрительно посмотрела на него. Грозовой ветер трепал его русые волосы.

– Привет! – наконец проговорила я в ответ. И тут же отвернулась от незнакомца. Слишком уж самонадеянно он пялился на меня.

Попыталась найти глазами Регину… Или Рэда. Второго даже предпочтительнее. Все-таки я имела на него кое-какие виды… Не зря же мы время от времени переглядывались в университетских коридорах. В те редкие дни, когда я посещала пары…

Народу было много. На глаза мне попались несколько парней, одетых точно так же, как незнакомец, который стоял сейчас рядом со мной. Черное поло, черные джинсы, яркий неоновый браслет на руке… Ребята в такой «униформе» разносили напитки, стояли за барной стойкой, ставили танцевальную музыку… «А этот, наверное, швейцар! – решила я про себя, покосившись на русоволосого парня. – Гостей встречает!» Что ж, организатор не поскупился на вечеринку. Вот кому-то деньги некуда девать, развлекает малознакомых студентов-оболтусов. Вряд ли он всех знает лично… Например, я появилась тут чисто случайно. Как в старой частушке: «А вы не ждали нас, а мы приперлися…»

И все-таки место было украшено со вкусом. Электрические огоньки по периметру крыши, оранжевые полосатые шезлонги под цвет мигающих лампочек… Еще и это грозовое небо над головой, которое время от времени полыхало молниями.

Ветер раздувал полы моего тренча и светло-русые пряди, выбившиеся из укладки. Столько лака для волос потратила и все зря! Я чувствовала на своем лице изучающий взгляд парня…

– Крутецкое место! – вырвалось у меня.

– Так считаешь? – спросил парень. Голос его оказался низким и хриплым, будто незнакомец слопал кило мороженого и простудился.

Я не ответила. Как раз в тот момент заметила Рэда. Он стоял практически у самого края крыши, беседуя с какой-то девчонкой. Я непроизвольно нахмурилась. И хотя было прохладно, я дернула за пояс и стянула с себя тренч. Зря, что ли, нацепила это платье? Черное, с прозрачными рукавами-воланами… И ничего не откровенное, как сказала Валюша. А очень даже утонченное! Разве что – коротковатое. Сейчас Рэд меня увидит в нем и забудет о той кошелке…

Я повернула голову и встретилась с карими глазами незнакомого парня. Протянула ему свой тренч:

– Вот, держи!

– Спасибо, но я не замерз, – сдержанно ответил швейцар.

Я снова нахмурилась:

– Что за шутки? Держи, говорю! И отнеси куда-нибудь…

– Это куда, например? – заинтересовался парень, так и не принимая у меня плащ. Что же за персонал здесь такой нерасторопный?

Я все-таки вложила в его руки свой тренч, глядя в его карие смеющиеся глаза. Ветер продолжал трепать наши волосы, лампочки перемигивались в такт песне, а вслед за новой вспышкой молнии угрожающе прогромыхал весенний гром.

* * *

Рэд появился рядом со мной внезапно. Откуда-то сбоку над моим ухом прозвучало его насмешливое:

– Бу!

Прямо в тот самый момент, когда раздался новый раскат грома. Небо стало еще черней, а рыжие лампочки за спиной Рэда засветили ярче.

– Держи! – Парень протянул мне бокал с каким-то оранжевым коктейлем.

– Спасибо! – смущенно отозвалась я, принимая бокал. Обернулась. Парня-швейцара рядом не было. Как и моего тренча, кстати. Выполнил свою обязанность, какой молодец! И все-таки без плаща зябко. Я поежилась. Ветер теперь добрался до моей юбки… Представила, как внизу в сумерках перед грозой тревожно шумят деревья. Я полной грудью вдохнула воздух, насыщенный озоном, и сделала маленький глоток коктейля. Ммм, вкусный. Горьковатый. Что-то с грейпфрутом. А грейпфруты я люблю больше всего на свете! Но холодный. Льда много! Я снова поежилась…

– Ты – Лера? – спросил Рэд, отпивая из бутылки пиво.

– Знаешь мое имя? – искренне удивилась я, крепко держа в руке ледяной бокал. Это открытие меня приятно удивило…

– Навел кое-какие справки, – лениво отозвался парень.

Я тут же вспомнила хитрую улыбку своей соседки… Регина ему обо мне сказала? Или на потоке у кого поспрашивал… Хотя я так редко посещаю университет, что наверняка немногие вообще о моем существовании на юрфаке вспомнят.

– А ты… – начала я, кокетливо хлопнув ресницами.

– Я – Рэд, – как-то напряженно отозвался парень, вглядываясь в мое лицо. – Просто Рэд.

– Понятненько! – беспечно отозвалась я, снова потянувшись к соломинке.

– Может, потанцуем? – предложил Рэд.

А-а-а! Ущипните меня! Мне это не снится? Что там Валюша говорила про Луну в Тельце? Готова оседлать того самого тельца, крепко схватившись за его острые рога, и дать кружок вокруг Луны, похожей на желтый сыр с дырками… Ю-уху! Все просто замечательно! Не успела оглядеться по сторонам, как меня уже пригласил популярный классный Рэд!

– Конечно, с удовольствием приму твое приглашение! – с достоинством ответила я.

Рэд сделал шаг мне навстречу. Я сделала шаг навстречу ему… В его глазах – хитринки. Юбка моя от ветра развевается, волосы развеваются… И отношения, отношения тоже развиваются! Все как в кино! Правда, в голове мелькнула мысль: «А куда деть бокал?» И тут до нас донесся визгливый девичий голос:

– Рэ-э-эд! Рэд! Иди к нам!

Мы развернулись на крики. Рыжая длинноногая девица, с которой несколько минут назад стоял Рэд, призывно махала рукой. Рядом с ней отплясывали еще две невысокие темноволосые девчонки, кажется близняшки… Рэд как-то хищно улыбнулся, что мне совсем не понравилось.

– Это Ксюша и Олеся, помнишь? – перекрикивала бодрый диджейский сет рыжая. – Я тебе о них рассказывала! Ну иди же сю-юда-а!

– Какая наглость! – негромко возмутилась я.

– Иди! Иди-и к на-а-м! – вопила высокая девица.

Вот неугомонная! Рэд виновато посмотрел на меня:

– Отлучусь на минутку?

– Конечно! – вздохнула я.

Парня тут же как грозовым ветром сдуло. Увели прямо из-под носа, стервы! Я снова оглядела в синих сумерках танцующих. Но Регину не заметила… Где же она? Меня пригласила, а сама не пришла? Рэд, стоя в окружении девиц, что-то им заливал, а те покатывались со смеху. Ха-ха! Стоят, надрываются… Я с горя залпом допила свой коктейль. Топталась на месте, теребя в руках пустой бокал со льдом. Ветер доносил обрывки фраз: «Здесь так круто! Спасибо, что позвал!», «Бо-оже, аж до слез! Вот это история!» Скучища. Зря я сюда пришла… Ни одной знакомой физиономии!

Вскоре на горизонте появился тот самый «швейцар». Парень, нарочито не глядя в мою сторону, направился мимо. Но не тут-то было! Я бесцеремонно ухватила его за руку.

– Повтори! – попросила я, протянув пустой бокал. Парень посмотрел на меня и бокал в руке так ошалело, что я тут же смутилась и добавила: – Пожалуйста!

– Пожалуйста! – отозвался парень.

– Что «пожалуйста»? – не поняла я.

– Ты сказала мне: «Повтори, „пожалуйста“». Я повторил.

Его наглый насмешливый взгляд выбил меня из колеи.

– Детский сад! – нахмурилась я. – Коктейльчика еще плесни!

Парень молча смотрел на меня, а затем, усмехнувшись, взял из рук бокал и скрылся в толпе. Не прошло и пяти минут, как он снова появился возле меня. Я же, чтобы не замерзнуть окончательно, пританцовывала на одном месте. Интересно, куда этот Умник утащил мой плащ? Парень молча протянул мне коктейль. Я, не проронив ни слова, отпила его. Умник продолжал стоять рядом и внимательно за мной наблюдать.

– Надеюсь, ты туда не плюнул? – проворчала я, все так же пританцовывая.

– Да, надейся, – отозвался парень.

С самым рассерженным видом мы переглянулись. Я уже хотела открыть рот, чтобы ляпнуть очередную колкость, как рядом с нами очутился Рэд вместе с тремя девицами-прилипалами.

– Ванек, здорова! – проголосил Рэд, здороваясь с Умником за руку. – Это – Леся, помнишь? Вы с ней еще в летнем лагере…

Заметив меня, Рэд осекся.

– А! Лера!

– Лера, – согласилась я, искоса поглядывая на улыбающихся близняшек и нахохленную дылду-рыжую. Та вцепилась в Рэда, будто он уже был ее собственностью.

– Значит, это ты Леру позвал? – спросил у Умника мой классный однокурсник.

– Я? – удивился парень в черном лакостовском поло.

– Ой, нет-нет! – поспешила вклиниться я. Замотала головой. – Мы не вместе!

Рэд еще может подумать, что между мной и этим Умником что-то есть… И чего он рядом со мной все трется? Отдал коктейль – работай дальше! Здесь столько народу…

– Да, – согласился со мной Умник. – Мы не вместе. Я ей тут так: подай-поднеси!

– Чего? – удивился Рэд.

Второй коктейль я, разнервничавшись, выдула тоже быстро. Да там и было-то полстаканчика… Умник больше льда вбухал, пожадничал. Еще и трубочку не принес. Поэтому в то время, как рыжая и близняшки кокетливо крутили в тонких изящных пальчиках соломинки, мне оставалось только лед от досады грызть… Ужасная немая пауза! На мое счастье, Умник первым от меня отклеился и, не ответив Рэду, подошел к одной из близняшек.

– Леся, а ты изменилась! Никогда бы не узнал…

– Так столько лет прошло! – кокетливо захихикала Леся.

«Хы-хы-хы!» – с раздражением передразнила я про себя девицу.

– А это моя сестра – Ксюша…

– Это с ней вы водили Ванька за нос в лагере? – со смехом спросил у девчонки Рэд.

– Да, она приехала в конце смены! – отвечала Леся, заглядывая Умнику в глаза и поглаживая его по плечу. Я от этих действий фыркнула и закатила глаза. Но на меня никто не обращал внимания… В том числе и Рэд. Конечно, рыжая так на нем повисла, он аж к земле стал гнуться, как осинка на ветру…

В тот момент я и заметила знакомую светловолосую макушку. Регина стояла у небольшого бетонного выступа и со скучающим видом оглядывала тусовку. Ах, а какое на ней платьишко… Мое, конечно, может быть, и не хуже! Но мне срочно понадобилось такое же, как у Регины! Ветер раздувал подол ее терракотовой воздушной юбки, а за спиной девушки время от времени блестели молнии…

Я отошла от сладкой компашки, предавшейся воспоминаниям о каком-то дурацком летнем лагере… Да и вряд ли кто-то из них заметит мое отсутствие. Напоследок я скользнула взглядом по Рэду, которому в тот момент что-то сокровенное шептала на ухо рыжая.

– Вот ты где! – проговорила я, подойдя ближе к Регине.

– Привет, Лер! – натянуто улыбнулась соседка. – Ты все-таки пришла?

Желтые лампочки, украшающие крышу, освещали ее грустное лицо.

– Пришла! – кивнула я, так же, как и Регина, прижавшись к бетонному выступу. Даже непроизвольно приняла такую же позу, как у нее… Клянусь, что не нарочно! В последние пару лет это часто происходило как-то само собой… По привычке.

– Я жду тут своего парня… – неуверенно начала Регина.

– Ой, так я мешаю? – всполошилась я, отлипнув от бетонного выступа.

– Нет, нет! – запротестовала Регина. – Не мешаешь! Да и вряд ли он вернется… Мы сильно поссорились.

Я уставилась на Регину, ожидая подробностей.

– Он приревновал, – нехотя призналась моя соседка. – Дала ему повод…

– Вот оно что…

Я принялась рассматривать компанию, от которой пару минут назад сбежала. Рэд и девушки, смеясь, что-то оживленно обсуждали. Умник стоял рядом и с интересом их выслушивал… Регина проследила за моим взглядом.

– Тебе ведь нравится Рэд? – спросила она.

– Да, наверное, – повернулась я к Регине. Но в тот момент самой себе бы не призналась, что сама разглядывала парня в черном поло… – Мы с Рэдом учимся на одном факультете.

– Правда, что ль?

– Ага.

Я снова уставилась на парней. Вернее, на одного из них… Когда мы стояли плечом к плечу, не было возможности рассмотреть Умника как следует. Да и вообще, в первые минуты нашего знакомства этот парень меня жутко раздражал своей непонятливостью. Теперь же я отметила про себя, что он очень симпатичный… Высокий, подтянутый. Это Рэд разодет в кричащие фирменные шмотки, а Умник скромен… И не так болтлив, как мой сокурсник. Наверное, даже чересчур серьезен. Мне вдруг захотелось, чтобы Умник искренне рассмеялся или хотя бы улыбнулся… Только мне, а не этим близняшкам-прилипалам. Внезапно гогочущая Леся, обнимающая Умника, стала раздражать ничуть не меньше рыжей…

Вот уж глупости! Нет мне до всех них никакого дела! Как и им до меня… Нахмурившись, я отвернулась от малознакомых ребят.

– А Ваня тебе как? – не отставала от меня Регина.

– Ваня? – отозвалась я, припомнив, что Ваньком Рэд назвал Умника… – Так себе. Напыщенный индюк какой-то!

– Индюк? – удивилась Регина. Негромко рассмеялась. – Неожиданная оценка! Но пусть будет так. Хотя своим присутствием здесь мы обязаны именно Ивану…

– Да? – озадачилась я.

– Конечно! Он организатор этой вечеринки… И лучший друг Рэда.

Что? Вот это да! Я тут же перевела взгляд с шумной компании на соседнюю крышу панельного дома. Над ней снова сверкнуло: молния разорвала черное грозовое небо пополам. И мне вдруг захотелось стать такой вспышкой. Резко метнуться зеленоватым огоньком и испариться с этой вечеринки и проклятой крыши. Как супергерой Флэш… Раз! И нет меня…

Сказать, что вышло неудобно, – это ничего не сказать. Хотя какое мне дело до этих ребят и до того, что они обо мне подумают? Умника я вообще в первый раз вижу! И, скорее всего, в последний… Все-таки пора сматывать удочки. С Рэдом мне все равно ничего не светит. По крайней мере, сегодня. Рыжая так вцепилась в парня… Прилипла как банный лист! Нельзя же быть такой назойливой! А мне главное теперь – успеть вызвать такси до того, как хлынет ливень.

– Ладно, Регин, мне пора… – пролепетала я после нового раската грома и попятилась в сторону закрытого люка.

– Хорошо, – безразлично отозвалась Регина. В свете лампочек и молний ее лицо показалось мне чужим. Регина в тот момент находилась где-то далеко-далеко, таким отстраненным был ее вид. Видимо, в мыслях девушка прокручивала ссору со своим парнем… Ха! Конечно, любой тебя приревнует, если рассекать по улицам на спортивной машине с Рэдом…

Я же ударилась в позорное бегство. Хотя для начала мне нужно было отыскать свой тренч. Без плаща я отсюда улизнуть не смогу – вещь не из дешевых. Да и холодно! Я, словно Карлсон, закружила по крыше.

Быстрым шагом миновала барную стойку, несколько тряпичных апельсиновых шезлонгов… Лампочки, развешенные по крыше, смазались в одно желто-оранжевое пятно. Внезапно кто-то схватил меня за запястье. Я, ойкнув, уставилась на Умника, который снова стоял рядом со мной. Его карие глаза скользнули по моему возмущенному лицу.

– Ну? – насмешливо спросил Умник. – Какие еще на сегодня будут указания?

Ох, обидчивый какой! Со всеми случаются проколы… Ну, приняла его не за того человека, с кем не бывает? Меня же в ту минуту больше всего интересовала судьба плаща…

– Куда ты подевал мой тренч? – с грозным видом осведомилась я.

– Ты ведь просила куда-нибудь его отнести…

– И куда ты его отнес? – нахмурилась я.

– На свалку, – не моргнув глазом, отозвался Умник.

– Да-да, очень забавно! Хотя нет! Банально и неинтересно! Отдай тренч.

– А ты уже уходишь?

Парень продолжал держать мое запястье, а я замерла на месте. Если честно, не хотелось, чтобы он отпускал мою руку… Нет! Бред какой-то! Придет же в голову… Я выдернула запястье из его цепкой лапы и с достоинством произнесла:

– Да, мне пора. Такси внизу ждет.

Хотя на самом деле я еще даже не вызвала машину. Просто хотелось скорее отсюда сбежать…

– Жаль, даже не познакомились…

Ему жаль? Я почувствовала, как заалели мои щеки.

– Жду тебя здесь с тренчем, даю две минуты! – жестко произнесла я, скрестив руки на груди. Хотя в ту минуту мне вдруг сделалось безумно стыдно за свое поведение… Но раз уж начала этот вечер с привычной роли чокнутой стервы, глупо теперь идти на попятную. Блеять перед этим парнем и оправдываться, что произошло какое-то недоразумение…

Умник снова послушно кивнул и ушел. Вот тоже человеку заняться нечем, как на собственной вечеринке исполнять приказы незнакомой нахальной девицы. Парни – странные существа. Никогда не знаешь, что их может зацепить… Перед Рэдом я старалась выглядеть ангелом, по чистой случайности спустившимся на эту шумную крышу… Однокурсника я боялась спугнуть, поэтому старалась быть максимально вежливой, говорила тихо, волосы то и дело поправляла, скромно опускала глазки в пол… А вот поди ж ты, все равно при первой возможности свинтил от меня к той рыжей. А Умник… Похоже, он просто чокнутый, которому вдруг стало скучно на своей же тусовке.

В ожидании парня я подошла к краю крыши и взглянула вниз. Там на шумной мостовой мерцали фарами автомобили, перемигивались на перекрестке светофоры. Музыка в этот момент играла так тихо, что я могла расслышать грохот последних вечерних трамваев…

Умник накинул мне на плечи тренч, коснувшись теплыми пальцами шеи. Меня тут же пригвоздило к земле невидимой молнией…

– Ты так замерзла? – негромко спросил парень, склонившись к моему уху.

Я резко обернулась и сердито посмотрела на него, пытаясь скрыть эмоции и унять появившиеся на коже мурашки.

– Представь себе! – сказала я, запахивая полы плаща.

После очередной вспышки молнии над нашими головами оглушительно грохнуло.

– Кажется, сейчас польет, – сказал Умник, глядя на меня.

– Ага…

– Значит, точно уходишь?

– Ага, – снова отозвалась я, не в силах отвести от парня взгляд. Его карие глаза вдруг показались мне самыми добрыми на свете…

При воспоминании о том, что произошло дальше, у меня трясутся коленки. Умник вдруг взял мои холодные щеки в свои ладони и поцеловал. Моя привычная скучная жизнь в ту секунду сошла с орбиты…

– Ты что это делаешь? – зашипела я, толкнув парня руками в грудь.

– Целуюсь на прощание, – как ни в чем не бывало ответил он.

– Это ты верно подметил, – возмущалась я. – Потому что сейчас ты попрощаешься с жизнью и отправишься на тот свет!

– Ты очень мило пыхтишь, – сказал Умник. – Как закипевший чайник!

– Ну, знаешь ли, сам ты чайник!

– Коктейльчика еще плеснуть? – по-прежнему оставаясь серьезным, предложил парень, снова наклоняясь к моим губам.

– Ты что, пьян? – отпрянула я от него.

– Вообще-то я за рулем, – «оскорбился» Умник. – Просто ты меня заинтересовала…

– И ко всем, заинтересовавшим тебя, ты лезешь с поцелуями? – сердито спросила я, поправляя на талии пояс.

– Нет, только к тебе.

– Очень польщена! – откликнулась я, пытаясь скрыть смущение. – Но ты не в моем вкусе. Пока, Ванюша!

– Вообще-то ты тоже не в моем, – пожал плечами парень. – Мне не нравятся самовлюбленные стервы, которые думают только о себе…

Я усмехнулась и, не оборачиваясь, направилась быстрым шагом к выходу. У закрытой крышки люка меня поджидал Рэд.

– Лера, ты уходишь? – задал он мне тот же вопрос, что и Умник. Если и этот полезет с поцелуями… Коленки до сих пор дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее…

– Ну да. – Я задрала голову и посмотрела на черное небо. – Сейчас что-то страшное будет…

– Может, потанцуем? Один танец?

Я в нерешительности оглядела танцующих. Не скажу, что после этой вечеринки по-прежнему испытывала к Рэду трепетные чувства. Променять меня на рыжую? Интерес к сокурснику поугас и после встречи с Умником… Будь он неладен! Каков нахал? Но черт возьми! Тот поцелуй был просто волшебным…

Рэд, заметив, что я сомневаюсь, протянул мне руку. Что ж, если только один танец с самым популярным парнем нашего факультета… Представляю, что будут болтать завистницы с потока, когда узнают об этом. Кажется, в толпе я разглядела девчонку из соседней группы. Рэд теперь казался таким потерянным, что мне пришлось принять приглашение. Взяв за руку, парень увлек меня на середину танцпола. И снова поднялся сильный ветер. Я танцевала с Рэдом и, кажется, много смеялась, пока не наткнулась на внимательный взгляд Умника. Он стоял все на том же месте, у края крыши, и ветер трепал его русые волосы. Глаза парня в ту минуту казались совсем черными, и весь антураж вокруг вдруг сделался зловещим…

Первые капли дождя упали на крышу совсем неслышно. Раз, два, три, четыре… А потом дождь, будто разогнавшись, разом обрушился на нас стеной, сквозь которую я продолжала смотреть на парня в черном поло. Ливень был теплым, что приятно меня удивило… Музыка снова стала глуше, только теперь из-за шума дождя и моего громко бьющегося сердца.

Танцующие бросились врассыпную. Дождь долбил по крыше, теплые капли заливали лицо, мокрые волосы облепили мне щеки… Я быстро вымокла до нитки, но не двигалась с места. Было странно стоять посреди опустевшей крыши, залитой дождем. Умник оставался серьезным и не сводил с меня взгляда. Сам он тоже тотчас же промок, с его русой челки и носа стекала вода…

Вскоре вся эта ситуация показалась мне абсурдной. Гром гремит, молнии полыхают, а я не могу сдвинуться с места… Смотрю на малознакомого парня и не могу пошевелиться. Я все-таки сделала шаг назад. Умник шагнул навстречу. Я коварно улыбнулась и снова шагнула назад. Ветер яростно трепал отяжелевший подол моего плаща и развешенные по периметру крыши желтые лампочки. Я продолжала пятиться, а парень наступать. Не выдержав, я рассмеялась. Умник оставался серьезным, но я видела, что он едва сдерживает улыбку. Мне же снова захотелось, чтобы он улыбнулся… Только мне. Захотелось, чтобы он догнал меня, поймал, попросил номер телефона… А может быть, и снова поцеловал бы. Поцелуи под дождем всегда казались мне романтичными и сказочными.

Я не удержалась и на ходу показала Умнику язык. Тогда он все-таки рассмеялся, и я смогла увидеть его улыбку. Такую теплую и родную, что мне стало трудно дышать.

Внезапно лицо Умника сделалось серьезным и обеспокоенным. Будто оторвав от меня взгляд, он наконец обратил внимание на весь апокалипсис, что происходил вокруг. Парень что-то выкрикнул мне, но из-за сумасшедшего дождя я его не расслышала. Тут же представила себе, как дошла до ограждения и сейчас, перевалившись через него, улечу вниз с крыши многоэтажки прямо на асфальт…

Одной ногой угодила в лужу, под второй что-то хрустнуло. Поспешно обернулась и поняла, что угодила в неисправные мигающие лампочки. Поскользнувшись, в панике ухватилась за гирлянду. Последнее, что помню: жуткий треск, пульсирующие огоньки и ворох взметнувших искр.

Теплый майский ливень кто-то выключил, а на меня опрокинули ледяной ушат воды.

Глава третья

Передо мной в кромешной тьме мелькали яркие желтые пятна, похожие на блики солнечных лучей. В голове стоял непонятный гул, будто я находилась на вертолетной площадке, с которой одна за другой срывались в синее небо огромные железные стрекозы… Это монотонное тарахтение меня пугало. «Неужели с этим звуком мне придется теперь прожить всю жизнь?» – мелькнуло в голове.

В глаза ударил яркий дневной свет. Повернула голову направо и обнаружила родные розовые занавески… Опять зажмурилась, и желтые пятна замельтешили передо мной в еще более хаотичном порядке. Мышцы страшно ныли, а глаза открывать больше не хотелось… Никогда.

Итак, я в своей комнате. Как я добралась до дома? И что вообще вчера произошло? Помню сильный дождь, искры, словно бенгальские огни на Новый год, и взволнованные озадаченные лица… А что за лица-то? Не помню. А еще в памяти всплыли чьи-то осторожные прикосновения…

Все-таки снова разлепила веки. Железные стрекозы куда-то улетели, и в квартире воцарилась долгожданная тишина. Попыталась подняться. Так, голова пока не болит. А вот тело ломит. Особенно левую руку. Посмотрела на ладонь и едва не вскрикнула. На ней был сильный ожог. Точно. На вечеринке меня здорово шандарахнуло током. А кто меня туда пригласил? Регина. Значит, она и доставила меня каким-то образом домой… А каким? Помню разговоры о «Скорой помощи» взволнованным голосом, белый кожаный потолок в автосалоне, запах нашатыря и лекарств. Кажется, какое-то время я находилась в сознании, только сейчас почему-то совсем ничего не помню…

Я осторожно встала на ноги. На удивление, не почувствовала ничего особенного. Все как обычно. А я уж решила, что, как только поднимусь с кровати, тут же развалюсь, как заржавелый железный дровосек, громко звякнув «доспехами». Только мышцы гудели, как после тренировки, и рука побаливала. На воображаемую «вертолетную площадку» в моей голове снова приземлилась стрекоза. Как надоедливая муха на кухонный стол… Я закрыла глаза: круги, круги, круги… Ну их к черту!

Шаркая, подошла к окну, отдернула розовую занавеску и, щурясь от света, сквозь заросли комнатных растений оглядела двор. По нему в этот ранний час разгуливали лишь голуби да девчонки с яркими ранцами за спинами. Те самые, которые не принимали Злату в свою компанию. «Вот бедолаги! Учатся по субботам…» – с сожалением подумала я. Стоп! А сколько времени? Боже, точно! Суббота, утро, мама дома… Внутри все оборвалось. Обманув родительницу, улизнула из дома, а вернулась с амнезией! Сейчас что-то будет!

Дотронувшись левой рукой до дверной ручки, поморщилась от боли. Ожог нужно чем-то обработать… Осторожно выглянула в коридор. Тихо. Может, мама спит? Разбудить? А с другой стороны, неплохо было б узнать, как я попала домой…

Но мамы в квартире не оказалось. На столе я обнаружила от нее записку: «Уехала ночевать к тете Тамаре. У нее подскочило давление. Вечером вернусь, серьезно поговорим».

Значит, мама дома не ночевала. И это ее «серьезно поговорим» мне совсем не нравилось… Ждать до вечера, томиться в ожидании предстоящей казни? Нет уж. Лучше сразу сдернуть с раны пластырь.

Я набрала номер родительницы. Мама взяла трубку только после четвертого гудка. Каждый гудок отзывался в голове ударом в набат…

– Алло?

– Мам, привет… – неуверенно начала я. – Как тетя Тамара?

– Тете Тамаре лучше, – сухо ответила мама.

Ее тон меня напряг. Хотя мы с мамой никогда не можем нормально общаться, вечно как кошка с собакой…

– Передавай привет, – растерянно отозвалась я.

– Угу…

В трубке воцарилась тишина. Зато вокруг меня снова затарахтели железные стрекозы. Я нервно тряхнула головой, чтобы их согнать. Ой-ой… Больно! Что со мной такое-то?

– Как Валин переезд? – нервно выдохнув, спросила мама.

– Не помню, – честно ответила я.

Мама снова тяжело вздохнула.

– Так и думала. Лер, когда это все прекратится? Перед соседями уже стыдно!

– Соседи здесь при чем?

– Юля видела, как ты поздно возвращалась домой, не одна…

Отлично. Тетя Юля – мама Златки. Они всей семьей, что ли, у окна караулят? По сменам – днем и ночью. И что же, соседка доложила обо всем моей маме с самого утра? Вот делать нечего! Но сейчас меня интересовало другое…

– Погоди, не одна? – тихо спросила я. – А с кем?

– Так напилась, что и не помнишь? – всхлипнула мама.

– Блин, мам, прекрати причитать, пожалуйста! – поморщилась я. Один из вертолетов подлетел близко-близко и больно царапнул где-то в области виска. Прихлопнуть бы его, как комара… – Башка болит…

– Ах, башка у нее болит? – задохнулась от возмущения мама. – Лера, я вышлю тебя к отцу первым же утренним рейсом, допрыгаешься!

– Да с удовольствием съеду от тебя!

– Значит, так?

– Так!..

– Отправлю к отцу, и ты меня больше не увидишь!

– А ты – меня!..

Мама первой сбросила вызов, а я только устало положила голову на кухонный стол. Такие разговоры у нас происходят минимум раз в неделю, а то и чаще… Но мама только грозится. У нее духу не хватит отправить меня жить к отцу… Как же учеба? Хотя, если меня все-таки отчислят за многочисленные прогулы, больше в этом городе и держаться будет не за что. Разве что жалко с Валей расставаться…

Вертолеты перестали трещать, но руку по-прежнему жгло. Жгло глаза от недосыпа, а еще почему-то было очень горячо в области груди. Где-то совсем рядом с сердцем. Впервые в жизни я чувствовала себя так странно… Вышла из-за стола и направилась в мамину комнату, к огромному шкафу-купе с зеркальными дверцами. Критично оглядела себя с ног до головы. О прическе и говорить нечего… Укладку смыло дождем, и волосы за ночь высохли кое-как. А еще жуткий потекший макияж, как у Джокера… Глаза как-то странно и непривычно блестят, будто под хмелем. Я даже ближе склонилась к зеркалу, уткнувшись носом в свое отражение. Отстранилась, снова осмотрела себя… Боже! Схватилась руками за шею. Кулон! Где мой кулон? Маленький, розовый, пластмассовый… На серебряной цепочке! Он мне попался в шоколадном яйце в один из самых счастливых дней в моей жизни, когда родители забрали меня до сон-часа и отвезли в цирк – любоваться на воздушных гимнастов…

Я рухнула на мамину кровать, раскинув в стороны руки. Вертолеты с жужжанием взметнулись вверх. Кажется, что стрекозы – это мои мысли, которые мечутся в хаотичном порядке, пытаясь помочь мне вспомнить, как все-таки вчера закончился мой вечер…

Забинтовав руку, я отправила в «ВКонтакте» сообщение Регине: «Что вчера было? Ничего не помню…» Но соседки не было в сети уже пять часов. Высыпается, наверное. Привычно потянулась к серебряной цепочке на шее и, вздохнув, опустила руку. Пропажа кулона жутко расстроила. Больше в жизни не пойду тусоваться! Одни неприятности…

На автомате насыпала кофе в турку, налила воды, поставила на плиту… И снова попыталась восстановить картину вчерашнего, прикрыв глаза. В голове возник лишь образ русоволосого парня… Умник. Точно. Так я его про себя обозвала. Теперь мысли-вертолеты, с шумом потрескивая винтами, крутились только вокруг него. Об Умнике было приятно думать… Не знаю, сколько я так простояла, только кофе, сердито буркнув, с шипением вылился из медной турки на плиту…

На столе завибрировал телефон. Зло! Вот кому точно небезразлична моя судьбинушка. Хотя вспомнила она обо мне, как обычно, не вовремя.

– Да, Валюш? – ответила я, метаясь по кухне в поисках тряпки. Черт, где у мамы что лежит?

– Привет! – громко проговорила Злобинец. На фоне играла музыка, и слышались голоса. – Как прошла тусовка с крутыми ребятами?

– Так себе, – призналась я, обнаружив наконец тряпку и теперь лениво возя ей по стеклокерамической варочной панели. Приподняла тряпку и с тоской поглядела, как с нее стекают коричневые капли…

– Что-то случилось? – перепугалась Злобинец. И, не дав мне ответить, затараторила: – Лер, я тут в кафе своем сижу! Совсем забегалась и забыла, что со сменщицей поменялась… Ты приходи, а? Так тошно! В квартиру возвращаться не хочу! Соседи невыносимые… И тараканы! Ой, или ты уже позавтракала?

Разлитый кофе стекал худой струйкой с плиты на светлый кафель…

– Нет, Валюш, не завтракала! – крякнула я, присаживаясь на корточки перед плитой и разглядывая свое помятое отражение в дверце духового шкафа.

– Тогда подваливай!

– А луна сегодня хорошая? – осторожно поинтересовалась я.

– Хорошая, – отозвалась Валя. Впрочем, без особой уверенности в голосе.

– Ладно, иду! – проговорила я, поднимаясь на ноги. На плиту было посмотреть страшно! Только всё развезла…

«Приведу плиту в порядок, как вернусь!» – решила я. До приезда мамы точно успею!

Утро было ветреным. После ночной грозы улица встретила прохладой. А ведь несколько дней в городе держалась практически летняя погода. Хорошо, что кафе, в котором работала Зло, находилось недалеко от дворов, где жила я и когда-то обитала сама Валюша… Подруга специально выбрала такое расположение, чтобы было близко к университету и дому отца, которого Злобинец периодически навещала.

Я брела по мокрому, гудящему людьми проспекту с одинокой мыслью: «Что-то изменилось». Я – внезапно другая. Пока не знаю, в чем конкретно это проявляется, но обязательно докопаюсь до истины…

Валя сидела за небольшим столиком у окна и пила кофе. Рядом с подругой с пронзительными криками носились дети. Кто тащит своих чад в кафе с самого утра в субботу? От детского визга снова разболелась голова.

Я плюхнулась за стол и потянулась к меню. Валя подняла на меня глаза и с интересом начала разглядывать. Заметив перебинтованную руку, нахмурилась, но пока промолчала. Я сердито уставилась в раскрытое меню.

– Только много не трещи! – сразу предупредила я Злобинец. – Голова раскалывается! Ты капучино взяла?

– Ну да, – отозвалась Валя. – Ты, Лер, выглядишь помятой…

– Ага, помялась немного по пути, ветер сильный, – проговорила я, взглянув на Злобинец. Валя растерянно захлопала глазами. – Ты не могла сесть еще ближе к детской площадке? Например, за тот стол?

Я кивнула на розовый детский столик, за которым упитанный мальчишка лет четырех-пяти увлеченно что-то рисовал…

– Сильно шумят, да? – виновато спросила Зло.

– Валь, а салат какой взяла?

– С помидорами и молотым перцем… И еще я десерт заказала. Пирожное!

– А я буду, наверное, омлет с гренками… – быстро проговорила я, посмотрев на Валю. – И кофе…

У Зло карие глаза, такие же, как у Умника. Я снова вспомнила красивое лицо парня и зависла, глядя на подругу… Ливень стеной, жуткий грохот, яркие вспышки и те бархатные глаза. А наш поцелуй у края крыши? При одной только мысли о нем захотелось глупо и счастливо улыбаться. Просто так. Несмотря на галдящих детей, обожженную руку, временную амнезию и ссору с мамой.

– Хотя салат зря взяла… Репчатого лука много. Я его вообще плохо переношу, в животе пучит, урчит… Кошмар!

Голос Злобинец донесся до меня так глухо, будто Валю заперли где-то в сыром подвале.

– Сходи в туалет, – посоветовала я, вынырнув из своих мыслей. Разогнала собравшиеся над головой вертолеты.

Снова склонилась над меню.

– Что? – ахнула Злобинец.

– Что? – отозвалась я. – Раз у тебя проблемы с пищеварением…

– А я что, это вслух сказала? – запаниковала Валя.

Оторвавшись от изучения меню, я растерянно посмотрела на подругу.

– Ну не про себя же! Сказала и сказала! В чем проблема? Все свои…

Злобинец покраснела.

– Ладно, проехали! – буркнула подруга, поднимаясь из-за стола. – Сейчас вернусь!

Я тем временем сделала заказ: взяла себе омлет, тосты, кофе. Внезапно проснулся зверский аппетит. Наверное, после пережитого накануне стресса.

В ожидании Зло и заказа уставилась в окно на многолюдный проспект. Город был хмурым и каким-то тревожным. Ветер пронес мимо несколько рекламных листовок, а затем принялся яростно раскачивать светофор на перекрестке…

Вернувшись за стол, Валя потянулась за своей чашкой с кофе.

– Завтра точно переезжаю! – сердито проговорила подруга. – Теперь-то поможешь с переездом? Там несколько коробок с вещами, книги и стеллаж… Я его сама разобрала! Новая квартира далековато отсюда, но я уже машину наняла! Поможешь ведь, Лер?

– Честно? – спросила я, поморщившись от очередного детского крика поблизости. Угораздило же Зло занять столик недалеко от детской комнаты, в которой оставляли своих чад посетители кафе. – Так неохота… У меня еще и рука болит!

Я продемонстрировала подруге перебинтованную ладонь.

– Ужас! Лера! Это ты где так? – заохала Валюша, будто впервые увидела. Хотя весь наш совместный завтрак только на мою руку и косилась.

– Там, на крыше… Но я мало чего помню, у меня провал в памяти!

– Тебе что-то подмешали в коктейль? – вскрикнула Зло.

– Что? Нет! Надеюсь, что нет…

– А как же твоя подружка – капитан команды болельщиц из молодежных комедий нулевых?

– Кто?

– Ну Регина!

– А-а-а! – Я хохотнула. – Ты права, она похожа!

– Я же говорила, день крайне неблагоприятный! – покачала головой Злобинец.

– Ну да, ну да! – хмыкнула я, пристально взглянув на Валю.

– Значит, коробки без тебя перевезу… – вздохнула Зло.

– Посмотрим! – уклончиво отозвалась я, принимая у официанта свой заказ. Расставила перед собой тарелки, высыпала порционный сахар в чашку кофе, потянулась за чайной ложечкой… Черт, тратить целый выходной на очередной переезд подруги? А через неделю у Валюши и там что-нибудь произойдет! В квартире поселится какая-нибудь страшная бабайка в месте не по фэншую, и Злобинец снова понесется прочь со своими котомками…

– Ну конечно. Зачем мне помогать? Я ведь не обожаемая Региночка, которая проведет на любую тусовку… – донесся до меня обиженный глухой голос Злобинец.

– Ой, Зло! Не болтай ерунды! – повернулась я к Валюше, жующей пирожное.

– Фто? – округлила глаза Зло. – Я вообфе молчу!

Я сердито уставилась на подругу:

– Хорошая шутка, Валюша!

– Какие шутки?

– Зло, не зли меня!

Валя молчала. Тогда я схватила джем и принялась нервно намазывать его на тост. Ужасное утро! Помимо проносящихся в голове вертолетов, жгущей ладони и ноющих мышц еще не хватало с подругой поссориться! Валя же, проигнорировав мою не самую деликатную просьбу, стала еще болтливей…

– Опять я виноватой осталась! Как с учебой помочь, так: «Валя! Валюша! Конспекты неси сегодня же!» Ничего, что мне тогда нужно было на вечернюю смену? А как перенести три легонькие коробочки… Будто я прошу о чем-то немыслимом!

Я перестала орудовать ножом и подняла глаза на Злобинец, которая усердно жевала десерт. Валя еще пару раз двинула челюстью и с удивлением уставилась на меня.

– Что опять? – спросила она.

– Да перетащу я твое барахло, вот привязалась!

Злобинец снова начала активно жевать. Поперхнувшись, закашлялась.

– Да ладно, если ты не можешь… не хочешь… – неуверенно начала подруга.

– Чтобы ты мне потом всю плешь проела? Как сейчас! Нет уж, спасибо!

– И какая муха тебя укусила сегодня с утра, Журавлева? – смущенно пробормотала Валя.

Я хотела ответить ей, но тут увидела из окна стоящего на проспекте Рэда. Его черный «Додж» был припаркован здесь же, у обочины. Огни аварийки мерно подмигивали. Рэд с кем-то болтал по телефону, широко улыбаясь. Ветер вздул пузырем его темно-синюю рубашку. Парень периодически вертел головой, кого-то высматривая…

– Вот же проклятье! – пробормотала я, распахивая перед собой папку с меню.

– Что такое? В чем дело? – всполошилась Зло.

– Там – Рэд! – шепотом проговорила я, прячась за раскрытым меню.

Была такая вероятность, что, стоя перед кафе, парень мог разглядеть и меня. Сижу как манекен в витрине. Хмурый, помятый и ненакрашенный. Такой манекен, который достали откуда-то из подвала, сдули пыль и нацепили на пластиковую пустую голову первый попавшийся взлохмаченный парик…

– Кто-кто?

– Боже, Злобинец, у тебя память, как у рыбки, что ли? По сто раз объяснять? Вчера вечером про него говорила.

– А-ах, ты об этом, – без особого энтузиазма отозвалась Валя и зачем-то тоже скрылась за моим меню. Вдвоем мы теперь сидели как два шпиона на секретном задании, прикрывшись утренней раскрытой газетой. – Слушай, Лера…

Зло опустила голову еще ниже, и теперь я видела только ее каштановую кудрявую макушку.

– Забудь ты про этого Рэда… Я потом вспомнила, кого ты имела в виду! Он же на нашем факультете чуть ли не с каждой второй… Зачем тебе это?

Я продолжала гипнотизировать макушку подруги, которая не поднимала на меня глаза.

– Ты за меня беспокоишься, Зло?

– Конечно! Дурында ты такая…

Я слабо улыбнулась и выглянула из-за меню на улицу. Рэда поблизости уже не было. Впрочем, как и его машины. А на мой телефон пришло новое сообщение от мамы: «Скоро буду!» Вновь чертыхнувшись, я подскочила на ноги.

– Зло, твой переезд позже обсудим! Мама домой едет от тети Томы, – проговорила я, стягивая со спинки стула пиджак. – А я там на кухне такой срач оставила…

Валя молча смотрела на меня снизу вверх, подперев щеку кулаком.

– Ты ведь знаешь, как мама обычно ворчит из-за того, что я… Что я… Я ей ничем не помогаю, – пропыхтела я, от волнения не сразу попав в рукав пиджака.

– Но ты и правда ей не помогаешь… – язвительно отозвалась Злобинец.

Схватив со стола телефон, я наконец посмотрела на подругу и пригрозила Зло указательным пальцем.

– Ты сегодня больно болтливая, Валюша!

Валя в ответ лишь растерянно захлопала глазами… Мол, а я что?

По оживленному проспекту я шла быстрым шагом, жалея, что с утра проигнорировала колготки. От ветра подол платья трепетал. Я сильнее запахнула полы пиджака. Ничего хорошего не было в этом утре! Разве что асфальт приятно пах дождем…

Сама не заметила, как рядом со мной пристроилась черная спортивная машина.

– Вот черт! – выругалась я, когда все-таки обратила внимание на тачку Рэда.

– Привет! – весело проговорил парень, склонившись и выглядывая меня с водительского места. Из открытых окон машины доносилась негромкая музыка.

– Привет! – отозвалась я, впрочем, не сбавляя шага. Что за наказание! Из трех раз, что этот парень видел меня вблизи, два раза я не в самом презентабельном виде! И почему в последнее время мы так часто встречаемся? Может, он меня преследует? И снова откуда-то издалека послышался жуткий треск вертолетов…

– Прыгай! – выкрикнул Рэд.

Я удивленно покосилась на машину. Прыгать?

– Подскоки на месте?

Тут же воображение нарисовало меня в образе Буратино, с колпаком на голове и азбукой под мышкой, бодро скачущей по проспекту в школу в курточке, склеенной из бумаги…

– В машину прыгай! – рассмеялся Рэд.

– Спасибо, я тороплюсь!

– Так я и подвезу!

Я замотала головой. При других обстоятельствах, будь я на сто процентов уверена в своем внешнем виде, обязательно бы уселась к парню в машину и поболтала бы, и пококетничала. А тут… Да я, смыв с утра потекший макияж, даже заново не накрасилась! Как он вообще меня узнал? Еще и мама дома вот-вот появится… Я вспомнила про грязную плиту и прибавила шаг.

Впрочем, мой отказ Рэда наоборот завел. Вчерашняя тактика кокетливо хихикать и заглядывать ему в рот не привела к успеху. А теперь, встретив сопротивление, он решил не сдаваться…

Несмотря на то что я уже почти перешла на бег, тачка Рэда еле ползла по крайнему правому ряду. Вскоре водители, плетущиеся за Рэдом, начали нетерпеливо сигналить. Впереди был поворот. Парень, психанув, дал по газам и быстро скрылся. Я же выдохнула с облегчением.

Но не успела сама завернуть за угол ближайшего дома, как нос к носу столкнулась с Рэдом. Припарковавшись неподалеку, он решил перехватить меня. От неожиданности я вскрикнула. Рэд рассмеялся:

– Ну что, прогуляемся?

– Рэд, я спешу, – пытаясь скрыть улыбку, отозвалась я. Шла немного впереди. И все-таки внимание популярного парня льстило. Несмотря на вчерашнюю рыжую. И близняшек. И статистику Злобинец про каждую вторую с факультета. А еще несмотря на тайное желание, чтобы на месте Рэда оказался совершенно другой парень…

Внезапно порыв ветра стегнул по лицу и приподнял край юбки. Взвизгнув, я поправила ее и быстро обернулась на парня. Рэд заметно сбавил шаг и пялился на мои ноги… Встретившись со мной глазами, хищно улыбнулся. Я же, нахмурившись, отвернулась.

– Черт, еще немного, и я мог бы разглядеть ее нижнее белье…

Я возмущенно развернулась:

– Что ты сказал?

Рэд перевел на меня взгляд.

– Ничего не говорил! Это мужик, вон тот, мимо прошел…

– Угу…

– А ты домой?

Парень догнал меня и подстроился под мой быстрый шаг.

– Да! По хозяйству дел много.

Выставлю себя занятой хозяюшкой. Не только красивая, но и домовитая… Ой, а еще умная! Я важно добавила:

– Да и к семинару на завтра готовиться надо.

– Ты ведь из двести семнадцатой?

– Ну да!

От быстрого шага в боку уже закололо, но я шла с непробиваемой гордой миной, стараясь не сбавлять темпа.

– Жаль, вчера мы разминулись, – сказал Рэд.

– Разминулись? – растерялась я.

– Ну да, танцевали, а потом, когда полил дождь, все спустились вниз… Мы тут же словили такси и в клуб поехали, а тебя и след простыл… Хотя я думал тебя с собой взять!

Вертолеты закружили, будто во время поисковой операции.

– А Регина была? – спросила я.

– Регина? – удивился Рэд. – Разве она вчера приходила? Не видел ее…

Отчего-то стало жутковато. Нужно встретиться с Региной. Может, она знает, что со мной случилось? Как я попала домой после несчастного случая? Если честно, думала, это Рэд вместе с соседкой довез меня до дома…

Я осторожно покосилась на профиль Рэда. Парень тут же повернулся ко мне. Встретившись с ним взглядом, все-таки смутилась. Захотелось перевести наш разговор на какую-нибудь скучную и нейтральную тему.

– Вы уже писали контрольную по уголовному праву? – спросила я.

– Писали, – отозвался Рэд, немного притормозив.

– Говорят, если оценка ниже тройки, не будет допуска к зачету…

– И все-таки интересно, какого цвета на ней трусики?

Я возмущенно сдула с лица выбившуюся прядь.

– Знаешь ли, это уже ни в какие ворота! – гаркнула я. Все-таки в первый раз мне не показалось.

– Ты про допуск? – отозвался Рэд, пиная камушек. – Да ладно, напишешь ты эту контрольную… Она не такая уж и сложная!

Я только возмущенно сопела.

– Оставишь номерок? – спросил Рэд. Его самоуверенный тон меня просто обескуражил. После всех сальных фразочек, что он позволил в мой адрес?

– Прощай! – буркнула я, развернувшись напоследок и одарив его самым презрительным взглядом, на который только была способна.

– Как обычно, самовлюбленная стерва, – донеслось мне глухо в спину.

Вот это уже совсем наглость! И что означает «как обычно»? Я скрылась в подъезде, поднялась на пролет выше и уставилась в окно. Рэд гордо вышагивал по нашему двору. Ветер гнул деревья и снова на спине парня надувал пузырем темно-синюю рубашку… Какое все-таки странное поведение!

Внизу лязгнул замок, а затем раздался детский звонкий голос:

– Лер, ты тут?

Я молчала. Даже дыхание затаила…

– Лер, я видела, ты по лестнице побежала, не на лифте…

– Злата, отстань, пожалуйста! – не выдержала я, взбегая по ступеням еще на один пролет выше.

Раздался разочарованный вздох. Дверь громко хлопнула, и в подъезде снова воцарилась тишина.

Глава четвертая

– А это наш пикник… Лере здесь всего четыре года. И старая плетеная корзина по сравнению с ней кажется такой огромной… Как сейчас помню тот день! Мы остановились возле небольшого пруда. От железнодорожной станции всего полтора километра. Рядом дом отдыха, еще с советских времен… И деревья вокруг! Много деревьев! Осины, сосны… Запах какой! Голова кругом…

Здесь Лера катается на спине у папы… В то же утро. Помню, как после она носилась по влажной от росы траве, а потом подбежала ко мне… В волосах запутались седые нити паутинки… Я в тот момент плела венок из одуванчиков, а она со смехом залезла ко мне на руки. До сих пор помню ее маленькие горячие ладошки на своей шее… Любимая Лера.

Да, на самом деле, это было так давно, а мне все кажется, что только вчера…

* * *

Избежать скандала не удалось. Как только я распахнула дверь, в нос мне ударил запах хлорки. Из ванной доносился сердитый плеск воды. Как мама успела добраться до дома быстрее меня? Еще и уборку с порога затеять… Разве что сообщение «Скоро буду» она написала мне непосредственно перед тем, как вставить ключ в замочную скважину.

Я осторожно прокралась мимо ванной на кухню. Плита была до блеска отмыта. Видимо, после кухни мама решила переключиться на сантехнику. Родительница не терпит дома беспорядка, именно поэтому у нас всегда все разложено по полочкам. Выглаженные простыни, полотенца, носки, футболки и кофточки по цветам. В общем, рай для перфекциониста.

Заглянула в ванную. Мама в ярких желтых перчатках отмывала и без того белоснежную раковину.

– Привет, – негромко произнесла я, прислонившись к дверному косяку.

Мама даже не обернулась. Мне осталось лишь тяжело вздохнуть…

– Я очень хотела убрать убежавший кофе, но мне позвонила Валя… У нее там проблемы. Гм, с новой квартирой… Ты ведь помнишь, что она решила переехать? Вчера об этом с тобой говорили.

Мама принялась шоркать раковину еще яростнее. Я топталась на месте, не зная, что еще сказать в свое оправдание.

– Мам! Я, честное слово, вчера не пила… То есть много не пила. Мам, веришь? Со стороны все это, правда, чем-то странным кажется… И почему тетя Юля не спит так поздно? Может, ей снотворное какое прописать?

Лишь щеткой нервно о раковину: «Ш! Ш! Ш! Ш!»

– Ну, разумеется, ты мне не веришь! – воскликнула я.

Мама наконец развернулась и внимательно посмотрела мне в глаза. И в них было столько отчаянья, что на секунду мне хотелось в панике вскрикнуть. Она мне не верит!

– Верю, Лера. Я всегда тебе верю. С рукой что?

– Порезалась утром…

Мама снова отвернулась. Склонила голову, устало оперлась ладонями о край раковины, свела лопатки… Я молча разглядывала мамины острые худые плечи, тонкие бретельки на ее майке… Воображаемые вертолеты снова возникли неожиданно и затарахтели над головой.

– Верю я тебе, верю. А толку? Ты все равно каждый день меня разочаровываешь только сильнее…

Я подавленно молчала. Если честно, думала, что мама снова закатит мне традиционную истерику. Наверное, никто из моих подруг так часто не ругается с мамой. Но уж лучше бы накричала. Эти тихие фразы только выбивают из колеи…

– Нужно было отправить ее жить к отцу… Как она и хотела!

– Думаешь, сейчас я отцу нужна?

Мама вздрогнула и развернулась.

– Про отца я ничего не говорила, – сказала мама.

– Не говорила? – растерялась я. – Но подумала?

– Возможно, – сдержанно отозвалась мама. – Наверное, тебе бы с отцом было действительно лучше, чем со мной.

Я первой отвела взгляд и вышла из ванной. Только в спину мне тут же донеслось:

– Ночами из-за тебя не сплю… Хоть бы раз вызвалась помочь по дому…

Все это я слышала от мамы сотню раз, только теперь голос ее звучал глухо, будто в моей голове. Тогда и начали закрадываться подозрения… Эти фразы по поводу отца мне доставили поселившиеся с утра в моей голове вертолеты. Больно разрезая острыми лопастями воздух, открыли мамину душу и вложили ее переживания в мою голову… От этого открытия подкосились ноги. Я дошла до своей комнаты, рухнула на кровать и уставилась на забинтованную обожженную ладонь.

За окном качались зеленые верхушки деревьев, а серые мрачные облака неспешно ползли по небу. Или я медленно схожу с ума, или эти вертолеты приносят мне помимо своих еще и чужие мысли. Но этого просто не может быть. Внезапно меня озарило. А что, если вчера Умник подсыпал мне в коктейль какой-нибудь наркотик? От которого меня до сих пор глючит? Мамочки, как страшно!

Я вытащила из кармана пиджака телефон и зашла в сеть. Регины в онлайне до сих пор не было. А вдруг она затащила меня в какой-то притон? Точно. Наркотический притон! Так развлекаются богатенькие ребята. Приглашают на свои закрытые вечеринки наивных дурочек, спаивают, а потом отвозят… Куда отвозят? Я ничего не помню! Только запах медикаментов! И ведь мой адрес знает только Регина… Господи, во что она меня втянула? От всех сумбурных неприятных мыслей даже тошнота к горлу подступила. Регина вдруг показалась мне подозрительной. И Рэд тоже. И Умник. Вообще вся их дружная компания. В голове послышался истеричный женский хохот рыжей… Или брюнетки-близняшки… Я так себя накрутила, что от волнения тошнить начало еще сильнее.

Возможно, если бы за окном ярко светило солнце, я не мыслила бы настолько мрачно. Но на улице сделалось совсем пасмурно. О стекло начали царапаться мелкие капли. На ватных ногах я поднялась с постели и распахнула окно, потому как свежего воздуха в комнате стало резко не хватать. Ветер шевелил листву, пахло дождем…

Из-за двери послышался мамин голос:

– Лера, мы с тобой не договорили!

– Мам, ну пожалуйста! Уйди! – взмолилась я, оборачиваясь к двери. Вдруг галлюцинации снова вернутся? Я стояла у открытого окна и прислушивалась к себе. Нет, в тот раз это говорила действительно мама, а не голоса в моей голове.

Пасмурная погода склонила в сон. Свернувшись на кровати калачиком, я быстро уснула.

Весь оставшийся день я избегала маму и пыталась связаться с Региной, чтобы узнать, что со мной произошло и как я добралась до дома. Действительно ли Рэд не видел меня после несчастного случая?

Регина ответила лишь под вечер, когда я была уже совсем измотана собственными мыслями.

«Ничего не помнишь? Тебя ударило током. Я отвезла тебя в больницу, потом домой…»

Я задумалась. Кого же тогда видела из окна тетя Юля? Может, это был парень Регины, с которым она все-таки встретилась потом на крыше? Насколько мне не изменяет память, водительских прав у соседки нет…

«Как ты?» – прислала мне следующее сообщение Регина.

Я и сама не понимала, как я. Весь вечер только и прислушивалась к себе. Тихо. Вертолеты больше не шумели. И мышцы после дневного сна не ныли. О случившемся напоминал лишь ожог на ладони… Поэтому я быстро ответила соседке: «Спасибо тебе! Все нормально».

Ужинали с мамой порознь. Для нас эта ситуация была рядовой. Я утащила тарелку в свою комнату, загрузила на ноутбуке фильм. Из-за тревожных предположений совсем не могла вникнуть в сюжет триллера… После ужина решила себя больше не накручивать и завалилась спать.

Снова всю ночь шел дождь. Периодически я просыпалась и прислушивалась к себе. Вертолеты молчали. А прошедшая суббота просто показалась странным сном. Мне все это приснилось – и внезапно появившийся на горизонте Рэд, и сильный ветер, и ссора с мамой, и чужие мысли-вертолеты в голове…

Утром на кухне обнаружила вчерашнюю записку от мамы. Самой родительницы после нашей ссоры дома не было. Видимо, чтобы не сталкиваться со мной, она ушла пораньше. Тоже обычная практика в нашей семье.

Я открыла холодильник и тяжело вздохнула. Пусто. Мама серьезно на меня обиделась, раз решила оставить дочь без завтрака. Пришлось собираться в магазин.

На улице так ярко и беззаботно светило солнце, что сложно было поверить в предыдущие два грозовых дня. Да и произошедшее со мной все больше походило на кошмар, который я вот-вот забуду. Во дворе я встретила Злату, которая в одиночестве играла в классики. Заметив меня, девчонка просияла, подскочила от радости на месте и припустила в мою сторону.

– Привет, Лера! – звонким голосом поздоровалась она.

– Привет! – добродушно отозвалась я. По сравнению со вчерашним днем настроение было просто отличным! Вот как на человека и его мысли может влиять погода.

– Ты куда?

– В магазин, Злата! Завтрак не из чего готовить.

– Что ты ешь на завтрак? – увязалась за мной Златка.

– Ммм, еще не знаю.

– Мама мне обычно готовит кашу… На молоке.

– Поздравляю.

– А я хочу арбуз! – заявила девочка.

– Какой же сейчас арбуз? – засмеялась я. – Совсем не сезон. Жди лета.

– Мама так же говорит. А еще рассказывает твоей маме, что ты совсем распоясалась! Много это… ку-ро-ле-сишь!

– Чего-чего? – нахмурилась я. Ну, тетя Юля! Вот кто маму против меня настроил после пятницы…

– Ну это значит, много гуляешь!

– Я в курсе, что такое «куролесить», Злата! – сердито отозвалась я. И негромко добавила: – Уже и потусоваться нельзя?

Злата меня расслышала:

– Я на улицу вышла в восемь утра. Планирую гулять до обеда… Это я тоже потусовываюсь?

– Ага, – отмахнулась я.

– Когда вырасту, буду как ты, – заявила девочка.

Я с удивлением посмотрела на Злату сверху вниз. Она решила быть похожей на меня? Ее широко распахнутые голубые глаза показались мне такими чистыми, как это майское утреннее небо…

– Лучше не надо! – честно сказала я.

– Все равно буду! Интересно, а арбуз – это фрукт или овощ? – донесся до меня детский глухой голос.

У меня снова тошнота подступила к горлу, и сердце бешено заколотилось. «Тыр-тыр-тыр-тыр…» Вчерашние вертолеты возвратились. Нет, это были не галлюцинации.

– Лер, а арбуз – это фрукт или… – решила озвучить свою мысль Злата.

– Ой, Злата мне не до арбузов, – перебила я девочку.

Захотелось сбежать. Подпрыгнув, ухватиться руками за шасси одного из вертолетов и взметнуться в небо, оставив на земле растерянную Златку и всю чертовщину, которая вдруг начала со мной происходить.

Мы уже почти вышли со двора, когда я строго проговорила:

– Все, Златка, брысь отсюда! Твоей маме не понравится, что ты со мной куда-то намылилась.

– Это точно! – вздохнула Злата. – Мама считает, что ты можешь плохо на меня повлиять. И больше не будет оставлять меня с тобой!

Не сказала бы, что расстроилась из-за этой новости. Маленькая соседка чаще всего чересчур назойлива. А еще я решила, что читать мысли Златки не составляет особого труда – в силу возраста девчонка сама все выдает как на духу.

Купив продукты, я направилась домой. К подъезду пробиралась осторожно, вдоль кустов сирени, чтобы Златка меня не заметила. Но той было не до меня. Злата стояла в кругу девчонок, которые отказывались с ней дружить, и о чем-то оживленно с ними спорила…

В квартире я, поспешно разувшись и разобрав пакет с продуктами, набрала номер Вали.

– Да? – тут же отозвалась Зло.

– Валюш? Привет! – выпалила я. Если с кем-то не поделюсь тем, что происходит в моей голове, то точно с ума сойду…

– Привет, Лер! – голос подруги звучал счастливо и как-то удивленно. Издалека доносились раздраженные голоса. Наверное, неблагополучные соседи снова выясняют отношения… – А я «газельку» вот жду!

Мои вертолеты снова взметнули вверх и зажужжали, то и дело сталкиваясь и с ужасным скрежетом царапая друг другу железные бока.

– Значит, ты не забыла о моем переезде? Думала, ты и не позвонишь…

Ах, блин! Зло всё со своим переездом…

– Ну, разумеется, не забыла, Валь! Тем более у меня такое… Без тебя никак не обойдусь!

– Опять что-то по учебе? – сухо спросила Злобинец.

– Ах, если бы! – вздохнула я. – Короче, сейчас позавтракаю и бегу к тебе! Жди!

Я положила трубку и задумчиво уставилась в окно. В какой момент моя жизнь превратилась в фильм? Ведь после похода на ту злосчастную вечеринку у меня появилась странная способность, и что с ней делать, я пока не представляла.

* * *

Валя расположилась на одной из коробок и, щурясь от солнца, болтала ногами. Я сидела рядом, на коробке пониже, и лениво разглядывала двор. Две обшарпанные бежевые двухэтажки, белье на веревках, облезлые турники… Женщина в длинном цветастом халате выбивала пыль из старого ковра. Мимо нас проехал мальчишка на трехколесном велосипеде. Обогнув картонные коробки Злобинец, он направился к ржавым мусорным бакам, к одному из которых была прислонена пожелтевшая лысая сосна.

– Как думаешь, кто выбрасывает елку в мае? – спросила я у Вали.

– А? – ошалело посмотрела на меня подруга.

– Елку, говорю, до мая не выкидывали… – Я кивнула в сторону мусорных баков.

Злобинец выглядела растерянно.

– Блин, уже голову напекло… – донеслось до меня ее ворчание.

– Если бы не отпустили водителя «газельки», он мог бы забраться на второй этаж, – продолжила я разговор, поглядывая на открытые окна новой Валиной квартиры. – За бутылку…

– За бутылку? – отозвалась Злобинец. – Не, он не пьет! Я уже в третий раз с ним переезжаю…

– Хорошо, что перед отъездом этот мужик стеллаж успел затащить! – проворчала я. – А то бы мы с тобой сейчас вдвоем пыжились…

Дверь в квартире захлопнулась от сквозняка в тот момент, когда мы с Валей спустились за очередными коробками. Ключи Злобинец, конечно же, оставила внутри. Теперь мы ждали, когда хозяйка квартиры привезет Зло запасные. Наверняка эта женщина «порадуется» новой квартирантке, которая без приключений даже въехать не может…

– Вообще, тут можно дверь и не закрывать! – гордо произнесла Валя. – Хозяйка говорила, что здесь это не принято. Все свои.

Злобинец сняла квартиру на самой окраине города. За этими двумя двухэтажными домами начинался дремучий лес. Валя рассказывала, что, когда только приехала смотреть квартиру, ей дорогу перебежал настоящий заяц. Но я в эту историю не особо верю, Злобинец и приукрасить может.

Когда мальчишка на трехколесном велосипеде запутался в развешенных белых простынях, а тетка в цветастом халате пригрозила, что ему «руки-ноги переломает», я спросила:

– Валюх, как тебя занесло-то сюда?

– В этот район? – откликнулась Злобинец.

– Нет, в девяностые…

– Опять ее глупые шутки! Это все, на что мне хватило денег… И не надо было вчера в кафе рассиживаться! Курица! На залог и «газельку» последние кровные потратила…

Зло лениво отмахнулась от надоевшего комара, который кружил над ее головой.

– До метро, конечно, далековато, – произнесла она нарочито бодрым голосом. – Но район хороший. Экология отличная, парк вон рядышком. Это ж настоящий лес! Душевно!

– Душевно, – задумчиво произнесла я.

Странно, Зло в последнее время не жаловалась на нехватку денег. Вечерами пропадала на работе в своем кафе… Да она, если честно, вообще никогда ни на что не жаловалась. А самой спросить, как у нее обстоят дела с финансами, мне и в голову не приходило.

Внезапно Валя вскочила на ноги и, опрокинув коробку, на которой сидела, понеслась по двору навстречу высокой полной женщине – хозяйке квартиры.

Под дробные хлопки выбивалки для ковра мы со Злобинец перетащили все оставшиеся коробки.

Обои в цветочек, сервант с посудой, выцветшие репродукции в псевдопозолоченных рамах, деревянные скрипучие половицы…

– Будешь чай? – спросила Валя, оглядывая безвкусную обстановку. – Отметим новоселье!

– Чур, я проставляюсь, – быстро проговорила я, вспомнив Валины стенания по поводу нехватки финансов. А мне папа как раз на карманные расходы деньги прислал…

– С чего бы такая забота? – удивилась подруга.

Не сказав ни слова, я выскочила за дверь.

Чай пили молча. Я задумчиво смотрела на подругу, которая уминала за обе щеки купленный мною торт.

– Боже, невыразимо вкусно… И как жрать все это время хотелось, сил нет!

– Злобинец, ты когда в последний раз ела? – строго спросила я.

– При тебе же ела, в кафе… – смутилась Валя, вытирая рукавом крошки у рта.

– Так это было утром. Ты целые сутки не ела, что ли? – воскликнула я.

– Да как-то с этим переездом… – пробормотала Валя. – Забегалась совсем! Не до того было…

Я продолжала подозрительно смотреть на Валю.

– А дядя Коля чего? Не помогает?

Дядя Коля – Валькин отец. Злобинец уже давно съехала от него, сразу после школы. Теперь мне не верилось, что когда-то мы жили с Валей в соседних дворах…

– Работает, дел много… На путь истинный встал, Лер!

Зло подняла на меня карие глаза. А взгляд – честный-честный.

– Да не просыхает дядя Коля твой ненаглядный, – недовольно протарахтели в моей голове вертолеты Валькиным голосом.

Я опустила голову и принялась ковырять вилкой крем на торте. Терпеть такой не могу! Но другого свежего торта в ближайшем магазине не было…

– Слушай, Валя, – все-таки начала я, разглядывая теперь изгибы нарисованных на обоях цветов. На подругу взглянуть пока не решалась. – Ты можешь больше никогда не врать мне… Я теперь могу твои мысли читать!

Валя, отправив в рот очередной кусочек торта, хихикнула:

– Ага, Журавлева, а я летать умею… Как супермен!

– Блин, Зло, я серьезно! – рассердилась я. – Не веришь?

– Лера, перестань болтать глупости!

Валюша, взглянув на меня, снова улыбнулась.

– Журавлева – сумасшедшая женщина…

Я возмущенно заерзала на стуле.

– Валь, меня там, на крыше, током шандарахнуло! И на следующее утро эта способность появилась.

– Да-а? – Злобинец не переставала широко улыбаться. Ну хоть развеселила человека, а то с утра букой ходила. – Это как Питера Паркера паук укусил?

– Ну что-то вроде того, – промямлила я, осознав, как дико звучит моя история со стороны.

– Хорошая попытка, Лера! Только я этот же фильм смотрела на днях! «Чего хотят женщины», с Мелом Гибсоном! Там его героя тоже в ванной шандарахнуло, и он мысли всяких теток начал читать…

Я возмущенно фыркнула. Часы на стене звонко и нервирующе тикали.

– Слушай, Лера, а может, твоя суперспособность всегда с тобой была? – оживилась Валюша. – И вот после несчастного случая активировалась…

– Может, и так, – согласилась я, сама слабо понимая, что в моей голове теперь происходит.

– А письмо из Хогвартса тебе не приходило? – продолжала веселиться подруга. – Журавлева, тебя б шляпа точно в Слизерин распределила!

Валя звонко захохотала.

– Ой-ой, заколыхалась! – закричала я, процитировав любимый фильм «Девчата». – Смейся, сколько влезет! А я правду говорю… Могу в глаза человеку посмотреть, а потом слышу в своей голове голоса…

– Лер, тебе бы к специалисту… – озадаченно проговорила Злобинец.

Я же схватила Валю за тонкие запястья и развернула к себе.

– Проверим? – спросила я. – Вот подумай о чем-нибудь! Только в глаза мне смотри… Я по ним читаю!

Валя с готовностью заглянула мне в глаза. Часы продолжали звонко наговаривать: «Тик-так, тик-так, так, так, так…»

– Журавлева – редкостная дура!

– Сама ты дура! – обиженно проговорила я.

Валя открыла от удивления рот, а затем хитро улыбнулась.

– Ну, это было предсказуемо! Догадаться можно…

– Подумай же о чем-то менее предсказуемом! – злилась я. – Обзывается еще!

– Хорошо, попробую снова… – кивнула Валя, тряхнув кудряшками.

– Гражданское право – это совокупность правовых норм, регулирующих имущественные и личные неимущественные отношения между участниками гражданского оборота…

– Слушай, мне учебы и в универе хватает! – отозвалась я, перебив Валю. – Или ты на самом деле такая зануда, что только об этом и думаешь?

– А о чем еще думать? – возмутилась Злобинец. – То не подходит, это не подходит…

Внезапно Валя замолчала и уставилась на меня:

– Погоди-погоди… Ты поняла, что я дала в уме определение…

– Гражданского права, – заключила я тихо.

Внезапно огромные часы над головой пробили так громко, что мы обе взвизгнули.

– Лера, прекрати меня разводить! – Валя как ошпаренная вскочила с табурета и понеслась в комнату, окна которой выходили на лес.

– Это не развод, Валечка! – побежала я за подругой следом. – Говорю ж, со мной какая-то фигня приключилась!

В комнате лежал всякий хлам. Зло говорила, что до нее здесь жил какой-то несобранный молодой архитектор. Валя смахнула с подоконника оставленные им чертежи и распахнула окна настежь. Деревянные створки нервно крякнули, а в душную, залитую солнцем комнату тут же проник свежий воздух.

– Мне нужно подышать! – жалобно проговорила Злобинец. – Черт-те что! Ты меня так испугала!

Я уселась с ногами на подоконник и обхватила колени руками. Перед темно-зеленым дремучим лесом, через дорогу от Валиного нового дома, располагался небольшой пруд. Мелкий и с тиной…

– Гляди, Валюха, ты как на курорте! – кивнула я вниз. – Лягушки квакают! Красота!

Злобинец не сводила с меня встревоженного взгляда.

– Лер, как ты это провернула?

– Слышала? Слышала? Ква-ква!

– Ле-ра…

– И выброси ради бога те часы, они такие громкие! У меня сердце в пятки ушло…

– Журавлева! – прикрикнула на меня Злобинец.

– Ничего я не проворачивала, Валь! Сказала же, что это началось после того, как через меня прошел разряд тока… Это ты накаркала со своим лунным календарем! Думаешь, мне нравится читать твои занудные мысли?

Валя смутилась и нарочито уставилась на зеленый грязный пруд.

– Уже пахнет летом и золотым солнцем, – задумчиво произнесла Валя.

– По-моему, пахнет болотом, – встряла я.

Валя сердито посмотрела в мою сторону.

– Черствая душонка! Ни капли в ней романтики…

– Нормальная у меня душонка! – запротестовала я.

– Боже, ты опять меня слышала? – воскликнула Валя, на мгновение закрыв лицо ладонями. Затем схватила меня за рукав и принялась силой стаскивать с подоконника. – Все, Журавлева, по домам!

– А новоселье? Новоселье-то, Валь? Я торт не доела!

– Я не знаю, как теперь с тобой общаться. К этому нужно привыкнуть, пожалуй. Мне кажется, я с ума схожу…

– Не тебе одной так кажется! – проворчала я, все-таки направляясь в небольшую прихожую.

На скрипучих деревянных половицах прыгали солнечные зайчики. Злобинец устало оперлась о дверной косяк и принялась наблюдать, как я нехотя зашнуровываю кеды.

– В универ теперь с пересадками ехать придется, – проговорила наконец она. – Поэтому не теряй, если я вдруг завтра на пару опоздаю.

Я выпрямилась и посмотрела на подругу.

– Но все-таки постарайся не опаздывать, – сказала я строго. – Я у тебя еще списать хотела домашку на перемене… Самой даже разбираться лень.

– Ох, еще и домашка… – взвыла про себя Валя. – Придется ни свет ни заря вставать, чтобы из этой дыры на учебу тащиться… На дорогу часа два уйдет!

Злобинец выглядела совсем расстроенной, поэтому я мягко начала:

– А квартира мне твоя новая нравится! Провозглашаю это место нашей загородной резиденцией! Будешь под симфонию лягушек засыпать. Да тут же воздух, как в санатории…

– Ты говорила, что болотом пахнет, – покачала головой Валя.

– А внизу у крыльца грядки… Видела? Может, там клубника будет?

– Не утешай меня, Журавлева! – замахала мне на прощание Валюша. – Завтра у нас у обеих тяжелый день. Мне через весь город в универ пилить, а тебе… – Валя замолчала и жалостливо посмотрела на меня. – А тебе вообще капут!

– Почему это мне капут? – спросила я, уже находясь на лестничной клетке.

– Студенты, Лера! Студенты! Ты хоть представляешь, сколько голосов будет в твоей голове?

Глава пятая

Воскресный вечер я провела в одиночестве. Мама так и не вернулась домой – осталась ночевать у тети Тамары. Еще днем мне пришло сообщение с сухим наставлением: «Поеду от Томы на работу. На ужин сообрази себе что-нибудь сама. Большая девочка».

Пришлось снова питаться теми же бутербродами, которые делала себе утром. Весь вечер слонялась по квартире, не зная, куда себя деть. Не сказала бы, что провожу много времени с мамой, но одной в квартире после всех событий было неуютно.

Небо цвело розовым закатом, когда я все-таки решила позвонить тете Тамаре. Мы с мамой были ее единственными близкими родственниками в этом городе. Тетя Тома, сестра моей бабушки, которой рано не стало, вырастила маму…

– Теть Том? Привет! Как ты? Как давление? – спросила я.

– Все хорошо, Лерочка! – как-то грустно отозвалась тетя Тамара. – Ты как, золотце?

Хорошо, что в этот момент я не видела ее глаз. Наверняка бы прочитала в них о себе много нелестного… Тетя Тома всегда сильно расстраивалась, когда мы с мамой ссорились. Слишком много обид было в прошлом, чтобы теперь идти на мировую…

– У меня все замечательно! Скоро спать лягу, – проговорила я, прислоняясь лбом к холодному стеклу и оглядывая опустевший темный двор. Во многих окнах дома напротив горел свет. Наверняка кто-то сейчас ужинает всей семьей, обсуждая за большим столом, как прошли выходные, и строя планы на предстоящую неделю… Или же в обнимку со своей второй половинкой смотрит сериал. С попкорном, чипсами или заказанной на дом пиццей. Есть в доме напротив и мрачные черные окна. Как мое. Кто-то так же, не решаясь зажечь свет, стоит, облокотившись о подоконник, и думает о своих проблемах… Снова и снова я прокручивала в голове те события, что произошли со мной с пятницы, и вертолеты монотонно, словно трансформаторная будка, гудели в голове…

Из задумчивости меня вывел голос тети Томы:

– Лер, мать твоя рядом со мной. Передать трубку?

– Что? – очнулась я. – Ой, нет… Ладно! Телефон разряжается. Ты это… не болей больше, теть Том! Заеду к тебе на днях! Целую!

Я первой положила трубку. В окне, которое я гипнотизировала взглядом, погас свет. Сразу стало еще неуютней. Я вздохнула и отошла от подоконника. Шторы задергивать не стала. Легла на кровать и уставилась на звезды, которые зажигались одна за другой, как свечи на торте… На удивление, уснула быстро. Даже не успела нафантазировать перед сном, как может пройти мой завтрашний день в университете…

* * *

Зло, как и предупреждала, сильно опаздывала. Она и до переезда не страдала пунктуальностью, а теперь, забравшись к черту на кулички, не факт, что успеет и ко второй паре…

В аудитории я ото всех шарахалась, боясь вновь без своего желания наткнуться на чужие мысли. Зачем они мне сдались? И без них отлично жилось! И по универу я совсем не соскучилась… Конечно, я бы предпочла и дальше прогуливать, но на носу сессия. Волей-неволей приходится маячить перед преподавателями, чтобы получить допуск к сессии.

Помимо меня наверстать упущенное решили и остальные мои безалаберные одногруппники. В аудитории – яблоку негде упасть. Пришлось занять вторую свободную парту на троих человек недалеко от преподавательской кафедры. Место, конечно, так себе, зато нет надоедливых соседей. С одной стороны от себя я бросила пиджак, с другой – сумку. Дождусь, пока Зло придет на учебу.

Рядом со мной все-таки приземлилась Лидка – одногруппница, с которой я периодически ходила потусить, ведь Валюша не любитель шумных компаний… Да и некогда ей.

– Лерик, ты где целую неделю пропадала? – толкнула меня локтем Лидка. Бесцеремонно скинула мою сумку на пол… – Коробейникова уже всем наплела, что ты универ бросила!

Я принялась отыскивать взглядом нашу старосту, но в аудитории ее найти не смогла.

– Она болеет! – сообщила Лидка.

– И я болела, – ответила я, отводя глаза в сторону. Еще не хватало встретиться с Лидой взглядом. О чем думает одногруппница, мне – до фонаря! Поэтому я деловито принялась перекладывать вещи на парте…

– Обиделась на меня, что ль? – виновато проговорила Лидка.

– Нет, Лид, с чего бы?

– Не знаю… – Лида пожала плечами. – Я ведь тебе даже ни разу не написала! А ты, оказывается, болела… Ой, слушай, это правда, что ты в пятницу с Рэдом в одной компании зажигала?

– Правда! – отозвалась я, горделиво вскинув голову. – Он даже меня на один танец позвал! И если бы не начавшаяся гроза…

Я прикусила язык и уткнулась обратно в конспект. Где же Зло? Обещала дать списать домашку перед семинаром…

– Офигеть! – щебетала над ухом Лида. – И что? Как он тебе? Парень – мечта, конечно! Блин, Лерик, ты точно на меня не в обиде?

– Да точно, точно! – поморщилась я. – Зуб что-то болит! Мудрости!

О мудрости мне только и мечтать…

– А-а, ну ладно… – протянула Лидка. – Сяду с вами?

– Нет, уходи! – грубовато ответила я. Теперь в глаза Лидке точно не взгляну. Услышу о себе массу неприятного. Я и так знала, что Лидка с подругами временами перемывают мне косточки… Забавно, несколько дней назад хвасталась Злобинец, мол, мне плевать на то, что думают обо мне другие. А как появилась возможность узнать это, стало по-настоящему страшно. Оказывается, не плевать совсем! Знать о себе правду очень сложно.

– Это еще почему я должна уйти? – возмутилась Лидка.

– Зло против будет, – проговорила я. – Она это… ревнует, что я с вами общаюсь!

– А-а-а! – с пониманием протянула Лидка. – Сама виновата! Сидит вечно дома, как бабка старая.

– Она не дома сидит, – встряла я. – Она работает.

– Ладно, вечером тебе напишу! – пропустила мимо ушей мое замечание Лидка. – Обязательно расскажешь мне про Рэда!

Ага, обязательно! Одногруппница чмокнула меня в макушку и упорхнула в конец аудитории, где о чем-то громко болтали ее подруги. Возможно, они обидятся из-за того, что я не подошла поздороваться с ними… Ай! Все равно!

Злобинец появилась в аудитории вместе с преподом и звонком на пару. Разрумянившаяся, с растрепанными кудряшками… Отыскала меня глазами и бросилась к нашей парте.

– А ты чего уселась перед самым носом у Жабы? – спросила шепотом Валя, кинув сумку на лавку. Покосилась на преподшу – Ядвигу Станиславовну Жаботинскую. Строгая, нервная и холодная… как лягушка! Худая высокая Ядвига носила короткую седую стрижку и мужские пиджаки. А еще недолюбливала меня. С первого курса. – Думала, опоздаю, она с меня три шкуры снимет!

Зло плюхнулась на место, задев локтем край парты, и скорчилась от боли.

– Ах ты ж… – выругалась подруга про себя.

– Бог мой! Валюша! Ты такие слова знаешь?

Злобинец растерянно взглянула сначала на меня, потом на Жабу… Затем снова на меня.

– А у тебя что, никуда это не делось? – таинственным шепотом спросила Валюша и внимательно осмотрела мое лицо.

– Мамочки! – раздалось в моей голове глухое жалобное восклицание Вали.

– Зло, ну, конечно, никуда не делось! – зашипела я, косясь на Жабу, которая до сих пор листала свои записи и все никак не могла начать семинар. – Это у меня, между прочим, не прыщ какой-нибудь на лбу вылез, который замазать можно! Это – паранормальные способности!

– Может, ты еще и телекинезом теперь владеешь? – на полном серьезе спросила Валя. Сегодня ей не хотелось подшучивать над моей суперсилой. – Ну-ка, попробуй!..

Злобинец полезла в сумку и выложила на парту первый попавшийся предмет – завернутый в пищевую пленку бутерброд с колбасой.

– Попробовать твой бутер? – удивилась я. – А что с ним? Думаешь, протух?

– Нет же! – рассердилась Валюша. – Попробуй его сдвинуть с места! Силой мысли!

Я, ожидая уже от этой жизни что угодно, уставилась на бутерброд с колбасой. Ну а вдруг?

– Ну? Как? Получается? Выходит? – возбужденно шептала Валюшка, прищуривая один глаз. – Смотри-ка, мне кажется, на миллиметрик…

На ее шипение обернулся наш одногруппник Саша Медовой. Оценив обстановку, парень поинтересовался:

– Журавлева, а ты чего так вылупилась? Будто бутеров никогда не ела.

– Много ты понимаешь! – проговорила я, не отрывая взгляда от бутерброда.

– У нас следственный эксперимент, – поддакнула Валя. – Юристы мы или нет?..

– Так, господа! – прогремела на всю аудиторию Жаба. Вернее, грозно проквакала. – Начнем сегодняшнее занятие с проверки домашнего задания и конспектов…

Саша быстро отвернулся от нас, а я пододвинула бутерброд ближе к Злобинец. Рукой.

– Зачем ты вообще это в универ притащила? – шепнула я подруге.

Зло схватила меня за рукав рубашки и выразительно посмотрела в глаза:

– Специально бутерброды перед парами наделала! Зарплата только послезавтра, поэтому сегодня не пойду с тобой в кафе на перемене… В аудитории перекушу!

Жаба тем временем, прищурив зеленые глаза, внимательно оглядывала аудиторию в поисках первой жертвы.

Прочитав Валькины мысли, я улыбнулась и снова зашептала:

– Я тебя поняла! Слушай, крутяк! Это удобнее, чем эсэмэс и записки…

Но Злобинец только больно пихнула меня острым локтем под ребра. Я охнула и уставилась в сторону кафедры, где Жаба сверлила нашу парту взглядом.

Я осмелилась посмотреть преподавательнице в глаза.

– Бестолковую Журавлеву спрашивать бессмысленно… Только трата времени. На этой лентяйке уже давно все преподаватели крест поставили. А ведь такие надежды я возлагала на девочку на первом курсе!

Я только поджала губы. Знала, конечно, что в этом году звезд с неба не хватаю… Да и прогулов скопилось достаточно. Но услышав мысли Жабы, почувствовала острую обиду…

– И Злобинец давно не спрашивала… В последнее время много болтает на занятиях. А что у нее там с посещаемостью?

С посещаемостью этой дисциплины у Злобинец было ничуть не лучше, чем у меня. Частенько Валины рабочие смены выпадали именно на те утра, когда Жаба вела свои лекции.

– Сейчас тебя спросит! – шепнула я подруге.

– Что? Как? – Зло округлила карие глаза и теперь стала похожа на кудрявую напуганную сову. – Лер, а я не готова… До ночи вещи разбирала! А с утра из дома вышла ни свет ни заря, чтобы успеть… Еще эти бутерброды!

Жаба, нахмурившись, изучала записи в своем журнале.

– Валь, а я что сделаю?

– Ну вызовись ты!

– Сдурела?

– А что? Прочитаешь в ее глазах правильный ответ.

– Скорее, прочитаю в ее глазах, какая я жалкая тупица!..

В этот момент в дверь настойчиво постучались. На пороге оказался наш декан Лев Борисович.

– Ядвига Станиславовна? Прошу прощения за беспокойство.

Жаба, сбившись, сердито посмотрела на мужчину.

– На секунду! Хотел представить вам нового студента. Проходи, Иван!

Чтоб меня током прибило во второй раз! На этом же месте! Вот так встреча!

Умник вошел в аудиторию и тут же приковал к себе взгляды моих одногруппников. А у меня от волнения даже горло сжало. Днем, в светлой солнечной аудитории, он показался мне еще красивей. На задних партах, где сидела Лидка, явно шло бурное обсуждение новенького. Даже Валя, обычно делавшая вид, что парней вокруг нее не существует, шепнула на ухо:

– Блин, прикольненький!

Да уж! Прикольненький! И я с ним целовалась, между прочим! А теперь почему-то готова сгореть от стыда…

Умник принялся осматривать аудиторию, словно в поиске кого-то. Наткнувшись взглядом на меня, улыбнулся. Будто для него мое присутствие в этой группе не было сюрпризом. И снова вертолеты с мыслями о вселенском заговоре против меня затарахтели, готовясь в любую минуту принять военное положение.

– Ну, не буду отнимать время! – проговорил декан. – Ближе познакомитесь на перемене. Продолжайте занятие!

Жаба снова окинула взглядом первые парты.

– У Журавлевой вон место свободно, второй ряд, присаживайся! – проговорила она, кивнув в нашу с Валюшей сторону.

Умник не спеша направился к нашей парте. Все это время я сидела, склонив голову и не решаясь еще раз взглянуть на него. Настолько страшно и интересно мне было прочитать его мысли… Умник сел рядом со мной, будто невзначай легонько подтолкнув меня плечом. Тогда я все-таки решилась посмотреть на него. Подняла голову и заглянула в карие золотистые глаза. Парень снова улыбнулся. Я не сводила с него взгляда и быстро моргала. Улыбка сползла с лица Умника, и он растерянно кивнул мне: мол, в чем дело? Я пожала плечами и кивнула ему в ответ. Смотрю ему в глаза – в них столько волнующего, таинственного, незнакомого…

И тишина.

Зло вытянула шею, чтобы рассмотреть Умника получше.

– Иван, – улыбнувшись, представился парень подруге.

– Ой, – покраснев, пискнула Валюша. Отвернулась и тут же уткнулась в раскрытую тетрадь.

Умник растерянно взглянул на меня.

– Это Валя, – буркнула я. – Она немного стесняется.

– Злобинец, – квакнула Жаба, – подойдите ко мне. И тетрадь с конспектами не забудьте… На проверку.

– Говорила же, что тебя вызовут! – шепнула я Вале, провожая ее сочувственным взглядом.

На Умника демонстративно не смотрела. Тогда он склонился ко мне и шепнул на ухо:

– Ну привет!

– Привет! – растерянно произнесла я, все-таки взглянув на него.

Снова тишина. Черт возьми, что происходит? Куда подевались эти дурацкие вертолеты? Мой дар исчез, встретившись с парой веселых карих глаз?

– Регина сказала, что ты себя чувствуешь хорошо после случившегося…

– Ага, просто отлично! – согласилась я. Не считая того, что поехала кукушкой и слышу в голове чужие голоса. – Только тебе-то что? Какое вдруг дело до самовлюбленных стерв, которые думают только о себе?

Конечно, тогда на крыше он был прав на мой счет… Будто сделал великое открытие! Я про себя давно все знаю. Только вот теперь из-за постоянного надоедливого тарахтения от чужих мыслей в голове приходится волей-неволей думать и о других.

– Регина передавала тебе привет от меня?

– Ничего она мне не передавала! – проворчала я, пытаясь скрыть смущение. Умник интересовался моей судьбой? Как мило!

Парень молча глядел, как я нервно тереблю шариковую ручку. В какой-то момент она выскочила у меня из рук и упала на пол. Я быстро посмотрела на Жабу и Злобинец. Преподавательница пытала Валю на наличие конспектов и строго выговаривала ей за пропущенные лекции. Зло что-то жалобно мямлила в ответ. Вокруг стоял невообразимый галдеж, и я решила под шумок полезть под парту за ручкой. Наклонившись, машинально придерживала подол короткой джинсовой юбки.

Выпрямившись, все же поймала на себе заинтересованный взгляд Умника. Уставилась на него, будто впервые вижу. Парень на секунду снова сделался растерянным. Наверняка он понятия не имеет, для чего я так внимательно на него пялюсь. А я всего лишь пытаюсь прочитать его мысли. Хотя теперь-то, пообщавшись с Рэдом, я знаю, что у парней на уме лишь одно… Фу! Кошмар!

– На мне черные трусы! – сердито проговорила я, опережая мысли Умника.

– Что? – удивился парень.

Саша Медовой тоже как-то странно дернул головой в мою сторону…

– На мне черные трусы! – тише повторила я, понимая, что погорячилась. И почему затихшие вертолеты так рассердили? Наверное, все-таки мне смертельно хотелось узнать, что думает обо мне этот парень…

– На мне тоже! – так же тихо и заговорщически проговорил Умник. Обменялись секретной информацией, называется.

– Что? – На сей раз пришла моя очередь удивляться.

– Не веришь? Хочешь, покажу?

Парень приподнял белую футболку, продемонстрировав резинку от боксеров «Кельвин Кляйн».

– Ужас какой! – смутилась я. – Немедленно прекрати!

Потянулась к нему, чтобы одернуть футболку, а дотронувшись пальцами до его горячей кожи, еще больше смутилась. Умник же откровенно веселился.

– Как много между нами общего, – проговорил он шепотом. – Оба друг другу не нравимся и носим черное нижнее белье!

– Ага! Какое совпадение! – согласилась я. – Сейчас догогочешься, что Жаба и твое имя квакнет!

– Жаба Аркадьевна? – продолжал веселиться парень.

– У нас Жаба Станиславовна, – поправила я. А затем припугнула: – Смейся, смейся!

Понурая Валюша тем временем уже плелась на свое место. Долго злорадствовать у меня не получилось, потому как следующей Жаба вызвала меня.

– Журавлева! Несите конспекты мне на стол. И домашнее задание. Медовой, готовьтесь идти на проверку следующим!

– Не беспокойся, не задержу! – похлопала я Сашу по плечу. – Потому что у меня ни конспектов, ни домашки.

Поднимаясь из-за стола, мельком посмотрела в карие глаза Умника, но так и не услышала ничего… Зато во взгляде Жабы во время проверки домашнего задания снова прочитала о себе массу нелицеприятного, что испортило настроение на весь оставшийся учебный день.

* * *

Мы с Валей брели по дороге вдоль припорошенных пылью кустов. То и дело я с сожалением косилась на свои бежевые лодочки. Ноги гудели, и жаркое солнце над головой неприятно припекало.

– Как цари, тащимся пешком в свою дачную резиденцию! – проговорила я, наблюдая за черной стрекозой, которая мелькала перед моими глазами. – Тебе не кажется, что май какой-то слишком жаркий?

Я стянула пиджак и повязала его на бедра. Оглядела пыльные кусты и виднеющиеся вдали желтые поля.

– Ну почему твой дом так далеко от остановки? Картина маслом: караван в пустыне! На выходе из маршрутки нам должны были выдать по верблюду…

Валя сердито пнула мелкий камешек.

– Валь, ты чего со мной не разговариваешь?

Я обогнала подругу и теперь шагала спиной вперед, не боясь запнуться каблуком о первую попавшуюся кочку…

– Почему не разговариваю? Очень даже разговариваю!

Валя мельком взглянула на меня:

– Нашла бы сама мне вариант получше… Это всё, на что хватило денег! Просто хотелось жить без надоедливых склочных соседей…

Услышав мысли подруги, я смутилась.

– Как тебе Ваня? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Какой Ваня?

– О господи, Зло! Ну наш новый сосед по парте… Кстати, не знаешь, зачем переводиться в другую группу практически перед самой сессией?

– Ваня как Ваня, – буркнула Валя. – Может, он второгодник? Говорят, за год новые дисциплины добавились! Сейчас досдаст все нужное…

– Как бы нам с тобой второгодниками не стать! – проговорила я, все-таки запнувшись о какую-то корягу. Вновь пошла обычно, взяв Зло под руку.

Валя еще больше помрачнела.

– Так ты из-за Жабы, что ли, так расстроилась? – догадалась я.

– Ничего не успеваю! – обиженно шмыгнула носом Злобинец. – А если недопуск? Я, между прочим, на бюджете…

Далее у Вали в голове началась какая-то неразбериха:

– Папа… Экзамены… Увольнение… Паника!.. Где мне жить?!

– Я вот в этом году учебу совсем запустила! И ничего… Не переживаю. Прорвемся, подруга! Мы молоды и полны жизни! Расстраиваться из-за всяких там квакуш?

– Зачем ты вообще поступила на юрфак? – спросила Валя, щурясь от солнца. – Грезила же о журфаке…

– Потому что маме не нравился юрфак!

– Кошмар какой! – покачала головой Валюша. – Лишь бы ей в пику? Но так же нельзя!

– Когда ж они помирятся? – добавила про себя Зло.

– Когда рак на горе свистнет! – ответила я, прибавляя шаг и таща за собой Валю.

У Злобинец сегодня снова был выходной. Дома мы переписали недостающие конспекты, которые взяли у Саши Медового, заварили чай с малиной и взгромоздились на широкий деревянный подоконник. С видом на зеленый пруд и лес.

Умник никак не выходил из моей головы, но говорить о нем я почему-то стеснялась. Хорошо, что Валя не умеет читать чужие мысли… Глядя на солнце, которое потихоньку закатывалось за лес, я все-таки сказала:

– Представляешь, я ведь не смогла прочитать ни одной мысли у Вани… Ну, у нашего новенького.

– Да? – удивленно посмотрела на меня Валя. – А мои по-прежнему можешь?

– И твои, и Жабины, – кивнула я и отхлебнула горячего чая.

– Странное дело, – пробормотала Валя. Вид у нее был при этом озадаченный.

Будто бы сам факт того, что я могу читать чужие мысли, не странен.

– Вдруг он такой тупой? – хихикнула я. – В голове голяк и перекати-поле! Как от остановки до твоего дома…

Валя только укоризненно покачала головой:

– Нет, не может такого быть, чтоб у человека совсем-совсем мыслей не было… Даже самых примитивных.

Я пожала плечами и снова отпила чай. Внизу шуршали камыши.

– А вдруг ты не у всех можешь мысли читать? – предположила Валя.

– Хочешь сказать, ты тоже избранная? – усмехнулась я.

– Что-то вроде того… Может, ты читаешь по глазам только тех, у кого вызываешь какие-то эмоции?

– Ну-ка, Валюша, просвети! – заинтересовалась я. – Это как, например?

– Ну, например, Жаба тебя терпеть не может и считает самой ленивой и глупой студенткой в группе.

– Хороший пример, – сердито проговорила я. – Спасибо, Валюша!

– Мне ты тоже небезразлична! Я же тебя люблю! – Злобинец слегка покраснела и опустила глаза.

– Дай я тебя обниму, Зло! – потянулась я, едва не расплескав чай на ноги. – Погоди, хочешь сказать, что Ум… Иван то есть, совсем-совсем ничего ко мне не испытывает?

– Ну да. – Валюша пожала плечами. – А с чего бы ему к тебе что-то испытывать? Он ведь новенький.

Вновь почувствовав острую обиду, я закусила нижнюю губу. Открытие Вали меня задело.

– Нетушки, не может такого быть! – наконец рассерженно проговорила я. – Как это он совсем ничегошеньки не может ко мне испытывать, если мы с ним целовались?

– Вы с ним что? – ахнула Валя. – Ну-ка рассказывай! Так вы знакомы?

Пришлось рассказать Злобинец о злополучном поцелуе, который произошел на крыше. В ходе повествования я уж ненароком решила, что дар ко мне пришел не после мощного удара током, а из-за Умника. Это он меня заколдовал!

– Могу себе представить, как ты теперь злишься, что не можешь услышать мысли в голове у парня, который тебя поцеловал! – хмыкнула после моего рассказа Злобинец.

Я молча уставилась в кружку с недопитым чаем. Зло – мисс Проницательность.

– Ладно! – вздохнула Валя. – Для начала нужно выяснить, у всех ли ты можешь читать мысли… Кто избранный – мы с Жабой или новенький Иван?

– И как ты это узнаешь? – вяло отозвалась я. И почему этот Умник так стремительно пробрался в мою голову, вытеснив из нее даже красавчика Рэда?

– Есть одна идея! – проговорила Валя, потянув меня за руку. Первой спрыгнула с подоконника. – Идем!

– Куда? – удивилась я. – Уже поздно!

– Устроим новый следственный эксперимент!

Злобинец поведала, что здесь, на окраине города, недалеко от ее дома есть «Макдоналдс». Хозяйка квартиры, рассказывая Вале о районе, упомянула, что ресторан быстрого питания открылся еще в начале нулевых, но особым спросом не пользовался. «У нас и молодежи-то почти нет, – вздохнула женщина. – А я такую гадость не ем. Сама дома котлет нажарю с хлебом…»

– Ура! Зло, все не так уж плохо! Цивилизация доползла и до тебя…

– А я тоже в «Мак» часто наведываться не буду! – деловито сообщила мне Злобинец.

Но про себя добавила:

– Если только за картошечкой фри…

Я ехидно хмыкнула, но промолчала.

Завидев выцветшую желтую букву «М» на козырьке старого здания, мы замедлили шаг.

– И каков наш план? – спросила я, слабо понимая, что Валюша от меня хочет.

– Ну пойди же и закажи что-нибудь!

– Что? Если только картошечку фри? – все-таки не удержалась я.

– Нет, с тобой теперь очень опасно дружить! Даже подумать ни о чем нельзя! – покачала головой Валя. – Закажи что-нибудь, глядя персоналу в глаза… Ты ведь будешь на близком расстоянии! Заодно узнаешь, у всех ли ты можешь читать мысли. Я имею в виду, у малознакомых людей…

В зале было совсем пусто, только приглушенная ритмичная музыка лилась из висевших под потолком динамиков. Высокий нескладный парнишка, томившийся в ожидании клиентов, вскочил на ноги и ошалело оглядел нас, словно мы со Злом – фата-моргана.

– Здравствуйте! – громко проговорила я, уже с порога впившись взглядом в парня.

– З-здравствуйте… – растерянно отозвался он, поправив на голове картонную кепочку с узким козырьком.

Я неспешно подошла к кассе, которая, судя по всему, здесь была практически всегда свободной. Злобинец последовала за мной.

– Что будете заказывать? – прочистив горло, поинтересовался парень. Я же продолжала пялиться на него, пытаясь разглядеть в чужих глазах хоть что-то. Пока тишина. Может, Валюша права, и эта «штука» распространяется только на тех, кто хорошо меня знает?

– А что вы мне посоветуете? – спросила я каким-то дурацким томным голосом. Что посоветуете? Серьезно? Будто я в Париже забрела в ресторанчик французской кухни и меня волнует, каков на вкус пряный тартар из тунца на пюре из авокадо…

– Эм-м! – протянул парнишка, забавно захлопав белесыми ресницами. Быстро-быстро, будто хотел отсюда улететь. – Чизбургер?

– Пусть будет чизбургер, – легко согласилась я, не сводя взгляда с парня.

– Гм, ладно, – растерянно произнес он, вбивая в кассу мой заказ. – Может, еще и молочный коктейль?

– Может, еще и он, – снова кивнула я.

– Два! – донеслась глухая просьба Злобинец.

– Два коктейля, – добавила я.

– Про картошечку-то не забудь…

– И картофель фри. Средний…

– Соус?

– Сырный.

Валя тем временем нетерпеливо дергала меня за рукав пиджака:

– Ну что там? Как там? Ты можешь читать его мысли?

Я только рассерженно шикнула на подругу.

А может, он просто равнодушен ко мне? Ну, это если следовать Валюшиной теории… Наверное, стоит вызвать парня за кассой на эмоции… А на какие? Нагрубить ему? Набравшись смелости, я облокотилась о деревянную стойку и спросила:

– А как ваше имя?

Конечно, я уже успела разглядеть на медной табличке на груди парня имя Альберт.

– Меня зовут Алик… Бочкарев!

– Когда заканчивается ваша смена, Алик?

Лицо бедняги тут же покрылось розовыми пятнами, а глаза его снова растерянно заморгали. Но при этом я не слышала никаких мыслей… Вертолеты предательски молчали.

– Через час! – ответил наконец мой новый знакомый по имени Альберт. – Вы хотите меня куда-то пригласить?

Валя в ужасе округлила глаза.

– Журавлева! Ты. Что. Делаешь?

– Оставьте свой номер телефона, – устало проговорила я, взглянув на Валюшу. – Я как-нибудь позвоню…

– Облом? – поинтересовалась подруга.

Я кивнула в ответ.

В ожидании чизбургера и картошки мы все-таки отползли от кассы, чтобы не смущать уже бордового Алика…

Когда заказ был готов, парень протянул мне клочок бумаги, на котором нацарапал номер телефона и пририсовал кучу маленьких сердечек, как в анкете для девочек.

– Вишневый пирожок! – хихикнул он. – За счет заведения!

– Спасибо! – промямлила я.

– Бедняжка! – вздохнула про себя Валюша.

Из «Мака» мы вышли на улицу в теплые густые сумерки. Отпив через трубочку ледяной молочный коктейль, я посмотрела на наручные часы.

– Валь, проводишь до остановки?

– Пускай тебя Алик Бочкарев провожает! – язвительно проговорила Валюша.

– Да уж, этот вишневый пирожок конкретно запал! – вздохнула я. – Теперь мне путь сюда закрыт…

Мы не спеша двинулись вдоль по пустой улице, потягивая молочные коктейли.

– Хотя пока дошкандыбаешь до метро, оно уже закроется… – посетовала я. В другой раз бы снова начала тираду о том, что Злобинец забралась к черту на кулички, но, вспомнив печальные мысли подруги, прикусила язык.

– А оставайся ночевать у меня? – предложила Валя. – Завтра в универ вместе поедем… Если ты, конечно, вообще собираешься ходить на учебу! – добавила она, намекая на мою не самую безупречную посещаемость.

– Еще как собираюсь! – бурно отозвалась я. И снова подумала: как хорошо, что Валя не может читать мои мысли. Потому что, подумав об учебе, я сразу же вспомнила Умника. Почему-то нестерпимо захотелось увидеть его еще раз. Но я все-таки на всякий случай добавила: – Через две недели сессия! Конечно, я теперь буду чаще ходить в универ! А еще ты бы знала, что думает обо мне Жаба… Ух! Неужели меня можно так сильно ненавидеть?

Мы развернулись и направились в другую сторону. По пути я отправила маме эсэмэс: «Останусь у Злобинец». Никаких «а можно ли мне?», простая констатация факта. Ночевать с Валюшей куда веселее, чем ссориться перед сном с мамой…

Прогулявшись по району, мы вышли к Валиному дому. Обогнули его и направились к пруду. На небе мерцал оранжевый закат, а рядом с водой суетились и вопили свободные чайки…

Я вытащила кусочек картофеля и подкинула в воздух. Над нашими головами закружили белые птицы.

– Значит, ты не можешь читать мысли у всех… Интересно, от чего это зависит? – спросила Валя, решив тоже подкормить чаек фастфудом. Из-за их пронзительных криков и шелеста белых крыльев я не сразу расслышала вопрос подруги.

– И мне интересно, – ответила я, подкинув разбушевавшимся птицам очередной кусочек картофеля.

– А мы вдруг решили, что новенький – избранный! – со смехом проговорила Валюша.

– Все-таки он и есть избранный! – рассмеялась я в ответ. – Особенный!

Ни за что бы не призналась Злобинец, что после нашего следственного эксперимента выдохнула с облегчением. Одна только мысль о том, что я могу быть безразлична Умнику, вдруг выбила почву из-под ног.

Глава шестая

Дорога от дома Злобинец до универа теперь занимала минимум полтора часа. С утра я проклинала свое решение остаться ночевать у подруги. Проболтав до поздней ночи, мы еле проснулись с первыми петухами, чтобы успеть на учебу. Про петухов – это не образное выражение. В открытую форточку из соседнего двора часов в пять утра донеслось громкое кукареканье.

– После пары английского уйду! – выкрикнула Валя, склонившись к моему уху.

В гремящем вагоне я держала в руках раскрытую тетрадь и пыталась сосредоточиться на конспекте.

– Угу! – промычала я.

Надо мной навис огромный мужик. Мне пришлось вжаться в спинку диванчика, чтобы он не раздавил меня своим животом, обтянутым белой офисной рубашкой. Валюша снова принялась что-то рассказывать, но из-за внезапного пронзительного лязга я ее не расслышала и только раздраженно поморщилась. Хотела вернуться к конспекту, но Зло тут же схватила меня за руку и принялась про себя негодовать:

– Дневную смену поставили, прикинь. Говорю им: у меня вообще-то учеба! Сессия на носу! А им хоть бы что… Гады! Вероничка в декрет собралась. У нее роман с поваром еще в том году начался. Я знала, что их интрижка выйдет мне боком. Теперь работать в кафе вообще некому…

В вагоне на несколько секунд погас свет, поэтому я не сразу разобрала, что еще возмущенно толкует мне Валюха. Вертолеты, пытаясь перебить стук колес, зажужжали громче. Когда желтые плафоны снова зажглись, я прочитала по глазам подруги:

– …а ведь сегодня по лунному календарю…

– В гробу я видела твой лунный календарь! – рявкнула я, перебив мысли Злобинец.

Валя тут же замолкла и удивленно уставилась на меня. Толстяк, отодвинув громадный живот от моего покрасневшего лица, тоже сверху вниз поглядывал с удивлением. Как и бабулька, что сидела напротив Злобинец. Да, наверное, странно ни с того ни с сего завопить проклятия на весь вагон. Я состряпала равнодушную мину и снова уставилась в тетрадь, хотя уже совершенно точно не понимала ни единой написанной строчки…

Забежав в аудиторию в последнюю минуту перед звонком, тут же оглядела помещение. В поисках Умника, разумеется. А обнаружив его, чертыхнулась. В этот раз парень расположился на одной из задних парт, и его тут же облепили Лидка и Ко. Знаю я свою приятельницу… И ее поведение, когда на горизонте появляются симпатичные мальчики! Сколько раз в клубе знакомились с парнями… Сейчас она томно закатит глаза, тряхнет темными волосами, ногу на ногу закинет… Я не сводила взгляда с Умника, который безмятежно болтал с Лидкой и ее подругами. О чем он сейчас думает? О Лиде? Она ему нравится? Или безразлична? А я? Я ему нравлюсь? Черт, ну почему я не могу читать именно его мысли? Захотелось взвыть от беспомощности… Конечно, я еще не могу знать, о чем думает Алик Бочкарев, но до него мне нет никакого дела!

Злобинец больно ткнула меня пальцем под лопатку.

– Ой, блин! – взвыла я.

– Лер, ты че застыла в проходе?

Я обернулась. За нами образовалась уже целая очередь желающих зайти в аудиторию. Надеюсь, никто не обратил внимания, что я бесцеремонно пялюсь на новенького и Лиду. Которые, впрочем, даже не посмотрели в мою сторону.

– Что там случилось? Журавлева, с вами все в порядке? – раздался голос декана.

– Да, вполне! – отозвалась я, внутренне поежившись.

Все расступились, и декан быстрым шагом направился к кафедре, бросив на ходу:

– Лера, кстати, подойдите ко мне!

– Я-а-а?

– Здесь есть еще какие-то Леры? – спросил Лев Борисович строго.

Медовой, который стоял рядом с Валей, самым наглым образом подтолкнул меня вперед.

– Определенно Лера у нас одна! – пробасил одногруппник, направляясь к свободной парте.

Валюша, тряхнув кудрями, тоже быстренько ретировалась. «Сейчас за пропуски глотку перегрызет!» – с тоской подумала я, плетясь вслед за человеком в отглаженных брюках и белоснежной рубашке. Хотя девчонки на потоке говорили, что Лев Борисович очень человечный и добрый. За пропуски, как Жаба, четвертовать не будет. Я же никогда особо не приглядывалась к декану, стараясь вообще не попадаться ему на глаза.

Дойдя до кафедры, все-таки не удержалась и в очередной раз посмотрела на Умника и Лидку, которая в тот момент хихикала как дура. На секунду наши с Ваней взгляды наконец встретились, и тогда мне показалось, что вот-вот снова грянет раскатистый гром. Теплый дождь прибьет дорожную пыль и омоет весенний город.

Я стояла рядом с деканом, потупив глаза. Не хотелось знать, что на самом деле думает обо мне Лев Борисович. «Наслушалась» уже ядовитых замечаний от Жабы. Если так и дальше пойдет, то этот «дар» вселит в меня одни только комплексы. Вот уж не думала, что в глазах окружающих я настолько никчемная девица…

– Валерия, у меня к вам дело, – негромко проговорил декан.

– У вас? Ко мне? – немного запаниковала я, уставившись на него во все глаза. Нет. Тишина. Вертолеты молчали.

– Да. Понимаете, Лера, тут такое произошло… – как-то неуверенно начал декан. Я снова напряглась. – Ядвига Станиславовна заболела!

– Жа… – начала я. Жаба ушла на больничный практически перед началом сессии? Я притворно покачала головой: – Жалко как!

– И вы должны ее навестить. – огорошил меня Лев Борисович.

– Я-а-а? – снова заголосила я. – Но почему?

– На то есть причины, – заметно смутился декан.

Я опять пыталась прочесть хоть одну мысль по этому поводу. Тщетно! Почему я слышу всякую ерунду про Златкины арбузы или Валькин лунный календарь, а как нужно выяснить что-то важное, то облом по полной программе? Под важным я подразумевала симпатию Умника ко мне или причину, по которой я должна добровольно положить голову на плаху… То есть идти навещать больную Жабу.

– Передадите Ядвиге Станиславовне дипломные работы старшекурсников, она обещала их проверить. Предзащита уже через неделю! Но и увидеть вас, Валерия, преподавателю будет приятно…

– Что-то сомневаюсь, – промямлила я.

Декан молча потянулся за стопкой разноцветных папок.

– А Ядвига Станиславовна не заразна? – поинтересовалась я.

Лев Борисович лишь укоризненно покачал головой:

– Нет, Валерия, не заразна! Ядвига Станиславовна одинокая женщина, она любит внимание студентов… А я вас освобожу от двух своих пар.

Я немного воспрянула духом. С этого и стоило начинать. Хотя я лучше бы посидела и поглазела на декана, как обычно пропустив его лекцию мимо ушей, чем тащиться в гости к Жабе…

– Папок много, папки тяжелые, – продолжил мужчина. – Разрешаю взять в помощники любого студента. Отпущу вас обоих.

Я тут же устремила взор на новоиспеченную сладкую парочку. А как еще отогнать Лидку от Умника?

– Дайте мне в помощники новенького, – попросила я. – Ивана!

– Грицюка? – удивился куратор.

– Ну да! – Я чувствовала, что покраснела как свекла. Вот неловко-то!

– Что ж, парень с виду крепкий. Берите!

Я победоносно взглянула на Лидку и Ивана, но им до меня не было совсем никакого дела… На паре Грицюк искренне удивился, когда декан, подозвав его к себе, вручил большую стопку дипломных работ. Я видела, каким сердитым взглядом проводила нас Лидка, но в спину мне не прилетело ни одной ее мысли… Зато Валя, жалобно осмотрев нас с новеньким, сигнализировала мне дробным треском вертолетных винтов, словно по азбуке Морзе:

– К Жа-бе! Ма-моч-ки! Крепись!

Миновав турникеты на первом этаже, Умник все-таки поинтересовался:

– Почему декан отправил именно тебя?

– Вероятно, потому, что я на хорошем счету у преподавателей, – не моргнув глазом сообщила я. У самой же внутри пульсировала тревога: «А-а-а! Что им от меня надо? Действительно, почему именно я?» Вероятно, зная скверный характер этой «одинокой женщины», на верную погибель послали студента, которого менее всего жалко, – меня.

– Как-то я сразу не догадался, – хмыкнул Умник.

Я сердито посмотрела на парня снизу вверх. Что там ему успела наплести про меня Лидка? А он наверняка поверил!

К Жабе мы особо не торопились. Шли неспешно и оба молчали. Умник нес в руках стопку папок, а я вышагивала рядом, то и дело будто невзначай касаясь плечом его плеча. Все это время думала: почему он тогда меня поцеловал? Я ведь вела себя в тот вечер как полная дура! Ау, Умник? Где твои мысли? От безысходности я даже нервно нижнюю губу закусила… Внезапно Иван склонился ко мне и негромко проговорил:

– На мне сегодня белые боксеры!

– Очень рада за тебя! – вспыхнула я.

– Ну а на тебе?

– Что на мне?

– Я думал, мы будем каждый день этим делиться… Что-то вроде традиции.

Когда смущение прошло, я процедила:

– Знаешь, как-то не складывается у нас с тобой общение…

Вспомнила, как на той злополучной крыше приняла парня за швейцара, силой пихнув ему в руки свой плащ… Потом еще трусы эти несчастные! Кошмар!

– А мне все понравилось, – многозначительно произнес Умник, вероятно, имея в виду наш первый и последний поцелуй. Я снова покраснела и сердито про себя подумала: «С Лидкой теперь иди целуйся!» Эх, Журавлева! Видишь парня третий раз в жизни, а уже ревность и чувство собственничества взыграли!

– Почему ты перевелся к нам так поздно? Второгодник? – язвительно спросила я.

– Я был в академическом отпуске, год отслужил в армии…

– В армии?

– Мой отец – военный, для него это было принципиально, а я не возражал. Тем более брал паузу для того, чтобы разобраться… Нужен ли мне вообще юрфак?

– И как? Разобрался?

– Ну ты же видишь, что я снова здесь, – посмотрев на меня, обезоруживающе улыбнулся Умник.

– Ты и с Ядвигой незнаком?

– У нашего потока гражданское право Козлов вел.

– Везет! – вздохнула я. – В прошлом году Ядвига была нашим куратором. И где бы мне тоже найти время – разобраться… Нужно ли всё это?

– Тебе не нравится факультет?

– Мой отец – юрист, – пояснила я. – Хотелось быть к нему немного ближе… Поначалу мне нравилось учиться, потом все как-то наперекосяк пошло.

Я чувствовала, что Умник готов меня выслушать, но в последний момент чего-то испугалась. Наверное, в очередной раз выставить себя перед этим парнем дурой. Поэтому решила сменить тему разговора:

– А с Рэдом в университете познакомился?

– Мы живем в одном дворе.

Прямо как мы со Злобинец когда-то…

– Он классный парень! – нарочно проговорила я. Да еще с каким-то странным придыханием.

Смех какой! Решила вдруг, что Умник приревнует меня к своему другу…

– Рэд почти всем девушкам на потоке нравится, – присовокупила я. – Ну еще бы! Такая фигура, такая харизма!

Я поглядывала сбоку на Умника, но парень молчал. Шел рядом со мной с самым равнодушным видом. Сдалось ему мое придыхание! А если б он еще в тот момент принялся какую-нибудь глупую мелодию под нос насвистывать, отобрала б стопку дипломных работ и шарахнула ему по голове! Не знаю, почему это равнодушие так выводило из себя. Хотелось залезть к этому парню в голову и хорошенько там обосноваться. Понять, почему он сначала проявлял ко мне интерес и почему потом сообщил, что я не в его вкусе. Почему сейчас идет как ни в чем не бывало и делает вид, что ему безразлично абсолютно все на свете?

– В общем, Рэд – парень мечты? – подытожил наконец одногруппник, взглянув на меня и усмехнувшись.

– В общем, да! – сердито ответила я, наблюдая, как золотистый луч запутался в русых волосах Умника. Обиженно отвернулась.

До самого дома Жабы мы дошли, не проронив больше ни слова.

Ядвига Станиславовна жила недалеко от университета. Подъезд оказался жутко грязным, на первом этаже пахло мусором… В потемках я наступила на разбитую пивную бутылку, и осколки под подошвой раскрошились с противным хрустом.

– Ой! – раздраженно зашипела я. – Ничегошеньки не вижу!

– Осторожно! – раздалось над самым ухом. – Здесь везде стекло!

Умник взял меня за руку и повел к лифту. Я крепко вцепилась в его ладонь, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение. Если бы не этот противный резкий запах… Обстановка все портила. «Конечно! В каком еще месте может жить Жаба? Только в такой преисподней…» – подумала я.

Дребезжащая конструкция с выжженными кнопками и непристойными надписями по всей кабине не внушала доверия. Лифт так резко дернулся, что я еще крепче сжала ладонь одногруппника. Но парень и не думал отпускать меня, что, несомненно, радовало. Мы расцепили руки лишь у самой двери Ядвигиной квартиры.

Жаба явно удивилась, увидев нас с Умником на пороге своего дома.

– Вы, простите… – начала она, обратившись к Умнику.

– Иван! – представился вежливо он.

– Да, Ванечка…

– Здравствуйте, Ядвига Станиславовна! – подала я голос из-за спины новенького.

– И Журавлева тут! – разочарованно и даже с каким-то раздражением откликнулась про себя Жаба. Неужели из-за несчастных прогулов можно меня так ненавидеть?

– Здравствуйте, Лера! – сухо квакнула Жаба.

– Лев Борисович просил нас занести… – как ни в чем не бывало начала я.

– Да, я в курсе! – перебила меня Жаба. У меня от злости чуть пар из ушей не повалил, но я лишь натянуто улыбнулась. – Лев Борисович мне звонил и предупреждал, что пошлет студентов. Просто я не думала, что он отправит ко мне именно вас…

«Поверьте, мадам Жаба, для нас всех это неприятнейший сюрприз!» – язвительно подумала я про себя, снова порадовавшись, что до моей головы окружающие никогда не доберутся…

– Давайте сюда работы! – Ядвига потянулась к папкам в руках у «Ванечки». И «Ванечка» с радостью ей их вручил. Жаба уже хотела закрыть дверь, как мне подумалось: «Минуточку! Лев Борисович явно намекал, чтобы мы беднягу Жабу как следует навестили! Она ж еще нажалуется начальству, что мы ей и слова доброго не сказали, о здоровье даже не справились!..»

– Стойте! – гаркнула я.

– Что происходит? – ахнула про себя Ядвига, выглядывая из-за двери.

Ваня тоже на меня уставился как на ненормальную.

– Как вы себя чувствуете, Ядвига Станиславовна? – громко произнесла я, будто Жаба внезапно начала страдать глухотой.

– Спасибо, Журавлева, мне лучше, – обескураженно отозвалась Ядвига, прижимая к груди многочисленные папки. – Иду на поправку. Скоро вернусь в строй…

– Ой, не торопитесь! – ляпнула я. Затем поняла, как дико это прозвучало. – Вернее, хорошенько подлечитесь!

– Спасибо вам, Лера!

– Ага… – откликнулась я.

Мы с Умником неловко топтались на лестничной клетке, пока вдруг Жаба вежливо не проквакала:

– А может, пройдете? Я вас чаем угощу!

– Да неудобно, – начал Умник. – Вы все-таки болеете…

«Слава богу!» – выдохнула я. В мои планы входило лишь вежливо пожелать скорейшего выздоровления Жабе. Чаи с ней распивать я не собиралась. И как же здорово, что Умник первым решил отказаться от этой глупой затеи.

– Что ж, как хотите, – хмыкнула Жаба, снова потянувшись к дверной ручке. – Спасибо, что зашли.

Напоследок она взглянула мне в глаза, и один из вертолетов пролетел высоко-высоко, эхом разнеся по округе глухую горькую фразу:

– Мне так одиноко, кто бы знал…

Эта мысль стала для меня откровением. Когда Иван уже развернулся к лифту, я схватила его за руку и, замешкавшись, все-таки произнесла:

– А почему это вдруг мы будем вас затруднять? Сами чай заварим и напоим вас. А вы – отдыхайте!

– Правда принимаете приглашение? – вдруг оживилась Жаба.

– Конечно! – кивнула я, бесцеремонно входя в коридор. Стряхнула с ног туфли-лодочки.

Умник за моей спиной тяжело вздохнул и тоже прошел в квартиру. В этот момент я даже порадовалась, что не могу читать его мысли. Гостить у Жабы он точно не собирался.

– Где у вас можно руки помыть? – спросила я.

– Да вот же, Журавлева. Прямо по коридору.

Я двинулась вперед, попутно оглядывая квартиру. Чистенько и скромненько. Очень скромненько. Я не раз слышала, что Жаба умная женщина и хороший специалист, она могла бы стать преуспевающим адвокатом, как Федор Плевако. А вместо этого решила посвятить себя науке. Всю жизнь горбатится за копейки в нашем университете и мотает нервы неблагодарным и безалаберным студентам вроде меня. Ядвига жила явно одна, без мужа. Не зря мне казалось, что у нее совсем нет личной жизни… Торчит целыми днями на кафедре. Нет бы направить свою энергию в другое русло – невинных защищать. Так она брызжет своим жабьим ядом на студентов да неуды в ведомость проставляет…

Кран в ванной угрожающе и громко квакнул, напугав меня. Мы с Умником уставились на ржавую коричневую струю. Когда вода посветлела, принялись по очереди мыть руки.

– Это что за самодеятельность, уважаемая Валерия? – спросил одногруппник, потянувшись за мылом.

– А это, уважаемый Иван, называется человечностью! – высокопарно произнесла я под мерный плеск воды. – И если бы ты знал меня лучше, мой поступок тебя бы нисколько не удивил…

Хотя, на самом деле, этим поступком я привела в шок саму себя. Добровольно согласиться на чашечку чая у Жабы-Ядвиги! С ума сошла!

Умник только хмыкнул и, закрутив вентиль, потянул руки к светлому полотенцу, которое нам предложила Жаба. Я последовала его примеру. Вытирать руки одним полотенцем почему-то оказалось волнующим. Пару раз наши мокрые пальцы соприкоснулись. При этом я не отводила от Умника взгляда, рассматривая в тускло освещенной ванной его лицо. В голову полезли всякие глупости. Например, для того чтобы поцеловать его прямо сейчас в губы, мне пришлось бы встать на цыпочки. А вот если бы я была на каблуках… Внезапно я испугалась, что у парня в голове могут обитать точно такие же вертолеты, как у меня. Взволнованно и застенчиво кружат сейчас, оставляя за собой шлейф из розовых сердечек… Я быстро отвела взгляд, а Умник первым вышел из ванной.

К тому времени Жаба в большой комнате уже постелила на стол нарядную накрахмаленную скатерть и составила фарфоровые милые чашки с маленькими красными розочками.

– Сейчас варенье принесу вкусное. Абрикосовое! И мое любимое ванильное суфле…

– Ой, что вы! – почему-то жутко смутилась я.

Умника, кажется, тоже обескуражил такой теплый прием. Тем более что он уже был наслышан о несносном характере Ядвиги от Лидки и других студентов.

Да и кто бы мне с утра сообщил, что я буду чаи гонять в такой компании, – никогда бы не поверила! Хотя на свете существуют вещи гораздо фантастичнее. Разве можно было представить, что я буду читать чужие мысли? И, кстати, о мыслях…

– А варенье? Где же у меня варенье? Нужно в кладовке посмотреть!.. – суетились в моей голове вертолеты. Тарахтели Жабиным взволнованным голосом…

– Мы же хотели сами все сделать, – сдавленно проговорила я.

– Прекратите, Журавлева! – строго одернула меня Жаба, и я узнала знакомые металлические нотки в голосе. Прямо как в университете. – Все-таки это вы у меня в гостях.

– Молчу-молчу, – пробормотала я.

Жаба взглянула на Умника и слабо улыбнулась. Если это можно было назвать улыбкой. Лишь уголки губ жалобно дернулись. Без своего старомодного мужского пиджака с вшитыми плечиками, в домашнем платье, среди высоких книжных стеллажей, Ядвига вдруг показалась мне такой худенькой и маленькой…

– Садитесь, Ванечка! И вы, Валерия, садитесь за стол! Сейчас все принесу…

Когда она выпорхнула из комнаты, я негромко произнесла:

– Впервые в жизни вижу ее такой деятельной! И никогда бы не подумала…

– Ты ведь не собиралась оставаться на чай и тем более помогать ей? – спросил Умник, усаживаясь на деревянный стул. Тот протяжно охнул.

– Не скрипи! – ответила я не то стулу, не то Умнику. – С чего это ты так решил, уважаемый Иван?

– Кажется, ты не из таких благородных девиц, уважаемая Валерия, – отозвался Умник. Впрочем, в его голосе не было ни насмешки, ни надменности, ни раздражения. Простая констатация факта.

– Когда кажется, креститься надо, – проворчала я. В общем-то он прав… И почему одни видят людей насквозь, а другим требуется пропустить через себя высокое напряжение, чтобы начать понимать окружающих?

Я, скрестив руки на груди, стала бродить по комнате, разглядывая в книжном шкафу скучные темно-синие корешки книг. Банальщина какая! Переиздание всевозможных кодексов, ничего интересного. Затем мой взгляд переместился на одну из полок с сувенирами, привезенными из путешествий. Интересно, кто их столько надарил одинокой Жабе? Тут была даже забавная статуэтка слона с надписью: «Зимбабве». На глаза попались многочисленные открытки, пожелтевшие от времени конверты, сложенные стопкой, и немного выцветшая фотография… В золотой рамке. Глянув на нее, я замерла.

– Что с тобой? – удивился Умник, заметив, что я не свожу глаз с фотографии.

Я не отвечала, только продолжала разглядывать снимок. Тогда Умник поднялся из-за стола и подошел ко мне. Встал за спиной и тоже принялся изучать полку с сувенирами. В этот момент в комнату с пиалой абрикосового варенья и коробкой суфле вошла Ядвига. Увидев нас у книжного шкафа, она нахмурилась, но ничего не сказала. Вертолеты на время тоже притихли…

– Что ж, все готово, – хриплым голосом проговорила Жаба. – Чайник вскипел. Вам заварить черный или зеленый?

– А это-о… – Я растерянно указала пальцем на фотографию.

– Это моя дочь, – сдержанно ответила Жаба. – И все сувениры, что у меня здесь есть, от нее!

– Она была в Зимбабве?

– Где она только не была. – Уголки Жабиных губ снова нервно дернулись.

– Везет, – вздохнула я. – Я бы тоже взглянула на реку Лимпопо.

Встретившись с удивленным взглядом Ивана, пожала плечами:

– А что? Я любила в детстве «Айболита»!

В ответ вертолеты в голове так сильно царапнули лопастями, что я непроизвольно поморщилась. В последний раз мне настолько болезненно было читать мамины мысли.

– Я буду зеленый чай, – попросила я, сменив тему разговора. Кажется, Жабе неприятны беседы о Лимпопо и Айболите. А мне не хотелось снова испытать те же ощущения.

– Хорошо, – кивнула Ядвига. – А вам, Ванечка?

– И мне, – ответил Умник. Было заметно, что здесь он чувствует себя не в своей тарелке.

Что ж, это было странное чаепитие. Я бы даже сказала – безумное, как у Алисы, попавшей в Страну чудес. Злобинец грохнется без чувств, когда узнает, с кем я чаи гоняла вместо пар.

Я старалась больше не встречаться взглядом с Жабой, боясь, что у меня снова от ее мрачных мыслей начнет раскалываться голова. А вдруг Ядвига – самый настоящий энергетический вампир? Я бы не удивилась…

Зато «Ванечка», выдув чашку чая с ванильным суфле, так подсел на уши Жабе, что я только рот открывала от изумления. Рассказывал ей о каком-то неведомом конкурсе по правоведению, на который он попал несколько лет назад, еще будучи школьником. А Жаба там, оказывается, в жюри сидела. И вот они вдвоем принялись вспоминать какой-то курьезный случай. Серьезно, на таких мероприятиях курьезы случаются? У кого-то челюсти заклинило во время зевка? Меня тоже вдруг стало клонить в сон… Это все соседские петухи Валентины. Но сонливость как рукой сняло, когда я впервые в жизни услышала смех Ядвиги. Словно очнувшись, растерянно посмотрела на нее. Смеялась она очень даже мелодично. А я-то думала, что ее смех должен напоминать кваканье…

Душевно попрощавшись с Жабой и пожелав ей скорейшего выздоровления, мы наконец вышли на лестничную площадку.

– Странно, что она позвала нас на чай! Если честно, Ядвига в этом году даже не всегда со мной в коридоре здоровалась, – шепотом сообщила я Умнику, когда дверь за нами захлопнулась.

– Почему? – искренне удивился парень.

– Я не в ее вкусе, – пожала плечами. – Не посещаю научных конференций и олимпиад по правоведению, знаете ли! А вот ты теперь ее любимчиком заделаешься. Как тебе это удалось?

Мы снова зашли в темный лифт, и он, грозно скрипнув, понес нас вниз.

– Не знаю, как мне это удается! – пожал плечами Умник. – Сначала к тебе в любимчики заделался, потом к ней…

– Ко мне? – тут же возмутилась я. – Что-о?

Осторожно обходя разбитые бутылки на первом этаже, мы добрались до двери. Вышли из подъезда, и в глаза ударил солнечный свет. Слишком празднично было на улице после мрачного зловонного подъезда и печальной квартиры Жабы. Комнаты там утопали в полутьме из-за задернутых плотных штор. Здесь же птички щебетали над головой, и листва приятно шелестела…

– Ты не стал моим любимчиком! – отрезала я.

– Тогда зачем же ты взяла меня с собой? – резонно заметил одногруппник.

– Я не брала тебя с собой! Это Лев Борисович…

– Хорошо! Лев Борисович так Лев Борисович! – легко согласился парень, хотя я понимала, что он мне не верит…

Тут же снова закрались смутные сомнения. Уж слишком часто Иван видит насквозь все мои намерения.

– А ты, случаем, не умеешь читать мысли? – спросила я, посмотрев внимательно на профиль Умника. Парень тут же повернулся ко мне и серьезно ответил:

– Случаем, умею.

– Так и думала! – воскликнула я.

– А еще могу найти человека в багажнике…

– Да ну тебя. – Я тут же рассерженно толкнула его плечом, осознав, что он меня просто разыгрывает.

Умник рассмеялся негромким хрипловатым смехом, от которого сердце мое счастливо запело.

– Тебя проводить? – спросил мой новый одногруппник.

– Проводи! – тут же согласилась я. Что уж скрывать, этот парень мне жутко нравится. И если Лидка решила, что он достанется ей, то не на ту напала!

Но вместо того, чтобы пленить Ивана своим обаянием, я всю дорогу молчала, то и дело мысленно возвращаясь в квартиру Жабы. Кажется, даже непроизвольно хмурилась… Умник, который время от времени удивленно косился на меня, тоже молчал.

– О чем ты думаешь? – наконец не выдержал он.

– Ты видел ту фотографию у Ядвиги Станиславовны?

– Ну да, видел! – пожал плечами парень.

– О’кей! – отозвалась я. Снова замолчала. Из тихих дворов мы вышли на шумную улицу. – А тебе не показалось, что та девушка на фотографии…

– Та девушка на фотографии – это ты! – согласился Иван.

Глава седьмая

– Значит, мне это не причудилось? – закричала я. – Ты тоже заметил сходство?

– Так бывает, – пожал плечами парень. – Может, вы с Ядвигой какие-нибудь дальние родственницы? Поспрашивай у родителей. Генетика – интересная штука.

Генетика-то, может, и интересная, а мои отношения с родителями – штука еще более занимательная и сложная. Разговоры по душам? Ха-ха-ха! Я промолчала.

– Могут быть похожими и совершенно чужие друг другу люди, – продолжал разглагольствовать парень. – Ты разве не слышала о двойниках?

– Слышала, слышала! – проворчала я. – Но я же не Майкл Джексон, чтобы двойников иметь…

Мне было не по себе. Конечно, мы с дочерью Ядвиги не были похожи друг на друга как две капли воды. Различия все же имелись… Например, улыбки совсем разные, разрез глаз немного другой. Но не заметить очевидное сходство было трудно. Одна золотистая копна волос чего стоит… А вдруг мы с Жабой правда родственницы? Нужно будет спросить у отца… Вот прикол, если это так!

А фотографии в золотой рамке точно уже есть десяток лет. Интересно, как эта девушка выглядит в наши дни?

Вынырнув из своих мыслей, вернулась к беседе с Иваном.

– Кстати, есть версия, что на острове Святой Елены свой век доживал не Наполеон, а его двойник. Но я в это не особо верю…

– Какой же ты все-таки умник, Ваня! – не удержалась я.

– Спасибо, – счел за комплимент одногруппник. – Ты тоже умница, Валера!

– Не называй меня так! Терпеть не могу! – рассердилась я.

Бесконечно препираясь, дошли до моего дома. Благо, я живу недалеко от Жабы, иначе бы мы с Иваном точно по пути рассорились.

В глубине двора рядом с огромным дубом я сразу приметила знакомый розовый свитерок. До нас с Ваней донеслись возмущенные детские голоса – похоже, под могучим деревом велись жаркие споры. Около моей соседки стояли те самые девчонки, которые вечно ее задирали и отказывались дружить. Златка крикнула им что-то напоследок и гордо зашагала прочь. Так, если снова пробираться кустами, то девчонка нас, возможно, и не заметит… Только как объяснить Умнику, зачем мне понадобилось красться к собственному подъезду?

Поздно. До меня донесся звонкий и радостный возглас:

– Ле-ра! Лер!

Мы с одногруппником обернулись на детский крик. Златка неслась к нам на всех парах, а ее высокие темные хвостики развевались, как у Сейлор Мун.

– Твоя сестра? – заинтересовался Умник.

– Соседка, – мрачно ответила я. Вот блин! Теперь точно не отвяжется!

– Привет! – выкрикнула Златка, добежав до нас. Девочка тяжело и громко дышала.

– Привет! Что у тебя с дыхалкой? – отозвалась я. – На физкультуре совсем не бегаете?

Злата пропустила мое замечание мимо ушей и бесцеремонно осведомилась:

– А это кто?

– Это Иван, – представила я девочке Умника. – А это – Злата…

– Наверное, это Леркин жених. Ого, какой высокий! Интересно, они уже целовались? Фу-у-у!

– Ты почему не в школе? – тут же перебила я мысли Златки. Кошмар какой! О чем думают дети?

– Так времени-то! – беспечно отозвалась Златка. – Занятия давно закончились. Я же в первую смену учусь.

Я растерянно посмотрела на наручные часы. Ничего себе мы почаевничали у Жабы! Полдня прошло… За спиной у Златы красовался ранец, – значит, она даже домой после школы еще не заходила.

– Иди переоденься, суп поешь, уроки сделай, – тут же нашлась я.

– Ну ты и зануда! – покачал головой Умник.

Злата с интересом посмотрела на него, звонко рассмеялась и закивала в знак солидарности.

– Какой классный у Лерки жених!

– Так, все! – закипела я. Златка наверняка расскажет об Умнике тете Юле, а та моей маме доложит, какая у нее распутная дочь растет. Поэтому я строго проговорила: – Иван – мой одногруппник. Мы всего лишь учимся вместе, поняла?

– Поняла! – растерянно отозвалась Златка.

А про себя с ехидством подумала:

– Как же, как же!

– Нам пора! – Я потянула Ивана за руку.

– Наверное, целоваться пошли! – снова донеслись до меня мысли Златки. А затем и плаксивый голос маленькой соседки:

– Лер, они опять меня в свою компанию не берут!

– Ну и плюнь на них уже, – посоветовала я.

– Никто со мной не хочет дружить! Сначала ты, Лера, потом они… – Злата побрела за нами, жалуясь на судьбу.

Умник обернулся:

– Лера с тобой не дружит?

– Ой, да слушай ее больше! – вклинилась я. – У нас со Златой отличные отношения!.. Мы просто не разлей вода.

– Ни-ког-да! – высокопарно произнесла Златка. – И на велосипеде не берет с собой кататься! Хотя я умею. У меня теперь двухколесный! Бабушка с дедушкой на день рождения подарили.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Зачем эта малявка выставляет меня в невыгодном свете перед парнем, который мне нравится? Он еще решит, что я детей не люблю… Хотя, конечно, так оно и есть.

– Ах, это я с тобой не играю? – Я уперла руки в бока и нависла над испуганной Златкой. – Сейчас же идем играть! Немедленно!

– Правда? – ахнула соседка.

Умник смотрел на нас с нескрываемым интересом.

– Конечно! Когда это я тебя подводила? – спросила я.

– Всегда! – нагло ответила Злата. А взрослый человек на ее месте тактично бы промолчал…

– Что ты хочешь? – Я сделала вид, будто не расслышала Златкину колкость.

– Залезь на то дерево! – требовательно проговорила девчонка, указав пальцем на старый дуб.

– На то дерево? – возмутилась я. – Я тебе обезьяна, что ли? Зачем мне туда?

Златка обернулась в ту сторону, где галдели вредные девчонки. Теперь они расположились в деревянной беседке и, склонившись над планшетом, что-то громко и оживленно обсуждали.

– Представляешь, эти дурочки меня обманули!

– Ну-ка? – заинтересовалась я.

– Они сказали, что мне слабо докинуть свои кеды до той ветки…

– И ты, конечно, докинула? – засмеялся Умник.

– Конечно! – кивнула Злата. – Только теперь я без сменки… Ох, мама меня убьет!

Вдвоем с соседской девчонкой мы повернулись в сторону Умника. Тот перевел взгляд со Златы на меня:

– Что?

– Будь другом, достань кеды, а? – попросила я. Златкины тревожные мысли в панике метались в моей голове. Похожи они были скорее на шебутных мелких мошек, чем на воинственные вертолеты. И пищали так же противно… Златкиным голосом.

– Я? – переспросил Умник.

– Ну ты же… – начала я.

– Обезьяна?

– Мальчик! – засмеялась Злата. – У нас в классе так здорово ребята по деревьям лазят!

– Она бросила тебе вызов, – по секрету сказала я Умнику в то время, как мы уже направлялись к дереву, на котором гордо развевались на майском ветру Златкины розовые кеды с пайетками. – Дашь фору второклассникам?

Умник молчал, задрав голову и осматривая зеленую листву. Тогда я повернулась к Злате и строго сказала:

– Ваши бы ребята реже по деревьям лазили, а то шеи себе свернут. А ты больше не разбрасывайся собственным имуществом! И не ведись на разводы всяких там!..

– Конечно, конечно, – испуганно залепетала Злата.

Девчонки в беседке притихли и теперь с интересом поглядывали в нашу сторону.

Умник подпрыгнул и ухватился руками за нижнюю ветку. Подтянувшись, легко полез выше. Я даже загляделась на то, как ловко у него все получалось и как мышцы перекатывались в руках… Боже, о чем я думаю? Еще и Златкины «мошки» засуетились в голове быстрее, на лету врезаясь друг в друга.

– Ох, только бы не упал! Не расшибся насмерть!.. Бедная Лера! Как она будет жить без своего жениха?!

– Тут совсем не высоко! – не выдержав этого писка в своей голове, успокоила я девчонку.

Если бы Умник и навернулся, чего мне, конечно же, совсем не хотелось, то максимум подвернул бы лодыжку…

– Правда?

– Разумеется! Кеды же не Геракл закинул, а второклассница! Причем лишь на вторую ветку!

– Все равно страшно! – покачала головой Злата. – И все-таки высоко.

Вскоре Умник спрыгнул на землю вместе с розовыми кедами. Возник перед нами внезапно, словно человек-паук.

– Держи! – протянул он обувь довольной и раскрасневшейся от волнения Златке. – И больше так не делай!

Девочка закивала. Я обернулась и наткнулась на заинтересованные взгляды девиц, которые наглым образом развели мою маленькую соседку. Девчонки в восхищении поглядывали на Ивана.

– Все дамы в этом дворе твои навеки! – рассмеялась я, кивнув в сторону этой мелюзги.

– Надеюсь, в том числе и ты, – улыбнулся вдруг Умник, и я в ту секунду почему-то жутко смутилась. А щеки запылали, наверное, ярче, чем у Златки.

– Даже не знаю, как вас благодарить! – лепетала тем временем соседка. – Хотя, погодите!

Девочка скинула с плеч ранец и полезла в большой карман, на котором были изображены розовые бабочки.

– Мы с мамой сами пекли, чтобы угостить девочек. И раскрашивали пищевыми красками! Но раз они все равно не хотят со мной дружить…

Злата протянула несколько имбирных пряников, расписанных причудливыми узорами. Умник растерянно улыбнулся и принял из рук девочки презент:

– Спасибо!

Я ехидно покосилась на Ивана. Стушевался перед маленькой девчонкой! Ну надо же! А с виду весь такой гордый и невозмутимый… Тут же Злата протянула пряник и мне:

– Лер, попробуй!

– Ох, конечно!

Злата внимательно нас оглядела.

– Ну и что стоим? – спросила она, первой откусив лакомство. – Жуйте!

Мы с Умником послушно откусили пряник. Такой рассыпчатый и сладкий…

– Ммм! – промычала я. – Злата, это так вкусно!

– Спасибо! – зарделась девочка.

И про себя тут же подумала:

– Я ради Леры могу столько этих пряников напечь! Тысячи!

Втроем мы уселись на покосившуюся скамейку под тем самым величественным дубом и принялись уминать пряники. У наших ног скакали и звонко чирикали дурашливые воробьи.

Мы жевали молча, каждый думал о своем. Вернее, о своем думали только Умник и Златка. Я же не могла ни на чем сосредоточиться из-за счастливых мыслей соседской девчонки, которые кружили нарядной каруселью в моей голове.

– И правда, как у нас с мамой вкусно получилось! И как хорошо сидеть с друзьями и жевать эти пряники. Иван очень красивый! Вот вырасту, у меня появится такой же отважный жених, как у Леры…

– Водички бы! – буркнула я, заметив, что Златку снова куда-то заносит.

– У меня есть! – с готовностью отозвалась девочка и вновь полезла в свой розовый ранец.

Угостив нас водой, Злата вернулась к мечтам. Карусель резко притормозила, когда у Ивана зазвонил телефон. Парень поднялся со скамейки и отошел от нас на пару метров. Злата проводила его взглядом, а затем обернулась к своим обидчицам. Карусель снова закружилась, да так сильно, что на этот раз мне стало жутковато. Даже слегка замутило…

– Ну и пусть! Пусть! Пусть! Пусть! Дуры!

– Ты выяснила, почему они с тобой не хотят дружить? – вдруг спросила я. Хотя меня никогда не интересовали детские разборки, но тут, при виде расстроенной Златки, сердце болезненно екнуло.

– Говорят, что я дурочка маленькая… В куклы еще играю!

Девочка снова откусила пряник и стала быстро его жевать.

– Тихо-тихо! Не торопись! – предупредила я. – Еще подавишься…

Злата, будто нарочно, закашлялась.

– Ох, Злата! – покачала я головой. – Что ты от них хочешь? Эти девочки – уже подростки! У них сейчас на уме одни мальчики, популярность в социальных сетях, развлечения…

– Как у тебя? – решила уточнить Златка.

– Что? Нет, конечно! – Я невольно покосилась в ту сторону, куда отправился разговаривать по телефону Умник, но теперь его там не было. Конечно, отличный способ улизнуть от нас. Кому еще интересно находиться в компании наивной второклассницы и самовлюбленной стервы? Признаюсь, на секунду мне стало тоскливо. Подкралось чувство растерянности и крепко обняло меня за плечи. Ну ничего, ничего… Не он первый, не он последний. Все это мы уже проходили. – Я думаю об учебе, Злата! О будущем. О карьере…

Сама почувствовала, как неискренне прозвучали мои слова. До недавнего времени я думала лишь о том, как сделать хорошо только себе и только сегодня.

– В классе я близко общаюсь с одной девчонкой, – продолжила Злата. – Но мама отдала меня в эту дурацкую гимназию с английским уклоном, до которой приходится ехать четыре станции на метро… Никто из одноклассников не поедет ко мне после уроков так далеко! Поэтому я и хотела дружить с кем-то в нашем дворе… Так и буду жить до конца дней своих в одиночестве!

– Тебе так сейчас кажется, – рассмеялась я. Маленькая Златка слишком драматизирует.

– Какой друг согласится ехать ко мне через весь город?

– Поверь, когда-нибудь найдется такой сумасшедший, – успокоила я соседку, вспомнив «дачную резиденцию» Злобинец. – А если серьезно, то скоро вы подрастете и все изменится.

– Надеюсь! – тяжело вздохнула Злата. – Скорее бы.

Иван возник перед нами так неожиданно, что его можно было бы заподозрить в умении телепортироваться.

– Я должен идти, – сказал он. И, кажется, от его «я должен» тоже тоской повеяло. Или мне всего лишь показалось?

Я подняла глаза и пожала плечами.

– Иди. Спасибо, что сходил со мной к Жабе.

– К какой жабе? – тут же оживилась Злата. – Вы ходили на болото?

– В зоомагазин, – буркнула я.

А Умник протянул Златке вафельный рожок, который продавали за углом нашего дома. Вот куда он так резко испарился…

– В качестве благодарности за пряники, – проговорил Иван.

Злата покраснела как помидор и пролепетала:

– Спасибо вам!

Умник ушел, и мысли Златы снова закружили каруселью с разноцветными лошадками и яркими лампочками. Впору почувствовать запах приближающихся летних каникул и розовой сладкой ваты.

– Лерин жених такой хороший! И Лера тоже… Сидим, болтаем, как лучшие подруги… А может, мы уже и есть лучшие подруги? Как люди понимают, что они теперь друзья навек? Что ни говори, а это самый счастливый день в моей жизни!

Малознакомое чувство стыда отодвинуло в сторону растерянность, все так же стоявшую за моей спиной, и неприятно стиснуло горло. Я сбоку смотрела на лицо Златки: на ее веснушки, прищуренные от солнца глаза, пушистые ресницы. И на то, как она, болтая ногами, забавно уминала мороженое, подаренное Умником. Тут же вспомнилось и раздражение, которое я часто ни с того ни с сего испытывала к этой девчонке. А она по каким-то причинам все равно тянулась ко мне. «Хочу часы, как у Леры! Вот вырасту и стану такая же красивая, как Лера!» Чем я ей так нравлюсь? За что меня можно, несмотря ни на что, любить? Златка – такая искренняя, чистая, без единой злобной мысли в голове…

– Прости!

Это слово – громкое, как внезапно лопнувшая прочная тетива. Злата удивленно посмотрела на меня:

– За что, Лер?

– За то, что не хотела с тобой дружить… И на дерево не полезла!

Глаза Златки засияли.

– Ты бы все равно кеды не достала, – ехидно заметила девочка.

– Ах, так? – притворно возмутилась я.

Златка звонко расхохоталась:

– Ну конечно, Лер! Это смог сделать только твой Иван.

– Он – не мой!

– Но он хороший, – возразила Злата. Из-за нашего спора она совсем забыла о лакомстве в руке, и талое розовое мороженое стекало по вафле на Златкины пальцы. – Мне кажется, что Иван – супергерой!

– Какая ты смешная! – расхохоталась я. – Супер-Иван?

– Да! Он пришел и всех нас спас! Все изменил…

Мимо лавочки под дубом гордо прошествовали девчонки, по чьей вине и началось это безумие с заброшенными на дерево кедами. Маленькие взрослые с серебристыми сумочками на плечах. В нашу сторону девицы даже не посмотрели. Злата внимательно проследила за ними, но промолчала. Мороженое продолжало таять.

Я думала, карусель снова с негодованием завертится, да так сильно, что к горлу подступит тошнота и моя голова пойдет кругом. Но было тихо. Для меня – непривычно тихо. Только птицы весело щебетали да старый дуб шелестел.

– Злата? – негромко позвала я.

– Что? – отозвалась девочка, озадаченно оглядывая липкие руки и раскисшую вафлю.

– Все в порядке?

– Ну да!

Я напряглась. Снова тишина. У Златки обычно столько мыслей в голове, а теперь…

– О чем ты сейчас думаешь? – все-таки спросила я.

– Да так, ни о чем, – пожала плечами соседка. – Достань из ранца влажные салфетки, пожалуйста.

Я с готовностью полезла в передний карман школьного рюкзака, не спуская глаз со Златки, жующей вафлю.

– Вкуфное морофеное Иван купил! Я как раз такое любфю! – с набитым ртом проговорила девочка.

Я приготовилась опять услышать: «Ах, какой у Лерки жених!», но… Меня в третий раз встретила непривычная и теперь какая-то жуткая тишина. Будто в моей голове долго шипел неисправный приемник, а потом его вырубили одним ударом кулака. Теперь он молчаливо красовался на подоконнике у распахнутого окна, рядом с которым лишь шумел старый дуб…

– Хочешь, угадаю твой любимый цвет? – не выдержала я.

– Любимый цвет? – удивилась Злата. – А как?

Я вскочила со скамейки и присела на корточки перед растерянной девочкой.

– Ты подумай о нем хорошенько, ладно?

– Угу.

– И мне в глаза смотри.

Я, нахмурившись, уставилась на Златку. Пялилась на нее так же долго, как тогда на бутерброд с колбасой на паре у Жабы. Когда Злата откровенно заскучала, я произнесла:

– Розовый?

– Нет же, – вздохнула девочка. – Фиолетовый!

Я растерянно уселась на скамейку. Теперь чувство стыда прогнало возникшее опустошение. Оно заграбастало меня в свои объятия и, похоже, в этот день уже никуда не собиралось отпускать…

– Ой! – внезапно воскликнула Злата. – Гляди, мама с работы идет! Вот мне влетит! Я еще дома не была. И суп не ела! Только пряники и мороженое! Хорошо, что Иван мои кеды с дерева достал… Ой, Лер, я расскажу маме про твоего Ивана, ладно? Он такой хорошенький!

Злата трещала без умолку. Я лишь растерянно кивала. Теперь мне почему-то стало совершенно безразлично, что моя мама может узнать об Умнике.

Златка с тетей Юлей скрылись в подъезде, а я еще некоторое время просидела под деревом. Как Андрей Болконский, встретившийся со старым дубом… «Весна, и любовь, и счастие! Все одно и то же, и все обман!»

Наконец я поднялась со скамейки и, как во сне, направилась к дому. Дверь открыла мама. Как я ее пропустила во дворе?

– Валерия, пары давно закончились! Ты где была? – спросила она, глядя, как я разуваюсь.

– Мы преподавательницу навещали, – ответила я, вешая на плечики пиджак.

– Она думает, что я в это поверю?

Мамины «вертолеты» снова пролетали в моей голове с огромными транспарантами. «Как меня все это достало!» и «Она снова врет!» – гласили надписи.

– Мам, ну правда! – раздраженно проговорила я. Прошла в свою комнату и разлеглась на кровати.

Мама, привалившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, устало проговорила:

– Сегодня днем мне звонила куратор вашей группы, Ольга Владимировна. Она рассказала о твоих прогулах с начала семестра. И спросила, как поживает наша несуществующая двоюродная тетя…

– Надеюсь, ты сказала, что она пошла на поправку? – спросила я.

– Валерия! – взорвалась мама. – Я не собираюсь покрывать твое вранье! Почему ты не ходишь на пары?

– Уже хожу, мамочка! За последние два дня ни одной пары не прогуляла!

– Два дня? – с притворным восхищением ахнула мама. – Вот это достижение, Валерия!

– Мам, что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты, как нормальная дочь, помогала по дому, посещала учебу…

– Смирись, у тебя ненормальная дочь! – буркнула я, отвернувшись к окну.

– Зачем вообще нужно было идти на юрфак, если тебе это неинтересно? – продолжила мама. – Лишь для того, чтобы быть похожей на него? Ты и так – вылитая копия! Не только внешне, но и своим безрассудством, небрежностью, безалаберностью…

– Неправда! – вспыхнула я, оглянувшись. – Он хороший! Для меня – самый лучший! Пусть ты его больше не любишь, но я тут при чем? Несколько лет подряд выставляешь его перед своими знакомыми и коллегами каким-то монстром!

– Твой отец – трус и обманщик!

– Он тебя не обманывал! Он тогда всё честно сказал…

– Что ты в этом понимаешь, мелюзга? – задохнулась от возмущения мама.

Но и меня уже понесло:

– Слышу от тебя только эти банальные вопросы: «Как дела в институте?», «Была на учебе?», «Была?» И вздох облегчения: «Ну хорошо!» Вроде материнский долг исполнен, верно? Если б Ольга Владимировна тебе не позвонила, ты бы так ничего и не узнала! Потому что на самом деле тебе это неинтересно! Плевать! Ты хоть знаешь, чем я сейчас живу? Что планирую? О чем мечтаю? Знаешь, почему я перестала ходить на учебу? Да потому что вам всем пофиг! А я думала, вы будете мной гордиться… А ты заглядываешь ко мне в комнату лишь для того, чтобы бросить новую дежурную фразу. Об учебе или порядке в комнате…

Гул вертолетов воинственно нарастал.

– За что мне это все? Почему она так со мной? В какой момент я ее упустила? Я много работаю. Весь дом на мне!

Эти вертолеты несли с собой тревогу и боль. Причем боль настоящую, физическую. В висках загрохотал пульс.

– Уйди! – выкрикнула я, схватившись за голову. – Уйди, пожалуйста! Я не могу больше тебя слушать!

Мама растерянно смотрела на меня, ведь за последнюю минуту она не проронила ни слова. Когда вышла из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь, я натянула на голову подушку.

Вертолетная площадка наконец опустела.

Боже, как от него избавиться? От этого внезапно свалившегося на меня дара одни только проблемы! А после мыслей мамы и вовсе чувствую себя разбитой, никому не нужной чашкой. Осталось смести осколки, выбросить в урну и навсегда забыть…

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Почему-то из головы не выходили слова Златки об Умнике. «Он пришел и всех нас спас! Все изменил…»

Глава восьмая

Пробираясь в толпе студентов к турникетам, я выглядывала Злобинец. Мне не терпелось поделиться с подругой своим открытием. Всё, я больше не слышу мыслей Златы. Вообще. Никаких. Утром я столкнулась с маленькой соседкой на крыльце. Златка топталась на месте и ежилась от утренней майской прохлады. Девочка сообщила, что мама забыла выключить утюг и вернулась в квартиру. А она теперь вот ждет. Первым уроком – чтение. Они с тетей Юлей из-за утюга могут опоздать. А у Златы, кстати, техника чтения лучше всех в классе, недавно проверяли. Эту информацию Злата выпалила как на духу, без единой запинки. Всё время я вглядывалась девчонке в глаза, ожидая встретить знакомую розовую карусель… Но было тихо.

Наконец Валя появилась в дверях с растрепанными кудряшками. В толпе блеснул ее серебристый плащик. Зло тоже озабоченно поглядывала по сторонам в поисках меня. Мы договорились встретиться на первом этаже. На ходу стягивая с шеи легкий яркий палантин, смотрела куда-то в глубь коридора, но никак не на меня. Я перегородила подруге путь, и Валя от неожиданности вскрикнула.

– Лер, ты меня напугала! – выдохнула она, поправляя кудри. – Сегодня точно дождь будет! На улице такая влажность. Волосы завились, как у барана…

– Зло, ты чего так долго? – в нетерпении проговорила я.

– Ну извините! – пробухтела Валя. – Будто ты не знаешь, чего…

– Пожаловала из своей дачной резиденции?

– Это не смешно, Лер! – укоризненно покачала головой Валя.

Вдвоем мы отошли к высокому окну, и я стала ждать, пока Злобинец снимет с себя блестящий плащ. За окном нависли сизые тучи. Точно такие же, как в день злополучной вечеринки с грозой и лампочками. При одном воспоминании о том, что случилось на крыше, у меня засосало под ложечкой.

– Черт! Только не это!

Валя округлила глаза и, бросив сумку на подоконник, начала в ней копаться.

– Что случилось?

– Зачетка… Зачетку забыла! Сегодня Лев Борисыч должен оценки за курсовую проставить!

– Да? – озадачилась я. – Уже?

– А ты ее сдавала?

– Ну конечно! Он мне трояк за нее влепил… Сойдет! Не жалко. Я все списала…

– А долги по гражданскому сдала?

– А это при чем? – снова удивилась я.

Зло озадаченно проговорила:

– Лев Борисыч сказал, что проставит в зачетку оценку за курсовую только тем, кто закроет все долги у Ядвиги…

– Бли-ин! – протянула я, привалившись спиной к стене. – Разве это законно? Буду жаловаться в Европейский суд! Ох уж эта Жаба… Подружайка Борисовича! Валь, мне что теперь, Жабе в ножки кланяться?

– Почему в ножки? – удивилась Валя, продолжая ковыряться в сумке в поисках зачетки. – Просто сдай все долги!

– Зло, я с тебя тащусь! Всё-то у тебя так просто делается! – проворчала я. – Сдай ей…

Я уже представила, как не сплю ночами напролет, корпя над гражданским правом… Уж слишком много пропусков и долгов накопилось. Еще только подумав об этом, я устало прикрыла глаза.

– Слушай, Журавлева, с тобой все в порядке? – раздался озадаченный голос Вали. – Ты какая-то бледная…

– Ночь просто отвратительная была! – ответила я, не открывая глаза. – Вчера вечером опять с мамой поссорилась… Потом долго не могла уснуть.

Я вспомнила прошедшую бессонную ночь. Долго ворочалась и много думала. Еще и мамины мысли не выходили из головы. Будто вертолеты вдруг стали боевыми и перешли к военным действиям, устроив настоящую бомбардировку из маминой обиды, боли, тревоги… Проворочавшись полночи без сна, утром я проснулась с больной головой.

Я наконец открыла глаза и посмотрела на нахмуренную Валюшу. Подруга молчала.

– Интересно, из-за чего поссорились? – послышался все-таки ее глухой голос.

– У нас обычно одна тема для спора – папа.

– И когда тебе эта тема для спора надоест? – вздохнула Злобинец. – Ты уже два года можешь беспрепятственно с ним общаться!

– Да? – сердилась я. – А до этого? Как она могла из-за своих обид лишить меня отца? Лишить целого детства! – Последнее предложение я выкрикнула так громко, что на нас покосились столпившиеся у турникета студенты.

Валюша только вздохнула:

– И все-таки долгосрочные обиды – это глупо! Пора вам с мамой забыть уже все недоразумения…

– Я бы не называла это недоразумением, – возразила я. – С моей мамой просто невозможно находиться в одной квартире! Она постоянно устраивает истерики.

Валя резко развернулась и направилась к лестнице.

– У тебя хотя бы мама есть… – космической торпедой пролетела мимо меня Валькина мысль.

Когда-то Зло жила с отцом и бабушкой в соседнем дворе. Мать оставила семью, едва Валюше исполнилось четыре года. Просто однажды утром ушла из дома и пропала без вести. После рождения Вали ее родители пристрастились к алкоголю. А когда мать оставила ребенка и мужа, Валькин отец и вовсе слетел с катушек и запил по-черному. Воспитанием девочки занималась только любящая бабушка. Когда Валя поступила в университет, бабушки не стало. Тогда для Зло начались темные времена. Поначалу она целыми днями пропадала у нас, чтобы не встречаться с неадекватными собутыльниками отца. Общежитие в нашем университете предоставляли только иногородним, поэтому помимо учебы подруга постоянно искала подработку. Спустя полгода после смерти бабушки при первой же возможности Валя съехала от отца, который все-таки время от времени приходил в себя и вспоминал, что у него есть дочь. Чаще давил на жалость, говорил, что Зло должна помогать отцу. Сам же у нее ни разу не попросил прощения…

Я засеменила за Валей. Горькая мысль-торпеда попала точно в цель. У меня снова разболелась голова… Чтобы хоть как-то отвлечься, я перевела разговор на тему, которая волновала меня с самого утра:

– Кстати, Валя, я, кажется, знаю, как мне избавиться от своего недуга.

– Какого недуга? – искренне удивилась Зло. – Ты чем-то болеешь?

– Блин, Зло, не тормози! – рассердилась я. Догнала наконец подругу, склонилась к ее уху и шепнула: – Я знаю, как перестать читать чужие мысли…

Валя заинтересованно уставилась на меня, по пути столкнувшись плечом с одним из студентов, который, как и мы, спешил на занятие.

– И как же?

– Все дело в Иване!

– В каком Иване? – снова не поняла Валюша. – В новеньком, что ли?

– Ну да! – отозвалась я. Огляделась по сторонам и, схватив за руку Валюшу, затащила ее в женский туалет, мимо которого мы проходили. Там никого не было, поэтому я негромко начала:

– Зло, только не смейся! Но мне кажется, это Иван меня заколдовал! И именно он может снять проклятье!

Валя внимательно смотрела мне в глаза, и вертолеты насмешливо и хаотично задвигались, как мячики на теннисном поле.

– Что-о? Ты, Журавлева, прямо Царевна-лягушка! Заколдовали ее…

Я рассказала Вале, как вчера новенький избавил меня от мыслей Златки, после того как мы просто провели время вместе.

– И не кажется ли тебе подозрительным, что эта способность у меня появилась и исчезла, когда он был рядом? – заключила я.

– Если честно, мне все это кажется очень странным изначально, – прошептала Валя.

В дамскую комнату вошли девчонки, и мы со Злом замолчали.

– Что ты предлагаешь? – спросила про себя Валя, глядя мне в глаза.

– После занятий выловим Ивана у университета и вместе потусуемся! – вслух произнесла я. – Ты должна узнать его ближе…

– Что? Нет! Не хочу! Стесняюсь! Мамочки!

– Перестань шугаться всех парней! Они не кусаются.

– Я и не шугаюсь! Просто не хочу!

– Мало ли чего ты не хочешь, это мой шанс, Валя! – завопила я.

Незнакомая девчонка, которая в этот момент мыла руки в раковине, удивленно посмотрела на наше отражение в зеркале. Еще бы! Злобинец таращится на меня, а я будто сама с собой ругаюсь.

– И говори уже все, что думаешь, вслух! – буркнула я, выводя Зло из женского туалета.

– Где ты его собираешься выловить? – спросила Валя, когда мы под трель звонка неслись к нужной аудитории. – А если он не захочет с нами общаться?

– Не захочет – заставим! – воинственно проговорила я. После бессонной ночи и Валиных путаных мыслей мне еще сильнее захотелось, чтобы все как можно скорее прекратилось. Я вспомнила то блаженство, ту тишину с щебетом птиц, которая вчера воцарилась в моей голове, после того как Злата слопала мороженое. А может, позвать Умника в парк, пусть он и Злобинец сладкой ваты купит? Готова возместить ему все расходы, лишь бы сработало!

Забежав в аудиторию, я тут же отыскала взглядом Ивана. Он снова сидел рядом с Лидкой. Наверняка это она к нему подсела. Вчера мы держались за руки в подъезде, и сегодня мне не хотелось думать, что этот парень подрулил к Лиде по собственной инициативе. Блин, и почему на крыше я отшила его после поцелуя? Вечно бегу впереди паровоза!

Всю пару я оборачивалась к Умнику и постоянно натыкалась на его заинтересованный взгляд.

– Что ты все время вертишься, Журавлева? – рассердилась наконец Валя, которую я, видите ли, отвлекала от лекции. – Сейчас он нам не нужен! И никуда твой Ванечка не денется во время занятий…

Я же вертелась просто потому, что мне нравилось на него смотреть. В очередной раз встретившись глазами, Умник мне улыбнулся. Той. Самой. Улыбкой. Как на крыше… Тогда я с невозмутимым лицом снова отвернулась, хотя самой хотелось счастливо и громко рассмеяться. На всю аудиторию. Но вряд ли Лев Борисович, рассказывающий о принудительных работах как виде наказания, понял бы мой душевный порыв.

На последней паре мы со Злобинец одними из первых ринулись на улицу. Тучи еще больше сгустились, и ветер сильный поднялся. Я усадила Валю на скамейку и приказала:

– Жди меня здесь!

– Что ты задумала? – перепугалась Зло.

– Скоро приведу его к тебе! Главное – не упустить!

– Лера, мне это не нравится, – предупредила Валя.

– Почему? Ничего страшного не произойдет. А попытаться стоит! Вдруг дело правда в нем и все получится?

Валя прятала от меня глаза, боясь, что я смогу прочитать ее мысли. Но мне сейчас было не до этого. Умник мог в любую минуту выйти из университета. Нужно его перехватить!

Я поскакала обратно к корпусу. Вдалеке погромыхивал гром, и его раскаты вызывали теперь у меня самые противоречивые чувства.

Когда Иван вышел из университета, молния сверкнула прямо надо мной, а через пару секунд оглушительно прогремело. Тут же послышался протяжный вой автосигнализации. Грозовой ветер трепал русые волосы парня, и я вновь засмотрелась на него, как тогда, на крыше. И сердце гулко бухало, будто я встретила любимого актера, на которого до этого лишь любовалась с экрана.

Не знаю, куда подевалась вся моя смелость, но я снова будто в землю вросла. Иван уже спустился со ступеней, и тогда я все-таки собрала волю в кулак и на ватных ногах шагнула ему навстречу, перегородив путь.

– Лера? – удивился парень.

Конечно, он уже догадывался, что я к нему неровно дышу. Каждую пару оборачиваюсь, а теперь и проходу не даю! Чтобы он еще больше не надумал себе всяких глупостей, я грубовато проговорила:

– Помощь твоя нужна!

– Куда-нибудь отнести твой тренч? Или коктейльчика плеснуть?

– Ой, перестань! – поморщилась я. И снова в памяти всплыл вечер на крыше. И теперь, когда Умник стоял так близко, сердце с грохотом проваливалось куда-то вниз. Я, откашлявшись, продолжила: – Валя ногу подвернула! Ты не проводишь ее до такси?

– Что? – растерялся Иван.

– Валя – моя подруга! Мужчина ты или нет? – наседала я, уже отбежав в сторону скамейки.

Иван молча двинулся следом. Злобинец же, заметив, что мы идем к ней, уже нервно елозила на месте.

Я шла к подруге навстречу и широко улыбалась. Ничего-ничего, возможно, еще немножечко, и чары рухнут. Тогда я снова заживу обычной жизнью. Валя же глаз не спускала с Ивана, и чем ближе мы подходили к ней, тем заметнее моя улыбка сползала с лица. А все потому, что Злобинец в ту минуту повторяла про себя:

– Боже мой! Идет сюда! Идет сюда! Он такой красивый…

Мой победный настрой тут же сдуло грозовым майским ветерком. На моей памяти, Злобинец впервые думала в таком ключе о ком-то из парней… Конечно, может, о парнях она думала и раньше, мне это неизвестно. Дар ведь у меня появился совсем недавно. Но, по крайней мере, точно никогда ни о чем таком не говорила. Иван – первый понравившийся Вале парень? Если честно, это открытие стало для меня неприятным…

Зло все-таки поднялась со скамейки навстречу нам, но я тут же подскочила и усадила подругу на место.

– Что ты! Не утруждай себя! – проговорила я.

– А? – удивилась Злобинец, усаживаясь обратно.

– Ты подвернула ногу, забыла?

– Что?

– Иван отнесет тебя до такси! – быстро проговорила, скользя пальцами по сенсорному экрану смартфона. – Вот! Уже вызвала!

– Что-о? – задохнулась Валя. Щеки ее тут же вспыхнули.

В этот момент телефон в моих руках завибрировал.

– О, такси на месте! – Я взглянула на экран. – Уже ждет за углом!

Повернулась к Ивану:

– Давай! Бери ее на руки!

Парень легко подхватил растерянную Злобинец, и подруга крепко обняла Ивана за шею. Еще и голову осторожно положила ему на плечо. Вот тебе и скромняга! Шли молча. Я, как дура, семенила рядом, нервно поглядывая в смартфон. В моей голове жужжали мысли Валюши, да так сумбурно, будто вертолеты вдруг потеряли управление. Железных стрекоз подхватил грозовой ветер и вихрем понес в неизвестность.

– Мамочки! Симпатичный парень несет меня на руках! Интересно, как я выгляжу? Кудри наверняка растрепались. Будь они неладны! Знала бы, духи бы на себя пшикнула! Самую капельку…

Я удивленно косилась на молчаливую Злобинец. Не думала, что Валюше тоже свойственны все эти девчачьи глупости… Вечно строит из себя такую гордую и независимую. Твердит мне то и дело: «От этих красавчиков у тебя, Лера, одни неприятности! Сдались тебе отношения?» А сама сидит у парня на руках и откровенно млеет!

Дойдя до такси, я первой плюхнулась на заднее сиденье. Умник осторожно усадил Валю рядом со мной.

– Спасибо, – опустив глаза, смущенно проговорила она.

– Спасибо! – буркнула и я, мельком взглянув на Ивана. Он некоторое время, склонившись, поочередно смотрел на нас.

– Пожалуйста, – наконец проговорил парень. – Береги себя, Валя!

Береги себя, Валя! Как мило!

Злобинец, еще больше смутившись, забормотала что-то себе под нос.

– А вас… – начал было Умник, но я перебила его:

– Нас встретят, не переживай! Еще раз спасибо. Очень выручил!

Напоследок улыбнулась парню. Кажется, вышло немного фальшиво. Кто ж знал, что Валькины мысли настолько меня смогут задеть?

Иван, кивнув на прощание, захлопнул дверцу, а мы со Злобинец продолжали напряженно молчать. Таксист, уточнив адрес, плавно тронул машину с места. Первые дождевые капли упали на стекло. Я проводила взглядом Умника, который, натянув на голову капюшон, быстрым шагом направился обратно к светлому корпусу.

– Валя и Ваня… Красивое сочетание. Господи, неужели я всерьез об этом думаю?

Я продолжала нарочито внимательно смотреть в окно, за которым замелькал длинный кованый забор. Там, за забором, был городской парк…

– А он ведь нравится Лере! Конечно, она это отрицает. Наверное, потому что после их поцелуя на крыше он не приполз к Леркиным ногам. Знаю, это было бы для нее скучно. А теперь Лера на него злится…

В моей голове, помимо Валиных, крутились собственные мысли. А если сказать Злобинец, что я все-таки знаю, о чем думает Иван, и что Валя совсем не в его вкусе? Нет, это низко! На самом же деле, я не могу читать мысли этого парня и понятия не имею, понравилась ли ему Зло. А вдруг, наоборот, понравилась? Или он вообще имеет виды на Лидку, а мы тут со Злом можем поссориться из-за парня? Впервые в жизни! Черт, понятия не имею, кто нравится этому Умнику на самом деле. К нему же в голову не залезть… А еще я никогда не задумывалась о том, что мы с Валей можем влюбиться в одного парня. Скорее, в моих мыслях на эту тему всегда фигурировала Регина. Еще с того злополучного вечера, когда я пряталась в кустах сирени…

– Зря ты все это затеяла, Лера, – негромко проговорила Валя.

– Я… Я не знаю, почему решила, что это все как-то связано, – сбивчиво начала я. На самом деле мысли мои были сейчас совсем не о том, как избавиться от своей способности. А еще мне вдруг почему-то стало стыдно, что я приревновала Ивана к Вале. Еще и солгать ей хотела… – В прошлый раз он сделал доброе дело по отношению к Злате, достал ей кеды с дерева, угостил мороженым… И после этого все закончилось!

– А теперь? – тихо спросила Валя, покосившись на водителя. – Со мной у тебя все закончилось?

Я только покачала головой. Валя, осознав, что я прочитала все ее мысли об Иване, снова покраснела. Дождь разошелся. Капли с глухим стуком разбивались об окна.

– Он нравится Лере! Нравится Лере, Валя! Не думай о нем!

– Зло, я вообще-то все слышу! – сердито напомнила я.

– Мне Ваня не нравится! – выпалила Злобинец. – Я просто смутилась! Впервые… Кто-то… Ко мне так близко!..

Валя смущенно закашлялась.

– Ничего страшного! Даже если и нравится… Что в этом такого? – Я старалась произнести это как можно безразличней, но все-таки в моем голосе звучала обида.

– Да не нравится он мне! – повторила Валя. – Конечно, даже если б он мне нравился, у меня бы не было шансов! Где я, где Лера… Журавлева как вцепится в понравившегося парня, точно не отдаст!

– Ты такого хорошего мнения обо мне? – рассердилась я.

– Перестань лезть в мою голову! – рассердилась в ответ Валя.

– А ты перестань думать всякие глупости! – не отступала я.

– Глупости? А как в детском саду растоптать мою дружбу с тем славным мальчиком…

Я только округлила глаза. Кошмар! Нашла, что вспомнить! Еще б с времен яслей какую-нибудь историю откопала! Вот же какая злопамятная. В сон-час Валя с тем мальчишкой сдвигали кровати и все два часа болтали. На зависть мне. И на прогулке Зло играла с ним, а не со мной. Все уши мне про этого мальчишку во дворе прожужжала! Конечно, мне хотелось их рассорить! Не думала, что для нее дружба с ним была такой важной… Я даже имени его не запомнила.

Еще с тех самых пор мы со Злобинец ни разу не обсуждали противоположный пол. Возможно, подруга боялась, что ситуация может повториться. Нет, разумеется, я горела желанием кого-нибудь обсудить; симпатий, больших и маленьких, в моей жизни было предостаточно. Но Валя обычно пресекала на корню все попытки поболтать о личном. «Мне это совсем неинтересно!» – говорила подруга, краснея. И сама все время дулась на меня. Вот уж действительно, обижаться надолго – глупо! Не Валюша ли мне это говорила?

И вдруг все Валины накопившиеся и невысказанные претензии понеслись на меня лавиной. Грудой старого вертолетного металлолома обрушились на голову. И славный мальчик – первая любовь Злобинец – оказался лишь верхушкой айсберга. Казалось, подруга решила припомнить мне все невыполненные обещания и обидные слова…

– Валя, прекрати! – взмолилась я, хватаясь пальцами за виски. – Не могу! Чувствую себя каким-то чудовищем!

– И я не могу! Не могу! Не могу!..

Когда таксист притормозил перед светофором, Зло дернула за дверную ручку.

– Прости, – промямлила она, хватая с сиденья свою сумку.

– Валь, а нога? – растерянно пробормотала я, от расстройства совсем позабыв, что сама все это выдумала.

– Перестань впутывать меня в свои мутные истории! – сердито проговорила Валя, выбираясь из машины.

Я видела, как она, сутулясь и прикрываясь сумкой от дождя, понеслась по опустевшему бульвару. Я придвинулась к правой пассажирской двери, чтобы побежать за ней, но машина тронулась.

– Зеленый! – громко известил водитель, поглядывая на меня в зеркало. Тут же перестроился в средний ряд. Видимо, перепугался, что я могу сигануть за Злом на проезжую часть прямо под колеса машины.

– Ага! – буркнула я, сложив руки на колени. Я ж не самоубийца! Снова уставилась в залитое дождем окно. Представила, как Зло бежит под сумасшедшим ливнем, шлепая по лужам.

– Едем по тому же адресу? – уточнил таксист.

– Да, – ответила я, проглотив подступающий к горлу комок. Думала, мы поедем ко мне, чай попьем до прихода мамы. Ма-ма. Как мне теперь жить со знанием того, что думают обо мне самые близкие люди? Да даже от Жабы было не очень приятно получить нелицеприятную характеристику в свой адрес, что уж говорить о маме и Вале. Хотя и Ядвигу можно понять – все-таки за весь семестр я не сдала ни единой работы по ее предмету.

Когда такси выехало на мою улицу, дождь прекратился. Сквозь сизые тучи выглянуло солнце.

– Вот здесь остановите, – попросила я, – не въезжая во двор…

Вышла, хлопнула дверью и поплелась в сторону дома. А в голове, словно в записи на репите, повторялись обидные мысли Злобинец. В какой-то момент все закружилось перед глазами… Тогда я встала под высокое дерево и, привалившись плечом к влажному стволу, закрыла лицо ладонями.

– Десять рублей не будет, красавица? – раздалось вскоре рядом со мной.

Я резко убрала руки от лица и уставилась в ясные голубые глаза незнакомого неопрятного мужика.

– Что, простите?

– Десять рублей… Красавица!

Тут же вспомнились беспризорники, которые гнались за мной от самого метро. Я что, похожа на директора благотворительного фонда? Чего они все ко мне липнут? Мне сейчас совсем не до этого! Я грубо произнесла:

– Отвалите от меня! Знаю, сначала десять рублей, потом двадцать… Потом дружков своих подошлете! Взрослый мужик, руки-ноги есть, идите работайте! А от меня отцепитесь, ясно?

Ляпнув лишнего, на всякий случай оглядела многолюдную улицу… Если вдруг вздумает руки распускать, буду кричать.

Мужик укоризненно покачал головой, а про себя обозвал меня такими словами, что мои щеки тут же залила краска.

– Вот же дура бессердечная! – самое приличное, что прилетело в ответ на мою тираду.

– Сами вы дурак, дядя! – обескураженно отозвалась я. Впрочем, вновь не особо беспокоясь, что подумает обо мне мужик.

Тот ошалело посмотрел на меня, молча развернулся и пошел прочь. До меня доносились только его раздраженные мысли:

– Молодежь пошла… Жалко ей чирика, что ли? А у меня душа горит…

Я, стоя под деревом, задумчиво провожала мужика взглядом. Странно, но когда он только подошел, я не могла прочитать его мысли… Совершенно точно, ведь смотрела ему прямо в глаза! Странный этот дар какой-то… То он есть, то его нет.

Внезапно подул сильный ветер, бросив на меня с листвы холодные капли. Меня передернуло от холода и озарения.

«А у меня душа горит…»

Я тут же выбежала из-под своего укрытия и понеслась за мужиком, который к тому времени уже вышел на широкий проспект.

– Стойте! Дяденька, стойте!

Проспект кишел людьми. Прохожие, переждав грозу, вернулись к будничным делам. Мужик, за которым я припустила со всех ног, не сразу расслышал мои вопли.

– Подождите! Дяденька, ну стойте же!

Перепрыгивая через лужи, я неслась вслед за бездомным, распугивая людей. Добежав до цели, непроизвольно подстроилась под шаг мужика. А тот, казалось, и не замечал меня… Продолжал быстро идти, шаркая разбитыми ботинками.

– Простите меня! – проговорила я.

– Чего-о? – покосился на меня мужик.

Захмелевшие вертолеты, потеряв траекторию, едва не рухнули вниз.

– Больная какая-то девка! По весне эти психи вылупляются, как грибы.

– Простите, простите меня, пожалуйста! – твердила я. Что там Валя говорила про следственные эксперименты? Вот и настала моя очередь провести один такой самостоятельно.

Ну конечно! Как же я сразу не догадалась? Все дело в моем раскаянии! Именно через него я могу расстаться со своим «даром», который мне, кстати, и даром не нужен… От него только голова болит. И душа. Ведь это, честно сказать, сомнительное удовольствие – внезапно ощутить себя полным ничтожеством.

Мама, Валя, Злата, Жаба… Все они, как оказалось, держат на меня обиду. Еще, конечно, есть Рэд… Но чем я могла обидеть его? Неужели у этого парня ко мне неразделенные чувства? Не зря ж он смотрел на меня на переменах. И уж точно не мог обидеться из-за того, что не разглядел цвет нижнего белья. Глупости какие-то!

Но факт остается фактом – я перестала читать Златкины мысли лишь после того, как искренне перед ней извинилась. А ларчик просто открывался. Только что ж мне теперь, до конца жизни слова дурного никому не скажи? Сразу налетят эти ужасные вертолеты, как надоедливые птицы, успевай отмахиваться от них, прикрывая голову руками… Все же надеюсь, что этот «побочный эффект» от удара током должен вскоре пройти. А с мамой, Валей и Жабой я разберусь! Ведь одно я осознала точно: мне не хочется, чтобы близкие люди держали на меня зло… А еще в голове все время всплывала фраза, сказанная Умником на крыше: «Мне не нравятся самовлюбленные стервы, которые думают только о себе…»

– Вы меня простили? Простили? – повторяла я.

Хмельные вертолеты продолжали метаться, едва не сталкивались друг с другом:

– Больная! Вот угораздило же! Что ей надо?

– Ну простите меня!

– Да уйди ты…

– Ой! – выкрикнула я так громко, что мужик шарахнулся от меня в сторону. – Погодите! Не уходите! Я сейчас!

Припустила вперед в сторону палаток с быстрым питанием. Вернулась к ошарашенному мужику с двумя хот-догами в руках.

– Вот! Держите! Наверное, вы так голодны… Я не знала, какой любите, поэтому тут и с кетчупом и с горчицей… И с солеными огурчиками!

Мужик проглотил слюну и, оглядевшись по сторонам, кивнул в сторону невысокой скамейки под ярким козырьком. Прохожие с интересом косились в нашу сторону. Еще бы, такая необычная парочка. Впервые за день выглянувшее солнце замелькало бликами на мутных лужах.

– И откуда ты такая чумная-то? – задал риторический вопрос мужик.

Я только растерянно пожала плечами, не спуская взгляда с жующего хот-дог бездомного. Все пыталась поймать его мысли, но вертолетов и след простыл…

Дожевав, мужчина проговорил:

– Мне бы еще это… Денежку на чекушку!

– На че… Чё? – не поняла я.

Мужик щелкнул пальцами по шее, рядом с выпирающим кадыком.

– Выпить бы!

– Ой, нет! – запротестовала я. – Покормить – пожалуйста! А спаивать я вас не буду!

– Спаивать? – Мужик хрипло захохотал, обнажив редкие желтые зубы. – Я тебе девка невинная, что ли?

Вдруг перестал смеяться и внимательно посмотрел на меня. Бледно-голубые, будто выцветшие на солнце глаза изучали мое лицо. Внезапно мужик широко улыбнулся, и глубоких морщин на его лице стало еще больше.

– Вы правда на меня не в обиде? – с замиранием сердца спросила я.

Ти-хо, тихо, ти-хо, тихо. До нас доносились только обрывки чужих разговоров да шум машин с дороги. Не скажу, что вновь услышанные обидные мысли от этого незнакомого человека ранили бы меня до глубины души, но в своем следственном эксперименте разочаровываться не хотелось…

– Вот чумная! – снова покачал головой мужик. – За что мне на тебя обижаться? Спасибо тебе! Накормила. Ну, беги! Что тебе со старым алкашом сидеть?

Я вскочила с места и, влившись в толпу, попятилась назад «против течения».

– До свидания! – громко проговорила я, едва не врезавшись спиной в одного из прохожих.

Развернулась и вприпрыжку помчалась к дому. Ура! Сработало!

На пятый этаж я забежала по лестнице, не дожидаясь лифта. До прихода мамы оставалось еще несколько часов. Распахнула окна, впуская в квартиру свежий запах дождя. Вооружившись ведром, тряпкой и моющими средствами, громко включила музыку. Обычно у нас в квартире всегда чисто, спасибо за это маме. Я никогда не утруждала себя уборкой по дому. Но сейчас, кажется, у мамы были какие-то проблемы на работе, поэтому в последние дни она часто задерживалась. Поздно появлялась дома, ужинала и ложилась спать, а утром уходила намного раньше меня. Заниматься хозяйством, разумеется, ей было некогда. При этом мама ходила хмурая и задумчивая. Но мне даже в голову не приходило спросить у нее, что же такого стряслось на работе…

Протерла пыль, полила цветы, вымыла пол. Результатом проделанной работы я осталась довольна. После генеральной уборки мышцы приятно ныли… И у меня даже еще было время приготовить ужин. Я перерыла в интернете массу рецептов, но все было либо слишком сложным, либо требовало каких-то неизвестных продуктов. В итоге я просто сварила макароны с сосисками и нарезала салат из огурцов, помидоров и редиса.

За окном уже смеркалось. Во дворе монотонно стучал баскетбольный мяч, ломающимися голосами выкрикивали что-то подростки. А мамы все не было. Моя уверенность в том, что с родительницей удастся поговорить по душам, постепенно увядала…

Когда я услышала, как открывается входная дверь, кровь запульсировала в висках. Давненько я не встречала маму с работы. Я засуетилась по кухне, засунула в микроволновку тарелку с остывшими макаронами, включила электрический чайник. Его мерное гудение немного успокоило. Когда мама зашла на кухню, я сидела за столом перед тарелкой с макаронами и сосисками. Даже пару ароматических свечей зажгла. Со стороны у меня, наверное, был одновременно торжественный и смущенный вид.

Мама внимательно смотрела на меня. Вертолеты, чуя, что происходит что-то неладное, как по команде взметнулись вверх и настороженно зависли в воздухе.

– Ты помыла полы? – спросила мама, оглядываясь.

– Ну да! – тихо ответила я. Взгляд непроизвольно впился в тарелку с макаронами. Смотреть в глаза маме я почему-то боялась. – Еще и ужин нам приготовила!

– Что-то случилось… Боже, что случилось?

Вертолеты растерянно перешептывались, продолжая вертеться на месте.

– Валерия, тебя исключили из института?

– Что? Вот еще! Нет! – воскликнула я.

– Ты беременна?

– Ну мама! – еще больше испугалась я. – Нет же! Просто сварила макароны…

Мама растерянно уселась на стул напротив меня и обеспокоенно вглядывалась в мое лицо. Хороша же у меня репутация, раз приготовленный ужин и уборка вызвали такую панику у родной матери.

На протяжении всей трапезы в напряженной тишине я так и не решалась сказать главного – извиниться. Мамины же вертолеты весь ужин в панике кружили на месте.

– Что-то случилось… Случилось… Звонил отец? Переманил ее? Лера все-таки переедет к нему? Нет, это неправильно. Я не хочу ее отпускать… И не отпущу! Как я без нее сейчас? Она мне нужна…

Встретившись с мамой взглядом, я вздрогнула.

– Лер, передай, пожалуйста, хлеб! – негромко попросила мама.

К макаронам она даже не притронулась… Ела одни овощи, и то без особого энтузиазма. Впрочем, мама ничего не потеряла. На вид макароны вышли сносными, а вот на вкус – разваренными.

– Совсем нет аппетита… Я так устала. Устала от всего, ото всех…

– Макароны разварились, – известила я.

Мама посмотрела на меня и слабо улыбнулась:

– Бывает…

Вертолеты продолжили в страхе суетиться:

– Сейчас закрою отчетность за квартал и возьму отпуск. Улетим в Испанию! Лера так хотела побывать в Испании. Не могу ее подвести! Хотя на Испанию денег не хватит… А куда тогда? Или занять у тети Томы?

– Мама! – не выдержала я.

Родительница удивленно подняла на меня глаза.

– Прости! – выдохнула я.

– Простить? За что?

– За мое ужасное поведение, за грубость, за лень, за прогулы…

– Что происходит? Что Лера натворила?

Мама откашлялась.

– Точно все в порядке? Ты не больна?

– Нет, не больна, – мотнула я головой. Только странное чувство вины давило на сердце. – Просто прости!

– Хорошо, я тебя простила! – отозвалась мама. – Но, честно сказать, не понимаю, какая муха тебя укусила…

Я с облегчением выдохнула. Простила. Она меня простила. Но вертолеты и не думали никуда улетать. Все так же кружили мамиными мыслями, нагнетая, пугая…

Мама звякнула вилкой. Окна были по-прежнему приоткрыты, сквозняк шевелил белые занавески, холодил спину, пытаясь проникнуть до самого сердца… Мама, не доев, молча вышла из кухни под треск надоевших вертолетов:

– Что-то случилось. Не хватало мне этого, помимо завтрашнего отчета… Что с Лерой? Почему она вдруг такая?

Нет, ничего не получилось. Одним «прости» за ужином не расколоть этот тяжелый ледник из накопившихся обид. И какой по счету душевный разговор заставит его наконец начать таять?..

Глава девятая

Зайдя утром в аудиторию, я обнаружила за своей партой Ивана. Он сидел как ни в чем не бывало, разложив на столе тетрадь, ручку, планшет… Сам в это время что-то читал с телефона и в мою сторону не смотрел. Я замялась у входа. Застыла с шоколадной слойкой и стаканом кофе в руках. Интересно, почему он не рядом со своей обожаемой Лидочкой? Хотя какая она ему обожаемая? Я ведь этого не могу знать… Не умею читать его мысли, к сожалению. По моим наблюдениям, Лида сама первая к Ване все время липла… Видимо, допекла окончательно. Но по какой причине он уселся именно за ту парту, где все время сижу я? И что мне теперь делать? Демонстративно уйти на другой ряд? Черт, ну кого я обманываю? Больше всего на свете мне хотелось, чтобы мы сидели на занятиях рядом…

Я по-прежнему топталась в дверном проеме, когда до меня донесся язвительный голос нашей старосты Коробейниковой:

– Глядите, кто на занятия ходит! Товарищ Журавлева!

За этого «товарища» Коробейникову хотелось четвертовать. Никто в группе не любил нашу старосту. Надменная заноза и ябеда.

Тогда Иван повернул голову в мою сторону, а Коробейникова, как назло, громко продолжала:

– Что на этот раз было? Пес помер? Или аннунаки с Нибиру высадились в твоем дворе возле «Пятерочки»?

Иван не сводил с меня взгляда, и я молча пошла вперед. К той самой парте у окна, за которой сидел новенький. В голове крутились десятки ядовитых ответов для Коробейниковой. Не знаю, с чего это она так оперилась. Видимо, за время своей болезни забыла, что я могу дать отпор и высмеять ее при всех так, что мало не покажется. Но я молчала. Коробейничиха обязательно смертельно оскорбится… А я так рисковать не могу. Слышать в голове мысли старосты – это вообще катастрофа. Можно сойти с ума!

Так я и дошла до своей парты, не проронив ни слова. Хотелось показать себя мудрой, воспитанной… А еще вдруг стало жутко обидно, что все эти слова летят в мой адрес. Хотя, конечно, я и их заслужила. Действительно, прогуливая занятия, порой сочиняла самые бредовые отмазки, на которые почему-то велись преподаватели. Или они просто делали вид, что мне поверили? А потом насмехались, как сейчас это делает Коробейникова. Староста проводила меня надменным взглядом, а затем, склонившись над журналом посещаемости, все-таки сделала пометку, что я явилась на лекцию.

– Привет! – проговорила я, подойдя к своей парте.

– Привет! – улыбнувшись, отозвался Иван.

А Вали в аудитории все не было, хотя скоро должен был прозвенеть звонок. Видимо, Злобинец с самого утра отправилась на работу, решив прогулять единственную пару. После нашей ссоры в такси мы еще не разговаривали. Я написала Вале сообщение, но она на него не ответила. Или слишком занята, или будет демонстративно дуться пару дней. Что ж, всем нужно время, чтобы остыть. Как и в случае с мамой, у подруги за эти годы накопилось слишком много претензий ко мне…

Я молча уселась за парту рядом с Иваном. Тут же почувствовала уже знакомый запах его парфюма. Так мои мокрые после дождя магнолии и лимонное дерево омыло морской водой и соком грейпфрута. Парень молчал.

Я поставила на парту картонный стаканчик с кофе, откусила слойку и принялась жевать. Иван, подперев голову рукой, наблюдал за мной. Я снова впилась в слойку зубами. Сделала глоток кофе. Прожевала. Внезапно одногруппник протянул к моему лицу руку и большим пальцем осторожно провел им рядом с нижней губой…

– Шоколад, – негромко проговорил он.

– Ты сменил место жительства? – все-таки не выдержала я, кивнув в ту сторону, где сидели Лидка и ее компания.

Нет, против этих девчонок я ничего не имела. И мне бы, наоборот, не хотелось с ними ссориться. Просто этот новенький никак не выходил из головы. А когда он отсел от Лиды, я испытала настоящее облегчение.

– Ну да, переехал. Решил сделать тебе одолжение, – улыбнулся Иван.

– Это какое же?

– Ты так часто оборачиваешься ко мне во время занятий…

– Боишься, что я себе шею сверну? – покраснев, отшутилась я.

– Что-то вроде того, – тепло рассмеялся Иван. – Вдруг переклинит!

Я засмеялась в ответ. В другой раз жутко бы разозлилась на такое нахальство, но сейчас отрицать очевидное было глупо. Меня действительно переклинило. С того самого вечера, когда я поднялась на крышу десятиэтажки. И захотелось, чтобы после случившегося все было по-другому. И я стала другой. Это странное чувство, будто теперь меня всюду преследует свежий запах майских гроз и счастья.

На скучной лекции Иван положил голову на мое плечо. Кажется, ему было абсолютно все равно, что подумают о нас другие. Мне тоже резко стало не до одногруппников. Я уже представила, как после пар Ваня пригласит меня в кафешку или предложит прогуляться по парку… Поэтому очень разочаровалась, когда после звонка в дверном проеме возник Рэд. Девчонки тут же зашушукались, а Лидка слишком громко хохотала, пытаясь привлечь к себе внимание парня. Я же в сторону Рэда не смотрела. Но, собирая сумку, чувствовала на себе внимательный взгляд Ивана. Возможно, он наблюдал за моей реакцией, пытаясь понять, что я испытываю к Рэду. На той вечеринке на крыше я первое время крутилась возле него, и мы даже танцевали под дождем. А еще я специально расхваливала Рэда перед Ваней по пути к Жабе. Но на самом деле мне правда было давно уже все равно.

Когда Рэд подошел к нашей парте, Лидка отчего-то примолкла. Девчонки сверлили нашу троицу любопытными, нетерпеливыми взглядами.

– Привет, Лера! – дружелюбно поздоровался со мной Рэд.

– Привет! – отозвалась я.

– Ты мне нужен, – быстро проговорил Ивану Рэд. – С утра услышал, как под капотом стучит…

– С двигателем что-то?

– Посмотришь?

Я разочарованно выдохнула. Тяжело быть девчонкой. Он тебе всего лишь положил голову на плечо во время лекции, а ты уже расписала весь дальнейший день, ваш поход в парк и в кафе; распланировала свадьбу, медовый месяц и решила, что глаза у ваших детей будут, как у него, карие.

Рэд мельком взглянул на меня.

– Заодно и от этой стервы тебя избавлю, дружище!

Я обиженно закусила нижнюю губу. И чего он так на меня взъелся? Там, на крыше, я была с ним очень даже милой… Ну подумаешь, номер телефона не оставила, когда узнала, о чем он думает. Парни – дураки!

Иван растерянно проговорил:

– О’кей, посмотрю, конечно… Но тебе бы лучше сразу в сервис.

– Не хочу там один торчать, поехали со мной. Или все-таки сам разберешься? Ты же шаришь! С меня пиво!

Иван взял со стула свой черный спортивный рюкзак.

– Что ж, до завтра, Лера! – сказал он, взглянув на меня. Мне сразу понравилась эта его привычка – смотреть прямо в глаза…

А еще показалось, что в голосе парня все-таки было сожаление. И сердце счастливо застучало в ребра.

– До завтра! – улыбнулась я Ване. Затем не слишком ласково глянула на Рэда: – И тебе пока!

– Пока! – очаровательно улыбнулся он мне.

Вот же жук! Премия «Оскар» по нему плачет… А мне в последнее время стало сложно скрывать настоящие эмоции, после того как вертолеты обнажили мысли других. А еще каждый день по вечерам мучила жуткая мигрень. Особенно после ссор с мамой.

Парни первыми покинули аудиторию. Я закинула рюкзак за спину и, не глядя ни на кого из одногруппников, тоже направилась к выходу.

– Товарищ Журавлева! – выкрикнула Коробейникова с первой парты.

– Чего тебе? – неласково откликнулась я.

– Ты проставила в зачетку свой тройбан за курсовую?

– Нет еще, – вздохнула я. Лев Борисович со своей курсовой совсем вылетел из головы…

– Так проставь! – напомнила мне староста, что-то с важным видом выводя в журнале.

– Я Жа… Ядвигины долги еще не сдала.

Коробейникова подняла на меня свои ехидные глаза, пару раз хлопнула короткими ресницами и захохотала:

– Ха-ха-ха! Так ты Ядвиге Станиславне до конца жизни ничего не сдашь, Журавлева!

Что ж, вся группа в курсе наших «тесных» отношений с Жабой… А может, Лев Борисович сжалится надо мной и поставит тройку без сдачи долгов по гражданскому праву? Попытаться стоит. Всем проставляет и мне… под шумок троечку черкнет. Вновь не ответив вредной Коробейниковой (что ее явно обескуражило), я отправилась к декану. Выйдя в коридор, расслышала возгласы старосты:

– Товарищ Репейкин! А ты курсовую проставил?..

Я долго кружила под дверью деканата, так и не решаясь войти. Вскоре к кабинету подошла секретарша Льва Борисовича – миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой.

– Вы к кому?

– Ко Льву Борисовичу, конечно!

– Новенькая? Какой курс? Первый?

Я отчего-то смутилась. Так редко хожу на занятия, что меня даже не признают.

– Второй курс. Я из двести семнадцатой группы.

– Проходите! – кивнула секретарша. – Лев Борисович как раз пришел с обеда… В хорошем настроении.

Это уточнение меня обрадовало. Я и сама, несмотря на облом из-за сломанного «Доджа» Рэда, чувствовала душевный подъем. Еще бы! Целую пару сидела рядом с объектом обожания… Надеюсь, Борисович надо мной сжалится. Как-никак недавно я выполнила его просьбу – навестила Жабу на больничном.

Когда я зашла в кабинет, Лев Борисович читал какие-то бумаги. Обратив на меня внимание, растерянно проговорил:

– А, Валерия Журавлева! Проходите!

Я, засмущавшись, как каракатица начала подбираться к преподавательскому столу, теребя в руках зачетную книжку.

– У вас ко мне какое-то дело?

– Так оценку проставить в зачетку… За курсовую.

– Да-да-да, – закивал декан, вновь углубляясь в бумаги. – Ваша группа как раз эти два дня только за этим ко мне и ходит… Давайте сюда зачетку!

Я с облегчением выдохнула и протянула Льву Борисовичу зачетную книжку. Сама скромненько топталась у края стола, изучая обстановку. На книжном стеллаже справа – большая черно-белая фотография, на которой счастливые выпускники в квадратных академических шапочках. Нашего декана я узнала сразу. Совсем не изменился. Разве что поседел и немного поправился. А еще девушка рядом с ним была так похожа на Жабу… Только миловиднее, что ли. И волосы светлые до самого пояса. Если это молодая Ядвига, то с такой прической ей было здорово! Сейчас же она напоминала сердитого хилого мужичонку…

– Что у вас там? Тройка?

– Ну да!

Лев Борисович укоризненно покачал головой.

– Что ж. – Препод открыл зачетку и уже занес над ней шариковую ручку. Сердце мое сделало кульбит. «Про-ка-тит! Про-ка-тит!» Но Лев Борисович убрал руку и растерянно посмотрел на меня: – Погодите, Журавлева, а долгов у Ядвиги Станиславовны у вас нет?

Я молчала. Сердце уже билось не так возбужденно и уверенно: «Не про-ка-тит? Не про-ка-тит?»

– Если вы сами не помните, я могу в списке посмотреть. Ядвига Станиславовна мне оставляла…

– Ой, не надо! – выкрикнула я так неожиданно, что Лев Борисович подскочил на месте. Там столько долгов, что декан, увидев список, рискует без сознания повалиться под стол. Его сверху еще и рассыпанными бумагами припорошит. Я даже, на всякий случай, огляделась по сторонам в поисках стакана воды. – Есть там долги, я вспомнила… Совсем немножко.

Лев Борисович только беспомощно развел руками.

– Ну раз немножко, значит, вы все быстро исправите. Правила есть правила, Валерия.

– Может, можно как-нибудь без долгов? – жалобно начала я. – Всё донесу Ядвиге Станиславовне! Честное слово! Ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать, верно?

– И это мне говорит будущий юрист? – усмехнулся мужчина.

Я только неуверенно пожала плечами. Мужчина снял очки, устало почесал переносицу. А затем посмотрел на меня таким замученным взглядом, что мне стало совсем не по себе.

– Журавлева, вы знаете, что своей учебе на юрфаке обязаны исключительно Ядвиге Станиславовне?

– В смысле? – удивилась я. В растерянности плюхнулась на стул. Нет, этого я не знала.

А я-то думала, что учусь на юрфаке лишь благодаря отцу. Во-первых, мне всегда хотелось стать похожей на него. А во-вторых, папа платил за мое обучение. Но скорее всего декан сейчас имел в виду что-то другое…

– Видели бы вы, как просияла Ядвига Станиславовна, когда вы появились на нашем факультете!

Я почему-то начала нервничать. С чего бы Жабе сиять при виде меня?

– Она возлагала на вас надежды, Валерия! Говорила: «Эта девочка добьется больших успехов. Вот увидите! Я в нее верю!»

Я не понимала, про какие надежды говорит Лев Борисович. Да, поначалу я действительно с особым рвением взялась за учебу. Очень уж хотелось порадовать папу, который воспринял решение поступить на юридический на ура. А вот мама была против моей будущей профессии. Ее пугало маниакальное желание дочери быть похожей на отца. Да и профессию юриста она считала мужской, не подходящей для «девочки с тонкой душевной организацией». Ага, это она про меня так говорила. И где мама эту «организацию» во мне увидела? Но я в своем выборе не сомневалась. Тем более что и Зло собиралась поступить на юрфак. Так мы с Валей оказались в одной группе.

А вот с холодной и надменной Жабой, которая на первом курсе стала нашим куратором, у нас сразу отношения не заладились. После того как она довела Валю до истерики, жестко отчитав при всех за частые опоздания (Злобинец уже тогда бралась за подработку и не успевала к началу занятий), я эту преподшу еще больше невзлюбила. Стала часто вступать с Ядвигой в спор, даже когда дело касалось ее предмета. К семинарам Ядвиги всегда готовилась тщательно, чтобы не ударить в грязь лицом. Жаба и спрашивала меня, как назло, чаще других.

А мой интерес к учебе начал угасать после первой же сессии. Прилично сдав сессию, я не услышала долгожданной похвалы от родителей. Отец в то время вздумал жениться во второй раз. Спустя несколько лет холостяцкой жизни он ушел с головой в свою новую семью и все меньше интересовался моими успехами. Потом у него начались проблемы на работе, и чаще всего, когда у меня возникали какие-то вопросы, отец устало вздыхал в телефон: «Я плачу за твою учебу, Лера! Неужели я еще и учиться за тебя должен?»

Маме по-прежнему не нравилась выбранная мной специальность. Она считала своим долгом то и дело ядовито комментировать это в разговоре с тетей Томой или подругами. Бросать пренебрежительно: «Лера решила пойти по стопам своего папеньки!» Постепенно и мне начало казаться, что я занимаюсь чем-то бесполезным. Тем, что совсем мне не подходит и не принесет никакой радости в будущем.

Известие о том, что Жаба с первого дня следит за моей успеваемостью, стало для меня настоящим сюрпризом. Видимо, Льва Борисовича смутило вытянутое от удивления лицо, потому как он неуверенно произнес:

– Конечно, тут все сложно… Но, поверьте, я дружу с Ядвигой Станиславовной с давних времен.

Он кивнул в сторону черно-белой фотографии с выпускного. Ага, значит, это все-таки Жаба на снимке…

– Как видите, мы вместе учились в институте. У Ядвиги Станиславовны многолетний опыт работы, просто потрясающее чутье на одаренных студентов! И если она увидела потенциал, значит, правда что-то в вас есть. Она не может ошибаться! – Неожиданно для меня Лев Борисович разгорячился. – Но ваша успеваемость, Журавлева!..

Декан резко замолчал. Затем тяжело вздохнул и заглянул в разложенные перед собой ведомости.

– Перед Новым годом мы ставили вопрос ребром, чтобы не допустить вас к сессии. Из-за вашей отвратительной посещаемости! И если бы не Ядвига Станиславовна…

– Но почему именно я?

Может, Ядвига злится из-за того, что поручилась за меня перед коллегами, а я ее подвожу? Так я при чем? Никто ее об этом не просил! Предупреждать надо. Я ж ни сном ни духом.

– Но стоит отдать вам должное, Журавлева, – грустно рассмеялся Лев Борисович, нарочно проигнорировав мой вопрос. – Экзамены вы сдаете блестяще! Будто бросаетесь на амбразуру… Даже пятерки встречаются! Что за методику используете при подготовке?

Эта методика называется: пока петух в одно место не клюнет. Я и правда по старой памяти сносно готовилась к экзаменам, проводя бессонные ночи за учебниками. Конечно, кое-где и Валя помогала. Мы охотно друг у друга списывали.

– Не расстраивайте Ядвигу Станиславовну, – неожиданно попросил декан. – Сдайте ей долги. Тем более если вы говорите, что там совсем немножко…

Ох, да! Легко ему говорить. А если учесть, что и по остальным предметам у меня долгов немало скопилось… Я молчала. Из открытого окна доносился девичий звонкий смех.

– Ядвига Станиславовна уделяет мне столько своего внимания, потому что я похожа на ее дочь? – все-таки не выдержала я.

Тень скользнула по лицу Льва Борисовича.

– Это просто невероятно, – как-то сдавленно произнес декан. – Я, честно сказать, даже не думал, что такое бывает… Мистика!

«Что вы знаете о мистике?» – устало подумала я, вспомнив о своем «чудесном» даре.

– Они не общаются? В ссоре? – поинтересовалась я. Наверное, это было не особо тактично с моей стороны, но ведь я спросила не у самой Жабы.

– Дочери Яси нет на свете уже восемнадцать лет, – глухо проговорил Лев Борисович. – Страшная автокатастрофа, лобовое столкновение. А ведь она только окончила университет. Работала в туризме, много путешествовала… Жить бы да жить. Такая славная девчонка!

Стало совсем не по себе. Как раз в тот момент на улице послышался пронзительный визг тормозов. Мы с деканом, словно подумав об одном и том же, переглянулись. Лев Борисович встал из-за стола и, подойдя к окну, плотно его закрыл. В кабинете стало совсем тихо, казалось, что я даже слышу стук своего испуганного сердца.

– Да-а, восемнадцать лет! Время быстро бежит, но, к сожалению, совсем не лечит… Я говорил Ясе, чтобы она не ставила крест на своей карьере, но после трагедии она стала вести совсем уж затворнический образ жизни. Работа, дом, работа. Молодая интересная женщина практически замуровала себя в стенах университета. А ведь какие перспективы. Такой специалист! Первоклассный адвокат. Но, по злой иронии судьбы, в то время она занималась уголовкой по ДТП. После случившегося, конечно, все бросила…

– Какой кошмар, – только и выдавила я из себя, вспомнив квартиру Жабы. В ней все было пропитано одиночеством. А мысли жалили, словно ядовитые змеи.

– Надеюсь, этот разговор останется между нами, Журавлева? – спохватился Лев Борисович.

– Да, конечно! – закивала я, поспешно поднимаясь на ноги.

– Ядвига Станиславовна вернется к работе уже завтра, – добавил декан и выразительно посмотрел мне в глаза.

– Все успею, – снова кивнула я, пока слабо соображая, каким образом удастся это сделать.

– Отлично! Тогда жду вас в своем кабинете вместе с зачеткой, – улыбнулся Лев Борисович.

До дома я добралась на автомате. Брела, особо ни о чем не думая, подставляя лицо майскому солнцу. Во дворе зашла в магазин, набрала из холодильника ледяные запотевшие банки энергетиков. Поднялась на свой этаж и пару раз пнула нашу дверь, в надежде, что родительница уже дома.

– Лера? – удивилась мама, пропуская меня вперед. – Что это? Где твои ключи?

– В сумке, руки заняты! – проговорила я, демонстрируя маме жестяные банки.

– А это…

– Спокуха, мама! Это не алкоголь! – пропыхтела я, скидывая туфли. – Это – энергетики! А ты чего уже дома?

– С работы раньше отпустили. Мне предстоит командировка… На два дня всего.

Говоря об этом, мама не сводила взгляд с энергетических напитков.

– Ммм, понятно! А мне предстоит бессонная ночь.

– Это еще почему?

Родительница проследовала за мной в комнату и теперь недоверчиво осматривала меня с ног до головы.

– Приведу в квартиру парня! – язвительно проговорила я.

– Валерия! – ахнула мама.

– Шучу! Мне нужно посвятить время учебе…

– Время учебе? Ее все-таки отчисляют? – снова запаниковала про себя мама. – Нужно было проявить хоть какое-то участие… Поговорить с деканом, ректором! Должен же быть какой-то выход!..

Ох уж эти родители! Вечно делают из мухи слона!

Я оглядела письменный стол. Он был завален косметикой, лаками для ногтей, тут же валялась лампа для маникюра… Рядом – вырезки из глянцевых журналов. Моя будущая карта желаний. Про эту штуку мне рассказала Злобинец. Сообщила, что карту нужно обязательно составлять на растущую Луну. Вот я и принялась вырезать свои желания: несколько симпатичных дорогих платьев, виды Испании, искрящееся на солнце море… А еще было бы неплохо распечатать фотографию Ивана. Но сначала нужно ее добыть. Через Рэда я нашла страницу новенького в соцсетях, но у него на аватаре был лишь какой-то герой из неведомого мне комикса. Может, сфотографировать Ваню на паре? Пожалуй, наше селфи будет классно смотреться на моей новенькой карте желаний.

Я скинула косметику в ящик, выбросила ненужные журнальные обрезки и понеслась в ванную за влажной тряпкой. Протерла стол, заодно настольную лампу и подлокотники на офисном стуле.

– Боже! Что происходит? Что она натворила? – суетились в голове вертолеты.

Мне стало смешно, но я не подавала виду. Для пущего эффекта сбегала в мамину комнату и под ошарашенный взгляд родительницы вкатила в свою спальню пылесос.

– Мне плохо…

– Лера, что ты делаешь? – не выдержав, хрипло спросила мама.

– Уборку! – проговорила я. – Смотри, какой грязный ковролин…

Жужжание пылесоса смешалось с тарахтением маминых вертолетов. Все это время родительница не выходила из комнаты и строила догадки, что со мной могло произойти.

Наконец я выключила пылесос.

– Все хорошо! – решила я успокоить растерянную маму. – Просто готовлюсь к предстоящему зачету. Меня не отчисляют, мам!

– Ты меня, честно, испугала, – проговорила она еле слышно. – По своей инициативе взяла в руки пылесос…

Наверное, нужно чаще делать дома уборку, чтобы каждый раз не доводить маму до предобморочного состояния.

Ночь выдалась бессонной и дождливой. Почти до самого утра я просидела за столом с включенной настольной лампой под стук дождя по жестяным подоконникам. Поспать удалось лишь чуть больше часа. Вскочив по будильнику, быстро оделась и, забежав по пути в магазин за угощением для Ядвиги, понеслась в университет.

Старательно огибая полувысохшие лужи, не сразу заметила Ивана у крыльца нашего корпуса. Сердце снова застучало так сильно, что, наверное, его могли расслышать прохожие, а ноги сами понесли меня к парню с будущей карты желаний.

Руки были заняты папками и большой коробкой с ванильным суфле, которое я приобрела специально для Ядвиги. Незнакомый парень придержал тяжелую дверь, и я бочком протиснулась внутрь.

– Спасибо! – бросила уже на бегу.

Догнать Ивана удалось только на лестнице, на втором этаже. Я поднималась быстро, рискуя подвернуть ногу. На шпильках не очень-то побегаешь. Ступени казались бесконечными… Но все-таки я достигла цели. Этот новенький отрастил такие длинные ноги, не угонишься!

От волнения снова подогнулись колени. Когда я перестану так реагировать на этого парня? Однако пришлось собрать волю в кулак и состряпать самое невозмутимое лицо.

Поравнявшись с одногруппником, нарочно откашлялась. Иван тут же обратил на меня внимание.

– О, доброе утро! – отозвался он с улыбкой.

– Доброе! – проговорила я, крепче обхватив коробку, которая не влезла в сумку. – И ты уже здесь! Не сразу тебя заметила.

Я видела, каким лукавым взглядом он осматривал меня. Конечно, Ваня догадался о том, что я нарочно очутилась рядом с ним на лестнице. Было б еще веселей, если бы он увидел, как я несусь за ним к корпусу, рассекая лужи, а теперь, догнав, еле плетусь…

– Да, я такой неприметный, – согласился Иван. – А ты куда?

Он вопросительно кивнул на коробку с суфле и распечатки.

– К Ядвиге Станиславовне! – важно известила я. – У нее сегодня первый рабочий день после больничного.

Вместе мы поднялись на четвертый этаж и вышли в темный коридор, где располагалась кафедра нашего факультета.

Мои каблуки отстукивали ритм. Иван наклонился к моему уху и негромко произнес:

– Лера, ты будущий юрист, разве это не взятка? Ты несешь Ядвиге любимое суфле!

– Суфле – взятка? – ахнула я. – Да я ж просто хочу сделать человеку приятное!

Дойдя до кафедры, мы остановились друг напротив друга.

– Ладно, – вздохнула я, осторожно разглядывая лицо Ивана. Он же внимательно смотрел на меня. Эх, наверняка макияж не может скрыть следы бессонной ночи. – Ты даже не представляешь, какие сложные у меня отношения с Ядвигой Станиславовной. Может, со стороны и не заметно, но она меня терпеть не может!

– Да нет, со стороны очень даже заметно, – усмехнулся Иван.

Я тут же покраснела.

– Лучше бы удачи пожелал, чем насмехаться! – проворчала я.

Тогда парень, пользуясь тем, что руки у меня заняты, поправил воротничок моей белой рубашки; теплые пальцы дотронулись до лба, заправили светлую прядь волос за ухо…

– Удачи! – наконец проговорил он, в то время как я удивленно смотрела в его глаза. – В дверь за тебя постучать?

Представила себе, как пинаю дверь кафедры: «Сова, открой! Медведь пришел!» Нет, это все-таки невежливо.

– Да, пожалуй, – обескураженно отозвалась я.

Тогда Иван уверенно постучал костяшками пальцев и на глухое «Да? Войдите!» услужливо распахнул передо мной дверь.

– Прошу!

– Спасибо, – пробормотала я.

– Удачи, Лера!

Шагнула в кабинет, как в глубокую пропасть. Лечу теперь, цепляясь юбкой за торчащие коряги, в надежде уцелеть и выбраться отсюда живой. Или больно приложусь об землю в тот момент, когда Жаба с позором выставит меня из кабинета. Вместе со всеми долгами…

– Здравствуйте, Ядвига Станиславовна! – промямлила я.

Жаба, с задумчивым видом глядевшая в окно, повернулась ко мне на крутящемся офисном кресле, как злодеи в фильмах. Сейчас скажет: «Well, well, well! Вот ты и попалась, как муха, в мои липкие сети, прогульщица Журавлева!»

Под пристальным взглядом Ядвиги я чувствовала себя крайне глупо. Еще и с этой огромной коробкой суфле в руках.

– Неужели Журавлева принесла все долги? Не верю! Сейчас снегопад обрушится на город…

– Ядвига Станиславовна! – пропищала я незнакомым голосом. Эта женщина вселяла в меня ужас. Еще и история с ее дочерью, и свалившийся на мою бедную голову дар. Слишком много странного и мистического происходит в жизни. – Здесь все пропущенные конспекты и курсовая за первый курс…

– Кладите всё на стол, Журавлева! Посмотрю, – устало вздохнула Жаба.

Я послушно разложила перед ее носом бумаги. Ядвига зашуршала листами. Читала вдумчиво, то хмуря лоб, то широко открывая глаза. Я сама не заметила, как не нарочно начала повторять ее мимику.

Вертолеты же периодически тарахтели:

– Нет! Не может быть! Что? Нет!

Мысли Ядвиги совсем не вносили ясности, поэтому я еще больше отчаялась. На кафедре стало невыносимо жарко…

Наконец, перелистнув очередную страницу курсовой работы, Ядвига посмотрела на меня:

– Журавлева, вы это сами написали?

Я только растерянно заморгала. Захотелось выкрикнуть: «Нет! Не я! Меня подставили!» Но что уж теперь толку вопить? Тем более, как мне казалось, к делу я подошла очень ответственно. С чувством, с толком, с расстановкой… Эту работу я написала еще на первом курсе, только ленилась все правильно оформить. Негромко ответила:

– Сама.

Жаба снова зашелестела бумагами.

– Девочка моя! – выдохнула она. – Если бы вы так часто не прогуливали занятия и не разбазаривали свои знания…

– Да? – удивленно отозвалась я. – Значит, там все нормально?

– Не хотите заниматься научной работой? – спросила Жаба.

– Кто? Я?

– Ну а кто еще? – отозвалась Ядвига Станиславовна. – А я могла бы стать вашим научным руководителем.

Дальше все как в тумане…

– Если бы вы принесли мне свою работу чуть раньше. Хотя!..

Ядвига придвинула к себе откидной настольный календарь и принялась что-то высчитывать.

– Ваша курсовая… Это что-то!

Я же в это время вспомнила курсач, который сдала Льву Борисовичу. Его я бездумно сдула из интернета и получила заслуженный трояк. Кто ж знал, что, когда твой труд так высоко оценивают, это настолько приятно?

– Вы должны презентовать вашу работу, – проговорила Ядвига. – У нас есть время подготовиться. Защита – в середине июня.

– Презентовать? Кому? – растерялась я.

– Студенческому научному обществу юридического факультета, – оживилась Ядвига. – Журавлева, мы с вами можем взять призовое место!

Никогда не видела Ядвигу такой довольной. Она просто сияла! И лицо ее вдруг стало таким незнакомым и красивым, как на черно-белой фотографии Льва Борисовича. Казалось, она даже помолодела на несколько лет.

Студенческое научное общество? Скучища! А Зло так вообще от хохота лопнет, когда узнает, куда меня занесло… Хотя на ум тут же пришел классный брючный костюм, который висел в шкафу без дела и ждал своего звездного часа. Да и мама бы, наверное, мной гордилась… И папа. А Коробейникова бы своим ядом от зависти захлебнулась. Но почему-то тот факт, что работу по достоинству оценила именно Ядвига, грел меня больше всего.

– Может, отметим? – спросила я.

– Валерия! – ахнула преподавательница. – На рабочем месте?

– А что такого? – пожала я плечами. – Большая перемена! У вас вон и чайник есть…

Только теперь Ядвига Станиславовна обратила внимание на коробку суфле в моих руках, хотя такую бандуру сложно не заметить. Взгляд ее тут же потух.

– Лера… – негромко проговорила она.

Ядвига резко отвернулась, как полагаю, чтобы я не увидела смену ее настроения. Взяла в руки чайник и направилась к кулеру.

– Как она узнала? Наверное, это издевка…

– Мы ели такое суфле у вас дома, – решила подсказать я. – Мне очень понравилось! Да и вы говорили, что это ваше любимое…

Ядвига Станиславовна, слегка сутулясь, подошла к столу и поставила чайник. Тот уютно зашумел. Я все-таки села за стол и осторожно придвинула к Жабе коробку с суфле. Чайник, вскипев, щелкнул. Ядвига поспешно разлила кипяток по чашкам и поставила передо мной коробочку с чайными пакетиками.

– Расскажу вам немного о предстоящем мероприятии, – встряхнувшись, проговорила она.

Мы принялись обсуждать будущую презентацию. Сама от себя не ожидая, я быстро включилась в процесс и принялась задавать вопросы. Взыграл спортивный азарт. Призовое место? Ха! Да мы возьмем первое! Воодушевленная, я сообщила о своих намерениях Ядвиге.

– Не думала, Валерия, что вы такая азартная, – удивленно проговорила женщина.

– Я и сама про себя такого не думала, Ядвига Станиславовна! – честно сказала я, уплетая за обе щеки суфле.

– В этом они с ней тоже похожи… – пролетел одинокий вертолет.

Вспомнив о той фотографии, которую видела в доме у Ядвиги, я начала жевать медленнее…

– Знаете, почему я люблю это суфле? – спросила вдруг у меня преподавательница.

Я растерянно пожала плечами.

– Почему же?

– Это было любимое суфле моей дочери, – тихо проговорила она. – Вы видели у меня дома ее фотографию…

Я быстро закивала:

– Мы похожи!

– Боже, это невероятно, – прошептала Ядвига.

В глазах ее уже задрожали слезы. Я растерянно отложила суфле…

– Ой, Ядвига Станиславовна! – пробормотала я, накрывая ладонью ее ладонь. Рука у нее была ледяной, но теперь мне бы и в голову не пришло сравнить Ядвигу с лягушкой.

– Все в порядке! – покачала она головой. – Иногда действительно кажется, что все уже позади, но бывают вот такие теплые моменты… Лера, как у вас дела с мамой?

Я замялась. Тогда Ядвига смутилась.

– Простите, Журавлева, это не мое дело…

– Вообще-то не очень! – призналась я.

– Не держите в себе обиды, – сказала Ядвига Станиславовна. – Перед тем как случилась эта страшная авария… Мы с дочерью повздорили. Да и вообще стали реже общаться. Вы не представляете, каково это – восемнадцать лет жить с дырой вместо сердца. Не держите в себе обиды, Лера, – повторила Ядвига. – Мама вас любит.

Я еще раз ободряюще сжала ладонь Ядвиги. Дальше чай мы пили практически молча, лишь иногда возвращаясь к вопросам, касающимся моей курсовой. Я с удивлением обнаружила в голове ту самую умиротворяющую тишину и тотчас же почувствовала такое облегчение…

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Рэд. При виде меня лицо парня вытянулось от удивления.

– И эта здесь расселась! – с досадой крякнул один из вертолетов.

Я только рассерженно залпом допила чай.

– Краснов? Вы чего хотели? – строгим голосом спросила Ядвига Станиславовна.

– Так долги принес… – проговорил Рэд. Забавно он стушевался перед Ядвигой! Обычно весь такой из себя самоуверенный, а тут стоит у порога, топчется, как нашкодивший первоклассник у доски. – Лев Борисович сказал, что в зачетку курсовую не проставит.

– Сколько же у меня должников. Оболтусы вы мои, – впервые в жизни улыбнулась мне Ядвига, а я немного растерянно улыбнулась ей в ответ. Рэд озадаченно оглядел нас и пустые чашки на столе. Кажется, для него тоже стало открытием, что строгая Ядвига Станиславовна умеет искренне улыбаться.

Парень положил на стол распечатки, которых у него скопилось не меньше, чем у меня.

– Я могу идти? – спросил он у Ядвиги.

– Идите, Краснов! – разрешила преподавательница. – Как проверю, дам вам знать.

– Что за фигня здесь происходит? Чего Журавлева здесь забыла? Сидит, чаи гоняет, – недоумевал про себя Рэд.

Когда дверь за парнем закрылась, мы с Ядвигой обе заметили забытую Рэдом зачетку на столе.

– Ой! Краснов! – вскочила с места Ядвига. – Валентин, вернитесь!

Она растерянно посмотрела на меня:

– Лера, может, догоните его?

– Конечно! – подскочила и я. – Мне несложно!

Я схватила зачетную книжку и понеслась к двери. Тем более что в голове моей будто что-то щелкнуло. Валентин Краснов! Господи, ну конечно!

Глава десятая

Я неслась за Рэдом, маневрируя между студентами, разгуливающими по коридору во время большой перемены. Однокурсник быстро шагал в сторону лестницы. В моей же голове метались мысли: «Валентин Краснов! Ва-лен-тин Крас-нов! Ну точно! Потерявшаяся деталь от пазла встала на свое место!»

Было бы даже странно с первого взгляда узнать в этом самоуверенном парне на черном «Додже» и в кроссовках за пятьсот баксов Валю Краснова. Щуплого, невысокого, милого Валю, которого я тянула за собой по пестрому ковру, чтобы отобрать плюшевого медведя. Как мальчишка хватался за игрушку, как канючил и даже рычал от злости и беспомощности.

Наша война с Красновым зародилась в старшей группе, когда этот шпендик внезапно решил перетянуть на свою сторону Валюшу Злобинец. Их кроватки стояли рядом, и весь сон-час Валентина и Валентин беззаботно болтали и хихикали, вместо того чтобы спать. А я все это время не сводила с них сердитых внимательных глаз. Рядом со мной находилась кроватка самого непослушного мальчишки Никиты Сквознякова, который любил драться и плеваться в других детей. Во время сон-часа он постоянно дергал меня то за ногу, то за волосы. Это его жутко веселило. О, как я хотела, чтобы моей соседкой была Валюша, а не этот неприятный тип!

С Никитой меня постоянно ставили в пару на прогулках. Помню, как сверлила тем же недовольным взглядом макушки Краснова и Злобинец по пути на детскую площадку. Держась за ручки, эта парочка шла к веранде впереди нас. А тем временем вредный Никита Сквозняков мог запросто подставить мне подножку и злорадно расхохотаться хрипловатым басом.

Валя же (моя собственная Валя!) делилась с хиляком Красновым наклейками и игрушками. У Зло игрушек было немного, а вот Валентин, будучи из обеспеченной семьи, часто давал ей поиграть что-нибудь классное на целые выходные. Валя во дворе только и тарахтела о Краснове, а еще предлагала вместе играть его дорогими игрушками. Но я злилась и никогда их не брала в руки.

«Что ты в нем нашла? – ревниво отзывалась я. – Он слабый, как девчонка. И даже имя у него девчачье!»

«У нас одинаковые имена! – соглашалась Валя. – Наверное, это судьба!»

Я же от ревности только зубами скрипела. Стеснительной Злобинец было сложно находить общий язык с другими ребятами, а вот с Красновым она неожиданно сдружилась. А я в детский сад стала ходить с неохотой: каждый новый день – очередная битва с этим мелким хилым мальчишкой за внимание Валюши. Если раньше я бежала в сад в предвкушении новых игр, то теперь боялась разочароваться, если Зло вдруг выберет Валентина, а не меня.

В итоге я перешла к расправе. Мне казалось, если я продемонстрирую свое превосходство над Валей перед Злобинец, она обязательно снова будет дружить только со мной. Поэтому я решила показать Краснову, кто здесь главный. Я высмеивала его имя и рост, доводя мальчишку до слез. Сколько раз воспитатели жаловались на меня родителям… И мама Краснова устраивала разборки с моей мамой. Но я по-прежнему желала отвоевать свою Зло. Мне, кроме как с ней, и играть-то больше было не с кем! Не со Сквозняковым же…

А потом Краснов внезапно пропал. Просто в один зимний день, когда на улице мела вьюга, не пришел в сад. Я решила, что Валя заболел, но он так больше в нашей группе и не появлялся. Вряд ли мальчишку перестали водить в этот сад из-за меня (хотя, конечно, все возможно), наверняка они переехали в другой район или отдали сына в место попрестижней… Но Валюша винила в произошедшем исключительно меня. «Лера! Это все из-за тебя! Из-за тебя Валя больше не ходит в наш сад!» Я же испытывала какие-то странные эмоции: стыд вперемешку с чувством удовлетворения. Мне больше не придется делить Валю с этим сморчком. Злобинец будет дружить только со мной! Лишь потом я поняла, что привязать к себе человека навсегда невозможно. Если он захочет, то все равно уйдет. Каким бы крепким тебе ни казался узел, дорогой сердцу человек достанет большие ножницы и перережет вашу связь. Возможно, в самый неожиданный для тебя момент. Это осознание пришло ко мне, когда я помогала собрать в чемодан раскиданные мамой вещи отца.

С папы мысли снова перескочили на Валю. Я вспомнила, как Зло остаток зимы каждое утро перед завтраком сидела на подоконнике. Как вьюга свистела и стучалась в окно, а Валюша продолжала ждать своего ненаглядного Краснова. Я же об этом мальчишке быстро забыла и до ссоры с Валей в такси, если честно, даже не вспоминала. И вот, когда Ядвига назвала его имя, вокруг будто все завьюжило…

– Рэд! – прокричала я, сообразив, что парень и не думает сбавлять шаг, а я уже не в силах его догнать.

Рэд притормозил и обернулся. Увидев, кто за ним гонится, натянуто улыбнулся. Но теперь-то я точно знала, что он чувствует ко мне и что на самом деле думает о моей не самой приятной личности. Может, раньше бы я на его улыбочку и купилась, а теперь…

– Лера? – спросил он, когда я подбежала ближе. – Ты что-то хотела?

– Теперь она за мной бегает? – удивленно застучал винтом один из вертолетов.

Я протянула парню зачетку:

– Вот! Ты на столе на кафедре оставил!

– Дружишь с Жабой? – спросил Рэд, принимая из моих рук зачетную книжку.

– С Ядвигой Станиславовной, – машинально поправила я. И сама удивилась своей вежливости. Мне вдруг стало не все равно, что у этой женщины среди студентов такое непривлекательное прозвище.

– О’кей, с Ядвигой Станиславовной! – легко согласился Рэд.

– Она мой научный руководитель, – проговорила я. – Мы вместе будем готовиться к конференции. Студенческое научное… общество! Вот!

И так приятно было произносить эти слова. Чувство гордости, словно птица, трепыхнулось в груди. Говорить о конференции гораздо приятней, чем сообщать матери о том, что куратор Ольга Владимировна желает поговорить по поводу моих пропусков…

– Лера Журавлева – умная девочка? Надо же… Впрочем, мне это неинтересно.

– Спасибо за зачетку, – поблагодарил Рэд. – Ну… до новых встреч!

Парень развернулся и направился прочь. Но я так просто эту неприязнь с его стороны оставить не могла. К чему старые обиды? Не думала, что мальчишки такие злопамятные…

Я догнала Рэда и зашагала с ним в ногу.

– Почему ты решил, что я не узнаю тебя, Валя? – спросила я.

Рэд странно покосился на меня, а вертолеты услужливо принесли в мою голову несколько непечатных слов.

– Не называй меня Валей. Не люблю свое имя, оно девчачье. Разве не ты мне это говорила? – спросил Рэд. – И ведь все равно не сразу меня узнала.

– Еще бы! – хмыкнула я. – Ты был таким…

Мне захотелось проговорить: «Слабаком!» И что Валя нашла в нем в детстве? Но я видела, какими глазами на меня смотрел в эту минуту Рэд, поэтому сказала:

– Ты был таким маленьким! А теперь настоящий мужчина. Как бы я, по-твоему, сразу тебя узнала?

Сколько гадких фразочек я наговорила в детстве маленькому мальчишке по поводу его невысокого роста…

– А ты совсем не изменилась, – проговорил Рэд.

– У меня поменялись зубы! И немножко выросла грудь! – решила отшутиться я, чтобы сгладить обстановку.

– Разве что самую малость, – отозвался Рэд, вероятно, не собиравшийся идти со мной на мировую.

– Ладно тебе! – совсем не обиделась я. По поводу небольшой груди никогда не комплексовала. – А ты меня сразу вспомнил?

– Тебя забудешь!

Конечно, это можно было расценить и как комплимент, но вряд ли сейчас это был он. Так вот почему Рэд пялился на меня в коридорах… А уж я-то себе навоображала. Интересно, а Валю он узнал? Она все такая же кареглазая, кудрявая и лучистая. Только от парней в ужасе шарахается.

– Забудем все обиды? – предложила я.

– Я на тебя не обижаюсь, – проговорил Рэд. Хотя думал он об обратном.

Мои же мысли совсем разбежались. Одна картинка сменялась другой. Следом за Валей на подоконнике перед глазами встал тот самый зареванный худенький мальчишка с разбитой коленкой и оторванным плюшевым ухом в руке. Я помню, как в один из дней, когда мы подрались, отец Рэда, солидный усатый мужчина, сердито выговаривал сыну у детских шкафчиков: «Тебя довела до слез девчонка? Какой же ты слабак!» Да уж, подпортила я психику этому ребенку…

– Ну подумаешь, не поделили с подругой парня! – сказала наконец я.

Рэд снова удивленно покосился на меня.

– О чем это она?

Тогда я постаралась сделать вид, будто оскорбилась.

– Ты что, тогда так ничего и не понял?

– Что я должен был понять?

Я продолжала идти молча, скрестив руки на груди. Театральная выдержанная пауза. Зал притих… Только слышно, как гудят прожекторы, а в свете софитов пылинки кружатся, как те самые снежинки за окном.

– Неужели я ей нравился?

– Разумеется, ты мне нравился! – не выдержала я. – Очень нравился! Но ты все время был с Валюшей… А как еще обратить на себя внимание, я не знала!

Конечно, можно было рассказать правду, что я до жути ревновала собственную подругу, но эта версия с неразделенной любовью как-то сама собой вырвалась. Да и вертолеты Рэда после раскрытой «тайны» закружили как-то веселее…

– Сердце мне разбил! – трагичным шепотом добавила я.

– Серьезно? – Рэд глупо улыбался.

– Ну конечно! Так страдала!

Сказала я это в надежде, что новость о том, как в детстве мне тоже пришлось несладко из-за Валентина Краснова, немного утешит парня. Вертолеты торжественно тарахтели. Злорадствовали!

Мы дошли до аудитории, где должен был проходить семинар у Рэда, и остановились в дверях. Мне нужно было идти дальше. На нас с Рэдом поглядывали другие студенты, в том числе и девчонки, но мне почему-то в тот момент было совсем не до того, что о нас подумают. Единственное, что меня волновало, – мысли парня напротив.

– Попортили друг другу крови, – сделала вывод я, заглядывая Краснову в глаза.

– Да уж. – Рэд впервые искренне, как мне показалось, улыбнулся.

– Прости меня, – сказала я. И по-детски добавила: – Больше так не буду! Честное слово!

Валентин рассмеялся, и на моей душе стало так легко…

– Я ведь хотел тебе как-нибудь отомстить, – сказал Рэд.

– Отомстить? – воскликнула я. – Влюбить в себя и бросить? Это низко, Рэд! Ты ведь уже большой мальчик.

– Честно говоря, я даже не до конца продумал план, – смутившись, объяснил парень. – Его зарубили на корню. Я рассказал другу о своих намерениях, а он не позволил сделать тебе плохо…

Я почувствовала, что краснею. А симпатия к Ивану вспыхнула с новой силой. Ведь именно о нем говорил сейчас Рэд! Мне так хотелось расспросить как можно больше всего о Ване у Краснова, но я понимала, что это будет не к месту. Как раз в этот момент кто-то окликнул Рэда.

Все-таки я не выдержала и задала вопрос:

– Ты рассказал этому своему другу обо мне после вечеринки?

– Ну да, – отозвался Рэд. – Когда понял, что и он имеет на тебя виды. Сказал, что ты с моего факультета.

– И твой друг знал, что мы будем учиться в одной группе?

– Ага!

– Понятно, – задумчиво проговорила я, вспомнив, что Иван совсем не удивился, когда впервые увидел меня в аудитории.

– Не обижай моего друга, он хороший, – вдруг проговорил Краснов.

Я тут же нахмурила брови.

– Я тоже теперь хорошая, – убедительно произнесла эти слова, почему-то ни капли в них не сомневаясь. – По крайней мере, другая.

– Это круто, – похвалил меня Рэд.

Парня вновь окликнули.

– Да иду, иду! – Краснов на секунду отвернулся, а потом посмотрел мне в глаза: – Тогда до встречи?

– До встречи, – улыбнулась я.

К своей аудитории я шла под гул студентов, со странным чувством образовавшегося вокруг меня вакуума. В голове роились самые разные мысли. Сначала я, разумеется, думала о Ване и о том, что рассказал о нем Рэд. Потом я принялась размышлять о Краснове. Интересно, узнал ли он в скромной кудрявой девчонке с потока свою Валюшу?

* * *

Я бежала вниз по эскалатору мимо застывших оранжевых плафонов, игнорируя грозные предупреждения сотрудницы метрополитена. Едва касаясь рукой движущегося поручня, торопилась успеть на поезд. В сумке лежали конспекты Злобинец. Я брала их у Валюши, чтобы переписать, и теперь нужно отдать тетрадь до завтрашнего дня. Нам со Зло еще предстояло выполнить домашнее задание… Конечно, если б подруга чаще посещала пары, было б намного проще. Но Вале приходилось работать за двоих до того момента, пока ей не найдут сменщицу. Зло была права: роман официантки Веронички и повара вышел подруге боком…

Валя рассказала мне о своей тяжкой участи по телефону накануне вечером. Остыв после ссоры, позвонила первой. Мы поболтали, как обычно, будто не было между нами разногласий в такси. Так у нас всегда и бывает – просто делаем вид, что ничего не произошло.

Направляясь к платформе, я услышала, как шумит уходящий поезд. Черт, совсем немного не успела! Теперь ждать следующий… И вдруг на платформе я увидела Ивана. Что он тут делает? Сама не раз слышала, как Лидка навязывалась после пар: «Ванечка, не подвезешь до дома?» Правда, парень все время ей тактично отказывал. Ох, и как же я злорадствовала в те моменты! А теперь он спустился в метрополитен? Может, машина в ремонте?

И как неудобно! Ваня точно решит, что я вновь за ним слежу… Но ведь это не так! Мы встретились здесь совершенно случайно. Как говорится, сама судьба за нас.

А вообще я больше не намерена бегать за парнями. Почему он сам не проявляет ко мне интереса? Ведь Рэд сказал, что его друг имеет на меня виды и не позволил Краснову сделать мне плохо. Значит, я новенькому нравлюсь? Определенно нравлюсь! Позвал бы тогда на свидание. Чего выжидает? Или все-таки самовлюбленные стервы не в его вкусе? Ай, меня раскачивало, словно на качелях. То вверх, под самый небосвод, развивая на ветру волосы; то вниз – и сердце в пятки – ух! – от одной мысли, что я все-таки ему безразлична. Ну почему я не могу читать по Ваниным глазам?

На платформе было всего несколько человек, особо в толпе не затеряешься. Я, не придумав ничего лучше, спряталась за одну из колонн. Какая-то старушка, заметив мои действия, подозрительно осмотрела меня с ног до головы. А я лучше еще один поезд пропущу и уеду на следующем. Осторожно выглянула из-за колонны, но Вани нигде не было. Что ж это такое? Куда он подевался? Я спряталась, потом снова выглянула. Нет его! Как, кстати, и поезда… Внезапно кто-то дотронулся до моего локтя. Вздрогнув, я быстро обернулась.

– Кого выслеживаешь? – улыбнулся Иван.

Ни на что иное, как на слежку, это теперь действительно не было похоже…

– Точно уж не тебя! – усмехнувшись, быстро ответила я.

Ваня внимательно смотрел мне в глаза и улыбался. Той мягкой улыбкой, от которой я была готова растаять…

– Я и не думал, что меня, – ответил парень серьезным тоном, но я видела, как задорно отплясывают чертики в его глазах. Разумеется, он мне не верит!

Шестеренки в моей голове, взволнованно поскрипывая, заработали быстрее.

– Там просто мой бывший парень, – наконец выдохнула я, найдя вроде бы логичное объяснение своему странному поведению.

Иван первым выглянул из-за колонны.

– Лер, твой какой? Постарше или помладше?

– Чего?

Я выглянула следом. Старушка, которая подозрительно косилась на меня, теперь и вовсе ретировалась с платформы, приняв нас, наверное, за каких-нибудь шпионов. Я же оглядела претендентов на роль своего бывшего. Дед, которому лет семьдесят, с газеткой в руках, и школьник с ранцем за спиной и чупа-чупсом во рту. Я совсем поникла.

– Мой – ни тот ни другой! А парень ушел куда-то…

– Поезда не дождался?

– Откуда мне знать? – сердилась я.

– А ты домой?

– Нет, к Вале…

– А я в центр. Мне тут всего пару станций…

Жаль. А вот мне трястись в вагоне до самой конечной. Но вот если бы Иван отправился со мной… Я бы согласилась ехать с ним на самый край света – в нашу дачную резиденцию. Пить малиновый чай, смотреть из окна на пруд и закатное солнце… Наличие в квартире еще и Злобинец я почему-то в тот момент не учитывала.

Послышался грохот приближающегося поезда. Иван первым вышел на платформу.

– Идешь? – спросил он.

– Иду, – отозвалась я, следуя за парнем как завороженная.

Платформа начала быстро заполняться людьми, а я смотрела на Ваню и больше никого вокруг не видела. Мне казалось, что мы сейчас здесь совершенно одни. Мощный поток воздуха от приближающегося поезда трепал наши волосы. Как тогда, на крыше, когда меня словно пришибло молнией и мир передо мною на несколько секунд замер. Определенно, никогда раньше я ничего подобного к парням не испытывала.

Мы зашли в полупустой вагон и почему-то сели не рядом, а друг напротив друга. Пару станций до центра ехали, обмениваясь заинтересованными и серьезными взглядами. Не помню, кто первым начал улыбаться. Наверное, снова в этой незамысловатой игре проиграла я. Мне казалось, что теперь я могу смотреть на Ваню часами. Сердце громко и взволнованно стучало в такт стуку колес.

Когда те самые «пара станций» минули, улыбаться сразу расхотелось. Ехала бы так и ехала по бесконечным черным тоннелям, время от времени переглядываясь с парнем… Иван поднялся с места. Подойдя к выходу, рядом с которым я сидела, еще раз взглянул на меня сверху вниз. Я подняла голову и произнесла одними губами:

– По-ка!

Поезд остановился, и двери открылись. Ваня внезапно склонился ко мне и чмокнул на прощание в макушку. Этот поцелуй был быстрым, невинным и полностью меня обезоружил.

Я не успела даже ничего сказать, парень выскочил из вагона. А мне хотелось глупо улыбаться всем вокруг до самой конечной Валиной станции…

Злобинец встретила меня на остановке. Я спрыгнула с подножки автобуса последней, сияя, как начищенный пятак. Всю дорогу я не переставала думать о Ване.

– Ты чего такая довольная? – Валюша даже от меня отпрянула.

– Просто! Погода хорошая!

Погода и правда была чудесной. Я оглядела поля по обе стороны от неширокой дороги. Из кустов, что росли вдоль обочин, трещали кузнечики.

– Что было на парах? – спросила Валя, глядя, как я копаюсь в сумке в поисках ее тетради.

– А, ничего интересного ты в эти дни не пропустила. Одни лекции!

– Ты все переписать успела?

– Ну да! Как раз на лекциях и переписывала…

– А Жаботинской сдала долги?

При воспоминании об откровенном разговоре с Ядвигой Станиславовной я все-таки перестала улыбаться.

– Долги сдала, да… – Я протянула Вале тетрадь: – Вот, держи!

– Честно, думала, она не привезет…

– Это почему бы я тебе ее не привезла? – оскорбилась я.

Злобинец покраснела.

– Не обижайся, Лер, но ты обычно не ставишь чужие интересы выше своих. А тут тебе пришлось трястись после пар на окраину…

– Угу, – отозвалась я, наблюдая, как небольшая стрекоза на секунду села на Валины кудряшки, а затем снова вспорхнула в небо.

– Только не обижайся! – виноватым голосом повторила Зло.

– Разве на правду обижаются? – улыбнулась я, выглядывая обратный автобус, который довез бы меня до метро.

Валя это тут же заметила.

– Ты сразу домой? – спросила она. – Обиделась все-таки?

– Нет, Валь, я не обиделась! Просто на завтра еще столько всего делать к семинару…

– Хочешь, вместе сделаем? – предложила Зло. – Пойдем-пойдем! Я сегодня с работы пирожные умыкнула… В счет аванса!

Подруга потянула меня за руку, и мы неспешно побрели по пыльной разбитой дороге к ее дому.

Снова расположились у широкого окна с видом на лес и зеленый пруд. Вечерние лучи падали на письменный стол, тетради, наши руки…

– Останешься у меня ночевать? – спросила вдруг Валя, когда мы уже дописывали последнее задание. Солнце скрылось за лесом, из открытого окна подул легкий ветерок.

Я прикинула, когда сегодня вернется мама. Слышала, как она по телефону жаловалась тете Томе, что на работе дурдом. Поменялось начальство, грядет проверка, а маме нужно в срочном порядке сдать квартальные отчеты. В последние дни родительница приходила домой поздно. Я в это время уже, запершись в своей комнате, готовилась ко сну.

– Лер, мне так грустно! – не получив от меня ответ, продолжила Зло. – Даже на работе не с кем поболтать, Вероничка теперь все время на больничном…

– Хочешь снова жить с соседями?

– Нет! Уж лучше лягушки под окном!

– А по отцу скучаешь?

– Боже упаси! – снова замотала головой Злобинец. – Да и какой он мне отец? Разве что биологический…

– Давно к нему не заходила? – спросила я, убирая в сумку тетрадь, пенал, телефон…

– Да надо бы… – неуверенно проговорила Валюша, наблюдая, как я собираюсь. – Все-таки уходишь?

– Извини, Валь, не могу остаться, – проговорила я. – С мамой сейчас совсем не хочется ссориться, у нее такой сложный период в жизни, аврал на работе!

Проговорив это, я замолчала. Злобинец удивленно посмотрела на меня.

– Что это с ней? – подумала Валя.

«Что это со мной?» – задалась вопросом и я. Домой тороплюсь. К маме. Совсем с ума сошла!

– Короче, завтра в универе увидимся! – засуетилась я. – Можешь не провожать, еще светло! Сама до остановки добегу…

В пустом вагоне села в дальний угол. Мысли заскользили плавно, словно по реке. Ванины поцелуи, одиночество Злобинец… Я ведь так и не рассказала ей о разговоре с Рэдом. Даже не знаю, для чего пока приберегла эту информацию. Хотелось не ошибиться, сделать Валю счастливой…

Но чаще всего я почему-то возвращалась мыслями к Ядвиге. Вспоминала, как она потерянным взглядом гипнотизировала кружку, размешивая сахар в чае; как испугалась, завидев у меня в руках то самое любимое суфле. И как дрожал ее подбородок, когда она рассказывала о дочери. Громко стучали колеса бегущего по рельсам вагона. Поезд резко тормозил, потом, вновь набирая ход, время от времени протяжно свистел… У меня же в голове вертелась лишь одна фраза: «Не держите в себе обиды».

На телефон пришло сообщение от мамы: «Ты приедешь сегодня?»

«Уже еду!» – ответила я. Устало вытянув ноги в проход, достала из сумки наушники, включила музыку и закрыла глаза. Грохочущий поезд вез меня в новую жизнь, которую я решила начать с сегодняшнего вечера.

Глава одиннадцатая

– А это Лера позапрошлым летом у отца… Он брал ее на сплав по горной реке. Волосы мокрые, лицо недовольное… Рассказала мне только спустя год, что в одной с ней экспедиции был мальчишка, который в Леру без памяти влюбился… А ему всего тринадцать. Шутка ли? Наша Лера на такого молодого-зеленого даже не посмотрела… А он оскорбился. И перевернул лодку, в которой Лера была. Опрокинул в холодную реку! А еще дочь рассказывала, как ей этот же мальчишка ужей в палатку подкладывал. Пришлось отцу серьезно с отвергнутым «женихом» поговорить. С того лета в этом альбоме много фотографий… И на всех – моя Лера.

* * *

На нашей площадке снова перегорела лампочка. Пришлось освещать замочную скважину фонариком на телефоне. Долго ковыряла ключом в надежде, что мама услышит шорох и сама мне откроет. Но тщетно. Может, она еще не пришла? На улице уже стемнело. В последние три дня мама в это время обычно домой и возвращалась… Вполне возможно, что сегодня тоже задержалась. А эсэмэс тогда откуда мне писала? С работы?

Справившись с замком, я вошла в квартиру. Свет нигде не горел, только из зала доносились приглушенные голоса. Я разулась и прошла в комнату. По телевизору показывали вечерний выпуск новостей. Мама спала в кресле в обнимку с какими-то бумагами.

«Детеныши кошачьего лемура родились в московском зоопарке…» – довольным голосом вещал диктор.

Вероятно, мама засела за бумаги, еще когда на улице было светло. Теперь же в комнате только мерцал экран телевизора. Незажженный торшер у кресла и цветок в кадке отбрасывали тени. Листья напоминали паучьи лапы, замершие на стене.

Рассказ Ядвиги не выходил из головы. Тут же, словно ядовитые змеи, полезли и другие нехорошие мысли… Лев Борисович говорил, что дочь Ядвиги Станиславовны попала в страшную аварию. Все произошло так неожиданно… А вдруг что-то страшное внезапно случилось бы со мной? Да тот же разряд тока от неисправных лампочек. Если бы на крыше все закончилось трагедией, что бы я оставила после себя маме? Грубые слова, обидные реплики, игнор, бардак в комнате… Сколько раз я, рассердившись, захлопывала дверь перед ее носом? Нет, люди не меняются, но вот отношение к чему-то или кому-то изменить можно.

Я присела на подлокотник, а затем провалилась в широкое кресло, расположившись рядом с мамой. Она такая худенькая, хрупкая… Осмелившись, я обняла спящую маму за шею. Родительница что-то промычала в ответ. Тогда я осторожно подняла голову и принялась рассматривать мамино лицо. Как давно я не видела ее так близко… И так близко рядом с ней не была. Тень от ресниц падала на мамины бледные щеки, которые из-за слабого освещения казались совсем впалыми. А что это за незнакомая мне сеточка морщин у маминых глаз?

Мой взгляд остановился на серьгах – хрустальные капельки, которые достались от матери. Не раз я слышала, что эти сережки – наша семейная реликвия. И я обязательно должна буду передать их своим детям. Знаю, что хрустальные капельки дороги маме, ведь это единственное, что осталось от моей бабушки, которой так рано не стало…

Молодую женщину сильно подкосил уход мужа из семьи. На нервной почве она стала много болеть, а едва ей исполнилось тридцать, скоропостижно скончалась от пневмонии. Моя мама так и не простила своего отца. Хотя он, кажется, с ней и встреч особо не искал. И если бы не тетя Тома, взявшаяся за ее воспитание, не знаю, как сложилась бы мамина судьба.

Когда мои родители решили развестись, мама и слышать не желала о том, чтобы мы с папой общались. Растоптанная его предательством, она была против нашей дружбы, считая, что история циклична… Только вот папе было на меня не плевать. Несмотря на постановление суда, мама нехотя отдавала меня отцу. Иногда в назначенные дни мы с ней и вовсе нарочно уезжали из города. В моем присутствии мама, не сдерживаясь, с обидой и пренебрежением отзывалась о моем отце. Мне тоже было обидно, что он больше с нами не живет, но еще больше я оскорблялась за папу. Странно в той ситуации принимать его сторону, но я ее приняла. Мне казались несправедливыми все обвинения мамы. Она называла папу безответственным, легкомысленным, бездумным. А еще замечала, что теперь ему на нас совсем плевать. Но это было неправдой. До развода я больше времени проводила с папой, все самые безумные развлечения организовывал мне именно он. Мама же чаще выступала в роли «плохого полицейского». После того как родители разъехались, я больше всего на свете ждала встреч с отцом, зная, что эти дни пройдут беззаботно и весело. А с обиженной и вечно депрессующей мамой было тяжело. Встречаясь, родители все время ссорились, что меня тоже расстраивало. А когда отцу предложили работу в другом городе и он согласился, оставив меня, я почему-то и в этом принялась винить маму. Еще и подростковый возраст дался мне тяжело – с домашними скандалами и вечными обидами. Как только мне исполнилось восемнадцать, я самостоятельно купила билеты на самолет и махнула в гости к отцу, не предупредив маму. Потому что она бы точно была против этой поездки. Помню, что после возвращения я не разговаривала с мамой ровно два месяца.

Я как загипнотизированная смотрела на хрустальные серьги… Эти капельки напоминали первую весеннюю капель. Внезапно мама, не открывая глаз, накрыла ладонью мою ладонь. От неожиданности я вздрогнула.

– Лера? – шепотом произнесла мама. – Ты когда пришла?

– Мамочка, ты очень устала, да? – спросила я. – Спи, спи, мамочка… Я только что пришла. Мы у Вали домашнее задание делали…

Мама кротко кивнула. Бумаги упали с ее колен и рассыпались на полу, но она так и не открыла глаза.

– Лер, ты только не уходи, – сонным голосом попросила мама. – Мне сейчас снилось…

– Куда я уйду ночью? – спросила я, уткнувшись носом в ее шею. Хрустальные капельки запутались в моих волосах. – Давай постелю тебе? Неудобно же…

– М-м, – промычала мама, так и не отпуская моей руки. – Я тебя люблю, Лера.

– И я тебя люблю, мам. Спи, спи… Отдыхай.

Внезапно на меня обрушилась безумная усталость. Глаза жгло. Сказалась предыдущая бессонная ночь, насыщенные дни в университете, долгий путь до Злобинец и обратно… Тогда я, наплевав на неудобство, прижалась к маме крепче и тоже закрыла глаза. Уснула, обнимая маму, под работающий телевизор.

* * *

Впервые за два года в зачетную неделю мне пришлось отдуваться не только за себя, но и за Злобинец. Подруге клятвенно обещали не нагружать ее перед экзаменами, но все-таки некоторые пары Валя из-за работы пропустила. Пришлось в субботу снова тащиться в ее «дачную резиденцию», чтобы показать Зло вопросы, которые мы разбирали на консультации…

После Вали я забежала ненадолго к тете Томе и, к счастью не обнаружив злосчастных вертолетов, сразу отправилась домой. Мама работала даже в выходные. Зайдя в пустую квартиру, я решила позвонить отцу. В последний раз мы общались с ним незадолго до того вечера, когда меня шандарахнуло разрядом тока на крыше. Ну а с тех пор, как я разгадала алгоритм работы моего дара, желание разговаривать с отцом и вовсе пропало. Хотя он все время хотел со мной связаться, чтобы поболтать. Но меня не покидали тревожные мысли. А вдруг и он держит на меня за что-то обиду? Нет, еще раз я такого точно не переживу…

Я долго ерзала на стуле, не решаясь приподнять крышку ноутбука и нажать на иконку Скайпа. Все-таки решившись, напряженно слушала гудки в надежде, что вызов оборвется и отец не возьмет трубку.

Связь была плохая, экран рябил.

– Папа? – начала я, когда он ответил на вызов. – Папа, привет! Ой, инет тупит. Ты весь в квадратиках!

– Ты почему так долго не выходила на связь? – взволнованно начал отец. – Я столько раз хотел с тобой созвониться, Лера!

– Ну как это не выходила? Мы же списывались, – начала я, вглядываясь в рябое изображение. Вертолеты молчали. А что, если через экран и большое расстояние это не работает?

– Списывались, – сердился папа, – но это другое! Как ты? Где пропадала?

– Так сессия же, – пояснила я, шумно вздохнув. – Пап, ну ты чего начинаешь? Все хорошо…

Мы долго болтали по видеосвязи, и я то и дело прислушивалась к себе. Но мыслей отца не слышала. Папа спросил мимолетом, как обстоят дела у мамы. Я ответила, что она вся в работе. Мама же, зная, что мы общаемся, ни разу не спросила у меня, как поживает отец…

Закончив разговор, я нажала отбой. Мамы до сих пор не было дома. Я задумчиво посмотрела в окно. Скоро смеркаться начнет…

Села готовиться к зачету, да так и уснула, положив голову на стол. Проснулась от легкого прикосновения к волосам.

– Что такое? – подняла я голову, спросонья мало что соображая. Спина и руки затекли.

Рядом со мной стояла мама. Она смотрела на меня сверху вниз, все так же осторожно касаясь пальцами моих волос.

– С отцом разговаривала? – Родительница кивнула на ноутбук с открытой вкладкой Скайпа.

– Ага, – зевнула я.

– Тетя Тома сказала, ты к ней забегала.

– Ну да, чай попили. Давно не была!

Мама осторожно осмотрела мою комнату.

– Порядок уже который день…

Я только пожала плечами.

– А это что?

– Экономика. Послезавтра зачет.

– Сдашь?

– Думаю, без проблем!

Мама ласково улыбнулась:

– Это хорошо.

Я поднялась из-за стола и потянулась. Мышцы жутко ныли из-за неудобной позы. Тогда я отправилась в мамину комнату.

– Лер, ты куда? – последовала за мной мама.

– Велик с балкона достану, по городу немного прокачусь. В последние дни только над учебниками и сижу…

По балкону уже гуляла вечерняя прохлада. Перегнувшись через перила, я оглядела пустой двор и сиреневый куст у подъезда.

– Только недолго, Лер! – попросила мама.

– Хорошо, – кивнула я, подхватив тяжелый велосипед.

Лифт почему-то не работал, пришлось спускаться с великом по ступеням. Только выйдя на крыльцо и вдохнув вечерний, уже по-летнему вкусный воздух, я поняла, что впервые за долгое время не услышала маминых вертолетов.

* * *

За спиной, в паре метров от меня, с шумом проносились машины. Я стояла, облокотившись о парапет, и смотрела на воду. Велосипед лежал у ног. Вот попала так попала! Для чего нужно было так далеко отъезжать от дома? Проветрилась, называется.

Неслась по вечернему шумному городу куда глаза глядят. Мне нравилось выбираться из дома с велосипедом поздней весной или летом. В темное время суток, когда воздух уже остыл, когда гремят последние трамваи, спешащие в депо. Такие велопрогулки очень здорово приводят мысли в порядок. Утром порядок в голове особо не наведешь. Там не до велосипеда. Да и мысли-то все лишь о том, как поскорее проснуться… Или все-таки решишься выйти с утра в выходной с велосипедом, чтобы доехать до городского парка, а там уже Злата во дворе поджидает. Теперь ведь у нее есть двухколесный. Бабушка с дедушкой на день рождения подарили.

В кармане толстовки лежал разряженный телефон. Я с тоской перевела взгляд с реки на велосипед. Это несчастное пробитое колесо все мне испортило! Как теперь домой возвращаться? Даже такси не вызовешь… Придется тащиться через весь центр с неисправным велосипедом. И мама наверняка будет волноваться…

Я обернулась и уставилась на летник, который находился через дорогу от набережной. Оттуда доносились смех, голоса, приятная музыка. И с реки дул легкий ветерок.

Заметив развязавшийся шнурок на старых кедах, я села прямо на нагретый за день асфальт.

– Да чтоб тебя!.. – выругалась я, склонив голову и потянув с силой за шнурок. Он постоянно развязывался и жизни мне спокойной не давал. А сейчас, разумеется, порвался. Этого мне не хватало! Закон подлости в действии.

Я не сразу обратила внимание на знакомые черные кроссовки. Долго не решалась поднять голову. Все-таки посмотрела на человека, остановившегося рядом со мной.

– Привет. – Ваня первым мне улыбнулся.

– Привет, – растерянно пробормотала я, не спеша подняться с асфальта. Так и сидела с оторвавшимся шнурком в руке. – Что ты здесь делаешь?

– Гуляю, – ответил парень.

Вспомнила, как на метро он доехал до центра. Возможно, Ваня где-то здесь живет.

– А ты? – спросил он, усевшись на каменный парапет.

– Тоже гуляю вот, – ответила я. И каким-то глупым мне всё показалось в этот момент.

– Отдыхаешь?

Я в ответ только негромко рассмеялась:

– Угу, немного притомилась!

Мы молчали минут пять. Просто смотрели на проносящиеся по проспекту машины. Наконец Ваня спрыгнул с парапета, подошел ко мне, присел на корточки и принялся по-новой зашнуровывать кеды. Я только как завороженная следила за его пальцами.

– Не туго? – поднял он на меня карие глаза.

– В самый раз.

Затем парень протянул руку и помог мне подняться. Я молча указала на брошенный у парапета велосипед.

– Колесо проколола вот. Телефон еще разрядился…

– Не хочешь прогуляться? – предложил вдруг Ваня.

– Хочу, – тут же кивнула я.

Иван взялся за руль и покатил велосипед. Я засеменила рядом. Молча мы направились вдоль подсвеченной набережной в сторону моего дома. Из летника доносилась песня «Пусть тебе приснится Пальма-де-Майорка…» Эту песню слушала тетя Тома летом на даче.

– Бросить бы все и уехать на Майорку, – нарушила я наше молчание.

Иван с интересом посмотрел на меня.

– Был там? – спросила я.

– Нет, но знаю, что это остров в Средиземном море.

– Ага! В Испании…

Я посмотрела на реку. В воде отражался розовый закат.

– Жить в небольшом домике, варить варенье из лимонов и апельсинов из собственного сада… Море по утрам, серфинг, каменная брусчатка, черепичные крыши…

С набережной мы вышли на узкий тротуар. Шли вдоль освещенных витрин, изредка встречая на пути прохожих.

– Тут машины шумят, а там – море. Хочу попробовать местные картофельные булочки «кока-де-патата». Их едят, макая в горячий шоколад…

Иван молча слушал мою болтовню про Майорку и изредка улыбался. Как обычно, парень был немногословен. Но мне это даже нравилось. Лишь миновав половину пути, я задумалась о том, что мне абсолютно плевать на то, в чем я предстала перед парнем. Так легко и просто было с Ваней, что обычные девчачьи глупости и в голову не приходили. А ведь я вышла из дома в спортивных лосинах и папиной толстовке. Эту вещь я привезла домой из прошлогодней поездки к отцу. Толстовка была мягкой и долгое время пахла папиным свежим одеколоном.

По пути я то и дело ловила на себе заинтересованные осторожные взгляды Вани, и сердце каждый раз ухало куда-то вниз. У меня уже давно не было сомнений, что этому парню я небезразлична.

– Далеко ты уехала от дома, – заметил Иван, когда мы остановились на перекрестке, пропуская машины, несущиеся на зеленый сигнал.

– Да, замечталась… Люблю ездить по вечернему городу с любимой музыкой в наушниках. Мечтаю обо всем на свете. Правда, колесо впервые подвело. А ты катаешься?

– В гараже где-то валялся велосипед, – признался парень.

– Нужно будет как-нибудь вместе покататься, – проговорила я. И осторожно посмотрела на парня.

– Нужно, – улыбнулся Иван.

И тогда душа моя запела.

Мы все шли и шли. Ноги уже гудели от усталости, но я героически шагала дальше. Благо велосипед взял на себя Иван, а то пришлось бы еще катить неисправного железного друга.

Я попросила у Ивана телефон, чтобы написать маме сообщение. Боялась увидеть на заставке у Грицюка какую-нибудь размалеванную девицу, но, обнаружив героев из каких-то комиксов с супергероями, в которых я не сильна, выдохнула с облегчением. И даже умилилась.

Я поймала себя на мысли, что чертовски устала и, наверное, с радостью бы запрыгнула в такси и доехала до дома. С ветерком. Но уже в следующую секунду, встретившись взглядом с Иваном, усталость как рукой сняло. Откуда-то нашлись новые силы для заливистого смеха, улыбок… Хотелось жадно жить.

– И зачем я вспомнила про эти картофельные булки?

– Нагуляла аппетит?

Под ложечкой предательски засосало.

– Если честно, я не ужинала. Но так поздно есть неприлично, – сказала я. – Нужно следить за фигурой.

Хотя, пока мы тащились с пробитым колесом через весь город, я наверняка сожгла кучу лишних калорий.

– У меня есть с собой вот что! – Мы остановились, и Иван, прислонив велосипед к фонарному столбу, достал из кармана пачку M amp;M’s. – Только в коричневой упаковке. Я такие больше люблю. Хотя мне обычно встречаются лишь такие знакомые, которые больше любит желтый, с орехом…

«Лишь такие знакомые» – это всякие там разукрашенные дуры, которым он, так же как и мне, предлагал сладости? Я что, пятилетняя девочка, которую можно развести за конфетки?..

– Давай, открывай скорее! – все-таки в нетерпении поторопила я парня.

Ваня раскрыл упаковку и передал ее мне. Так как в руках он крепко держал руль моего велосипеда, мне пришлось его угощать. Он открывал рот, и я скармливала ему несколько разноцветных драже.

– Ощущение, что кормлю жирафа в зоопарке, – хихикнула я. Вообще в тот вечер я говорила много необдуманного и, скорее всего, глупого. Присутствие парня и пропитанный счастьем воздух будто пьянили меня.

Когда мы дошли до моего двора, свет во многих окнах был уже погашен. Над домом зависла яркая полная луна. Остановились возле подъезда у куста сирени, в котором я когда-то пряталась от Регины и своей первой и безответной любви. Как это забавно. Столько раз парни провожали меня до подъезда, но сердце было готово выскочить из груди всего дважды. В тот самый раз, когда я скрылась в сирени, и сейчас.

Я судорожно подбирала слова, чтобы не показаться дурой. Не быть резкой, как обычно, взбалмошной. А стать тихой, покорной, уютной, уравновешенной…

Велосипед валялся у наших ног. Ваня шагнул ко мне, наклонился и поцеловал. В тот же момент ярко загорелось окно на первом этаже. Будто на сцене внезапно включили свет и направили софиты прямо на нас. И тут же в моем воображении некстати замаячила вредная тетя Юля, которая наверняка разглядела меня и Ваню в окно…

Я еще больше смутилась, оторвалась от губ парня и почему-то страшно рассердилась.

– Что за привычка у тебя такая: целовать без разрешения? – вскипела я.

Знала бы, что так будет, увела бы Ваню под козырек, чтобы скрыться от посторонних глаз. Думала, как обычно, рассыплемся друг перед другом в комплиментах об этом вечере, прежде чем перейдем к приятному…

– Душевный порыв, – ответил Иван, гладя меня пальцем по щеке.

– Душевный порыв? – возмущалась я. Склонилась, чтобы подобрать с земли велосипед. Затем покосилась в сторону горящего зашторенного окна на первом этаже.

Я потащила велик к крыльцу. Поставила передние колеса на лестницу. Затем задние… Так устала за вечер, что не сразу справилась со своим транспортом.

– Помочь? – спросил за моей спиной Иван.

– Справлюсь, – прокряхтела я, звякнув велосипедным звонком.

В два тихих шага Ваня подошел ко мне и все-таки, легко подхватив велосипед, поднял его на крыльцо. Прислонил к двери.

– В подъезд сама закачу, там лифт, – смущаясь близкого присутствия парня, проговорила я. Руки дрожали, пока я копалась в поясной сумке, пытаясь вытащить ключ от дома, который запутался в проводах наушников.

Ваня тем временем достал из кармана смартфон. Подсветка озарила его спокойное красивое лицо.

– Какой здесь адрес? – спросил меня Ваня, пока я воевала с проводами.

Быстро продиктовав адрес, поинтересовалась:

– Вызываешь такси до дома?

– До набережной, – ответил Ваня. – Там осталась моя машина.

– Машина? – удивилась я.

– Ну да.

Будто в доказательство своих слов, парень достал из кармана легкой куртки брелок с ключом.

– Ты был на машине? – все еще не верила я.

– Ага.

– А велосипед бы влез в твою машину?

Иван осмотрел мой пригорюнившийся транспорт со спущенным колесом.

– Да, вполне.

– И мы тащились через весь город пешком, когда изначально ты был на машине? – завопила я.

Велосипед, будто тоже лишившись последних чувств, начал опускаться на бетонный пол, скребнув рулем подъездную дверь. Вдвоем с Ваней мы успели подхватить его. Велосипедный звонок снова звякнул.

– Разве тебе не понравилась прогулка? – спросил Иван, глядя мне в глаза и продолжая поддерживать мой тяжелый велосипед.

Несмотря на ноющие мышцы, наша вечерняя прогулка стала лучшим событием этой уходящей весны. Но на меня уже во второй раз напало озарение…

– Ты следил за мной? – снова закричала я. Все-таки «тихая и уравновешенная» – это не про меня. – Ты следил за мной от самого дома? Маньяк!

Я нервно дернула связку ключей вместе с болтающимися на них наушниками и приложила «таблетку» к домофону.

Иван выглядел растерянным. Гремя велосипедом, я зашла в слабо освещенный подъезд и, перед тем как закрыть за собой дверь, все-таки обернулась и быстро проговорила:

– Прогулка была классной. А коричневый M amp;M’s мне тоже больше желтого нравится. Особенно классно его есть с горячим чаем. Когда глазурь так приятно тает во рту…

Ваня облегченно рассмеялся. Да уж, в этом вся я – могу одновременно сердиться и чувствовать себя счастливой.

Слава богу, лифт на сей раз оказался исправен, а вот лампочка на площадке перегорела. Оставив велосипед у дверей квартиры, осторожно спустилась на полпролета ниже и выглянула в окно. В этот момент Иван подходил к такси. Прежде чем сесть в машину, парень задрал голову и посмотрел на окна моего пятого этажа. В темном подъезде он никак не мог разглядеть мое лицо, а вот я его из своего укрытия отлично видела. Эти карие глаза и милую улыбку. И если до сегодняшнего вечера я локти кусала из-за того, что не знаю, о чем думает Ваня, то в эту минуту решила, что больше всего на свете боюсь разочаровать парня и однажды все-таки услышать его мысли.

Глава двенадцатая

Впервые за долгое время мы с мамой завтракали вдвоем. Готовили сообща. Пока я намазывала поджаренный хлеб творожным сыром, мама варила кофе. При этом настроение у меня было чудесным. Во время готовки я ни разу не слышала ни один из вертолетов. К тому же я прекрасно выспалась! Всю ночь мне снилась наша с Иваном прогулка по вечернему городу. И кажется, сквозь сон я даже слышала музыку, доносящуюся из летника. Но, проснувшись, выяснила, что это мама включила на кухне какой-то музыкальный канал.

Не сговариваясь, украсили стол. Мама достала нарядные фарфоровые чашки, которые мы обычно бережем для гостей, а я перенесла с подоконника на стол вазу с гиацинтами. Только утром заметила на кухне букет фиолетовых цветов. Видимо, мама принесла его домой вчера вечером, когда я дрыхла перед ноутбуком.

Я выразительно посмотрела на цветы, а мама смущенно проговорила:

– Это от коллеги с работы. Вчера я отстрелялась со своими отчетами…

– Он тебе не нравится? – в лоб спросила я.

– Лера… – заметно смутилась мама. Отпила кофе и нарочито уставилась в окно.

– Тогда почему ты совсем о нем не думаешь?

– Тебе откуда знать? – искренне удивилась родительница.

Оттуда. За все то время, что я могла слышать мамины вертолеты, она думала лишь обо мне и о проблемах на работе. Неужели со мной и правда столько хлопот?

– Ты ни разу мне о нем не говорила, – нашлась я.

– Разве мы обсуждаем такие темы? – усмехнулась мама.

– И то верно.

– Что за парень тебя провожал?

– Тетя Юля снова?.. – ахнула я. Как? Когда? С утра пораньше?

– Я видела вас из окна, – улыбнулась мама. – Думаешь, после твоего сообщения, что скоро вернешься, я так просто легла спать? Успокоилась, лишь дождавшись тебя…

– Ладно, все тебе расскажу, – перебила я. Честно, было в новинку делиться с мамой личным. Кажется, я даже густо покраснела. Ведь там, под окнами, Ваня меня снова поцеловал. – Его зовут Иван, он пришел в нашу группу под конец года, чтобы сдать недостающие в зачетке предметы. Брал академ, служил в армии. Отец военный, про маму пока ничего не знаю. Шастает по всяким правоведческим олимпиадам. Как и я, любит коричневый M&M’s.

Мама негромко рассмеялась:

– Хорошо, я тебя поняла.

– Ну а… – поторопила я.

– Михаил Сергеевич, наш новый зам, – начала мама тем же тоном, что и я. – Перевелся к нам из регионального отделения. Его кабинет находится напротив моего. Помогал мне с отчетностью, привел в порядок всю бухгалтерию. Разведен, детей нет. Предпочитает обедать в кофейне на первом этаже нашего бизнес-центра, на обед берет сэндвич с лососем.

– М-м, так вы обедаете вместе? – хитро прищурилась я.

– Лера! – снова забавно смутилась мама. – Я не думаю, что из этого выйдет что-то серьезное. Да к тому же ты…

– Я не против!

– Вот как? Помнится, в школьные годы ты была категорична в этом вопросе.

Да, в подростковом возрасте я ужасно злилась, если узнавала, что за мамой кто-то приударяет. Когда я поняла, что родители все-таки никогда больше не сойдутся, то возомнила себя Карандышевым из «Бесприданницы» и вынесла маме вердикт: «Так не доставайся же ты никому!» Только сейчас я осознала, какой ужасной эгоисткой была все эти годы с мамой и с Валей. Почему-то казалось, стоит им только переключиться на кого-то другого, так обо мне сразу же позабудут раз и навсегда. Хватило с меня и уехавшего из города папы.

Взглянув на наручные часы, я поспешно выскочила из-за стола. Дожевывая на ходу тост, бросилась в прихожую.

– Вот это тяга к знаниям! – ошарашенно проговорила мама, едва поспевая за мной. – Неужели так в университет торопишься?

– Да, мам, важная консультация! – проговорила я, обуваясь. – Весь поток будет…

– С Валей где встречаешься?

– Она сегодня не придет! У нее рабочая смена. Поэтому, если я не запишу конспекты, у кого она узнает, что было на консультации? Она ж ни с кем больше не общается…

– Приглашай Валю в гости, давно она у нас не была.

Мама продолжала внимательно следить за тем, как я вожусь с застежкой на босоножках.

– А ты зови как-нибудь своего Сергея Михайловича к нам, – проговорила я, уже хватаясь за замок.

– Михаила Сергеевича, – растерянно поправила меня мама.

– Ага, и его тоже! Ладно, пока!..

Ваня не собирался на сегодняшнюю пару, так как предмет уже был проставлен в его зачетке. Из-за этого меня так и подмывало тоже прогулять консультацию. Но долг звал. Не могла же я подвести ни себя, ни Валю?

Всю дорогу до универа я переписывалась с Ваней. Да, наконец-то я заполучила этого парня в свою френдленту. Я уж потеряла всякую надежду… До этого долго изучала страничку Грицюка, на которого вышла через Рэда, и пришла к выводу, что Ваня нечастый гость в соцсетях. А когда все-таки увидела запрос в друзья, сердце было готово выпрыгнуть из груди от счастья.

Мне казалось, что, встретившись на крыше, нам обоим пришлось поступиться принципами. Мне – пересмотреть свое отношение к людям, а Ване – начать встречаться с самовлюбленной стервой. Вполне допускаю, что подобный тип девчонок действительно не в его вкусе и до того судьбоносного грозового вечера он не общался с такими девицами, как я.

Ваня извинился за вчерашнее, а я сделала вид, будто великодушно простила. Хотя самой до чертиков было приятно его внимание. Иван совершенно точно не знал, с какой стороны ко мне подступиться. Я злорадствовала и глупо и растерянно улыбалась прохожим.

Переписка с Ваней явно прибавила мне энергии. Я летела в университет, словно на крыльях. Даже консультация прошла быстро и интересно.

После пары я согласилась на предложение Лидки посидеть вместе в университетской кофейне. Если честно, думала, одногруппница будет на меня дуться из-за Ивана, ведь было совершенно ясно, что в ней он не заинтересован. Еще и на парах пересел за мою парту… Но Лидка делала вид, что ничего страшного не произошло. Всю дорогу она вместе с девчонками с энтузиазмом обсуждала неведомого мне Геру, который накануне подарил Лидочке букет красных роз.

– Где вы познакомились? – спросила я.

– В клубе, – ответила Лидка, внимательно посмотрев мне в глаза. – Честно, хотела тебя позвать, но ты в последнее время какая-то сама не своя… С нами почти не общаешься! В учебу ударилась.

– Извините, – смутилась я.

– А с Ваней у тебя как?

– С Ваней? – Я прикинулась дурочкой.

– Ну да! Совершенно же ясно, что он по тебе сохнет.

Я растерянно захлопала глазами.

– Не бойся, я не в обиде, – звонко засмеялась Лидка, и я с облегчением выдохнула. Не знаю, как я бы поступила на месте этой девчонки. Наверное, принялась строить козни по разлучению сладкой парочки. Но Лидка была легкой на подъем, отходчивой и незлопамятной. – Тем более у меня теперь есть Гера! – довольным голосом присовокупила одногруппница.

В кафе мы выбрали вкусные свежие десерты и, сдвинув пару столов, принялись обсуждать последние новости. Громко смеялись и болтали на всякие девичьи темы, на которые я не всегда могу поговорить с Валей в силу ее убеждения, что парни и развлечения – это несерьезно. Учеба, работа – вот что должно быть на первом месте. Валя так хотела вырваться из своей неблагополучной семьи и больше никогда к тому образу жизни не возвращаться…

Но то и дело я выпадала из беседы, пытаясь расслышать хоть у кого-то из девчонок стрекот мыслей-вертолетов. И с каким облегчением я выдохнула, когда поняла, что не слышу, о чем думают мои одногруппницы. Нет, все-таки к черту козни, сплетни, недомолвки. Как приятно сидеть в одной компании, смеяться и знать, что ты не причинил никому здесь обид и тебе искренне рады.

Не сразу сообразила, что произошло, когда одногруппницы резко замолчали и с интересом уставились куда-то за мою спину.

– Девчонки? – удивленно позвала я их. Обернулась и тут же увидела Рэда, который стоял у нашего столика. – Ой, привет!

– Можно тебя на минуту? – немного смущаясь, позвал меня Краснов.

– Да, конечно!

Девчонки, перешептываясь, проводили нас взглядами. Мы с Рэдом встали друг напротив друга у окна, и я уставилась парню в глаза. В ярком солнечном свете зрачки его сузились, а радужка стала бледно-зеленой.

– Что ты так на меня смотришь? – неожиданно еще больше смутился парень.

– Да так! – Кажется, я улыбнулась слишком счастливо.

Теперь я безбоязненно могла разглядывать его лицо. Больше не опасалась ни вертолетов, ни охватившей меня когда-то симпатии… И как приятно было слышать лишь чужие приглушенные голоса вокруг да негромкую ритмичную музыку, льющуюся из колонок.

– Ладно, давай начистоту, – начал Рэд, оглядывая полный зал. Обратив внимание на наш столик, снова осекся. – А они почему так на меня смотрят?

Я оглянулась в сторону девчонок. Те действительно как по команде повернули головы и, о чем-то перешептываясь, не спускали заинтересованных глаз с Рэда.

– Что со мной? – не на шутку перепугался парень. – С прической что-то?

– Успокойся! – засмеялась я. – Просто ты им всем нравишься!

– А-а-а, – равнодушно протянул Рэд. И, кажется, его вид тут же сделался скучающим. – Знаешь, о чем они все думают?

– Откуда? – пожала я плечами. – Я ведь не умею читать чужие мысли.

Рэд как-то грустно усмехнулся. Мне не верилось, что кому-то из парней может наскучить обожание девчонок…

– Поверь, не каждой нужен твой новенький спортивный «Додж», – заверила я Рэда. Разумеется, имея в виду Валю. Правда, я не была уверена, что и сам изменившийся Валентин Краснов ее заинтересует…

– Я чего тебя позвал-то, – продолжил Рэд. – Раз уж все маски сорваны…

– Да, та невысокая кудрявая шатенка, которая чаще всего бывает рядом со мной, – Валя Злобинец! – ответила я. – Мы до сих пор дружим.

– Ты совсем не изменилась, а вот ее я узнал с трудом, – выдохнул Рэд. – Я не вижу Валю в университете, с ней все в порядке?

– Она много работает, – ответила я, продолжая с интересом разглядывать парня. Интересно, что Рэд задумал?

– Ты не организуешь нам встречу?

Задав свой вопрос, парень поспешно опустил глаза. Передо мной будто снова стоял тот самый щуплый Валя Краснов из детского сада, а не самоуверенный красавчик Рэд. Расскажи я кому тайну нашего прошлого, никто бы, наверное, и не поверил…

Сделав вид, что обдумываю его предложение, уставилась в окно. На солнце, заливающее оживленную улицу, на многолюдную остановку, на столпившиеся маршрутки, на зеленые ветви тополей, нависших над тротуаром…

– Не могу я отдать подругу в руки такого прожженного донжуана, как ты… – наконец начала я.

– Лера, ты опять? – упавшим голосом спросил Рэд. – Я не причиню Вале зла.

Взгляд Краснова стал напряженным.

– Хорошо, – кивнула я. – Баш на баш?

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Рэд.

– Устроим двойное свидание?

* * *

– Валь, ну ты еще долго? – поторапливала я подругу. – Что ты так стараешься? Как на уроке каллиграфии…

– Ш-ш-ш! – зашипела Зло, поедая кольцо с арахисовой посыпкой. – Сейчас, сейчас! Почти всё переписала. Пока разберешь твои каракули… Блин, на тетрадь накрошила!

Валюша принялась стряхивать крошки.

– Ну уж, простите за мой почерк! – фыркнула я, забираясь на подоконник.

Над лесом по низким белым облакам проплыл серебристый лайнер. Ветерок рябил воду на пруду. Пахло летом. А еще – жареными котлетами. Их треск на раскаленной сковороде слышался из соседнего приоткрытого окна вместе с гремящей посудой и приглушенным звуком работающего телевизора.

– Когда допишешь, прогуляемся? – предложила я подруге.

– М-м-м? – промычала Валя, аккуратно выводя в конспекте буковки.

– Зло, ты тормоз!

– Сама такая! – отозвалась Валя, не поднимая головы.

А еще самая злопамятная, подумала я. Серьезно! Ведь я уже не слышала мыслей мамы, Златки, Ядвиги… Даже вертолеты Рэда прекратили трещать в моей голове. А Валя по-прежнему дулась.

Когда подруга переписала конспект, мы вышли на тихую улицу. Было еще светло, но на пустой аллее уже зажглись тусклые фонари. Внезапно мне сделалось неуютно. Я оглянулась, но за нами никого не было. Хотя мне показалось, что в последнюю секунду чья-то тень юркнула за угол двухэтажного дома.

– Ты чего? – удивилась Валя.

– Такое чувство, будто кто-то за нами следит, – ответила я.

– Блин, Лера, не пугай меня!

Самой бы не испугаться. Мы со Зло зашагали быстрее.

– Вообще в этом районе преступности нет! – затараторила Валя. – Все свои! Так хозяйка квартиры говорила…

– Ага, чтоб тебе за тридевять земель свое старье со скрипучей койкой впарить!

Я снова оглянулась и теперь совершенно точно увидела в зарослях кустов чью-то фигуру. Мы остановились, он остановился. Разглядывать преследователя не было времени. Я схватила Валю за руку и потянула за собой. Не сговариваясь, перешли на бег.

– Ле-ра, – пыхтела за спиной Зло, – я пло-хо бегаю!

– Надо будет, тебя на спине потащу! – не оборачиваясь, бросила я.

Не придумав ничего лучше, нырнули в непролазные кусты, чтобы сократить дорогу. Острыми ветками исцарапали все руки. Внезапно я зацепилась за что-то юбкой и повалилась на землю. Зло тут же затормозила.

– Лера!

– Беги без меня! – зашипела я, оглядывая разбитую коленку.

– С ума сошла? Я тебя не брошу!

– Зови на помощь!

У кустов, за которыми мы находились, кто-то остановился. Валя шмякнулась на землю рядом со мной. Мы притихли.

Непонятный шорох и чье-то тяжелое дыхание. Мое сердце колотилось как сумасшедшее где-то в барабанных перепонках. У Вали от ужаса глаза были по пять копеек.

Кусты затрещали, и тут из-за веток показалась унылая собачья морда. Пес породы бассет-хаунд оглядел нас без особого интереса.

– Барни, фу! – донесся мужской голос. – Пойдем уже и так долго гуляем…

Злобинец перевела на меня взгляд.

– Журавлева, ты совсем ку-ку! Человек просто собаку выгуливает!

Для убедительности подруга еще и пальцем у виска покрутила. Затем Валя осторожно поднялась на ноги и выглянула из-за кустов. Не знаю, что смешного она там углядела, но только через пару секунд снова присела на корточки рядом со мной и, зажав рот ладонью, захихикала.

– Смейся, смейся! – проворчала я, дуя на разбитую коленку.

– Они ушли… Знаешь, чей это пес?

– Ну!

– Алика Бочкарева!

Я с трудом припомнила того забавного парня из «Макдоналдса», у которого стрельнула номер телефона да так и не перезвонила.

– А что ты ржешь?

– Ты слилась, и он тебя разыскивает с собаками!

– Ха-ха!

Валя помогла мне подняться на ноги.

– Сказала же тебе, что райончик спокойный! Ты – сумасшедшая!

– Знаешь ли, всякое бывает! – принялась оправдываться я.

Обсуждая произошедшее, мы вышли к пруду. В камышах не сразу заметили старый деревянный пирс. Я осторожно ступила на него и подошла к воде.

– Он под нами не провалится? – озабоченно поинтересовалась за моей спиной Валя. – Доски какие-то трухлявые…

– Сколько ты колец с арахисовой посыпкой съела? – засмеялась я. – Под тобой может и провалиться…

Валюша только вздохнула:

– Это я с работы опять утащила. Иначе они засохли бы на витрине. Лучше б зарплату выдавали вовремя, чем эти пирожные и коржики… На кой они мне? Кольца с посыпкой за аренду квартиры не принимают.

Я первой уселась на деревянный пирс. Валя некоторое время еще горестно повздыхала и все-таки тоже примостилась рядом.

– Мне отпуск дают на время сессии, – сообщила она. – А потом уволюсь. Что-нибудь другое на лето поищу. Чтоб еще и для души…

– Это что, например? – заинтересовалась я.

Круги на воде то исчезали, то появлялись…

– Одна девчонка, бариста в нашем кафе, уходит работать преподавателем в художественную студию. Она классно рисует! У нее и образование есть… Им администратор там нужен. Зарплата хорошая. И график не такой дурацкий.

Подул легкий ветерок, и камыши взволнованно зашуршали. Валя одной рукой пригладила кудри.

– Еще эта девчонка обещала меня научить рисовать. Как думаешь, получится у меня? – Подруга посмотрела мне в глаза.

– Ну конечно, получится! Будешь выносить деревянный мольберт прямо сюда, к пруду… Нарисуешь этот лес, эти камыши… И как стрекозы замирают над самой водой.

Вид у Вали сделался мечтательным.

– А я, наверное, к отцу на все лето уеду, – неуверенно начала я.

Еще месяц назад ни капельки не сомневалась в своем решении. Но тут закрались сомнения. А мама? А… Ваня? Вдруг у нас все сложится? Может, позвать его с собой к отцу?

Мы с Валей замолчали. На воде снова показались круги. Я решила не ходить долго вокруг да около и сразу произнесла:

– Неужели ты не узнала в Рэде Валю Краснова из детского сада?

– Боже! А она как все-таки догадалась? – ахнула про себя Злобинец.

А вслух произнесла своим привычным нарочито равнодушным голосом:

– Кто такой Рэд?

– Зло, ну перестань валять дурочку! – не выдержала я. – Ты с самого первого дня, как увидела его в университете, поняла, что это он?

– Не сразу-то я его и увидела, – проворчала Валя.

Зло нахмурилась и уставилась куда-то в сторону высоких камышей.

– А он меня и не заметил ни разу. А если бы и заметил, то наверняка принял бы за одну из этих, которые бегают за ним по пятам и вешаются на шею… А я тоже хороша! Повелась на красавчика. Как все! Мамочки, Валя ведь так изменился!..

– Он не принял бы тебя за одну из «этих», – сказала я. – Правда, узнал тебя не сразу… Ты же волосы в темный перекрасила.

– Тот цвет был совсем мышиным! – с досадой подумала Валя.

Затем повернула ко мне раскрасневшееся смущенное лицо.

– Лера, ты что, говорила с ним по поводу меня?

Что тут началось в голове у Вали! Вертолеты лихо проделали мертвую петлю и были готовы вот-вот пикировать на землю.

– Ну говорила! – нехотя призналась я. – Он сам ко мне подошел и про тебя спросил.

– Врешь!

– С чего бы мне врать? Я так вообще его не узнала… Неужели непонятно с самого начала? И подумать не могла, что тот дохляк…

Валя еще больше покраснела.

– А что спросил? – перебила меня подруга.

– Занята ли ты. Хочет позвать тебя на свидание.

– Врешь! – снова выкрикнула Злобинец. Да так громко, что в камышах кто-то недовольно заелозил.

– Ты разбудила ондатру, – сообщила я.

– Разводишь меня? – не унималась Валя. Ее темные глаза засверкали, как бусинки.

– По поводу ондатры? Думаешь, там снова притаился Бочкарев?

– По поводу Вали Краснова, Лера!

Я, не удержавшись, хихикнула:

– Валя Краснов – все-таки забавно звучит. Рэд как-то посолиднее, что ли…

– Лера, – сурово сдвинула брови к переносице Злобинец.

– Молчу, молчу! – громче засмеялась я.

Валя опустила голову и принялась нервно теребить край джинсовой рубашки.

– Думаешь, мне стоит согласиться?

– Я сказала, что ты уже согласна, – пожала я плечами.

– Жур-равлева! – прорычала Зло.

– Что? Я же знаю, ты бы струсила!

– Да, наверное…

Я, желая приободрить подругу, сжала ее ладонь.

– Не боись, я буду с тобой!

– Опять? – вырвалось у Вали. Все-таки в детстве я постоянно была третьим лишним…

– Опять, – кивнула я. – Двойное свидание. Ваня с нами пойдет.

– А если я теперь Вале не понравлюсь? – осторожно поинтересовалась Зло, отводя от меня глаза. – Столько лет прошло, подумать страшно! Мы ведь знали друг друга совсем детьми. За это время все так изменилось. Я и Валя совершенно точно стали другими, посторонними друг другу людьми. А еще у Рэда этих девчонок столько было… А у меня – никого.

– Как это не понравишься? – возмутилась я. – Да ты, Валюша, самая классная девчонка в мире! В любом случае лучше что-то сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего не сделал. Не попробуешь – не узнаешь!

Валя неуверенно улыбнулась:

– Ох, спасибо, Лера…

– Но знай, – начала я сурово, – если эта бывшая поцелованная лягушка Краснов вздумает тебя обидеть, я и сейчас запросто его поколочу!

– Он не лягушка, – рассмеялась Валюша.

Практически одновременно, не сговариваясь, мы разлеглись на пыльном старом понтоне и уставились в небо. Вечерние розоватые облака были будто нарисованными…

– У мамы появился новый жених, – сказала я. – Какой-то Михаил. Или Сергей…

– Снова будешь лить мед в чужие ботинки? – не поворачивая ко мне головы, поинтересовалась Валя.

– Если б ты меня тогда не отговорила, я б тому меда и в шляпу налила, – уверенно сказала я. – Чтоб его три волосинки склеились. А так, подумаешь, носки испортил!

Зло негромко захихикала.

– А что? – продолжила я. – Глаза у него были сердитыми. И он так маму за обедом затюкал своими замечаниями… Разве это конфетно-букетный период?

– Много ты понимала в этом в десять лет, – с улыбкой проговорила Валя.

– Спасибо тебе, что встала тогда на мою защиту. Мама была такая злая, я думала, что она меня прибьет на месте!

– Пожалуйста! Но, может, этот Михаил…

– Или Сергей?

– …хороший мужчина? Твоя мама заслуживает счастья.

– Ладно, посмотрим, что там за новый жених нарисовался, – вздохнула я.

Валя неспокойно заелозила на месте.

– Думаешь о предстоящем свидании?

– Ага! Боюсь…

– Не бойся!

– Может, ну их, парней этих? У меня с противоположным полом никогда не складывалось… Одни уроды на пути попадались.

– Это какие же?

Я повернулась на бок и, подперев голову рукой, приготовилась слушать Валю. Зло никогда не говорила со мной на эту тему. Щеки подруги вспыхнули.

– Ты с кем-то встречалась за моей спиной?

– Да ни с кем я не встречалась! – почему-то рассердилась Валя. – Насмотрелась на папашу пьяного и его дружков… Один из них меня тогда в темном коридоре начал за ноги хватать, под юбку лезть, так я еле отбилась. После этого и съехала сразу, сначала к вам, помнишь? На следующий же день.

– Ох, Валя, – вырвалось у меня.

– А сосед на прошлой квартире, – сбивчиво продолжила Злобинец, – вечно так пялился на меня! Неуютно мне от него было. И ночью тогда зашел на кухню, я суп в холодильник убирала. Тоже руки распускать собирался, судя по речам сладким, хорошо, что женушка его зашла в тот момент. Она у него та еще ревнивица. Вечно из-за его похождений за стенкой орали…

– Валя, ты почему мне об этом не рассказывала? – возмутилась я. – Я ж думала, ты из-за тараканов переезжаешь!

– Да что там рассказывать, – смутилась подруга. – Про этих козлов… Стыдно. А про соседа я тебе пыталась сказать, кстати!

– Когда?

– В тот день, когда впервые попросила помочь мне с переездом, но ты не стала слушать.

Я снова улеглась на спину и уставилась в небо.

– Валь, скажи, я сильно плохая подруга?

– Это ты к чему, Журавлева? – Валя покосилась в мою сторону.

– Не замечаю того, что творится у меня под самым носом. Не знаю, что происходит в жизни у близких людей…

– Перестань, Лера! – перебила меня Валя. – Ты – отличная подруга. На самом деле, столько раз приходила мне на помощь в школе…

– Не помнишь, почему та девчонка из параллельного класса к тебе цеплялась?

– Понятия не имею! – искренне воскликнула Валя. – Я всего лишь ее на районной олимпиаде по истории обошла, а она ко мне цепляться на переменах принялась! И если бы не ты…

– Ну, с ней я быстро расправилась, – гордо произнесла я.

– А сейчас как ты меня выручаешь? – быстро продолжила Валюша. – Я бы точно к сессии не успела подготовиться!

– А в школе ты делала за меня алгебру. И геометрию. И химию иногда, – начала перечислять я. – А еще, Валюш, столько раз мне давала физику списать…

– Да, в физике ты ни бум-бум, – согласилась подруга.

– Вообще ни бум-бум! – кивнула я.

Мне вдруг стало так хорошо! Даже надоедливые комары не портили этот момент, который захотелось навсегда сохранить в памяти.

– А как мы после школы смотрели «Сплетницу»? – напомнила я.

– Дурацкий сериал, – фыркнула Валя. – Одни глупости у них на уме…

– Самый лучший сериал! – возразила я.

– Ага, если только пара – Блэр и Дэн!

– Блэр и Чак!

– Журавлева, ты опять начинаешь? – воинственно произнесла Валюша.

Наш извечный спор. Переглянувшись, мы расхохотались.

– А ободки, кстати, снова в моде, – отсмеявшись, сообщила я. – Валь, приходи ко мне в пятницу? Посмотрим сериал, как в старые добрые времена. Сделаем горячие бутерброды. И мама про тебя все время спрашивает… Ты не была у нас с того самого дня, как я собиралась на вечеринку.

– Приду, – быстро согласилась Валя. – С радостью.

Ветер прекратился, и камыши перестали качаться. Стало совсем тихо. Только неприятный писк снова раздался над ухом.

– Проводишь до остановки? Меня тут комары сожрут в твоей дачной резиденции.

– Провожу, конечно!

Однако с нагретого пирса мы почему-то так и не поднимались.

– Валь, о чем ты думаешь? – внезапно спросила я, разглядывая, как одно из облаков заслонило собой закатное солнце.

– Очень смешно, – проворчала Валя. – Будто ты не знаешь…

– А я больше тебя не слышу!

– Да-а? – Валя удивленно приподнялась на локтях и уставилась на пруд. – Здорово! Интересно, Лер, с чем это все-таки связано?

Я так и не рассказала Вале принцип избавления от своей способности.

– Понятия не имею, – проговорила я, улыбаясь вечернему небу.

Глава тринадцатая

Как просто стать чуточку счастливей? Достаточно на минуту задержаться у цветущего благоухающего куста сирени во дворе. Куст, с которым так много связно – приятного и не очень. Знаю, что делать это под окнами тети Юли было рискованно, но я не удержалась и, поднявшись на носочки, сорвала несколько веток. Вышла под мягкий свет фонаря и принялась выискивать пятилистник, чтобы загадать желание и съесть цветочек. В детстве на даче у тети Томы я слопала, наверное, целый букет сирени. При этом желала всякие глупости: стать самой красивой девочкой в классе или получить в подарок новую куклу. Сейчас же я попросила бы мира в моем маленьком мире. Дружбы, любви, согласия с самыми близкими. Перебирая пальцами маленькие нежные цветочки, подумала, что пятилистники, падающие звезды, Валина карта желаний – все это такая ерунда. Сокровенные желания лишь в наших руках. Все-таки отыскав заветный цветочек, тут же отправила его в рот. Хорошо, что этого никто не увидел. А еще лучше, что поблизости нет Вани, иначе парень решил бы, что я не дружу с головой. Жуя горьковатый цветочек так долго, будто это был какой-то деликатес, развернулась к крыльцу и от неожиданности вздрогнула. Регина вынырнула из сумерек неслышно, будто кошка. Я даже не слышала, как открылась дверь подъезда…

– Ты меня напугала! – выдохнула я.

– Ой, прости, – отозвалась глухо соседка. – Я тут своего парня жду, заехать за мной должен.

– А-а-а, – с пониманием протянула я.

– Сирень рвешь? Соседка с первого этажа заметит, вой поднимет. Молодая тетка, но такая вредная… А я белую сирень больше люблю.

– Мне и синяя нравится! На кухне поставлю в банку с водой.

Мы замолчали. В траве трещали кузнечики. Я теребила в руках букет сирени и время от времени искоса поглядывала на Регину. Соседка выглядела взволнованной, пару раз достала телефон из сумочки, чтобы посмотреть на время. Я успела заметить, что на заставке у нее селфи с симпатичным брюнетом. Видимо, это тот самый парень, который сделал Регину такой непривычно потерянной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила соседка. Разумеется, лишь из вежливости. Вряд ли ее на самом деле так беспокоила моя судьба. С того злосчастного вечера Регина ни разу так и не написала первой, из чего я сделала вывод, что ей все равно. «Скорую» вызвала да домой отвезла, и на том спасибо.

Я, уткнувшись носом в букет сирени, проговорила:

– Спасибо, хорошо. Я уж и забыла, что тогда случилось.

– Ну слава богу, что без последствий!

Еще как «без последствий»!

– Ну почему? Я теперь мысли умею читать!

Регина рассмеялась.

– Смешно, Лер! – Затем оглядела пустой двор и тяжело вздохнула: – Я не очень люблю вспоминать тот вечер.

– Из-за ссоры с парнем? – припомнила я грустную Регину, стоявшую на вечеринке в сторонке.

– Все, кто еще оставался на крыше, очень испугались за тебя, Лера! – покачала головой Регина.

Все, кто оставался на крыше…

– Почему ты не передала мне привет от Вани? – не выдержав, задала я вопрос.

– Из головы как-то вылетело, – ответила Регина, равнодушно пожав плечами. – Или это было так важно?

Ха! Разумеется, это было важно! Вот так люди не придают значения каким-то вещам, а у других, может, в этом «привете» вся судьба заключена, и мир без него рушится…

– Нет, не важно, – довольно улыбнулась я. – Мы теперь с Ваней общаемся.

– Ох, вот как! Думала, тебе Рэд нравится.

Кажется, Регина здорово смутилась. И будто бы поспешила переменить тему разговора:

– Ты не хочешь в эту пятницу выбраться со мной в клуб? Есть пригласительные на хаус-вечеринку. Ты слушаешь хаус? Потанцевали бы…

В другое время я, наверное, задохнулась бы от восторга в ту самую секунду, как получила приглашение. Регина впервые позвала выбраться с ней куда-то вдвоем! Я уже представила себе наши совместные сборы, девичьи разговоры, смех и многочисленные наряды соседки. Я им всегда немного завидовала. Думаю, если б я попросила у Регины одно черное короткое платье, которое видела на ней, она бы мне одолжила его на вечер…

– Нет, извини, у меня другие планы, – проговорила я, виновато поглядывая на Регину.

Ведь в эту пятницу я пригласила в гости Зло. И сейчас мне больше всего на свете хотелось остаться дома с Валюшей и посмотреть любимый сериал.

– Что ж, как знаешь, – пожала плечами Регина. – Настаивать не буду.

Я попыталась заглянуть ей в глаза. Обидел ли соседку мой отказ? Услышу ли я ее мысли? Вернутся ли те самые вертолеты? Но нет, Регина все так же встревоженно поглядывала на экран телефона, и вертолеты молчали. Ее никогда не заденет ничего, связанное со мной. Я уже давно это поняла, но как-то не хотелось принимать правду. А тут я вдруг ощутила, что мне и самой уже абсолютно все равно. Лишь вновь посетило чувство облегчения, что я помирилась с Валей и она больше не держит на меня зла…

– Ну и где он, не знаешь? – нервно усмехнувшись, поинтересовалась Регина. Под светом фонаря ее губы, накрашенные красной помадой, казались совсем черными, а лицо каким-то чужим, непривычным.

– Не знаю, – машинально ответила я, не сразу разобрав вопрос.

– Что? – Регина заметила, как я на нее пялюсь. – Красная помада? Мужчины обожают красные помады, поверь мне!

– Да? – заинтересовалась я. Интересно, а Ване понравится такой оттенок помады на моих губах?

– Конечно! Красная помада – это чувственно и сексуально! – дернула плечиком Регина и полезла в сумочку. Достала оттуда симпатичный серебристый тюбик и протянула его мне: – Вот, держи. Дарю! Матовая. Совсем новая. Мне сегодня по акции вторую в подарок дали.

– Ох, спасибо, – пролепетала я, принимая подарок из рук соседки. Попробую накраситься этой помадой на наше предстоящее, пусть и двойное, но первое официальное свидание. Только подумав об этом, я испытала сладкое волнение.

– Ну ладно, пойду, наверное, – проговорила я, собираясь направиться к крыльцу.

– Погоди, Лер, не уходи, – попросила Регина. Она выглядела в эту минуту такой же растерянной, как на крыше. Только тогда лицо ее озаряли мигающие желтые лампочки, а теперь тусклый свет фонаря. – Скучно одной ждать. Постоишь со мной?

Я подняла голову и заглянула в наши окна. Свет горел. Конечно, мама не ляжет спать, пока я не появлюсь дома. Она сама мне об этом говорила…

– Ну, только если недолго, – пробормотала я. – Меня мама ждет. А твой парень не отличается пунктуальностью?

Регина как-то странно усмехнулась.

– Нет, это просто я раньше вышла… Хотя он должен уже подъехать.

Вечером наш двор показался мне каким-то зловещим. Луна высветила голубоватым светом старый дуб, и от его ветвей по земле протянулись неровные длинные тени.

– Я так волновалась перед нашей встречей, что начала собираться практически с самого утра, – рассмеялась Регина. – А как нарядилась, так и дома уже нет сил сидеть. Вышла во двор. Так волнуюсь! Впервые со мной такое. Вроде бы уже не первую неделю встречаемся, а все коленки дрожат.

– Это приятная дрожь, – с видом эксперта проговорила я.

– Да, наверное, – наконец расслабленно рассмеялась Регина. – Просто он такой… непривычный для меня. И из-за того, что такие сильные эмоции испытываю впервые, он и сам кажется ни на кого не похожим. Особенным. В начале наших отношений я немного накосячила, все хотела его на ревность вывести. Ну помнишь, Рэд за мной на тачке подъезжал?

– Помню.

– Так вот это я его попросила, чтоб он довез меня до одной кафешки. Мы там в тот вечер всей компанией собирались. Парень мой потом действительно стал жутко к Рэду ревновать… Мы даже поссорились с ним на крыше из-за этого. Но уже тогда я осознала, как страшно мне его потерять.

– Больше не косячишь? – спросила я.

Регина удивленно посмотрела на меня и смущенно улыбнулась:

– Нет, больше не косячу.

– Это хорошо…

– Но теперь мой парень кажется таким спокойным, уверенным. Я же, наверное, дерганая со стороны, взволнованная… Неужели я ему не нравлюсь так же сильно, как раньше?

– Поверь, парни в отношениях переживают не меньше нашего, – решила успокоить я соседку.

– Да?

– Конечно! – воскликнула я. – Ты даже не представляешь, что у них в головах может твориться…

– А тебе откуда знать? – удивилась Регина.

– Поверь, знаю, – убежденно проговорила я.

Я задумалась об этом лишь после того, как пообщалась с Рэдом. Никогда не знаешь, что может ранить человека и остаться шрамом в его памяти. Это не зависит от пола, характера, увлечений… «Тебя довела до слез девчонка? Какой же ты слабак! Да ты сам – девчонка!» – ругал Краснова отец. Просто потому, что мальчишка в шесть лет еще не осознал, что в глазах других он должен быть настоящим мужчиной.

– Ты никогда не задумывалась об этом? – продолжила я. – Ведь парни только с виду такие все из себя самоуверенные, смелые ребята. Поверь, у них заморочек в голове не меньше нашего, просто у них не принято это обсуждать. А на самом деле они так же боятся подойти к понравившейся девчонке, чтобы познакомиться. Или волнуются перед свиданиями. Мысли так же бешено скачут, сердце быстрее стучит…

– И у них тоже дрожат коленки? – с сомнением спросила Регина.

– Это вряд ли, – засмеялась я. – Но живот при виде нас, красивых, точно сводит!

Регина тоже рассмеялась:

– Забавная ты, Лера! Проницательная…

– Ох, ты даже не представляешь насколько!

Я снова перевела взгляд с темного звездного неба на наши освещенные окна. Представила, как мама уже готовится ко сну, но все-таки не ложится спать, поглядывая на настенные часы.

– Регин, мне пора! – проговорила я.

– Конечно-конечно! – согласилась соседка. Тем более что в конце темного двора вспыхнули фары, и Регина, взволнованно теребя лямку от сумки, подалась вперед. – Пока, Лер!

– Пока! – помахала я, щурясь от приближающегося света фар. – Спасибо за помаду!..

Но Регина меня уже не слышала. В этот момент соседка, стуча высокими каблучками, быстро шагала к остановившейся у фонарного столба иномарке. Распахнула дверь, негромко что-то проговорила, счастливо рассмеялась…

Я взбежала на крыльцо и, пиликнув домофоном, распахнула входную дверь.

* * *

Отношения со сладкой ватой: все сложно. Она вкусная, но слишком липкая. Никогда не получалось есть ее аккуратно. Особенно боишься испачкаться, когда перед тобой стоит парень с будущей карты желаний и с умилением смотрит на то, как ты ешь.

– Ох, еще бы вон на тот аттракцион! – с восторгом проговорила Злобинец, указав пальцем на железную конструкцию, которая резко, без предупреждения, обрушивалась вниз с высоты в несколько десятков метров. – Валь, ты как? Не против?

За этот вечер Зло ни разу не назвала Краснова Рэдом. Только Валей. Видимо, по старой памяти. А Рэд, кстати, ни разу не высказал по этому поводу недовольство. А еще я совсем не узнавала свою подругу. Валя впервые за долгое время собрала в пучок кудряшки, открыв свое симпатичное веснушчатое лицо. Ее карие глаза возбужденно блестели, а сама Злобинец то и дело в нетерпении подпрыгивала на месте. Чтобы трусишка Валюша отправилась на самые экстремальные аттракционы? Передо мной точно тот человек, который запрещал подниматься на крышу? Видимо, луна сегодня должна вырасти до гигантских размеров.

– Вообще-то я немного опасаюсь, – неуверенно проговорил Рэд, глядя на аттракцион. – Эта конструкция не внушает мне доверия… И если «мертвую петлю» на горках я еще как-то вытерпел, то это…

– Валь, ну давай же! Один разочек! – Зло уже, схватив Рэда за руку, потянула его за собой.

– Да, думаю, одного разочка будет достаточно, чтобы погибнуть, – криво усмехнулся Рэд, все-таки проследовав за Валюшей.

– Погодите! – резко затормозила Зло. – Солнце сейчас совсем спрячется! Давайте сфотографируемся на память об этом вечере!

– Ага, – снова угрюмо отозвался Краснов. – Вдруг вы больше никогда нас не увидите?

– Дружище, прекрати, – рассмеялся Иван.

Совместное фото на фоне вечернего багрового солнца получилось зачетным. Валюша с широченной улыбкой, растерянный Рэд, моргнувший Ваня (впрочем, даже с прикрытыми глазами он был красавчиком), и я – заляпанная сладкой ватой и со стершейся помадой.

– Вы почему не сказали, что я так со стороны выгляжу? – возмутилась я, увеличивая себя на экране смартфона.

– Да ладно тебе, я тут похож на испуганного хомяка, – хмыкнул Рэд.

– А я отлично сплю, – сказал Иван.

В этот момент у Злобинец зазвонил телефон.

– Блин, с работы! Я же уволилась. Что им еще от меня надо?

Валя отошла в сторону, чтобы принять звонок, а я схватила Рэда за рукав джинсовки.

– Лера, ты чего? – удивился парень.

– А ничего! – сердито пропыхтела я, доставая из сумки свернутый лист формата А4. – Вот, прочитай и распишись!

Я сунула в руки Рэда документ, который составила перед нашим двойным свиданием. Краснов развернул лист и принялся его читать. Ваня тоже встал рядом. Опустив головы, парни внимательно изучали документ. И в то время как у Ивана улыбка становилась все шире, Рэд только сильнее бледнел.

– Лера, ты меня за кого принимаешь, за маньяка и последнего подонка? Что это за ерунда?

– Договор. Я должна удостовериться, что ты не причинишь Вале зла!

– Детский сад! – фыркнул Рэд. – Я не желаю Вале зла, она мне очень нравится. Да я этих аттракционов жуть как боюсь, а теперь рискую ради девушки в лепешку разбиться! – Рэд кивнул в ту сторону, откуда доносился истошный визг. Затем потряс в руке мой «документ»: – А это… Может, еще нотариально заверим?

– Можно, – пожала я плечами. – Я не против. Расписывайся!

– Кровью? – отшутился парень.

– Шутник! – Я протянула ему заранее подготовленную ручку.

Рэд снова пробежался взглядом по договору.

– Свадьбу и детей не вписала?

– Это уж вы сами разбирайтесь!

Я так и стояла напротив Краснова с протянутой гелевой ручкой.

– Ладно, давай…

Ваня великодушно подставил другу спину, чтобы тот поставил роспись.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась Зло, вернувшись к нам.

– Твоя подруга… – начал Рэд.

– Там есть пункт четвертый, – перебила я, выразительно посмотрев на Краснова. – О неразглашении.

Валюша только рот открыла от удивления.

– Забудь! – вздохнул Рэд, беря Зло за руку. – Пойдем на эту твою мясорубку.

Теперь парень потянул Валю к переливающемуся оранжевыми огнями аттракциону.

– Валя – сумасшедшая! – покачала я головой, доставая из сумочки влажные салфетки. – Вообще ее сегодня не узнаю…

– А я не узнаю Рэда. Он бы в жизни не признался ни одной девчонке, что чего-то испугался. Хотя ты его приперла к стенке.

– Скажешь тоже! – коварно улыбнулась я, вытирая с губ остатки красной помады, которую подарила мне Регина. – Ну вот, всю помаду слопала вместе с ватой, – разочарованно проговорила я, разглядывая свое отражение в маленьком зеркальце.

– Вообще-то без красной помады ты мне нравишься намного больше, – признался Ваня.

– Серьезно? – удивилась я.

«Мужчины обожают красную помаду, поверь мне!» – вспомнились мне слова Регины. Наверное, не стоит делать таких голословных заявлений, если не умеешь читать мысли парней…

– Я думала, что красная помада сделает меня красивей, – пробормотала я.

– Ты всегда красивая. И особенно в тот вечер, когда я провожал тебя и твой сломанный велосипед, – ответил Ваня.

– Не обманывай меня! – воскликнула я, не слишком поверив его словам. Пригляделась к парню. Нет, кажется, не врет…

Солнце село, и вокруг нас уже сгустились сумерки. В парке играла веселая музыка, а огоньки каруселей вспыхивали и гасли.

– Ну что, вдарим по экстриму? – кивнула я в сторону того же аттракциона, куда ушли Рэд и Валя. Кажется, до меня донеслись вопли Краснова и истеричный смех Валюши…

– Может, займемся чем-нибудь поприятней? – спросил Ваня.

– Это чем же? – удивилась я.

Тогда он взял меня за руку и повел в сторону огромного колеса обозрения, подсвеченного разноцветной иллюминацией.

В комфортной стеклянной кабине мы уселись на одну лавку. Плавно оторвались от земли и начали медленно набирать высоту. Вскоре мигающие карусели и верхушки деревьев совсем отдалились, а люди внизу стали крошечными.

Внезапно Ваня стянул с моей шеи легкий платок…

– Ты что делаешь?

– Когда ты уходила за сладкой ватой, Валя проболталась, что ее лучшая подруга может читать чужие мысли. По глазам.

– Ну не-е! – запротестовала я. – Зло так и сказала?

– Так и сказала.

– Это Рэд плохо влияет на Валюшу, – покачала я головой. – Она слишком болтливая и возбужденная сегодня. Да она одурманена Красновым! Слушай ее больше! Валя сказала это в шутку…

Я так старательно оправдывалась, будто здравомыслящий Иван мог поверить в то, о чем проговорилась Злобинец. Ну погоди, Валюша!

– Тем не менее, – тихо продолжил парень, – я должен подстраховаться.

– Подстраховаться? Ты о чем? – почему-то запаниковала я.

Ваня накинул мне на глаза платок, и в следующую секунду я услышала его голос уже над своим ухом:

– Не хочу, чтобы ты по моим глазам прочитала, что я задумал…

– Ваня, не пугай меня!

– Не бойся, – раздался совсем рядом теплый смех.

От охватившего волнения и возбуждения закружилась голова. Теперь, в кромешной темноте, я не сразу могла сообразить, в какой стороне густой кленовый парк, в какой – мой дом и университет…

– Ты жаловалась, что я целую тебя без разрешения?

– Ну да, – еле слышно проговорила я.

– Могу ли я тебя поцеловать сюда? – Ваня коснулся губами моей скулы. – Или сюда?

Поцеловал рядом с губами.

– И сюда можешь, – великодушно разрешила я.

Когда Ваня добрался до моих губ, я, не выдержав, сорвала с глаз повязку и обняла его за шею. Так это странно и приятно – неспешно целоваться, зависнув над вечерним городом.

Оторвавшись от поцелуев, осмотрелась. Кабина неслышно гудела и еле плелась, но мне в ту минуту показалось, что все вокруг закружилось вихрем цветных лампочек.

– Смотри, что я принесла! – вспомнив, полезла я в карман пиджака.

– Что там? – заинтересовался Ваня, улыбаясь.

Увидев, что я выудила из кармана, парень рассмеялся:

– Не много ли на сегодня сладостей?

– Не дождешься, не слипнется. И всю пачку я тебе не отдам!

Распечатав упаковку коричневого M&M’s, я положила голову парню на плечо и мы принялись рассматривать огни города с высоты птичьего полета.

– Вон там мой дом! – указала я пальцем. – А вот этот кленовый парк видишь? Темно-зеленый островок… Мы с папой ходили в него играть в футбол каждые выходные. Там есть отличное поле. Мне нравилось пинать мяч, а мама говорила, что это занятие совсем не для девчонок. Папа стоял на воротах, а я, разогнавшись, отправляла мяч прямо «в девятку». У меня даже была своя футбольная форма. И бутсы ярко-красные. А потом я познакомилась с одной девчонкой, которая переехала в наш дом. Мы как-то заболтались, и она высмеяла мое увлечение футболом. Как и моя мама, сказала, что это не женственно… Эта девчонка отдала мне коробку надоевших лаков для ногтей, а на день рождения по-соседски подарила розовые колготки. Пришлось к ним и юбку подбирать. Это было невыносимо!

– А я несколько лет ходил на бальные танцы, – признался Ваня.

– Серьезно? – хихикнула я.

– Ну да. Мама в первом классе отвела. Очень ей хотелось, чтобы я танцевал… У меня даже есть юношеский разряд. Для отца это было трагедией. Он хотел вырастить из меня генерала, а не звезду на паркете.

Я притворно вздохнула:

– Судьба над нами посмеялась… Слушай, а ты когда-нибудь сплавлялся по реке? На байдарках. Мы можем после сессии отправиться к моему отцу, там такая красота! Неделю будем спать в палатках. Варить плов в котелке, гулять по лесу. Небо у реки по ночам такое темное и звездное, а по утрам вкусно пахнет росой…

Предложила поехать со мной и замолчала. Не слишком ли я тороплю события?

– А после посетим Майорку? – спросил Ваня, дожевывая M amp;M’s. – В тот раз ты меня ею заинтриговала.

Я только широко улыбнулась.

– Ты веришь в родство душ? – спросила я, потершись щекой о Ванино плечо. – Веришь, что у каждого человека есть своя половинка, которую он рано или поздно обязательно встретит? Причем произойдет это в самую неожиданную минуту, при самых странных обстоятельствах…

– Я не верю в половинки, – задумчиво ответил Ваня. – Верю, что два целых могут стать одной самой дружной командой. Вместе расти, к чему-то стремиться, друг у друга учиться, вместе принимать решения. И классно проводить время. Вот как мы с тобой сейчас.

И от его слов во мне запульсировала радость…

Внизу нас уже поджидали Рэд и Валюша.

– Так круто, Лер! – завопила Зло, бросившись ко мне с объятиями. – Карусель – ву-ух, мое сердце – у-ух! Волосы запутались!..

Валя счастливо расхохоталась. Рэд стоял чуть позади и неуверенно улыбался. Было ясно, что он перенес настоящий шок, и экстрим – это не для него. И все эти аттракционы парень посетил лишь для того, чтобы не ударить в грязь лицом и произвести на подругу детства впечатление.

Мы еще полчаса поблуждали по ярко освещенному нарядному парку. Зависли у аттракциона, где нужно было с силой бить кувалдой по небольшой площадке. Когда кто-то из парней наконец выбил сто очков, двинулись дальше. Поглазели на смельчаков, решившихся слетать в темное небо на катапульте (на такое не оказалась способной даже сошедшая с ума Валюша), а затем добрели до выхода из парка. Рэд вызвался подвезти Валю до дома, и Зло внезапно стала самой собой – испуганной, тихой и неуверенной. Одно дело – двойное свидание, другое же – оказаться один на один с парнем. Рэд что-то шепнул на ухо Валюше, и подруга расслабленно засмеялась. Я же за ее спиной указала двумя пальцами на свои глаза, а потом ими же ткнула в сторону Рэда. Мол, я за тобой слежу. У нас договор. Рэд напоследок скорчил мне страшную гримасу, и я поняла, что окончательно мы примиримся еще не скоро.

Мы же с Ваней, держась за руки, направились по тихой аллее, утопающей в зелени. До нас доносились звуки аттракционов, крики, смех, музыка. Останавливались под каждым фонарем, чтобы, поцеловавшись, еще некоторое время стоять и любоваться вблизи лицами друг друга. Было так хорошо на душе, как никогда раньше. Запах цветущих деревьев и счастья щекотал ноздри.

Глава четырнадцатая

Светлая просторная аудитория была облита летним солнцем. Я сидела на подоконнике, болтая ногами. Жаркие лучи припекали макушку. Мы с Ядвигой только что закончили репетировать защиту моей работы. В лабораторном корпусе было тихо. В это время еще шли экзамены.

– А в конце я, наверное, должна поклониться? – спросила я.

Ядвига Станиславовна негромко рассмеялась:

– Нет, Журавлева! Ну вы же не на концерте…

– И то верно, – согласилась я.

– Достаточно просто поблагодарить присутствующих за внимание.

– Ага, запишем! – Я, положив толстый блокнот на колени, принялась выписывать рекомендации научного руководителя.

В последние дни мной то и дело овладевало волнение. До защиты оставалась всего неделя.

– Кстати, можете пригласить несколько человек, – сообщила мне Ядвига, собирая со стола черновики, в которых она делала какие-то пометки во время моего выступления.

– Ой, правда? – еще больше заволновалась я.

Приглашу Зло… И Ваню. Еще маму можно, у нее наконец-то отпуск начался. Отцу я больше не звонила и о студенческом научном обществе юридического факультета еще не рассказывала. Хотя он, наверное, обрадовался бы за меня больше всех.

– Да не переживайте вы так, Лера! – успокоила меня Ядвига. – Еще целая неделя! Речь у вас уже от зубов отлетает. Больше уверенности! Все получится! Тем более что работа у вас замечательная…

Я выдохнула с облегчением.

– Спасибо, Ядвига Станиславовна! Конечно, волнуюсь немного… Но ничего, мы их сделаем, правда?

– Сделаем? – переспросила преподавательница.

– Ну надерем им там всем задни…

– Валерия! – перебив меня, ахнула Ядвига. Затем снова рассмеялась: – Хотя мне нравится ваш боевой настрой. Конечно, надерем!

После консультации я неслась домой на всех парах. Сегодня должно было произойти важное событие. К нам на чай засобирался мамин зам. Поэтому по пути к дому я зашла в магазин за эклерами, которые мама просила купить.

Во дворе до меня донеслась детская ругань. Несколько школьников столпились у дуба и о чем-то оживленно спорили. Среди собравшихся я узнала мальчишек, с утра до позднего вечера стучащих мячом и намозоливших уже все глаза, да тех самых девочек-подростков, с которыми так яростно хотела подружиться Злата. Все они разговаривали на повышенных тонах, перебивая друг друга.

– Ты лезь!

– Нет, ты сам лезь!

– Почему я? Ты обещала натравить на нее собаку!

– Но собака-то твоя… Я просто пошутила! Надо быть полной идиоткой, чтоб испугаться этой мелкой козявки!

Только сейчас я заметила у ног одного из мальчишек крепкого щенка породы американский питбультерьер.

– Знаешь, что нам ее мама сделает?

– Да она струсит рассказать маме! Всегда трусит… Даже сейчас! У нее кишка тонка! А мамочка ей и не поверит… Наши родители общаются. Моя мама часто тусит у них в гостях. А я, если что, такого ангелочка включу!..

Почуяв неладное, я заторопилась к дубу.

– Что здесь происходит? – выкрикнула я, поравнявшись с подростками. Те сразу примолкли и уставились на меня.

– А ты кто такая? – спросила одна из девчонок, скрестив руки на груди.

– Тыкать взрослым невежливо, – ответила я.

– Пф, взрослая нашлась!

– Она из четвертого подъезда, – зашептала своей подруге вторая девчонка. Впрочем, так громко, что ее ответ услышали все.

– Мы тут решаем свои дела! – важно проговорила девица, которая, похоже, была здесь главной.

Надо мной раздался тихий всхлип. Я подняла голову и увидела на одной из веток Злату. Обхватив черный ствол руками, соседка молча лила слезы.

– Златка, ты чего там? – ахнула я.

Девчонка в страхе отлепила лицо от дерева и внимательно посмотрела на меня сквозь листву.

– Они меня сюда загнали! – дрожащим голосом проговорила Златка. – Я к ним вообще уже давно не лезу… Просто во двор в-вышла, а он-они… – Девочка сморщила нос и снова разревелась.

Наглая девица, что стояла напротив, по-прежнему глядела с пренебрежением и вызовом. Я почувствовала, как злость начала меня душить. И тут же вспомнила школьные годы – как расправлялась с неугодными, которые смеялись над Валюшей. Зло была тихой, но вечно вляпывалась в какие-нибудь истории. Например, класса до шестого Валя заикалась в те моменты, когда волновалась. Чаще всего паника накрывала ее на уроках английского. Этот предмет она всем сердцем ненавидела. Подруга признавалась, что стесняется проговаривать слова с произношением, и вообще она не может зазубрить все эти непонятные реплики. Поэтому, когда нас с Валей в один ужасный день вызвали к доске произносить заданный на дом диалог, класс покатывался со смеху. Я выучила свои слова плохо и постоянно запиналась, Валя же все зазубрила, но принялась страшно заикаться. Не диалог, а случайная встреча на одной из улиц Лондона склеротика и слабоумного. Даже учительница едва сдерживала улыбку, а вот нам с Валей было не до смеха. Получив заслуженные трояки, мы уселись на место. А после уроков Валю, нарочно заикаясь и придуриваясь, передразнивали несколько девчонок. Со мной не связывались, знали, что я дам отпор. Но то, что я могу и за Валю полезть в драку, никто в расчет не взял. До сих пор помню, как яростно вцепилась в яркий рюкзак одной из девчонок, словно бык в красную тряпку, и повалила ее на пол в рекреации. Дракой, конечно, это сложно назвать. Мы просто повозились на пыльном линолеуме, не желая отпускать косы друг друга.

Правда, с тех пор в открытую над Валей больше никто не смеялся. Нас вообще обходили стороной. Мы были той еще парочкой – тихая отличница Валя, которая делала за меня все задания по точным наукам, и я – бойкий вышибала. Сначала мне было плевать, что о нас думают другие, а потом, немного повзрослев, я стала беспокоиться из-за нашего лузерства. Все произошло как по щелчку однажды, когда я залюбовалась в школьной столовой одним мальчишкой. Чуть позже, проходя мимо шумной компании на лавочке у подъезда, которую собирала вокруг себя Регина, я совсем заскучала. Во мне метались противоречия. С одной стороны, мне вдруг захотелось так же непринужденно болтать с парнями, ходить на тусовки и быть такой же популярной, как взрослая красивая Регина. С другой же стороны, я не собиралась ни от кого зависеть, и уж точно в моих планах не было заводить себе таких друзей, которые смеются над моим произношением или старомодными туфлями Злобинец. В общем, моя подростковая жизнь состояла из сплошных противоречий. Как, оставаясь собой, добиться популярности? Так меня и кидало, словно о скалы, то вперед, то назад. Жаль, отец был тогда уже далеко, а с мамой на подобные разговоры я не решалась. Казалось, она меня не поймет. В конце концов, после папиного отъезда я окончательно бросила футбол, попросила Регину научить меня красиво краситься и стать уверенной в себе. Хотела остаться собой, но в итоге, кажется, от меня прежней ничего не осталось…

И как же мне сейчас хотелось вцепиться в волосы этой наглой девицы, стоящей в окружении подпевал под могучим дубом. Но такого безумия с возрастом я себе уже позволить не могла. Пусть эта девчонка одного со мной роста, но все-таки она намного младше. Хотя такие пигалицы страшно выводили из себя. Нацепила свой первый в жизни лифчик и думает, что может управлять целым миром?

– Я услышала, что твоя мама хорошо общается с тетей Юлей… – начала я.

– Тебе-то что? – заметно напряглась девица.

– Кажется, я знакома с твоей матерью.

– Это откуда же?

– Я тоже часто бываю у них в гостях, – кивнула я на дуб, на котором по-прежнему торчала Златка. – В следующую нашу встречу расскажу твоей маме много интересного про ее ангелочка.

Разумеется, я понятия не имела, что за мама у этой девчонки. Но, кажется, девица на мой обман купилась.

– А еще тебя наверняка на летние каникулы куда-нибудь на море хотели отправить, верно? За хорошую успеваемость или отличное поведение… А ты тут на детей собак бойцовых натравливаешь.

Девчонка совсем побледнела.

– Бойцовых собак? – закричала она, указывая пальцем на пса, который сидел в ногах у мальчишки. – Да это ж вообще щенок!

Питбультерьеру не понравилось, что кто-то тычет в него пальцем, и он осуждающе зарычал. Девчонка тут же убрала руки за спину.

– Значит, так! – начала я сурово, оглядывая всех по очереди. – Если кто-нибудь еще раз тронет Злату, будет иметь дело со мной. Я вас за уши сначала к родителям отведу, а потом на учет комиссии по делам несовершеннолетних, поняли меня?

Нет, ну это же неслыханная несправедливость! Все-таки дети по-прежнему невыносимы!

Все послушно закивали и начали непроизвольно пятиться назад.

– А с тобой я точно еще не закончила, – пригрозила я самой наглой девице, которая все это и устроила.

Та лишь фыркнула в ответ, но определенно уже не так уверенно, и поспешила вслед за подружками. Я же решила серьезно поговорить с тетей Юлей. Такие дела под ее окнами творятся! Вот где ее бдительность бы пригодилась…

Когда я осталась под дубом одна, задрала голову и проговорила:

– Все, Злата, слезай! Они ушли…

– Не могу! – пропищала Златка. – Боюсь! Руки онемели!

– Боишься? – удивилась я. – Как же ты туда залезла вообще?

– Это, Лера, инстинкт сохранения!

– Самосохранения, – машинально поправила я, обходя дуб с разных сторон. Еще не хватало забот – снимать девчонку с дерева!

Я ухватилась за широкий ствол и медленно полезла наверх, словно переевшая листвы ленивая гусеница. Физкультура тоже не была в числе моих любимых предметов в школе. Канат я вообще терпеть не могла и по возможности игнорировала. Конечно, если б подо мной сейчас рычала собака, то дело бы пошло бодрее. Но у дерева никто не рычал. Наоборот, внизу лежала сумка с вкусными заварными эклерами. Когда я наконец доползла до Златки, девчонка искренне поинтересовалась:

– А ты-то зачем залезла?

Я удивленно таращилась в испуганные Златкины глаза. Разглядела на ее лице светлые дорожки высохших слез…

– Помочь тебе слезть, – ответила я, осознав, что в эту самую секунду меня парализовал страх и я с места двинуться не могу. Вцепилась в широкий шершавый ствол покрепче Златки. Теперь мы приросли к дереву вдвоем, как попугаи-неразлучники.

– Как же ты мне поможешь, Лера? – задала новый вопрос Злата, хотя я уже прекрасно знала на него ответ – никак.

Мы со Златой вместе глянули вниз. Голова у меня отчего-то закружилась… И как Ваня сюда залезал за кедами? С земли мне казалось, что это совсем не высоко. Теперь же почудилось, что если я сорвусь, то обязательно разобьюсь насмерть.

– Нам отсюда никогда не слезть! – снова запричитала Злата. Сначала тихо, а потом все громче. Под конец девчонка уже выла, как сирена.

Мне же это было на руку. Так Злата привлечет к нам внимание. Не висеть же нам здесь до ночи, как двум грушам из детской загадки.

– Помощь требуется? – наконец донесся незнакомый мужской голос снизу. Боясь навернуться, я не сразу смогла разглядеть, кто обращается к моей пятой точке.

– Да, пожалуй, – прокряхтела я, разглядев через зеленую листву лишь чью-то темноволосую макушку. – Не могли бы вы помочь нам спуститься? Подстраховать, что ли…

Незнакомый добрый человек смилостивился над нами. Снял с дерева сначала Златку, что сидела на ветке чуть пониже, потом и меня схватил в охапку. Смущаясь и краснея, я все-таки оказалась на земле. Не знаю, сколько там просидела Злата, но у меня за все это время страшно затекли руки. И еще по привычке хотелось что-нибудь обнимать… Да хотя бы того же доброго дяденьку.

– Спасибо вам огромное, – по-прежнему смущаясь, пробормотала я. Осторожно осмотрела нашего спасителя: высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме. В таком только по деревьям лазать. Я проклинала себя на чем свет стоит: ну ладно Злата, я-то куда? Большая фигура, да дура.

– Не за что, – улыбнулся мужчина, тактично избежав вопроса, на кой черт мы туда, собственно, залезли. И за это я ему была очень благодарна.

– Вы не подскажете, с какой стороны идет нумерация подъездов? – спросил он, явно заметив мое смятение. Молодец, тему разговора меняет. Ну что за золотой мужчина!

– Вам какой нужен? – бойко поинтересовалась Злата.

– Четвертый!

– Ой, так это наш! Вот же он, напротив прям!

И тут я заметила на покосившейся скамейке у старого дуба букет роз. Меня осенило.

– А, так вы к нам! – воскликнула я.

– Вы – Лера? – спросил мужчина.

– Лера! – закивала я, еще сильнее покраснев. Потому как помимо дурацкой ситуации с деревом я так и не запомнила, как зовут маминого зама – Михаилом или Сергеем…

– Значит, действительно к вам!

Мужчина взял со скамейки букет и сделал шаг мне навстречу, будто эти цветы предназначались для меня. Златка, раскрыв от удивления рот, поочередно снизу вверх смотрела то на меня, то на нашего спасителя. И как же здорово, что я больше не могла прочитать ее мысли! Представляю, какие глупости уже вообразила себе эта девчонка. Наверное, подумала, что я променяла Ивана на этого солидного дядечку.

– А мама нас уже, наверное, заждалась, – поспешно проговорила я, чтобы Златка чего лишнего не ляпнула. – Я тут пирожные домой несла, только по дороге отвлеклась…

Боже, мне дурно! Ага, отвлеклась, чтобы посидеть на дереве, словно обезьяна. Что обо мне подумает мамин зам?

Злата молча доплелась с нами до подъезда. На первом этаже, пока мамин новоиспеченный бойфренд вызывал лифт, я прошептала:

– Обязательно расскажи о том, что случилось сегодня, тете Юле! Про собаку, про дерево… Пусть мама даст тебе совет, как вести себя с этими кобылами дальше… Или, что лучше, поговорит с мамашкой этой…

Я долго подбирала эпитет для противной девчонки, но так ничего приличного и не придумала.

– Ладно, пока! – быстро проговорила я.

Лифт, предварительно звякнув, открылся.

– Лер! – зашипела Злата, схватив меня за руку. Зашипела так громко, что мамин зам точно ее расслышал: – А это кто?

Любопытством Златка явно в мать пошла…

– Это с маминой работы. Все, мне некогда!

Я в последнюю секунду успела вбежать в кабину лифта. Неловкое молчание.

– Не думайте, что я всегда такими глупостями занимаюсь, – все-таки проговорила я, когда лифт остановился на нашем этаже.

Мужчина лишь виновато мне улыбнулся и пропустил вперед.

Мама, увидев меня первой на лестничной клетке, воскликнула:

– Лера, ты где пропадала? Я уже беспокоиться начала. Сейчас Михаил Сергеевич… – Заметив за моей спиной мужчину, вспыхнула: – Ой, Миша… Вы во дворе встретились?

– Можно сказать и так, – уклончиво ответила я.

Мама пропустила нас в светлую прихожую. Дома сильнее обычного пахло чистотой и мамиными сладкими духами. А теперь еще и цветами, которые Михаил Сергеевич протянул ей.

– Вы ведь уже познакомились? – суетилась мама вокруг нас, когда мы сели за накрытый в зале стол.

– Мам, не волнуйся! – засмеялась я. – У нас впереди весь вечер для знакомства…

Вечер пролетел быстро и очень весело. Мы много болтали, смеялись, даже партию в шашки разыграли с Михаилом Сергеевичем. Мужчина оказался не болтлив, шутил в тему и очень даже забавно, лишних нетактичных вопросов не задавал. В общем, он мне сразу понравился. А еще Михаил Сергеевич кидал такие теплые взгляды на маму, а она, в свою очередь, так забавно смущалась, что в какой-то момент я собрала со стола грязные тарелки и вышла на кухню. Пускай побудут вдвоем. Прикрыла за собой дверь, поставила чайник. Пока он негромко шумел, взялась за грязную посуду. Задумавшись, не сразу услышала, как на кухню вошла мама.

– Лера, ты что, посуду моешь?

– Я и чайник поставила, – сообщила я, обернувшись. – У нас же еще эклеры…

Мама прислонилась к холодильнику и больше не сводила с меня взгляда.

– Лер, ну как он тебе? – наконец шепотом спросила она.

Я посмотрела на маму и кивнула:

– Хороший.

– Правда?

Мама не могла сдержать улыбку. В ту минуту она показалась мне очень молодой, наверное, моей ровесницей. Юбка на ней новая, голубая, расклешенная… Даже серьги-капельки будто переливаются ярче прежнего.

Домыв посуду, я заварила чай, разложила эклеры на тарелке, затем принялась нарезать фрукты…

– Ядвига Станиславовна сегодня сказала, что на защиту проекта я могу позвать близких. Ты придешь?

– Конечно, приду! – тут же откликнулась мама. – Ты уже все выучила?

– Давно уж… Но мы должны проработать вопросы, которые мне может задать комиссия.

Я суетилась по кухне, стараясь скорее все приготовить к чаепитию.

– Когда же ты познакомишь меня со своим мальчиком? – внезапно спросила мама.

Я замерла на месте с тарелкой фруктов в руках.

– С Ваней?

– Да. – Мама улыбнулась. – Кажется, он хорошо на тебя влияет.

– Наверное, – смущенно улыбнулась я в ответ.

Мама взяла в руки заварной чайник и пару чашек. Неприлично было заставлять гостя ждать. Я снова посмотрела на взволнованную маму. На ее румянец, счастливую улыбку, блестящие глаза. Странно, но я никогда не видела маму такой. Наверное, она вела себя так же, когда у них с папой все было хорошо. Но я тогда была маленькой, поэтому этого совсем не помню. Да и вряд ли я раньше обращала внимание на такие вещи…

– Мам! – шепнула я уже в дверях.

Она обернулась и удивленно посмотрела на меня.

– Знаешь, – шепотом продолжила я, – иногда мне кажется, что некоторые люди приходят в нашу жизнь не просто так. Все мы вдруг появляемся друг у друга, чтобы становиться лучше.

Глава пятнадцатая

Последний экзамен мы сдавали под стук дождя. За окном было так пасмурно, что в аудитории пришлось зажечь свет. Струи воды стекали по стеклам.

На два вопроса из билета я ответила без труда, а вот над третьим пришлось подумать. Конечно, по закону подлости из сорока пяти выученных мне попался сорок шестой вопрос. Всего их было пятьдесят, и я искренне надеялась, что пронесет. Ха! Как бы не так! Я видела, что Ваня, сидящий за партой на соседнем ряду, уже написал свой ответ и готовится идти отвечать следующим. Мы с ним зашли в последней пятерке студентов, потому что я проспала… Допоздна зубрила билеты по предмету, который бессовестно прогуливала весь семестр. Так мне и надо, злорадствовала я. В следующий раз умнее буду… Наверное.

Встретившись с моими испуганными глазами, Ваня вопросительно кивнул. Я только удрученно рукой махнула, мол, сама виновата – не успела все выучить. Тогда Иван нахмурился и снова мне кивнул. Настойчиво. Вот сейчас бы чтение мыслей точно мне не повредило. В такие моменты я даже немного скучала по родимым вертолетикам…

Я воровато огляделась. Препод в это время пытал беднягу Сашу Медового, поэтому я снова выразительно посмотрела на Ваню. Приподняла лист с вопросами и ручкой указала на третий. Иван так долго вчитывался и разглядывал билет, что в какой-то момент мне показалось, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет. Вот-вот нас засекут. Репутация моя уже подпорчена, а тут еще секунда – и меня с позором отправят на пересдачу. А самое плохое, что и Ивану может за подсказку влететь… Но в ту секунду Ваня кивнул и что-то быстро принялся писать на листочке. Я с облегчением выдохнула.

Саша Медовой пыхтел со своим билетом еще несколько минут, но идти на пересдачу отказывался.

– Я помню, помню! Просто немного позабыл…

– Сложно позабыть то, чего не знаешь, Медовой! – качал головой преподаватель.

Наконец, Саше с горем пополам влепили натянутую тройку и отправили восвояси. Но он еще и в дверях умудрился поспорить с преподом, что сыграло мне на руку. Ваня по пути к кафедре успел сунуть листок с подробным ответом. Я принялась тут же быстро переписывать с его шпаргалки. Почерк у Ивана был разборчивый и очень аккуратный. Нет, ну а какой еще может быть почерк у моего парня? Ваня во всем идеален! Отвлекшись от экзамена, я мечтательно уставилась в окно на мрачные серые тучи. Не сразу вернулась к написанию билета. Ваня к тому времени уже отстрелялся, получил «отлично» и направился к выходу. Я снова склонилась над билетом и только сейчас увидела в конце приписку: «Жду в коридоре, удачи. Эти несколько минут без тебя буду безумно скучать!» И смайлик. Я подняла глаза и тут же встретилась взглядом с Ваней, который был уже у двери. Когда парень мне подмигнул, сердце привычно заволновалось.

– Журавлева, вы готовы? – немного раздраженно обратился ко мне преподаватель.

Я огляделась по сторонам. Никого. Я – единственная, кто еще не сдал экзамен. В аудитории было так тихо, что я слышала, как тикают наручные часы у препода… Тяжело вздохнула и поднялась из-за парты. Делать нечего, пора сдаваться…

Ваня действительно дожидался меня в коридоре, прислонившись спиной к стене.

– Ну как ты?

– Четверка!

– Я что-то неправильно подсказал?

– Нет, я сама затупила во втором вопросе… – улыбнувшись, ответила я. Подошла к парню и крепко обняла. Затем, поднявшись на цыпочки, шепнула на ухо: – Спасибо большое!

Эту сессию я неожиданно сдала без троек. Конечно, не считая оценки за курсовую Льва Борисовича, которую я бездумно сдула из интернета. Учитывая мою посещаемость и былой настрой, такие оценки в зачетке – просто нонсенс.

В рекреации мы встретили Валю и Рэда. Сладкая парочка сидела на подоконнике. Обнявшись, ребята что-то негромко обсуждали и не сразу заметили нас.

– Зло! – позвала я. – Привет!

– Ой, привет! – Валя первой спрыгнула с подоконника и, смущенно улыбаясь, понеслась ко мне навстречу.

– Целовались? – спросила я, когда Ваня отошел к Рэду.

– Ой, Лер, – вспыхнула Валюша. – Тут такое дело! Нас Лидка заметила. А ведь она такая…

– Она беззлобная, – сказала я. – Но жуткая сплетница, этого не отнять.

– Ну вот! – расстроилась Валя. – Я хотела сохранить наши отношения в секрете хотя бы до следующего учебного года… И в последний день так спалиться!..

– Теперь весь университет будет знать, что Рэд – парень несвободный, – со смехом произнесла я. – А кто его захомутал? Наша Валя!

Зло закрыла лицо ладонями:

– Какой кошмар!

– До чего ж ты у меня стесняшка! – Я крепко обняла Валю. – А нечего при всех целоваться! Тем более на убывающую луну…

– Ой, ну тебя, Лера! – возмущенно запыхтела Злобинец. – Как экзамен-то?

– Хорошо, на четыре сдала! Мне Ваня помог…

Парни стояли у окна и о чем-то совещались. Дождь на улице еще больше разошелся.

– Мы сейчас ко мне в дачную резиденцию поедем, – негромко проговорила Зло. – В ванной труба подтекает, я каждый раз, уходя из дома, воду перекрываю. Валя обещал посмотреть. А еще он вечно так гоняет на своем «Додже»…

– Ты же любишь экстрим, – подколола я подругу, припомнив парк развлечений.

Валя лишь укоризненно покачала головой. Затем проговорила:

– А ты давно ко мне не приходила…

– Думаю, нам пока не до наших посиделок с чаем с малиной, – засмеялась я, кивнув в сторону парней. – А в прошлый раз мы с тобой отлично провели время, кстати. За просмотром «Сплетницы»…

– Да уж, – широко улыбнулась Валюша. – И все-таки нужно будет повторить!

Вчетвером мы выбежали из университета под дождь. Разделившись на пары, понеслись к стоянке. Весь путь Ваня держал над моей головой свою куртку. Нырнув в машину, счастливо переглянулись. Влажная рубашка прилипла к плечам парня. Дождь долбил по крыше. Иван ткнул кнопку на приборной панели, и в салон ворвался теплый воздух.

Почему-то вспомнился тот вечер, когда я возмущалась, что Ваня скрыл от меня наличие машины и мы тащились через весь город с моим неисправным велосипедом.

– Зачем ты тогда за мной следил? – спросила я, как завороженная следившая за Иваном. Как он достал ключ, завел машину, поправил зеркало заднего вида… Ваня искоса взглянул на меня и негромко рассмеялся:

– Это такая глупость, что мне стыдно рассказывать, Лера!

– Нет уж, рассказывай! – попросила я.

– Я ехал к тебе в тот вечер, чтобы пригласить на свидание. Предложить прокатиться со мной по городу… А потом ты вышла из подъезда с велосипедом. Такая задумчивая, потерянная и непривычно уютная.

Тот вечер, когда я впервые за долгое время не услышала маминых мыслей…

– Все как-то само собой вышло, – выруливая с парковки, продолжил Ваня. – Не знаю, чем я в тот момент руководствовался… Когда я рядом с тобой, в любую секунду может произойти что угодно.

– Ты смущаешься? – засмеялась я, коснувшись ладонью гладко выбритой щеки парня.

Капли с шумом ударялись в лобовое стекло, «дворники» тут же сгоняли влагу.

– Помнишь, я говорил тебе, что самовлюбленные стервы, которые думают только о себе, не в моем вкусе? Я не врал. А в нашу первую встречу ты произвела именно такое впечатление…

«Ах, если бы это было только впечатление!» – с тоской подумала я, разглядывая дрожащие на стекле капли дождя.

– Но тем не менее ты меня чем-то сильно зацепила. На крыше я тебе сразу это сказал…

– И целоваться полез, – напомнила я.

– С поцелуями я тоже обычно не набрасываюсь, – засмеялся Ваня. – Просто мне дико захотелось тебя поцеловать, впервые в жизни такое… А ведь я в тот вечер даже не пил.

– Помню, – отозвалась я, даже не пытаясь скрыть улыбку.

Внезапно Иван снова свернул на парковку. Поцеловав меня, он склонился к бардачку и достал оттуда розовый пластмассовый медальон-сердечко на серебряной цепочке. Протянул мне.

– Ой, это мой! – быстро проговорила я, прижимая кулон к груди. – Из «Киндер-сюрприза»…

– Я знаю, что это твой, – улыбнулся Ваня. – На днях нашел, когда на мойке салон попросил пропылесосить…

Я тут же вспомнила белый кожаный потолок и тот вечер, когда я в темном подъезде выглядывала Ивана. Тогда он стоял под фонарем и смотрел на мои окна. А мне и в голову не пришло спросить, откуда он узнал, на каком этаже я живу…

– Ты оказал мне первую помощь? – спросила я, не выпуская из рук кулон.

– Я, – кивнул Ваня. – Регина дала мне твой адрес. Сама она осталась выяснять отношения со своим парнем… Потом, кстати, сокрушалась из-за того, что так поступила. Позвонила мне вечером, сказала, что ты в порядке, но ничего не помнишь. Попросила ее не выдавать. Сказала, что не по-товарищески это… Что бросила тебя.

– Ну вообще-то да! – обиженно проговорила я. – Бросила меня без сознания, на незнакомого парня…

– Она знала, что я не причиню тебе зла, – ответил Ваня. – Но это, конечно, ее не оправдывает.

Я, склонив голову, вертела в руках розовый пластмассовый медальон.

– Больше всего я боялся объясняться с твоими родителями, – засмеялся Ваня. – Но нам никто не открыл. Тогда я нашел в твоей сумочке ключи и уложил тебя в постель…

На моем лице выступила краска.

– А потом встретился с Рэдом, решил расспросить его про тебя… Тут и выяснилось, что в понедельник мы должны будем увидеться в универе, – сбивчиво продолжил Ваня. – Я впервые в жизни так сильно волновался перед встречей с девчонкой. Столько времени обдумывал, как все пройдет, что я тебе скажу, что ты ответишь… А как встретились, ты мне – про трусы… Я, честно, еще больше растерялся.

Я не смогла подавить нервный смешок. Мы с Ваней переглянулись. Наверное, минуту смотрели друг на друга. Потом я не выдержала и расхохоталась в голос, вспомнив наш глупый разговор. Ваня тоже больше не сдерживал смех. В какой-то момент мне показалось, что мой хохот стал слишком истеричным. Я поняла, что всё позади… Боль, обиды, недопонимание – все это в прошлом. А впереди – новая, особенная жизнь.

Чтобы как-то меня успокоить, Ваня снова наклонился ко мне и поцеловал. Дождь продолжал греметь, а «дворники» ритмично работать.

А потом мы долго катались по городу. В синих мокрых сумерках на высокой скорости мелькали разноцветные лампочки. Я крепко сжимала в руках медальон. В какой-то момент повесила его на зеркало. Теперь медальон подпрыгивал и покачивался на поворотах.

– Ты открывал его? – спросила я, кивнув на кулон.

– Нет, – покачал головой Ваня, следя за дорогой. – Покажешь?

– Это все глупости, – покачала я головой. – Детские мечты. Даже странно, что я носила его так долго…

На одном из светофоров я все-таки сняла с зеркала медальон, открыла его и протянула Ване, продемонстрировав две вырезанные фотографии в рамочках. Потом убрала в карман джинсовой куртки.

– Говорят, нужно визуализировать свои желания… – сказала я. – Только это не всегда работает. Здесь мои мама и папа.

* * *

Теплый ливень хлынул, когда я вышла из магазина. Прохожие, прячась от дождя, бросились врассыпную. Я, ежась от струек воды, что сбегали за ворот куртки, тоже побежала под одну из арок. Там уже пряталась от непогоды пожилая женщина. Все время, что мы стояли под аркой, она охала и ахала, что в этом году сильные грозы, видать, скоро будет настоящий конец света… Дурное предзнаменование. Я терпеливо слушала, изредка улыбаясь ей из вежливости. А потом как громыхнуло! Женщина тут же замолчала и испуганно посмотрела в небо стального цвета. Я нащупала в кармане отяжелевшей от дождя джинсовки медальон, который вчера отдал мне Иван. Достала из сумки телефон и набрала номер отца.

– Алло, папа? – выкрикнула я. Дождь громко стучал по крышам, шелестел по листве; вода с шумом лилась из водосточных труб…

– Куда звонишь? В грозу! – ахнула женщина, глядя на меня. Рядом с нами снова раскатисто загрохотал гром.

– Пап, привет! Слышу тебя плохо! Папочка, а ты слышишь меня?

– Убьет! Убьет в грозу! Кто ж по телефону разговаривает в такую погоду? – твердила женщина.

– Пап, я сессию сдала без троек! А еще я теперь в студенческом научном обществе. Ты мной гордишься, правда? – кричала я, прикрывая ладонью свободное ухо, так как из-за грохота дождя практически не слышала голос отца в трубке. Попутно оглядывала пустую мокрую улицу. – У мамы личная жизнь налаживается! Она встретила достойного мужчину… Да! Да! Она счастлива! Папочка, когда у тебя отпуск? Что? Папа, приезжай к нам! Пожалуйста, приезжай, вы должны поговорить! И она тебя простит… Я теперь точно знаю, что простит! Папочка, мне это так нужно, и если ты не приедешь, то я… Приедешь? Приедешь, да?..

Рядом с аркой засверкали молнии. Яркая вспышка ослепила глаза… А затем послышался далекий ласковый голос мамы.

* * *

Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Солнечный свет ударил в лицо. Окно было приоткрыто, но ни одна из розовых занавесок не шевелилась. Мышцы гудели, и в горле першило.

Я дотронулась рукой до лба. Горячий. Монотонный голос мамы, доносившийся из соседней комнаты, убаюкивал. Прислушалась. Кажется, родительница что-то рассказывала про наш прошлогодний сплав по реке… Плохо слышно! Тогда я опустила босые ноги на пол и в одной сорочке, предварительно завернувшись в одеяло, направилась к выходу. В комнате было тепло, но меня все еще знобило. Приоткрыла дверь и осторожно выглянула в коридор. Солнечный свет лежал полосками на потолке и стенах. В квартире пахло маминым пирогом и незнакомыми сладкими духами.

– С погодой в то лето не повезло, помните, сколько гроз было в июне? Да и весь июль в плащах, ветровках ходили… Но Лера говорила, что поход отличный получился!

– Да, мы в тот раз выбрали сложные, интересные маршруты, – послышался голос отца. – Но ребята молодцы, справились. К тому же у порогов была отличная погода. Это город дождями заливало, а у нас – тишь да благодать. Мы и в горы несколько раз выбирались…

– Ой, наверное, чайник уже вскипел! – воскликнула мама.

Я все-таки заглянула в комнату. За накрытым столом, помимо моей родни, сидели Ваня и его родители. Ванин отец – высокий широкоплечий мужчина с волнистыми русыми волосами; мама – кареглазая миниатюрная блондинка…

– Здравствуйте, – смущенно поздоровалась я со всеми, еще сильнее кутаясь в одеяло.

– Здравствуй, Лерочка, – улыбнулась мама Ивана.

– Ты чего поднялась, Лера? – взволнованно проговорила моя родительница.

– Мам, только не говори, что ты показала вон те фотографии из детского сада! – кивнула я на раскрытые альбомы.

Ваня тут же поднялся из-за стола и подошел ко мне. Коснулся губами лба и шепнул:

– Ты еще горячая.

– Ну да, и голова болит, – тихо ответила я ему.

– А что такого? – воскликнула мама. – Это мои любимые альбомы. Ты в детстве была очень хорошенькая! А как мы смеялись над общей фотографией из сада! Вы там такие умилительные…

– Никогда бы не узнала на ней Валентина, – с улыбкой согласилась Ванина мама. – Мальчишки давно дружат, но таким я его совсем не помню.

– А я вспоминаю, что тогда Валентин с Лерой не ладили, – сказала мама. – Как кошка с собакой! И вот надо же – судьба снова свела. Теперь этот паренек с нашей Валюшей. Хотя в саду натерпелся он от Леры…

– Лера росла пацанкой, – пояснил папа. – В обиду себя не давала, занималась футболом.

– А вот по деревьям лазать не научилась, – улыбнулся мне Михаил Сергеевич.

– Я была против футбола! – покачала головой мама.

– В чем-то вас понимаю, – вздохнул Ванин отец, вероятно, имея в виду занятия сына бальными танцами.

Жена осторожно пихнула его локтем.

Мама подошла ко мне и тоже потрогала ладонью лоб.

– Иди-ка ты в постель, моя дорогая! – строго проговорила она.

– Но тут мои гости, – слабым голосом возразила я, виновато поглядывая на родителей Ивана.

Его мама снова ласково мне улыбнулась.

– Мы тут замечательно проводим время, не переживай, – успокоила меня родительница. Затем обратилась к Ивану: – Ванечка, проконтролируй, чтобы наша упрямица соблюдала постельный режим и приняла все лекарства.

Ваня проводил меня до моей комнаты и уложил в постель.

– Не укутывайся, температура еще выше поднимется, – проговорил он, беря в руки градусник.

– Почему я такая неудачница? – спросила я, закашлявшись. – Подхватить простуду, когда на улице такая погода… Да еще и накануне такой важной встречи! Пригласила гостей, а сама свалилась с температурой…

– Ты ела слишком много мороженого…

– Но я же запивала его горячим чаем! – возразила я.

Ваня рассмеялся:

– Как думаешь, что это говорит о твоем характере?

– Понятия не имею, – тяжело вздохнула я, когда он протянул мне градусник.

– Перестань, наши родители сразу нашли общий язык, им там не скучно, – заверил меня Ваня.

– Мама может всех утомить моими фотками, – добродушно проворчала я. – Теперь, когда она в положении… Слишком много сентиментальности. Просматривает мои детские фотки по сто раз в день! И иногда плачет.

– Ты можешь представить, что у тебя скоро будет братик или сестренка?

– У Михаила Сергеевича нет детей, поэтому он сейчас вокруг мамы круглыми сутками кружит, чтобы ей угодить. Они такие забавные, – тихо засмеялась я. – Уехали жить к тете Томе на дачу до самого сентября, потому что маме нужен свежий воздух и овощи с гряд… грядки!

Я закашлялась. Ваня лег рядом и, приподнявшись на локте, принялся рассматривать меня. А что там разглядывать? Опухшие глаза и нос? Я молча пялилась в потолок, прислушиваясь к довольным голосам и смеху за стеной.

– Ну вот, а я обещала Златке, что мы снова возьмем ее на велосипедах покататься…

– Какие велосипеды, Лера? Лечись.

– Главное, выздороветь ко дню нашей свадьбы, – распереживалась я. – Распишемся и рванем в свадебное путешествие.

Я осторожно повернула голову и посмотрела на розовые занавески. Вдруг возникло странное ощущение дежавю. Я вспомнила прошедшую ночь, которая мне показалась самой долгой в жизни. Как я горела во сне…

– Мне приснился странный сон, – тихо проговорила я. – Ты помнишь, как мы познакомились год назад?

– Конечно, помню, – улыбнулся Иван. – Крыша, вечеринка, лампочки…

Ваня взял прядь моих волос и, слушая меня, принялся накручивать ее на палец.

– Мне снилось, что там, на крыше, меня сильно ударило током. Закрываю глаза и вижу взметнувшие в небо оранжевые искры. А потом у меня появилась суперспособность – читать чужие мысли… – сбивчиво продолжила я.

– Лера, – осторожно позвал меня Ваня.

– Все было как наяву, и точно так же Зло меня никуда не отпускала, и Рэд там был, и эти ваши близняшки…

На улице подул ветер, и розовые занавески зашевелились. За окном зашумели деревья.

– О моей способности знала только Зло. Это был наш с ней секрет. Я вот посмотрю в глаза кому-нибудь, а потом в голове чужие мысли… мамины, Рэда, Валины… Глупо так…

Ваня снова поцеловал меня в лоб и вытащил градусник.

– Лер, у тебя жар. Наверно, стоит сбить температуру. Я за лекарством…

– Нет, – замотала я головой, хватая родные руки и прижимая к своим пылающим щекам. – Это просто ты такой холодный… Не уходи.

Я так и не убирала от своего лица его ладони и, закрыв глаза, продолжила:

– Валя говорила, что беда приходит внезапно и застает врасплох, как первый оглушающий удар грома… Только знаешь, любовь тоже появляется неожиданно. Я увидела тебя, и через меня будто разряд тока прошел. Я тогда решила, что не хочу оставаться прежней, понимаешь?..

Не помню, что ответил мне Иван. Тут же снова провалилась в сон, а когда проснулась, в комнате уже было темно и тихо. Ваня дремал рядом. Окно не было зашторено, а в свете фонаря в черном воздухе, словно снег, кружился тополиный пух.

– Ваня? – негромко позвала я.

Парень тут же вскочил и первым делом потрогал мой лоб. С облегчением выдохнул. В сумерках я видела лишь его силуэт.

– Температура спала, – почему-то шепотом проговорил Иван. – Лера, ты меня напугала…

– Мама уехала на дачу? – спросила я.

– Да, но звонит каждые полчаса! – Глаза привыкли к темноте, и я могла разглядеть, что Ваня улыбается. – А мои родители будут ждать нас у себя, когда ты поправишься…

– Даже папу не смогла проводить в аэропорт, – разочарованно проговорила я. – Не так я себе представляла знакомство наших родителей…

– Твой отец еще прилетит на нашу свадьбу, – успокоил меня Ваня.

Я прислушалась. На кухне гудела посудомойка.

– Поспишь еще? – спросил Ваня, уткнувшись носом в мои волосы.

– Нет, не хочу спать. Есть хочу, – сказала я, нащупывая выключатель. Ваня, нависнув надо мной, сам включил его. От желтого яркого света мы оба поморщились, а затем, переглянувшись, рассмеялись.

– Твоя мама бульон оставила, я сейчас… Отдыхай.

– Вань. – Я схватила его за рукав теплой клетчатой рубашки.

– Что такое?

– Я говорила всякие глупости?

– Не больше, чем обычно, Лера, – улыбнулся парень.

– Ну перестань! – возмутилась я. Снова закашлялась.

– Ты сказала, что все произошедшее год назад – сон, а еще ты умела читать чужие мысли…

– Кошмар! Не слушай меня!

– Лежи, сейчас все в постель принесу. Поешь, какой-нибудь фильм на ноуте посмотрим…

Когда Ваня вышел из комнаты, я выбралась из-под одеяла и, приподнявшись на локтях, оглядела свою комнату. Розовые занавески, большой платяной шкаф, карту желаний, которую повесила на стену. Как много из нее уже сбылось… На столе стояли рамки с фотографиями. Рядом с детскими – прошлогодняя, на которой я, мама и папа. Ваня сфотографировал, в тот день мы отправились провожать отца в аэропорт. Я просила папу приехать и еще раз поговорить с мамой, и он выполнил мою просьбу. Конечно, они не стали близкими друзьями, но хоть что-то… Скоро я съеду из этой квартиры. У меня будет своя семья…

Я вытянула перед собой правую руку и принялась любоваться колечком. Его Ваня подарил мне в начале июня на том самом колесе обозрения. Кажется, мы даже забрались в ту же кабину, на которой катались в наше первое официальное свидание.

Затем я подняла левую руку, оглядела ладонь, коснулась пальцем еле заметного шрама… Наш с Валюшей секрет так и останется навсегда секретом.

Эпилог

– Зло! Ты пропадаешь! – громко проговорила я, разглядывая зависшую Валю на экране планшета, по которому мельтешили яркие солнечные блики.

Валя, с забавно торчащими в разные стороны кудряшками, продолжила:

– Этот… ре… ремонт. Ус… устала, да. Как те…

– Как мне что? – сердилась я, приложив ладонь козырьком ко лбу. – Ничего не вижу, отсвечивает!

– Вот… кар… карта желаний! Вот этот ди… диван. Как тебе? Зеленый!

Я сняла солнечные очки и попыталась разглядеть вырезку из каталога, которая маячила перед камерой Злобинец.

– Вроде ничего! – отозвалась я. – В вашей комнате классно смотреться будет!

– Точно… – Зло скрылась на мгновение, а потом снова появилась с рыжим персидским котом в руках. – А это тебе как? На… наш кот. Пер… Персик!

– Рэд тебе все-таки разрешил?

– А… Ага!

На экране тут же нарисовался и сам Рэд.

– Жур… авлева, – обратился он ко мне по старой памяти, хотя теперь я носила другую фамилию, – отдыхаешь? Как у вас по… погода на Майорке?

Связь была плохая, но я все-таки смогла разглядеть зеленую кляксу от краски на носу Краснова. Ремонт у ребят в новой квартире шел полным ходом.

– А то! Отдыхаю! – отозвалась я. – Сангрию вот пью! – Я подняла запотевший кувшин с ледяным вином и нарезанными фруктами. – Погода отличная. Жара! Но ночью душновато…

– Ванек где? Муж… муженек твой!

– Покоряет Средиземное море… Погодите, вот, сейчас!

Я развернула планшет и продемонстрировала друзьям нарядную узкую набережную и блестящее синее море.

– Видите оранжевый парус вдалеке?

– Да! Это… это он?

– Ну!

Я сидела в летнем кафе недалеко от пляжа под тенистыми деревьями и попивала прохладительные напитки.

– А по… а поближе?

– Сейчас!

Я быстро допила из трубочки ледяную сангрию и, взяв со стола планшет, понеслась в сторону пляжа. Миновав пустую узенькую улочку, побежала к морю, где пестрели яркие паруса.

– Ну что? Теперь вам видно? – выкрикнула я.

Тишина. Экран погас.

Тогда я убрала планшет в пляжную сумку и отыскала глазами Ваню. Легкий ветерок с моря развевал мои волосы. Я уселась под соломенным конусообразным зонтиком и принялась наблюдать, как Иван, крепко ухватив парус, летит по волнам.

Вскоре, заметив меня, он вышел из моря. Упал рядом на горячий песок и, тяжело дыша, уставился в синее небо. Я смотрела, как блестящие капельки стекают с его загорелого лица к шее…

– Возьмем напрокат машину и отправимся в Вальдемосс? – предложила я.

– А что там? – щурясь от солнца, улыбнулся Ваня.

– Там жили Фредерик Шопен и его возлюбленная Жорж Санд, – ответила я. Пока Ваня покорял волны, я штудировала путеводители по острову. – «Мой дорогой друг! Я нахожусь в Пальме среди пальмовых деревьев, кедров, апельсинов, гранатов, лимонов и кустов алое. Дома здесь имеют большие балконы, с которых свисают виноградные лозы…» – процитировала я.

Со стороны набережной до нас донесся звук гитары. Волны шумели, и теплые тяжелые брызги время от времени долетали до наших лиц. Ваня положил голову на мои колени, и я запустила пальцы в его влажные, выцветшие на солнце русые волосы.

– Может, хотя бы денек поваляемся в номере? – предложил Ваня.

– Ой, я еще хочу посетить студию художника Жоана Миро, – вспомнила я.

– Выброшу твои путеводители! – пригрозил Ваня. Шутливо вздохнул: – Не знаешь, почему я женился на тебе?

– Быть может, потому, что самовлюбленные стервы теперь вдруг в твоем вкусе?

– Наверное, – засмеялся Ваня.

Я, склонившись, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Сердце от счастья запрыгало так сильно, что, казалось, его не удержать в груди.

– Знаешь, о чем я думаю? – шепнул мне в губы Ваня.

Заглянув в родные карие глаза, спустя долгое время я снова расслышала гул вертолетов. Мы – два целых, ставших одной дружной командой. И я без труда могу прочитать Ванины мысли, потому что в эту секунду думаю о том же самом. Вертолетная площадка рухнула, и огромные стрекозы, мелькнув блестящими боками, полетели вниз, обрывая на лету лопасти…

– Знаю, – улыбнувшись, ответила я. – Я тоже тебя люблю.

Content

Ася Лавринович
Любовь под напряжением

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Эпилог