Принцесса идет искать

Хроники Эвы Лины Маунтенар Декрой

Михаил Коссой

Корректор Ребекка Лопес

© Михаил Коссой, 2019

ISBN 978-5-0050-2334-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог.

Обратная сторона

Принцесса полулежала на собственной кровати в собственной спальне собственного замка и маялась от безделья, стреляя в противоположную каменную стену косточками от только что съеденной вишни. Она брала их из чаши, облизывала, чтобы они стали скользкими, и сильно сдавливала пальцами. В какой-то момент косточка выскакивала из зажима и, перелетев комнату, щелкала по стене. Идея была в том, чтобы попасть в заранее выбранный камень.

К концу чаши принцесса заметно продвинулась в своих новых умениях и решила поразить один узкий вертикальный камень на довольно большой высоте. Она не попала, но сам камень вдруг показался ей необычным. Принцесса слезла с кровати, подошла поближе, стараясь не наступать босыми ногами на вишневые косточки, и, задрав голову, стала его изучать.

– Ваше Высочество! – сказала, появляясь в дверях, фрейлина Ниса. – У тебя урок благородных манер скоро! Ты что делаешь?

– Странный камень! – сказала принцесса фрейлине, которая была еще и ее лучшей подругой. – Странной формы! Как это я раньше не замечала?

– Какой еще камень?! Тебе одеваться пора! – сказала Ниса, потому что на принцессе была одна только нательная рубашка без рукавов, спускавшаяся чуть ниже колен.

– И вокруг нет строительного раствора! – сказала принцесса, расширяя темные глаза в предчувствии большой загадки. – Одни щели! Там, наверное, клад!

– А ты не можешь поискать его после урока? – осторожно спросила Ниса.

– Могу! – сказала принцесса и пошла в камин, который был в той же стене, что и загадочный камень. – Но хочется сейчас!

В камине сбоку уходил вверх широкий квадратный дымоход. На высоте примерно полутора принцесс он загибался горизонтально, как раз на уровне странного камня. Это должно было быть не просто так!

– Может быть, не стоит? – спросила Ниса в предчувствии большой неприятности.

– Я только гляну! – сказала принцесса. – Подсади!

– Принцесса уперлась ладонями в покрытые сажей стенки дымохода, зацепилась за выступ камня пальцами ноги и, оттолкнувшись, стала карабкаться вверх.

– Тут копоть! – сообщила Ниса об очевидном, упираясь в принцессу плечом и стараясь не касаться стенок.

Ниса была на несколько лет старше самой принцессы и поэтому уже имела некоторую склонность к занудству.

– Бу-бу, – гулко ответила принцесса из дымохода.

Она уже зацепилась руками за край загиба и теперь втягивала себя в него, отталкиваясь от стенок ногами. В дымоходе было темно, лишь впереди серел слабый свет, пробившийся сверху по трубе. Когда принцесса вползла в горизонтальную часть всем телом и уже раздумывала, как половчее втащить ноги, раздался скребущий каменный шорох и в поясницу сверху что-то уперлось. Принцесса запустила назад руку и нащупала плоский, но довольно толстый камень, который взялся неизвестно откуда. Она дернула его, и камень надавил на поясницу сильнее.

– Нашла что-нибудь? – спросила Ниса снаружи.

– Мне что-то уперлось в спину, – сказала принцесса. – Я не могу вылезти.

– Отсюда слышно только «бу-бу-бу», – сказала Ниса.

– Не могу вылезти! – крикнула принцесса.

– Опять «бу-бу-бу», только громкое.

Принцесса подергала ногами, как будто собиралась вылезать.

– Чешется что-то? – попыталась трактовать движения пяток фрейлина.

В темноте дымохода принцесса закатила глаза и уронила голову на руки.

– Лина! – фрейлина использовала второе имя принцессы, предназначавшееся для друзей. – Вылезай, пожалуйста, а то ведь нам влетит!

Это принцесса и без нее знала! Ситуация обладала всеми признаками неодобряемого поведения: недостойные королевского высочества действия были произведены необдуманно, невовремя и по недоступным взрослому пониманию причинам.

– Не могу я вылезти! – крикнула принцесса и многозначительно помотала ногой.

Было слышно, как лучшая подруга вздохнула так тяжело, что это было похоже на стон.

– Не бу-букай! – все же Ниса была хороша тем, что не первый раз обеспечивала принцессе надежный тыл. – Давай так: если «да», то ты помаши левой ногой, если «нет», то правой. Хорошо?

Принцесса помахала левой ногой.

– Отлично! – сказала Ниса. – Это ведь левая?

Принцесса помахала левой ногой.

– Так я, пожалуй, запутаюсь, – Ниса, наверное, нахмурилась. – Передоговоримся: если «да», то ты складывай ноги, а если «нет» – разводи. Годится?

Принцесса сложила одну ступню на другую. Дело пошло. Принцесса послушно разводила носки врозь и скрещивала их. Через шесть-семь вопросов до Нисы дошел весь ужас положения.

– Давай дерну! – сказала она и, хотя принцесса так орала ногами «нет», что отшибла пальцы о стенки дымохода, приступила к исполнению своей задумки.

Ниса дернула, поясницу защемило, принцесса жестко отказалась от продолжения.

– Чего ты лягаешься-то?! – обиделась Ниса.

– Потому что! – сказала принцесса, растопыривая все десять пальцев на ногах.

– Ладно. Не злись, – примирительно сказала Ниса. – И что делать будем?

На этот вопрос принцесса не могла ответить даже ртом.

– Вы не видели Ее Высочество? – зашла в комнату мадам Дено, которая должна была провести урок манер, но не дождалась ученицу. – Что-то случилось? Она здесь?

– Да, мадам! – ответила Ниса. – Она здесь, но только частично.

Принцесса в дымоходе уперлась лбом в ладони и зажмурилась. Мадам Дено отвечала за воспитание и искренне расстраивалась каждый раз, когда выяснялось, что ее усилия тщетны. Даже козу можно было научить не прыгать по крыше сарая! Чувствовать себя глупее козы принцессе не нравилось, и она попросила ногами прощения.

– Ей больно? – спросила мадам Дено.

– Это она пытается присесть в реверансе, – перевела Ниса с языка жестов ногами. – Просто, когда висишь, это выглядит непривычно.

В двух словах Ниса очертила проблему.

– Бу-бу-бу, – подтвердила принцесса из дымохода.

К сожалению, из комнаты не было видно ее сложенных домиком бровей и жалобного взгляда. Такого пятками не изобразишь.

– Нам нужно позвать на помощь!

– Нет! – сказала принцесса, разводя носки, но Ниса не успела перевести, и мадам вышла из комнаты.

– Сейчас начнется цирк с акробатами, – сказала Ниса со знанием дела. – Хорошо бы оказаться где-нибудь в поле! И сажать там брюкву дней пять-семь!

Первой на зов явилась матушка Хло, управительница королевского хозяйства.

– Понятно! – сказала она, осмотрев положение дел в дымоходе и потрогав ноги кухонным полотенцем. – А почему они подергиваются?

– Это она смущенно улыбается, – сказал Ниса.

– Задом? – матушка Хло не брала уроков манер для благородных девиц, зато разбиралась в том, как залезть в дымоход. – Подсаживали?

– Нет! Конечно, нет! – судя по тону, Ниса распахнула свои серые глазищи. – Я говорила: «Не смей!» и пыталась тянуть вниз!

Принцесса вздохнула. Она на Нису не обижалась. Что-что, а сваливать свою инициативу на чужие плечи принцесса отучилась давным-давно. От вздоха в нос попала сажа, и принцесса чихнула.

– Ясно! Можете не выгораживать, Ваше Высочество! – сказала матушка Хло. – Коменданта звать надо!

Коменданта принцесса узнала по звяканью ключей на большом кольце. С ним пришли два стражника. Принцесса приветливо поздоровалась.

– Может, посильнее потянуть? – спросил комендант и понаблюдал, как высочайшие ступни резко развелись в стороны три раза. – Глянь-ка! В таком положении, а танцуют!

– Посильнее мы можем, – сказал стражник. – Только не оторвались бы. Досадно им будет, без ног-то! Попробовать?

Принцесса не на шутку испугалась и попыталась поджать ноги так, чтобы им было за них не ухватиться. Пальцы цеплялись за камни, срывались и цеплялись опять, получалось, будто принцесса пытается бежать.

– Похоже, Ее Высочество куда-то торопятся! – сказал комендант.

– Наверное, на урок, – предположила матушка Хло.

Принцесса сложила на одной ноге кулак и погрозила им.

– Мерзнет! – сказал один из стражников.

– Или пить хочет, – ответил другой.

Было решено послать за каменщиком. Вместе с ним пришли его помощник, две служанки и почему-то королевский конюх, хотя ему тут было делать нечего. Принцесса всех вежливо и не без изящества приветствовала.

– А! – сказал каменщик, даже не заглядывая в дымоход. – Это заслонка! Каменная! Да только ей уже двести лет никто не пользуется. Тут рычаг был, так его обтесали, чтобы виду не портил.

Похоже, указывал он при этом как раз на тот камень, который принцессу и привлек.

– А теперь она опустилась и Ее Высочеству будет поперек спины. Видите, в глубину ушел, отсюда не поднимешь.

– А оттуда? – спросил кто-то.

Каменщик залез в дымоход, попытался подняться на цыпочки, деликатно отжимая в сторонку некоторые части принцессы, чтобы разобраться в ситуации.

– Здесь тоже не выйдет, – сказал он и выбрался из камина. – Ее Высочество все загородили своей…

«Ну нет!» – возопила принцесса мысленно.

– Обратной стороной, – подыскал слова каменщик. – Теперь только если кладку вокруг разобрать. По-другому никак!

Все собравшиеся принялись обсуждать ситуацию.

– Может, хлестануть с этой стороны хорошенько, и она сама туда проскочит? – предложил средство из своего арсенала конюх.

– Хлестануть – было бы нелишне, – задумчиво ответила матушка Хло и, вздохнув, явила вдруг несвойственное ей милосердие: – Но это мы на крайний случай отложим.

Принцесса почесала одну ногу другой.

– Это она что хочет сказать? – спросил комендант. – Не пойму как-то.

Принцесса развела носки.

– Не хочет?

– Может, заслонка опускается? – предположил каменщик.

Принцесса предпочла ногами больше не шевелить, чтобы не отвлекать их от обсуждения спасательной операции. Снова открылась дверь.

– Его Величество король Эннер! – объявил советник короля граф Меамольд и они оба вошли в комнату.

Это был конец. Принцесса готова была сама порваться пополам, выбраться передней частью через трубу и убежать из замка на руках. Они бы еще весь королевский совет собрали! Король заглянул в дымоход.

– Это то, что я думаю? – спросил он.

– Да, Ваше Величество! – сказал комендант. – Только ракурс не совсем обычный.

– И еще все в копоти, – добавила матушка Хло. – Бриса, протри!

Служанка повозила по пяткам мокрой противной тряпкой, отчего они поочередно поджались.

– Видите! – радостно воскликнула матушка. – Вот оригинальный розовый цвет проступает! А вот тут уже смуглое. Узнать можно.

– Да, – осторожный голос пожилого графа Меамольда, наверное, приглядывается близоруко. – Ее Высочество леди Эва Лина Маунтенар Декрой, наследная принцесса.

– Напомните, граф, – аккуратно спросил король Эннер, – сколько ей лет?

– Скоро будет пятнадцать, Ваше Величество!

– Пятнадцать! – воскликнул король так, будто после четырнадцати принцесс из дымоходов доставать было не принято.

Все вежливо молчали, позволяя королю обдумать положение.

– Что это за звук? – спросил он.

– Мне кажется, – скромно сказала Ниса через паузу, – это Ее Высочество бьются лбом об стенку. От осознания!

– Дымоход выдержит?! – обеспокоился король.

– Дня два-три продержится, Ваше Величество! На совесть строили! Но потом, если Ее Высочество каяться не перестанут, тогда уж не знаю.

Принцесса устало замерла. Каменщик разъяснил про заслонку.

– Велите разбирать? – закончил он.

– Ваше Величество, простите! – умоляюще сказала матушка Хло. – А может быть, так оставить недельки на две?

– Думаете? – принцесса представила, как отец задумчиво приподнял одну бровь.

– Мы ей кормежку кой-какую можем через трубу в корзинке спускать. Зато точно будем знать, что она здесь и что с ней все в порядке! Хоть бы недельку-то не дергаться!

– Я бы могла читать ей из грамматики, – сказала мадам Дено, у которой вообще никогда не было чувства юмора. – Хотя письменные задания, видимо, придется отложить.

Король всерьез задумался.

«Ослиный бубенец!» – думала принцесса и краснела в дымоходе так, что, возможно, было видно даже по ногам. Самое противное – стоит ей теперь брякнуть, что она, мол, уже не маленькая, как у отца в глазах во всей красе будет появляться этот злосчастный дымоход. Это он ей, пожалуй, месяца три припоминать будет! На самом деле, она преувеличивала – ни одна история так долго ни у кого в памяти не держалась, потому что принцесса попадала в них чаще.

На всякий случай она сложила ножки так, чтобы выглядеть раскаявшейся и послушной, но король смотрел совсем в другую сторону.

– А что делают на полу вишневые косточки? – спросил он.

– Трудно сказать, – пожал плечами комендант. – Возможно, Ее Высочество планировали вишневый сад разбить.

– В спальне? – удивился король.

– Ну, фиалки же они в суповой кастрюле выращивали! – сказала матушка Хло.

– И сосновые шишки в навозной куче сажали! – это конюх.

– И дубовую рощу из желудей в цветочной клумбе у крыльца растили! – садовник-то откуда тут взялся?! – Столько роз полегло…

– Прекратите! – завопила принцесса и забилась в дымоходе на манер свежепойманной рыбы на дне лодки. – Мне было десять лет!

– Бу-бу-бу? – переспросил король.

– Тут слышимость в одну сторону, – пояснил каменщик.

– Она говорит, что была маленькая, – сказала Ниса. – С тех пор выросла.

– Да? – король еще раз внимательно посмотрел в дымоход. – Действительно. Выросла.

Обе ноги повисли безвольно. Принцесса сдалась.

– Ладно, – повелел король. – Разбирайте.

Матушка Хло вздохнула. Больше принцесса ничего слышать не могла, поскольку дымоход непрерывно гудел от ударов. Спустя полвечности появился свет и свежий воздух, потом камень на спине дрогнул, подался и отпустил. Принцесса сползла вниз и выпала в камин в облаке угольной пыли.

Спальня была полна народу. Все молча и сосредоточенно разглядывали принцессу, как будто задумали ее купить, но не могли решить – соглашаться ли на предложенную цену или поторговаться еще. Все, кроме Нисы, которая обнаружила что-то интересное на потолке. Принцесса вылезла из камина и постаралась принять настолько человеческий облик, насколько позволяли обстоятельства. По этой части у нее был колоссальный опыт.

– Благодарю, – сказала она учтиво в сторону каменщика, стараясь не глотать сыплющуюся с волос сажу, и добавила уже всем, слегка приподняв подбородок: – Простите за беспокойство!

– Сколько вам потребуется времени на починку? – спросил король каменщика, не отводя глаз от принцессы.

– С помощником, Ваше Величество, к вечеру управимся, только раствор разведу.

– На сегодня вот ваш помощник, – король кивнул в сторону дочери. – Пойдемте.

– Я?! Камни таскать? – попыталась спастись принцесса, но король уже вышел.

Это был его метод выращивания единственной дочери – за каждое приключение она расплачивалась освоением новой подходящей случаю специальности. Это, правда, еще ни разу ее не остановило, но Его Величество не отчаивался.

За королем по одному потянулась остальная публика. Последней, мельком покосившись на принцессу и сморщив, извиняясь, нос, бесшумно выплыла Ниса, видимо, пошла сажать брюкву. Задержалась только матушка Хло.

– Как думаете, – спросила она каменщика, – имеет смысл сейчас отмывать?

Каменщик оглядел принцессу и похлопал себя по затылку:

– Чую – лучше потом, когда закончим. Чего же воду-то два раза греть?!

Часть первая.

Ночь рождения принцессы

Наследная принцесса Арранты переоделась в ночную рубашку и повалилась на кровать. Нужно выждать, пока в замке все угомонятся, проникнуть в королевские комнаты и вернуть то, что ей не следовало брать. Главная задача – не уснуть. Это было бы глупо! Выпитый за праздничным ужином сидр думал иначе – при моргании глаза закрывались легко, а открывались только силой воли.

Тогда Эва Лина Маунтенар Декрой перевернулась головой к изножью, подняла ноги и уперлась ими в гобелен, висевший на стене сразу за подушками. Гобелен изображал отару овец и веселую пастушку. С пастушкой разговаривать не хотелось, сегодня ее бессмысленная улыбка особенно раздражала, и принцесса стала считать овец. Это тоже было не очень занимательно, поскольку принцесса точно знала, что их тридцать четыре. Гобелен висел здесь давно.

Как такое вообще могло случиться? Принцесса отмотала назад клубок прошедшего дня и уткнулась во фрейлину Игрену. Если бы она не бесила принцессу, то, само собой, принцесса бы не бесилась, а вела себя как рассудительный человек! Некоторое время принцесса размышляла, в человеческих ли силах не раздражаться на Игрену? Чего стоило одно одевание!

– А-ай! – громко сказала принцесса, когда за ее спиной Игрена в очередной раз беспощадно рванула шнуры полотняного корсета. – Осторожнее!

– Ваше Высочество, в эти праздничные дни вы должны иметь стройную талию! – сладко сказала Игрена, готовясь к очередному усилию. – Всем на заглядение!

– Талия давно кончилась! А-ай! – съязвила принцесса сердито. – Тут уже грудь!

– Грудь? – хрипловато спросила фрейлина Ниса с подоконника, откусила от яблока, оглядела принцессу и с набитым ртом искренне поинтересовалась: – Где именно?

Принцесса уперла в Нису взгляд исподлобья, раздвинув губы в жутковатом оскале. Это было лицо под названием «Ой, как смешно!». По правде, надо было признать, что самой Нисе никто такого вопроса не задал бы. У нее и без корсетов все необходимые узкости и пышности располагались, где надо. В придачу к ним прилагалась белая кожа, огромные серые глаза и локоны цвета светлого золота. Принцесса полагала, что встань они с Нисой перед толпой художников и вели изобразить принцессу, девяносто девять из ста нарисовали бы Нису. «И это еще по самой скромной оценке!» – подумала темноволосая смугловатая принцесса.

Ниса наклонилась в открытое окно и посмотрела во двор замка:

– Кортеж почти готов! Нарядные все такие… – сказала она, разглядывая гарцующих всадников, – с флажками!

– Мы тоже почти готовы! – пропела Игрена.

С помощью служанки она уже зашнуровала платье и теперь закалывала принцессе волосы белыми тряпичным цветами на проволочных зажимах.

– Игрена! – прошипела принцесса. – Череп!

– Ах, прошу прощения, Ваше Высочество! Но вы должны потерпеть! Терпение – основа красоты!

Принцесса, глядя на Нису, свела глаза к переносице. Ниса изобразила в своих бескрайних глазах сочувствие и, откусив последний кусок яблока, вознамерилась вышвырнуть огрызок в окно. Игрена фыркнула.

– Не надо, – сказала принцесса, – положи на поднос.

Ниса была дочерью какого-то старого графа, основным достоянием которого была сама Ниса. Росла она почти в деревне и, хотя уже пять лет была фрейлиной принцессы, все еще сохраняла странные привычки.

– Спасибо, Игрена, – сказала принцесса, когда та потянулась к пудренице. – Ниса мне поможет, ты свободна.

Пухлая и страшненькая Игрена на мгновение поджала губу, положила пудреницу на место и, подарив Нисе неприязненный взгляд, вместе со служанкой вышла из спальни Ее Высочества.

– Как она меня бесит! – сказала принцесса, глядя в зеркало и орудуя кисточкой с пудрой.

– Она несчастная, – сказала Ниса.

– Это ладно! – принцесса мизинцем подвела губы помадой из воска и малинового сока. – Она же еще и по уши деревянная.

– Старая, – сказала Ниса примирительно, – ей уже двадцать три, а мужа не предвидится.

Сама Ниса была на три года младше, и при ее сказочной внешности беспокоиться о замужестве не приходилось. Когда Ниса поднимала свой лучистый и бездонный взор, под названием «сама невинность», никого уже не беспокоило, что из приданого за ней лишь несколько платьев. Будущего мужа, однако, поджидали некоторые сюрпризы: Ниса отличалась отменным аппетитом и особенно любила жареное мясо. На кухне королевского замка с людьми от смеха случались истерики, когда она, сохраняя вид нежной полупрозрачной блондинки, оттопырив мизинчики, обгладывала свиное ребро с повадками бездомной кошки.

– Она просто ждет принца. За денежки ее отца любой возьмет ее в жены. Ну да, придется зажмуриться! – скорчила гримаску принцесса.

– Ты сегодня не ласковая.

– Ну она вот тут уже! – принцесса постучала ребром ладони по горлу. – И потом, я же говорю правду!

На этом слове Ниса почему-то отвернулась и посмотрела в окно. Принцесса открыла шкатулку в виде небольшого сундучка и стала выбирать кольца. Ей нравилось носить кольца, сочетать их по два, а то и по три на каждом пальце, нравилось чувствовать, как они сжимают кожу при движении руки.

– Зачем тебе столько колец? – спросила Ниса, глядя на эти приготовления.

– Разве плохо? – принцесса растопырила пальцы и повернула тыльную часть кисти к окну. – Мне нравится!

– Угу. Всем известно, что тебе нравится. Завтра, небось, кольца будут в половине подарков, начиная с… – Ниса замолчала.

– Начиная с чего?

– У тебя и так красивые руки. А вся в кольцах, ты становишься похожа на свою тетю Эрмину.

У принцессы было чувство, точно ее укололи спицей под ребро. Родной сестре короля герцогине Эрмине было за пятьдесят. Принцесса вспомнила ее дряблые руки, действительно, всегда унизанные перстнями. Губы у принцессы непроизвольно напряглись, а ноздри расширились. Если бы до этого ее не выводила из себя Игрена, она, может, и удержалась бы, но ее понесло:

– Ты, конечно, моя лучшая подруга, – сказала принцесса, чувствуя, как розовеют щеки, – но согласись, что вкус не твоя сильная сторона.

– Да, Ваше Высочество, – и Ниса вдруг присела в реверансе.

– Ах вот как!

Что-то горячее стремительно поднялось вверх и ударилось изнутри принцессе в лоб. Она пошарила глазами вокруг себя и зацепилась взглядом за шкатулку.

– Может, ты просто завидуешь? – спросила принцесса подчеркнуто радушным голосом. – Хочешь – пожалуйста, бери, пользуйся, – она кинула шкатулку на кровать, и кольца рассыпались по покрывалу.

– Позволите идти, Ваше Высочество? – Ниса не поднимала глаз от пола, покорно сложив руки на животе.

Стоя боком к Нисе, принцесса потеребила кольца на руках, а потом сделала короткое движение кистью в сторону. Краем глаза она видела, как Ниса кивком поклонилась, развернулась на носках и вышла.

Принцесса клокотала. Фиолетовые пузыри всплывали и лопались в ушах. «Кобылица!» – сформулировала наконец принцесса свое отношение к произошедшему. Справедливости ради надо заметить, что она и сама не знала, кого именно имеет в виду.

Во дворе прогудел рог. Настроение было испорчено. Принцесса содрала с пальцев все кольца, побросала их на кровать, задрала подбородок, подхватила юбки и решительным шагом двинулась к выходу из комнаты.

У двери она остановилась, оглянулась, поморщила нос и вдруг, быстро просеменив обратно, схватила одно простое, без украшений, колечко. Одно маленькое можно!

Принцесса прошла через анфиладу своих комнат, вышла в центральный холл, миновала широкую лестницу на первый этаж и вошла на половину Его Величества короля Эннера Третьего.

Первой комнатой была приемная зала, у дальней двери которой стоял стражник. Дальше вот уже двенадцать лет с того дня, как умерла королева, проход дозволялся только двум людям: самому королю и его дочери, принцессе Лине. Все остальные, включая слуг, бывали в королевских апартаментах только по особому разрешению. Стражник у двери был только один, но никому и в голову не приходило испытать его способность к отпору.

Принцесса, не снижая темпа, прошла мимо него в личный кабинет короля, где короля не было. Принцесса пересекла спальню, в которой Его Величества также не оказалось, и заглянула в следующую комнату, где хранилась одежда. Пусто. Она повернулась, чтобы пойти обратно, но остановилась, увидев небольшую шкатулку на столике между окон.

В своем замке любая уважающая себя принцесса знает все шкатулки наперечет. Эта была ей неизвестна. Глаза у принцессы сами по себе расширились, губы поджались. «Нет!» – сказала себе принцесса и, намеренно отвернувшись, медленно пошла мимо столика. Шкатулка, отделанная золоченой витой проволокой, поблескивала в самом краю поля зрения правого глаза, совершенно случайно сильно скошенного именно в ту сторону. Принцесса, крепко сжав одну ладонь другой, почти миновала столик, когда в голове прозвучала фраза Нисы: «Начиная с…». Принцесса остановилась. В конце концов, это ведь нечестно – оставлять подарки на шестнадцатилетие без присмотра! Мало ли что!

Быстро шагнув к столику, принцесса откинула на шкатулке крючочек и открыла ее. На бархатной подложке лежало кольцо. Принцесса взяла его, чтобы только глянуть. Небольшое кольцо с изящным серебряным плетением. В середине один небольшой прозрачный камень и еще четыре совсем маленьких голубоватых располагались с двух сторон попарно. Откровенно говоря, ничего особенного. Может, это только часть королевского подарка? На внутренней стороне крышки, на металлической табличке, была выгравирована надпись. Вычурные буквы было трудно прочесть сразу, а времени у принцессы уже не было – в кабинете послышались шаги.

– Где же ты?! – сказала принцесса, как только король показался на пороге спальни. – Я уже и в гардеробе смотрела!

– Искал тебя на твоей половине. Как мы разминулись? – и он поднял одну бровь. – Идем?

Принцесса взяла короля под руку, и они пошли к лестнице. Разворачиваясь к выходу, король окинул комнату взглядом. Принцесса надеялась, что он не заметит, как держась за него правой рукой, левой она кладет что-то в кармашек платья: затягивающийся шнурком небольшой мешочек из той же ткани, что и само платье, пришитый к поясу. Вместилище неизбежных дамских мелочей.

Вместе с Его Величеством принцесса под звуки второго рога вышла во двор. Король помог ей подняться в открытую карету, где уже дожидалась мадам Дено – дама, обреченная отвечать за обучение наследницы. Король поднялся на коня, и целая процессия, окруженная всадниками с разноцветными флажками на пиках, вытянулась из ворот замка на главную улицу города.

Впереди верхом король. За ним свита. За ними карета принцессы. За ней повозка с фрейлинами. За ними два фургона с посудой, мебелью и провизией, около которых все утро хлопотала матушка Хло – кухарка, кастелянша, экономка и вообще правительница королевского домохозяйства. За ними, кажется, еще что-то. Все это, звеня, громыхая и цокая, ехало к большому мосту неподалеку от города, чтобы организовать там королевский пикник, а заодно встретить высоких гостей, прибывавших по этой дороге на завтрашний праздник. Или наоборот – встретить гостей и заодно пикник?

Так или иначе, оба мероприятия удались. Прибыла тетя Эрмина, герцогиня Озерного герцогства. Чуть позже приехала процессия короля Фота из соседнего королевства. Он был каким-то там геральдическим родственником. Вместе с ним явились его костистая жена и два вялых сына, оба чуть помладше принцессы. Поставили шатры, накрыли столы, пили сидр, всадники устроили потешный турнир, принцесса победила в стрельбе из лука, возможно потому, что стояла на десять шагов ближе к мишени. Было терпимо.

К вечеру все собрание прибыло в замок. По улицам процессию сопровождала толпа горожан, радостно встречавших виновницу завтрашнего торжества. Любовь народа к принцессе была подкреплена объявлением, что завтра будут угощать на площадях элем. Кое-где на домах даже развесили гирлянды из цветов, выглядело очень мило.

Перед ужином принцесса переоделась. Помогала ей, помимо прочих, Игрена, а при ней незаметно достать кольцо из кармашка было, разумеется, невозможно. Принцесса велела не уносить прогулочное платье, а повесить его на деревянный брус в углу комнаты. Ужин сопровождали разговоры за столом и гроза за окнами.

– Как вовремя мы вернулись с пикника! – всего раз восемь заметила тетя Эрмина.

Принцесса улыбалась, но отчасти разделяла чувства унылых сыновей Фота, которым через каждые две фразы напоминали, как надо держать спину, вилку и себя за столом. Ниса весь вечер маячила где-то на заднем плане. Ни единого шанса вернуть кольцо принцессе не представилось.

Ноги, задранные на гобелен, побледнели и стали замерзать. Принцесса перевернулась головой кверху и села на кровати. Нужно выждать еще немножко, прежде чем нести кольцо обратно в шкатулку. Она вздохнула и, оглядевшись, увидела на комоде книгу под названием «Краткое иллюстрированное руководство по хорошим манерам и благочинию для юных девиц благородного рода», которая наверняка оказалась тут не случайно, а была подсунута назидательницей мадам Дено. Руководство так руководство, выбирать не приходилось. Вопрос заключался в том, как именно обустроиться с этим внушительном томом на кровати, чтобы было удобно.

Сначала принцесса положила книгу на одеяло, а сама пристроилась рядом на боку. Довольно быстро затекла шея. Принцесса положила голову на согнутую в локте руку, но получилось низко и было невозможно охватить всю страницу глазами, сколько их не скашивай.

Тогда принцесса поставила книгу вертикально, а сама улеглась перед ней на живот, подперев голову обеими руками. Однако при этом щеки, в которые принцесса упиралась ладонями, сползли вверх, превратив глаза в узкие щелочки. Читать через них было решительно невозможно.

– Когда ж я такие щеки наела?! – подумала принцесса и предприняла последнюю попытку.

Она легла на спину и поставила книгу на живот. С верхней частью страницы проблем не возникало, но для того, чтобы прочесть нижние строчки, нужно было либо выгнуть шею по-лебединому, либо приподнять книгу. Честно признав, что до лебедя ей далеко, принцесса предпочла второй вариант, но не рассчитала тяжести кожаного переплета. Руководство по благочинию вывернулось из пальцев и хлопнуло принцессу по носу.

– Вот брюква! – глухо сказала принцесса из-под книги. – Кто вообще столько пишет?!

Она столкнула книгу с лица, и та с грохотом упала на пол. Если это краткое руководство, то полным можно было бы, наверное, прибить не только юную девицу, но и средних размеров медведя. Принцесса некоторое время полежала, представляя, как выглядела бы охота на медведя с книгой. Лучший вариант выходил – залезть на дерево и обрушить все запасы благочиния с ветки на голову проходящему мимо зверю. При известной ловкости могло сработать.

– Если переплетом попасть по медведю, медведь попадет в переплет! – уверенно заключила принцесса. – Синева небесная, какую чушь я несу!

Принцесса сползла с кровати и пошла к окну на разведку. Она отворила раму и улеглась животом на подоконник. Стены в жилом доме замка были толстые, а окна высокие. Если лечь всем телом поперек подоконника, то в комнату свисали босые ноги, а глаза только-только высовывались наружу, чтобы можно было посмотреть вниз.

Если вытянуться подальше и выглянуть вправо, можно было увидеть караульную на внешней стене. Как раз сейчас оттуда по лестнице спускался лейтенант в сопровождении двух стражников с факелами. Заступила вторая вахта, а значит, ночь была уже достаточно глубокая для того, чтобы действовать.

Принцесса слезла с подоконника и на цыпочках – каменный пол леденил пятки – подбежала к платью, дожидавшемуся ее в углу. Она запустила руку в поясной кармашек и попыталась нащупать кольцо. Кольцо не нащупывалось. Странно! Принцесса осторожно двумя пальцами извлекла кружевной платок, потом выцепила из карманчика медную монету и третьим заходом извлекла бронзовый погнутый гвоздь. «Гвоздь-то мне зачем?!» – удивилась принцесса и снова запустила палец в кармашек. Он был пуст.

Сердце пропустило удар, по коже пробежали неприятные мурашки. Принцесса проверила еще раз. Глаза почему-то запрыгали из стороны в сторону, словно принцесса искала кольцо внутри себя. Она упала на четвереньки и осмотрела пол под брусьями. Потом, уже не обращая внимания на холодный пол, сбегала за подсвечником и стала ползать под брусом со свечой. Так же, на четвереньках, принцесса проделала весь путь от угла до кровати, где она снимала платье, перевернула прикроватный коврик и наконец последовательно перетряхнула покрывало, одеяло и простыню. Безрезультатно.

«Засоси меня трясина!» Легкие и желудок вдруг сжались и поехали вниз. Сердце ухало в горло. Мысли брызнули во все стороны, голова зазвенела. «Стоять!» – громко приказала принцесса сама себе, и мысли замерли на полушаге. «Думай, паникерша!» – легкие вернулись на место, и стало можно дышать. Обронила, когда засовывала в кармашек? Нет, она потом находила его уже в карете. Потеряла на пикнике? Нет, она вообще там в карман не лазила. Ужин? Нет. Когда раздевалась? Нет, она уже все обыскала. Да!

Еще не успев додумать мысль до конца, принцесса уже знала, что она правильная! Даже в комнате стало светлее, наверное, поэтому это и называют озарением. На пути обратно мадам Дено велела помахать публике платочком! Принцесса доставала платок из кармашка и, очевидно, вытащила его вместе с кольцом. А значит, а это значит…

В открытое окно влетел камешек и со стуком прокатился по полу. Принцесса метнулась к окну и взлетела на подоконник. Внизу еле видимый в темноте стоял паренек, сын королевского конюха.

– Лина! – шепотом кричал он. – Хотел первым тебя поздравить! Эй, Высочество, с днем рождения тебя! – и он помахал ей тремя хризантемами, надо полагать, украденными из королевского сада.

– Подожди!

Это было очень удачно! Клиф – это то, что надо. Принцесса подбежала к большому сундуку с личными вещами. «Клиф – настоящий друг», – думала принцесса, одевая панталоны и длинные льняные чулки без носков. Клиф был детским приятелем принцессы. Ему разрешали играть с ней днем: строить шалаши, кидать ножи в дерево, стрелять из лука, а попозже кататься вместе на лошадях в королевских угодьях. Принцесса заправила ночную рубашку в панталоны, подвязала к их тесьме чулки и стала натягивать на ноги тонкие сапоги для верховой охоты. А еще позже, став постарше, они с Клифом убегали и по ночам: жечь костер в саду и играть в ночной дозор. Взрослые об этом не знали. Особенно не знал смотритель сада, но им ни разу никто ничего не запретил. Принцесса нырнула в шерстяную кофту, похожую на рубашку, доходившую до середины бедер, и выудила из сундука особую вещь: крепкую веревку с чугунной кошкой – трехлапым крюком – на конце. У какой нормальной принцессы такого нет? На веревке через равные промежутки были завязаны толстые узлы, которые почти превращали ее в веревочную лестницу. Принцесса вернулась к окну и выглянула.

– Ты еще здесь? – прошипела она.

– Да! – ответил снизу верный Клиф.

– Сейчас!

Принцесса подпоясалась плетеным ремешком, скрутила узлом волосы и спрятала их под круглую войлочную шапочку. Она зацепила крюк за край оконного проема и выбросила веревку во двор. Клиф потянул снизу, и крюк прочно ухватился за каменную стену. Принцесса привычно перелезла через подоконник и ловко спустилась со второго этажа вниз.

Клиф проявил все качества настоящего друга. Он выслушал принцессу не перебивая – раз. Обошелся без дурацких ахов и охов, от чего даже флегматичная Ниса не могла иногда удержаться – два. Немедленно выразил готовность вместе пролезть в каретный сарай и помочь в поисках кольца – три. И даже не обиделся, что принцесса не оценила хризантемы – пять! «Последнее тянет на два очка», – решила принцесса, пряча цветы в траве под окном.

Они прошмыгнули под окнами жилого дома, переждали в тени, пока по двору пройдет дозорный стражник, и обогнули подножие главной башни. С той стороны цитадели находился хозяйственный двор. К каменной стене прислонился каретный сарай – длинный деревянный барак с большими воротами в каждом торце. Клиф и принцесса подобрались к ближним. В большой створке ворот была дверца, через которую они пробрались внутрь.

В сарае было темно, пахло ржавым железом, влажным деревом, кожей и лошадьми. Нужная им карета была в другом конце сарая. Принцесса вытянула вперед руки, сделала два шага и внезапно остановилась. В дальнем конце сарая кто-то был. Там горел подвешенный к идущей поперек всего сарая горизонтальной балке фонарь, а под ним плясали какие-то тени. Принцесса обернулась, чтобы предупредить Клифа, но в темноте его не увидела.

Затаив дыхание, медленно перенося вес с ноги на ногу, принцесса стала пробираться между повозками, хомутами, развешанной упряжью, отдельными оглоблями, колесами и прочим транспортным хозяйством. Наконец она притаилась за грузовым фургоном и сквозь промежутки между спицами огромного колеса попыталась рассмотреть, что происходит.

От фургона до противоположных ворот сарая оставалось значительное пустое пространство, посередине которого, прямо под фонарем, кто-то отрабатывал приемы боя с мечом. Принцесса слышала его резкие выдохи, хруст опилок под ногами и иногда шипение разрезаемого лезвием воздуха. Принцесса подалась вперед, чтобы разглядеть, кто это. Она увидела худощавого мужчину с блеклыми волосами, раздетого по пояс. Он методично проделывал серию выпадов, блоков, разворотов, и больше напоминал умелого танцора, чем бойца.

Принцесса могла поклясться, что не только не двигалась, но даже не дышала. Тем не менее мужчина вдруг замер посередине шага, повернул голову и сквозь фургон уставился прямо на нее. Блестела мокрая от пота кожа, на груди покачивался круглый закрытый медальон на металлической цепочке. Он ничего не сказал и не изменился в лице, просто ждал, приопустив меч и глядя в одну точку. Принцесса вдруг отчетливо поняла, что эта ледяная точка где-то у нее в позвоночнике, сразу за сердцем.

«Полный хлам!» – подумала принцесса. Было ясно, что ее раскрыли, и, хотя она не собиралась оповещать о своих приключениях весь королевский двор, ей не оставалось ничего иного, как сохранять хорошую мину. Она распрямилась и вышла из-за фургона на свет фонаря.

Мужчина переменил позу, вдвинул меч в висевшие на ремне ножны. Движения его были экономными и точными. Его нельзя было назвать мощным, но казалось, что под кожей он весь сплетен из разной толщины пеньковых веревок. Интересно, какие они наощупь?

– Ваше Высочество! – сказал мужчина, и принцесса его узнала.

Это был один из рыцарей короля. Возможно, даже один из приближенных рыцарей. Принцесса много раз видела его в коридорах замка, но каждый раз как-то краем глаза. Его звали Эрра… или Эдда… как-то там.

– Прошу прощения, что прервала ваши занятия.

Мужчина коротко кивнул, сдернул с балки над головой рубашку из толстой серой шерсти и ловко натянул ее через голову. Мышцы-веревки и медальон на цепочке исчезли.

– У меня возникла срочная необходимость… Одного дела здесь. – сказала принцесса, подбирая слова. – И я вынуждена… Просить вас покинуть это место.

Мужчина снова кивнул, не спуская с принцессы глаз. Глаза эти были неопределенно светлые с таким же неопределенным выражением. Ни бороды, ни усов у него не было, у светловолосых они редко получаются. От этого он выглядел моложавее, но складки у глаз выдавали человека пожилого. «Лет под сорок», – прикинула принцесса.

– Если Вашему Высочеству нужна помощь…

– Благодарю, – сказала принцесса и покачала головой.

Рыцарь повернулся, подобрал с земли куртку и плащ, распрямился и снова посмотрел на принцессу:

– Не кажется ли Вашему Высочеству, что ночь не подходящее время для дел в каретном сарае?

– Мне кажется, вы состоите на службе у моего отца! – принцесса подняла подбородок. – И если я прошу вас оставить меня одну, то так тому и быть!

– Одну… – эхом повторил рыцарь и что-то поискал взглядом на опилках пола.

Неожиданно он сделал шаг в сторону, уперся рукой в кузов кареты и слегка толкнул ее. Из-за кареты донеслось сдавленное «Ох!», что-то упало и брякнуло. Принцесса непроизвольно посмотрела в ту сторону, с досадой чувствуя, как предательски нагреваются уши, а когда обернулась, за рыцарем уже закрывалась входная дверь.

– Ты видела?! – из-за кареты, держась за бок, выкарабкался Клиф.

Он морщился, но глаза его сияли от восторга.

– Это же был Элладайн! Ты видела, как он… – и не в силах описать увиденное словами, Клиф изобразил взмахи мечом: – Вжих! Вжах!

– Ну видела, – сказала принцесса скептически и потрепала себя за мочку, – и что?

– Как что?! Это Элладайн! Ты не понимаешь, что ли? Он же лучший!

– Вжух-вжух… – зло передразнила принцесса и пожала плечами, – как маленький. Лучше помоги мне!

– Элладайн – это блеск! – сказал Клиф, снимая с балки фонарь. – Но ты тоже ничего такая, торчком! «Мне кажется, вы на службе у отца!» – изобразил он ледяной тон принцессы.

– Подъем от подружки конюха до наследницы королевства – три удара сердца, – пыхтя ответила принцесса, шаря впотьмах по полу кареты.

Они обыскали все: пол, козлы, пороги, щели между туго набитыми соломой кожаными подушками. Клиф даже слазил с фонарем под карету, что было трогательно, но глупо.

– Вылезай, – сказала принцесса, смахнула с лавки у стены какие-то ремни, села и свесила руки между колен.

Клиф подошел, поставил фонарь на землю и уселся рядом в точно такой же позе.

– Слушай, – сказал он помолчав, – никто же не знает, что это ты его взяла. Никто на тебя и не подумает. А?

– Кроме меня, – медленно сказала принцесса.

– Ну… Это да. Это я понимаю, – сказал Клиф, и по тону было слышно, что не понимает.

– Идиотка! – сказала принцесса, глядя вниз и покусывая губу. – Хоть забрало спускай.

– Не надо… – Клифу было неловко, он помолчал, а потом вдруг нащупал идею. – Слушай! Карету ведь после прогулки чистят?

Принцесса повернула к нему голову.

– И как правило это делает возница. Закатывает карету, распрягает лошадей и чистит.

– Так…

– Снаружи и внутри! Возницу зовут Гонгас.

– И?..

– И! – Клиф поднял вверх указательный палец. – Догадайся, кто знает, где этот возница живет?!

– Я тебя обожаю! – с придыханием сказала принцесса и вскочила. – Пошли!

– Могла бы пообожать подольше… – пробормотал Клиф, потушил фонарь и устремился вослед наследнице престола.

Прячась от стражи, принцесса и Клиф пересекли двор в обратном направлении и выбрались из замка через водяную дверцу – проход в стене, через который когда-то ходили на реку. Им уже лет сорок никто не пользовался, не считая, конечно, пронырливых детей. Клиф галантно помог принцессе взобраться по склону обмелевшего замкового рва. Правда, втайне принцесса полагала, что если бы он не держал ее за руку, то на четырех конечностях она бы выбралась быстрее. Скоро они были уже на улицах города.

Ночью город был совсем не таким приветливым. Дома едва угадывались на фоне чуть более светлого неба, кое-где отблескивали лунным светом стекла окон, не закрытых ставнями. Клиф и принцесса проходили от угла до угла, каждый раз оглядывая новую улицу, чтобы не напороться на ночную стражу. Теперь принцесса была как раз рада держаться за руку, потому что совершенно не успевала понять, где они и куда идти. Либо Клиф обладал совиным зрением, либо, что вероятнее, хорошо знал город, но шагал он быстро и уверенно. Заблудился он только один или два раза, но быстро находил путь снова. В конце концов на очередной улице он вдруг резко остановился, и принцесса всем телом врезалась ему в спину.

– Ты чего? – спросил Клиф.

– Ничего, – бодро ответила принцесса, поправляя съехавшую на нос шапку, скрутившуюся набок кофту и бюст. – Жива!

– Пришли. Вот! – Клиф указал на узкий двухэтажный деревянный дом на другой стороне улицы. Почти всю ширину первого этажа занимали закрытые ворота в арке, слева от которой едва оставалось место для двери с высоким крыльцом.

– Ты стой здесь, – сказал Клиф, – а я с ним поговорю.

Он пересек улицу, поднялся на крыльцо, пошарил там и вдруг резко ударил чугунным кольцом в чугунный же костыль, специально вбитый в дверь. На пустынной улице это было так громко, что принцесса вжалась в стену и стала пытаться смотреть сразу в оба конца улицы.

Казалось, Клиф бил кольцом бесконечно, пока наконец за дверью не загремела задвижка. Дверь приоткрылась, выпуская немного желтого света от горевшего внутри фонаря, и на крыльцо вышел кучер в ночной рубахе до пят и овчинном жилете.

– Мастер Гонгас, – заговорил из темноты Клиф, – это я, Клиф, сын королевского конюха.

– Что ты здесь делаешь? – настороженно хмурясь, спросил кучер и оглядел улицу.

– Вы сегодня после прогулки ставили карету в сарай?

– Ставил, конечно.

– Вы ее мыли?

– Ты поднял меня посреди ночи, чтобы задавать дурацкие вопросы? – кучер стал поворачиваться, чтобы уйти в дом. – Посмотрим, как выдерет тебя завтра отец.

– Мастер Гонгас! – принцесса вышла из тени.

– Кто там?

– Это я, – сказала принцесса, сняла шапочку, и длинные волосы упали на плечи.

Кучер открыл рот, еще раз оглядел улицу и закрыл рот, не издав ни звука.

– Во время прогулки я обронила в карете ценную вещь, – сказала принцесса. – Вы ничего не находили, когда мыли ее?

– Нет, – Гонгас сглотнул, – Ваше Высочество! Ничего.

– А кто-нибудь, кроме вас, был в карете после прогулки?

– Вроде бы никого, – кучер поглядел на Клифа и зачем-то утер нос запястьем. – Не припоминаю, Ваше Высочество.

– Постарайтесь, мастер! – полуприказала-полупопросила принцесса. – Это действительно была очень ценная вещь. Сами подумайте, пришла бы я сюда, чтобы спрашивать о пустяках?

Видимо, этот вопрос был сложным. Кучер еще раз провел запястьем по носу, хмыкнул и в задумчивости хлопнул себя ладонью по шее.

– Завтра, прямо с утра, эту вещь будет искать вся королевская стража. Все будут обыскивать! – подбодрил кучера Клиф. – Лучше бы нам найти ее сегодня.

Гонгас закряхтел и снова хлопнул себя по шее. Очевидно, эти хлопки неплохо помогали мыслям в голове двигаться, поскольку брови Гонгаса вдруг подскочили:

– Фунгель! – сказал он. – Как же я не подумал! Фунгель – помощник каретника! Он же мне помогал чистить карету.

Мысль о Фунгеле кучеру явно понравилась, и он зачастил:

– Скорее всего, если что там и было, так у него! Точно! Я пока лошадей распрягал, он там как раз с тряпкой возился. Он мне давно не нравится. Хитрый тип. Я бы ему и ржавые удила не доверил.

– И где живет этот Фунгель? – спросила принцесса.

– Где живет? – Гонгас замялся, повращал глазами, утер нос и вдруг что-то сообразил. – Так можно ведь у старины Бонта спросить! Это ж сам каретник! Бонт здесь живет, неподалеку, за две улицы, в доме с колесом. Вот туда пойдете и второй перекресток…

– Мастер Гонгас! – перебила его принцесса. – Вы должны нам помочь. Я хочу, чтобы именно вы спросили у мастера Бонта, где живет Фунгель.

– Так ведь… – сказал кучер растерянно, утер нос и забормотал: – Недалеко ведь. И не одет я. И тут пройти-то… Что же ему вам не ответить?

– Я бы не хотела, чтобы меня видели, – сказала принцесса. – Не нужно, чтобы о ненадлежащем поведении королевской особы говорил весь город. На вашу-то добропорядочность я могу рассчитывать. Могу ведь?

– Э… – замялся Гонгас.

– Болтать не будете? – перевел Клиф речь принцессы на язык попроще.

– Да это уж, конечно, Ваше Высочество! – как мог убедительно сказал Гонгас. – Я, вообще, в чужие-то дела…

– Скажите мастеру Бонту, что вы что-то потеряли в карете. Спросите адрес Фунгеля и сразу вернетесь. Тут ведь недалеко идти. М? – принцесса подняла брови и улыбнулась, изобразив лицо под названием «наивная ромашка».

На кучера «ромашка» не подействовала, и смотрел он в ответ кисло. Нетрудно было догадаться, что за борьба происходила в его голове. Ему явно не хотелось выходить из дома. Однако, во-первых, принцесса была крайне убедительна, а во-вторых, она все же была принцесса. Когда завтра спросят: «Чем ты помог Ее Высочеству, наследной принцессе Арранты?», лучше бы ему отвечать: «Всем, чем мог!», нежели: «Да, знаете, недосуг было…» Кучер вздохнул и, пробормотав что-то про штаны и один момент, скрылся в доме.

– Странный он, – сказал Клиф.

– Почему? – принцесса снова закрутила волосы и теперь укладывала их под шапку.

– Нос все время утирает, глазом косит.

– У него просто нет руководства по благочинию для молодых возниц.

– Что? – не понял Клиф.

– Вот и у тебя его нет. Иначе бы знал.

– Я не понимаю! – с оттенком раздражения сказал Клиф.

– Да не жмись ты! – сказала принцесса и попрыгала, чтобы согреться. – Я просто шучу. Я ж не виновата, что ты шуток не понимаешь! – и она хихикнула.

– Любите вы умничать, Ваше Высочество… – Клиф пнул камешек и посмотрел ему вслед. – Если отец узнает, что я не ночевал дома, он меня так обстругает! Без всяких шуток.

Принцесса перестала прыгать.

– Да, – сказала она, – я знаю, что я дура! И не надо было лезть в шкатулку. Ты на это намекаешь?

– Ни на что я не намекаю. Я же здесь, между прочим, и помогаю!

– Знаешь что? Не надо помогать. Я сама проблем накопала, сама и закапывать буду.

– Ну, перестань, не закручивай…

– Нет, нет, – принцесса отступила на шаг и отгородилась от Клифа двумя раскрытыми ладонями. – Ты прав, у тебя отец там, неприятности. Все понятно. Беги скорей.

Клиф закатил глаза и длинно выдохнул, издавая протяжное «у», как делают все мужчины, когда они не понимают женщин. Он шагнул к принцессе, пытаясь подобрать слова, но в этот момент на крыльце появился одетый Гонгас. Принцесса немедленно повернулась к нему, оставив Клифа за плечом.

– Мастер Гонгас! – сказала она. – Наконец-то! Пойдемте уже скорее!

Гонгас зачем-то еще раз посмотрел в оба конца улицы и ссутулившись пошел по мостовой направо. Принцесса последовала за ним. Клиф сделал попытку догнать ее, но принцесса вдруг развернулась. Отступая от Клифа спиной вперед, она скрестила повернутые вниз ладони на уровне живота, резко развела их в стороны, прочертив невидимую линию, а потом махнула в сторону замка, будто бросила туда кисть руки. Клиф остановился, хлопнул себя по бедрам, но принцесса уже развернулась обратно и не видела ни его отчаяния, ни того, что было потом.

Гонгас справился с заданием и подошел к принцессе, которая пряталась в щели между домами, пока он разговаривал с Бонтом.

– Фунгель живет на Соляной улице, – сказал Гонгас. – Шестой дом слева от колодца.

Он оглядел принцессу сверху донизу и нехотя продолжил:

– Пойдете по этой улице до площади, там свернете за большой каменный дом, направо, и так и идите, пока не дойдете до колодца. Не промахнетесь. А там уж найдете Соляную улицу.

– Благодарю вас, – сказала принцесса и учтиво наклонила голову.

– Это только так называется – «улица», – с сомнением сказал Гонгас. – На самом деле это уже тракт, который на соляную шахту ведет. Уверены вы, Ваше Высочество, что вам стоит туда ночью ходить? Тут хоть иногда стража дозором обходит, а там, за стеной… – он огляделся. – Где этот ваш парнишка?

– Все в порядке! Он сейчас вернется! – легко соврала принцесса. – У него есть кинжал, и он им неплохо владеет. Спасибо, мастер Гонгас.

– Угу, – невнятно буркнул Гонгас. – Тогда… Что? Спокойной ночи, что ли?

– Да-да! Спокойной ночи! – по голосу было слышно, что принцесса улыбается. – Всего доброго.

Гонгас хотел еще что-то сказать, но не придумав, что именно, неловко кивнул, утер нос и ушел в темноту.

Тишина навалилась на принцессу. Только где-то далеко каркнула птица. Принцесса потихоньку пошла вперед, куда указал Гонгас. Там, где луна попадала в створ улицы, можно было идти довольно спокойно. Однако в тени домов принцесса с трудом различала собственные ноги. То и дело она оборачивалась и пялилась в темноту, где, как ей казалось, что-то пошевелилось. Было постоянное ощущение, будто кто-то смотрит в спину.

– Вдвоем было веселее, – сама себе призналась принцесса негромко. – Но не возвращаться же теперь!

Быстро выяснилось, что охотничьи сапоги из тонкой кожи очень удобны, когда ты в седле, но никуда не годятся, если идешь по булыжной мостовой. С больших камней ноги соскальзывали и подворачивались, маленькие втыкались в ступню прямо через подошву. Скоро побитые ноги загудели. Кроме того, принцесса почувствовала, что правый сапог стал почему-то свободнее левого. На площади она присела на каменную лавку и осмотрела ногу. Так и есть! Подошва на носке стала отходить.

Передохнув немного и попросив сапог не рваться дальше, принцесса обогнула большой каменный дом и двинулась на поиски колодца. Булыжная мостовая скоро закончилась, и это было хорошо. Вместо нее потянулись лужи, и это было плохо. Судя по запаху, эти лужи не везде состояли только из дождевой воды. Принцесса, как могла, старалась их обходить, однако ноги все равно быстро промокли.

– Когда я стану королевой, – бормотала принцесса себе под нос, – за выплескивание помоев на улицу будет полагаться тюрьма!

Тут она очередной раз попала ногой в лужу и немедленно внесла поправку в будущий закон: «…будет полагаться смертная казнь!» И за три осторожных шага дополнила разъяснением: «Жестокая, мучительная и долгая!»

Неожиданно в нескольких шагах от принцессы на середину улицы выбежала кошка, уселась и стала смотреть. Принцесса сморгнула, вгляделась и поняла, что это не кошка, а огромная крыса. На испуг уже не было сил. Принцесса просто ждала. Крыса оглядела ее и шмыгнула в чей-то подвал.

– Даже для крысы, – тихо сказала себе принцесса, – я слишком маленькая и несчастная добыча!

Колодец, обещанный Гонгасом, наконец нашелся, и принцесса позволила себе недолгий перерыв. Как странно все обернулось! Как вышло, что принцесса, которая может приказывать множеству людей, должна сама пробираться через весь город в кромешной тьме? Значит, приказать можно не все что угодно? А просить? А надеяться, что все сложится само собой?

Принцесса оглядела четыре или пять дорог, выходивших к перекрестку с колодцем, назначила одну из них Соляной улицей и пошла по ней. Идти стало легче. Высокие дома сменились одноэтажными строениями, которые стояли каждое на собственном участке. Они не мешали луне освещать песчаную и потому относительно сухую дорогу. Принцесса отсчитала шестой дом слева и прошла к нему через незакрытую калитку в покосившемся заборе.

Дом Фунгеля представлял собой бревенчатую хибару, крытую соломой. Со стороны дороги к ней было приделано крыльцо из двух ступенек, а рядом в стене серебрилось маленькое окно. Принцесса поднялась на крыльцо и постучала в дверь костяшками пальцев. Подождала и прислушалась. Ничего. Тогда она три раза грохнула в дверь кулаком. Опять ничего.

Принцесса спустилась с крыльца и посмотрела на темное оконце. Оно начиналось чуть выше ее носа, так что заглянуть внутрь было невозможно. Принцесса огляделась. В неполотой траве недалеко от окна что-то темнело. Принцесса осторожно раздвинула мокрые стебли и увидела бочонок, в котором не хватало пары досок. Он осел в землю и основательно зарос.

Принцесса потолкала бочонок ногой, он едва сдвинулся. Пришлось действовать руками. Бочонок пошатался, потом под ним что-то хлюпнуло, и он подался вперед. Принцесса снова уперлась в него ногой, и бочонок, неохотно перевалив через кочку, вывернулся из глинистой лужи и подкатился под окно. Принцесса влезла на него, ухватившись за подоконник. Бочонок пошатнулся.

Через маленькие кривоватые квадратики толстого мутного стекла в темном доме можно было разглядеть не так уж и много. Принцессе лишь показалось, что она увидела какое-то светлое пятно справа. Она уперлась носом в самое стекло, чтобы разглядеть получше, и в тот же миг с той стороны, сверху, на нее надвинулось желтое лицо с черными провалами глаз.

Принцесса отпрянула. Кожаная подошва скользнула по мокрым бокам бочонка, и принцесса, взмахнув руками, полетела по дуге назад. «Изящно!» – успела подумать она, прежде чем пятками кверху плюхнуться точно в яму, оставшуюся от бочонка. Кофта, панталоны и чулки моментально промокли от набухшей водой земли. Несколько слов, которые вырвались при этом у принцессы, вряд ли упоминались даже в полном руководстве по манерам и благочинию. Общий их смысл сводился к чему-то вроде: «Какая неприятность!»

Перебирая руками, принцесса изловчилась выскрести себя из лужи. В тот момент, когда она как раз собиралась встать с четверенек, дверь дома заскрипела, приотворилась и в проеме показался свет тусклого фонаря.

– Фунгель, ты? – спросил женский голос.

– Нет, – ответила принцесса, отмахиваясь от лезущей в лицо травы, – не я.

На крыльцо выдвинулась пожилая женщина в чепце и накинутом на плечи одеяле.

– Фунгель? – спросила она снова.

– Да не Фунгель я! – сказала принцесса громко, поднимаясь на ноги.

Мокрые чулки противно облепили ноги, ладони были черны от земли. Женщина на крыльце подняла фонарь повыше. Принцесса стояла, разведя руки, растопырив грязные пальцы, и пыталась как-нибудь отлепиться от панталон, ерзая внутри мокрой ткани.

– А кто? – спросила женщина.

«Ее Высочество принцесса королевства Арранта и Озерного герцогства Эва Лина, коряга меня закопай, Маунтенар Декрой. Не видно, что ли?» – подумала принцесса про себя, но вслух сказала:

– Подружка.

– А где Фунгель?

– Это был мой вопрос! – сказала принцесса.

– Что?

«Блеск!» – подумала принцесса и наконец вытерла руки о подол кофты.

– Я спрашиваю – где Фунгель?! – почти прокричала она, придвигаясь к крыльцу.

Женщина с фонарем некоторое время смотрела на принцессу, потом оглядела улицу, будто ожидая, что Фунгель прячется за забором, и снова уставилась на принцессу. «Давай! Жми! – думала принцесса. – Мы отлично проводим время. Почему бы нам не поспрашивать друг у друга, где же все-таки Фунгель?»

– Фунгеля нет, – наконец сказала женщина.

– Надо же! – не удержалась принцесса. – Неожиданно! И где же он?

– А мне почем знать! – возмутилась женщина. – Я его не сторожу. Он сам по себе. Если не с тобой, значит, с другой какой-нибудь.

«Тупик, – подумала принцесса. – Еловая чащоба!» Женщина повернулась и стала уходить в дом, продолжая бормотать:

– Тоже новость, нету Фунгеля! Его чаще и не бывает, чем он есть. Крышу починить не может. Пропьет все в «Пьяной бороде» и к девке… – она уже изнутри потянула за собой дверь.

– Погодите! – принцесса вцепилась в дверь снаружи. – А где эта «Пьяная борода»?

– Да известно где! Дальше по дороге, где ж еще? – женщина вдруг дернула дверь, она захлопнулась, внутри грохнула задвижка.

Принцесса спустилась с крыльца и вышла через калитку на улицу. При мысли, что нужно идти в какую-то неведомую «Бороду», ноги словно прирастали к земле. Принцесса посмотрела в сторону города.

Наказание? Это ерунда. Стыд? Так ведь заслужила. Кольцо? Это изящный, но всего лишь предмет. Тогда почему? Почему надо идти дальше? Принцесса нагнулась и подобрала с дороги камешек. Выходило, что она, принцесса, считает, что нужно постараться еще. И если она не постарается, а повернет сейчас назад, то это будет уже не совсем принцесса, а кто-то немножко другой.

– Что же у меня за характер такой? – спросила принцесса вслух, со злостью кинула камнем в дерево у обочины и промахнулась. – Дурацкий! – и она повернулась к городу спиной.

С каждым шагом Соляная улица становилась все неухоженней, а расстояния между домами все больше. Потом дома стали встречаться совсем редко, а впереди вырос холм. Принцесса уже засомневалась, так ли она поняла фразу «дальше по дороге», но спросить было не у кого, и она решила дойти до вершины холма и уже там подумать.

Думать не пришлось. От холма дорога шла вниз, и там, у подножия, стоял большой бревенчатый двухэтажный дом с желтой точкой фонаря у входа. Принцесса перевела дух, уперевшись ладонями в колени. В голове возник вредный голос и поинтересовался, что именно принцесса собирается делать в заведении с таким благолепным названием. «Соображу по ходу», – сказала принцесса голосу так, что он сразу умолк. Принцесса разогнулась и двинулась с холма вниз.

То ли от усталости, то ли от радости, что видна цель, принцесса утратила бдительность и, шагая под уклон, не на шутку разогналась. Как только она подумала, что стоит притормозить, опорная нога заскользила по мокрой глине разъезженной телегами дороги, и принцесса грянулась оземь. Бедром она здорово приложилась о камень, ссадила правый локоть и обеими ладонями вкопалась в грязь.

– Отлично! – сказала вслух принцесса, когда отдышалась. – Не могло быть лучше!

С этими словами она тыльной стороной запястья вытерла щеку. Тыльная сторона оказалась немногим чище ладони, и на щеке сразу защипали ссадины от мелких песчинок. Все было так плохо, что становилось уже смешно. Принцесса даже засмеялась, но на глаза стали наворачиваться слезы.

– Ну-ну! – сама себе сказала принцесса. – Этого только не хватало!

Вытирать глаза она не рискнула, поэтому подняла голову и подождала, пока слезы не затекут обратно.

– Как, интересно, я доберусь домой? – спросила принцесса у неба, на котором уже стали гаснуть звезды.

Небо, очевидно, ничего про это не знало и только молча разглядывало принцессу холодными глазами звезд. Все еще сидя на обочине, принцесса подтянула к себе правую ногу и осмотрела сапог. Подошва на носке совсем оторвалась, и из сапожьей пасти торчали голые чумазые пальцы.

– Здрасьте, – сказала им принцесса, и пальцы приветливо пошевелились в ответ. – Мы почти пришли, – приободрила их принцесса, поднялась и скособоченной походкой, чтобы не зачерпывать землю разорванным сапогом, направилась к трактиру.

У входа в трактир стояла бочка с дождевой водой. Принцесса ополоснула руки, набрала пригоршню воды и размазала грязь по лицу. «Лучше бы Фунгелю быть там», – подумала она и потянула на себя тяжелую дверь.

В большом зале было душно. Пахло хмелем и кислой едой. Плохо тянущий камин у левой стены то и дело выпускал в зал струйку дыма, и она примешивалась к сизому воздуху под низким потолком. У дальней стены висели два фонаря. Справа за длинным столом разместилась компания разновозрастных мужчин. Там шла какая-то давняя беседа. Слева сидели еще три человека и размеренно ели из общей миски. Из-за дощатой перегородки вышел кучерявый мужчина в светлой рубахе и фартуке. Он поставил на стол веселой компании три глиняные кружки и вернулся к перегородке. Взяв с нее непонятную тряпку, он стал вытирать руки, обвел зал глазами и увидел принцессу. Она шла по проходу, изо всех сил стараясь выглядеть так, как будто сто раз здесь бывала. Судя по тому, что компания смолкла и стала ее разглядывать, удавалось не очень.

Принцесса остановилась в нескольких шагах от трактирщика и по возможности беззаботно сказала:

– Здравствуйте. Я ищу некоего Фунгеля.

Трактирщик продолжал молча тереть руки, разглядывая принцессу. Он был не толстый, но мясистый. И у него необычно широко сидели глаза. Как у лягушки.

– Фунгель здесь?

– Здесь много кто бывает, – неохотно пожал плечами трактирщик.

– Мне очень важно найти Фунгеля. За помощь я… – принцесса вспомнила, что у нее ничего с собой нет. – Я… смогу вас завтра отблагодарить.

Трактирщик хмыкнул. В этот момент что-то скользнуло по голове принцессы, и шапка слетела на землю. Принцесса дернулась, а сзади закричали:

– Глянь, я тебе говорю – девка!

Принцесса сделала шаг в сторону, приобернувшись. От компании отделился молодой парень и, разглядывая принцессу, обошел ее, встав почти рядом с трактирщиком.

– Девонька, – сказал парень осклабившись, – зачем тебе Фунгель? Давай я помогу!

Принцесса хотела отступить еще на шаг, но вместо этого только поджала пальцы на правой ноге, чтобы они не торчали из прорехи.

– Здесь был Фунгель? – спросила она, глядя прямо на трактирщика. – Чем он расплатился?

– Да забудь! – сказал парень и вдруг протянул к принцессе руку.

Принцесса все же отступила на полшажка, инстинктивно отмахнувшись. Люди слева перестали есть.

– Глянь, огонь, а не девка! – сказал парень, и компания хохотнула. – У нас на шахте таких не водится. Давай, красавица, снимем комнатку у Хопса, что скажешь? Хопс, она тебя завтра отблагодарит! – компания снова что-то прогудела.

– Попросите его, пожалуйста, сесть, – сказала принцесса трактирщику.

– Я ему не хозяин, – пробурчал Хопс.

– Слышала? Я тут сам по себе!

С этими словами парень развел руки и двинулся на принцессу. Когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, принцесса вдруг толкнула его в грудь. Парень отступил.

– А вот ручки ты бы лучше не распускала, – с оттенком злости сказал парень. – А то вон погонщики нездешние, – он кивнул на мужчин слева, – решат, что у нас в городе женщины мужчину не уважают.

– Я не жен… – голос у принцессы сжался, и она набрала побольше воздуха. – Я наследница королевства, принцесса…

Договорить ей не дали. Компания загоготала. Трактирщик ухмыльнулся.

– А я прынц! – сказал парень. – Не смотри, что неказистый! Королевство у меня маловатое!

Принцесса облизала сухие губы. По ногам махнуло холодом. Парень снова сделал к ней шаг.

– Но зато сам я хоть куда! Сердце – чистое золото, хочешь потрогать? – на этот раз смеяться почему-то не стали.

Трактирщик перестал терзать тряпку и сказал, странно разводя глаза в стороны:

– Сел бы ты, Дуго.

– Ты же мне не хозяин, а, Хопс? – парень задорно подмигнул трактирщику, но тот не отреагировал, по-прежнему глядя куда-то за принцессу.

Парень странно кашлянул и, пробормотав: «Да и правда… Чего я…» – бочком пошел к притихшей компании.

– Пожалуйста, скажите мне только, был здесь Фунгель или нет? – почти умоляюще протараторила принцесса.

– Был, – коротко кивнул трактирщик, почему-то делая шаг назад, и вдруг добавил: – Ваше Высочество.

Принцесса обернулась. В тени возле входной двери на темном силуэте тускло отблескивали вшитые в ремень и плечи кожаного панциря стальные пластины. В пятно света попадали руки в перчатках, лежащие на эфесе меча. Еще через полвдоха принцесса его узнала. Элладайн. Рыцарь без особого выражения переводил внимательный взгляд с одного присутствующего на другого. Такие глаза бывали у матушки Хло, когда она осматривала вымытые служанками кастрюли.

В груди что-то разжалось. Только сейчас принцесса поняла, как сильно у нее были стиснуты кулаки. Ей захотелось немедленно подбежать и крепко прижаться к Элладайну. Это там, в замке, он был чужой, а здесь… Принцесса закрыла рот, сглотнула и повернулась к трактирщику.

– То есть теперь вы меня узнаете? – спросила она.

– Так эта… – трактирщик неопределенно повел рукой, – темно же, Ваше Высочество!

– Тогда я… – принцесса почти не услышала сама себя.

Она выдохнула, набрала новую порцию воздуха и сказала громко и размеренно:

– Я требую сообщить мне, чем он с вами расплатился!

– Так ведь… – начал трактирщик, но не договорил.

Дуго вдруг снялся со скамейки и посеменил, огибая Элладайна, к двери. Элладайн, не поворачивая головы, протянул руку, взял его за воротник и легким рывком поддернул вверх. Дуго еще пытался идти, ноги шаркали по доскам пола, но безрезультатно. Кто-то в компании открыл рот, но ему тут же ткнули в бок, и воцарилась тишина.

– Я не знаю Фун… – сипел Дуго, пытаясь оттянуть одежду от горла, – …геля!

– Эта-а!.. – снова начал трактирщик, растягивая «а». – Уверяю вас, Фунгель, как обычно, выпил кружку на один медяк и отбыл восвояси, – и добавил неуверенно: – Клянусь «Пьяной бородой»!

– Йип… – сказал силуэт в руке Элладайна.

– Если у Вашего Высочества больше не будет вопросов, нет ли возможности положить Дуго на место? – спросил трактирщик и обеими руками прижал грязную тряпку к тому месту, где, по его мнению, находилось сердце.

Элладайн разжал пальцы. Дуго со звуком сыплющейся из мешка брюквы сложился на пол и, не вставая, отполз в сторону.

– Пойдемте, Ваше Высочество, – сказал Элладайн.

– А если он врет? – спросила принцесса. – Фунгель мог отдать ему одну очень важную для меня вещь!

Элладайн молча смотрел на нее. Принцесса оглянулась на трактирщика. Тот свел глаза на принцессу и убедительно кивнул. Подумал и на всякий случай так же убедительно помотал головой. Принцесса сжала губы, опустила голову и, похрамывая из-за поджатых пальцев правой ноги, прошла к выходу. Элладайн посторонился, пропустил ее, но сам вышел не сразу.

На улице было тихо и свежо. Серый свет наступающего утра наполнял воздух, по земле стелилась дымка тумана. В нескольких шагах от двери без всякой привязи стоял огромный боевой конь Элладайна. Принцесса подошла к нему, и конь, звякнув удилами, вопросительно повернул к ней голову. Принцессе даже показалось, что он саркастически приподнял одну бровь, как это делал отец.

«Что?» – хотела спросить принцесса, но не смогла.

Она вдруг обнаружила, что у нее дрожат и расползаются губы. Дрожали и руки. Чем больше она пыталась их остановить, тем меньше они слушались. Вздрагивали плечи, подергивалось правое колено, прерывалось дыхание. Почему так холодно?

В трактире что-то грохнуло, и через пару мгновений хлопнула дверь. Принцесса, как колода, в четыре приема развернулась на негнущихся ногах. На пороге стоял Элладайн. Принцесса завела предательски трясущиеся руки за спину. О том, чтобы что-то сказать, невозможно было и думать. Губы ей не принадлежали. Однако никто бы не упрекнул ее в том, что она не постаралась принять достойный вид. Остатками характера она выпрямила спину, подняла дергающийся подбородок и, как смогла, ответила Элладайну взглядом на взгляд.

Элладайн бесстрастно осмотрел спутанные волосы, расцарапанное лицо, грязную одежду и разорванный сапог и вдруг одним движением приблизился, подхватил принцессу и вскинул в седло. Не успела она понять, что случилось, как на плечах ее оказался тяжелый рыцарский плащ, а за спиной сам Элладайн. Его руки охватили ее плечи и подняли с лошадиной шеи плетеные поводья.

– Не отдавал, – сказал он.

Конь шевельнулся и плавно двинулся по улице, покачиваясь, как лодка на легкой волне. Принцесса начала согреваться. Плечи перестали биться о каменные руки Элладайна, ей даже удалось три раза подряд вздохнуть без рывка.

– Я… – сказала принцесса, и тут из глаз совершенно неожиданно выкатились огромные горячие слезы.

«Да что же это такое!» – разозлилась принцесса, вытерла лицо краем плаща и попыталась сосредоточиться на голосе:

– Я не плачу! – твердо сказала она и тут же на вдохе издала судорожный звук, похожий на что-то среднее между «Ы-ы-ы» и «Э-э-э».

– Понятно, – сказал Элладайн, и тогда принцесса разрыдалась окончательно.

Еще молчаливые темные здания медленно выплывали из молочной завесы густеющего тумана и медленно скрывались позади. От стен отражалось мерное цоканье подков огромного коня, несущего двух всадников. Одно ухо конь на всякий случай развернул назад. Он бывал в разных передрягах, но такого еще не слышал. Что-то там на его спине производило очень странные звуки: «ы-ы-ы», всхлип, «Простите!», сморкание, вздох, «Уф! Я…» и снова «ы-ы-ы».

Постепенно принцесса успокаивалась. У нее стали получаться все более и более длинные предложения. Сбиваясь, объясняясь, обзывая себя и оправдываясь, злясь и признаваясь, она рассказала всю историю с самого начала. Наконец она затихла. Элладайн молчал. Немного подумав, принцесса спросила:

– Как вы меня нашли?

– По следу.

Принцесса не решилась уточнить, как именно выглядел ее след. Впереди, в просвете улицы, показалась громада замка. Его темный низ еще прятался в тумане, но первые лучи солнца уже высветили красную черепицу башни. Глядя на замок, принцесса пыталась придумать, как можно было бы, не теряя достоинства, спросить Элладайна, расскажет ли он обо всем об этом отцу? Мысли ворочались медленно, и она никак не могла сообразить, что унизительнее: отчитываться перед королем или просить Элладайна врать. Если б только этот узел как-нибудь мог развязаться сам!

Принцесса поежилась. Мышцы затекли и на движение отозвались болью, как будто ее всю ночь били кроватными валиками. Внезапно принцесса поняла одну очень важную вещь.

– Мне кажется… Я думаю, что… Возможно, у меня не получится влезть по веревке в окно.

Элладайн промолчал, но, похоже, он и сам это уже понял. Он не повез принцессу к водяной дверце, а направился прямо к главным воротам. Незадолго до того, как конь вступил на подъемный мост, Элладайн молча натянул плащ на голову принцессы. Она сама помогла расправить полы и снаружи стала выглядеть как непонятной формы тряпичный сверток.

Стражники у ворот приветствовали Элладайна ударом пик оземь. Он не ответил. Конь пересек внутренний двор, обогнул жилой дом и остановился у задней двери. Элладайн спрыгнул на землю, снял принцессу с седла и прямо свертком занес в помещение.

Принцесса выпуталась из тяжелого плаща и тут же увидела матушку Хло, на круглом лице которой одновременно отображались беспокойство, негодование и облегчение.

– Вот ведь недоразумение какое! – сказала матушка, быстро ощупывая принцессу, точно желая удостовериться, что ей доставили полный комплект полагающихся рук, ног и ушей.

– Я… – сказала принцесса.

– Конечно вы, Ваше Высочество, кто еще? – неожиданно перебила ее матушка Хло и вдруг добавила странным голосом: – Удивительно, как похожа, правда?

Пока принцесса соображала, кому адресован вопрос: ей или Элладайну, матушка ухватила ее под руку и поволокла к лестнице наверх. Принцесса смогла обернуться только на верхней площадке. Она хотела хотя бы кивнуть Элладайну в благодарность, но его уже не было.

В банной комнате вовсю хлопотали служанки. Уже была наполнена горячей водой ванна, в строгом порядке разложены полотенца, мочалки, гребни, пузырьки с настойками трав, кувшины, ковшики, мыльные брусочки, щетки разной жесткости и размера, а на лавках дожидались парадное платье, нижние юбки, чулки, ленты, шнуры, заколки и все прочие предметы первой необходимости для приготовления принцессы к празднику.

Если бы матушка Хло вместо дворцовых служанок командовала полком солдат, некоторые войны могли бы быть выиграны значительно быстрее. Когда, увидев принцессу, служанки все одновременно, как полевые суслики, замерли и выпучили глаза, матушка Хло отреагировала мгновенно с неясно откуда взявшимися интонациями прожженного боцмана:

– Перестать стоять! Шевелитесь!

В какие-то мгновения уставшей принцессе казалось, что все это происходит не с ней. Будто из-под потолка, она наблюдала, как служанки снимают с понурой девушки грязную одежду и помогают залезть в ванну. От горячей воды немедленно заныла кожа, загудели синяки, защипало сбитые ноги и содранный локоть. Хотелось просто раствориться в этом тепле, но ее принялись энергично намыливать, тереть, расчесывать, массировать, обливать… В моменты, когда принцессе удавалось вынырнуть из пены и попытаться что-то спросить, матушка Хло проявляла неожиданную твердость:

– Рот закрыть! – и только через мгновение добавляла вторую часть: – Не соблаговолите, Ваше Высочество?

Позже, когда принцесса была уже в платье, появилась Игрена. Под ее руководством кто-то из служанок занялся подбором браслетов, другая принялась вкалывать в прическу нитяную сеточку с тряпичными цветами, третья застегивала цепной пояс и ожерелье. Игрена взялась за пудреницу.

– Сегодня такой торжественный день! – манерно тянула она, набирая пудру на кисточку. – Не каждый же день у великого короля рождается такая чудесная дочь! Осталось совсем немного, Ваше Вы… – она поднесла кисточку к лицу принцессы и увидела тонкие царапины на ее щеке.

Глаза у Игрены расширились и стали как у охотника, который видит, как медведь идет к капкану.

– Ваше Высочество?!

– Подушка неудачно повернулась, – хмуро ответила принцесса и вдруг поняла, чего ей не хватает. – Где Ниса?

– Даже не знаю! – сказала Игрена так, чтобы всем было ясно, что она знает.

– Где она? – тверже повторила принцесса.

– Не уверена, но, думаю, сегодня она сопровождает Озерную герцогиню.

«Хлам! Она же на меня обиделась!» Принцесса закрыла глаза и подумала, что друзей нет как раз тогда, когда они нужнее всего. Впрочем, проблемы надо решать по одной за раз. С Нисой, конечно, получилось досадно, но сейчас все же главная беда – кольцо. Серебряное колечко с четырьмя маленькими и одним… Что-то кольнуло, и неожиданно принцесса поняла, что засыпает. Она заставила себя поднять веки. Игрена закрепляла маленькую серебряную корону у принцессы на макушке.

– Игрена, – сказала принцесса, – череп!

– Потерпите, Ваше Высочество, – сказала Игрена. – Основа красоты – терпение.

Принцессе показалась, что ее жизнь совершила полный оборот, и теперь будет бесконечно повторяться эта ужасная ночь. Может, оно и к лучшему? И теперь не придется идти в парадный зал? Пришлось.

В сопровождении фрейлин принцесса вошла в большой зал главного корпуса. Слева протянулся ряд высоких окон, через которые наискось падало солнце. Справа расположились гости и именитые горожане, какие-то графы и их отпрыски, неподвижно замерли слуги. В противоположном конце расположилась свита короля и сам король Эннер. Все было очень торжественно и очень отдаленно. Принцессе казалось, что звуки доносятся издалека, а воздух необычайно тяжел и вязок. Она изобразила милую улыбку, вынесла себя на середину зала и присела перед королем в реверансе.

– Сегодня солнечный день, – негромко сказал король Эннер, и в зале наступила полная тишина. – Он был бы солнечным, даже если бы на небе были тучи. Потому что сегодня мой дочери, наследнице королевства, исполняется шестнадцать лет. Мне повезло, потому что…

Король продолжал говорить, а принцесса увидела Элладайна. Он стоял по правую руку от короля в глубине. Голова его была немного наклонена вперед, и смотрел он куда-то принцессе под ноги. И, как обычно, никакого выражения на лице. Совершенно.

По другую сторону принцесса увидела тетю Эрмину, а за ней Нису, которая, в отличие от Элладайна, смотрела принцессе в глаза. Оба ее необъятных глаза были распахнуты настежь, и вдруг один из них моргнул. Один?! Ниса подмигнула? Принцессе захотелось протереть собственные глаза, но она лишь перевела их на короля.

– …правом отца, первым сделать Ее Высочеству подарок! Это особая вещь. Я бережно хранил ее, чтобы преподнести тебе именно в этот день.

Рядом с королем появился паж, который держал сиреневую подушечку, на которой стояла знакомая шкатулка.

– Именно так, как просила… – король сделал еле заметную паузу, – …королева Эйна, твоя мама.

У принцессы упали плечи. Поползли вниз уголки губ. Как-то наискось приближался, вытянув спину, паж. Совсем издали неохотно доносились слова:

– Это ее подарок, дочь. Знак ее рода. Открой шкатулку!

Из мертвого оцепенения принцесса подняла непослушную руку, откинула крючочек и подняла крышку. На бархатной подложке лежало кольцо. Изящное серебряное плетение. Прозрачный камень в середине и четыре маленьких попарно. Кровь зашумела в ушах и хлынула по онемевшим сосудам. Принцесса зарделась. Она взяла кольцо и медленно надела его на средний палец левой руки. Зал зааплодировал, задвигался, загудел. Король подошел к принцессе, взял ее за плечи и мягко поцеловал в лоб.

– Теперь ты совсем взрослая, – сказал он негромко.

Принцесса только смотрела на него. Она даже не могла сказать спасибо.

– Прошу! – сказал король, пропуская принцессу вперед, к дверям в дальнем конце зала.

Первые несколько шагов принцесса боялась, что ноги подогнутся. Проходя мимо королевской свиты, она увидела Элладайна. Правой рукой принцесса прижала левую к груди, будто защищая только что обретенное кольцо. Мысленно она вдруг увидела Элладайна в каретном сарае. Отчетливо вспомнила, как блестела его кожа под фонарем. Как замерли под ней плетеные веревки. Как покачивался на цепочке медальон. И, словно находя его под одеждой, Элладайн прикоснулся рукой к груди. Он читал ее мысли? В следующее мгновение принцесса потеряла рыцаря из виду. Она входила в обеденный зал, начинался ее самый долгий день рождения.

Она продержалась до самого конца. Подарки, поздравления, поклоны, салют из пушек, обед, поклоны, поздравления… Она тешила себя надеждой, что искреннее лицо с названием «Ой, как это мило!» ей удалось все сто тридцать семь раз.

Вечером уже по пути в спальню принцесса отпустила фрейлин и отказалась от помощи служанок. Она просто больше не могла никого видеть. В спальне на комоде стояла шкатулка, украшенная золоченой витой проволокой. Принцесса подошла к ней, аккуратно сняла с пальца кольцо и откинула крышку. На табличке с внутренней стороны блеснули вычурные буквы. Принцесса положила кольцо на подложку, наклонилась и прочитала: «Дыхание согревает ветер».

Принцесса не знала, что это означает. С полумычанием-полустоном она повалилась на спину поперек кровати. Как она мало, в сущности, знает о своей матери! С тянущей болью расслабились мышцы спины и шеи. Стало слышно, как пульсирует синяк на правом бедре. И как мало она знает о самой себе. Принцесса опустила веки и медленно вздохнула.

Открылась и закрылась дверь, прозвучали легкие шаги, стукнул поставленный на стол железный таз, и кто-то сел на краешек кровати. Принцесса приоткрыла один глаз и сквозь пляшущие на ресницах отблески свечей увидела Нису.

– Вставай, высочество, – Ниса похлопала принцессу по руке.

– Ни за что!

– Ладно. Придется силой, – Ниса ухватила принцессу за руку и без лишних церемоний потащила ее с кровати.

– Изверг! – простонала принцесса, но встала.

– Это уж как водится, – хмыкнула Ниса, расшнуровывая на спине платье принцессы.

Принцесса попыталась поднять руки, чтобы вытащить из прически заколки, но не преуспела.

– Не дергайся уже, – сказала Ниса, вытаскивая принцессу из платья. – Я сама.

– Спасибо, – помолчав, сказала принцесса. – Я… – она хотела объяснить, что благодарит не за помощь с платьем, а за гораздо большее, но Ниса поняла все правильно.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Когда снова потеряешь королевский подарок – обращайся.

– Как тебе это удалось?

– Не мне, – Ниса стаскивала с принцессы нижние юбки, и та покорно, как лошадь, перешагивала через них. – Ты не забудь Клифа поблагодарить.

– Клифа?!

– Угу, – Ниса плеснула водой из принесенного кувшина на чистый льняной лоскуток и стала осторожно вытирать принцессе лицо. – Когда ты Клифа оставила, он сначала побрел в замок, а потом вернулся. Сказал, мол, странный он, кучер. И был прав. Кучер вернулся и полез кольцо прятать в сарай. Напугали вы его обыском. Давай полью. – Ниса налила в подставленные принцессой ладони воды, и принцесса ополоснула лицо. – Уж не знаю, каким хворостом Клиф его обложил, но кольцо отнял и ко мне прибежал.

– И что? – уворачиваясь от полотенца, спросила принцесса.

– Что! Он тараторит, а я спросонья торможу всеми копытами. И тут матушка Хло на шум прибежала.

– Она все знает?

– Только половину, – ухмыльнулась Ниса, вытаскивая заколки из головы принцессы. – Я ей сказала, мол, пошли вы с Клифом в город, там поссорились и разбрелись. И теперь, мол, Клиф есть, а тебя нет. Матушка пообещала Клифа на студень пустить и ринулась стражу на поиски поднимать.

– И что?

– И тут меня словно кто-то за язык потянул. Говорю, мол, не надо волноваться, ее рыцарь Элладайн поехал искать.

– Откуда ты знала? – повернулась принцесса.

– А я и не знала….

Свечи отражались в распахнутых глазах Нисы. Принцесса поежилась. Ниса неуверенно пожала плечами, потом присела и стала стягивать с принцессы шелковые чулки.

– Знаешь, – продолжила она, – матушка это услышала и как-то сразу расслабилась. Говорит: «Этот найдет».

– Почему? – Ниса снова пожала плечами.

– Клиф побрел домой, а я, улучив момент, двинула возвращать пропажу. Ну, а дальше ты знаешь.

– А как ты прошла охрану?

– Как я прошла охрану! Догадайся с трех раз!

– Глазки состроила? – принцессе все же пришлось поднять руки, чтобы Ниса стянула с нее нижнюю дневную рубашку и надела ночную.

– Я еще и руку стражнику на грудь положила для усиления. Ну, то есть на груди у него была кираса, пришлось класть ниже. Видимо, это был живот, – Ниса отогнула на кровати одеяло, и принцесса кряхтя заползла на середину простыни. – Надо тебе сказать, Его Величество здорово храпят.

Принцесса утрамбовала ухом подушку, выпутала нос из рассыпанных волос, и Ниса накрыла ее до подбородка одеялом.

– Спасибо, – принцесса честно постаралась вложить в это слово все, что чувствовала.

– Угу, – хмыкнула Ниса. – Ну это Игрена тебя взбесила, потом я еще добавила…

– Ну уж нет, – принцесса прижала на мгновение верхнюю губу нижней. – Мои заслуги-то уж себе не приписывай…

– Ладно, – и Ниса сменила тему. – Ты лучше представь, как я в темноте нужную шкатулку искала. Чуть глаза не выпали, так их таращила.

– Ниса… – позвала принцесса почему-то несчастным голосом.

– Что? – в Нисином исполнении это звучало как «Чуво?».

– Посиди со мной немного.

Ниса села на краешек кровати, и принцесса, выпростав руку из-под одеяла, взялась за ладонь своей лучшей фрейлины.

– Я теперь взрослая? – откуда-то из подушки спросила принцесса.

– Да, – сказала Ниса. – Но это не в последний раз.

От усталости принцесса не очень поняла, что имела в виду фрейлина, но пообещала себе подумать об этом.

– Почему вы мне помогли? – спросила она.

– Это трудно сказать, – помолчав, серьезно ответила Ниса. – Когда ты куда-то идешь, невозможно оставаться на месте, даже если ты идешь не в ту сторону. Понимаешь, о чем я?

Ответа не было. Приоткрыв губы и тихонько посапывая, наследница королевства Арранта и Озерного герцогства, принцесса Эва Лина Маунтенар Декрой спала.

Интермедия. Горячая пыль

В королевский замок с северных границ королевства по важным вопросам прибыл барон Майдем. Прибыл он не один, а с дочерью Биарой, из-за чего принцессе пришлось переменить на несколько дней все свои планы. Их, правда, толком и не было, но возьмись принцесса их составлять, они точно были бы не в том, чтобы, выполняя повеление отца, оказывать этой баронской дочке теплый прием!

Принцесса возила Биару на столичный рынок, гуляла с ней в королевском саду, провела экскурсию по замку, каталась на лошадях в Аррантонском лесу, в общем, как писали в одной балладе, – до краев наполняла чашу гостеприимства! При этом, однако, стремительно пустела чаша ее собственного терпения. Эта чаша у принцессы и так-то была размером всего лишь с небольшую кружку, а Биара еще и отхлебывала из нее, как пьянчуга из кадки с пивом.

Например, она наотрез отказалась кататься на плоту по озеру, сходить ночью в склеп короля Муна и посоревноваться в стрельбе из арбалета, чем всерьез принцессу озадачила – как ее еще-то развлечь? Вместо этого Биара осторожно переносила себя с места на место и вид имела отвлеченный. Каждый вечер она уединялась у себя в комнате, а утром на север, в земли Майдема, отправлялся верховой курьер. Принцесса уже начинала опасаться, что в замке закончатся курьеры, но так и не разузнала, что и кому Биара пишет.

И после всего этого принцессу угораздило встретить на главной лестнице барона, отца и еще каких-то вельмож.

– Лина, пригласи, пожалуйста, леди Майдем к ужину. Мы решили сегодня начать раньше, – сказал король.

Принцесса глубоко вдохнула, но сказать ничего не успела, отец приподнял одну бровь. Принцесса глубоко, но равномерно, чтобы не шипеть, выдохнула, растянула губы в вежливой улыбке и отправилась выполнять указания. А что еще она могла сделать? Можно было, конечно, во всеуслышание заявить:

– Для приглашений у нас есть фрейлины или, на худой конец, служанки! А я слишком важная и ценная персона, чтобы переться за этой Биарой на третий этаж!

Это была бы чистая правда! Однако принцесса вдруг подумала, что выглядела бы она при этом как та же Биара в королевском саду:

– Я не стану поливать эти розы, это дело для садовника! – заявила та, поджимая губки, хотя ей предлагали полить не все пятьдесят два куста розового лабиринта, а всего один просто для развлечения.

Чтобы не выглядеть как Биара, принцесса готова была бы сходить и на пятый этаж, но его, к счастью, не было. Все это принцесса додумала, как раз подходя к двери в комнату для гостей.

– Леди Майдем! – принцесса постучала в толстые доски. – Биара!

Никто не ответил. Принцесса занесла кулак, чтобы долбануть посильнее, но увидела, что дверь от стука немного приоткрылась.

– Леди Майдем? – принцесса заглянула в комнату.

Никого. Принцесса пробежала взглядом по помещению и случайно увидела на столе какие-то бумаги. За время одного вздоха любопытство сломило сопротивление представлений о приличии, и принцесса сделала шаг внутрь. Она пересекла комнату и раздвинула рукой листы плотной желтоватой бумаги. На одном из них сверху шла затейливая надпись: «Мой милый!». Дальше Биара ничего написать не успела, но это не имело значения, потому что принцесса не успела бы этого прочитать – в коридоре послышались голоса.

– Зоб свинячий, зуб гусячий, тараканьи потроха! – процитировала принцесса про себя рецепт неприятной ситуации от кухарки, матушки Хло.

Сказала она это уже после того, как совершила ряд стремительных действий: отщелкнула запор длинного платяного сундука у стены, откинула крышку, села в середине, закинула ноги, легла, опустила крышку и вдернула внутрь защемленный подол платья. В сундуке было жарко и душно.

– Я надену сиреневое, – сказала Биара своей служанке, входя в комнату.

Принцесса боролась с любопытством всю свою жизнь и всегда проигрывала. Вместе с ней боролись и проигрывали все ее няньки, воспитатели, наставница мадам Дено и даже король. Принцесса прекрасно знала, что не стоит ему поддаваться до момента принятия решения, плавилась от стыда и раскаяния после, но в сам ответственный момент любопытство неизменно перехватывало вожжи.

Вот и теперь, вместо того чтобы чинно пригласить Биару к ужину, она лежит на каких-то старых рогожах и гобеленах вся красная, взмокшая и злая.

– Нет! – донеслось снаружи. – Не сиреневое. Пусть будет лиловое!

Принцесса закатила глаза. Они вообще отличаются? Обиднее всего, что не удалось узнать ничего стоящего! У Биары есть кто-то милый – вот уж неожиданность! Принцесса могла бы и без всяких писем догадаться по одной ее мечтательной физиономии! А чего она ожидала от Биары? Военных донесений? Строф романтической баллады? Глав трактата «О движениях небесных светил и других огней»?

– Не от этой влюбленной курицы! – здраво заключила принцесса мысленно.

– Впрочем, чего еще можно ожидать от этой курицы! – вдруг сказала Биара в комнате, продолжая какой-то предыдущий разговор со служанкой, и принцесса слегка напряглась. – Приглашать меня ночью на кладбище! В склеп!

Принцесса напряглась сильнее, потому что никто, кроме нее, Биару в склеп не звал. Кстати, там забавно, когда по стенам ползут лунные тени, и кажется, что они тянут к тебе костлявые пальцы.

– Что бы ты понимала в приключениях! – подумала принцесса.

– Что бы она понимала в удовольствиях! – сказал Биара.

– Да что ты о себе возомнила, брюква моченая! – горячилась принцесса.

– Возомнила, что раз она принцесса, то прямо коренная лошадь в упряжке! – не унималась Биара.

– Да ничего такого я не возомнивала… не возомняла… не думала! – принцесса попыталась недоумевающе развести руки, но уперлась в стенки сундука.

Сухая тряпичная пыль медленно оседала на кожу, лезла в глаза и уже начинала щекотать в носу.

– А я ничего такого не сделала, чтобы она ко мне так относилась! Правда же?! – вопросила Биара, на что служанка ответила тактично-неопределенным мычанием.

Принцесса не в шутку разволновалась.

– Биара, ты неправа! – строго подумала она.

– Она неправа! – строго сказала Биара.

– Ты просто меня не поняла! – продолжала эксперимент принцесса, чувствуя, как по лбу скатывается капля пота.

– Она меня просто не понимает! – послушно отозвалась Биара.

– Да что ты вообще своей брюковкой понять можешь! – бесилась в сундуке принцесса.

– А впрочем, что у нее в этой королевской головке вообще поместиться может! – вздохнула Биара.

Принцесса уже не очень понимала, о чем они говорят – все это было просто глупой словесной пылью от распаленных чувств, но ей становилось не по себе. Какие-то более страшные, чем в склепе, тени тянули к ней свои костлявые пальцы. Надо разорвать этот странный круг… В носу что-то проникло до самого щекотного места и отвлекло принцессу. Пришлось срочно сдавить ноздри рукой, сжать изо всех сил губы и чихнуть внутрь себя. Только бы уши не оторвало!

– От нее всегда столько презрения, стоит лишь не согласиться с чем-нибудь! – сказала Биара.

– Это ты презираешь всех, кто с тобой не согласен! – принцесса потихоньку задыхалась и попыталась повернуть нос к кованой решеточке для проветривания сундука.

– И ее манера стрелять глазами!

– А у тебя – закатывать!

Нет, так дело не пойдет! Из-за чихания принцесса упустила инициативу и теперь стала ведомой. Это ее категорически не устраивало, и она быстро подумала следующую фразу:

– Я больше не хочу об этом говорить!

– Ладно, – Биара вздохнула. – Не будем об этом.

«Так-то лучше!» – подумала принцесса, стараясь не высунуть случайно нос через решеточку. Воздуха все равно не хватало, шея болела, рубашка под платьем была уже вся мокрая.

– Скорей бы ты уже уехала! – сказала принцесса, чтобы не терять темпа.

– Скорей бы прочь отсюда.

– Прекрати за мной повторять!

– И выкинуть Ее Капризное Высочество из головы!

Принцессу окончательно перестало все это забавлять. Судя по звукам, Биара уже перелезла из одного платья в другое, и теперь служанка поправляла ей прическу. Еще немного, они уйдут, и это наваждение закончится! И тут у принцессы в голове сверкнула вспышка, от которой в сундучной темноте распахнулись глаза. А что, если попробовать…

– На самом деле, жаль, что мы так и не поняли друг друга! – поспешила подумать она, пока Биара не вышла из комнаты.

– Жаль, что я вообще сюда потащилась, только время потеряла, – тут же отозвалась Биара.

Ага!

– Ты бы мне объяснила, чем сиреневый отличается от лилового! – лихорадочно накручивала принцесса, подыскивая что-то действительно важное, чтобы быть предельно честной. – И я так хотела бы узнать, каково это – иметь кого-то «милого»!

– Никогда не буду с ней разговаривать больше! Хорошо еще, что она не узнала про… Ладно. Пора спускаться.

– Прости, Биара! – мысленно крикнула ей вслед принцесса.

– Не пойму только, за что мне все это? Я-то уж ни в чем не виновата!

Дверь за Биарой закрылась. Принцесса толкнула над собой крышку сундука и откинула ее к стене. Свежий и прохладный воздух побежал по вспотевшей коже. Принцесса вдохнула и наконец громко и с наслаждением чихнула.

Она лежала остывая, смотрела в потолок и думала, что из произошедшего надо бы сделать какие-нибудь выводы. Про чтение чужих писем? Тут никаких новых, неизвестных принцессе ранее выводов не сделаешь.

Тогда первым пунктом будет: «Больше никогда не прятаться в платяных сундуках!» Принцесса взяла прядь собственных волос, вытянула ее перед собой и осмотрела, отчего глаза съехались к переносице. Все волосы были в каких-то мелких нитках и волокнах от рогожи. К ужину принцесса теперь точно опоздает. Отец поднимет бровь, а она будет делать извиняющееся лицо. Проводили бы турнир по владению смущенно-виноватыми выражениями, принцесса была бы чемпионом.

Она села в сундуке. Все-таки, похоже, в этих странных скачках Биара проиграла. Принцесса смогла сменить лошадь, а Биара только платье!

Принцесса перекинула ноги из сундука наружу, взялась руками за край, но прежде чем вылезать – помедлила. В качестве выводов напрашивалось еще что-то. Скажем, совершенно ясно, что то, что думала Биара о принцессе, не было правдой. Это бесспорно! Но как теперь узнать, было ли правдой то, что думала о ней принцесса?!

Часть вторая.

Вопрос национальной гордости

– Интересно, – сказала Эва Лина, принцесса Арранты, запрокинув голову и глядя в парусиновый потолок походного шатра, – сын посла такой же толстый, как сам посол?

– Ты еще спроси, такой же ли он лысый! – парировала фрейлина Ниса, заплетая принцессе шестую косичку.

– Это было бы смешно! – сказала принцесса, выпрямляясь, чтобы дать Нисе уложить косы вокруг головы. – Два одинаковых лысых толстячка, только один большой, а другой маленький. И оба глазками – шмыг-шмыг!

Принцесса надула щеки, поджала вверх нижние веки и хищно зыркнула в обе стороны, изображая остренькие глазки полномочного посла правителя далекого южного Хаардана. Посол прибыл в Арранту для каких-то умных переговоров то ли о торговом союзе, то ли о военном сотрудничестве. Возможно, принцесса знала бы больше, но ее мнения по этим вопросам никто не спрашивал, а зачем тогда влезать в эти тонкости?

– А может, он статный чернобровый красавец? – Ниса растопырила плечи и надула грудь, изображая мужчину своей мечты.

Мужчина из нее получался не очень. Разве бывают мужчины с такой длинной шеей и серыми глазами каждый размером с небольшой колодец?

– Ой! – наморщила нос принцесса. – И что ты будешь делать с этим красавцем? Ты же ни слова не понимаешь!

– В некоторых ситуациях, Ваше Высочество, – Ниса сложила губы уточкой и демонстративно поддернула вырез платья, – слова не нужны.

– Например, – в тон ей продолжила принцесса, – если ты восемнадцатая жена в гареме.

Обе захихикали. Ниса взяла со стола маленький венок из розовых цветочков на проволочном каркасе и стала прилаживать его поверх кос принцессы.

– И потом, – сказала Ниса, – может, он по-нашему говорит. Как папаша.

– Только если как папаша, – сказала принцесса. – Остальные все шипят и хрюкают. Как я устала от этих «хыр-пыр-шаар». Все такие вежливые, а глазами только и шныряют.

– Говорят, еще два дня, и едем домой, – неразборчиво сказала Ниса ртом, полным заколок.

Король Арранты со своей свитой специально выехал сюда к южной границе королевства в знак уважения к послу Маарону. Переговоры уже несколько дней проходили на большом лугу, по краям которого расположились лагеря обеих высоких сторон, а в центре высился шатер для важных встреч. Там была общая центральная зала, от которой пологами были отгорожены два отделения, чтобы каждая делегация могла пошептаться при необходимости.

Важные встречи, к счастью, обходились без принцессы. Ее привезли для представительности и доставали из шатра только по случаю обедов и прогулок. Они с Нисой, единственной фрейлиной, сопровождавшей принцессу в путешествии, собрали уже все цветы в округе, перемыли кости всем хаарданцам и большую часть времени валялись на кроватях в своем шатре. Правда, днем в шатре было душно, поэтому иногда они валялись за ним, а иногда на берегу пробегавшей мимо луга речки. Три платья уже были безвозвратно испорчены в процессе валяния там и сям на траве. Вспомнив об этом, принцесса вздохнула.

– Надеюсь, что так! – сказала она. – Если переговоры затянутся, мне придется ходить голой.

– Я одолжу для тебя фартук на кухне, – успокаивающе сказала Ниса. – Будешь прилично выглядеть хотя бы спереди.

– Лучше сразу кольчугу солдатскую, – сказала принцесса, хмыкнув. – Она хоть не порвется.

– Ты в ней заблудишься. Я попрошу у посла один из их халатов и это полотенце, которым они голову обматывают. Тебе зелененькое или розовое?

Принцесса засмеялась. Наряды у южан действительно были очень странные.

– Мне зеленое. А тебе розовое. Поедем домой обе как хаарданки.

– Угу, – сказала светлокожая Ниса, – только надо загореть, а то нас сразу раскусят.

– Не-е, – веселилась принцесса, – так загореть, как они, у тебя не выйдет! Ты же только краснеешь и облупливаешься. Но не расстраивайся. Я тебя намажу золой.

Ниса фыркнула и хохотнула баском. Сама принцесса уже успела загореть так, что вкупе со своими темными волосами вполне была похожа на южанку и без всякого полотенца.

– Тогда надо и «хыр-пыр-шаар» какой-нибудь выучить, – сказала Ниса, оглядывая прическу принцессы. – Ладно, Высочество, пора двигать.

Ниса имела в виду, что настало время выходить к торжественному обеду, посвященному сыну посла, который где-то отстал от основного посольства, а теперь прибыл. Принцессе, однако, торопиться туда не хотелось.

– Слушай, – сказала она, – покажи бешеную белку!

– Да ну! – скривилась Ниса.

– Пожалуйста! Пожалуйста! – принцесса сложила ладошки вместе, сделала просящие глаза и даже попрыгала для убедительности.

«Бешеной белкой» назывался трюк, которым Ниса развлекала принцессу, еще когда они были маленькими девочками. Ниса вздохнула. Трюк требовал подготовки. Ниса вытащила спицу из пучка волос на затылке, рассыпав золотые локоны по плечам, наклонилась и, свесив голову, сгребла все это шелковое богатство вперед. Двумя руками она разделила шевелюру на два хвоста по обеим сторонам от макушки, удерживая их кулаками. В этот момент полог шатра откинулся и внутрь просунулся Гонза, солдат, которого регулярно отряжали к принцессе в помощь.

– Ваше Высо… – начал Гонза, но заряженную Нису было уже не остановить.

Она резко разогнулась, хвосты взлетели вверх и затрепетали в кулаках двумя фонтанами. Огромные глаза Нисы, предмет зависти всех женщин королевства, были скошены в переносицу. В вытянутых вперед губах безостановочно мелькал язык, превращая пронзительный Нисин вопль во что-то похожее на бесконечное «У-лу-лу-лу-лу».

Обычно это бывало довольно смешно. Теперь же помимо «бешеной белки» принцесса видела еще и лицо Гонзы с квадратными глазами и раззявленным ртом. Это удесятерило эффект.

Принцесса рухнула на табурет, хотя если бы не последнее парадное платье, она уже каталась бы прямо по земле. Она хотела сказать: «Уходи!», но издать могла только звук, смахивающий на скрип колодезного ворота: «Вхи-и-и-ип! Вхи-и-ип!»

Сведенными к носу глазами Ниса Гонзу не видела и улюлюкала, пока в ней не закончился воздух. К этому времени принцесса вообще утеряла способность издавать звуки, кроме судорожного сипения. Из последних сил она помахала в сторону полога ослабевшей кистью, и Гонза наконец убрался.

– Вечно вы, Ваше Высочество, – сказала порозовевшая от смущения Ниса, – меня в дурах… – дальше она говорить не смогла, громко фыркнула и захохотала.

– Пре-кра-ти, – в три приема простонала принцесса, когда смогла набрать воздуха и наклониться вперед, чтобы слезы не текли по щекам, а капали вниз прямо с переносицы. – Жи-жи-живот болит.

Им потребовалось некоторое время на то, чтобы перестать хрюкать и всхлипывать, и два раза по столько, чтобы восстановить урон, нанесенный внешности. Глаза принцессе пришлось промыть, и заново подкрасить ресницы сажевой мазью.

На обед в центральном шатре они чуть не опоздали. Разумеется, их бы дождались, но опоздание произвело бы неправильное впечатление на посла, а принцессе надлежало производить как раз правильное. В конце концов, Хаардан был раз в десять больше, чем ее королевство, посол был там важной шишкой, а Арранте очень нужны были сильные союзники. Это называлось «политический момент», как ей объяснял отец, король Эннер, почти всю дорогу от столицы до этого луга.

В пестрой хаарданской делегации принцесса сразу обнаружила новое лицо. Пришлось мысленно отдать очко Нисе, которая в своих догадках оказалась ближе к истине. Арманхан, сын посла, конечно, не был статным красавцем, но имел широкие плечи, крепкий стан, украшенный узорчатым золоченым поясом, и мускулистую шею, опять же с чем-то золотым на ней.

«Стой он ко мне спиной, я даже, возможно, обратила бы на него внимание», – думала принцесса, приседая во всех положенных по ритуалу реверансах и потупляя глаза в землю. Думала она так, потому что лицо Арманхана, несмотря на черные брови, нос с горбинкой и жгучие черные глаза, в целом было весьма противным. «Зазнайка», – решила принцесса. Впрочем, если она что-нибудь понимала в мимике чужестранцев, сама она Арманхану тоже не понравилась.

За столом король Эннер восседал напротив посла, принцесса от него по левую руку, а Ниса через пару человек по правую. Это обеспечивало женское присутствие на обоих, так сказать, флангах. Напротив принцессы оказался скучный советник посла в малиновом халате и смешной круглой шапочке. Принцесса вообще не помнила, чтобы он когда-нибудь открывал рот. Обед был вкусным, но занудным. Посол, который неплохо владел десятком разнообразных языков, вел беседу с королем. С точки зрения принцессы, ни о чем интересном речь не шла. Ей оставалось на разные лады улыбаться советнику, на что он каждый раз вежливо кивал. Умопомрачительно весело!

– Должен искренне поздравить Величество Ваше! – растягивая гласные, вдруг сказал посол Маарон громче обычного и поднял кубок. – Это истинное счастье иметь дочь! Такое милое дитя – утеха для отцовского сердца!

Маслянистые глазки на одутловатом лице посла сверлили принцессу поверх многозначительной улыбки. Утеха отцовского сердца вывесила на физиономии выражение под названием «Ах, как я скромна и прелестна!». Несколько хлопков ресницами в сторону Маарона довершили картину. Ничто из прозвучавшей у принцессы в голове фразы: «Какое я тебе, шлак и пепел, дитя, капуста заморская?!» – на лице не отразилось. Впрочем, может быть, самую малость что-то проступило около уха, если судить по тому, как смотревший на принцессу сбоку король Эннер приподнял бровь. «Ладно, ладно! – мысленно сказала ему принцесса. – Вслух его капустой называть не буду». Принцесса вздохнула. К послу полагалось обращаться «Ваше Сиятельство» и строить такие вычурные фразы, что язык узелком завязывался.

В какой-то момент принцесса по диагонали через стол отыскала взглядом Арманхана, который сидел через несколько человек от посла. «Зубищи-то какие! – подумала принцесса. – Интересно, кого это он так глазами облизывает?» Принцесса наклонилась вперед, чтобы над тарелками разглядеть объект его внимания. Могла бы и догадаться!

Ровно напротив Арманхана трепетала кудрями Ниса. Принцесса почувствовала, как у нее расширяются глаза и ползут вверх брови. Ниса не просто сидела напротив, она активно работала глазами, выгибала шею и демонстрировала лучший набор манер из своего запаса. Мизинчик-то как отгибает, только подумайте! А кусочки какие маленькие в рот кладет! Видел бы Арманхан, как Ниса, слизывая жир с запястий, в одиночку уделывает баранью лопатку, когда им доводится ужинать без свидетелей, он бы ей так не улыбался.

Ниса, сияя и поднимая ветер ресницами, изящно повернула головку и уткнулась в изумленный взгляд принцессы. Милая улыбка еще немного повисела у Нисы на лице, а потом мгновенно исчезла. С выражением, называющимся «Я случайно тут проходила», Ниса отвернулась и стала делать вид, что это вовсе не она, а какая-то другая незнакомая фрейлина. Так-так!

Принцесса отклонилась назад, и за спинами сидевших за столом нашла взглядом золотистую гриву. Она поджала губы, выдвинула вперед подбородок и, прищурившись, стала ждать. Расчет оправдался. Очень скоро один беспокойный глаз Нисы выглянул из-за плеча соседа и, уколов принцессу, тут же скрылся. Принцесса набралась терпения. Через пару мгновений из-за плеча выглянула вся Ниса, поджала плечи и расширила глаза. Это означало: «А что, собственно?» Принцесса сморщила нос и, высунув язык, подергала головой: «Не прикидывайся кочергой!» Ниса свела глаза к кончику носа, а потом скосила в сторону: «Просто он такой милый!» Принцесса глянула на Арманхана и, вернув взгляд к Нисе, сдвинула брови домиком: «Милый?! Вот этот слащавчик?» Ниса приоткрыла рот и закатила глаза так, что они должны были бы смотреть в затылок: «Все тебе, Высочество, не так!»

Принцесса обдумывала изобразить ей «Прекрати немедленно!» или «Все мне потом расскажешь!», как вдруг услышала, что к ней кто-то обратился. Она качнулась обратно к столу. Что? Кто? Все лица были повернуты к ней. «С приездом, Ваше Высочество!» – сказала себе принцесса. Пауза затягивалась.

– Конечно! – скромно улыбнувшись, сказала принцесса и рискнула. – С большим удовольствием!

– Прекрасно, – сказал посол, выдержав крохотную паузу. – В таком случае мы представим его сразу после обеда.

Застолье продолжилось своим чередом, и все оставшееся время принцесса по обрывкам разговора безуспешно пыталась выяснить, на что именно она подписалась.

Обед закончился десертом из моченых ягод, сливок и сушеного меда. Король Эннер поднялся первым, за ним посол, а следом и все остальные. Покинув шатер, вся компания неспешным послеобеденным шагом отправилась в сторону хаарданского лагеря. Ниса, продолжавшая весь обед строить глазки Арманхану, на прогулке ухватила его под локоток и продолжала внимать каким-то его нашептываниям. Принцессе пришлось идти одной. По дороге она неодобрительно хмурилась Нисе в спину. Так облепиться на ходу вдоль мужчины надо еще исхитриться!

И только когда процессия подошла к хаарданским шатрам, принцессе удалось понять, что к чему. Навстречу им из лагеря вывели коня. Публика расположилась по границе условного круга, по которому конюший вел скакуна на короткой корде. Было на что посмотреть! Черный как ночь скакун, блестя шкурой в лучах вечернего солнца, высоко поднимал колени тонких ног и с восхитительным достоинством нес благородную голову. Ему, очевидно, нравилось общественное внимание, хотя, с его точки зрения, народу могло бы быть и побольше.

Это был представитель азгорской породы, о которой слышал каждый, но в северных краях мало кто видел. Казалось, что его копыта касаются земли только по привычке. Он не опирался на них, а просто парил над землей, демонстрируя полное пренебрежение к такой мелочи, как вес.

Принцесса тайком огляделась. Это был редкий случай, когда никто из большого количества мужчин не смотрел на Нису. Даже Арманхан, казалось, забыл о ней и не отрывал глаз от коня.

– Вот он, – сказал посол, – драгоценный дар нашего повелителя моему сыну!

– Эль-Тарайа, – хрипловато сказал Арманхан. – Его звать Эль-Тарайа.

Услышав свое имя, конь взметнул хвостом и еще выше поднял голову. «Хвастун!» – подумала принцесса. Конь только делал вид, что не замечает людей. Точно услышав принцессу, он вдруг покосился на нее задорным глазом и чуть ли не подмигнул. Принцесса едва заметно скорчила коню рожицу и отвернулась. Ниса по-прежнему придерживала Арманхана и на принцессу не смотрела. Среди общего восхищения принцесса вдруг почувствовала усталость. Настроение шло вниз.

Неожиданно во втором ряду, за Нисой, принцесса увидела Клифа, сына королевского конюха, с которым она разделила немало детских игр и конных прогулок. Принцесса посмотрела на Эль-Тарайю.

– Ваше Сиятельство, – услышала она свой голос, к собственному удивлению, – позволено ли будет спросить, сколько стоит этот чудесный конь?

– Прошу простить мою дочь, – сразу сказал король Эннер, но посол перебил его.

– Это несложный вопрос! – сказал Маарон и повернулся к принцессе. – Этот конь не стоит ничего.

От неожиданности наступила тишина.

– Дар нашего повелителя нельзя продать или подарить кому-то еще. Это будет преступным неуважением! – и посол склонил голову, видимо, перед величием далекого дарителя.

– Я была бы счастлива опробовать коня на небольшой прогулке, – не унималась принцесса. – Надеюсь, это не будет сочтено за неуважение?

Посол помолчал, потом слегка покачал головой. Однако сказать он ничего не успел.

– Пускай ехать! – сказал Арманхан, и все посмотрели на него. – Это подарок для меня. И я разрешать!

Арманхан отклонил голову назад и смотрел на принцессу как будто свысока, с не очень понятным прищуром. Пока принцесса пыталась сообразить, что бы это могло значить, Арманхан вдруг глянул на вечернее солнце и повторил:

– Я разрешать! – он опустил глаза на Нису и похлопал ее по руке. – Я оставить заложник!

Все вежливо посмеялись. Посол пошевелил губами, но, ничего не сказав, только снова склонил голову.

Прошло совсем немного времени, ровно столько, сколько нужно приличной принцессе для того, чтобы переодеться в костюм для верховой езды. Успели оседлать Эль-Тарайю и еще пять лошадей, собрать двух стражников короля и двух хаарданцев для сопровождения – этого конкретного коня, может, и нельзя было продавать, но вообще представитель азгорской породы стоил, как половина королевского замка. На пятой лошади разместился Клиф, который так восхищался Эль-Тарайей, что даже на всякий случай умылся. И лошади, и люди всего пару раз успели подумать: «И долго нам еще тут стоять?», а принцесса уже появилась из-за полога своего шатра. Ей помогли подняться в седло, и кавалькада тронулась в путь.

Невесомой походка Эль-Тарайи казалась не только со стороны. Принцесса не могла не оценить, как плавно конь нес ее над луговой травой, а позже над ухабами полудороги-полутропинки, широко огибающей луг по окрестному лесу.

Клиф, едущий рядом, раз в четыре шага интересовался: «Нравится? Как он на ходу? Ведь правда красавец?» Ему казалось, что принцесса не так рада, как должна была бы быть. И ему казалось правильно.

Удивительным образом принцесса была раздосадована поведением Нисы. Это было глупо, и от этого было еще досаднее. Ну состроила она глазки посольскому сынку, и что? Не уедет же она с ним в Хаардан… какой там женой? Восемнадцатой? Тем не менее была в глазах Нисы нота, которая придавала забавному флирту оттенок настоящей увлеченности. «Предательница!» – хмыкнула принцесса, хотя и не была вполне с собой согласна.

– Ты чувствуешь? Чувствуешь? – снова спросил Клиф.

Принцесса рассеянно посмотрела на него. Позади пыхтели и гремели копытами лошади охранников. Принцесса вдруг всем телом заметила, как дышит и волнуется под ней сдержанная мощь огромного животного. Не успев сообразить, что делает, она наклонилась вперед, привстала в стременах и встряхнула поводья.

Эль-Тарайа, не меняя ритма, двинулся вперед. Ничего не изменилось, он просто неумолимо набирал скорость. Было ясно, что ему уже надоела мерная ходьба, и он очень рад этой пробежке. Сзади послышался хриплый хаарданский окрик. Судя по шуму, всадники понукали своих лошадей в попытке догнать принцессу. Ровно с тем же успехом они могли бежать пешком или вовсе стоять на месте. Азгорский скакун с легкой ношей, а принцесса хотела бы думать о себе именно так, был недосягаем. Последнее, что слышала принцесса, был затихающий голос Клифа:

– Высочество… Лина… жди…

В медленно сгущающихся сумерках навстречу бесшумно мчались ветви, почти цепляя принцессу за волосы. Она склонилась к горячей шее коня, и казалось, что она действительно летит над дорогой. Сопровождение осталось уже за целой чередой поворотов, когда принцесса вдруг потянула поводья и опустилась в седло. Эль-Тарайа послушно замедлил бег и с оттенком сожаления пошел шагом.

По верхам крон еще дрожали последние лучи солнца, но внизу, из-под деревьев, уже растекалась темно-синяя мгла. Похолодало.

За следующим поворотом принцесса увидела знакомое место, где от дороги отходила узкая тропа. По ней она и направилась через лес. Здесь ветки смыкались прямо над головой, приходилось иногда пригибаться или отводить их руками. Через некоторое время принцесса и конь оказались на небольшой круглой полянке.

Спроси кто-нибудь принцессу в этот момент, о чем она думает, она бы не ответила. Она просто замерла в седле, посередине сумеречного леса, глядя куда-то между ушей Эль-Тарайи. Конь, будто понимая ее состояние, стоял тихо, приопустив голову на выгнутой шее. Может быть, принцесса думала о дружбе? О том, что друзья остаются друзьями, лишь пока у них не появляются собственные интересы? Или о том, как можно разобраться – подруга ей Ниса или просто добрая подданная? Где та мера, когда уже можно назвать человека другом или, скорее, наоборот, когда он им быть перестает? На полянку выехал всадник.

– Ваше Вы… Лина! – в голосе Клифа одновременно слышались облегчение и негодование. – Так же нельзя! Все с ума посходили, ищут тебя по всему лесу.

– Нашли, – кивнула принцесса в темноте.

– Поедем в лагерь, – сказал Клиф. – Как тебе конь?

– Хороший, – сказала принцесса и погладила коня по шее.

Они выбрались из леса и не торопясь поехали к лагерю южан. Вдалеке, у центрального шатра, видны были факелы, доносился обрывистый визг волынок. Точно! Сегодня же хотели устроить вечер песен, чтобы каждая сторона похвасталась своими музыкантами! Ниса тоже наверняка там вместе со своим…

– Слушай, – сказала принцесса Клифу, – можешь отвести этого коня к ним в конюшню?

– Могу, – неуверенно ответил Клиф, – а ты?

– А я… – принцесса неопределенно махнула рукой в сторону музыки.

Она соскочила с седла, отдала поводья Клифу и пошла через ночной луг на свет факелов.

Принцесса подошла достаточно близко, чтобы видеть, что происходит, но осталась в тени – так, чтобы ее не заметили. Два бородача закончили какой-то ритмичный звон, который они извлекали из больших деревянных инструментов с натянутыми жилами, и снова уступили место королевским волынщикам. Оказалось, что под хаарданскую музыку не только пели, но еще и плясали, и теперь несколько раскрасневшихся человек расходились к своим местам на деревянных скамьях, расставленных по кругу. Среди них была и Ниса, которую вел за руку Арманхан. Они уселись на скамью, и Ниса что-то оживленно зашептала. Волынщики затянули балладу о добром короле Муне, который, если верить легендам, приходился принцессе каким-то прапращуром. Она слышала эту песню, наверное, тысячу раз.

Ниса вдруг обернулась и оглядела темноту за собой. Что-то сказав Арманхану, она поднялась, обогнула скамьи и через несколько шагов оказалась около принцессы.

– Ты вернулась! – негромко сказала она.

– Как видишь, – сказала принцесса. – Что тут у вас?

– Какое-никакое развлечение! Пойдем, там для тебя приготовлено место, сейчас принесут горячее вино!

– А этот твой что?

– Танцует смешно! – хихикнула Ниса. – Весь вечер мне шепчет: «Каошш пур айук». Или как-то так.

– И что это значит?

– А я откуда знаю? Наверное, что-нибудь вроде: «Ты самая красивая!» – Ниса снова хихикнула.

– А может, это значит «Я главный штырь во всей округе?» – каждое Нисино хихиканье царапало по позвоночнику.

– Может, – пожала плечами Ниса и сменила тон. – Что с вами, Ваше Высочество?

– Я пойду спать, – сказала принцесса, – голова трещит.

Обе знали, что это неправда. Они помолчали, потом принцесса повернулась и пошла в темноту.

– Я с тобой… – заговорила Ниса, но принцесса только махнула кистью руки назад, оставив Нису стоять на месте.

В шатре дожидалась служанка. С ее помощью принцесса без удовольствия умылась, натянула ночную рубашку и повалилась в кровать. Служанка подоткнула шерстяной плед, поклонилась и вышла. Некоторое время принцесса лежала, слушая отдаленные лесные шорохи, в полном разладе с собой и миром. Сон пришел к ней раньше, чем Ниса пришла в шатер.

– Ваше Высочество, проснитесь, пожалуйста! Ваше Высочество!

Принцесса разлепила глаза, уже понимая по тону служанки, что говорить «доброе утро» неуместно. Она села, спустив босые ноги на овечью шкуру, лежавшую у самой кровати прямо на утоптанной земле.

– Ваше Высочество, у нас беда!

Принцесса огляделась, и служанка сразу подала ей серебряный кубок с водой. Каждое утро начиналось с воды, сколько принцесса себя помнила. Отпивая из кубка, она увидела, как в своей кровати села Ниса. Принцесса вспомнила вчерашний день. «Даже твои сказочные глаза спросонья кажутся маленькими», – почему-то подумала принцесса и вернула кубок служанке.

– Что случилось?

– Хаарданцы схватили Клифа!

– Как это – «схватили»?!

– Я больше не знаю ничего, Ваше Высочество. Гонза говорит, они говорят, он украл какого-то коня.

Принцесса хмурилась на служанку, пытаясь проникнуть в смысл слов. Ерунда какая-то! Как он мог украсть коня? Было ясно, впрочем, что подробностей от нее не добиться.

– Одеваться, – сказала принцесса.

Служанка потянулась, чтобы помочь снять тонкую ночную рубашку, но принцесса раздраженно отмахнулась.

– Я сама, – сказала она. – Дай юбку.

Скинув рубашку, принцесса натянула короткую нижнюю полушелковую юбку на тесемке, а затем синее узкое платье без пояса с треугольным вырезом. А если «конь» – это азгорский скакун? Клиф украл Эль-Тарайю? Принцесса засунула ноги в короткие сапожки из козьей замши. Она же сама велела ему отвести коня к хаарданцам. Украшения? Нет. Не до них. Однако принцесса все же взяла из шкатулки одно кольцо – наследство ее матери. Принцессе нравилось верить, что оно приносит удачу. Все равно дикость какая-то, как хаарданцы могут удерживать кого-то из подданных Арранты?! Схватив с сундука льняную расшитую ленту, принцесса выбежала из шатра.

Взмахивая широкими треугольным рукавами, принцесса уже по пути к центральному шатру собрала волосы на затылке и завязала их лентой. Клиф – ее сверстник и детский товарищ, особенно с тех пор, как много лет назад умерла ее мать. Конечно, она принцесса, а он лишь сын конюха, но это не мешало им вместе строить дома на деревьях, ловить чудовищ в замковом рве и тренироваться в стрельбе из лука! Принцесса стреляла, а Клиф в основном бегал за стрелами. Да что говорить! Хватать среди бела дня… Или темной ночи? Неважно! Хватать подданных принцессы…

Пройдя сквозь расступившуюся охрану и резко откинув полог, принцесса влетела на аррантийскую часть шатра. Король Эннер тут же поднялся из деревянного кресла.

– Что происходит? – принцесса подбежала к отцу, не обращая внимания на мужчин, толпившихся вокруг.

– Тише! – сказал король и обнял принцессу. – Они ожидают в зале.

Король еще мгновенье удерживал принцессу, потом разомкнул объятья и усадил ее рядом с собой.

– Посол Маарон пришел с сообщением, что кто-то похитил азгорского коня его сына.

– Но при чем тут… – начала принцесса, но король остановил ее жестом.

– Вчера ночью несколько человек видели, что именно Клиф выводил коня из лагеря, – сказал король.

– Это вранье! – зашептала принцесса, высоко понимая брови и округляя глаза. – Он не мог выводить! Он его туда отвел!

– Однако свидетельствуют против него.

– Ты им веришь? Да эти хаарданцы скажут все что угодно!

– Не только хаарданцы, – король помолчал, принцесса не отводила от него глаз. – Наш сторожевой разъезд видел то, о чем говорит посол. Клиф вел коня от самого лагеря прочь в темноту. Они не сочли это важным, хаарданский конь не их забота, но подтверждают в точности.

– Надо спросить самого Клифа, – вдруг заулыбалась принцесса. – Он, разумеется, все объяснит!

– Мы не можем, – сказал король. – По их обычаям, до суда никто не может говорить с обвиняемым.

– Какое значение имеют их обычаи? Мы в Арранте!

– Но Клиф на территории их лагеря.

– И что? – король промолчал.

Принцесса обвела взглядом собравшихся, почти все смотрели куда-то в землю с унылыми лицами. В груди у принцессы что-то сжалось. Она повернулась к отцу.

– Понятно, – она сглотнула, – политический момент. И что мы будем делать?

– Перед закатом состоится суд, – проговорил король. – Если не найдется конь или подозрения не падут на кого-то еще, Клиф будет казнен по хаарданским законам сразу после захода солнца.

– Что?!

Повисла тишина. Кровь внезапно ударила в уши. Принцесса закрыла рот и почему-то тщательно осмотрела свои руки. На среднем пальце левой блеснул камешек в кольце.

– Я спросила, – медленно сказала она, снова подняв глаза на отца, – что мы будем делать?

Она нажала на слово «мы».

– Мы можем лишь попытаться найти коня, – сказал король. – Я уже распорядился собрать два отряда всадников и послать их в ближайшие деревни. Скорее всего, Клиф передал коня кому-то…

– Нет, – принцесса замотала головой.

Король хотел погладить принцессу по плечу, но она уклонилась. Ноздри у нее напряглись, легкие качали воздух, как кузнечные мехи.

– Мы должны спросить Клифа! – твердо сказала принцесса, стараясь удерживать дыхание.

– Это невоз…

– Я сама поговорю с послом, – быстро сказала принцесса. – С послом-то можно говорить!

Прежде чем король успел набрать воздуха для ответа, принцесса вскочила и, отодвинув полог, прошла в центральную часть шатра, где, окруженный свитой, восседал в кресле Маарон. Принцесса прошла вперед, встала перед послом и вежливо присела в книксене.

– Ваше Сиятельство!

Посол шевельнул своей безволосой головой, обозначив кивок. Краем глаза принцесса видела, как вслед за ней молча вошли король Эннер и другие.

– Я бесконечно опечалена исчезновением вашего скакуна. Я знаю – все указывает на то, что виновником является наш подданный. И я искренне прошу вас простить нас, – принцесса сделала маленькую паузу и добавила: – …если это действительно так.

Посол помолчал, ощупывая принцессу своими маслянистыми глазками, потом обозначил еще один кивок.

– Человек, которого обвиняют в краже, не только наш подданный, но и – так случилось – мой личный друг. Я прошу вашей милости и снисходительного позволения навестить его.

– Это нельзя! – громко сказал Арманхан из-за правого плеча посла.

Принцесса заметила, как на долю мгновения неприязненно поджались губы Маарона, лишь потому что не отводила глаз от его лица. Арманхан-то вовсе не кладезь ума!

– По законам Хаардана, – медленно произнес Маарон, – посещать узника до суда не может никто!

Принцесса вдруг отчетливо поняла, что это не отказ. В конце речи Маарона не было интонационной точки. Это было испытание. Ах ты лысая брюква какая! Принцесса опустила глаза.

– Я и есть никто, Ваше Сиятельство, – сказала она кротко. – Всего лишь милое дитя, которое плачет по другу своего детства.

Она подняла глаза и увидела, что Маарон ей не поверил. Вариант «покорная овечка» с ним явно не проходил. Принцесса пыталась сохранять скромный и просящий вид, пока в голове метались от уха до уха лихорадочные обрывки мыслей. Как они там свои южные фразочки складывают?

– Мудрый человек знает, когда жизнь оказывается сложнее самого правильного закона, – сказала принцесса, сама не очень понимая, что имеет в виду.

Маарон, очевидно, забавлялся. Мозг у принцессы потихоньку закипал. Однако она решила дать послу последний шанс, прежде чем ногтями вцепиться в эту лоснящуюся морду.

– Мудрый человек не станет сеять семена сорняков, – нащупывая слова, сказала она, – ведь дети вырастают.

Маарон едва заметно прищурился. Принцесса не знала, стоит ли говорить то, что пришло ей на ум, но уже не могла удержаться.

– Или нет, – твердо закончила она, перевела глаза на Арманхана и тут же вернула их обратно.

Маарон все понял. Арманхан не понял ничего. Сама принцесса была где-то посередине. В шатре и до этого было тихо, а теперь тишина стала прямо-таки мертвой. Было слышно, как звякают ложки в полевой кухне на самом краю луга. Маарон молчал. Принцесса смотрела на него прямо и твердо, с удивлением ощущая, как в ней растет какая-то неведомая мощь. Ничего подобного она никогда не чувствовала. Она очень спокойно смотрела на посла и прямо в лицо ему думала: «Попробуй только отказать, и я тебя убью».

– Быть другом непросто, – сказал Маарон. – Быть хорошим другом очень сложно.

Он помолчал. «Я не поняла, – подумала принцесса, – конкретно скажи: да или нет».

– Мой советник проводит вас к узнику, – Маарон решил ничего такого не пробовать.

Все одновременно вздохнули. Арманхан быстро и резко заговорил на своем языке. Плечи у принцессы расслабились, щеки зарделись. Она присела в поклоне, распрямилась и под общий гомон пошла за советником Маарона на хаарданскую половину луга.

В середине посольского лагеря была прямоугольная площадка. В дальней ее стороне к большому солдатскому шатру был прикреплен полотняный навес, опиравшийся на толстые деревянные столбы. К одному из них цепью был прикован Клиф. Он сидел, опустив голову и не глядя по сторонам. Стараясь проглотить комок в горле, принцесса подошла ближе и присела на корточки. Советник посла, тот самый мужчина в малиновом халате и круглой шапочке, остановился в нескольких шагах от них.

Клиф поднял голову, тут же зашевелился, потянул звякнувшую цепь и развернулся к принцессе всем телом. Он был бледен, под глазами темные пятна, на щеке ссадины. Принцесса протянула ему руку, и он тут же схватился за нее двумя ладонями.

– Лина! – сипло сказал Клиф и откашлялся. – Простите, Ваше…

– Перестань, – сказала принцесса так приветливо и бодро, как только могла. – Всю жизнь звал меня «Линой», а теперь будем строить из себя.

– Лина! Я не брал коня!

– Конечно. Я знаю, – принцесса погладила его по грязной руке.

– А Его Величество? Он знает? – у Клифа из угла рта потянулась ниточка слюны.

Принцесса закрыла глаза, и потребовалось значительное усилие воли, чтобы открыть их снова.

– Знает. Конечно, знает. Ты не волнуйся, он тебя обязательно вытащит отсюда.

– Не надо, – Клиф покачал головой, – я же не дурак. Если бы все так просто, уже бы выпустили.

Ком в горле разросся так, что не давал дышать и давил на глаза. Принцесса заставила себя улыбнуться и крепче сжать его ладонь. Клиф придвинулся совсем близко и зашептал:

– Лина, я тут думал. Может быть, хоть попросить их, чтобы не совсем казнили? Я слышал где-то, у них там ворам руку отрубают. Может быть, попросить, чтоб только руку? А?

Где-то за переносицей у принцессы скопилась предательская жидкость. Целое море. Она продолжала улыбаться, отчаянно боясь неосторожно открыть рот или неудачно моргнуть и выпустить это море наружу. Очень медленно она набрала полную грудь воздуха и стала выпускать его понемногу, чтобы не дрожал голос.

– Ты все же дурачок. Твои руки будут целы! А уж голова тем более. Я все-таки дочь короля! А ты мне лучший друг. А?

Клиф кивнул, потом еще раз и, наконец, просто опустил голову. Принцесса, продолжая держать его за руку, посмотрела через плечо на советника, который явно прислушивался к их разговору, на нескольких солдат рядом с ним и незаметно сглотнула.

– Расскажи-ка мне, – сказала она, поворачиваясь обратно, – в подробностях. Как все случилось?

– Как? Повел коня сюда, к ним в стойла. – Клиф неохотно приподнял голову. – Когда подошел, на меня один наскочил: «Чистить, чистить». Конюх он у них вроде. Я думаю, ладно, дело привычное. Почистил. Хотел идти, темень уже. А он мне: «Ходить коня! Вечер – ходить коня!» И рукой машет, мол, туда. Я думал, он хочет, чтобы я коня выгулял, перед тем как в стойло ставить…

– Фаше Высошество! – услышала принцесса и посмотрела на советника.

Он подзывал принцессу к себе взмахами ладони. Принцесса не реагировала. Тогда, видимо, решив, что она туповатая, он показал двумя пальцами идущего человечка. Принцесса приопустила брови, медленно смерила его взглядом вниз, потом вверх, дернула носом и тут же повернулась к Клифу:

– Рассказывай скорее!

– А что там? Повел его куда велено. Из лагеря вывел недалеко, там опять этот стоит. Давай, мол, коня и иди. Я отдал поводья, пошел к себе. Но до нашего шатра не дошел чуть-чуть. Из темноты пятеро ихних…

На плечо принцессы легла рука. Принцесса, не оборачиваясь, дернула плечом.

– Лина, ты попроси, чтобы только руку! Пожалуйста! – зачастил Клиф, сильнее сжимая ее пальцы.

– Держись, – сказала принцесса, изо всех сил сжимая в ответ руку Клифа. – Слышишь? Ничего не случится. Мы еще с тобой ого-го!

На плечо снова легла рука одного из караульных. Принцесса поднялась, повернулась к нему и наотмашь врезала ему открытой ладонью по щеке. Охранник дернул головой, схватился за лицо и отступил в сторону. Откуда-то слева донесся смех, но сразу оборвался. Хаарданские солдаты обступили ее неплотным кольцом, загораживая выход из лагеря.

– Держите руки при себе! – с достоинством сказала принцесса всем сразу, стараясь не морщиться от боли в отбитой ладони.

– Ваше Высочество, – сказал советник через паузу, – мой господин, посол Маарон, хотеть знать, о чем вы говорить с преступником.

– Ваш господин может спросить об этом сам у Его Величества короля Арранты, – сказала принцесса, чувствуя каждую жилу на собственной шее.

– Боюсь, я вынужден… – начал малиновый.

– Бояться вам не пристало! – перебила принцесса.

Она пошла вперед, прямо на одного из солдат, разгоняясь с каждым шагом. В последний момент она резко подняла руки на уровень подбородка ладонями наружу и с хода, выбросив их вперед, всем весом толкнула солдата в грудь. Ожидай он этого, принцессе не удалось бы сдвинуть его с места. Однако трюк удался. Солдат дернулся, запнулся и, гремя железом, упал в траву задом. Принцесса, не оборачиваясь, шла вперед. Она совершенно не чувствовала страха, только сердце стучало как ненормальное. Принцесса решила, что это от бешенства. Хаарданцы буравили ее удаляющуюся спину взглядами, но ни окликнуть, ни остановить не попытались.

Принцесса шла через луг и сквозь зубы описывала вслух некоторые особо яркие характеристики хаарданцев. Когда придворные писатели будут создавать историю ее славной жизни, всю тираду надо будет вычеркнуть. Никто не должен знать, что принцессам бывают известны такие слова.

Посередине пустого луга маячила одинокая фигурка в светло-сером платье. Ниса. Маршируя широким шагом, принцесса направилась к ней. В конце концов, Ниса еще ни разу не подводила ее, а вчера… По сравнению с сегодня, вчера было просто девчачьей суетой. Дойдя до Нисы, принцесса резко остановилась, скосолапив ступни и выдвинув голову вперед. Кисти рук то сжимались в кулаки, то распрямлялись жесткими ладонями к земле. Принцесса молчала, уставившись исподлобья прямо Нисе в глаза. В них отражались небо, луг, сама принцесса и еще примерно полкоролевства. Ниса сочувственно подняла брови, но принцесса только молча пыхтела.

– Я все понимаю, – наконец осторожно сказала Ниса, – но если ты откроешь рот, то рассказать о том, как там Клиф, будет гораздо легче.

Вместо ответа принцесса вдруг села прямо в траву и обхватила руками колени. Ниса, не пожалев платья, села рядом. Пахло нагретой землей последних теплых дней лета.

– Клиф этого не делал! – сказала принцесса, пристально разглядывая ничем не примечательную травинку.

Пена в голове у принцессы осела, и между мыслями кое-где стала появляться связь. Нужно было нащупать отправную точку.

– Я точно знаю, что Клиф этого не делал, – с нажимом повторила принцесса, – что бы мне ни говорили свидетели. Точка.

– Как ты можешь это знать?

Принцесса сорвала травинку и пожевала ее. Неподалеку, над тощим цветком, жужжал шмель. Солнце ощутимо грело плечи. Принцесса повернулась к Нисе.

– Я ему верю.

Ниса смахнула с ключицы какую-то мошку и почесала шею.

– Я тоже. А если все же он врет?

– Если ты веришь, то никаких «если» быть не может, – принцесса выплюнула травинку. – Понимаешь, если он врет, то это его проблема. А если ему не поверю я… – и она постучала костяшками пальцев в собственную грудную кость, – …тогда у меня вот здесь что-то лопнет.

Ниса почесала ногу между краем юбки и сапожком.

– Хорошо, – сказала она. – Значит, Клиф говорит правду, а коня украли сами хаарданцы.

– Зачем им красть собственного коня? – принцесса скроила мину. – Соль и перец, бессмыслица какая-то…

– Это как раз нашим красть бессмысленно. У нас в королевстве проще тебя продать, чем такого коня.

– Ниса, – глаза принцессы расширились и уставились куда-то вдаль, – ты гений!

– Да? – с сомнением спросила Ниса, запустила руку в вырез платья и почесала где-то в области плеча.

– Да! – сказала принцесса. – Если бы ты еще перестала чесаться, была бы вообще неотразима.

– Жарко! – возмутилась Ниса, но ее уже никто не слушал.

Принцесса вскочила на ноги и стала ходить мимо Нисы кругами.

– У нас такого коня не продашь, так?

– Так, – сказала Ниса, поворачивая голову вправо.

– Значит, кто бы коня ни украл, его повели не вглубь королевства, а к границе, правильно?

– Да, – сказала Ниса, поворачивая голову влево.

– Если ты конокрад, ты будешь вести коня по дороге днем или ночью?

– Ночью, – сказала Ниса, перестав поворачивать голову, видимо представляя себя уводящей коня во тьму.

– А днем ты бы пряталась где-то и пережидала бы неподалеку от дороги. Так ведь?

– Я не такой уж опытный конокрад, как ты думаешь, но пока звучит разумно.

Дальше Ниса говорить не могла, потому что пришлось вскакивать и бежать за принцессой, которая устремилась к армейским шатрам, где собирался отряд на поиски коня. Они то бежали, то переходили на быстрый шаг, по дороге собрав подолами платьев все репейники, которые еще не были вытоптаны лошадьми.

– Кто там у них главный? – принцесса чуть замедлила ход, чтобы отдышаться.

– Сейчас, – Ниса на ходу прикрыла глаза от солнца. – Кажется, Элладайн.

Принцесса снова побежала. Увидев ее, Всадник Его Величества барон Гарт, рыцарь Элладайн, спешился и пошел навстречу, ведя коня в поводу.

– Надо искать в другой стороне! – выпалила принцесса, еще не успев остановиться.

Элладайн молчал. Принцесса впилась взглядом в его лицо. Поднятая лошадьми пыль подчеркнула тонкие морщины у глаз, волосы выгорели на солнце. В светлых глазах не было никакого отчетливого выражения.

– Клиф говорит правду, а значит, меня не продашь, то есть конь не в королевстве! Его ведут к границе!

Элладайн посмотрел в сторону границы, где в небо упирались вершины Белого Хребта, горной цепи, отделявшей Арранту от южных земель. Принцесса подошла к нему на расстояние вытянутой руки. Это было довольно близко. Принцесса видела хитроумное сплетение стальных колец его кольчуги без рукавов, запыленный воротник светлой рубахи и фрагмент цепочки на его шее. Принцесса вспомнила, как однажды видела его на тренировке без рубашки, его мышцы, похожие на туго скрученные веревки, и маленький медальон на этой самой цепочке.

– У меня приказ Его Величества, – негромко сказал Элладайн.

– Они казнят Клифа! – принцесса подалась еще ближе, пытаясь смотреть Элладайну сразу в оба глаза. – А я знаю, что он не брал коня! Вы ведь тоже это знаете. Знаете?

Элладайн кивнул. Где-то за его плечом фыркнул конь. Побрякивали удилами лошади под ожидавшими командира всадниками. От Элладайна пахло свежескошенной горькой травой.

– Я хотел бы вам верить…

– Так верьте! – принцесса коснулась его кольчуги ладонью.

Элладайн посмотрел на ее руку, под кожей на челюсти двигались желваки. Принцесса перестала дышать.

– У меня приказ, – сказал Элладайн и поднял глаза.

Лицо его было неподвижно, он даже не моргал. Зрачки расширены, отчего глаза казались одновременно пустыми и какими-то дикими. Это были не глаза, а пропасть. Принцессе вдруг стало больно: то ли заныло сердце, то ли свело позвоночник. Она отодвинулась, отступила на два шага и, наконец, развернувшись, быстро зашагала прочь. Сзади послышался топот двинувшихся в ближайшую деревню лошадей.

Принцесса рассекала луговую траву. Щеки у нее были красные, губы сжаты, она шумно дышала через нос. Перед глазами под ноги текли суховатые луговые цветочки, такие же бессильные, как и сама принцесса. Наконец Ниса взмолилась:

– Ваше Высочество! Ты только скажи, куда нам надо, и я составлю маршрут покороче!

– Что? – остановилась принцесса.

– Мы уже пошли на третий круг! – обмахиваясь ладонями, сказала Ниса.

– Что делают мужчины, когда им никто не приказывает, а? – спросила принцесса зло.

– Это, – мягко протянула Ниса, поднимая одну бровь, – мысль из середины. Можно из начала? Объясни, что тебе нужно?

Принцесса перевела взгляд куда-то Нисе за плечо. К ним приближался Гонза верхом на серой лошади.

– Вот что мне нужно! – тихо сказала принцесса.

– Гонза?! – таким же шепотом удивилась Ниса.

Принцесса фыркнула. Гонза подъехал поближе и спрыгнул на землю.

– Ваше Высочество, – сказал он, поправляя шлем, из-под которого катилась капля пота, – меня прислал Его Величество…

– Как зовут эту лошадь? – спросила принцесса.

– Ута.

– Твоя? – спросила принцесса, подходя к седлу сбоку.

– Просто армейская.

Принцесса ухватилась за седло и попыталась вставить ногу в стремя. Синее платье не было рассчитано на такие упражнения, и нога в узком подоле не поднималась.

– Дай кинжал, – сказала принцесса.

– Ваше Высочество, – заволновался Гонза, – мне не положено.

– Ниса! – сказала принцесса голосом, каким дают команду «Взять!» сторожевым собакам.

– Что вы хотите… – заныл Гонза, но не закончил.

Ниса послушно приблизилась к солдату, коснулась пальцами его груди и плавно подняла взор широко распахнутых глаз.

– Гонза, – сказала она с придыханием, умело вздымая грудь, – ты знаешь, что бабочки живут всего один день?

– Ым, – сказал Гонза, глядя одновременно в серые озерные глаза и в волнующееся декольте Нисы.

Принцесса выхватила у Гонзы из ножен кинжал и безжалостно распорола подол платья спереди от бедер до самого низа.

– Ым? – переспросила Ниса и легко прикусила нижнюю губу.

Принцесса надпорола кромку подола сзади и распрямилась. Гонза наливался сочным красным цветом. Из-под шлема бежали уже три капли.

– Бабочки так легко порхают! – сообщила Ниса. – Тебе не кажется?

Судя по виду Гонзы, мыслительная активность в нем окончательно остановилась. Принцесса расстегнула пряжку и стащила с него ремень с кинжальными ножнами. Гонза был здоровым парнем. Несмотря на то, что принцесса дважды обернула ремень вокруг собственной талии, он еле-еле удержался, перекосившись на бедрах, ножны чуть не хлопали ее по колену. «Бей барана! – подумала принцесса – Зато теперь есть где хранить кинжал». Она воткнула его в ножны и уже без проблем подняла ногу в стремя.

– Подожди! – взмолилась снизу Ниса, оставляя Гонзу приходить в себя. – Что ты собралась делать?

– Я еду искать этого проклятого скакуна, – сказала принцесса, подбирая поводья и разворачивая лошадь. – Если они не хотят искать у границы коня, может быть, им покажется достаточно важным поискать там меня!

– Я с тобой! Подожди хоть немного, я только найду лошадь.

– Это не твоя проблема, – сказала принцесса. – Хватит того, что из-за мой придури один уже сидит на цепи. Я накрутила, мне и раскручивать.

– Но куда?! – Ниса ухватилась за поводья, пытаясь остановить Ее, очевидно сумасшедшее, Высочество. – Куда ты поедешь? Отсюда к границе идет две дороги!

Хлам! Самое узкое место прекрасного плана! Принцесса подняла голову и оглядела окрестности. Из двух дорог одна шла вдоль русла реки, а другая к ущелью Белого Хребта. Похитители Эль-Тарайи могли быть на любой из них.

Принцесса машинально взялась правой рукой за кольцо на левой и заломила запястья. Решимости бы хватило, чтобы скакать сразу в два места, если бы только это было возможно! Принцесса прикрыла глаза и вздохнула. Из цветных пятен, пляшущих под закрытыми веками, на нее надвинулись горные склоны. Она будто увидела себя вместе с лошадью на каменистой дороге. Что ж! Предчувствие, в конце концов, не такая плохая основа для выбора, особенно если других нет. Принцесса открыла глаза, отпустила кольцо и покрепче перехватила поводья.

– Я поеду к горам!

Она тронула лошадь вперед, и Ниса была вынуждена отскочить.

– Ваше Высочество, – подал голос вернувшийся в себя Гонза, – Его Величество меня повесит!

– Если тебя это утешит, я буду висеть рядом, – сказала Ниса, глядя принцессе в спину.

Принцесса обернулась и молча смотрела на солдата и фрейлину долгих шесть лошадиных шагов. Затем она неопределенно взмахнула рукой, сама не зная, прощаясь или подбадривая их, и ударила Уту пятками в серые бока.

Путь оказался долгим. Во-первых, он был длинным сам по себе. Во-вторых, дорога кажется втрое дольше, если не знаешь, куда едешь. Принцесса была вынуждена признать, что это именно ее случай. Попеременно переводя Уту с рыси на шаг и обратно, принцесса ехала, пока не начала волноваться всерьез. За каждым поворотом, каждым подъемом она могла ожидать неведомых конокрадов. Даже никого не обнаружив, она не могла быть уверенной, что их там нет – они бы, разумеется, прятались в лесу, а не сидели прямо у обочины. Принцесса одновременно перебирала в уме то, что она успела заметить по сторонам, и готовилась к новым неожиданностям. Было ощущение, что ее размазало тонким слоем по всей дороге.

Дорога то взбегала вверх, то, петляя, спускалась вниз. С каждым разом подъемы становились все длиннее и выше, а дорога все каменистее. Это были самые окончания отрогов Белого Хребта, тянувшиеся издалека длинными узкими холмами поперек дороги. Между ними в лощинах дорогу пересекали ручьи, на вершинах деревья расступались, изредка открывая вид на следующую гряду.

Иногда принцесса останавливалась и пыталась прислушиваться. Ветер, листва, сопение Уты. Уверенность в правильности выбора таяла с каждым новым подъемом. Принцесса подумала, что это даже забавно! Гораздо проще доказать самой себе, что ты права, когда кто-то несогласный есть рядом. Дискутировать же внутри одной головы невыносимо и безрезультатно. Принцесса ударила лошадь пятками, и Ута проскакала следующие два холма чуть ли не галопом. Стало только хуже.

Как она исхитряется загонять себя в такие ловушки? Вечером погибнет Клиф! И вместо того, чтобы что-то предпринять в лагере, уговорить отца проявить волю, собрать армию и штурмовать хаарданцев, соблазнить жирного посла и заколоть его, да мало ли можно было бы придумать, она сидит тут на полудохлой лошади на пустынной дороге! Гордячка и идиотка!

– Молчать! – принцесса жестким движением развела руки прямыми ладонями вниз.

Кому бы она это ни сказала, но все замолчали. Принцесса вытаращенными глазами уставилась сразу в половину мира впереди себя. В полном оцепенении какое-то волнение тоненько потекло из левой руки в правую, через сердце, минуя голову. Левая рука вдруг пошла вперед, появившись на самом краю зрения. Внезапно Ута тронулась и пошла вперед, хотя принцесса не давала ей никаких команд. Они медленно перевалили через следующую гряду, спустились в лощину, и вдруг Ута повернула влево, в лес.

Принцесса опустила руки, взяла поводья и подвигала глазами. Она по-прежнему прислушивалась, но не к звукам, а к неясной тяге внутри себя. В левой руке отдавалась пульсация сердца. Ута шла, огибая деревья, вдоль склона большой гряды, постепенно поднимаясь выше, ближе к ее хребту. Лес здесь был редкий, совсем прозрачный, скорее много отдельных деревьев, между которыми местами напухли кусты. Принцесса уже разглядывала окружение нормальным взглядом, и тем не менее, опасность проворонила.

Ута почти поравнялась с камнями, которыми, как чешуйками, был выложен гребень гряды, когда в отдалении раздался щелчок, а за ним глухой удар чуть впереди правой ноги принцессы. Арбалетная стрела. Ута дернулась, мотнула головой, оступилась и почти сразу упала на колени, всем корпусом заваливаясь влево. Принцесса вылетела из седла вперед, перевернулась в воздухе и приземлилась на левое плечо ниже по склону, чудом не свернув шею. Она еще пару раз кувырнулась уже по земле. Что-то с силой дернуло ее за руку и треснуло – широкий рукав зацепился за корягу и наполовину оторвался. Не раздумывая, принцесса рывком оторвала его совсем и устремилась вдоль склона, прочь от упавшей лошади.

Не оглядываясь и не останавливаясь, она мчалась, петляя между деревьев, оскальзываясь на листве, падая, перекатываясь и снова поднимаясь на ноги. В конце концов она продралась сквозь куст и оказалась под прикрытием раскоряченных корней старого упавшего дерева. Грязная, ободранная, с отбитым плечом, но живая и взбудораженная. Так или иначе, но события развиваются! Она широко распахнула рот, чтобы дышать потише, и попыталась выглянуть в ту сторону, откуда прибежала. Никого.

Постепенно дыхание успокоилось. Принцесса сама не знала сколько просидела, растопырив уши и нервы во все стороны и стараясь не шевелиться. Один раз ей показалось, что она слышит шаги, но потом ей показалось, что это ей только показалось. Возможно, она набралась храбрости, а возможно, сидеть в сырой яме под старым комлем стало невмоготу, но принцесса решила идти на разведку.

Для начала она достала из ножен кинжал и кое-как отпилила им второй рукав синего платья, чтобы больше ни за что не цепляться. Надо будет сказать Гонзе, что кинжалы нужно точить! Она вылезла из-за дерева и на четвереньках пошла вверх по склону, через каждые полдвижения оглядываясь во все стороны так, что шея скоро заболела. Так и не рискнув встать на ноги, принцесса вскарабкалась на самый верх и, затаив дыхание, выглянула из-за камня на другую сторону гряды.

Склон гряды за гребнем был совсем маленький. На нем росло всего несколько деревьев, за которыми открывалась большая залитая солнцем поляна. На ее дальнем от принцессы краю в небо поднимался голубоватый дым костра, двигались занятые какими-то делами люди. Слева и еще чуть-чуть дальше, уже под деревьями, стояли смутными тенями стреноженные лошади, одну из которых принцесса немедленно узнала даже на большом расстоянии. Опираясь на локти, принцесса сползла вниз по склону и глубоко вздохнула. Она нашла Эль-Тарайю.

Это было замечательно. Плохо было то, что вместе с ним она нашла трех или даже четырех крупных мужчин. Принцесса посмотрела на тонкое лезвие кинжала в собственной руке. Интересно, а чего она ожидала? Парочку деревенских подростков? Одинокого скакуна, который заблудился сам по себе? Принцесса была вынуждена признать, что она вообще ничего не ожидала. «Очень разумно! – сказала она про себя. – Образец здравомыслия и рассудительности!»

Однако то, что она нашла четырех конокрадов, было еще не самым плохим обстоятельством. Гораздо хуже то, что кто-то нашел ее саму. И, скорее всего, этот кто-то до сих пор бродит по этому склону гряды. Принцесса посмотрела в ту сторону, откуда пришла, и затаила дыхание. Лес был тих и пуст.

Принцесса сползла еще ниже по склону и привалилась к ближайшему дереву. Голые коленки – не лучшее средство передвижения по лесу. Нужен был план. Принцесса отряхнула от листьев левое колено. Можно идти дальше по склону, обогнуть по лесу всю поляну, подобраться с той стороны и украсть Эль-Тарайю. В случае, если ее заметят, ей надо будет всего лишь зарезать четырех здоровых вооруженных мужчин. Или… Принцесса отряхнула правое колено. Идти обратно к дороге в надежде найти там помощь. Может быть, кто-то все же поехал за ней из лагеря? А может, будут проезжать сильные и смелые жители королевства, которые любят – а главное, знают в лицо – свою принцессу. Пф! Ни в одном из вариантов особого здравомыслия не наблюдалось. Принцесса сморщила нос и как кролик пожевала нижнюю губу.

Во втором случае тем не менее было нечто, что принцессу не устраивало совсем. Надо было добраться до дороги и ждать. При слове «ждать» внутри все бессильно опускалось. Принцесса вдохнула, уронила голову на грудь и длинно выдохнула через расслабленные губы. Получившемуся фырканью обзавидовалась бы любая лошадь. Если выбор сузить до «ждать или сражаться с превосходящими силами противника», то выходило, что это и не выбор вовсе. Принцесса распустила ленту в волосах. Что тут выбирать? Она стянула волосы в пучок и снова завязала потуже. Все совершенно очевидно.

Принцесса посмотрела на свою левую руку. Если дело дойдет до дела, может потребоваться ударить кого-нибудь кулаком. Двумя пальцами правой руки она повернула кольцо на среднем пальце левой камнями внутрь. Так и кольцо будет сохраннее, и палец. Подобрав с земли кинжал, принцесса крепко сжала губы, отчего незамедлительно расширились глаза. «Надеюсь, я выгляжу очень решительно!» – подумала она, стукнула кулачком по чумазой коленке и поднялась на ноги.

Идти приходилось медленно. Нужно было постоянно вглядываться вперед, выбирать путь от укрытия до укрытия и, на всякий случай, постоянно продумывать варианты, скажем так, отступления. Принцессе даже про себя не хотелось называть это действие «бегством».

Каждые несколько шагов принцесса останавливалась и вслушивалась в лес. Ей казалось, что от постоянного напряжения уши стали большими и вращаются, как у Эль-Тарайи. Однако самым громким звуком, который она до сих пор услышала, было бурчание собственного живота. «Да, дружок, – сказала принцесса, – тебя забыли загрузить!» Обходя вывороченный комель упавшего дерева, принцесса вдруг поняла, что действительно ничего не ела еще со вчерашнего дня. Будем считать, что сегодня день для похудения. Живот не оценил этого предложения и еще раз громко булькнул. Принцесса была вынуждена согласиться с его позицией. Отодвигая свесившиеся плети ветвей, она подумала, что сейчас вполне бы управилась с большим королевским завтраком. Пара вареных яиц с солью. Живот притих. Бутерброд на жареном хлебе с козьим сыром и вяленым окороком. Принцесса увернулась от лезущего в лицо куста. Лучше два бутерброда: один только с сыром, другой только с окороком. Запивать их было бы хорошо яблочным сидром. Желудок сжался и заныл. Принцесса стала по камням переходить ручеек, сбегавший поперек склона. Тарелка горячей сладкой каши вызывала сомнения, но живот активно голосовал «за». Ладно, пусть будет и каша. Принцесса прыгнула с последнего камня на другой берег ручья. А закончить можно было бы… Принцесса подняла глаза и увидела огромного чернобородого детину, который с десяти шагов целился в нее из арбалета. «…блинчиками со сливками и черничным вареньем», – додумал за принцессу живот.

Вся кровь из головы слилась куда-то вниз, кожа выстрелила и похолодела. Принцесса облизала губы. Детина сделал плавный шаг вперед. Принцесса, не отрывая взгляда от арбалета, стала переступать онемевшими ногами влево. Ладонь, сжимавшая рукоятку кинжала, вспотела. Принцесса сделала всего два или три шага, как вдруг ее голову резко дернуло назад. Что-то, с силой вцепившееся в волосы, заставило принцессу развернуться влево.

Узкое смуглое лицо с черными глазами навыкате, дешевый шерстяной плащ землистого цвета, из-под которого виднелся кожаный панцирь со стальными пластинами. Этот человек держал ее правой рукой за волосы на затылке, выгибая шею назад. Это было не так больно, как унизительно.

– Шарка хаан? – по крайней мере, принцессе показалось, что это был вопрос.

– Отпусти меня! – просипела принцесса, пытаясь ногами как-нибудь упереться в землю.

– Шарка хаан? – повторил узколицый.

– Пусти!

С задыхающимся сердцем принцесса извивалась у него в руке, пытаясь вырвать голову из жесткой хватки. Удивительно, что в то же самое время она как будто видела со стороны и себя, и весь этот разноязыкий идиотский диалог. Надо было сказать ему что-то доходчивое.

– Кушпурюк! – зашипела принцесса изо всех сил налегая на звук «ш». Принцесса слышала его лишь однажды от Нисы, поэтому произношение оставляло желать лучшего. Однако успех был достигнут: узколицый на мгновение озадачился и прищурил глаза, соображая, что именно он только что услышал.

– Кушпурюк! – поддала загадочности принцесса и попыталась ударить врага кинжалом в живот.

Лезвие проскрежетало по пластинам панциря и соскользнуло в сторону.

– Ахха! – осклабился узколицый, показав желтые зубы, и сильно встряхнул принцессу. От рывка что-то хрустнуло в позвоночнике, выступили слезы, принцесса почти перестала видеть. Она снова попыталась дотянуться до противника кинжалом, чувствуя, что на третий раз сил может уже и не хватить.

Откуда-то сбоку донесся хрип, и в тот же момент узколицый дернулся всем телом, пальцы в волосах принцессы разжались и что-то горячее мокро шлепнуло ее по шее и левой щеке. Оказавшись наконец на свободе, принцесса едва устояла: ватные ноги почти не держали вес. Сморгнув слезы, она увидела узколицего: он медленно кренился вперед, скользя невидящими глазами мимо принцессы. Над ключицей, в самом основании шеи из него торчало что-то чужеродное, острое, а на панцире темнели мокрые пятна. Еще через мгновение он поплыл вправо и вниз, треугольник металла скрылся в его шее, и узколицый рухнул к ногам принцессы. В его пальцах запуталась лента, которой были подвязаны ее волосы. Она наконец смогла оторвать взгляд от упавшего тела и, еще ничего не понимая, растерянно обвела глазами всю сцену. Детина с арбалетом неподвижным кулем лежал справа, а прямо за тем местом, где был узколицый, стоял рыцарь Элладайн.

Принцесса инстинктивно отерла ладонью губы, пытаясь избавится от противного соленого привкуса. Ладонь стала красной и липкой. Принцесса все еще никак не могла сообразить – от чего. Элладайн вложил меч в ножны. Принцесса стояла, разглядывая пальцы своей измазанной руки.

– Я, – задыхаясь сказала она каким-то не своим голосом, – кажется, сломала ноготь…

Углы рта вдруг неумолимо поползли вниз, в носу защипало, а глаза вознамерились зажмуриться. Она хлюпнула носом и то ли шагнула, то ли упала в сторону Элладайна. Обхватив его поперек жесткого торса, она припала к нему как к дереву и уткнулась одной бровью в холодную кольчугу у него на груди. Не давая ему двинуться, она продолжала сопеть и всхлипывать. Элладайн едва касался ладонями ее плечей, не то поглаживая, чтобы успокоить, не то придерживая, чтобы не упала. Принцесса плотнее втиснулась в него, прижимаясь насколько хватало силы рук. Она хотела сказать: «Обнимите меня!», но вместо этого только еще раз громко хлюпнула носом.

Сверху, из-за гребня, послышался отдаленный хриплый возглас. В то же мгновение ладонь Элладайна обхватила рот принцессы так, что ей пришлось проглотить очередной всхлип. Земля ушла из-под ног, и принцесса, пролетев в – наконец-то! – крепком объятии несколько шагов вниз по склону, оказалась в ложбинке между корнями дерева. Элладайн беззвучно опустился сверху, обхватив ее одной рукой и для верности вдавив в землю половиной своего веса. Замерев, он смотрел вверх, и лишь при коротких движениях головы на его шее, у самого глаза принцессы, упруго толкалась мышца.

Окрик из-за гребня повторился: «Хаайра! Хай?». Пауза. И еще раз.

Сердце принцессы било прямо под ребра Элладайну. Воротник его кольчуги отпечатался у нее на щеке. Руки затерялись где-то под телом, а ее ноги он прижимал к земле своим бедром. Принцесса не могла не то что пошевелиться, даже дышала с трудом. На каждом вдохе легкие расширялись куда-то вбок, не в силах приподнять живой вес взрослого мужчины. Лежа под этой оплетенной железом тяжестью, принцесса вдруг поняла, что еще никогда она не чувствовала себя в такой безопасности, как сейчас. Надо, что ли, почаще сражаться с конокрадами…

Она вдыхала тонкую горечь свежескошенной травы, всей грудью слушала размеренное дыхание Элладайна и думала о том, что ни ножны его меча, вдавленные ей в живот, ни корень, упершийся в поясницу, не способны разрушить охватившее ее ощущение неожиданного уюта.

Элладайн внезапно поднялся. Принцесса полежала еще совсем чуточку неподвижно, потом медленно повернула голову на скрипнувшей шее и посмотрела на Элладайна. Он кончиком кинжала вспорол рукав своей рубахи, ухватился за прореху и с хрустом оторвал его. Сложив рукав пополам, Элладайн попытался вытереть уже начавшую спекаться кровь у принцессы со щеки. Он был так осторожен, что принцесса едва чувствовала неуклюжие прикосновения.

– Дайте, я сама, – сказала принцесса тихонько, вытаскивая из-под себя отлежанную руку. – Сильнее надо, я же не бумажная.

Она села, взяла измазанный рукав и, вывернув его чистой стороной, с силой провела несколько раз по щеке и шее. Шея все равно осталась липкой, а на платье темнело отвратительное сырое пятно. Принцесса резко передернула плечами и вздохнула. Подтянув ноги, она попыталась прикрыть колени разорванным подолом. Элладайн сидел совершенно неподвижно и следил за ее манипуляциями, рывками перебрасывая глаза с коленей на принцессу и обратно. «Как большая собака», – почему-то подумала принцесса.

– Я только хотела прокатиться на… – сказала она и осеклась.

Элладайн приложил палец к губам и взглядом показал на гребень. Принцесса кивнула. Элладайн легко приподнялся и скользнул вверх по склону. Пошарив у одного из тел, он так же бесшумно вернулся обратно с арбалетом в руке. Он ухватил его поудобнее и одним движением отогнул зарядный рычаг. Принцесса увидела, как вспухли на его голой руке плетеные веревки мышц. Рога арбалета скрипнули, тетива легла в спусковой крюк. Элладайн уложил в желоб стрелу и протянул арбалет принцессе.

Стараясь не выглядеть слабой, принцесса взяла тяжелое оружие. Элладайн вынул из ножен меч. Принцесса облизала губы.

– Эти разбойники… – прошептала она.

Элладайн чуть заметно покачал головой, отирая лезвие меча пучком листьев, и поднял свои прозрачные глаза прямо на принцессу.

– Не разбойники, – спокойно сказал он. – Наемники.

Принцесса попыталась встать, но он остановил ее поднятой ладонью.

– Их четверо! – волнуясь зашептала она. – Я…

Элладайн снова прижал палец к губам.

– Четверо – это хорошо, – невпопад сказал он, глядя вверх и в сторону. – Лишь бы в одном месте.

Принцесса хотела сказать, что может помочь, что должна помочь ему, но он уже снялся с места и беззвучно пошел вбок, вдоль гребня, ловко подныривая под низкие ветви деревьев.

Принцесса осталась одна. Редкий лес тихо дышал верхушками крон. Солнце пятнами падало на устланную старой листвой землю. Наемники?! Принцесса привстала, помедлила и снова села между корней. Почему наемники? Принцесса посмотрела на свои ободранные колени. «Какая же я несусветная дура! Просто непроходимая ботва какая-то!» Тут она обнаружила, что уже ползет на четвереньках наверх, к гребню, подтягивая за собой арбалет. Она остановилась, отвела запястьем упавший на лоб локон и посмотрела наверх.

– Всегда так, – беззвучно сказала она самой себе, – сначала ползу, потом думаю.

Она посмотрела вниз. Оказалось, что она проделала уже две трети пути.

– Какая разница? Даже когда думаю – ничуть не лучше! – закончила она и двинулась дальше.

Она пристроилась между двух камней на самом хребте и посмотрела вниз на другую сторону гряды. Похитители Эль-Тарайи были у своего костра все вместе, как и хотел Элладайн. Трое сидели, один стоял, то и дело оглядываясь на поляну.

Внезапно он что-то сказал, и люди у костра сразу поднялись на ноги. Слева, через поляну к ним шел Элладайн. Принцесса увидела, как поднялся его одинокий светлый рукав, словно он приветствовал их. Что он делает? Люди у костра, наблюдая за его приближением, достали оружие.

Принцесса посмотрела на арбалет в попытке сообразить, сможет ли она, на всякий случай, пристроить его между камнями. Со стороны поляны донесся вскрик и железный скрежет. Она рывком подняла голову, волосы снова упали на лоб, заслонив глаза. Принцесса смахнула их и прищурилась, вглядываясь.

На дальнем конце поляны стоял один Элладайн. Принцесса увидела, как он вложил меч в ножны, поднял голову и вдруг дважды махнул ей рукой, подзывая. Как он мог знать, что она подглядывает? Принцесса поднялась на ноги, перелезла через камни и спустилась на поляну, оставив ненужный уже арбалет на земле.

Она прошла полпути, когда Элладайн не дожидаясь повернулся и пошел к стреноженным лошадям. Принцесса не стала подходить к костру, где в разбросанных позах лежали четыре тела. Она отвела глаза всего лишь на пару мгновений. Три удара сердца, за которые успел начаться и закончиться бой. Она посмотрела на Элладайна, поправлявшего что-то в лошадиной упряжи. Прямая узкая спина, развернутые плечи, рост немного выше среднего, блеклые недлинные волосы. «Сколько еще я о тебе не знаю?» – подумала принцесса, глядя ему в позвоночник. И не смогла решить, хочет ли она знать больше.

Элладайн вдруг замер и повернул голову, точно хотел оглянуться, но остановился на середине движения. В траве звенела цикада. Вздохнула переступившая лошадь. Элладайн опустил подбородок еще ниже и едва заметно пожал плечами. В догорающем костре щелкнуло полено. Элладайн отвернулся и пошел распутывать следующую лошадь. Принцесса вдруг поняла, что стоит одна на большой поляне, в огромном лесу, в пустынных предгорьях Белого Хребта. В небе распластались безразличные облака. Что же это такое делается? Плакса! Она вытерла глаза рукавом, проморгалась и пошла помогать Элладайну.

Они молча освободили лошадей от пут и повели их под уздцы к дороге. Эль-Тарайа выглядел целым, здоровым и даже веселым. Он высоко нес голову, оживленно поблескивал глазами и только чуть испуганно посторонился, когда проходили мимо костра. Все так же молча они прошли через лес и на опушке нашли коня Элладайна, спокойно жевавшего траву.

Уже на дороге Элладайн остановился. Принцесса подумала, что сейчас он вспрыгнет в седло, и стала решать, на какой лошади ехать ей самой. Однако Элладайн не торопился. Он оглядел всю лошадиную компанию, потом посмотрел на солнце и наконец на принцессу. На лице его, как обычно, не было никакого выражения. Думает он о чем-то или просто шею разминал, понять было совершенно невозможно. Принцессу это неожиданно обозлило. На ум пришло слово «солдафон». Конечно же, это было не так, но… Принцесса отвернулась. Усталость наливала мышцы тяжестью. Мир вокруг казался синеватым и отдаленным.

Принцесса посмотрела на небо, солнце определенно было ниже, чем в прошлый взгляд. Она вдруг вспомнила, ради чего тут оказалась.

– Нам надо торо… – сказала она, поворачиваясь к Элладайну, и замолчала.

Элладайн снял седло с одной из лошадей и уже укладывал его на Эль-Тарайю. Он ловко застегнул подпруги и повернулся к принцессе, подставляя раскрытую ладонь. Принцесса уперлась в ладонь ногой, и Элладайн подсадил ее на коня.

– Я тяжелый, – сказал Элладайн, подтягивая стремена. – Вам быстрее.

Он еще повозился с ремнями и поднял глаза на принцессу. Она смотрела сверху на его лицо без выражения и никак не могла сообразить, чего ей хочется больше: немедленно ускакать или ни за что не покидать его. Неожиданно Элладайн взял ее за левую руку, разогнул грязные пальцы и аккуратно повернул ее кольцо. Один большой камень и четыре маленьких попарно по сторонам снова заиграли на свету. Принцессе показалось, что рука внезапно нагрелась. Теплая волна поднялась в плечо и растеклась по телу. Мир приблизился мягким движением предвечернего воздуха. Элладайн снова посмотрел на солнце.

– Успеете, – сказал он и ободряюще похлопал принцессу по ноге, мимолетно согрев кожу на бедре у колена.

«Как он, интересно, сюда попал? – подумала принцесса, глядя сверху на рыцаря. – Если я выбирала дорогу наугад?» Элладайн пару мгновений смотрел на нее снизу, потом левый уголок его рта чуть-чуть натянулся. Это была самая широкая улыбка, которую принцесса когда-либо видела в его исполнении.

– Развернулся, – сказал он и перевел глаза на хаарданских лошадей. – Я привезу тела.

Он отступил и сильно хлопнул вороного коня по крупу. Другого приглашения Эль-Тарайе не требовалось. Он мгновенно снялся с места в легкий галоп. Принцессе поневоле пришлось наклониться к его шее и приподняться в седле. Эль-Тарайа немедленно сменил галоп на быстрый. Обернуться на оставшегося посреди дороги Элладайна уже не было возможности.

Не укради Эль-Тарайю другие, принцесса, возможно, украла бы его сама. Если природа и достигла в чем-то абсолютного совершенства, разумеется не считая самой принцессы, так именно в этом животном. Конь потрясающе выглядел, но настоящей его стихией была, конечно, скачка. Эль-Тарайе нравилось движение. Особенно его развлекали лужи. Над узеньким ручейком он взлетал так, будто собрался перепрыгнуть полноводную реку.

Радость скакуна обволакивала принцессу физически ощутимым облаком. Она даже и не пыталась управлять. Ей казалось, что она слышит мысли коня, а он подпитывает ее энергией всего своего огромного тела. «Здорово у меня получилось?» – спрашивал конь, приземляясь после очередного рекордного перелета над скромным чахлым кустиком. «Умница!» – послушно отвечала принцесса. «Смотри, как я еще могу!» – и, прижав уши, Эль-Тарайа переходил на какой-то неизвестный сумасшедший аллюр, словно хотел обогнать летящую стрелу. «Перестань, – смеялась принцесса, – меня сдувает!»

По дороге туда принцессе приходилось то и дело давать лошади отдых, иначе бы Ута пала от усталости еще до того, как ее застрелили. От долгой езды в седле начинали болеть бедра. Сейчас они с Эль-Тарайей преодолели уже полпути, а конь даже не вспотел. Да и сама принцесса удивительным образом чувствовала себя отдохнувшей.

«Впереди кто-то есть», – все так же мысленно сообщил конь, поднял голову и сменил галоп на гарцующую рысь. «Воображуля!» – сказала ему принцесса. «Не! Воображули делают так!» – Эль-Тарайа занес круп вправо, по-лебединому выворотил шею и стал приближаться к группе всадников на дороге небывалым крестообразным ходом, неся корпус по диагонали и высоко подкидывая колени.

Всадники, в которых принцесса опознала солдат королевской стражи, открыв рты, в остолбенении наблюдали за этим шедевром конной выездки. У принцессы от смеха заболели мышцы живота.

– Прекращай, – сказала она коню и хлопнула его по шее, – шагай как чело… Тьфу! Как нормальное животное.

«Зануда!» – вздохнул скакун, однако подчинился. В результате к солдатам принцесса подъехала на коне, который двигался статным пафосным шагом, очевидно воображая себя на параде.

– Ваше Высочество!.. – нестройно заговорили солдаты.

– Все в порядке, – сократила беседу принцесса, стараясь выглядеть под стать коню, – поезжайте дальше, вы должны помочь рыцарю Элладайну! Можем ехать.

Последние слова были адресованы Эль-Тарайе. И прежде чем кто-либо успел открыть рот, скакун унес принцессу за поворот дороги. «Если ты будешь так стартовать, – сказала принцесса по возможности строго, судорожно цепляясь за гриву, – то однажды я выпаду из седла и останусь валяться на дороге!» Эль-Тарайа не ответил. Он только молча просиял от удовольствия.

К концу пути конь все же устал. Он продолжал делать вид, что свеж и бодр, но заблестела взмокшая шкура, копыта стали тяжелее бить в землю, и он больше не взлетал над каждым кустиком.

– Молодец, молодец! – сказала ему принцесса вслух, поглаживая по шее. – Мы успели.

Они подъехали к лугу, когда набухшее рыжее солнце только-только коснулось горизонта. У центрального шатра собралось практически все население обоих лагерей. Толпа заслоняла от принцессы то, что происходило в середине. Она кое-как на пузе сползла с коня. Не до изящества! От усталости и долгой езды в седле затекшие ноги почти не слушались. Она пошла вперед не то ведя коня в поводу, не то свисая с поводьев сама. Шаги получались какими-то разноразмерными и неловкими. Ближе к толпе принцесса глубоко вздохнула, распрямила спину, подняла подбородок и усилием воли заставила себя идти не хромая.

Ее заметили, прокатилась волна ропота, и люди перед ней стали расступаться, освобождая проход к центру. Справа, прямо на траве, на коленях стоял Клиф, удерживаемый на цепях двумя хаарданцами. Слева стояли две скамьи, на одной из которых расположился окруженный свитой посол, а на другой король Эннер. Увидев принцессу, король встал.

– Конь… – принцесса откашлялась, – найден. Прошу немедленно освободить ложно обвиняемого.

Король и посол смотрели на принцессу. Она смотрела на них поочередно. Все остальные смотрели на всех сразу, пытаясь сообразить, что делать.

– Освободите Клифа! – повторила принцесса громче. – Я нашла настоящих конокрадов. Рыцарь Элладайн доставит их тела!

Король кивнул, и несколько солдат королевской стражи направились к хаарданцам, чтобы взять у них цепи. Хаарданцы положили руки на эфесы своих кривых мечей. Посол Маарон поднял ладонь, и все замерли. Посол поднялся, опираясь на руку Арманхана.

– Мы исключительно… – начал он.

– Освободите Клифа. – перебила принцесса. – Сейчас.

Посол двинул кистью. Хаарданцы отступили. Солдаты помогли Клифу подняться на ноги. Маарон сделал шаг вперед.

– Мы исключительно поражены вашим поступком, милое дитя! – учтиво кивнув проговорил он. – Позвольте от имени…

– Извольте, Ваше Сиятельство, – не позволила принцесса, – обращаться ко мне «Ваше Королевское Высочество леди Маунтенар». Желаю вам, чтобы ваше милое дитя, – и принцесса уничтожающе улыбнулась в сторону бледного Арманхана, – впредь было более внимательно к драгоценным подаркам вашего повелителя. Ваше Сиятельство! Отец!

Принцесса развела грязные лоскуты многострадального платья в низком реверансе. Выпрямившись, она повернулась к Эль-Тарайе и едва заметно подмигнула. Конь вздохнул. Принцесса вздохнула тоже, но внутри себя. Попрощавшись со скакуном, она повернулась на пятках и, стараясь не косолапить, двинулась прочь из толпы. Голова кружилась. В тусклых сумерках и пляшущих отблесках факелов принцесса строго держалась верного ориентира – глаз фрейлины Нисы, которые, кажется, светились сами по себе на самом краю толпы.

– Как ты?! – тихо спросила Ниса, когда принцесса, вышагивая с прямой как доска спиной, поравнялась с ней.

– Лопну, если немедленно не пописаю! – уголком рта прошипела принцесса, не опуская гордого подбородка.

В полном молчании, сопровождаемые десятками взглядов, молодые дамы удалились в темноту в направлении своего шатра.

Позднее, сидя на деревянном табурете позади шатра и вяло отщипывая кусочки от холодного мясного пирога, принцесса думала о том, что уже не первый раз испытывает это ощущение: пока действуешь, пока двигаешься, организм находит силы, чтобы выполнять твои прихоти, но стоит остановиться, и усталость немедленно наваливается вся сразу – отекшими мышцами, болью в суставах, саднящей кожей. Ниса при помощи служанки готовила принцессе походное мытье. По ее приказу солдаты принесли бадью речной воды и бадью горячей, нагретой в котлах полевой кухни. На лавках было разложено чистое белье, мыльные бруски, полотенца, стоял медный ковш для поливания, на специальных шестах укрепили два или три масляных фонаря.

Принцесса безропотно позволила стянуть с себя ошметки синего платья. Оставшись в одной короткой нижней юбке, принцесса наклонилась и уперлась прямыми руками в лавку, свесив спутанные волосы вперед. Ниса поливала ее голову теплой водой, а служанка намыливала.

– Знаешь, о чем я думаю? – глуховато спросила принцесса снизу в середине процедуры. – Если бы это был не Клиф, а какой-то случайный парень, которого я не знаю, – поскакала бы я в горы?

– Думаю, что нет, – честно сказала Ниса, начиная поливать голую спину.

– Вот и я думаю, что… Ай! Осторожнее! – сказала принцесса.

– У вас тут синяк, Ваше Высочество! – сказала служанка, проводя мочалкой по пояснице.

– Это от корней.

– И тут, – служанка намылила плечо.

– Это я кувыркалась с лошади.

– И здесь тоже, – служанка осторожно провела принцессе по боку ниже ребер.

– Это от ножен Элладайна. Все. Экскурсия закончена.

– Хм… – задумчиво произнесла Ниса, – когда-нибудь я тебя заставлю рассказать все подробно. Особенно про ножны.

– Ножны у него знатные… Тьфу! – струйка мыльной воды забежала по подбородку в рот. – Судя по ощущениям, с чеканкой. Вот и все.

– Понятно, – многозначительно сказала Ниса, накидывая принцессе на спину полотенце.

Принцесса, опираясь на руку Нисы, кряхтя распрямилась. Служанка промакивала ей волосы.

– Получается, – сказала принцесса, глядя на желтые точки фонарей, мерцающие в глазах Нисы, – что не будь это Клиф, хаарданцы сегодня повесили бы кого-то из наших. А ведь коня увели их люди.

– Не могут же все жители королевства быть друзьями принцессы, – неуверенно проговорила Ниса.

– Не могут, – помолчав, согласилась принцесса.

Она села на лавку и поочередно поставила ступни в подставленный служанкой таз с теплой водой.

– Нам понадобятся еще полотенца, – сказала служанке Ниса.

Служанка кивнула и пошла по вытоптанной в траве тропинке вокруг шатра. Через мгновенье послышался ее возглас:

– Ой! Туда нельзя!

– Пускай! – отозвался мужской голос.

Принцесса выскочила из таза и босиком, придерживая на груди полотенце, отбежала по холодной траве в темноту за большое дерево. Из-за шатра показался Арманхан, который волочил вцепившуюся ему в локоть служанку.

– Все нормально, – сказала Ниса. – Принеси полотенце.

Служанка отпустила незваного гостя и, попятившись, ушла. Арманхан приблизился вплотную к Нисе.

– Где принцесса? – спросил он.

С его хаарданским акцентом это звучало как: «Хде пиррисеза?»

– Вам не нужна принцесса, – строго сказала Ниса, стоя прямо и сложив руки на груди.

– Где принцесса? – повторил Арманхан, заметно покачиваясь. – Где эта глупая… – он не нашел подходящего слова на чужом для себя языке. – Это был мой конь!

– И она вам его вернула!

– Мой конь! – злился Арманхан. – Твоя принцесса все портила! Мой конь, хочу – продал, хочу – купил! А глупая… – снова не подобрав слова, Арманхан пнул сапогом таз с водой.

– Вот как! – сказала Ниса, подняв брови. – Продал, значит!

Арманхан даже перестал покачиваться. Разговор явно завернул его не туда. Внезапно он протянул руку, схватил Нису за волосы на затылке, выгнул ей шею назад и выплюнул ей в лицо очередное «Где принцесса?». Стоящей за деревом принцессе этот жест был так хорошо знаком, что она прикусила костяшку указательного пальца. «Это у них там нормально, что ли, так с женщинами обращаться?!» – подумала она и стала прикидывать, успеет ли она добежать и двинуть Арманхана ковшом по голове.

Однако Нисе помощь не потребовалась. Будучи дочерью бедного графа, Ниса ничего не знала о хаарданских манерах, но выросла во дворовых играх с деревенскими мальчишками. Она резко склонила голову, что дало ей возможность отступить на полшага назад. В следующее мгновение подол ее юбки взлетел почти на высоту золоченого пояса княжеского сынка. Арманхан хрюкнул, отпустил Нису и согнулся пополам. Ниса не торопясь примерилась и врезала ему коленом по носу. Принцессе, правда, показалось, что Ниса попала скорее в щеку и глаз, но и так получилось неплохо. Арманхан повалился на бок и скрутился в позу зародыша.

– Ай-яй-яй! – сказала Ниса голосом гремучей змеи, расправляя локоны на затылке. – Надо же, как неловко вышло!

Арманхан хрюкнул.

– Возможно, – покладисто сказала Ниса. – Но знаете, что? Если вдруг решите доложить, что какая-то девчонка посмела поднять на вас… Ну, допустим, руку, то пожалуйста! – она прижала ладони к груди в порыве искренности. – Я ничего не буду отрицать! Я даже сама расскажу все подробности! Например, что вы валитесь с двух ударов, как огородное пугало. Идет?

Арманхан встал на четвереньки, потом не разгибаясь поднялся на ноги. Шипя и покряхтывая, он двинулся по тропинке к шатру. Идущая ему навстречу служанка с полотенцами испуганно посторонилась.

Балансируя в колкой траве, принцесса на цыпочках пробралась сквозь мокрые холодные стебли обратно к лавке.

– Ну ты даешь, Бешеная Белка! – сказала принцесса фрейлине, тщательно скрывая нотку ревности.

«Хотя, – заметила принцесса про себя, – мой противник был не пьяным папенькиным сынком, а здоровенным наемником».

– А то! – Ниса приняла заслуженную похвалу.

Служанка набрала в таз новой воды и стала мыть принцессе ноги.

– Тут важно, – поделилась Ниса секретами мастерства, – сначала подцепить юбку носком туфли. Иначе запутаешься в тряпках.

– А как же «кушпурюк»? – поддразнила принцесса.

– Ты знаешь, – Ниса потрогала волосы на затылке, – похоже, это действительно было что-то про штырь. Ужасное, ужасное разочарование!

Принцесса вылезла из таза на подложенный служанкой коврик и скинула с плеч полотенце. Служанка стащила с нее остатки мокрого белья, а Ниса надела кружевную ночную рубашку.

– Мне кажется, – сказала принцесса подчеркнуто официальным тоном, застегивая на груди маленькие костяные пуговки, – ты только что нанесла тяжелый удар по международным отношениям. Даже два удара.

– Да что вы, Ваше Высочество! – подыграла Ниса и расширила свои и без того огромные глаза. – А я-то была уверена, что просто дала ему по…

– С другой стороны, – принцесса подняла ладонь, – ты же не могла позволить себе отступить. Ведь это, – и Эва Лина Маунтенар Декрой, наследница престола королевства Арранта, привычно подняла подбородок, обозначив строгую линию шеи, – был вопрос национальной гордости!

Интермедия. Смуглая мышь

Принцесса возвращалась с занятий из переписного дома, где с ней занимались языками и чтением старых манускриптов, хотя она до сих пор не очень понимала, зачем именно. Дом этот находился всего в одном квартале от королевского замка, и наследная принцесса приходила сюда пешком в сопровождении всего двух или трех стражников, на всякий случай. Они дожидались ее возвращения с занятий на скамейке в крытой галерее, куда выходили двери разных письменных лавок, где можно было заказать письмо или заверить купчую у нотариуса.

В другом крыле дома были комнаты школы, куда небогатые горожане отдавали детей учиться грамоте. Принцесса же занималась с архивариусом в скриптории на втором этаже, где хранилась королевская библиотека. Отмучившись на сегодня, она спустилась по деревянным лестницам во внутренний двор дома, откуда можно было выйти на улицу либо через парадный выход под объединяющей два крыла здания башней, либо через конюшню в противоположном конце, где оставляли лошадей те, кто прибыл в главную библиотеку королевства издалека. Принцесса выбрала второй путь.

Она вошла во двор конюшни и повернула налево к каменной арке, выводившей на улицу. На ее пути происходила какая-то возня – группа девиц в количестве штук семи-восьми обступила что-то плотным кольцом и пыхтела вокруг, колыхая подолами серых шерстяных платьев. Судя по забранным в строгий узел на затылке волосам и холщовым мешочкам с письменными принадлежностями, это были школьные ученицы, сверстницы принцессы или чуть помладше.

Подойдя ближе, принцесса поняла, что они по очереди что-то пинают ногами – без особой прыти, несколько даже лениво. Уже миновав группу, принцесса покосилась через плечо. Похоже было, что посередине кто-то лежал на земле. Может, девчачья шайка ополчилась на одинокую жертву. А может, решили все вместе воздать какой-то злодейке, проучить воришку, например. Пинать ногами одинокого было, конечно, не очень изящно – не рыцарский поединок! – но бывают такие типы, которых только толпой и одолеешь.

Дойдя до ведущей на улицу арки, принцесса замедлила шаг. С одной стороны, не королевское это дело, вмешиваться в уличные потасовки. С другой, она все же наследная принцесса, поэтому все дела королевства в каком-то смысле ее. Кроме того, бить подданных могла королевская стража. Когда подданные сами лупасили друг друга, это не приветствовалось. Принцесса остановилась.

Было все же интересно, какой это из вариантов? Принцесса «Доброе Сердце», утверждавшая, что бьют несчастного, поспорила на две серебряные монеты с принцессой «Холодный Ум», говорившей, что побиваемый сам того заслужил. Они обе синхронно развернулись и стали разглядывать суетившихся девиц, несмотря на возмущение принцессы «Заветный Кармашек», которая вопила, что, вообще-то, обе монеты ее.

– А что вы там делаете, а? – спросила принцесса простецки, направляясь к неправедным подданным.

Девицы остановились, повернули головы, оценили ситуацию, но опасности не обнаружили. Принцесса была одета в темно-серое простое платье, темные волосы уложены в узел – еще одна ученица или письмоводительница.

– А тебе чего? – спросила одна, самая высокая, с каким-то костистым лицом. – Шла куда, туда и иди!

Это была речь с позиции силы. Их было много, и они могли проделать с принцессой то же самое, что и с предыдущей жертвой. Они так думали. Однако про силу принцесса кое-что уже знала. Она на мгновение представила, как из-за ее плеча выдвигается кто-нибудь вроде рыцаря Элладайна с мечом, а девичьи головы с узлами на затылках раскатываются по углам конюшенного двора.

Наверное, это будет немного слишком. Надо все же научиться решать проблемы самостоятельно. Принцесса вспомнила, как обходилась с мужчинами ее фрейлина Ниса – сбивала их с толку лучистым взором и, пока они не опомнились, делала, что хотела. У принцессы не было лучистого взора, зато был жизнерадостный темперамент.

– Почему «иди»? Я тоже хочу поучаствовать! – сказала она, распахивая ресницы. – У вас тут, похоже, весело!

– Иди, сказала! – нажала дылда.

То, что было в середине поползло в сторону, и одна из девиц еще раз толкнула это ногой.

– Да я не глухая! Слышу! – весело сказала принцесса и приблизилась. – Я тупая и непонятливая, но упрямая и любопытная!

Принцесса достигла цели. От такого представления девицы растерялись, и она не мешкая влезла в круг.

– Чего тут у вас? – они расступились.

Посередине, на четвереньках стояла еще она ученица, вся перемазанная в грязи, конюшенный двор не лучшее место для валяния. Принцесса быстро нагнулась, подхватила ее под локоть, помогла подняться.

– Ты чего? – грозно спросили сбоку.

– Дефинирую диспозицию, – неожиданно пригодились знания из манускрипта и помогли принцессе выиграть еще пару мгновений.

Побиваемая оказалась тощей бледной мышью. Однако на чумазом лице, под светлыми бровями блестели ледяные глаза. Принцесса быстренько оттащила ее на несколько шагов в сторону и повернулась к компании обидчиц. Когда ее отцу нужно было разобраться с каким-нибудь вопросом, он всегда говорил, что важно найти того, кого слушают все остальные. Как найти среди них главную?

– Ну что стоишь, дылда? – сказала она самой высокой девице. – Хочешь меня тоже попинать, ну, давай попробуй, стукни.

Принцесса внимательно смотрела на всех сразу. Дылда дернула головой, но поворачиваться не стала. Зато все остальные, как по команде повернули головы к девице, которую почти можно было бы назвать рыжей.

– А! Понятно! – сказала принцесса дылде. – Ты тут ничего не решаешь. Просто леди «Костлявый Кулак». А тебя как зовут?

Принцесса уставилась на рыжую.

– Не твое дело! – нагло сказала та и обозвала принцессу словом, обозначавшим норовистую лошадь сомнительного происхождения.

– Ладно, – покладисто согласилась принцесса. – Тогда я буду называть тебя «мой рыжий поросеночек». Как-то же надо!

Рыжая почему-то не пришла в восторг.

– Сама-то кто?! – сказала она и добавила слово, означающее кусачую облезлую собаку. – Кто она, девочки?

Дылда одним словом предположила, что у принцессы сложная личная жизнь. Еще одна толстушка слева брякнула что-то про странствующих побирушек, от которых можно заразиться.

«Выходит, эти двое – главные подпевалы, – поняла для себя принцесса, – остальные просто вялые молчуньи». Ситуация прояснялась. Пока принцесса думала, дылда и толстушка все упражнялись в остроумии, но у них получалось не ахти как здорово. Принцесса не знала, где они росли, но у них явно не было такой кухарки, как у нее в замке.

– Знаете что, девочки? – сказала принцесса миролюбиво и сообщила им, что для ускорения мыслительной деятельности матушка Хло посоветовала сделать с кочергой одной служанке, которая не доследила за камином, и он погас.

У девиц отпали челюсти, а глаза выпучились в попытке это представить. Принцесса забавлялась. Совет матушки действительно требовал недюжинной фантазии и кое-каких специальных знаний.

– Давайте на этом закончим, – предложила принцесса. – В обзывалочках у вас нет шансов. Так за что вы ее?

– Она налила нам в чернила воды! – через губу сказала рыжая. – Она должна быть наказана.

«Врага надо разделять!» – сказал однажды барон Фальт, один из военных советников короля, на пиру в честь какой-то победы. «Вот, мы внесли сумятицу, разделили их, и победа наша!» Принцесса не помнила, кого именно в тот раз победили, но решила последовать совету старших.

– Чернила?! Ужас-то какой! Тогда, конечно! – воскликнула она. – Давайте накажем! Я ее подержу, а вы по одной подходите и бейте. Начнем с тебя!

Принцесса потянула за рукав одну из вялых молчуний.

– А что я-то! – молчунья выдернула руку и попятилась.

Принцесса другого и не ожидала.

– Тогда ты! – ткнула она в другую девицу, та отошла на шаг.

– Что, запал прошел? – наседала принцесса, вынуждая кого-то из подпевал выступить, чтобы сохранить лицо.

– Я ее накажу! – не заставила себя ждать дылда и выпятила челюсть.

– А что ты такая активная? – тут же напала принцесса. – Это тебя так дома наказывают? Пинками?

– Нет! – рявкнула дылда.

– Тогда в дождевую бочку головой макают? На горох коленями ставят?

Дылда ухмыльнулась, но у принцессы были еще пара-тройка предположений, чтобы вывести ее из себя.

– А может тебя секут? – у дылды дрогнули веки, и принцесса поняла, что попала. – А! Точно! Ты вымахала, а тебя как маленькую по голому заду!

Дылда покраснела и сжала кулаки.

– А чем? – живо интересовалась принцесса. – Березовыми прутьями? Крапивой? Вожжами?

Дылда бросилась вперед, чего принцесса и добивалась. Она дождалась, когда дылда подскочит, и в последний момент, уперевшись в землю, выбросила вперед прямую руку с растопыренной ладонью. Дылда с ходу ударилась об нее грудью и опрокинулась назад. События развивались слишком быстро, чтобы кто-нибудь из девиц успел сообразить, что, вообще, происходит, и все они стояли молча пялясь.

– Никто тебе не поможет, – сказала принцесса сверху. – Посмотри!

Дылда обернулась, встретила растерянные взгляды и сникла.

– Иди домой, – твердо сказала принцесса, не давая опомниться.

Дылда неловко поднялась, подняла свой мешочек с принадлежностями, обвела еще раз всех взглядом и пошла через конюшенный двор прочь.

– Ты чернила разбавляла? – спросила принцесса, не выпуская ситуацию из-под контроля.

– Нет, – буркнула бледная мышь. – Она просто на меня все хочет свалить. За то, что ее не слушаюсь!

– Она врет! – сказала рыжая.

Чтобы не увязнуть во взаимных обвинениях, принцесса решила использовать метод королевского конюха – когда ему нужно было быстро узнать, кто забыл вывесить попоны на просушку, он брался за кнут. Перед такой перспективой мальчишки-конюхи сами моментально находили среди себя виноватого, хотя принцесса ни разу не видела, чтобы кнут пошел в дело.

– Конечно! Кто-то врет! Но мы сейчас быстро выясним кто! – успокаивающе подняла ладони принцесса. – Чернила разбавлять это большое преступление, тут надо по серьезному! Сейчас до всего дознаемся, на весь город ославим!

Говоря все это, она пятилась назад и оказалась под каменной аркой. Еще шаг и она выглянула на улицу.

– Господа стражники! – крикнула принцесса. – Подойдите, пожалуйста, тут преступление!

Девицы во дворе переглянулись и неуверенно стали отодвигаться от арки.

– Уже подходят! – сказала им принцесса, чтобы не дать времени подумать.

– Ты сказала, что… – сказала вдруг толстушка рыжей. – Ты…

– Что?! Что я? – раздраженно крикнула рыжая.

Толстушка была такого ярко красного цвета, что принцесса опасалась, как бы она не лопнула.

– Сюда! – громко сказала принцесса стражникам.

Толстушка ринулась бежать во двор переписного дома.

– Ой, простите! – сказала принцесса и вежливо помахала стражникам ладошкой. – Я ошиблась! Никакого преступления. Не подходите, пожалуйста. Тут все в порядке!

Принцесса благодарно кивнула в сторону улицы и подошла к перепуганной компании.

– Всем понятно, кто чернила разбавил? – спросила она вялых, и получила в ответ вялые кивки. – Так-то! А вы тут устроили! Уходите! Идите, идите.

Девицы уставились под ноги и стали разбредаться.

– А ты постой, – сказала принцесса рыжей. – Как тебя все же зовут?

Рыжая смотрела на принцессу круглыми глазами размером в серебряную монету каждый. Губы у нее кривились.

– Эва, – сказала она тихо.

Огромным усилием воли принцессе удалось не выпучить глаза, потому что это было ее собственное имя! Такое хорошее имя, а раздают кому попало!

– Меня назвали в честь Ее Высочества, – сказала рыжая, видимо глаза все-таки немного выпучились. – Мы в один год родились…

Надо будет издать указ о запрещении называть дочерей в честь принцессы.

– Слушай, Эва, – сказала принцесса товарищеским тоном, – ты же толковая. Глянь, какую интригу затеяла. Соображаешь ведь, а?

Рыжая кивнула.

– Тогда уж придумай себе занятие поспокойнее, чем младших обижать. Следующий, на кого ты напорешься, будет не такой добрый, милый и безобидный, как я. Понимаешь, что я говорю?

Рыжая кивнула. Принцесса в ее понятливости сильно сомневалась, но решила, что на сегодня с нее хватит воспитательной работы.

– Ладно, – сказала она. – До встречи.

Рыжая тезка еще раз кивнула, развернулась в два шага и пошла к выходу. Принцесса подошла к тому месту, где пинали бледную мышь, подняла из грязи коробку с перьями и протянула пострадавшей.

– Спасибо, – сказала мышь и растерла рукавом грязь на щеке.

– Угу, – хмыкнула принцесса. – Ты молодец. Только не давай себя просто так бить. Бросайся на ту, что ближе и дерись.

Они обе прошли под арку и остановились на улице. Мышь огляделась.

– А где стража? – спросила она.

– Не было никакой стражи. Это я все придумала, – скромно сказала принцесса.

Мышь смотрела на нее так, как если бы над головой у принцессы светилась радуга. Пару мгновений понаслаждавшись эффектом, принцесса вздохнула. Ей удалось остановить случайную расправу, но завтра все те же люди могли все то же повторить. Способа защитить мышь навсегда принцесса на ходу придумать не сумела и поэтому вздохнула еще разок.

– Пока, – сказала она.

– Спасибо! – повторила мышь и пошла по улице.

Принцесса вернулась во двор конюшни и пошла к противоположной арке. Стражники, конечно, были, но с ними вышла накладочка. Принцесса совсем забыла, что сегодня они дожидаются ее у другого крыла переписного дома. Она с ужасом вспомнила об этом, только когда выглянула из-под арки на улицу – не останавливать же было представление! Принцесса пересекла двор и вышла на другую улицу. Солдаты поднялись с лавки ей навстречу.

– Идемте домой! – кивнула им принцесса.

По дороге к замку она размышляла о том, удалось ли ей справиться без применения силы? Благородна ли она, смела и решительна сама по себе или только благодаря наличию стражи в зоне слышимости? В точности неизвестно. Может статься, что без охраны она такая же мышь, только смуглая. Ну, так или иначе, сейчас она в плюсе – ей только что удалось выиграть у самой себя две серебряные монеты!

Часть третья.

Глубоко в основании

Наследная принцесса королевства Арранта Эва Лина Маунтенар Декрой проснулась оттого, что кто-то потянул ее за левую руку. Первым делом принцесса руку отдернула, потом спряталась под одеяло и только затем открыла глаза и посмотрела из-под одеяла наружу. Слева никого не было. Принцесса нахмурилась, извернулась под одеялом в другую сторону и снова выглянула в щелку. Никого. Она села и огляделась еще раз. Наверное, приснилось.

Принцесса вытянула перед собой левую руку и пошевелила пальцами. Хорошие пальцы. В меру нежные и розовые. Просвечивают на фоне залитого утренним солнцем окна. Могли бы быть подлиннее, конечно, но в целом – жаловаться не приходилось. Большим пальцем принцесса чуть-чуть повернула кольцо, надетое на палец средний. Серебряное плетение с полупрозрачным камнем в центре и четырьмя маленькими по бокам. Подарок мамы, которую принцесса почти не помнила.

Принцесса зевнула, похлопала глазами и по привычке протянула руку к тумбе в изголовье, чтобы взять там стакан с водой. Стакана не было, впрочем как и тумбочки. Это была не ее комната, не ее замок и вообще не ее королевство. Принцесса была в гостях.

Эва Лина навзничь упала спиной на подушки. Эти жесткие подушки, кровать с пыльным балдахином и серая комната в серовато-зеленом замке, который носил говорящее название «Болотный», принадлежали королю Фоту, дальнему геральдическому родственнику по какой-то там линии. Прямо над носом принцессы из-под балдахина спускался шнурок с железным кольцом на конце. Уже четыре дня принцесса была гостьей в крохотном королевстве короля Фота, и каждое утро начиналось с этого кольца. Принцесса ухватилась за него и три раза потянула его вниз. В соседней комнате трижды звякнул колокольчик. Больше принцесса его не услышит, потому что сегодня она наконец-то отправляется домой! На радостях принцесса даже сделала утреннюю зарядку, заключавшуюся в растопыривании пальцев ног.

Родственный долг выполнен! Принц Фот, который когда-нибудь станет королем Фотом Вторым, отправлялся во Фритонию ко двору короля Юго Светлого. Предполагалось, что там он обучится манерам и премудростям управления. Принцесса же была послана проводить его и от имени всей Арранты вручить дары: набор лебединых перьев для письма и что-то еще, что было в двух сундучках, переданных принцу вместе с книксеном и самой милой улыбкой из арсенала принцессы.

Вошла служанка Бриса со всеми утренними принадлежностями. Принцесса села на кровати, свесила ноги и подставила ладони лодочкой под струйку воды из кувшина. Склонившись над тазом, она плеснула водой в лицо и фыркнула:

– Брр! Почему такая холодная?!

– Простите, Ваше Высочество, – пролепетала Бриса. – Вы сегодня так рано проснулись, я не успела как следует нагреть воду.

– Рано?! – принцесса передернула плечами и засунула нос в полотенце. – Не люблю холод.

Интересно, что саму принцессу, хотя она была на год старше принца Фота, во Фритонию никто посылать не собирался. Считалось, что Аррантой когда-нибудь будет править ее муж, кто бы им ни стал. Муж! Принцесса повела плечами и принялась одеваться. Не то чтобы она рвалась к каким-то знаниям, но Фритония! Воспитательница, мадам Дено, которая сама была фритонкой, много рассказывала о ней. Нарядные улицы, обсаженные маленькими зелеными деревьями, ряды аккуратных лавочек, изысканные экипажи и изысканные же платья дам, которые в сопровождении вельмож в разноцветных… Бриса неловко дернула гребнем, и принцесса выпала из столицы Фритонии в комнату из серого некрашеного камня.

Когда Бриса подала салатовое свободное платье с молочной вставкой спереди и широкими рукавами, в комнату вплыла фрейлина Игрена, сопровождавшая принцессу в поездке.

– Доброе утро, Ваше Высочество! – пропела она, и принцесса постаралась не закатывать глаза. – Вы сегодня ранняя пташка!

Однако даже Игрена со всей своей слащавостью и дутыми манерами не могла сегодня испортить хорошее настроение. Пока Игрена застегивала на ней пояс из прошитой серебром парчи и подтягивала шнуровку на груди, а Бриса расчесывала волосы, принцесса мысленно рисовала фрейлине лицо. От природы у Игрены была обширная нижняя челюсть, короткий нос и большие щеки. Не толстые, а именно большие. Они начинались далеко внизу и поднимались по обеим сторонам квадратного лица. Там, где у нормальных людей были уже глаза, щеки Игрены все еще тянулись наверх, и только там вдруг прерывались маленькими глазками, низкой бровью и дальше продолжались уже высоким лбом. Принцесса забавлялась тем, что покрывала эти бесконечные щеки воображаемым рисунком. Иногда это были розы, иногда еловый лес, иногда просто металлические завитки кольчуги. Сегодня принцесса решила поделиться своей радостью и изобразила на них фритонские кружева. Их хватило бы на три-четыре ночные рубашки.

Наконец платье было завязано, темные волосы зачесаны назад и закреплены гребнями, а руки украшены браслетами. Принцесса в компании Игрены отправилась к завтраку.

Завтрак был накрыт по обыкновению в большой холодной зале. Высокие решетчатые окна расчертили клеткой стены, пол, блюда на длинном столе и лица. Сидящий во главе король Фот был укутан в клетчатый плед и выглядел как простой ремесленник у вечернего домашнего камина. Несмотря на утро, король выглядел усталым: тени под глазами, спутанные редкие седые волосы, испарина на лбу, который он промакивал льняной салфеткой. На столе стояли блюда с овощами, нарезанной ветчиной и свежевыпеченными булочками. Двое слуг подавали омлет с грибами. Каждое их движение, каждый звяк вилкой поднимались, отражаясь от стен, к высокому потолку.

– Теперь будет меньше затрат на еду, – пошутил король, имея в виду отъезд старшего сына.

Барон Харгейн с крючковатым носом, водянистым взглядом и седыми усами до самого подбородка растянул губы в улыбке и покивал. Принц Инсель, младший сын короля, попытался подцепить кусок омлета и громко скрипнул вилкой по серебряной тарелке.

– Немедленно прекрати! – надтреснутым голосом сказала королева Гевра.

Она была похожа на ветку старой яблони: жесткая, сухая, скрученная из застывших узлов и перегибов.

– Не умеешь держать вилку, отправишься на кухню.

Принцесса поймала взгляд сидевшего напротив Инселя и медленно проскрежетала вилкой по тарелке. Глаза принца округлились. Принцесса весело подмигнула ему и тут же повернулась к королеве:

– Прошу прощения, Ваше Величество. Омлет ужасно скользкий! – принцесса сложила брови домиком.

Королева неподвижно смотрела на принцессу темными глазами с таким выражением, будто только что проглотила три горошины черного перца. «Какая же ты кочерга ржавая!» – думала принцесса, просительно хлопая ресницами. Королева отвернулась. Подходящая хозяйка для Болотного замка, только что водоросли на голове не растут! Впрочем, в каждом селении свои увеселения. Не страшно. После завтрака можно будет собрать вещи, и вся их маленькая делегация отправится домой: сама принцесса, фрейлина Игрена, Бриса и… Принцесса обвела стол глазами.

– Я не вижу рыцаря Элладайна. Кто-нибудь знает, где он?

Повисла пауза. Игрена повела головой, расширила глаза и поджала плечо, что выглядело довольно искренне.

– Действительно, где барон Гарт? – король Фот откашлялся.

– Я так понимаю, что он уехал, – королева Гевра посмотрела на барона Харгейна. – Так ведь?

Харгейн подвигал усами и кивнул.

– Вчера вечером попрощался и сказал, что возникли срочные обстоятельства, – пробурчал он.

Принцесса постаралась опустить брови и бесцельно поводила глазами влево-вправо, как будто рыцарь мог спрятаться за какой-нибудь перечницей, и, наконец, уткнулась взглядом в Игрену. Игрена повела головой, расширила глаза и поджала плечо. Понятно.

– Что именно… – принцесса проглотила обнаруженный во рту недожеванный кусочек ветчины. – Что именно сказал рыцарь Элладайн?

– Ничего определенного, – барон остро глянул на принцессу и едва пожал плечами. – Срочные обстоятельства.

Королева сосредоточенно отпивала из высокого бокала. Харгейн тщательно отрезал на тарелке маленькие кусочки омлета и молча клал их в рот.

– У рыцарей всегда так, – король Фот покивал сам себе. – Много, очень много срочных дел. Если… – король закашлялся.

Кашлял он долго, снова и снова набирал воздуха и сотрясался на каждом выдохе, не в силах избавиться от чего-то, что засело в груди. Он приложил ко рту платок, но все равно было слышно, как хрипят легкие.

– Будьте здоровы, Ваше Величество, – сказала Игрена, пока король в очередной раз с сипением тащил в себя воздух.

Король кивнул и продолжил кашлять. Королева бросила вилку и сложила руки на животе, глядя в стол. Харгейн жевал омлет. Принц Инсель возил по тарелке кусочком хлеба.

– Будьте здоровы! – снова сказала Игрена, когда ей показалось, что уже все.

Король снова кивнул, не отнимая платка. Принцесса подумала, что все это какая-то злая насмешка. Вежливо не замечать происходящего невозможно, вежливо желать здоровья, когда его, очевидно, нет, похоже на издевку. Она сочувственно посмотрела на короля Фота. Он еще разок всхрипел и наконец затих.

– Простите! – сказал он, комкая платок и убирая его в широкий обшлаг рукава. – Если Ваше Высочество опасается пускаться в путь без сопровождения, мы, безусловно, поможем. Не правда ли, барон?

Харгейн кивнул и, не поднимая головы, уставился на принцессу из-под косматых бровей.

– Конечно! Фейдель сможет проводить вас, Ваше Высочество, – сказал он.

Фейдель был, кажется, здоровым детиной с красным обветренным лицом и глазами-щелочками, одним из тех типов, которые везде сопровождали барона. В темных кожаных доспехах он и сам выглядел как разбойник. Принцесса постаралась не скривить губы.

– Спасибо, – сказала она вслух, – как-нибудь…

– Уверена, ничего не случится. Эннер Тихоня будет доволен.

«Тихоня»? В этот раз принцесса не смогла совладать со взлетевшими бровями. Это они о ее отце?! Королева Гевра, видимо сообразив, что сказала лишнего, только презрительно скривила губы. Король Фот улыбнулся:

– Во всех соседних государствах ваш отец известен как король Эннер Тихий. Простите королеве некоторую фамильярность.

«Тихий»?! Принцесса все еще не могла подыскать приличных слов.

– Конечно, в Арранте его так не называют. Меня тоже, знаете ли, не величают в глаза «Круглым», – король мягко хохотнул, но сразу захрипел и замолчал.

Принцесса смотрела на короля. Прозвище «Круглый», безусловно, подходило ему как нельзя лучше. Он был пухлым, остроумным и приветливым. Раньше. Не сейчас. Сейчас он похудел, был бледен, а улыбка на некогда добром лице появлялась с усилием.

– Вы отъезжаете сразу после завтрака? – принцесса не была уверена в том, спрашивала королева или приказывала.

– Да, Ваше Величество, мы хотели бы отправиться без задержек, – ответила ей Игрена.

– Прекрасно, – каркнула королева.

Принц Инсель шмыгнул носом. На этом прием пищи можно было заканчивать. Принцесса полагала, что главное в совместной трапезе все-таки беседа. В данном случае завтракать было уже не о чем.

Выйдя из большой залы, Игрена свернула к лестнице наверх, где располагались гостевые комнаты, но принцесса пошла к лестнице, ведущей вниз.

– Ваше Высочество, – Игрена развернулась и пыталась успеть за принцессой, – куда вы? Нам необходимо собрать ваши вещи!

– Сначала нам нужно найти Элладайна!

– Он уехал!

– Он не мог уехать, не сказав мне! – принцесса засеменила вниз по лестнице к выходу из жилого корпуса.

– Очевидно, Ваше Высочество, – Игрена задыхалась, – он именно так и сделал. Полагаю, – снова вздох, – что при встрече вы убедитесь, – вздох, – у него были веские причины, – вздох. – Вы не могли бы спешить помедленнее?

– Когда?! Когда он мог уехать? – принцесса пересекла входную залу.

– Вечером, после ужина. До этого он был за столом. После я ходила на постоялый двор распорядиться об отъезде, а потом ушла к себе.

– А где была я? – принцесса спустилась с крыльца и шла через двор замка.

– У себя в комнате! Вы сказали, что у вас болит голова, и легли спать пораньше.

– Точно. Не могла больше видеть их рожи…

– Ваше Высочество! – Игрена прямо на ходу поджала губы.

– Ладно-ладно… – принцесса прошла в ворота к подъемному мосту.

Одинокий стражник в синем подлатнике проводил их взглядом из надвратной башни.

– Хорошо! Я спала. Вот, кстати, почему я проснулась сегодня рано, но… – принцесса остановилась, и Игрена, тяжело дыша, пробежала на несколько шагов дальше. – Если он не мог сказать мне, то он мог сказать тебе, или капралу, или хоть записку оставить!

– Очевидно… Уф!.. Ваше… Уф!.. Высочество… не оставил!

С Игреной никогда не было понятно наверняка – говорит она просто глупости или язвит. Принцесса решила, что скинет ее с моста позже.

– Сейчас мы все проясним, – она пошла по мосту через реку, которая огибала замок с двух сторон, с третьей стороны был выкопан ров.

От моста начинался тракт, в начале которого стояло двухэтажное здание постоялого двора, где разместили людей принцессы, в том числе и рыцаря Элладайна. В самом замке нашлось место только для дам. Направо уходила небольшая улочка, на которой стояли кузница, хлебопекарня, большой хлев и несколько аккуратных домиков, где жила прислуга замка и мастеровые. Дома занимали почти все более-менее сухое место. Дальше тянулись болота и болотца, от которых замок и получил свое название. Большой город располагался дальше по тракту, там, где речка, огибавшая замок, впадала в большую судоходную реку.

Принцесса поднялась по ступеням крыльца и вошла в постоялый двор. В большой комнате она тут же увидела капрала Кламма, командира небольшого отряда стражников, который прибыл с принцессой из Арранты.

– Ваше Высочество! – капрал поднялся со скамьи. – Доброе утро! Все готово к отъезду. Могу я…

– Доброе утро, капрал! Вы знаете, где сейчас барон Гарт?

– Я думал, он в замке…

– Когда вы видели его? – губы двигались медленнее, чем принцессе хотелось бы, а капрал был какой-то заторможенный.

– Вчера днем, на проводах Его Высочества, принца…

– Где его комната?

– По галерее третья дверь…

Принцесса уже поднималась по лестнице у дальней стены на галерею, куда выходили двери комнат для постояльцев. Третья дверь. Толчок плечом. Заперто. Еще толчок.

– Ваше Высочество! – подоспел капрал и потянул за ручку на себя. – В эту сторону!

В комнате было пусто. Ничего, что говорило бы о том, что здесь кто-то временно проживает. Ни плаща, ни другой одежды, ни сбруи, ни оружия. Узкая кровать, табурет, стол, какая-то посуда. Принцесса посмотрела на капрала.

– Не могу знать! – он даже прижал ладонь к груди, настолько вопросительный был у принцессы вид. – Может быть, барон уже собрал вещи к отъезду?

– Где его конь?

– На конюшне во дворе…

Принцесса уже летела по лестнице вниз.

– Ничего-ничего, я подожду здесь, – сказала Игрена вслед принцессе, устремившейся к задней двери.

Во внутреннем дворике уже стояло несколько оседланных лошадей, возничий устраивал поудобнее тюки в хозяйственном фургоне. Два солдата терли тряпками дорожный возок. Принцесса не останавливаясь прошла до конюшни и двинулась вдоль стойл. Она посмотрела на каждую лошадь и даже заглянула в пустые стойла, словно огромный боевой конь Элладайна мог спрятаться в уголочке.

– Его здесь нет! – сообщила принцесса и сама удивилась своей обвинительной интонации.

Капрал выглядел весьма озадаченно. Он сдвинул брови и покрутил опущенной головой, словно прислушивался.

– Мне кажется, сквозь сон ночью я слышал на конюшне шум. Ничего особенного. Я еще подумал, может, кто-то приехал, и коня ставят в стойло.

– А могли, наоборот, коня выводить!

– Зачем бы барону выводить коня ночью?! – удивился капрал.

– Вот и я ей говорю! – еще больше удивила капрала принцесса.

В сопровождении капрала принцесса вернулась в большую комнату постоялого двора. Игрена поднялась им навстречу.

– Все ясно! – сказала ей принцесса скорее радостно, чем обеспокоенно. – С Элладайном что-то случилось! Кто-то украл все его вещи из комнаты и увел его коня с конюшни!

Игрена обменялась с капралом Кламмом странным взглядом и подвигала губами.

– Что не так?

– Может быть, это сам рыцарь Элладайн собрал вещи, взял коня и уехал по срочному делу? – аккуратно спросила Игрена.

Определенно какая-то логика в ее словах была. Именно это и бесило принцессу больше всего. Не найдя подходящего возражения, принцесса направилась к выходу.

– Ваше Высочество, – заговорил позади капрал, – я не очень понимаю, что случилось, но позвольте пойти с вами! На всякий случай!

– Не стоит, – сказала принцесса, чем меньше людей будет ее отвлекать, тем быстрее она сообразит, где искать Элладайна.

– Тогда возьмите пару солдат! Что бы там ни происходило, они вас защитят, – капрал отошел к задней двери, открыл ее и крикнул: – Вы двое! Идите сюда!

– Капрал! На нас никто не нападает! – громко сказала принцесса. – Солдаты нам не нужны!

– Нужны! – сказала Игрена. – Они, по крайней мере, понесут сундук с вещами!

Гремя и топая, вошли два солдата, один большой и один маленький.

– Мы никуда не едем! – сказала принцесса тоном приказа.

– Мы едем домой! – сказала Игрена.

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Да! – очень аргументированно продолжала спорить Игрена.

– Кто здесь принцесса?

– А кто обещал королю Эннеру доставить вас домой в целости и сохранности?!

– Элладайн!

Игрена молча выпучила свои маленькие глазки, ноздри ее расширились.

– Вот и хорошо! – сказала принцесса и повернулась к Кламму. – Возьмем одного.

Она посмотрела на солдат. Тот, что был побольше, показался ей смутно знакомым.

– Как тебя зовут?

– Гонза, Ваше Высочество!

– Следуй за мной, – принцесса повернулась к двери, Игрена и Гонза поспешили за ней.

– А что случилось с бароном Гартом? – дамы оставили капрала Кламма без ответа.

Некоторое время они шли молча. Только на мосту Игрена наконец заговорила:

– Ваше Высочество! Даже если предположить такую дикость… – принцесса остановилась, сзади брякнул железом Гонза. – Хорошо, – поправилась Игрена, – просто предположить, что барон Гарт не уехал, а каким-то нелепым образом потерялся – где вы намерены его искать?

– Здесь, – немедленно ответила принцесса и махнула рукой вперед. – В замке!

– Но почему?! Почему не в городе? Не в деревнях на тракте?

Принцесса сжала губы так, что они уехали куда под самый нос, отвернулась и пошла во двор замка. Нашла-таки слабое место. Брюква! Одинокий стражник в синем подлатнике проводил их взглядом из надвратной башни.

– Мы будем искать его в замке, потому что… – начала принцесса, надеясь, что хорошая мысль придет по ходу фразы, но она не пришла.

– Вот видите, – тоном заботливой сиделки, приставленной к слабоумному, сказала Игрена, но принцесса перебила ее.

– Потому что замок маленький! – это был настолько хороший аргумент, что принцесса остановилась посреди двора. – Подумай сама, – заулыбалась она, разматывая счастливую догадку, как клубок, – замок маленький, а вокруг пространство огромное. Там его искать долго, почти невозможно. А в замке мы найдем его быстро! А?

Игрена смотрела на нее, забыв закрыть рот. Затем оглянулась на Гонзу, но, видимо не найдя в нем поддержки, снова перевела взгляд на принцессу и рот закрыла.

– Что?! – принцесса развела руки ладонями вверх и слегка наискось сместила голову подбородком вперед. – А?!

– Можем ли мы помочь дамам? – мужской голос.

Принцесса сложила ладони на животе и хмуро посмотрела на приближающегося Фейделя. Рядом с ним были еще двое из людей барона Харгейна: лысый бородатый толстяк и молодой кучерявый парень с вечно ленивыми, полуприкрытыми глазами. Вместе с ними приблизился кислый запах.

– Благодарю! Мы лишь следуем в покои Ее Высочества, – ответила Игрена холодно.

– А! Понятно. Мы хотели только сказать, что если вдруг разбежится вся свита принцессы, то она всегда может положиться на настоящих мужчин, – Фейдель осклабился, толстяк хрюкнул.

– Что вы знаете о рыцаре Элладайне? – принцессе не хотелось с ними связываться, но попытаться стоило.

– Ничего! – Фейдель развел руками и посмотрел на толстяка. – Эй, ты что знаешь о рыцаре?

Толстяк хрюкнул.

– Может, он испугался, что его снова позовут бороться? – кучерявый улыбнулся половиной рта, толстяк хрюкнул.

Принцесса почувствовала, как нагреваются щеки. Два дня назад для забавы отъезжающего принца устроили сражения между воинами: борьба, схватка на деревянных мечах. Элладайн отказался участвовать. Он просто сказал «нет» таким тоном, что принцесса не решилась его упрашивать. Она прекрасно знала, у него могла быть тысяча причин, но трусость в списке не значилась.

– Если бы вы победили мастера Болина, – сказала принцесса, не разжимая зубов, – может, и могли бы жалеть, что барон Гарт не оторвал вам уши!

Болин, веселый здоровяк с пшеничного цвета бородой, был рыцарем короля Фота, победителем шутейного соревнования, а заодно и начальником королевской стражи. Жаль, что он отправился сопровождать принца в поездке. Без него в Болотном замке стало совсем тускло.

Фейдель смотрел на принцессу так, будто выбирал: слева ее ударить или справа. Принцесса с чуть приподнятыми бровями посмотрела на его ноги, а потом снова в глаза. Это всегда действовало. Фейдель прищурился. Теперь он выбирал не как ударить, а с какой стороны принцессу зарубить. Неожиданно он схватился за рукоять меча на боку, сделал шаг в сторону Гонзы и резко сказал:

– Хать!

Гонза прянул, как испуганная лошадь, в сторону, зашарил рукой по поясу, шлем его съехал на лоб. Вся троица засмеялась. Принцесса развернулась на пятках так быстро, что волосы перелетели из-за спины и хлопнули ее по губам, и, подхватив подол, устремилась к крыльцу. Игрена держалась слева. Сзади дышал Гонза. Уже внутри, когда они поднимались на второй этаж, Гонза пробормотал принцессе в спину:

– Простите, Ваше Высочество! Я это… ведь не напугался. Только он неожиданно…

– Не бери в голову, – сказала принцесса, все еще чувствуя, какие горячие у нее щеки.

Она оставила Гонзу на страже у двери своей комнаты, а сама с неизменной Игреной у локтя прошла внутрь.

Фейдель и вся его компания что-то знали про Элладайна, иначе они бы не стали так открыто шутить про него. Шутить про кого-то можно, только если ты этого кого-то не боишься. Принцесса прошла к окну и повернула обратно.

– Бриса, приготовь темно-синее платье Его Высочества, – принялась командовать Игрена, собирая пузырьки с ароматной водой и мазями в специальную шкатулку.

Они не стали бы ничего делать без ведома барона Харгейна. А тот, в свою очередь, хочет, чтобы принцесса уехала – «Фейдель вас проводит».

– Бриса, ты почистила дорожный плащ? – теперь Игрена укладывала заколки для волос и гребни.

Харгейн не должен знать, что принцесса собирается искать Элладайна. Нужен повод, чтобы задержаться в замке. Надо выиграть время. Принцесса в восьмой раз развернулась от двери к окну. Сказаться больной? Слабая причина. Да и как можно одновременно болеть и шастать по замку? Принцесса остановилась и посмотрела на фрейлину. Может, заставить Игрену притвориться больной? Игрена заметила взгляд:

– Нелепо полагать, – заговорила она тихо, но твердо, складывая ночную рубашку, – что рыцарь Элладайн прячется в замке.

– Он не прячется! Его схватили и прячут!

– Схватили?! Рыцаря Элладайна? – Игрена если и заболеет, то только из-за критического скопления вредности в черепе.

Принцесса отошла к окну и, глядя во двор, представила, как Фейдель с дружками волокут Элладайна… Смешно. Элладайн не Гонза. Она представила, как им помогают четыре солдата. Хм! Однажды принцессе довелось видеть перекатывающиеся под кожей Элладайна мышцы, похожие на туго скрученные веревки. Она добавила солдат в свою мысленную картину. Когда их стало двадцать два, принцесса вздохнула и оперлась прямыми руками на подоконник так, что подвернутые внутрь ладони легли одна на другую. Пальцы правой руки нащупали кольцо на левой.

– Хорошо. Не схватили. Значит, как-то еще…

– Как-то еще прячут! – резюмировала Игрена, и принцесса подавила порыв задушить ее. – Но кто?!

– Харгейн.

– Не думаю, что Их Величества позволили бы такое в своем замке. Если уж вы так беспокоитесь, обратитесь к ним…

– Нет! – Игрена только пожала плечами.

Принцесса соскребла в себе остатки терпения в жалкую кучку.

– Я знаю, Игрена, что ты думаешь. Это и правда выглядит… Не очень оно выглядит. Я не знаю, кому помешал рыцарь Элладайн. Может, Харгейну, а может, королеве или даже королю Фоту, хотя и не хотелось бы так думать. И да, я не знаю, как этому кому-то удалось рыцаря Элладайна… – принцесса замялась.

Игрена молчала. Как ей объяснить, что есть разная ерунда, а есть вещи основные! И если разрушаются они, то тогда больше не за что держаться.

– Я ничего не знаю, – признала принцесса, с силой прокручивая кольцо на пальце, – кроме одного – Элладайн не бросил бы меня! А если так, тогда что я могу? Могу предположить, что Элладайн, во-первых, жив, – она сжала правый кулак, – а во-вторых, где-то в замке, – она сжала левый. – А это значит, я буду искать его здесь! – принцесса хлопнула ладонями по подоконнику. – Понимаешь?

Она посмотрела на Игрену. Игрена не понимала. Принцесса отвернулась. Растертый средний палец с кольцом разогрелся. Тепло от него поднималось через запястье к локтю. Принцесса снова взялась за серебряное кольцо и сощурилась поверх замковой стены, прямо в голубое осеннее небо. Надо что-то придумать! Голову стало распирать изнутри, как будто мысли были толстыми, как взбухающее тесто, спина напряглась.

– Ваше Высочество, вы поедете в сапогах или ботинках с пряжками? – Игрена чуть-чуть повысила голос. – Если пойдет дождь и дорога будет сырая, лучше надеть сапоги…

Дождь! Нужен дождь! Гевра, какой бы противной она ни была, не выгонит гостей под дождь. Принцесса почувствовала, как по телу побежали мурашки. Она поднесла ладони к груди, по-прежнему сжимая кольцо на среднем пальце левой руки. Она чувствовала легкость, которая, казалось, приподнимала ее вверх, чуть не отрывая от пола. Такое ощущение бывало у нее в детстве, когда дарили подарки, за мгновение до того, как разворачивали сверток или открывали шкатулку. Принцесса выпрямилась.

– Ваше Высочество, что вы делаете? – не унималась Игрена.

– Жду дождя.

– Дождя?! Как может пойти дождь с чистого неба?

Вдоль позвоночника пробежал холодок. Принцессе казалось, что она наполняется прохладными голубыми искрами. Только левая рука была теплой до самого плеча.

– Я не… – начала Игрена и замолчала.

Освещенные солнцем стена и часть башни вдруг потемнели и стали почти черными на фоне яркого неба. Сверху из-за головы вперед вдруг выползли, разматываясь как рулон мохнатой шерсти, языки темного облака. Пригибая голову, побежал обратно через двор Фейдель. Облако переливалось, все время меняя форму, светлое по краям и темное внизу. Хлопнули на ветру желтые штандарты, которыми к отъезду принца украсили внутренние стены замка. Облако накрыло уже половину неба и бежало дальше. Что-то щелкнуло в области сердца, и принцессе стало тепло. Левая рука теперь не отличалась от всего остального тела. Принцесса выдохнула. На камнях двора разбились первые темные пятна. Весь замок потемнел, и упала вода.

– Вот, – как бы буднично сказала принцесса, поворачиваясь к Игрене. – Я же говорила – жду дождя. Бриса! Мы остаемся!

Принцесса пошла через комнату. Бриса вдруг слишком резко отступила от нее в сторону. Принцесса едва лишь успела увидеть ее настороженный взгляд, как Бриса тут же опустила глаза. Принцесса посмотрела на Игрену. Она стояла неподвижно, но выглядела напуганной.

– Что?! – принцесса подняла ладони и развела их в стороны. – Вы что?! Вы решили, что я вызвала дождь?!

Игрена отвела глаза, пошарила ими по комнате и зацепилась взглядом за чулки, лежащие на кровати. Она подняла их:

– Нет, Бриса, эти чулки тонкие. Ее Высочеству нужны в дорогу теплые, а эти убери в сундук.

– Я тебя умоляю, прекрати! – принцесса вырвала чулки из рук фрейлины. – Мы никуда не поедем, пока не найдем Элладайна!

– Ваше Высочество! Я не могу потакать вашим капризам и должна…

– Капризам?! Каприз – это если бы я отказалась ехать, потому что потеряла чулок! – принцесса потрясла в воздухе чулками и швырнула их на пол. – А у нас потерялся рыцарь! С конем!

– Он уехал на коне по срочному делу… Бриса, подними чулки!

– Бриса, не трогай!

Бриса на всякий случай стала полупрозрачной. Принцесса сжала оба кулака. Игрена фирменным движением поджала губы так, что они превратились в тоненькую горизонтальную ниточку. Обе они немного молча попыхтели.

– Иногда, – сказала принцесса с нажимом, сдвинув голову вперед и вниз, – нужно молча послушаться! И если я вдруг куда-то иду, то просто идти за мной. А не спорить! Хватит уже спорить!

Принцесса развернулась, прошагала до двери и вышла в коридор. Гонза выпрямился и даже попытался втянуть живот. Из комнаты донеслось: «Ваше Вы…»

– Задержи ее! – бросила принцесса на ходу и побежала вниз по лестнице.

Внизу, во входной зале, она не пошла к главной двери, а свернула в противоположную сторону, в глубину первого этажа. Интересно, как Гонза будет выполнять приказ? Принцессе удалось пересечь кухню прежде, чем одинокая посудомойка успела услышать шаги и обернуться. Следующей комнатой была кладовая всяких припасов, но перед ней оказалась небольшая комнатка с дверью наружу. Принцесса потянула дверь, которая оправдала надежды и скрипеть не стала. Снаружи шумел дождь.

Принцесса повела плечами в легком салатовом платье. Надо было взять плащ. Или не надо? Все равно Элладайна предстоит искать где-то в помещениях. Принцесса выглянула наружу. Почти прямо напротив она увидела квадратную башню и вход в нее, к которому вели несколько ступенек вниз.

Весь Болотный замок, насколько представляла себе принцесса, в плане напоминал неровный треугольник. На одном из углов треугольника располагались ворота с двумя надвратными башнями. В других углах высились башни: квадратная, которую она видела в щель приоткрытой двери, и круглая. Вдоль задней стены стояли конюшни, кузница и небольшая казарма, а в центре треугольника сам трехэтажный жилой дом.

Квадратная так квадратная. Не имеет значения, с какой стороны начинать поиск. Принцесса высунула голову так далеко за дверь, что шея чуть не оторвалась от ключиц. Никого. Она собрала волосы на затылке, перекинула их через плечо вперед и, наклонив голову, ринулась под дождь.

Просеменив по ступенькам вниз, принцесса проскользнула в башню. Сразу за входом было большое темное помещение с несколькими дверями. У стены стоял бочонок, из которого торчало несколько факелов. Рядом, на деревянной скамье, лежало огниво. Очень заботливо, особенно в отношении глупых принцесс, которые собрались рыскать по крепостным подземельям с одними только выпученными глазами. С третьего удара принцессе удалось подпалить трут, а от него и факел, пропитанный воском и маслом. За первой же открытой дверью принцесса увидела каменные ступени, ведущие еще ниже.

– Эй! – крикнула принцесса в темноту, ей никто не ответил.

Основание башни было похоже на лабиринт с какими-то простенками, закоулками, столбами и арками. Пройдя три или четыре поворота, принцесса натолкнулась на стальную решетку, которая перегораживала довольно широкий проход. Принцесса осмотрела ее и обнаружила задвижку: стальной прут в палец толщиной, согнутый на конце так, что получалось подобие рукояти, направленной вниз. Принцесса подняла рукоятку, навалилась на нее всем весом и сдвинула задвижку в пазах. Часть решетки повернулась, оказавшись дверью.

Принцесса просунула вперед факел, а вслед за ним просунулась и сама.

– Эй? Есть тут кто? – факел осветил неровный каменный пол и сводчатый потолок, сложенный, как и вся башня, из тесаного камня.

Голос принцессы стукнулся об стены и вернулся к ней слабым звоном. Принцесса поводила факелом по сторонам. Своды потолка, спускаясь, превращались в мощные столбы, которые выпирали из стен, образуя арочные ниши. Впереди на полу что-то темнело.

Неожиданно за спиной раздались шаги. Сердце запрыгало в животе, кожа мгновенно похолодела. Принцесса метнулась вбок, прижалась к стене, в руке предательски потрескивал факел.

– Так ты точно видел, что зашла? – прогудел в отдалении мужской голос.

Принцесса ткнула факелом в пол, пытаясь его погасить. Жаром охватило руку.

– Не знаю, – это был голос Фейделя. – Вроде видел, как дверь закрылась.

Принцесса беззвучно оскалилась и заскользила взглядом по небольшому, в сущности, помещению. Куда деть факел? Внезапно до нее дошло, что темное на полу в глубине – это вода. Лужа! Принцесса, как фехтовальщик, сделала длинный выпад вперед и вниз и сунула факел в лужу. Как только он погас, она отпрыгнула обратно в нишу. Мышцы в облегчении расслабились, и ей удалось сделать беззвучный выдох.

Приблизились шаги, прыгающий свет и кислый противный запах.

– Наверное, показалось, – голос у самой решетки принадлежал кучерявому парню. – Никого тут нет.

Он сунул факел в дверь. Принцесса попыталась перестать дышать и напрягла живот, отчего бешеное сердце перепрыгнуло в горло.

– Ладно, – с оттенком досады сказал Фейдель из глубины коридора, – пойдем. Не забудь решетку закрыть.

Стук закрывающейся двери, лязг задвижки, шаги. Принцесса смогла закрыть широко распахнутый для тихого дыхания рот и сглотнуть. Наверху хлопнула дверь.

Принцесса выждала еще немного, затем отлепилась от стены и бросила на камни бесполезную теперь палку факела. Ощупью она добралась до решетки и убедилась в самом страшном – запереть ее кучерявый не забыл.

Принцесса изловчилась просунуть правую руку между прутьями решетки и нащупала прут задвижки. Дотянуться до отогнутой части решетка не позволяла. Принцесса попыталась сжать прут между пазами как можно крепче и сдвинуть его. Казалось, он вот-вот сдвинется, но тут пальцы сорвались, запястье обо что-то ударилось. Принцесса зашипела. Только сейчас она поняла, как сильно жмурилась и стискивала зубы, пока цеплялась за задвижку.

Она передохнула на протяжении нескольких выдохов и попробовала еще раз. «Может быть, если разжать зубы, в пальцах останется больше силы? – подумала она. – В моих в меру нежных и розовых пальцах!»

Вторая попытка закончилась тем же, чем и первая. На третью она не решилась. Ободранные пальцы не желали слушаться и цепляться за скользкий металл.

– Не пальцы, а хмель знает что! – обругала принцесса собственную руку, которую даже не видела.

Она несколько раз сжала кулаки. Так или иначе, а других пальцев у нее не было. Принцесса пропустила обе руки через решетку и отчасти повисла на ней, отчасти на нее оперлась. Лоб уткнулся в холодный влажный прут.

– В прошлый раз, – язвительно напомнила принцесса самой себе, – когда ты с успехом достигла ровно противоположного, от того, что задумала, тебя спас как раз рыцарь Элладайн!

Принцесса помолчала и ничего самой себе не ответила. Тогда принцесса продолжила:

– И как раз сейчас он сам где-то ждет помощи от тебя!

Было ясно, что принцесса не перестанет твердить и без нее очевидные вещи. Чтобы заткнуть ее, принцесса слегка стукнула лбом по решетке.

– Молодец! – тут же сказала ей принцесса. – Сильнее! Когда ты отсюда выйдешь, на лбу будет прекрасная ссадина! Прямо посередине!

– Выйдет?! – воскликнула принцесса. – Может, она уже и не выйдет!

Все это было так смешно, что захотелось плакать.

– Ы-ых! Хы-хы-хы, – сказала принцесса вслух уже неизвестно кому и изо всех сил потрясла решетку обеими руками.

Решетка не шелохнулась. Вместо нее основательно потряслась сама принцесса.

– Подождите! – сказала она замерев, и все остальные принцессы притихли.

Позади в лужу на полу упала со стены капля. Зачем вообще нужно загораживать стальной решеткой пустую комнату? Может быть, это тюремная камера? Принцесса тихонько пошла вбок, перебирая шершавые прутья. Если так, то почему Фейдель рассердился, увидев ее открытой? Тут же никто не заперт. Принцесса нащупала камень стены и двинулась вдоль нее, огибая выступы столбов. Значит, решетка должна задержать кого-то, кто может появиться с другой стороны… Принцесса наступила в лужу и зачерпнула полную туфлю холодной воды.

– Ага!

Это означало, что дальше вдоль стены не пройти. Принцесса подобрала подол платья, присела на корточки и зажала его между животом и коленями. Теперь руки были свободны и можно было ощупать пол. Вот здесь еще, собственно, пол, а вот тут уже вода!

Это была не совсем лужа. На самом деле пол резко обрывался, и, запустив руку поглубже в воду, принцесса поняла, что это была ступенька. Значит, если кто-то нежеланный и мог здесь появиться… Ведя пальцами по краю ступени, принцесса пробралась на корточках до противоположной стены.

– …то только оттуда! – принцесса вытянула невидимую в темноте руку, указала самой себе невидимым пальцем на дальнюю от решетки невидимую в темноте стену и заулыбалась.

Еще через мгновение невидимая улыбка исчезла. Принцесса выдернула руку из темноты и прижала ладонь к груди.

– Ну нет! – сказала она громко. – Ни за что!

Для убедительности она даже попятилась и уперлась спиной в стальные прутья. Примерно две дюжины принцесс в полном согласии верещали о том, что лезть в холодную воду – это полное безумие. И только одна, молчавшая, понимала, что другого выхода нет, и вовсе не в иносказательном, а в самом что ни на есть прямом смысле.

Кто ее хватится? Игрена? И сколько времени у нее уйдет, чтобы отправиться на поиски и добраться до этой злосчастной решетки? И, разумеется, даже если Игрена додумается найти ее здесь еще на этой неделе, то что принцесса скажет барону Харгейну? И главное, кто все это время будет искать Элладайна?

Принцесса вытащила из прически заколки и, собрав волосы в один хвост на затылке, завязала их поясом от платья. Не обращая внимания на вопли: «Вода холодная!» и «Там нет никакого выхода!», она распустила шнуровку платья на груди и стащила его через голову. В подол платья она закатала замшевые туфли и чулки и обвязала все вместе рукавами. Последним приготовлением стал подол нижней рубашки, который она собрала в два хвоста и завязала на талии. На всякий случай, прежде чем сделать первый шаг, принцесса прислушалась – вдруг кто-то уже идет в темноте ей на выручку? Полная тишина.

Прижимая к себе одной рукой узелок из платья, а другой держась за скользкую стену, принцесса опустила босую ногу в воду и спустилась на одну ступеньку. Ступени оказались довольно высокими, а вода… Каждое движение принцесса комментировала словами, которым подивился бы даже капрал Кламм. Через четыре ступеньки вода поднялась до середины бедер, а ругательства закончились. Принцесса подумала, что вот тут и надо решать. Да, ноги уже мокрые и холодные, но сама-то она еще пока сухая! Еще пока…

Опускаться в этот стылый холод по чуть-чуть уже не было никаких сил. Принцесса зажмурилась, выдохнула и сделала два быстрых шага. Вода сомкнула ледяные челюсти на талии, а еще через шаг заглотила ребра и заплескалась под самой грудью.

Принцесса обнаружила, что стоит она в воде на цыпочках, задрав голову, и дышит быстро, как собака после пробежки. Куда-то эти же ступени, раздолби их вдребезги, ведут?!

Принцесса вытянула руку вперед и наткнулась пальцами на дальнюю стену. Наконец! Она пошарила ногой впереди и не обнаружила больше ступеней. Все еще на цыпочках, проталкиваясь через холод и какую-то противную тину на поверхности воды, с платьем над головой, принцесса пошла вдоль стены. Как это будет глупо, если здесь нет никакого прохода…

В этот момент нога поехала по скользкому камню, и принцесса, едва успев надуть щеки последним вдохом, ухнула в глубину вместе с узелком из платья. Некоторое время ушло на то, чтобы взять руки и ноги под контроль и определить, где верх, а где низ. Плотно уперевшись в пол, принцесса смогла наконец распрямиться и поднять голову над водой. Вытирая воду запястьем с глаз, она поздравила сама себя с открытием – барахтаясь под водой, она обнаружила в стене арку. Арка была невысокая и кончалась чуть ниже поверхности воды, поэтому и не нашлась раньше.

Принцесса пыталась думать, что делать дальше, но ничего не получалось. Тело отчаянно просилось вон из воды, ноги скользили, а в голову лезла какая-то ерунда вроде того, что она не помнит, положила ли она на место свой гребень из слоновой кости, уезжая из дома, и что фритонские местоимения для «ты» и «вы» одинаковые. Затем к ней пришла мысль о том, что на ее месте Игрене пришлось бы много хуже, поскольку та подкладывает войлок в лиф, и сейчас бы он весь промок… «Ну все! – подумала принцесса. – Это предел!» Она с силой вытряхнула из головы Игрену, втянула так много воздуха, как могла, захлопнула рот и нырнула в арку.

Никогда принцесса не думала, что у нее столько конечностей. Двигаясь спиной вниз по тоннелю, ей приходилось отдельно командовать рукой, которая упиралась в свод арки, отдельно каждой из ног, которые норовили всплыть, вместо того чтобы толкаться в пол, и еще следить за рукой, прижимавшей к животу узел с одеждой. Воздух кончался. Принцесса вдруг сообразила, что она уже не успеет вернуться. Сердце заметалось в грудной клетке. Локоть ударился в свод. Намокший узел рубашки на животе распустился, и она облепила ноги. Сжимая губы и последним усилием удерживая легкие разжатыми, принцесса рванулась еще дальше и вверх. Голова вдруг выскочила из воды, и принцесса ударилась макушкой о камень. Здесь своды арки расступались и получалось какое-то помещение, где вода не доходила до низкого потолка.

Принцесса дышала, захлебывалась и дышала снова, цепляясь за потолок и двигаясь все дальше, пока не ткнулась в следующую стену. Высунув лицо из воды и почти упираясь носом в потолок, принцесса подумала, что еще одного подводного заплыва не переживет. Немного удивительно было, что это ее ничуть не испугало. В конце концов, принцессой больше, принцессой меньше – какая разница? Можно просто опуститься на дно, и все это закончится. Это даже показалось принцессе заманчивым. Жизнь – это просто необходимость терпеть. Терпеть холод, терпеть неприятности. Принцесса почти перестала двигаться. Терпеть холод…

– Какая дрянная дрянь! – вдруг сказала принцесса, возможно даже вслух.

Мадам Дено, вероятно, не оценила бы изящества этого словосочетания, ну и ладно. Зато принцесса отчетливо поняла, что все дело в том, что она просто-напросто замерзает. Умирать от холода было невероятно глупо. Принцесса представила, как Игрена поджимает губы… Нет! Умирать с Игреной в голове – только не это! Нельзя думать! Это только отнимает время! Надо конкретно! Грудь расширить! Губы сжать! Колени согнуть! Грести, толкать, цепляться… И еще раз! И еще…

В какой-то момент сил не осталось, она рефлексивно толкнулась вверх и не ударилась о свод арки. Вокруг был воздух. Спустя четыре судорожных вдоха напополам с водой принцесса поняла, что через все еще сомкнутые веки она видит свет. Принцесса разлепила глаза и сквозь мокрые спутанные волосы увидела над собой огромную мрачную стену, уходящую в бесконечную высоту. Оттуда, с высоты, навстречу стене прямо в лицо падал дождь и сладко ударял в кожу. Принцесса бултыхалась в реке, огибающей квадратную башню. Вода здесь была ощутимо теплее, хотя все еще отчаянно далека от той, которую принцесса предпочитала иметь в своей ванне.

Лежа на спине, принцесса трепыхала ногами и взмахивала свободной рукой до тех пор, пока не уткнулась спиной в ил. Тогда она перевернулась на четвереньки и выкарабкалась на берег.

Некоторое время она просто лежала, скрючившись на левом боку, в траве, дышала и тряслась. Тряслись плечи, подбородок, легкие и даже прижатые к груди колени.

– Иди-ди-ти… – сказала принцесса.

Должно было получиться «идиотка», но губы не гнулись. «Ну и правильно, – решила принцесса, – почему я всегда себя ругаю? Я все-таки только что совершила подвиг!» Принцесса мысленно сказала себе: «Молодец!» Потом еще: «Умница!» Поразмыслив, добавила: «Лучшая на свете!» Оказалось, хвалить себя было довольно приятно, и она продолжила: «Красавица!» – «А вот это вряд ли! – ответила себе принцесса. – Не сейчас». Спорить было трудно, поскольку она лежала полуголая, перемазанная мокрой землей, с остатками подземельной тины в волосах. То еще, наверное, зрелище.

Принцесса приподнялась и посмотрела на крепость за речкой. На стенах никого не было видно. Стражу можно было понять. Дождь был довольно плотный, а войны вроде никто не вел. Не было никакого смысла торчать в такую погоду на стене, за которой, кроме болот, ничего нет. Принцесса раскрутила узел с платьем и попыталась выжать из него воду. Руки были слабые и неловкие. Пока она выкручивала один рукав, второй намокал еще больше. О том, чтобы совладать с огромным тяжелым подолом, нечего было и думать. Принцесса мысленно махнула рукой. Чтобы махнуть по-настоящему, пришлось бы оторвать локоть от тела и потерять еще частичку с трудом накопленного тепла. Не поднимая рук и не разгибаясь, принцесса одними кистями стала закидывать подол на голову, сидя прямо на траве.

Платье сопротивлялось как могло. Оно скручивалось в узел, подсовывало ложные пути, отчаянно цеплялось за волосы. В процессе борьбы с ним принцесса даже немного согрелась. В конце концов она вылезла на свет через ворот, поздравила себя с этим и, отдышавшись, сумела-таки просунуть руки в ледяные рукава. Дальше было уже легче. Принцесса натянула хлюпающие туфли прямо на босые ноги. Завязывать шнуровку пальцы отказывались, поэтому она просто подтянула концы шнура. Собравшись с духом, она сначала встала на четвереньки, потом села на корточки и, наконец, встала. Мокрые волосы она просто отодвинула с лица назад и только тут поняла, что потеряла пояс. Чтобы под мокрым платьем на каждом шагу не гулял холодный воздух, принцесса нашла чулок и завязала его вокруг талии. Красота неописуемая! Оставалось всего ничего – обогнуть ползамка и добраться до постоялого двора.

На всякий случай принцесса некоторое время шла в сторону от реки, и только когда оказалась за кустами, повернула влево. Продвигалась она не быстро, поскольку приходилось нащупывать путь в высокой траве, все время приподнимая платье. «Хорошо, что оно зеленое, – пришла в голову очень своевременная мысль, – не так будут заметны пятна от травы». Зато принцессе были не опасны многочисленные лужи, мокрее мокрого все равно не станешь.

Шаг за шагом принцессе удалось обогнуть излучину реки и выйти к задним дворам жилых домов. Когда она вывернула из-за самого последнего сарая на подобие улицы, то увидела в дальнем ее конце завешенный дождем постоялый двор. Слева серой грудой высились надвратные башни замка. Принцесса сто пятидесятый раз отерла воду с лица, большего она для своего внешнего вида все равно сделать не могла, и попыталась идти по улице нормальной человеческой походкой. Да! Просто принцесса, которая любит прогуливаться под дождем!

Не пройдя и десяти шагов, принцесса увидела, как от постоялого двора отделилась серая фигура и двинулась навстречу ей. Шла она быстро. Принцесса проковыляла не больше пятой части пути, когда фигура, превратившаяся в закутанного в плащ с капюшоном мужчину, поравнялась с ней. Принцесса хотела уступить дорогу, но мужчина вдруг шагнул в сторону и встал прямо перед ней.

– Ваше Высочество! – из-под капюшона на нее смотрел капрал Кламм. – Пойдемте со мной!

Он аккуратно подхватил ее под локоть и, развернув, быстро повел обратно по улице. Принцесса плечом вперед пропрыгала за ним всю дорогу, пока он не завернул за сарай и не отпустил ее. Принцесса обхватила себя за плечи.

– Ш-ш-ш… – сказала она, пытаясь спросить: «Что случилось?»

– Сейчас, Ваше Высочество, – капрал скинул плащ и обернул им принцессу.

Он отвязал с пояса кожаную флягу и вытащил деревянную пробку.

– Выпейте, – сказал он и сам поднял флягу к губам принцессы. – Надо-надо! Обязательно!

Принцесса не хотела пить, но проще было это сделать, чем что-то объяснить. Она приложила губы к фляге и сделала большой глоток, когда капрал наклонил ее. Половина, правда, тут же вылетела обратно. Дух у принцессы перехватило, из глаз брызнули слезы.

– Фьюух, фьюух, фьюух… – сказала она, пытаясь подуть сама себе в рот.

В носу и в горле полыхало сладким огнем.

– Еще! – твердо сказал капрал Кламм, снова поднимая флягу. – Это медовая настойка. Вы на язык ее и сразу глотайте. Не размазывайте.

Принцесса была настолько ошарашена, что даже не смогла увернуться. Она сделала два глотка «не размазывая» и все же захлебнулась, снова закашлялась и нагнулась, чтобы отплеваться.

– Вот, хорошо, – сказал капрал, бережно привязывая флягу обратно. – С перцем!

Он вдруг крепко обнял принцессу и несколько раз сильно провел ладонью по спине. Под плащом и в объятиях стылый холод мокрого платья превратился в теплую сырость. Теперь принцесса точно знала, где именно выпитое стекает в живот. Все, чего касалась внутри нее медовуха, теперь щипалось и сияло красным теплым светом. Капрал отстранился.

– Вы простите, Ваше Высочество. У меня самого три дочери…

– Что случилось? – спросила наконец принцесса и ни разу не вздрогнула.

– Ваша фрейлина, леди Игрена, прислала Брису. Велела передать, что вы были правы.

– Насчет чего?

– Это я не знаю, Ваше Высочество. Но сказала, что там в замке все… Как же она сказала? А! «Озабочены вашим отсутствием». Вроде ищут вас. И что она, мол, всем говорит, что вы в своей комнате принимаете ванну.

– А как Игрена узнала, что я здесь?

– А она и не знала. Она Брисе сказала, что если вдруг вы у постоялого двора окажетесь, то чтобы я вам это все передал. А у постоялого двора выставили стражу. Они сейчас внутрь попрятались от дождя. Ни в один день такого не было, а сегодня четверо дежурят. И на воротах стражу удвоили только что. Я и подумал, что если не надо, чтобы вас нашли, то найду вас первым. На всякий случай ходил вокруг, высматривал, вот и увидел. Еще медовухи?

– Нет, – принцесса привалилась спиной к стенке сарая, ноги подогнулись, и она медленно сползла вниз. – Благодарю.

Это был тот момент, когда мысли еще не выстроились, но уже стало совершенно ясно, что самое отвратительное и невозможное решение является единственно правильным. Принцесса все же попыталась распутать клубок в голове.

Если ее поиски Элладайна вызвали такой переполох, то что бы ни происходило в этом странном королевстве, все догадки верны и Харгейн действительно прячет его в замке. И теперь он может знать, что принцесса знает, что он как бы не знает… Это, пожалуй, была чересчур сложная мысль после трех глотков медовухи. Проще – если принцесса покажет, что ищет Элладайна, барон сделает все, чтобы немедленно выставить ее из замка. Единственный шанс продолжить поиски рыцаря, это продолжать прикидываться овечкой. А это значит, что нельзя дать понять, что принцесса рыщет по замку, нельзя объяснить, что она делала в подвале квадратной башни, нельзя оказаться снаружи, а нужно оказаться в собственной ванне. Единственный тайный путь в ванну лежал через…

– Я передумала, – сказала принцесса. – Дайте еще глоток.

Дождь перестал лить, но еще накрапывал. От выпитого живот согрелся, щеки потеплели, но голова стала тяжелой, а ноги не всегда попадали в намеченное взглядом место. Принцесса стояла, чуть покачиваясь, на берегу речки напротив квадратной башни и считала до десяти. Она обещала себе, что постоит, только пока закончит счет, а уже потом полезет в холодную воду. После этого она обманула себя и посчитала до десяти еще раз. Нет хуже исполнителя твоих распоряжений, чем ты сам! Надо начать. Надо!

Принцесса еще чуть-чуть, уже без счета, постояла с закрытыми глазами, а потом резко скинула с себя плащ капрала Кламма. Не давая себе опомниться, она развязала чулок на поясе и рывками потащила платье через голову. Холодный воздух тут же выстудил все еще сырую нижнюю рубашку и облепил ее вокруг в меру нежного и розового тела. Принцесса кинула взгляд на стену замка. Там по-прежнему никого не было.

– Вот и зря! – буркнула принцесса себе под нос, стягивая рубашку, чтобы она не мешала плыть. – Не каждый день тут у вас купаются голые принцессы!

Она двигалась все быстрее и быстрее, чтобы не успеть совсем замерзнуть еще на берегу. Она снова завязала узел из платья, оставив тяжелый шерстяной плащ капрала лежать на траве. Принцесса не без основания полагала, что он просто утащит ее на дно. Обхватив узелок, она решительно зашагала в воду так, будто хотела затоптать реку насмерть. Крепко сжав губы, она резко с шипением дышала через нос, сердце мощно било во все стороны, брови сползли на глаза. Принцесса была в ярости. Почему именно она должна лезть в заброшенный водовод?! Принцесса упала в воду, ахнула, перевернулась на спину и поплыла к башне. Как только все эти приключения ее находят?! Башня медленно закрывала поле зрения. А если бы она не приехала? Принцесса проплыла вдоль стены, нащупывая под водой арку. На кого бы эти приключения тогда обрушились? Принцесса посмотрела в затянутое тусклой пеленой небо, тихонько перебирая ногами под водой. Неожиданно для самой себя она вдруг показала небу язык. И сразу, не дожидаясь пока оно рассердится, набрала воздуха и ушла под воду.

Обратный путь был проще. То ли потому, что все еще грела медовуха, то ли потому, что злость придавала сил. А, скорее всего, потому, что принцесса уже знала, что ее ждет. Заплыв, подышать под потолком, еще заплыв, и вот она уже выкарабкивается по скользким ступеням. Вокруг был мрак. Решетка по-прежнему заперта. Сморщившись до боли в щеках, принцесса кое-как натянула мокрую нижнюю рубашку, обняла себя крест-накрест за плечи и некоторое время активно подрожала, пока рубашка хоть немного не прогрелась. На платье уже не хватало сил. Она просто набросила его на плечи, свесив рукава спереди, и уселась на подол, прижав колени к груди. Она обвила колени руками и наперекрест взялась ладонями за пальцы на ногах, чтобы хоть чуть-чуть согреть их.

Принцесса тихонько дрожала, стараясь выдыхать в щель между коленями и грудью, чтобы согретый легкими воздух не улетал в ледяную комнату. Не перепутает ли чего-нибудь капрал Кламм, которому она велела отослать Брису с известием? Сколько нужно времени Брисе, чтобы вернуться с постоялого двора в замок и рассказать Игрене, где находится принцесса? И главное, сможет ли сама Игрена пробраться в башню незамеченной, чтобы все усилия принцессы не пропали зря? И еще самое главное, захочет ли? Может быть, она решит привести Фейделя или самого барона Харгейна, чтобы принцессу наконец уже выставили из замка – тогда она будет счастлива. Принцесса пообещала себе, что если Игрена все сделает правильно, она больше не будет рисовать на ее щеках.

В полной темноте принцесса и сама не знала, открыты ее глаза или нет. Иногда ей казалось, что она спит и никак не может проснуться. Она много раз представила, как Брису не пускают в замок. Еще столько же, как Игрена поджимает губы и отказывается ее выручать. Но самым страшным видением была картина въезжающего в замок Элладайна, который спрашивает, что случилось. Как это будет бесконечно глупо! Принцесса вспоминала булочки с черной смородиной своей кухарки матушки Хло. И каким теплым был вороной азгорский жеребец, на котором она однажды скакала. Еще она пыталась считать, но все время сбивалась. Когда от холода и темноты все мысли в голове окончательно остановились, пришла Игрена.

Звякнула задвижка. В помещение вдвинулся факел. Принцесса попыталась встать. Затекшие и застывшие мышцы отказывались слушаться. Когда принцессе удавалось разогнуть руку, она начинала трястись. Ноги не хотели поднимать груз, и никакой силой воли не удавалось их заставить это сделать. Принцесса вцепилась в решетку и, полупривстав, никак не могла распрямить спину.

– Вот, Иг-грена, – проговорила принцесса дергающимися губами, – так я буду выглядеть, ик, когда мне будет девяносто п-пять.

– Надеюсь, тогда за вами будет приглядывать кто-нибудь другой!

Игрена приволокла целый тюк одежды. Там были и теплые чулки, и три нижние юбки, и синее платье из тяжелого узорчатого сукна с подшивом из молочного шелка, и жилет из меха речной выдры. И какой-то бесконечный кошмар по натягиванию всего этого под причитания Игрены. Надо было у капрала Кламма взять не плащ, а флягу!

Оказалось, что Игрена не только отправилась на спасение принцессы, но и проработала пути отступления. У кухонной двери стояла Бриса, и только по ее кивку принцесса пересекла двор. На лестнице дежурил Гонза. Сначала он показывал за спиной напряженно раскрытую ладонь, а когда чьи-то голоса наверху стихли, дал отмашку. В комнате был разожжен камин, надо было понимать, специально для обогрева принцесс, которые любят купаться осенью. Принцесса мысленно поставила Игрене большой плюс в графе «предусмотрительность». И когда Игрена присела на деревянный стул с высокой спинкой, а принцесса повалилась прямо на пол у камина так близко, чтобы согреться, но не обуглиться, настало время спросить:

– Почему же ты решила, что я права? – принцесса закрыла глаза.

– Это было не сразу, – Игрена помолчала. – Сначала я решила, что вы не правы!

Принцесса подняла одну бровь.

– Да! Поскольку я не смогла вас убедить, я решила просить королеву Гевру о помощи в поисках барона Гарта. И я пошла в большую залу.

– Так, – сказала принцесса, не открывая глаз.

– И в большой зале я встретила королеву и барона Харгейна. Они меня не заметили. Я… Случайно оказалась за портьерой.

– За желтой портьерой? – принцесса нахмурилась.

Желтые портьеры висели в самом конце залы, украшали стены по обе стороны от огромного камина.

– Да.

– И как именно ты оказалась там случайно?

– Совершенно случайно! – Игрена поджала губы.

Принцесса сказала себе по возвращении домой запомнить, где висят портьеры в ее собственном замке.

– Так.

– И когда королева проходила через залу, она сказала барону: «Надо, чтобы девчонка уехала, а потом мы его выпустим». А барон ответил: «Никого мы уже не выпустим!» А королева сказала: «Но как же!» А барон ответил: «Потому что я говорил, что…»

– Что именно он говорил? – спросила принцесса, не дождавшись продолжения.

– Не знаю! – торжественно сказала Игрена. – Они ушли!

– Так.

– И я пошла обратно. На лестнице мимо прошагал этот ужасный Фейдель, а потом я увидела в окно, что все засуетились, солдаты побежали на стены и всякое такое. Я подумала, что вас поймали, и очень волновалась. Однако потом пришла личная служанка королевы и просила вас к ней. А я сказала, что по случаю дождя вы греетесь в ванной.

– Почти так и было, – принцесса села, подтянула ноги и, вытянув их уже в другую сторону, снова повалилась на пол.

Теперь поджариваться стал другой бок.

– Я подумала…

– Так.

– И решила, что если я и могу вас как-то предупредить, то только через капрала и послала к нему Брису.

– Так, – снова сказала принцесса.

– Все! – сказала Игрена.

«Стояла за желтой портьерой», – повторила про себя принцесса. Почему-то именно эта мысль беспокоила ее больше всего. Принцесса напряглась и выкинула портьеру из головы. Значит, Гевра причастна к исчезновению Элладайна. Что же он им сделал?

– Нам нужно понять, что делать дальше, – сказала она.

– Дальше, – ответила Игрена, – нам нужно спуститься к обеду. Не можете же вы до завтра лежать в ванне!

Принцесса открыла глаза. Обед! Сидеть снова с ними за столом и поддерживать разговор. Это будет не легче, чем проплыть под башней. С другой стороны, она обязана показаться на глаза барону и королеве и попытаться развеять их подозрения. Принцесса села.

– Нам надо вас подготовить, Ваше Высочество, – аккуратно сказала Игрена.

– Да?

В ответ Игрена молча протянула зеркало, и принцесса заглянула в него. Щеки красные. Глаза опухшие. Волосы спутанными космами торчат во все стороны. Хорошо, что в замке нет маленьких детей, при виде принцессы у них бы случилась истерика.

Срочно напудренная и наспех причесанная принцесса в сопровождении фрейлины спустилась в большую залу. Чтобы немытые волосы не бросались в глаза, их уложили в специальную сетку, украшенную речным жемчугом. В руках, чтобы они не думали дрожать, принцесса держала подол темно-синего платья.

Они прошли в проем центральной двери и остановились. Длинный стол был пуст. Обед никто не накрывал. Принцесса едва успела удивиться, как в дальнем конце залы открылась дверь и появилась Гевра со своей личной служанкой. Принцесса медленно пошла ей навстречу. В огромном пустом помещении они медленно сближались под плеск воды, падающей с крыши на камни двора.

– Ваше Величество! – принцесса и Игрена одновременно поклонились в легком реверансе.

Королева молча изучала их. Все-таки было что-то безумное в ее темных глазах.

– Мы надеялись присоединиться к обеду, – скромно сказала принцесса, глядя не на королеву, а на желтые портьеры далеко за ее спиной.

– Обед отменен, Ваше Высочество, – ответила служанка. – Его Величество король Фот плохо себя чувствует и не может спуститься.

– Какая печальная новость! – сказала принцесса, не совсем понимая, говорит она про короля или про отмену обеда.

На лице королевы неожиданно промелькнуло что-то похожее на ухмылку. Или это был просто спазм?

– В ваши комнаты могут подать холодные закуски, – сказала служанка.

– Благодарим вас… – сказала Игрена.

– Если принцесса голодна, – голос Харгейна раздался сзади, и принцессе пришлось обернуться, – на постоялом дворе прекрасный повар!

Барон стоял у дверей залы в синем полуплаще, под которым виднелась легкая кольчуга.

– Возможно, – продолжил барон, – вам было бы удобно переночевать там же, чтобы утром сразу отправиться в путь.

– Прекрасная мысль, Хэрри! – сказала королева.

«Желтые портьеры, – думала принцесса, не в силах избавиться от этого наваждения, – желтые штандарты, желтая форма мастера Болина. А у стражников синие подлатники. И у барона плащ тоже синий. Вопрос – почему вся стража в королевском замке одета в цвета барона Харгейна?» Ответ, который начал всплывать из глубины, был таким неприемлемым, что принцесса запретила себе облекать его в слова. Напуганная и ошарашенная своей догадкой, она посмотрела на Игрену и встретила ее напуганный и ошарашенный взгляд.

Принцесса и ее фрейлина, не сговариваясь, присели в реверансе.

– Действительно, прекрасная мысль, Ваше Величество! – сказала принцесса по возможности ровным голосом.

Они с Игреной развернулись и направились к выходу.

– Стражники помогут вам отнести вещи! – в спину им сказал Харгейн.

Они молчали, пока шли по зале, поднимались по лестнице и шли по коридору. Неожиданное знание давило так, что губы приходилось специально стискивать. Заговорили они шепотом и только когда оказались в комнате принцессы.

– Королева… – сказала Игрена.

– …хочет… – сказала принцесса.

– … отравить короля! – закончили они хором.

– Ты догадалась про портьеры? – спросила принцесса после паузы.

– Про какие портьеры?!

– Тогда откуда ты знаешь?

– Она назвала его «Хэрри»!

– И что?

Игрена всплеснула руками:

– Королевы не называют баронов по имени! Тем более таким тоном! У нее чувства! – интонация была, как если бы Игрена сказала: «У нее лишай!»

Эта версия была ничуть не хуже. Королева не может просто уйти. И если у нее «чувства», то от короля надо избавиться. Харгейну, в свою очередь, нужна не столько королева, сколько королевство, и король Фот опять лишний. А это значит… Мысли в голове разогнались и теперь скакали так быстро, что ни одну не удавалось поймать за хвост.

– Они же почти мои родственники, – сказала принцесса, опускаясь на кровать. – Дальние, но все же… Что же это такое?

– Это заговор, Ваше Высочество! Против короля!

– Заговор?! Моя почти тетя хочет отравить насмерть моего почти дядю?!

– А как, по-вашему, должен выглядеть заговор?

Принцесса была оглушена. Постепенно из вороха мелочей всплыло важное:

– Элладайн!

– Ваше Высочество! – зашептала Игрена жарко. – Мы не можем! Если мы немедленно не уйдем на постоялый двор, они могут… Могут…

– Да, – сказала принцесса, – я понимаю.

В дверь сильно постучали, она открылась, и вошли два стражника. За ними волновался Гонза.

– Что надо отнести?

Бриса сложила какие-то последние вещи в дорожные сундуки. Игрена проверила комнаты. Стражники взяли большой сундук, Гонза один маленький. Принцесса сидела на кровати и пыталась думать. Никакой хорошей идеи не было. Была паника и было оцепенение. Она услышала голос Игрены, послушно встала и послушно пошла вслед за ней к лестнице, потому что собственная голова не отдавала телу никаких приказов. Два стражника несли за ними большой сундук, Гонза малый, а Бриса – шкатулку с драгоценностями.

Они вышли на крыльцо. Впереди были открытые ворота замка, около которых стоял дорожный возок принцессы. В нем ей предстояло раскачиваться целую неделю по дороге домой. Принцесса стала спускаться по ступенькам. Справа стоял барон Харгейн в окружении двух или трех солдат. Слева были Фейдель и оба его дружка. Все вместе они образовывали живой коридор, который уводил принцессу со двора, уводил из замка. Принцесса сошла с крыльца. В прохладном отчетливом воздухе висел запах мокрой травы. В вечернем солнце желтые праздничные штандарты наливались красным.

– До свидания, Ваше Высочество, – Фейдель изобразил легкий поклон.

Принцесса не слышала его. Ей не захотелось ответить ему ни взглядом, ни жестом. Не захотелось съязвить в ответ. Ноги переступали по каменному мощению двора, несли на себе тело, облаченное в дорожное платье, но принцессы в нем не было, как случалось в редкие моменты бессилия, невозможности совладать с происходящим. И в этот момент кто-то потянул ее за левую руку.

Это было то самое ощущение, от которого она проснулась таким далеким сегодняшним утром. Ощущение чьей-то властной руки на собственной кисти. Такое, какого слушаются дети, поворачивая вслед за ведущим их за руку взрослым.

Принцесса повернула голову влево. В конце двора, у дверей круглой башни, стоял принц Инсель. Если бы принцессу потом спросили, о чем она думала в тот момент, она бы не смогла ответить. Это просто был толчок в груди, следуя которому, она вдруг повернула и широкими шагами пошла к круглой башне.

– Эй! – Фейдель сорвался с места и ринулся догонять принцессу.

Слева за плечом сопела Игрена, стараясь не отстать. Принцесса потратила мгновение на чувство благодарности за то, что она не стала кудахтать и не осталась стоять на месте. Башня приближалась, закрывая собой небо. Раздался крик: «Закройте ворота!» Инселя у дверей уже не было. Много ли времени надо мальчику одиннадцати лет, чтобы исчезнуть?

– Куда же вы? – справа принцессу догнал Фейдель и схватил за рукав платья.

Принцесса рванула локоть, но хватка у Фейделя оказалась крепкой. Принцесса прошла еще два или три шага, замедляясь, не в силах тащить за собой здорового мужика. Ее стало разворачивать вправо, и тут в поле зрения появился Гонза. Он почти бежал и с хода врезался в Фейделя плечом. Пальцы на рукаве разжались, Фейдель, который был вдвое легче Гонзы, отлетел в сторону и, запнувшись, упал.

Принцесса вытянула перед собой руки, не останавливаясь, всем весом толкнула половину двустворчатой башенной двери и оказалась внутри. Здесь была входная площадка. Направо наверх уходили каменные ступени лестницы, ведущей на стену и верхние ярусы башни. Принцесса свернула налево, к темной двери. За ней оказалась деревянная крутая лестница, спускающаяся в уходящий по дуге вокруг башни коридор.

Принцесса сама не заметила, как слетела вниз. Заохала Игрена, пытаясь нащупать деревянные ступеньки в слабом свете из двери. Послышались крики, потом тяжело спрыгнул Гонза. Впереди в правой стене показалась дверь, ведущая куда-то внутрь. Вело ли принцессу какое-то чутье или она просто шла куда глаза глядят? Она толкнула дверь и прошла в помещение за ней. Позади Гонза так подталкивал Игрену, что почти внес ее вслед за принцессой. Он обеими руками захлопнул тяжелую деревянную дверь и сдвинул засов. В дверь тут же ударили. Гонза подпер ее плечом.

– Брису, – сказал он, запыхавшись, – схватили…

Дальше идти было некуда. Это была довольно большая комната в самом основании башни, с высоким потолком и одной полукруглой стеной. В верхней ее части было несколько узеньких окошек-бойниц, откуда поступал рассеянный свет. Когда-то к бойницам можно было подняться по деревянной лесенке, переходящей в галерею на деревянных столбах. Однако сейчас лестница потеряла половину ступеней, один из столбов упал, и обрушенная галерея громоздилась вдоль стены мрачноватым скелетом.

– Игрена, помоги мне! – принцесса ухватилась за поваленный столб и попыталась его сдвинуть.

Игрена подбежала с другой стороны. Руки скользили по влажной округлой поверхности. Вдвоем они смогли лишь немного сдвинуть бревно в сторону. В дверь ударили, и деревянный косяк, к которому была прибита скоба засова, издал отчетливый треск.

– Давай одновременно! – принцесса то нагибалась над бревном, то пыталась обхватить его, сидя на корточках, волосы прилипли ко лбу. – На счет два! Раз…

Принцесса всем весом потащила бревно вбок, пальцы сорвались, и она упала назад, больно ударившись правой ягодицей о выступ камня на полу.

– Хлев телячий! – вырвалось у нее.

Игрена была так перепугана, что даже не сделала ей замечания. В дверь с треском ударили.

– Простите, Ваше Высочество, – Гонза подвигал на голове тусклый шлем, – а вы чего, это…

– Хочу бревно поднять! Чего еще?! – зло сказала принцесса.

– А! – Гонза подошел к середине бревна, приладил глубоко под низ обе ладони и вдруг выпрямился со звуком «Йи-ыть». – И чего, это? – сдавленным голосом спросил он сверху вниз, стоя с бревном в охапку.

Принцесса, не сводя завороженного взгляда с нависающего над ней бревна, уперлась в пол пятками и проворно отползла назад.

– Дверь! Дверь подопри!

Гонза тяжело прошел три шага, крякнув, всадил бревно под углом между дверью и полом и пошатал его немного для уверенности. В дверь снова ударили, но теперь косяк не затрещал.

– Молодец, Гонза, – сказала принцесса поднимаясь. – Мы все молодцы! Теперь сюда никто не ворвется.

– И какой у нас план? – спросила Игрена. – Я хочу сказать, Ваше Высочество, что теперь отсюда никто и не вырвется!

Гонза почесал лоб под шлемом и вздохнул, видимо не обнаружив там никакого плана.

– Слишком много запертых комнат для одного дня! – сказала принцесса и пошла вдоль стены.

В тусклом сером свете из бойниц ей пришлось переступать через подгнившие доски, обойти две пустые бочки и рассохшуюся скамью. В дальнем углу стало совсем темно, и чтобы не пропустить какой-нибудь важный проем в стене, принцессе пришлось ощупывать ее руками.

– Ваше Высочество! – сказала Игрена, стоя посередине комнаты.

– Сейчас! Подожди! – принцесса зацепилась подолом за какой-то железный хлам на полу. – Только без паники! – громко сказала она, отцепляя ткань. – Я мастер по выходу из безвыходных положений.

– Ваше Высочество…

– Все, что нам нужно, – говорила принцесса, чтобы успокоить Игрену, а заодно и себя, – это какая-нибудь ручка, или замочная скважина, или решетка. А уж мы придумаем…

– Вроде этого? – спросила Игрена, по-прежнему стоя посередине комнаты и глядя себе под ноги.

Принцесса убрала с лица что-то вроде паутины и, отряхиваясь, вышла на середину. У ног Игрены она увидела железное кольцо, закрепленное в проушинах, прибитых к деревянным доскам. Доски? Пол же каменный! Принцесса наклонилась. Посередине комнаты в полу был деревянный круг шага три шириной. Пара широких чугунных петель делила его на две неравные части, к большей из которых и было приделано кольцо.

– Гонза! Подними это!

Игрена отошла с деревянного круга. Гонза ухватился за кольцо поплотнее. «Сейчас он откроет, и там, страсть и вопли, наверняка окажется вода!» – принцесса всей спиной чувствовала, что история пошла на второй заход. Гонза рывком приподнял толстую крышку люка и медленно потащил ее вверх.

Принцесса не могла удержаться. Она опустилась на корточки, уперлась ладонями в пол и, как только щель стала достаточно широкой, сунула голову под крышку, чтобы заглянуть вниз. Она увидела каменную трубу, она увидела железные скобы, вделанные в стенку. Возможно, она увидел и воду. Что-то, возможно, блеснуло в глубине темного провала. Однако главное – что там было что-то еще. Если точнее – кто-то, кто сделал неясное движение вверх.

Сердце, как обычно, среагировало раньше головы и попыталось удрать в живот. Принцесса шарахнулась вверх, стукнулась затылком об крышку и, тихо шипя, попятилась. Гонза откинул крышку, и она застыла почти вертикально. Почти вертикально, глядя вниз, застыл и сам Гонза. Из люка высунулась и ухватилась за край сначала одна рука, а затем вторая. Мурашки побежали по коже. Принцесса боялась дышать громко. Показалась голова. Очень знакомая голова со светло-русыми волосами.

– Гонза, помоги ему!

Гонза в третий раз впечатлил своей грузоподъемностью. Он наклонился, ухватил рыцаря Элладайна под мышки и легко достал его из ямы, как большую куклу. Он пытался поставить эту куклу на ноги, но колени Элладайна подогнулись, и Гонзе пришлось положить его на камни. Элладайн опрокинулся на спину и замер.

«Живой! Как он мог так меня напугать! Разве он не мог вылезти! Какое счастье! Убью! Где его пояс? Сама убью! Теперь все будет хорошо. Почему он не шевелится?! Обнять! Зачем он туда попал?» Все это принцесса подумала еще до того, как закончила первый шаг. Она добежала до Элладайна, опустилась на колени, схватила за отвороты полурасстегнутого кожаного жилета.

– Что?! Что?! – она встряхивала его, хотя и не сильно.

Не открывая глаз, Элладайн поднял руку и накрыл ладонью правый кулачок принцессы. Его ладонь была жесткой и сухой. Принцесса сверху уткнулась в нее лбом. Все ее силы вдруг вытекли, и понадобилась дополнительная точка опоры.

– Сейчас утро? – голос Элладайна был тихим, но ровным.

– Вечер, – ответила Игрена сверху. – Вас не было всю ночь и весь день.

– Вы потерялись, – сказала принцесса, – ни вас, ни коня, ни вещей.

В дверь ударили, и мужской голос закричал что-то неразборчивое. Гонза потащил меч из ножен.

– Сейчас, – сказал Элладайн. – Еще немного.

– Но как? – принцесса подняла голову и посмотрела Элладайну в лицо.

– Ее Величество, – аккуратно выговорил он, – сказала, что нуждается в помощи втайне от всех.

– И?

– Просила достать шкатулку из подземной комнаты. Захлопнула люк над головой.

– Но как вам удалось узнать о заговоре?

– О каком заговоре? – спросил Элладайн помолчав.

Принцесса плохо видела его лицо в сумраке. Ей вдруг захотелось провести по нему пальцами, ощупать, но, задержав на мгновение поднятую руку в воздухе, делать этого она не стала и поднялась. Гонза, почесывая лоб, смотрел в яму.

– Это колодец, – сказал он, увидев, что принцесса на него смотрит. – Лесенка там железная. Он, это, на ней висел. Поясом привязался.

– Ну вот, – сказала принцесса и решила, что всхлипывать все же не будет. – А я навоображала двадцать два солдата…

– Что?! – спросила Игрена.

– Теперь понятно, говорю, кто его «схватил».

– От женского языка мечом-то не отмахнешься, – сказала Игрена.

Дверь стали методично дергать.

– Кто? – спросил Элладайн.

– Фейдель. И прочие, – сказала принцесса. – Хотят заставить нас молчать.

– Это ничего, – Элладайн приподнялся и оперся на локоть. – Сейчас все будет хорошо.

Упираясь ладонями в пол, он подтянул колено и в конце концов не очень ловко поднялся на ноги. Усталый, худой и уже немолодой мужчина. Игрена смотрела на него с таким ужасом, что ее маленькие глазки казались почти нормальными. Элладайн повел плечами, покрутил правой кистью и взялся за рукоять меча.

– Когда я скажу, откроешь дверь, – сказал он Гонзе, который в ответ только переступил с ноги на ногу.

– Их там трое! – пискнула Игрена. – Я хочу сказать, что, может быть, уже и больше. А вас только двое.

Элладайн покачнулся в поисках удобной опоры. Принцесса уже догадывалась, что сейчас произойдет. Человек, которого ей случалось видеть в бою, неуловимо возвращался. Прикрыв глаза, он длинно вдохнул, а на выдохе в свойственной ему манере свесил голову чуть-чуть вперед и вправо и посмотрел на дверь взглядом без всякого выражения. Принцесса захотелось отступить от этого человека. Незнакомого и опасного.

– Расклад сил только что изменился, – сказала принцесса по возможности бодро, становясь позади Элладайна. – Гонза, открывай.

Гонза приподнял и оттолкнул упертое в дверь бревно и сразу отступил назад. В дверь ударили. Косяк раскололся. Игрена начала тоненько и не очень убедительно визжать. Еще толчок, дверь отлетела в сторону, и в комнату попыталась шагнуть темная фигура с обнаженным мечом. Принцесса моргнула. Элладайн сделал движение вправо. Фигура, защищаясь, взмахнула мечом, но Элладайн был уже слева. Он пнул нападавшего повыше колена опорной ноги и тут же ударил рукоятью меча снизу под подбородок. Фигура, в которой принцесса успела узнать Фейделя, задрав голову, завалилась назад в дверной проем, натолкнувшись на кого-то еще. Элладайн поставил меч горизонтально, ткнул им в темноту за дверью, наступил на еще падающего Фейделя и исчез. Хрип, удар, лязг. Тишина. Нет. Не совсем тишина.

– Игрена!

Игрена захлопнула рот и визжать закончила. Стало слышно, как мычит, держась за колено, Фейдель. Гонза покрепче перехватил меч, сжал губы и вышел в коридор. Через мгновение он показался в проеме и приглашающе помахал рукой. Принцесса перешагнула через Фейделя. Игрена последовала за ней, и Фейдель вдруг то ли заревел, то ли заорал.

– Простите, простите! – пролепетала Игрена, заканчивая через него перешагивать, и, отступив от все шипящего Фейделя, назидательно добавила: – Хотя такие слова в присутствии дам говорить нельзя!

– Вы ему, это, на колено ведь наступили, – сочувственно разъяснил Гонза, – на сломанное!

Принцесса фыркнула.

– Все равно! – по интонации Игрены было слышно, как она поджала губы. – Он неудачно лежал!

Принцесса срочно от них отвернулась. В изгибе еле освещенного коридора можно было различить лежащего лысого толстяка. За поворотом, почти у лестницы, стоял Элладайн и прижимал лезвие меча к горлу вжавшегося в стену кучерявого. По лестнице, у подножия которой стоял масляный фонарь, пыхтя и повизгивая пытался взобраться солдат в синем подлатнике. Он поднимался на несколько ступеней, срывался, съезжал вниз, колотясь о доски локтями и коленями, и начинал все сначала.

– Он… – принцесса запнулась, глянула на неподвижно лежащее тело.

– Оглушен, – сказал Элладайн.

Мимо протиснулся Гонза и тюкнул солдата на лестнице кулаком по шлему. Солдат ополз вниз. Гонза повернулся к кучерявому.

– Подожди, – сказал ему Элладайн. – Где мой конь?

– Я не… – просипел кучерявый.

Элладайн вдруг качнул выпрямленной левой рукой и движением снизу вверх схватил кучерявого ниже пояса.

– Ой, – сказала Игрена, глядя, как кучерявый пополз по стене вверх.

– На конюшне, – быстро заговорил он. – В замке, на конюшне, мы его ночью свели.

Элладайн отвел меч и отступил.

– Я, – кучерявый одновременно схватился за шею и то место, за которое его держал Элладайн, – могу уйти?

– Хать! – сказал Гонза, поднял кулак, и кучерявый последовал вслед за солдатом.

Они по очереди поднялись по деревянной лестнице на площадку перед выходом из башни. Элладайн аккуратно глянул в окно.

– Арбалеты, – сказал он.

Принцесса оперлась плечом о стену. С тех пор как они нашли Элладайна, каждый новый шаг давался ей со все большим усилием. День был действительно долгим.

– Не будут же они стрелять в нас, – устало сказала она.

– Могут, – сказал Элладайн, задумчиво глядя в сторону. – Если нервничают.

Принцесса представила, как Элладайн выходит из башни походкой кота перед атакой, со своим взглядом без выражения и растекающимся ощущением смертельной опасности. Кто угодно выстрелит, чтобы от такого избавиться.

Внезапно какая-то мысль в голове сместилась, попала в правильное место и засветилась. Шея сразу расслабилась, как бывает, когда в постели находишь удобное положение подушки. Вот оно! Кто угодно бы выстрелил в Элладайна, чтобы только избавиться от этого ощущения неуверенности. Рядом с ним казалось, что он все о тебе знает, хотя он с тобой незнаком, что он видит тебя насквозь, хотя и не смотрит в твою сторону, и что сопротивляться бесполезно, хотя он и не думал нападать. Королева Гевра не выстрелила. От ужаса она обманула его и заперла в колодце. Она думала, что он догадался о заговоре.

– Помоги мне, – сказала принцесса Игрене и стала снимать с головы сеточку для волос.

– Что вы будете делать? – Игрена стала вытаскивать заколки.

– В него, – сказала принцесса Игрене, – выстрелят. А в меня нет.

Элладайн просто смотрел, как принцесса распускает освобожденные волосы. «Он уже знает, что я думаю», – отчетливо поняла принцесса и мысленно усмехнулась. Забавно, что в общении с Элладайном ей требовалось втрое меньше слов, чем с другими. А иногда не требовалось и вовсе.

– Ваше Высочество… – запричитала Игрена, но принцесса ее прервала.

– Одно дело мужа потихоньку травить. А другое дело застрелить наследную принцессу соседнего государства. Гонза!

Гонза потянул на себя створку двери, и принцесса сощурилась от света. Она провела ладонями по платью, сосредоточилась и вышла во двор замка.

Солдаты виднелись в бойницах надвратных башен, несколько человек стояли на стене, а трое – прямо во дворе, рядом с бароном Харгейном. Многие держали в руках арбалеты, направленные теперь на принцессу. Казалось, холодные острия арбалетных стрел царапают кожу прямо сквозь платье. Все тело просилось обратно за дверь, в безопасность.

И тогда принцесса Эва Лина применила свое самое мощное оружие: она выпрямила спину и подняла подбородок. Удивительно, как вовремя поднятый подбородок меняет угол зрения. Теперь принцесса на всех сразу и на каждого в отдельности смотрела свысока. Даже на королеву Гевру, которая не только была выше, но еще и стояла на крыльце. Именно за нее принцесса ухватилась взглядом и медленно, шаг за шагом, как по нитке, к ней пошла. За стеной шумела листва, оранжевое холодное солнце тянуло к королеве косые тени башен.

Лицо неподвижно стоявшей королевы менялось очень странным образом: сомкнутые губы непрерывно двигались, глаза не могли отыскать точку, в которую надо смотреть, а на шее продергивалась жилка, каждый раз когда кривился уголок рта. Принцесса не дошла до крыльца пары шагов, когда рот королевы наконец открылся:

– Харгейн! – каркнула она растерянно. – Хэрри! Прошу тебя…

Барон не ответил. Принцесса сделала еще шаг.

– Схватить ее! – вдруг закричала королева, и ее резкий хриплый голос разламывался неприятными взвизгами. – Схватить! Не пускайте ее ко мне!

Принцесса остановилась. Надо было что-то сказать. Что, собственно, говорят, когда хотят обвинить королеву чужого государства? Принцесса услышала свой собственный голос:

– Именем короля Арранты Эннера Эрта Маунтенар Декрой… – для начала неплохо! Принцесса вспомнила о солдатах на стене и во дворе, – …и перед всеми честными подданными королевства… – очень хотелось надеяться, что таковые здесь найдутся, – …я обвиняю вас в заговоре против Его Величества короля Фота, – принцесса чуть не добавила «Круглого».

– Что ты об этом знаешь?! – с неожиданной силой, но тихо сказала королева Гевра. – Он не любил меня! Двадцать пять лет он не любил меня! Только жалел, жалел и жалел! Это я, я отравлена! Что ты можешь об этом знать!

Признаться, принцесса об этом ничего и не знала. Было немного противно, словно она заглянула в кухонный мусорный ящик с чужими объедками. Было немного тоскливо, будто умерла любимая лошадь. Принцесса не хотела жалеть королеву против ее воли, поэтому она просто отвернулась и тут же наткнулась взглядом на барона Харгейна.

– Бабы! – с презрением сказал он и перевел глаза на королеву. – Говорил я тебе сидеть тихо! – Он вернул взгляд к принцессе и шагнул. – Ты смелая.

Он сделал еще шаг, и принцесса попятилась.

– И что ты будешь теперь делать одна? Арестуешь королеву? – принцесса отошла еще дальше, но барон все приближался. – Или меня?

Принцесса наклонила голову и посмотрела под ноги. Там не было ничего интересного, просто устала шея. Устала спина и ноги. Вся принцесса устала.

– Знаете что? – она подняла голову и от усилия даже сморщилась. – Вы уж как-нибудь сами арестуйтесь! Я правда очень устала.

За спиной барона, в надвратных башнях, больше не было людей с арбалетами. Там уже вовсю хозяйничал рыцарь Элладайн, прошедший по стене из круглой башни. Уже решительно бежал от приоткрытых ворот к принцессе капрал Кламм с пятью своими солдатами. А люди барона Харгейна в растерянности вертели головами, потому что на крыльце, завернутый в клетчатый плед, опираясь на плечо принца Инселя, появился землисто-бледный, но живой король Фот. Харгейн обернулся, отступил, и принцесса вдруг увидела сундук со своей собственной одеждой, который стоял там, где его бросили солдаты. Пока вокруг кричали, топали и гремели, она подошла к сундуку, села, уперла локти в колени и уронила лицо в ладони.

На следующий день светло-серая кобыла тихо шла по лесной дороге прочь от замка короля Фота и на каждом шаге кивала головой в такт своим мыслям. Возможно, впрочем, что кивала она в такт мыслям наследной принцессы королевства Арранта, которую несла на себе. Справа на своем вороном боевом коне двигался рыцарь Элладайн. Слева и чуть позади на гнедой кобыле ехал капрал Кламм. За ними тащился возок с колыхающейся внутри фрейлиной Игреной и служанкой Брисой. Шли солдаты. Замыкал процессию фургон с разнородным имуществом, необходимым в поездке. Принцесса возвращалась домой.

– Я вот что думаю, – принцесса поправила застежку тяжелого шерстяного плаща со стеганой подкладкой и воротником из белого меха. – Когда я буду королевой, не хотелось бы, чтобы меня называли «тихоней».

Капрал Кламм хрюкнул. Конь Элладайна закусил удила и отвернулся.

– Это, – сказал сам Элладайн, рассматривая что-то впереди взглядом без определенного выражения, – вряд ли кому-нибудь придет в голову.

Интермедия. Черная лестница

Вечером, перед сном, принцесса внезапно захотела молока. Бывает такое – чего-то целый день хочешь, хочешь, а потом вдруг – раз! – и понимаешь, чего именно. Чтобы не устраивать возню с вызовом служанки и не ждать, пока она пропутешествует на кухню и обратно, принцесса решила спуститься сама. Так и быстрее будет, и молоко из погреба будет прохладнее.

Она прошла через свои комнаты, спустилась по винтовой лестнице в тыльной части жилого корпуса до нижней площадки и повернула в короткий коридорчик, который вел к кухне. Навстречу принцессе из кухни вышла Файда, которая была младшей кухаркой, хотя и взрослой теткой. Если бы Файда просто поклонилась и прошла мимо, принцесса бы ничего и не заметила, но Файда не прошла. Мало того что она остановилась, она еще и сделала это испуганно. Принцесса вслед за ней незамедлительно напугалась, хотя и не могла понять, чего именно.

Файда оцепенело и напряженно смотрела на принцессу, прижимая к животу довольно объемистую котомку. Принцесса в настороженном недоумении таращилась на Файду, потом перевела взгляд на котомку, потом снова на Файду и, кажется, начала догадываться, что происходит.

– Ваше Высочество! – жалобным голосом подтвердила Файда догадку. – Простите великодушно! Не хотела я, но у меня деток трое дома, голодные, без отца их ращу…

Принцесса подняла ладошку – о чужих трудностях она без категорической на то необходимости слушать не любила.

– И что там? – спросила она, складывая ладошку в указующий перст, протянутый к котомке.

– Тут всего ничего, Ваше Высочество! Пустяки же! – Файда приоткрыла котомку в готовности продемонстрировать. – Три брюквины да полхлеба, сыра, может, две головки малые да что от окорока оставалось… Не велите бранить! Попуталась я…

Уносить без разрешения продукты с королевской кухни, конечно, не дозволялось. Если говорить прямо – Файда их украла. С другой стороны… Принцесса представила себе, как она жадно выдергивает брюквину из голодного детского рта, и вздрогнула. С другой стороны – от трех брюквин, даже с остатками окорока, королевское хозяйство, конечно, не обеднеет. Принцесса нахмурилась. Она сделала это, чтобы сосредоточиться, но Файда решила, что принцесса задумала сердиться.

– Ваше Высочество! Я все верну! Вот сейчас же!.. – она вознамерилась бежать обратно на кухню.

– Не надо, – буркнула принцесса. – Иди уже. Детей корми.

– Ох, спасибо вам, Ваше Высочество! – Файда то ли поклонилась, то ли попыталась изобразить реверанс, и как-то в полуприседе стала протискиваться мимо принцессы в узком коридорчике.

Принцессе почему-то стало неловко, хотя это чувство должно было быть у кухарки.

– Ваше Высочество! – жалобным шепотом сказала Файда уже от двери во двор. – Вы только госпоже Хло не сообщайте, пожалуйста! Она же за это мной печь затопит! Умоляю!

Принцесса промедлила с ответом.

– Спасибо вам, спасибо! – и Файда выскочила за дверь.

Принцесса поджала губы и нахмурилась сильнее. Это была вторая ошибка кухарки. Если бы она не попросила, принцесса забыла бы об этой встрече уже за дверью. А теперь, молчаливо согласившись на сокрытие, она ощущала себя чуть ли не сообщницей хищения.

Холодное молоко не принесло желаемой радости. Принцесса выпила кружку и стала наливать вторую.

– Ваше Высочество! Перельете! – принцесса вовремя выровняла кувшин.

Хорошо, что матушка Хло, главная по кухне, а значит – как подозревала принцесса – и вообще главная, окликнула ее.

– Что-то вы бледненькая да зелененькая. Пирога не желаете?

– Спасибо, – вздохнула принцесса. – Не зелененькая я, просто темно тут.

Кроме них двоих, на кухне больше никого не было, на сегодня работа закончилась. Принцесса допила молоко и поднялась к себе на второй этаж.

Правильно ли она сделала, что согласилась не рассказывать о краже? Принцесса вроде бы сама разрешила Файде уйти с добычей, но сначала-то она украла! Для голодных детей брюквы вроде бы не жалко, но если так станут делать все? Принцесса представила колонны служанок, покидающих замок с мешками и котомками. Если добавить в картину стражу, получался и вовсе муравейник, который ополоумевшие муравьи почему-то решили разобрать по иголочкам.

Общий строй мыслей в голове напоминал булькающую кашу из давленного овса, которую принцесса ненавидела с детства. Надо откинуть лишнее и упростить задачу – предположим, что принцесса не говорила с Файдой, а просто видела кражу со стороны, тогда рассказывать? Будь принцесса безукоризненно чиста в своих помыслах и поступках, как, скажем, легендарный король Мун, она бы доложила о Файде всенепременно, но принцесса была чиста не безукоризненно.

Например, когда в кухонной кладовой грохнулся целый стеллаж с посудой, друг детства Клиф не сознался, что это именно принцессе взбрендило посреди ночи лезть на верхнюю полку за рыжей кошкой. И хотя его отец, королевский конюх, вел допрос с кнутом в руках, Клиф до последнего клялся, что ничего не видел. Это была почти правда, потому что он стоял в коридоре и следил, чтобы никто случайно не вошел. Принцесса тогда была Клифу очень благодарна, а сейчас не хотела быть хуже.

Как бы поступил достойный человек, скажем король Мун? Принцесса тяжело вздохнула. К сожалению, ни в одной из множества баллад он не встречался с ворующей брюкву кухаркой, и достоверно узнать, как бы он поступил, было невозможно. Хорошо. Если король Мун помочь не может, надо спросить современников.

– Предположим, один человек увидел, как другой человек сделал что-то неблаговидное, – сказала принцесса своей фрейлине Нисе следующим утром. – Должен ли этот первый рассказать об этом втором?

– Кому? – спросила Ниса. – Просто кому-то третьему или какому-нибудь главному?

– Главному.

– А эти человеки, они друзья, – Ниса поводила рукой между собой и принцессой, – или незнакомы?

– Незнакомы, – сказала принцесса, чувствуя, что задача начинает опять усложняться.

– Тогда надо рассказать, – подвела итог Ниса. – Со своим, конечно, лучше по-свойски разобраться, а с чужими…

Ниса выбросила чужих из зоны своего покровительства небрежным движением длинных пальцев. Принцесса попробовала повторить этот жест. Однако то ли пальцы у нее были коротковаты, то ли Файда была недостаточно чужой – выкинуть ее из головы не вышло. Возможно, потому что все подданные королевства для принцессы были некоторым образом свои. Клиф, найденный на конюшне, выслушал вопрос и фыркнул.

– Ябедничать нехорошо, разве тебя не учили?

Принцесса такого не помнила.

– А тебя кто учил? – спросила она.

– Так это и так ясно! – сказал он твердо. – Мальчишки все так считают.

Принцесса покосилась на Клифа сквозь ресницы. Он рос на королевской конюшне, и принцесса могла себе представить, о каких мальчишках идет речь. Не очень авторитетный источник знаний. Нужен был кто-то посолиднее.

На следующий день принцесса пробралась в деловую часть замка. По такому случаю старый граф Меамольд, первый советник короля, отложил какие-то срочные бумаги, выслушал принцессу очень внимательно, потом покивал и прищурился.

– Видите ли, Ваше Высочество, если кто-то нарушает договор, то другие стороны обязаны это пресечь.

– Какой договор? – озадаченно спросила принцесса. – Это просто случайное наблюдение.

– Это общественный договор, – разъяснил граф. – Когда все договариваются, что что-то делать нельзя, а что-то можно – это называется закон.

Принцесса сморщила нос.

– А если у нарушителя отчаянное положение и нет других возможностей?

– Для этого существует судья, который может принять во внимание все обстоятельства дела. Но долг каждого заключается в том, чтобы сообщить о нарушении закона. Все должны беспокоиться о его соблюдении.

Сухая и какая-то канцелярская позиция графа нисколько не помогла. Отца принцесса сумела поймать только на следующий день. В конце вопроса он поднял одну бровь.

– Нет, папа! – сразу сказала принцесса, которая знала эту его манеру общаться. – Сейчас ты одной бровью не отделаешься! Мне нужно поподробнее!

Король послушно поднял вторую бровь и провел ладонью по бороде.

– Сложность в том, что ты не можешь позволить себе вдаваться в такие мелочи, – сказал он. – Есть люди, задача которых разбираться с подобными ситуациями. Предоставь им заниматься этим.

– А чем должна заниматься я?

– Ты должна решать общие вопросы, когда речь не об одном происшествии, а о том, что происходит в королевстве в целом.

Видимо, король говорил как раз о том случае, когда служанки понесут брюкву из замка толпами.

– Ты должна изменить общую ситуацию, чтобы люди так больше не поступали.

– Начать отрубать руки, как в Хаардане, чтобы сильно боялись?

– Либо, – король снова поднял бровь, – сделать так, чтобы подданным не было нужды делать то, что сделал этот второй человек.

Принцесса была очень рада, что ей пока еще не приходится управлять королевством. Если отец каждый день решает такие вопросы, неясно, как он жив-то еще! С одной кухаркой-то не разобраться, не то что со всеми подданными.

В конце одного из уроков принцесса озадачила своими проблемами мадам Дено, которая, помимо прочих знаний и умений, пыталась привить принцессе еще и навыки воспитанной дамы.

– Что в таких случаях рекомендуют делать благородным девицам? – спросила принцесса, описав ситуацию.

– Таких рекомендаций нет, – подумав, сказала мадам. – Благородная девица вообще не должна попадать в такое положение.

– Она должна быть глухой и подслеповатой? – удивилась принцесса.

– Она должна неустанно работать над собой, чтобы стать такой дамой, ради которой другие люди будут рады позаботиться обо всех трудных случаях.

Из этого принцесса заключила, что благородная девица послала бы за молоком служанку, чтобы не ходить самой по черной лестнице. Однако каким же это надо быть драгоценным призом, чтобы служанка еще и рада была за ним пойти?! Может быть, принцессе все же следует начать над собой работать? Покамест, надо признать, над ней неустанно работала только мадам Дено.

Еще одну консультацию принцесса получила неожиданно, выйдя на открытую галерею, идущую вокруг центральной башни – здесь хорошо думалось, потому что можно было смотреть поверх крепостной стены вдаль, на город и ближайшие холмы. Она тут же поняла, что кто-то уже до нее пришел сюда поразмышлять. Это было досадно. Принцесса обогнула башню на четверть и увидела человека, опирающегося локтями на высокий парапет.

– Барон Гарт! – приветствовала принцесса королевского рыцаря Элладайна и досадовать перестала.

– Ваше Высочество! – барон выпрямился и поклонился в ответ.

Принцесса подошла и оперлась о парапет рядом. За стеной замка, за городскими домами деревья уже подернулись первой весенней листвой. Было прохладно, но совершенно безветренно.

Принцесса подумала, стоит ли затруднять Элладайна своими вопросами, попыталась подобрать слова, чтобы сформулировать все коротко и ясно. Однако мысли разбегались, принося то голос отца, то указания мадам Дено. Все это в голове путалось, переплеталось, а кроме того, не хотелось приводить аргумент о собственных неблаговидных поступках.

Рыцарь молчал, внимательно прислушиваясь к принцессе. Он готов был ответить на ее вопрос, но совершенно не требовал его задавать. В конце концов принцесса повернулась и просто вопросительно на него посмотрела, как будто сказала все вслух и дошла до места, где нужно поднимать брови.

– Так часто бывает, – сказал Элладайн, не отводя глаз от холмов на горизонте. – Простые решения принимать сложнее.

«Может быть, ему уже отец рассказал?» – подумала принцесса. Она была немного раздражена неконкретностью его фразы и одновременно польщена и согрета тем, что с ней разговаривали как с умной. Казалось уже неуместным обсуждать какую-то кухарку с брюквой.

– А как их принимаете вы? – спросила принцесса вместо этого. – Например, в бою?

– В бою не решают, – ровно объяснил рыцарь. – Там уже интуиция. Но ее надо тренировать.

– Как?

– Вы уже это делаете.

Умной себя чувствовать, конечно, приятно, но хорошо бы ею еще и быть! Принцесса представила себе интуицию Элладайна. Она выглядела как сорокажильный пеньковый канат обратного плетения. Рядом с ней интуиция самой принцессы больше напоминала клок пакли до того, как из нее начали плести веревку. Принцесса нахмурилась на горизонт, и они с Элладайном очень содержательно помолчали до тех пор, пока его не позвали к королю. Принцесса постояла еще немного, сосредоточенно шевеля носом, но потянуло свежим ветерком, и она ушла с галереи к себе.

К концу третьего дня общая картина стала выглядеть так, будто художник ночью изобразил глухую лестницу без окон, свечей и ламп. Однако принцесса сдаваться не собиралась, не на ту напали! Если глазами ступеней не видно – надо подниматься наощупь!

Она прошла в учебную комнату, решительно уселась за стол и перевернула лист, на котором под диктовку мадам Дено отрабатывала чистописание. Надо изложить суть кратко. Принцесса взяла перо, окунула в чернильницу, посадила кляксу, сказала: «Ах ты гнусь поросячья!», оглянулась – не услышал ли кто, – и снова набрала чернил, теперь уже аккуратно.

На первой строчке она написала: «Король – не влезать в мелочи».

На второй: «Граф – обязательно сообщить».

«Ниса – сообщать о чужих».

«Клиф – ни за что не сообщать».

«Элладайн – решать интуитивно».

Принцесса пощекотала пером кончик носа и закончила: «Мадам – вообще не замечать».

Она взяла нож для бумаги и кое-как располосовала лист на отдельные записки. Сначала она сложила их в порядке авторитетности, от короля до Клифа. Потом в порядке содержания – от Клифа до графа Меамольда. Наконец она разложила их в случайном порядке, после чего повернула руки ладонями вверх и медленно развела их в стороны вдоль стола:

– И?! – спросила она саму себя вслух, задрав брови. – Как это вообще устроено?!

У каждого из советников была своя логика, но у всех вместе получалась ровно та же овсяная каша, только котел побольше. Воткнувшись в это пустяковое дело, принцесса с каждым движением только погружалась глубже. Это уже не в шутку раздражало!

Возможно, самым правильным выходом было бы задушить Файду и спрятать тело за поленницей. Что-то в этом плане смущало, но без холодного молока принцесса не могла понять – что? В этот раз она на всякий случай спустилась по парадной лестнице и прошла на кухню через главный холл.

– Молочка захотели? – сразу догадалась матушка Хло и принесла из погреба кувшин. – Что-то, Ваше Высочество, вы последние дни тихие такие, задумчивые, не случилось чего?

– Помните, матушка, когда в кладовке полки упали? – спросила принцесса, отпив молока.

– Это когда все горшки побило? – уточнила матушка Хло. – Или когда с медовой полки попадало?

– Когда все горшки, – сказала принцесса в кружку.

– Помню, конечно.

– Вот скажите, правильно Клиф тогда сделал, что не сказал, что это я кошку ловила?

– Ах вот оно как! – понимающе кивнула матушка. – Так ведь, Ваше Высочество, честность-то не гвоздь, она с обоих концов колется.

Прекрасно! Можно добавить в коллекцию еще одну записку! Так они скоро на столе перестанут помещаться.

– А что вы вдруг давнишнее-то припомнили?

– Так, – сказала принцесса и протянула матушке Хло пустую кружку. – Спасибо большое.

Принцесса кивнула и вышла в коридорчик в тыльной части кухни, где и началась вся эта история. Матушка Хло проводила ее взглядом. Когда принцесса уже почти прикрыла за собой дверь, из кухни донеслось:

– Файда-а! – матушка сменила добрый голос мудрой хозяйки на протяжный клич погонщика мулов. – Ну-ка подойди на пару слов!

Неизвестно, в каких боях тренировала матушка свою интуицию, но, очевидно, она вполне могла посоперничать с канатом рыцаря Элладайна. Принцесса испытала удивительное смешение чувств – одна треть досады на две трети облегчения плюс щепотка недоумения.

Часть четвертая.

Гамма чувств и другие упражнения

– Что значит «не велено»?!

Столкнуться с неожиданным запретом неприятно, особенно если ты наследная принцесса целого – и немаленького! – королевства. Принцессы, знаете ли, к такому не приучены! В частности, сейчас была рассержена и растеряна конкретно она – принцесса Арранты! Поскольку ее захватили врасплох, принцесса простила себе то, чего терпеть не могла в других, а именно – идиотский вопрос. Разумеется, она прекрасно знала, что значит «не велено», и на самом деле хотела спросить:

– Кем это «не велено»?

– Это распоряжение Его Сиятельства графа! – сказал капрал Кламм тоном, которым успокаивают испуганную лошадь.

– Готовьте коней! Я разберусь! – буркнула принцесса Эва Лина и, подхватив подол платья цвета топленого молока, устремилась от конюшни в главное строение собственного замка.

Замок, конечно, был не ее, а ее отца, короля Арранты, но он уже второй месяц был в отъезде вместе с большей частью своих рыцарей и советников – участвовал в славном походе против кого-то там на северных рубежах. А кто главный, если короля нет в замке? Булькая на ходу аргументами, принцесса вошла в здание через кухню. В отсутствие короля – главным остается его наследник! Принцесса размашисто пересекла кухню под удивленным взглядом кухарки и управительницы замка, матушки Хло, и вышла к главной лестнице. В ее случае – наследница, разве нет?

Вредный внутренний голос подсказал, что нет. Все, начиная с короля, были уверены, что главными остаются граф ар Меамольд, старый, сухой и седой первый советник Его Величества, и барон Фальт, командующий гарнизоном замка и всей столицы.

Принцесса поднялась на главный этаж, свернула налево в Зал Славы, где миновала эпическое полотно, являвшее ее легендарного предка короля Муна перед битвой с оонзейдами во времена образования королевства. Древний король всем своим видом призывал к решительным действиям свои войска, а заодно и пробегающую мимо пра-сколько-то-там-раз-внучку.

Вот пусть бы и командовали гарнизоном, городом, королевством, почему им обязательно надо командовать ею – юным, нежным и совершенно безобидным созданием, которое всего-то и собралась, что посетить урок музыки! Принцесса собралась пинком открыть дверь из тронного зала в канцелярию, но вспомнив, что она еще и хорошо воспитанное создание, сделала это руками.

– Граф! – с порога начала принцесса, но осеклась, потому что комната оказалась забита людьми: барон Фальт, незнакомый лейтенант, господин в темно-синей бархатной куртке и еще несколько человек.

– Ее Высочество леди Маунтенар Декрой, – представил ее граф всему собранию.

Те, кто сидел, встали, те, кто стоял, поклонились. Принцесса ответила кивком и слегка обозначила приседание.

– Прошу прощения, – воспитанно, но напористо, сказала принцесса, – но некоторые обстоятельства требуют неотложного внимания! Меня не выпускают из замка!

– Сегодня вам лучше оставаться здесь! – сказал граф. – Жители города взбудоражены бунтом рабочих на соляных шахтах, и я бы не хотел, чтобы вы пострадали…

– Мне нужно проехать всего несколько кварталов до Тряпичной улицы под охраной вооруженных всадников! И вы не представляете, как я пострадаю, если пропущу занятие!

– Я распоряжусь, чтобы учителя музыки доставили в замок, – граф попытался интонацией поставить точку в этом обсуждении.

Точка принцессу никак не устраивала. Она на мгновение собрала губы колечком и подвигала кончиком носа, отчего стала похожа на кролика, изучающего капусту. На столе перед графом лежали бумаги: схема каких-то улиц, списки, ведомость с цифрами. Лица у всех были напряженные, а на бароне и вовсе была кираса. В теплый весенний день это железное ведро на себя по пустякам не надевают. Особенно такое! Там, где у нормальных людей кираса сужалась к талии, у барона она расширялась колоколом, мучительно пытаясь прикрыть огромное чрево. Наверное, ее перековывают не реже, чем трижды в год, каждый раз как барон наберет еще немного солидности. Принцесса по привычке покрутила на пальце левой руки серебряное кольцо – подарок мамы, которой у нее уже давно не было. Бить надо по больному месту. Если им всем так важно продолжить их очень серьезное совещание, значит, надо не дать им этого сделать!

Принцесса чуть-чуть приподняла свои темные брови, трогательно надула губы и, положив ладошки на грудь, сделала полшажочка к графу.

– Ваше Сиятельство! Вы знаете, я учусь играть на флейте! Это духовой инструмент! – важно было говорить не быстро, а очень доходчиво. – В замке в любом помещении звук сильно отражается от стен! А это так неудобно для начинающего музыканта! Видите ли, я должна очень отчетливо слышать каждый звук, потому что если он нарушен, значит, неправильно был расположен пальчик! А я как раз отрабатываю их постановку, особенно безымянного на левой руке, – принцесса для убедительности продемонстрировала собравшимся розовый пальчик. – Важно с самого начала правильно его ставить, потому что переучиваться потом будет гораздо сложнее…

По виду барона Фальта было ясно, что будь принцесса его дочерью, он бы уже выкинул ее в окно. Остальные терпеливо шевелили желваками. Только граф оставался невозмутимым – он сел и слушал всю эту морковную ботву на полном серьезе, что его и выдавало. Он знал принцессу не первый день, и она могла поклясться, что в старых голубых глазах затаилась ухмылка. Он хотел досмотреть представление до конца. Хорошо, хочет – получит!

– Я вам объясню! Представьте, что это флейта, – принцесса вытянула правую руку влево, – а я на ней играю, – она поставила пальцы левой в позицию, – то безымянный пальчик, видите, он не должен перекашиваться вбок! Он должен закрывать отверстие ровно, всей подушечкой. Подушечка – вот она, – палец вновь прошел по кругу и был протянут графу.

Граф молча и сосредоточенно его осмотрел.

– Там, где я занимаюсь, хорошее помещение, и мне в ухо… – демонстрация уха, – попадает только звук от самой флейты. И это очень помогает, – продолжала принцесса, чувствуя, что начинает выдыхаться. – Сегодня это особенно важно, потому что я буду играть гамму эф-мажор, а в ней безымянный палец…

– Ваше Сиятельство, надо успеть оцепить склады, – наконец-то не выдержал господин в синей куртке, – если мы хотим арестовать зачинщиков сегодня днем. Иначе мы их упустим. Возможно, надежная охрана действительно решит затруднения Ее Высочества!

Граф посмотрел на него так, что принцессе показалось, он вот-вот скажет: «Эх ты, солома!» Но граф только спросил:

– Барон?

– Шесть всадников, – буркнул барон.

Принцесса подняла плечи, расширила глаза и посмотрела на графа, разведя ладошки в стороны, мол, это же не я говорю, это же важные господа сказали! В глазах у графа что-то блеснуло.

– Хорошо, – сказал он. – Возьмите с собой шесть всадников и можете ехать на урок.

Принцесса сделала книксен и повернулась к белобрысому:

– Благодарю вас за мудрое решение, господин…

– …Хильмас, владелец концессии на добычу соли.

– Ах! Концессия! Благодарю, господин Хильмас! – тепло сказала принцесса специальным грудным голосом.

Она развернулась, так что подол платья раскрутился солнышком, и вышла, напоследок победно стрельнув глазами в графа Меамольда. Когда она закрыла за собой дверь, граф был на середине тяжелого вздоха.

Спускаясь из своей комнаты по главной лестнице в обнимку с деревянным, обтянутым темно-серой кожей футляром для флейты, принцесса удержала себя от того, чтобы перепрыгивать через две ступеньки, но не смогла удержать исходившего от нее общего сияния. Ну и что? Имеет право. В своем любимом платье и в своих любимых туфлях разве она не хороша? Будучи уверенной в положительном ответе, принцесса вышла во двор, села в открытый возок и в сопровождении шести всадников выехала из замка.

В конце концов, что такого в том, что человеку нравится заниматься музыкой? Это же очень интересно, красиво и для саморазвития полезно! Примерно такие аргументы принцесса готовила на случай, если кто-то удивится степени ее увлеченности, но со вздохом признавала, что звучат они слабовато. Это как пытаться убедить кого-нибудь в том, что мельница крутится, потому что ей нравится молоть зерно, а не потому что ей в крылья дует ветер. Возок потряхивало на булыжниках городских улиц, но принцесса не замечала ни этого, ни того, как нежно она поглаживала пупырчатый футляр на коленях. Ветром, дующим в крылья самой принцессы, был учитель музыки.

Затеяла все сама мадам Дено – невысокая строгая женщина, приставленная наблюдать, чтобы из дочери короля выросла именно принцесса, а не что получится. Без малого год назад она ни с того ни с сего объявила в присутствии короля:

– Ее Высочеству необходимо получить уроки музицирования для ознакомления с гармониями и нотной грамотой!

– Музыка?!

Принцесса даже задохнулась. Мадам Дено была неутомима на учебные выдумки и каждый раз исхитрялась сделать из этого неприятный сюрприз! Принцесса, правда, уже не думала, как в детстве, что мадам нравится мучить маленьких детей, но была уверена, что она выдумывает все новые и новые занятия просто от скуки. Сидит, наверное, по ночам, листает манускрипты в королевской библиотеке – уж не пропустила ли она чего-то, что еще можно вколотить в голову несчастной пленнице, брошенной ей в лапы родным отцом!

Музыка! Можно подумать, что танцев, манер, риторики, конной выездки, логики, стрельбы из лука, арифметики, физиогномики, истории, трех языков и чистописания недостаточно! Принцесса напомнила себе, что это только краткий список основных дисциплин!

Она набрала в возмущенную грудь воздуха, но встретила взгляд родного отца и, зажав губы, медленно выпустила его обратно через нос. Получилось неплохо, но не совсем так, как было велено в «Руководстве по благочинию для благородных девиц» – любимой книге мадам Дено – темные глаза принцессы под съехавшимися бровями остались сверкать негодованием, а должны были быть скромно потуплены.

– Ваше Высочество может выбрать инструмент, – капнула мадам меда.

Принцесса почти не глядя ткнула пальцем в небольшой список и попала во флейту. «Какая это была бы трясина, – улыбнулась принцесса полоске весеннего неба над крышами узкой улицы, по которой проезжал ее возок, – если бы она тогда попала во что-то другое!»

Несколько месяцев ушло на то, чтобы специально для принцессы заказать флейту аппалийской работы и доставить ее в Арранту. За это же время определился и кандидат в наставники по рекомендации одной из придворных портних, которая слышала от своей знакомой, что у ее работницы… Принцесса не вдавалась в детали.

На прослушивании учителя принцесса, предчувствуя скуку, с кислой гримасой развалилась на стуле. «Развалиться» в присутствии мадам Дено, организовавшей все мероприятие, означало, что принцесса не сидела, как полагается, на краешке, а почти касалась лопатками прямой резной спинки, да еще ноги стояли не рядом, а одна перед другой. Впрочем, первый интерес к музыке принцесса ощутила, как только вошел, снял островерхую шляпу и поклонился будущий учитель – высок, молод, улыбчив, одет скромно, но аккуратно. Принцесса составила ножки вместе. Он поклонился, взял в руки ее новенькую флейту и показал свои умения коротким, но разножанровым концертом.

Вслед за флейтой принцесса то отправлялась в поход за славными подвигами, то бродила в одиночестве по северным холмам, отплясывала на деревенском празднике, грустила над любовной балладой и поднималась в торжественном строе звуков, достойных церемонии коронации.

Однако та часть принцессы, что оставалась в комнате, не забыла тщательно разглядеть крупные с красным отливом кудри над высоким лбом, четко очерченные скулы, серые глаза с ресницами, которым позавидовала бы даже Ниса – первая красавица из фрейлин – и длинные ловкие пальцы, безостановочно колдовавшие над клапанами и отверстиями. К концу представления принцесса чуть не упала со стула, так сильно она сместилась вперед, сама того не заметив. Музыкант по имени Акон Лавайенн произвел должное впечатление, запросил умеренную плату и был утвержден в должности.

Возок въехал на Тряпичную улицу. Она была довольно широкой – могли спокойно разъехаться два экипажа, – но настолько заполненной народом, что процессия продвигалась с трудом. Вокруг гомонили торговцы тканями, покупательницы, бездельники, воришки, лоточники и продавцы жареных каштанов.

Принцесса не сразу стала ездить сюда, первые уроки она получила в замке. Оказалось, что при игре на флейте главное – это не пальцы и даже не губы, а ровное и сильное дыхание для полноты звука. Оно должно было идти от самого живота вверх сплошным воздушным столбом. На втором уроке Лавайенн пытался объяснить, как правильно устанавливать осанку и фиксировать боковые мышцы живота.

– Ваше Высочество, позволите показать? – принцесса позволила.

Лавайенн задрал свою льняную рубаху до самых плеч и вертелся то боком: «Видите, как выгнута поясница?», то передом: «Видите, как напряжены мышцы пресса?»

Принцесса видела.

Очевидно, что у нее не очень получалось повторить, потому что ближе к концу урока Лавайенн протянул руку к ее талии:

– Ваше Высочество, позволите помочь? – принцесса сглотнула и позволила.

Лавайенн положил ей одну руку на спину, а другую на живот:

– Напрягитесь, чувствуете сопротивление?

Затем он встал сзади и взял ее за бока:

– Наберите воздуха! Вот здесь, чувствуете?

Принцесса чувствовала.

Весь вечер того дня она посвятила размышлениям о том, то ли она видела и чувствовала, что он имел в виду? А также – имел ли он в виду только то, что имел в виду, или ей только кажется? В ходе размышлений пришлось несколько раз сосредоточенно возобновить в памяти вид его торса и ощущение ладоней на животе. Засыпала принцесса в приятном волнении.

На следующем занятии очередь дошла до постановки локтей. «Чего не сделаешь ради музыки!» – думала принцесса, то и дело позволяя себя выгибать и распрямлять, как сама проделывала это в детстве с тряпичными куклами.

– Ваше Высочество, постарайтесь держать плечевой пояс ровно! – вежливо говорил Лавайенн, одной рукой упершись ей в лопатку, а второй отводя левый локоть назад и вверх так, будто хотел выломать руку из плеча и выкинуть ее, как слишком неловкую.

– Пояс! Конечно! – старалась принцесса в точности запомнить то ли положение локтя, то ли указующие прикосновения учителя.

– Почему вы дышите так часто? – спрашивал Лавайенн, разглядывая принцессу, как скульптор, решающий, где еще надо бы отрезать.

«Отличный вопрос!» – думала в ответ принцесса, стараясь не меняться в лице, отчего казалось, что глаза живут от него отдельно, будто наблюдая за происходящим через прорези маски из папье-маше.

– Пожалуйста, постарайтесь сделать дыхание глубоким и ровным!

Принцесса старалась, и, видимо, от обилия воздуха, начинала плыть голова. К реальности ее возвращала то мадам Дено, которая периодически заходила проверить, как идут дела, то какая-нибудь фрейлина, которая тоже делала вид, что зашла проверить, как идут дела, хотя это было совершенно не ее дело.

– Ваше Высочество, на следующем занятии мы разберем правильное сложение губ в амбушюр и направление потока воздуха. Понимаете?

Принцесса понимала.

Не все слова были ей знакомы, но ухватив общую идею, принцесса почувствовала, как теплеют целевые объекты следующего занятия.

Губы! Отправляясь в свою комнату, принцесса подумала, что складывать их во что бы то ни было в присутствии мадам и любопытных фрейлин будет решительно невозможно! Нужен был план действий и – как водилось у принцессы – действовать она начала чуть раньше, чем он был готов.

За несколько дней она использовала значительную часть своих знаний по риторике, декламации, физиогномике и отчасти демагогии, чтобы убедить мадам Дено и прочих, что заниматься музыкой лучше не в замке, а в подходящем помещении где-нибудь в городе. Логика не пригодилась, но принцесса справилась и без нее. Помогло то, что к этому времени Его Величество король-отец уже отбыли на север.

– Где именно в городе? – спросила мадам Дено, почти готовая сдаться.

– Например, в зале для музыкальных занятий господина учителя! – сказала принцесса, поводя в воздухе кистью, будто брала из него эту мысль.

– У него есть такой зал?

– Конечно! Он дает там уроки другим своим ученикам.

Конечно, зала у Лавайенна не было. Принцесса предвидела этот вопрос и предприняла меры заранее. Еще два дня тому назад она с помощью Нисы, той из любопытных фрейлин, которая умела держать язык за зубами, передала Лавайенну почти половину своих личных – собранных по случаю то там, то тут – средств и заставила его найти и арендовать подходящее помещение. Это были две большие комнаты в торговом, а потому довольно богатом и ухоженном, районе в Игольном переулке, второй дом слева от угла Тряпичной улицы, наверх по наружной лестнице с торца.

Как раз в этот переулок сейчас и втягивались ниточкой шесть всадников и возок принцессы. Последние два месяца она проделывала этот путь трижды в неделю в сопровождении двух или трех человек. Они ждали в первой комнате, пока принцесса осваивала навыки игры во второй – большом помещении со светло-желтой штукатуркой на стенах. Посередине комнаты лежал зеленый шерстяной ковер, имелись стол и два старых, но начищенных, окованных сундука. Два решетчатых окна без стекол выходили на солнечную сторону. При открытых ставнях комната наполнялась светом и выглядела весьма нарядно.

Здесь принцесса не без успеха приобретала навыки музицирования. До старинных баллад дело, конечно, еще не дошло, но небольшие произведения с названиями вроде «Козочка прыгает по крыше» или «Пастушок танцует на лугу» принцесса уже исполняла вполне сносно.

Она научилась правильно вдувать воздух: приопускала вниз челюсть на расстояние прикушенного мизинца, складывала губы маленьким хоботком, как для буквы «У», верхней губой нацеливала поток в легко касающийся подбородка мундштук. Во время тренировок труднее всего пришлось мизинцу.

Принцесса совладала с плечевым поясом, разобралась как фиксировать живот и не захлебываясь брать дыхание в перерывах между музыкальными фразами. В результате она стала лучше понимать из чего, собственно, состоит: незнакомые ей доселе мышцы обрели имена и норов, суставы поделились особенностями своей конструкции, а внутренние органы, покряхтев, приспособились вовремя ужиматься и отбегать в сторонку ради правильного воздушного столба.

Было ощущение, что принцессу разобрали, смазали и собрали обратно, благодаря чему она чувствовала легкость, гибкость, точность и четкость движений. Принцесса расцвела и похорошела. Возможно, расцвету способствовали не только упражнения, но принцесса предпочитала самой себе в этом не признаваться.

В каждом из достижений принцессы важную роль играл, разумеется, вклад господина учителя:

– Ваше Высочество, пожалуйста, не опускайте кисть! – и его твердые пальцы аккуратно, но непреклонно ложились на ее запястье.

– Ваше Высочество, держите темп: пам-пам-там-пам! – и он легко отстукивал на ее плече шаги и развороты пастушка на лугу.

Сложнее всего принцессе приходилось, когда он вставал сзади так, что его дыхание шевелило ее локоны, и, поддерживая ей локти, негромко пропевал прямо в ухо все козочкины прыжки по крыше.

– Ваше Высочество, ноты надо записывать на одном расстоянии друг от друга, – говорил он, склонившись над скрипевшей пером принцессой. – И музыкальный знак вы, простите, выгнули не в ту сторону!

– Жаль, а так хорошо вышел! – отвечала принцесса, пыхтя от усердия. – Кто вообще придумал такие закорючки?

– Ваше Высочество…

– Лина! – не выдержала принцесса. – Когда мы наедине, называйте меня Лина! Я позволяю! Это сэкономит нам массу времени!

Лавайенн сделал паузу, видимо, пробуя мысленно составить фразу-другую без ее титула, потом галантно поклонился, не сводя с нее потаенно улыбающихся глаз:

– Как скажете, Лина!

Прощаясь в конце одного из уроков, принцесса, особо взбудораженная успехом в исполнении новой пьесы, привстала на цыпочки и легко коснулась щеки Лавайенна своей щекой:

– Благодарю!

На следующем занятии Лавайенн закрыл дверь за вошедшей принцессой, взял ее за плечи и коснулся щеки щекой в ответном жесте:

– Здравствуйте, Лина! – он тут же отступил и дополнил все это поклоном.

У принцессы что-то лопнуло в подвздошье и разбежалось теплом по телу. Она определенно этого не позволяла и теперь, пытаясь усмирить мелко вздрагивающие ноздри, старалась сообразить – надо ли это запрещать? Внезапно неприятно дернуло левую руку, как бывает, когда неудачно ударишься локтем об угол, только не от локтя вниз, а наоборот вверх от кисти. Принцесса тряхнула ладонью и решила не запрещать.

Уроки стали наполнены не только совместной работой, шутками и хорошим настроением, но и тысячами мелочей обостренного взаимного внимания. Принцессу смешило, что иногда она сама себе напоминала лань, которая как бы стремглав мчится в лес, а сама тянется к яблоку в руке человека, а иногда кошку, которая как бы спит, а сама караулит, когда кухарка отвернется от колбасы.

Иногда же принцесса напоминала себе всех известных ей животных одновременно. В такие моменты ее смуглые щеки розовели, ладони нагревались, а воздушный столб внутри вибрировал от ударов сердца, как медный суповой чан на замковой кухне, если уронить в него чугунную сковородку. Случалось и такое.

Будущее и прошлое поблекли и перестали казаться настоящими. На уроках принцесса цвела, между ними вспоминала прошедший и предвкушала предстоящий, истощая запасы терпения до скрежета по сухому дну. Она ни разу не подумала, к чему это все может привести. За все это время она, кажется, вообще ни разу не думала. Ни о чем. Думать утомительно!

На прошлом занятии Лавайенн уже согласно принятой между ними традиции, прощаясь, взял ее за плечи и хотел потянуться к ней щекой, но они случайно зацепились взглядами и застыли. Пауза натягивалась как тугой ивовый лук.

Принцесса умела поднимать подбородок так, что это воспринималось как пощечина. Могла объявить подбородком войну или остановить отряд вражеских солдат. Знала, как поднимать его для защиты от пересудов и для привлечения внимания. Теперь же, ощущая себя стремительно падающей в колодец бадьей, она впервые медленно подняла его, чтобы довериться. В конце концов, ей уже почти семнадцать! Лавайенн приблизил свое лицо к ней, глаза его стали серьезными.

– Я не прикажу отрубить тебе голову, – прошептала принцесса, – я позволяю!

Расстояние между ними медленно исчезло, и…

Возок тряхнуло последний раз. Они приехали. Поглощенная воспоминаниями принцесса вздрогнула и раскраснелась. Кучер пошел откидывать ступенечку для спуска. Нужно успокоиться, чтобы не дрожали ноги, когда она станет подниматься по лестнице.

– Задумались, Ваше Высочество? – спросил капрал Кламм.

– Немного, – надо было потянуть время, чтобы восстановить дыхание. – Вы не знаете, капрал, что такое… – принцесса постаралась сосредоточиться, – что такое «концессия»?

– Это когда Его Величество разрешает кому-нибудь управлять его владениями.

– Например?

– Например, построить мост через его реку и собирать плату с проезжих. Доход идет в казну, а управляющему небольшая доля.

– Ах вот как! – принцесса была благодарна покладистому капралу. – Спасибо!

Она кивнула и быстро поднялась по двум пролетам деревянной лестницы. Когда она была почти на самом верху, дверь распахнулась и Лавайенн вышел навстречу. На солнце кудри полыхнули красным. На правой щеке уже почти не было видно тоненькой царапины. В прошлый раз, когда они… Одним словом, принцесса неудачно повернула руку и поцарапала его камешком своего кольца. Они смеялись, мол, как опасно иметь дело с особами королевской крови.

– Простите за опоздание, господин учитель, – сказала принцесса, – вышла задержка с отъездом!

Лавайенн с поклоном пропустил ученицу внутрь. Сзади уже заскрипели лестницы, поднимались двое солдат. Один из них, похожий на одетого в кольчугу медведя на задних лапах, был принцессе знаком – его звали Гонза. Они вошли в прихожую, привычно разместились: один на лавке, а другой на табурете. Лавайенн жестом пригласил принцессу пройти дальше, в комнату для занятий, и они закрыли за собой внутреннюю дверь.

Все еще держа в охапке футляр с флейтой, принцесса разглядывала Лавайенна так пристально, словно пыталась убедиться, что это все тот же человек, что был на прошлом уроке, и что прошлый урок не был сном. Лавайенн смотрел на принцессу почти так же. Он тихо шагнул вперед и аккуратно коснулся сухой ладонью ее щеки. Принцесса молчала и только смотрела ему в глаза – то в левый, то в правый, снова в левый и опять в правый. Он начал поднимать вторую руку, но она вдруг уперлась кончиками пальцев ему в грудь и легонько толкнула. Он отступил, а она приложила палец к губам и показала на дверь. Подразумевался урок игры на флейте, и солдаты должны ее услышать.

Занятие музыкой потребовало значительных затрат характера для того, чтобы заниматься именно музыкой. Еще никогда козочка не прыгала с таким остервенением. Учитель и ученица старались держаться подальше друг от друга. Случайные касания обжигали как раскаленный металл, а пара или тройка специальных, которые они себе позволили, требовали таких усилий по прекращению, что ими можно было бы порвать цепь подъемного моста в воротах замка.

Сдались они в самом конце. Перед тем как бесшумно обнять ее, Лавайенн сказал так, чтобы было слышно в соседней комнате:

– А теперь, Ваше Высочество, запишем ноты!

Опомнившись, принцесса обнаружила, что прижимается спиной к стене, обхватив голову Лавайенна, буквально окружающего ее со всех сторон. Из всех стен они в помрачении уперлись именно в ту, за которой сидели солдаты. Во время поцелуя до нее доносилось их бормотание:

– …замотало меня ночные дозоры стоять.

– Почему больше-то стало?

– Так ведь барон обещал привести больше сотни с собой, а привел восемьдесят…

Лавайенн вдруг оторвался от нее и тихо зашипел. Оказалось, что принцесса случайно выдрала ему несколько волосинок. Они намотались на камешки кольца на левой руке, которой она держала его за затылок. С кольцом вообще было неудобно, оно как-то странно пережимало средний палец, отчего он немел.

– Сейчас, – сказала принцесса, стягивая кольцо с пальца, – сейчас все будет хорошо!

Она пошарила в стороне правой рукой, нащупала настенные полки и сунула кольцо на одну из них.

– …на кухне раньше всегда суп оставался, а теперь варят по счету. А мне че? Че мне с одной миски… – бубнил Гонза за стеной.

Принцесса взяла лицо Лавайенна в ладони.

– Назови меня по имени! – прошептала принцесса.

– Лина…

– Другое!

– … не иначе казначейские дела… – солдат за стеной.

– Эва Лина Маунтенар… – начал Лавайенн.

Принцесса приложила палец к его губам.

– Только имя!

– Эва!

Спроси принцессу кто-нибудь, что она тогда почувствовала, она бы не смогла описать. Ни в аррантийском, ни в одном из других трех языков, насколько она их знала, не было достаточно выразительных прилагательных. Ну и ладно! Не все, что происходит в жизни, надо кому-то описывать!

Они упоительно целовались еще некоторое время, пока непрестанный бубнеж солдат не начал принцессу смешить. Кроме того, Лавайенн с каждым мгновением все сильнее вдавливал ее в стену, и принцесса начала всерьез беспокоиться, не выпадут ли они вместе с хлипкой дощатой перегородкой в прихожую. Принцесса с трудом просунула руку между собой и Лавайенном и положила пальцы на его губы.

– Мне пора уходить! Так не хочется!

– Да, Эва… – принцесса сразу помотала головой, и Лавайенн поправился. – Лина! Вы прекрасны! Но, увы, у меня тоже вот-вот будет следующий урок!

Принцесса выдохнула, когда он отступил, легонько похлопала себя по щекам. Пока он складывал ее флейту в футляр, она привела в порядок платье, вернув кружевные вставки, выточки и шнуровки на предназначенные им места. Лавайенн передал ей футляр. Она на прощание коснулась губами его губ и заставила себя открыть дверь.

– Благодарю вас, господин учитель! – и поворот к солдатам. – Следуйте за мной!

Лавайенн учтиво ждал на верхней площадке, пока принцесса загрузится в возок и вместе со своей кавалькадой тронется прочь из переулка. Принцесса учтиво старалась на него не смотреть. Если бы она была повнимательнее, то могла бы заметить, что на нее саму так же учтиво старался не смотреть капрал Кламм.

Предстоял обратный путь в замок, потом еще два дня ожидания до следующего урока и только потом… Что будет потом? Что будет на следующем уроке? Как далеко простирается ее «Я позволяю»? Принцесса не хотела ни о чем думать, но тут и без размышлений было понятно – она только что оттолкнулась от берега в реке с сильным течением. Вопрос заключался в том, как сильно она собирается грести, а главное – в какую сторону? Если постараться прямо сейчас, то еще можно вылезти из воды почти сухой. Принцесса коснулась кольца на левой…

Принцесса схватила себя за палец со всей силы: «Хлев и стойло!» Кольца не было! Кольцо осталось на полке! Принцесса обернулась. Они отъехали совсем недалеко, несколько зданий отделяло возок принцессы от поворота в Игольный переулок. Надо вернуться.

Разворачивать возок на узкой улице, загроможденной выставленными на обозрение тканями, лотками, вешалками, со снующим мимо всего этого народом, было неудобно и долго. Принцесса похлопала кучера по спине и поднялась.

– Прошу прощения, я кое-что оставила в том доме, – сказала принцесса капралу. – Мы вернемся пешком, а возок пусть подождет здесь.

Она отворила дверцу, спрыгнула на землю, не дожидаясь пока кучер откинет ступенечку, и зашагала обратно прямо посередине улицы с двумя всадниками впереди и двумя сзади.

До Игольного переулка оставалось шагов тридцать, когда принцесса увидела его. Она узнала его островерхую шляпу. Учитель музыки вышел из переулка, и если бы он повернул налево, то увидел бы уже рванувшуюся ему навстречу принцессу, но он повернул направо, глядя под ноги.

Куда это он пошел? А как же, интересно, следующий урок? Ах! Принцесса вспомнила, что обычно учителя приходят на занятие к благородным ученикам, а не наоборот. В любом случае дверь он запер, и в комнаты теперь не попасть. Принцесса огляделась и поняла, что стоит у входа в кружевную лавку. Интересно, к какому это благородному ученику он идет? Или, может, ученице?! Принцесса шагнула ко входу и потрогала ажурную ткань на вешалке у двери. Шляпа не спеша удалялась по улице.

Принцесса вдруг отчетливо поняла, что почти ничего не знает о жизни Лавайенна за пределами своих уроков. Это надо было исправить немедленно!

– Простите, капрал! Очень интересная ткань, подождите меня здесь! – улыбнулась принцесса и немедленно юркнула в темную лавку.

Так иногда случается – некогда объяснять. Навстречу из глубины тут же двинулась объемистая дама.

– Желаете посмотреть…

– Желаю другой выход! – принцесса закончила говорить, уже обогнув даму.

В полутьме за перегородкой принцесса резво свернула направо и врезалась в этажерку с какими-то горшками. Раздался грохот.

– Выход налево! – пролепетала дама, семеня позади.

Принцесса развернулась и заковыляла неловкой походкой, получающейся, когда пытаешься на ходу потереть ушибленное колено.

– Если будут спрашивать, умоляю, вы меня не видели! Или хотя бы не сразу сознавайтесь.

– Спрашивать? Кто?

– Кто-нибудь непременно спросит.

Скорее всего, это будут здоровенные, обвешанные железом мужчины не самого любезного вида, но этого принцесса уточнять не стала. Она стремилась на свет ведущей во двор двери, как король Мун навстречу немеркнущей славе.

Грязный глинистый двор был общим для нескольких зданий, стоявших углом. Принцесса подхватила подол платья и пропрыгала по сухим островкам, стараясь по возможности не запачкать парчовые, расшитые серебряными нитями туфли, с пятью речными жемчужинами на подъеме каждая. Сапоги были бы гораздо уместнее, но не будешь же их таскать все время с собой, опасаясь, не обернется ли урок музыки внезапной погоней!

Принцесса боком протиснулась в узкую щель между двумя зданиями слева и попала в Игольный переулок. Еще раз налево, и она снова окажется на Тряпичной улице и, разумеется, ее тут же заметит охрана. Принцесса пересекла переулок, проскользнула под лестницами, ведущими в комнаты Лавайенна, и повторила в обратном порядке тот же фокус, но уже с другим двором и другой лавкой. Она влетела в загроможденный шерстяными рулонами ткани магазин через заднюю дверь и, прежде чем хозяин открыл рот, была уже возле выхода на улицу. Там она на мгновение остановилась, схватила висевший на брусе отрез чего-то серого и грубого, закуталась в него так, чтобы ткань охватила голову.

– Когда обо мне спросят, скажите, чтобы заплатили и за это! – и принцесса выскочила наружу.

Она то быстро шла, то бежала, увертываясь от прохожих, до тех пор пока не увидела впереди островерхую шляпу. Нашла! Напряжение сразу спало, активная погоня переходила в тайную слежку.

Замотанная кое-как в кусок ткани, она выглядела странновато, но без ткани было бы еще хуже. Если бы кто-то осматривал улицу по верхам, то не обратил бы особого внимания на серую тряпку – спешит себе человек по делам, чем было, тем и прикрылся. Вот если бы этот кто-то осматривал улицу по низам, лежа на земле, он мог бы увидеть, что у человека из-под тряпки торчит бежевый блестящий шелк, обрамленный сливочной пеной собранной складками парчовой ленты. Если ленту отпороть и продать, можно купить коня, а на оставшийся шелк выменять не самую плохую карету. Для этого, правда, надо человека поймать и платье с него снять, но принцесса надеялась, что до этого не дойдет. Тем более что сливочная пена стала покрываться уличной пылью, как зимний снег печной сажей.

Следуя за приметной шляпой, принцесса скоро свернула с Тряпичной улицы на… Куда она свернула? Принцесса не сильна была в городской планировке. Хорошо бы как-то запомнить дорогу обратно. Впрочем, не обязательно знать название улицы, чтобы по ней пройти! Принцесса отважно следовала за своей путеводной… Ладно! Назовем это «звездой».

Оживленные торговые улицы постепенно сменились ремесленной окраиной. Принцесса миновала ворота в городской стене, людей на улицах становилось меньше, делать вид, что просто идешь по делам, все сложнее. Где же это он собрался преподавать музыку? И кому? Принцесса поборола в себе нехорошее предчувствие.

Сунувшись за очередной угол, принцесса обнаружила за ним довольно большую площадь, которую пересекал Лавайенн. По краю слева громоздились крытые поленницы, штабеля бревен, огороженные заборчиком кучи веток и хвороста. Там и сям возле них стояли подводы, между людьми шли какие-то переговоры или торговля. Это была Дровяная площадь – место, где можно было купить не только дрова, но и доски, брус и прочую древесину. Принцесса о ней знала, но никогда здесь не бывала.

Выходить на большое открытое пространство было рискованно. Принцесса дождалась, пока Лавайенн дойдет до зданий на той стороне, и пустилась обходить площадь по кругу под прикрытием поленниц. Лавайенн дошел до большого похожего на сарай двухэтажного дома, в нижней части которого располагалось множество дверей размером с ворота, а над ними, под скатом плоской крыши, шла галерея. На углу она превращалась в крытый переход над улицей к другому сараеподобному строению. Лавайенн исчез в одной из нижних дверей.

Принцесса закончила вояж вокруг площади, прошла с независимым видом мимо рабочих и юркнула в открытые ворота, из которых они вытаскивали и грузили на подводу бревна.

Внутри здание оказалось одноэтажным с очень высокими стенами или скорее перегородками, превращавшими этот сарай в подобие лабиринта. Это было хорошо. План был в том, чтобы тихо и незаметно обследовать здание, найти Лавайенна, но не выдать себя. Лабиринт предоставлял для этого множество удобных углов.

Принцесса стала двигаться, насколько могла, вдоль фасада, наугад сворачивая в проходы. Когда, по ее разумению, она достигла примерно той точки, где в здание вошел Лавайенн, она обнаружила себя в узком коридоре. Справа тянулась глухая стена, а слева была дверь, из-за которой доносились голоса. Пора было приступать к тщательным поискам.

Принцесса подошла к двери, тихонько приоткрыла ее на ширину ладони. В щель было видно большое помещение, загроможденное штабелями досок. На противоположной стороне угадывались ворота – такие же, какие выходили на площадь. У одного из остатков штабелей сгрудилась группа каких-то оживленно спорящих людей. Принцессе было плохо их видно, и она стала прислушиваться, не прозвучит ли голос Лавайенна.

– Наши все соберутся к вечеру, здесь…

– Из ратуши, засоси меня трясина, нас не достанут…

– Главное, чтобы пожара не было…

– Пусть городские свое слово скажут!

– А если собак опять спустит?

И прочее в таком же духе. Лавайенна слышно не было. Зато впереди, в коридоре, послышался чей-то кашель. Принцесса на цыпочках пробежала по коридору в обратную сторону и свернула в маленький темный проход направо. Шаги в коридоре приближались. В проходе было почти ничего не видно, кроме светлой щели в правой стене. Прокравшись поближе, принцесса различила дверь. Сзади кто-то кашлянул совсем близко. Принцесса прилипла к стене и, стараясь не шуршать подолом, медленно попятилась в щель. Когда большая часть принцессы оказалась в помещении, она притворила дверь так, что голова осталась в проходе. Надо было понять, когда коридор освободится, чтобы продолжить поиски.

Внезапно принцесса поняла, что больше не слышит спорящих голосов. Она медленно втянула голову в помещение и вывернула ее назад, встретив полтора десятка настороженных взглядов. Это был тот же большой зал, в который она заглядывала из коридора. Она просто обогнула его и вошла через боковую дверь, так что группа мужчин могла некоторое время наблюдать медленное появление ее тыльной части, а теперь и ее всю в позе застигнутой на кухне кошки.

«Визг и вопли! – оценила ситуацию принцесса. – Тихо и незаметно!» Почему у человека нет глаз на затылке? Было бы очень удобно.

Основываясь на своем, пусть и небольшом, жизненном опыте принцесса полагала, что чаще выигрывает тот, кто ходит первым. Она разогнула колени, выпрямила спину, вздернула подбородок и пошла в атаку.

– Господа! – это выиграло ей еще несколько мгновений, потому что, судя по одежде, к этим людям никогда так не обращались. – Я рада, что нашла вас! Думаю, вы знаете, кто я?

Несколько ртов закрылось, несколько голов обменялись взглядами. Принцесса специально задала этот вопрос, чтобы в ожидании ответа сообразить – а кто же они? Кто-то набрал воздуха:

– Так вы вроде – она?

– Именно так, я – дочь короля Эннера, леди Маунтенар Декрой!

Принцесса подошла к ним вплотную, так что теперь они стояли перед ней полукругом: люди, одетые как рабочие, спорящие на складе посреди дня.

– У меня для вас важное сообщение. В ближайшее время, в любой момент, господин Хильмас – при этом имени они шевельнулись, подтверждая догадку принцессы – и солдаты барона Фальта оцепят склады и устроят облаву. Я обеспокоена тем, что это остановит работы на королевских шахтах и хотела предупредить вас, чтобы вы избежали поимки.

Мужчины молча смотрели на нее. «Может, тут звук медленно распространяется?» – начала уже волноваться принцесса, как они заговорили все одновременно. Общий смысл восклицаний сводился к тому, что этого не может быть. Не может быть, чтобы кто-то знал об их тайном месте сбора! Не может быть, чтобы перед ними стояла сама принцесса! Не может быть, чтобы дочь короля явилась только для того, чтобы спасти их!

Они увлеклись обсуждением настолько, что принцесса решила им не мешать и начала потихонечку двигаться восвояси. Однако стоило ей попятиться, от группы отделился низенький мужичок с грязным лицом и проворно забежал вперед.

– Стойте, стойте, – закричал он, – мы не можем ее выпустить!

Рабочие обступили принцессу.

– Почему? – спросил один из них, высокий, сутулый, со свисающими усами и бородкой клином.

– Она же расскажет, где мы!

– Господин Хильмас и так знает, где вы! – сказала принцесса.

– Хильмас знает, где мы, – повторил сутулый.

– Я сама узнала это от него!

– Она узнала это от него! – вторил сутулый.

– Иначе как бы я вас нашла?!

– Иначе как бы она нас нашла? – закончил сутулый переводить с аррантийского на аррантийский.

Принцесса не могла понять, в чем разница, но его, очевидно, понимали лучше.

– Это ты так говоришь! – не унимался коротышка. – А на деле, может, и не так!

Все одобрительно загудели.

– А как?! – принцесса задрала брови так, что они, должно быть, приподнялись над головой.

– А, может, шла тут мимо! – коротышка тяжело дышал, настаивая на своем.

– И вот я иду мимо и вдруг вижу – заговорщики совещаются! Дай-ка, думаю, предупрежу! Так, что ли?

– Она знает, что мы заговорщики! – возопил коротышка. – Я же говорю, она подосланная! Она следила за нами!

Это нашло отклик в сердцах, мужчины насупились и загудели активнее: «Знает про нас!», «Выведать хочет!»

– Следила? Вот в этом платье?! – принцесса развела руки и продемонстрировала себя окружающим.

Окружающие не особенно впечатлились: «Ну что? Платье как платье, только блестит».

– Послушай, Дос, – сказал сутулый баритоном, – в ее словах есть логика.

Ну наконец-то!

– Это ты послушай, Бонтен, – коротышка то и дело подпрыгивал для убедительности, – она тебе голову морочит. Что бы она ни сказала – врет! Вот это платье и есть тому доказательство! Таким веры нет! Я этих жирных знаю!

В каком смысле – «жирных»?

– А если она права, то нас повяжут здесь! – от этих слов Бонтена публика заволновалась. – За кем она могла тут следить?

– А не знаю я! Не следила, значит, просто гуляла!

Принцессе стало казаться, что она сходит с ума, словно мозг в черепе перевернулся.

– Принцессы по складам не гуляют! – крикнула она в последней попытке нащупать опору под ногами.

– Вот! Вот! Призналась! – коротышка чуть не вывернулся наизнанку. – Не принцесса она никакая! Все врала с самого начала!

«Синева небесная, – думала принцесса, – за что мне это?» Она и раньше предполагала, что на свете ничто не может быть хуже идиота, да не было случая проверить на хорошем экземпляре. Умного соперника можно обхитрить, убедить или подкупить, надо только проявить смекалку! Принцесса вспомнила, как однажды переспорила одного непростого восточного посла, исхитрившись сформулировать такие умные мысли, что и сама их не поняла. Но быть умнее идиота – это же невозможно!

Особую пикантность ситуации придавало то, что чем более дикими с точки зрения логики были предположения коротышки, тем ближе он был к истине. Версия же принцессы была столь же непротиворечива, сколь и неправдива. Однако от этого коротышка не переставал быть идиотом. Лукавство принцессы предлагало обеим сторонам хороший выход из ситуации, а попытки Доса докопаться до правды в итоге всем все испортят.

Толпа разделилась на две неравные части. Одни во главе с коротышкой, войдя в раж, голосили: «Не принцесса!», «Крутит воду!», «Сама сказала!» Группа поменьше, – по правде говоря, совсем маленькая, всего в три человека, – обступила сутулого Бонтена. С их стороны доносилось: «Но если подумать…», «Так не сходится…», «Давайте по порядку…»

Первая группа побеждала просто потому, что они кричали, а сторона Бонтена бубнила. Голос рассудка оказался тихим, полным сомнений и от этого неубедительным. Принцесса стала прикидывать свои шансы в рукопашной борьбе.

– И что ты предлагаешь? – нанес Бонтен удар по ключевой позиции.

– Запрем ее! – тут же ответил коротышка. – Некогда нам сейчас разбираться. До ночи еще столько решить надо! С глаз ее долой, и нет проблемы.

– А если…

– Вы, мастер Бонтен, так-то мужик толковый, – выступил вперед молодой курносый парень, – но тут старина Дос прав.

С этими словами парень ухватил принцессу за руку. Она попыталась вырваться, но ее уже держали и с другой стороны.

– Вы… посягаете… на дочь короля! – дергалась принцесса, но это уже никого не убеждало.

Со словами: «Хватит уже прикидываться», «Девка как девка, вырядилась тут» и «Бабам веры нет» – ее вытащили в темный проход через дверь, в которую она вошла, и впихнули в дверь напротив. Это было какое-то маленькое помещение.

Кто-то крикнул: «Дайте света!» Сзади чиркнули кремнием, вперед протиснулась чахлая масляная лампа. Насколько принцесса успела разглядеть, это было что-то вроде каморки, где хранили веревки, железные крючья для погрузки бревен и прочий инвентарь. Посередине комнаты стоял здоровый пень. Кто-то прибил к нему два вертикальных бруска и соединил их дощечкой, превратив его в подобие стула. К нему принцессу и привязали – по одной руке к каждому бруску.

– Слышь, молодой, – коротышка вошел во вкус командования, – рот ей заткни!

Сзади протянулись руки, в губы уперлась жесткая ткань. Принцесса не видела, что это, и, вероятно, к лучшему. Ткань туго завязали сзади так, что она протиснулась между зубов, оттянув углы рта. Сделать принцесса ничего не могла, поэтому давно перестала шипеть и брыкаться, силы ей еще пригодятся.

Разобравшись с проблемой, вся компания потянулась на выход. Последним с лампой в руках выходил Бонтен. У выхода он обернулся.

– Я вернусь чуть попозже, проведаю вас. Простите, – он помолчал и добавил: – Ваше Высочество.

Принцесса осталась в кромешной темноте. Очень слабый рассеянный свет проникал где-то наверху в щель между внешней стеной и крышей. Его было достаточно для того, чтобы видеть, что ничегошеньки не видно. Принцесса попыталась сдвинуть пень, но он был тяжеленный, а сидела она на нем довольно глубоко.

– Штоханная шоха! – сказала принцесса стулу сквозь повязку.

Без повязки принцесса вряд ли бы осмелилась произнести вслух это выражение, которое в устах погонщиков обычно выражало крайнюю степень раздражения нерасторопностью тягловых волов. Во рту пересохло, пыльная тряпка исправно впитывала влагу и немилосердно давила на язык. Принцесса попробовала покачаться из стороны в сторону, помогая себе пальцами ног, еле достающих до пола. Спинка вяло скрипнула, но пень не шелохнулся. Кожа на руках под веревкой стала саднить. Принцесса тяжело сопела носом, глядя исподлобья в темноту.

Все, что она могла себе позволить в данный момент, была гимнастика для глаз – одно из упражнений мадам Дено, призванное научить принцессу контролировать выражение лица. Посмотреть вверх, вниз, круговое движение в сторону… Обычно у принцессы проблемы возникали не столько с контролем лица, сколько с тем, чтобы вспомнить о нем в нужный момент, а не в последующих сожалениях, что она этого не сделала. Посмотреть влево, вправо, выпучить глаза…

Выполнить следующий пункт – прищуриться – принцессе помешали тяжелые шаги в проходе за дверью. Принцесса замерла, услышала тихое: «Здесь?», какой-то писк и удар. Дверь стала открываться, и принцесса вспомнила, что забыла вернуть выпученные глаза обратно.

В проеме двери обозначилась массивная фигура, которая могла принадлежать только солдату Гонзе. Других людей, похожих на перевернутый суповой чан, принцесса не знала. Из подмышки у Гонзы свисал курносый парень, напоминая боевое кухонное полотенце на локте у матушки Хло. Принцесса выдохнула с облегчением.

– Сейчас, Ваше Высочество, – сказал Гонза и аккуратно сложил молодого в уголок.

Рывок – освободилась одна рука, еще рывок – вторая, и принцесса наконец вытащила тряпку изо рта.

– Тьфу, – плевок вышел сухим.

– Ваше Высочество, с вами все в порядке? – взволнованно разглядывал ее Гонза.

– Тьфу, – кивнула принцесса. – Как ты меня выследил?

– Так это… Просто шел за вами от шерстяной лавки.

Странно! В толпе высоченный Гонза мог скрыться, только если бы шел на коленях. Принцесса хотела спросить, но тут же все поняла сама, досадливо сморщилась и опустила голову, уперевшись ладонями в колени. Она же ни разу не оглянулась назад! Что Гонза! Увлеченная погоней за Лавайенном, она бы не заметила даже небольшую армию со знаменами и кавалерией! Глаза на затылке переместились из категории желательных в остро необходимые. «Запомни, – сказала себе принцесса мысленно, но строго, – правило номер четыре: если ты за кем-то следишь, это не значит, что никто не следит за тобой!»

Первые три правила она еще не придумала и оставила место просто на всякий случай. На верхнюю строчку пыталось вскарабкаться что-то вроде: «Прежде чем пуститься в приключения, подумай – нельзя ли без них обойтись», но принцесса воспротивилась. Правило было настолько неисполнимым, что вместо первой строчки рисковало оказаться в примечаниях.

– Капрал Кламм еще на инструктаже сказали, что ежели вы вошли в здание, то караулить в нем надо все выходы! И заодно в соседних домах тоже.

Принцесса поджала губы и впилась взглядом в Гонзу в поисках насмешки. Ни следа. Безобиднее Гонзы мог быть только подсолнух.

– Вы это… – сказал Гонза и потупился, – простите, что я не сразу… Переждал, пока ушли, а то со всеми драться несподручно было. Нашел этого вот, спросил, где вы…

– Ничего, – кивнула принцесса. – Все правильно. Надо выбираться.

Они вышли в проход, затем в коридор. Из-за стены принцесса услышала знакомые голоса. Они прошли до конца коридора, свернули направо и уперлись в ворота, выходившие на площадь. Гонза приоткрыл одну створку и тут же закрыл ее обратно.

– Там уже перекрыто, – сказал он. – Наши пришли. Вы, может, не хотите…

Принцесса не хотела. Теперь уже не до поисков Лавайенна. Надо было ускользнуть от облавы самой, чтобы не объясняться потом, что она, мол, тут делала.

Слева от ворот принцесса увидела лестницу и поспешила к ней. Лестница вывела их на галерею, идущую вдоль фасада. Принцесса свернула налево и побежала по переходу к соседнему зданию. Галерея шла дальше, огибая второе здание и продолжаясь по его стене с другой стороны от площади.

Это тоже был какой-то склад. На галерею выходило много одинаковых дверей. Но все они были заперты. На площади и на прилегающих улицах послышались крики. Облава началась. Принцесса шла по деревянному перекрытию, дергая каждый навесной замок, но все они были заботливо защелкнуты. Повезло ей на шестой или седьмой двери, когда до конца галереи оставалось уже всего ничего. На двери не было замка совсем. Принцесса открыла ее и обернулась к Гонзе.

– Скажи им, что ты здесь уже искал!

Гонза кивнул, и принцесса зашла внутрь, прикрыв за собой дверь. Это оказалась кладовка торговца тканями. По обеим сторонам узкой высокой комнаты громоздились дощатые стеллажи, в конце под самым потолком было узкое окошко, полуприкрытое решетчатой ставней. Внизу лежали штабелями огромные рулоны чего-то грубого, мешковины или парусины, на полках – сукно. Пахло сухой пылью и шерстью. Под стеллажом слева между двумя штабелями принцесса заметила щель. Подхватив юбки, она на цыпочках пробежала по центральному проходу, нагнулась и с ходу втиснулась в темный провал, уткнувшись во что-то мягкое и теплое.

Мягкое и теплое неожиданно рванулось от нее прочь и завопило. От неожиданности принцесса вся окостенела и завопила в ответ, широко открыв рот. Однако поскольку основной задачей было спрятаться, принцесса вопила тихо. Через мгновение стало ясно, что теплое и мягкое – напоминавшее очертаниями девицу в красном чепце – тоже тут прячется, поскольку, как и принцесса, кричало шепотом. Стоя на четвереньках нос к носу и беззвучно крича с вытаращенными глазами, они были похожи на двух рассерженных кошек.

Принцесса опомнилась первая, гулко захлопнула рот и нахмурилась. В девице постепенно закончился воздух, она сдулась, как остывающий чайник, и захлопала глазами.

– Ва… Вы… Во… – сказала девица, тыкая в принцессу пальцем.

– Да, – подтвердила принцесса. – А ты кто?

– Я?! – брови у девицы взлетели так, будто это она была наследницей престола.

Чтобы привести собеседницу в чувство, принцесса двинулась на нее корпусом и рывком выдвинула подбородок. Девица шарахнулась вглубь, ушиблась там об стену и отскочила обратно.

– Так я ведь Мидди! – быстро затараторила она шепотом. – Дочка мастерового Бонтена, старшины на соляной шахте и жены его Момы, вышивальщицы у госпожи Тонас, которая в Нитяном, – принцесса подняла ладонь, но в темноте это не возымело действия, – я двух еще братьев сестра, один водовоз, правда, а второй уехамши….

Принцесса приложила ладонь к губам Мидди, оборвав череду родственников. Она прислушалась к происходящему в галерее. Там активно топали.

– Вроде заперто все, – сказал мужской голос.

– Тут замок сломан, – ответил Гонза у самой двери, – но я уже проверил. Чисто.

– Ладно, – сказал голос, – пошли отсюда.

– Давай, – снова Гонза. – Я тут постерегу, чтобы не шмыгнул никто.

Топот сместился вправо и стих. Принцесса выкарабкалась из-за рулонов, выпрямилась и, как смогла, расправила платье. Из щели высунулась голова Мидди. Испуганные глаза таращились на принцессу из-под красного чепца и выбившегося на лоб светлого локона.

– Ваше Высочество!..

Мидди попыталась сделать реверанс, стоя на четвереньках, разумеется, не преуспела, заменила его на поклон и стукнулась лбом об пол.

«Надо будет познакомить ее с королевским шутом», – подумала принцесса.

– Замри, – строго сказала она, зажмурилась, судорожно втянула воздух и громко чихнула, еле успев отвернуться к одному из рулонов ткани.

– Ваше Высочество! Я же тута только отцу еды принесла, я все время так делаю, хожу на шахту и… – принцесса снова подняла ладонь и, когда Мидди замолкла, сильно чихнула еще раз.

– Так, – сказала принцесса шепотом, подвигав носом и убедившись, что он не оторвался во время чихания. – Вылезай.

Принцесса отступила к стене, и Мидди явилась на свет маленького окошка. Она была чуть пониже принцессы, курносая, с почти квадратным из-за широкой челюсти, но миловидным лицом. Мидди постояла немного, беспрестанно озираясь и теребя на груди завязки белой рубахи, а потом вдруг с отчетливым стуком бахнулась перед принцессой на колени.

– Ваше Высочество, умоляю вас, прикажите солдатам отпустить их, они ничего дурного не умышляли, у меня единственный отец, он на соляных шахтах мастер, без него ничего с места не сдвинется…

Единственный отец?

– …только чтобы Хильмаса вразумить, только чтобы Его Величество прознали, потому что Хильмас на них и собак спускает, и вообще жизни не дает…

Дверь приоткрылась, заглянул удивленный Гонза, принцесса движением кисти отправила его обратно.

– …когда отец машины с воротом и лошадями хотел ставить, Хильмас чертежи пожег, а его пороть приказал, чуть в могилу не свел, изувер нечеловечий, а могли бы в два раза больше соли поднимать, чтобы легче стало, потому прикажите отпустить, пока солдаты не покалечили…

Интересно, когда она собирается прерваться, чтобы набрать воздуха? Может, она втайне подсасывает его носом?

– …останемся без гроша, нас из дома выгонят, куда мы пойдем, у меня еще совсем младший один брат, умоляю вас, помогите уберечь…

Принцесса поняла, что конца ей не дождаться, и шепнула с присвистом:

– Цыц!

Мидди стихла.

– Как ты сюда попала?

– Говорю же, еды принесла! – Мидди нырнула в щель и выудила оттуда холщовую сумку. – Тута каравайка, да сыра козьего кулачок, да пиво в баклахе, – все называемое тут же доставалось из сумки, – и еще вот огурца принесла. Огурцу хотите?

Мидди обтерла огурец передником и трогательно протянула его принцессе.

– Благодарю, – воздержалась принцесса, – я не голодна. А вот пива…

Мидди тут же проворно вытащила из баклаги затычку и протянула принцессе. Принцесса сделала пару глотков, пытаясь смыть вкус грязной тряпки и шерстяной пыли. Пиво по вкусу было немногим лучше, но, по крайней мере, мокрым. Мидди воспользовалась ситуацией сполна:

– А тута солдаты, а мне нельзя в облаву, потому что у меня жених еще, Кони его звать, у него только-только дела пошли, стали ему платить прилично, и мы с ним в конце лета жениться решили, а сейчас тут встретиться хотели, мне еще его найти надо, и я сюда зашмыгнула, замок вота гвоздиком подковырнула, – из кармана передника Мидди достала и предъявила орудие взлома: два гвоздя с загнутыми концами, – и затайкалась за мешками, а тута вы наскочили…

– Встань! – приказала принцесса и на всякий случай добавила: – Молча!

Мидди поднялась. Принцесса вернула ей баклагу. Из-за окошка над головой доносился гомон голосов на площади, отдельные выкрики, звуки какой-то возни.

– Твой отец – худой, сутулый, с бородкой клином?

– Да, Ваше Высочество, он…

Принцесса проворно подняла ладонь у самого носа Мидди.

– Помоги мне, – сказала принцесса. – Надо узнать, что там.

– Я…

– Молча!

Принцесса ухватилась за тяжелый рулон парусины и с помощью Мидди поставила его на попа под самым окном.

– Держи, – сказала принцесса, и Мидди навалилась на рулон всем телом.

Принцесса вскарабкалась на ближайший штабель, цепляясь за брусья стеллажа, перенесла ногу на торец стоящего рулона и ухватилась руками за край окошка. Рывок, и она оказалась обеими ногами на рулоне, а окошко как раз на уровне ее головы. Принцесса приоткрыла ставенку.

Солдаты стаскивали бунтовщиков на середину площади, там уже сидело человек восемь или десять. На них надевали кандалы. Еще кого-то волокли от деревянного склада. Напротив на лошадях высились…

Рулон подогнулся, и принцесса полетела вниз. Мидди честно попыталась ее поймать, перехватывая за разные части тела, но не удержала, и они обе грохнулись на пол, запутавшись подолами юбок и конечностями. Что-то отчетливо треснуло, хорошо бы не кость.

Волосы принцессы упали Мидди на лицо. Правый глаз девицы был прямо перед принцессой, очень близко.

– Ваше Высочество! – заговорила Мидди принцессе в ухо, вращая глазом и отдуваясь от волос, пока принцесса пыталась найти точку опоры, чтобы подняться. – Пожалуйста, прикажите их отпустить! Они ничего плохого не делали, если что-то и думали, то только… Йипс-хаа…

Последнее Мидди произнесла, потому что принцесса случайно оперлась ей на живот. К сожалению, его пришлось отпустить, и Мидди тут же продолжила:

– Если только вы прикажете, можно же во всем разобраться…

– Да не могу я! – гаркнула принцесса.

Она поднялась, сдвинула рукав и посмотрела на левый локоть. Он был ободран. Вдобавок оказалось, что хрустнуло ее же собственное платье, разошелся боковой шов.

– Ваше Высочество… – начала Мидди, но это было уже чересчур.

– Ты думаешь, ты одна умеешь тараторить? – шепотом взорвалась принцесса. – Тоже мне артистка-сказительница, я могу не хуже! Что я сама, по-твоему, «тута» делаю? На троне сижу? Руковожу облавой? Покумекай, баклаха в чепчике! Я «тута», как и ты – прячусь! Могла бы командовать – сейчас на площади на белом коне бы сидела, а не здесь с тобой платье рвала! Пожуй огурцу, умоляю, а не то я тебя в кузницу сдам – с твоими легкими только печь поддувать!

Мидди выслушала принцессу, не закрывая широкого рта, смаргивая, когда принцесса всшептывовала особенно яростно. Стоило принцессе утихнуть, Мидди подняла обе ладони и, кивая в такт, стала оглаживать ими воздух перед принцессой, пытаясь, очевидно, ее успокоить.

– Я только хотела тама платье вам прихватить, – сказала Мидди, – чтобы дальше не ползло, у меня вота с собой есть… – Она выхватила из кармана передника нитку, намотанную, как на веретено, на коротенькую палочку, со вколотой с краю иголкой.

– Тута, конечно, портниха должна, но пока на время и это будет ладненько, – говорила она, ловко подготавливая нить с иглой, – поднимите ручку, Ваше Высочество…

Мидди забралась принцессе под мышку и некоторое время там возилась, глуховато и неразборчиво рассказывая о трудной жизни.

– Вота, – сказала она, откусывая остаток нитки, и выбралась обратно.

Принцесса изогнулась посмотреть на собственный бок. Надо было признать, что язык и руки у Мидди никак друг другу работать не мешали. При беглом взгляде никто бы не догадался, что на боку была прореха.

Снаружи снова донеслись крики. Надо было продолжить рекогносцировку, но падать на Мидди больше не хотелось, она все же была худовата. Нужно перераспределить обязанности!

– Гонза! – шепотом крикнула принцесса.

Гонза сунул голову в дверь.

– Подними меня! – приказала ему принцесса и повернулась к Мидди. – А ты стой у двери и смотри в щель, чтобы никто не появился.

Гонза протиснулся мимо Мидди, своротив при этом штабель мешковины, нагнулся, обхватил принцессу на уровне колен и выпрямился. Принцесса взлетела под потолок и сверху приказала:

– Разворачивайся!

Гонза повернулся к окну спиной, соответственно принцесса оказалась к нему грудью. Пришлось искривиться наподобие музыкального ключа, чтобы выглянуть в окошко из-за верхнего края. На лошадях высились барон Фальт и господин Хильмас. Позади них в тени было еще три или четыре всадника. Посреди площади на коне гарцевал незнакомый принцессе лейтенант, видимо из числа людей барона, которых он привел с собой заместить ушедших с королем в поход. Пленников прибавилось, от склада волокли еще кого-то. Принцесса присмотрелась и узнала мастера Бонтена. Как назло, именно в этот момент Мидди спросила:

– Что там?

– Собирают на площади, – буркнула принцесса.

– Ваше Высочество, – стартовала Мидди, но принцесса была к этому готова.

– Ничего не будет! – жестко сказала она. – Запрут их ненадолго в Тихой Башне. Потом выпустят.

Мидди вдруг всхлипнула. Принцесса пошла по кривой дорожке. Сама она в Тихой Башне – тюрьме, встроенной в городскую стену на западе – не бывала, но, по рассказам, ничего хорошего с людьми там не происходило.

Принцесса сжала зубы и тихо зашипела: ходить по кривой дорожке – это тебе не тело на манер музыкальных знаков сгибать.

От склада повели очередного арестанта. Это был коротышка. Он дергался в руках солдат, они уронили его и пару раз пнули сапогами.

– Почему все думают, рвань и копоть, – зло сказала принцесса, – что если я дочь короля, то все могу? Ничего я не могу!

– Вы же принцесса! – хлюпнула Мидди. – Вас послушают!

– Послушают они! – продолжала злиться принцесса. – Увидят меня – тут же пошлют в замок под охраной, вот и все разговоры! Я бессильна, как и ты, уж прости…

Откуда-то слева появились еще двое солдат, толкая перед собой молодого человека. Принцесса покрылась испариной. Гонза что-то почувствовал и плотнее сжал ей колени.

– Спрятаться решил! – крикнул один солдат.

Арестованный на мгновение обернулся, и худшая догадка принцессы подтвердилась – это был Он! Это был Ее!.. Скажем, учитель музыки! Ее Лавайенн! Принцесса поймала себя на том, что брови у нее сложились домиком, а губы вытянулись в окошко. Один из солдат ткнул Лавайенна под ребра для ускорения. Принцесса вздрогнула, будто ударили ее саму. Лицо у нее сделалось соответствующее, домик развалился, губы поджались.

– Ну нет! – сказала принцесса громко. – Такими дровами печь не протопишь!

– Что случилось? – спросила Мидди.

Принцесса хотела воскликнуть: «Звери! Убийцы! Палачи!», но вдруг сообразила, что это же практически ее собственные солдаты.

– Этого я позволить не могу! – сказала принцесса, выпрямилась, развернула корпус и из-под самого потолка уставилась на Мидди взглядом, которым король Мун озирал свои войска перед битвой.

Мидди никогда эпического полотна не видела, поэтому у нее отвалилась челюсть и пропал дар речи. Гонза переступил с ноги на ногу. Ноздри у принцессы расширились, губы сжались в линию.

– Идем на площадь! – скомандовала она.

Гонза был крепок и надежен как дуб и так же сметлив. Получив приказ, он широко шагнул, гордо неся высоко поднятую принцессу, как несут в битву королевский штандарт на шесте, только задом наперед. В следующее мгновение принцесса врезалась головой в потолочную балку. Она инстинктивно пригнулась, поэтому удар получился скользящий, но голова оказалась ободранной, а несколько волос остались в расщелине на балке.

Принцесса взвизгнула, одной рукой держась за пострадавшую голову, а другой колотя по железному шлему Гонзы.

– Простите, – смущенно пропыхтел Гонза, бережно опуская принцессу на пол.

– Ваше Высочество, – тут же напала Мидди и стала осматривать повреждения, – дайте посмотреть, тута ничего, крови нету, но, может, немножко садануло… Если хотите, у меня тута есть…

Карман передника исторг на свет лоскут чистой тряпочки, в который оказались завернуты листья пастушьей сумки, тысячелистника и еще каких-то трав. Пару листьев Мидди вдруг запихала в рот:

– Щаф нажуу, приложим, шобы зажило срафу… – комментировала она по ходу дела.

– Спасибо, – буркнула принцесса, с сомнением глядя Мидди в рот. – И так заживет.

– Не фотите? Ланна! – Мидди тут же сплюнула траву в угол. – А что же вы будете делать?

– Прикажу всех отпустить!

– Тама же солдаты, вы же говорили, что не слушает вас никто…

– Ты меня столько уговаривала, а теперь – что? Хочешь отговорить?

Принцесса резко развела в стороны ладони с напряженно растопыренными пальцами, в упор глядя на Мидди темными горячими глазами. Мидди сглотнула.

– Ее Высочество что-то придумали! – сказал сзади Гонза.

Принцесса обернулась и снова попыталась найти у него на лице следы иронии. Безуспешно. Гонза только радостно осклабился, словно ему только что пообещали неделю увольнительной.

– С дороги-то отойди, – посоветовал он Мидди добрым голосом.

Мидди вжалась в штабель джута. Принцесса пнула дверь, вышла на галерею и решительно зашагала к лестнице. На полпути она внезапно развернулась, и шедшая на рысях следом Мидди влетела в нее всем телом. Принцесса поймала ее в объятия, отступив на полшага.

– Простите, – пискнула Мидди.

– На сегодня столкновений достаточно! – строго сказала принцесса, отстраняя ее от себя. – Как я выгляжу?

– Сейчас, сейчас…

Мидди проворно выдернула из волос принцессы несколько ниток, пару щепок и пучок соломы. Из кармана передника, с которым по объему запасов, похоже, мог соперничать только полковой обоз, появился гребень, и Мидди привела в относительный порядок прическу принцессы, ни разу, кстати, не дернув. Поправив воротник платья и утвердив узелок плетеного из парчовых ленточек пояса строго на линии подбородок-пупок, Мидди отступила и оценила результат:

– Очень хорошо!

Принцесса повернулась к лестнице, спустилась и, обогнув склад, вышла на площадь. Если сюда она пробиралась кругом, прячась в тени, то сейчас сделала все, чтобы ее заметили: подняла подбородок, выпрямила спину и решительным, но не быстрым шагом двинулась по прямой линии к всадникам на другой стороне.

На нее тут же уставилось несколько дюжин удивленных глаз. Замерли солдаты, окружавшие площадь, перестал гарцевать на лошади лейтенант, даже арестанты перестали звенеть кандалами. Принцесса на них не смотрела. Она не повернула головы даже к драгоценному учителю музыки, побоялась, что не сдержится и кинется обниматься, а это было бы не очень уместно.

Сейчас целью номер один был барон Фальт, именно он отдавал приказы солдатам, и она шла к нему, не сводя глаз с объемистой кирасы. «Интересно, что я ему скажу, когда дойду?» – лихорадочно думала принцесса. Просить о милости? Она представила, как лепечет что-то в духе Мидди: «Пожалуйста, отпустите, единственный отец…» Этим и кирасу-то не пробьешь, а уж подкожный жир барона тем более.

Принцесса приблизилась к всадникам и кивнула каждому в отдельности. Они изобразили ответный поклон: «Ваше Высочество…»

– Господа! – начала принцесса, задрав голову. – Открылись некоторые обстоятельства, которые требуют немедленно прекратить аресты и отпустить этих людей.

И барон Фальт, и Хильмас при взгляде снизу вверх выглядели как два темных силуэта на фоне яркого неба. Принцесса не могла разобрать выражения их лиц.

– Могу ли я спросить, что Ваше Высочество вообще здесь делает? – спросил Хильмас и потянул за поводья, отчего голова его лошади повернулась к принцессе, обдав ее запахом конского дыхания.

Отвечать на этот вопрос принцесса не собиралась. И даже не потому, что ответ: «Я, как влюбленная дура, из ревности кралась за одним из ваших арестантов», – прозвучал бы глупо. Любое объяснение ставило принцессу в положение защиты. А надо было, чтобы защищались они. Сохранить атакующую инициативу, стоя внизу с запрокинутой головой и беспрестанно щурясь, было трудно. Положение вещей надо было поменять, причем буквально. Принцесса огляделась.

– Гонза, – принцесса решила воспользоваться уже проверенным способом, – подними меня.

Гонза сдвинул шлем на затылок, нагнулся, и принцесса мгновенно вознеслась на уровень своих собеседников. В этот раз Гонза обхватил ее, стоя сзади, поэтому принцесса оказалась сидящей у него на плече. Барон Фальт неопределенно крякнул. Хильмас попробовал улыбнуться, но принцесса холодно подняла бровь, и он тут же осекся. Лошади с удивлением разглядывали Гонзу, видимо заподозрив в нем конкурента.

Плечо у Гонзы было могучее, но все же несколько уже кавалерийского седла, и принцессе пришлось напрячь мышцы, чтобы поплотнее уцепиться за него задом и не соскальзывать. Зато теперь, выпрямив спину, она могла разговаривать свысока, чего и требовалось достичь.

– Что здесь делаю я, совершенно неважно, – и принцесса движением кисти выбросила эту тему из обсуждения. – Гораздо важнее, что здесь делаете вы?

– Это очевидно! – ухмыльнулся Хильмас.

– А мне кажется, противодействуете интересам короля! – твердо сказала принцесса, но, похоже, никого не впечатлила. – Барон, остановите это недоразумение!

– Барон, – Хильмас возвысил голос, – продолжайте!

Барону Фальту было жарко и неинтересно. Из-под шлема то и дело сбегали капли и прятались в потемневшей бороде. Он устал сидеть на коне в блестящей, но тяжелой кирасе и был бы рад поскорее все это закончить.

– Продолжайте! – крикнул барон своему лейтенанту, и фигуры на площади ожили.

– А что, барон, вы выполняете приказы любого купца в этом городе? – озадаченно спросила принцесса.

Барон нахмурился и пошевелил бровями. Это, видимо, разогнало кровь в голове, и барон вспомнил, что он вассал короля, глава рода, владелец земель и крупный военачальник в королевской армии. Он покосился на Хильмаса, словно соображая, а он-то кто?

– Я концессионер короля! – попытался наскрести себе авторитета Хильмас.

– А я его дочь и наследная принцесса!

У барона сделалось болезненное лицо, какое бывает у людей, внезапно оказавшихся на развилке без указателя. Он никак не мог решить, налево ехать или направо, но прежде чем принцесса успела воспользоваться его растерянностью, барон смекнул, что можно просто спрятаться в кустах.

– Я выполняю приказ Его Сиятельства графа Меамольда! – с облегчением сказал он и забубнил: – Послушайте, Ваше Высочество, если у вас обстоятельства, доложите их графу. Давайте вернемся в замок, все там как следует обсудим…

Принцесса прищурилась. Нужно было срочно найти крепкую палку, чтобы достать барона из кустов.

– Хорошее предложение, барон! – встрял Хильмас. – Разумно и практично!

Практично! Принцесса покосилась на объемистое брюхо барона, сложила в голове два и два и с высокой степенью вероятности получила четыре.

– Если мы вернемся в замок, – тихо и быстро заговорила она, – то я попрошу графа Меамольда обстоятельно сверить количество ваших людей в замке и количество довольствия, полученного на них из королевской казны.

– Что? – спросил Хильмас и попытался приблизиться.

Личная вовлеченность барона в происходящее немедленно повысилась. Он был толст, ленив и «практичен», но при этом был неплохим военным, иначе король не оставил бы его командовать гарнизоном. Обнаружив, что его обходят с фланга, барон понял, что надо переменить линию фронта, и поднял руку:

– Остановитесь! – крикнул он лейтенанту и внимательно посмотрел на принцессу.

– Однако здесь и сейчас есть более важные вещи для обсуждения, а думать обо всем сразу мне не под силу! – предложила принцесса мировое соглашение, подкрепив его взмахом ресниц.

Барон хмыкнул, посмотрел на Хильмаса, потом снова на принцессу, и предложение принял:

– Какие, вы говорите, возникли обстоятельства?

– Господин Хильмас нарушает условия королевской концессии по добыче соли.

– Какая несусветная чушь! – разозлился Хильмас. – Простите, Ваше Высочество, но что вы можете смыслить в соглашении, которое вы даже не читали!

Принцесса сделала глаза пошире и нежно улыбнулась:

– А я попробую угадать! – она согнула запястье, кокетливо приложила кончик указательного пальца к нижней губе. – Там наверняка написано, что вы должны делать все возможное для увеличения добычи и доходов королевской казны, – и она развернула пальчик на Хильмаса. – Не так ли?

– Именно этим я и занимаюсь! Не понимаю, что…

– А выглядит, – перебила его принцесса, – как если бы вы довели рабочих до истощения, – она загнула палец. – Используете время и силы королевской армии, чтобы исправить свои же ошибки, – она загнула второй. – И собираетесь запереть лучших мастеров в Тихой Башне, отчего упадет добыча соли.

Принцесса для пущей убедительности загнула сразу все оставшиеся пальцы, получилось, что она угрожает Хильмасу кулаком. Хильмас разлепил тонкие губы и подвигал челюстью:

– Они устроили бунт! Они покинули шахты!

– И под чьим, позвольте спросить, руководством?

Барон издал звук, одновременно похожий на покашливание и на смешок. Хильмас, однако, подвоха не почуял:

– Вот они! – сказал он, показывая на середину площади. – Вот главные смутьяны и зачинщики!

– А! – протянула принцесса покивав и продолжила, не сводя глаз с Хильмаса. – Барон, что бы сказал Его Величество король Эннер, пожалуйся вы ему, что от вас разбежались солдаты?

Барон лишь хмыкнул, но неожиданно затряслась и мелко запрыгала сама принцесса. Все, включая лошадей, удивленно посмотрели вниз – под принцессой беззвучно смеялся Гонза. Она тихонько похлопала его по шлему, как успокаивающе хлопают по лошадиной шее, и тряска постепенно стихла.

– А самое интересное, господин Хильмас, – принцесса подняла глаза на концессионера, – не объясните ли, зачем вы сожгли чертежи устройства, которое могло бы поднимать наверх вдвое больше соли при том же количестве работников?

Хильмас силился что-то сказать, но, видимо, не мог придумать, какое слово произнести первым. Принцесса повернулась к барону и приложила пальцы к основанию своей шеи в порыве искренности:

– Я просто беспокоюсь о королевской казне, она ведь в некотором смысле моя, как и эти шахты!

– Откуда… Что вы… Где… – попробовал Хильмас поискать первое слово на слух.

– Я думаю, – сказала принцесса сухо и приподняла подбородок, – что на этот вопрос и на кое-какие другие вам лучше отвечать в присутствии графа ар Меамольда, а то ведь я в них мало смыслю.

– Я не собираюсь это выслушивать!

Хильмас потянул за поводья, пытаясь развернуть лошадь, но уперся в капрала Кламма, подъехавшего верхом со стороны улицы.

– Капрал, придержите его! – попросила принцесса. – Барон, прикажите привести человека по имени Бонтен. Это поможет нам разрешить кризис.

– У нас нет никакого кризиса! Барон, что вы делаете? – воззвал Хильмас.

Барон, не глядя на него, поднял руку и подвигал пальцами. К нему тут же подбежал один из солдат, чтобы получить указания. Хильмас в поисках поддержки оглянулся и уставился на капрала Кламма.

– Нет кризиса… – тихо повторил Хильмас.

– В самом разгаре, – уверил его капрал и повернулся к принцессе, показывая ей на серую кобылу, которую привел в поводу. – Ваше Высочество, не хотели бы вы пересесть на лошадь?

Ах да! Принцесса дважды стукнула костяшками пальцев в шлем, и Гонза с облегчением опустил ее на булыжники площади. Принцесса утвердилась на земле, но на лошадь залезать пока не стала.

Солдат подвел мастера Бонтена. Он был напряжен и испуган, на лбу кровоточила свежая ссадина, на руках и ногах глухо брякали кандалы. Принцесса сделала полшага навстречу, и он машинально поднял на нее глаза.

– Мастер Бонтен! – твердым голосом произнесла принцесса и дождалась, пока он поднимет глаза и сфокусируется на ней. – Я очень рада, что мы с вами познакомились благодаря вашей дочери Мидди!

Бонтен растерялся и попытался всмотреться в принцессу, та в ответ почти незаметно кивнула ему, на мгновение приподняв брови, словно спрашивая: «Так ведь?» Никто из всадников за ее спиной этого увидеть не мог.

– Мидди… – неуверенно сказал Бонтен, потом вроде бы сообразил. – Конечно. Понимаю.

– В чем был ваш план? Говорите открыто – это единственный шанс избежать наказания.

Бонтен помялся.

– Ночью захватить ратушу, Ваше Высочество. Чтобы нас городские люди услышали. Чтобы король внимание обратил.

– Сейчас барон Фальт, – продолжила принцесса громко, – отведет вас и двух ваших друзей, которых вы назовете, в замок. Его Сиятельство граф ар Меамольд проведет разбирательство с участием господина Хильмаса, барона и вас в том, что происходит на соляных шахтах Его Величества. Вы меня понимаете?

Бонтен кивнул.

– Хорошо! Вы хотели быть услышаны, вы будете услышаны, если у вас есть что сказать. Ратушу оставим в покое.

В голосе принцессы зазвучало железо и хлопки королевского штандарта на ветру. То ли она невольно копировала интонации отца, то ли манера речи ее была по-родственному похожа, так или иначе, судя по тишине вокруг, получалось неплохо. Бонтен поклонился.

– Мы бы не хотели, чтобы соляные шахты простаивали, пока будет длиться это разбирательство. Скажите, мастер, если сейчас барон Фальт прикажет освободить этих людей, – принцесса подбородком указала на арестантов, – можете ли вы обещать нам, что они немедленно вернутся в шахты, возобновят работу и более не побеспокоят нас?

Бонтен кивнул. Принцесса ждала.

– Я обещаю вам, Ваше Высочество! – тихо проговорил Бонтен.

– Они не будут его слушать! – проскрипел сзади Хильмас. – Кто он такой?

– Будут, – отрезала принцесса и позволила себе намек на улыбку. – Мастеру Бонтену достаточно напомнить им, что получилось, когда они не послушали его в прошлый раз. Только вы говорите громче. Барон, прикажите снять с него кандалы!

Барон Фальт разрешающе шевельнул пальцами, и солдат стал выкручивать винты.

– Идите к ним, – сказала принцесса Бонтену, – выполните ваше обещание и возвращайтесь с двумя людьми. Только не берите коротышку Доса.

Принцесса повернулась к всадникам.

– Барон, могу я полагаться на то, что вы представите дело графу должным образом?

– Выходит так, Ваше Высочество, – барон то ли кашлянул, то ли фыркнул, – что вы можете полагаться на мое слово так же, как я на вашу девичью память! Прошу прощения, должен отдать указания!

Барон направил коня на Хильмаса, оттесняя его к проему улицы. Принцесса выдохнула и позволила себе полмгновения постоять с закрытыми глазами. Сложное позади, можно сделать себе приятное. Она открыла глаза и повернулась к центру площади, где солдаты снимали кандалы с задержанных.

Из всей толпы ее интересовала одна фигура. Вот он поднялся, вот он потер запястья, вот бегло огляделся по сторонам. Принцесса сама не заметила, как сделала два шага в его направлении, а заметив, с усилием удержала ноги от того, чтобы они не побежали. Она лишь подойдет, поздравит его с освобождением. Только и всего! Только чуть-чуть! А побежать хотелось! Как бы сейчас хотелось побежать во весь дух, с ходу обхватить его за шею и повиснуть на ней, подогнув ноги! Принцесса чувствовала, как становится внутри воздушной и легкой настолько, что пришлось приказать себе не взлетать, а ступать по земле!

До Лавайенна, который стоял к ней спиной, оставалось не более семи шагов, когда слева вдруг что-то промчалось во весь дух, обхватило его за шею и повисло, подогнув ноги. Принцесса точно напоролась животом на дышло, дыхание остановилось. Она всего лишь замерла, но показалось, что умерла совсем.

Лавайенн прокрутился на месте с висящей на шее Мидди, поставил ее на землю и чмокнул в губы. Солнечный свет стал синеватым, вокруг все зазвенело, принцесса почувствовала, как сильно тянет вниз земля. Стараясь не поддаться ей, принцесса потянула вверх подбородок, и тут же предательски стали намокать глаза. Мидди повернулась:

– Ваше Высочество! – закричала она, шагнула навстречу и поволокла Лавайенна за собой. – Вот он! Мой жених! Кони!

Согласно «Руководству по благочинию» благородная дама обязана улыбаться, даже если она сорвалась со скалы в пропасть – так и держать на лице выражение сдержанной приветливости вплоть до острых камней на дне. Отточить эти умения помогают разнообразные упражнения вроде гимнастики для глаз. Сейчас даже придирчивая мадам Дено могла бы принцессой гордиться – ее ученица ласково улыбнулась, не разжимая губ, чтобы они не кривились, медленно кивнула, прикрыв глаза, что помогло избавиться от слез, прижала ладони к животу, чтобы не дрожали пальцы, и благосклонно посмотрела на Мидди. Точнее, принцесса направила взгляд в ее сторону, способность видеть вернулась двумя вдохами позже.

Лавайенн стоял, будто вырезанный из цельного куска соли. Контролировать лицо его, очевидно, не учили. Приоткрыв искривленный рот, он неподвижно пялился на принцессу. Зато Мидди была оживлена за двоих:

– Ваше Высочество, это так хорошо, что вы его отпустили! – тараторила она. – Он же не шахтер, он тута меня искал, а так-то он учитель музыки, на всяких трубах играет, ему дыхание важно, а в соляных шахтах хорошо дышится, полезно очень тама для груди, и вот, когда он приходил дышать, мы и встретились…

– Удивительным образом мы знакомы, – услышала принцесса со стороны свой собственный голос.

– Знакомы?! – удивилась Мидди, но тут же догадалась. – Погоди, так это и есть та богатая дама, которая у тебя уроки берет? Почему ты мне не сказал?!

Лавайенн дернулся, сделал какой-то случайный жест – так в агонии шевелятся не до конца прихлопнутые каблуком тараканы.

– Но ты же говорил, – вдруг сдвинула брови Мидди, – что она глупая и капризная! Что ты врал-то? Еще говорил – страшненькая. Зачем? Ее Высочество совсем не…

Мидди наконец услышала саму себя. Она распахнула свой широкий рот, потом судорожно закрыла его ладонью, вытаращила глаза на принцессу и вдруг тихо завыла, зажмурившись и мелко молотя саму себя по губам. Лавайенн, до того бывший пергаментно-бледным, стал наливаться зеленым цветом.

– Гонза! – позвала принцесса, и тот сразу обозначился за правым плечом.

Уперев язык в зубы, принцесса не дала вырваться словам «Убей его!» и через паузу произнесла:

– Найди мне коня.

Принцесса могла догнать барона Фальта и уговорить его обратно арестовать всех или хотя бы одного этого учителя музыки и замучить его в Тихой Башне. Могла убедить городского главу выселить из столицы Мидди и всю ее семью. Могла самолично схватить ее за волосы и утопить в замковом рве, если бы, конечно, он не обмелел уже несколько лет как. Мидди, чуя неладное, бросилась на колени, схватила принцессу за руку:

– Ваше Высочество, простите меня! И он не хотел…

Но никакого упорства, таланта и умения не хватит, чтобы вернуть радость сегодняшнего утра. Принцесса аккуратно вытащила руку из ладоней Мидди и неопределенно покрутила кистью:

– Возможно, я не была достаточно старательна в гаммах! – она вздохнула и посмотрела на учителя музыки. – И мы не будем это обсуждать. Я запрещаю!

Принцесса повернулась к серой лошади, оттолкнулась от подставленного Гонзой колена и поднялась в седло. Она почти развернула лошадь, чтобы ехать прочь, но остановилась, подумала и вдруг поманила Мидди пальцами, точь-в-точь как это делал барон Фальт. Мидди подбежала, уставилась снизу умоляющими глазами. Где-то далеко шумели голоса, тускло звенело железо. Солнце прижимало к земле домики, окружившие заваленную опилками и навозом площадь. Цокнули подковы.

– Жених – это хорошо, – сказала принцесса, опустив глаза к Мидди, – но если он тебя вдруг обидит или еще что стрясется – приходи. Пообщаемся. А в других местах попробуй не болтать, – и она тронула лошадь. – До свиданья, Мидди, дочь Бонтена.

В сопровождении Гонзы и капрала Кламма принцесса проделала весь путь в обратном направлении от Дровяной площади до Игольного переулка молча и спешилась у дома Лавайенна. По ее просьбе Гонза поднялся по лестницам, ударил в дверь плечом, и та плашмя упала внутрь вместе с половиной косяка. Принцесса прошла прямо по ней в помещения.

Комната для занятий показалась ей маленькой и пыльной, а из-за косых полос солнечного света из окон – темной, серой и скучной. Принцесса посмотрела на стол, где лежали нотные записи. Прохудившаяся крыша провалилась, и козочка рухнула вниз, свернув шею. Что она вообще делала на крыше? Пастуху следовало стеречь ее, а не танцевать. Принцесса взяла с полки на стене свое кольцо и вышла не оборачиваясь.

На входе в главное здание замка принцесса задержалась, никак не могла сообразить, куда надо идти. Наверх – в свои комнаты? В канцелярию, чтобы узнать, начался ли совет? Подняться в дозорную башню и броситься с нее в каменный двор? Принцесса пошла вниз по лестнице в цокольный этаж, где находилась кухня, но не потому, что хотела есть – она не могла понять, голодна ли, – а просто потому, что вниз было идти легче.

На кухне она остановилась, когда прямо перед собой увидела круглое красное лицо матушки Хло. Матушка оглядела недоученную флейтистку, молча развела руки, и принцесса, как-то само собой оказавшись у нее в объятиях, положила голову ей на плечо. От матушки Хло пахло ржаным хлебом, молоком, печным жаром, свежим бельем и мятой. Удивительным образом эти запахи не смешивались, а различались каждый по отдельности.

– Я, – сказала принцесса в плечо матушке и шмыгнула носом, – предотвратила бунт на соляных шахтах.

– Это ничего! Это бывает! Поплачьте, Ваше Высочество, полегче станет! – матушка Хло провела теплой рукой по спине принцессы. – Поплачьте!

– Я не хочу плакать. Не могу.

Сказав это, принцесса вдруг шумно втянула в себя половину имевшегося на кухне воздуха и стала, сотрясаясь, выдыхать его мелкими частыми беззвучными выдохами. Из глаз сами собой потекли ручьи, сразу намочившие белую льняную блузу кухарки.

– Соляные шахты – дело такое! Трепетное! – проговорила матушка Хло, продолжая гладить, гладить и гладить принцессу по спине.

На следующее утро принцесса увиделась с графом ар Меамольдом во время завтрака. Пожелав друг другу доброго утра, они некоторое время молча ели – каждый на своем краю большого стола в обеденном зале.

– Ваше Высочество, – наконец заговорил граф, отпив разбавленного вина из серебряного кубка, – хочу поблагодарить вас за то, что вчера помогли мне увидеть ситуацию в новом свете.

Принцесса вежливо улыбнулась.

– Думаю, Его Величество порадует то, что удалось избежать арестов и возобновить работы на шахтах. Сегодня мы с бароном поедем туда лично, чтобы продолжить разбирательство на месте.

Принцесса кивнула.

– Признаюсь, меня разбирает любопытство, зачем вы вообще ускользнули от охраны и отправились на Дровяную площадь?

Принцесса вздохнула.

– Ясно, – помолчав сказал граф. – Несмотря на то, как вам удалось разрешить ситуацию, позвольте заметить, что рабочие бунты не очень подобающая, хм, обстановка для молодой знатной леди. Думаю, вам лучше было бы заняться все же вещами более свойственными вашему возрасту и положению.

Принцесса подняла голову и посмотрела на графа темными глазами.

– Какими же, Ваше Сиятельство?

Граф нахмурился.

– Уроки вашей музыки, возможно, танцы, чтение, спортивные занятия… – граф вдруг хмыкнул. – Я могу даже допустить какие-нибудь романтические прогулки, некоторые милые шалости! Но, в самом деле, зачем вам искать приключений в облаве на бунтовщиков?!

Принцесса сложила ладони перед собой на краю стола, вытянула шейку и немного склонила голову, посмотрев на графа взглядом без определенного выражения.

– Разве не так? – закончил Меамольд.

«Вы не поверите, граф!» – подумала принцесса, отказавшись от закатывания глаз, вздохов, ехидства, а заодно и от всхлипываний. Она лишь приопустила веки и сказала:

– Конечно, Ваше Сиятельство! Благодарю вас.

После завтрака принцесса прошла в свою комнату, щелкнула серебряными застежками футляра, взяла в руки флейту и некоторое время разглядывала ее полированную поверхность и блестящие механизмы клапанов. Было три варианта: сломать ее об колено, размозжить об стену или выкинуть в окно. Ни один не годился. На колене наверняка останется ужасающий синяк, под окном флейту найдут и вернут, а щепки по всей комнате придется как-то объяснять фрейлинам и служанкам. Принцесса вздохнула, с гобелена в изголовье кровати весело подмигнула неунывающая пастушка.

«Хорошо тебе! – подумала принцесса, не уточняя, но пастушка ее прекрасно поняла и спорить не стала. – Всем хорошо, кроме меня!» Впрочем, на что она могла надеяться? Может быть, это и к лучшему, что все закончилось сейчас и она не успела натворить больших глупостей. К лучшему! Принцесса поморщилась как от выпитой залпом кружки ромашкового отвара. Грудь изнутри кольнуло. Принцесса предположила, что это валяющиеся в беспорядке осколки сердца.

Она подошла к окну и открыла его, пустив в комнату весенний воздух. Сердце было разбито вдребезги и навсегда, но оно ведь для игры на флейте и не требуется. А нужные для этого пальцы, губы и мышцы живота остались в целости и вполне еще могут послужить.

Принцесса подняла флейту и поднесла мундштук к подбородку. Когда играешь гаммы, инструмент кое-как звучит и кажется, что ты уже музыкант, хотя, конечно, это лишь тренировка непослушных пальцев, чтобы научить их порхать. Может быть, вся эта история была не больше, чем упражнение? Гамма для того, чтобы научить непослушные чувства порхать когда-нибудь потом?

Наследная принцесса Арранты Эва Лина Маунтенар Декрой зафиксировала живот, оперла на него воздушный столб и, глядя на чистое утреннее небо, взяла первую ноту гаммы эф-мажор.

Интермедия. Блуждающие в темноте

– Если ты не поедешь, – сказал король Эннер, – то твоя тетя Эрмина очень расстроится!

– Папа! – пылко и резонно возразила принцесса. – Если я поеду, то расстроюсь я!

– От нескольких дней в гостях у тети, – король многозначительно поднял одну бровь, – еще никто не умирал!

Тут принцесса могла бы поспорить! Наверняка ведь где-нибудь и когда-нибудь такое случалось, просто никто не вел подробных записей о посещениях всех теть в королевстве. Однако спор был бесполезен. При всех безвыходных семейных затруднениях в жертву всегда приносили тех, кто помоложе.

Принцесса представила себе тетю Эрмину в образе Аргонды, чудовища из древней легенды, которое питалось юными девами. Неудивительно – будь принцесса чудовищем, она, возможно, и сама бы закусывала ими, девы в среднем выглядят все же аппетитнее костлявых юнцов. Значительно печальнее быть той самой несчастной, которую родной отец отправляет в пасть чудовища! В смысле в пасть своей старшей сестры, Озерной герцогини леди Эрмины Эверры. Принцесса вздохнула. Карета остановилась.

Тетя встречала принцессу на крыльце жилого дома своего Белого замка. В ее глазах светилась добрая улыбка. Это был очень плохой признак! У Ее Милости герцогини был какой-то план и – порасти принцесса колючками! – целью этого плана было как-нибудь влезть в жизнь самой принцессы и что-нибудь там поменять к лучшему. Когда они с тетей поднялись в приемный зал, навстречу им с деревянного кресла поднялся молодой человек в темном расшитом камзоле поверх рубашки из выбеленной тонкой шерсти – солидно, дорого, красиво. Стало ясно – в этот раз улучшать будут личную жизнь принцессы.

– Граф-наследник Аймольд! – представила тетя свой инструмент воздействия. – Да вы же уже знакомы!

– Ваше Высочество! – юный граф старательно поклонился.

Что-то такое, глядя на светло-русого графа с тонкими чертами лица, принцесса припоминала. Кажется, он однажды приезжал со своим отцом в столицу, но тогда им было лет по десять, а в куклы граф-наследник не играл, поэтому общения не вышло. И тетя, очевидно, решила это исправить! Принцесса с трудом удержалась от того, чтобы выпрыгнуть в окно и побежать через лес с воплем: «Помогите!» Вместо этого она присела в реверансе. Тетя все делала из лучших чувств и с самыми добрыми намерениями, отвергнуть их – было все равно что наступить на хвост кошке, подошедшей потереться об ногу.

– Зачем же так строго! – засмеялась герцогиня. – Лина разрешит называть ее Линой. Правда же, дорогая?

Сказать «нет» и выглядеть жестокосердной в глазах тети и напыщенной фифой в глазах графа? Сказать «да» и дать коготку увязнуть в тетиных махинациях?

– Конечно! – улыбнулась принцесса, по возможности поджимая остальные коготки.

– Беорд, – представился графский наследник, видимо полагая, что нормальный человек может такое имечко выговорить.

– Ну вы, молодые, поворкуйте, я распоряжусь насчет ужина!

«Поворкуйте»! Как, интересно, из таких ингредиентов, как лучшие чувства и добрые намерения, тетя каждый раз исхитряется сварить отраву, от которой из ушей капает желчь, во рту заостряются клыки, а по позвоночнику вверх ползут черные побеги каннибальских инстинктов?

Принцесса представила, как Беорд возвращается домой с криком: «Папа, папа, наша наследная принцесса убила родную тетю деревянным креслом!», вычеркнула этот пункт из плана и в кресло села, чтобы придавить его к полу и избавить себя от соблазна.

Беорд держался молодцом, хотя бедняге пришлось нелегко. Он честно старался найти интересную для принцессы тему – безнадежно, как искать одуванчики зимой; сделать ей комплимент – трудно, как потушить пожар наперстком; развеселить местной шуткой – все равно, что щекотать повешенного. Однако принцесса оценила его усилия и старалась поддержать беседу – получались звуки, как будто ворковать задумал голодный сторожевой мастиф.

Весь следующий день принцесса с ужасом наблюдала, как вслед за коготками увязают ее лапки. Такими темпами ко времени отъезда от принцессы над поверхностью останутся только круги, а ни одной возможности увернуться от тетиной заботы до сих пор не представилось.

После обеда герцогиня предложила им с Беордом совершить конную прогулку. В этом был некоторый смысл: тетя не любила суеты, и Белый замок был местом уединенным, вокруг было множество чудесных мест: маленьких и больших озер, холмов и лощин, покрытых сосновым бором и ельниками. Однажды принцесса была сослана сюда на целое лето и успела побывать во многих укромных уголках. Лучше уж катание на лошадях, чем сидение в замке. Кроме того, вдруг подвернется случай утопить графа Аймольда в озере и бежать?

Были оседланы темно-гнедой для Беорда и серая лошадь для принцессы. К седлам приторочили сумки с провизией и напитками для пикника. Сопровождение в тетины планы не входило, видимо чтобы слуги не мешали ворковать. Принцесса и граф-наследник миновали небольшую деревеньку, приткнувшуюся к стенам Белого замка, и углубились в обширный и безлюдный сосновый край.

Они проехали по лесным дорожкам, побродили босиком по отмели Холодного озера, устроили шутливое сражение на сосновых жердях, два-три раза подкрепились из седельных сумок, поболтали о том о сем. Принцесса подставляла лицо легкому ветру, возлегала кошкой на гранитных валунах, взмахивала на Беорда ресницами – одним словом, красовалась, как могла. Беорд, как мог, любовался. Он был неглуп и даже остроумен, и если бы не тетя, мог бы принцессе и понравиться. Ближе к концу прогулки он, видимо, под воздействием почти неподвижного пейзажа лесного озера, впал в какое-то лирическое настроение с философским уклоном.

– Как ты думаешь, – спросил он, когда они сидели на краю скального выступа над едва колеблющейся водой, – люди умирают насовсем? Никогда оттуда не возвращаются?

– Ты с кем-то таким знаком? – спросила принцесса, покосившись через плечо.

Глаза у Беорда были очень задумчивые и смотрели прямо в глубину мироздания.

– Нет, – сказал он. – Но, может быть, так бывает? Не всегда, но возможно.

– Вряд ли, – хмыкнула принцесса.

– Почему?

– Если бы умершие могли возвращаться, отрубание головы не считалось бы таким надежным способом решения проблем.

Когда солнце коснулось деревьев, они повернули лошадей обратно. После четвертого или пятого спуска с холма в лощину Беорд остановился и огляделся.

– Что-то я не очень понимаю, куда нам дальше, – сказал он. – Ты знаешь, где мы?

Принцесса осмотрелась. Между свечками сосновых стволов видно было довольно далеко, но во все стороны примерно одно и то же.

– Понятия не имею, – сказала принцесса озадаченно. – Но солнце село справа, значит, нам надо брать левее.

Самого солнца уже не было видно, но оно еще освещало небо над головой. Хвойный воздух у земли потихоньку темнел и, казалось, сгущался. Стало прохладнее.

– Интересно, а в сосновом лесу лешие водятся? – вдруг спросил Беорд как бы веселым голосом.

У принцессы сами собой распахнулись глаза. Леший?! Беорд решил ее попугать, что ли?

– Да. Водятся, – сказала она серьезно. – Только называются «боровички».

– А! – понимающе сказал Беорд. – У нас говорят, что они шаловливые, любят путника с дороги сбивать. Забавляются.

– У вас?

– В Маастане, – пояснил Беорд, имея в виду столицу графства Аймольд, большой торговый город.

– Хорошо, если забавляются, – со знанием дела сказала принцесса. – Хуже, если они голодные, а от этого злые.

Некоторое время они обменивались историями про загадочных созданий, которые жили в лесах, озерах, болотах и даже подземных пещерах. Некоторых из них принцессе пришлось выдумать на ходу, потому что в сказках она была не сильна, а уступать не хотелось. С каждой историей персонажи становились все более злобными и человекоядными.

– Лишь бы не влететь в путаные елки, – сказала принцесса, когда снова наступила ее очередь, а выдумать она ничего не успела.

– Во что? – переспросил Беорд.

– Надо смотреть под корни. Если у елочных корней земля рыхлая, вскопанная, то надо бежать оттуда.

– Почему?

– Путаные елки ждут, когда ты отвернешься, вынимают корни и перешагивают, – спокойно объясняла принцесса. – Все время вокруг тебя группой. Загораживают путь, загоняют в середину. Как будто ты в лабиринте, который все время за спиной меняется.

– Не слышал, – хмыкнул Беорд.

– Днем-то ничего, их сразу по земле видно. А в темноте – сам понимаешь! – принцесса вдруг остановилась, вытянула руку и напряженно шепнула. – Вон! Видишь?

– Нет! – напряженно шепнул Беорд.

– Может, померещилось! – неуверенно шепнула принцесса.

С этого момента они или шептали, или говорили вполголоса. От этого казалось, что лес к ним прислушивается и подкрадывается ближе. Когда совсем потемнело, они спешились и повели лошадей в поводу, пытаясь разобрать, есть ли еще у них под ногами тропинка.

– А-а-а! – внезапно вскрикнула принцесса.

– А-а-а! – подпрыгнул рядом от испуга Беорд.

Вскрикнул он так громко, что в свою очередь перепугалась принцесса.

– А-а! – пискнула она, но уже слабее.

– Ты что? – спросил Беорд.

– Ой! – запыхалась принцесса. – Сучок под ногой треснул. А ты чего?

– Напугала меня!

– Тихо! – принцесса приложила палец к губам. – Слушай!

В лесу шуршало, в отдалении что-то ухнуло, дышал, передвигаясь, холодный воздух. От напряженного внимания, направленного сразу во все стороны, напрягалась шея.

– Там! – шепотом вскрикнула принцесса.

– Что? – таким же шепотом ответил Беорд.

– Что-то! – разъяснила принцесса. – Скорей! Надо найти поляну!

Она потащила за собой лошадь между стволов. Сзади хрустели ветки под копытами коня Беорда. За стволами чуть правее серебрился свет. Шагов через сорок принцесса добралась до него, выводя всю компанию на открытое, освещенное почти совсем круглой луной место.

– Сюда! – принцесса наткнулась на поваленное дерево, намотала поводья на сухие сучья.

– Что случилось? Что?! – спросил наконец Беорд, догнав принцессу.

В лунном свете было видно только его светлый лоб, а под бровями была сплошная тень. Принцесса ухватила его за локоть, и они оба сели на лежащий ствол.

– Тут у них меньше возможности напрыгнуть сзади! – тихо сказала принцесса.

– У кого?

– Не знаю!

Они замолчали. Принцесса прижалась к плечу Беорда и то и дело внезапно поворачивала голову, точно что-то услышав. Беорд каждый раз слегка вздрагивал.

– Мы тут посидим, да? До рассвета и домой пойдем, да? – сказала принцесса так, как если бы она упала в пропасть, но храбрилась: «Полетаем малость и пойдем обедать, да?»

Беорд сглотнул. На открытой полянке ветер был ощутимее. Слева все время кивал ветками и шелестел какой-то куст. В лесу что-то треснуло. Принцесса изредка перехватывала дрожащие пальцы на руке Беорда. Внезапно он вздрогнул – далеко в лесу что-то застонало: «Э-э…», привиделось бегущее мерцающее свечение. Беорд попытался встать.

– Нет! – принцесса обхватила Беорда за плечи и заговорила ему в самое ухо. – Не ходи, пожалуйста! Это мертвые! Они встают в полнолуние, как сейчас, и ходят. У них головы горят от земного жара!

– Мертвые? – растерялся граф-наследник.

– Сам же видишь! – шептала принцесса, протягивая руку к отдаленному свету. – Они охотятся на мужчин! Прикладывают голову к груди и высасывают чувства! Будешь потом ледяной ходить всю жизнь.

– Чувства? – пытался опомниться Беорд.

– Особенно страх! – сказала принцесса. – Но ты же не очень боишься? А? А то они учуять могут!

Судя по движению плеч, Беорд попытался определить, очень он боится или не очень.

– Ты, пожалуйста, не бросай меня! – почти со слезой в голосе попросила принцесса. – Мне только тетя про них рассказывала, а вижу всего второй раз в жизни! Я боюсь!

Чего именно боится принцесса, если мертвые с горящими головами охотятся только на мужчин, Беорд уточнять не стал. Издали долетел еще один затухающий стон «Э-э», отблески огня пропали. Принцесса немного подышала, прижимаясь ухом к плечу Беорда и слушая, как стучит его сердце.

– Ничего, – сказала она и сглотнула. – Мы доживем…

Беорд не ответил. Однако через некоторое время где-то у принцессы над головой он вдруг шмыгнул носом. Потом еще раз.

– Ты что? – обеспокоилась принцесса, выпрямилась и попробовала разглядеть его лицо. – Ты расстроился?

Беорд не ответил, только неохотно пошевелился, коснулся ладонью лица.

– Не надо! – принцесса погладила его ладошкой по плечу. – Ну хочешь, домой поедем? В замок?

– Как мы поедем? – Беорд махнул рукой. – Куда?!

– Туда! – показала принцесса. – До конца поляны, потом налево по тропинке на холм, а там направо дорога к деревне!

Беорд повернул к принцессе лицо и смотрел на нее невидимыми в лунной тени глазами.

– Ты что, знаешь дорогу в замок? – спросил он, видимо не вполне доверяя своим ушам.

– Конечно! – сказала принцесса. – А ты что – нет?!

Беорд отвернулся, сжал кулак и стукнул им себя по колену.

– Ой! – принцесса прикрыла рот пальцами в ужасной догадке.

Беорд вскочил и сделал шаг в сторону.

– Я думала!.. – принцесса поднялась вслед за ним, но он отступил еще на шаг. – Я думала, это просто игра – кто кого больше перепугает! Правда!

Она постаралась обойти Беорда, чтобы заглянуть ему в глаза, но он снова отвернулся.

– Просто игра! Ну… Прости, пожалуйста! – искренне сказала принцесса ему в спину. – Не сердись! Простишь?

Беорд не ответил, но, наверное, простил, потому что в ответ на виноватые уговоры принцессы все-таки взял под уздцы коня и повел его за ней и ее лошадью. На тропинке можно было уже сесть верхом и ехать друг за другом медленным шагом, уклоняясь от веток. А когда они выехали на дорогу, принцесса поравняла лошадь с конем Беорда и протянула ладонь.

– Можно я подержусь? – спросила она беззащитно, и Беорд взял ее за руку.

Принцесса надеялась таким образом придать графу немного мужества. Или проследить, чтобы он не упал с коня, если вдруг филин ухнет. С точки зрения самой принцессы, лес ночью был точно таким же, как лес днем, только темным. Конечно, темнота настораживала, морочила и страшила, но в лесу не больше, чем в собственной спальне принцессы. Да, было боязно: запнуться об корень, влететь физиономией в какую-нибудь паутину, но леший? Водяной? Принцесса ни разу не встречала ни водяного, ни нормального человека, который встречал водяного, а истории из пятых рук ее не убеждали.

В конце концов, будь в лесу что-то действительно страшное, первыми бы испугались лошади. Однако они-то провели ночь ни разу не вздрогнув, потому что, как полагала принцесса, не понимали человеческого языка и не попали в темный мир страшных баек, которые они с Беордом друг другу рассказывали.

Некоторое время они ехали молча по отчетливо выделяющейся из лесной тьмы дороге. Впереди, за поворотом, вдруг раздалось: «Э-э!» Беорд еле уловимо дрогнул. Принцесса по-товарищески сжала его ладонь. Между деревьями блеснул двигающийся огонь, вывернул им навстречу по дороге. Рука Беорда немного напряглась, но потом сразу расслабилась. Принцесса ее отпустила. Разумеется, их встречали не мертвецы с горящими головами, а всего лишь слуги герцогини с факелами, четыре или пять человек.

– Ваше высочество! Ваша Светлость! – сказал один из них. – Что с вами? Мы вас по всему лесу обыскались!

– Мы заблудились! – весело сказала принцесса. – Представляете, я потеряла дорогу!

До самого замка принцесса развлекала слуг рассказом об их приключении, позволяя Беорду молчать, но всячески подчеркивая, что Его Светлость, граф-наследник, о ней заботился, подбадривал, развлекал и защищал от коварного ночного леса!

Утром, ввиду ночного происшествия, принцессу будить не стали, и она спустилась из своей комнаты только к полудню. Служанки накрыли специально для нее завтрак. Когда принцесса уже принялась за вареное яйцо и лепешки с паштетом, в зал вошла Озерная герцогиня и села напротив.

– Доброе утро! – сказала принцесса, срочно дожевав, и вежливо кивнула.

Герцогиня кивнула в ответ, но судя по ее лицу, утро было не таким уж и добрым.

– Граф-наследник Аймольд уехал, – сказала тетя так, как если бы он утопился. – Что-то произошло?

Принцесса недоуменно оглядела собственный завтрак, будто граф мог при отъезде украсть солонку, и пожала плечами:

– Не знаю. Мы отлично провели время, – принцесса отчаянно надеялась, что уезжая, Беорд не сказал чего-нибудь вроде: «Ваша убогая головой племянница затащила меня в лес и полночи пугала дикими историями! Женитесь на ней сами!» – Может быть, какие-то срочные дела?

– Он тоже так сказал, – тетя сжала губы.

Было ясно, что ни ему, ни ей тетя не верила, но одинаковое объяснение не оставляло щели, в которую она могла бы воткнуть вопрос с подвохом. Принцесса закончила с паштетом и подняла крышку с серебряного подноса с оладьями в черничном соусе.

– Как вы вообще смогли заблудиться? – попыталась уличить племянницу в лукавстве герцогиня.

Хорошо, что принцесса жевала, иначе могла бы брякнуть, что в момент, когда Беорд спросил про дорогу назад, какой-то шаловливый леший проказливо уколол ее сучком под правое ребро. Околдованный язык повернулся не в ту сторону и вместо: «Конечно! Прямо, через гряду и по верхней дороге направо!» – принцесса сказала Беорду: «Понятия не имею!» – и свернула налево. Принцесса проглотила оладью и стала запивать ее брусничным морсом, кстати отличнейшим!

Тетю Эрмину такой ответ вряд ли бы устроил. Она прекрасно знала, что всю свою предыдущую жизнь с шалостями и проказами принцесса блистательно справлялась сама без всяких сучков. Любой леший исхудал бы от зависти.

– Стемнело! – вздохнула принцесса горестно, ставя на стол кружку с морсом.

Герцогиня тихонько постучала по столу пухлыми пальцами в разнообразных перстнях. Смотрела она при этом недоверчиво. Принцесса в ответ смотрела чистосердечно. Положение выровнялось: тетя без предупреждения устроила это свидание, принцесса без предупреждения его быстренько закруглила, причем почти без жертв. Пострадал только юный граф и то не до смерти – для разборок внутри королевской семьи случай просто травоядный. Однако тему все же стоило бы переменить.

– Тетя! – возгласила принцесса и для пущей убедительности подалась вперед, уперевшись животом в стол. – Раз уж я останусь у тебя на еще на несколько дней, давай посадим у тебя в парке еловый лабиринт!

Принцесса прижала язык зубами, а то он уже хотел продолжить: «Чтобы в следующий раз не ездить так далеко в лес!»

Часть пятая.

Правила для сильных

А как все замечательно начиналось! Наследная принцесса Арранты Эва Лина едет во Фритонию с визитом! Фритония! Огромная страна, откуда им в Арранту возили лучшие вина, лучшие ткани и книги с лучшими картинками. Выглядело так же красиво, как и звучало! И настроение было как фритонское вино с пузырьками – щекотало принцессу изнутри все два месяца приготовлений к поездке. Принцесса подналегла на спряжение фритонских глаголов, отточила непринужденные реверансы и двинулась – с запасом лучших платьев, на лучших лошадях королевства и с лучшими надеждами! Могла бы завернуться в овечью шкуру и ехать на осле, результат был бы тот же.

Принцесса Эва Лина поправила съехавший на одну щеку чепец и попыталась сделать так, чтобы в плед, которым были закутаны колени, не задувал холодный воздух. Путевой фургон, в котором она лежала, очередной раз тряхнуло. Это был, наверное, шеститысячный толчок, так что принцесса продолжала дремать, невольно вспоминая, чем ее визит обернулся в реальности. Одни эти разговорчики чего стоили!

– Граф Такой-то сражался на турнире с моим платком на шлеме. Хорошо, что он упал с лошади, он противный. А кто понесет ваш платок?

Или:

– Вы слышали, у маркизы Сякой-то новый любовник, в полтора раза младше ее самой! И в два раз младше предыдущего!

Или:

– Дорогая, вы думаете, это кружево подходит к ткани по рисунку?!

Выяснилось, что у фритонского короля Юго Светлого три дочери, все постарше принцессы, и еще мириад родственников. Пять корпусов огромного дворца были под завязку забиты ими самими, их вельможами и слугами. И все раздражали! Что это вообще за тема для разговора – кружева с лепестками или узорчатые?! Принцессу бесило то, что она не понимала разницы.

И ведь она пыталась как-то соответствовать! Средней дочери короля она при случае сказала:

– Однажды я спасла жизнь своему другу.

– Ах, как интересно! Расскажите скорее, кто же этот друг?

– Это… – сказала принцесса, уже чуя неладное, – наш конюх.

– Да что вы!

– Да. И мне пришлось гнаться за шайкой конокрадов, чтобы вернуть коня, которого он как бы украл…

– Это так романтично и отважно! Вам, наверное, было страшно?

И только принцесса собралась ответить скромно, но достойно, как эта болотная кочка пропела:

– Ужасно, когда в королевстве больше некому гоняться за конокрадами!

Или статуи! Нет, конечно, это может быть и красиво, но уж они их понатыкали в каждом углу. И не то чтобы принцесса статуй не видела, у одной только приостановилась и то на мгновение. Статуя изображала мужчину, который руками разрывал пасть какому-то зверю вроде волка. Причем мужчина был почему-то голый. Весь. И вырезано все было очень рельефно, могучие такие мышцы и все прочее. И вот стоило принцессе буквально замедлить около этой статуи шаг, тут же в спину спросили:

– Интересуетесь?

Уже поворачиваясь, принцесса поняла, что стояла, как пятилетний ребенок, глядящий на опускающийся мост – с открытым ртом. Она его, конечно, тут же захлопнула, но из-за этого отвлеклась и ответа остроумного придумать не успела. А этот племянник жены брата подруги герцога – или кто он там? – уже подходит и разглядывает принцессу ровно так, как она сама только что на статую пялилась.

– Это, – говорит, – Пирос, герой легенд. Думаете, реалистично получилось? – и тыкает пальцем в статую.

И будто случайно попадает именно в то место, в которое принцесса старалась и не смотреть. Она тоже не вчера родилась и знает, что там у мужчин и где! Не новость! И все равно стала краснеть, идиотка, и слова все фритонские потеряла. А этот племянник все пялится и лыбится, селедкин хвост…

Принцесса попыталась перевернуться на другой бок. Тот, на котором она лежала, наверное, уже посинел весь от сплошных ухабов. Пришлось выдергивать из-под себя подол коричневого шерстяного платья.

Или история с портретом! Пожилой придворный художник нарисовал принцессу, маленький такой портрет в половину ее ладони, если считать без пальцев. Портрет вставили в круглый медальон, весь в узорчатой гравировке и с секретом. Если не знать, что надо одновременно нажать на две завитушки по краям и сместить крышку вверх – ни за что не откроешь. И принцесса радовалась, потому что портрет вышел замечательный, очень похожий, с витиеватой надписью вокруг: «Эва Лина, принцесса Арранты». Радовалась, пока не показала его Малиссе, фрейлине младшей дочери фритонского короля.

– Какая прелесть! – сказала Малисса. – Жалость, что не Фодельон рисовал!

– Кто такой Фодельон?

– Фодельон?! – и Малисса уставилась на принцессу, словно увидела капусту с глазами. – Фодельон сейчас самый модный художник!

– А мне нравится! – рявкнула тогда принцесса.

– Ну… – повела плечиком Малисса и глянула на принцессу как на капусту, которую кто-то съел. – Конечно!

Можно было подумать, что им всем тут давали уроки по двусмысленным интонациям, как самой принцессе когда-то давали уроки пения! Если бы это происходило на языке принцессы, она бы, может, еще подергалась. Но ее знаний было вдвое меньше, чем нужно, чтобы острить. Для того чтобы язвить, нужно было быть лучше раз в пять.

И эти их бесконечные платья, по сравнению с которыми гардероб принцессы выглядел как украденный у кухарки. И эти вышитые занавеси! Между ними и гобеленом с пастушкой и овцами, который висел дома в спальне у принцессы, разница была такая же, как между самим гобеленом и мешком из-под зерна. И все их эти плечики, мизинчики, улыбочки и шепоточки! Тьфу!

Единственной отрадой была Ниса, фрейлина принцессы, которая приехала во Фритонию вместе с ней. На несколько лет старше самой принцессы, Ниса была не только лучшей подругой, но и щелчком по носу всем этим воображалам. Обладательница точеной фигуры, белой прозрачной кожи, каскада золотых кудрей и серых глаз размером с поднос для фруктов каждое, Ниса могла дать фору любой из них что в платье, что без. И лучшее, что принцесса видела во дворце – были злобные женские взгляды, воткнутые в спину ее фрейлины. Ха! Когда Ниса была в комнате, все остальные могли привлечь мужское внимание только пощечиной!

Катастрофа же разразилась на шестой день. Из Арранты прискакал курьер и сообщил, что у Нисы умер отец, старый граф ар Деноольд. В этом не было ничего удивительного, граф был глубоким стариком, но теперь Нисе, как наследнице, надлежало ехать в графство и принимать дела. Заместить ее приехала фрейлина Лавейна, сухая тетка в возрасте, шестая дочь какого-то барона, у которого не хватало им всем наследства.

– Не обращай на них внимания, – сказала ей Ниса на прощанье, – просто делай что хочется, и все.

Проводив Нису, принцесса заперлась в своей комнате и повалилась на кровать. Настроение было где-то на уровне горького эля. «Делай что хочется!» Хотелось того, чего не дозволяли правила приличия: выцарапать глаза Малиссе, оторвать уши парочке здешних служанок, которые любили подслушивать, дать кочергой в живот средней дочери короля, запихать младшую мордой в камин и порвать этому племяннику пасть, как Пирос волку. Через некоторое время принцесса поймала себя на том, что получает удовольствие от созерцания кучи оторванных конечностей, вспоротых животов и насаженных на пики голов. Она вздохнула и признала, что такие зрелища в голове юной нежной особы – это все же не очень нормально!

Принцесса встала и посмотрела на себя в зеркало, словно хотела убедиться, что все еще выглядит как смуглая, темноволосая и кареглазая девушка, а не как медведь-людоед. Зеркало было огромное – высотой с полпринцессы, шириной почти как она в плечах и, надо полагать, бесконечно дорогое. Дома в Арранте зеркала были чуть больше, чем ладонь принцессы, если считать с растопыренными пальцами. В них себя можно было увидеть только частями. Во фритонском же зеркале, если найти правильную точку, принцесса могла отразиться целиком.

Там, в тусклой глубине, она увидела фигурку в белом фритонском платье, с ног до головы украшенную кружевом, с распущенными волосами и в парчовых туфельках. Туфельках! У нее дома так одевались только куклы. Точнее, одна кукла, привезенная ей, собственно, из Фритонии. Принцесса отчетливо поняла, что она и сама была здесь чем-то вроде куклы, объектом для игр и забавы. В два приема принцесса запустила туфли с ног по разным углам, натянула сапоги светлой тисненой кожи, схватила из гардеробной первый попавшийся плащ и ринулась прочь из дворца.

Охрана на воротах только проводила глазами сумасшедшую всадницу, которая вылетела через мост на гнедом скакуне, только что украденном от коновязи. Очевидно, уроков по ловле сбегающих иноземных принцесс здесь не давали.

Как бы этого ни хотелось, но отвечать на слово силой нельзя, потому что слово для умных, а сила для дураков. Быть дурой принцесса не хотела. А поскольку слов для достойного ответа ей категорически не хватало, пусть они остаются в этом золоченом улье жалить друг друга без нее!

Принцесса догнала маленький отряд Нисы уже за городом. Увидев вдали фургон с холщовым верхом, двух солдат, капрала и саму Нису верхом на серой лошади, принцесса пустила гнедого в галоп. Она настигла их растрепанная, раскрасневшаяся, в заляпанном землей кружевном платье и тоном приказа попросила взять ее с собой. Ниса только хлопала лошадиного размера ресницами. «Удивительно, что она не устает моргать, – подумала принцесса, – учитывая, какое расстояние приходится проходить векам!»

– Что-то не так? – принцесса подняла брови.

– Ваше Высочество, – сказал капрал и смутился, – вы в мужском седле!

Выяснилось, что у Нисы лошадиные не только ресницы, но и ржание.

– Это была срочная необходимость! – принцесса сурово вытаращила глаза на капрала.

– Это конь королевского советника! – сказала Ниса.

– Неважно! – принцесса спешилась. – Когда бежишь – способ передвижения и изящество стиля не имеют значения!

Ниса перестала смеяться и сказала сверху:

– Ваше Высочество, в моем подорожном листе только одно имя.

– Но у тебя могут быть две служанки! – не растерялась принцесса. – Так даже лучше! Я поеду – как это говорится? – инкогнито! И никому не буду мешать!

Служанка Нисы одолжила принцессе запасное платье и чепец, сама фрейлина поделилась нижними юбками. Солдаты отвернулись, и принцесса быстро переоделась прямо на дороге. Свое белое платье она нацепила на сук ближайшего дерева, отобрала у капрала меч и зарубила фритонские кружева шесть раз подряд насмерть.

– А это вам, графиня! – принцесса протянула Нисе медальон с портретом. – Дарю! В качестве оплаты проезда.

С Фритонией было покончено. Принцесса не знала, догадается ли Лавейна, куда она подевалась, и сможет ли организовать погоню, но на всякий случай они поехали более длинной дорогой, что обошлось им в лишних три дня путешествия. Никто их не догнал.

С тех пор они уже две недели движутся к дому Нисы. Принцесса почти приноровилась носить дурацкий белый чепец и помалкивать при посторонних. Иногда она ехала на лошади, иногда шла, иногда пыталась, как сейчас, дремать в тряском фургоне.

Ничего. Остался, может быть, день пути. Они уже ехали по графскому тракту – главной дороге во владениях Нисы. Послышался неясный шум, возня, что-то упало. Фургон остановился. Кто-то хрипло крикнул: «Лежать!» Принцесса открыла глаза. Сердце застучало.

– Опустите оружие! – прозвенел приказ Нисы. – Опустите!

Снова незнакомые голоса. Служанка, сидевшая в углу фургона, смотрела на принцессу испуганно. Принцесса откинула плед, полезла к пологу, но он сам тут же распахнулся. В фургон заглянуло длинное костлявое лицо, осмотрелось, ухмыльнулось и исчезло.

– Девки! – крикнул костлявый сипло и добавил уже в фургон: – Давайте, давайте вылезайте.

Принцесса со служанкой выбрались наружу, в серый день и холодную мелкую морось. Костлявый схватил их за руки и поволок вокруг фургона. Справа принцесса увидела солдат, лежащих поперек дороги лицом вниз. Капрал лежал скрючившись и держался за бок. Пальцы были в крови. Над ними толпились несколько мужчин, кто с мечом, кто с копьем, кто просто с дубиной. Слева гнедого коня держал за повод какой-то чумазый парень. За ним виднелись еще люди. Впереди на серой лошади сидела Ниса, перед ней стоял бородатый детина в распахнутой на широкой груди шерстяной рубахе и кольчужном жилете.

– Вот! – костлявый вытолкнул принцессу со служанкой на середину всей композиции.

Принцесса изо всех сил старалась выглядеть как служанка. Она опустила голову, прижала руки к животу, причем так, чтобы правой прикрыть левую, на среднем пальце которой у нее было дорогое кольцо. Это был грабеж, и разбойников было слишком много, чтобы двое солдат и капрал могли справиться.

– Со служанками путешествуете, дамочка! – бородатый довольно хрюкнул.

Ниса быстро взглянула на принцессу и тут же отвернулась. Принцесса пыталась соображать полупроснувшейся головой, стараясь не стрелять глазами и не раздувать ноздри.

– Хорошенькие! – просипел костлявый и вдруг хлопнул служанку по заду.

Та взвизгнула, отшатнулась, взмахнула руками. Что-то надо было придумать! Принцесса покосилась на гнедого коня. Гнедой покосился на принцессу. Он был в нескольких шагах. Ей не успеть до него добежать и вспрыгнуть. Собьют.

– Чего визжишь! – костлявый прошел вперед к служанке, схватил ее за щеки так, что губы сложились бантиком.

Большим пальцем левой руки принцесса незаметно повернула кольцо камнями внутрь. Она сделала это инстинктивно, по привычке – всегда так делала, когда нервничала. Кольцо было наследством матери, всем наследством, которое от нее осталось.

– Пуфтите! – сжатыми губами проныла служанка. – Пофалуфта!

Принцесса еще более смиренно потупилась. Надо оказаться ближе к гнедому. Или чтобы гнедой оказался рядом! Как это сделать? В ушах загудело. Принцесса ощупывала камни на кольце. Оно вдруг показалось ей холодным. Гнедой повел головой и переступил ногами. В нужную сторону.

– Оставь ее! Успеешь! – крикнул бородатый костлявому – Посмотри, какая тут красотка!

Ниса взмахнула рукой и сдвинула капюшон плаща, локоны цвета сырого золота закурчавились по щекам. Лошадь под Нисой была испугана и от этого постоянно двигалась и норовила развернуться.

– Я Ниса Йанна Марден, дочь графа ар Деноольда! – по голосу было понятно, что боится не только лошадь. Принцесса отчетливо слышала, как сильно Ниса старается быть храброй, и надеялась, что этого не слышат лесные люди. – Это мои земли! И я велю вам пропустить меня!

– А она похожа, – сказал костлявый и сплюнул. – Слышишь, Йорда?

Бородатый чуток помедлил, задумчиво почесал нижнюю губу о верхние зубы. Принцесса еще больше ссутулилась. Кольцо на среднем пальце стало совсем холодным. Гнедой вздохнул, зашевелился и приблизился к принцессе еще на два случайных шага, подтащив за собой чумазого парня.

– А если и так, что с того? – хмыкнул бородатый и взял лошадь за удила. – Старый граф свое отдышал, барышня. У нас теперь новый хозяин, Его Лесное Сиятельство граф Моарманн! – он хохотнул. – А тебя я не боюсь! Я уже одно – висельник!

Он зло дернул лошадь Нисы к себе. Ниса качнулась в седле и по инерции наклонилась вперед.

– Я помилую тебя, – сказала она, не разгибаясь, глядя прямо в глаза бородатого, – я прощу тебя, Йорда, если ты отпустишь нас немедленно!

Гнедой переступил задними ногами и почти коснулся боком плеча. Принцесса выставила чуть вперед правую ногу и носком приподняла переднюю кромку подола.

Йорда вдруг быстро протянул руку и, как показалось принцессе, схватил Нису за застежку плаща на груди. Принцесса схватилась левой рукой за седло гнедого. «Добренькая, значит?!» – недобро взревел Йорда. Принцесса подняла ногу и вставила ее в стремя. Ниса попыталась ударить бородатого по щеке. Принцесса взялась за гриву. «Эй, держи ее!» – завопили сзади. Принцесса рванулась наверх.

Она упала животом на луку седла, обхватила гнедого за шею и вцепилась в ремни недоуздка. Гнедой прянул. Парень слева попытался удержать повод. Принцесса отмахнулась, пытаясь ударить пальцами в глаза. Неизвестно, попала ли она туда, куда хотела, но парень повод выпустил.

«Давай!» – взмолилась принцесса, гнедой не замедлил с ответом. Он скакнул с места вперед, точно в направлении Йорды. Ниса всем телом рванулась назад, что-то треснуло, Йорда отшатнулся. Гнедой ударил его, левым плечом оттесняя от Нисы, которая уже вовсю колотила пятками в серые бока лошади. Бородатый поскользнулся, стал заваливаться навзничь, и лошадь Нисы наконец вырвала удила из его пальцев.

Сзади кричали. Костлявый ухватился было за седло и побежал рядом с гнедым, но быстро отстал.

Гнедой набрал ход и шел легким галопом. Правой ногой, как крюком, принцесса нещадно оттягивала стремя, а согнутой левой коленкой судорожно цеплялась за заднюю луку седла. Она так и не сумела полностью перекинуть ногу через коня, запутавшись в подоле. В результате она не скакала, а свисала с правого бока неуклюжим мешком. За спиной потихоньку отставало тяжелое дыхание, и было не вполне ясно: лошадь это пыхтит или сама Ниса.

Через несколько поворотов дороги гнедой остановился. Принцесса отлепилась от коня и сползла вниз. Несколько мгновений пришлось посидеть, держась за бедра, чтобы унять дрожь в ногах. Гнедой с любопытством осматривал наездницу сверху. Уже рысью, хотя и все время оглядываясь, подъехала Ниса. Она вознамерилась спрыгнуть, но принцесса снизу помахала ладонью, мол, я сама. Она рывком распустила завязки под подбородком и стянула дурацкий чепец. На плечо упала коса.

Принцесса неуклюже поднялась, вернула на место скособочившееся платье и посмотрела на Нису. Отсыревшие волосы некрасиво облепили бледное лицо. Принцесса полагала, что сама она выглядит немногим лучше.

– Ты в порядке?

Ниса в ответ несколько раз кивнула, еще раз глянула назад и снова посмотрела на принцессу. Глаза у нее были огромные, тревожные и вопросительные.

– А что мы можем? – спросила принцесса в ответ, приподняв подбородок.

Ниса опустила голову. Оставалось лишь надеяться, что разбойники рано или поздно отпустят солдат и служанку. Или они присоединятся к шайке. Такое тоже случалось. В любом случае без оружия и подмоги принцесса и фрейлина сделать ничего не могли. Для того чтобы тебя слушались, нужно быть страшным. И сильным. Только так.

Принцесса вспомнила, как однажды сама столкнулась с неповиновением. Идиотская ситуация, когда она оказалась ночью одна вдали от замка в прокопченном трактире среди людей, которые не знали ее в лицо. Как они смеялись над ее попытками приказывать! И как быстро изменилась ситуация, когда у нее за спиной появился один из королевских рыцарей – сильный, страшный, окутанный стальным привкусом королевской власти.

Принцесса поджала губы и посмотрела на Нису. Ее никакой привкус не окутывал. Сама принцесса тоже не выглядела сильной даже без чепца, а если и была страшной, то не в том смысле. Нужно было ехать дальше – только там, в родовом поместье Нисы, они могли найти помощь. Принцесса взялась за седло и вставила ногу в стремя.

– Он… – Ниса помедлила, прежде чем продолжить, – сорвал с меня медальон.

Принцесса поднялась на гнедого. На этот раз она заранее подтянула подол повыше и теперь, стоя в обоих стременах, кое-как пыталась разместить в мужском седле себя, платье и две нижние юбки.

Значит, это была не застежка плаща! Тонкая цепочка фритонской работы не выдержала столкновения с грубой Аррантой. Добро пожаловать домой!

– Это пустяки, – сказала принцесса, наконец усевшись. – Не жалко. Не Фодельон же рисовал.

Принцесса тронула гнедого. Ниса поехала следом.

– Далеко нам? – спросила принцесса через плечо.

– К вечеру должны добраться.

Должны! Если лошадь не захромает, если больше не встретится лихой люд, если не заблудятся, в конце концов. Принцесса устало выдохнула. Было сыро, было тоскливо и было ужасно жалко, что пропал медальон с портретом, что бы там ни стрекотали фритонские девицы.

Деноольд – маленький городок, почти что деревня, гордо именующаяся столицей графства – встретил свою хозяйку крапающим дождем, редкими огнями и размокшей глиной дорог. Лошади прочавкали через весь город, чтобы добраться до графского замка, хотя это было слишком пышное название для двухэтажного дома, окруженного не стеной, а скорее высоким каменным забором. У ворот никого не было, почти все окна, кроме одного, темны. Принцесса поежилась, но в насквозь отсыревшем платье от этого стало только хуже. Ниса спешилась и постучала в двери раз, потом другой. Принцесса уже готова была лезть прямо в окно, когда дверь заскрипела и явила им высокого старика.

– Здравствуй, Бондас, – сказала Ниса.

Старик поднял повыше фонарь, всмотрелся в гостей.

– Молодая леди! – он попытался поклониться. – Какая беда! Похоронили мы вашего папеньку! – и их наконец пустили под крышу.

Бондас с помощью своей немолодой тучной дочери сообразил некое подобие ужина, протопил комнату Нисы, притащил откуда-то топчан, чтобы устроить и служанку, которой принцесса старательно притворялась. Надо было признать, что давалось ей это не без труда. Нисе приходилось все время подмигивать, чтобы принцесса помогла ей снять плащ, налила еще воды или поправила постель. Самой принцессе никто помогать не стремился. «По возвращении, – пообещала себе принцесса, – надо будет повысить жалованье служанкам в королевском замке».

Ниса вкратце поведала о том, как их ограбили. Бондас заохал. Дочь его выразилась в том смысле, что живыми остаться – уже повезло. Выяснилось, что в графстве неспокойно уже с полгода. Чем дальше, тем хуже. Графским трактом уже почти и не пользуются, да и по остальным дорогам ездят только самые отчаянные. Заезжие торговцы стали огибать графство стороной, отчего торговля почти встала, заработать негде, а чем больше бедных, тем больше разбойников.

Бондас порывался рассказывать дальше, но принцесса так мрачно уставилась на Нису, что та прервала поток печальных новостей, и они отправились спать. Уже в темноте, когда они обе улеглись на своих лежанках, Ниса тихонько сказала:

– Прости, пожалуйста, что тут так… – она вздохнула, – бедно.

– Не говори ерунды, – буркнула принцесса. – Не ты же меня в гости позвала, я сама навязалась, – что было правдой, но не помогало – контраст с Фритонией был чудовищным.

Утром стало светлее, но ничуть не лучше. Нисе накрыли завтрак в большом зале, который был меньше, чем банная комната в замке принцессы, а принцесса жевала склизкие обрезки окорока на кухне, глядя в тускловатое оконце на такой же тускловатый двор под тускловатым небом. Настроение принцессы дошло до состояния овсяного киселя.

После завтрака Бондас показал молодой хозяйке дом. Они обошли несколько комнат, заглянули в сарай. Ниса задавала вопросы, а принцесса в коричневом платье и ненавистном чепце толпилась у нее за плечом. Никакой радости это не принесло. Дом был запущен. Прислуга начиналась с Бондаса и заканчивалась его дочерью. В хозяйстве имелась лишь одна лошадь, но такая старая, что было неясно, может ли она передвигаться, не то что таскать груз.

Старый граф жил очень долго, но чем дальше, тем меньше хотел и мог уделять внимания хозяйству. С тех пор как умерла его молодая жена, мать Нисы, графский дом приходил в запустение, а вместе с ним и все графство. Налоги, которые граф должен был собирать и передавать королю, шли через одного из доверенных баронов. Охраной кое-как занималось городское ополчение, потому что на стражу у графа не осталось денег. Люди непосредственно на землях графа занимались хозяйством для себя, почему-то не стремясь по доброй воле пополнять казну. Фактически графство съежилось и занимало не больше места, чем его название на листе бумаги. Стало ясно, что никакой помощи, чтобы вернуть себе имущество из фургона и солдат, здесь получить не удастся. Принцессе было досадно, сыро и скучно.

Когда они спускались с чердака, во дворе раздался топот, фырканье лошадей и мужские голоса. Исходя из общей картины, принцесса подумала, что плохие новости закончились и теперь начнутся очень плохие, и не ошиблась. Гости не затруднили себя ожиданием, сами открыли двери, сами вошли и сами заполонили большой зал. Собственно, гостей было двое – они уселись у стола посередине. Остальные разбрелись вдоль стен. «Была бы я служанкой, убила бы по одному через отсечение ног», – подумала принцесса, стоя с опущенной головой у внутренней двери и глядя на капающую с их сапог глинистую грязь.

– Дорогая кузина! – низким голосом сказал крупный мужчина, сидевший справа, когда Ниса вошла в зал. – Давненько вы не навещали всех нас!

– Барон Дандем, – Ниса сухо кивнула. – Спасибо, что заехали выразить ваше сочувствие.

Барон Дандем продолжал изучать Нису, будто она была лошадью на предпродажной выездке. Принцесса скосила глаза. Барон имел хорошей формы лицо с резкими, но сильными чертами, благородную седую шевелюру и красиво подстриженную бороду. Принцесса вполне могла оценить его как весьма интересного, хотя и старого мужчину, если бы не глаза. Они были очень светлые, почти бесцветные и отвратительно наглые.

– Как вы находите наследство? – барон открыто насмехался.

– Что вы делаете в моем доме, барон? – скучно спросила Ниса в ответ.

– В вашем доме… – барон помедлил. – И в вашем графстве, да, леди? Вас давно здесь не было, вы не в курсе здешних настроений. Вот я и решил заехать по-дружески, напомнить один важный момент. Вы же не забыли, что после смерти графа его преемник выбирается из рода собранием баронов?

Принцесса навострила уши, стараясь не стрелять глазами. Ниса отступила на полшага.

– Вы собираетесь претендовать на титул? – спросила Ниса неуверенно.

– А как вы думали? – барон хохотнул. – Да, вы прямая наследница, а мое родство со старым графом весьма смутное, но и этого хватит. Я, дорогая кузина, графского рода, и прав на титул у меня больше, чем у вас.

– С какой стати?

– С такой, что вас здесь нет. Хорошо провели время при королевском дворе, а? Балы, забавы, увеселения. С принцессой, я слышал, подружились?

Принцесса еще ниже наклонила голову, но барон и не думал разглядывать служанку, прижавшуюся к стене.

– А я, – продолжал барон, расходясь, – все это время заботился о графстве вместо вашего отца!

– И довели его до состояния, когда по графскому тракту невозможно проехать из-за разбойников?

Барон широко улыбнулся.

– Графский тракт на земле вашего отца. Это его была забота. Но я вам скажу, что если бы не я – было бы еще хуже! Барон Раддик? – Дандем повернулся к сидящему слева кругленькому мужчине туповатого вида.

– Если бы не барон Дандем, мы бы вообще дорогами не пользовались, он вон целую армию содержит на свои деньги, – Раддик обвел рукой вооруженную свиту, толпящуюся вокруг, – чтобы хоть какой-то порядок был.

– Об этом все знают, – лениво сказал Дандем. – Я – охрана, я – сбор налогов, я – решение споров. Слабая женщина тут не справится. Слабая и, простите, кузина, нищая.

Барон встал. Все вокруг загромыхали оружием.

– Мы уходим. Завтра к вечеру приедут бароны и землевладельцы графства. Будет совет. Приходите. Попробуйте убедить их, что вы достойнее меня! Посмотрим, чье имя они выкликнут, – барон направился к двери и уже с порога добавил: – Но если имя будет не ваше, то этот дом, как резиденция титула, станет моим!

Большой зал опустел. Уже с улицы донесся рык барона: «Хотя кому нужна эта рухлядь?» Ниса опустилась на стул посреди грязной комнаты. Принцесса села рядом и стянула с головы чепец. Как же он ей надоел!

– Давай поедем в столицу! – сказала принцесса решительно. – Хоть какая-нибудь телега здесь найдется? Доберемся, я расскажу отцу, он поможет.

– Что сделает Его Величество? Отменит решение совета баронов? Это старый закон, нужна очень важная причина.

– Я причина!

– Вы хорошая причина, Ваше Высочество, – Ниса посмотрела на принцессу неожиданно ласково, – но недостаточная.

Принцесса и сама это понимала. Хотя и не хотела. Провались в дупло весь этот мир с его законами и правилами!

– Тогда просто поехали, останешься при дворе, плохо жили, что ли?

– Так и ходить всю жизнь во фрейлинах, как Лавейна?

– Отец пожалует тебя землей. Каким-нибудь баронством. Будешь баронессой.

– За что? – улыбнулась Ниса. – За красивые глаза?

Если бы земли жаловали за глаза, Ниса могла бы претендовать минимум на герцогство. Принцесса сжала и разжала пальцы и стукнула нижними зубами по верхним.

– Здесь без шансов, сама видишь! – и принцесса обвела захудалое графство растопыренной пятерней.

Ниса помолчала.

– Это мой дом, – сказала она тихо. – Не могу же я все время прятаться за тобой. Я должна хотя бы попробовать.

– Это я сейчас прячусь, – буркнула принцесса.

Ниса только махнула кистью. Конечно! Зачем вообще слушать принцессу? Лучше смотреть на нее жалостливо как на маленькую.

– И что ты собираешься делать? – зло спросила принцесса.

– Надо сходить в город. Там есть люди. Друзья. Может, посоветуют что-нибудь, – Ниса посмотрела на принцессу вопросительно.

– Нет, – отрезала принцесса, – в таком виде я никуда не пойду. Опять стоять у стенок и сидеть на кухне?

– Да. Ты права, – Ниса поднялась. – Может быть, отдохнешь пока в моей комнате? Я недолго. Хорошо?

Принцесса пожала плечом.

– Спасибо! – и Ниса вышла из зала.

Некоторое время принцесса полежала на Нисиной кровати, уперев поднятые ноги в стену. На стене не было даже гобелена с овцами, которых можно было бы посчитать. Принцесса перевернулась и попыталась полежать на животе, уткнувшись лбом в подушку. Настроение понизилось до кислой простокваши.

Как ее угораздило вообще влипнуть во все это? Обещали фритонские увеселения, а кончилось все хмарью Деноольда. Принцесса подтянула колени к животу так, что зад отклячился кверху. Как ей надоело быть бессильной! Почему она не рыцарь какой-нибудь? Она вспомнила, какое впечатление умел производить на людей рыцарь Элладайн. Он бы только глянул, и этот Дандем был бы рад уползти отсюда целым.

Принцесса перевернулась головой вверх и села. И ведь она старалась! Даже несмотря на бессилие, она пыталась помочь, как-то приободрить Нису, найти выход из положения. Хотя вообще-то все должно было быть наоборот. Это фрейлина должна ободрять принцессу! Ладно. У Нисы трудности. Но это же не значит, что можно оставить Ее Высочество и вовсе одну!

Принцесса встала и посмотрела в окно. Беспросветно во всех смыслах. Это глупое Нисино упрямство особенно бесило. Ну и пожалуйста! Принцесса пошла в кладовую. Она клянется маминым кольцом, что это не ее проблемы. Хочет Ниса что-то пробовать – пусть пробует. Принцесса нашла чьи-то холщовые штаны, старую тонкую рубаху и еще одну толстую шерстяную, что составляло примерно треть всего содержимого кладовой. В чужом лесу нос в нору не суй! В конце концов, казнить Нису никто не собирается, когда напробуется – приедет. А Ее Очень Одинокое Высочество поедет домой!

Принцесса переоделась, завязала шнуром от платья волосы в хвост, сунула ноги в изможденные путешествием сапоги светлой кожи – единственное, что осталось у нее от Фритонии – и на цыпочках, чтобы не услышали слуги, выбралась из дома. Тут же вернулась, стащила старый плащ Бондаса и вышла снова.

Верхом на серой лошади, на которую она на этот раз водрузила мужское седло, принцесса прокралась через город и выехала на дорогу. Синева небесная! Хватит этих пряток и переодеваний! Свобода!

Принцесса успела сделать свободной грудью еще несколько глубоких вдохов, прежде чем вспомнила, что путь домой проходит по графскому тракту, по которому они и приехали. Принцесса поразмыслила, не поехать ли другой дорогой, но выбрала тракт. Во-первых, по тракту было короче, а, во-вторых, другой дороги она просто не знала. Ничего не случится. Это фургон и богатая дама – хорошая добыча, а кому интересен одинокий путник в хламье на старой кляче?

Кроме того, принцесса полагала, что ей недолго придется путешествовать в одиночку. Курьер из Фритонии уже давно должен был доскакать до столицы Арранты. Догадаться, что она уехала с Нисой, было нетрудно, и король Эннер наверняка уже снарядил отряд, чтобы найти и доставить ее домой. Скорее всего, она встретит их через день-другой. Гром и слякоть, она в собственном королевстве или где? И принцесса отважно двинула лошадь по графскому тракту.

К моменту, когда солнце коснулось леса, оптимизм принцессы поиссяк. На траве заблестела вечерняя роса. Злость окончательно прошла. Потянуло холодным воздухом. Наступала усталость. Все-таки когда планируешь побег, надо планировать немного дальше, хотя бы на пару дней вперед. Последние желтые отсветы растаяли над горизонтом. Ладно. Не на пару дней. Хорошо бы вообще хоть что-нибудь планировать, хоть когда-нибудь! Лес постепенно подступал ближе к дороге. Можно для тренировки начать составлять какой-нибудь план прямо сейчас. Например, что она скажет отцу, когда доберется до него?

Лошадь неловко шагнула, принцессу качнуло в седле. Впрочем, полезнее начать с более насущных проблем. Скажем, что будет с принцессой, когда она вывалится от усталости из седла? В животе буркнуло. Или ослабеет от голода? По сторонам уже почти ничего не было видно. Нормальные принцессы в такое время принимают теплую ванну! А ненормальные принцессы…

В лесу что-то щелкнуло. Ненормальные, если не замерзнут в осенней ночи, рискуют попасть в лапы к разбойникам. Вот ведь… Принцесса назвала саму себя словом, которое однажды слышала от кучера, в адрес норовистой кобылы. Разбойники будут сильные и страшные. А она будет… Принцесса вспомнила, как кузнец обозвал паренька-помощника, который уронил ему на ногу молот.

Лошадь опустила голову и замедлила шаг. Принцесса тряхнула поводьями, но лошадь быстрее не пошла. Значит, надо быть страшнее разбойников. Как? Вытаращить глаза? «Какая же ты…» – сказала принцесса сама себе и добавила выражение, которым матушка Хло, королевская кухарка, однажды припечатала нерадивую посудомойку. Кузнец бы покраснел. Надо сосредоточиться на плане. Чего боятся люди? Чего боятся даже разбойники? «Думай! Думай!..» – принцесса продолжила упражнения по подбору определений к самой себе. Ноздри у нее раздувались. Губы были сжаты. Брови сошлись к переносице. Настроение плескалось на уровне бурды из волчьей ягоды, которой в замке травили крыс.

«Ты, – думала принцесса, – ты…» Словарный запас подходил к концу. Сзади вдруг раздался свист. Принцесса развернула лошадь. Два темных силуэта.

– Куда путь держишь, человек? – спросил один из них с нагловатыми интонациями.

– Где вас, червивый корень, носит?! – гаркнула принцесса в ответ.

Силуэты замерли.

– Я вам, козий клык, ночная выпь какая-то, чтобы в темноте вас выглядывать?

Силуэты на всякий случай попятились.

– Отведите меня к Моарманну! – сердце ухнуло, принцесса махнула языком по вдруг пересохшим губам. – Быстро!

Она это сделала! Назвала имя предводителя. Сработает ли?

– И че? – спросил один силуэт у другого неразборчиво.

– А че, я че? – пробурчал тот.

Дальше принцесса слов разобрать не могла, но было очевидно, что напряженное совещание грозило затянуться. Она подъехала на пару шагов.

– Ты, – принцесса ткнула пальцем в правого, – оставайся здесь. А ты, – ткнула в левого, – проводи меня. Давай!

Левый силуэт протянул руку, взял лошадь под уздцы и повел прочь с дороги в лес по одному ему видимой тропинке. «Вот, как хорошо заранее придумывать планы!» – сама себя похвалила принцесса и заулыбалась в темноте. Все сработало! Больше всего люди боятся своего командира, хозяина, предводителя или кто он там у них. Развела их быстро, нахрапом, осталась цела и невредима и… Улыбка сползла. План был блестящий, только коротковат. Что теперь? Кто такой этот Моарманн и что она собирается делать, когда увидит его? Принцесса посмотрела вверх в поиске какой-нибудь светлой мысли. Наверху ничего светлого не было – на фоне темного неба медленно проплывали еще более темные ветви.

Нечто светлое принцесса увидела еще только через тысячу лошадиных шагов. Впереди на стволах деревьев заплясали отсветы огня. Еще немного, и провожатый повел лошадь через разбойничий лагерь. Принцесса удивилась количеству костров. Похоже было, что не шайка отщепенцев свила себе здесь гнездо, а встала на бивуак небольшая армия. Принцесса заметила пару шатров, скроенных из грубого холста и накрытых еловыми ветвями, несколько землянок, снаружи похожих на низкие шалаши. У костров сидели люди, среди которых принцесса, кажется, увидела одну или двух женщин. Где-то на укрепленных над очагом камнях стояли на огне котелки. Где-то висела на веревках незамысловатая одежда. Было ощущение, что обустроились здесь давно и довольно обстоятельно.

Впереди принцесса увидела что-то напоминающее домик из круглых бревен. Охотничья хижина. Видимо, лагерь образовался вокруг нее. Принцесса решила, что это и есть жилище Моарманна и ее везут именно туда, но ошиблась. Провожатый свернул вправо, подвел лошадь к одному из костров и остановился.

– Это вот че, – сказал он. – Велели доставить.

Вокруг костра на тесаных бревнах сидели несколько мужчин. Один из них выделялся габаритами, лысиной и огромным мясистым носом.

– Велели? – громко переспросил он.

– Ты, Моарманн, только не сердись, – сказал провожатый. – Велела очень!

– А ты всех, что ли, слушаешь, жабья шкурка? – рыкнул Моарманн. – Кто ж там такая она? Покажись на свет хоть!

Принцессе больше всего хотелось повернуть лошадь и скрыться в темноте, но вместо этого она не торопясь спустилась на землю, распустила волосы, так что они упали на плечи, сцепила руки за спиной и сделала шаг вперед, в перекрестие взглядов. Слева от Моарманна сидел молодой парень. Справа – худой сутулый старик с козлиной бородкой. За ним молодой мужчина в шерстяном плаще, потом еще кто-то в тени, а с самого края принцесса увидела знакомое бородатое лицо. У кого-то в руках была кружка, у кого-то пруток с обугленным на костре мясом.

– Ну и кто ты? – спросил Моарманн.

– Кто надо, – хмуро брякнула принцесса.

– Смотрите, суровая какая! Сейчас повелит мне что-нибудь! – пошутил Моарманн.

Парень слева хохотнул, и от этого эль из его кружки плеснул Моарманну на коленку.

– Ах ты!.. – Моарманн дал парню затрещину, а принцесса пополнила свой словарный запас.

Что-то было не так. Принцесса всматривалась в людей у костра, пока Моарманн отряхивал коленку. Этот здоровяк с пропитым носом был просто мужланом. Принцесса могла представить его дрыхнущим прямо среди объедков, в драке или попойке, но не хозяином тщательно распланированного и обихоженного лагеря.

– Эй, красотка, а где я тебя видел? – вдруг спросил справа бородатый Йорда, наклоняясь вперед. – А?

– В мечтах, – сказала принцесса.

Надо было соображать быстрее. Если Йорда мысленно нацепит на принцессу чепец, она потеряет инициативу. Принцесса немного наклонила голову вперед, чтобы локоны прикрыли щеки.

– Хватит язык точить! Зачем явилась? – зло спросил Моарманн.

– Поговорить надо, – сухо ответила принцесса.

– Говори уже! Или я тебя пошлю на ручей штаны мои стирать!

Светловолосый человек в шерстяном плаще протянул к костру прутик дожарить кусочек мяса. Принцесса проследила за его движением.

– Ну? – рявкнул Моарманн.

Надо было немедленно становиться страшной. Однако пугать имело смысл только самого умного.

– Не с тобой, – ответила принцесса и кивнула в сторону светловолосого, – с ним!

Все застыли и уставились на принцессу. Принцесса, глядя прямо в глаза светловолосому, медленно подняла подбородок.

– Ну ты, коза… – начал Моарманн, но светловолосый прервал его.

– Хочет со мной говорить, пусть поговорит. Не жалко же? – спокойно сказал он. – Кто же ты?

– Спросите у Йорды, – сказала принцесса очень отчетливо, – какую вещь он отобрал у госпожи, ускакавшей от него вчера утром?

Все посмотрели на Йорду.

– А что? – Йорда сделал очень честные глаза. – Я фургон у нее отобрал! Все же привез! Раздолби меня дятел!

– Маленькая золотая вещь, – сказала принцесса.

– Йорда! Не заставляй меня вставать, – пробасил Моарманн.

Йорда поозирался, почесывая нижнюю губу о верхние зубы. Светловолосый протянул руку. Йорда вдруг сник, полез куда-то за пазуху и выудил оттуда медальон. Светловолосый покрутил его в руках и посмотрел на принцессу.

– Сожмите два выступа и сдвиньте крышку.

Медальон щелкнул и открылся. Светловолосый наклонился, чтобы повернуть его к свету костра. Все остальные вытянули шеи, но проталкиваться поближе не решились.

Светловолосый закрыл медальон и снова поднял глаза на принцессу. Она знала, что он сейчас видит: отряды королевской стражи, способной перевернуть каждый листик в этом лесу, королевских рыцарей на каждом перекрестке в округе, королевских агентов, допрашивающих Нису, Йорду, чокающего провожатого, каждого жителя и каждую собаку в графстве. Отцы принцесс не любят, когда те пропадают бесследно. И вряд ли он успеет убежать достаточно далеко к тому моменту, когда дознаются, что именно он видел ее последним. Светловолосый поднялся.

– Простите, друзья, – сказал он спокойно. – Она действительно ко мне. Важное сообщение. Пойдемте поговорим, – и он кивком указал принцессе на хижину.

Принцесса оказалась права – хижина действительно была штабом. В маленькой комнатке с низким потолком стояли деревянные нары с соломенным матрасом и лоскутным одеялом, стол и пара табуретов. На столе обнаружился настоящий подсвечник с двумя свечками, одна из которых горела. Было тепло и сухо, пахло дымом, в углу стояла маленькая кованая печка. Светловолосый закрыл дверь и аккуратно склонил голову.

– Ваше Высочество! – негромко сказал он.

Принцесса выдохнула и позволила себе опуститься на табурет. Гораздо больше ей хотелось растянуться на одеяле и задрать гудящие ноги на стену, но это бы повредило с таким трудом добытому привкусу королевской власти. Принцесса очень надеялась, что он если не окутывал ее всю, то хотя бы немного светился где-нибудь над макушкой. Она повелительно кивнула на второй табурет:

– Садитесь!

Хорошо, что она успела сказать это до того, как он сел сам. Получилось очень по-королевски. Светловолосый сел и посмотрел на нее так, как смотрят на ковер, прикидывая, подойдет ли он к спальне. «Ладно, – подумала принцесса, – если не привкус власти, то хотя бы очень ценной добычи».

– Могу я спросить, почему Ваше Высочество выбрали для разговора именно меня?

– Очень просто, – принцесса хмыкнула. – У вас нет грязи под ногтями.

– Действительно, – он посмотрел на свои руки. – Очень наблюдательно.

Светловолосый поднял на нее глаза, помолчал и, прежде чем продолжить, невесело усмехнулся:

– Чем же я могу быть полезен Вашему Высочеству?

Принцесса поочередно отвергла такие варианты, как: «напоить меня», «накормить меня», «дать мне умыться и выспаться». Для начала неплохо было бы остаться в живых.

– Я оказалась в затруднительном положении, – медленно сказала принцесса, пытаясь выиграть время.

– Как и я теперь, – кивнул светловолосый с печальной улыбкой, – как и я.

Принцесса вспомнила слова Йорды: «Я все одно – висельник». За разбой в королевстве полагалась казнь. Особенно предводителю шайки. И решение выносил не король, которого можно было бы упрашивать и умолять, а королевский суд. У этого человека нет причин помогать принцессе, надежда на помилование была исчезающе призрачной. Принцесса опустила глаза и уставилась в основание подсвечника.

Он оказался в затруднительном положении, когда к его костру из темноты большим сюрпризом явилась наследная принцесса. Кто бы не оказался? Однако это означает, что до этого момента он не считал свое положение затруднительным. Почему? В разбойники же не идут на денек-другой! В лес уходят от отчаяния, и мало кому удавалось из него выйти.

Мысли ворочались с трудом. В попытке не дать им ускользнуть, принцесса зажмурилась. И этот ухоженный лагерь – это вовсе не разбойничья шайка. Это что-то… Что-то, что должно выглядеть как разбойничья шайка. Кому нужно изображать разбойников?

Две части головоломки вдруг с хрустом вошли друг в друга. Принцесса увидела всю картину сразу. Глаза сами собой распахнулись во всю ширь и стали вполовину такого размера, как у Нисы. Светловолосый вздрогнул и перестал улыбаться.

– Вы здесь, – сказала принцесса, аккуратно подбирая слова, – не удачу ловите, а выполняете приказ!

Светловолосый молчал, но веки его слегка напряглись.

– И если вы поможете мне остановить его, – принцесса подалась вперед и нажала на слово «его», – королевский суд никогда не узнает подробностей!

Светловолосый медленно наклонился со своего табурета к принцессе так, что в результате они оказались почти нос к носу.

– Если бы я мог, я бы остановил его, – с неожиданной страстью сказал светловолосый, так же нажимая на «его», – гораздо раньше!

– Раньше, – пылко возразила принцесса, – у вас не было меня!

Светловолосый отклонился назад, что-то поискал взглядом на потолке и снова посмотрел на принцессу.

– Разрешите представиться, – сказал он официально, – Я кавалер Номайн Эдвик из рода Дандем.

У принцессы взлетели брови.

– Очень дальний родственник, – он помолчал еще немного. – Могу я узнать, какой у Вашего Высочества план?

– Если честно, – скривилась принцесса, и плечи ее опустились, – планы не моя сильная сторона. Но мы ведь можем составить его вместе!

Разработка плана сопровождалась разной суетой. Эдвик отдал распоряжение, и к моменту, когда силовой захват столицы графства был отвергнут, принцессе доставили еду и напитки. Когда посылка диверсионной группы в стан барона Дандема была сочтена безнадежной, на пороге появилась найденная в лагере служанка Нисы. Увидев принцессу, она вознамерилась упасть на колени и зарыдать, но была послана на поиски чего-нибудь максимально похожего на чистую простыню. Вызов барона на дуэль отклонила принцесса. От умерщвления барона ядом отказался Эдвик. В первую очередь из-за отсутствия надежного яда. Тут принесли воду, и военный совет ненадолго прервался ради процедуры омовения королевской особы.

Пару раз Эдвик впадал в отчаяние, но под строгим взглядом принцессы брал себя в руки. На четвертом круге обсуждения принцесса испросила разрешения продолжать совещание лежа. Разрешение было получено, но не пригодилось, потому что лежа она моментально уснула, и пришлось сесть обратно. Кажется, при этом раздался стон.

Принцесса понимала: чтобы Эдвик был в безопасности, нужно, чтобы обо всем этом не ходили слухи. Да и саму принцессу никто бы не похвалил за то, что она взялась казнить или миловать по собственной прихоти. Законы и правила! Если правила нельзя изменить, надо заставить их играть на твоей стороне. Закончить эту историю нужно так, чтобы потом говорить было вообще не о чем.

– Расскажите мне о нем, – сказала принцесса. – Еще раз. С самого начала.

Он сидела на нарах, держась широко расставленными прямыми руками за край и свесив босые ноги. Голову она опустила, отчего волосы упали вперед занавеской, а плечи за затылком почти соприкоснулись.

– Что же еще? – начал Эдвик. – Барон тщеславен и давно метит на титул. Он жесток и себя обожает, но при этом совсем не дурак. Он наладил производство лучшей шерсти во всей округе. Его никто не любит, но все подчиняются. Как я. Ставит перед выбором – либо делай, как он скажет, либо сживет со свету. Добивается своего где подкупом, где силой, где обманом. Возможностей у него много.

– Он женат? – спросила принцесса из-под волос.

– Был три раза. Все три жены умерли. От болезней или тоски, уж не знаю. Вообще, он женщин ни в грош не ставит. Может, поэтому и детей нет. Но он себе на замену племянника воспитывает. Тому четырнадцать лет, а характера никакого.

Принцесса помолчала, глядя на покачивающиеся внизу ноги. Аккуратные такие женские ножки.

– Если завтра утром, – сказала она после паузы, – вы поскачете к барону Дандему и сообщите, что заметили на дороге Ее Высочество наследную принцессу Арранты, едущую навестить любимую фрейлину в трудное время, что он сделает?

– Скорее всего, поедет навстречу, чтобы первым представить вам положение дел.

– Тогда мы так и сделаем.

– А потом?

– А потом, – принцесса подняла взгляд на кавалера, хотя большей частью смотрела куда-то внутрь себя, – мы дадим ему выбор.

Принцесса со своим поредевшим отрядом из фургона, служанки и двух солдат – капрал был оставлен в лагере из-за раны в боку – преодолела три четверти пути до столицы графства и была встречена бароном Дандемом на вершине большого плоского холма. Барона сопровождало пять или шесть человек свиты – все на лошадях, в шляпах, при оружии и с белыми воротниками над разномастными черными дублетами. Сама принцесса была в темно-зеленом с белым платье из запасов Нисы, найденных в фургоне, и в плаще. Волосы лежали на плечах, перехваченные вокруг головы несколькими тонкими косичками.

«Пыли в глаза хватает с обеих сторон», – вскользь отметила принцесса. После почти бессонной ночи, приготовлений и долгого пути, большую часть которого она проделала на облучке фургона, принцесса чувствовала себя усталой. Бодрости придавало только общее нервное напряжение.

Барон приветствовал Ее Высочество по всей форме. Высочество выразило удивление тем, что о ее визите узнали. Барон скромно объяснил, что старается иметь глаза и уши по всему графству. Зачем же? Барон пространно рассказал про нелегкие времена и попенял, что отряд принцессы столь малочислен. Принцесса благодарила.

Все это время барон, пристально вглядываясь в принцессу, старался выглядеть бравым и гостеприимным. Принцесса старалась выглядеть хрупкой и наивной.

– Признаться, – наконец сказала она неуверенно, – я бы хотела немного отдохнуть. Мы можем позволить себе небольшой привал?

Из фургона достали походный столик и складные скамейки. Появилась нехитрая закуска. Принцесса села по одну сторону стола и пригласила барона занять место по другую. Всадники спешились и расположились поодаль в ожидании. Принцесса сделала глоток эля из деревянной кружки и посмотрела куда-то вправо.

День был неожиданно теплый и прозрачный. Вдаль, до самого горизонта, уходили мягкие горбы холмов, разрезаемые темными языками леса, кое-где уже подернутого золотыми брызгами осени. Принцесса перевела взгляд на лицо барона, который что-то говорил о почившем графе, неловко пытаясь вести светскую беседу.

– Барон, – остановила его принцесса, – по пути сюда я была внимательна к случайным разговорам, и у меня сложилось некоторое впечатление, которым я хотела бы поделиться.

– Разумеется, Ваше Высочество, – насторожился барон.

– Мне показалось, что вы решили во что бы то ни стало занять место графа ар Деноольда. И, ослепленный этим желанием, зашли так далеко, что совершили государственное преступление.

– Ваше Высочество! – барон попытался изобразить недоумение, но принцесса остановила его поднятой ладонью.

– Дослушайте меня, – сказала она спокойно, хотя сердце стучало часто и мелко. – Вы организовали разбой на дорогах графства, заставили своих доверенных людей, возможно тех самых, что сейчас ждут нас на той обочине, создать шайки и лично руководили их действиями.

Барон застыл. Принцесса по глазам видела, как мечутся его тревожные мысли.

– Вы сделали это, – продолжала она размеренно, не сводя глаз с барона, – чтобы подорвать доверие к старому графу и к его дочери, моей фрейлине Нисе Йанне. Вы хотели убедить собрание лордов этих земель, что они неспособны поддерживать порядок. Поскольку только вашей страже удается успешно противостоять разбою, вполне естественно, что на совете они выкликнули бы графом вас.

– Это полное безумие… – начал барон, но сам понял, что интонация неубедительна.

– Я так не думаю, – сказала принцесса. – Другие пытались ловить разбойников, но те сразу уходят на вашу землю, куда лордам хода нет. А на графском тракте вы даже организовали большой лагерь, поскольку у старого графа от бедности и вовсе никакой стражи не было. Вы преступник и должны быть повешены.

У барона надулись жилы над белым воротничком. Он покосился в сторону свой свиты. Принцесса ждала этого.

– Не стоит на них смотреть. Вы же знаете, что будет, если со мной что-нибудь здесь случится. Через неделю королевская стража перевернет в этом графстве каждый камень, по всем дорогам будут рыскать рыцари короля, а его агенты допрашивать всех, начиная с вас и заканчивая курицами-несушками, – принцессе нравилась эта картина, она могла бы описывать ее снова и снова. – Королю Эннеру не понравится исчезновение его дочери, – она подумала и на всякий случай дожала: – Единственной и горячо любимой дочери.

Барон пялился на принцессу, тяжело дыша. Теперь выражение его лица никто не назвал бы гостеприимным и бравым. У принцессы потемнели ее смуглые щеки.

– Понимаю ваши чувства, – принцесса улыбнулась одним уголком рта, хотя, возможно, губы просто нервно дернулись. – Может быть два решения этой ситуации. Либо я возвращаюсь в столицу и рассказываю королю об увиденном…

Принцесса замолчала. Барон набрал воздуха и закашлялся.

– Либо? – наконец просипел он.

– Либо вы подпишете вот это, – принцесса потянулась к шкатулке для бумаг, которую принесли из фургона вместе с едой, и достала оттуда перо и гербовой лист, исписанный ее подпрыгивающим рваным почерком. – Сверху впишите ваше имя, а снизу поставьте подпись. Это ваше полное признание. Я сохраню эту бумагу у себя втайне от короля, а вы откажетесь от претензий на графский титул.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы правление моей преданной фрейлины началось с казни одного из лучших и умнейших людей в ее графстве, – принцесса старательно растянула губы в сардонической улыбке, пытаясь одновременно смотреть на барона презрительно.

Барон молчал. Лицо его вдруг развалилось на отдельные несогласованные части. То дергалась ноздря, то вдруг вбок уходила бровь, кривилась, а затем резко сжималась нижняя губа, пульсировала жила на шее. Принцесса какой-то отстраненной частью сознания нашла это забавным. Она обмакнула перо в чернильницу, вделанную с края прямо в стенку шкатулки, и протянула его барону.

– Подписывайте.

– Я не дурак! – барон вдруг наклонился вперед так, что принцесса с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть. – Вы обманете меня!

– Конечно же, вы не дурак! – пропела принцесса голосом средней дочери фритонского короля и мило похлопала ресницами. – У вас просто нет иного выхода! Я поймала вас в ловушку!

С выражением легкой жалости осмотрев барона от макушки до груди, она снова уставилась в его белесые глаза, подняла брови и радостно спросила:

– Правда здорово получилось?

«Пора немного отодвинуться, – сказал принцессе внутренний голос. – Он сейчас просто откусит тебе голову».

– Подписывайте уже, и разъедемся, – сказала принцесса, как бы заскучав, и, немного отклонившись, стала смотреть на холмы у горизонта, ничего там, впрочем, не видя.

Взгляд барона оставлял на ее щеке и ухе обугленные борозды. Принцесса взялась было за кружку с элем, но не стала ее поднимать. Рука предательски дрожала.

У барона дела обстояли не лучше. Он вписывал свое имя в бумагу корявыми разноразмерными буквами, пыхтел и краснел до оттенков синего. Принцесса старалась не шевелиться, чтобы не дать ему повод прерваться. Барон подписал лист и замер, нависнув над ним тяжелой квадратной глыбой с опущенной головой.

Принцесса взяла лист, сунула его в шкатулку и захлопнула ее.

– Очень просто, правда? – громко спросила она, поднялась, уперлась двумя руками в стол и, склонившись над бароном, продолжила: – Вы не так переживайте, что вас обвела вокруг пальца какая-то девица. Просто я быстро соображаю, а вы туговато.

Она отошла от стола на пару шагов и широко потянулась, будто засидевшись. На самом деле это была попытка унять дрожь в локтях и коленях. Сейчас ей нужно было еще немножко сил.

– Наш привал закончен! – громко крикнула она в сторону баронской свиты. – Можем ехать!

Мужчины, сидевшие на камнях у обочины, стали подниматься на ноги, удивленно глядя на все еще неподвижного барона.

– Правда, у господина барона испортилось настроение! – принцесса выпрямила спину и растягивала губы в улыбке, чтобы голос звучал звонче и радостнее. – Мы тут поболтали, и он передумал быть графом. Это я его отговорила.

Почти негнущимися коленями принцесса изобразила шутливый книксен. Люди барона подходили ближе. За спиной принцессы обозначились оба ее солдата. Барон тяжело поднялся, уронив скамью, зашарил по столу, чтобы взять перчатки.

– Да-да! – не унималась принцесса. – Но это ничего страшного, со временем пройдет. Это не просто, когда заветная мечта выскакивает прямо из рук! – она хихикнула на манер фритонских служанок.

Свита переглянулась. Барон, не поднимая головы, повернулся и сделал шаг в сторону своего коня.

– Только вы за ним проследите, чтобы барон слово сдержал! – сказала принцесса свите и добавила прямо в спину барона: – А то, говорят, вы обманывать любите. Нет разве?

Барон развернулся к принцессе. Седые волосы были растрепаны.

– Ой, какой вы воинственный! – протянула принцесса, старательно имитируя интонации Малиссы. – Ну, это ведь нетрудно – побеждать, когда руководишь обеими сторонами? В шашки не пробовали сами себя обыгрывать?

Барон шагнул в ее направлении. Сердце колотилось у принцессы в ладонях, воздуха в груди не хватало, в голове появился какой-то звон.

– Что с вами? – она вскинула брови и усилием воли развела руки с удивленно раскрытыми ладонями. – Не привыкли уступать женщинам? Я слышала, вы их только уморить можете, а наследника сделать так и не вышло? Жалость!

Барон двигался на нее, набирая скорость. Один солдат выступил вперед, но растерялся, и барон убрал его со своего пути, толкнув в лицо. Принцесса изо всех сил подняла подбородок.

– Дрянь! – сказал барон и замахнулся, чтобы ударить ее тяжелыми кожаными перчатками, зажатыми в кулаке.

Принцесса заставила себя не зажмуриться, но инстинктивно отвернула голову и приподняла плечо. Раздался щелчок и сразу тупой удар. Барон остановился, попытался обхватить себя одной рукой, упал на колено. Принцесса смотрела в бесцветные глаза с расширенными зрачками, пока барон не упал на бок.

Кавалер Номайн Эдвик бросил на землю разряженный арбалет и подбежал к барону. Тот еще пытался вздохнуть, но вогнанная под лопатку арбалетная стрела уже сделала свое дело. Барон последний раз дернулся и застыл. Принцесса обхватила себя руками и вцепилась в собственные локти. Ее трясло рывками, как если бы она только что вылезла из холодной осенней реки. Приблизились оторопевшие люди барона.

– Нападение на особу королевской крови. Я был обязан… – сказал Эдвик глухо. – Ваше Высочество, мы нижайше просим вашего прощения.

Эдвик опустился на левое колено и склонил голову. Остальные, один за другим, повторили его движение.

Даже самый тяжелый день рано или поздно заканчивается. Вечером принцесса сидела за столом, в отведенной ей комнате в доме Нисы. Она была умыта, расчесана, переодета в ночную рубашку и готова ко сну, но вместо сна навалилось какое-то отупение и пустота. Все сделанное за сегодня еще не улеглось, с ним надо было еще примириться. Принцесса крутила кольцо на среднем пальце левой руки и думала обо всем и ни о чем одновременно.

Вошла Ниса с кружкой травяного отвара и поставила ее на стол: «Это успокоит». Принцесса подтянула кружку поближе, обхватила и стала греть ладони.

– Ваше Высочество… – начала Ниса.

Принцесса досадливо поморщилась и покачала головой.

– Хорошо. Ладно, – Ниса села напротив. – Лина! Если бы ты только знала, как я тебе благодарна!

Принцесса кивнула.

– Я не знаю, как сказать, но ты действительно спасла меня! – Ниса сделала короткую паузу и вдруг хмыкнула. – Знаешь, был момент, я подумала, что ты просто устала от всего этого и бросила меня. Почему ты мне ничего не сказала уезжая?

Принцесса посмотрела Нисе в глаза, большие и честные. «Потому что так оно и было», – подумала принцесса. Казалось, что Ниса как будто отодвигается, хотя она и не вставала со стула. Не все подробности были Нисе известны. Пусть так и будет. Пусть эта история остается только шрамом принцессы.

– Чтобы ты случайно себя не выдала, – сказала принцесса вслух и сморщила нос. – А может, некогда было подумать?

– Что ты скажешь королю? – спросила Ниса, помолчав.

– Расскажу как было. Барон обидел мою фрейлину, я не сдержалась и стала ему дерзить, – принцесса пожала одним плечом. – Это же был его выбор. Что бы тебе ни говорили, всегда можно дойти до коня и уехать, – принцесса помолчала, глядя в дымящуюся кружку. – Я, например, во Фритонии так и сделала.

Ниса коснулась пальцами руки принцессы:

– Трудно было?

– Трудно было примириться с твоим платьем! – буркнула принцесса. – В талии узко, а в груди, понимаешь ли, широко!

– Понимаю.

Ниса поднялась и стала взбивать подушки на постели.

– Заметьте, Ваше Высочество, вам прислуживает целая графиня! – сказала она. – Сама еще этого не понимаю. Как я теперь буду наводить порядок в графстве?

– Сделай кавалера Эдвика начальником стражи, – сказала принцесса. – Он умный, разберется потихоньку.

– Хорошая мысль! Знаешь, что он мне про тебя сказал? Что ты острая, как меч хаарданской стали.

Принцесса тихонько фыркнула.

– А я говорю, – продолжила Ниса, – похоже, но только обычный меч кто-то должен достать из ножен, а этот вылетает сам.

– А он?

– А он… – Ниса снова села к столу, и принцесса посмотрела на свое отражение в ее глазах. – Он спросил, как я с тобой справляюсь.

– А ты?

– А я сказала, что это несложно. Просто когда меч вступает в дело, нужно изо всех сил держаться со стороны рукояти.

Сидя в ночной рубашке посреди уходящего в ночь графства Деноольд, наследная принцесса королевства Эва Лина Маунтенар Декрой благодарно улыбнулась своей – теперь уже бывшей – фрейлине и молча обожгла горло большим глотком травяной горечи.

Интермедия. Чужое дело

Лучшим, а главное, постоянно действующим развлечением в столице королевства был, конечно, рынок. Принцесса любила там бывать, хотя и получалось всего раз в несколько недель. Иногда она лишь неспешно проезжала на лошади по самым широким рядам, прислушиваясь к немолкнущему гомону и приглядываясь к сценкам рыночной жизни, участники которых, в свою очередь, не забывали приглядеться к принцессе.

А иногда она спускалась с коня и пробиралась в узкие проходы, чтобы поглядеть на товары вблизи: завозные ткани, медная и серебряная посуда, разнообразные украшения, резные шкатулочки и пеналы.

В этот раз уже на обратном пути принцесса вдруг поняла, что хочет яблоко – большое и зеленое, ей нравился кисловатый вкус. Красные бывали чересчур сладкие, а мелкие мучнистые желтые, по ее мнению, годились только на повидло.

Принцесса провела лошадь шагом по овощным рядам, с высоты своего положения выглядывая яблочко, которое бы дожидалось именно ее. Позади мотали головами, возможно тоже приглядываясь к яблочкам, лошади трех стражников. Стражники, в отличие от принцессы и лошадей, яблок не хотели, а хотели убраться поскорее с рынка, но раз уж Ее Высочество желают!..

Желаемое обнаружилось в лотке небольшой лавки примерно в середине ряда. Как и все прочие торговые места вокруг, лавка состояла из дощатого сарайчика для хранения товаров, выдвинутого вперед прилавка и навеса над ним. Принцесса спешилась.

– Здравствуйте, – вежливо обратилась она к хмурой торговке в полотняном фартуке. – Я бы хотела купить вон то большое яблоко!

Торговка провела взглядом от пальчика принцессы к лотку и кивнула.

– Конечно, Ваше Высочество! – она привстала на ящик, чтобы дотянуться до яблока. – Вы не затрудняйтесь, я вам так его отдам!

– Нет-нет! Я возьму его и еще штук десять. Угощу стражников, – принцесса, улыбаясь, запустила пальцы в маленький тряпичный кармашек на поясе платья и выудила серебряную монету. – Я заплачу.

– Конечно, конечно, – тихо сказала торговка и стала выкладывать яблоки на прилавок.

Была она какая-то сосредоточенная, ни на само появление принцессы в овощном ряду, ни на ее улыбки не отвечала и, казалось, думала о чем-то совершенно другом. Она взяла деньги, отсчитала медными монетами из кармана фартука сдачу и положила на прилавок. Принцесса сдвинула брови.

– Это много! – сказала она, перебрав медяки разного размера. – Ваша сдача больше, чем моя плата.

– Правда? – удивилась торговка, раздвинула монеты пальцем. – Ох, как же это я! Простите, Ваше Высочество. Сколько же это будет…

Принцесса пододвинула к ней несколько монеток.

– Забирайте. Так будет правильно, – сказала она.

– Спасибо! – не очень внятно пробубнила торговка. – Простите, что так…

– Ничего страшного, – сказала принцесса, пригляделась и спросила: – У вас что-то случилось?

Торговка ахнула, потом охнула, потом махнула рукой и, наконец, рассказала, что в это самое время у ее сестры начались роды, а при ней никого, кроме нанятой повитухи, нет, оттого и сердце не на месте и внимания не хватает.

– Дело такое, сами знаете! – закончила торговка свою речь.

Принцесса о родах знала только то, что они существуют, но общее волнение, исходившее от женщины, передалось и ей.

– Далеко это? – спросила принцесса.

– За рынком, на четвертой улице, ежели отсюда считать.

– Как вас зовут?

– Аргайда, Ваше Высочество.

– А вы, Аргайда, сходите туда, – предложила вдруг принцесса. – Узнайте, как там и что, помогите, если надо.

Аргайда два раза моргнула, соображая.

– А я за вашей лавкой пригляжу! – продолжала принцесса, которую в замке не ждало ничего интересного. – Может, даже продам что-нибудь.

– Как же это… – растерялась Аргайда.

– Все будет в порядке! – заверила принцесса. – Я вам обещаю. Вернетесь к концу торгового дня, чтобы лавку закрыть. Я вас дождусь.

Благодаря, причитая и охая, Аргайда в конце концов уразумела, что ей предлагают, и побежала домой. Принцесса, не обращая внимания на взгляды окрестных торговцев, зашла за прилавок, оперлась на него обеими ладонями и подняла подбородок, чтобы приветствовать покупателей.

Приветствовать оказалось некого. Посетители овощного ряда, завидев громоздившихся посередине конных стражников, предпочитали покупать в других лавках или вовсе отправлялись в соседние ряды. Так дело не пойдет.

– Отведи лошадей туда, на край ряда! – велела принцесса одному из стражников. – А вы двое оставайтесь со мной. Только встаньте вот сюда!

Лошади получили по яблоку и были уведены, оставшиеся стражники задвинуты вглубь лавки. Принцесса снова оперлась на прилавок, изобразила приветливую улыбку и подняла подбородок.

Однако и улыбаться было некому, если не считать бородатого парня в лавке напротив. Он приветливо осклабился в ответ, но это не утешало, поскольку он не собирался ничего покупать. Покупатели же проходили мимо прилавка принцессы быстрым шагом, опасливо на нее поглядывая. Принцесса попыталась улыбаться им шире, отчего они и вовсе начали шарахаться.

– Яблоки! Зелень! Редиска! – попыталась принцесса заинтересовать проходящих перечислением содержимого своей лавки. – Сливы, орехи, брюква!

Покупатели перестали проходить мимо, оставались на краях торгового ряда. Принцесса отчасти их понимала – она перечисляла все, что было и у соседей. Что бы могло их заставить покупать ту же брюкву именно у нее? Принцесса огляделась.

– А что у вас вон в той бочке? – спросила она торговца из лавки слева.

– Моченые огурцы, Ваше Высочество, только сейчас закончились, один рассол остался, потому и закрыта.

– Сколько возьмете за аренду до конца дня?

– Да, пожалуйста, берите, – хмыкнул торговец, забирая пару медных монет.

Под руководством принцессы стражники перекантовали полупустую бочку поближе, приставили к ней пустой ящик из-под слив. Принцесса поставила ногу на ящик, оперлась на плечо стражника и через мгновение оказалась на бочке. Теперь она была заметна издали, как воронье пугало в поле. Принцесса надеялась, что в своем в синем платье с белой окантовкой, распущенными из-под обруча волосами и улыбкой на смуглой физиономии она все же больше похожа не на пугало, а на веселую вывеску над магазином.

– Единственный случай! – возвестила она громко. – Из-под навеса морковкой и брюквой торгует принцесса!

Люди стали оборачиваться не только в ее ряду, но и в двух соседних.

– Королевская распродажа! – продолжила принцесса надсаживаясь. – Экономнее только кража!

Зрители стали подтягиваться поближе.

– Яблоки зеленые, желтые и красные! – двинула принцесса первый товар. – Не бесплатные, но прекрасные! Первому господину – скидка вполовину! Первой же госпоже – даром отдам вообще!

– А и возьму! – тут же придвинулась к прилавку какая-то тетка в чепце. – Не каждый день из королевских рук яблочки-то!

– Из рук королевского стражника, – поправила ее принцесса. – Мне отсюда неудобно за прилавок туда-сюда прыгать.

Стражник положил тетке в мешок яблок. Подошел парнишка в ливрее, чей-то слуга, получил обещанную скидку.

– Есть еще храбрецы в народе? – тут же вопросила принцесса. – Не стоим в стороне, подходим!

Торговля ожила. Один стражник подавал на прилавок яблоки, второй рассчитывался с покупателями, складывая выручку в полотняный мешочек, найденный под прилавком. Принцесса голосила с бочки, иногда даже пританцовывая. Публика стягивалась с рынка, запрудила весь овощной ряд, покупателям приходилось проталкиваться.

– Яблоки хрустящие! – нажимала принцесса. – Сочные, настоящие!

– А что, бывают поддельные? – хохотнул кто-то.

– Ваше Высочество! – тихо сказал стражник снизу. – Яблоки того – кончились!

Принцесса кинула взгляд на лотки.

– Чтоб кипела в жилах кровь, кушай рыжую морковь! – закричала она первое, что пришло в голову.

– Хорошо торгует! – крикнули из толпы. – Красотка!

– Кто это сказал? Не стой в заднем ряду! – тут же отреагировала принцесса. – Подойди и докажи, что я хорошо торгую!

– Как? – выдвинулся вперед парень в жилетке.

– Купи!

– А то, что вы красотка, доказывать не надо? – в толпе засмеялись.

– Это я и так знаю!

– Ладно! – парень звякнул медяками. – Давай морковку, буду кровь разгонять. Почем десяток?

– Почем десяток морковки? – спросила принцесса в сторону соседней лавки.

– По пять, – сказал сосед.

– Отдаем по семь! – сказала принцесса парню.

– Золотая морковка-то! – взмолился парень.

– Так ведь с танцами! Опа! Опа! – принцесса изобразила пару приседаний.

– Покупай! Не жмоться! – крикнули из толпы. – Когда еще тебя так развлекать будут!

Принцесса вошла в раж. Горло уже саднило, но остановиться она не могла. Народ вокруг похохатывал, подбадривал, хлопал в ладоши, когда принцесса разбавляла декламацию неожиданными подтанцовками. Лавка Аргайды потихоньку пустела, а полотняный мешочек округлял бока и наливался металлической тяжестью.

– Теперь брюква пошла, – сказал стражник на раздаче.

– Дай мне одну, – сказала принцесса и воздела брюквину над головой. – Хочешь стать сильней и краше? Навари из брюквы каши!

– Ваше Высочество, – сказал снизу стражник, – из брюквы кашу не варят!

– Каш из брюквы не вари! – тут же завопила принцесса. – Прямо так сырой и… Ешь!

Кричать на весь рынок в рифму принцесса постеснялась.

– Я возьму пару! – сказала полная женщина.

– Отдаем только по пять сразу! – заявила принцесса. – Вам же проще, два раза ходить не надо.

– Куда ж пять! Мне еще покупки делать!

– Вы можете взять две унылых тусклых брюквы в любой лавке! – сказала принцесса. – Но только здесь вы купите пять веселых крутобоких корнеплодов, чтобы устроить себе настоящий королевский обед!

В толпе заулулюкали и завопили: «Соглашайся!» Женщина заулыбалась, покачала головой и стала отсчитывать монетки. Принцесса нещадно задирала цены и количество товара в одни руки, но для каждого находила какие-нибудь неотразимые аргументы. Чем туже приходилось покупателю, тем больше зрителей оказывалось на ее стороне. Через некоторое время в лавке осталась одна зелень.

– Зеленый лук! – хрипло крикнула принцесса и устало сдула с лица непослушный локон. – Здоровья друг!

– Ваше Высочество, это сельдерей, – поправили снизу.

– Хочешь талию стройней? Жуй на завтрак сельдерей! – поправилась принцесса.

– Какая уж тут талия! – весело сказал плешивый кругленький мужичок слева и хлопнул себя по круглому брюшку. – Моя талия только пива просит!

Принцесса нахмурилась на него с бочки.

– Сельдерея больше ешь, чтоб кудрявой стала плешь! – громко сказала она, глядя на его голую макушку.

Шутнику ничего не оставалось, как купить на закуску ненужного ему сельдерея. Незадолго до конца торгового дня лавка совершенно опустела. Принцесса распродала не только содержимое лотков, но и то, что было в ящиках и мешках в глубине клетушки.

– Вот и конец представления! – с заметным облегчением объявила принцесса. – Спасибо всем за терпение!

В толпе захлопали, закричали: «Вам спасибо!» Принцесса оперлась на протянутые вверх руки стражника и спрыгнула с бочки на землю.

– Уф! – сказала она, потыкав в тяжелый мешок с деньгами на прилавке. – Знатно поторговали!

Она запустила в мешок руку и вытащила большую серебряную монету.

– Думаю, я это честно заработала! – сказала она и положила монету в кармашек платья.

Навстречу расходящимся зрителям по ряду протолкалась взбудораженная Аргайда.

– Ваше Высочество! – еще издали закричала она. – Ваше Высочество! Родился мальчик! В самое время успела! Спасибо вам! Такое спасибо – сказать не могу!

– Вот и отлично, – стертым голосом сказала принцесса, но бодро хлопнула по мешку с монетами. – Мы тут тоже времени не теряли. Все распродали!

Аргайда только теперь повернулась к собственной лавке. Она оглядела пустые лотки, заглянула в хранилище и обескураженно повернулась к принцессе.

– Все?! А как же я завтра торговать буду? Следующее только послезавтра привезут!

– Возьмешь выходной, – улыбнулась принцесса. – С племянником посидишь!

– Не могу я выходной! – Аргайда была не на шутку встревожена. – Нельзя пустую лавку держать! Меня с рынка попрут, кому-нибудь место отдадут! Потом ждать надо будет, если другое освободится…

Соседние торговцы потихоньку подходили ближе, прислушиваясь к разговору.

– Как же я теперь место удержу? – причитала Аргайда. – Зачем же вы так…

– А вы почему молчите? – спросила принцесса, оглядев собравшихся в кружок лавочников.

Все, как один, опустили глаза, стали морщиться, точно пытались прочесть на земле что-то написанное на неизвестном языке. Один крепыш в серой рубахе похлопал себя по груди, потом по шее и крякнул.

– Вы уж не извольте сердиться, Ваше Высочество, – сказал он, – а только для вас это одно развлечение, а у нас сегодня убыток. Все же только у вас покупали.

Принцесса растерянно обвела взглядом одновременно хмурые и извиняющиеся лица. Повисла тишина. Стражник подвел с окраины рынка лошадей. С другой стороны через покупателей протолкался усатый господин в коричневом суконном камзоле. Найдя взглядом принцессу, он сдернул с головы круглую черную шапочку и поклонился.

– Ваше Высочество!

Принцесса едва обозначила ответный кивок.

– Вы простите, пожалуйста, – заговорил усатый, – я помощник смотрителя рынка. Тут одно дело неловкое…

– Что еще? – спросила принцесса, начиная раздражаться.

– Понимаете ли, есть одно правило… – усатый еще помялся, но в конце концов перешел к делу. – У нас без специального разрешения запрещено нанимать зазывал и глашатаев.

– Почему? – удивилась принцесса.

– Так ведь тут и без них такой ор стоит, что к концу дня глохнешь, а если еще за деньги кричать будут, то и вовсе ничего не услышишь. Невозможно с продавцом торговаться.

В этом был некоторый смысл.

– Теперь я… Мы должны взять с Аргайды штраф, – продолжил помощник смотрителя, сглотнул и совсем тихо закончил: – В размере дневной выручки.

Принцесса посмотрела на Аргайду, та как-то вяло махнула рукой и отвернулась.

– Спасибо, Ваше Высочество, за помощь, – буркнула она себе под нос.

Принцесса почувствовала на щеках румянец. Она старалась полдня, ссадила голос, установила торговый рекорд, и за все это такая благодарность? Откуда она могла знать про все эти правила?! Какая-то занудная принцесса внутри нее хмыкнула и разразилась мудростью о том, что «в незнакомый лес без тропки не лезь» и прочими очевидностями. Принцесса эту зануду никогда не любила, но с ней трудно было не соглашаться.

– Не надо расстраиваться! – вздохнула принцесса. – Мы сейчас что-нибудь придумаем!

– Что ж тут придумаешь? – хмыкнула Аргайда. – Прикажете им правила отменить?

Из жизнеописания некоторых собственных предков принцесса знала, что нарушающий законы король называется «самодур». Не хотелось бы, чтобы так называли ее.

– У Вашего Высочества, небось, таких проблем не бывает! – не дождавшись ответа, сказала Аргайда и устало присела на пустой ящик.

У принцессы расширились ноздри. Из-под съехавшихся к переносице бровей она оглядела людей вокруг себя. Они не были похожи на хаарданских наемников или лесных разбойников Моарманна, в присутствии которых принцесса действительно ощущала себя в проблемной ситуации.

– Как вас зовут? – спросила она крепыша в серой рубахе.

– Тобос, Ваше Высочество.

– На сколько меньше вы сегодня продали, Тобос?

– Если медными считать, монет на пятьдесят-шестьдесят… – неуверенно сказал он.

Принцесса опрокинула мешок с деньгами и высыпала часть монет на прилавок.

– Вот, берите, – сказала она, пододвигая к Тобосу пару серебряных и несколько медных монеток. – Принесите мне на эти деньги ваших яблок, я их покупаю.

Тобос сгреб монеты в ладонь и попятился к своей лавке.

– А вы? – повернулась принцесса к краснолицей торговке. – Какой у вас убыток?

– Да немного, Выше Высочество. Может, сорок пять…

Торговка получила деньги и отправилась за брюквой, за ней потянулись и остальные восемь или десять лавочников: кто за зеленью, кто за сливами, кто за морковкой и горохом.

– Теперь вы не можете отдать лавку Аргайды другому торговцу, – сказала принцесса помощнику смотрителя. – У нее есть товар, не так ли?

Усатый помощник проследил взглядом, как торговцы подносят овощи.

– Вроде ваша правда! – хмыкнув, сказал он. – Только остаток денег в мешке я все равно забрать должен.

– Нет, – сказала принцесса, выудила из кармашка своего платья серебряную монету и со щелчком положила ее на прилавок. – Не должны. Я ничего не получила за работу. А это означает, что зазывалой меня никто не нанимал. Я вопила добровольно. Правила не нарушены, и штрафовать вам некого.

Помощник закрыл рот и поводил усами с одной щеки на другую.

– Вот и славно! – сухо сказала принцесса, повернулась, подтянув подол платья, подняла ногу в стремя, забросила себя в седло и подняла поводья.

Прежде чем ткнуть лошадь пятками, она на мгновение задержалась:

– Кстати, ответ – да, – принцесса посмотрела на Аргайду сверху вниз. – Вы правы. Таких проблем у меня не бывает. Впрочем, это уже не ваше дело.

Часть шестая.

Воображаемый враг

На восточной границе королевства Арранта, в центре города Эддонвена, на втором этаже дома городского магистра, в деревянном кресле с прямой спинкой, свернувшись калачиком и подоткнув под бок подушку, лежала наследная принцесса Эва Лина Маунтенар Декрой. Голову она положила на валик высокого подлокотника, а руками обхватила колени. Она так долго и неподвижно смотрела на язычки пламени в разверстой пасти камина, что из глаз то и дело сбегали одна-две слезинки и впитывались в сукно валика. Хотя, возможно, они сбегали оттого, что принцесса чувствовала себя бестолковой, никчемной и заброшенной. Она пережила довольно бурную неделю, но сейчас в голове было тихо и пусто.

Громко и людно было за дверью, которая выходила на галерею, окружающую входной зал.

– Ее Высочество не принимает! – голос фрейлины Лавейны звучал у самой двери, видимо, она держала последнюю линию обороны.

– Сойдите с лестницы! – это уже Клиф, стремянной, посыльный, а теперь еще и оруженосец принцессы.

– Это важно! Это оскорбление нашего короля! – звучало как «вашно» и «хроля», потому что говорили варханские купцы откуда-то с середины лестницы на первый этаж.

– Выйдите, это мой дом, в конце концов! – это сам городской магистр, господин Ламбас.

– Не ваш! Это дом городского совета! И нам необходимо…

– Мне по личному! Мне разрешено! – звонко вскрикивала дочь магистра по имени Кайда.

– Ее Высочество не принимает!

– Ну куда? Куда? Сойдите с лестницы…

И все начиналось заново. Принцессу это не беспокоило. Дверь была довольно толстой и глушила голоса так, что они достигали ушей как слитный неясный шум, похожий на громыхание тележных колес по смягченной снегом булыжной мостовой.

В Эддонвене принцесса оказалась, совершая ознакомительную поездку. Король Эннер начал посылать ее в такие поездки, когда ей исполнилось шестнадцать, и за полтора года эта была уже четвертой – будущая правительница, мол, должна представлять, чем живет королевство. Возможно, впрочем, что это был не единственный мотив. Пару раз принцесса замечала, что люди провожают ее из родного замка как будто с облегчением, а приветствуют с оттенком стоического терпения, хотя логичнее было бы ожидать обратного. Она даже попыталась найти этому разумное объяснение, но не смогла и решила, что ей показалось.

В Эддонвене ее встречали магистр города, советники и еще какие-то важные люди в торжественных одеждах – принцесса никого не запомнила, но вежливо улыбалась.

– Ваш визит для нас большая радость! – сказал магистр.

– Могу себе представить! – сказал внутренний голос принцессы.

– Благодарю! – сказала сама принцесса вслух.

Ее пригласили в дом городского совета – трехэтажное здание близ центральной площади шириной аж в пять окон по светлому фасаду, исчерченному темными балками. Внутри здание оказалось скромным: коричневые брусья, местами покрытые простым орнаментом, светлые известковые стены, кое-где прикрытые сероватыми гобеленами.

– Не фритонский дворец! – внутренний голос не мог не ехидничать.

В центральном холле, у двери, ведущей в зал совета, принцессу приветствовало чучело медведя в полтора человеческих роста высотой, который стоял, разинув пасть, на задних лапах, а в передних держал что-то смахивающее на полотенце с вышитой надписью: «Добро пожаловать в Эддонвен!». Принцессе было приятно, что к ее приезду так расстарались, до тех пор пока она не разглядела в складках полотенца отчетливый слой серой пыли: медведь стоял тут давно и приветствовал всех, кому не лень было на него посмотреть. Принцессе перестало быть приятно, она вздохнула, но вежливо улыбнулась и медведю тоже.

После торжественного обеда принцессу проводили в отведенную ей большую комнату на втором этаже. Там обнаружилась кровать с высокими резными спинками, два или три длинных сундука, деревянное кресло и камин с поленницей дров вдоль стены. Окно, застекленное маленькими квадратиками стекол в решетчатой раме, выходило на улицу.

– Перетерпишь, – успела сказать принцесса внутреннему голосу до того, как он придумал что-нибудь остроумное. – Мы здесь на два-три дня!

В промежутках между визитами важных особ в этой комнате жила дочь магистра по имени Кайда, ныне временно выселенная на третий этаж, где в мансардных каморках жили слуги. Туда же, на третий этаж, были определены две служанки принцессы и Клиф. Кучера с каретой, дорожный фургон и стражников отправили на постоялый двор, решив, что двое солдат всегда должны дежурить в холле.

На следующий день состоялась прогулка по городу в сопровождении собственной свиты принцессы и группы знатных горожан: рыночная площадь – здесь вот у нас цирк выступает, тут казнят, а там свежую сметану продают очень хорошую – торговый квартал, статуя короля Муна, основателя города.

Пару раз у принцессы возникало впечатление, что это не ей показывают город, а наоборот. Горожане глазели из окон, толпились в проулках, шли следом за группой сановников. Некоторые даже помахивали принцессе.

– Хорошо хоть, кость мясную не кидают, – вздохнул внутренний голос. – Помню, в Аррантоне черного медведя на цепи водили, такая же реакция была.

Принцесса уже собиралась вежливо поинтересоваться, сколько осталось до конца прогулки, когда вся толпа вдруг оказалась на сравнительно открытом месте. Дома остались за спиной, а впереди возникла городская стена. Слева она была нормальной высоты, потом упиралась в узенькую башенку с остроконечной крышей, а дальше вдруг снижалась, превращаясь в подобие парапета, чуть выше пояса принцессы. Принцесса пересекла площадку, оперлась руками о парапет и огляделась.

Налево и направо, под высоким берегом, на котором стоял Эддонвен, насколько хватало глаз, уходила широкая покрытая льдом река. Прямо за парапетом внизу оказалась довольно большая площадь, окруженная собственной стеной. Принцесса смотрела на нее, словно находясь на четвертом или пятом этаже крепостной башни. Со стороны реки в нижней стене были две квадратные башни, а между ними ворота с подъемной решеткой, которые вели на высокий мост, доходивший до небольшого узкого островка. За островом было видно вторую часть реки и еще один мост, ниже первого, который утыкался в противоположный берег.

– Как красиво! – сказала принцесса, и внутренний голос согласно покивал.

– Это единственный мост через реку! – сказал магистр Ламбас, как будто сам его построил. – На том берегу уже Врахана, так что тут у нас самый торговый путь.

Вархана была восточным соседом Арранты – другое королевство, другой язык, другой народ. Внутренний голос поставил принцессе плюсик в графе «География».

– Мост является собственностью Его Величества, – продолжал магистр. – Город Эддонвен владеет концессией на перевозки…

На самой нижней площади почти не было построек, за исключением нескольких больших сараев по краям и каменного барака – очевидно, казармы. Посередине группы солдат отрабатывали приемы боя и перестроения. Несколько старших чинов отдавали команды. Одна из этих фигур показалась принцессе знакомой.

– А как туда, вниз, попадают? – спросила принцесса.

– Прошу! – магистр показал направо.

Они прошли несколько шагов и оказались у закругления парапета. Еще правее принцесса увидела ворота в городской стене, откуда выходила дорога и в несколько приемов, разворачиваясь вдоль склона высокого берега, спускалась от города на нижнюю площадь. Общая идея была ясна – если бы вдруг враг решил атаковать по мосту, ему бы пришлось сначала штурмовать нижнюю стену, а потом подниматься по этой дороге к городу, все время находясь под обстрелом. Разумно!

Все это принцесса подумала уже по пути к воротам. За ней, постепенно растягиваясь в ниточку, пыхтела свита.

– Ваше Высочество! – попытался окликнуть ее магистр. – Мы не планировали спускаться!

– Пора пересмотреть планы, – ответила ему фрейлина Лавейна. – Видите, у Ее Высочества появилась цель.

Для пешего человека ярусы дороги были соединены лестницами, что здорово сокращало путь. Проблема была в том, что лестницы давно не чистили и не ремонтировали, камни в ступенях были выщерблены, почти везде намерз лед. Принцесса быстро перебирала ногами и дважды чуть не поскользнулась, хотя она заранее выискивала подходящие для шага места. На третьем или четвертом спуске она обернулась. Сопровождавшая ее делегация растянулась до самых ворот наверху. Люди цеплялись за парапеты, спускались бочком и все вместе напоминали вереницу сушеных грибов на веревочке в продуктовой кладовке.

– Если кто-то не хочет идти вниз, можно за нами не следовать! – громко объявила принцесса.

Вереница грибов замерла, и те, что были посередине, завертели головами, пытаясь решить, проще ли им подняться обратно или уже спуститься вниз.

– Любишь ты ставить людей в неудобное положение! – щелкнул языком внутренний голос, но принцесса уже спешила дальше.

Фигурой, которая привлекла ее внимание, обладал барон Гарт, рыцарь Его Величества Элладайн, с которым принцесса была некоторым образом знакома. Им доводилось, говоря помягче, выручать друг друга в стечении сложных обстоятельств. Счет был пока два-один в пользу рыцаря. Если посчитать слова, которыми они обменялись за все время знакомства, то счет был бы примерно двести сорок два – двенадцать в пользу, разумеется, принцессы. Предполагая, конечно, что выигрывает говорящий больше.

Принцесса вышла на площадь и заставила себя пересечь ее достойным шагом. Это позволило Клифу и фрейлине Лавейне догнать ее и образовать достойное сопровождение королевской особы, а не мчаться, запыхавшись и выворачивая ноги на заснеженном булыжном мощении.

– Это же рыцарь Элладайн! – шепнул Клиф рядом.

– Да ты что? Неужели?

Клиф смутился и на шаг отстал.

Они приблизились к тому месту, где солдаты отрабатывали удары мечом с помощью учебных чучел – мешков на шестах, наряженных в старые кольчуги. Принцесса смотрела в приближающуюся спину рыцаря – чуть выше среднего роста, светлые волосы до плеч, затянутых в черно-вишневый кожаный жилет поверх шерстяной рубахи. Довольно широких плеч, хотя их ценность была вовсе не в размерах.

Когда принцесса была в двадцати шагах, Элладайн немного повернул голову, будто что-то услышал. В пятнадцати отдал жестом команду продолжать тренировку. В десяти вдруг оказался лицом к принцессе. Она не заметила, как он разворачивался, и остановилась резко, словно уперлась животом в коновязь. Клиф с фрейлиной по инерции проскочили на несколько шагов вперед, и им пришлось достойно пятиться.

– Ваше Высочество! – Элладайн опустил голову в поклоне.

– Рада вас видеть, барон! – принцесса улыбаясь ответила поклоном на поклон.

Принцесса была в отороченных мехом сапогах, длинном темно-синем теплом платье и в расстегнутом полушубке аскальдской выделки из дубленой шкуры мехом внутрь. Темные волосы раскиданы по плечам, щеки разрумянились, глаза блестят.

– Чудо как хороша! – подтвердил внутренний голос, но стоило принцессе обрадоваться, тут же продолжил: – И чего ты прискакала, чудо? Что-то сказать хотела?

Немедленного ответа на этот вопрос у принцессы не было. Иногда с ней такое бывало: ноги решали, куда двигаться, гораздо раньше, чем голова успевала сообразить зачем. Внутренний голос поднял одну бровь.

– Ладно! – сказала ему принцесса. – Не «иногда», а «часто» – доволен?

Внешне она все еще радостно улыбалась и розовела щеками, но пауза явно стала затягиваться. Принцесса прошла вперед, мимо рыцаря.

– Вот, значит, как достигаются боевые умения! – сказала она, чтобы что-то сказать.

Судя по тишине, Элладайн у нее за спиной кивнул.

– И что дальше? – полюбопытствовал внутренний голос, мешая лихорадочно соображать, что делать дальше.

– Я бы тоже хотела попробовать! – неожиданно для самой себя сказала принцесса.

– Ваше Высочество! – начала фрейлина Лавейна.

– Что плохого будет, если я один раз попробую ударить? – расширила глаза принцесса.

– Кто бы мог угадать?! – пробурчала Лавейна себе под нос.

– Барон?

Элладайн приподнял руку в перчатке:

– Меч для Ее Высочества!

Принцесса скинула полушубок и отдала его Клифу. Подошли люди. Молодой усатый парень с поклоном протянул принцессе меч рукояткой вперед. Она взяла его, приладила в руке. Меч оказался довольно тяжелым.

– Ну давай поглядим! – сказал внутренний голос.

Принцесса подошла поближе к чучелу, прикинула расстояние. Она чувствовала, что начинает краснеть. Она разозлилась, взмахнула мечом и ударила по мешку сверху чуть по диагонали. Меч ткнулся чучелу как бы в плечо, от удара выкрутило запястье, меч соскользнул и ткнулся в землю, заставив принцессу сделать полшага и нагнуться.

– Здорово! – сказал внутренний голос. – Можешь зарабатывать этим номером в бродячем цирке!

Принцесса выпрямилась, подняла подбородок и повернулась.

– Представляешь, каково им? – спросил внутренний голос, вместе с принцессой оглядывая несколько растерянных зрителей. – Вот так стоять и бояться хихикнуть?

Принцесса мельком глянула на Элладайна. При желании на его лице можно было найти одобрение, поддержку, насмешку, сожаление или не найти ничего. Никакого выражения у него не было, он просто стоял и просто смотрел.

– Хорошо, – бодро сказала принцесса. – С чего начинается мастерство? Барон, можете дать мне урок?

– В платье? – вздохнула Лавейна.

– Я предложу вам хорошего наставника, – Элладайн поманил кого-то вдали рукой. – Вам понравится.

Принцессе понравилось. Наставником оказался высокий молодой солдат со светлыми кудрями, голубыми глазами, широченными плечами и крепким станом, перехваченным широким кожаным поясом поверх длинной кольчуги с полурукавом и зеленого подлатника. В руках у него была длинная прямая деревянная палка.

– Чудо, как хорош! – прошептал внутренний голос, зарделся и пару раз взмахнул ресницами.

– Уймись! – рыкнула принцесса, поворачивая голову слева-направо, в попытке обозреть количество колец от плеча до плеча на необозримой груди, кузнецам пришлось потрудиться!

– Ее Высочество леди Маунтенар Декрой! – представила принцессу Лавейна.

– Гримда, – сказал Элладайн. – Солдат моего отряда. Ее Высочество желает урок фехтования.

Гримда довольно умело скрыл удивление. Элладайн жестом предложил Лавейне и Клифу отойти в сторонку.

– С чего начнем? – принцесса приподняла чужой меч.

– С движения, Ваше Высочество. Нужно присогнуть ноги, чтобы вовремя оттолкнуться в нужную сторону.

Принцесса присогнула.

– Теперь я буду вас атаковать, а вы уклоняйтесь, – Гримда медленно повел палкой сверху вниз, чуть в стороне от принцессы, и добавил: – Атакую слева.

Принцесса отпрыгнула вправо.

– Атакую справа, – продолжал Гримда, снова медленно опуская палку.

Принцесса отпрыгнула влево.

– Очень хорошо! – сказал Гримда. – Теперь чуть быстрее!

Принцесса исправно прыгала, напоминая самой себе молодую козочку на крыше из известной песенки. Надо бы, конечно, привести физическую форму в порядок. Принцесса слегка запыхалась, но главная беда была не в этом. При приземлении после прыжка первыми останавливались кости, а мясо еще некоторое время вокруг них туда-сюда двигалось, создавая странноватое ощущение. У принцессы даже возникло подозрение, что это не совсем мясо!

Вечером, когда она стояла в своей комнате в большом корыте, а служанки поливали ее теплой водой, принцесса страшное подозрение подтвердила. Она зажала в кулаке существенный кусок правого бока и даже без помощи внутреннего голоса поняла, что зимой надо не только кушать и лежать.

Напрыгавшись достаточно для первого занятия, принцесса кивком поблагодарила Гримду и подошла к ожидающей ее свите.

– Прекрасный наставник, – сказала она простым голосом. – Мы здесь на три-четыре дня, почему бы мне не взять еще несколько уроков? Это возможно?

– Буду рад! – поклонился Гримда.

– Ваше Высочество! – фрейлина недоуменно огляделась. – Фехтовать с солдатами?!

– Не со служанками же мне фехтовать! – так благоразумно сказала принцесса, что даже глаза округлились. – Я буду приезжать на лошади, переодеваться здесь, – она кивнула на солдатский барак, – и заниматься.

– Переодеваться в казарме?! – ужаснулась Лавейна.

– Позвольте, Ваше Высочество! – усатый владелец меча поклонился. – Я капрал городской стражи Рафт. Завтра уезжаю на несколько дней в сопровождение, буду счастлив предложить вам мою отдельную комнатку в казарме.

– Прекрасно! – принцесса вернула ему меч и объявила: – Вот все и устроилось! В конце концов, в наше время овладеть некоторыми навыками работы с мечом совсем не помешает. Не так ли, барон?

Элладайн сделал маленькую паузу и вдруг сказал:

– Позвольте мне сделать вам подарок.

– Подарок?! – какая принцесса не позволит сделать ей подарок!

– Недалеко от города работает хороший мастер, я закажу ему меч для вас. Вам нужно будет встретиться с ним. Завтра?

Принцесса была в восторге, Клиф рад – не надо скучать в городе, Лавейна в унынии – ну, она всегда там. Элладайн кивнул.

За поздним обедом в доме городского совета принцесса находилась в приподнятом настроении. Это был уже не торжественный обед в честь приезда, а значительно более скромная семейная трапеза. Признаться, даже скромнее, чем принцесса могла себе представить.

На столе стояло одно блюдо с пареными овощами и один поднос с тоненькими ломтиками ветчины и хлеба, а напротив каждого обедающего деревянная кружка с элем. Все. Принцесса сначала удивилась – она знала пару котов, которые питались обильнее – но потом догадалась, что это только первая перемена блюд.

– Понравилось ли вам в Эддонвене? – спросил Ламбас, водрузившись на правах хозяина дома во главе стола.

– Довольно унылый, мелкий городок. – сказал внутренний голос принцессы, принюхиваясь к овощам. – За исключением вида на реку. Он неплох.

– Весьма! – сказала принцесса, приглядываясь к ветчине.

По правую руку от магистра расположилось семейство: жена, дочь – немного старше принцессы – и сын – немного младше. Жена была до того тиха, что принцесса потом никак не могла вспомнить, как же она выглядит.

Дети запомнились лучше. Наверное, потому что принцесса никогда не видела так близко посаженных глаз. Сразу видно – брат и сестра. Круглолицая Кайда этими глазами все время шарила по принцессе, очевидно пытаясь запомнить фасон ее нового платья.

– Расскажете ли вы Его Величеству о ваших впечатлениях? – прощупывал гостью магистр.

– Нет, – сказал внутренний голос, отпивая горьковатого эля из кружки. – Отец все и без нас знает.

– Конечно! – сказала принцесса, прикрывая рот запястьем, чтобы выдохнуть горечь.

– Почему ты все время врешь? – удивился голос.

– Мы скоро уезжаем, забыл?

Узколицый длинноносый Кайдум в основном разглядывал пареные овощи в тарелке. Принцесса не заметила, чтобы он положил в рот хоть кусок. Неудивительно, что он был таким тощим – ширина плеч сравнима с размахом ушей. Кроме того, как принцессе сообщили еще в день приезда, левая нога у Кайдума была короче правой настолько, что под нее можно было просунуть кулак, если он стоял прямо. По этому поводу к подошве левого ботинка была приделана толстая деревяшка, восполняющая высоту. Этой деревяшкой Кайдум то и дело глухо тукал под столом.

– Наша дочь Кайда собирается выйти замуж! – вышел в какой-то момент магистр на семейные новости.

– Папа! – вспыхнула Кайда.

– Очень удачный альянс образуется! – продолжил магистр.

– Папа, Ее Высочеству это неинтересно! – сказала Кайда таким тоном, что Ее Высочеству немедленно стало интересно.

– Прошу простить нас! – масляным голосом сказал магистр. – Конечно, для моей дочери это дело больших переживаний.

– Еще ничего не решено! – сказала Кайда.

– Обязательно решится, – заверил магистр.

Наблюдая за Кайдой, принцесса стала подозревать, что сейчас она увидит, как дочь бьет родного отца по голове глиняной тарелкой из-под пареных овощей. Интересно, смогла бы она сама ударить тарелкой короля Эннера, если бы их взгляды на ее замужество разошлись бы? Пока эти взгляды не расходились по причине их отсутствия. Принцесса еще никогда ни за кого не собиралась, а отец никого не предлагал. Он с ней вообще никогда не обсуждал эту тему.

– Он с тобой вообще ничего не обсуждает! – сказал внутренний голос, что было правдой.

Свои дела отец не обсуждал с принцессой, потому что она мало в них понимала, а ее, потому что у него было полно своих. Чтобы не допустить отцеубийства в своем высочайшем присутствии – вот было бы хлопот! – принцесса сменила тему:

– Магистр Ламбас! Сложились некоторые обстоятельства… – справа неаккуратно хлюпнула элем фрейлина, – в связи с которыми мы задержимся у вас дня на четыре, возможно пять.

Магистр похлопал глазами и неуклюже поклонился над тарелкой.

– Это большая радость для нас!

– Хы-хы-хы! – гоготнул внутренний голос. – Он тоже врет!

– Благодарю! – сказала принцесса вслух и продолжила светскую беседу.

Новость, однако, так подействовала на магистра, что и без того тускловатая беседа и вовсе сошла на нет. К счастью, она закончилась аккурат вместе с ветчиной. Магистр Ламбас поднялся:

– Ваше Высочество! Мы все благодарим вас за честь разделить с вами этот обед. Позвольте пожелать вам крепкого сна и приятных сновидений под небом Эддонвена!

Принцесса настолько растерялась, что позволила проводить себя до лестницы, ведущей на галерею. Поднявшись по ней в некотором оторопении, она остановилась и посмотрела на идущую следом фрейлину.

– Это что – все?! – спросила принцесса, чуть не выронив глаза из орбит.

Лавейна развела руки: «Сама не могу поверить!», а потом сложила их на груди: «Простите, не досмотрела!»

Ситуацию надо было как-то исправлять. Они пошептались немножко, почти соприкасаясь лбами, в результате чего с третьего этажа был извлечен Клиф и отправлен в таверну за какой-нибудь закуской. Два раза просить его не пришлось, слуг в этом доме кормили не лучше хозяев. Когда он вернулся, они собрались в маленькой комнатке Лавейны – следующая дверь от комнаты принцессы – и подготовились ко сну с помощью копченого окорока, маринадов, куриных котлеток, ржаных кренделей, вареных яиц и бочонка пива.

Для поездки к мастеру-оружейнику составилась маленькая процессия: принцесса с фрейлиной в своей дорожной карете, Клиф и Элладайн верхом. Когда они порядком отъехали от города, принцесса на время поменялась с Клифом местами – в карете теплее, но на лошади трясет меньше.

– Это ваша земля? – спросила принцесса Элладайна, поравнявшись с ним впереди карты.

– Да. Пожалована Его Величеством, – сказал Элладайн. – Вот там мой замок.

Принцесса проследила за его рукой и увидела в отдалении выступающую из-за холма башню. Светло-серый камень почти сливался с заснеженными холмами и белым небом.

– Можно заехать к вам в гости!

– Не стоит, – Элладайн качнул головой. – Он маленький и скучный. Когда я не в походе, мой отряд квартирует в городе, там и тренируется. Заодно обучаем городскую стражу.

Отряд рыцаря – это тридцать-сорок воинов, сопровождающих его во всех походах. Личная гвардия. Если Элладайн слыл одним из лучших бойцов, надо думать, и отряд у него соответствующий. Гримда один из них, а значит, что-то в ратном деле соображает. Приятно, когда тебя учат лучшие.

Башня рыцарского замка показалась им примерно посередине пути. Проехав еще столько же – принцесса успела замерзнуть и пересесть обратно в карету – они свернули с большой дороги на узкий санный след, который вскоре вывел их на берег озера.

Процессия остановилась, Клиф подскочил откинуть ступенечку кареты, принцесса сошла на землю. Кузница, похожая на гигантский изломанный сарай, дымила в светлое небо сразу несколькими трубами. Скорее это были три или четыре разновеликих сарая, сложным образом упиравшихся друг в друга, перекрытые там и сям длинными навесами. Части стен не было, и на их месте открывались темные глубины, в которых перемещались люди, слышались удары железа. От кузницы в сторону дороги по снегу тянулись темные языки копоти. Поодаль, дальше по берегу, виднелся крестьянский дом и какие-то служебные постройки.

– Барон Гарт приехал! Его Светлость приехали! – побежал из одной темной дыры в другую какой-то мальчик.

Навстречу гостям из кузницы вышли мастеровые, сам мастер по имени Кохт оказался высоким сухим стариком с длинными седыми локонами. Он поклонился спешившемуся Элладайну:

– Здравствуйте, Ваша Светлость.

Клиф повел лошадей к коновязи, кучер погнал карету к дому, а фрейлина Лавейна громко объявила о прибытии наследной принцессы так, словно они явились с визитом в чей-то дворец. Это вызвало в публике переполох, попытки поправить кожаный фартук и отереть с лица угольные разводы. Стало не чище, но равномернее. Принцесса, привычно удерживаясь от усмешки, приветствовала народ кивком.

Мастер Кохт быстро разогнал всех заниматься делом, хотя принцесса вплоть до отъезда то и дело замечала торчащие из-за углов мальчишеские – и не только – глаза.

– Нам нужен меч для Ее Высочества, – сказал Элладайн. – Для дела.

– О как! – мастер пожевал губами. – Если для дела, нужна настоящая вещь. Пойдемте-ка, пойдемте.

Они прошли в одно из отделений кузницы. Слева в глубине два здоровых мужика работали у гудящей печи, до того замазанной глиной, что было неясно, какой она формы. У сипящих мехов, разгоняющих печной жар, стоял парнишка. Один мужик клещами доставал из жерла печи огненную болванку и клал на наковальню, а второй охаживал ее молотом. При появлении принцессы все трое на нее обернулись. Некоторое время они пытались продолжить работу с вывернутыми шеями, но попадать по болванке так было неизмеримо труднее. Мастер Кохт закряхтел и махнул им рукой, чтобы они друг друга не покалечили или не попортили материал. Работники отложили инструмент и ушли, мальчик растворился в тени у дальней стены. Мастер направился туда же, но сразу вернулся.

– Есть у меня кое-что. Четыре витых прута, две основы крестом, все в девятьсот слоев! – он двумя руками протянул на свет заготовку меча. – Железо брал хорошее, на севере.

Что бы ни имел в виду мастер, заготовка принцессу не впечатлила. Выглядела она как длинный узкий брусок металла тусклого серого цвета с темными разводами, на одном конце которого был четырехгранный отросток. Принцесса подняла брови.

– Это, Ваше Высочество, заготовочка только. Возьмите-ка.

Принцесса взялась за отросток. Палка была тяжелая и тут же ткнулась концом в землю. Принцесса с усилием подняла ее, задействовав вторую руку.

– Ага, ага! – довольно сказал мастер и заготовку забрал. – Четвертушечку подузим.

Он забрал заготовку и вышел с каким-то мечом, тоже не особенно изящного вида.

– А это вот? Поработайте-ка чуток.

У меча, во всяком случае, был баланс, и он в землю не тыкался. Принцесса, старательно припоминая то, что успела ухватить на тренировке, сделала колющий выпад, сменила стойку, взмахнула и рубанула от плеча.

– Тяжелый.

– Вижу, вижу! – мастер определенно был рад.

Он забрал меч, положил его на большую колоду, заменявшую стол, и обернулся к принцессе с веревочкой в руках.

– Позвольте ручку вашу вперед! – сказал мастер, осторожно, но крепко, беря ее за руку, и вдруг крикнул. – Бушка, подь сюда!

Некоторое время принцесса принимала разные позы, а мастер Кохт прикладывал веревочку к разным ее частям: от плеча до запястья, от локтя до кончиков пальцев, от пояса до земли и так далее. Каждый раз он диктовал какие-то «осьмушки», «полкулачка» или даже «шесть без кончика», а явившийся из тени Бушка старательно записывал это углем на желтой оструганной доске. Похоже было, что принцессу ожидает не меч, а по меньшей мере парадное платье.

Очередной раз повернувшись к мастеру нужным ему в тот момент местом, принцесса оказалась лицом к Элладайну и фрейлине и вдруг увидела, что Лавейна улыбается.

– Ого! – сказала она хором с внутренним голосом, потому что улыбалась фрейлина не просто так, а конкретно рыцарю Элладайну.

Лавейна была шестой, а может и седьмой, дочерью бедного барона, приданого за ней не водилось, а личного обаяния для замужества, видимо, не хватало. Так она до своих тридцати во фрейлинах принцессы и осталась. И теперь – добро пожаловать, понимаешь, в Эддонвен! – гляньте-ка на нее! Устраивает свое счастье!

Мастер Кохт развернул принцессу к фрейлине той стороной, на которой не было глаз. Принцесса встревоженно нахмурилась – то выражение лица, когда брови и губы стягиваются в направлении кончика носа. Не то чтобы она была против личного счастья фрейлины… Вообще она совсем не против, но не конкретно в случае с Элладайном!

– Очень интересно! – тут же нарисовался внутренний голос. – И почему же?

– Потому что…

– У тебя с бароном Гартом связаны какие-то собственные планы! – догадался голос.

– Что за дикость! – ноздри у принцессы расширились.

Элладайн был в два раза ее старше! В два раза и еще немножко! Какие планы?! К тому же он рыцарь короля! Никаких планов тут быть не может.

– И почему же? – внутренний голос сделал большие глаза.

Принцесса знала этот фокус. Все время повторяя свое «почему», голос мог завести ее в трясину без края и выхода.

– Потому что! – жестко сказала она мысленно, прерывая дискуссию, а вслух произнесла: – Я бы хотела чего-нибудь попить.

– Это в доме! – сказал мастер Кохт откуда-то из-под подола платья. – Жена моя там, все сделает.

Лавейна перестала улыбаться и вышла из кузницы. Мастер попросил принцессу опереться ладонью на доску.

– Пальчики того, будьте добры, в сторонки развести, – и он ловко обвел ладошку вместе с растопыренными пальцами тонкой палочкой с обугленным концом. – Теперь погуляйте слегка. Идите в дом погреться или озеро поглядите. Надо мне тут кой-чего…

Клиф остался торчать у кузницы. Принцесса идти в дом не хотела, и они с Элладайном не торопясь пошли вдоль редкого плетня, отделявшего тропинку между кузницей и домом от озера. Принцесса раздраженно обтерла снегом испачканную углем руку.

– Не сомневайтесь, – сказал Элладайн. – Он сделает как надо. Вам понравится.

Принцесса хмыкнула. От дома отделилась фигурка в длинном овчинном жилете поверх темно-серого платья. С деревянным подносом в руках, на котором стояли глиняные кружки, она поспешила навстречу.

– Ваше Высочество, такая честь! – женщина попыталась изобразить что-то вроде реверанса.

Кружки опасно накренились. Принцесса тут же покачала ладонью, одновременно благодаря и разрешая не приседать. Женщина оказалась удивительно молодой. Может, дочь?

– Госпожа Кохт, жена мастера, – сказал Элладайн, то ли представляя, то ли отвечая на незаданный вопрос. – Четвертая.

– Горяченького, прошу вас, Ваше Высочество! Ваша Светлость!

Из кружек поднимался пар. Элладайн взял одну из них рукой в перчатке.

– Что это? – принцесса попыталась заглянуть в кружку, и нос тут же промок от ароматного пара.

– Вам погреться! Горячий медок тут с ягодами шиповника, с мятой… Попробуйте.

Принцесса взяла шершавые теплые бока кружки двумя ладонями, вытянула губы и, зажмурившись, осторожно попробовала. Вкусно!

– Благодарю!

– Вы если замерзнете или чего захотите – приходите, пожалуйста! – женщина еще раз обозначила попытку присесть и, неловко развернувшись, пошла к дому.

Принцесса оглянулась. Элладайн отошел и теперь, стоя у самого плетня, смотрел куда-то в заснеженный простор замерзшего озера. Принцесса подошла, встала рядом и попыталась понять, на что именно он смотрит. Белым было озеро, почти белым было небо, сизоватыми неопределенными пятнами темнела полоска другого берега. По диагонали, уходя влево за мысок, протянулся накатанный санный след. Смотреть было не на что.

Принцесса перевела взгляд на рыцаря и некоторое время разглядывала его в профиль, хотя, следовало признать, и здесь смотреть было не на что. Светлые волосы, прямой нос, обветренные морщинки в углу глаза – и все это со свойственным ему неопределенным общим выражением.

Поскольку принцесса видела только правую половину его лица, то попробовала предположить, что левая сейчас, например, весело улыбается. Или задумчиво нахмурилась. А может, даже показывает ей язык! Принцесса тихо вздохнула и стала смотреть на озеро. Она точно знала, что ничего подобного вторая половина рыцарского лица не делает и хранит то же ничего не выражающее выражение, что и первая.

Вообще, эта его манера начинала уже утомлять! Выглядел бы он довольным, злым, усталым, мудрым или, в конце концов, напыщенным болваном, можно было бы хоть как-то подстроиться, вести себя соответственно, так ведь нет! Он, словно назло, выглядел никак!

– Может быть, у него есть тайна? – спросил внутренний голос почему-то шепотом. – И тебя бесит, что ты не можешь ее разгадать?

«Еще чего! – закатила глаза принцесса внутри себя. – Какая там тайна?! Просто он так выглядит: что спереди смотри, что в затылок – одинаково!»

Принцесса мысленно фыркнула, но некоторая часть случайно прозвучала снаружи. Чтобы скрыть ее, принцесса довольно шумно отхлебнула из кружки. Теплая сладость пробежала в живот, а мятная свежесть защекотала в носу. Вкусно!

Левым боком она почувствовала, что Элладайн перестал смотреть на озеро. Теперь он смотрел на нее, а конкретно – в точку чуть позади левого уха, если судить по тому, как оно нагревалось. Принцесса замерла, подвигала глазами, подыскивая в меру приветливое выражение – она же не рыцарь какой-нибудь, чтобы выглядеть неопределенно! – и повернулась.

– Вкусно, правда? – принцесса приподняла кружку, глядя Элладайну в глаза.

В глазах этих произошло какое-то неуловимое движение, как будто рыцарь был мысленно на том берегу озера, а теперь вернулся в себя. «Тайна есть!» – немедленно провозгласил внутренний голос. «Нет!» – упрямилась принцесса, хотя было очень похоже, что была.

– Правда, – Элладайн поднес свою кружку к губам и сделал несколько бесшумных глотков.

Принцесса смотрела, как двигаются жилки на рыцарской шее. Она знала, во что эти жилки переходят, убегая под воротник – в сплетения мышц, похожих на запрятанные под кожу плетеные веревки, послушные хозяину, быстрые и… Принцесса опомнилась и заставила себя прикрыть глаза и откашляться. «Эх!» – вздохнул голос. Надо было как-то поддержать беседу, например, заметить, как хорошо, что сегодня не холодно. Она набрала воздуха и сказала:

– Господин Ламбас выдает свою дочь замуж!

Элладайн помедлил.

– Это ты сожалеешь или завидуешь? – удивился внутренний голос.

Принцесса почувствовала, что краснеет от неловкости. Элладайн задумчиво кивнул, видимо размышляя, какое место в его жизни занимает дочь городского магистра.

– И что ты хочешь от него услышать? – не унимался голос.

Принцесса перестала краснеть от неловкости и начала краснеть от злости. Что за морковкины бега-то, в самом деле? Он вот стоит себе ровно, и хоть бы что! А она сама прямо испрыгалась вся, как свинячья шкварка на сковороде! То скучает, то волнуется, то краснеет, а то и все одновременно! Принцесса вознамерилась было крутануться на пятках и рвануть прочь, но не успела.

– Ваша мать, королева Эйна, – сказал Элладайн, а потом снова назвал имя, но только так, как оно звучало на ее языке, – Аннина Млата, перед смертью просила вашего отца не выдавать вас замуж против вашей воли.

Принцесса боялась его прервать неосторожным вздохом, напрочь забыв о всяких неловкостях.

– Он обещал ей, – Элладайн помолчал. – Поклялся.

Было такое ощущение, будто принцесса только что сама с собой познакомилась. Ее биография внезапно наполнилась множеством понятных теперь деталей: «Значит, мама меня… А какая же у меня воля?.. Откуда же он может… И где искать того, кто…» Поверх всего заревом полыхало: «Вот почему отец никогда не заговаривал на эту тему!» Принцесса пыталась сообразить, что из этого следует, но соображения так мельтешили, что пришлось опереться на плетень.

– Вы же… – принцесса попыталась сосредоточиться на Элладайне. – Вы хорошо ее знали?

Где-то далеко за спиной звенели удары железа по железу.

– Она была принцессой Белоречья. Мы с вашим отцом, тогда еще принцем, отправились помочь им в войне с баурами. Так он с ней познакомился, – Элладайн помолчал. – И я с Ее Величеством тоже…

Элладайн отпил из кружки. Принцесса вглядывалась в другой берег озера так, словно там начиналось Белоречье, хотя на самом деле оно было у нее за правым плечом, за кузницей, за стенами торгового города Эдденвера, и дальше за пиками Белого Хребта, и еще дальше, за двумя другими королевствами.

Конечно, принцесса знала эту историю. Элладайн не сказал ничего нового, но что-то неожиданное было в его простых интонациях. Когда принцессе рассказывали об этом походе на уроках, она слушала так же, как слушала о подвигах далекого предка, короля Муна, и прочих фамильных преданиях – отстраненно. Элладайн же лично спасал Белоречье от диких кочевников, гулял на королевской свадьбе, сопровождал королевскую чету в двухмесячном путешествии обратно в Арранту. Да и после этого он был знаком с королевой до тех пор, пока она не умерла от простуды, когда ее дочери, то есть самой принцессе, было всего четыре года с небольшим.

Оттого что Элладайн лучше знал ее мать, чем она сама, принцессе стало казаться, что и ее он знает лучше, чем она саму себя. С озера потянуло холодным воздухом. Принцесса нахмурилась. Надо как-то срочно восполнить пробел. С чего начать-то?

– У меня от мамы осталось только это, – принцесса подняла левую руку с колечком на среднем пальце, подарком, который она получила только на собственное шестнадцатилетие. – На шкатулке написано: «Дыхание согревает ветер». Что это значит?

Элладайн покачал головой.

– Может быть, это что-то значит в Белоречье, – сказал он. – Там другая земля.

Принцесса смотрела на простое кольцо серебряного плетения с большим прозрачным камнем в середине и еще четырьмя маленькими попарно по сторонам. Иногда ей казалось, что они могли светиться сами, например как сейчас, хотя, возможно, это просто отражалось белое небо.

– Какая она была?

Настал черед Элладайна изучать противоположный берег. Принцесса ждала. Элладайн еле слышно вздохнул, посмотрел на принцессу и сказал просто и ровно, как нечто само собой разумеющееся:

– Она умела вдохновлять.

Ветер с озера шуршал в ушах. Принцесса и рыцарь молча и неподвижно смотрели друг на друга. И хотя на лице его по-прежнему не было определенного выражения, его взгляд теперь не прятался, а согревал ее всю целиком.

Он не произнес ничего особенного, не сопроводил фразу ни движением брови, ни улыбкой, но принцессе казалось, что сама эта пауза рассказывает ей что-то еще и еще и она узнает и понимает все больше о нем, о себе, о матери. От этого постепенно разгонялось сердце, странным образом расправлялись плечи, вытягивалась спина. Дыхание сделалось глубоким и горячим, и принцесса понимала уже абсолютно все, кроме того, что же именно она понимает! Мысли выбило из головы, и в ней стало белым-бело, как на заснеженном озере.

Продолжать стоять так было невозможно, но пошевелиться было еще невозможнее. Принцесса поняла, что сейчас она…

– Ваше Высочество! – ворвался голос Клифа, Элладайн опустил взгляд, принцесса выдохнула, повеяло сырым озерным холодом. – Мастер просит вас еще раз примерить!

Элладайн сделал вежливый жест рукой в перчатке, пропуская ее вперед. Принцесса осторожно пошла к кузнице, сжимая кружку двумя ладонями. Во рту пересохло, но она не стала пить, боялась расплескать – руки то и дело вздрагивали. Ей потребовалось заметное волевое усилие, чтобы выполнить указания мастера и держать в кулаке какую-то деревяшку, пока он делал на ней пометки.

– Вот и все. Все уже! Спасибо вам, Ваше Высочество, – мастер учтиво наклонил голову. – Теперь мое дело. Заготовка-то уже есть, основная работа позади, остались пустяки. Дней восемь работы.

– Восемь? – принцесса глянула на Элладайна.

– Это при учете, что с тремя помощниками! – поднял палец Кохт. – Да с Бушкой на подхвате. Подравнять, закалить, отпустить еще. Все времени требует.

– Мне придется ожидать в Эддонвене восемь дней?

– Привезу вам! Сам привезу. Но быстрее никак. Уж простите, Ваше Высочество. Если быстрее надо – могу вилы вам сделать. К вечеру готовы будут, – мастер показал рукой в угол, где громоздились вилы, косы, мотыги, грабли, грудой лежали подковы и прочее железо. – Хорошие, кстати, вилы сделаю. Сено метать – одно удовольствие будет. А?

Принцесса даже растерялась, потому что кузнец говорил все это совершенно серьезным тоном. Она раза три хлопнула ресницами, пока наконец не собрала себя, вилы и сенокос в одну картинку и не поняла, что это шутка.

– Хорошо, – улыбнулась принцесса. – Я не тороплюсь. Будет больше времени для занятий!

На обратном пути принцесса большую часть времени молча смотрела в окно кареты, до самого носа завернувшись в меховой полог. Пейзаж – различные сочетания черных веток на белом фоне – не мог бы так долго удерживать ее внимания, но она и сама не сказала бы, что видела в окне вместо него.

С Клифом она местами больше не менялась. Пришлось бы ехать рядом с Элладайном, и, того и гляди, завязался бы разговор, а она еще от предыдущего не отошла. С ним разговаривать как в проруби купаться: пока бултыхаешься в ней, ничего не соображаешь, а впечатлений хватает на год.

– Скажи мне, Лавейна, – неожиданно произнесла принцесса после долгого молчания, – я тебя вдохновляю?

От неожиданности фрейлина застыла, держа во рту лоскут вяленой рыбы, которой их угостила на дорожку жена кузнеца.

– Конечно! – сказала она спохватившись и срочно дожевала кусок. – А как же? Очень!

Ясно. Принцесса отвернулась к окну. Невозможно было даже рассердиться, она бы и сама себе так ответила.

– Понимаете, Ваше Высочество, – Лавейна взяла с тряпочки на коленях очередной кусочек рыбы и расслоила его, – просто чаще всего некогда. Если бы вы какие-нибудь указания давали, а так не успеешь оглянуться, уже надо за вами бежать. Какое уж тут вдохновение?

– Я не виновата! – пробурчала принцесса из-под полога. – Это не я бегу. Так ситуация складывается.

– Возможно, бежите и не вы, – осторожно сказала Лавейна, пожевывая рыбью щепку, которую держала в руке. – Но бегать приходится за вами. Я не жалуюсь! Хотя когда вы бросили меня во Фритонии и даже записочки не оставили – было досадно.

– Ну, прости! – не очень деликатно извинилась принцесса.

– Я, на самом деле, вас понимаю… – Лавейна оторвала от хребта очередной рыбины длинный маслянистый лоскут.

– Что ты понимаешь? – то ли спросила, то ли разозлилась принцесса. – Да брось ты эту рыбу!

Она выпростала из-под полога руку и выхватила кусок из рук Лавейны. Фрейлина покладисто скрестила пальцы на краю рыбной тряпочки и потупилась. Рыба призывно пахла. Принцесса огляделась, куда бы ее бросить, не нашла и принюхалась, а затем и присмотрелась к рыбе внимательнее.

– Хорошая, – сказала Лавейна, не поднимая глаз. – Попробуйте.

Остаток пути принцесса проделала вяло грызя тугую горьковато-соленую рыбу. Если бы в тот момент кто-нибудь попытался погрызть саму принцессу, вкус, похоже, был бы тот же.

– Магистр Ламбас! – сказала принцесса по прибытии в дом городского совета. – Рада вам сообщить, что мы останемся в Эддонвене дней на восемь-девять.

Магистр с усилием растянул губы, думая, что это похоже на улыбку.

– Ваше Высочество, это… – он поискал слова. – Очень большая радость для нас!

Слова магистр нашел, а интонацию нет. Таким тоном осужденный мог бы радоваться тому, что топор палача остро наточен.

– Уже даже мне не смешно! – сказал внутренний голос.

– Благодарю! – сказала принцесса и, представив себе восемь обедов наподобие вчерашнего, добавила: – Чтобы не отягощать вас нашим визитом, мы хотели бы обедать в лучшей городской таверне. Есть у вас лучшая городская таверна?

Судя по пылкости, с какой магистр сказал: «Конечно!», он был готов не только найти лучшую таверну, но при необходимости и быстренько построить ее.

Жизнь в Эддонвене упорядочилась. По утрам принцесса отъезжала на занятия фехтованием, по возвращении мылась и отдыхала, вечером всей делегацией они отправлялись на обед. Клиф и фрейлина сопровождали ее на каждую тренировку, терпеливо ожидали у казармы, греясь у костра в железной корзине, помогали переодеваться и, судя по выражению лица Лавейны, на всякий случай готовились ко всякому неожиданному случаю.

Для королевских тренировок общими усилиями соорудили подходящий костюм: Лавейна изыскала в запасах шерстяную рубаху, чулки и кожаные короткие сапожки со шнуровкой с внутренней стороны. Гримда приготовил чей-то стеганый подлатник маленького размера – достаточно легко, чтобы прыгать, и достаточно толсто, чтобы защитить от учебных ударов – и свежепошитый подшлемник на голову. Может, он выглядел и не очень изящно, зато под ним вполне помещались скрученные в пучок темные волосы.

– Ваше учебное оружие! – Гримда вручил принцессе на первом занятии деревянный меч.

– Палка? – сказали хором принцесса и ее внутренний голос.

– Вы, Ваше Высочество, ей махать собираетесь полдня, – успокоил Гримда, – с железным вы столько не протянете.

– А в бою?

– В бой пойдете с железным. Но хороший бой заканчивается за два-три удара, устать не успеете.

– Как это – за два удара? А если большая битва?

Гримда посмотрел на принцессу задумчиво.

– Вы собираетесь участвовать в битве?

Принцесса сдвинула брови, пытаясь по-быстрому разобраться в собственных планах на жизнь.

– Видите ли, – мягко начал Гримда, – за несколько дней всей фехтовальной премудрости не изучишь, поэтому надо выбрать что-то главное.

– Так, – согласилась принцесса.

– Я попробую предложить вам пару приемов, чтобы вы могли отбить атаку и получить возможность бежать. Удастся вам при этом поразить противника или нет – уже не так важно.

– Бежать?!

– Улепетывать, драпать, сматываться, удирать, делать ноги, – разъяснил внутренний голос. – Спасать королевский зад. Видишь, что о тебе думают? А ты вдохновлять собралась!

Принцесса была настолько возмущена, что стала даже наступать на Гримду.

– Ты думаешь, я что? Трус какой-нибудь?!

– Конечно же нет! – Гримда попятился и для убедительности развел руки. – Я слышал о некоторых ваших, скажем так, приключениях и, насколько я знаю, уж в трусости вас никто не упрекнет!

Принцесса остановилась. Это было приятно слышать, но она знала, что сейчас скажет внутренний голос – в суматохе событий она просто забывала струсить до того, как встрять в самую гущу! Потом-то она начинала отчаянно бояться – да еще как, лесная лань показалась бы образцом отваги! – но уже не было обратного хода. А самый сильный страх накрывал ее тогда, когда все приключение уже было позади. Принцесса не была уверена, что быть храброй по забывчивости – это вообще нормально, и поэтому никому об этом не рассказывала.

– Не нормально! – кивнул внутренний голос.

– Я хотел сказать, что сражаться с кем-то – это просто не ваше дело, – продолжил Гримда.

– Потому что я женщина? – фыркнула принцесса.

– Потому что вы наша будущая королева.

Принцесса застыла. Над площадью вокруг поднимались командные выкрики, топот шагов, железный стук ударов.

– Для сражения у вас есть я, барон Гарт, вот эти солдаты, – Гримда повел рукой в сторону тренирующихся, – и многие другие. А вы должны оставаться в целости и сохранности. Разве нет?

Спорить было невозможно, хотя во всем этом был какой-то неуловимый подвох.

– И что я буду там делать, в целости и сохранности? – спросила не столько принцесса, сколько внутренний голос, случайно прозвучавший вслух.

– Посылать нас в бой.

Принцесса посмотрела себе под ноги. В какой бой она должна посылать взрослых сильных мужчин? Она повела плечами и пару раз взмахнула деревянным мечом, чтобы избавиться от пронзительной сырой неуютности, но сделала вид, что это было просто для разминки.

– Начнем, – сказала она.

– Слушаюсь! – Гримда коротко поклонился. – Какая часть тела главная в фехтовании?

Принцесса узнала эти менторские нотки. Вот так всегда! Почему даже самое веселое дело обязательно начинается с какой-нибудь занудной теории?

– Руки? – хмуро сказала она.

– Нет, Ваше Высочество.

– Конечно нет, дурочка! – сказал внутренний голос. – Стал бы он спрашивать очевидное с такой улыбочкой!

– Плечи? Спина? Я не знаю… Не говорите только, что мышцы живота! – принцесса вспомнила, как однажды училась играть на флейте.

– Ноги, – Гримда просто объяснял. – И на этих ногах надо, во-первых, крепко держаться, а во-вторых, держать дистанцию. Я попытаюсь вас ударить. Не дайте мне этого сделать.

Гримда выбросил свой меч вперед, принцесса отпрыгнула назад, и теория внезапно закончилась.

– Уклоняйтесь! Не стойте на месте!

Гримда вдруг оказывался то с одной стороны, то с другой, а иногда непостижимым образом и сзади. Принцесса бешено вращала головой, прыгала, пригибалась и перебегала, стараясь не споткнуться о собственные ноги.

– Не поворачивайтесь ко мне спиной! Держите меня в поле зрения!

«Если смотреть на него, как можно увидеть, куда ты сама пятишься?»

– Не дайте подойти! Не скрещивайте ноги!

Деревянный меч Гримды мелькал у самого носа. «Как он успевает еще и говорить?»

– Меняйте направление! Удивите меня!

Что?!

Левый сапожок поехал по утрамбованному снегу, нога вылетела из-под тела, и принцесса шмякнулась на землю спиной. Она хотела охнуть, но не успела – Гримда уткнул кончик меча ей в живот.

– Ваше Высочество, вы только что погибли!

– Скользко! – пожаловалась принцесса снизу, пытаясь восстановить дыхание.

– Так в хрониках и напишут – королева умерла молодой, потому что поскользнулась.

«Ах ты ослиный клюв!» – сказал внутренний голос, и принцесса была с ним согласна. Гримда убрал меч и протянул ей с высоты руку:

– Вставайте, пожалуйста.

Принцесса отвела его руку своим мечом, перекатилась на живот и поднялась самостоятельно.

– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь к Гримде, – я больше не буду под…

– Атакую! – прервал ее Гримда, и принцессе снова пришлось бежать, не теряя его из поля зрения, не скрещивая ног, а теперь еще и не поскальзываясь.

«Что же он делает?» – возопила принцесса мысленно.

– Сгоняет с тебя жир, – напомнил внутренний голос. – А ты на что рассчитывала? Лениво потыкать мишень, держа меч с оттопыренным мизинчиком?

«Интересно, – думала принцесса в конце тренировки, упираясь руками в собственные колени и тяжело дыша, – почему от меня пар идет, как от вскипяченного белья, а он даже не запыхался?»

По дороге на следующее занятие, когда они выехали из города и направили лошадей вниз по извилистой дороге к нижней площади, принцесса поравнялась со своим стремянным.

– Клиф, – спросила она, – я тебя вдохновляю?

– На что?

Принцесса повела в воздухе рукой, очерчивая пределы видимого мира. Поскольку виден был в основном противоположный берег реки, стало похоже, что речь идет о завоевании Варханы.

– Вообще, – разъяснила принцесса.

– Ваше Высочество, – Клиф откашлялся, – вы только прикажите, я же за вас и в огонь прыгну… Вы же знаете!

Принцесса отвернулась.

– Он так говорит, потому что однажды ты спасла его от казни, – сказал внутренний голос. – Вот он и чувствует себя должником. Вдохновлять, милая, это совсем другое.

Клиф был сыном королевского конюха, ровесником принцессы, и они дружили с пятилетнего возраста. Надо же было принцессе с кем-то дружить: строить шалаш на ветвях старого дуба, жарить над костром зайца на вертеле и таскать незрелые яблоки из королевского сада, а дочери у конюха не было. Лошадь под принцессой тряхнула головой, переступая заледеневшую лужу. Над черными деревьями на речном острове летали черные птицы.

– Он тебе пообещает всего: хоть в огонь, хоть в болото, – бубнил голос. – Только неизвестно еще, прыгнет ли!

«Он слово держит», – вяло подумала принцесса.

– Ты отцу тоже давала слово вести себя благоразумно. – назидательно поднял палец внутренний голос. – И сколько раз ты его сдержала в трудный момент?

Принцесса не ответила. Что тут ответишь? На то он и трудный момент! Своим коронным жестом принцесса упрямо приподняла подбородок, но голос это не впечатлило.

– Ну-ну. – сказал он. – Кого ты хочешь обмануть?

Подбородок опустился вместе с плечами.

– Почему ты больше не называешь меня Линой, как в детстве? – спросила принцесса вслух.

– Неловко как-то… – как-то неловко произнес Клиф, помолчав. – Вы… Ты же принцесса, а я…

– Забудь! – сказал голос. – Детство! Теперь уже все, он будет говорить только правильные слова, которые положено говорить высочеству.

– А как же я?

– А ты сиди внутри! – голос сам порадовался собственному остроумию. – И смотри наружу через щелочку, как из доспехов!

Остаток пути принцесса промолчала.

На занятии принцесса стала наблюдать за Гримдой внимательнее. Оказалось, что пока она скачет, как ошпаренная кошка по кухне, он ходит спокойным шагом и только взмахивает с разных сторон свой палкой. Гоняет как пастух овцу! Принцесса хотела разозлиться, но, поразмыслив, передумала. Злость могла только добавить прыти, а не изменить положение вещей. Предположим, она поняла, что Гримда делает, теперь надо понять, как он это делает.

Она попыталась не просто наблюдать за Гримдой, а заметить в его действиях систему. Он шагал вправо, а потом той же ногой сразу влево. И если ей приходилось отбегать на несколько шагов в сторону, он не делал даже полного шага! И так во всем!

– На сегодня достаточно? – спросил Гримда после очередного забега.

– Еще разок, – сказала принцесса.

На этот раз принцесса сосредоточилась. Она уже не видела, как носятся вокруг крепостные башни, не слышала посторонних звуков. Весь мир сузился до фигуры противника. Она наблюдала за его действиями и изо всех сил старалась их предугадать. И в какое-то мгновенье сотой попытки она добилась желаемого!

Гримда сделал отвлекающее движение, но принцесса уже знала, каким будет следующее, настоящее! И тогда она пропустила обманку, а на реальную атаку отреагировала на мгновение раньше, чем она началась. Ей хватило одного шага, чтобы Гримда промахнулся с выпадом. «Врете, господин учитель! – распрямляясь и запрокидывая раскрасневшееся лицо в светлое небо, подумала принцесса. – Главное не ноги! Главное – голова!»

Принцессе пришлось побегать еще немного, чтобы дождаться следующей удачи. Когда она поняла, что он сейчас зайдет с ее правой стороны, то отпрыгнула не влево и не назад, как раньше, а вперед. Гримда оказался к ней боком, и принцесса с остервенением вонзила в этот бок острие своего меча. Она, правда, слегка не рассчитала усилий и вслед за собственным мечом ткнулась в Гримду сама.

– Ты, – сказала она, цепляясь за плечо своей жертвы, чтобы не упасть, – убит!

Гримда одной рукой придержал принцессу, а другой потер бок.

– Барон Гарт велел на занятия с вами надевать пластинчатый доспех. Теперь я понимаю зачем!

Прошло дня три или четыре. Днем принцесса отбивала атаки Гримды, а по вечерам внутреннего голоса. Со времен разговора с Элладайном он необычайно активизировался, доставал ее в момент любого затишья и особенно в конце дня, когда принцесса укладывалась на узкую кровать дочери городского магистра.

Гримда сказал, что она будущая королева. Это не было сюрпризом, но до сих пор принцесса на этой мысли не задерживалась. К счастью, отец, король Эннер, был жив-здоров и прекрасно справлялся с королевством без ее помощи. А какой она станет королевой, когда ей станет? Кто может быть примером? Были ли в Арранте вообще королевы, которые сами управляли королевством?

– Конечно были! – сказал внутренний голос. – Например, Адельда Безумная.

– Так. – хмыкнула принцесса. – А еще?

– Идда Пятимужница.

– А еще?

– Ну, знаешь! – возмутился голос. – Сколько тебе надо? Полновластных королев в истории не так и много.

Принцесса решила сменить тему. Похожа ли она на свою маму? Матушка Хло, замковая кухарка, а точнее, министр всего королевского домохозяйства, пару раз проговаривалась, что похожа. Это, должно быть, хорошо. Следующий вопрос: на кого же она похожа? Какая она – принцесса попробовала на вкус слово «мама» – была? Об этом окружающие говорили редко и все больше какими-то полунамеками, как тот же Элладайн. «И как мне что-нибудь узнать, если никто никому ничего никогда не говорит?» – подумала принцесса и, видимо в поисках ответа, перевернулась на другой бок.

По правде говоря, этот бок был не такой уж и другой. Этим вечером она уже лежала на нем два или три раза с тем же результатом. При таких активных размышлениях боков нужно иметь пять, а лучше семь. Помогало то, что весь остальной организм ниже шеи, вдоволь напрыгавшись на свежем воздухе, требовал крепкого сна, и сопротивляться этому не мог даже внутренний голос. В наползающей дреме принцесса уже начала видеть себя с семью боками, когда в окно постучали.

Стук в окно на втором этаже? Принцесса приоткрыла в темноте глаз и прислушалась. Наверное, показалось. Она закрыла глаз и поудобнее притерла голову к подушке. Стук в окно. Принцесса приподнялась на локте и уставилась на чуть светлеющий прямоугольник. На этот раз она отчетливо слышала глухой «тук-тук». Сосульки с таким звуком не падают. Капли дождя тоже, даже если бы зимой мог быть дождь. Птица?

Принцесса спустила босые ноги на шершавые доски пола и тихонько подобралась к окну. За мутноватыми квадратами толстого стекла было темно. Она постаралась высмотреть что-нибудь через стекло слева, потом справа и, наконец, приложила глаз к квадрату стекла внизу так, что нос уперся в раму. «Тук-тук!»

Принцесса взвилась с места, отлетела от окна шага на три и стукнула пятками в пол при приземлении – не очень-то приятно, когда тебя неожиданно тук-тукают прямо в нос! Она потерла перепуганный кончик пострадавшего и мстительно прищурилась. Надо приподнять раму и выглянуть в щелку! Что еще остается? Никакой внутренний голос даже не попытался намекнуть, что можно было бы позвать фрейлину, послать охрану из холла на проверку, сбежать и спрятаться на кухне или хотя бы просто завопить: «Помогите!»

Принцесса отодвинула кованые щеколды по краям, ухватилась за рейки и сдвинула раму вверх. В то же мгновение в щель просунулась рука в перчатке и рывком подняла раму до упора.

– Ну что ты так долго! – прошептал темный силуэт перелезающего через подоконник мужчины.

Принцесса попятилась, но слишком медленно. Смутно знакомый силуэт надвинулся, сграбастал ее голову холодными перчатками и, притянув к себе, приложился ко рту своими ледяными усами. Принцесса оцепенела, выпучив глаза и плотно сжав губы, и только слабо шевелила растопыренными от неожиданности пальцами на разведенных в стороны руках. Она отчасти стояла на цыпочках, отчасти свисала с собственной задранной кверху головы. Уличный холод проскользнул под тонкую ткань ночной рубашки и побежал по коже, усыпая ее мурашками.

– Чего ты? – спросил незнакомец шепотом, отрываясь от губ принцессы. – Сейчас, я закрою…

Он повернулся к окну. Освобожденная от морозной хватки принцесса отступила к камину и, протянув руку в сторону, наткнулась пальцами на поленницу. Силуэт тихо опустил раму.

– Ты чего молчишь? Что-то… – начал он разворачиваясь, но, поймав размашистый удар березовым поленом по левому уху, осекся и с грохотом рухнул.

«Эх, жаль, Гримда не видел, – подумала принцесса, перехватывая полено поудобнее. – А был бы меч, голова, может, и вовсе бы отлетела!» Она вытерла губы рукавом, потыкала поленом тело на полу и прислушалась – вроде дышит.

– Ваше Высочество! – постучала в дверь фрейлина Лавейна. – Что-то случилось?

Принцесса пронеслась через комнату и плечом уперлась в край открывающейся двери.

– Все в порядке! – улыбнулась она в щель, пряча березовую дубинку за спиной. – С кровати неудачно соскочила.

Из глубины комнаты донеслось слабое мычание. Лавейна попробовала заглянуть внутрь поверх принцессы, но та предупредительно поднялась на цыпочки:

– Ветер в каминной трубе гудит! – для убедительности принцесса подняла брови повыше и покивала.

Лавейна, разумеется, не поверила. Она оглядела принцессу через щель, но, не обнаружив ни видимых повреждений, ни других аргументов, чтобы взять комнату штурмом, укоризненно вздохнула:

– Спокойной ночи.

Принцесса закрыла дверь и зажгла свечу, раздув тлеющее в камине полено. В ее свете она изучила тело и убедилась в своей догадке – перед ней лежал капрал Рафт из городской стражи. Принцесса поставила свечу на тумбу в изголовье, уселась на кровати, подобрав под себя замерзшие ноги, накинула на плечи шерстяной плед и принялась ждать.

Капрал Рафт взялся рукой за голову, простонал и скосил глаза на принцессу. Некоторое время он смотрел на нее неподвижно, потом зажмурился, охнул и произнес слово, которое могло иметь много разных значений. Если оно относилось к удару, то означало «отличный», если к ситуации, то «ну я и влип», а если к самой принцессе, то «как же вы нехорошо поступили». Принцесса решила считать верным первое.

– Тихо! – шепнула она.

Рафт послушался. Он осторожно собрался на полу в одну кучу и сел.

– Простите, Ваше Высочество! – он по-прежнему держался за голову. – Я думал, что вы уехали. Только в город вернулся. Я думал, что вы Кайда.

– Это я поняла, – принцесса потрогала одну губу другой. – Череп цел?

– Вроде бы.

– Дай посмотрю!

С пледом на плечах принцесса слезла с кровати, взяла с тумбы подсвечник и поднесла к голове капрала, оглядывая ее сверху.

– Крови нет, – с оттенком сожаления сказала она. – Шишка будет. Уже растет.

– Это альонские кружева? – невпопад спросил Рафт.

Принцесса опустила глаза и проследила за линией его взгляда. Линия была не очень длинной и упиралась в вырез ее ночной рубашки, который действительно был обшит по краю кружевной полоской.

– Альонские?! – принцесса отодвинула кружева от капральского носа.

– Да! Тонкая основа ромбиком, рисунок растительный, неконтрастный, такие только в Альоне плетут… – Рафт заметил взгляд принцессы, но сразу остановиться не смог, – …на севере Фритонии…

– А на юге? – съязвила принцесса, но цели не достигла.

– А на юге только фажель! – оживился Рафт. – Там шестиугольная сетка и орнамент более толстый, обычно симметричный!

Принцесса села на кровать и опустила плечи.

– И нитку в Фажеле белят на солнце после полоскания, а в Альоне кислым молоком после кипячения с цветочной золой.

– Ты, похоже, все-таки особенная! – сказал внутренний голос. – Глянь, как повезло! Разбирающегося в кружевах капрала специально и днем-то не сыскать, а к тебе – пожалуйста – сами посреди ночи лезут.

– А еще в Альоне нитку над дымом выдерживают, чтобы запах был! Над лавандой. Можно понюхать?

Может, она слегка перестаралась с поленом? Принцесса выдвинула челюсть вперед:

– Ка-апрал! – сказала она с оттяжкой, подражая барону Фальту, командиру гарнизона в ее собственном замке.

Когда так делал барон, большие группы солдат обычно вскакивали и куда-нибудь бежали. Рафт только сглотнул и отполз, но и это было уже неплохо.

– Простите, Ваше Высочество, – Рафт попытался склонить голову, но тут же сморщился. – Простите! Всегда хотел тканями… Да только я кавалер в третьем поколении, род у меня бедный, как торговлю начать… Пришлось на службу…

Вряд ли магистр Ламбас под «удачным альянсом» имел в виду капрала Рафта. А значит, у Кайды была сложная ситуация, что объясняло ее поведение на семейном обеде. Принцессе стало неинтересно.

– Вот что, капрал, – сказала принцесса и для выразительности угрожающе подалась вперед альонскими кружевами. – От меня Кайда об этом происшествии не узнает. И от тебя, полагаю, тоже.

– Ваше Высочество!..

– Или мне утром приказать, чтобы тебе язык вырвали?

Рафт попытался помотать головой, но тут же снова сморщился.

– Обратно вылезти сможешь? – капрал сразу завозился, пробуя встать. – Только тихо!

Рафт показал ладонью, что он все понял, и стал двигаться медленно, по очереди перемещая конечности и балансируя после каждого движения. Ему удалось подняться, приблизиться к окну и взяться за раму.

– Капрал, – вдруг спросила принцесса, – а в Арранте плетут кружева?

– Плетут кое-где. Да что с того? Мало и качество плохое: нитка сероватая с узелком, рисунок неплотный…

– Почему?

– А у нас мало кто разбирается. Во Фритонии одна столица чего стоит, там знатоков хоть в поле паси. Изобретательные и толк знают. Недаром же именно оттуда вся красивая одежда по свету идет.

– А в Аррантоне?..

– Да что вы! Тряпку сложат пополам, вот и костюм. Красят в одно коричневое с зеленым. Кружева альонские от фажеля и в королевском замке-то не отличат, не то что в других…

– Ясно, – сказала принцесса, мысленно возвращаясь к идее вырвать капралу язык, причем прямо сейчас.

Очевидно, ее размышления как-то отразились в интонации. Рафт два раза открыл и закрыл рот.

– Простите, Ваше Высочество, – в сотый раз сказал он. – Разрешите, пойду я лучше.

Он изобразил поклон, пытаясь при этом не наклонять голову, открыл раму и попытался вылезти в окно, не поворачиваясь к принцессе задом.

– Лезь уже передом! – сказала принцесса устало. – Без этикета обойдемся.

Капрал исчез. Принцесса подождала немного, чтобы дать ему время спуститься со стены, добежала на цыпочках до окна, опустила ледяную раму и, наконец зацепив альонским кружевом облако морозного воздуха, дрожа забралась под одеяло. Она полежала, согрелась, высунула нос наружу и перевернулась на спину.

– Мало того что я сама никчемная, так еще и королевство досталось никудышное! – сказала принцесса в потолок.

Надо было признать правоту капрала. Даже сама принцесса, будучи не кем-нибудь, а принцессой: во-первых, девочкой, а во-вторых, знатной – в кружевах ничегошеньки не смыслила. А, наверное, должна была бы. Должна?

– Да ладно кружева! – оживился внутренний голос, которому капрал подбросил новую тему. – А в чем ты вообще разбираешься? Знаешь пару нот на флейте и пару неправильных фритонских глаголов? А! Ну да! Теперь ты еще можешь заколоть врага ударом в бок. Если, конечно, он будет достаточно терпелив, чтобы дать тебе пятнадцать попыток.

Жаль, конечно, что у внутреннего голоса нет языка, который можно было бы вырвать! Принцесса подумала, не заглушить ли его ударом головы об стену, но побоялась, что осыплется штукатурка, и уснула.

– Встаньте в позицию! – начал Гримда следующее занятие, вручая принцессе ее деревянный меч и деревянный же маленький учебный щит.

Принцесса расставила ноги, немного согнула их в коленях, подняла перед собой наклоненный вперед меч, прикрыла левую сторону щитом.

– Хорошо, – Гримда расположился перед ней. – Теперь ударьте меня.

Принцесса повела руку с мечом назад и вниз, чтобы начать хороший замах, и тут же получила тычок в грудь.

– Замах требует времени, и это можно использовать против вас, – сказал Гримда.

– А можно чему-нибудь научиться без синяков? – спросила принцесса раздраженно, отталкивая от себя кончик его меча.

– В фехтовании?!

– Ладно, – буркнула принцесса, снова вставая в позицию. – Я поняла. И как бить без замаха?

– Хороший удар начинается?..

Принцесса ненавидела эти обучающие паузы. Ей сразу вспоминалась ее наставница мадам Дено: «И во втором лице единственного числа окончание глагола будет?..»

– Они тебя за ребенка держат, – тут же объявился внутренний голос.

Принцесса понимала, что он прав, но соглашаться не хотела:

– И что ты предлагаешь делать? Бросить меч и сказать: «Простите, мне надоели ваши поучения, я пошла?»

– А почему нет? – лениво зевнул голос. – Ты же принцесса!

– Это будет глупо!

– А когда тебе не пойми с чего приспичило мечом помахать, и ты потребовала занятий – это было умно? Тогда захотела, сейчас расхотела – такой же каприз.

– От глаголов, трясина тебя засоси, никто не умирал. А тут меня учат как выжить, ясно?

Принцесса вытерла уголок рта тыльной стороной запястья и посмотрела на Гримду.

– Удар начинается с ног, – сказала она. – Показывайте.

– Правую ногу вперед и немного влево, – скомандовал Гримда, – теперь левую вперед, а меч держите там, где и был, понимаете?

Принцесса медленно сделала шаги, как бы обходя собственную руку, которая осталась справа и сзади, как раз в положении для размаха. Она шагнула вперед правой ногой, поднимая меч по дуге над головой. Получалось очень удобно – она одновременно замахивалась, сближалась с Гримдой и оказывалась от него справа, где не было щита.

– Правильно, – сказал Гримда. – Теперь попробуйте быстро.

Быстро и четко стало получаться после двадцатой попытки. Наступил черед следующего удара – еще двадцать попыток. Следующий – еще двадцать. Плечо немилосердно гудело.

– Хорошо, – сказал Гримда. – Это были рубящие удары. Но они вам не пригодятся.

Хлам!

– Вам лучше использовать колющие, кончиком острия.

Пользуясь перерывом, принцесса старалась дышать и со свистом пропускала через себя морозный воздух так, что могла бы разогнать средних размеров плавильную печь в кузнице мастера Кохта. Удивление она смогла выразить только приподнятыми бровями.

– Прорубить кольчугу или пластины очень тяжело. Вам для этого не хватит веса. А при ударе острием вся сила в одной точке. И если правильно попасть, даже вы противника пробьете насквозь.

И принцесса принялась отрабатывать уколы.

– Совмещайте! – через некоторое время приказал Гримда. – Применяйте любой удар, какой кажется подходящим! Достаньте меня.

Принцесса сосредоточилась. Она старалась держать дистанцию, уклоняться от ударов Гримды, искать момент для наскока и выпада. Однако Гримда легко уходил от них. Иногда он отбивал ее удары своим мечом, и это было не совсем честно, поскольку принцессе это было запрещено.

– Если взрослый мужчина вас решит зарубить, вы его удар не остановите, – объяснил как-то Гримда, после того как выбил у принцессы меч, чуть не вырвав руку из запястья. – Лучше и не пытаться.

«Как же тебя достать, брюква белобрысая?» – принцесса заворочала мыслями вдвое быстрее. Наконец ей показалось, что она поймала Гримду врасплох: он отступил и отмахнулся довольно неуклюже. Принцесса рванулась вперед – укол, размах, еще размах, еще быстрее! Гримда пятился вроде бы в растерянности. Еще бы немножко!..

Внезапно принцесса поняла, что сейчас будет. Он ее просто дразнит! Этот прием она хорошо знала – сама не так давно специально выводила из себя одного неприятного барона, чтобы он совершил ошибку. Чувства – плохие помощники в принятии решений.

В разгар атаки принцесса вдруг встала и шагнула назад. Гримда мгновенно сделал выпад, но не достал – кончик его меча замер на расстоянии ладони от ее груди. Принцесса оскалилась и демонстративно отбросила его ударом щита. Гримда досадливо крякнул и вдруг подобрался:

– Ваша Светлость! – сказал он, глядя принцессе через плечо.

Она обернулась и увидела Элладайна. В принцессе вдруг взвихрились маленькие пузырьки большого удовольствия. Он же видел, как она разгадала замысел Гримды! Видел? Она хотела спросить вслух, но Элладайн уже кивнул:

– Я видел.

«Вот! Какая я молодец!» – подумала принцесса.

– Вы молодец, Ваше Высочество.

– Думаешь, он читает мысли? – спросил внутренний голос. – Вот и нет! Просто у тебя на физиономии все написано.

Принцесса смутилась, оправила на себе подлатник и подняла глаза на рыцаря:

– Хотите испытать меня в деле, барон?

Она подняла меч и в шутку стала наступать на Элладайна, но вдруг остановилась. Элладайн не шелохнулся, но уже на втором шаге принцесса почувствовала себя неловко и как-то неуместно. Она опустила меч. Пузырьки удовольствия полопались.

– Прошу меня простить, – Элладайн учтиво склонил голову, что неожиданным образом означало «нет». – Рад видеть, что вы довольны.

Элладайн кивнул Гримде, развернулся и пошел, глядя себе под ноги, куда-то к казарме.

– Барон никогда не участвует в учебных боях, – негромко сказал Гримда сзади.

– Потому что ему не надо тренироваться?

– Вы сколько приемов знаете? – в ответ спросил Гримда. – Так, чтобы уверенно?

Принцесса припомнила достижения последних дней.

– Четыре, – она сморщила нос. – Ну, четыре с половиной.

– А я знаю двадцать четыре, – мягко улыбнулся Гримда.

– Так мало?!

– Я вообще-то не мечник. Я в отряде у барона лучник!

– Ах вот как! – она все это время не могла зарубить лучника! – И что же? Хочешь сказать, что Элладайн знает двести четыре приема?

– Может быть, но дело не в количестве. Он все, что знает, применяет в любом сочетании и в любом направлении. Никогда не разгадаешь.

Принцесса помолчала, припоминая случай, когда ей довелось видеть Элладайна в бою. Она понимала, о чем говорит Гримда.

– А тренируется Его Светлость больше других, – продолжал Гримда. – Только один. У него в замке даже специальный двор есть, но он туда никого не пускает.

– Все равно! – принцессе почему-то стало досадно. – Мог бы поучить и меня, и других! Почему нет? Это же тренировка…

Гримда пожал плечами.

– Думаю, Его Светлость просто не любит драться.

Ознакомительная поездка удалась на славу! Удалось узнать, что лучший рыцарь королевства не любит драться! Эта мысль не отпускала весь вечер. А наследная принцесса любит бить подданных дровами по голове. Какие еще новости?

На Элладайна принцесса была обижена, но самой себе в этом не призналась. Еще чего? Ушел и ушел. Хотя мог бы ведь задержаться? Не драться, так мог бы хоть показать приемчик-другой. Или просто постоять полюбоваться на нее. В конце концов, не каждый день тут принцессы прыгают. Разве не так? Подкрепляя вопрос жестом, принцесса развела в стороны недоуменно распахнутые ладони. Этого, правда, никто не увидел, потому что она лежала одна в темной комнате под натянутым до подмышек одеялом и разговаривала с потолком. Зато тут же явился внутренний голос.

– Чего ты от него хочешь? – в его интонации появилась необычная жесткость. – Некогда ему возиться с девчачьими прихотями. Он взрослый дядька!

– Я тоже! – огрызнулась на голос принцесса, складывая руки на животе.

– Тоже – кто? Взрослый дядька?

Принцесса не стала отвечать на такую глупость и повернулась на бок к голосу спиной. Назло ему она уснет прямо сейчас!

План был отличный, но воплощению помешал какой-то скребущийся звук! Принцесса полежала, пока он не повторился – коготками по дереву. Неужели Рафт опять в окно лезет? Принцесса села. Нет. Скреблись не со стороны окна, а наоборот – со стороны двери.

– Кто там? – принцесса успела поймать «хлев телячий» и не дать ему прозвучать.

– Вашесочес! – дверь приглушала чей-то шепот. – Проститежаста! Это я! На новене!

Принцесса прошлепала босыми ногами к двери и спросила шепотом:

– «Я» – это кто?

– Я! Кайда это!

Принцесса приоткрыла дверь и пошла обратно под одеяло. Ну и порядки тут у них! Бурная ночная жизнь!

– Ваше Высочество! – Кайда просочилась внутрь, прикрыла дверь и присела на пол у кровати. – Я на два словечка к вам! Не извольте сердиться! Умоляю вас! Мне бы только словечко вам сказать! Только чтобы вы выслушали!

Принцесса оперлась плечами на высокую спинку кровати и натянула одеяло до груди, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

– Ну я уже вовсю слушаю, – хмуро сказала она, глядя на темный силуэт лепечущей Кайды в слабом отсвете из окна.

– Я бы ни за что не пришла, но у меня беда! Несчастье у меня! И поделиться не с кем!

– Делись уже.

– Вашесочество! Вы же знаете, меня отец замуж выдает! – Кайда зарыдала, но тихо.

Принцесса сплела пальцы на животе и возвела взор в темноту потолка.

– Что ты лежишь? – спросил с потолка внутренний голос. – К тебе подданная пришла за справедливостью и счастьем. Давай вдохновляй!

Принцесса спустила взор с потолка и посмотрела на хлюпающую тень:

– Так и в чем трагедия?

– В том, что меня отец замуж выдает!

Принцесса посмотрела в сторону камина и подумала, не сходить ли за березовым поленом – хороший удар помогает быстрее перейти к сути дела. Однако вставать было лень.

– Ты так рыдаешь, будто он тебя в рабство продает.

– А хоть бы и в рабство! Все лучше! Этому жениху тридцать пять лет! Он какой-то богатый купец с юга. И они все решили уже, а я… А у меня… Я ведь…

– Любишь другого, – помогла принцесса, чтобы успеть разобраться к рассвету.

Кайда вдруг рванулась вперед с шипением, в котором угадывалось: «А-аше Соче-е!», обхватила принцессу поперек туловища и прижалась щекой к ее животу. Принцесса едва успела поднять руки и теперь пялилась в макушку Кайды, похожая на вскинувшего крылья ястреба, под которым закачалась ветка. Интересно, можно ли это расценивать как покушение на особу королевской крови?

– Умоляю вас! Заступитесь! Сошлет он меня невесть куда со стариком этим! Я бы никогда вас не попросила, но тут вы сами приехали. Не поможете – я руки на себя наложу, в огонь брошусь!..

Принцесса потихоньку опустила левую руку на одеяло. Для правой места не нашлось, и пришлось гладить Кайду по голове. Определенно, березовое полено надо хранить под подушкой, чтобы не бегать каждый раз.

– Зачем в огонь? – размышляла принцесса вслух. – Скажи папе «нет» и беги к своему кавалеру.

– Да я бы!.. Но отец приданого не дает! – сказала Кайда принцессе в живот, отчего казалось, что ее голос звучит из самой принцессы.

– Совсем?

– Ничегошеньки! Говорит: «Можешь медведя взять и выходи за кого хочешь, а другого у меня нет». Это он про чучело старое, которое в холле… А кавалер мой тоже!.. Бедненький! Как же мы?

– Понятно, – сказала принцесса.

«Где бы такую корову найти, чтобы еще и яйца несла?» – говаривала в таких случаях матушка Хло. У нее было полно присказок: «Собралась рыдать – наклонись над супом. Легче не станет, да соль сбережешь». Ну, это Кайду вряд ли утешит. «В лисьей-то шубе и тонуть теплее» – тоже не то.

Принцесса перестала гладить Кайду и почесала собственный затылок. Может: «Коли девица без седла скачет, у нее…» Нет! Этого принцесса не могла себе позволить произнести даже мысленно.

– Сердце влюбленной высветит путь любимому! – сказала она наконец.

Это, правда, была цитата не из кладезя матушки Хло, а всего лишь из фритонской поэзии, но хватило и ее:

– Правда?! – спросила Кайда, отрываясь от живота и утирая щеки рукавами.

– Правда! – сказала принцесса по возможности ласково и добавила зачем-то фразу из коронационной присяги: – Воля народа – закон для короля!

Кайда безуспешно попыталась это осмыслить, а принцесса пошла в наступление:

– Большая любовь на ветру не сохнет… – нараспев начала она, спуская ноги с кровати и подхватывая Кайлу под локоть.

Тут вышла заминка, потому что в оригинале матушки Хло вторая часть звучала как: «…время придет – сама издохнет».

– И? – спросила Кайда, поднимаясь.

– Время придет – расцветет, не охнет! – срочно закончила принцесса отсебятиной.

Не верх изящества, зато удалось довести Кайду до двери.

– Вот увидишь! – сказала принцесса, нежно улыбнувшись.

– Спасибо вам. Ваше Высоче… – звук «ство» долетел уже из-за закрытой двери.

Принцесса протопала босыми пятками до кровати, пала на подушку и захлопнула сверху одеяло. Совсем подданные одурели! А бросишь такую Кайду в камин – в народе скажут: «Принцесса – зверь!» – и назовут как-нибудь вроде «Эва Огнерукая».

Принцесса, тяжело сопя, перевернулась на другой бок. Если любишь, как можно деньги считать? Он к ней в окно готов лазить, а эта брюква, понимаешь, без приданого не хочет.

– Завидуешь? – поинтересовался внутренний голос. – К тебе-то в окна никто не лазит!

– Только потому, что они высоко!

– Ну да, – кивнул голос. – Ну да.

– И еще гвардия королевская вокруг по всем углам!

– А не будь ее – все бы немедленно в тебя влюбились и полезли? Очередь бы выстроилась! Приставные лестницы подскочили бы в цене!

Принцесса вдруг поняла, что не знает. Никто никогда не проявлял к ней чувств! И трудно было сказать, оттого ли, что гвардия мешает, или оттого, что к девушке с такой внешностью и характером трудно эти чувства испытывать. И как узнать? Перебить гвардию? Сбежать из королевского замка?

Один раз она почти сбежала, а вышло… Чтобы не вспоминать, что из того раза вышло, принцесса уснула.

Следующая тренировка закончилась раньше обычного. В самый разгар проведения отвлекающих атак загремели цепи на решетке выходящих на мост ворот, послышался шум, голоса, и на площадь въехала длинная телега, запряженная двумя волами. Принцесса воспользовалась этим, чтобы вытереть лоб.

– Большой караван приехал! – сказал Гримда. – Сейчас будет тесно.

За первой подводой въехала вторая. За ней третья. Солдаты прекратили тренировку и пошли к казарме. Погонщики разворачивали волов, аккуратно расставляя телеги рядами, а из ворот появлялись все новые и новые.

– Варханцы, – сказал Гримда. – Раз в два-три месяца приходят с большим грузом. Что-то здесь продадут, остальное везут в Аппалию. Потом обратно.

– Из… – принцесса напряглась, вспоминая главный город Варханы, – …Вараги?

– Не совсем. Они еще куда-то дальше на восток ходят.

Телеги уже занимали половину площади. Вместе с ними входили солдаты с копьями, въехало несколько всадников в островерхих шлемах с мечами. Один из них спешился, осмотрелся и вдруг пошел в направлении принцессы и ее учителя.

– Начальник конвоя, – сказал Гримда негромко, пока варханец не подошел.

Начальник был высокий, широкоплечий и чем-то похож на Гримду. Только у Гримды основная выпуклость помещалась в области груди, а у начальника в области пуза.

– Старый Хряк! – сказал варханец и дружески хлопнул Гримду по плечу.

Если бы Гримда был яблоней, от такого «дружеского хлопка» все яблоки с него уже осыпались бы.

– Жив еще, Бездонная Глотка? – и Гримда хлопнул по плечу варханца.

– И тебе не сдохнуть, Ржавое Ребро! – хлопок.

– Не дождешься, Господин Брюхо! – хлопок.

Каждый такой хлопок мог убить средних размеров быка. «Наверное, смысл игры в том, чтобы первым вбить соперника по колено в площадь!» – догадалась принцесса.

– Молодых учишь? – варханец скользнул по ней взглядом.

Принцесса приосанилась и хотела в ответ покровительственно улыбнуться, но вовремя вспомнила, что выглядит как мальчик, и потянулась, чтобы снять подшлемник.

– Понемногу, – сказал Гримда и едва заметно покачал принцессе головой. – Как добрались?

– Добрались! – варханец вдруг перестал улыбаться и нахмурился. – Только мост у вас совсем барахло.

– Что случилось?

– Что! Целая подвода на том пролете навернулась. Лед один, парапет разрушен – и харждак! Нет подводы!

Гримда настороженно глянул на принцессу, и стало ясно, что это ругательное слово. Принцесса варханский язык не знала, но общий смысл был понятен.

– Как пошлину варханскими золотыми брать – так ваши тут! – сердился начальник. – А мост держать, так не дождешься.

– Это не ко мне! – Гримда сочувственно улыбнулся. – Это к городским.

– Знаю. Всю цену с них стрясу! – варханец сплюнул. – Ладно. Радво швижданце!

Варханец снова попытался убить Гримду ударом по плечу и пошел к телегам. Гримда повернулся к принцессе:

– Хотите продолжить, Ваше Высочество?

Принцесса мотнула головой, и они пошли к казарме.

– Откуда вы его знаете? Он все время караван водит?

– Иногда другой бывает. А с Важдром мы на том берегу воевали.

– Воевали?

– Лет десять тому назад они у нас отбили там землю. Хотели и сюда влезть, но мы их скинули в реку.

Несколько шагов принцесса прошла молча.

– На том берегу было еще мое королевство?

Внутренний голос поставил принцессе минусик в графе «История».

– Извините, Ваше Высочество, – Гримда ухмыльнулся. – Не удержали. Хотя, по справедливости говоря, лет пятьдесят тому мы захватили ее у них, так что… Варханцы – парни крепкие.

– Я вижу, – кивнула принцесса. – Если они так здороваются, то как же они дерутся?!

– Так же, только бьют не ладонью, а булавой.

– Как же ты… – принцесса остановилась. – Я имею в виду, как вы, солдаты, заставляете себя идти в бой, зная, что там такая детина с булавой специально ждет вас, чтобы убить?

– Я лучник, я близко не подхожу! – сказал Гримда, но принцесса смотрела на него серьезно и на шутку не ответила.

Гримда убрал с лица улыбку, потом вдруг облизал губы и окинул взглядом крепостную стену, словно хотел пересчитать башни. От казармы уже походили Клиф с кувшином и фрейлина Лавейна с полотенцем.

– Не знаю, Ваше Высочество, – сказал Гримда тихо. – Просто пока ты живой – делаешь, что можешь, по возможности с умом. А если вдруг что… Не все ли будет равно?

После тренировки и в ходе обеда принцесса все время представляла, как она посылает Гримду в бой, в котором происходит «вдруг что». Как это, интересно, надо делать? Выпятить грудь и ткнуть мечом в облако, как это делал ее дальний предок король Мун на батальном полотне в ее замке? Достаточно ли это вдохновительно для войска? Обязательно ли она должна быть на белом коне или достаточно будет гнедого?

Впрочем, это все были пустяки. Гораздо больше принцессу озадачивало другое: если «вдруг что», то Гримде будет все равно – это она поняла – а ей самой? Ради чего такого нужна война? Отвоевать у варханцев провинцию на том берегу? Кому она сдалась? Тут с имеющимся-то королевством непонятно, как разобраться.

Внутренний голос принимал активнейшее участие в размышлениях, но не сказал, разумеется, ничего доброго или утешительного. В результате к моменту возвращения принцесса чувствовала себя измотанной от всего этого милитаризма и пришла к твердому выводу, что она за мир.

По лестнице на галерею она поднималась так тяжело, будто сама только что отвоевала пару провинций. Она уже хотела войти в свою комнату, но краем глаза вдруг увидела движение – на другой стороне галереи тихо закрылась одна из дверей. Кто-то подглядывал в щелку, и скорее всего, это был хозяин комнаты, хромоногий Кайдум.

Принцесса развернулась, прошла по галерее и ударила пару раз кулаком в полированные доски. Дверь приоткрылась, принцесса тут же нажала на нее, Кайдум попятился вглубь узкой темной комнатки, стуча деревянным ботинком.

– Ночью ко мне будешь скрестись? – спросила принцесса сурово.

– Ночью?!

– Вдруг признаться захочешь в чем-нибудь? Или попросить? Лучше говори сейчас. Не знаю, как у вас в городе принято, но я по ночам пытаюсь спать!

– Я… – Кайдум замялся.

– Давай, жми! – веселился внутренний голос. – Пусть мальчик думает, что дочь короля – полоумная!

– Ладно. Не тоскуй. Это я так… – принцесса окинула взглядом комнату. – А это что?

Слева по большей части длинной боковой стены были развешаны листы старой бумаги, куски пергамента, а кое-где и ткани. Они наползали краями друг на друга, образуя сплошное полотно, покрытое какими-то линиями, значками и кружочками.

– Это? – Кайдум взял с высокой тумбы подсвечник и поднес поближе. – Это карта.

– Карта? – принцесса зашла в комнату и закрыла дверь.

– Как бы план местности. Нашего королевства и еще соседних. Вот Эддонвен, – Кайдум ткнул пальцем в один из кружочков. – А вот Аррантон, а точечка – это ваш… То есть королевский замок. Вот Вархана. А с другой стороны – Фритония.

Принцесса отступила на шаг, чтобы охватить всю картину, и скептически сжала губы.

– А побольше Арранту нельзя было нарисовать?

– Ваше Высочество, это соотношение размеров… Я у торговцев спрашиваю. Сколько дней ехать, какие ориентиры… Потом сравниваю, что говорят. И тогда отмечаю. И я хотел, чтобы точно… Понимаете? Лучше же знать, как на самом деле… Потому что просто рисовать можно что угодно. Но тогда… Я же понимаю, Ваше Высочество, что вам побольше бы хотелось! Но если по правде делать, то помогает… Ну… Если надо, например, поездку рассчитать…

Принцесса смотрела, как Кайдум волнуется все сильнее, начинает запинаться все больше. Дергался кончик его длинного носа, вздрагивали большие уши, остро блестели у переносицы глаза.

– Не говори потом, что ты милая и добрая, – внутренний голос саркастически цыкнул зубом. – Глянь на себя! Черствая и циничная! Вон как мальчик покраснел, сейчас из ушей закапает. Королевство ей побольше!..

– Ладно. Я пошутила. Ха-ха, – наконец остановила мучения Кайдума принцесса и снова оглядела карту. – Где здесь Белоречье?

– Примерно тут, – Кайдум ткнул в стену ниже и дальше карты, почти у самого угла комнаты. Я не дорисовал еще.

Принцесса провела пальцем по тоненькой ниточке дороги от Аррантона вниз и левее.

– Замок короля Фота?

– Да, Ваше Высочество.

– Он должен быть дальше от города, вот тут, и рядом еще есть речка. Маленькая совсем, но все же.

– Вы точно знаете?

– Я в ней была, – вздохнула принцесса. – Даже два раза.

Кайдум взял с тумбы обрывок листа и перо, прохромал к тому месту, где находился палец принцессы, и попытался одной рукой приложить лист к стене, потому что во второй у него был подсвечник.

– Дай подержу, – принцесса побоялась, что он подпалит свечами бумагу.

Кайдум присел, прорисовал что-то на приложенном листе, так, чтобы совпадало по размеру с деталями на карте, и выпрямился.

– Я потом поправлю, чтобы аккуратно…

– И зачем тебе все это?

– Просто… Я план города сделал. Потом города и деревень. Потом – вот… – он обвел карту рукой. – Хочу поехать в Варагу, в университет. Там учат описанию земель.

– Почему в Варагу? – хотела спросить принцесса, но не успела.

– В твоем королевстве, дорогое Высочество, нет университетов, – скорчил печальную рожицу внутренний голос. – Одни переписные дома, а в них только простой грамоте учат.

Принцесса начала злиться, только пока не понимала, на кого.

– Собирайся и поезжай, в чем проблема? – сказала она.

– Такая вся простая и решительная! – хохотнул внутренний голос. – Нет чтобы оглянуться – что в комнате есть ценного? А? Ну держи – сейчас он тебе скажет, что у него денег нет.

– У меня денег нет, – Кайдум уставился в пол. – А на службу кто меня такого возьмет?

Принцесса посмотрела на тощую скособоченную фигурку – задумай начальник варханского конвоя дружески его хлопнуть, Кайдума сдуло бы ветром еще на замахе.

– Бедняжка! – внутренний голос смахнул слезу. – Помоги мальчику!

– А отец денег не дает? – начала помогать принцесса. – Говорит, наверное, что можешь взять медведя и ехать с ним.

– Откуда вы знаете?

– У вашего отца не очень большой запас шуток.

– Отец не то что денег, даже бумагу запретил брать. Даже старые ведомости. У него только одна фраза: «Дела идут не очень». Я хожу помогать к господину Гороманну – это делопроизводитель совета – так он говорит, что дела идут так из-за самого отца…

– Спросила? Ну, теперь слушай! – вздохнул голос. – Всю историю от основания города…

Принцесса сделала шаг и села на краешек простой кровати из досок.

– А город-то растет потихоньку, – распаляясь говорил Кайдум. – Надо бы городскую стену расширить, стражу увеличить, колодцы еще выкопать, но куда там! Совет во главе с отцом не только на стройку денег не дает, но даже на ремонт. Вон, даже мост обваливается.

Принцесса оперлась локтями на колени и спрятала лицо в ладонях и пальцами слегка надавила на глаза, чтобы поплыли цветные круги.

– А ты не прячься, не прячься! – тут же зашептал голос. – Тебя послали на ознакомление – ознакомляйся!

– А где деньги – никто не знает. Так господин Гороманн говорит. Отец уже столько лет во главе совета… Казначей – лучший его друг. И судья тоже. И шеф таможни. Поэтому и отца не сместить. Большая часть совета за него. А тех, кто, может, и не очень за него, никак не убедить. Если бы им как-то доказать…

– А ты бы хотел, чтобы отца сместили? – принцесса отвела пальцы от одного глаза и посмотрела им на Кайдума.

– Я за правду, – угрюмо сказал Кайдум сквозь цветные круги. – Я отца люблю, все такое. Но если он что-то не так делает…

Правду? Принцесса закрыла глаза пальцами и попробовала представить, как она смещает с трона короля Эннера, поскольку решила, что он что-то делает не так.

– Тебе это не грозит, – успокоил внутренний голос. – Ты же вообще не знаешь, что он делает. Ты же не интересовалась никогда. Откуда тебе знать, так там все или не так?

– Иногда мне кажется, лучше тут все поджечь! – вдруг пробубнил Кайдум. – Если отец что-то прячет, все обнаружится. А? Что еще мне делать? Может… Можно я попрошу господина Гороманна прийти? Он вам лучше меня все объяснит.

Принцесса почему-то передумала помогать, поднялась и подошла к двери.

– Будешь поджигать, – сказала она, открывая дверь, – проследи, чтобы сестра оставалась в доме.

– Что? – не понял Кайдум.

– Тогда ей никуда бросаться не придется. Заодно и Клифу будет чем заняться.

– Что?!

– Спокойной ночи, говорю.

Принцесса вышла, закрыла за собой дверь и отправилась в свою комнату. Помочь она была бы рада, может, только капралу Рафту. Однако, с точки зрения принцессы, лучшая ему помощь заключалась в том, чтобы заколоть Кайду. Вряд ли Рафт оценит. А что тогда?

Что ей со всем этим делать? Раздать денег влюбленным? Построить университет? Напасть на Фритонию и захватить в бою мастеров фажельского кружева? Удрать на север и устроиться матросом в маастанском порту?

Была бы она нормальной принцессой, ее бы только кружева и интересовали. Еще танцы и игра в фарманд. Как Идду Пятимужницу. На самом деле Идду интересовали еще и яды, но это можно отбросить. Вот была бы жизнь! Танцы, наряды, фарманд, и никаких тебе заговоров, концессий, ознакомительных поездок. Внутренний голос молчал, завороженный этой картиной, а может, втайне прикидывал, через сколько дней такой жизни хозяйка утопится во рву. Почему она не такая?

Проснулась она с отчетливым ощущением того, что ни на какую тренировку ехать она не хочет. Даже вставать не хочет. Вообще ничего не хочет. И она могла себе это позволить. Достаточно было приподнять ладошку и сказать первой вошедшей служанке: «Сегодня я останусь в кровати». И все. Никто бы не посмел перечить.

Однако где-то там будет ждать Гримда, а может, и Элладайн. А за дверью будут недоумевать Лавейна и Клиф. И хотя никто из них никогда ей ничего не скажет, в глазах у них будет вопрос, а у нее не будет ответа. То ли из этих соображений, то ли из опасения, что Кайдум подожжет дом, пока она тут лежит, принцесса испустила истошный вздох и села.

Она молча собралась, молча позавтракала – уж это-то она могла себе позволить? – молча приехала на нижнюю площадь и приготовилась к тренировке.

Разговаривать особо не пришлось и дальше. Она просто молча выполняла указания Гримды, отрабатывая удары по противнику. Противник – охапка прошлогодней соломы – был облачен в кожаный мешок и поверх него в ржавую, но толстую кольчугу. Удары получались не в пример лучше, чем в самый первый день, когда принцесса чуть не вывихнула руку, но сдаваться противник не собирался.

– Хорошо, хорошо! – подбодрил Гримда.

Стиснув зубы, принцесса рубила и колола еще некоторое время.

– Ваше Высочество, – сказал Гримда ближе к концу занятия, – вы бьете по мешку. Попробуйте представить на его месте какого-нибудь вашего врага.

Врага? Какого врага? Среди известных принцессе людей были приятные, были неприятные, были дураки и непонятно кто. Не убивать же человека за то, что он дурак или тебе неприятен? Это не враги, это просто мелкое неудобство.

– У тебя и врагов нет! – воспользовался паузой и захихикал внутренний голос, которому было тяжело говорить, пока принцесса прыгала и махала мечом. – Не только друзей, но даже врагов толковых нет!

Принцесса смотрела на мешок, тянущий в ее сторону руку-палку с закрепленным в ней старым щербатым клинком, от которого надо было уворачиваться при попытке атаковать. «Есть у меня враг!» – подумала принцесса и вдруг увидела на месте мешка смуглокожую наглую девицу с темными волнистыми волосами. Девица в платье из черного аппалийского бархата стояла с задранным подбородком, смотрела на принцессу сверху вниз, а ее губы то и дело растягивались в ухмылке. Чтобы подразнить принцессу, она еще и крутила у самого ее носа кончиком своего меча, как будто принцесса была кошкой, перед которой трясли бантиком на веревочке.

Потемневшими глазами принцесса исподлобья смотрела на девицу. В ушах появился стук сердца, щеки покраснели, голову стало давить изнутри черно-фиолетовым. И тут принцесса заметила, что меч девица держит неправильно – рука внизу, запястье выгнуто на излом в обратную сторону. Очень ненадежно, овца нестриженая!

Принцесса не стала бросаться на девицу в попытке выцарапать глаза, а сделала, как учили, – уперлась ногами в землю, поймала момент для атаки, шаг – и она отбила щитом вражеский меч, еще шаг с замахом – и она ударила девицу по плечу, шаг назад с упором – и она на выпаде вогнала свой клинок на половину длины чуть пониже грудной кости противницы. Как тебе?!

Девица остолбенело пялилась на торчащий из нее меч, потом подняла круглые глаза на принцессу:

– Собачье вымя! – сказала она наконец, позабыв о манерах. – Ты что, псих?

– Прекрасно! – очень вовремя сказал сзади Гримда, а то принцесса уже была готова начать пререкаться с тренировочным чучелом вслух. – Прекрасно, Ваше Высочество! Смотрите, тут кольца лопнули, и мешок вы заодно разрубили!

Из условного плеча действительно высовывался пук соломы.

– А здесь клинок разогнул кольцо! Очень хорошо!

Принцесса кивнула, повернулась и пошла к казарме. Однако девица, приколотая мечом к шесту, как подкова гвоздем к воротам, не унималась:

– Ты что сделала? – вопила она издали принцессе вслед. – Я же тебе не враг! Я же тебе друг! Подруга я тебе! Кто еще о тебе побеспокоится? Хочешь одна на всем свете остаться с королевством своим затюканным, без кружева и карт? Ишь какая выискалась, слова ей уже не скажи, сразу в обидки! Недотрога!

Принцессе на глаза попалась бочка с дождевой водой, из которой пили солдаты, и в голову пришла прекрасная мысль. Восхитительная!

– Привыкла, понимаешь, руки распускать, принцессочка! А еще жалуешься, что тебя никто не любит! Куда ты? Кто ты вообще без меня? А? Кто ты?

Принцесса широко прошагала к бочке, стянув на ходу подшлемник, ткнулась в край животом и, зажмурившись, с размаху проломила лбом тоненькую корочку льда. Ледяная вода ударила по коже, завыли уши, обручем стянуло шею. Как хорошо! Тихо! Никаких голосов! Ноги принцессы отделились от земли, и она стала медленно погружаться в водяную тьму.

Не успела она, впрочем, даже начать скучать по воздуху, как неведомая сила выдернула ее из бочки, подняла и установила где-то на сухой земле. Хлюпнули по лицу мокрые волосы, холодные капли побежали с мокрого воротника вниз по телу. Принцесса втянула воздух пополам с ледышками, и на голову тут же упало полотенце.

– Что же вы творите-то?! – голосом фрейлины Лавейны сказало полотенце и стало немилосердно елозить и тереться об голову, не разбирая, где задняя ее часть, а где передняя. – Как же можно, Ваше Высочество! Вы же королевское достояние!

Принцесса попыталась выбраться из полотенечной хватки, но чьи-то руки крепко держали ее за пояс и воротник.

– Дочь короля? – услышала принцесса голос с акцентом.

Полотенце в конце концов слезло с головы, принцесса открыла глаза и увидела начальника варханского конвоя. Гримда осторожно отпустил ее шиворот, убедился, что она не падает, и пошел навстречу варханцу, загораживая собой королевское достояние.

– Здорово, Важдр!

– Это дочь короля Арранты?! – варханец попытался обогнуть Гримду, но с тем же успехом мог бы попробовать пройти насквозь крепостную стену. – Мне надо жаловаться Ее Высочеству!

– Пойдемте, пожалуйста, – Лавейна потянула принцессу прочь.

– Они не платят варханскими золотыми! Таможня нам серебро сует!

Принцессу буквально утащили в казарму, но она еще успела услышать рык варханца о том, что ему нужно говорить с королевой, видимо, он в запале забыл, как будет по-аррантийски «принцесса».

Вечером, когда служанки помогали принцессе помыться, одна из них вдруг сказала:

– Ваше Высочество! – принцесса обернулась и увидела, что служанка смотрит ей куда-то в плечо, точно увидела там паука. – У вас тут мышцы!

Принцесса для пущего впечатления крутанула плечами и провела руками по бокам. Служанки впечатлились.

Неизвестно, что там могло перемениться за восемь дней, но постоянные упражнения дали о себе знать. Физически принцесса чувствовала себя великолепно – упругой, быстрой и сильной. И еще стройной. К сожалению, к этому замечательному телу сверху была прикреплена голова, польза от которой была сомнительна, а вред очевидным.

Укладываясь спать, принцесса обнаружила, что после почти целого дня, проведенного в нелюдимом молчании, она отчаянно хочет с кем-нибудь поговорить. Или она уже давно этого хочет? Хоть кто-то может ей объяснить, что происходит? И если да, то кто?

Утром принцесса приказала приготовить себе лошадь, велела двум стражникам следовать за ней и направилась не на нижнюю площадь, а к главным городским воротам и дальше, по уже знакомой дороге, через заснеженные холмы к замку барона Гарта. Всю дорогу, то и дело пуская лошадь рысью, принцесса придумывала, что она ему скажет, а еще больше, что она у него спросит. Увы, ни то ни другое не пригодилось.

– Ваше Высочество! – низко кланяясь, сказал смотритель замка, отперевший им тяжелые ворота. – Его Светлость уехали в столицу. Вчера еще! Посыльный к нему приезжал от Его Величества.

Это было похоже на удар учебным мечом. Даже выступили слезы, как бывало пару раз, когда Гримда бил ей в щит, показывая, почему не надо отбивать удары. Принцесса сморгнула и огляделась: Элладайн не обманывал, замок был и впрямь крохотным. Главным и единственным строением была мощная четырехугольная башня этажей в пять. От нее отходила и к ней же возвращалась высокая стена с проходом наверху и воротами напротив башни. Внутри там и сям стояли деревянные хозяйственные постройки. Вот и все. Впрочем, была еще одна невысокая каменная стена, отделявшая часть двора.

– Что за этой стеной? – спросила принцесса, впрочем уже догадываясь.

– Там военный двор Его Светлости. Всегда заперт.

– Я бы хотела взглянуть.

Смотритель замялся. Было ясно, что пусти он туда посторонних, ему достанется. Краем сознания принцесса понимала, что делает. Если бы кто-нибудь без спроса сунул нос в ее шкатулку с девичьими безделушками, ему бы больше нечего было совать куда бы то ни было. Однако сейчас было не до такта и деликатности, провались они в соляную шахту! Она сама разваливается на куски, как прогоревшее полено, и все силы уходят на то, чтобы не упасть с седла по обе стороны лошади одновременно. Когда ей нужна поддержка, он, видите ли, срочно уехал!

– Вам напомнить, кто я? – принцесса двинула подбородок вверх.

Смотритель молча поклонился и пошел к дверце, звякнув ключами.

– Подождите меня здесь, – сказала принцесса стражникам, соскочила с лошади, решительно прошла в отгороженную часть двора и остановилась только в самой его середине.

Это была довольно большая территория. На расстоянии нескольких шагов друг от друга тут и там стояли массивные деревянные колоды, торчали врытые в землю бревна и уже знакомые принцессы кожаные мешки на шестах с кольчугами и частями доспехов.

В одно из бревен был всажен боевой топор на железной рукояти. Он вошел так глубоко, что лезвия практически не было видно. В другом бревне в отщепе, доходившем чуть не до середины, застрял меч с отломанным острием. В третьем на высоте человеческого роста торчали два метательных ножа. Все вокруг было изрублено, иссечено, ободрано и расколото, будто тут орудовала артель безумных дровосеков. Принцессе стало неуютно.

Она стянула перчатку и коснулась пальцами потемневшей зарубки на ближайшем столбе. Кого воображает себе Элладайн на месте этих бревен? Кого он рубит с такой яростью? Внутренний голос открыл рот, собираясь что-то сказать.

– Да заглохни же ты уже! – завопила принцесса мысленно.

Почему-то ослабли колени, и даже пришлось опереться вытянутой рукой на одно из бревен. Внутренний голос закрыл рот. Принцесса постояла неподвижно с закрытыми глазами, потом выпрямилась, натянула перчатку и пошла к выходу, в проеме которого замер смотритель. Теперь понятно, почему рыцарь всегда так спокоен и даже сух – все остальное он запер в этом дворе.

На обратном пути перед самым въездом в город их встретил Клиф.

– Ваше Высочество, мастер Кохт прибыл, дожидается вас!

Ох, этот подарок еще… Принцесса безразлично кивнула.

К ее приезду у крыльца дома городского совета образовалась целая толпа: магистр с детьми, фрейлина со стражниками, какие-то горожане и отдельной группой кузнец с парой помощников и Бушкой у правого локтя. Принцесса спешилась, улыбнулась сразу всем и никому в отдельности, как учила мадам Дено, подошла и встала напротив мастера Кохта.

Кузнечная делегация вразнобой поклонилась. Особенно низко поклонился Бушка. Судя по розовому и какому-то новорожденному цвету его лица, его отмывали всей кузницей, не исключено, что и в озере выполаскивали. Торжественно и старательно поклонившись, он выпрямился и торжественно и серьезно шмыгнул носом.

– Что же! Как и обещали, доставили в срок! – мастер Кохт взял у помощника длинный сверток серой холстины и аккуратно размотал ее. – Вам, Ваше Высочество, от Его Светлости барона Гарта.

Принцесса протянула руки и взяла протянутый ей меч в простых черных ножнах. Спокойный чистый блеск стального наконечника и ременных колец, матовые отсветы на фактурной тонкой коже, прекрасной выделки тонкие подвесные ремни. Из ножен выступал эфес с гардой темной стали с шишечками на концах. Единственным декоративным элементом была инкрустация из тоненькой золотой проволочки на ободке строгого набалдашника.

Принцесса взялась за рифленую рукоять и вытянула меч из промасленного войлока ножен. Клиф тихо охнул. Вместо скучной серой заготовки принцесса увидела полированную до зеркальной гладкости сталь. Клинок был немного короче и уже обычного, с тонким треугольным долом на две трети длины. По сравнению со своими армейскими братьями, он выглядел стройным, легким и стремительным.

Принцесса повернула меч так, чтобы не отражалось небо, и разглядела муаровый узор. Это были те самые слои железа, дающие разный оттенок при травлении кислотой. Девятьсот слоев упругости и жесткости поочередно.

Принцесса аккуратно взмахнула мечом, опустила его, потом удивленно взмахнула еще раз и посмотрела на мастера.

– Он же ничего не весит! – сказала она, не пытаясь скрыть удивление.

– Хех! – кустистые брови кузнеца сложились хитрым изломом. – Это баланс, Ваше Высочество. Это баланс.

Меч сидел в руке как влитой, аккуратно укладываясь выступами рукояти в ложбинки между пальцами принцессы, он послушно двигался, не требуя усилий для разгона, не пытался зацепиться за землю, потому что был по росту и длине руки. Он был сделан так, как только и мог быть сделан. Его можно было украсить, но нельзя было улучшить.

Этот меч не был мужским орудием для убийства. Он не был досужим королевским украшением. Это был женский меч, но не для капризов и развлечений, а для женщин со стальным характером, которым нужно решить некоторые острые вопросы. Для дела.

Принцесса осторожно погрузила клинок в ножны и подняла глаза на мастера Кохта. Мастер крякнул от удовольствия, брови съехались в некотором смущении. Бушка аккуратно шмыгнул носом. Принцесса не глядя протянула меч в сторону, и предупредительный Клиф тут же забрал его. Принцесса присела в своем самом почтительном реверансе, низко наклонив голову:

– Благодарю вас, мастер Кохт! Это… прекрасная работа!

– Так чего уж, старались… Ух!

Последнее у него вырвалось случайно, потому что принцесса неожиданно для самой себя вдруг сделала два шага и крепко обняла мастера, обвив обеими руками за шею. Старый Кохт тихонько коснулся своими сухими костлявыми ладонями ее спины.

– Что же! Дружок вам будет, – покряхтывал мастер в ухо, а принцесса втягивала запах угля, вяленой рыбы и шиповника. – Не подведет, не оставит, вы не бойтесь.

Принцесса прижалась плотнее. Хотя она стояла на цыпочках, а мастеру пришлось загнуться крючком, принцесса не хотела его отпускать.

– Он только кажется хрупким, совсем как вы! – кузнец легонько похлопал принцессу по лопатке.

Рядом очень деликатно шмыгнул Бушка. Принцесса с сожалением расцепила руки, опустилась на пятки и отступила. Из левого рукава она вытащила белоснежный фритонский платок с вышитыми инициалами наследницы трона и протянула его Бушке.

– На память, – сказала она.

Бушка взял платок и очень серьезно поклонился. Поклонилась и принцесса.

– Спасибо! – одними губами сказала она мастеру, кивнула его помощникам, повернулась и, забрав у Клифа меч, поднялась на крыльцо.

Когда она была уже на лестнице из холла на галерею, снизу послышался голос Лавейны:

– Ваше…

Принцесса вскинула ладонь прямыми пальцами вверх и качнула ею. Она еще чувствовала на себе согревающие прикосновения старого кузнеца и хотела донести их до комнаты, как сувенир.

Принцесса закрыла за собой дверь, аккуратно положила меч на кровать, подошла к окну и постояла некоторое время упираясь лбом в холодное стекло.

Элладайн был прав – мастер сделал все, как надо, и то, что он сделал, принцессе понравилось. Элладайн всегда оказывался прав. Только где он?

Принцесса скинула с плеч полушубок, сняла высокие ботинки для верховой езды и сунула ноги в короткие мягкие сапожки из тонкого войлока – специально для ходьбы по дому. Она уселась с ногами в деревянное кресло с прямой спинкой и, подоткнув под бок взятую с кровати подушку, положила голову на суконный валик подлокотника.

Дома, в королевском замке, прикроватной книгой принцессы было «Краткое руководство по благочинию для юных девиц». Не по ее воле, конечно, а по воле мадам Дено. Она бы и в поездки его с принцессой отправляла, да возить было затруднительно – несмотря на краткость, руководство весило столько же, сколько сама принцесса.

Название у книги было заунывным, но внутри встречались действительно полезные советы. В ней было много написано о том, как юной девице нужно себя вести в разных ситуациях. Однако в ней не было ни строчки о том, как этой девице нужно себя чувствовать.

Написали бы – одиночество и расстройство девица благородного рода чувствовать не должна, а должна чувствовать только одухотворение и полное довольство собой. Было бы хоть понятно, к чему стремиться. Может быть, про чувства сказано в полной версии руководства? Принцесса никогда такую не видела.

Горел камин, потемнели квадратики окна. За дверью комнаты смутно бухтели чьи-то голоса. Принцесса взялась правой рукой за кольцо на среднем пальце левой. В прозрачных камешках маминого подарка отражались язычки пламени в камине. Принцесса даже не знала, что это за камни. Они так преломляли свет, что казались в этот момент ярче самого огня.

Принцесса осторожно перебирала мысли, как перепутанные ниточки в мотке шерсти, отобранном у игравшей с ним кошки. Чтобы распутать, надо бы найти кончик. Пускай она не знает, какая она. Пускай она не знает, чего она хочет. Пускай у нее нет друзей и врагов. Пускай она вся какая-то не такая. Но какая-то она же есть?! Вот же она, в кресле!

Принцессе казалось, что руки мастера Кохта все еще легонько гладят ее по спине, и от этого становилось теплее. И если ей придется иметь дело с этим странным миром, таким большим, что он не умещался даже на карте Кайдума, то ведь на это можно посмотреть с другой стороны – миру придется иметь дело с ней. От этой мысли принцесса почувствовала осторожный прилив сил. Или она просто согрелась?

На галерее снаружи что-то завозилось, послышались возгласы, и дверь вздрогнула от толчка. Принцесса вытащила краешек длинного рукава нижней рубашки, натянула на костяшки пальцев и, удерживая его кулачком, промокнула в уголках глаз. Кто-то снова стукнулся в дверь спиной.

– Господа, проявите уважение! – тонко сказала Лавейна, а голос Клифа упомянул неразборчиво чью-то морду.

Принцесса спустила с кресла ноги и села. Как там говорил Гримда? Действуешь, пока можешь, желательно с умом? Принцесса припомнила, чему ее учили последние восемь дней: держать дистанцию, подобрать момент для атаки и закончить бой с перепутанным мотком шерсти одним ударом.

Она посмотрела на меч в ножнах, лежавший прямой тенью ровно посередине кровати. Что ж, сейчас момент для атаки вполне подходящий. Одним махом можно избавиться от всех проблем. Осталось понять одно – куда целиться? Принцесса посмотрела в потолок и пожевала нижнюю губу.

– Назад! – Клиф за дверью старался быть грозным.

– Господа, господа! – причитал магистр.

Остальные голоса слипались в один гул. Кто там еще? Кайда и ее кавалер? Варханцы? Кайдум со своим господином Как-его-там? Все чего-то хотят. Не найдя подходящей цели на потолке, принцесса посмотрела на дверь и пожала одним плечом:

– Неужели так трудно получить то, что хочешь, если уж тебе так повезло и ты знаешь, чего хочешь?

Она встала, взяла левой рукой меч, положила правую на рукоять и, на мгновение прикрыв глаза, вздохнула. Затем она выпрямилась, подняла подбородок и рывком на себя распахнула дверь. Голоса стихли. В два шага принцесса вышла на галерею. Скопившиеся у двери расступились, стоящие на лестнице сошли на пару ступенек.

– Ну все! – сказал Клиф, обращаясь ко всем одновременно. – А я ведь вам говорил!

Принцесса протянула меч Клифу и, как только он взялся за ножны, с мягким шипением извлекла клинок. Зеркальное лезвие тут же собрало на себе отблески всех имевшихся в холле свечей, прокатило их по муаровым граням.

Принцесса медленно обвела взглядом лица. Лица попытались закрыть рты и попятиться. На лестнице освободился проход. Принцесса двинулась вниз, держа меч прямо перед собой с наклоном вперед.

Она прошла мимо Клифа с Лавейной, мимо господина Гороманна и каких-то советников, мимо Гримды, аккуратно оттеснявшего начальника варханского конвоя и пару его людей, мимо собственных растерянных стражников, магистра Ламбаса и кого-то еще. С галереи за ней, расширив близко посаженные глаза, следили Кайда и Кайдум.

Сделав петлю по холлу, принцесса подошла к старому пыльному чучелу, ухватилась за полотенце с надписью «Добро пожаловать» и в два рывка выдернула его из медвежьих когтей. Она перегнула полотенце пополам, накинула его на клинок и крепко взялась за него левой рукой. Держа меч в опущенных руках, принцесса еще разок оглядела собравшихся. Сбоку начали тонко:

– Выше Высо…

Но тут принцесса качнула мечом вправо, а потом, начав движение с толчка ногой, всем корпусом ударила влево, вонзив острие медведю в брюхо. Меч пробил шкуру и уперся во что-то твердое. Принцесса выдернула его и тут же всадила снова, глубже. В этот раз она не стала его выдергивать, а потащила на себя, как пилой распарывая медвежье подбрюшье.

– Не надо! – взвизгнул магистр.

Клиф упал перед медведем на колени, руками расширил прореху, зацепил что-то внутри, дернул, и на пол перед ним потоком хлынули варханские золотые. Так, собственно, принцесса и думала. Говорят тебе: «Бери медведя», – так бери!

Все замерли и только глазами следили за раскатывающимися монетками, точно пытаясь на ходу пересчитать золотую реку. Магистр Ламбас опустился на четвереньки.

– И вот так каждый раз! – удовлетворенно сказал Клиф, когда денежный звон прекратился и наступила полная тишина.

Принцесса понимала, что еще вдох-другой, и начнется страшная суета. Она с глухим стуком воткнула меч перед собой в дощатый пол и, прежде чем кто-либо успел опомниться, сделала три шага вперед, выхватила у Гримды плотный шерстяной плащ, который он держал на локте, и рванулась к двери на улицу.

– Держи ее! – крикнула Лавейна сверху.

В холле загомонили все голоса разом, но принцесса была уже на крыльце. Она сбежала вниз и, протолкавшись сквозь лабиринт дышащих паром лошадей, выскочила наконец на свободное пространство улицы. На ходу обернувшись тяжелым плащом, она зашагала вдоль домов, то и дело срываясь на бег. На перекрестках синий лунный снег вспыхивал оранжевыми отсветами пламени из караульных бочек, расступались и исчезали за поворотами редкие неразборчивые силуэты людей, на скользких поворотах шершавые углы зданий царапали ладони, и только звезды в безоблачном ночном небе оставались неподвижными.

Морозец стал пощипывать мокрые щеки, и принцесса поняла, что то ли от холода, то ли от нервного расстройства у нее уже некоторое время текут слезы, а узкие улицы все не кончались. Тонкие сапожки промокли насквозь уже к третьему повороту, ледяная жижица хлюпала между пальцами. Принцесса всхлипнула на ходу. Не получалось ничего. Совсем ничего. Даже убежать.

Она дошла до конца очередного проулка и вдруг оказалась у смотровой площадки, выходившей к мосту. Полупробежав, полупроскользив через открытое пространство, принцесса уперлась животом в парапет. Под ней, в нижнем дворе, в зареве дежурных костров гудела безостановочная торговая жизнь, большой караван паковался к отходу.

Принцесса зажмурилась, и еще несколько слезинок побежало вниз замерзать на подбородке. Половинка толстой луны – единственного существа, присутствие которого было хоть как-то выносимо, – проследила сверху, как принцесса опустилась в наметенный у подножия стены сугроб, обхватила себя руками и принялась рыдать. От одиночества, от усталости, еще раз от одиночества и от непреодолимой общей несчастности.

Луна не выказывала признаков сочувствия. Подвывания принцессы – хотя и рыдала она нараспашку – похоже, не попадали даже в сотню лучших из тех, что луне доводилось выслушивать. Она только молча светилась в камнях маминого кольца. Неожиданно признаки сочувствия выказал внутренний голос:

– У тебя левая нога замерзла больше правой, – заботливо сообщил он и, задумчиво почесав макушку, посетовал: – Жалко, что их нельзя, как руки, – сунуть под мышки.

Принцесса всхлипнула, имея в виду, что это смешно.

– А большое королевство нельзя уместить в маленькой голове.

Принцесса всхлипнула, имея в виду, что она не маленькая.

– Нет, – голос был покладист и мягок. – Но и с тем, что завтра ты станешь старше, тоже ведь не поспоришь. С каждого следующего холма дорога выглядит иначе.

Голос помолчал, позволив принцессе сообщить луне, что она «ы-ы-ы», и добавил:

– Одним махом хорошо решаются чужие проблемы. Со своими сложнее, но это нормально.

Принцесса просто всхлипнула. Может быть, голос прав? Может, она пока просто серая скучная заготовка, которую надо еще отковать, закалить и отполировать? А если голос прав, зачем он ее терзал все эти дни? Принцесса вздохнула.

– А кто, если не я? – вздохнул голос.

Они помолчали и вздохнули одновременно. От стены дома отделились два темных силуэта и настороженной походкой падальщиков двинулись в сторону принцессы. Она их, может быть, и не увидела бы, но в этот момент из проулка вдруг выбежало что-то бесформенное и гаркнуло на них запыхавшимся голосом Клифа:

– Валим отсюда! Ну-ка быстро, быстро!

Бесформенным Клиф показался, потому что держал в охапке целую кучу всяких вещей, которые и бахнул к ногам принцессы. Он молча схватил принцессу за леденеющую ногу, содрал раскисший сапожок, зачерпнул пригоршню колючего снега и энергично растер стопу. Та оживилась и, кажется, даже что-то пискнула. Клиф выудил из кучи меховой сапог и погрузил вздрагивающую ногу в сухое тепло.

– Вы, Ваше Высочество, – сказал Клиф, повторяя процедуру с другой ногой, – дура!

Принцесса разразилась серией дрожащих вдохов и еще одной слезой. Однако это больше походило на знак согласия, а не на попытку возразить. Клиф извлек откуда-то большой чистый платок с обшитым краем.

– Вот, – сказал он, прикладывая платок к мокрому холодному носу, – Лавейна собрала все необходимое в сундуке у самого выхода. Очень удобно – схватил и бежишь тебя догонять.

Принцесса кулачками прижала платок к щекам и высморкалась.

– Я понимаю, что не понимаю, почему ты плачешь, и понять, конечно, не могу, – сказал Клиф, нахлобучивая на принцессу меховую шапку.

Принцесса вздохнула, выравнивая дыхание, и пробормотала:

– Потому что ты не принцесса!

– Я нет, – согласился Клиф. – Но бегать босиком по морозу не дело в любом случае!

Он встряхнул, расправляя шубку из гладкого меха речной выдры, скинул с плеч принцессы плащ и заставил ее продеть руки в рукава.

– Они там все в шоке! – Клиф запахнул на принцессе шубу, заботливо подоткнул полы и, вложив ее руки в пушистую муфту, уселся в сугроб рядом, подперев принцессу плечом. – Делят приданое. Я, ты знаешь, и сам думал, что тут неладно. Не может быть, чтобы у главного в городе с такой жирной торговлей денег не было. Но то, что они в медведе лежат, я бы никогда не додумался!

Они посидели молча, слушая звуки суеты в нижнем дворе, но глядя вверх на холодные точки звезд. Затем Эва Лина Маунтенар Декрой вытащила из муфты розовые пальцы наследницы престола и скомканным платком еще разок промакнула под королевскими глазами и вытерла под покрасневшим королевским носом.

– Это потому, – вздохнула она уже ровно, – что ты не принцесса…

Эпилог.

Неотчетливый момент

Наследная принцесса Арранты Эва Лина, леди Маунтенар Декрой, всегда считала себя девушкой от природы живой, подвижной и довольно энергичной. Королевская кухарка, матушка Хло, не вполне была с ней согласна. Она полагала, что полдюжины кованых гвоздей для подков находятся у принцессы в таком месте, о котором приличные девушки вслух не упоминают. С этим, в свою очередь, не была согласна принцесса.

Однажды, будучи еще совсем маленькой, она убедилась, что никаких гвоздей у нее там не торчит. Сначала она пыталась найти их сама, но дважды теряла равновесие и падала. Тогда она обратилась к служанкам, которые купали ее перед сном в большой деревянной лохани, и повернулась к ним нужной стороной для обследования. К недоумению принцессы, служанки смеялись так, что одна даже уронила кувшин.

С тех пор принцесса, конечно, выросла и прекрасно понимала, что вся эта ерунда про гвозди была всего лишь иносказанием. Однако конкретно сейчас ей начало всерьез казаться, что матушка Хло была не так уж неправа и в том месте, о котором она упоминала, у принцессы действительно есть если не полдюжины, то два-три гвоздя точно. Принцессе было трудно сидеть.

Впрочем, возможно, трудно было просто потому, что принцесса сидела на этом гладком деревянном стуле уже очень давно. Его Величество отец повелел ей подготовить письменный отчет о некоторых событиях, в которых ей довелось участвовать за последний год. Это была своего рода проверка, таким образом он надеялся узнать, что именно творится в голове у дочери.

Писать принцесса не очень-то любила, как раз по причине того, что это требовало сидения на одном месте, а отчет мало того что получался объемным, так он еще и не получался с первого раза.

Как, например, можно было бы описать случай, когда она объявилась на Дровяной площади Аррантона в момент облавы на бунтующих рабочих соляных шахт, зная при этом, что облава проводится и в городе небезопасно. Принцесса закусила нижнюю губу, сморщила нос и некоторое время ожесточенно пялилась в пространство перед собой. Ни одной хорошей мысли в этом пространстве не было.

– Я не стала предупреждать охрану… – принцесса начала писать очевидное в надежде, что остальное приложится как-нибудь само, – потому что…

Само ничего не приложилось. Проблема состояла в том, что если написать: «…потому что так хотела втайне проследить за своим учителем музыки, что наплевала на опасность», то она будет выглядеть в глазах отца дурой. Точнее – человеком, который поставил собственные прихоти выше советов старших и вообще какого-либо разумного поведения. Выглядеть дурой в глазах отца принцесса отчаянно не хотела.

Если же попытаться написать что-то вроде официозного: «В связи со срочными и безотлагательными обстоятельствами», то отец сразу спросит – с какими именно? Принцесса со вздохом признала, что и ее отец, к сожалению, совсем не дурак.

С затруднениями такого рода принцесса штурмовала каждый абзац своего повествования. Как назло, происшествий и событий в ее жизни за год накопилось столько, что хватило бы на небольшой город. Принцесса истрепала уже с десяток перьев, замарала несколько листов бумаги, перемазалась в чернилах и взмокла от усердия, но мало куда продвинулась. Неизвестно, есть ли у нее в одном месте гвозди, но сомнений в том, что на нем есть огромная мозоль, у принцессы не осталось.

Она встала, подошла к окну, за которым тихо угасал зимний день. Попытка описать приключения, в которых она побывала, показала одну важную вещь: практически на каждом шагу принцесса совершала совсем не те действия, которые можно было бы ожидать от благородной девицы, послушной дочери и разумного человека.

Что же это получается? Она не благородная? Непослушная или неразумная? Принцесса обнаружила, что смотрит на мир только одним глазом, потому что на второй сползла разозленная бровь. Когда она действовала – она делала лучшее из возможного! Всегда! Ну… За парой исключений. Почему же оказывается, что потом она не может найти приличных слов, чтобы свои действия описать?

Принцесса вернулась к столу и перебрала исписанные листы, подняла один и перечитала пару строк прыгающих кривоватых букв. «Понимая, что барон Дандем затеял нечестную игру, я не сдержалась и стала ему дерзить, разговаривать вызывающе…» Почему она не написала правду? Она же не просто «не сдержалась», она раздражала и провоцировала барона специально! Она надеялась, что он на нее замахнется! Почему она так и не написала? Чего она боится?

Принцесса хлопнула лист обратно на стол и почесала нос. Мысль вертелась в голове, но она никак не могла ухватить ее за хвост. Она боится, что отец подумает, что она… Что? Кровожадная убийца-маньячка? Внезапно у принцессы в голове взошло солнце! Оно высушило туман неясности и нарисовало четкую и яркую картинку – принцесса всю дорогу опасалась выглядеть не очень воспитанной, непослушной и глупой в глазах отца! А не в своих собственных!

В своих собственных принцесса была умной, хитрой, честной, отважной и благородной! Ну… Ладно! За парой исключений. Зато еще стройной и симпатичной! И с бароном Дандемом она поступила правильно, она до сих пор так считает! Тогда вопрос: если она права, неужели отец не сможет увидеть этого и понять? Вдохновленная произошедшим в голове переворотом, принцесса уселась за стол с новыми силами – надо проверить новую мысль на конкретном примере.

Если взять, скажем, тот же случай со слежкой за учителем музыки – права ли она, что сбежала от охраны и бросилась за ним на Дровяную площадь? Принцесса повращала темными глазами. Конечно нет! Это была совершенно идиотская затея. Сейчас-то абсолютно понятно, что не надо было никуда бегать за симпатичным парнем. О том, что у него есть девица, а то и не одна, можно было догадаться, не сходя с места.

Принцесса нахмурилась. Что-то не сходилось. Может быть, этот случай исключение? Она уже была готова рассмотреть другой пример, но вдруг поняла. Это же сейчас! Принцесса даже подпрыгнула, как будто ее уколола сразу дюжина гвоздей. Это сейчас выглядит как непроходимая глупость, а тогда…

В тот момент ей, конечно, руководила не голова. В погоню ее отправили чувства. Стремительные, жаркие и всепоглощающие! Влюбленность, легкая ревность, общее воодушевление… Но самым жарким из них было любопытство, конечно. Тут принцесса подумала, что обычно у нее все чувства такие, но не стала отвлекаться. И в тот момент ей было очень нужно и важно узнать, куда пошел учитель. Жизненно необходимо! Если кто-то и может руководствоваться в своих действиях только одним голым рассудком, то это точно не принцесса. Она, во-первых, девочка, во-вторых, эмоциональная, а в-третьих, подвижная. Сможет ли это понять отец?

Если сможет – принцесса положила на стол правую руку ладонью вверх – то все хорошо. А если не сможет – принцесса посмотрела на левую ладонь – то это значит… Принцесса сложила ладони, сплела пальцы в замок и посмотрела прямо перед собой. Это значит, что он какой-то плохой, ничего-не-понимающий отец!

Принцесса с некоторым удивлением уставилась на исписанную бумагу перед собой. Выходило, что этот отчет – проверка не того, что творилось в голове у нее, а того, что происходит в голове самого короля! Синева небесная!

Принцесса поддернула рукава и принялась за работу. Теперь все было просто. Она вымарывала всякие расплывчатые слова и вписывала без всякой утайки, почему и зачем она сделала то и это. В нескольких местах она даже честно вписала фразу «как я теперь понимаю, я поступила неправильно, но в тот момент…». Таких мест неожиданно набралось раза в три больше, чем принцессе хотелось бы, но писать правду было настолько легче, что она и не подумала сокращать их количество.

Результат ее бурной деятельности получился несколько хаотичным. На каждом листе треть написанного оказалась зачеркнутой, другая треть вписана мелкими буквами или вообще боком, а стрелочки, которыми принцесса пыталась указать порядок чтения, кажется, запутывали дело еще больше. Ну, что делать? Переписывать начисто у нее уже не было сил. Зато с первого взгляда ясно, что события были сложными! Принцесса сгребла бумаги в охапку, прижала их к груди и решительно направилась из своих апартаментов в комнаты отца. Ему предстояло трудное испытание.

Принцесса вышла в проход, соединяющий две жилые стороны королевского этажа в задней части здания, прошла мимо зева винтовой лестницы, кивнула охраннику и плечом отворила тяжелую дверь. Ей оставалось пересечь гардеробные комнаты королевской половины – это она проделала без проблем – и постучаться в опочивальню, тут возникли трудности. Принцесса уже занесла руку, но сквозь едва приоткрытую дверь услышала голоса. Один принадлежал королю, а второй баронессе Ольмине Моделар – частой гостье королевского замка. Они беседовали.

Принцессу стремительно охватило всепоглощающее любопытство, но понимая, что, скорее всего, потом придется писать: «В тот момент я поступила неправильно, но…», она преодолела порыв и двинула руку к двери.

– Сейчас она сидит у себя и пишет мне отчет о том, что с ней приключилось за год, – сказал король, когда костяшки пальцев уже практически коснулись дверной доски.

Принцесса успела разжать кулак и бесшумно опереться о дверь ладонью. Король и баронесса не просто беседовали, они беседовали о ней самой! Хотела бы принцесса посмотреть на того, кто в таких обстоятельствах смог бы себя заставить не подслушивать!

– Бедная девочка! – мягко сказала баронесса Моделар.

Принцесса вздернула брови.

– Думаешь, не стоило ее просить об этом?

– Конечно стоило. Это очень полезно, – судя по голосу, баронесса улыбалась. – Но от этого ничуть не легче – описать все так, чтобы понравиться и тебе, и себе одновременно.

Принцесса перекатила глаза слева направо. Неужели баронессу тоже заставляют писать отчеты? А иначе откуда она знает?

– Полагаешь, это чересчур? Я всегда старался научить ее размышлять. Смотреть на вещи с разных сторон.

– Это все знают. Но уверяю тебя, – продолжала баронесса ласково, – в некоторых случаях она была бы счастлива, если бы ты ее просто выпорол.

– О да! – чуть не закричала принцесса, но вовремя зажала рот ладонью.

Некоторые отцовские штучки она бы действительно с радостью обменяла на методы королевской кухарки, которая особенно неудачных служанок не стеснялась и полотенцем по спине отхлестать.

Например, когда отец запрещал принцессе идти на конюшню играть с мальчишками в конкон, то было ясно, что он тиран и самодур, и можно было пойти в свою комнату и беситься там от несправедливости. Или можно было сбежать через окно, наиграться вдоволь, а потом соврать, что бесилась в комнате, чувствуя себя при этом героем, сопротивляющимся тирану и самодуру. Никаких хлопот!

Но король почти никогда ничего ей не запрещал! Он кратко, но весомо объяснял, почему, с его точки зрения, принцессе не стоит в данный момент играть в конкон на конюшне, после чего предлагал ей решать самой. И это превращало жизнь принцессы в кошмарный ужас! Если она оставалась в комнате, то чувствовала себя тираном и самодуром, от которого не сбежишь! А если шла на конюшню – то просто дурой, потому что объяснения отца всегда, как назло, оказывались довольно обстоятельными и разумными. Попробуй выбери!

– Я пытался научить ее принимать самостоятельные решения, – попытался объяснить король.

– У тебя получилось! – похвалила его баронесса. – Но ты же не думал, что все ее решения тебе понравятся?

– Это действительно трудный момент, – усмехнулся король. – Некоторые ее поступки приводят меня в ужас.

– Это не имеет отношения к качеству решений. Ты просто волнуешься за нее.

– Наверное, – король помолчал. – По большому счету я понимаю, что мне не в чем ее упрекнуть. Хотя в некоторых случаях я бы поступил по-другому.

Принцесса посмотрела на прижатые к животу листы многострадального отчета. Похоже, отец прошел испытание, не прочитав ни строчки. Получалось, что он знал, что она напишет заранее! Это было не очень-то честно!

– Было бы странно, если бы старый бородатый монарх и юная девушка с южным темпераментом поступали одинаково, – сказала баронесса.

– Признаюсь, иногда очень хочется приковать ее за ногу к стене. Было бы спокойнее.

– Она любит и уважает тебя как раз потому, что ты этого не сделал.

– Да?

– Она тебя обожает!

Ого! Говорят, подслушивать плохо! А как еще о таком узнаешь?

– Только поэтому тебе удается заставить ее писать отчет, не приковывая к стене, – продолжала баронесса. – Иначе, поверь, она бы уже сбежала через окно.

Что-то баронесса слишком много о принцессе знает! Неужели она такая прозрачная и очевидная? Это было несколько досадно.

– Апельсин сладкий, – вдруг сказал король. – Сполосну руки. Польешь?

Зашумело отодвигаемое кресло. Принцесса на цыпочках пролетела обратно через гардероб, выскользнула за дверь, улыбнулась стражнику и прошла в свои комнаты. Остановилась она у себя в спальне и только тут заметила, что по-прежнему прижимает к животу стопку исписанных, но, похоже, теперь никому не нужных бумаг. Бросить их в камин?

Впрочем, пусть пока лежат. Принцесса подошла к сундуку, который стоял в изножье ее кровати, и откинула крышку. Здесь хранились все ее ценности: любимая тряпичная кукла на проволочном каркасе, сундучок с сушеными цветами и листьями, шкатулка с разными записками, узловатая веревка с трехлапым чугунным крюком – последнее как раз для побегов через окна. Принцесса скатала листы со своей писаниной в рулон, обвязала обрывком тесемки, положила в сундук. Может, покажет отцу завтра. Или он будет лежать тут – такой же ненужный, как и все остальное. Принцесса не помнила, когда последний раз играла с куклой или разглядывала гербарий. И уже прошло больше года, с тех пор как она последний раз вылезала в окно.

Принцесса села на кровать и посмотрела на гобелен, который висел на стене – на нем были тридцать четыре овцы и веселая пастушка. Интересно, заставлял ли ее отец писать годовые отчеты? «Я оставила отару без присмотра, потому что хотела втайне проследить за одним симпатичным пастухом…» Или она такая веселая, потому что вместо отчетов ее просто пороли?

Принцесса повалилась назад, упала спиной на покрывало и уставилась в потолок. Как там сказала баронесса? «Она тебя любит и уважает»? Что ж, принцесса действительно считает отца умным, добрым, понимающим и внимательным. С этим никаких проблем. Проблема в том, что по этой самой причине невозможно игнорировать его мнение. И в момент, когда их взгляды расходятся, нужно выбирать, что для нее более жизненно необходимо – понравиться себе или ему.

Принцесса мысленно написала на потолке имя отца. Полежав еще немного, она расширила список: понравиться себе или баронессе Моделар. Подумала и добавила сбоку маленькими буквами: себе или матушке Хло. Когда потолок довольно плотно покрылся разноразмерными именами, принцесса обобщила: себе или подданным королевства.

В основе своей секрет прост. Единственная трудность была лишь в том, что выбирать надо каждый раз, на каждом шагу. Вот и все.

Принцесса протянула вперед руки, напрягла живот и с некоторым стоном снова села. Хорошо, что она девушка подвижная, энергичная и часто попадает в разнообразные обстоятельства, которые требуют действия. Все же проплыть по подземному ходу или сразиться с иноземными конокрадами гораздо легче, чем размышлять, кто кому и чем должен нравиться.

Принцесса собрала губы в тоненькую линию, глаза расширились, отчего взгляд стал хитрым и блестящим. Интересно, какое оно будет? Следующее приключение?

Content

Принцесса идет искать
Хроники Эвы Лины Маунтенар Декрой
Михаил Коссой

Пролог. Обратная сторона

Часть первая. Ночь рождения принцессы

Интермедия. Горячая пыль

Часть вторая. Вопрос национальной гордости

Интермедия. Смуглая мышь

Часть третья. Глубоко в основании

Интермедия. Черная лестница

Часть четвертая. Гамма чувств и другие упражнения

Интермедия. Блуждающие в темноте

Часть пятая. Правила для сильных

Интермедия. Чужое дело

Часть шестая. Воображаемый враг

Эпилог. Неотчетливый момент