Евгений Константинов

Возвращение морского дьявола

© Константинов Е., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог

Вновь и вновь любуясь висевшей на стене старинной географической картой мира, дон Хорхе Дельгадо убеждал себя в том, что, запроси антиквар за нее в два раза больше, и он все равно не пожалел бы денег на покупку. Краски на холсте слегка потускнели, углы и сгибы были потерты, но это лишний раз убеждало Хорхе Дельгадо в ее подлинности.

Современных довольно-таки дорогих карт у него имелись десятки, даже сотни: большая часть хранилась в обычном сейфе; стратегически важные и сверхсекретные – в сейфе, защищенном двумя замысловатыми кодами. Некоторые из этих карт постоянно требовались ему для работы и, по правде говоря, успели порядком надоесть. Эта же, недавно украсившая стену его рабочего кабинета, хоть и была с устаревшими названиями стран и городов, со многими погрешностями и несоответствующими действительности указателями морских глубин, зато пестрела изображениями торговых кораблей и морских чудовищ, которые бесконечно радовали глаз магната, разбогатевшего благодаря вкладыванию средств в военно-морскую промышленность.

Среди морских монстров на старинной карте был, к примеру, левиафан, собирающийся проглотить корабль с надутыми парусами; другой кораблик обвил своим толстым чешуйчатым телом морской змей; длиннющий нос нарвала насквозь пробил борта еще одной жертвы; в бушующих водах плавали огромные рыбы-совы, над ними парили рыбы-свиньи, а на спине кита безмятежные моряки развели костер и варили в котелке уху…

– Как ты находишь этих красавцев, Педро? – кивнув на карту, обратился Хорхе Дельгадо к своему племяннику, сидевшему напротив него в кожаном кресле и курившему сигару.

– У художника, что рисовал их триста с лишним лет тому назад, неплохо было развито воображение, дорогой дядя…

– Хм, ученые-ихтиологи заявляют, что где-то в глубинах океана могут до сих пор обитать экземпляры еще крупнее и страшнее.

– Очень может быть…

– Много бы я отдал, чтобы выдрессировать таких милашек, и они стали бы послушнее собаки.

– Я догадываюсь, с какой целью у вас возникли такие желания, – ухмыльнулся племянник.

– М-да. К сожалению, с дельфинами до сих пор ничего не получается. – Хорхе Дельгадо безрезультатно попытался пригладить топорщащуюся, черную как смоль бороду.

– Не желают становиться солдатами-смертниками? – вновь ухмыльнулся Педро.

– Никто из нас не хочет, чтобы животные погибали при выполнении задания! – горячо воскликнул Хорхе Дельгадо, но тут же поумерил тон. – И в первую очередь этого не хочу я! Хотя бы потому, что каждый раз терять дельфинов будет слишком накладно. Наши технари изобрели специальный рюкзак, сверху которого крепится магнитная мина. Дельфину достаточно вплотную приблизиться к днищу корабля, после чего мина сама к нему примагнитится и включится, а диверсанту останется лишь побыстрей убраться восвояси!

Но дельфины словно чувствуют, к чему именно их готовят. Они неохотно, но все-таки позволяют надеть на себя рюкзак, однако куда-то с ним плыть отказываются. И не надо иронизировать, Педро! Я все больше склоняюсь к мнению ихтиологов, что эти млекопитающие ничуть не глупее человека. Во всяком случае, объем мозга дельфина больше человеческого.

– В таком случае, – развел руками племянник, – возможно, они просто не видят стимула выполнять предложенные им задания. Если дельфины действительно такие умные, почему бы не поставить их в условия, от которых они не смогли бы отказаться.

– Например? – сердито уставился на него дон Дельгадо.

– Ну-у-у… помните историю с морским дьяволом?

– Ту самую историю, когда ты действовал так бездарно, что даже человек-рыба обвел тебя вокруг пальца?

– Дядя, тогда у меня просто не было времени продумать детали, подстраховаться. – Племянник глубоко затянулся и выпустил вверх облако дыма. Все делалось спонтанно. К тому же я был один. У вас же имеется куча помощников. Заставьте думать их!

– Кстати, Педро, о том самом морском дьяволе так ничего и не слышно?

– Нет, дорогой дядя. Морской дьявол как в воду канул, – ухмыльнулся племянник.

Глава 1. Диковинные обитатели виллы на скале

Наконец-то доктор Сальватор покинул собственную виллу! Забрался вместе со своим слугой-помощником в крошечную подводную лодку, стоявшую в так называемом Главенствующем гроте, открыл шлюз и был таков. Куда и на какой срок отправился, поставить в известность арауканца Кристо доктор не удосужился. Но, судя по запасам взятых с собой еды и питья, Сальватор планировал отсутствовать не один день и не два, и это бесконечно радовало пожилого индейца.

Как же мучительно долго ожидал Кристо этого дня, этого мгновения! Но доктор Сальватор, вернувшийся из тюрьмы, в которой пребывал несколько месяцев, считал, что, сидя за решеткой, потерял впустую слишком много времени, и словно одержимый вновь принялся за свои опыты. Ему было не до отлучек, тем более не до путешествий…

…Впервые оказавшись на территории виллы, индеец Кристо был поражен необычностью окружающего. Не столько обилием причудливых растений, сколько совсем уж диковинных животных, содержащихся в вольерах. Одни из них были двухголовые, другие – к тому же еще и сросшиеся боками, у третьих вместо четырех ног было шесть или даже восемь, какие-то животные словно бы поменялись с другими телами и головами, некоторые – с вполне безобидной наружностью – вдруг открывали пасти с четырьмя рядами клыков, а устрашающего вида хищники жалобно мычали или блеяли, словно овцы.

Кристо удивлялся, видя в аквариумах большую жабу с туловищем как у ящерицы, рыб с лягушачьими лапами, с двумя хвостами, с непропорционально длинными головами… У одной рыбины оказался панцирь, очень похожий на черепаший, в который она ловко прятала тело и плавники, у другой был слишком длинный золотистый нос, заостренный, словно копье.

Единственная рыбина, мирно плавающая у поверхности воды, показалась индейцу симпатичной благодаря крупным ярко-синим глазам, но она вдруг без всякого разгона выпрыгнула в воздух и выплюнула такой же ярко-синий сгусток слюны, угодивший в пролетающего над аквариумом попугая. Сбитая разноцветная птица плюхнулась в воду и тут же была проглочена плавающим «мирным» охотником.

Самую большую неприязнь, даже отвращение вызвал у Кристо обитающий в довольно объемном акватеррариуме крокодил с гипертрофированной пастью, снабженной торчащими наружу кривыми, белоснежными клыками. Индеец остановился, чтобы понаблюдать за необычной рептилией, вылезшей из воды на сушу, и тут крокодил раззявил в сторону любопытствующего жуткую пасть, из которой вырвалось мутное зловонное облако. Кристо не успел отпрянуть и задержать дыхание, из-за чего чуть не задохнулся от этой нестерпимой вони и со спазмами в желудке поспешил убраться подальше.

Он ни за что бы не задержался на вилле доктора, если бы не выполнял задание, полученное от своего тогдашнего хозяина Педро Зуриты, капитана шхуны «Медуза», который промышлял собиранием жемчуга с морского дна. Хозяин был уверен, что на территории виллы, стоящей на высокой скале у берега океана, скрывается существо, прозванное местными жителями «морским дьяволом». Зурита хотел завладеть этим наверняка разумным существом и заставить его выполнять работу вместо двух десятков простых ловцов жемчуга.

Кристо, втершийся в доверие к доктору Сальватору и однажды якобы спасший его от рук бандитов, стал жить на вилле, следить за порядком, регулировать температуру в искусственных водоемах, кормить живность. Постепенно он узнавал секреты виллы, а затем и сам доктор Сальватор посвятил его в главную тайну – познакомил с «морским дьяволом», на самом же деле – со своим приемным сыном Ихтиандром. В младенчестве тот был обречен на гибель из-за слишком слабых легких, но доктор Сальватор сделал ему операцию по пересадке жабр молодой акулы. Превратившись в человека-рыбу, Ихтиандр получил возможность жить не только на суше, но и под водой.

Однажды Ихтиандр спас тонувшую в море девушку по имени Гуттиэре и полюбил ее. Но так уж вышло, что красавицу Гуттиэре взял в жены богач Педро Зурита, и мечтам наивного человека-амфибии не суждено было сбыться.

Но и планы самого Педро Зуриты сошли на нет после того, как несправедливо арестованному Ихтиандру помогли убежать из тюрьмы, а доктора Сальватора осудили на незначительный срок за «непозволительные опыты». Обозленный, Педро Зурита увел свою шхуну к берегам далекого Нью-Йорка. Он не посчитал нужным расплатиться с Кристо, и индеец, чтобы не терять место, так и остался работать на вилле Сальватора, который не подозревал о его связях со своим врагом.

Неутомимый экспериментатор день и ночь ставил опыты, в результате которых появлялись все новые и новые видоизмененные животные. Больше всего он трудился над модификацией обитателей подводного мира, и некоторые из них после скальпеля хирурга вызывали у Кристо настоящий ужас.

Бояться подопытных доктора у Кристо были веские причины. Даже ухаживающие за садом чернокожие работники опасались приближаться к вольерам. Лишь один из них, молчаливый негр, заходил внутрь вольеров, чтобы приносить пищу, менять воду и наводить порядок, да сам Сальватор приходил навещать «пациентов».

Кристо же отвечал за обитателей террариумов и аквариумов, которых чем больше узнавал, тем сильнее опасался. В один прекрасный солнечный день та самая плюющаяся рыбина с крупными ярко-синими глазами выбрала своей целью не порхающих над водой птичек, а самого Кристо. Сгусток ее плевка угодил индейцу в руку, которая мгновенно оказалась парализованной, и он не мог ею пошевелить целую неделю. Кристо даже представить себе боялся ситуацию, если бы тот плевок угодил ему в лицо!

В другой раз он собрался было разглядеть очередную, недавно прооперированную рыбину, запущенную в свободный аквариум. Только это ему не удалось: прозрачная вода аквариума почти мгновенно стала оранжевой, забурлила, и из нее вдруг высунулась человеческая кисть с отсутствующим средним пальцем. Кристо зажмурился, отказываясь верить в происходящее, когда же открыл глаза – уродливая кисть исчезла, вода перестала бурлить, но цвет не поменяла, так и оставалась оранжевой до тех пор, пока ее полностью не заменили.

Самые же диковинные создания, по догадкам Кристо, обитали в наполовину заполненных водой пещерах, находившихся внутри скалы. Как выглядели эти создания и сколько их всего было, индеец точно не знал. Доступ к тем пещерам имели только Сальватор и еще один чернокожий слуга по имени Бузиба, который к тому же числился управляющим виллой на скале.

И только накануне своего путешествия на подводной лодке, в которое отправлялся и Бузиба, Сальватор частично посвятил индейца в тайны пещер и Главенствующего грота. Внутри скалы многое было автоматизировано: лифты, устройства, поднимающие и опускающие прочнейшие металлические решетки в аквариумах, и аппараты для дозирования и подачи корма для рыб и, возможно, других существ, о которых Кристо не имел понятия. Человеку нужно было всего лишь нажимать кнопки на пульте управления, после чего все начинало и затем заканчивало работать. И доктор строго-настрого наказал Кристо, чтобы он прикоснулся к указанным кнопкам на пульте лишь в том случае, если по каким-то причинам не вернется из плавания домой через трое суток.

Но Кристо никак не собирался дожидаться возвращения Сальватора. Не успел доктор отплыть на своей подводной лодке под названием «Малютка» на приличное расстояние от скалы, как индеец стал действовать. Хозяин виллы оставил ему ключи, и первым делом Кристо проник в его кабинет. Он не знал шифра к сейфу, в котором хранились основные ценности доктора, но нашел золотые песо в ящиках стола и поспешно упрятал их в свою сумку. В другую объемистую заплечную сумку запихнул лежавшие на столе в рабочем беспорядке пухлые тетради – дневники ученого. Самому Кристо эти дневники были ни к чему, но он хорошо понимал, что на них обязательно найдутся покупатели.

Если доктор Сальватор жалел дней, потраченных за решеткой тюрьмы, то индеец Кристо хоть и получал за свои труды неплохие деньги, но все время, проведенное на вилле на скале, изнывал от несвободы. Но больше всего он ненавидел то, чем занимался ученый. Кристо не был очень уж набожным человеком, но все эти опыты, эти превращения обычных животных в чудовищ вызывали у него лютое отторжение. И наконец-то ему предоставился случай все изменить.

Он опустился в лифте на самый нижний ярус и нажатием всего лишь одной кнопки на замаскированном в скале щитке задействовал функцию поднятия заслонок в клетках всех аквариумных резервуаров. Кто в них обитал, какие подопечные-монстры покинут аквариумы, чтобы нагуляться в море-океане, и вернутся ли они обратно, – до этого временному управляющему виллой на скале не было никакого дела. Тем более что по прошествии некоторого времени заслонки автоматически должны были вновь перекрыть доступ в аквариумы. Кристо собирался навсегда покинуть проклятую виллу, но прежде…

Раз уж были выпущены обитатели пещерных аквариумов, то пусть обретут свободу и все остальные подопытные ученого. Кристо поднялся на лифте в сад и принялся одну за другой открывать дверцы вольеров. Диковинные животные не очень-то спешили их покинуть, но временному управляющему было на это напевать – пусть делают что хотят.

Самой последней стала дверца в акватеррариум, в котором содержался крокодил с гипертрофированной пастью. И если бы Кристо чуть-чуть не замешкался, чтобы последний раз бросить взгляд на самого ненавистного уродца, наверное, все бы закончилось для него благополучно. Но Кристо зачем-то оглянулся, и тут же его накрыло зловонное облако, вырвавшееся из разверзнутой крокодильей пасти. А в следующее мгновение эта самая пасть сомкнулась на руке временного управляющего, держащей сумку, набитую золотыми песо, и полный отчаяния и муки крик огласил окрестности виллы доктора Сальватора, из распахнутых дверей которой один за другим убегали его диковинные подопечные…

Глава 2. На крючке

– Есть! Есть-есть-есть! – ликовал рыболов.

Его удилище мало того, что согнулось в дугу, так еще и вздрагивало, давая понять, что где-то там, на противоположном конце снасти, сопротивляется нечто достойное оказаться настоящим весомым трофеем.

– Не торопитесь, Мишель, не торопитесь! – слегка снисходительно подбадривал напарника Педро Зурита, сам же, напротив, довольно быстро вращал катушку, чтобы вытащить из воды приманку.

Так было заведено: если в лодке рыбачили двое или больше и становилось понятно, что у кого-то на крючок попался солидный трофей, остальные вытаскивали свои снасти, чтобы те не перепутались, и готовились помочь удачливому товарищу. Помощь могла очень понадобиться в последней стадии вываживания, когда рыба поднималась к поверхности и оказывалась у борта лодки, – и тогда напарник должен был ловко подцепить добычу багориком. Хотя в процессе самого вываживания могли пригодиться и правильные советы, особенно новичку от более опытного рыболова.

Михаил Левашов новичком в рыбалке не был: подростком часто проводил лето в Тверской губернии в фамильном имении на берегу Волги. Его родные дядя Миша и тетя Оля обожали удить рыбу самыми разными снастями и таскали племянника с собой на речку. Снасти, понятное дело, они выписывали из Англии и Германии – хоть те и обходились дороговато, зато спиннинги, катушки, лески, приманки были самые лучшие, самые современные. Даже смотреть на них доставляло невероятное удовольствие, а уж держать в руках и ловить на них рыбу – и подавно. Вот он и ловил: проворных язей, голавлей и шересперов, зубастых щук, клыкастых судаков и усатых сомов… Но одно дело привычно рыбачить в многочисленных заливах и даже на русле Волги и совсем другое – рыбалка морская. Тем более что на лодке в море Михаил вышел впервые, и вот почти сразу ему улыбнулась удача.

– Что-то… солидное… сопротивляется, – выдавил он из себя, не без труда удерживая удилище.

– Не беспокойтесь, Мишель, леска выдержит. Главное – не давайте слабины.

– Так я и не даю!

– Эх, вот бы во время турнира у нас такое клюнуло! – слегка нервно пощипал себя за топорщившиеся вверх черные усы Педро Зурита.

Турнир по морской рыбалке в прибрежных водах Буэнос-Айреса должен был состояться в ближайшее воскресенье. Педро Зурита не считал себя таким уж азартным рыболовом, тем более спортсменом, и участие в турнире для него было скорее формальным. Но если уж приобщаться к действу, то в напарниках Зурита предпочел бы иметь человека поопытнее. Предпочел бы даже, чтобы напарник вообще не брал в руки снасть, а только управлял лодкой и был, что называется, на подхвате.

Молодой русский эмигрант нужен был ему совсем для других целей. Дело в том, что Педро Зурита положил глаз на его тетю – пусть уже и не молодую, но все такую же утонченную, красивую графиню Ольгу Левашову. Графиня любила племянника, который, по ее словам, остался единственным ее близким родственником, поэтому Педро Зурита решил подружиться с Михаилом, тем самым вызвать к себе и расположение Ольги.

– Ого! – вскричал Михаил.

– Надо же! – удивился Педро, тоже увидев выпрыгнувший из воды «трофей». – Неужели дельфина подцепил?

– Ой, – растерянно посмотрел на него рыболов.

– Тащите, Мишель, тащите, не ослабляйте леску, а то сойдет!

– Но нельзя же дельфинов ловить… Они же…

– Скажите еще, что дельфин друг человека!

– Я слышал столько историй… – пробурчал Михаил, тем не менее продолжая вращать ручку катушки.

– А я слышал, что на турнир специально приехали японцы, для которых блюда из дельфинов – самый что ни на есть деликатес. – В руках у Зуриты оказался багорик.

– Но во время соревнований в зачет идет только рыба, а дельфины, насколько мне известно, млекопитающие…

– Зато сейчас, Мишель, вы наберетесь бесценного опыта. И если уж справитесь с дельфином, то и на турнире не оплошаете! Давайте, давайте, подводите его к борту.

Обессиленный продолжительной борьбой, дельфин из воды больше не выпрыгивал. При очередном его всплытии на поверхность Михаил успел заметить, что тройной крючок на свинцовой приманке одним жалом пробил несчастному животному спинной плавник, еще одним впился в тело. Кажется, дельфин издал звук, похожий на свист… или жалобный писк…

– Давайте же, Мишель! – Педро Зурита наклонился над бортом с острозаточенным багориком наготове. – Подводите ближе, а я его…

Но подбагрить трофей ему не удалось: в то самое время, когда багор оказался занесен для удара, Михаил, перехвативший удилище в левую руку, взмахнул правой – с ножом, под лезвием которого леска, соединяющая снасть с жертвой, лопнула. Зурита все-таки попытался вонзить смертельное орудие багрения в бок обретшему и начавшему погружаться в глубину дельфину, но промахнулся, потерял равновесие и вывалился за борт.

Михаил отбросил удилище и помог забраться в лодку напарнику – мокрому, злому, к тому же еще и утопившему багорик…

Глава 3. Дорожное происшествие

Епископ Хуан де Гарсилассо славился своим сварливым характером, да и внешне не производил приятного впечатления. Впервые его увидев, суеверный человек вполне оправданно мог решить, что перед ним выходец из могилы – до такой степени настоятель местного кафедрального собора был худ и бледен – в самый раз непослушных детей пугать.

Тем не менее Хуан де Гарсилассо имел во всей округе очень значительное влияние в политических делах, которые интересовали его гораздо больше дел духовных. Он никогда не повышал голос, порой вообще говорил еле слышно, цедя слова сквозь тонкие синеватые губы. Но смысл каждой произнесенной им фразы неизменно доходил до собеседников, взглядов которых епископ так же неизменно избегал. И никто, начиная от простого служащего церкви и заканчивая прокурором и мэром города, даже думать не смел, чтобы испортить с ним отношения, наоборот – каждый старался по мере своих сил угодить злопамятному и до невозможности своенравному епископу.

Сегодня Хуан де Гарсилассо пребывал на редкость в приподнятом настроении. Даже, садясь на заднее сиденье в автомобиль с откидным верхом, епископ подбадривающе похлопал по плечу своего водителя Алекса, чему тот немало удивился – никогда еще такого не было!

Причиной же столь необычного поведения было то, что этот новенький, блестящий на солнце стальными ручками и черным лаком автомобиль стал его единоличной собственностью. Это был досрочный подарок мэра, а значит, и всей мэрии на его семидесятилетие. Юбилей должен был состояться через несколько дней, и вообще-то мэр готовил епископу сюрприз, но Хуан де Гарсилассо прознал об этом от осведомителей и специально приехал на пригородную виллу мэра на старом автомобиле, чтобы вернуться домой на новом кадиллаке.

Он велел Алексу ехать медленно, чтобы тот смог привыкнуть к новому рулю, да и спешить Хуану де Гарсилассо было особо некуда. Он блаженно, даже с легкой самодовольной улыбкой осматривал окрестности, глядел на трудящихся на полях индейцев и на редких встречных всадников и мысленно говорил себе, что многое, очень многое зависит здесь только от него. От грамотных, продуманных действий, решений, а порой даже от его прихоти.

Но улыбка слетела с лица епископа, когда в поле его зрения попало сооружение на берегу моря – вилла на скале, принадлежавшая доктору Сальватору. Этому безбожнику, творившему в своих неприступных владениях омерзительные опыты, противоречащие божьему замыслу! Этому святотатцу, бросающему вызов самому Творцу!

Многое бы отдал Хуан де Гарсилассо за то, чтобы доктора Сальватора вообще не существовало. Но тот был очень богат, к тому же слыл мировой знаменитостью, к тому же – слишком уж много бедняков в прямом смысле слова молились на него словно на Господа Бога! И это было настоящим кощунством! Этого просто не должно было быть…

Некоторое время тому назад благодаря его усилиям и доктор Сальватор, и его приемный сын Ихтиандр оказались в тюрьме. В планах Хуана де Гарсилассо было избавиться от морского дьявола, другими словами, отравить это, как считал епископ, исчадие ада, а самого доктора навсегда оставить за решеткой. Но каким-то невероятным образом Ихтиандр сбежал из тюрьмы, а доктор Сальватор оставался в ней слишком недолго…

Новенький кабриолет епископа двигался со сравнительно небольшой скоростью, тем не менее резкое торможение вынудило Хуана де Гарсилассо приложиться лицом прямо в спинку водительского сиденья, за которым он расположился. Кажется, в длинном, сухом носу епископа что-то хрустнуло, и, кажется, из него что-то потекло.

Чего в своей жизни больше всего боялся Хуан де Гарсилассо, так это вида крови. Нет, не крови вообще, а вида крови собственной. Он даже не помнил, когда в последний раз в жизни видел хотя бы одну красную каплю, покинувшую его тело. А тут вдруг вся его ладонь, которую он сначала прижал к лицу, затем отнял и на нее посмотрел, оказалась красной! Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, когда вместо него истошно закричал водитель:

– Спасите! А-а-а! Ваше преосвященство, спасите! Спасите словом божьим!!!

От кого или от чего Алекс просил спасения, Хуан де Гарсилассо понял, оторвав взгляд от своей окровавленной ладони и посмотрев вперед, куда указывал перепуганный водитель. Дорогу кабриолету перегораживала корова, безмятежно пережевывающая жвачку, и все было бы ничего, если бы это домашнее животное не обладало двумя головами, каждую из которых, помимо пары привычно-безобидных изогнутых рожек, украшал еще и третий рог – прямой и устрашающе острый.

– Изыди! – Епископ машинально совершил крестное знамение, при этом вновь увидел кровь на окровавленных пальцах и едва не лишился чувств.

Двухголовая корова, мешавшая проехать самому дорогому во всей округе кабриолету, вздрогнула всем телом и перестала жевать. В следующее мгновение она взбрыкнула и, будто бы подчинившись воле епископа, как ошпаренная, ринулась прочь с дороги, на обочину, в густые заросли мимозы. Но еще через мгновение водителю и пассажиру автомобиля стало совершенно очевидно, что испугалось животное не крестного знамения, а реальной опасности. Вместо коровы на дороге появились два других, не менее удивительных… зверя.

Сначала они показались Хуану де Гарсилассо просто крупными кошками… скорее, ягуарами, потому что тела их покрывали характерные пятна. Вот только эти пятна имелись не на шерсти, а на гладкой коже, имеющей розовато-серый оттенок. Длинные и тонкие хвосты, тоже бесшерстные, похожие на крысиные, торчали строго вертикально и слегка подрагивали. На головах этих розоватых ягуаров были высокие, просвечивающие в лучах солнца уши с кисточками; волоокие глазищи украшали длинные ресницы; а под носами-кнопочками и под белоснежными усиками поражали взгляд слишком растянутые подковообразные пасти.

Хуан де Гарсилассо недолюбливал животных, понимая, что словом их никогда не обратить в веру в Господа и, значит, никогда полностью не подчинить. Но тут, испытав стресс и пролив собственную кровь, он вдруг осознал, что розоватые ягуары кажутся ему очень даже симпатичными. Таких преданных ему котят он бы согласился держать у себя дома. Но это осознание длилось очень недолго. Белоснежные усы ощетинились, растянутые подковообразные пасти разинулись, обнажив два ряда заостренных, словно иглы клыков, раздались рыкания, и вот уже оба зверя в молниеносном прыжке оказались на капоте кабриолета. Их лапы заскрежетали по покрытому лаком капоту, оставляя на нем глубокие царапины, а оскаленные пасти уперлись в лобовое стекло автомобиля.

– Где твой пистолет, болван? – Епископ со всей силы ткнул кулаком в спину водителя.

Алекс и сам, видимо, вспомнив, что его нанимали не только водить автомобиль, но еще и в качестве охранника достопочтенного епископа, выхватил оружие из наплечной кобуры.

Как оказалось, хладнокровие в критических ситуациях не входило в черты его характера. Даже не привстав с места, Алекс просто направил пистолет перед собой и нажал на спусковой крючок. В результате чего пуля угодила в лобовое стекло, вдребезги его разбила и улетела дальше, не задев страшных зверей. Посыпались осколки, розоватые ягуары, оставив на капоте еще несколько глубоких царапин, спрыгнули с автомобиля в разные стороны и мгновенно скрылись в придорожных зарослях. Алекс же наконец-то вскочил на ноги и, что-то неразборчиво крича, принялся палить по ни в чем не повинным кустам мимозы до тех пор, пока в пистолете не кончились патроны.

Возникшая тишина длилась лишь несколько секунд. Ее нарушил епископ Хуан де Гарсилассо, выкрикивая проклятия в адрес неуклюжего водителя Алекса, не умеющего правильно тормозить и метко стрелять, в адрес зверей – розоватых ягуаров, испортивших подарок достопочтимого мэра, в адрес немыслимой двухголовой коровы, разгуливающей по дороге, и больше всего – в адрес доктора Сальватора, безбожника, который, несомненно, был изначальной причиной этого происшествия…

Глава 4. Просьба о помощи

Дельфину по имени Лидинг не раз доводилось сталкиваться с агрессией со стороны людей. Это вызывало у него недоумение, обиду, раздражение. Случалось, люди в лодках бросали в него гарпуны и стреляли из ружей. Гарпунов ему удалось избежать, но однажды одна из пуль попала в спину и застряла в подкожном жире…

Правда, большинство людей относились к его племени хорошо: радовались, завидя их, резвящихся на поверхности моря, приветственно махали руками, иногда ради веселья подкидывали рыбешку-другую… Люди тоже умели плавать, но, конечно, не так быстро и ловко, как дельфины, потому и акулы были для них опасны. Иногда он и его сородичи приходили людям на помощь: защищали от тех же акул, спасали утопающих, даже устраивали коллективные загоны мелкой рыбешки в рыбацкие сети.

С одним человеком, отличавшимся от всех остальных, он по-настоящему подружился. Этот человек, надевавший на себя специальный костюм, плавал почти как рыба и очень долго мог оставаться под водой без воздуха. Но самое главное – человек и дельфин могли понимать друг друга, общаясь звуками, мимикой, даже мыслями. Человек называл себя Ихти, а ему дал прозвище Лидинг. Ихти стал своим в стае Лидинга, в которой тот считался лидером. А когда выпущенная из ружья пуля ранила Лидинга, человек-друг вытащил ее своими ловкими пальцами, облегчив страдания…

А потом с Ихти случилась беда. Он очень долго пропадал, а когда вновь появился в море, рассказал, что находился в плену у человека с черными усами, который чуть-чуть не погубил его. Чтобы выжить, Ихти необходимо было покинуть знакомый и любимый им с детства Ла-Платский залив, доплыть до одного из островов в океане и там постараться выздороветь. Лидинг помог человеку-другу добраться до острова, на берегу которого стояла мачта с флюгером в виде рыбы. Там за Ихти стали приглядывать друзья его отца, доктора Сальватора, а Лидинг вернулся обратно в Ла-Платский залив к своей стае…

И вот Лидинг едва не стал пленником того самого человека-недруга с черными усами. Обычно люди ловили рыбу, забрасывая в море сети, но в последние годы у них появились удочки с крючками. С большими крючками, на которые они старались поймать больших рыб. И в этом люди-рыболовы с удочками и крючками были похожи на акул, которые тоже не гонялись за стайками мелкой рыбешки, а выбирали жертву покрупнее.

Лидинг успел привыкнуть, что рыболовы с удочками опускают свои крючки, на которые насаживают куски мелкой порезанной рыбы, с лодки прямо вниз, чтобы они опустились глубоко, почти на самое дно. И там действительно обитали наиболее крупные рыбы. Но человек, на удочку которого попался лидер стаи, ловил по-другому. На его крючке не было кусочка рыбки, которую он опустил бы к самому дну. Крючок был прикреплен к тяжелой пластинке из металла, которую он забросил своей удочкой далеко от лодки и стал тащить к себе. Эта пластинка была очень похожа на живую рыбку, и если бы Лидинг специально не наблюдал за рыболовами в лодке, то сам бы ее догнал, чтобы проглотить. Он хотел предупредить об обмане своих соплеменников, крутившихся поблизости, но не успел. Сразу три молодых дельфиненка устремились за казавшейся им аппетитной рыбкой.

Лидинг предупреждающе засвистел, бросился им наперерез и отогнал от опасной «добычи». Но тут же почувствовал острую боль под спинным плавником, и его свист перешел в писк. Испуганные дельфинята метнулись в стороны, а его уже что-то куда-то неумолимо тащило, не давая возможности плыть и делать что хочется. Чем больше сопротивлялся Лидинг, тем сильнее становилась боль. Но все-таки он нашел силы выпрыгнуть из воды и увидел, что лодка с двумя рыбаками уже близко; у одного из них в руках удочка, у другого – палка с острым железным крюком на конце. Сомнений не было – этот крюк черноусый человек-недруг собирался всадить ему в спину или в голову и затащить к себе в лодку. А потом…

Он не хотел подчиняться, но нестерпимая боль лишила его последних сил. Лидингу оставалось только сожалеть, что в этот момент где-то поблизости нет его друга Ихти, который обязательно пришел бы на помощь. Лодка была уже близко, он увидел, как усатый враг занес для удара палку с крючком, но второй человек вдруг чиркнул по леске ножом, и Лидинг тут же почувствовал, что больше его ничего не удерживает, что спасен…

Да, пленником людей он не стал, но крючок с тремя жалами и обрывком лески остался у него в теле и продолжал приносить страдания. Избавиться от него самостоятельно не получалось, собратья по стае тоже ничем не могли помочь. Крючок мог вытащить только человек, только Ихти.

Но, раненный, обессиленный, Лидинг не мог отправиться в плавание к далекому острову в океане, куда сопроводил человека-друга. Поэтому он попросил своих сородичей сделать это вместо него…

* * *

Полетта Вильбуа, сколько себя помнила, всегда любила купаться в море голышом. Она, как и все в ее семье, была невысокой, зато стройненькой, без каких-то неправильных форм тела, а как раз наоборот – очень даже гармоничной… Разве что глаза могли показаться слишком большими на ее миниатюрном личике, и цвет зрачков удивлял своей бирюзовой яркостью, словно Полетта заразилась этой бирюзой от самого моря. И ресницы – густые и длинные, можно было бы назвать кукольными.

Сама же она никогда не старалась модничать – такая, как есть, и пусть остальные принимают ее вот такой… Хотя иногда удивлялась слишком уж своим длинным пальцам на руках и тем более – на ногах. Даже стеснялась перед другими такой вот длинноты, тем более что некоторые ее знакомые обращали на это внимание и тоже удивлялись.

Зато ей некого было стесняться на островах, которые выбирал для очередного периода жизни ее отец. И жили на этих коралловых островах в океане они всегда только вчетвером: папа Арман, мама Женевьева, ее брат Персиваль и сама Полетта.

Конечно же, Полетта любила Париж, в котором она, как и брат, жила, взрослела, училась. Но в Париже не было моря, а за то, чтобы быть наедине с морем, Полетта была готова отдать все на свете. Спасибо отцу – он такую возможность предоставлял.

Арман Вильбуа был известным во всем мире ученым-океанографом. В своем мироощущении его мало интересовали города и люди с их выдуманными или же действительными проблемами. Морская стихия и ее обитатели – вот чем грезил во сне и наяву ученый. Поэтому-то и поселялся на необитаемых островах то в Тихом, то в Атлантическом океанах, и жилищем для него и семьи всегда была шхуна «Женевьева», названная именем жены Армана. И эту его увлеченность искренне разделяли жена и дети.

Персиваль и Полетта были похожи, как близнецы, хотя он был старше сестры на восемь лет. Он нянчил ее с пеленок и был для нее кумиром. Впрочем, как и отец с мамой. Но вдруг в ее жизни и в жизни всей ее семьи появился Ихтиандр – человек-амфибия.

Со слов отца она знала, что самый лучший его друг, доктор Сальватор, не менее известный в мире ученый, когда-то произвел уникальную операцию над обреченным на смерть ребенком, в результате которой тот смог жить под водой, как почти все ее обитатели. С раннего возраста для Полетты отделенный от нее огромным пространством Ихтиандр, человек-амфибия, стал неким сказочным героем. Она мечтала его увидеть, если возможно – пообщаться, узнать, как это вообще практически превратиться в рыбу…

На эти ее просьбы отец неизменно отвечал, что когда-нибудь это действительно произойдет, что они отправятся на своей шхуне в гости к доктору Сальватору, на его знаменитую виллу на скале, которая находится в Ла-Платском заливе. Но время шло, а обстоятельства складывались так, что обещанное путешествие все откладывалось и откладывалось…

Время шло, Полетта взрослела и теперь уже не могла себе позволить появиться обнаженной в присутствии брата, поэтому купалась в одиночестве. И вот в один из теплых вечеров, как обычно перед сном, она вдоволь наплавалась в море и уже собралась вернуться на шхуну «Женевьева», как вдруг заметила дельфина, раз за разом выпрыгивавшего высоко из воды неподалеку от берега. Полетта подумала, что тем самым дельфин старается привлечь к себе ее внимание, и оказалась права. На берег, выбиваясь из последних сил, выбрался человек.

В отличие от нее незнакомец был облачен в чешуйчатый костюм, маску и ласты и еле-еле мог пошевелить руками. Полетта бегом бросилась за помощью к «Женевьеве», самую высокую мачту которой украшал флюгер в виде рыбы, чтобы позвать отца с братом. Каково же было удивление всех, когда отец узнал в незнакомом пловце Ихтиандра!

* * *

Выздоравливал человек-амфибия долго. Арман и Персиваль Вильбуа в четыре руки выкопали на острове бухточку, благодаря которой Ихтиандра почти не беспокоили приливы и отливы. В этой бухточке он, набираясь сил, проводил большую часть времени. Но зная, еще от доктора Сальватора, особенности организма человека, имеющего жабры акулы, океанограф Вильбуа соорудил ему еще и шалаш на берегу, в котором Ихтиандру необходимо было проводить по несколько часов каждый день…

Ихтиандр, конечно же, рассказал обретенным друзьям о своих злоключениях и нашел в них понимание и сочувствие, а в лице Полетты еще и заботливую няньку. И, конечно же, собеседницу. За все свои годы жизни Ихтиандр практически не общался с людьми, помимо тех, кто жил на скале доктора Сальватора. И только после случая, когда спас тонувшую в океане девушку по имени Гуттиэре, в которую в тот же миг влюбился, он ненадолго окунулся в обычный человеческий мир. Стал искать Гуттиэре в большом шумном, пыльном и невыносимо жарком городе и в конце концов нашел. При этом успел узнать еще множество других людей, на которых вообще-то не заострял особого внимания. Все его мысли занимала спасенная им красавица. Но вскоре Ихтиандр понял, что по сравнению с океаном мир суши ему не нравится, даже вызывает отторжение!

Полетта общалась с ним больше других обитателей кораллового острова, поэтому и узнавала многие подробности. Все больше понимала Ихтиандра, испытывая к нему сострадание и почти материнскую нежность. Но теперь, перед таким любимым ею занятием, как проводить время в море голышом, Полетте приходилось надевать купальный костюм…

С каждой неделей, с каждым месяцем Ихтиандру все меньше требовалось обязательно оставаться в воде, все прогрессивнее его организм возвращался к нормальному для себя состоянию. К той жизни, которой он наслаждался до заключения в городской тюрьме Буэнос-Айреса. Он набирался сил, его окружали прекрасные, заботливые люди, но от воспоминаний было никуда не деться. И самым ярким таким воспоминанием для человека-амфибии была Гуттиэре.

Глядя на носившуюся вокруг него Полетту, он представлял Гуттиэре – тонувшую в море красавицу, которой спас жизнь и ради любви к которой готов был пожертвовать жизнью собственной. Иногда в разговорах он проговаривался, называя молодую француженку Гуттиэре, и не замечал сразу появлявшейся в глазах Полетты обиды. Но девушка прощала ему эти оплошности, все сильнее привязываясь к гостю.

Персиваль тоже не упускал возможности пообщаться с Ихтиандром. Серьезным увлечением молодого француза было изготовление приманок для ловли рыбы. Он выдвигал предположение, что приманки можно сделать уникальными, чтобы они привлекали исключительно тех рыб, для которых «предназначены». На шхуне «Женевьева» помимо лаборатории, в которой много времени проводил сам Арман Вильбуа, имелась мастерская, где трудился и его сын.

У Персиваля был внушительный запас рыболовных снастей, в том числе крючков, различной толщины проволоки, а также заготовок для изготовления грузил, блесен, пилькеров, воблеров и других приманок, названия которым он только собирался придумать. Он прекрасно понимал, что Ихтиандр, будучи, по сути, сам наполовину рыбой, должен быть противником такой его страсти. Поэтому постарался объяснить ему, что прогресс не стоит на месте, и в любом случае со временем на рынке рыболовных товаров будут появляться новые и новые, все более и более усовершенствованные снасти. Но желательно добиться, чтобы эти самые снасти, особенно рыболовные приманки, не стали уничтожительно-хищническими!

Люди испокон веков ловили рыбу для собственного пропитания, и это – закон жизни. Но не надо брать от жизни, от природы больше, чем требуется. Если ты рыбак, надо не безоглядно ловить что попало, а лишь ту рыбу, которая тебе нужна. Остальная – пусть себе живет и размножается. Если же на крючок попалась рыбка, на которую ты не рассчитывал, то ее необходимо отпустить обратно в родную стихию. А для того, чтобы теми же крючками слишком сильно не травмировать подводных обитателей, Персиваль предлагал, чтобы на приманках были не тройники, а только одинарные крючки, у которых к тому же отсутствовали бородки. Он ратовал, чтобы рыбаки не применяли багры для извлечения из воды улова, а пользовались специальными сачками. Протестовал против использования во время рыбалки насадки из мелкой рыбешки или ее нарезки…

Ихтиандр, которому не требовались никакие снасти, сначала вообще пропускал мимо ушей слова Персиваля. Сам он с легкостью ловил рыбу руками, а для защиты от врагов – тех же акул, у него всегда имелся при себе прочнейший и острейший нож. Но постепенно человек-амфибия стал проникаться идеями француза. Если уж существует рыбалка как таковая, то пусть она станет гуманней. Поэтому, более-менее окрепнув, Ихтиандр стал помогать изобретателю.

Помимо большой шхуны у Вильбуа имелась яхта под названием «Пеламида», оснащенная к тому же еще и мотором. На ней Персиваль вместе с Ихтиандром и Полеттой уходили подальше от берега и там на различные снасти ловили рыбу, проверяя на практике эффективность новых приманок. Собственно, ловили только брат с сестрой, Ихтиандр же нырял в море и, стараясь не попасться на крючок, наблюдал за процессом.

Полетта обычно ловила на самую простую снасть: удилище с инерционной катушкой и леской, на конец которой привязывалась металлическая приманка, называвшаяся пилькер. В своей мастерской изобретательный Персиваль придавал этим пилькерам различные конфигурации и неизменно снабжал крючком только с одним жалом, не имеющим бородки. Полетта опускала приманку с борта яхты до самого дна и затем, плавно поднимая и опуская удилище, подматывала леску. Делала она это с разной скоростью, с паузами, иногда заставляя приманочки подергиваться, дрожать.

Опускавшийся на глубину Ихтиандр имел прекрасную возможность наблюдать за реакцией различной рыбы на все ухищрения рыбачки. После того как Полетта вытаскивала добычу из воды, он обо всем ей подробно рассказывал, а она с усердием записывала его наблюдения в журнал.

Персиваль ловил не в отвес, как сестра, а в заброс, для чего использовал более сложную снасть с новомодной в мире безынерционной катушкой, благодаря которой мог забрасывать приманки на значительное расстояние от «Пеламиды» и делать горизонтальную проводку. При этом он использовал приемы, схожие с манипулированием снастью Полеттой, и диапазон его возможностей соблазнить рыбу на поклевку становился гораздо больше.

Помогать ему было интереснее: после быстрого обследования акватории вокруг остановившейся яхты Ихтиандр подсказывал Персивалю, в каком направлении лучше забрасывать приманку и в каком подводном горизонте делать проводку. Персиваль ловил не на пилькеры, а на колеблющиеся и вращающиеся блесны, а также на воблеры, сделанные его собственными руками. Некоторые приманки никуда не годились, зато другие настолько хорошо имитировали поведение живой рыбки, что неотразимо действовали на подводных хищников.

Очень ценными были наблюдения Ихтиандра и за поведением рыбок, отпущенных после поимки: одни вели себя как ни в чем не бывало, возможно, благодаря именно крючкам без бородки, которые оставляли минимальные ранения. Другие выглядели вялыми и вскоре становились легкой добычей прочих подводных хищников…

В один прекрасный солнечный день, когда на море был полный штиль, рыбалка у Персиваля, Полетты и Ихтиандра не состоялась. Вблизи остановившейся в выбранном для дрейфа месте яхты «Пеламида» неожиданно появилась стая дельфинов. Они принялись кружить вокруг нее, то и дело выпрыгивая в воздух и издавая различные пищащие, свистящие и щелкающие звуки. Ихтиандр незамедлительно прыгнул в воду, поплыл к дельфинам и некоторое время провел в их окружении.

Когда же он вернулся на яхту «Пеламида», вид у него был озабоченный, но и решительный.

– Мне необходимо срочно вернуться в Ла-Платский залив, – предвосхищая вопросы, сказал он Персивалю и Полетте. – Они сообщили мне, – Ихтиандр протянул руку в сторону то и дело выпрыгивающих из воды дельфинов, – что попал в беду мой друг – дельфин Лидинг, и только я смогу ему помочь.

– Что произошло? – в один голос спросили сразу посерьезневшие брат и сестра.

– Наверное, это ирония судьбы, – с грустной улыбкой ответил Ихтиандр. – Лидинг попался на рыболовный крючок! Но леска оборвалась, а крючок так и остался в его теле – под спинным плавником. Окажись этот крючок безбородым, как на ваших приманках, все было бы проще, но с тройником ни Лидингу, ни другим дельфинам не справиться. Для этого нужны руки, мои руки…

– Значит, решено! – Персиваль взглянул на сестру. – Мы втроем немедленно отправляемся в Ла-Платский залив.

– Да! – кивнула Полетта.

– Зачем же вам… – начал было Ихтиандр, но Персиваль не позволил ему закончить фразу.

– Если помощь нужна срочная, то и отказаться ты там должен как можно быстрее. До залива далеко, но на нашей скоростной «Пеламиде» мы доберемся туда, сэкономив уйму времени и твоих сил.

– Но-о-о…

– Мы с братом давно собирались там побывать, – теперь уже перебила его Полетта. – Возможно, ты один не справишься с извлечением крючка, а втроем мы сделаем это быстро и без осложнений для здоровья твоего Лидинга.

– Да и не отпустим мы тебя одного в такое дальнее плавание! – вторил ей Персиваль. – В конце концов, отец с мамой нам этого не позволят. Сами станут собираться в плавание на шхуне. Но это долго, а на «Пеламиде» – совсем другое дело.

Эти аргументы звучали настолько убедительно, да и друзья были абсолютно правы, поэтому Ихтиандр перестал возражать и с благодарной улыбкой пожал руки, протянутые Персивалем и Полеттой.

Глава 5. На гасиенде «Мудрая Долорес»

– Ну и как, мой милый племянничек, ты сопоставишь этот неординарный случай со своими вечными убеждениями? – с легкой усмешкой поинтересовалась графиня Ольга Левашова, после чего пригубила красное вино из высокого прозрачного бокала.

– Именно что случай оказался исключительным, – пробурчал хмурый Михаил.

– С вечными убеждениями? – вскинул брови Педро Зурита и, подражая Ольге, лишь пригубил вино. – О чем идет речь?

– О-о-о… – протянула Ольга. – Наш Мишенька за свою жизнь выловил рыбы, наверное, не меньше моих покойных брата и мужа, вместе взятых. И все эти щуки, судаки и сомы неизменно шли на обеденный стол не только нам и прислуге, но и жителям соседней с имением деревни. Но в то же время наш заядлый рыболов почему-то всегда осуждал мое увлечение подводной охотой.

– Естественно! – Заядлый рыболов взял стоявший на столе почти полный бокал и залпом его осушил.

– Хм, – Педро Зурита вновь вскинул брови и по очереди подкрутил свои черные усы, – я что-то не замечаю логики, Мишель.

– Тем не менее логика – железная!

– Объясните. – Потянувшись к бутылке, Зурита вопросительно посмотрел на своего напарника по рыбалке. – Еще вина?

– Не откажусь…

Педро Зурита угощал вином Ольгу и Михаила Левашовых на открытой веранде, в саду под пальмами на берегу реки Парана на собственной гасиенде под названием «Мудрая Долорес», которую он приобрел в начале лета. Точнее сказать, не приобрел, а поменял, доплатив некоторую сумму. Она была во многом похожа на гасиенду «Долорес», тоже находившуюся на берегу Параны, только гораздо выше по течению.

Гасиенда была названа по имени матери Педро Зуриты – обозленной на весь мир, сварливой, обладающей выдающимся подбородком и к тому же густыми черными усами женщине, полгода тому назад умершей от ожирения. Назвать усатую Долорес «мудрой» мог только шутник, тем не менее единственный ее наследник Педро Зурита после кончины матери обнаружил в сундуке с тремя замками очень даже приличную сумму денег. Посчитав, что глупый человек ни за что не стал бы богачом, он дал своему новому жилищу название «Мудрая Долорес».

На довольно приличной территории имелся флигель, в котором, по рекомендации Дилана Моралеса, давнего приятеля Зуриты, поселились русские дворяне – Ольга и Михаил Левашовы и их дворецкий Григорий. Педро Зурита хоть и не бедствовал, но не видел смысла в пустующем жилище, к тому же графиня Ольга произвела на него довольно сильное впечатление своей аристократичной внешностью. Он даже отблагодарил Моралеса бутылкой коллекционного вина и, к своему неудовольствию, узнал, что тот тоже положил глаз на русскую эмигрантку. Впрочем, Дилан был женат, а вот Зурита, брак которого с красавицей Гуттиэре продлился совсем недолго, теперь ходил в холостяках.

– Ситуация такова, – серьезно настроился на пояснения своей точки зрения Михаил Левашов, – что, когда ловишь рыбу на естественные насадки, будь то, к примеру, хлеб, распаренная пшеница и тому подобное, или же на наживки, в качестве которых подразумеваются мотыль, черви, кузнечики, майские жуки, а для щуки – маленькая рыбка – живец, ну а для сома – лягушка, ты никого не заставляешь все это есть, а только предлагаешь. У рыбы имеется выбор – питаться или оставаться голодной. Тем более это касается ловли на насадки искусственные. На которые мы с вами, дон Педро, ловили в открытом море. Хищная рыба набрасывается на наши блесны, видя в них жертву, но в результате может оказаться жертвой сама. Повторюсь – это ее и только ее выбор! Но совсем другое дело – подводный охотник с кислородным баллоном и ружьем. Он подкрадывается к ничего не подозревающей рыбешке и стреляет ей, можно сказать, в спину! Чувствуете разницу, дон Педро? – с неким вызовом спросил Михаил и перевел взгляд на ухмылявшуюся Ольгу.

– Согласен, разница есть, – ответил хозяин гасиенды и, подкрутив усы, тоже посмотрел на красавицу графиню. Бросаться в спор с горячим молодым человеком ему не хотелось. Тем более что еще в лодке, когда они возвращались на берег после неудавшейся рыбалки, Педро Зурита попросил Михаила не рассказывать тетушке о его нечаянном падении за борт, и тот дал слово молчать. Но было совершенно очевидно, что, приняв сторону рыбака, он тем самым будет противостоять Ольге, которая как раз и была заядлой подводной охотницей и в глазах которой после его слов проскочила нотка недовольства.

– Но зачем же противопоставлять одно другому? – постарался найти компромисс Педро Зурита. – Если иметь конечной целью добычу пропитания, то и рыбак, и подводный охотник стоят по одну сторону, так сказать, фронта.

– Да, но здесь-то мы не на войне! – вспылил Михаил. – И с голоду не помираем.

– Зачем же ты тогда отправился на рыбалку? – Ольга продолжала пить вино маленькими глоточками.

– Затем, что мне интересен сам процесс ловли! Интересно перехитрить рыбу, а не быть ее палачом.

– И поэтому ты подцепил на ржавый крючок дельфина! – Глаза Ольги сузились.

– Но я же не специально, тетя! И в конце-то концов я обрезал леску, и дельфин… уплыл.

– Графиня, крючки на моих блеснах исключительно из нержавеющей стали… – посчитал необходимым добавить Педро Зурита.

– От этого несчастному млекопитающему, испытавшему жесточайший стресс и боль, не легче. – Ольга наконец-то допила вино и устремила взгляд на донышко бокала. Зурита понял молчаливый намек, не оборачиваясь, вскинул руку вверх и пощелкал пальцами:

– Эй, кто там у нас сегодня за виночерпия? Принеси бутылочку такого же. Или, может быть, графиня желает…

– Вино отличное, дон Педро! Еще от одного бокальчика я бы не отказалась.

– Я тоже, – покивал Михаил, который уже выпил больше тети и Педро Зуриты, вместе взятых.

Не прошло и минуты, как у столика появился чернокожий слуга. Хозяин гасиенды выхватил у него открытую бутылку и сам наполнил бокалы. Хотел что-то сказать, но Ольга его опередила:

– Дон Педро, после того, как я приобрела кислородные баллоны и костюм для подводного плавания, мой племянник постоянно упрекает меня в целенаправленном убийстве беззащитной рыбы. Только упускает из вида, что я-то как раз вижу, в кого целюсь, и только потом стреляю. Что-то случайное моей жертвой стать не может априори. При этом сам Мишель и вместе с ним все остальные рыбаки охотятся за теми, кого не видят. И сегодняшний эффектный результат – лишнее тому подтверждение.

– Что же мне теперь – найти этого дельфина и попросить у него прощения!? – всплеснул руками Михаил.

– И как же ты его найдешь? Вот я в своем костюме отыскать смогла бы…

– Зато вам, тетушка, свои загарпуненные жертвы искать не надо, они никуда не денутся!

– Господа, не надо спорить, – с примирительной, хоть и натянутой улыбкой сказал Педро Зурита. – Мишель, вы же не станете отрицать, что так же, как и спиннинг с безынерционной катушкой, с которым вы так ловко управляетесь, и кислородные баллоны с современным подводным ружьем – элементы прогресса. Сравнительно недавно этих творений рук человеческих вообще не существовало, а теперь они – реалии сегодняшнего дня.

– Спиннинг – орудие ловли, подводное ружье – орудие убийства, – непримиримо отозвался тот.

– Но как же охота на диких зверей?

– А кто вам сказал, что я одобряю охоту?

– Ну, как же… – Педро Зурита даже слегка растерялся и обратил взор к Ольге – за поддержкой.

– Не волнуйтесь, дон Зурита. Мой племянник владеет ружьем не хуже, чем спиннингом, и в нужный момент рука у него не дрогнет.

– О! Мишель, так вы бывали на настоящей охоте?

– В один чудный зимний день, – ответила за него Ольга, – Михаил благодаря меткому выстрелу спас мне жизнь.

– О-о!

– Да-да. На меня из кустов вдруг выскочил раненый секач…

– Секач? – не понял Зурита.

– Так называют вожака стаи. Огромного кабана вот с такими клыками. – Ольга развела большой и указательный пальцы, демонстрируя размер кабаньих клыков. – Мой муж, стрелявший первым, был не очень точен, и, раненный в брюхо, кабан-секач впал в ярость. На счастье, пуля, выпущенная Мишелем, которому тогда не исполнилось даже шестнадцать, угодила зверю прямо в сердце, и тот рухнул как подкошенный у самых моих ног.

– Не перехваливайте, тетушка. Мне тогда просто повезло.

– А если бы не повезло? – подкрутил усы Педро Зурита. – Мишель, мне кажется, вы слишком скромничаете.

Не желая отвечать, Михаил отвернулся и, к огромному своему облегчению, увидел появившегося в саду Григория – с газетами в руке, и призывно ему помахал. Григорий – широкоплечий, седовласый, хоть и далеко не старый мужчина, кивнул в ответ.

– Вот и свежая пресса пожаловала, – сказал Педро Зурита. – Графиня, я так и не понял, этот… Григорий приходится вам?..

– В первую очередь – другом, во-вторую – помощником и даже компаньоном. А по сути деятельности, можно сказать, дворецким.

– Ага. Теперь вопросов нет, – улыбнулся Педро Зурита и обратился к приблизившемуся Григорию.

– Сеньор, готов поспорить, что ничего экстраординарного или хотя бы мало-мальски важного не произошло?

– Абсолютно ничего, сеньор. Если не считать происшествия на вилле доктора Сальватора.

Проигнорировав протянутую за газетами руку сразу посерьезневшего хозяина гасиенды, Григорий вручил одну Ольге, вторую – Михаилу.

– Надо же! – чуть погодя воскликнул Михаил. – Доктор Сальватор покинул свою виллу на скале, и в тот же день почти все звери, над которыми он ставил хирургические опыты, разбежались. Кто-то открыл клетки и всегда запертые двери виллы…

– И аквариумы оказались пустыми, – добавила Ольга. – Из чего следует, что рыбки тоже оказались на свободе.

– Полиция нашла оторванную окровавленную человеческую кисть, сжимавшую сумку, наполненную золотыми песо, – продолжил чтение Михаил. – Но самого потерпевшего не обнаружили. Скорее всего им был один из служащих доктора Сальватора, индеец по имени Кристо. Полиция считает его главным подозреваемым в случившемся.

– Дон Педро, – отложила прочитанную газету Ольга. – Я слышала, что некоторые зверушки Сальватора выглядели сущими монстрами?

– Совершенно верно! Мрак и жуть. Мне рассказывал о них слуга, работавший на доктора Сальватора. Ученый превращал безобидных травоядных в хищников и наоборот. А еще этот сумасшедший доктор умудрился собственного сына превратить в рыбу, в морского дьявола.

– Кажется, настоящее его имя было Ихтиандр?

– Хотите верьте, хотите – нет, но я лично знал Ихтиандра. – Педро Зурита вздохнул, в очередной раз подкрутил усы и отхлебнул вина. – И знал очень даже неплохо…

– Расскажите о нем, дон Педро! – попросил Михаил. – Говорят, человек-амфибия мог оставаться под водой очень долго…

– Несчастный малый. Он был примерно того же возраста, что и вы, Мишель, когда впервые осмелился выйти на улицы города. До этого он знал только внутренние помещения виллы на скале и море, море, море… Там со своими акульими жабрами Ихтиандр чувствовал себя гораздо комфортнее…

Педро Зурита раскурил сигару, манерно затянулся и выпустил в небо дымное облако. Ольга бросила взгляд на Григория, в следующее мгновение тот поднес ей раскрытый портсигар. Чиркнула зажигалка, и Ольга прикурила папиросу, Григорий обыденно закурил вслед за ней. Михаил «игры с дымом» игнорировал, ему гораздо интереснее было услышать историю про Ихтиандра, и дон Зурита не заставил себя долго ждать.

– Его друзьями, – продолжил аргентинец с ноткой мечтательности в голосе, – были рыбы, черепахи, спруты, понятное дело – дельфины. – Он подмигнул Михаилу.

– Да-а-а… И вот когда Ихтиандр, с помощью того самого слуги, о котором я говорил, впервые вышел на улицы города, хм… – Зурита вновь отхлебнул вина и глубоко затянулся, – надо же было такому случиться, первая девушка, которую он повстречал, оказалась моей женой.

– Надо же! – эхом повторил Михаил.

– И ничего удивительного, что Ихтиандр влюбился в нее без памяти, ведь Гуттиэре была красавицей. – Зурита бросил мимолетный взгляд на Ольгу, ее губы тронула легкая улыбка. – По правде говоря, несчастный малый тоже был хорош собой, к тому же вокруг морского дьявола витало столько слухов, легенд… Неудивительно, что Гуттиэре не только пожалела его, но и увлеклась Ихтиандром до такой степени, что…

– Что? – нетерпеливо переспросил Михаил.

– Племянник, – фыркнула Ольга, – твое любопытство переходит всякие границы! Но если быть до конца честной… дон Педро, я тоже донельзя заинтригована этой историей.

– Я дни напролет проводил в море на своей шхуне «Медуза», зарабатывая на жизнь себе и молодой жене, а Гуттиэре в это время, хм… встречалась с человеком, имеющим акульи жабры. Когда Ихтиандр попал в тюрьму, а он нарушил сразу несколько законов, хотя и не понимал, что делает, я попытался взять над ним опекунство. Я мог бы его спасти, если бы не судебные проволочки, в течение которых несчастного малого постоянно держали в бочке со ржавой водой!

– Как же так? – возмутился Михаил.

– Из-за этого… – Педро Зурита развел руками и продолжил: – Ихтиандр серьезно, можно сказать, неизлечимо заболел. А потом каким-то необъяснимым образом он исчез из тюрьмы. И после этого никто ничего не слышал о морском дьяволе…

Несправедливость была в том, что Гуттиэре во всем случившемся обвинила меня и подала на развод. Что ж, я понимал, что насильно мил не будешь, поэтому не стал даже напоминать о данных ею при бракосочетании обязательствах. Это был ее выбор. – Рассказчик вновь развел руками и замолчал.

Кое-что в словах капитана шхуны «Медуза» было правдой, но многое – вымыслом, и о еще большем он умолчал. К примеру, не сказал, что сам нанял индейца Кристо, чтобы тот проникся доверием к доктору Сальватору и узнал все о морском дьяволе. Не сказал и о том, что едва не убил Ихтиандра, ударив лопатой по голове, когда тот искал встречи с Гуттиэре на гасиенде «Долорес». Не сказал, что обманом заставлял человека-амфибию добывать с морского дна жемчуг, а затем и ценности с недавно затонувшего пассажирского корабля. И опекуном Ихтиандра он собирался стать лишь для того, чтобы использовать его в качестве раба. Бегство человека-амфибии из тюрьмы нарушило все планы Педро Зуриты, и, будь его воля, он жестоко поквитался бы за это и с Ихтиандром, и с доктором Сальватором.

– Э-ге-гей! – нарушил повисшее молчание чей-то жизнерадостный возглас. К собравшимся за столиком под пальмами торопливой походкой шел высокий мужчина в очках, с висевшим на плече ружьем и с двумя бутылками вина в руках.

– Вижу, так сказать, скучное выражение на ваших лицах и удивляюсь – почему? Почему вы все такие грустные? – так же радостно вопросил он.

– Привет, Дилан! – поднялся навстречу приятелю Педро Зурита. – Присоединяйся к нашей не такой уж и скучной компании. Э-э… сеньор, – обратился он к Григорию, – принесите нашему гостю кресло.

– Будет исполнено! – басовито рявкнул Григорий и щелкнул каблуками, чем вызвал недоуменные взгляды присутствующих. И добавил изменившимся, кротким голосом: – Исполнено кем-то другим, э-э-э… сеньор.

После чего Григорий по-военному развернулся к нему спиной, засунул руки в карманы брюк и, посвистывая, направился к несущей свои не слишком чистые воды реке Парана.

Ольга с усмешкой наблюдала за реакцией двух аргентинцев: Зурита, глядя в спину Григорию, скрипел зубами; Дилан ничтоже сумняшеся поставил бутылки на стол и шагнул к ней с вежливой улыбкой и поклоном.

– Дилан, объясните, пожалуйста, зачем вы пришли сюда с ружьем? – спросила она, подавая руку для поцелуя.

– Хо-хо! Я и всем вам настоятельно рекомендую немедленно, так сказать, вооружиться! Разве вы не в курсе происходящего на нашей, до сегодняшнего утра, такой мирной земле?

– Уж не связано ли это с разбежавшимися животными из виллы доктора Сальватора? – Ольга кивнула на газеты, теперь прижатые к столу принесенными аргентинцем бутылками.

– Именно! Именно все связано со сбежавшими, так сказать, чудовищами, которые уже успели посеять панику по всей округе. Ха-ха-ха! Представляете – казус! Наш, так сказать, достопочтенный епископ Хуан де Гарсилассо возвращался домой после… э-э-э каких-то там переговоров с мэром, и вдруг на его кабриолет набросились два… э-э-э… сам епископ назвал их ягуарами! Хорошо, что у водителя имелся при себе пистолет!

– Он расстрелял животных? – воскликнула Ольга.

– Нет! Водитель… я даже имени его не знаю, оказался не очень, так сказать, метким стрелком. – Дилан сбросил с плеча ружье и взял его на изготовку, целясь в верхушку ближайшей пальмы, но после короткой паузы вернул на место. – Вместо кровожадных зверей он тремя выстрелами расправился с… лобовым стеклом новенького кабриолета. Ха-ха-ха!

– Ха-ха, – усмехнулся и Зурита.

– Ягуары убежали, оставив на капоте автомобиля э-э-э… зверские царапины, чем привели дражайшего епископа в бешенство! Теперь новые капот и лобовое стекло придется заказывать за границей. Ха-ха! А чтобы, так сказать, э-э-э… восполнить свой моральный ущерб, Гарсилассо потребовал от мэра и от начальника полиции срочно организовать на всех сбежавших зверей-уродцев облаву. И те, понятное дело, согласились. Ха!

– Животных будут отлавливать? – нахмурившись, спросил Михаил.

– Вряд ли! – не обращая внимания на его мину, ответил Дилан. – Вся полиция на ногах, а мэр должен был вызвать солдат, чтобы те оцепили территорию, прилегающую к вилле доктора Сальватора. Я направился к вам после короткого заседания городского охотничьего клуба. А там ни про какие сети или капканы речи не велось. Значит, чудовищ будут попросту отстреливать. Договорились о том, что завтра с рассветом все охотники-добровольцы встречаются у здания мэрии, ну а там будем действовать по разработанному плану. Педро, ты с нами?

– Естественно! – кивнул Зурита, у которого загорелись глаза.

– Кажется, доктор Сальватор ставил опыты не только над хищниками, – все больше хмурился Михаил.

– Да. – Дилан наконец-то взялся за бутылку, которую ловко открыл и не менее ловко наполнил бокалы. – Но! Достопочтенный епископ Хуан де Гарсилассо утверждает, что все, что сотворил своими руками Сальватор, – противоестественно, то есть противоречит замыслу Господа Бога.

Только представьте: мы вот здесь под пальмами мирно отдыхаем, беседуем, но вдруг из кустов выбегает какая-нибудь э-э-э… шестиногая рогатая ящерица размером с кобылу и несется прямо на нас! Этак от испуга можно и разрыв сердца заработать. Ха-ха-ха! Разве вы со мной не согласны, господа?

– Почему вы машете рукой, Мишель? – спросил Зурита. – Вы же охотник, к тому же, как рассказала графиня Ольга, неплохой стрелок. Думаю, во время завтрашней облавы возникнут ситуации не менее опасные, чем те, когда вы защитили свою тетю от разъяренного…

– Секача, – подсказала Ольга.

– А вы, графиня, не желаете ли присоединиться к охотникам? – обратился к ней Дилан Моралес. – Вы же тоже охотница, а у меня в арсенале есть замечательное женское ружье.

– Нет-нет, – покачала она головой. – На завтра у меня совершенно другие планы.

– Итак, Мишель, – не отставал от молодого человека Педро Зурита. – Неужели в то время, когда все отважные мужчины города выйдут на защиту мирного населения от чудовищ, вы к ним не присоединитесь и станете скучать в одиночестве?

– Да присоединюсь, конечно. – Сердитый Михаил взял в руки наполненный бокал. – А то еще, упаси господи, скажете, что русский дворянин струсил…

Глава 6. Облава

Дилан Моралес, успешный предприниматель по скупке и продаже недвижимости в Буэнос-Айресе и его окрестностях, был владельцем двух автомобилей. Презентабельных, с крытым верхом и шикарной внутренней отделкой – для деловых выездов с личным водителем; и не менее дорогого кабриолета, который предназначался для удовольствий, в первую очередь для различных охотничьих сафари, отправляясь на которые дон Моралес хоть и брал с собой водителя в качестве помощника, но изначально за руль садился сам.

Этот кабриолет давно уже не сверкал под солнечными лучами лаком и сталью, не говоря о том, что обладал множеством вмятин и царапин, которые неизменно должны были появляться и появлялись во время путешествий страстного охотника. Но Дилан Моралес умышленно не заботился о внешнем виде этого автомобиля, лишь периодически менял приходившие в негодность детали, ну и, конечно, после каждой поездки водитель тщательно отмывал его от грязи и пыли.

Но при этом дон Моралес придавал значение другому: после удачной охоты, приносившей добычу достойных трофеев, он собственной рукой выводил на бортах автомобиля водостойкой краской их изображения. Со временем борта и капот его кабриолета, которому он дал название «Пампасский кот», стали разноцветными, и по нанесенным на них рисункам любознательные туристы могли изучать представителей фауны Аргентины и соседствующих с ней стран.

На автомобиле красовались изображения баранов и оленей, антилоп и пекарей, ягуаров и пумы… Благодаря облаве Моралес лелеял надежду пополнить видовой состав рисунками невиданных доселе животных. В этот самый кабриолет Дилан Моралес и пригласил в качестве пассажиров пожаловавших еще затемно на его виллу на лошадях гостей – Педро Зуриту и Михаила Левашова.

– Нет-нет-нет! – увидев их, замахал руками дон Моралес. – На своих скакунах вы вернетесь обратно на гасиенду «Мудрая Долорес». На облаву мы все вместе поедем на моем любимом «Пампасском коте».

– Какая же это получится облава? – удивился Михаил. – Кто будет загонять зверей?

– Ха! Загонщиков и без нас предостаточно. Их больше полутора сотен – в основном индейцы. Все они уже заняли свои места и, когда окончательно рассветет, по общему сигналу начнут свое дело.

– Какую территорию окружили загонщики? – поинтересовался Педро Зурита, подкручивая вверх свои усы.

– Сравнительно небольшую. Как выяснилось, чудовища не слишком удалились от виллы на скале, а какие-то бесшерстные собаки даже вернулись обратно. Видимо, слишком привыкли, что там не надо самим заботиться о пропитании. Остальные находятся в чаще, которая, как вы знаете, подковой окружает виллу. Возможно, вчера чудовища испугались выстрелов водителя нашего достопочтенного епископа, вот и притаились в зарослях.

– Зачем же тогда вообще было им убегать?

– Ха-ха. Поинтересуйтесь у них сами, Мишель.

– Чудовищам захотелось свободы, – усмехнулся Педро Зурита, – но для них было бы лучше так и оставаться в клетках. И каков план?

– Я не особо вникал в детали, потому что план разрабатывали одновременно мэр, прокурор, начальник полиции и другие почетные охотники города, да еще и под зорким оком его преосвященства Гарсилассо. А это такой э-э-э… кавардак, ха-ха-ха, что я посчитал нужным не вмешиваться. Но в итоге они договорились до следующего.

С рассветом, то есть уже с минуты на минуту, некоторая часть охотников – из новичков и полицейских – займет места вдоль стен виллы и особенно в районе ворот, куда, по мнению знатоков, должны будут сбегаться напуганные животные. Пугать их будут загонщики, которые должны одновременно и, по возможности, ровной цепью выдвинуться по всему э-э-э… периметру или как правильно сказать? Короче, цепь выдвинется от внешней стороны чащобы в сторону внутренней. Иначе говоря, они станут просто-напросто гнать зверей в сторону виллы, где их встретят канонадой.

Другая часть охотников – опытных и, можно сказать, элитных, в число которых входим и мы с вами, должна распределиться тоже с внешней стороны чащоб, за спинами загонщиков – на случай если сквозь цепь начнут прорываться звери. А это, поверьте мне, обязательно произойдет, причем в прорыв пойдут не беззащитные овечки с коровами, а именно модифицированные хищники, которые, возможно, окажутся очень агрессивными.

Вот тут-то и понадобятся наши верные руки и меткие глаза, а еще – в плане преследования – быстрое передвижение.

– На лошадях? – уточнил Мишель.

– Другие – на лошадях! Мы, – Моралес похлопал ладонью по капоту кабриолета, – вот на этом «Пампасском коте», который в скорости не уступит ни одному скакуну!

– И все-таки я не совсем понимаю, – как и накануне вечером начал хмуриться молодой русский дворянин. – На лошадях – и маневренность лучше, и, если уж на то пошло, это более по-мужски и по-охотничьи…

– Действительно, Дилан, – Педро Зурита якобы решил поддержать сомнения Михаила, – на автомобиле как-то не-е-е…

– Да вы хоть на минуту сами себе представьте, – нетерпеливо перебил его владелец кабриолета. – Вы стараетесь догнать зверей-чудовищ на давно привычной ко всему лошадке, и вдруг этот зверь разворачивается, и лошадь видит, что у него вместо одной головы – две, вместо ушей – рога, вместо копыт какие-нибудь ужасно когтистые лапы!

Людям кое-что известно об опытах доктора, но при этом водитель епископа все равно едва ли не до смерти испугался двуглавой коровы. А несчастная лошадка от такого зрелища может и взбеситься! Ха-ха!

– Ха-ха-ха! – во весь голос рассмеялся Педро Зурита. – Ха-ха, Дилан, а ведь ты абсолютно прав! Конечно же, охотимся на твоем «Пампасском коте», он-то уж никаких чудовищ не испугается и не взбесится.

– Конечно же! Тем более что я выбрал для нашего дислоцирования самую выгодную во всех отношениях точку. Педро, помнишь возвышенность на повороте дороги, огибающей всю это чащобу, в том самом месте, где от нее ответвляется дорога на виллу Сальватора?

– Там еще растут три пальмы, – припоминая, покивал Зурита.

– Совершенно верно! Под этими пальмами мы и устроим пункт наблюдения. Я прихватил три бинокля, в них нам будет прекрасно видно все происходящее. И когда какой-нибудь хищник, прорвавшийся сквозь цепь загонщиков, попытается пересечь открытую местность, мы вмиг догоним его на «Пампасском коте». А там уже, повторюсь, выручат крепость рук и верность глаз. Ха-ха!

– Ха-ха, Дилан, да ты непревзойденный стратег!

– Нет, – резко прервал веселость аргентинцев Михаил. – Лично я охотиться на автомобиле не стану. Это нечестно!

– Что значит – нечестно?! – возмутился Моралес. – Я не позволю…

– Не торопись с выводами, Дилан, – перебил приятеля Педро Зурита. – Если Мишель готов рискнуть – это его право. Графиня Ольга рассказывала о его охотничьей доблести, да и на совместной с ним рыбалке я в этом убедился. Лошадь под его седлом принадлежит мне, и, если она пострадает, у меня не будет претензий к моему молодому другу. Главное, чтобы он сам не пострадал!

– Если пострадаю – такова моя судьба! – сказал Михаил, явно довольный, что Педро Зурита оказался на его стороне.

– Что ж, – развел руками Моралес. – Лично я уважаю любой риск! Пригодится ли вам бинокль, Мишель?

– Буду очень вам благодарен, дон Дилан, – наконец-то улыбнулся Михаил. – У меня же глаз не как у орла…

* * *

С первыми лучами солнца Дилан Моралес остановил «Пампасского кота» на возвышенности под тремя пальмами, после чего уступил свое место водителю-слуге Томасу. Соседнее с водителем сиденье занял Педро Зурита, на шее у которого висел цейсовский бинокль, руки сжимали охотничью двустволку-вертикалку. Владелец кабриолета расположился за его спиной. В отличие от приятеля Дилан Моралес был вооружен бюксфлинтом германской фирмы «Блазер» – двуствольным оружием, в котором гладкий ствол предназначался для дроби либо картечи, а второй ствол – нарезной – для пули.

Михаил, так и не покинувший седло своего скакуна, прискакал на возвышенность чуть позже. Дилан снабдил его ружьем попроще – с двумя горизонтальными стволами и таким же цейсовским, хотя и видавшим виды, изрядно потертым биноклем, как у Педро Зуриты.

Прилегающая открытая местность просматривалась с выбранной Диланом Моралесом возвышенности действительно великолепно. Правда, пальмы, мимозы и кактусы не особенно радовали глаз Михаила Левашова. Он всем сердцем любил природу своей родины и не проходило дня, чтобы о ней не вспоминал. Да и как можно было забыть милые сердцу березы, многовековые дубы и липы, высоченные корабельные сосны, разлапистые елочки, под которыми он еще совсем маленьким так любил собирать грибы!

Весной на земле, черной после стаявшего снега, пока еще не выросла трава, он обожал находить строчки и сморчки, которые за свои вкусовые качества справедливо считались «царскими» грибами; летом, попутно наслаждаясь вкусом малины, черники, брусники и земляники, собирал сыроежки и лисички, свинушки и чернушки, подберезовики и подосиновики, маслята, рыжики и белые; ближе к осени – конечно же, опята, а еще позже, под первые заморозки, Михаил наполнял свою корзинку рядовками. И какие из этих грибочков были вкусней, определиться он не мог: жульен из строчков; жареные сыроежки с моховиками, козлятами, лисичками; соленые опята или чернушки со свинушками; маринованные подосиновики и подберезовики…

А какой суп из свежих белых грибочков варила его бабушка Полина Петровна! Без просьб подлить добавки никогда не обходилось!

Здесь, в Аргентине, он пока лишь слышал краем уха, что кто-то собирает большие корзины маслят, но, обозревая местность, Михаилу как-то не очень хотелось отправиться по грибы.

Но что же с местной охотой? Левашов до сих пор не определился.

Он, конечно же, слукавил, высказывая мнение во вчерашнем разговоре с Педро Зуритой, что не одобряет охоту как таковую. Так же, как и собирание грибов, как и рыбалку, он с детства полюбил и ружейную охоту. Началась эта любовь с первой вечерней апрельской зорьки на вальдшнепиной тяге, на которую взял его с собой дядя Миша. Взял не как зрителя, а доверил десятилетнему парню ружье – одностволку шестнадцатого калибра. Раньше ему доводилось стрелять из этого ружья на стрельбище по мишеням. Здесь же была окруженная ельником лесная полянка, еще не до конца освободившаяся от снега. По рассказам дяди Миши он знал, что вальдшнеп, или по-другому – лесной кулик, облетая такие поляны, издает хоркающие звуки, чтобы привлечь внимание притаившейся на земле самочки. Михаил помнил наставления дяди, что длинноносый куличок может вылететь с любой стороны и оставаться в поле зрения считаные секунды, поэтому стрелять по нему надо навскидку, и в этом состоит мастерство охотника и сама прелесть вальдшнепиной охоты.

В сгущающихся сумерках Михаил стоял на краю поляны на изготовку с одностволкой и вслушивался в постепенно затихающие птичьи трели, и вот в эти звуки вмешалось совершенно иное, похожее на хрюканье, на самом же деле – хорканье вальдшнепа, жаждущего воссоединиться с самочкой в брачных играх. Вылетевший из-за верхушек елочек, он сначала показался Михаилу огромным по сравнению с синицами и дроздами. Вскинувший ружье молодой охотник, прежде чем выстрелить, даже успел различить длиннющий клюв птицы. Прогремел выстрел, и вальдшнеп словно сломался в воздухе, стал падать, но вдруг неровно взмахнул крыльями, юркнул в ельник и был таков.

Михаил растерялся и даже возмутился такому коварству со стороны лесного куличка и тут же услышал новое хорканье и увидел еще одного планирующего вальдшнепа, песню и полет которого прервал дуплет дяди Миши. Дичь, сраженная тяжелой дробью, упала под ноги парня, а в темнеющем небе вновь послышались призывные любовные звуки, и Михаил, вспомнив, что в стволе его ружья всего лишь стреляная гильза, поспешил его перезарядить. Но опоздал, пропустив птицу над своей головой и выстрелив только в угон, когда до мишени стало далековато, на что вальдшнеп вообще никак не отреагировал. И – все, на этом та тяга, та охота была закончена, но как же она запала в душу парня.

Конечно же, со временем Михаил полюбил и охоту на уток – больше не с подсадной уточкой, а ходовую, когда идешь вдоль берега речушки и вспугиваешь селезней, притаившихся под притопленным ивняком. Конечно же, любил, бродя по осеннему леску, свистеть в манок, обманывая и подзывая к себе глупого рябчика. Конечно же, возбуждала охота в подмосковном лесу с лайками на белку, когда приходилось рубить суховатое деревцо и обстукивать им вековую ель, в вершине которой притаился проворный рыжеватый зверек, чтобы тот проявил себя, прыгнул на другое дерево и, скорее всего, нарвался при этом на охотничью дробь…

Не раз Михаил принимал участие в облавных охотах и даже не помнил, сколько на его счету было добытых зайцев и лисиц. Кабанов было всего два, один – тот самый, про которого рассказывала тетя Оля дону Зурите. А вот лосей на его охотничьем счету не было, Михаил и не стремился стать добытчиком этих по-своему красивейших рогатых животных, обладающих такими добрыми глазами. Он не считал себя, да вообще-то и не был очень уж добросердечным. Возможно, поднялась бы рука на рогатого красавца в том случае, если бы потребовалось для пропитания мясо, а убивать лосей ради охотничьего самолюбия – нет!

Теперь же он был на облавной охоте, жертвами которой должны были стать, как говорили все вокруг, настоящие чудовища. И Михаил не знал, как будет действовать в ближайшие минуты, часы…

Всматриваясь в окуляры бинокля, он насчитал семь или восемь всадников – с ружьями на изготовку, занявших позиции преимущественно под одинокими пальмами или у редких кустов мимозы. Но какой-то болван и не подумал маскироваться и даже гарцевал на своем коне, словно явился на парад. Вот тебе и опытные охотники, вот тебе и элита!

Легким взмахом руки Михаил привлек внимание Дилана Моралеса и Педро Зуриты, указал на болвана, и Дилан тут же ответил на непрозвучавший вопрос:

– Этого дылду зовут Густаво Эрнандес. Своей трусостью он пошел в родного отца – многоуважаемого прокурора Эстебана Эрнандеса. Ха-ха-ха! Та еще семейка! Вы бы знали, что собой представляет жена Эрнандеса, мамаша Густава…

– Почему же он… – не желая выслушивать сплетни, перебил его Михаил, – выставляет себя напоказ? При чем здесь трусость?

– Это его поведение как раз не трусость и даже не пижонство, – с ехидной улыбкой ответил Дилан Моралес. – Это хитрый расчет! Какой умный зверь вздумает приблизиться к этакому красавчику? Да никакой! Все будут оббегать его стороной. Ха-ха! А Густаво только этого и добивается, потому что метко стрелять он не умеет и больше всего боится даже не позорного промаха по зверю, а того, что после этого в нашем охотничьем клубе «Меткий стрелок» его изведут насмешками. Однажды такое уже случилось, ха-ха! Опозорился наш Густаво, когда мэром и городским охотничьим клубом была устроена показательная охота на…

Раскат громкого выстрела в рассветной тишине прервал рассказ Дилана Моралеса. Выстрел был сигналом к началу облавы. Она и началась: до охотников, выбравших диспозицию на возвышенности под тремя пальмами, донеслись отдаленные крики и даже выстрелы – то загонщики выдвинулись прочесывать заросли, в которых притаились «чудовища», покинувшие территорию виллы, принадлежавшей доктору Сальватору. Покинувшие и не знавшие, что тем самым обрекли себя на неминуемую гибель.

Михаил вновь прильнул к окулярам бинокля. На открытой местности ничего не изменилось, и прокурорский сынок Густаво по-прежнему гарцевал на своем скакуне. Прошло минуты три или четыре, и тут к отдаленным звукам облавы добавилась настоящая канонада, от которой Михаилу стало не по себе.

«Как на войне, – подумал он, кусая губы, – еще бы пулеметы у ворот виллы установили!»

И вот в поле его зрения попало непонятное существо, выскочившее из зарослей. В бинокль удалось различить, что по размерам оно представляло нечто среднее между лошадью и кабаном, обладающее ощетинившимися клочками шерсти черного, светлого и рыжеватого цветов, а также устрашающими серповидными, загнутыми вверх клыками. На бегу удивительное животное яростно мотало головой, разбрызгивая пенистые слюни. А направлялось это чудище прямиком на пока что ничего не подозревающего сына прокурора. Наконец-то Густаво обернулся и увидел симбиоз кабана и лошади и тут же, не прицеливаясь, выстрелил, скорее, просто нажал на спусковой крючок – для острастки. Но клыкастое чудище, вместо того чтобы испугаться и остановиться или повернуть в сторону, продолжало нестись на выбранную цель.

До Михаила донеслось ржание лошади Густаво, вставшей на дыбы, а в следующее мгновение чудище в прыжке врезалось ей в брюхо и опрокинуло на землю вместе с беспомощным седоком. До какой степени пострадали псевдоохотник и его несчастная лошадка, пока что определить было невозможно. Клыкастое чудище рядом с ними не задержалось и продолжило свой бег, но теперь уже вслед за ним поскакали два охотника, что располагались слева и справа от Густаво. И, судя по всему, как раз они-то хорошо знали охотничью премудрость.

Послышались выстрелы. Чудище на всем ходу споткнулось и закувыркалось. Еще выстрелы, и вот оно уже никуда больше не стремится, а два приблизившихся к нему всадника вновь вскидывают ружья и стреляют – наверное, для пущей верности или же для того, чтобы впоследствии предъявлять доказательства, чья именно пуля оказалась смертельной…

Следующий выстрел и за ним сразу же второй громыхнули совсем рядом с Михаилом. Доны Зурита и Моралес прижимали к плечам приклады и, куда-то целясь, туда-сюда водили стволами, затем одновременно выстрелили и, чертыхаясь, поспешно принялись перезаряжать ружья.

Как оказалось, причиной паники двух «элитных» охотников стала стая других не виданных доселе Михаилом животных. Он насчитал семь особей, больше всего похожих на обезьян. Судя по всему, вожаком стаи был самец, густо обросший седой шерстью, который передвигался невероятно длинными прыжками, но не по прямой, а хаотично, из стороны в сторону. За ним так же хаотично, но в то же время клином прыгали шесть обезьян, абсолютно лишенных шерсти, зато обладающих длиннющими хвостами-бубликами и выдающимися по своей длине зубами, которых совершенно отчетливо разглядел в цейсовские окуляры Михаил.

Впрочем, необходимость в бинокле уже пропала – стая обезьян стремительно приближалась к охотникам, занявшим место под тремя пальмами. В других обстоятельствах русский дворянин Михаил Левашов посчитал бы это за аттракцион, но не далее минуты тому назад ему пришлось наблюдать катастрофу псевдоохотника Густаво, поэтому он вскинул на изготовку охотничью двустволку, заряженную крупной картечью. Шутки шутками, но все-таки человеческая жизнь – это вам не аттракцион.

Доны Зурита и Моралес вроде бы тоже справились с паникой, и, когда стая модифицированных обезьян оказалась совсем близко, вновь загремели выстрелы, к которым присоединился и Михаил.

Непонятно, его ли дуплет картечью поразил волосатого вожака стаи или это были пули вертикали Зуриты и бюксфлинта Моралеса, или же все в совокупности, но лишь только это чудище приняло на себя всем телом смертоносные свинец и сталь. Остальные голые обезьяны сначала прыснули в стороны, но затем, словно по команде, ринулись на автомобиль.

Никто из охотников не успел перезарядить ружья.

Голые, зубастые, озверелые обезьяны набросились на «Пампасского кота» и его пассажиров и принялись царапать-кусать-рвать все, что попадалось под их когти, зубы и клыки. Заголосил дон Зурита, которому зверюшка расцарапала лицо. Он умудрился вставить в пасть невиданному чудищу двустволку, наверное, хотел выстрелить, но патроны в стволах были только что израсходованы, поэтому Педро Зурита со всей мочи двинул оружием вперед, тем самым заставив обезьяну вывалиться за борт автомобиля.

Завизжал дон Моралес, ему другая озверевшая обезьяна откусила мочку уха. Зарычал водитель-слуга Томас. Но он-то оказался единственным, кто не растерялся и принялся палить из револьвера по хвостато-зубастым. Две обезьяны были сражены его пулями еще в прыжках. Третья, некоторое время никак не отцеплявшаяся от Дилана Моралеса, отвалилась навзничь под ноги владельца автомобиля, скаля успевшую окраситься кровью пасть.

На дона Зуриту напрыгнула еще одна обезьяна. Он, уронив ружье, схватил ее двумя руками за горло, но обезьяна так извивалась всем телом и сучила лапами, что человеку приходилось нелегко.

Михаил, вставивший в свою горизонталку новые патроны с картечью, готов был выстрелить в любую секунду, но медлил, резонно опасаясь ранить людей, копошившихся в автомобиле. Кавардак прекратили последующие выстрелы Томаса и, возможно, еще резкое гудение клаксона автомобиля. Две оставшихся в живых обезьяны покинули «Пампасского кота», но вместо того, чтобы куда-то бежать, прыгнули на пальмы и забрались на их верхушки. Что стало для них роковой ошибкой.

В револьвере водителя Томаса патроны кончились, но у Педро Зуриты был полный патронташ. Он схватил оброненное ружье, чертыхаясь, переломил его, выбросил пустые гильзы и вставил в стволы патроны. Два выстрела, и две прятавшиеся в кронах пальм бесшерстные обезьяны беззвучно свалились вниз.

На этом охота для пассажиров «Пампасского кота» закончилась.

– Ухо! Мое ухо! – причитал Дилан Моралес, в то время как Томас заводил автомобиль. – В больницу, срочно в больницу!

Со стороны эта ситуация могла бы показаться комичной, и Михаил не сдержал усмешки, которую заметил Педро Зурита. Аргентинец, прикладывавший платок к окровавленной щеке, открыл было рот, но что тут скажешь! Автомобиль завелся и рванул с места по направлению к городу. Тут и там продолжали грохотать выстрелы, но Михаилу все это стало не столько неинтересно, сколько противно, слишком уж противно…

Глава 7. На воде и под водой

Графиня Левашова ничуть не кокетничала, отказываясь от предложения Дилана Моралеса принять участие в облавной охоте на чудовищ доктора Сальватора, мотивируя это неотложными делами. Но связаны эти дела были не с финансами, как подумал тот же дон Моралес, а с ее страстным увлечением подводной охотой.

Вообще-то таких, как она, любительниц нырять и охотиться за рыбой со специальным подводным ружьем, было немного. Собственно, и сама подводная охота была не очень распространена во всем мире, не говоря уже о России. Тем более среди женщин. Но графиня с детства полюбила реку и вообще любые водоемы. Она очень любила купаться, ловить рыбу, даже просто находиться вблизи воды, смотреть на нее. Поэтому-то и жилье в Аргентине Ольга Левашова выбрала не где-нибудь, а на берегу реки Парана.

Она была богатой вдовой. С покойным мужем, французом, владельцем нескольких ювелирных лавок в Париже, графиня Левашова познакомилась незадолго до октябрьской революции в России. Они сошлись на взаимной любви к рыбалке и подводной охоте; к тому же Ольга была красавицей, да и Пьер был хорош собой. К несчастью, не прошло и месяца после свадьбы, как Пьер погиб по нелепой случайности. Из-за вышедшего из строя кислородного баллона он захлебнулся во время ныряния в море на большую глубину, и спасти его не удалось.

Ольга искренне любила мужа, и для нее это стало очередной трагедией. В японскую войну в Порт-Артуре погиб ее старший брат Петр; погиб на фронте в самом начале войны с Германией брат-близнец Михаил, затем на ее хрупкие плечи обрушилась и смерть Пьера. Чтобы все забыть, отрешиться, графиня Левашова продала поместье мужа в пригороде Парижа и вместе с родным и любимым племянником Михаилом и преданным дворецким Григорием перебралась в столицу Аргентины.

Жизнь продолжалась. Ольга хотела семью, хотела иметь детей, и одним из завидных претендентов на роль супруга стал Педро Зурита. Правда, чем больше она его узнавала, тем дон Зурита казался ей все более и более непредсказуемым типом. За обаятельной на первый взгляд внешностью скрывалось нечто скользкое, и Ольге казалось, что эта скользкость граничит с мерзостью. Но до поры до времени графиня предпочитала не высказывать своего мнения, – а вдруг она предвзято относилась к хорошему человеку? Время должно было расставить все по своим местам.

И в то время, пока Педро Зурита с другими местными охотниками и ее племянником отправился на облаву, она решила предаться своему самому любимому увлечению – охоте подводной. Тем более что, по газетным сведениям, из владений доктора Сальватора сбежали не только звери из клеток, но и рыбы из аквариумов. И русской графине было безумно интересно на них поохотиться. Тем более что, судя по распространявшимся слухам, эти рыбы могли представлять для охотника опасность, а графиня Левашова всегда любила рискнуть. Адреналин – он и в Южной Америке адреналин.

Помимо Григория она никому не сообщила о своем намерении. Григорий же с утра пораньше отправился на берег, чтобы взять за обычную плату у какого-нибудь местного рыбака лодку. Море радовало полным штилем, и погода не грозила испортиться.

Ольга никогда не экономила на своих увлечениях, поэтому водолазный костюм, кислородные баллоны, подводное ружье – все это было самое современное и новое. Пока Григорий налегал на весла, держа направление к находящейся неподалеку скале доктора Сальватора, она привычно быстро облачилась в легкий и удобный водолазный костюм, надела ласты и маску, осмотрела и сразу зарядила ружье стрелой с привязанным к ней тонким шнуром.

У Григория с собой тоже имелись и костюм, и заправленные кислородные баллоны, а еще и пистолет, но это на всякий случай. Вообще-то он пытался отговорить графиню от затеи нырять именно в районе скалы Сальватора, но хозяйка осталась непреклонна: когда дело касалось любимого занятия, спорить с ней было бесполезно. Более того, Ольга отвергла и его предложение нырять вместе с ней, она всегда предпочитала плавать под водой в одиночестве. Поэтому во время погружений графини Григорий должен был оставаться в лодке – на подстраховке.

Впрочем, на этот раз ее одиночество могло быть нарушено, так как со стороны открытого моря прямиком к скале двигалась яхта – со спущенными парусами, но под мотором.

– Эх, надо было нам еще раньше выходить, – не без досады сказала Ольга, разглядывая яхту в бинокль.

– Думаете, это наши конкуренты? – продолжая налегать на весла, спросил Григорий.

– Не знаю. Но зачем тогда эта… «Пеламида», – прочитала она название на борту яхты, – стремится прямо к нашей скале? Хотя, нет, замедляет ход, останавливается. Возможно, это какие-нибудь рыбаки, собравшиеся потренироваться перед турниром. Точно! На борту юноша и девушка с удилищами в руках. Вот и хорошо! А мы давай-ка, Григорий, подойдем к скале еще поближе.

* * *

От кораллового острова в Атлантическом океане до побережья в Ла-Платском заливе яхта «Пеламида» добралась без приключений. Большую часть пути шли при попутном ветре под полными парусами, затем, тоже с неплохой скоростью, – под мотором. Ихтиандр мог бы плыть вместе со стаей дельфинов, он восстановился после болезни и сил хватало. Но его друг дельфин Лидинг нуждался в помощи, и скорость имела важное значение, поэтому весь путь он оставался на яхте – в основном на палубе, наслаждаясь свежим воздухом океана и попадавшими на лицо солеными брызгами.

Предположительно Лидинг со своими сородичами должен был находиться где-нибудь неподалеку от скалы доктора Сальватора. Так оно и оказалось – до скалы оставалось несколько минут хода, когда Ихтиандр заметил показавшегося на поверхности друга. Недолго думая, Ихтиандр прыгнул за борт и поплыл к Лидингу. Стоявший за штурвалом Персиваль сразу же выключил мотор, «Пеламида» некоторое время двигалась по инерции, затем остановилась.

В поле зрения француза оказалась весельная лодка, тоже державшая курс на скалу. Кто-то на лодке рассматривал его яхту в бинокль. Чтобы у наблюдателя исчезли вопросы, Персиваль вместе Полеттой вышли на левый борт с рыболовными удилищами и сделали вид, что приступили к ловле. На самом же деле рыбачить они не собирались – их лески и приманки могли помешать и даже навредить снующим вокруг яхты дельфинам.

Тем временем Ихтиандр оказался рядом с другом Лидингом. Сразу стало ясно, что дельфин чувствует себя неважно – тройник, глубоко вонзившийся двумя крючками в его тело под спинным плавником, приносил немалые страдания. При этом Лидинг всем своим видом, попискиваниями и пощелкиваниями давал понять, что очень рад вновь увидеться с другом Ихти. Человек-амфибия тоже обрадовался встрече, но прежде, чем высказывать эмоции, необходимо было помочь раненому дельфину.

Сразу это сделать не получилось. Если бы в теле засел только один крючок, все было бы намного проще, но попытка вытащить сразу два скользких крючка пальцами сорвалась. Пустить же в дело нож означало увеличить раны и тем самым усугубить страдания Лидинга. Поэтому Ихтиандр вместе с дельфином подплыл к правому борту яхты, подозвал Персиваля и объяснил ситуацию.

Француз, не мешкая, нашел в ящике с инструментами пинцет и небольшие клещи и прыгнул в воду. Лидинг покорно ждал, пока люди извлекали из его тела тройник, впрочем, теперь в четыре руки и с помощью надежных инструментов Ихтиандр и Персиваль справились с задачей быстро.

Наконец-то, перестав чувствовать в спине инородное тело, Лидинг встрепенулся, на несколько мгновений скрылся из вида в глубину, а потом выпрыгнул в воздух, мотая головой и, по всей видимости, издавая звуки благодарности и радости. Вслед за ним стали выпрыгивать другие дельфины стаи, которые, конечно же, приходились Лидингу родственниками. Но фееричность продолжалась недолго, как-никак вожак был ослаблен, поэтому стая, продолжая выпрыгивать из воды, сделала круг вокруг яхты, после чего ушла на глубину и больше себя не проявляла.

Персиваль с Ихтиандром поднялись на палубу, все вздохнули с облегчением.

– Слава богу, – улыбаясь, сказала Полетта. – Какие же все-таки дельфины умные животные.

– Умнейшие, – согласился Ихтиандр. – И благодарные, и еще очень преданные. До тех пор пока я не познакомился с вами, дельфины были моими лучшими друзьями…

– Все так и есть, – кивнул Персиваль. – Теперь же я предлагаю причалить яхту к берегу и отдохнуть. А завтра с утра решим, что делать дальше.

– Лично я с удовольствием побродила бы по улочкам Буэнос-Айреса. – У Полетты заблестели глаза. – Заглянула бы в местные лавочки, что-нибудь купила на память. В городе обязательно должны быть магазины, где торгуют и рыболовными снастями! А в них наверняка можно обнаружить что-нибудь новенькое. Ихтиандр, ты знаешь, где есть такие магазины?

– Нет, – беспомощно развел он руками. – Во всем городе я был лишь в лавке, принадлежавшей господину Бальтазару, отцу Гуттиэре. В ней продавали жемчуг. Впрочем, кажется, продавали там и рыболовные крючки, и даже удочки… Но я не заострял на этом внимания…

– Полетта права, – вновь покивал Персиваль. – В таком большом городе можно найти все. Правда, у нас не так много денег, но какие-нибудь покупки мы обязательно сделаем. Хотя бы для того, чтобы привезти подарки маме и папе.

– Ура! – захлопала в ладоши девушка.

– Но только посетим город завтра, – твердо сказал ее брат. – По правде говоря, я буквально валюсь с ног и прежде всего хочу хорошенько выспаться, набраться сил…

– Честно говоря, я тоже очень устала… – Полетта вопросительно посмотрела на Ихтиандра.

– Друзья, – сказал он, – прошу вас немного потерпеть. Останьтесь здесь, на этом месте, и дайте мне всего лишь один час, чтобы я сделал одно очень важное дело.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Персиваль.

– Мне обязательно нужно опуститься на дно и проверить… убедиться, что-о-о… Я все расскажу вам, когда вернусь, а вернуться я должен даже раньше чем через час…

– Да, конечно же, Ихтиандр, – поспешил прервать его неловкие оправдания капитан «Пеламиды». – Пока ты будешь под водой, мы проверим состояние яхты, приведем все в порядок. Не беспокойся и можешь особо не торопиться…

– Ихти, ты можешь обещать нам, что это твое важное дело – не опасно? – глядя ему в глаза, спросила Полетта.

– Конечно, могу, – улыбнулся Ихтиандр. – Обещаю!

– Точно? – строго переспросила девушка.

– Я же знаю эти места с самого детства! Что может здесь со мной случиться?

* * *

Ихтиандр действительно даже не думал о возможной для себя опасности. И ничуть не лукавил, говоря, что отлично знает места вблизи скалы своего отца, доктора Сальватора. Ему была хорошо известна и гораздо большая акватория, пребыванию в которой он беспрерывно посвящал многие часы, даже дни и ночи. Ведь обладавшему акульими жабрами человеку-амфибии, в отличие от тех же дельфинов, не было необходимости с периодичностью в несколько минут подниматься на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Но Ихтиандр, как с детских лет учил его отец, никогда не забывал об осторожности. Поэтому, перед тем как отправиться в подводное плавание, проверил на исправность свой серебристо-голубоватый чешуйчатый, очень прочный костюм, который, бывало, спасал его от акульих зубов. Не раз выручал его и острейший нож из прочной стали, всегда висевший у него на поясе. Чтобы быстрее плавать, он надевал «лягушачьи» ласты из резины зеленоватого цвета с удлиненными перепончатыми пальцами. Такими же были и перчатки. А чтобы лучше видеть под водой, он надевал маску с увеличенными линзами. Не было ничего удивительного, что в таком облачении, да еще катаясь верхом на спине дельфина, он наводил суеверный ужас на рыбаков, прозвавших его морским дьяволом.

Помахав рукой-лапой Персивалю и Полетте, Ихтиандр прыгнул за борт и стал погружаться на глубину. Мысль о важном деле, ради которого он попросил друзей задержаться на яхте в море, возникла у него в то время, когда брат и сестра обсуждали завтрашнюю прогулку в город, чтобы сделать кое-какие покупки, в том числе и присмотреть подарки родителям. При этом Персиваль обмолвился, что денег у них не так много. Ихтиандр вообще не имел ни одного песо, тем не менее он был богат. И богатство его – несколько сот жемчужин – хранилось на морском дне, неподалеку от скалы доктора Сальватора, в гроте, который он считал своим подводным домом.

Когда-то этот грот облюбовало семейство огромных спрутов, с которыми Ихтиандр враждовал не менее серьезно, чем с акулами. Однажды он вступил со спрутами в смертельную схватку и вышел победителем: некоторые враги были убиты, остальные покинули грот и больше в него не возвращались.

Из своего дома на суше Ихтиандр притащил в грот стол на железных ножках с мраморной доской, затем – китайские вазы, в которые посадил морские цветы. Вдоль стен разложил большие красивые раковины. В дальнем от входа углу грота, у самого дна, он обнаружил небольшую нишу, в которую стал приносить и складывать найденные на морском дне жемчужины. После чего каждый раз на всякий случай прикрывал нишу плоским камнем.

Он никогда не пересчитывал жемчужины, но предполагал, что накопилось их много, и некоторые были очень крупные и красивые, а значит – дорогие. Ихтиандру тоже захотелось сделать подарки родителям Персиваля и Полетты и, конечно же, самим молодым французам, которые сделали для него так много. Наиболее крупные жемчужины и станут подарком.

Ихтиандр плыл к своему гроту, и все вокруг было узнаваемо, даже сновавшие вокруг рыбки, казалось, здороваются с ним, как со старым знакомым. Но у самого входа в подводный дом его ожидал сюрприз – большущая рыбина, обладающая двумя хвостами. Ихтиандр не удивился ее виду – точно такая же обитала в одном из аквариумов доктора Сальватора, но почему она оказалась здесь, в открытом море?

Он знал, что отец, экспериментируя, давал некоторым своим подопытным рыбам специальный корм. Методом проб и ошибок доктор Сальватор создал этот корм, обладающий специфичными вкусом и запахом. Спустя некоторое время рыбы привыкали к лакомству, которое становилось для них чем-то вроде пирожного к чаю. Продолжая эксперименты, ученый стал отпускать модифицированных рыб из аквариумов в открытое море с целью добиться того, чтобы они возвращались обратно, как он сам выражался, «на вкусняшный ланч».

Эксперименты принесли положительный результат, впрочем, как многие другие опыты, проводимые доктором Сальватором. Все без исключения отпускаемые им рыбы через некоторое время возвращались в свои аквариумы. И пускай некоторые из них имели непривычный, даже ужасающий для человека вид, но они, можно сказать, были «одомашнены».

Ихтиандр не переставал удивляться смелым экспериментам отца, при этом хорошо помнил, что и сам был в некотором роде удачным экспериментом ученого. Он знал всех модифицированных рыб, с некоторыми даже «дружил», но двухвостую увидел впервые. Этому имелись объяснения – за время его отсутствия неутомимый доктор Сальватор мог создать множество новых разновидностей обитателей подводного царства…

Двухвостая рыбина и человек с акульими жабрами некоторое время смотрели друг на друга. Ихтиандр готов был ожидать с ее стороны любой реакции, возможно, и нападения, сам же атаковать не собирался, просто вынул из кожаных ножен свой, ни разу не подводивший в опасных ситуациях, острейший, незатупляющийся нож. Но сейчас нож не понадобился – рыбина вильнула двумя хвостами и метнулась в сторону, тем самым освободив вход в подводное жилище Ихтиандра.

В гроте ничего не изменилось: и стол с вазами и морскими цветами, и раковины, и три, прислоненные к стене остроги, и другие вещи человека-рыбы были на месте. Никто не тронул и камень, закрывавший нишу, в которой хранились жемчужины и вместе с ними – золотая цепочка с кулоном в виде морской звезды и перстень, которые Ихтиандр нашел на морском дне. За свою жизнь он мог при желании насобирать гораздо больше золота и других ценностей, обследуя затонувшие корабли, но они не были ему нужны. Гораздо интересней было наблюдать за подводными обитателями и развлекаться с дельфинами.

Он переместил из хранилища в замшевый мешочек на поясе с десяток самых крупных жемчужин, перстень и цепочку с кулоном, после чего покинул грот, о котором теперь знала еще и двухвостая рыбина.

* * *

Кислородный баллон за спиной Ольги Левашовой позволял находиться под водой до двадцати минут. На лодке, в которой поджидал ныряльщицу Григорий, имелось три запасных, наполненных кислородом баллона, и Ольга намеревалась все их постепенно использовать. При этом какую-то конкретную цель она перед собой не ставила, само ныряние и пребывание под водой уже доставляло ей удовольствие. Если же доведется подстрелить какую-нибудь достойную рыбину, замечательно: Григорий приготовит из нее на обед изысканное блюдо, которое удивит и оценит тот же Педро Зурита.

Вот только зачем ей было вспоминать об этом вальяжном аргентинце в то время, пока она парила между дном и поверхностью воды с подводным ружьем в руках. Да, Педро Зурита был внешне красив, несомненно, умен и достаточно богат… Но в качества графини Левашовой никогда не входила расчетливость. И в свое время замуж за состоятельного француза она вышла не ради денег, а по-настоящему влюбившись.

Педро Зурита не то чтобы казался противоположностью ее покойного мужа, просто она знала, что ее Пьер всегда был открыт и честен, а в отношении Педро ей постоянно казалось, что он чего-то недоговаривает, увиливает от ответа на прямой вопрос, а это настораживало и раздражало графиню.

С другой стороны, Ольге не хотелось и дальше значиться несчастной вдовой, она хотела выйти замуж, и чем раньше, тем лучше. Но все-таки хотелось полюбить хорошего человека, чтобы потом не кусать себе локти, что связала свою судьбу с каким-нибудь подлецом. А именно подлость и угадывалась графине в чертах характера Педро Зуриты.

И – к чертям всех этих Педро! У подводных обитателей нет имен, и кто-то из них должен был стать жертвой русской графини, желательно, чтобы таковым оказалось невиданное доселе мировым сообществом чудище из лабораторий доктора Сальватора.

До поры до времени в поле ее зрения попадались лишь мелкие рыбешки, но внезапно мимо подводной охотницы промелькнуло невиданное ранее существо, обладающее двумя хвостами! Или это только показалось Ольге? Она машинально выстрелила вдогон, но выпущенная стрела не настигла цель. Обидно! Но промах только раззадорил охотницу, и она, вновь приведя ружье в боевую готовность, поплыла дальше.

Вскоре она догадалась, что достигла основания той самой скалы, на вершине которой находилась вилла доктора Сальватора, и, не торопясь, поплыла дальше. Так же неожиданно, как и двухвостая рыбина, перед ней, будто бы прямо из скалы, возникло еще одно невиданное существо. Прежде чем нажать на спусковой крючок своего ружья, Ольга успела различить в существе длинные перепончатые лапы и показавшиеся огромными глаза. В эти глаза она и выпустила смертоносную стрелу, которая на этот раз угодила точно в цель.

«Есть, есть!» – хотелось кричать охотнице, но под водой не закричишь в голос, поэтому, ликуя молча, она устремилась к добыче – наверняка уникальной в своем роде! Но «добыча» таковой лишь показалась. Когда Ольга подплыла к существу, его безвольно повисшие лягушачьи лапы вдруг вскинулись к ней, обхватили и рванули на себя…

* * *

Ихтиандр, конечно же, не ожидал столкнуться с другим подводным пловцом у входа в свое подводное жилище. Поэтому и растерялся, увидев прямо перед собой почти такого же, как и сам, ныряльщика в маске. Поэтому-то и не успел увернуться от стрелы, летевшей прямо в его маску! Удар был столь силен, что человек-амфибия на несколько секунд потерял сознание. А когда очнулся, увидел сквозь кровавую пелену от полученной раны во лбу перед собой что-то опасное, от которого надо было либо бежать, либо чем-то ему мгновенно воспротивиться. Машинально он выбрал второй вариант – одной рукой схватил ныряльщика за маску, другой, уже вооруженной ножом, махнул по шлангу, соединявшему кислородный баллон с дыхательной трубкой.

Трубка оказалась разорванной, маска – сорванной, и Ихтиандр увидел перед собой донельзя испуганные глаза очаровательной женщины. Он хорошо знал, что постороннему человеку его маска с выпученными очками-линзами внушает суеверный страх, поэтому не замедлил сорвать ее с головы, тем самым показывая ныряльщице, что он не какой-то там морской дьявол, а человек – пусть и с окровавленным лицом.

Страх в глазах женщины сменился удивлением и тут же – паникой: дышать-то ей больше было нечем. Она оттолкнула от себя Ихтиандра и, хаотично работая руками и ногами, устремилась из глубины на поверхность. Но глубина здесь была приличной, и задержки дыхания для самостоятельного благополучного подъема явно не хватало. Ихтиандр обхватил женщину за пояс и потащил ее, уже глотнувшую воды, вверх – быстрее, как можно быстрее.

Они вместе всплыли на поверхность, и, к большой радости Ихтиандра, поблизости оказалась лодка, с которой, как он догадался, и ныряла подводная охотница. И, к еще большой его радости, в лодке был мужчина, который, увидев их, не запаниковал, а протянул мускулистые руки, чтобы вытащить потерявшую сознание женщину. Это ему удалось, а женщина, вернувшаяся в лодку, сразу зашлась мучительным кашлем – значит, не погибла, значит, спасена!

Ихтиандр погрузился на глубину и, не обращая внимания на сочившуюся кровь, поплыл, держа направление на яхту «Пеламида», к дожидавшимся его друзьям. Персиваль помог человеку-амфибии забраться на борт, оказавшаяся рядом Полетта ахнула, увидев рану на лбу.

– Ихти, что случилось?

– Это ерунда, всего лишь царапина, – устало улыбнулся Ихтиандр. – Но я лишился своей маски…

– Запасная маска у нас есть. Правда, на стекле трещина, – сказал Персиваль. – Зато завтра в городе можно будет купить поновее.

– Да, пожалуйста, купите. Вот, держи. – Он развязал замшевый мешочек и высыпал жемчужины в подставленные ладони француза, глаза которого полезли на лоб от удивления.

– Ого! – обратился он к сестре. – Полетта, посмотри, здесь же целое состояние!

Персиваль был абсолютно прав. Все жемчужины были довольно крупными и очень близки к идеальной сферической форме. Они были разного цвета: белые, розовые, серебристые, золотистые, голубоватая, шоколадно-коричневая, самая же крупная из них была черной – с блестящим зеленоватым оттенком.

– Господи, какая красота! – восхитилась девушка. – Сколько же времени потребовалось, чтобы собрать все это? Наверное, годы?

– Вовсе нет, – вновь улыбнулся Ихтиандр. – Я прошу вас продать жемчужины и помимо маски для меня купить подарки вашим родителям. А на остальные деньги – все, что захотите.

– Но за все это можно выручить очень приличную сумму, – покачал головой Персиваль, – и вся она принадлежит только тебе.

– Нет-нет, – Ихтиандр отодвинул от себя протянутые ладони Персиваля. – Это подарок от всего сердца! У меня в тайнике хранится еще много жемчужин, и я могу в любой момент их насобирать. И вот еще – в знак нашей крепкой дружбы. Это – тебе, Персиваль. – Он достал из мешочка золотой перстень и положил поверх горсти жемчужин. – А это – тебе, Полетта. – Ихтиандр повесил на шею удивленной девушки цепочку с кулоном, изображавшим морскую звезду.

– Но… – Слова застряли у нее в горле.

– Не беспокойтесь, я нашел эти украшения на старом затонувшем корабле.

– Но как же нам отблагодарить тебя? – спросила Полетта, теребя в пальцах золотой кулон.

– Я, – Ихтиандр развел руками, – буду очень благодарен, если ты смажешь мою рану каким-нибудь лекарством…

Глава 8. Важные переговоры

Последствия облавы на животных, сбежавших из клеток доктора Сальватора, оказались трагичными. Да, практически все звери были уничтожены, но и среди загонщиков и охотников не обошлось без жертв. При этом поцарапанная щека Педро Зуриты и откусанная безволосой обезьяной мочка уха Дилана Моралеса стали самыми меньшими бедами. Сын прокурора города Густаво Эрнандес, так пафосно гарцевавший на своем коне в начале облавы, затем, после атаки разъяренного чудища, названия которому так никто и не придумал, умудрился при падении сломать руку и ногу. Хорошо хоть, в отличие от своего породистого коня, остался живым.

Но погибли два индейца-загонщика, сраженные пулями горе-охотников, паливших, как оказалось, не по несчастным зверям, которые пытались найти спасение за стенами виллы, а просто куда ни попадя. Еще одного загонщика, который все-таки подавал признаки жизни, обнаружили с рваными ранами на груди – расцарапала заостренными копытами «взбесившаяся» трехглазая овца. Самым ужасным стало известие о найденном на берегу Параны молодого «элитного» охотника по имени Луис, лишившегося головы.

Витали слухи, что среди сбежавших из виллы животных на скале был крокодил с огромной пастью, но среди истребленных чудищ никакого крокодила не обнаружили.

Епископ кафедрального собора Хуан де Гарсилассо пребывал в ярости! И, несмотря на то что инициатором облавы он сам же и был, во всех случившихся несчастьях епископ обвинял исключительно доктора Сальватора.

– Я всегда говорил, что самое лучшее место пребывания этого богохульника – за тюремной решеткой, – цедил он сквозь зубы, сидя за столом в кабинете мэра города, куда был приглашен на совет сразу после окончания облавы. Мэр – мрачнее тучи – сидел во главе стола, напротив епископа расположились прокурор Эстебан Эрнандес и начальник полиции господин Гонзало, а по левую руку епископа – президент городского охотничьего клуба «Меткий стрелок» Джирардо Альварес – тощий, словно спичка, но с гордо вскинутой головой.

– Преступления Сальватора очевидны, – продолжал скрипеть зубами епископ, сжимая до белизны свои тонкие пальцы, – и, помнится, вы, дон Эрнандес совершенно справедливо осудили его. Но осудили на непозволительно короткий срок. Сальватор должен вновь оказаться в тюрьме и пребывать там до скончания своих дней!

Епископ не повышал голоса, но в последней его фразе была понятна утвердительно-восклицательная интонация.

– Несчастный, несчастный мой Густаво, – кивая, сокрушался прокурор.

– Переломы серьезные? – поинтересовался мэр здоровьем пострадавшего.

– На правой руке – открытый перелом, но обследовавший его врач сказал, что это не столь страшно, как переломы бедра и голени. Он высказал опасение, что впредь моему Густаво придется ходить с палочкой. – Из глаз Эстебана Эрнандеса потекли слезы.

– Но как все-таки получилось, что все эти чудовищные звери оказались на воле? – обратился мэр к начальнику полиции.

– Хм, мы провели расследование, – отозвался господин Гонзало. – Судя по всему, клетки открыл слуга доктора Сальватора, арауканец по имени Кристо. Найденная вблизи акватеррариума кисть, сжимавшая сумку с золотыми песо, должно быть, принадлежала ему. Думается, после того, как Сальватор покинул свою виллу, арауканец его обокрал, после чего, заметая следы, и отпустил зверей с рыбами. Думается, слуга недолюбливал своего хозяина, хм.

– Почему же вы до сих пор не нашли этого Кристо?

– Хм, ухо Дилана Моралеса тоже не нашли. Как и откушенную голову молодого дона Луиса. Не исключено, что арауканца просто сожрали.

– Что вы на это скажете, Джирардо? – обратился мэр к президенту охотничьего клуба.

– На любой охоте, в том числе и во время облавы, нужно прежде всего быть осмотрительным, – развел руками пожилой охотник. – Видимо, молодой Луис, пренебрегая осторожностью и без всякой подстраховки, сунул свой нос в пасть какому-нибудь сбежавшему с виллы чудовищу, за что и поплатился. А ваш Густаво, дон Эрнандес, вместо того чтобы по примеру других охотников укрыться за каким-нибудь деревом, зачем-то остался на открытом пространстве, в результате почти стал инвалидом.

– Что вы каркаете?! – вскипел прокурор. – Что вы каркаете!!! Густав обязательно поправится.

– Дон Эрнандес, вы же сами только что упомянули палочку…

– Вы лучше объясните, – повысил голос мэр, – почему охотники вместо чудовищ застрелили двух индейцев?

– Да плевать на тех индейцев, – епископ не дал раскрыть рта охотнику. – Давайте решать, какие в дальнейшем будут приняты меры.

– Я отдал приказ своим людям, чтобы по берегам реки постоянно курсировали усиленные патрули…

– Я не про ваши патрули! – скрипнул зубами Хуан де Гарсилассо. – Я про меры в отношении доктора Сальватора. Рано или поздно он вернется домой и… что? Мы позволим ему продолжать свои богомерзкие опыты?

Повисла пауза, которую нарушил хозяин кабинета.

– Конечно же, не позволим! – ударил кулаком по столу мэр. – Я не могу допустить, чтобы из-за каких-то там опытов и в дальнейшем гибли ни в чем не повинные люди!

– Что вы конкретно предлагаете, господин мэр? – поинтересовался начальник полиции Гонзало.

– Разве в сложившейся ситуации необходимо какое-то особое решение мэра? – не глядя ни на кого, сказал епископ, хрустнув тонкими пальцами. – Полиция просто должна выполнить свою работу. Арестовать человека, по вине которого случилось столько несчастий. Затем провести следствие, а дальше – дело за прокурором.

– Вы, как всегда, правы, епископ! – Голос мэра по громкости в несколько раз превышал «шептание» Хосе де Гарсилассо.

– Арестовать и провести следствие, – с серьезным видом покивал начальник полиции.

– Да, да, это обязательно, необходимо сделать в самые кратчайшие сроки, – убежденно сказал дон Эрнандес.

– Вы только не забывайте, – а вот в интонации президента охотничьего клуба «Меткий стрелок» слышалось сомнение, – что доктор Сальватор бесконечно популярен среди индейцев, которых он постоянно лечит и спасает им жизни. Они даже считают его неким всемогущим спасителем. Да и среди знатных господ нашего города найдутся те, кого он лечил и, что самое главное, вылечивал…

– Однако сегодня погибли три человека. – Пальцы епископа хрустели громче, чем он произносил слова.

– Но если все-таки быть объективным, то два человека – два индейца – погибли все-таки от пуль охотников. – Дон Гонзало с укоризной посмотрел на пожилого Джирардо Альвареса, на что тот лишь развел руками.

– Но изначально виновен в этом доктор Сальватор, – гнул свое епископ. – А виновный должен быть наказан!

– Так тому и быть, – подвел итог беседы мэр Буэнос-Айреса.

* * *

Графиня Левашова давно не чувствовала себя столь скверно, как сейчас. Мало того что наглоталась морской воды и теперь ее мучила головная боль, тряслись руки и во всем теле была слабость, так Ольгу еще терзали угрызения совести.

Она всегда считала себя удачливой рыбачкой и охотницей, в том числе и охотницей подводной, и на счету у нее было множество трофеев. Но сегодня она впервые выстрелила в человека.

Выстрелила по ошибке, приняв человека за невиданное чудище, хотя он всего лишь был в костюме и маске. Хорошо хоть не убила, а только ранила, правда, в лицо, которое теперь вновь и вновь возникало у нее перед глазами. Красивое лицо мужчины, выражавшее не боль, а безмерную тревогу не за себя, а за нее. И не важно, что это он вывел из строя ее кислородный баллон, сделал он это неумышленно. Главное, что без помощи незнакомца она не смогла бы подняться на поверхность моря и наверняка бы погибла. Григорий, успевший увидеть лишь руки спасителя, был с ней согласен. Ольга хотела поблагодарить незнакомца и собиралась на следующее утро отправиться на побережье на его поиски, но окажутся ли они успешными?

Неожиданной оказалась реакция Педро Зуриты на ее рассказ о морском приключении.

– Графиня, можете ли вы точно описать, во что был облачен этот… человек? – спросил он с загоревшимися глазами. Но, услышав подробности про серебристый костюм, необычную маску и лягушачьи лапы, он нетерпеливо ее перебил:

– Им был морской дьявол! Ольга, на вас напал и чуть было не погубил тот самый Ихтиандр, про которого я рассказывал вам вчера вечером!

– Он на меня не нападал, – возразила графиня. – И это я его едва не погубила…

– Да бросьте! – отмахнулся от нее Зурита, как от надоедливой мухи. – Это наверняка он! Не мог же доктор Сальватор сотворить еще одного человека-рыбу! Получается, Ихтиандр вернулся. Или же вовсе никуда не исчезал, а прятался в каких-нибудь подводных пещерах. Да-а-а… Вы говорите, что он – красив?

– Боюсь, моя стрела оставила на его лице шрам, – досадливо прикусила губу графиня.

– Ничего! Шрамы украшают мужчин. Ольга, извините, мне необходимо сделать срочный телефонный звонок. – Покинув донельзя изумленную русскую дворянку, Педро Зурита поспешил в свой кабинет.

Он редко пользовался телефонным аппаратом, иметь который считалось роскошью, но сейчас был особый случай. И позвонить он собрался не какому-нибудь соседу – узнать о планах на вечер – и даже не лучшему приятелю Дилану Моралесу, чтобы справиться о здоровье, а в Нью-Йорк – своему родному дяде, брату покойной матери, дону Хорхе Дельгадо.

– Дорогой дядя, здравствуйте! – торопливо заговорил он в телефонную трубку, услышав знакомый голос. – Как ваше здоровье?

– Педро, ты же звонишь мне с другого континента не для того, чтобы поинтересоваться здоровьем своего не очень-то любимого дядюшки, – как всегда, сварливо ответил тот. – Не трать времени попросту, говори, что случилось и что тебе от меня понадобилось!

– За минувшие сутки здесь, в Буэнос-Айресе, много чего случилось! И об этом вы узнаете из завтрашних утренних газет. Но одна новость известна пока что лишь мне и еще парочке человек, которые вряд ли обмолвятся о ней журналистам.

– Хочешь заинтриговать, племянничек?

– Да какая там интрига! – Дон Зурита едва не выронил из рук телефонную трубку. – Морской дьявол вернулся! Понимаете?! Этот Ихтиандр чуть было не погубил русскую графиню, которая арендует флигель на моей гасиенде. Она большая любительница подводной охоты и сегодня утром столкнулась с человеком-рыбой на морском дне. Стрелой из своего подводного ружья она разбила его маску и ранила в лицо…

– Зачем ты все это рассказываешь? – перебил племянника дон Дельгадо.

– Затем, что появилась возможность вновь его пленить и тогда…

– Педро! Однажды ты уже пленил морского дьявола, но в итоге все закончилось фиаско…

– Да, да, – теперь уже перебил дядю дон Зурита. – Но сейчас совсем другое дело…

– Стоп! Говоришь, на твоей гасиенде проживает русская графиня?

– Да, графиня Левашова со своим племянником…

– Я же знаю одну русскую пословицу, суть которой такова, что утро мудренее вечера. Так что все хорошенько обдумай, составь план, как ты можешь пленить своего морского дьявола, и завтра со свежей головой позвонишь мне и все расскажешь. Договорились, племянничек? Вот и хорошо.

Что-либо сказать в ответ племянник не успел. Дон Дельгадо прервал разговор. Немного поразмыслив, Педро Зурита признал, что его дядя, как обычно, прав…

* * *

Графиня Левашова не находила себе места. Забыв про головную боль, про свои трясущиеся руки и общую слабость, она бродила по вечернему саду гасиенды «Мудрая Долорес» и готова была кусать себе локти. Она не осталась безучастной к «срочному телефонному звонку» Педро Зуриты – неслышно приблизилась к приоткрытой двери в кабинет хозяина гасиенды и ничтоже сумняшеся подслушала его разговор с дядей. О чем говорили на другом конце телефонного провода, оставалось только догадываться, но ей было достаточно слов Зуриты.

Все с доном Педро стало ясно – человек двуличный, а с такими она предпочитала никаких дел не иметь. В ближайшее время надо было подыскать себе новое жилище, и в этом наверняка сможет поспособствовать Дилан Моралес. Завтра надо бы его навестить, справиться о самочувствии, все-таки человек лишился части уха при не очень-то геройских, а скорее, комичных обстоятельствах, и для Дилана это могло стать настоящей трагедией.

Рассуждая так, Ольга вдруг насторожилась, услышав в сгустившейся темноте хруст сломанной ветки. В саду кроме нее был кто-то еще, и графине очень не захотелось, чтобы им оказался Педро Зурита. Поэтому она прильнула к стволу ближайшей пальмы и постаралась задержать дыхание.

Через несколько томительных мгновений она увидела силуэт крадущегося человека. Нет, это был не Педро Зурита – зачем бы ему подкрадываться к собственной вилле, к тому же человек прижимал к груди руку, судя по всему, перебинтованную. Заинтригованная, графиня неслышно последовала за непрошеным гостем. Либо он был вором, либо…

Нет, вор навряд ли бы постучал в освещенное окно кабинета владельца гасиенды. Окно распахнулось на стук, и из него высунулся дон Зурита, вооруженный револьвером.

– Хозяин, не стреляйте! – донесся до Ольги испуганный хриплый голос. – Это я, Кристо?

– Ты? Здесь? Тебя кто-нибудь видел?

– Нет! Хозяин, мне срочно нужно выпить и необходимы лекарства, иначе я так и подохну, – хрипел человек, назвавший себя Кристо, который, судя по всему, был арауканцем. – Помогите мне, хозяин, а я расскажу вам кое-что очень важное про тайны виллы на скале доктора Сальватора.

– Заходи, – с небольшой задержкой ответил дон Зурита. – Нет, не в дверь, там тебя могут увидеть. Залезай прямо сюда, давай руку…

– Только не правую, хозяин. Правой руки у меня больше нет…

С горем пополам, при помощи Педро Зуриты странный человек вскарабкался сначала на подоконник, затем перевалился внутрь дома. Дон Зурита прикрыл окно, но неплотно, и, еще более заинтригованная, Ольга поспешила этим воспользоваться. Она не стала подсматривать, что происходит в кабинете, достаточно было слышать. Графиня притаилась под окном и замерла.

– Руку мне откусил крокодил, – донесся до нее хриплый голос Кристо, который, видимо, отвечал на вопрос дона Зуриты. – Этот крокодил – настоящее исчадие ада! Из своей пасти он испускает такую вонь, что тебя всего выворачивает наизнанку. А сама пасть у него такая огромная, что может откусить голову быка вместе с рогами…

– Теперь понятно, кто откусил голову нашему молодому Луису, – сделал вывод Педро Зурита. – Так это ты открыл все эти клетки?

– Хозяин, если я сейчас же не выпью, то потеряю сознание.

– Да на, пей, только сразу не опьяней! Ты обещал мне открыть какие-то тайны?

Ответ последовал не сразу. Ольга догадалась, что ночной гость изрядно приложился к бутылке с многоградусной жидкостью.

– На вилле доктора Сальватора множество тайн и секретов, – выдохнув, сказал Кристо. – И за время моей службы у него я узнал многое.

– Что же именно?

– Помните, как я поспособствовал вам с морским дьяволом? – не торопился отвечать на вопрос арауканец. – Вы обещали мне заплатить за шпионство на вилле доктора, но обещание не выполнили…

– А за что тебе было платить? – повысил голос Педро Зурита. – Мои планы не осуществились, Ихтиандр сбежал, а я только потратил свои деньги и время!

– Не скажите, хозяин. Я слышал, что только за одно свое погружение на морское дно Ихтиандр добыл и принес вам столько жемчужин, что…

– Мне плевать на слухи! – Даже оставаясь на улице под окном, Ольга услышала, как у дона Зуриты скрипнули зубы. – Ты проник на территорию моей виллы, забрался ко мне в дом, пьешь мой не очень-то дешевый ямайский ром и еще собираешься что-то требовать?! А еще ты открыл звериные клетки, из которых сбежали чудовища! Ты знаешь, чем все это закончилось?

Вместо ответа арауканца до Ольги вновь донеслось бульканье.

– Ты – преступник, Кристо. Не понимаю, почему я до сих пор не вызвал полицию?

– Потому что я могу оказаться вам полезным, как никто другой, – прохрипел Кристо. – Я знаю расположение Главенствующего грота и всех резервуаров внутри скалы, знаю, как из этих самых резервуаров можно слить воду и как набрать ее обратно. А еще я знаю, где хранится специальный корм, который изобрел доктор Сальватор. На этот корм рыбы-мутанты, выпущенные доктором в море, обязательно возвращаются в свои аквариумы.

– Что? Ты говоришь, что рыбы могут вернуться в аквариум?! – жарко переспросил Зурита.

– Они очень любят корм, к которому их приучил доктор Сальватор.

– Кристо, ты должен мне все показать и объяснить на месте!

– Все покажу и все объясню, но только за деньги. И плата – вперед.

– Будь по-твоему! – после недолгой паузы сказал Зурита. – Виллу на скале мы посетим завтра. Переночуешь у меня. В гостевой спальне. Я дам тебе еще выпить и пришлю моего слугу Алана, чтобы он перебинтовал твою покалеченную руку.

* * *

– Дорогой дядя, это снова я, Педро. Извините, что по вашему совету не дождался утра…

– Которое мудренее вечера!

– Возникли новые обстоятельства, дядя. Только что ко мне заявился индеец Кристо, который по моему же заказу устроился слугой на виллу доктора Сальватора! Он узнал про эту виллу все…

– Какое мне дело до его знаний?

– Они очень важны!!! Оказывается, доктор Сальватор изобрел какой-то уникальный рыбный корм, на который рыбы, отпущенные им в море, возвращаются обратно в родные аквариумы. Сальватор выдрессировал своих подопытных чудищ, а это значит… Понимаете, вместо того, чтобы превращать своенравных дельфинов в солдат-смертников, которых всем людям до безумия жалко, здесь появились уже почти дееспособные рыбы-мутанты…

– О да! – не дал договорить племяннику финансовый магнат. – Это действительно очень многое значит! Надеюсь, этот твой индеец…

– Я оставил его у себя дома. За деньги он готов хоть завтра все показать на месте…

– Решено! – Хорхе Дельгадо вновь оборвал торопливую речь Педро Зуриты. – Я прилечу к тебе завтра… ближе к обеду. Без меня не предпринимай никаких действий!

– С нетерпением жду вас, дорогой дядя.

* * *

Графиня Левашова никогда прежде не замечала в себе таланта подслушивания. Но за один только вечер, проведенный в саду гасиенды «Мудрая Долорес», она умудрилась проделать это трижды. И пусть Ольга не слышала, что отвечал по телефону Педро Зурите его заокеанский дядя, но суть переговоров она уловила. И эта суть ей очень не понравилась…

Близилась полночь. Не чувствуя под собой ног, измученная перипетиями уходящего дня, Ольга добралась до съемного флигеля, в котором – она уже приняла твердое решение – проживать ей осталось совсем не долго. Куда угодно, только прочь из гасиенды «Мудрая Долорес»!

– Тетушка! – окликнул ее на пороге флигеля Михаил. – Я уже начал б-беспокоиться, где вы п-пропадали? Время п-позднее. – Язык племянника заплетался. Что и неудивительно – в руках он держал почти пустую бутылку рома.

– В чем дело, Мишель? Все никак не можешь отойти от последствий облавы?

– С-совершенно верно, тетушка…

– Да не называй ты меня так! Сколько раз просила!!!

– Но как же еще н-называть? По имени-отчеству?

– Просто – Ольга. Мы с тобой вполне можем сойти за брата и сестру.

– И п-практически за ровесников…

– Хватит, Мишель! Иди проспись!

– Уже иду, тетушка Ольга, уже иду. – На заплетающихся ногах он преодолел порог, судя по звукам, добрался до двери своей комнаты и осилил сначала ее открыть, а затем и закрыть за собой.

– Слава богу, – вздохнула графиня и тут же вздрогнула от прикоснувшихся к плечам чьих-то рук. Но тут же и успокоилась – их нежность была хорошо ей знакома.

– Гриша…

– Оленька! Как же я испугался за тебя сегодня в лодке… – жарко зашептал над ухом дворецкий, и его ладони опустились ниже, обхватили, стиснули женские груди. – Чуть с ума не сошел.

– Но все ведь обошлось, обошлось… ох!

– А если бы не обошлось? – Правой рукой Григорий продолжил тискать грудь графини, левой скользнул ниже, задрал платье…

– Тот молодой человек… – Ольга попыталась задержать трепетные пальцы мужчины. – Если бы не он…

– А если бы не я?

– Да, ты тоже спас меня! Да-а… – Она перестала противиться продвижению его пальцев. – Ой, ой… только не здесь, Гриша, пойдем в комнату…

– Хорошо, не здесь, – согласился он и, словно пушинку, подхватил графиню на руки, пронес в ее комнату, уложил на кровать, страстно прильнул губами к ее податливым губам.

– Оленька, чего ты хочешь? – спросил Григорий после затянувшегося поцелуя, во время которого она, не переставая, постанывала.

– Сначала – там, Гришенька. – Графиня согнула в коленях и раздвинула ноги. – Сначала только пальчиками, как ты умеешь, очень нежно, и еще языком, а после уже я, я… о-о-о…

Глава 9. Магазинчик «Ожерелье Гуттиэре»

Утром, после завтрака, Персиваль вместе с Полеттой оставили Ихтиандра отдыхать на своей яхте «Пеламида», пришвартованной у пристани среди других яхт и лодок, и отправились в город. Для начала они собирались продать несколько жемчужин из тех, что подарил им накануне щедрый Ихтиандр. Большую их часть Персиваль оставил на яхте, понимая, что и за пять прихваченных с собой крупных жемчужин сможет выручить довольно крупную сумму.

Полетта немного лучше брата говорила по-испански, она и расспрашивала прохожих, как найти лавку, принадлежавшую господину Бальтазару. Многие лишь отрицательно мотали головами – либо не знали ответа, либо просто ее не понимали. Наконец, один старый индеец, внимательно выслушав француженку, сказал, что хорошо знает эту лавку и что был лично знаком с ее владельцем.

Для начала он попросил назвать имена обратившихся к нему молодых людей. После чего сказал, что его все в округе называют дедушкой Лучано. Затем принялся обстоятельно рассказывать о том, что был знаком с владельцем лавки, но затем Бальтазар умер, оставив по завещанию магазинчик своей приемной дочери Гуттиэре. Но красавица Гуттиэре продала жемчужную лавку богатому испанцу по имени Каетано. Сама же Гуттиэре вышла замуж за господина Ольсена и вместе с ним, покинув Буэнос-Айрес, уехала в далекий-предалекий Нью-Йорк. А знает он об этом со слов своего младшего сына Рафаэля, ловца жемчуга, который, как и многие молодые юноши, был тайно влюблен в красавицу Гуттиэре. Но она всем своим соплеменникам предпочла белого господина, а это неправильно.

Тем не менее испанец Каетано дал жемчужной лавке название «Ожерелье Гуттиэре». И теперь это уже не лавка, а магазин. Возможно, поэтому дела господина Каетано пошли в гору.

Найти самостоятельно магазин «Ожерелье Гуттиэре» французской госпоже и ее спутнику будет очень трудно. Но младший сын дедушки Лучано, Рафаэль, может выручить – проводить их до самого порога магазина кратчайшим путем за совсем небольшое вознаграждение. Благодаря Рафаэлю они сэкономят очень много времени…

Персиваль, не раздумывая, принял предложение дедушки Лучано, тот позвал сына, и Рафаэль, молодой симпатичный парень с черными как смоль вьющимися волосами, немного постарше Полетты, охотно повел их по улицам города к интересующему их магазину. С самого начала пути он принялся рассказывать про вчерашнюю облаву на чудищ, сбежавших из виллы доктора Сальватора, чем немало заинтересовал французов.

Во время облавы Рафаэль был одним из загонщиков. Облава оказалась не менее, а даже более опасной по сравнению с собиранием жемчуга на морском дне, чем он и его друзья-арауканцы занимались почти каждый день. Если под водой жизни ныряльщиков угрожали лишь акулы и спруты, то во время облавы над головами загонщиков свистели пули, а взбесившиеся, внушающие ужас звери могли загрызть, растоптать, забодать… И если бы не его, Рафаэля, ловкость, с которой он забрался на пальму, спасаясь от несущегося разъяренного трехрогого быка, то провожал бы их сейчас в магазин «Ожерелье Гуттиэре» кто-нибудь другой…

Персиваль и Полетта, сначала слушали его с недоверием, думая, что хвастливый арауканец многое преувеличивает или вообще выдумал. Но рассказ Рафаэля изобиловал подробностями, которые просто так, не видя случившегося собственными глазами, придумать было невозможно.

Чтобы хоть частично убедиться в правоте или неправоте его слов, Персиваль купил у мальчишки-разносчика две утренние газеты и вместе с сестрой, продолжая идти за проводником, углубился в чтение статей, пестревших броскими заголовками навроде таких, как: «Кто открыл клетки загадочной виллы на скале?», «Кровь зверей и людей перемешалась!», «Геройство или безрассудство?», «Чудовища доктора Сальватора лишили головы охотника!» и тому подобное…

В газетах оказалось еще больше подробностей трагической, кровавой облавы, чем в рассказе Рафаэля. Перечислялись количество истребленных животных, имена погибших и пострадавших людей, а также тех, кто именно из охотников отличился, какие добыл трофеи и тому подобное… И, конечно же, сенсационные статьи сопровождали соответствующие фотоснимки – в основном на них были трупы животных и охотников, позирующих рядом со своими жертвами.

– Это просто уму непостижимо! – закончив читать сенсационную статью, произнесла побледневшая Полетта. – Несчастный, несчастный доктор Сальватор. Его же во всем и обвиняют!

– Он же еще и объявлен в розыск полицией! – вторил ей Персиваль.

– Брат, мы обязаны…

– Сначала все обдумать! – не позволил ей до конца высказать свою мысль Персиваль, коротко кивнув на индейца, молчавшего все время, пока они были поглощены газетами.

– Рафаэль, – обратилась к нему Полетта. – Здесь написано о подопытных животных доктора Сальватора. Но хорошо известно, что знаменитый на весь мир ученый ставил эксперименты также и на рыбах…

– Думается, расчетливые владельцы газет приберегли еще одну сенсацию на завтра, – усмехнулся Рафаэль.

– Еще одну сенсацию? – переспросил Персиваль.

– А как же! Сегодня они написали про открытые клетки, а завтра огорошат рыболовов-спортсменов сообщением, что внутренние аквариумы в скале доктора Сальватора тоже оказались пустыми и все их обитатели теперь плавают в открытом море!

– Не может быть! – Полетта в ужасе закрыла рот ладошкой. – Неужели и это правда?

– Правда или нет, – вновь усмехнулся Рафаэль, – но ни вчера, ни сегодня и, думается, еще много дней ни один собиратель жемчуга не осмелится заняться своим делом. Думаете, почему я сегодня не в море, а на суше?

– Почему?

– Боюсь, – честно признался арауканец. – Боюсь, что какая-то рыбка под водой так же откусит мне голову, как вчера откусили охотнику на зверей…

– А каких рыболовов-спортсменов ты только что упомянул? – спросил Персиваль.

– Разве вы не слышали о рыболовном турнире, который намечается на послезавтра? – удивился Рафаэль и, начиная догадываться, что французы и в самом деле ничего не знают о таком масштабном мероприятии, пояснил: – Об этом уже давно кричат на каждом углу. В воскресенье пройдет уникальный турнир по морской рыбалке! В Буэнос-Айрес съехались со всего света самые именитые и богатые рыболовы! Между прочим, за участие в турнире надо заплатить денежный взнос, довольно большой. Но там и призы победителям обещают богатые. И все равно устроители турнира заработают на этом немалый куш…

– А какой взнос? – поинтересовался Персиваль.

– Он растет с каждым днем. И завтра, думается, станет в два раза больше, чем был месяц тому назад. Вы прям как с неба свалились…

– Дело в том, что мы с сестрой в последнее время жили на острове в океане, вдалеке от людей и информации из внешнего мира, – постарался оправдаться Персиваль. – И только вчера решили на своей яхте навестить цивилизацию. А тут творится такое…

– Если вы владельцы яхты, то наверняка увлекаетесь и рыбалкой?

– Конечно!

– В таком случае у вас еще остается шанс тоже посоревноваться за право называться лучшим рыболовом Буэнос-Айреса. Взносы принимают до начала завтрашнего совещания участников турнира. Оно состоится в здании охотничьего клуба «Меткий стрелок», что рядом с мэрией. И, поверьте мне, чтобы не переплачивать, лучше всего внести взнос сегодня.

– Рафаэль, дружище, – с просительной интонацией обратился к нему Персиваль, – прошу не обижаться, но не мог бы ты позволить нам с сестрой посекретничать?

– Мне чужие секреты знать без надобности, – невозмутимо пожал плечами арауканец и отошел в сторонку.

Секретничали французы недолго и сами подошли к Рафаэлю, занятому разглядыванием расклеенных на стене дома афиш.

– Послушай, дружище, – хлопнул его по плечу Персиваль, – я вижу, ты парень понятливый…

– Не без этого, – согласился Рафаэль.

– Мы готовы компенсировать твои возможные потери из-за невыхода в море. Поверь, не поскупимся.

– Что я должен делать?

– Просто оставайся с нами все время, пока мы будем гулять по городу. Продолжай что-нибудь рассказывать, показывать. Помоги нам здесь освоиться, проводи до охотничьего клуба, как его там?

– «Меткий стрелок», – напомнил Рафаэль. – Думается, вы решили принять участие в турнире?

– Я же говорю, дружище, – понятливый ты парень!

* * *

– Рафаэль, известно ли тебе хоть что-нибудь о нынешнем хозяине магазина «Ожерелье Гуттиэре»? – спросил Персиваль, когда они пошли дальше по пыльным улочкам Буэнос-Айреса. – Как там его имя?

– Господин Каетано. Обычный торговец. Старается скупать жемчуг крупными партиями – так дешевле. Но в отличие от прежнего владельца лавки, господина Бальтазара, сам он не отмывает и не улучшает жемчужины, за него это делают два нанятых работника. Господин Каетано жаден в пределах разумного и очень любит торговаться. Советую вам не торопиться заключать с ним сделку, особенно если увидите, что ваш товар ему понравится. Он, кстати, тоже принимал участие во вчерашней облаве и даже кого-то подстрелил.

– Ты знал и господина Бальтазара?

– Он был помощником капитана на шхуне «Звезда», а я – простым ныряльщиком. Я, как и многие другие, был влюблен в приемную дочь господина Бальтазара, самую красивую девушку Аргентины – Гуттиэре, – Рафаэль мечтательно вздохнул.

– Твой отец рассказал, что она вышла замуж за некого господина Ольсена и уехала из Буэнос-Айреса…

– Все верно. И как бы я хотел увидеть Гуттиэре вновь, чтобы просто полюбоваться ее красотой, – печально улыбнулся арауканец.

– Да ты лирик, дружище!

– Просто я очень люблю все красивое. А вот и «Ожерелье Гуттиэре».

За прилавком магазина посетителям дежурно отвесил полупоклон слегка грузный мужчина среднего возраста с поднятыми на лоб очками. Оглядевшись, Персиваль с Полеттой увидели, что здесь продаются и рыболовные товары, в том числе имеются маски для подводного плавания.

– Добрый день, господин Каетано! – приветствовал хозяина магазина Рафаэль. – Можете меня поблагодарить, я привел очень выгодных клиентов. Господин Персиваль и госпожа Полетта. Они французы и приехали в Буэнос-Айрес, чтобы принять участие в рыболовном турнире.

– Чем могу служить, господа? – улыбнулся господин Каетано.

– Для начала мы хотели бы приобрести маску ныряльщика, – сказал Персиваль. – Цена не имеет значения, главное, чтобы она была удобная, надежная и желательно – самой современной модели.

– Да-да. – Улыбка владельца магазина стала чуть шире. – У нас все только самое удобное, надежное и современное!

– Полетта, – обратился Персиваль к сестре, – наверное, ты лучше меня знаешь предпочтения нашего друга. Выбирай маску, даже две или три. А я пока поторгуюсь с господином Каетано.

С этими словами он достал из внутреннего кармана костюма кожаный футляр, извлек из него одну жемчужину и положил на прилавок. Она была меньше каждой из пяти, оставшихся в футляре, но все равно довольно крупная, к тому же имела нежный розоватый оттенок, и при виде ее у Рафаэля округлились глаза, а господин Каетано непроизвольно цокнул языком.

– Желаю продать эту скромную вещичку, – сказал Персиваль, убирая футляр обратно в костюм.

Сначала сдвинув очки со лба на глаза, затем вооружившись лупой, хозяин магазина некоторое время рассматривал редкость, после чего, улыбнувшись теперь во весь рот, обратился к Персивалю:

– Осмелюсь поинтересоваться – в вашем футляре есть еще такие же… вещички?

– Естественно, – ответил Персиваль с некоторым пафосом и, повернувшись к Рафаэлю, незаметно ему подмигнул. – Но для начала я хотел бы решить вопрос цены с этой. Все будет зависеть от того, действительно ли вы хорошо разбираетесь в жемчуге…

Господин Каетано назвал цену, и Персиваль мгновенно ее удвоил. Начался торг. Впрочем, Персиваль особо не упирался, ведь жемчужина досталась ему в подарок, и вскоре испанец и француз сошлись в приемлемой для обоих цене. Тем временем Полетта выбрала подходящую маску, затем – еще одну. Заодно присмотрела несколько комплектов блесен и крючков. Персиваль расплатился за них некоторой частью золотых песо, вырученных за редкую вещичку, после чего выложил на прилавок еще две жемчужины – покрупнее и явно подороже.

Одна из них была перламутровой, слегка овальной, но с идеально гладкой поверхностью. Вторая, шарообразная, обладала изысканно изумрудным цветом, с тремя черными точками, расположенными равносторонним треугольником, и это считалось очень большой редкостью.

На этот раз глаза Рафаэля не только округлились, но и полезли на лоб, а очки господина Каетано мгновенно запотели, и он был вынужден их снять, чтобы протереть бархоткой. Теперь изучение жемчужин под лупой и под непроизвольное цоканье языком длилось дольше, а последующий торг стал более эмоционален. В итоге продавец и покупатель сошлись в цене, но, чтобы расплатиться, владельцу магазина пришлось наведаться в свой кабинет, достать деньги из сейфа и поместить в него же очень дорогие вещички.

А затем Персиваль извлек из своего кожаного футляра еще две жемчужины, и тут уже и Рафаэль, и господин Каетано не смогли сдержать удивленно-восхищенных возгласов, не передающихся словами.

– Откуда же у вас такие… такое… богатство? – не смог удержаться от вопроса хозяин «Ожерелья Гуттиэре», глядя на переливчато-серую и белоснежную жемчужины одинакового размера и одинаковой сферической формы, которые были, наверное, самыми крупными, которые Каетано доводилось наблюдать в непосредственной близости.

– Господин Каетано, я готов стать вашим постоянным и эксклюзивным поставщиком, – доверительно сказал Персиваль. – При условии, что сейчас вы не станете скупердяйничать, как во время наших двух предыдущих сделок.

– Я-а-а… не скупердяйничаю! – Господин Каетано вытер бархоткой вспотевший лоб. – Я хорошо отдаю себе отчет, сколько стоят… сколько стоит ваш товар, и с радостью его… их приобрету, но… Но боюсь, что сейчас у меня нет возможности с вами расплатиться…

– Ну что ж, в таком случае… – Персиваль протянул руку к двум огромным жемчужинам, но испанец ее перехватил.

– Погодите, погодите! Минуточку, одну минуточку!

Он вновь схватился за лупу, но и невооруженным глазом было видно, что каждая лежащая на прилавке, редчайшая по размеру и окрасу жемчужина стоила целого состояния.

– Господин Персиваль, я готов купить обе, но вы должны понять…

– Что вы конкретно предлагаете?

– Я могу дать задаток при условии, что завтра заплачу остальное… Вы же собираетесь участвовать в турнире! Значит, завтра придете в охотничий клуб «Меткий стрелок» на общую конференцию участников. Там я с вами и расплачусь, не сомневайтесь.

– Хорошо! Мы с сестрой потеряли у вас слишком много времени. Несите свой задаток, и я под соответствующую расписку оставлю вам одну из этих жемчужин. Вторую получите, если до начала конференции рыболовов найдете всю оговоренную сумму.

Взяв дрожащими пальцами жемчужину переливчато-серого цвета, господин Каетано вновь удалился в свой кабинет, чтобы окончательно избавить сейф от денежной наличности.

Как только за ним закрылась дверь, звонок колокольчика известил, что в магазин пожаловал кто-то еще. Обратив внимание на новых посетителей, Рафаэль во второй раз за последние десть минут издал удивленно-восхищенный возглас:

– Гуттиэре? Не может быть!

– Здравствуй, Рафаэль! – искренне обрадовалась ему девушка, словно осветившая помещение магазина своей утонченной красотой.

– О! Один из самых умелых ловцов жемчуга, которого я знаю! – Сопровождавший красотку статный, обладавший окладистой бородой мужчина с доброй улыбкой протянул руку ошеломленному арауканцу.

– Господин Ольсен! – Расцветший в ответной улыбке Рафаэль поспешил ее пожать. – Думается мне, возвращение вас и вашей супруги в Буэнос-Айрес дает газетчикам повод для очередной сенсации!

– Это – пустяки, – покивал статный посетитель. – Но я очень удивлен! Почему этот магазин носит имя моей супруги – «Ожерелье Гуттиэре»?!

– По-моему, прекрасное название, – высказал свое мнение Персиваль и, шагнув навстречу Ольсену, который был выше его на две головы, представил себя и сестру.

– Рад знакомству, – сказал Ольсен при рукопожатии. – И согласен, название прекрасное. А где же теперешний хозяин этой… этого, как я вижу, процветающего магазинчика?

И тут взгляд Ольсена остановился на белоснежной жемчужине, все еще лежавшей на прилавке.

– Ого! Красотища-то какая! Гуттиэре, ты видела такое?

Девушка подошла к прилавку и тоже залюбовалась жемчужиной.

– Очень похожую Ихтиандр выбросил в море после того, как я отказалась принять ее в подарок, – наконец промолвила она.

– А мы от него этот подарок не отвергли, – выпалила Полетта, за что удосужилась гневного взгляда Персиваля.

– От него? – изумилась Гуттиэре. – Вы хотите сказать…

– Моя сестра имела в виду, что мы не отвергли подарок моря, – поспешил пояснить Персиваль. – Мы не только ловим рыбу, но и обожаем искать на морском дне жемчуг. Вот пришли приобрести новые маски для ныряния, а заодно и реализовать некоторые свои находки…

– И где же вы нашли такое сокровище?

– Э-э-э, нет, господин Ольсен, – улыбнулся Персиваль. – Как же я могу выдать секрет своего Эльдорадо! За это моя же сестрица первая лишит меня языка. Уверен, что и господин Каетано в этом плане со мной солидарен, – кивнул он на возникшего за прилавком хозяина магазина.

– Сегодня настоящий день сюрпризов! – В восклицании Каетано невозможно было понять – рад ли он появлению в собственном магазине Гуттиэре и Ольсена.

– Как идут дела, господин Каетано? – спросил Ольсен и, не дожидаясь ответа, обратился к Персивалю: – Надеюсь, вы не продешевили, продавая такую редкость?

– Все в порядке. Господин Каетано прекрасно сознает истинную цену этой вещички. Мы договорились, что завтра, когда будет найдена соответствующая сумма, наша сделка благополучно завершится.

– Значит, жемчужина пока не продана? В таком случае я мог бы…

– Господин Ольсен, не встревайте, – сердито оборвал его хозяин магазина. – Мы уже обо всем договорились с господином французом. А он, насколько я понимаю, верен своему слову.

С этими словами Каетано буквально всучил Персивалю задаток вместе с распиской.

– Завтра перед началом совещания участников турнира я полностью с вами расплачусь! Я хоть и продавец, господа, конечно же, из любой сделки получаю наибольшую выгоду, но тоже верен своему слову.

– Иначе, вы бы потеряли авторитет, а значит, и клиентуру, не так ли? – усмехнулся Ольсен и вновь обратился к Персивалю: – Значит, вы тоже желаете посоревноваться в мастерстве по ловле рыбы?

– Да, мы с сестрой как раз собирались направиться в здание «Меткого стрелка», чтобы внести взнос.

– Ну а я специально прибыл сюда из Нью-Йорка, чтобы написать о турнире объективную статью или даже целый цикл статей. Очень сожалею, что не стал свидетелем так называемой облавы!

– Так не беда! Здесь присутствуют два даже не свидетеля, а непосредственных участника минувшего мероприятия. Господин Каетано был среди охотников, а наш новый друг Рафаэль – активным загонщиком. Вот и возьмите у них интервью.

– А это неплохая мысль! – Глаза Ольсена загорелись, при этом он незаметно подмигнул Персивалю. – Господин Каетано, представляете, какая эффективная реклама будет магазину «Ожерелье Гуттиэре», когда читатели узнают о том, что ее хозяин геройски проявил себя во время кровавой облавы на чудовищ!

– Между прочим, – приосанился явно польщенный владелец магазина, – в предстоящем рыболовном турнире я тоже приму непосредственное участие. И, между прочим, вступительный взнос я внес одним из первых…

Глава 10. Целеустремленность Хорхе Дельгадо

– О господи, что это? Или все-таки – кто это? – обратилась графиня Левашова с вопросом к Педро Зурите, вместе с которым сидела на открытой веранде в саду гасиенды «Мудрая Долорес». Она предпочла бы пить утренний кофе в одиночестве, но не могла прогнать навязчивого владельца гасиенды, у которого снимала флигель.

По садовой дорожке к веранде приближался невысокий, бочонкообразный человек с короткими ногами и болтающимися руками, обладающий густой, черной, топорщившейся бородой, бакенбардами и усами, на глаза его была надвинута шляпа с широкими полями.

– Графиня, сейчас я познакомлю вас со своим дядей, родным братом моей покойной матери, – сказал Педро Зурита.

– Почему он такой заросший? – не удержавшись, вполголоса спросила Ольга.

– Наследственное, – подкрутил вверх свои черные усы Зурита, поднялся навстречу своему ближайшему родственнику и распахнул объятия. – Здравствуйте, дорогой дядя! Как добрались? Где остановились?

– Да какая разница, где остановился! – буркнул тот, позволив племяннику на секунду прильнуть к своей необъятной груди. – Гляжу, ты прохлаждаешься в обществе прекрасной дамы?

– Позвольте представить – графиня Ольга Левашова! А это – мой дядя, Хорхе Дельгадо.

– Мне всегда доставляет удовольствие любоваться истинной красотой, – сказал тот, целуя ручку поднявшейся навстречу Ольге. – Впрочем, не меньшее удовольствие я испытываю, глядя на что-нибудь уродливое. Естественно уродливое. Взять тех же крокодилов. Их морды, пасти, глаза, это их приземленное, на первый взгляд корявое передвижение. Согласитесь, настоящее уродство! Но какое великолепное уродство!!! Что вы на это скажете, графиня?

– Крокодилы – часть природы, – пожала плечами Ольга. – И лично мне они нравятся.

– И мне нравятся! – Хорхе Дельгадо взъерошил и без того топорщившуюся бороду.

– Вы, наверное, читали в газетах, что во время местной облавы какой-то крокодил из лабораторий доктора Сальватора откусил охотнику голову… – вставил Педро Зурита. – Я знал этого охотника. Им был молодой Луис – смешной был парень.

– Вот и довеселился, хе-хех. Во время охоты надо думать только об охоте и ни о чем другом! Как вы считаете, графиня?

– Абсолютно с вами согласна.

– Еще бы вы вздумали протестовать! Впрочем, женщина не может судить об охоте…

– Но, дядя, – решил возразить Педро Зурита, – графиня Ольга не только опытная охотница на четвероногих и пернатых, но еще и прекрасно умеет охотиться под водой!

– И, насколько мне стало известно, из-за этого своего увлечения буквально вчера едва не погибла! – покивал Хорхе Дельгадо. – Графиня, вы убеждены, что видели морского дьявола? Стреляли в него, даже ранили?

– Откуда же мне все это знать?! – гордо вскинула голову Ольга Левашова. – Ведь, по вашим словам, женщина не может судить об охоте!

– Прошу прощения, графиня, прошу прощения. – Хорхе Дельгадо поднял свои короткие ручонки, словно сдавался в плен. – Я как-то упустил, что вы родом из России, а там, насколько мне помнятся исторические факты, не однажды государством правили женщины – царицы!

– И некоторые из них правили довольно успешно. Царицу Екатерину Вторую даже называли Великой…

– Да-да-да, совершенно верно! Еще раз приношу извинения за свои необдуманные слова. Если уж на то пошло, то в современном обществе абсолютно все судят обо всем. Просто, глядя на такую утонченную аристократку и красавицу, трудно себе представить, что вы надеваете кислородный баллон, ласты и маску и ныряете в море, чтобы поохотиться.

– Тем не менее это так, дядя, – многозначительно покивал Педро Зурита.

– Графиня, скажите, пожалуйста, вы хорошо сумели разглядеть морского дьявола?

– Сумела. Хотя на это у меня были какие-то секунды с того момента, когда он сорвал с себя маску, и до того, как я начала захлебываться из-за приведенного в негодность шланга. Лицо этого человека и сейчас у меня перед глазами, ведь я обязана ему своим спасением. Он поднял меня с глубины и, можно сказать, из рук в руки передал Григорию.

– Ольга, но этот же морской дьявол и повредил ваш шланг, – не преминул вставить Педро Зурита.

– После того как я едва не убила Ихтиандра, – парировала графиня.

– Ихтиандра! Приемного сына доктора Сальватора, которого тот изувечил своими опытами!

– Насколько мне известно, своей уникальной операцией доктор спас мальчика от неминуемой смерти. – Ольга бросила взгляд на Педро Зуриту, ожидая подтверждения своих слов.

– Факт доказан медицинской экспертизой, – сказал тот.

– Да, знаю я, знаю! Об этой невероятной истории все газеты писали. Но что вы предлагаете, графиня?

– Я? – даже слегка растерялась Ольга.

– А кто же! Графиня, судите сами: доктор Сальватор объявлен в розыск в связи с гибелью нескольких человек от зубов, когтей и чего-то там еще животных, которых он превратил в монстров; его сын – тоже следствие опытов – покушался на жизнь женщины, на вашу жизнь…

– Да не покушался он! – воскликнула Ольга. – Сколько раз повторять – я сама во всем виновата!

– Мы очень ценим ваше благородство, графиня! Очень ценим. А еще мы прекрасно осознаем ценность этого самого Ихтиандра для науки…

– Знаете что, дон Дельгадо! – повысила голос графиня Левашова, вставая из-за стола. – И вы – дон Педро. Вы что-то задумали в отношении несчастного Ихтиандра, и мне это не нравится. Тем более я никоим образом не собираюсь становиться вашей сообщницей!

* * *

– Педро, тебе не кажется, что эта русская графиня в своем гневе еще более привлекательна внешне? – ухмыльнулся Хорхе Дельгадо, когда Ольга Левашова покинула веранду и скрылась в своем флигеле. – Настоящая фурия! Хоть приглашай художника и картину пиши. Только перед этим обязательно надо дать ей в руки ружье. Лучше – подводное, со стрелой-трезубцем. А? И чтобы она была полуобнаженной – на фоне разбушевавшейся морской стихии. Представляешь, какая бы получилась вещь!

– Вы шутите, дядя, а я был бы не прочь взять эту богатенькую вдовушку в жены.

– Не хватило первой женитьбы?

– Но что самое удивительное или даже фатальное… – не стал отвечать на вопрос Педро Зурита, – как и в случае с Гуттиэре, мне вновь мешает Ихтиандр!

– Как он может мешать, если ты даже не знаешь, где он? К тому же ты не уверен, вернулся ли он вообще…

– Если он действительно вернулся, то должен обитать где-нибудь недалеко от скалы Сальватора…

– Может быть, этот ваш Ихтиандр никуда и не уплывал, а так и прятался в недрах этой самой скалы?

– Исключено. Арауканец Кристо знал бы об этом.

– Кстати, где ты прячешь своего калеку? Пора бы уже с его помощью посетить владения доктора.

– Нам нельзя действовать в открытую, дядя. Кристо, так же как и Сальватор, объявлен в розыск. Вилла на скале хоть и закрыта и не охраняется полицией, но наверняка за ней ведется наблюдение. Мы проникнем туда ночью. – С этими словами Педро Зурита без стука открыл дверь в гостевую спальню и тут же поморщился от спертого воздуха.

Кристо как был со вчерашнего вечера в одежде и обуви, так и валялся на неразобранной кровати, прижимая к груди перебинтованную культю. Комнату оглашал неровный храп арауканца, на полу у кровати валялась пустая бутылка из-под рома.

– Открой окно, а то дышать нечем, – распорядился Хорхе Дельгадо. – И зачем же ты его напоил?

– Ром стал для него чем-то вроде обезболивающего. – Педро Зурита распахнул окно, выходящее в сад. – К тому же в таком состоянии у Кристо развязывается язык. Тем не менее плату за сотрудничество он требует вперед.

– Ишь ты! Правильно требует, я бы на его месте тоже тебе не доверял…

– Дядя! – укоризненно посмотрел на него Педро Зурита.

– Давай, давай, буди своего корыстолюбивого шпиона.

Педро Зурита, не церемонясь, потряс индейца за плечо, тот вздрогнул, поспешно принял сидячее положение, скривился от боли и с удивлением уставился на заросшего черными волосами незнакомца.

– Сколько денег ты хочешь за все свои секреты? – без обиняков спросил Хорхе Дельгадо.

– Кто вы? – прохрипел Кристо.

– Меня зовут дон Дельгадо, я родной дядя твоего господина Зуриты. Итак, сколько?

– Позвольте промочить горло, многоуважаемый дон Дельгадо.

– Педро, дай ему воды!

– Эй, Алан! Принеси нашему вчерашнему гостю кувшин воды.

– И бутылку рома! – хрипло добавил Кристо.

– Принеси и то, и другое! – кивнул Педро Зурита чернокожему слуге.

Вскоре Алан принес требуемое, а также бокал, который тут же забрал у него Хорхе Дельгадо вместе с откупоренной бутылкой ямайского рома. Кристо достался лишь кувшин, наполненный водой. Не сводя глаз с бутылки в руках богатого испанца, он сделал с десяток жадных глотков, после чего вытер губы рукавом.

– Меня мучает нестерпимая боль, а ром помогает ей улечься на время, – переведя дух, сказал он, исподлобья глядя на Хорхе Дельгадо.

– Нам с Педро не жалко этого обжигающего внутренности напитка, – ответил тот и наполовину наполнил бокал жидкостью янтарного цвета, от которой по комнате распространился специфичный запах. Но вместо того, чтобы передать бокал покалеченному индейцу, дон Дельгадо сам приложился к нему и неторопливо осушил до дна. – Но ты, Кристо, какой-то неуступчивый. Требуешь деньги вперед за информацию, которая может оказаться бесполезной.

– Однажды дон Зурита так и не заплатил мне за проделанную работу, за все мои старания. Я не желаю во второй раз быть обманутым.

– Думаешь, я тоже собираюсь тебя провести вокруг пальца? – сдвинул косматые бровищи Хорхе Дельгадо.

– Очень бы не хотелось, уважаемый дон. Но вы должны меня понять…

– А почему бы моему племяннику прямо сейчас не вызвать сюда полицию? Ведь ты же в розыске.

– Тогда меня упрячут за решетку, и вы ничего не узнаете ни о том, как устроены и работают резервуары в скале доктора Сальватора, ни о хранилище чудесного корма, который он изобрел…

– По твоим словам, рыбы, отпущенные в море, возвращаются в свои аквариумы, чтобы им полакомиться?

– Сбегаются, словно куры на зерно…

– Неужели такой уникальный корм?

– И еще, – продолжил Кристо, – вчера я не успел рассказать дону Педро про дневники и тетради ученого, которые я прихватил с собой из кабинета Сальватора и спрятал в надежном месте.

– Дневники? – Казалось, у Хорхе Дельгадо еще больше затопорщилась борода. – И много ли у него дневников?

– Еле в сумку влезли. После того как чудовище откусило мне руку, я покидал виллу, истекая кровью и почти теряя сознание. – Кристо поморщился, баюкая свою перебинтованную культю. – Хотел бросить тяжеленную сумку, но все-таки нашел в себе силы и не сделал этого. Потому что прекрасно понимал, какую ценность представляют собой дневники доктора. Самому-то они мне ни к чему, но покупатель найдется обязательно…

– Покупателя на дневники ты уже нашел, Кристо! – решительно сказал Хорхе Дельгадо и вновь налил в бокал рома.

– Дневники дневниками, но как мы проникнем на виллу? – спросил Педро Зурита, подкручивая усы.

– Мудрый арауканец все предусмотрел, дон Педро. – Кристо облизнул уже успевшие пересохнуть губы. – В стене, огибающей виллу, почти у самого обрыва, имеется потайная, замаскированная от посторонних глаз дверь, от которой у меня есть ключ. Мы придем туда, когда стемнеет, а уж в пределах самой виллы я знаю каждый закуток как свои пять пальцев…

– Гляжу, тебе и в самом деле необходимо принять обезболивающего, – сказал Хорхе Дельгадо и на этот раз протянул бокал Кристо. – Выпей, а затем мы обговорим условия нашей сделки. Не беспокойся, как только договоримся о цене за твои… услуги, аванс получишь прямо в этой комнате…

* * *

Сначала Педро Зурита хотел предложить Михаилу Левашову вместе наведаться ночью на виллу доктора Сальватора, так сказать, составить компанию. Но потом вспомнил реакцию его тетушки на слова дона Дельгадо про «ценность Ихтиандра» и передумал. У Михаила были свои принципы, которые лучше уж не искушать.

В свою очередь, Хорхе Дельгадо подумывал сообщить о предстоящем незаконном визите – не мэру города и не начальнику полиции, а епископу местного кафедрального собора, мотивируя это тем, что Хуан де Гарсилассо больше всех ненавидит доктора Сальватора, а значит, будет готов оказать поддержку. Но Зурита отговорил дядю: у них были свои планы на ученого, однако епископ желал в первую очередь упрятать Сальватора за решетку, предать анафеме, а еще лучше – уничтожить. Не менее жесткое отношение у Хуано де Гарсилассо было и в отношении Ихтиандра.

Как только начало смеркаться, кадиллак «Пампасский кот», позаимствованный Педро Зуритой у приятеля Дилана Моралеса, выехал с территории гасиенды «Мудрая Долорес» по направлению к вилле на скале. За рулем был один из охранников, второй – по имени Гаспар – сидел с ним рядом; на заднем сиденье расположились Педро Зурита, Хорхе Дельгадо и Кристо. Арауканец был слегка подвыпивший, но старался держаться бодро. Еще бы – мешочек с золотыми песо оттягивал карман его брюк, и это только аванс!

Оставив кадиллак на краю чащи, все пятеро поспешили к стене, подковой огибавшей виллу на скале. За исключением Кристо, все были вооружены, каждый имел с собой электрический фонарик. Арауканец без труда отыскал замаскированную в скале дверцу и так же быстро ее открыл.

Совсем недавно, до отъезда доктора, подобное ночное проникновение на территорию виллы моментально привлекло бы внимание гулявших по саду животных; поднятые ими лай, рычания, визги и писки вызвали бы переполох у прислуги. Впрочем, тогда никто добровольно даже не думал проникнуть за стену. Но сейчас вокруг было пусто: по приказу мэра города, во избежание новых жертв, все слуги вынужденно покинули виллу, животные разбежались и даже птицы, которым вроде бы нечего бояться, если по ним не стреляют, куда-то подевались.

В небе сияла полная луна, поэтому на улице помощь фонариков не требовалась. Сад изобиловал дорожками, посыпанными измельченными раковинами и вилявшими между причудливых кактусов, персиковых и оливковых деревьев; там и тут виднелись выложенные по краям белыми камнями небольшие водоемы, в которых отражалось ночное светило.

В этом саду запросто можно было потерять ориентацию и заблудиться, но Кристо ничуть не усомнился в правильности выбранного направления и вскоре вывел попутчиков на широкую площадку, с многочисленными фонтанами, посередине которой, в окружении высоких пальм, виднелась вилла из белого мрамора. Кристо интересовали не вилла и подсобные строения, а еще одна искусственная стена, находившаяся за ними, в которой тоже имелась замаскированная дверь.

Раньше этой дверью пользовались только сам Сальватор и его первый помощник Бузиба, затем доктор посвятил в тайну Кристо. Замочной скважины в ней не было, поэтому и открывалась она не ключом, а нажатием на еле заметную выпуклость в стене. Что Кристо и продемонстрировал своим спутникам. За толстенной дверью они увидели почти сплошные заросли, но, пройдя вперед по влажной тропинке, наткнулись на домик с плоской крышей, покрытый плющом.

– Здесь жил Ихтиандр, – прошептал проводник Педро Зурите, следовавшему вплотную за ним с револьвером наготове.

– Может, он сейчас там, за этими стенами?

Кристо прижал палец к губам, призывая к молчанию, и двинулся в обход дома, все жалюзи на окнах которого были спущены, а дверь оказалась закрыта на задвижку с внешней стороны.

– Это единственный вход в наземное обиталище морского дьявола, – пояснил Кристо, теперь уже громко, и постучал по задвижке. – Но сейчас внутри никого.

– И что же дальше? – Педро Зурита сгорал от нетерпения.

– Пойдемте, сейчас вы все увидите.

Кристо привел спутников к большому, глубокому, но высохшему бассейну, на дно которого вела металлическая лесенка.

– Нам туда, – показал Кристо вниз. – Но с одной рукой мне будет очень тяжело и больно спускаться.

– И что ты предлагаешь? – взмахнул револьвером Педро Зурита.

– Чтобы приглушить боль, мне требуется сделать хотя бы пару глотков из вашей фляги, дон Дельгадо.

– Откуда ты знаешь, что у меня есть флага? – поинтересовался тот.

– Вы уже дважды к ней прикладывались, дон Дельгадо. Первый раз, когда вышли из автомобиля, и второй – перед входом в этот сад.

– Надо же, – усмехнулся магнат, извлекая из внутреннего кармана куртки плоскую флягу, – сам от боли чуть ли не зубами скрипит и сам же такие мелочи подмечает.

– Я знал, кого нанимать в шпионы, дорогой дядя, – тоже усмехнулся Педро Зурита.

– Но что же ты медлишь теперь? – спросил он у Кристо, когда тот, сделав три больших глотка из фляжки, вернул ее хозяину. После чего вновь с опаской уставился на глубокое дно бассейна.

– Дон Педро, нельзя ли приказать хотя бы одному вашему помощнику, чтобы он спустился первым и подстраховывал меня, если вдруг сорвусь? Сами понимаете, сломай я при падении ногу, и все наше мероприятие сорвется.

– Будь по-твоему! – Педро Зурита кивнул одному из охранников, и тот сноровисто спустился по лесенке в бассейн.

Кристо спускался гораздо осторожнее и медленнее. Все обошлось, и вскоре все пятеро оказались на высохшем дне бассейна. Сказав спутникам, чтобы они не делали никаких лишних шагов, Кристо подошел к одной из устилавших дно плит и с силой ударил по ней пяткой. Тут же в середине бассейна открылся квадратный люк, заглянув в который Педро Зурита и остальные увидели уходящие вниз ступени.

Дальнейшее продвижение потребовало использования фонариков. Впрочем, возглавлявший процессию Кристо шарил по стене здоровой рукой и время от времени щелкал выключателями. В загоравшемся электрическом свете были видны стены и ниши в коридорах, пустые и наполненные водой резервуары. Здесь, в недрах скалы, доктор Сальватор содержал морских обитателей, над которыми ставил многочисленные опыты. Но сейчас даже в резервуарах, полных воды, не было ни одного «подопечного» всемирно известного ученого.

– Это я открыл все заслонки, – пояснил Кристо испанцам, остановившись у самого большого резервуара. – И освободил всех несчастных рыбок, над которыми доктор Сальватор ставил свои изуверские эксперименты.

– Ну и болван! – не сдержался Хорхе Дельгадо. – Как раз все эти рыбки очень бы нам пригодились!

– Но я же говорил вам, господа, и вновь повторяю, что профессор изобрел уникальный корм. Стоит добавить его в аквариумы, как через некоторое время рыбы-мутанты вернутся полакомиться. И тогда, стоит понажимать кнопочки, заслонки автоматически опустятся, и считайте, что вы стали обладателями очень диковинных трофеев.

– Мы своего добьемся, – решительно сказал Хорхе Дельгадо. – Но самые главные для нас трофеи – это Ихтиандр и доктор Сальватор.

– Я не знаю, вернется ли домой Ихтиандр, пока здесь не появится его приемный отец, но сам доктор Сальватор не сегодня, так завтра должен заплыть в недра скалы на своей подводной лодке «Малютка» в Главенствующий грот, в ту самую внутреннюю бухту, из которой отправился в недолгое, по его же словам, путешествие.

– И где же эти грот и бухта?

– Отсюда неподалеку. – Лицо Кристо исказила гримаса боли. – Дон Дельгадо, мне просто необходимо еще два глотка, иначе я упаду в обморок.

– Держи и допивай последнее! – Дон Дельгадо протянул арауканцу флягу. – И побыстрей веди нас в этот грот. Вдруг Сальватор объявится там с минуты на минуту?

* * *

Дон Хорхе Дельгадо оказался почти прав.

Вскоре они добрались до уже освещенного электрическим светом Главенствующего грота с искомой бухтой, которую можно было бы принять за морской порт в миниатюре. Там была оборудованная пристань, пришвартованная лодка с подвесным мотором, имелись лебедки и множество других технических приспособлений, соответствующие порту. Обозревая все это, Хорхе Дельгадо, искушенный в военно-морских делах, непроизвольно взлохмачивал свою черную бороду. В нем боролись противоречивые чувства: с одной стороны, он восхищался всему такому миниатюрному обустройству грота-порта, с другой – жутко завидовал таланту доктора Сальватора, с третьей стороны, жаждал во что бы то ни стало привлечь ученого на свою сторону, платить ему любые деньги, тем самым, в перспективе, сторицей умножая свои доходы.

Хорхе Дельгадо на время отложил вариант с прикармливанием и приманиванием плавающих в океане «питомцев» Сальватора. В первую очередь необходимо было заполучить в пленники-союзники самого доктора. Подумав, дон Дельгадо приказал охранникам оставаться в пещере и ждать возвращения подводной лодки, чтобы пленить доктора. Сказал, что незамедлительно пришлет им подмогу, и уже направился вместе с племянником и Кристо на выход, но тут темная вода бухты взбурлила и подсветилась из глубины желтым светом, который становился все ярче.

– Что это? – Педро Зурита схватил Кристо за плечо. – Одно из чудищ Сальватора? Оно опасно?

– Это подводная лодка, – убежденно ответил арауканец. – Доктор вернулся.

– Ты уверен?

– Однажды доктор взял меня с собой в плавание на этой посудине. И я же лично отправлял его на ней в поход три дня тому назад.

– Сальватор вооружен?

– Нет, он не носит никакого оружия, в отличие от своего помощника – негра по имени Бузиба, у которого с собой нож.

– Нам надо быть острожными! – посмотрел Педро Зурита на дядю.

– Укройтесь в этих нишах, – посоветовал Кристо. – Когда доктор вместе с Бузибой покинут лодку и выйдут на берег, тогда их и схватите. Доктор Сальватор вряд ли станет сопротивляться, но с Бузибой надо держать ухо востро, он очень силен и ловок.

– Ничего, справимся, – сказал Педро Зурита и, последовав примеру Кристо, вместе с дядей и охранниками занял место в темных нишах.

– Мы должны пленить доктора Сальватора, не причинив ему физического вреда, – обращаясь ко всем, сказал Хорхе Дельгадо. – Напасть одновременно по сигналу моего племянника. А ты, Педро, не торопись. Подпусти доктора поближе и действуй наверняка.

– Нет ничего проще, дорогой дядя, – ответствовал Педро Зурита, наблюдая вместе со всеми за всплывающей подводной лодкой.

Сначала над поверхностью воды показался перископ, медленно вращающийся вокруг своей оси. Доктор Сальватор хоть и вернулся в собственные владения, но предпочитал действовать осторожно. Не исключено, что он узнал из газет о событиях, произошедших на вилле на скале за время своего недолгого отсутствия. Затем затаившие дыхание наблюдатели увидели рубку, оснащенную небольшой пушкой, а затем показался и корпус «Малютки», всплывшей на положенную высоту.

Из открывшегося в рубке люка сначала вылез чернокожий помощник доктора Сальватора. Он был высок и широк в плечах, в сравнении с ним подводная лодка казалась совсем крохотной, впрочем, большая часть ее корпуса оставалась под водой. Вслед за Бузибой покинул рубку и сам доктор, судя по внешнему виду, донельзя уставший, еле державшийся на ногах. Бузиба привел в движение автоматический трап и, страхуя сзади своего хозяина, помог ему перейти со стальной поверхности судна на камень пещеры.

Педро Зурита решил, что это самый удачный момент для нападения на путешественников. С криком «Хватайте обоих!» он выбежал из укрытия и устремился к Сальватору. Охранники не подкачали и, опередив его, схватили за руки растерявшегося темнокожего слугу.

– Спокойно, Бузиба! Не сопротивляйся! – властно приказал Сальватор своему слуге, который уже готов был взъяриться и разбросать в стороны напавших на него испанцев. Но, послушавшись хозяина, Бузиба расслабил мышцы. Охранник Гаспар вынул из ножен, висевших на его поясе, нож и бросил на пол. Сам же доктор спокойно поднял вверх руки перед направленным ему в лицо револьвером Педро Зуриты и так же спокойно, хоть и донельзя устало, поинтересовался:

– В чем дело, господа? На каком основании на меня нападают с оружием в собственном владении?

– На том основании, уважаемый доктор, – выступил вперед вооруженный пистолетом Хорхе Дельгадо, – что вы объявлены в розыск полицией Буэнос-Айреса.

– Но я что-то не вижу ни одного полицейского, господин неизвестно кто, – ухмыльнулся доктор Сальватор и опустил руки. – Хотя постойте! Это же вы тот самый финансовый магнат из Нью-Йорка, который собирался приручить дельфинов для использования в военных целях? Хотели сделать из этих благородных млекопитающих воинов-смертников! Я специально не стал запоминать ваше имя, чтобы не проклинать ежедневно, перед сном!

– Меня зовут дон Хорхе Дельгадо!

– Да мне на это наплевать! Если вы представляете полицию – предъявите соответствующие документы! Если же нет – убирайтесь вон!

– Не надо так горячиться, доктор! – сказал Педро Зурита и встал плечом к плечу с Хорхе Дельгадо. – Это мой родной дядя!

– А-а-а… вот и еще один мерзавец! – узнал его доктор Сальватор. – Помню-помню, как вы мечтали превратить в раба моего сына! Как едва не погубили его!

– Но изначально – это вы, доктор, сделали из него недочеловека, – сузил глаза Педро Зурита. – Ихтиандр смог существовать под водой, но лишился счастья нормальной человеческой жизни.

– Уж лучше свободно обитать под водой, чем жить на земле, как вы и вам подобным! – парировал ученый. И тут его взгляд упал на стоявшего в стороне арауканца. – Кристо? Что с твоей рукой?

– Ее оттяпал один из ваших любимцев, господин доктор. Ваш вонючий крокодил с огромной пастью.

– Видимо, ты сотворил что-то неподобающее слуге, верному своему хозяину. Кстати, не благодаря ли твоим усердиям все эти люди проникли в мои владения? Я же убедительно просил держать язык за зубами, и ты клятвенно мне это обещал. Ведь я вылечил, спас от смерти твою внучку, а затем ты освободил меня из рук похитителей, тем самым заслужив доверие. И в итоге – предал?

– На самом деле, господин доктор, я подневольный человек. Я всего лишь выполнял свою работу. Это дон Зурита нанял меня шпионить за вами, чтобы обнаружить Ихтиандра. Умирающая девочка была не моей внучкой, а дочуркой одной несчастной нищенки, которой заплатили, чтобы она не очень горевала о ее смерти. Вы спасли девочку, но нищенка перестала считать ее своей дочерью… А то самое нападение на вас и похищение было подстроено специально, чтобы заслужить ваше доверие ко мне.

– Кристо, но это же подло! – вскричал доктор Сальватор.

– Богатым хорошо рассуждать, – развел руками арауканец и тут же, скривившись от боли, принялся баюкать культю…

– Очень много лишних слов! – громогласно обратил на себя внимание Хорхе Дельгадо. – Предательство, подлость… На деле же сейчас мы имеем то, что имеем. Уважаемый доктор Сальватор, возможно, вы не в курсе последних событий, но я готов вас в них посвятить. И в связи с этими событиями выступить с рациональным предложением – как к умному человеку и талантливому ученому.

– Я согласен, что произносится слишком много слов, – покивал доктор Сальватор. – И я плохо себя чувствую. Ближе к делу!

– Что ж, учитывая ваше состояние… Доктор, вы совершенно правы – индеец Кристо предал вас, как говорится, с потрохами. Мало того что после вашего убытия он открыл все клетки и выпустил на волю подопытных животных…

– Неужели это правда, Кристо? Ты осмелился…

– Доктор Сальватор, я – набожный человек, а ваши опыты противоречат закону божьему…

– Замолчи! – закричал ученый. – О каких законах ты имеешь право говорить после всего, что натворил?!

– Я все доскажу за него, уважаемый доктор, – продолжил Хорхе Дельгадо. – Мало того что ваши разбежавшиеся чудовища навели панику на всю округу, так из-за них еще и погибли люди. Да-да, уважаемый доктор. Во время облавы на ваших монстров погибло три человека. И это только по официальным данным. Не исключено, что пострадало гораздо больше…

– Во время облавы на животных? – Даже в не очень ярком электрическом освещении стало заметно, как побледнел ученый.

– Облаву по требованию епископа организовали мэр города и начальник полиции, – продолжал вещать дон Дельгадо. – Если бы вы не отлучились со своей виллы, то ничего подобного и не случилось бы, ведь верно? В итоге – практически все подопытные животные оказались уничтожены. Но кроме того, Кристо дал волю и всем вашим рыбам, которые теперь плавают в море-океане…

– Нет!

– Да, мы только что лицезрели пустые аквариумы…

– Но это же… это же катастрофа! – нашел в себе силы закричать во весь голос доктор Сальватор. – Когда это случилось?

– Почти сразу после вашего отплытия, господин доктор, – не стал темнить Кристо.

– Почему же катастрофа, уважаемый доктор? Предавший вас слуга рассказал о некоем чудо-корме, учуяв который рыбы непременно должны вернуться в собственные аквариумы. Да, у меня не получилось заставить работать на себя дельфинов, но рыбы-то не млекопитающие и не столь умны. Тем более вы уже многого достигли – приучили их к корму…

– Ох! – схватился вдруг за сердце доктор Сальватор, ноги его подкосились, и Педро Зурита был вынужден поддержать доктора. – Мне необходимо присесть, – голос Сальватора задрожал. – Проводите меня.

Опираясь на руку встревоженного и недовольного Педро Зуриты, он сделал несколько шагов по направлению к тянувшемуся вдоль стены выступу, на котором стояли какие-то ящики. Хорхе Дельгадо поспешил сбросить на пол два или три ящика, освобождая место, но доктор Сальватор отрицательно помотал головой, словно давая понять, что не нуждается в его помощи. Отстранил от себя и Педро Зуриту и, опираясь одной рукой о стену, тяжело дыша, продолжил идти дальше шаркающими шажками.

Все недоуменно смотрели на него. Доктор же поднял вверх левую руку с воздетым указательным пальцем, словно собираясь вот-вот что-то сказать. Наконец он остановился и обернулся на замерших Хорхе Дельгадо и его племянника. Немного помедлил, а затем ткнул указательным пальцем в стену. И тут же часть стены отъехала в сторону, обнажив вделанный в нее щит со множеством кнопок и проводов.

– Что это?! – вскрикнул Хорхе Дельгадо. – Не смейте ничего трогать!

Педро Зурита сорвался с места и бросился к доктору Сальватору, но чернокожий Бузиба резко отбросил в стороны не очень крепко державших его охранников и преградил ему путь.

– Прочь!!! – заорал Педро Зурита.

Бузиба не сдвинулся с места, а доктор уже нажал несколько кнопок и вырвал два провода, после чего часть стены поехала, возвращаясь на прежнее место.

Прогремел выстрел. Чернокожий слуга схватился за грудь и начал медленно падать навзничь. Педро Зурита подтолкнул Бузибу, подскочил к доктору Сальватору, но подвижная часть стены с легким щелчком захлопнулась перед самым его носом.

– Мерзавец! – доктор Сальватор ударил Зуриту по лицу и бросился к упавшему на пол преданному слуге. – Ты убил его!

– Я и тебя сейчас… – Педро Зурита направил револьвер в спину доктора.

– Нет!!! – Помимо крика три выстрела подряд потрясли своды пещеры. Тем самым Хорхе Дельгадо остановил разъяренного племянника. – С головы доктора не должен упасть ни один волосок! Раззявы! – обратился он к охранникам. – Не смогли справиться с каким-то негром. Взять доктора и держать так, чтобы он не смог самостоятельно сделать ни одного лишнего движения.

– Что вы сейчас учинили, уважаемый доктор? – нахмурив кустистые брови, спросил Хорхе Дельгадо после того, как охранники выполнили его приказ и теперь крепко держали за руки доктора Сальватора.

– Ничего особенного, – ответил тот с горькой усмешкой. – Просто привел в действие механизмы, благодаря которым опустил решетки, поднятые во всех резервуарах, на свои места. И затем всего-навсего заблокировал механизмы, приводящие их в дальнейшие действия, а также заблокировал заслонки в хранилищах с кормом. Не только заблокировал, но и закодировал. Теперь открыть их смогу только я. Ежели кто-то другой ошибется с кодом, в действие приведется взрывное устройство. Другими словами, вся эта пещера, да и вся скала обрушится.

– Кристо, он говорит правду?

– Я не знаю, дон Дельгадо. Но, боюсь, у господина доктора есть еще немало других секретов.

– Получается, что вы меня перехитрили, уважаемый доктор, – покачал головой магнат. – Обычно бывает наоборот. Что ж, достойно, достойно. Но и прискорбно!

– Прискорбно то, что вы совершили убийство!

– А, – отмахнулся дон Дельгадо. – Вы, конечно, оттянули исполнение моих планов, но есть две вещи, которые вы не учли. Во-первых, Кристо оказался настолько хитер и умен, что, обворовывая виллу, прихватил еще дневники и тетради с вашими научными записями. Если вы откажетесь от сотрудничества со мной, я их передам другим ученым мужам…

– Записи зашифрованы. Много же у них уйдет времени, чтобы во всем разобраться.

– Вы забыли, уважаемый доктор, что я вкладываю средства в военную промышленность, а у военных – самые опытные шифровальщики. А еще я собираюсь схватить Ихтиандра, как когда-то сделал мой племянник…

– Вы не найдете Ихтиандра, он слишком далеко отсюда!

– Ошибаетесь доктор! Не далее как вчера в море, неподалеку от вашей скалы, он чуть не погубил ныряльщицу, между прочим, русскую графиню. В воскресенье в прибрежных водах пройдет рыболовный турнир, в котором спортсмены будут соревноваться, кто больше других поймает рыбы. А ваши подопытные монстры наверняка продолжают крутиться поблизости. Я же учрежу приз – за самый экзотичный трофей. И почему-то мне кажется, многоуважаемый доктор, что таким трофеем станет ваш приемный сын…

Глава 11. Небезопасный город

Так уж получилось, что Персиваль и Полетта Вильбуа пробыли в центре Буэнос-Айреса значительно дольше, чем рассчитывали. Покинув магазин «Ожерелье Гуттиэре» в сопровождении Рафаэля, они дошли до охотничьего клуба «Меткий стрелок», где познакомились с его президентом Джирардо Альваресом. Тот был очень худым, выше французов почти на две головы и поначалу разглядывал их свысока, но, узнав цель визита, стал донельзя радушным и даже предложил по бокалу красного вина, от которого Персиваль с Полеттой не отказались. Такое поведение объяснялось просто – с каждого взноса участников турнира Джирардо Альварес лично имел долю дохода.

Прежде чем внести указанный взнос, который, по словам Рафаэля, и в самом деле вырос по сравнению с объявленным изначально, Персиваль захотел ознакомиться с правилами соревнований, и президент Альварес незамедлительно вручил ему три печатных страницы, каждая из которых была увенчана гербами Буэнос-Айреса и охотничьего клуба. На страницах по пунктам в общих чертах излагались: цели и задачи турнира, место и время его проведения, на какие снасти разрешалось ловить рыбу и на какие запрещалось, а также требования к спортсменам в плане соблюдения мер безопасности и обязанности судейской коллегии, которую возглавлял лично президент.

– Сам-то я, как спортсмен, выступать не буду. Я все-таки больше предпочитаю охотиться, чем рыбачить, – пояснил Джирардо Альварес. – К тому же во время таких мероприятий требуется опытный руководитель…

– Абсолютно с вами согласен, – покивал Персиваль. – Нельзя допускать, чтобы повторились несчастья, подобные тем, что случились во время недавней облавы на зверюшек доктора Сальватора.

Президент охотничьего клуба, руководивший той самой облавой, поджал губы.

– По некоторым пунктам у меня есть сомнения, – продолжил Персиваль, наконец дочитавший правила. – Но, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не суйся. Согласно правилам, участники турнира могут выходить в море только на весельных лодках. Я так понимаю, что на собственной яхте мне участвовать не разрешено?

– Совершенно верно, – оживился Джирардо Альварес. – Но лодку можно взять в аренду, и в этом я с удовольствием вам поспособствую…

– Дон Персиваль, если вас устроит весельная лодка, я готов предоставить свою, – сказал Рафаэль, чем заслужил гневный взгляд президента клуба «Меткий стрелок».

– Вот и ладненько, – улыбнулся француз Рафаэлю. – Итак, господин Альварес, мы вносим вступительный взнос. И, кстати, в правилах есть пункт о возможных дополнительных призах. – Он достал кожаный футляр и из него оставшуюся жемчужину: – За эту вещичку господин Каетано уже вручил мне задаток, но у нас с сестрой есть не менее ценная жемчужина, которую мы хотели бы учредить за… пока не решили, за что именно…

– О! – восхитился Альварес, видимо, понимающий толк в жемчуге. – Эта, как вы говорите, вещичка стоит приличных денег.

– Мы с сестрой завтра, конечно же, посетим конференцию, – Персиваль убрал драгоценность обратно в футляр, – а вы подумайте, за какие успехи лучше всего номинировать наш с Полеттой приз. К примеру, за самую крупную рыбу или же за самую мелкую – решайте сами.

* * *

– Ради такого приза, который вы предложили господину Альваресу, я и сам готов принять участие в завтрашнем турнире, – покачав головой, сказал Рафаэль, когда они вышли из здания охотничьего клуба на душную улицу.

– Кстати, дружище, мы до сих пор тебя не отблагодарили. – Персиваль, не считая, отсыпал немалое количество золотых песо в подставленные ладони арауканца.

– Но, господин Персиваль, мои услуги стоят гораздо меньше, – попробовал было возразить Рафаэль.

– Не стесняйся, дружище, – улыбнулась ему Полетта, – ты нам очень помог.

– Рафаэль, – серьезно сказал Персиваль, – мы же видим – ты честный человек. И мы не покупаем твою дружбу, это твой справедливый заработок. Просто я хочу, чтобы мы действительно подружились, вне зависимости от денег. – Он протянул Рафаэлю руку, и тот крепко ее пожал. После чего пожал руку и Полетте – менее крепко, но почувствовав некую силу и в ее ответном пожатии.

– Моя лодка – ваша лодка, – сказал он проникновенно. – Пользуйтесь ею по своему усмотрению и без всякой оплаты.

– Оплата будет в любом случае, дружище. Но к тебе есть еще одна просьба. Не мог бы ты завтра сопроводить нас от места швартовки нашей яхты до охотничьего клуба? Ну, вроде бы как охранник. Не хочется нарваться на грабителей, которые, возможно, прознают, что мы с Полеттой – люди не бедные, и им захочется поживиться…

– Конечно, господин Персиваль, – закивал Рафаэль. – Мне и самому хотелось вас предостеречь. Не хочу наговаривать, но, думается, господин Каетано может замыслить некоторые поступки, скажем так, не совсем законные. Лично я ему не доверяю.

– Так-так?

– Господин Персиваль, у меня много друзей. А мои друзья – ваши друзья. Не беспокойтесь. Завтра с ваших плеч и с плеч госпожи Полетты даже пылинка не упадет.

* * *

Рафаэль ничуть не преувеличивал, говоря, что у него есть множество друзей, благодаря поддержке которых он мог бы защитить на улицах города и его окрестностях своих новых знакомых. Он не учел только одного – друзей надо было заранее поставить об этом в известность. Напавших из-за угла на него и парочку французов оказалось четверо, и все они были вооружены дубинками. Значит, убивать не собирались, хотели только ограбить и, получалось, знали, что у потенциальных пострадавших было что отнять.

– Полиция! – закричал Рафаэль, но в следующее мгновение заработал увесистый удар промеж лопаток и упал.

Персиваль оказался проворней, и взмахнувший дубинкой нападавший промахнулся, зато сам получил смачный удар кулаком в солнечное сплетение. Отчего согнулся пополам и рухнул, хрипя.

Полетта завизжала во весь голос и присела, чтобы тоже избежать удара дубинкой, а затем совершила некое вычурное движение, молниеносный кульбит, благодаря которому грабитель, получивший удар ногой в пах, уже не захрипевший, как его приятель, а заскуливший, выронил оружие и опустился на колени. Полетта вновь извернулась и врезала ему коленкой прямиком в нос, но тут же и сама заработала сильнейший удар по взмахнувшей левой руке. И все-таки мгновенно вскочила на ноги, увидела, что и Персиваль готов дать отпор, и Рафаэль поднимается – в то время как из напавших двое были почти в отключке, но двое других все еще оставались настроены вполне агрессивно.

Левая-то рука Полетты повисла плетью, зато ногами, несмотря на свой невысокий рост, она могла отбиваться великолепно, да и мускулистые у нее были ноги – чего стоили ежедневные и многолетние плавания в море-океане.

Но не потребовалось Полетте с Персивалем и Рафаэлем дальше защищать свое здоровье и богатства. Из-за спин двух грабителей вдруг возник кто-то высоченный, который не мудрствуя лукаво схватил обоих за волосы и соединил головами с таким эффектным звуком, словно упал на дорогу и раскололся арбуз. Эти двое, не хрипя и не скуля, как их приятели-грабители, так и повалились на дорогу. А перед потенциально ограбленными предстал сияющий широкой улыбкой светловолосый гигант Ольсен. За его спиной показалась и Гуттиэре.

– Я ведь сразу заподозрил, что господин Каетано не захочет упустить своего, – сказал Ольсен. – И специально задержался поблизости от магазинчика, названного именем моей жены.

– Вы очень вовремя пришли нам на выручку, – принял его в дружеские объятия Персиваль.

– Да, если бы не вы… – кривясь от боли в поврежденной руке, подтвердила Полетта.

– На улицах этого города всего можно ожидать, – подошла к ней Гуттиэре. – Но, по правде говоря, и в других местах не лучше. Людям свойственно подавлять себе подобных…

– Поэтому-то мы и предпочитаем жить на коралловых островах, – сказал Персиваль. – Чтобы меньше иметь дела с такими вот…

– Пойдемте отсюда, пока не приехала полиция, – убедительно сказал Ольсен. – Если честно, мы с Гуттиэре сильно проголодались. Поищем что-нибудь приличное и пообедаем. Я угощаю.

– А я как раз знаю то, что вам нужно, – сказал Рафаэль. – Один мой знакомый в собственном заведении так умеет приготовить свежепойманную рыбу – пальчики оближешь!

– Моя сестра – тоже прекрасно умеет готовить рыбу, – уточнил Персиваль. – Так что, прошу, не надо заходить ни в какие заведения! Мы сейчас же отправляемся на пристань, точнее, на нашу с Полеттой яхту. И там, помимо угощений, вас будет ожидать сюрприз.

* * *

Яхта «Пеламида» со стороны виделась крошечной, но на самом деле ее каюта вполне вместила пятерых человек, среди которых оказались хозяева – Персиваль и Полетта, гости – Ольсен и Гуттиэре и… что для двух последних стало полнейшей неожиданностью – Ихтиандр.

– Боже мой! – воскликнул Ольсен, увидев его. – Как я рад! Ихтиандр, надеюсь, вы в полном здравии?

– Да. – Ихтиандр машинально пожал ему руку, не отрывая взгляда от Гуттиэре.

– Что у тебя с лицом, Ихтиандр? – спросила она. – Какое морское чудовище осмелилось нанести такую рану?

– Это все пустяки, – отмахнулся он. – Все ли хорошо у тебя?

Гуттиэре не нашла что сказать в ответ, и некоторое время все пятеро так и сидели, разглядывая друг друга и смущенно отводя взгляды. Персиваль и Полетта были посвящены в историю, приключившуюся с Ихтиандром, в историю его любви к Гуттиэре. Они не находили слов. Нарушил молчание Ольсен:

– Судя по всему, индеец Рафаэль сможет позаботиться о вашей безопасности хотя бы в ближайшие два дня.

– Уверен, что сможет, – сказал Персиваль.

– И я тоже уверена, – кивнула Гуттиэре.

– В то же время, – продолжил Ольсен, – всем нам необходимо… вести себя осторожней. Вам, Ихтиандр, вообще нельзя никому показываться на глаза. Вы, как и ваш отец, объявлены в розыск.

– За что?

– Этот вопрос – к епископу, мэру города и начальнику полиции, – сказал Ольсен. – И, будьте уверены, им еще придется на эти вопросы ответить! Я не оставлю безызвестным все, что здесь творится!

– Вы абсолютно правы, – согласился Персиваль. – Люди во всем мире должны узнать правду и о докторе Сальваторе, и о его уникальных опытах!

– Узнают! – твердо пообещал Ольсен.

– Мой отец, – сказал Ихтиандр, – он должен был вернуться домой. Надо выяснить – так ли это?

– Судя по газетам, вилла доктора Сальватора находится под наблюдением полиции, – сказал Ольсен.

– Под наблюдением – со стороны суши, – уточнила Гуттиэре. – Но как они могут наблюдать со стороны моря?

– Они оттуда, с моря, и не наблюдают! – высказала свои мысли вслух Полетта. – Возможно, просто боятся нападения этих самых чудищ. Рафаэль же говорил, что в последние дни ловцы жемчуга отказываются нырять в море…

– Ихтиандр, что ты на это скажешь? – обратился Персиваль к другу, не отводящему глаз от сидевшей напротив него Гуттиэре.

– Вчера, когда я плавал в свое подводное жилище… – сказал он и замялся.

– Дело в том, – постарался прийти ему на выручку Персиваль, обращаясь к новым знакомым, – что эту рану на лбу вчера нанесла ему пловчиха – подводная охотница, принявшая его за морского дьявола и…

– Нет! – прервал француза Ихтиандр. – Я не думаю, что она хотела меня убить. Она просто испугалась…

– Но убить могла? – сощурила глаза Полетта. – Ихти! Если бы тебя не защитила маска – ее стрела вонзилась бы в твой лоб! Или в глаз…

– Она на тебя напала, – сказал Персиваль.

– Не забывайте, – вздохнул Ольсен, – что дело происходило под водой. А в море – другие законы. Если на земле есть животные исключительно мирные, к примеру те же коровы, овцы и так далее, которые питаются травкой, то в море любая рыба ест себе подобных!

– Это не совсем верно, – тут же возразил Персиваль.

– Мы едим их, а они едят нас, – сказала Гуттиэре.

– Но рыбы… не продают людей и у них нет оружия. – Ихтиандр был на стороне француза.

– Хм, зато они обладают великолепной скоростью и смертоносными челюстями, – продолжал отстаивать свою точку зрения Ольсен. – Если же учесть, что ваш отец благодаря своим опытам еще и модифицировал некоторых подводных обитателей, то…

– Рыба не может выйти на сушу и напасть на человека. Она защищается в своей родной стихии.

– Однако сколько известно случаев, когда акулы нападали на мирных купальщиков или беззащитных моряков, потерпевших крушение. Да и на тех же собирателей жемчуга!

Ихтиандр беспомощно развел руками, а Ольсен продолжил:

– Сейчас только и слышно разговоров о крокодиле с огромной пастью, который откусил голову охотнику. А известному всем Дилану Моралесу бесшерстная обезьяна откусила половину уха. Да что там – тот же епископ подвергся нападению двух ягуаров. И, заметьте, еще до облавы.

– Не надо было проявлять агрессию…

– Дорогой Ихтиандр, – перебил его Ольсен, – ни вы, и никто другой не смогут оправдаться перед убитыми горем родителями лишившегося головы господина Луиса. А уж епископ, который планировал уничтожить именно вас в тюремной камере, тем более в своих проповедях перед прихожанами добавит масла в огонь! И полиция, конечно же, на его стороне.

– Господин Ольсен прав, – сказал Персиваль, – тебе, Ихтиандр, ни за что нельзя покидать «Пеламиду». Потерпи и побудь на яхте, а мы с Полеттой что-нибудь придумаем…

Глава 12. Конференция участников рыболовного турнира

Вторая прогулка по улицам Буэнос-Айреса для Персиваля и Полетты закончилась без приключений. Возможно, потому, что вместе с ними были Рафаэль и поблизости кое-кто из его надежных друзей; возможно, еще и потому, что результаты первой их прогулки оказались довольно плачевны для покушавшихся на гостей города и новых желающих поживиться за счет французов не нашлось.

Как бы то ни было, брат и сестра Вильбуа благополучно добрались до охотничьего клуба «Меткий стрелок», у дверей которого их уже дожидались Ольсен и Гуттиэре. Зал в клубе оказался почти полон, участники предстоящего турнира оживленно переговаривались. Многие из них были облачены в специальную форму с эмблемами своих рыболовно-охотничьих клубов и фирм, а кое-кто даже принес с собой рыболовные удилища, катушки, коробки с приманками – возможно, в рекламных целях или же просто похвастаться новинками. На небольшой сцене за тремя столами восседали мэр города, начальник полиции, епископ кафедрального собора, прокурор, другие значимые лица, среди них и председатель клуба – Джирардо Альварес и Хорхе Дельгадо, вызвавшийся быть одним из спонсоров турнира, учредивший приз за самый необычный пойманный трофей.

Не успели Персиваль с Полеттой и Ольсен с Гуттиэре занять места в самом последнем ряду, как рядом с ними возник хозяин магазина, названного именем последней, дон Каетано.

– Приветствую уважаемых господ, – обратился он ко всем сразу, но тут же перевел пристальный взгляд на Персиваля: – Надеюсь, наше вчерашнее соглашение осталось в силе?

– Оно едва не сорвалось, так как на обратном пути на нас напали четверо молодчиков, вооруженных дубинками, – с усмешкой ответил Персиваль. – Видимо, они каким-то образом прознали, что у нас при себе ценности…

– Какая неприятность! – округлил глаза дон Каетано. – Надеюсь… надеюсь, никто из вас не пострадал?

– Как раз наоборот! – более жестко сказал француз. – Это нападавшим пришлось очень несладко – спасибо господину Ольсену, бандиты получили по заслугам. Но все-таки один из них успел ранить мою сестру. Я собирался учредить приз за какой-нибудь особый трофей, но теперь даже не знаю…

– Как жаль! Но все-таки надеюсь…

– Вы принесли деньги? – перебил его Персиваль.

– Да, конечно, вот. – В руках у хозяина магазина оказался замшевый мешочек.

– Держите, господин Каетано. – Персиваль протянул ему в обмен футляр с серой жемчужиной. – Пересчитывать не стану. Надеюсь, вы со мной так же честны, как и я с вами…

– О да, конечно! – Каетано слегка подрагивавшими пальцами открыл футляр и вгляделся в жемчужину через увеличительное стекло. Через несколько секунд, убедившись, что жемчужина та же самая, облегченно вздохнул и расплылся в улыбке.

– Тем более, – добавил Персиваль, – что в моей коллекции имеется и еще кое-что, возможно, способное привлечь ваш интерес как знатока жемчуга…

– О?

– Вы сможете сегодня в этом убедиться, господин Каетано.

В это время председатель охотничьего клуба «Меткий стрелок» Джирардо Альварес начал-таки со сцены запланированную конференцию. Поздравив присутствующих с предстоящим первым подобным рыболовным турниром, он принялся, вчитываясь в разложенные перед ним на столе страницы, довольно пафосно, то и дело отрываясь от чтения и оглядывая зал, оглашать правила, которые все и без него знали.

Согласно правилам, в каждой лодке, оснащенной только веслами, без любых технических средств, могли находиться не более двух участников, и ловить рыбу они должны были только спиннинговыми удилищами с катушками – любой модификации, с леской любой длины и толщины, на которой допускалось иметь только одну приманку, оснащенную не больше, чем тремя крючками: одинарниками, двойниками, тройниками.

Во время обычных рыбалок приманок и крючков применялось больше, но тут предстояли, можно сказать, спортивные соревнования, поэтому обозначенные правила требовалось соблюдать, и за этим – предостерег председатель и главный судья – будет вестись строгий контроль. Нарушители же будут сниматься с турнира без возвращения денежного взноса.

Перемещаться лодки могли в любом направлении, но не за пределы видимости в бинокль с места старта, то есть с пристани. На все время ловли от старта до финиша отводилось ровно пять часов, после чего судьи должны были взвесить привезенную на пристань пойманную рыбу и определить победителей – по общему весу улова.

Кажется, все было просто и понятно, но, когда Джирардо Альварес закончил оглашение правил и, можно сказать, с некоторым вызовом оглядел присутствующих, слово попросил Персиваль. Председатель клуба, конечно же, помнил вчерашнюю с ним встречу, тем более помнил об обещании француза выступить спонсором, поэтому незамедлительно пригласил на сцену, на которую брат и сестра Вильбуа поднялись вместе, и представил обоих публике.

Персиваль оправдал его ожидания, первым делом демонстративно вручив дону Альваресу три жемчужины черного цвета – одна крупнее другой. После чего обратился в зал:

– Уважаемые господа, участники турнира! Вот эти три редкие жемчужины, совсем недавно поднятые со дня моря, мы с сестрой утверждаем в качестве дополнительных призов завтрашнего состязания. Господин Каетано, владелец известного в городе магазина «Ожерелье Гуттиэре», опытный и честный оценщик подобного рода вещичек, может тут же навскидку назвать примерную цену каждой.

– Что происходит? – процедил сквозь зубы Хуан де Гарсилассо, обращаясь к мэру города.

– Щедрый француз хочет показать себя благотворителем, – негромко ответил тот. – Тем лучше для нас. Это только увеличивает популярность турнира и привлечет в будущем новых участников.

– Но почему не согласовано со мной?! – Епископ кафедрального собора был донельзя возмущен. – Мало ли кто готов выставить себя напоказ. Вы вообще знаете эту парочку? Вдруг они какие-нибудь шарлатаны?

– Вообще-то, честно говоря, не знаю, – признался мэр. – Эта французская парочка только вчера объявилась в городе. Дон Альварес предупреждал меня, что возможно появление еще одного богатого спонсора, но не был уверен в этом на сто процентов. И вот спонсор на сцене. Так пусть он раскошелится, что вам, жалко, что ли?

– При чем здесь жалость? – продолжал цедить сквозь зубы Хуан де Гарсилассо. – Речь о том, что недопустимо все пускать на самотек! Тем более в таком ответственном мероприятии, о котором завтра напишут в газетах, и не только в местных газетах и журналах. Подумаешь, благотворители! Они тем самым завоевывают себе популярность, а это стоит солидных денег.

– Теперь уже поздно сетовать, – ответствовал мэр.

– Но мне это категорически не нравится!

– Поздно…

Тем временем господин Каетано, перед которым председатель выложил на стол жемчужины, рассматривал их через увеличительное стекло. Впрочем, рассматривал недолго: его соседи и даже сидевшие в первых рядах участники предстоящего турнира вскоре обратили внимание, что у владельца известного магазина вспотел лоб. Наконец он поманил пальцем к себе председателя клуба «Меткий стрелок» и что-то негромко ему сказал. Дон Альварес вскинул брови, быстро подхватил жемчужины со стола и убрал в мешочек, который поместил во внутренний карман своего костюма. После чего утвердительно кивнул мэру и епископу, по очереди пожал руки Персивалю и Полетте Вильбуа и сказал в сторону притихшего зала:

– Господа, по предварительной экспертизе господина Каетано, каждая жемчужина, предоставленная мистером и миссис Вильбуа, в несколько раз превышает стоимость участия в нашем турнире! За эти призы действительно стоит побороться!

В зале грохнули аплодисменты, собравшиеся участники турнира засвистели, что-то закричали.

– А за что призы-то? – прорвался среди прочих выкриков наиболее громкий.

– Сейчас об этом скажет многоуважаемый мистер Персиваль.

– Господа, – не заставил себя ждать француз. – Мы с сестрой, так же как и вы, – заядлые рыболовы и завтра собираемся соревноваться со всеми на равных условиях. Мы любим рыбалку, но еще больше – само море и его обитателей…

Вновь раздались аплодисменты и одобрительные выкрики.

– И я глубоко убежден, что мы, люди, глубоко ответственны перед окружающей нас природой, – продолжал Персиваль. – Одно дело, когда простые рыбаки выходят в море, чтобы добыть себе пропитание, и совсем другое, когда несколько десятков рыболовов-спортсменов станут эту рыбу, можно так сказать, истреблять…

На этот раз в зале раздались лишь несколько робких хлопков – участники предстоящего турнира затихли.

– Я предлагаю внести в правила завтрашнего турнира небольшое дополнение…

– Какое еще дополнение? – нахмурился Джирардо Альварес.

– Не волнуйтесь, оно не будет касаться основных утвержденных правил, но повлияет лишь на распределение предоставленных мной и моей сестрой призов.

– Что это значит? – вскричал председатель клуба «Меткий стрелок» под начавший подниматься шум в зале.

– Все очень просто! Жемчужины достанутся тем, кто привезет свои трофеи на финиш в живом виде, а после взвешивания вся рыба будет благополучно выпущена обратно в море!

– Но зачем? – вновь вскричал дон Альварес.

– Вот видите! – процедил Хуан де Гарсилассо, сверля глазами мэра города. – Я же предупреждал, что ничего хорошего от этого французишки не дождешься!

– Какой смысл отпускать рыбу обратно в море? – поднялся со своего места мэр, в то время как шум в зале усилился, и теперь уже свистеть стали не одобрительно, а совсем наоборот.

Одни крики перекрывали другие:

– Что же это получится за турнир?!

– Ерунда!

– Почему я должен отпускать рыбу?

– А куда ты ее денешь? Понесешь продавать на рынок?

– Да, понесу! А ты мне запрещаешь?

– Сначала ловить научись!

В зале все тоже повскакали с мест, начались жаркие споры, в воздухе замелькали удилища. И тут внимание всех привлек запрыгнувший на сцену молодой человек, которым был Михаил Левашов. Он остановился рядом с Персивалем и Полеттой, вскинул вверх руки и во всю силу своих легких закричал:

– А я согласен!!! Согласен с господином Персивалем! Вам что, есть нечего? Это же все-таки соревнования, а не промысел! – Михаил закашлялся, а в зале немного поутихли.

– Эти молодые люди правы! – получил Михаил неожиданную поддержку от подошедшего к нему и французам дона Хорхе Дельгадо, черная борода которого топорщилась во все стороны.

– Я не сомневаюсь, что спортсмены, со своим немалым опытом, поймают очень много рыбы. Но поймают в тех самых местах, куда выходят на промысел простые рыбаки, а это только вызовет у бедняков лишнюю зависть и озлобленность, ведь потенциально она могла стать их уловом. И это только усугубит их недовольство в свете недавней облавы. Если же пойманная рыба будет выпущена обратно в море у них на глазах, а такое распоряжение будет исходить от уважаемых мэра и епископа, то это вызовет только одобрение.

– В этом есть резон, – многозначительно покивал мэр. Епископ же лишь вновь скрипнул зубами, в очередной раз давая понять, что ненавидит, когда что-либо делается без его предварительного согласия.

– И в то же время, – продолжил Хорхе Дельгадо, – завтрашний турнир может принести еще одну неоценимую, так сказать, услугу простым жителям побережья. Всем им хорошо известно о рыбах-чудовищах, сбежавших из тайных лабораторий доктора Сальватора. Из-за них ловцы жемчуга отказываются нырять, справедливо опасаясь за свои жизни. Но в нашем с вами случае у участников турнира будет прекрасная возможность изловить этих самых ужасных монстров, и вот их-то мы выпускать обратно в море не станем.

– Что же вы хотите с ними сделать? – обратилась к нему Полетта с немалой тревогой в голосе. – Для науки «подопечные» доктора Сальватора имеют большую ценность!

– А я и хочу сохранить их для науки! – расплылся в улыбке финансовый воротила. – Поэтому, чтобы у рыболовов-спортсменов был двойной, даже тройной стимул охотиться в первую очередь за, как вы сказали, морскими «подопечными» доктора Сальватора, назначаю цену за каждого, привезенного на финиш. Десять золотых песо!

В зале вновь поднялся шум, и теперь – вновь одобрительный.

– А за самого крупного подопытного знаменитого ученого, – повысил голос Хорхе Дельгадо, – сто золотых песо! Цена эта твердая и не будет колебаться ни в ту, ни в другую сторону. В подтверждение своих слов я немедленно вношу задаток глубокоуважаемому председателю охотничьего клуба «Меткий стрелок» Джирардо Альваресу.

Крики, свист и аплодисменты в зале заглушили его последние слова, и только некоторые из находившихся на сцене услышали продолжение фразы:

– Под соответствующую расписку, конечно же, а то вдруг найдутся наглецы, которые захотят поторговаться…

* * *

– Спасибо, что так горячо поддержали нас. – Полетта, улыбаясь, протянула руку для пожатия Михаилу, когда официальная часть конференции закончилась. – Но мы с братом не знаем, кто вы?

– Михаил Левашов. Родился и большую часть жизни провел в России, – тоже расцвел в улыбке он. – Как же было не поддержать, если я почти полностью разделяю ваше мнение!

– Приятно познакомиться, – тоже обменялся с ним рукопожатием Персиваль. – Только сдается мне, что неспроста этот бородач высказывает себя столь щедрым. Кстати, Михаил, можете что-нибудь о нем рассказать?

– Слышал только, что дон Хорхе Дельгадо – миллионер, живет в Нью-Йорке и, кажется, связан с военно-морской промышленностью…

– Н-да-а-а, – протянул Персиваль, оглянулся, чтобы еще раз увидеть миллионера с другого континента, и на мгновение они пересеклись взглядами.

– А еще он родной дядя дона Зуриты, у которого на гасиенде «Мудрая Долорес» мы с тетушкой снимаем небольшой флигель.

– У Педро Зуриты? – удивленно и в один голос переспросили брат и сестра.

– Того самого, который… – продолжила Полетта.

Персиваль одернул ее за руку:

– Который владеет шхуной «Медуза»?

– Совершенно верно. Но Педро Зурита оставил шхуну в Калифорнийском заливе и приехал в Буэнос-Айрес, чтобы уладить дела с наследством. Кстати, гасиенда «Мудрая Долорес» очень удачно расположена на берегу Параны. А с Педро мы завтра будем рыбачить в одной лодке. Так вы его знаете?

– Нет, просто наслышаны. Если он участник турнира – значит, присутствовал на конференции?

– Конечно. И наверняка сейчас ошивается поблизости от моей тетушки, – ответил Михаил, вытягивая шею в ее поисках. – Господа, мне обязательно надо вас с ней сейчас же познакомить. Ольга будет рада – ведь ее любимый, но, увы, покойный муж был французом. Пойдемте в сад, где в ознаменование открытия турнира обещан фуршет. Должно быть, она уже там.

Вместе с другими участниками конференции он вышел из зала в просторный сад, обсаженный пальмами. В центре сада красовался декоративный действующий фонтан, расставленные вокруг него столы были накрыты цветастыми скатертями и заставлены множеством самых разнообразных закусок, прохладительными напитками и уже открытыми бутылками с вином. Гости небольшими группами стояли вокруг столов, оживленно обсуждали только что закончившееся мероприятие, не забывая чокаться бокалами и поглощать деликатесы. Многие, завидев проходивших мимо будущих коллег-соперников, приветствовали их поднятием бокалов.

– А вон и Ольга! – обрадовался Михаил, увидев тетю за одним из столиков рядом с Педро Зуритой и Диланом Моралесом, голова которого была перебинтована.

– Мишель, где же ты пропадаешь? – воскликнул Зурита. – Мы с графиней уже собрались отправиться на поиски.

– С графиней? – негромко переспросил Персиваль Михаила.

– А почему нет? – улыбнулся тот. – Да, мы с тетушкой из дворянского рода Левашовых.

– Никогда еще не общалась с графом, – то ли в шутку, то ли всерьез нахмурила брови Полетта.

– Раз познакомились, значит, обязательно пообщаетесь, – услышал ее слова Зурита и подмигнул Михаилу. – Господа Вильбуа, ваши имена мы уже знаем, а теперь позвольте представиться вам: наша очаровательная графиня Ольга Левашова; мой друг Дилан Моралес, недавно раненный в неравном бою, и ваш покорный слуга – Педро Зурита.

– Будем знакомы, – сказал Персиваль, с немалой силой пожимая тому руку, чем, похоже, удивил испанца. – Хотя про вас и вашу шхуну «Медуза» мы уже слышали раньше.

– Ха-ха! Мишель рассказал?

– Нет, еще до сегодняшнего с ним знакомства.

– А еще мы слышали, – с невинным видом произнесла Полетта, – что неравный бой вы вели с беззащитными обезьянками?

– Ничего себе – беззащитные! – Дилан Моралес приложил руку к голове и скривился в гримасе. – Эти разъяренные бестии могли бы не только ухо, но и кое-что еще важное откусить.

Произнес он это с таким отчаянием в голосе, что Полетта не выдержала и рассмеялась. Ольга тут же поддержала ее звонким смехом, а вслед за ней засмеялись и мужчины, в том числе и сам пострадавший.

– Вот вам смешно, – сказал чуть позже Дилан Моралес, когда собственноручно наполнил красным вином пять бокалов. – Мне же из-за этой травмы семейный доктор запретил участвовать в завтрашнем турнире. Мало ли что может произойти, какие могут быть осложнения. А тут такие дорогие и престижные призы, утвержденные вами! Как же обидно чувствовать себя не у дел!

– Дон Хорхе Дельгадо тоже утвердил дорогие призы, – с заметной ухмылкой сказала графиня Ольга.

– Главное, чтобы завтра наш Мишель не дал слабину, как на прошлой рыбалке, – тоже ухмыльнулся Зурита.

– В чем же это проявилось? – поинтересовалась Полетта, но Зурита, поймав злой взгляд Михаила, лишь неопределенно пожал плечами. За него ответила Ольга.

– Мой племянник случайно подцепил на крючок дельфина. Но когда подвел к лодке, перерезал ножом леску, и тот уплыл с засевшей приманкой под спинным плавником…

– Так это вы едва не погубили Лидинга? – вырвалось у Полетты.

– Лидинга? – переспросил сразу насторожившийся Педро Зурита. – Так, кажется, звали ручного дельфина Ихтиандра!

– Лидинг – переводится как лидер, – пришел на выручку растерявшейся сестре Персиваль. – Такое имя можно дать, к примеру, вожаку стаи…

– Откуда вам про него известно, Полетта? – прицепился Педро Зурита.

– Вон, кстати, и сам дон Дельгадо к нам приближается, – сказала Ольга Левашова, нарушив возникшую неловкую паузу. – Надо же – миллионер и без охраны. Хотя нет, охрана тут как тут.

Два неизменных охранника возникли рядом с хозяином, когда дорогу Хорхе Дельгадо преградили высокий светловолосый мужчина и стройная брюнетка.

– Так это же… – Педро Зурита запнулся и перевел вопросительный взгляд на Дилана Моралеса.

– Они самые, – кивнул Дилан и пояснил остальным: – Это господин Ольсен и бывшая супруга Педро – несравненная Гуттиэре.

– А мы их знаем, – сказал Персиваль. – Только вчера познакомились, но уже успели подружиться.

– Мне бы тоже хотелось узнать этих интересных людей поближе, – сказала Ольга.

Между тем Ольсен и Гуттиэре, что-то оживленно обсуждая с Хорхе Дельгадо, приблизились к столику графини Левашовой, и предмет их беседы стал отчетливо слышен.

– И все-таки, – настаивал Ольсен, обращаясь к Хорхе Дельгадо. – Как именно вы собираетесь сохранить потенциально пойманных, так называемых «морских чудищ» и где будете их содержать?

– Все обстоятельно продумано, – ответствовал миллионер, топорща бороду. – К месту финиша подадут три цистерны, наполненных морской водой. В них и будут помещены пойманные монстры, а дальше… дальше, господин Ольсен, это уже вас не касается.

– Вы ошибаетесь, господин Дельгадо, – возразил журналист. – Судьба «подопечных» доктора Сальватора касается не только меня, моей газеты и всего научного мира. Прежде всего не надо забывать, что у этих м-м… преобразованных рыб есть законный хозяин.

– Не надо забывать, что этот хозяин находится вне закона! Его разыскивает полиция!

– Доктор Сальватор не виноват в том, что кто-то в его отсутствие ограбил своего хозяина, открыл вольеры и клетки и выпустил на волю экспериментальных животных.

– Не надо было отсутствовать!

– Вы тоже сейчас отсутствуете в своем Нью-Йорке, – парировал Ольсен. – И если кто-то заберется в ваш дом и выкрадет секретные…

– Достаточно измышлений, господин журналист!

– Но в самом деле, дон Дельгадо, – вмешался в разговор Персиваль, подступивший к нему, держа наполненный вином бокал. – Если уникальные рыбы будут пойманы, вы что же, собираетесь поместить их в тесные цистерны? И скольких в одну? И на какое время?

– Какая вам разница! – вскинул руки Хорхе Дельгадо, слева и справа от которого выступили вперед охранники.

– Есть разница! – горячо поддержала брата Полетта. – Есть!

– Я, хоть и не такая уж ярая сторонница защиты животных, – сказала графиня Левашова, – но тоже интересуюсь – какова же будет дальнейшая судьба пойманных рыбок?

– Господа! – громогласно обратил на себя внимание Дилан Моралес, который был уже заметно навеселе. – Здесь до сих пор не все знакомы друг с другом! Предлагаю исправить это недоразумение и, прежде чем продолжить дискуссию, выпить по бокалу вина!

Его предложение оказалось очень кстати для разряжения обстановки. Бокалов и бутылок для всех, окруживших столик графини Левашовой, хозяйкой которого она была негласно признана, не хватало. Но Дилан быстро исправил положение, велев слугам присоединить к столику графини еще один стол и восполнить недостающее.

Все было сделано очень быстро, тем не менее на некоторое время среди испанцев, французов и русских повисло молчание. Дилан Моралес, Педро Зурита и его дядя Хорхе Дельгадо, Персиваль и Полетта, Ольга и Михаил Левашовы, Ольсен и Гуттиэре – каждый чего-то ждал, не зная, с чего начать разговор. На выручку пришел возникший рядом с их столиками председатель охотничьего клуба Джирардо Альварес в сопровождении господина Каетано.

– Господа, хочу вам первым сообщить интересную и даже радостную новость! – вдохновленно произнес Альварес. – Мой друг, господин Каетано, выступил с интересным предложением – дать нашему турниру название. Согласитесь, безымянный турнир – это как-то не очень привлекательно. Тем более если мы планируем подобные соревнования среди рыболовов повторять вновь и вновь…

– О! – вскинул забинтованную голову Дилан Моралес. – В следующем турнире я уж точно приму участие!

– Это будет достойно и замечательно! – подхватил его вдохновение председатель. – Кубок «Черная жемчужина» – так мы предлагаем назвать завтрашние соревнования!

– Прекрасно! – тут же добавил Хорхе Дельгадо. – Именно – жемчужина! Ведь наши уважаемые друзья-французы учредили победителям такие высокие призы, которыми стали жемчужины. Кстати, сеньор Персиваль, как они к вам попали? Неужели…

– Какая вам разница! – Персиваль вперил взгляд не в глаза, а в бороду Хорхе Дельгадо. – Допустим, я своими руками подобрал эти жемчужины со дна моря…

– Допустим? – усмехнулся дон Дельгадо. – А если открыть правду?

– А вы не допускаете, что эти жемчужины нашла я? – сказала Полетта, подошедшая к нему, держа в одной руке бокал с вином, в другой – вилку с насаженным тонким кусочком сыра. – Вы будете сомневаться и в правдивости моих слов?

Девушка пригубила вино и отправила сыр себе в рот. Судя по выражению лица, и то, и другое ей очень понравилось.

– Сомневаться? – вскинул свои черные бровищи миллионер. – Любые сомнения могут развеять доказательства.

– И что же вы предлагаете, дон Дельгадо? – спросила графиня Левашова. – Да и вообще, в чем вы подозреваете наших друзей? В том, что эти уникальные жемчужины нашли не они, а кто-то другой?

– Вот именно! У меня и не только у меня есть глубокие подозрения, что… Ой! – вдруг вскрикнул дон Дельгадо и, выпучив глаза, схватился за свой зад.

– Нахал! – тут же взвизгнула Полетта, только что незаметно для всех со всей силой пырнувшая вилкой в ягодицу миллионера. – Как вы осмелились меня лапать!!!

– Что? Что?!! – тут же подступили к Хорхе Дельгадо Персиваль и Михаил.

– Я… – побагровел миллионер. – Да я даже не дотрагивался…

– Хам! – вскричал Михаил, но его рука, занесенная для пощечины миллионеру, оказалась перехвачена охранником Гаспаром, который, умело применив прием, развернул русского дворянина к себе спиной и примерился ткнуть буяна лицом в землю…

Не тут-то было – вмешался выкрутас-Персиваль, мысок ботинка которого угодил прямехонько в лоб охраннику. Гаспар хоть и не упал, но на некоторое время потерял ориентацию в пространстве. Второй охранник ринулся на защиту своего товарища. И напрасно это сделал. Полетта, завизжав, упала ему под ноги и замолотила своими туфельками куда ни попадя, а попадали мысочки туфелек все больше в область паха опрометчивого охранника, который тут же пожалел, что связался с этими ненормальными французами.

Но и не только французы приняли участие в завязавшемся кавардаке. Раненный вилкой в задницу, разъяренный дон Дельгадо намерился ухватить свою обидчицу, Полетту, за волосы, однако графиня Левашова ничтоже сумняшеся плеснула ему в лицо красное вино из своего полного бокала. Миллионер опешил, вытаращил глаза, не веря в происходящее действо.

Но это было еще не все. Ольга Левашова подскочила к нему и, выкрикивая: «Как вы посмели, как вы посмели! Хам!!! Как вы посмели!!!» – принялась отвешивать дону Хорхе Дельгадо одну пощечину за другой. До тех пор, пока тот не завалился на спину, а к русской графине не подскочили оба его охранника. Но утихомирить ее оказалось не так-то просто. К тому же плечом к плечу оказалась Полетта, и они вмести ощетинились на мужчин, словно злейшие на весь белый свет кошки.

Это выглядело столь эффектно, что присутствующие на фуршете разразились бурными аплодисментами. Но Гаспару и его помощнику было плевать на реакцию публики, а кулаки и мышцы соответствовали их статусу. Впрочем, применить свое мастерство ни одному, ни другому не довелось. Персиваль и Михаил, не сговариваясь, словно у них все было продумано заранее, схватили со стола пустые или же полуполные бутылки из-под вина и обрушили их на затылки охранников, тем самым лишив их возможности держаться на ногах.

Охранники упали под ноги представительниц прекрасного пола, и вновь загремели аплодисменты, которые прервал выстрел в воздух из пистолета Хорхе Дельгадо.

– Хватит! – закричал он, держась за задницу и видя, что в сад сбегаются полицейские. – Довольно шуток! Это же все было шуткой? – обратил он гневный взгляд на своих обидчиков. – Завтра же у нас всех серьезное мероприятие! Давайте не будем доставлять друг другу неприятности…

Глава 13. Попытка к бегству

– Итак, уважаемый доктор Сальватор, сегодня неподалеку от скалы, прозванной вашим именем, пройдет масштабное мероприятие. Накануне утверждено его официальное название – рыболовный турнир под названием Кубок «Черная жемчужина».

Хорхе Дельгадо прибыл на виллу над скалой ранним утром, и теперь он и Сальватор сидели за пустым столом в кабинете доктора друг напротив друга. Кабинет стал тюремной камерой Сальватора, которая запиралась снаружи и охранялась не кем иным, как его же бывшим слугой арауканцем Кристо и еще одним личным охранником миллионера Гаспаром. Но доктор не предпринимал попыток побега и чего-то подобного. Большую часть времени он ходил по кабинету из угла в угол, потирая лоб и взъерошивая свои седины, либо замирал у окна, глядя на простиравшееся под скалой бескрайнее море.

– Дело в том, что рыболовы-спортсмены в первую очередь будут настроены выловить рыбок-монстров, над которыми вы делали свои опыты.

– Это почему же? – Доктор Сальватор сжал кулаки.

– За этих монстров назначены дополнительные бонусы. Хорошие деньги. Стало известно, что ваши, так сказать, подопечные не стремятся уплывать в открытый океан. Они приучены к вашему чудо-корму и ждут этой, так сказать, вкуснятины. Крутятся поблизости. Голодные. А у рыболовов-спортсменов имеется множество очень привлекательных приманок, на которые ваши оголодавшие монстры обязательно клюнут и будут пойманы. Так не проще ли спокойно открыть заслонки аквариумов и предложить вашим питомцам вкуснятины, вместо того чтобы они были пойманы на крючки?

– А что вы сделаете с вернувшимися рыбами?

– Доктор! Вчера, во время конференции, посвященной открытию турнира, двое французов, Персиваль и Полетта Вильбуа, – Дельгадо слегка передернуло, что не ускользнуло от пристального взгляда доктора, – которые собираются принять участие в турнире и учредили внушительные призы будущим победителям, сказали очень важные слова: эти ваши подопечные – бесценны для науки! Так оно и есть! Их нельзя терять, нельзя травмировать…

– Зато можно будет использовать в других целях?

– В научных целях, доктор, в научных!

– Нет! – сказал, как отрезал, ученый. – Я вам не верю! Пусть уж рыбаки пытают счастья в поимках моих «подопечных». Только я им этого не советую – себе дороже станет…

– Чем же это – себе дороже?

– Подумайте сами, господин… Не собираюсь произносить вслух вашего имени.

* * *

Лишь после того, как за Хорхе Дельгадо захлопнулась дверь и раздался щелчок запирающегося замка, доктор Сальватор позволил себе тяжело вздохнуть и, подойдя к окну, выходящему на просторы моря, в очередной раз взлохматить свои седые волосы. Он не подал вида, когда миллионер упомянул имена детей его лучшего друга ученого-ихтиолога Вильбуа, хотя и очень переживал за них.

Со слов Армана Вильбуа он знал, что Персиваль и Полетта отправились в Ла-Платский залив на собственной яхте вместе с Ихтиандром – на выручку его ручного дельфина Лидинга. Скорее всего, у них все сложилось благополучно. Но зачем им самим участвовать в турнире, тем более учреждать какие-то там призы? И где теперь находится Ихтиандр?

Вполне вероятно, что именно сейчас кружит в морских глубинах где-нибудь поблизости от скалы и не может проникнуть в родное жилище через заблокированные заслонки. И что станет делать Ихтиандр, когда начнется этот проклятый рыболовный турнир? Если уж один рыбак умудрился забагрить крючком проворного Лидинга, какая же опасность может ожидать Ихтиандра, если этих рыбаков окажется несколько десятков! И у каждого – современные рыболовные удилища с теми самыми крючками, и каждый будет стремиться поймать что-то экзотичное.

Тревожные размышления Сальватора прервал стук в дверь, которая тут же и приоткрылась. На пороге появился Кристо…

– Господин доктор…

– Что?! Что ты хочешь мне сказать? – нахмурился доктор Сальватор, неприязненно глядя на своего бывшего слугу.

– Я бы хотел узнать, господин доктор… – промямлил арауканец.

– Кристо, ты же все прекрасно знаешь! Ты – мерзавец и предатель. Я тебе доверился, а ты…

– Я не прошу прощения, господин доктор, я его нисколько не заслуживаю… Но я – человек, а вы – доктор, знаменитый доктор, который все знает… Моя рука, доктор…

– Твоя рука, Кристо, гниет, – с недоброй усмешкой сказал Сальватор. – Даже отсюда доносится характерный запах.

– Это все крокодил…

– Да-да, – отмахнулся доктор от несчастного арауканца. И затем, чтобы усугубить впечатление, решил слегка приврать: – Этот крокодил очень заразный. Его слюна, попадающая на открытые раны, несет пагубное воздействие на весь человеческий организм. Если вовремя не принять противоядие, последствия могут быть ужасными.

– Господин доктор! – взмолился Кристо. – Ваш крокодил покалечил меня три дня тому назад!!!

– Я удивляюсь, что ты до сих пор не в могиле, – серьезно ответствовал доктор Сальватор. – Впрочем, если ты все это время употреблял крепкие спиртные напитки…

– Да, да, господин доктор, я употреблял, я…

Врал, конечно же, доктор Сальватор, вводил нечестного слугу в заблуждение. На самом деле и крокодил с гипертрофированной пастью не был заразным, и крепкие спиртные напитки не спасли бы травмированного человека от каких-то якобы ядовитых челюстей. Но в сложившейся ситуации дураку, дрожавшему перед ним, нельзя было не врать.

– Крепкие алкогольные напитки – только временная задержка, – сказал доктор Сальватор. – Но имеются противоядия, которые ликвидируют заражение. Впрочем, зачем мне о тебе беспокоиться?

– Но вы давали какую-то там врачебную клятву?! – взмолился Кристо. – Даже во время войны врачи оказывают помощь раненым противникам!

– Что ж, ты прав, – после некоторых раздумий ответил доктор Сальватор. – Я могу тебе помочь, да мне и самому необходимо лекарство. Но! Для этого ты в первую очередь должен будешь вывести меня отсюда и проводить до подводной лодки. Самые действенные лекарства остались в ней. Где другие охранники и сколько их всего?

– Я точно не знаю. Наверное, один караулит у ворот виллы, еще один или два тоже должны быть в саду. – Доктору показалось, что сейчас Кристо говорил откровенно. – Старший, Гаспар, только что ушел их проверять.

– А внутри самой скалы кто-то есть?

– Не знаю…

– Ну, так что, воспользуешься своим шансом остаться в живых?

– Что я должен сделать, господин доктор?

– Я уже говорил – провести меня в Главенствующий грот, где находится подводная лодка. В ней – твое противоядие и мои лекарства.

– Идемте, господин доктор! Только надо поторапливаться, пока не вернулся Гаспар… – Кристо пропустил на выход хозяина кабинета, почти на сутки превратившегося для того в тюрьму.

Да, поторопиться стоило, но доктора Сальватора не беспокоило возвращение старшего охранника Гаспара. Он совсем не собирался вновь становиться пленником в собственном доме. Здоровье предателя Кристо ничуть его не волновало, тем более что никаких противоядий арауканцу не требовалось – достаточно было вовремя делать перевязки покалеченной руки, и рана зажила бы как на собаке. Да и о собственном здоровье ученому можно было побеспокоиться в последнюю очередь. Накануне он ловко одурачил своих недругов и теперь собирался проделать нечто подобное.

Он, конечно же, не верил Хорхе Дельгадо, что тот собирается использовать пойманных мутировавших рыб в научных целях. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, «подопечные» доктора вполне могли стать пленниками финансового магната, и о возможных последствиях даже думать не хотелось.

Сальватор не вводил в заблуждение своих врагов, пригрозив, что его скала заминирована и при неосторожном обращении с электрическим кодом все здесь может взорваться. На самом деле все так и было и нажатие всего лишь одной кнопки, находившейся на пульте в его подводной лодке, могло уничтожить не только виллу на скале, но и саму скалу. Угроза, конечно же, насторожила и даже напугала военного человека, каким был Хорхе Дельгадо.

У Сальватора созрел скороспелый план. Как и убеждал его Хорхе Дельгадо, надо будет открыть заслонки во внутренние резервуары скалы и высыпать в воду чудо-корм, который неминуемо должен будет привлечь питомцев. Заплывшие в них рыбы как минимум избегут крючков рыболовов-спортсменов, а дальше… дальше будет видно. Сам же Сальватор после манипуляций с заслонками и чудо-кормом намеревался проникнуть в подводную лодку и вывести ее за пределы скалы в море, чтобы найти Ихтиандра. И затем действовать по обстановке.

Он шел по подземным коридорам и лестницам, чувствуя, что Кристо дышит ему в затылок. Он хорошо понимал, что арауканец хитер, как лис, но все-таки доктор Сальватор был у себя дома. Во время обустраивания своей виллы, и особенно внутренней части скалы, он предусмотрел многое, хотя и не все. Не думал доктор, что столкнется с таким противником, как Хорхе Дельгадо. Тем не менее скрытые и известные только ему одному пульты управления он предусмотрел. И тот пульт, который он испортил и блокировал в присутствии Хорхе Дельгадо, был не самым важным.

Помимо него имелся другой – основная панель, благодаря которой доктор мог контролировать вообще все электронные устройства в своем имении. Более того, в основном пульте имелся рубильник, с помощью которого можно было обесточить всю виллу на скале, а также пустить ток под высоким напряжением во все либо в выборочные резервуары. Находился он в том же самом Главенствующем гроте и был замаскирован в одной из ниш, вырубленных в скале.

Доктору Сальватору для исполнения задуманного плана было важно в первую очередь добраться до этой панели и без помех произвести некоторое количество манипуляций. И пока что мешал ему только дышавший в затылок арауканец. Вроде бы и покалеченный, обессиленный, подавленный морально, но, как доктор уже очень хорошо себе представлял, – один из самых коварных людей, с которыми его свела судьба.

Поэтому и не стал он церемониться со своим бывшим слугой. Поэтому-то, когда они вошли в Главенствующий грот, в бухточке которого была пришвартована к пристани подводная лодка «Малютка», Сальватор прямиком направился к трапу, но вдруг остановился, схватившись за сердце, согнулся, имитируя приступ, и в тот момент, когда обеспокоенный Кристо постарался поддержать его здоровой рукой, извернулся и со всей силы толкнул арауканца плечом. Уловка удалась – Кристо потерял равновесие и, что-то неразборчиво крикнув, опрокинулся с пристани в воду.

Сальватор, которого никак не интересовала дальнейшая участь бывшего слуги, не мешкая, бросился к основному замаскированному пульту. Ему не потребовалось даже минуты, чтобы осуществить задуманное – открыть водозаборники для свободного проникновения своих питомцев в их же резервуары и подать в воду чудо-корм, который обязательно должен был их привлечь в ближайшее же время.

После чего, не обращая внимания на вопли барахтавшегося в воде Кристо, побежал к трапу, перекинутому с пристани на подводную лодку. Откуда только взялись силы – если вчера он покидал лодку поддерживаемый чернокожим слугой, то теперь взлетел на трап, словно спортсмен. И нырнул в открытый люк рубки «Малютки» и… тут же попал в тесные объятия того самого охранника Гаспара, который ничтоже сумняшеся ударил его в лицо своим дубовым лбом.

Глава 14. Кубок «Черная жемчужина»

С погодой участникам Кубка «Черная жемчужина» повезло – на море был полный штиль. Несколько десятков лодок, причаленных к пристани, ожидали своих хозяев – постоянных или временных, взявших их в аренду для участия на турнире. На носу каждой имелись флагштоки с порядковыми номерами. Одна из этих лодок под номером «50», миниатюрная и ухоженная, принадлежала арауканцу Рафаэлю, который любезно предоставил ее своим новым знакомым – Персивалю и Полетте.

Рафаэль и сам был бы не прочь принять участие в соревнованиях ради богатого приза. Тем более что деньги на стартовый взнос у него появились благодаря этой самой французской парочке. Но он хорошо понимал, что ныряльщик-то он один из лучших на побережье залива, но как ловец рыбы на спортивные снасти навряд ли сможет составить достойную конкуренцию богатым господам. Поэтому Рафаэль записался в судейскую бригаду – контролером за соблюдением правил соревнований.

Он не мог припомнить такого скопления народа на пристани. Здесь были и знакомые ему, обеспеченные жители Буэнос-Айреса, но больше – приезжих господ из других городов и стран, в том числе из Европы и даже из Японии и Австралии. Для Рафаэля такой ажиотаж был удивителен, но, с другой стороны, у богатых свои причуды, так почему бы не заработать на этих причудах немного денег. Как он и обещал своим французским знакомым, за ними постоянно присматривали два-три его приятеля – в целях безопасности, чтобы не повторился инцидент с попыткой ограбления. Полиция, конечно же, тоже следила за порядком, но в сложившейся ситуации более важным был сам факт, что богатых французов негласно охраняют индейцы, ведь никто из потенциальных злоумышленников не знал, какая защита у брата и сестры Вильбуа есть на самом деле.

Ко всему прочему на пристани у Персиваля и Полетты Вильбуа появилась еще и дополнительная защита – русские граф и графиня Левашовы в сопровождении дворецкого Григория. Красавица Гуттиэре вместе с Ольсеном тоже постоянно держались с ними поблизости, да и Педро Зурита вместе с его дружком Диланом Моралесом постоянно крутились рядом. Правда, присутствие двух последних не очень-то радовало остальную компанию, но что уж тут поделаешь, не прогонять же их.

– Полетта, как же вы собираетесь участвовать в турнире с больной рукой? – обратился Михаил Левашов к француженке, когда главный судья Кубка «Черная жемчужина» объявил об общем предстартовом построении на пристани и они оказались рядом в одной шеренге. – Ведь чтобы поймать рыбу на удочку, необходимо…

– Мы с Персивалем и не собираемся ловить рыбу, – прервала его девушка. – Скорее, как и судьи, будем следить за соблюдением правил соревнований.

– Зачем же тогда вы платили взнос как спортсмены? – пожал плечами Михаил.

– А мы и не спортсмены. Скорее, наоборот, противники такого рода спорта…

– Не понимаю! – еще больше удивился Михаил. – Вы же сами говорили, что относитесь к заядлым рыбакам…

– Я бы с удовольствием побеседовала с вами на эту тему. Но для начала давайте понаблюдаем – кто и как проявит себя в ближайшие пять часов соревнований.

– И вновь – не понимаю! – не собирался отступать Михаил. – О чем речь? Чего именно вы с братом хотите добиться?

– Возможно, поймете потом… – усмехнулась Полетта.

Тем временем главный судья турнира под вспышки множества фотокамер, одной из которых была и фотокамера Ольсена, поздравил всех собравшихся на пристани с началом соревновательного дня, вкратце напомнил правила, уточнил время общего финиша и отдал команду занять места в лодках в соответствии с номерами.

Если у Персиваля и Полетты лодка была под номером «50», то у Педро Зуриты и Михаила Левашова, которые зарегистрировались для участия в турнире одними из первых, лодка была под номером «3». Соответственно и пришвартованы лодки были в противоположных концах пристани. Тем не менее Персиваль предупредил сестру, что, как бы там ни было, они не должны упускать лодку под номером три из вида.

Не было сомнения, что Педро Зурита направит лодку поближе к скале Сальватора, наверняка он в первую очередь будет стараться поймать на крючок убежавших на волю подопечных доктора. И наверняка где-то там, в морских глубинах, должен плавать и Ихтиандр, который накануне, несмотря на все уговоры друзей-французов, не мог остаться безучастным к предстоящему турниру и на рассвете, облачившись в свой костюм, надев новую маску, прихватив верный помощник-нож, покинул яхту «Пеламида».

* * *

Ихтиандр всегда чувствовал себя больше обитателем моря, чем жителем суши. Знакомство с Гуттиэре и возникшая к ней любовь внесли в эти ощущения множество нового. Оказалось, что среди людей жить тоже интересно. Людей было много, и все они были разными. Они не только трудились в поте лица, но и веселились, пели, танцевали, общались, любили друг друга. На свою беду Ихтиандр сразу же столкнулся с таким человеком, как Педро Зурита, но были еще и его мать – усатая Долорес, и епископ Хуан де Гарсилассо, ненавидевший доктора Сальватора и все, чем тот занимается, и поддерживающие епископа мэр города и прокурор, и полицейские, и тюремщики, которые долгое время держали его в бочке с не очень-то свежей водой…

Но все-таки были еще простые ныряльщики за жемчугом и трудолюбивые рыбаки, шаловливые мальчишки и закаленные работники порта, был и смотритель тюрьмы, жену которого спас от смерти доктор Сальватор и который вместе с Ольсеном помог Ихтиандру сбежать из заточения, была красавица Гуттиэре и множество других прекрасных девушек… Появились у человека-амфибии среди людей и настоящие друзья на далеком острове в океане – семья французов Вильбуа, которые помогли ему побороть болезнь и стали как родные, хотя настоящих своих родственников он не знал.

Тем не менее, какие бы доводы ни приводили вчера Персиваль с Полеттой и вместе с ними Ольсен и Гуттиэре не покидать пришвартованную в порту яхту «Пеламиду», Ихтиандр не мог остаться в стороне от происходящего. Если уж один человек не специально, но все-таки подцепил на крючок дельфина Лидинга, то сколько же бед могли натворить несколько десятков таких же рыболовов! Ихтиандр просто не мог не вмешаться. Как-никак ловить спортсмены собирались рядом с его домом, причем в первую очередь стараться поймать тех самых рыб, над которыми ставил опыты его отец.

И доктор Сальватор вполне мог оказаться где-нибудь поблизости, возможно, ему могла бы пригодиться помощь Ихтиандра…

Оказавшись в море, человек-амфибия первым делом отыскал стаю знакомых дельфинов. Вернее, не отыскал, а, если так можно сказать, призвал. Иначе говоря, будучи на поверхности воды, он похлопал в ладоши, издал несколько характерных писков, к тому же мысленно обратился к Лидингу. И тот также мысленно откликнулся и вскоре вместе с еще пятью дельфинами из своей стаи оказался рядом с человеком-другом. Ихтиандр, как мог, предупредил дельфинов о предстоящих соревнованиях рыболовов в прибрежных водах, попросил их держаться отсюда подальше, но все-таки не уплывать совсем уж далеко – не исключено, что могла понадобиться и их помощь.

О том, что поблизости от скалы доктора Сальватора находятся выпущенные на волю необычные рыбы, дельфинам было известно. Да они и раньше, когда доктор сам выпускал своих подопечных «погулять», с ними встречались. Но столкновений, подобных столкновениям с акулами, между ними до сих пор не возникало.

Ихтиандр не мог знать, что в то самое время, пока общался с дельфинами, его отец, заточенный как пленник в собственном кабинете на собственной вилле, беседует на повышенных тонах с миллионером Хорхе Дельгадо и что вскоре доктор Сальватор откроет заслонки на аквариумах. Иначе Ихтиандр действовал бы по-другому. Но вот взошло солнце, и спустя некоторое время он увидел, как от пристани одновременно отчалило множество лодок, большая часть из которых направились прямиком к скале Сальватора. Что ж, морской дьявол готов был по-своему встретить алчных рыболовов-спортсменов в родной для него стихии…

* * *

Охранник финансового магната дона Дельгадо, внушительного телосложения Гаспар, пребывая в недрах скалы Сальватора, морщил лоб, не зная, как поступить. С одной стороны, он выполнял свои обязанности: оставив доктора под охраной арауканца Кристо, отправился проверять ситуацию в саду виллы, затем вернулся в Главенствующий грот проверить, все ли и там в порядке… С другой – ему никто не давал указаний проникать внутрь пришвартованной к пристани крохотной подводной лодки. Сделал это Гаспар из собственного любопытства – убедиться, как в ней могут поместиться минимум два человека. Убедился – могут, еще и для третьего места хватало. Но вдруг где-то за бортом послышались крики, а спустя несколько мгновений в подводную лодку спустился ее хозяин – собственной персоной, который в это время должен был оставаться под замком.

И вот тут у Гаспара сработал выработанный инстинкт охранника – сначала обезвредить противника, а потом уже разбираться в сложившейся ситуации. В тесноте помещения махать руками было неудобно, поэтому он боднул доктора Сальватора лбом в лицо, тем самым разбив в кровь нос и на некоторое время лишив сознания. И только затем Гаспар вспомнил строгий приказ дона Дельгадо, чтобы с головы Сальватора не упал ни один волосок.

Может быть, ни один седой волос с головы доктора Сальватора и не упал, но кровь-то свою он пролил, и еще неизвестно, чем могло обернуться для охранника нарушение приказа. К тому же кто-то снаружи продолжал издавать вопли. Поэтому Гаспар быстро сковал наручниками руки бесчувственного доктора и поспешил выбраться из подводной лодки, у самого борта которой плескался в воде индеец Кристо, кажется, вот-вот готовый пойти на дно.

Для начала Гаспар помог ему выбраться. Затем, всего мокрого и дрожавшего, вместе с пришедшим в себя доктором Сальватором привел обратно в кабинет хозяина виллы и только там приступил к расспросам. На которые доктор отвечать отказался, а Кристо знал не так уж много. Хотя все-таки рассказал охраннику, что освободил Сальватора, только чтобы тот дал ему противоядие от заражения руки, но коварный доктор столкнул его с пристани в воду. Сам же доктор после этого вновь стал нажимать на скрытой в скале панели какие-то кнопки и, скорее всего, привел в действие замаскированные механизмы.

Гаспар морщил лоб в непростой дилемме. Он и раньше с подозрением относился к старому индейцу, теперь и вовсе готов был запереть его вместе с доктором в какой-нибудь подвал. Доктор же, который вновь понажимал какие-то кнопки в гроте, продолжал молчать как рыба. Но если Кристо помогал доктору Сальватору, значит, был с ним заодно, значит, запирать их вместе нельзя ни в коем случае…

– Получается, – взревел Гаспар, схватив Кристо за ворот рубашки, – что это по твоей вине доктор вновь что-то испортил?

– Я виноват лишь в том, что хотел сохранить себе жизнь…

Кулак охранника врезался в живот арауканцу. Тот, захрипев, согнулся пополам, подался вперед и получил еще один удар – теперь по уху, после чего рухнул на пол, засучил ногами. Гаспар, не раздумывая, добавил ему ногами несколько раз – куда попало. Он бил его не столько, чтобы доставить арауканцу боль, сколько возмещая собственное недовольство тем, что сам же и не уследил за этим ничтожеством. Бил еще и потому, что недолюбливал всех индейцев, вместе взятых, впрочем, как и негров, впрочем, как и многих других людей, отличавшихся от него цветом кожи… А еще Гаспар терпеть не мог людей, которым нравилась музыка, которую он сам не любил, а еще… самих людей он тоже как-то недолюбливал, впрочем, как и животных. Разве что по душе ему были крокодилы, ящерицы, хамелеоны…

* * *

К сетям, забрасываемым рыбаками в море, Ихтиандр был привычен с ранних лет. И, бывало, видя, что ненасытным рыбакам достается уж слишком большой улов, он безжалостно резал их сети ножом. Со временем он узнал, что рыбаки усердствуют в своем умении не только для пропитания, но и для продажи «лишнего» улова. Для Ихтиандра это было удивительным, но, далекий от обычной человеческой жизни, он со временем понял, что у людей так принято и с этим ему, ребенку моря, остается лишь смириться.

Теперь же люди решили выяснить, кто из них поймает больше рыбы, не для того, чтобы потом ее съесть или даже продать, а ради какого-то там спортивного интереса.

Участвующие в турнире Персиваль и Полетта заверили его, что, хотя их лодка под номером «50» будет находиться среди других в течение всего времени соревнований, они не станут даже пытаться ловить рыбу, тем более что у девушки была повреждена рука. Поэтому Ихтиандр не боялся чем-то им навредить, но со снастями других рыболовов-спортсменов он решил не церемониться.

Первая же приманка, оснащенная острыми крючками, попавшая в его поле зрения, оказалась точной копией той, которую ему пришлось извлекать из тела дельфина Лидинга. При движении параллельно дну блесна очень напоминала рыбку, стремившуюся избежать опасности быть съеденной более крупным подводным хищником. Неудивительно, что помимо человека-амфибии она привлекла внимание сразу двух рыбин, устремившихся в погоню. Ихтиандр оказался проворнее, перехватил и перерезал ножом леску, к которой была привязана блесна.

И тут же увидел еще одну приманку, вертикально опускавшуюся ко дну. Нож в его руке вновь сделал свое дело. Рыбакам в лодке, которые за считаные секунды лишились двух блесен, осталось лишь проклинать какого-то, по их мнению, подводного, очень зубастого хищника и лезть в свои коробки за новыми, очень даже не дешевыми приманками.

Но это была только одна лодка с экипажем из двух человек, всего же таких лодок курсировало сейчас на поверхности моря более пятидесяти. Однако Ихтиандр не собирался опускать руки. Наоборот, прилагая свою ловкость и скорость, он начал кружиться и скользить в воде из одной стороны в другую, орудуя ножом и перерезая лески, лишая рыболовов-спортсменов драгоценных приманок.

Конечно же, в одиночку он не мог успеть везде и сразу, но делал все, что было в его силах. Одну из ухваченных рукой лесок обмотал вокруг лежавшего на дне ржавого якоря – пусть рыболов-спортсмен некоторое время потешит себя надеждой, что ему попалось что-то крупное; крючок другой снасти надежно воткнул в борт затонувшей лодки; еще две, почти одновременно подхваченные им лески, перехлестнул одну за другую…

Ихтиандр вошел в азарт. Даже стало весело, когда он представил двух рыбаков на разных лодках, силящихся перетянуть на себя перепутанные снасти; как чертыхаются те, кто вытаскивал из воды обрывки лесок. Он даже пожалел, что не может сейчас слышать этих проклятий, а то бы еще больше повеселился.

Одну из лесок, больше похожую на проволоку, оказавшуюся у него в руке, перерезать с первой попытки не получилось – слишком толстая. Тогда Ихтиандр ухватил ее покрепче и сделал настолько стремительный рывок в сторону, что раззява-рыболов не удержал в руках удилище, оно плюхнулось за борт лодки и благополучно опустилось на дно.

И все-таки любому веселью рано или поздно приходит конец. Ихтиандр, каким бы выносливым ни был, начал уставать. К тому же за всем не уследишь, и при очередном подводном кульбите он вдруг почувствовал острейшую боль под правым коленом. В ногу впился тройник одной из блесен, которую он упустил из вида. В следующее мгновение человека-амфибию потащило вверх, но при новом кульбите и взмахе ножа он сумел перерезать леску. Вот только блесна осталась в ноге!

Прежде чем продолжить противостояние участникам рыболовного турнира, необходимо было от нее избавиться…

* * *

– Не могу понять, что там вообще происходит? – Графиня Ольга Левашова повернула голову к Дилану Моралесу, сидевшему слева от нее за рулем собственного кабриолета под названием «Пампасский кот».

– Кажется, никто из участников, так сказать, до сих пор не поймал ни одной рыбки, – ответил Дилан Моралес, не отрываясь от бинокля.

«Пампасский кот» стоял на самом краю пристани, с которой некоторое время назад президент охотничьего клуба «Меткий стрелок» Джирардо Альварес дал старт турнира Кубок «Черной жемчужины». С этого места обзор акватории, по которой в настоящее время шныряли несколько десятков лодок с рыболовами-спортсменами, был отличным. Более идеальной позицией для наблюдения можно было бы назвать деревянную вышку, специально установленную накануне тоже на краю пристани, которую теперь занимали главный судья турнира, то есть сам президент, и вместе с ним дон Хорхе Дельгадо.

В отличие от остальных, Джирардо Альварес обозревал водную гладь в подзорную трубу и, кажется, тоже не мог понять, почему до сих пор никто из рыбаков не смог уйти от ноля.

Другие судьи и собравшиеся на пристани зрители пребывали в неменьшем недоумении. Толпа гудела…

– О! Наконец-то кто-то вытащил! – доложил Дилан Моралес своей пассажирке. – Но какую-то совсем уж мелочовку. Весом не более килограмма, возможно, и меньше. Трофеем это я бы уж никак не назвал.

– Кто хоть поймал-то? – Графиня Левашова тоже приложила бинокль к глазам.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся, прежде чем ответить, Дилан Моралес. – Японцы поймали! Ха-ха! Но стоило ли им переться сюда с другого, так сказать, конца света, чтобы радоваться поимке этой ерунды!

– И что же они собираются делать дальше? – Графиня постаралась навести на резкость окуляры. На самом деле ей был интересен не сам процесс соревнований, а трофеи, которые могут быть пойманы. Поэтому-то она и попросила Дилана Моралеса остановить кадиллак поблизости от трех цистерн, наполненных морской водой, в которые, по планам миллионера из Нью-Йорка, должны будут помещены пойманные подопечные доктора Сальватора.

– Японцы прекратили ловлю и торопятся сюда, к пристани! – прокомментировал Дилан Моралес. – Видимо, собираются сдать рыбу судьям на взвешивание, пока она, так сказать, не испустила дух, и затем отпустить обратно в море. Другими словами, японские рыбаки четко уяснили правила, которые были утверждены только вчера…

– Понятное дело! Японцы всегда были практичными. А чем там занимаются мой племянник с доном Педро?

– Да что у вас с биноклем, графиня? – изумился Дилан Моралес. – Я же вручил вам самый мощный из своей, так сказать, коллекции!

– Что-то не получается резкость настроить, все плывет…

– Возьмите мой! Только ничего больше не подкручивайте! – Дилан Моралес поспешно поменялся с пассажиркой биноклями, не менее быстро настроил на хорошую резкость оказавшийся у него в руках и продолжил комментировать:

– Как мне кажется, Педро что-то подцепил на свою удочку! Что-то тяжелое!

– Где? Не вижу!

– Да вон же! – указал рукой Моралес строго по направлению к самой высокой части скалы Сальватора. – Лодка под третьим номером.

– Наконец-то вижу! – Графиня Левашова поднялась со своего места, не отрываясь от бинокля. – Тащит, и удочка – в дугу!

– Давай Педро! – заорал Моралес, словно приятель мог услышать его с такого расстояния.

Впрочем, и собравшаяся на пристани публика, вторя ему, закричала, засвистела, но и тут же издала вздох разочарования. Те, кто наблюдал за происходящим в бинокли, и даже те, у кого было орлиное зрение, увидели, как согнувшаяся в дугу удочка вдруг резко распрямилась, а Педро Зурита бросил ее на дно лодки и схватился за голову, словно собрался проредить нервными пальцами свою шевелюру…

* * *

– Я же подцепил его, подцепил! – стонал Педро Зурита, сидя в лодке под номером три, держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону. – Вы верите мне, Мишель, что это был не просто зацеп за что-то там на дне?!

– Я прекрасно видел, как дергался кончик вашего спиннинга, дон Педро, – ответил Михаил, продолжая сосредоточенно вращать ручку своей катушки. – Конечно же, на крючок кто-то попался, но чьи-то зубы справились с вашей хваленой суперпрочной леской!

– Но никогда раньше такого не случалось, Мишель! – Педро Зурита готов был рвать и метать. – Если приманка намертво цеплялась за что-то на дне – приходилось обрезать леску! Вспомните хотя бы своего дельфина, который был очень силен, но леску-то все равно оборвать не смог. И если бы вы тогда не воспользовались ножом… Погодите-ка, Мишель, а что, если…

– О чем вы, дон Педро? – Михаил наконец-то закончил проводку и вытащил блесну из воды, после чего сунулся в свой ящичек с приманками.

– Что, если и сейчас мою леску не перекусила рыбина, а тоже обрезали ножом? Что, если это был Ихтиандр?!

– Я больше склонен предполагать, что это дело челюстей кого-то из подопытных доктора Сальватора. – Михаил достал из ящичка скрученную в кольцо тонкую металлическую проволоку и принялся ее распрямлять.

– Конечно же, именно мне не должно было так повезти, чтобы подцепить самого Ихтиандра! – Педро Зурита не находил себе места. – Вернее, не повезти! Потому что он опять обвел меня вокруг пальца!!!

– Ваши домыслы могут быть верны, а могут и нет, – невозмутимо ответствовал Михаил. – В любом случае мы сможем убедиться в этом, только поймав того, кто скрывается на морском дне.

– Согласен! – кивнул напарник и схватился за свой спиннинг. – Надо продолжать ловлю. Но что вы делаете, Мишель?

– Распрямляю гитарную струну, которую собираюсь использовать в качестве поводка.

– Поводка?

– В водоемах моей родины это рыбацкое приспособление иногда бывает ничем не заменимо, – ностальгически улыбнулся Михаил. – Должно быть, вы слышали о такой рыбе, как щука? Сказочная зубастая щука.

– Не читал русские сказки, но краем уха что-то слышал.

– Дон Педро, русская щука – одна из самых кровожадных наших хищных рыб. Своими острыми, как иглы, зубами она может перекусить-перетереть леску практически любой толщины. Тем более если ловля происходит из-подо льда – в лунках, на так называемые зимние жерлицы…

– Жерлицы?

– Вы, дон Педро, у себя в Аргентине не знаете, что такое настоящие морозы. Тем более не знаете, что такое ледостав. А в России некоторые реки и озера покрываются льдом на несколько месяцев, даже на полгода. Но рыбку-то кушать хочется всегда. Поэтому простой люд помимо сетей, с которыми зимой иметь дело слишком уж муторно, изобрел и другие снасти для подледной рыбалки. Может быть, слышали про мормышку?

– Краем уха…

– Но мормышка – это так, для ловли мелочи. А вот чтобы выловить из лунки щуку килограмма на три-четыре, люди придумали жерлицы. Различных конструкций жерлиц и не пересчитать, но принцип их действия примерно такой. На крючок за спинку насаживается живец, то есть маленькая живая рыбка для привлечения крупного хищника, той же щуки, хотя берут на живца и окуни с судаками, и налимы, и даже сомы. Но щука – основной трофей, а у нее – очень острые зубы. Поэтому сметливые российские рыбаки догадались ставить между крючком и леской поводок из стальной проволоки, об который любая щука все свои зубы обломает.

Меня вот приучили пользоваться гитарной струной, хоть это и дороговатое удовольствие. В общем, щука, схватившая живца, подсекается на крючок, и все – никуда она не денется, разве что заведет за какую-нибудь подводную корягу и намертво запутает леску.

Вот этот поводок, – Михаил продемонстрировал Педро Зурите окончательно расправленную гитарную струну, – длиной больше метра. И никакое чудище доктора Сальватора целиком в пасть его не заглотит, а значит, и вашу суперпрочную леску не перекусит. Так что нам остается всего лишь соблазнить достойный трофей на поклевку. А дальше, надеюсь, справимся…

* * *

Специальный костюм для подводного плавания не раз предохранял Ихтиандра от акульих зубов, но на этот раз прочная ткань поддалась тонкому стальному рыболовному крючку. Не повезло человеку-амфибии и в том, что рана оказалась в таком неподходящем месте – под коленом, к тому же распространявшееся в воде мутное пятно крови мешало увидеть крючок.

Сразу, потянув на себя, вытащить крючок не получилось, но Ихтиандр не запаниковал – жизнь в море приучила его принимать решения быстро, пусть они и были рискованными. Опустившись на дно, он лег на спину, поднял раненую ногу, просунул кончик ножа в образовавшуюся в костюме небольшую дырку и резким движением увеличил ее. Затем, стиснув зубы, вонзил нож в область раны и, разрезая собственную плоть, все-таки поддел и вырвал крючок из ноги.

Сейчас боль для него не имела значения, главное, что он мог двигать ногой, и по первым ощущениям лезвие ножа не нанесло серьезных повреждений. Но, как и следовало ожидать, кровотечение усилилось.

Ихтиандр понял, что на этом его азартное противостояние рыболовам-спортсменам закончилось. Рану необходимо было срочно обработать и завязать, а сделать это представлялось возможным только на борту яхты «Пеламида», по направлению к которой он и поплыл. Он плыл, крутя головой по сторонам, опасаясь оказаться подцепленным на крючки других рыболовов, стараясь поменьше двигать правой ногой и оставляя за собой кровавый шлейф.

Этот шлейф и привлек рыбину, набросившуюся на пловца и вцепившуюся зубастой пастью в его раненую ногу. Ихтиандр сразу узнал ее по выпученным глазам и длиннющим клыкам, выступающим из нижней челюсти. Называлась она паяра, среди рыбаков имела прозвище рыба-вампир и славилась тем, что поедала не менее хищных, чем сама, рыбок пираний.

Несколько лет тому назад доктору Сальватору привезли по заказу трех молодых паяр, пойманных в Венесуэле в реке Ориноко. Он поместил паяр в бассейн с опресненной водой, наблюдал за их ростом, ставил различные опыты – в основном кормя более мелкой рыбешкой. Со временем одна из паяр стала отставать в росте от «подруг» и в итоге была ими же и сожрана. Затем такая же участь постигла одну из двух оставшихся хищниц. Третья же так и продолжала обитать в аквариуме, все больше и больше увеличиваясь в размерах, и вот теперь, оказавшись на свободе, напала на сына человека, который кормил ее все эти годы. Свежая кровь всегда привлекала рыбу-вампира.

Но если ее «подруги» были обречены на гибель из-за своего меньшего роста, то человек-амфибия все-таки был покрупнее, к тому же вооружен ножом, которым и воспользовался. Сначала проткнул рыбе-вампиру глаз и крутанул проникшим в голову лезвием, тем самым заставив раскрыть пасть, а затем полоснул своему несостоявшемуся убийце по брюху.

Ихтиандр расправился с кровожадной паярой, но у него самого дважды пострадавшая нога практически перестала двигаться, к тому же вокруг распространялось огромное облако крови – перемешанной человеческой и рыбьей, которое очень даже скоро могло привлечь других подводных хищников. Ихтиандру ничего не оставалось делать, как мысленно призвать на помощь дельфина Лидинга и его сородичей…

Глава 15. Паника в Ла-Платском заливе

Первый улов Кубка «Черная жемчужина», доставленный к месту взвешивания экипажем спортсменов из Японии на лодке под номером шесть, был благополучно зафиксирован на весах, установленных на пристани рядом с судейской вышкой. Уловом оказалась американская палия весом девятьсот граммов, что в глазах всех, собравшихся на пристани, было чем-то несерьезным. Тем не менее вес записали в официальный протокол соревнований, после чего арауканец Рафаэль, выполняющий обязанности помощника главного судьи, не мешкая, бросил палию обратно в море, в глубинах которого она поспешила скрыться.

У кого-то из наблюдателей возвращение рыбы в родную стихию вызвало непонимание и неодобрение, кто-то возмущенно засвистел, но эти свисты и возгласы негодования заглушили аплодисменты тех, кто был посвящен в правила турнира и полностью их поддерживал.

Как бы то ни было, но японский экипаж стал на текущее время лидером Кубка «Черная жемчужина», и это в любом случае предполагало упоминание в прессе, а журналистов, фиксировавших процесс взвешивания и отпускания рыбы, на пристани собралось предостаточно. И, судя по довольным улыбкам японских рыболовов, некоторое время позировавших перед фотокамерами, те считали, что уже не напрасно приехали в Аргентину и приняли участие в турнире.

Со стороны журналистов посыпались вопросы к остававшимся в лодке рыболовам-спортсменам – на какую именно приманку была поймана первая рыба турнира, какое при этом использовалось удилище, какая катушка, леска и тому подобное… Но спортсмены из Страны восходящего солнца, продолжая улыбаться, пообещали ответить на все вопросы после окончания турнира и поспешили отчалить от пристани, чтобы возобновить ловлю. Тем более что к месту взвешивания уловов уже спешили еще два экипажа, по всей видимости, тоже не обделенные уловами…

– Как вы думаете, Дилан, – обратилась к испанцу графиня Левашова, – эти японцы будут и дальше продолжать охотиться за мелочью или все-таки настроятся на ловлю трофеев?

– Ха-ха! Хороший вопрос, графиня! – рассмеялся Дилан Моралес и обернулся к расположившемуся на заднем сиденье кадиллака дворецкому Григорию. – А вы как думаете, что предпочтут японцы? У вас, русских, кажется, есть поговорка – синица в рукавах или журавль в небесах?

– Лучше синица в руке, чем журавль в небе, – поправил Григорий и, немного подумав, обратился к графине Левашовой: – Госпожа Ольга, вам не кажется, что со спортсменами происходит что-то странное?

– О чем вы, уважаемый Григорий? – предвосхитил ответ графини Дилан Моралес. – Идет спортивное состязание, в котором призы за победу очень даже внушительные. Все изначально немного нервничают, все хотят победить, завоевать главный приз, вот и…

– Григорий, – прервала словесный поток Моралеса графиня Левашова, – вы, как всегда, абсолютно правы. Я не все успела разглядеть в бинокль, но как-то удивительно, что соревнуются столько много знающих свое дело рыбаков и до сих пор поймано так мало рыбы…

– Не сочтите меня мистиком, госпожа Ольга, – ответил Григорий, – хотя, как вы знаете, я читаю много подобной литературы. Но создается такое впечатление, что само море противится происходящему сегодня в его на удивление спокойных водах.

– Ха-ха-ха, господин Григорий, да вы и вправду мистик! – рассмеялся Дилан Моралес. – Скажите еще, что море обладает неким разумом!

– Почему бы и нет, дон Моралес, – без тени улыбки ответил Григорий. – В море все идет своим чередом. Море хорошо хотя бы тем, что в нем нет таких войн, какие происходят на суше.

– Хм, – Дилан Моралес поправил повязку на своей голове, – да вы, господин Григорий, еще и философ! Но философия – только слова, а на практике все обычно случается по-другому…

– На практике? Ха-ха-ха! – теперь уже рассмеялся русский эмигрант. – Сегодня вы любезно предоставили нам с графиней Левашовой свой кадиллак, разукрашенный изображениями трофеев, которые вы в свое время добыли… Но что бы вы сказали, если бы обезьяна, откусившая мочку вашего уха, тоже умела рисовать и тоже хвасталась трофеями перед своими сородичами? Ха-ха-ха…

– Вы надо мной издеваетесь?! – вскочил со своего места Дилан Моралес, но тут же сел обратно, услышав смех еще и Ольги Левашовой. – Графиня, вы тоже смеетесь над моей бедой?

– Простите, дорогой Дилан, – слегка посерьезнела Левашова, хотя улыбка продолжала витать на ее губах. – Просто мой друг нашел очень удачное, хотя, можно сказать, жестокое сравнение. Я же готова показаться еще более жестокой. Что бы вы, дорогой Дилан, сказали, если бы крокодил, откусивший голову вашему знакомому охотнику, несчастному Лукасу, тоже обладал способностью изображать свои трофеи, ну хотя бы кровью на какой-нибудь скале? У одного человека этот крокодил откусил руку, у другого – голову, у третьего, что на сегодняшний день вполне возможно, откусит кое-что между ног…

– Бог мой! – побледнел Дилан Моралес. – Графиня, что вы такое говорите? Ну и фантазии у вас!

– А вот это уже далеко не фантазии! – сообщил Григорий, прильнувший к окулярам бинокля и показывавший рукой направление, куда он смотрит.

Дилан Моралес и графиня Левашова тоже схватились за бинокли. Посмотреть было на что! В лодке под номером «14», принадлежавшей экипажу из Германии, возникла сумятица. Один из рыболовов только что подвел к борту подцепленную на крючок рыбину, его напарник подхватил ее подсачком с объемистой сеткой и не без труда переправил в лодку.

Извивавшаяся в сетке рыбина больше походила на змею: тело ее было длинное, коричнево-оливкового цвета, а часть головы и горло – ярко-оранжевые, глаза же прямо-таки светились изумрудной зеленью.

– О боже! – вырвался крик у Дилана Моралеса. – Это же угорь! Огромный электрический угорь! Он очень, очень опасен! Лучше к нему не прикасаться руками!!!

Но рыболовы из Германии не слышали его предостережений. Зрители с пристани наблюдали в бинокли и невооруженным глазом, как германцы радуются добыче, что-то кричат друг другу. В руках одного из них оказалась фотокамера, другой, растекаясь в улыбке, вытащил добычу из подсачка и собрался позировать перед объективом, но тут произошло то, от чего пытался предупредить Дилан Моралес.

Наблюдатели не знали, успел ли один рыболов сфотографировать другого, но прекрасно видели, как вдруг затрясло того, который держал в руках только что пойманный трофей. Пораженный электрическим током, падая на дно лодки, он выронил рыбу, которая извернулась всем своим длиннющим телом и ткнула головой в грудь рыболова с фотокамерой. Его тоже затрясло, до такой степени, что фотокамера выскочила из рук высоко в воздух и улетела куда-то за борт, сам же фотографирующий машинально схватился за угря и, видимо, получив еще один электрический разряд, вновь содрогнулся всем телом и тоже рухнул на дно лодки. А выскользнувший из его рук угорь благополучно переполз через борт и канул в родную стихию.

– В только что случившемся вы тоже обвините доктора Сальватора? – с усмешкой обратилась графиня Левашова к Дилану Моралесу.

– Не знаю, что и сказать, – ответил тот.

– Смотрите! – воскликнул Григорий, указывая рукой еще на одну лодку.

Вокруг нее из воды то и дело выскакивали рыбы. Они казались не очень крупными, размером немногим больше ладони, но в воздухе оказывались сразу пять или семь рыбин и не успевали упасть обратно, как из воды выпрыгивала новая стайка. Рыболовы в лодке были в растерянности, да и зрители недоумевали, что же там такое творится.

– Я наблюдала за кое-чем похожим у нас на Волге, – сказала графиня Левашова, следившая на происходящим в бинокль. – Крупный хищник не в одиночку, а стаей гоняет малька, и несчастные рыбки пытаются спастись, выпрыгивая из воды, хотя бы на некоторые мгновения.

– Но сейчас из воды выпрыгивают не такие уж маленькие рыбки, – сказал Дилан Моралес. – Вообще-то мне кажется, что это пираньи.

– В таком случае, – сказал Григорий, – не позавидовал бы я этим рыбакам, если они вдруг по нечаянности выпадут из лодки…

И словно накаркал Григорий! Лодка, за которой они наблюдали, вдруг содрогнулась, словно ее чем-то мощно ударили в днище, накренилась, из-за чего оба рыболова потеряли равновесие и вывалились за борт. До собравшихся на пристани донеслись вопли отчаяния и боли. Впрочем, длились они недолго. Барахтавшиеся в воде рыболовы пропали из вида – стая пираний сделала свое привычное дело…

Повисшую над пристанью паузу нарушили новые крики. Что-то случилось с лодкой под шестым номером, с экипажем из Японии, который раньше всех остальных предоставил судьям свой улов. Они не так далеко отплыли от пристани, где и забросили свои снасти. Хорошо было видно, как один из японцев кого-то подцепил на крючок, но трофей оказался слишком сильным и строптивым. Подводный противник буквально вырывал удилище из рук рыболова, и у того что-то случилось с катушкой. Чтобы не упустить трофей, рыболов стал наматывать леску на руку, и сначала это у него неплохо получалось, но затем рыбина решила не церемониться и рванула с такой силой, что японский спортсмен упал, хорошо хоть напарник успел его подхватить, не позволив вывалиться за борт. Но подводный соперник не остановился и потащил за собой лодку под номером шесть в открытое море с приличной скоростью.

Необходимо было срочно что-то предпринять, и тут не растерялся помощник главного судьи Рафаэль. Он крикнул дону Альваресу, что необходимо немедленно отправиться на помощь японскому экипажу на моторной лодке. Джирардо Альварес, чувствуя ответственность за происходящее, с ним согласился и вместе с Рафаэлем лично пустился в погоню за лодкой под шестым номером, которая к тому времени уже казалась точкой на горизонте.

* * *

Экипажу лодки под номером три не было дела до возникающих сумятиц среди других участников турнира. Они про них просто забыли – до такой степени увлеклись самим процессом ловли. Михаил Левашов помог оснастить Педро Зурите удилище таким же стальным поводком из гитарной струны, который поставил на свое, и теперь напарники, уверенные в надежности снастей, забрасывали приманки в разных направлениях от лодки, давали им опуститься на различную глубину, экспериментировали со скоростью проводки – словом, делали все, чтобы соблазнить-таки на поклевку какой-нибудь достойный и оригинальный трофей. Впрочем, это не мешало им вести беседу.

– И много ли вы, Мишель, – поинтересовался дон Зурита, – вы лично в своей жизни поймали щук во время ваших суровых российских зим, когда везде снег и лед, на эти самые… как их?

– Жерлицы, – подсказал Михаил.

– Да! На жерлицы с этими самыми металлическими поводками…

– К сожалению, не очень много, – ответствовал русский дворянин. – Я и рыбачил-то на жерлицы считаные разы, когда приезжал к тетушке в имение на празднование Рождества. Но однажды вот такую щучищу, – он раздвинул руки, – все-таки умудрился протащить в не очень-то большую лунку. Ощущения, скажу я вам, незабываемые!

– Хм, ну, даже не знаю…

– Конечно, не знаете, – усмехнулся Михаил, делая очередной заброс. – Да вам, должно быть, и сложновато все это понять. Но попробуйте хотя бы представить. В январе у нас в России морозы бывают за минус тридцать градусов по Цельсию. Реки, конечно же, все во льду, но все равно там, где приличное течение, бывают скрытые промоины, в которые рыбаки иногда проваливаются и тонут.

– Зачем же тогда выходить на лед, если там есть эти скрытые промоины, в которых можно утонуть? – изумился дон Зурита.

– А зачем ваши рыбаки выходят в море, если есть опасность, что начнется шторм? – парировал Михаил. – Это сейчас мы участвуем в рыболовном турнире ради азарта и возможного денежного куша. А для простого люда рыбалка – прежде всего возможность прокормить семью…

– Да это-то понятно, – скривился дон Зурита, вытащив из воды и вновь забросив блесну.

– Хотите, я расскажу вам одну рыбацкую историю? – тоже, не отвлекаясь от процесса ловли, спросил Михаил.

– Конечно, рассказывайте! Ваши русские сказки…

– Это не сказка, а самая настоящая быль, – с ноткой обиды возразил Михаил. – Так вот слушайте. В соседней с имением моей тетушки деревне жил крестьянин, дед Семен, – самый лучший в округе рыболов. Благодаря своему умению он круглый год и семью свою большую, и соседей рыбой обеспечивал. Я однажды, еще мальчишкой, сам видел, как он огромного леща на удочку, сделанную из орешника, вытащил. Вам интересно, дон Педро?

– Продолжайте, Мишель, продолжайте…

– Так вот. Однажды зимой, как раз под Рождество, отправился дед Семен рыбачить с этими самыми жерлицами, на которых живец-плотвичка на стальном поводке подо льдом щуку привлекала. И привлекла, да такую щучищу – настоящую крокодилицу. Дед Семен ее подсек, к лунке подвел, а она поперек встала и ни туда ни сюда. Он в азарте рукавицы и тулуп сбросил, рукав засучил и рукой в лунку залез, чтобы как-нибудь щуку там развернуть и не упустить добычу. Развернуть-то он щуку развернул, но так, что угодил рукой прямо в ее зубастую пасть, а она – возьми да пасть захлопни и не открывает. А это – настоящий капкан… Вы можете себе это представить, дон Педро?

– Что именно, Мишель?

– Мороз – тридцать градусов. Замерзшая река. На льду без тулупа лежит седобородый старик, одна его рука в лунке, а у него уже и кричать, звать на помощь сил нет…

– Быр-р-р, – аж передернуло Педро Зуриту. – И что же дальше?

– Спасла деда Семена собачонка, которая всегда его на рыбалку сопровождала. Не она, конечно, а мужики деревенские, которых она неистовым своим лаем привлекла. Мужики-то народ смышленый, догадались, что с ее хозяином беда приключилась. Прибежали на речку, пешнями рядом с лункой деда Семена лед продолбили и вытащили его руку с той самой щукой-крокодилом… – Михаил специально замолчал, дожидаясь реакции на историю своего напарника.

– И что же дальше, Мишель? – не выдержал тот.

– Говорят, из той щуки отличные котлеты получились…

– А что с рыбаком?

– Выжил дед Семен. Только пришлось ему с рукой расстаться. По плечо ампутировали. Но самое изумительное, что рыбалку он так и не забросил. Приспособился одноруким удочкой махать…

– Как же можно – с одной рукой? – недоверчиво спросил Педро Зурита.

– Сам удивляюсь, – сказал Михаил. – Мне об этом случае написали, когда я уже в эмиграции был.

– Так, может быть, это все-таки ваши очередные русские сказки? – вновь усмехнулся Педро Зурита. – Все неправда?

– Правда, – убежденно сказал Михаил и в следующее мгновение сделал резкую подсечку. – Есть! Сидит…

На крючок у него и в самом деле что-то попалось! И не маленькое! Сначала Михаил даже не смог крутануть ручку катушки, но кончик удилища, которое он все-таки поднимал, подрагивал, и было абсолютно ясно, что это никакой не зацеп.

– Тащите, Мишель, тащите!!! – закричал Педро Зурита.

– Сейчас, – ответствовал удачливый рыболов, в руках которого ручка катушки уже начала вращаться.

– Кто там?

– Надеюсь, увидим!

Михаил упорно продолжал вращать инерционную катушку. Леска звенела, но держала подводную тяжесть, и, если вспомнить, что на ее конце был привязан поводок из гитарной струны, можно было вполне рассчитывать, что снасть выдержит.

Снасть действительно не подвела. И вот уже рядом с лодкой под третьим номером из воды выпрыгнула огромная и очень необычная рыбина. Необычная, потому что вместо одного хвоста у нее было два. Да и открытая пасть, в нижнюю губу которой впился крючок и которой она отчаянно трясла, была оснащена слишком уж устрашающим набором зубов и даже клыков, торчащих вверх и вниз.

Казалось бы, обладая таким набором режущих-пилящих-кусающих «инструментов», двухвостая рыбина давно уже должна была обрести свободу, но нет! Она продолжала оставаться на поводке, с которого хозяин не собирался ее отпускать.

Михаил продолжал вращать ручку катушки, не догадываясь, чем его упорство может обернуться. Да и Педро Зурита, в руках у которого уже был новенький багорик, подбадривал напарника:

– Давайте, Мишель, давайте! Не упустите эту тварь!

Но двухвостая рыбина не просто сопротивлялась вываживанию, она погрузилась в воду и через несколько мгновений вновь выпрыгнула, но уже не просто так, а бросившись на лодку с пытавшимися ее поймать рыбаками.

Она буквально обрушилась на борт лодки, тем самым его проломив. Щепки полетели в разные стороны, а сама лодка накренилась и зачерпнула изрядную порцию воды. Более того – рыбина хлестанула своими двумя хвостами по лицу вооруженного багориком Педро Зуриту и вцепилась зубами-клыками в руку своему главному обидчику – Михаилу.

Педро Зурита вместе с багориком словно пушинка улетел за борт, Михаил же пока оставался в начавшей тонуть лодке, но его кисть была в пасти беснующейся рыбины…

Никогда в жизни он не испытывал подобного ужаса. Было дело – в шестилетнем возрасте он по нечаянности упал в колодец, но все обошлось – не разбился и не утонул, глубина оказалась ему до подбородка, и особо замерзнуть маленький Миша не успел – добрые люди опустили к нему на железной цепочке ведро и благополучно вытащили.

Однажды, во время зимних каникул, на рыбалке он провалился под лед на самой середине реки, но тут же, как пробка, выскочил на твердь, и страх за свою жизнь не успел его охватить, добежал Миша до берега и даже родителей в ту историю не посвятил, а то бы не отпускали больше на речку. В другой раз, на охоте, он успел испугаться, что подраненный кабан набросится на тетушку Ольгу, но рука у Михаила не дрогнула, и он метко подстрелил зверя…

Теперь же с русским дворянином случилось что-то вообще невероятное! Какое-то морское чудовище – мало того что разрушило лодку, которая вот-вот должна была затонуть, так еще и стремилось откусить ему руку! Михаил заголосил, призывая на помощь хоть кого-нибудь.

Помощь подоспела вовремя. Рядом с лодкой Педро Зуриты оказалась лодка под номером «50», на веслах которой сидел Персиваль Вильбуа. У сидевшей на корме Полетты в руках появился дамский пистолет, из которого она трижды выстрелила в голову чудища, вцепившегося в руку Михаила. Этого оказалось достаточно, чтобы двухвостая рыбина раззявила пасть, отвалилась от человека и, оставляя пятна крови, опустилась куда-то в глубину моря. Но разбитая ею лодка продолжала разваливаться на глазах.

Полетта буквально подхватила в объятья Михаила, уже терявшего сознание. Персиваль подал руку барахтавшемуся в воде Педро Зурите и тоже благополучно затащил его в свою лодку. Ну а посудина под номером три чуть погодя затонула вместе со всеми дорогостоящими удилищами, катушками, приманками и остальным…

* * *

Не только лодка, на веслах которой сидел Персиваль, стремилась к пристани. И не для того возвращались лодки, чтобы сдать на взвешивание улов. Многих рыболовов охватила настоящая паника.

Экипаж спортсменов из Германии притащили к месту финиша на буксире. Оба они еле шевелились – соприкосновение с электрическим угрем не прошло бесследно, но они хотя бы остались в живых. Чего нельзя было сказать о тех, кто подвергся нападению пираний, и об экипаже из Японии, чью пустую лодку доставили к пристани на моторке главный судья турнира Джирардо Альварес вместе с арауканцем Рафаэлем. И тот, и другой имели бледный вид. Исчезли два японских рыболова-спортсмена из своей лодки, – никаких следов не осталось, и, судя по всему, судьба их стала незавидной. Что вполне могли доказать крики с одной из лодок, причалившей к пристани:

– Там всплыла огромная рыбина.

– У той рыбы брюхо распорото от хвоста до глотки!

– Какое чудище могло такое сделать?

– Нас не предупреждали!!!

– Все! Мы заканчиваем эти проклятые соревнования!

– Требуем вернуть организационный взнос!!!

Зрители на пристани загудели. Закончить турнир, про который было столько пафосных объявлений, о котором трубили в прессе?! И где же обещанные трофеи? Где рекордные экземпляры?

– Да что вы раскричались, как женщины! – перекрыл всех рев вскочившего со своего кресла Хорхе Дельгадо. Он хоть и выглядел со стороны карикатурно, но голосище имел внушительный, как и свою топорщившуюся бородищу.

– Никто никого не заставлял участвовать в этих соревнованиях! – убедительно говорил он, размахивая короткими руками. – Все вы – любой рыбак или ныряльщик за жемчугом – всю свою жизнь прекрасно знали и знаете, что с морем не шутят. Как не шутили и те, кто недавно отправился на облаву чудовищ, сбежавших из клеток виллы на скале доктора Сальватора! А кто попробовал шутить – тот и поплатился за это!!! Здесь они, – дон Дельгадо ткнул пальцем в сторону лодок с рыболовами-спортсменами, – столкнулись с другими чудовищами – морскими! Рискнули, чтобы заработать хорошие деньги. А как без риска? Без риска не бывает! И если ты не осторожен или слабоват, так и нечего было выпячивать грудь…

– Иди-ка на мое место и сам попробуй половить трехметровых монстров! – перекричал кто-то из рыболовов Хорхе Дельгадо.

Если речь миллионера сопровождалась молчанием зрителей, то теперь этот выкрик вызвал бурю оваций. Хотя со стороны было не совсем понятно, хотят ли все присутствующие, чтобы турнир продолжился, или уже достаточно жертв со стороны рыболовов-спортсменов.

– Все! Все!!! – решительно замахал руками поднявшийся на вышку главный судья турнира. – Во избежание дальнейших трагедий я объявляю досрочный финиш!

После его слов из-за поднявшегося шума и гама очень сложно стало услышать и разобрать хоть чье-то мнение…

* * *

– Что? Я не понял ни слова! – из-за шума и гвалта Хорхе Дельгадо и в самом деле было трудно расслышать слова индейца из местных, которого он нанял для охраны виллы на скале, и теперь что-то кричавшего ему прямо в ухо.

– Меня послал ваш охранник… Гаспар, – старался докричаться до него арауканец. – Гаспар остался на вилле.

– И что? Он там и должен был оставаться и охранять доктора до тех пор, пока я не вернусь!

– Гаспар приказал сообщить вам… что доктор Сальватор открыл все аквариумы…

– Открыл?

– Да, открыл. И добавил в воду какой-то корм!

– Почему же он не сделал этого сразу, – всклокочил бороду Хорхе Дельгадо, – когда я ему предлагал?

– Не знаю, господин, – развел руками арауканец.

– Вот же какой упрямый старик! И что там случилось дальше?

– Рыбы… страшные рыбы стали заплывать в аквариумы…

– Что? – не сразу поверил своим ушам Хорхе Дельгадо.

– Рыбы снова в аквариумах, господин…

– Так это же… – Хорхе Дельгадо оттолкнул посыльного арауканца и схватил за плечи растерянного и бледного главного судью турнира. – Вот что я вам скажу, дон Альварес. Вы абсолютно правы! Жизнь людей должна быть на первом месте. Турнир, как вы и решили, действительно было необходимо немедленно прекратить и объявить досрочный финиш! Все правильно, дон Альварес, не переживайте. А со взносами спортсменов – возвращать или не возвращать – разберемся позже!

Глава 16. «Благодарность» Педро Зуриты

Перегруженная двумя пассажирами, лодка под номером «50» не очень быстро приближалась к берегу, несмотря на то что Персиваль налегал на весла со всей силы. Торопиться было необходимо: кровь из ран на руке Михаила Левашова не хлестала, но все-таки сочилась, хоть Полетта и перевязала ее лоскутком материи, оторванным от собственной рубашки. Михаил, правда, старался улыбаться, принимая заботливость Полетты. Судя по его взглядам, девушка ему очень нравилась.

В отличие от него Педро Зурита выглядел чернее тучи. Все сегодня обернулось против него: и собственной лодки со снастями лишился Педро Зурита, и трофейную рыбину-чудище поймать не удалось, от которой он еще и заработал удар по лицу сразу двумя хвостами, к тому же, возможно, получил легкую контузию; да и вообще вынужденное купание и даже помощь французов он расценивал для себя как позорище. Даже откушенная обезьяной мочка уха Дилана Моралеса теперь казалась ему пустяком по сравнению с собственным фиаско. Оставалось только скрипеть зубами…

Под это, возможно и не слышимое остальным, скрипение зубов Персиваль наконец-то причалил лодку к борту своей яхты «Пеламида» и перевел дух. Конечно же, он выбился из сил, наверное, поэтому, мимолетно оглянувшись на яхту, не заметил следы крови на ее поручнях и борту. Не заметила следы и Полетта, основное внимание которой было обращено на Михаила.

– Господа, – обратилась она к пострадавшим, – у нас на яхте есть ром, а вам для начала не мешало бы взбодриться. Предлагаю подняться к нам на борт, передохнуть, а потом уже…

– Эй, рыбаки, давайте сюда! – вдруг услышали и увидели они Дилана Моралеса, призывно махавшего руками из своего кадиллака. – Быстрее плывите сюда, мы отвезем вас к доктору!

– Мишель, дон Педро, давайте к нам! – вторила Моралесу графиня Левашова.

– Не теряйте время, господа! – крикнул им и Григорий, выскочивший из машины. – Соревнования досрочно закончены! А вам нужна помощь…

– Они правы, лучше – к доктору, – сказал Персиваль, трижды глубоко вздохнул и выдохнул, вновь взялся за весла и направил лодку к берегу.

– И чем быстрее, тем лучше, – сказал Педро Зурита, который, в отличие от остальных, не только обратил внимание на следы крови, оставленные кем-то на яхте, но к тому же заметил мелькнувшую в рубке тень человека…

Вскоре лодка под номером «50» причалила к берегу, и подоспевший Григорий помог при поддержке Полетты выбраться из нее и довести до машины слегка постанывавшего Михаила. Педро Зурите пришлось опираться на плечо своего приятеля Дилана. Он хоть и чувствовал себя неважно, но зубами больше не скрипел, и пока шел до «Пампасского кота», несколько раз обернулся на яхту «Пеламида» в надежде что-нибудь там разглядеть.

– Да, все уже закончено! Все нормально, – подбадривал его Дилан Моралес. – Благодари своих французов, что, так сказать, жив остался.

– Я их отблагодарю, не сомневайся… – тяжело дыша, ответствовал Педро Зурита. – Но почему прекратили соревнования? Из-за нашего с Мишелем… приключения?

– Ха-ха! Ваше, так сказать, приключение! Если бы только… Так ты же, наверное, далеко не все знаешь? Из рыболовов-спортсменов уже как минимум четверо – покойники, косточки которых навряд ли найдут. Ну и пострадавших помимо вас двоих еще наберется. Ха! Ты бы видел, какой сейчас, так сказать, бледный вид у президента нашего охотничьего клуба!

– Но как же так получилось? – Педро Зурита вновь обернулся и устремил взгляд на яхту «Пеламида», к которой уже подплывала лодка с двумя французами.

– Ха! Как получилось! Сегодня было нечто похожее на нашу недавнюю облаву. Подопытные доктора Сальватора вновь, так сказать, продемонстрировали свой нрав.

– Продемонстрировали? – Педро Зурита помотал разболевшейся головой.

– Знаешь, приятель, пока я за всеми этими соревнованиями наблюдал в бинокль, у меня, так сказать, мысль промелькнула. С одной стороны, я очень хотел участвовать в турнире, возможно, стать чемпионом, завоевать призы. А с другой, – Дилан Моралес дотронулся до своего перебинтованного уха, – вот сейчас бы сожрала меня стая пираний или ударил бы током электрический угорь, который германцев из строя вывел… Или вот как вы с Михаилом нарвались на какое-то морское чудовище… И зачем мне все это, так сказать, надо?

– Подожди, – приостановился поддерживаемый приятелем Педро Зурита, – получается, ты заявляешь о своей трусости?

– Ха! Видел бы ты себя со стороны, когда из лодки в воду вывалился, а затем барахтался! А если бы французов с вами рядом не оказалось? А если бы эта девчонка рыбу не пристрелила? Она, между прочим, вместе со своим братом и тебе и твоему русскому напарнику, так сказать, жизни спасла.

– Да, спасла, спасла, – не стал спорить Педро Зурита, признавая истину. Хотел кое-что добавить, но сдержался и промолчал. До поры до времени…

* * *

Если Педро Зурита заметил на яхте «Пеламида» следы крови, оставленные, как он абсолютно верно догадывался, Ихтиандром, то арауканец Рафаэль сумел многое услышать и понять из разговора одного своего знакомого с доном Хорхе Дельгадо. Разговор шел о докторе Сальваторе, и Рафаэль понял, что суть этого разговора необходимо срочно донести до его знакомых французов – Персиваля и Полетты.

Но ему все-таки пришлось задержаться на пристани. Начальник полиции на месте лично и слишком уж дотошно допросил его как свидетеля трагического инцидента с японским экипажем. При этом Рафаэль мог не так-то легко и сравнительно быстро отделаться от допроса, но его показания слово в слово подтверждал главный судья злосчастного турнира Джирардо Альварес.

Им обоим и рассказывать-то было особо нечего. Сотни человек на пристани, в том числе и сам начальник полиции, видели, как японский экипаж, сдавший свой первый улов на взвешивание судьям, вновь забросил снасти, как на них попалось что-то солидное, какой-то подводный монстр. Этот монстр потащил лодку с японскими рыболовами-спортсменами в открытое море, главный судья вместе с Рафаэлем попытались их догнать на лодке с мотором… И догнали, но рыболовов в судне не обнаружили. Другое дело, если бы на море были волны, но все еще оставался полный штиль, и на поверхности от двух человек, приехавших в Аргентину из Страны восходящего солнца, не осталось никаких следов…

Наконец-то освободившись от назойливой полиции, Рафаэль не стал дожидаться, когда с ним произведут расчет за выполненную работу в качестве помощника главного судьи, и поспешил на яхту «Пеламида». До этого ему не доводилось подняться на ее борт, теперь же Рафаэль докричался до ее хозяев, встревоженный Персиваль перекинул на пристань трап и провел его в каюту. Где помимо Полетты арауканец увидел и узнал находившегося там же Ихтиандра.

Однажды красавица Гуттиэре уронила со скалы в море жемчужное ожерелье, и Рафаэль, тайно в нее влюбленный, одним из первых прыгнул в воду, чтобы достать драгоценность. Вслед за ним прыгнули и другие ныряльщики, но глубина в том месте оказалась слишком большой, и они один за другим всплывали на поверхность ни с чем. Самым последним, спустя довольно продолжительное время, на поверхности показался никому не знакомый молодой человек с жемчужным ожерельем в руках, которое и передал его обладательнице.

И только потом Рафаэль узнал, что тем молодым человеком был так называемый морской дьявол, которым в последнее время всех слишком пугали. Узнал арауканец, как и все в округе, что он сын знаменитого доктора Сальватора и зовут его Ихтиандром. И вот теперь Рафаэль вновь видел его перед собой – довольно бледного, с раной на лбу и с перебинтованной ногой…

– Гляжу, вам тоже досталось, господин Ихтиандр, – смутившись, произнес Рафаэль.

– Мы разве знакомы? – устало спросил тот.

– Меня зовут Рафаэль, я ныряльщик за жемчугом. Мы с вами не знакомились, но я хорошо помню, как вы с огромной глубины достали жемчужное ожерелье для Гуттиэре. И ту историю с вашим… заточением в тюрьму, а затем побегом. Все мои друзья до сих пор гадают, как же это вам удалось?

– Мне помогли друзья, – просто сказал Ихтиандр.

– Рафаэль, дружище, – обратился к арауканцу Персиваль, – ты собирался сообщить что-то важное…

– Да! Доктор Сальватор на своей вилле!

– Отец вернулся домой? – приподнялся с сиденья Ихтиандр.

– Так это же очень хорошо! – вскричала Полетта.

– Но откуда тебе это известно, дружище? – спросил Персиваль.

– Я подслушал разговор дона Дельгадо с человеком, которого он оставил охранять виллу на скале, – поспешил ответить всем сразу Рафаэль. – Но, кажется, это не очень хорошо. Кажется, доктора Сальватора держат там в плену люди Дельгадо…

– Ну что за негодяй этот финансовый воротила!

– Это еще не все. По словам охранника, доктор сумел открыть заслонки клеток и его рыбы стали возвращаться обратно в аквариумы…

– Почему? – округлила глаза Полетта.

– Потому что отец добавил в воду корм с уникальными свойствами, – убежденно сказал Ихтиандр и обратился к Персивалю и Полетте: – Помните, я рассказывал, что отец приучил своих рыб возвращаться домой на вкус этого корма, который обладает свойством распространяться далеко в воде…

– Я прекрасно помню эту версию, Ихти, – переглянувшись с сестрой, сказал Персиваль. – Но и нам, и нашим родителям все это казалось как-то малодоказуемым. Каким-то вымыслом…

– Вообще-то, – Полетта слегка замялась и взяла за руку человека-амфибию, – наш друг сначала, по рассказам, тоже казался вымыслом. Извини, Ихти, но…

– Я не обижаюсь, – ответил тот и тоже слегка пожал руку девушки. – Мой отец сотворил много чудес…

– Это верно, – подтвердил Рафаэль. – Не напрасно не только среди побережья, но и во многих других местах доктора Сальватора прозвали настоящим богом.

– Если есть Бог – значит, должен быть дьявол, – усмехнулся Ихтиандр. – Может быть, поэтому меня и прозвали морским дьяволом…

– Сейчас дело не в прозвищах, – серьезно сказал Персиваль. – Рафаэль, что еще ты услышал, узнал?

– Ну-у, – арауканец немного подумал, – я не столько услышал, сколько понял, что дон Дельгадо очень обрадовался этому известию. Ведь если подопытные доктора Сальватора сами вернулись в аквариумы, то и ловить их не надо. Не надо платить деньги спортсменам за каждый трофей…

– Точно! – вскричал Персиваль. – Дельгадо, этот миллионер, который ставил опыты над дельфинами, чтобы сделать из них подводных солдат-смертников, всеми средствами добивался заполучить для себя уникальных рыб. Теперь получается, что подопытные доктора сами приплыли к нему в руки! Не надо никаких цистерн, не надо тратиться на призовые, да и журналистам до поры до времени ничего не станет известно!!! Но зачем же доктор Сальватор пошел на это? Или у него есть какой-то план? Как ты думаешь, Ихти?

– Не знаю. – Человек-амфибия обхватил руками голову.

– Нам необходимо сделать все, чтобы освободить твоего отца! – твердо сказала Полетта. – Только как? Но если сама вилла охраняется людьми Дельгадо… Может быть, обратиться за помощью к Ольсену?

– Чем он сможет помочь, сестра? Одно дело намять бока уличным бандитам, но совсем другое…

– Это Ольсен помог мне сбежать из тюрьмы, когда я был на грани жизни и смерти, – сказал Ихтиандр.

– Чтобы сейчас вызволить доктора Сальватора, необходимо нечто особенное, – сказал Персиваль. – Ихти, подумай, если сейчас на виллу нет возможности пробраться снаружи, а заплывать в аквариумы вместе с рыбами слишком опасно, может быть, есть другие варианты.

– Один вариант есть, – словно вспомнил Ихтиандр. – Но он слишком… сложный, и воспользоваться им смогу только я, но не знаю, хватит ли у меня сил…

– Что за вариант? – требовательно спросил Персиваль?

– В недрах скалы есть несколько ходов, и все они благодаря изобретению моего отца надежно закрываются автоматически. Но я нашел еще один ход, о котором никто не знает, кроме моего морского друга Лидинга. Это – такая извилистая и тесная подводная труба, которая выводит почти к самому большому гроту в скале. Отец назвал его Главенствующим гротом. Правда, несколько последних метров до грота надо пробраться по очень низкому тоннелю, в котором еще и очень скользко. Зато в Главенствующий грот отец заводит подводную лодку «Малютка». На ней он обычно отправляется в свои морские путешествия. Я очень редко пользовался тем ходом. Не было смысла…

– Так вот же он, вариант! – воскликнул Персиваль. – Если мы добудем кислородные баллоны, то…

– Во всей этой затее, – не дал ему досказать Ихтиандр, – есть одна большая опасность. Я, конечно, могу ошибаться в своих предположениях… Но отец однажды рассказал мне – и никому другому, что в стене Главенствующего грота у него есть такое устройство… я не запомнил названия, потому что никогда не интересовался всякими новинками техники. Но… Там, в гроте, имеется какой-то рубильник. Если нажать на него, то в воду во всех внутренних аквариумах и в саму бухту будет послан очень сильный разряд электрического тока, который убьет все живое, находящееся во внутренних водах скалы. Отец предупредил, чтобы я ни в коем случае не дотрагивался до этой ручки. Только он вправе принимать решение включать рубильник, и только в самом крайнем случае…

– Так, может быть, доктор Сальватор, зная намерения миллионера Дельгадо, специально заманил всех своих подопытных рыб обратно, чтобы уничтожить их? – высказал догадку Персиваль.

– Но это же… это… – Полетта заломила руки, не зная, что сказать дальше…

– Поверь, сестра, лучше уж уничтожить уникальных рыб, чем допустить, чтобы ими завладел Дельгадо!

* * *

Потребовалось совсем немного времени, чтобы Дилан Моралес домчался на своем кадиллаке «Пампасский кот» до виллы самого известного доктора в Буэнос-Айресе по имени Алесандро Иниго. Этот самый доктор оперировал ухо Дилану Моралесу, теперь Иниго в первую очередь оказал помощь русскому эмигранту Михаилу Левашову, которому пришлось наложить на раненую руку несколько швов. Педро Зурите помощь понадобилась, скорее, моральная. После осмотра доктор Иниго постарался убедить Зуриту, что никакого сотрясения мозга тот не получил, что надо просто успокоиться и принять случившееся на воде как есть, что все закончилось и впредь не повторится.

Доктор говорил и говорил, но Педро Зурита больше его не слушал. Его мысли и планы крутились вокруг яхты «Пеламида», перед глазами стояли пятна крови на ее поручнях.

– Дон Иниго, – перебил он доктора, – могу ли я попросить вас доставить графа Левашова на гасиенду «Мудрая Долорес»?

– Но вы же приехали ко мне с доном Моралесом на его…

– У нас с доном Моралесом срочное дело! – сказал, как отрезал, Педро Зурита. – Я вам хорошо заплачу, но только как можно быстрее доставьте моего друга Мишеля на гасиенду.

С этими словами Педро Зурита вскочил со стула, выбежал из дома доктора, запрыгнул в кадиллак «Пампасский кот» и крикнул Дилану Моралесу быстрее заводить и трогаться с места. Дилан Моралес растерялся от такого напора, но не стал возмущаться и спорить, поехал, куда велел возбужденный приятель.

– Дорогой дядя! – Педро Зурита вихрем ворвался в гостиничные апартаменты Хорхе Дельгадо. – Дело срочное и очень важное!

– Как ты себя чувствуешь, племянничек? – Хорхе Дельгадо взъерошил свою черную, как смоль, бороду и взял наполненный ромом бокал. – Гляжу, с этим русским на воде у тебя постоянно случаются какие-то из ряда вон выходящие истории…

– Да при чем тут русский! При чем тут мое самочувствие! – горячился Педро Зурита. – Речь о французах! Это их яхта – «Пеламида»! Я видел на ней чью-то кровь!

– И что? – Хорхе Дельгадо блаженно приложился к бокалу.

– Дядя! Я уверен, что это кровь Ихтиандра! Кто еще мог ее оставить на поручнях яхты в то время, пока французишки участвовали в соревнованиях?!

– Да какая разница, Педро! Ты же не знаешь самое главное… – Дельгадо не торопился посвящать племянника в новости, попивая ром маленькими глоточками.

– Захватить Ихтиандра – разве не самое главное? – изумился Зурита.

– Опять ты со своим морским дьяволом. Он же практически человек, с ним же одни проблемы.

– Но как же…

– Успокойся, племянничек! Мне доложили, что доктор Сальватор пошел на попятную. Он бросил в аквариумы свой чудесный корм, и его монстрячные рыбки вернулись домой. Сейчас мы отправляемся на виллу на скале и там сделаем дело!

– Дорогой дядя, почему вы так беспечны? Доктор Сальватор – умен и хитер! Вспомните его фокусы в пещере с этой блокировкой, с этими заминированиями! Думаете, он не способен на новые сюрпризы?

– Вообще-то да, – покивал Хорхе Дельгадо, – этот человек способен на многое! Как же я жалею, что мы с ним не понимаем друг друга. Вернее, слишком хорошо понимаем. Только он…

– Вы же знаете, дядя! – вскричал Педро Зурита. – Доктор Сальватор – ваш убежденный противник. Враг! Если он заманил обратно своих монстров, то это неспроста! Наверняка у него есть какой-то план…

– Хм, не исключено, что ты прав, Педро. И что же?

– У доктора Сальватора свои планы, у нас – свои! Я предлагаю срочно наведаться на яхту «Пеламида». Даже если там нет морского дьявола, мы можем захватить эту французскую парочку. Мне донесли, что это дети ученого Вильбуа, с которым доктор Сальватор очень дружен. Они будут нашим козырем при переговорах с доктором. А если на яхте еще и Ихтиандр, то…

– Да! Кажется, на этот раз ты действительно прав. Возьми мой арендованный автомобиль, людей и срочно отправляйся на эту яхту! Я буду ждать здесь. Надеюсь, недолго.

* * *

Тепло простившись с Ихтиандром, Персивалем и Полеттой, Рафаэль перешел по трапу с яхты «Пеламида» на пристань… и тут же был подхвачен под руки двумя бугаями, нанятыми Педро Зуритой. Рафаэль попытался вырваться, но куда там…

– Опасность! – крикнул арауканец, тем самым заработал удар в живот и задохнулся, закашлялся.

Персиваль, который уже вернулся в рубку, услышал его, выбежал на палубу и, поняв, что происходит, попытался сбросить трап в воду, но не успел. Подкручивавший усы Педро Зурита наблюдал с пристани, как его люди мигом перебежали по трапу на яхту, отбросили в сторону Персиваля, ворвались в каюту…

Миниатюрная француженка кричала и извивалась в руках похитителя огромных размеров; другой человек Педро Зуриты буквально выволок на палубу Ихтиандра, который, похоже, был оглушен. Дело было сделано. Вот только вскочивший на ноги Персиваль, оценив обстановку и понимая, что сопротивляться бесполезно, прыгнул за борт.

Педро Зурита схватился за револьвер. Упускать проворного француза было никак нельзя. Он должен был вот-вот всплыть, и тогда Зурита не промахнулся бы. Но Персиваль на поверхности воды так и не показался.

– Какой же ты негодяй! Негодяй и подлец!!! – кричала Полетта в лицо Педро Зурите. – Мы же тебя спасли, а ты… ты – гадина, гадина, каких свет не видывал!

– Хватит орать! – Педро Зурите хотелось рвать и метать! – Вы укрывали на своей яхте беглеца, объявленного в розыск полицией.

– Люди! Посмотрите на эту мразь! – не унималась Полетта. – Негодяй на ваших глазах совершает преступление! Люди…

– Заткни ей рот! – взревел дон Зурита, обращаясь к человеку-громиле, с трудом удерживавшему Полетту. Тот попытался прикрыть рот девушки ладонью, но ее острые зубки не пропустили подвернувшуюся мишень.

– А-а-а!!! – заорал человек-громила, из хватки которого Полетта почти что выкарабкалась. Но все-таки не выкарабкалась – Педро Зурита с размаху ударил ее кулаком в область виска, и девушка поникла.

– Вызовите полицию! – крикнул кто-то из толпы, собравшейся на пристани. Но поднявшийся ропот заглушили выстрелы в воздух из револьвера Педро Зуриты. У его людей в руках тоже появились револьверы, угроза которых заставила замолчать простых безоружных людей.

* * *

Два нанятых Педро Зуритой бугая запихнули бесчувственных Ихтиандра и Полетту в автомобиль, предоставленный ему доном Дельгадо, и повезли их по направлению к вилле на скале. Сам Педро Зурита поехал вслед за ними на кадиллаке «Пампасский кот», за рулем которого по-прежнему был Дилан Моралес, а на заднем сиденье валялся арауканец Рафаэль – со связанными за спиной руками.

– Ха-ха, Педро, хорошо же ты, так сказать, отблагодарил спасших тебя французов, – усмехался Дилан Моралес, крутя руль своего автомобиля.

Зурита зло посмотрел на водителя, но ничего не ответил.

– У меня и сейчас стоит перед глазами, как девчонка, как ее там… спасает твоего русского напарника-рыболова, а парень-француз, как его там… подал руку тебе – утопающему, – не унимался Дилан Моралес.

– Что ты опять свою песню завел! – скрипнул зубами Зурита. – Я должен был арестовать преступника и арестовал. Французы оказались его пособниками, значит, тоже должны попасть за решетку!

– С каких это пор ты стал пособником полиции?

– Я не помогаю полиции! Просто стараюсь уберечь простых людей от чудовищ, изобретенных сумасшедшим доктором!

– Ха-ха-ха! Педро, с каких это пор тебе стало дело до простых людей? Помнишь, как твоя команда на «Медузе» подняла бунт против своего капитана? Как ты едва от них спасся?

– Во всем был виноват морской дьявол! Это из-за него моя команда была напугана…

– Педро, не надо врать мне и тем более самому себе. Ха-ха! Ведь не просто же так после побега морского дьявола из тюрьмы ты набрал новую команду и уплыл на своей «Медузе» в Нью-Йорк. Ты боялся этих самых простых людей, которые, так сказать, поняли, что морской дьявол не такой уж и злодей, зато Педро Зурита…

– Прекрати, Дилан. Хоть ты и Моралес, но только не тебе читать мне морали!

– Ха-ха-ха! Мне всегда нравились твои, так сказать, шутки, приятель…

– Ничего-ничего! Видишь, как вовремя и не напрасно я вернулся! Ихтиандр вновь в моих руках. – Педро Зурита не без воодушевления подкрутил усы. – И могу поспорить, что большинство местных индейцев только спасибо скажут, что я обезвредил морского дьявола.

– Кто-то с тобой согласится, а кто-то возмутится, что при этом ты еще захватил молодого Рафаэля…

– Тебе-то откуда известно его имя? – Зурита обернулся на заднее сиденье, где в полуобморочном состоянии валялся связанный арауканец.

– Ха! Педро, ты со своим морским дьяволом совсем, так сказать, растерял память. Сам же однажды пригласил меня на борт «Медузы», сам назвал имя… – Дилан Моралес тоже на секунду обернулся на заднее сиденье, – одного из самых молодых, но при этом самых умелых ловцов жемчуга.

– Да, да, сейчас вспомнил…

– А теперь еще вспомни и накрути себе на усы, что Рафаэля, сына старейшего и уважаемого индейца дедушки Лучано, все простые люди знают, так сказать, с пеленок. Для некоторых он конкурент – как лучший ловец жемчуга, а кому-то родственник и друг. И только что на глазах у всех твои люди избивают и похищают парня. Ха-ха… – Дилан Моралес прервал собственный смех. – Педро, а ведь девчонка-француженка там, на своей яхте, была абсолютно права…

– Хочешь сказать, что я преступник? – взъярился дон Зурита.

– Самое, так сказать, смешное, – теперь уже серьезно сказал Дилан Моралес, – получается, что я – пособник преступления.

– О боже! – всплеснул руками Зурита.

– Нет, в самом деле! Ты, Педро, по каким-то там своим соображениям похищаешь людей, в том числе и граждан другой страны, а я этому способствую! Предоставляю свой автомобиль, сам же сижу за рулем. И этому есть сотня свидетелей.

– Прекрати, Дилан! – крикнул Педро Зурита. – С законом все будет улажено.

– Возможно, ты прав! Только когда будет улажено? Когда? – теперь уже кричал Дилан Моралес. – Сейчас-то мы с тобой вне закона! Не проще ли немедленно отпустить этого Рафаэля на все четыре стороны. Он-то лично тебе не нужен!

– Он как минимум свидетель! – постарался перекричать приятеля Педро Зурита. – Мы не можем его отпус… – Вновь обернувшийся на заднее сиденье Зурита словно бы поперхнулся, закашлялся, стукнул ладонью по плечу водителя.

Дилан тоже обернулся и тут же резко нажал на тормоз. Одного из лучших ловцов жемчуга в Ла-Платском заливе, арауканца Рафаэля в кадиллаке «Пампасский кот», не наблюдалось. Рафаэль сбежал…

Глава 17. Опасные планы

Персиваль, который больше половины жизни провел на море, конечно же, не утонул. После того как прыгнул за борт своей яхты, проплыл под ее днищем, вынырнул с противоположной стороны, глотнул воздуха, вновь нырнул и переместился под водой под самый нос «Пеламиды». Там и дождался, когда люди Педро Зуриты покинут его посудину.

Он подозревал, что Педро Зурита на всякий случай оставит кого-нибудь на яхте, поэтому оставался в воде еще некоторое время, прислушиваясь к каждому шороху. Но вскоре убедился, что никакой засады не оставлено, поэтому поднялся на борт «Пеламиды». Он ожидал увидеть в каюте беспорядок, оставленный людьми Педро Зуриты, но нет, все было на месте. Получалось, что Зурите были важны только люди, в первую очередь, конечно же, человек-амфибия.

Замшевый мешочек с подаренными Ихтиандром жемчужинами никуда не делся из ящика стола, на месте были его револьвер – французский, шестизарядный, марки «Лебель» и нож в чехле. Переодеваясь в сухое, Персиваль прикидывал, что еще может ему пригодиться сегодня вечером. Да все могло пригодиться, особенно инструменты, которыми он пользовался при экспериментах по изготовлению блесен. Все нужное переместилось в плечевую сумку француза, после чего Персиваль поспешил покинуть яхту.

Где искать Ольсена, он не знал, зато очень надеялся на помощь своего нового знакомого Мишеля, место проживания которого было известно – гасиенда «Мудрая Долорес». Первый же встречный им на улице арауканец, вызвался показать дорогу и даже проводить – за совсем небольшую плату. Персиваль воспользовался предложением и спустя некоторое время оказался у ворот гасиенды, принадлежавшей Педро Зурите.

Не мудрствуя, он просто открыл ворота и прошел на территорию гасиенды, словно приглашенный гость, поэтому и не вызвал никакого подозрения у одного из слуг Педро Зуриты, обратившего на него внимание. Персиваль помнил, что русские эмигранты живут во флигеле, туда прямиком и направился.

Григорий, встретивший его на пороге, приветливо кивнул и молча проводил в комнату хозяйки, где помимо графини Ольги был и Михаил – с перебинтованной рукой и с бокалом вина в руке здоровой.

– Беда! – не ходя вокруг да около, выкрикнул Персиваль. – Педро Зурита со своими людьми ворвался на мою яхту и похитил сестру, Ихтиандра и индейца Рафаэля!

– Похитил Полетту?! – подпрыгнул Михаил.

– Ихтиандра? – тоже встала со своего кресла графиня Левашова.

– Да! Да! Того самого морского дьявола, которого вы ранили из своего подводного ружья!

– Но какое Зурита имел на это право?

– Если Ихтиандр, как и доктор Сальватор, объявлен в розыск полицией, то Полетта и индеец Рафаэль не имеют к этому делу никакого отношения, – веско сказал Григорий. – Тем более что Педро Зурита – не полиция! С его стороны – это самый настоящий произвол.

– Я еще не все рассказал. – Персиваль глубоко вздохнул и выдохнул. – Рафаэлю удалось подслушать разговор Дельгадо с его слугой. Они захватили в плен доктора Сальватора, который вернулся к себе на виллу на подводной лодке. И когда начались соревнования, доктор Сальватор вбросил в аквариумы уникальный корм, на который стали возвращаться все его подопытные рыбы. Хорхе Дельгадо непременно воспользуется этим в своих целях…

– Мы должны ему помешать! – твердо сказал Михаил. – И освободить доктора, Ихтиандра и… Полетту. Я же прав, тетушка?

– Конечно, прав, – согласно кивнула графиня Левашова. – Я до сих пор не могу себе простить, что ранила этого… человека-амфибию! Но как? Что мы можем?

– По словам Ихтиандра, в недра виллы на скале есть подводный ход, известный только ему и дельфину Лидингу, – сказал Персиваль. – Я познакомился с Лидингом, когда помогал Ихти вытаскивать крючок из его спины. Этот дельфин Лидинг – очень умный, он отзовется на зов, и с его помощью мы сможем пробраться в недра виллы. А там уже как-нибудь справимся. Главное, чтобы был запас кислородных баллонов.

– У нас их шесть штук! – сказал Михаил. – Все заправлены!

– На троих – как раз по два. – Графиня Левашова посмотрела на Григория. – Ты готов составить компанию мне и Персивалю?

– Не понял! – возмутился Михаил. – Тетушка, ты собираешься…

– Да не называй ты меня тетушкой! – оборвала его графиня. – Конечно же, ты со своей рукой останешься дома. Ну, сам посуди, Мишель. Только что кровью истекал, а тут куда-то плыть собрался.

– Графиня Ольга совершенно права. – Григорий прихватил за плечи взъярившегося было Михаила. – Ну зачем нам под водой травмированный пловец? А если еще рыбы учуют запах вашей крови… Михаил, поверьте, не надо рисковать не только своей жизнью, но и нашими.

Понимая правоту графини и Григория, Михаил спорить не стал, схватился за бокал с вином и выпил до дна…

Отсутствие собственного автомобиля Педро Зурита компенсировал двумя лодками: одна была сегодня погублена рыбой-монстром, но вторая – с мотором – находилась у пирса гасиенды «Мудрая Долорес». Ее и было решено использовать, чтобы спуститься вниз по течению Параны до ее впадения в море и уже там облачаться в костюмы для подводного плавания.

Один из слуг хозяина гасиенды попробовал было высказать сомнение в правомочности жильцов брать лодку без прямого указания дона Зуриты, но графиня Ольга лишь отмахнулась и сказала, что как раз по приказу Педро они и берут лодку. А чтобы у слуги не осталось сомнений, Григорий вручил ему пару монет, которые уладили скользкий вопрос.

Но не все пошло по задуманному плану. Русские и француз довольно быстро погрузили в лодку все необходимое: костюмы, кислородные баллоны и тому подобное. Надеясь, что расставание будет недолгим, графиня Левашова поцеловала на прощание племянника и уже собралась перейти с пристани в лодку, где ее поджидал Персиваль, Григорий же собирался последовать за ней… И в это время вода между пирсом и лодкой взбурлила и на поверхности появилась огромная пасть, усеянная ужасного вида зубами.

Еще бы чуть-чуть, и пасть захлопнулась бы на ножке графини Левашовой, которую она собралась переставить на лодку, но Григорий не растерялся – не церемонясь, обхватил ее за талию и отбросил себе за спину. Графиня грохнулась на дощатый пол пирса, сам же Григорий потерял равновесие и упал в воду – прямо на голову чудовищу, которое успело распространить вокруг облако невыносимой вони.

– Это крокодил! – закричал Михаил, бросаясь к тетушке. – Тот самый крокодил-людоед!!!

Тем временем Персиваль в раскачивающейся лодке выхватил свой револьвер «Лебель», но стрелять не решался – в воде рядом с беснующимся крокодилом был Григорий, в руках у которого оказался офицерский кортик. К тому же из-за едкой вони из глаз Персиваля полились слезы, выпавший из его рук револьвер булькнул в воду. Но все-таки он увидел, как крокодилья пасть почти сомкнулась на лице Григория, но отчаянный русский взмахнул кортиком раз, другой, и вот уже тонкое лезвие воткнулось в глаз чудища. Пасть тут же разжалась, крокодил крутанулся всем телом, ударил человека мощным хвостом и скрылся в не очень чистых водах Параны, теперь еще и окрашенных кровью.

Выбраться на пристань Григорию помогали все: Персиваль, графиня и граф Левашовы и даже слуга хозяина гасиенды пришел на помощь. Смотреть на лицо Григория без содрогания было невозможно: порезы от острых зубов были на его лбу, носу, щеках, хорошо хоть глаза остались целы. Пострадали и руки, но при этом свой кортик Григорий так и не выпустил. Шла кровь, но гораздо опаснее могло быть заражение от контакта с чудовищем. Григорию требовалась срочная медицинская помощь.

– Графиня, – не без труда сказал он расплакавшейся Ольге. – Вы с Персивалем не должны прерывать начавшегося дела. Срочно отплывайте, а Михаил поможет мне добраться до доктора. Поверьте, мои болячки заживут как на собаке, я еще гордиться этими шрамами буду…

– Вы только что спасли мне жизнь, – всхлипывала она. – Мне даже страшно представить…

– А вы только что спасли жизнь мне, – ответил Григорий. – Останься я еще на несколько секунд в воде, и кто знает! Все, Ольга, все, срочно отправляйтесь с Персивалем и спасайте других!

* * *

Спустя некоторое время моторная лодка Педро Зуриты с двумя пассажирами на борту, проплыв вниз по течению Параны, оказалась в море – неподалеку от скалы доктора Сальватора, в том самом месте, где несколько часов тому назад проходил так трагически закончившийся рыболовный турнир. Других лодок на горизонте не наблюдалось – люди были напуганы, и неизвестно, когда теперь рыбаки вновь собирались выйти в море, когда ныряльщики за жемчугом возобновят свое занятие.

Напуганы были, особенно после происшествия у пристани гасиенды «Мудрая Долорес», и русская графиня с французским ихтиологом-испытателем. Но Персиваль успокаивал Ольгу и себя самого – если Лидинг и другие дельфины придут им на помощь, то никакие морские чудища будут не страшны. Если же нет, то и вся затея по освобождению Полетты, Ихтиандра и доктора Сальватора обречена на провал.

По рассказам Ихтиандра, которые Персиваль хорошо помнил, с Лидингом он общался большей частью мысленно. Если дельфин находился сравнительно недалеко от Ихтиандра, то стоило отправить ему мысленную просьбу, к примеру, призвать оказаться рядом, и Лидинг сразу отзывался. Просьбы Ихтиандра были просты и необременительны: просто поиграть под водой или на поверхности, порой покататься у дельфина на спине, случалось, он звал дельфинов помочь уберечься от акул. Но и сам Ихтиандр всегда приходил на помощь своим друзьям, когда чувствовал в этом необходимость.

Персиваль и Ольга облачились в плавательные костюмы, у каждого за спиной – по два кислородных баллона. Француз перевалился через борт и уже из воды послал мысленный призыв Лидингу. К счастью, тот откликнулся почти мгновенно, и вскоре вместе с вожаком стаи рядом с лодкой оказалось еще пять или шесть дельфинов. Кружа вокруг лодки, они издавали щелкающие звуки, пищали, было понятно, что дельфины сильно обеспокоены.

Персиваль постарался мысленно сосредоточиться и передать Лидингу информацию о последних событиях в бухте Ла-Платского залива. Ихтиандр распознавал ответные мысли морских друзей, но Персиваль к этому еще не пришел. Однако поведение Лидинга говорило о том, что дельфин понял Персиваля. Француз обратился к вожаку стаи, чтобы тот проводил его скрытым от других ходом-трубой в недра скалы, в так называемый Главенствующий грот, и Лидинг тоже понял его!

Медлить было нельзя. Ольга, на всякий случай прихватившая свое подводное ружье, тоже покинула лодку, которую стая дельфинов осталась контролировать, а два человека в сопровождении вожака Лидинга направились к подводному ходу-трубе…

* * *

Второй раз за этот насыщенный событиями день Михаил Левашов обратился за помощью к доктору Алесандро Иниго. Теперь в его услугах нуждался дворецкий Григорий. К счастью, самый известный доктор города оказался дома, ответил на телефонный звонок русского дворянина и, не мешкая, прислал за раненым свой автомобиль.

По словам Алесандро Иниго, который немедленно взялся за медицинские инструменты, даже совсем небольшая задержка с доставкой Григория на операционный стол могла повлечь заражение крови и, как следствие, летальный исход. Но раны были оперативно продезинфицированы, швы наложены, и теперь Григорию требовались покой и восстановление сил.

То же самое требовалось и Михаилу, но он не находил себе места. Он щедро отблагодарил доктора, и тот вновь отдал распоряжение водителю доставить теперь уже двух своих сегодняшних пациентов на гасиенду «Мудрая Долорес». Водитель выполнил приказ, но после того, как они вдвоем довели до флигеля плохо державшегося на ногах Григория и помогли улечься в постель, Михаил попросил его оказать еще одну услугу. А именно – помочь разыскать господина Ольсена и Гуттиэре, конечно же, за еще одно вознаграждение.

Впрочем, долго искать приезжих из далекого Нью-Йорка не пришлось. Как и Хорхе Дельгадо, а также многие приехавшие на рыболовный турнир, Ольсен и Гуттиэре остановились в центральном отеле города. Михаил прошел к ним в номер и поспешил рассказать все, что узнал со слов Персиваля и о случившемся не так давно на территории гасиенды Педро Зуриты.

– Да-а-а… – взъерошил волосы на своей голове журналист. – И неизвестно, кто сейчас в большей опасности – ваша сестра с Персивалем, которые где-то там под водой, или же доктор Сальватор, Ихтиандр, Полетта и Рафаэль, остающиеся в руках этого беспринципного миллионера. А с ним еще и Педро Зурита, от которого вообще всего можно ожидать.

– В любом случае нам необходимо что-то немедленно предпринять, – сказала Гуттиэре.

– Обязательно предпримем, – твердо сказал Ольсен. – Но лучше бы без вмешательства полиции и тем более – этого изувера-епископа.

– Я иду с вами! – не менее твердо заявил Михаил. – Правда, у меня нет оружия.

– В любом случае охранники дона Дельгадо вооружены гораздо лучше, да они и опытнее, что касается перестрелок и всего остального.

– Все равно я – с вами!

– Хорошо, – вынужден был поддаться настойчивости русского парня Ольсен. – Я несколько раз посещал виллу на скале, и доктор Сальватор посвятил меня в некоторые ее секреты. Есть одна потайная дверь во внешней стене, правда, ключа от нее у меня нет, но что-нибудь обязательно придумаем.

– Ольсен, а если обратиться к индейцам? – предложила Гуттиэре. – Доктор Сальватор в свое время помог многим из них. К тому же среди арауканцев в большом уважении Рафаэль и тем более его отец, которого все называют дедушкой Лучано. Я помню, где его дом. Надо рассказать дедушке Лучано всю правду, возможно, он придумает, чем помочь…

– Ты права! Но у нас нет времени! Сделаем так. Гуттиэре, беги к отцу Рафаэля и все ему объясни. Если индейцы согласятся выручить из беды доктора, пускай соберутся перед главным входом виллы на скале и… покричат, пошумят, требуя отпустить Сальватора. Только ни в коем случае – никакого оружия. Тогда и у полиции не будет повода его применять…

Глава 18. Рискованные действия

– Вы все-таки разблокировали и открыли заслонки в аквариумах, уважаемый доктор…

Дон Хорхе Дельгадо вновь сидел напротив доктора Сальватора в его рабочем кабинете в одном из зданий виллы на скале. За спиной Дельгадо стояли Педро Зурита и охранник Гаспар, в углу притулился арауканец Кристо, весь перекособоченный, с несчастным видом баюкавший свою культю.

– Обвели вокруг пальца своего бывшего слугу, сбросили его в воду… – Хорхе Дельгадо полуобернулся на Кристо. – А ведь с одной рукой-то он мог утонуть, погибнуть…

– Он обещал дать мне лекарство от заражения, – в который уже раз проскулил арауканец. – А сам, сам…

– Заткнись! – грубо оборвал его Хорхе Дельгадо и уже совсем другим, вкрадчивым тоном обратился к Сальватору: – Как же так, уважаемый доктор? Вы нарушили клятву Гиппократа, вы не только оставили человека без медицинской помощи, вы…

– Ничего я не нарушал, – устало отмахнулся доктор Сальватор. – Нет у него никакого заражения. Повезло дураку. Возможно, помог крепкий алкоголь. Иначе валялся бы сейчас этот негодяй в болезненном жару при смерти.

– Но, господин доктор, ведь вы говорили…

– Да заткнись же ты! – вскричал Хорхе Дельгадо и обратился к охраннику: – Гаспар, уведи его отсюда. И запри где-нибудь, чтобы не убежал!

Когда за Гаспаром и Кристо закрылась дверь, сказал:

– А ведь это мой племянник напоил индейца бутылкой рома. Хе-хех, получается, что он спас человеку жизнь…

– Допустим, он спас жизнь одного ничтожества, но куда деться от факта, что вчера ваш племянник хладнокровно убил хорошего и ни в чем не повинного человека, моего слугу!

– Я всего-навсего пристрелил негра, вставшего у меня на пути, – ухмыльнулся Педро Зурита.

– И о чем после этого можно с вами говорить! Вы оба даже большие ничтожества, чем Кристо!

– И все-таки вам придется с нами побеседовать, уважаемый доктор, – не обращая внимания на оскорбления, продолжил Хорхе Дельгадо.

– Отказываюсь я с вами беседовать!

– Нет не отказываетесь! Вы просто не знаете всех обстоятельств нашего дела.

Доктор Сальватор промолчал, взъерошил седые волосы на голове и закрыл ладонями лицо. Хорхе Дельгадо выдержал недолгую паузу и все тем же вкрадчивым тоном продолжил:

– Имя Полетта Вильбуа должно вам о чем-то говорить?

– Что? – Доктор оторвал руки от лица. – При чем тут Полетта?

– Эта девушка сейчас находится здесь, на вашей вилле, под надежной охраной. Более того, вместе с ней, можно сказать, за компанию есть и еще кое-что… – Хорхе Дельгадо вновь взял паузу, выжидая, когда у его несговорчивого собеседника сдадут нервы. Не дождавшись, продолжил: – Я неспроста сказал – «кое-что». Потому что это… существо – нечто среднее между человеком и рыбой…

– Не может быть! – Доктор Сальватор вскочил на ноги, но, увидев направленное в лицо дуло револьвера в руках Педро Зуриты, бессильно опустился обратно в кресло.

– Вы правильно догадались, уважаемый доктор, – усмехнулся Хорхе Дельгадо. – В наших руках ваш приемный сын Ихтиандр.

* * *

– Ихти, как ты думаешь, что нас ждет? – спросила Полетта шепотом у донельзя изможденного Ихтиандра.

Люди Педро Зуриты заперли их в наземном жилище Ихтиандра – домике с плоской крышей, почти сплошь покрытой плющом. Домик был крошечный, с единственной дверью, жалюзи на окнах были спущены и закрыты на крючочки со стороны улицы. Дверь охранял внушительного вида бугай, и помышлять о бегстве хрупкой девушке и Ихтиандру, едва шевелившему покалеченной ногой, было бессмысленно.

Ихтиандр был бледен, дышал с трудом, порывисто. Лицо Полетты, наоборот, горело. После кулака Педро Зуриты левая сторона лица девушки припухла. Они сидели на полу, плечом к плечу, прижимаясь спинами к стене.

– Полетта, мне все равно, что будет со мной, – прошептал человек-амфибия. – Самое главное, спасти отца и тебя… А где же Персиваль?

– Когда люди Зуриты ворвались на нашу яхту, брат прыгнул в море. Уверена, что Персиваль спасся и сейчас ищет возможность спасти нас.

– Значит, все будет в порядке, – слабо улыбнулся Ихтиандр и тут же вновь спросил с беспокойством: – А что с Рафаэлем?

– Они схватили его, а что было дальше – я не видела.

– Но если Рафаэля нет здесь, с нами, значит…

– Я не думаю, что Педро Зурита его убил, – убежденно сказала Полетта. – Слишком много было свидетелей происшествия. Может быть, Рафаэлю тоже удалось скрыться?

– Может быть…

– Тебе очень плохо? – Полетта нежно прикоснулась к щеке Ихтиандра. Он закрыл глаза, а она не торопилась отнимать ладонь от его лица, наоборот, прижала покрепче, словно тем самым старалась унять боль или даже впитать ее в себя. И тут Ихтиандр сделал то, чего никогда в жизни еще не делал – повернул голову и поцеловал пальцы девушки. И еще раз, и еще…

Полетта отдернула руку, но тут же оказалась лицом к лицу Ихтиандра и, не успел он как-то отреагировать, впилась губами в его губы. Ихтиандр вздрогнул всем телом, Полетта же не отпрянула, и он, пусть неумело, но ответил на ее поцелуй. Сначала осторожно, затем, подчиняясь ее натиску, стал смелее. И вот уже забылась боль, забылись страхи и все остальное, кроме ласковых губ самой заботливой, самой милой, самой лучшей девушки на свете…

* * *

– Чего вы добиваетесь? – Казалось, доктор Сальватор был абсолютно подавлен.

– Собственно, мы уже всего добились. Почти всего, – уточнил Хорхе Дельгадо. – А чего пока не добились, так это дело времени. Если вам дороги судьбы вашего сына и дочери вашего друга-француза, если дорога собственная судьба, вы должны быть со мной откровенны…

– Спрашивайте.

– Повторюсь. – Хорхе Дельгадо взъерошил бороду. – Вы все-таки открыли заслонки в аквариумах и подкинули в воду свой чудо-корм…

– Да, – кивнул доктор Сальватор. – Открыл и подкинул, как вы его называете, чудо-корм.

– Но почему? Ведь во время нашего первого разговора в этом кабинете вы наотрез отказались это сделать. Вы отвергли все мои просьбы и убеждения! Что изменилось после того, как я покинул этот кабинет? Уважаемый доктор, вы опять задумали какой-то подвох?

– При чем здесь подвох? – устало отмахнулся Сальватор. – Я просто представил себе, что мои миленькие рыбки могут навредить вашим участникам турнира. Вот и решил уберечь этих рыбаков-дураков, призвав моих питомцев обратно в аквариумы.

– Хе-хех! Призвать-то вы их призвали, но только слишком поздно. Ваши монстрятины успели несколько человек сожрать или что там еще с ними сотворить… Я уже молчу про утерянные дорогущие рыболовные снасти. Но неизвестно, как погибли два японца, а еще двух местных жителей на глазах зрителей уничтожила стая пираний! Вы только представьте себе – бултыхающегося в воде человека рвут на куски какие-то пираньи, а он ничего не может с этим поделать! Какая ужасная смерть!!! Двух рыболовов из Германии парализовал током электрический угорь… несколько человек оказались покалечены и среди них – русский эмигрант! Кстати, этот русский рыбачил в одной лодке с моим племянником Педро, а ваша монстрячья двухвостая рыбина разбила их лодку в щепки. Педро и русскому удалось спастись только чудом!

– Ничего не скажу про русского… – ухмыльнулся доктор Сальватор, – но в отношении вашего Педро – жаль! Жаль, что моя миленькая рыбка не успела с ним расправиться, чего он уже давно заслужил.

– Он издевается! – Педро Зурита потряс револьвером. – Дядя, зачем вы разговариваете с этим сумасшедшим?

– Успокойся, Педро!

– Вы же сами поддерживали этот турнир, вызвались меценатствовать, – продолжил доктор Сальватор. – Вспомните, я же предупреждал, что все это мероприятие – вам же дороже выйдет.

– Согласен, согласен, – поднял руки вверх Хорхе Дельгадо. – Устроить рыболовный турнир в то время, когда в открытом море резвятся ваши подопытные монстры – непростительная ошибка организаторов. Но и вы, уважаемый доктор, могли бы предотвратить трагедию, если бы вовремя вняли моим просьбам.

– Лучше поздно, чем никогда, – сказал Сальватор.

– Да, но сейчас ваши, как вы их называете, «миленькие рыбки» в своих аквариумах насыщаются чудо-кормом, а немного погодя, когда корм закончится, они проголодаются и уплывут обратно в открытое море. И там, в открытом море, любой рыбак или ныряльщик за жемчугом станет их легкой добычей.

– Не буду спорить. Мои неконтролируемые подопечные очень опасны. Но они станут в сто раз опасней, если окажутся во власти таких, как вы! – Доктор Сальватор перешел на крик.

– Я не знаю, чего вы там себе напридумывали, уважаемый доктор, но, как я понял, переубеждать вас бесполезно. Что ж… – Хорхе Дельгадо поднялся с кресла. – Расставим точки над «i». От вас, доктор Сальватор, от ученого с мировым именем, для начала потребуется вновь привести в действие механизмы, опускающие заслонки в аквариумах, чтобы монстрятины не успели покинуть свои жилища. Иначе в этих самых аквариумах вместе с миленькими рыбками окажутся по очереди француженка и ваш Ихтиандр. А затем и вы сами. Только не надо меня пугать, что вся скала заминирована и может после одного нажатия какой-то там кнопки обрушиться. Не надо, уважаемый доктор! Вы же не станете убивать ни в чем не повинных людей, в том числе и индейцев, нанятых мною для охраны виллы…

* * *

Арауканец Кристо не питал на свой счет никаких иллюзий в том плане, что легко отделается от заокеанского миллионера. Да, тот выдал ему довольно щедрый аванс и обещал заплатить еще в три раза больше после того, как получит дневники доктора Сальватора, а также за прочие услуги.

Таковых услуг Кристо оказал ему в полной мере – провел через потайную дверь на территорию виллы на скале, показал потайные коридоры, провел в Главенствующий грот… Но в благодарность Хорхе Дельгадо велел своему бугаю Гаспару запереть его – добросовестного проводника – «где-нибудь», что Гаспар и сделал. Затолкнул Кристо в пристройку у дома, в которой хранился садовый инвентарь, и перед тем как уйти, сначала ударил беззащитного арауканца по культе и, когда тот со стоном упал, несколько раз добавил ногами куда придется. После чего запер дверь снаружи и, кажется, остался ее охранять.

Или не остался? Выждав некоторое время, Кристо неслышно подкрался к двери и сначала поскребся в нее, затем негромко постучал, а потом и сказал просительно:

– Гаспар, я умираю от жажды, прошу, принесите попить. Гаспар?

Ответа не последовало, и это чрезвычайно обрадовало арауканца. Пить он и в самом деле хотел, но еще больше мечтал оказаться на свободе и подальше убраться с территории ненавистной виллы на скале и от Педро Зуриты с его дядюшкой.

Садовый инвентарь в пристройке оказался очень кстати, тем более что помимо лопат, вил, граблей и прочего Кристо обнаружил топор. И хотя арауканец мог действовать только одной рукой, ему все-таки удалось сначала расшатать лезвием топора пару досок в задней стене пристройки, а затем и выбить их обухом. Так, с топором наготове, он и покинул свою недолгую тюрьму и, скрываясь в садовых зарослях, добрался до потайной двери в стене, через которую сутки назад провел на территорию виллы дона Дельгадо и остальных и от которой у него до сих пор оставался ключ.

Никто его не заметил, и толстенная дверь в стене благополучно открылась. Кристо засунул ключ обратно в карман курточки, наклонился за приставленным к стене топором, но поднять его не успел. Чьи-то сильные руки схватили его за горло, приподняли над землей и хорошенько встряхнули. Кристо захрипел, но, к счастью для него, хватка тут же ослабла, его ноги коснулись земли.

– Я тебя знаю, – сказал продолжавший держать его за горло высокий светловолосый человек. – Тебя зовут Кристо, ты служил у доктора Сальватора, и, по слухам, именно ты открыл клетки и аквариумы на этой вилле.

– Господин Ольсен? – еле выдавил из себя арауканец.

– Узнал! – усмехнулся светловолосый великан. – Что ты здесь делаешь, Кристо, замышляешь новую пакость?

– Нет, господин Ольсен, нет! – заскулил Кристо. – Я бегу из плена дона Зуриты и его дяди.

– Очень вовремя бежишь, – вновь усмехнулся Ольсен. – И очень вовремя открыл дверь, с которой мы с моим другом никак не могли справиться.

– Вас я тоже знаю, господин… – Теперь Кристо увидел и Михаила, который зашел на территорию виллы и закрыл за собой дверь.

– Вы – тот русский, который живет на гасиенде дона Зуриты. Так вы заодно с ним?

– Как раз наоборот, – сказал Ольсен. – Где ключ от двери?

– Возьмите, господин, возьмите… – Кристо полез к себе за пазуху, – вот ключ. Таких от этой двери всего два. Второй – в кабинете доктора Сальватора…

– Где сейчас доктор? Где Ихтиандр? – Ольсен одной рукой взял у арауканца ключ, другой продолжал держать его за горло.

– Ихтиандра вместе с девушкой они заперли в его домике в саду. А доктор Сальватор, когда меня уводили, оставался в своем кабинете – вместе с доном Педро и его дядей. Господин Ольсен, поверьте, это страшные люди. Вчера Зурита убил слугу доктора, негра Бузибу…

– Они могут убить любого, Кристо, – сказал Ольсен, наконец-то отняв руку от его горла. – И тебя в том числе.

– Я знаю, знаю, поэтому и хотел убежать.

– Ты знал это всегда. Но почему-то все равно помогал им…

– Посмотрите на мою культю, господин Ольсен. Мне нужны деньги на лечение, а они платили…

– Так не надо было предавать доктора Сальватора! Если бы во время службы доктору крокодил откусил тебе руку, то он обязательно пришил бы ее обратно. А ты поступил как последняя гнида!

– Да, господин Ольсен, да! Я виноват, и я готов помочь вам, сделать все, чтобы спасти доктора Сальватора и Ихтиандра и эту француженку…

– А куда ты денешься! – В голосе Ольсена прозвучал металл. – Мы должны спасти всех, и сначала…

– Сначала – Ихтиандра и Полетту! – сказал молчавший до этого Михаил.

– Согласен, – кивнул Ольсен. – Кристо, немедленно проводи нас к домику Ихтиандра. Только не вздумай предать и нас тоже! Меня не разжалобишь тем, что ты калека. Задушу вот этими руками!

– Я не предам вас, господин Ольсен, никогда не предам…

– Угу. Зарекалась ворона дерьмо не клевать, – процедил сквозь зубы Михаил и подхватил здоровой рукой прислоненный к стене топор.

* * *

При подходе к дому дедушки Лучано запыхавшаяся Гуттиэре никак не ожидала увидеть на улице приличную и шумную толпу арауканцев. В основном это были молодые люди, некоторые из них вооружились пиками – с такими, возможно, сражались с испанскими завоевателями их деды, кое у кого имелись ружья. Шум толпы слегка стих, когда Гуттиэре приблизилась. Одного молодого парня – ловца жемчуга девушка узнала, хотя имени его и не помнила. Ну а ее, похоже, узнали все…

– Я знаю, что Рафаэля незаконно захватил в плен Педро Зурита, – сказала она, обращаясь ко всем сразу. – Поэтому вы здесь и собрались?

– Захватить-то он его захватил, – расплылся в улыбке молодой ловец жемчуга, – только наш Рафаэль не так прост, как думал Зурита. Сбежал Рафаэль от проклятого испанца.

– Гуттиэре! – оказался рядом с ней сам Рафаэль. Голова его была перебинтована.

– Вас били? – ужаснулась Гуттиэре. – Как они посмели!

– Нет, это я сам поранился. Неудачно приземлился, когда выпрыгивал из автомобиля. Но дело не во мне. Дон Дельгадо захватил доктора Сальватора, его сына Ихтиандра и француженку Полетту…

– Я знаю. Поэтому и пришла сюда.

– Но откуда вы знаете?

– Мне с Ольсеном рассказал обо всем молодой русский граф, а ему – брат Полетты. Персиваль ускользнул от Зуриты и теперь вместе с русской графиней постарается проникнуть в жилище доктора Сальватора морем, через подводный канал, чтобы освободить пленников…

– Мы с той же целью тоже собираемся отправиться к вилле на скале, только не морем, а по суше.

– Это хорошо! Но, Рафаэль, вам ни в коем случае нельзя брать с собой оружие! Меня попросил сказать вам об этом Ольсен. Он знает, как проникнуть на виллу через потайную дверь в стене, и сделает все возможное для спасения доктора и остальных. Ольсен надеется, что вы соберетесь у ворот виллы, чтобы своими протестами отвлечь охрану. Но только без оружия, чтобы не спровоцировать полицию, которая может посчитать ваше выступление бунтом. Все-таки доктор Сальватор и Ихтиандр официально объявлены в розыск.

– Но какой будет толк от нашего безоружного протеста? – нахмурился Рафаэль.

– С оружием будет только хуже, поверь! Поверьте, друзья, – обратилась Гуттиэре к обступившим ее и Рафаэля индейцам, которые начали роптать. – В открытую доктора Сальватора освобождать нельзя! И мэр города, и начальник полиции, и тем более епископ Хуан де Гарсилассо не позволят вам этого сделать. Может пролиться кровь.

– Красавица Гуттиэре права, – подошел к ней и Рафаэлю дедушка Лучано. – Арауканцы не смогут противостоять полиции с оружием в руках. Здесь надо действовать хитростью. Вспомните, как сбежал из тюрьмы морской дьявол, все посчитали это чудом. Справедливым чудом. И сейчас такое чудо должно повториться…

* * *

– Честно говоря, я сомневался, что у нас получится сюда добраться, – переведя дух, сказал Персиваль после того, как помог своей спутнице по заплыву вылезти из воды на плоский выступ под своды невысокой пещерки.

– А я почему-то, увидев, как к нам приплыл дельфин, сразу поверила в успех, – ответила Ольга Левашова, осматривая сумеречные своды пещеры, в которую откуда-то сверху все-таки проникал свет.

Благодаря своему проводнику – дельфину Лидингу они проплыли из моря подводным извилистым и узким ходом-трубой внутрь скалы и теперь, как полагал француз, находились где-то неподалеку от Главенствующего грота, в который, по словам Ихтиандра, доктор Сальватор заводил свою миниатюрную подводную лодку.

Но вплавь по воде или под водой туда было не добраться. Если в пещеру люди и дельфин заплыли без проблем, то дальше подводный ход-труба становился слишком узким, чтобы в него протиснуться. Однако Персиваль хорошо запомнил слова Ихтиандра, что из этой пещерки в скале имелся естественный тоннель, выводящий в грот, и о нем не знал даже сам доктор Сальватор. Правда, передвигаться по нему предстояло, согнувшись в три погибели или даже на четвереньках, да еще и по скользкому полу. Поэтому подводникам ничего больше не оставалось, как скинуть с себя кислородные баллоны, ласты и приготовиться не к свободному скольжению в воде, а к раскоряченному и не очень приятному передвижению по твердой, но и скользкой поверхности.

Персиваль мысленно поблагодарил Лидинга и попросил дельфина вернуться в море, так как обратную дорогу они с Ольгой могли найти самостоятельно. Но зачем же самостоятельно – будет лучше всего, если они возвратятся вместе с Ихтиандром, Полеттой и доктором Сальватором. Кислородные баллоны в запасах доктора наверняка найдутся, при этом не стоит забывать и о подводной лодке. Главное – благополучно освободить их из лап Хорхе Дельгадо.

– Ольга, вы готовы? – поинтересовался Персиваль, глядя на босоногую спутницу.

– У меня есть чем встретить опасность, – Ольга демонстративно взвесила в руках подводное ружье, заряженное стрелой, – поэтому предлагаю запустить меня в тоннель первой.

– Нет! – категорично возразил Персиваль. – Я тоже вооружен. – Он коснулся висевшего на поясе чехла с ножом. – К тому же я меньше вас ростом и… – он осекся, – в общем, я полезу впереди, и это не обсуждается. А вас прошу держаться на некотором расстоянии, чтобы…

– Тихо! – прервала его Ольга, подняв руку и прошептав: – Что это за звуки?

– Я ничего не слы…

Но что-то слышать было уже и не обязательно. Из проема в тоннель, куда они только что собирались проникнуть, прямо на Персиваля метнулось что-то блестящее, длинное и извивающееся. В следующее мгновение француз увидел прямо перед своим лицом сплюснутую голову размером не меньше, чем голова его самого, обладавшую миндалевидными, сверкающими фосфором глазами, черными провалами ноздрей и пастью-щелью, из которой выскакивал и тут же убирался обратно раздвоенный язык. Голову змеи венчали торчащие вверх уши, но, в отличие от ушей кошачьих, их покрывала не шерстка, а мелкая, блестящая серебром чешуя. Тело чудища тоже было в серебристой, но более крупной чешуе, только кончик хвоста выглядел словно ободранным. И этот ободранный змеиный кончик стремительно заскользил, обвивая ноги Персиваля, поднимаясь все выше и выше, при этом голова ушастой змеи оставалась неподвижной, глаза же гипнотизировали человека, потерявшего дар речи.

И способность двигаться Персиваль тоже потерял, разве что мог пошевелить пальцами, но чтобы вытащить нож – никак. Да и дышать приходилось с трудом из-за все сильнее и сильнее сжимавшихся на его ставшем безвольным теле колец змеиного туловища. Но тут раздался резкий щелчок, и в одну из ноздрей чудища вонзилась выпущенная из ружья металлическая стрела с привязанным к концу шнурком.

Ольга рисковала промахнуться и с тем же успехом стрела могла угодить в Персиваля, но рука русской графини не дрогнула. Змея затрясла головой, ее туловище, обкрутившееся вокруг француза с ног и почти до шеи, расслабилось, и ему наконец-то удалось вдохнуть. Кольца туловища опали, стали раскручиваться, освобождая Персиваля, и вот уже в руке у него оказался нож. Ушастая змея, уползая в тоннель, из которого появилась, продолжала трясти головой, стараясь избавиться от застрявшей в ноздре стрелы. И ей почти удалось удрать, но только что освободившийся пленник настиг ее у входа в тоннель, наступил на вяло шевелящееся туловище и точным ударом ножа отсек змее голову…

– Ольга, если бы не вы, мне бы пришел конец, – сказал Персиваль, немного отдышавшись. – Вы вся дрожите?

– Я очень испугалась. – Ружье в руках русской графини и в самом деле тряслось. – Испугалась даже не в тот момент, когда нажимала на спусковой крючок, а вот сейчас. И теперь боюсь все сильнее и сильнее… И я ведь могла промахнуться!

– Но ваш выстрел оказался точен! Ольга, вы очень отважный человек, и я… я восхищаюсь вами!

– Спасибо! – выдохнула Ольга. – Никогда не простила бы себе, если бы моя стрела вновь попала в человека. Ведь я же из этого самого ружья ранила Ихтиандра.

– Зато теперь вы рискуете своей жизнью, пытаясь его спасти.

– Что будем делать дальше, Персиваль? – Ольга вытащила стрелу из отрубленной змеиной головы и вновь зарядила свое ружье.

– Действуем все по тому же плану. Я – впереди, вы пробираетесь за мной и подстраховываете.

– Хорошо…

К счастью, низкий, сильно петляющий коридор со скользким полом оказался не слишком длинным, и никаких гадин Персиваль с Ольгой больше не встретили. Вскоре они вышли на открытое пространство и сразу поняли, что добрались-таки до того самого Главенствующего грота и той самой бухточки с пристанью, которую можно было бы назвать мини-портом.

– Ух ты! – Глаза Ольги загорелись, когда она увидела пришвартованную к пристани подводную лодку. – На такой же крохотульке я дважды выходила в море вместе со своим ныне покойным мужем. Незабываемые впечатления.

– А ваш покойный муж, случайно, не показывал, как управлять этой подводной лодкой?

– Не показывал, но я и сама видела, чего он там нажимал и крутил. Я же была с ним бок о бок, да в лодке и находиться по-другому попросту невозможно. Тесновато.

– Значит, в крайнем случае вы сможете…

– Тихо! – Ольга вскинула руку точно так же, как перед появлением змеи. Но если тогда Персиваль так ничего и не успел услышать, то теперь до них явственно донеслись отдаленные голоса.

– Прячемся! – прошептал Персиваль и вместе с графиней юркнул за нагромождение пустых ящиков и каких-то мешков. – Только прошу вас, Ольга, без моей команды ничего не предпринимайте.

– Хорошо, командир, не буду…

Глава 19. Решение доктора Сальватора

– Эх, знали бы вы, уважаемый доктор, как я жалею, что мы с вами до сих пор не нашли взаимного понимания, – качал головой дон Хорхе Дельгадо, идя бок о бок с доктором Сальватором по вырубленным в скале, не очень широким коридорам. Впереди них шел старший охранник Гаспар, за ними – с револьвером наготове – Педро Зурита.

– О каком взаимопонимании с убийцей может идти речь, – пробормотал доктор Сальватор.

– Об абсолютно нормальном взаимном понимании, доктор! Своими уникальными опытами вы добились очень большого прогресса. А прогресс, как вы знаете, не остановить! У меня точно такие же цели – добиться прогресса, но только в немного другой области. Причем добиться прогресса на благо страны, в которой я живу!

– Но в первую очередь – на благо обогащения собственного кошелька.

– Одно другому не мешает, уважаемый доктор! Вы ведь тоже, в отличие от большинства нищенствующих ученых, очень даже неплохо обогатились!

– В отличие от большинства ученых, я… да что вам говорить… – Доктор Сальватор отмахнулся от Хорхе Дельгадо, как от назойливой мухи, давая понять, что не намерен продолжать разговор.

Охранник Гаспар, дон Дельгадо, доктор Сальватор, Педро Зурита вошли в лифт, на котором опустились на самый нижний уровень. Выйдя из лифта, прошли еще одним коридором и оказались в том самом гроте, где у пристани была пришвартована миниатюрная подводная лодка.

Но не на «Малютку» первым делом обратил внимание доктор Сальватор, а на стоявших на пристани Ихтиандра и дочь своего лучшего друга Полетту Вильбуа. Юноша и девушка держались за руки, за их спинами маячили два охранника-тяжеловеса.

– Отец! – Голос Ихтиандра эхом отозвался от стен грота.

– Ихтиандр! Полетта! – Доктор Сальватор хотел броситься к ним.

Педро Зурита жестко удержал его за плечо и ткнул револьвером в спину:

– Ни шагу дальше!

– Убери руку, мерзавец! – вскричал доктор Сальватор.

Ихтиандр рванулся вперед, но стоявший за его спиной охранник успел сделать подножку, и молодой человек, и без того едва державшийся на ногах, упал. Второй охранник обхватил завизжавшую Полетту одной рукой за живот, другой – за грудь и, прижав к себе, оторвал от земли, оставив ей возможность лишь брыкать ногами.

– Успокойтесь все! – закричал Хорхе Дельгадо. – Педро, отпусти доктора! Эй, ты, помоги подняться нашему морскому дьяволу. А ты – отпусти девушку. И перестаньте голосить, Полетта Вильбуа, поверьте, все равно, кроме нас, никто больше эти крики не услышит!

Властный голос магната имел воздействие. Когда все оказались на ногах, доктор Сальватор сказал достаточно веско:

– Ихтиандр, Полетта, прошу вас, ничего не предпринимайте! Все будет в порядке, я вам обещаю!

– Да-да, все будет в полном порядке, – подтвердил Хорхе Дельгадо. – При условии, что мы все-таки придем к полному взаимному пониманию!

– Объясните конкретно, – обратился к нему доктор Сальватор. – Чего именно вы хотите добиться здесь и сейчас?

– Я вам уже говорил, уважаемый доктор! Могу повторить, чтобы слышали все. Для начала вы должны перекрыть выходы из аквариумов в море этим вашим «миленьким рыбкам»! В противном случае они в скором времени вновь разбегутся и неизвестно – вернутся ли обратно.

– Допустим, я опущу заслонки. Что дальше?

– Да, собственно, и все! Дальше вы и ваши… близкие окажутся на свободе, чтобы в дальнейшем жить долго и счастливо! Разве что перед этим я попросил бы вас поделиться формулой консистенции чудо-корма, ну и принципами его применения…

– Где гарантии в том, что вы сдержите свое слово?

– Гарантии… – Хорхе Дельгадо задумался. – Гарантии, гарантии… А что бы предложили вы сами, уважаемый доктор?

– В первую очередь – отпустите моего сына и девушку…

– Отпустить морского дьявола и дочь Армана Вильбуа? – Магнат усмехнулся. – Но в этом случае я буду лишен главного козыря воздействия на вас. Уважаемый доктор, будем до конца откровенны. Вы – человек преклонного возраста и за свою жизнь можете не переживать. Но дети, – Хорхе Дельгадо кивнул в сторону Ихтиандра и Полетты, – совсем другое дело. Ради них вы просто обязаны пойти на уступки. Это же очевидно!

– Хорошо! – Доктор Сальватор приподнял руки, словно сдаваясь. – Я пойду на уступки. И готов хоть сейчас привести в действие механизмы, которые опустят заслонки, после чего все мои подопытные рыбы будут заперты в своих аквариумах. Иначе говоря, окажутся в полном вашем распоряжении. Другое дело, что вы никак не сможете на них воздействовать без главного стимула, которым является изобретенный мною корм.

– Хе-хе, – усмехнулся дон Дельгадо, – мои ученые… Впрочем, я не уверен, что они во всем разберутся быстро и правильно.

– Вот именно, – покивал доктор Сальватор. – Без меня ваши люди только все испортят.

– Дядя, – вмешался в разговор Педро Зурита, – я уверен, что доктор опять что-то замышляет! Не проще ли…

– Успокойся, Педро! И убери свой револьвер. Не надо ни в кого стрелять, что мы, не справимся с нашими пленниками и без оружия? Итак, доктор, предлагаю компромиссное решение. Будем действовать шаг за шагом. Сначала вы опускаете заслонки и показываете нам принцип их действия. В ответ на этот ваш шаг я отпускаю на свободу Полетту Вильбуа…

– Не верьте ему, доктор Сальватор! – закричала девушка. – Он лжец, он в любом случае обманет!!!

– Клянусь всем святым! – тоже повысил голос Хорхе Дельгадо. – Я исполню наш уговор. Эй, как там тебя, Томас? – обратился он к охраннику, продолжавшему удерживать Полетту. – Как только уважаемый доктор опустит заслонки, ты вместе с девушкой поднимешься на лифте наверх, проводишь ее до ворот и отпустишь на все четыре стороны. Это мой безоговорочный приказ! И чтобы ни один волос не упал с головы нашей маленькой гостьи! Ты понял?

– Так точно, господин Дельгадо! – отрапортовал Томас.

– Они врут, они сговорились! – не унималась француженка.

– Полетта! – Доктор Сальватор шагнул вперед.

Педро Зурита хотел было его остановить, но Хорхе Дельгадо вновь прикрикнул на племянника:

– Педро, успокойся! Позволь уважаемому доктору подойти к дочери своего лучшего друга.

– Полетта, – доктор Сальватор остановился в шаге от девушки, – я прекрасно понимаю твое возмущение и недоверие. Но в сложившейся ситуации у нас нет выбора, остается только надеяться, что этот господин, – он кивнул в сторону Хорхе Дельгадо, – не клятвопреступник.

– Но…

– Полетта! Ты же всегда и во всем доверяла своему отцу! Прошу так же довериться и мне. И больше никаких споров и никаких криков! Господин финансовый магнат, вы можете ознакомиться с моей автоматикой.

С этими словами доктор Сальватор направился к стене, в которой был замаскирован щит управления механизмами. На этот раз он не делал резких движений, наоборот, дождался, когда Хорхе Дельгадо и Педро Зурита окажутся рядом, после чего ткнул пальцем в только ему одному известную точку. Тут же часть стены отъехала в сторону, обнажив щит со множеством лампочек, кнопок, переключателей, ручек, проводов…

– Смотрите! – Доктор Сальватор нажал на один из переключателей, после чего на щитке загорелось зеленым светом несколько лампочек, каждая из которых была обозначена порядковым номером. – Все эти номера тождественны аквариумам, в которых сейчас после сытного обеда до поры до времени отдыхают мои рыбки. Они так приучены. Зеленые лампочки означают, что решетки-заслонки в аквариумах подняты. Теперь я нажимаю вот эту кнопку. – Доктор Сальватор сделал движение указательным пальцем, после чего одна из зеленых лампочек под номером один погасла и вместо нее загорелась соседняя – красная.

– Это означает, что я привел в действие механизм, опускающий самую главную решетку-заслонку – в бухту этого самого грота, выходящего в открытое море. Теперь рыбки, если даже покинут свои аквариумы, никуда дальше этой бухты не денутся.

– Так просто? – вскинул свои кустистые брови Хорхе Дельгадо.

– Ничего сложного, если не учитывать, что на всю эту автоматику я потратил свое драгоценное время. Вы поняли принцип действия? – обратился доктор Сальватор к двум жадным зрителям. – Можете попробовать сами.

– Педро, – обратился Хорхе Дельгадо к племяннику, – попробуй-ка что-нибудь закрыть и открыть.

Педро Зурита несмело нажал на переключатель под номером десять, зеленая лампочка погасла, рядом с ней зажглась красная.

– Таким образом вы только что перекрыли выход из десятого аквариума, в котором обитает широкомордый камнеед. Единственный в своем роде экземпляр – плод моих долгих экспериментов.

– Он ест камни? – вскинул брови Хорхе Дельгадо.

– Он очень неповоротлив, но стоит хоть чему-нибудь оказаться в его пасти, и это что-то будет моментально расплющено, раздроблено и, если съедобное, употреблено в пищу.

– Я не перестаю вами восхищаться, уважаемый доктор! – сказал Хорхе Дельгадо.

– А я жду от вас выполнения обещания. Мой шаг сделан, очередь за вами. Освободите Полетту!

– Конечно, конечно, уважаемый доктор. Я всегда выполняю свои обещания. Томас, немедленно проводи нашу гостью на выход!

– Будет сделано, господин Дельгадо! – отрапортовал Томас и, подхватив Полетту под локоть, повел ее в коридор, ведущий к лифту.

– Нет! – крикнула она. – Я не уйду отсюда без вас. Ихти!!!

– Полетта, пожалуйста, поверь моему отцу, – просительно сказал Ихтиандр. – Пожалуйста…

* * *

Хватка охранника Томаса оказалась железной. Но Полетта больше и не вырывалась, словно смирилась с неизбежным.

– Вот такая ты мне больше нравишься, крошка, – с самодовольной улыбкой сказал охранник, когда за ним и Полеттой закрылась дверь лифта и начался подъем наверх. – А то все кричишь, все брыкаешься…

Изменив хватку, но продолжая одной рукой удерживать девушку за локоть, он развернул ее к себе лицом и, подавшись вперед, прижал спиной к стенке лифта. Томас был на голову выше Полетты и по своим габаритам мощнее ее в два, если не в три раза. Другая его рука стиснула девичью грудь. Полетта закричала, на что Томас плотоядно ухмыльнулся.

– Моя маленькая госпожа, Хорхе Дельгадо приказал, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, и я исполню приказ. Лучше не дергайся, и я отпущу тебя, выполняя безоговорочный приказ. Но прежде ты должна будешь кое-что мне подарить.

Он рванул вниз ворот ее платья, и грудь Полетты оказалась ничем не прикрыта. Француженка заизвивалась кошкой. Попыталась ударить Томаса ногой в пах, не получилось, все-таки умудрилась царапнуть его по щеке и в ответ получила увесистую пощечину. В глазах у нее помутилось.

– С твоей головы, маленькая госпожа, не упадет ни один волос, – приговаривал Томас, срывая с нее платье, в то время как лифт поднимался все выше и выше. – Тебе просто-напросто надо кое-что мне подарить. Мне очень нравятся такие, как ты. Такие маленькие, но шустрые, такие немножко сопротивляющиеся, но все равно жаждущие, чтобы с ними поразвлекались такие мужчины, как я.

– Нет!

– Нет сейчас означает – да! – выдыхал в лицо Полетты охранник. – Ты же хочешь этого, ну, признайся, что хочешь…

Когда лифт остановился и двери открылись, Полетта была в полубессознательном состоянии. Томас поддерживал ее, обнаженную на согнутой в локте левой руке, правой торопливо расстегивал свои брюки. Ему стало все равно – упадут ли волосы с головы француженки и понесет ли он за это наказание от своего хозяина. Сейчас в его полной власти была молоденькая и очень симпатичная жертва, и то, что она не могла оказать сопротивление, возбуждало его все сильнее и сильнее. Но все-таки он жаждал видеть глаза девушки, которую собирался изнасиловать, открытыми, поэтому Томас впился губами и зубами в сосок ее правой груди.

Полетта ойкнула, глаза ее распахнулись… В следующее мгновение искры из глаз полетели у охранника Томаса. Из-за того, что он вдруг ощутил жутчайшую боль в своей промежности. Ему показалось, что все его мужское хозяйство, сейчас ничем не прикрытое, превратилось в некое месиво, на которое лучше не смотреть, лучше уж пусть будут продолжаться искры из глаз. Но слышать он все-таки продолжал.

– Полетта, дорогая, как вы себя чувствуете? – спрашивал кто-то.

– Мишель? Это вы? – отвечала девушка. – Господин Ольсен?

– Да, это я. Мы пришли, чтобы спасти вас вместе с Ихтиандром и доктором Сальватором. Где они?

– Внизу. Надо спуститься на лифте…

– Полетта, вот моя курточка, пожалуйста, прикройтесь!

– Я не смогла с ним справиться, – донеслись всхлипы девушки до охранника Томаса. – Если бы не вы, то он бы меня… он бы меня…

– Ничего, дорогая Полетта, ничего. Получилось так, что не он – вас, а мы – его…

Охранник Томас успел открыть слезящиеся глаза и увидеть стремительно приближающийся к своему лицу обух топора…

* * *

– Не волнуйтесь, уважаемый доктор, не волнуйтесь, – бодро вещал Хорхе Дельгадо, – через пару минут дочь вашего друга-ученого будет на свободе. Я доверяю своим годами проверенным слугам. Они никогда не осмелятся нарушить мои приказы, иначе…

– Что ж, – прервал его разглагольствования доктор Сальватор, – каждый из нас сделал по одному шагу. Теперь вновь моя очередь. Я продемонстрирую вам эффективность действия чудо-корма. После чего вы отпустите Ихтиандра. – Он впился взглядом в стоявшего рядом Хорхе Дельгадо.

– Уговор есть уговор, – кивнул тот.

– Чтобы вы знали, дон… миллионер, – с языка доктора Сальватора едва не сорвалось имя магната, которое он до сих пор так и не произнес вслух, – в консистенцию чуда-корма входят особенные добавки, формулу приготовления которых знаю только я. Без этих добавок корм лишается эффекта привлечения рыб с довольно большого расстояния. Сейчас вы в этом убедитесь.

Пальцы доктора Сальватора замелькали над щитком управления. Следившим за его манипуляциями Хорхе Дельгадо и Педро Зурите непонятно было, какие именно кнопки и переключатели он нажимал или не нажимал. В итоге красная лампочка под номером десять погасла, рядом с ней зажглась зеленая, означавшая, что заслонка в соответствующем аквариуме вновь открыта; а рядом с красной лампочкой под номером один, фиксирующей заслонку в основную бухту-грот, зажглась еще и лампочка желтого цвета.

– Что все это значит? – сдвинув к переносице свои кустистые брови, спросил обеспокоенный Хорхе Дельгадо.

– Это значит, что сюда, в бухту, поступила порция корма, на которую вскоре сплывутся все мои подопечные.

– Но зачем? – вскричал Педро Зурита. – Здесь эти монстры смогут нападать друг на друга и покалечить, разорвать!

– Доктор! – тоже повысил голос Хорхе Дельгадо. – Не лучше бы рыбкам оставаться в своих клетках?

– Не волнуйтесь, господа. – На лице доктора Сальватора промелькнула безрадостная улыбка. – В первую очередь им будет интересен корм. А когда он закончится в бухте, я добавлю по усиленной ароматизацией дозе корма в каждый из аквариумов, и мои подопечные поспешат обратно по своим домам. После чего можно будет спокойно опустить заслонки.

– Если все так и случится, – сказал вдохновленный Хорхе Дельгадо, – я первым объявлю вас одним из самых великих ученых в мире!

– Все случится именно так. – Доктор Сальватор нажал на еще один переключатель, и под сводами грота включились три прожектора, залившие все ярким, но не слепящим глаза светом. – При условии, что вы немедленно отпустите на свободу моего сына Ихтиандра.

– Уважаемый доктор, – тут же нахмурился Хорхе Дельгадо. – В сложившейся ситуации не вам ставить мне условия!

– Эти условия предложили вы сами, господин миллионер, – возразил доктор Сальватор. – Я посвятил вас в принцип действия заслонок, вы – отпустили Полетту; я делаю следующий шаг – показываю принцип действия корма, вам необходимо дать свободу Ихтиандру. Вы клятвенно об этом заверяли всех присутствующих…

…После включения прожекторов для укрывшихся за ящиками и мешками Персиваля и Ольги все происходящее в гроте было как на ладони. Понимая, что ситуация накаляется, Ольга взяла на изготовку ружье и прицелилась в широченную спину Хорхе Дельгадо. Вооруженный ножом, Персиваль приготовился в любое мгновение выскочить из укрытия и броситься в схватку с охранником, удерживавшим Ихтиандра.

Силы, конечно же, были неравны: с одной стороны – он и Ольга, а также убеленный сединами доктор Сальватор и еле державшийся на ногах Ихтиандр; с другой – два здоровенных охранника, Педро Зурита и сам Хорхе Дельгадо, при этом все четверо врагов вооружены. Хорошо хоть они отпустили Полетту, но кто знает – действительно ли ее отпустили или же заперли под замок где-то там, наверху.

Но Персиваль каким-то внутренним чутьем понимал и верил, что доктор Сальватор что-то задумал, что у него есть свой козырь в противостоянии миллионеру Дельгадо. Француз ждал и легким пожиманием плеча русской графини давал понять, что необходимо подождать и ей тоже…

Ненадолго повисшую тишину в Главенствующем гроте вдруг нарушил громкий всплеск у самой пристани. Все невольно обратили взоры на подсвеченную прожекторами воду бухты. Там, под водой, показались силуэты рыбин. Детально рассмотреть не удавалось – слишком быстро они мельтешили. Но вот над поверхностью воды показалась спина одного из подопытных ученых, и на этой спине вместо плавников был отчетливо виден гребень наростов, словно и не рыбина их показала, а какое-то ископаемое, исчезнувшее миллионы лет тому назад. Чья-то зубастая пасть на миг высунулась из воды, и из нее вылетел-выплюнулся сгусток беловатой слизи, угодивший в один прожектор, который сразу взорвался с громким хлопком, и брызнувшие осколки осыпали людей на пристани.

Охранник, удерживающий за плечи Ихтиандра, отпустил его и обхватил руками голову. Ихтиандр развернулся и толкнул его в грудь. Какой там! Охранник даже не пошатнулся, словно к кирпичной стене попытался применить свои силы сын доктора Сальватора. В отместку бугай ударил Ихтиандра в лицо, он опрокинулся навзничь и распластался на каменной пристани. Но тут же поднялся и, не обращая внимания на хлынувшую из носа кровь, в ярости подскочил к охраннику. Тот выставил вперед руки-клешни, схватил Ихтиандра за горло и начал душить.

Но уже в следующее мгновение в шею этого самого охранника со стороны затылка вонзилась стрела, во второй раз за последние несколько минут выпущенная из подводного ружья графини Левашовой. Не найдя на своем пути костей, стрела пробила шею насквозь, и Ихтиандр, к своему удивлению, увидел прямо перед собой ее наконечник, вырвавшийся из кадыка человека, который только что попытался его убить.

– Ихти! – пронзил грот отчаянный крик Полетты Вильбуа, выбежавшей из коридора, ведущего к лифту. Вслед за ней появился гигант Ольсен, а за ним и вооруженный топором Михаил Левашов. Ольсен тут же бросился к доктору Сальватору и обступившим его Педро Зурите и Хорхе Дельгадо. Гаспар возник на его пути, но кулак Ольсена смачно врезался охраннику в солнечное сплетение, и тот, хрипя, упал лицом вниз.

Ольсен продолжил движение вперед, но грохнул выстрел, и светловолосый гигант схватился за плечо, белая рубашка под его пальцами тут же окрасилась красным. Ольсен, застонав, качнулся, но все-таки удержался на ногах и бросил свирепый взгляд на Хорхе Дельгадо, держащего пистолет, из дула которого вился легкий дымок.

Педро Зурита тоже приготовился стрелять, но неожиданно ему в кисть угодило что-то мощно-жесткое, и револьвер упал на пол, а его хозяин затряс ушибленной рукой. Рядом с револьвером на полу оказался топор, брошенный Михаилом Левашовым, который успешно воспроизвел метание томагавка одного из любимых им героев произведений Фенимора Купера – Чингачгука – Большого Змея, которыми зачитывался в детстве.

Хорхе Дельгадо выстрелил еще дважды – сначала в Михаила, затем – в Ольсена, который, несмотря на рану, продолжал к нему приближаться. Оба раза финансовый магнат промахнулся, а вновь нажать на спусковой крючок ему не позволил доктор Сальватор. Он подскочил к Хорхе Дельгадо сзади и обхватил за бочкообразное туловище. Не ожидавший подобного, тот взревел, замахал своими короткими руками, заворочался, словно боров, пытаясь вырваться, но доктор Сальватор, хоть и был старше и, судя по всему, гораздо слабее своего противника, хватку не разжимал. Хорхе Дельгадо, понимая свое превосходство в весе, оттолкнулся от пола ногами, вынуждая доктора Сальватора попятиться и в итоге упасть. И это у него получилось. Но объятия доктора не ослабли!

Более того, доктор Сальватор, тоже отталкиваясь ногами от пола, перекатился вместе со своим врагом с боку на бок, перекатился еще раз, и…

Схватка происходила на краю пристани, и с этого края доктор Сальватор, так и не отпустив хрипящего и ревущего Хорхе Дельгадо, увлек его за собой в воду бухты.

Падение двух человек, пусть и не с очень большой высоты, повлекло фонтан брызг, на месте которого тут же возникло яростное бурление – это «миленькие» подопечные доктора Сальватора, не успевшие полностью насытиться чудо-кормом, набросились на своего бывшего хозяина и на хозяина потенциального, которым Хорхе Дельгадо так и не успел стать.

У финансового магната все-таки получилось всплыть на поверхность, но это его не спасло. К шее Хорхе Дельгадо присосалась рыбина, которая, судя по всему, не столько кусала, сколько пила кровь, и ничего с этим поделать миллионер не смог. Так, соприкоснувшись головами, они и погрузились обратно под воду, которая, не прекращая бурлить, изменила цвет, превратившись в свете двух оставшихся прожекторов в искрящуюся розовую. А на ее поверхности появлялись и лопались пузыри…

Доктора Сальватора больше никто не увидел, возможно, он стал жертвой того самого широкомордого камнееда, из пасти которого невозможно было освободиться, или же у старого человека просто отказало сердце…

– Отец!!! – закричал Ихтиандр. Казалось, он был готов прыгнуть в воду.

– Нет! – повисла у него на плечах Полетта. – Ты уже ничем ему не поможешь! Не поможешь, Ихти, и погибнешь сам!!!

– Этот дьявол подохнет в любом случае! – проскрежетал за спиной француженки голос Педро Зуриты. Она оглянулась и увидела направленное в лицо дуло револьвера, который Зурита держал в левой руке.

– Подохнет здесь и сейчас. Вместе с тобой, мелкая дура!

– Не сметь! – между ним и Полеттой с Ихтиандром возник Михаил Левашов. – Не…

Дальнейшие слова русского дворянина прервал выстрел. Михаил схватился за грудь и упал лицом вниз к ногам своего убийцы. Педро Зурита, как ужаленный, отскочил назад и еще дважды выстрелил, теперь уже в спину бывшему напарнику по рыбалке.

Мгновений, на которые Педро Зурита отвлекся, добивая Михаила, хватило Полетте, чтобы разъяренной тигрицей прыгнуть вперед и одновременно взмахом одной руки выбить у него револьвер, а второй – царапнуть по лицу. Затем последовал удар пяткой в область солнечного сплетения.

Педро Зурита задохнулся, попятился. Но Полетта не собиралась его отпускать: еще один прыжок, еще один удар в живот, и Педро Зурита совсем уже потерял равновесие и, замахав руками, упал спиной вперед в продолжавшие бурлить воды бухты.

Он погрузился в воду с головой, тут же вынырнул и с наиболее возможной для себя скоростью поплыл по направлению к подводной лодке. Он был в ужасе: всю жизнь он считал себя не только хозяином подчиненных ему людей, но и хозяином моря и его обитателей, а теперь в любое мгновение какая-нибудь чудовищная рыбина могла вцепиться ему в ноги, живот, да вообще куда угодно. В любую долю секунды его могла ожидать участь родного дяди и доктора Сальватора – будь тот проклят со своими экспериментами!

До «Малютки» оставалось уже рукой подать, и Педро Зурита был уверен, что каким-нибудь образом сможет на нее забраться, но почему-то до сих пор никто из подводных монстров не проявил к нему интереса. Зато со стороны оставшихся на пристани людей внимание к пловцу не ослабевало.

Державшийся за окровавленное плечо Ольсен, полуобнаженная Полетта и еле стоящий на ногах Ихтиандр с разбитым носом, взъерошенная графиня Левашова, вновь заряжающая стрелой свое ружье, и Персиваль с ножом в руках – все они наблюдали за отчаянными попытками Педро Зуриты спастись, при этом ожидая справедливой развязки.

Но, похоже, на этот раз удача оказалась на стороне убийцы. Педро Зурита подплыл к «Малютке», с борта которой, как оказалось, в воду была спущена веревочная лестница, и ухватился за нее.

– Ихти! – закричал Персиваль. – Ты говорил, где-то здесь есть рубильник, который может поразить электричеством воду! Где этот рубильник?

– Где-то там, – Ихтиандр показал рукой на щиток в открытой в скале нише.

Не раздумывая, Персиваль подскочил к щитку, моментально распознал ручку рубильника и рванул ее вниз.

В следующее мгновение вода в бухте подернулась крупной рябью, тут и там заискрилось, из воды почти одновременно выпрыгнули несколько ужасающего вида рыбин с раззявленными пастями, неистово трясущие головами и хвостами, и, чуть зависнув в воздухе, с громкими всплесками плюхнулись обратно. Но весь этот шум перекрыл отчаянный, исполненный муки и ненависти крик Педро Зуриты…

Глава 20. Справедливость?

Арауканец Кристо, притаившийся у выхода из тоннеля, ведущего в Главенствующий грот, все хорошо слышал и почти все видел. Если же чего-то и не видел, то догадался, что его бывший хозяин Педро Зурита отправился на свет иной, причем вместе со своим дядей. От которого Кристо получил солидный задаток, но положа руку на сердце даже и не надеялся поиметь в дальнейшем обещанный богатый заработок. Скорее, наоборот, дон Дельгадо наверняка обманул бы его, как раньше делал его племянничек. Да пропади он пропадом – этот заработок! Самым большим желанием Кристо было навсегда прекратить общение с Педро Зуритой, и вот, судя по всему, его желание осуществилось.

Справедливость восторжествовала? Какая, к черту, справедливость? Да, подохли два ненавистных для Кристо человека, но… Что – но? И тут Кристо увидел еще одного человека, которого ненавидел. Охранника Гаспара, которого участники событий на пристани в Главенствующем гроте упустили из вида после того, как Ольсен врезал ему своим кулачищем в живот и вроде бы надолго успокоил. Оказалось, успокоил не на очень-то и надолго!

Гаспар, оставаясь на ногах, кое-как доковылял до выхода из тоннеля, где как раз и притаился Кристо. Гаспару – старшему охраннику Хорхе Дельгадо, теперь уже бывшего своего хозяина, надо было бы потихонечку унести ноги, но нет, видимо, у него было свое понятие о долге.

Немного отдышавшись, Гаспар вытащил из кобуры револьвер, которым вообще-то пользовался крайне редко – обычно в спорных ситуациях все дело решали его кулаки, но теперь он приготовился стрелять по людям-мишеням, хорошо наблюдаемым в свете прожекторов…

Сейчас арауканца Кристо не беспокоила судьба людей, в которых целился охранник Гаспар. Он собирался отомстить этому человеку лично за себя, за свои мучения. И это ему удалось. Гаспар как раз взял на мушку Ольсена, стоявшего на самом краю пристани, и прикидывал, кого убивать следующим, когда подкравшийся к нему сзади Кристо вонзил ему нож в спину – под лопатку с целью пробить сердце. И в этом арауканец преуспел…

* * *

Персиваль вернул рубильник в исходное положение, но нескольких мгновений действия электрического тока оказалось достаточно, чтобы уничтожить в бухте Главенствующего грота почти все живое. Две-три рыбины всплыли на поверхность воды вверх брюхом, остальных рыбин, так же как и Педро Зуриты, видно не было.

– Брат, только что ты погубил дело рук доктора Сальватора, дело всей его жизни, – прохрипела Полетта.

– Только что он уничтожил мерзавца, каких свет не видывал, – сказала подошедшая к француженке русская графиня. – И я очень жалею, что своими руками не отомстила ему за смерть Михаила.

– О боже! – разрыдалась Полетта. Наверное, она бы упала, не поддержи ее с двух сторон Ихтиандр и Ольга.

– Самое главное дело жизни великого ученого – это Ихтиандр, – сказал Ольсен.

– Да, конечно, – согласилась Ольга. – Но вас, Ольсен, необходимо срочно перевязать и доставить к доктору…

– Отец всегда держал в «Малютке» лекарства на все случаи жизни, – сказал Ихтиандр. – Там должны быть и бинты, и обезболивающее.

– Очень хорошо. – Графиня Левашова бегом бросилась к трапу, перебежала по нему на подводную лодку и нырнула в рубку. Не прошло и двух минут, как она уже обрабатывала рану на плече Ольсена, который прилагал все усилия, чтобы не стонать.

– В любом случае, чтобы извлечь пулю, необходима помощь доктора, причем на операционном столе, – сказала Ольга, забинтовав раненого.

– Боюсь, мне не стоит возвращаться тем же путем, каким я проник сюда, – выдавил из себя Ольсен, побледневший от большой потери крови. – Сейчас наверху, должно быть, полным-полно полиции. И мы, конечно же, окажемся главными виновниками во всем, что здесь произошло…

– Ольга, – обратился к графине Персиваль, – кажется, вы говорили, что теоретически смогли бы управлять этой подводной лодкой?

– Да, но на практике…

– На практике вы до сегодняшнего дня никогда не убивали ушастых змей и не пробивали стрелой шею человека, – довольно резко сказал Персиваль и подошел к женщине почти вплотную. – Сегодня вы благодаря своей смелости спасли мою жизнь и жизнь Ихтиандра. Теперь необходимо спасти жизнь еще одного человека, и это только в ваших силах!

– Хорошо, думаю, я все-таки справлюсь, – ответила Ольга. – Но лодка слишком мала, чтобы в ней поместились мы все!

– Всем помещаться и не надо. Вы уплывете отсюда вместе с господином Ольсеном и… Михаилом. Полетта воспользуется вашим костюмом и кислородными баллонами, и мы вместе с Ихтиандром вернемся в море тем же путем, каким проникли с вами сюда. Главное – не встретить по пути еще одну ушастую змею.

– А где Кристо? – вспомнил Ольсен про своего провожатого в Главенствующий грот.

– И где тот охранник, которого вы обезвредили в самом начале? – Персиваль схватил валявшийся на земле пистолет, принадлежавший Хорхе Дельгадо, и побежал в коридор, ведущий к лифту. И совсем быстро вернулся, но теперь у него в руках был еще и револьвер.

– Тот самый бугай-охранник мертв, – доложил Персиваль. – Кто-то ударил его ножом в спину. Судя по всему, этот охранник собирался в нас стрелять, но его опередили…

– Это Кристо – больше некому, – сделал вывод Ольсен. – Надо же! Он клятвенно заверял меня, что не предаст, и получается, что на этот раз оказался честен.

– Однако он сбежал, – сказала Ольга.

– Да, но ему нет никакого резона оказаться в руках полиции. – Ольсен поморщился от очередного укола боли в раненом плече. – Впрочем, как и нам всем. Надо срочно уносить отсюда ноги!

Выяснилось, что в подводных лодках более-менее разбиралась не только графиня Левашова, но и сам Ольсен. Более того, он однажды выходил в море на этой самой «Малютке» вместе с доктором Сальватором, и тот показал ему один «военный секрет».

«Малютка» была не такой уж безобидной, как казалась на первый взгляд. Возможно, ее пассажирам было затруднительно постоять за себя в противоборстве с более крупными суднами, но уж нанести довольно-таки ощутимый урон врагу маленькая посудина была в состоянии. На ее борту имелась пусть и одна-единственная, но зато очень мощная по своей разрушительной силе торпеда. Ольсен о ней помнил.

Графиня Левашова благополучно вывела «Малютку» из Главенствующего грота в море и подняла на поверхность неподалеку от моторной лодки, принадлежавшей Педро Зурите, которая до сих пор оставалась под контролем Лидинга и других дельфинов из его стаи. Прошло некоторое время, и поблизости от моторной лодки показались Персиваль, Полетта и Ихтиандр, которые благополучно в нее забрались. После чего Персиваль завел мотор и выбрал курс прямиком на собственную яхту «Пеламиду».

– Ольга, погружаемся! – скомандовал Ольсен и тут же добавил: – Прошу меня извинить за резкий тон. Вы здесь самый настоящий капитан, и без ваших умений и сноровки я бы вряд ли справился. Но теперь я прошу вас развернуть нашу «Малютку» на сто восемьдесят градусов. Так, чтобы нос был нацелен прямиком на выход из Главенствующего грота.

– Что вы собираетесь сделать? – спросила Ольга, выполняя при этом разворот.

– Мне кажется… Даже нет, я вполне уверен, что гениальный доктор Сальватор слишком опередил свое время. Он сделал очень многое для развития науки, но при этом последствия его опытов оказались столь непредсказуемы и опасны, что из-за них погибли люди.

– Все эти люди были сами виноваты…

– Конечно! Человек всегда и во всем виноват сам. Никто не заставляет его выходить на улицу, чтобы погибнуть от упавшего на голову дерева, или же есть рыбу, чтобы вдруг подавиться косточкой. В нашем случае – дело другое. Доктор Сальватор создал чудовищ, которые… которые…

– Да ерунда все это! – в сердцах воскликнула графиня Левашова. – Ничто в нашем мире не может быть чудовищнее человека!

– И последствий рук его, – согласился Ольсен и нажал на клавишу, приводящую в действие механизм пуска торпеды…

* * *

Даже за сравнительно недолгое время, проведенное на службе у доктора Сальватора, арауканец Кристо неплохо научился ориентироваться на территории виллы на скале, можно сказать, с закрытыми глазами. Сейчас его глаза хоть и были открыты, но видел он все перед собой словно в туманной пелене. На совести арауканца было много нарушений закона, но чтобы убить человека – такое случилось впервые. Тем не менее он ничуть не жалел о том, что вонзил нож в спину охраннику Гаспару. Наоборот, Кристо испытывал чувство полного удовлетворения – наконец-то в своей жизни он сделал что-то важное и правильное. Он не позволил Гаспару убить действительно хороших людей…

Такие мысли метались в голове арауканца, когда он поднимался на лифте из Главенствующего грота на поверхность скалы, когда он торопился по извилистым тропинкам в саду виллы к той самой потайной двери в стене, огораживающей виллу, когда открывал ее…

Кого он никак не ожидал увидеть перед собой за стеной виллы, так это Гуттиэре в окружении Рафаэля и других арауканцев.

– Кристо?! – узнал его Рафаэль. – Что…

– Доктор Сальватор мертв! – выпалил Кристо. – Его и дона Дельгадо сожрали рыбы-монстры!!! А-а-а!!! – Он схватился здоровой рукой за голову.

– Что с Ольсеном? – встряхнула его за плечи Гуттиэре. – Что с Ихтиандром? Отвечай!

– Они все там, там, внизу, в Главенствующем гроте. – Силы оставили Кристо, и он упал на колени перед Гуттиэре, а затем и вовсе повалился на бок.

– Ты сейчас же проводишь нас в этот самый грот! – подхватил его под мышки Рафаэль и с помощью еще двух человек поставил на ноги. – Иначе…

– Согласен, согласен, – смирился Кристо. – Но у меня совсем не осталось сил! И моя рана…

– Предлагаешь, чтобы мы тебя понесли?! – крикнул ему в лицо Рафаэль.

– Нет, я пойду и проведу вас сам. Но умоляю, дайте мне хотя бы один глоток рома…

Никуда идти им не пришлось, и, возможно, время, потраченное на тот самый глоток рома, который Рафаэль позволил сделать Кристо из своей резервной для подобных случаев фляжки, спас жизни и ему, и Гуттиэре, и Кристо, а также нескольким готовым на подвиги арауканцам.

За стеной, окружавшей виллу доктора Сальватора, что-то ухнуло, громыхнуло, земля не просто задрожала, а передернулась, да так, что никто не смог устоять на ногах, все потеряли равновесие и попадали. Огромное облако пыли поднялось над местом, где еще минуту тому назад красовалась вилла на скале, от которой теперь остались лишь развалины…

Эпилог

Официальные лица Буэнос-Айреса так и не узнали об истинной судьбе доктора Сальватора, а также Педро Зуриты, Хорхе Дельгадо и их помощников. Разговоров о крушении виллы на скале было много, но арауканец Рафаэль, строго-настрого велел своим друзьям молчать о том, что они узнали со слов Кристо, и те благоразумно держали язык за зубами…

Рана в плече Ольсена оказалась не опасной, и доктор Иниго, которому за последнее время пришлось слишком уж часто проявлять свое мастерство, без труда извлек пулю, которой наградил журналиста Хорхе Дельгадо. Впрочем, доктор Алесандро Иниго не жаловался – за эти дни он заработал не меньше, чем за весь предыдущий год, а заплатили ему в том числе и за молчание.

Михаила Левашова похоронили на территории гасиенды «Мудрая Долорес», на самом берегу реки Парана. Это было ночью, и могилу, как это бы ни выглядело неправильным, начала копать сама графиня Левашова, и помогала ей в этом Гуттиэре. Потом Персиваль отстранил их и взялся за лопату сам. Кристо был рядом, а когда дело было сделано, он отдал Персивалю сумку с дневниками доктора Сальватора, которые сам же похитил из его кабинета.

С рассветом графиня Левашова, ее дворецкий Григорий, Ольсен и Гуттиэре, Персиваль, Полетта и Ихтиандр навсегда покинули гасиенду «Мудрая Долорес».

Ольсен и Гуттиэре воспользовались первым же авиарейсом, чтобы улететь в далекий Нью-Йорк. Своими статьями в газетах и журналах о трагически закончившемся в Ла-Платском заливе рыболовном турнире «Черная жемчужина» Ольсен выгадал неплохую сумму денег, но главное для него и Гуттиэре было не в этом.

Для них было главным, что Ихтиандр остался жив и здоров, но посвящать в это кого-то еще они не стали. Зачем?

Подводная лодка «Малютка» послужила Ольге и Григорию. Они уплыли из Ла-Платского залива, впрочем, не очень далеко. Эмигранты не решились возвращаться ни в Россию, ни во Францию. Следующим местом их пребывания стала страна Уругвай. Здесь им улыбались приветливые люди, да и рыбалка с охотой обещали радовать своими трофеями.

Ихтиандр вместе с Персивалем и Полеттой благополучно отчалили на яхте «Пеламида» от пристани Ла-Платского залива и взяли курс на безымянный остров, на котором обосновались Арман и Женевьева Вильбуа.

Возможно, Персиваль грустил о русской графине, вспоминая пережитые вместе с ней приключения. Возможно…

Лишь арауканец Кристо никуда не делся из родной для него Аргентины. После исчезновения Педро Зуриты и его дяди – дона Хорхе Дельгадо гасиенда «Мудрая Долорес» оказалась бесхозной. Ни у того, ни у другого не осталось наследников. Но на гасиенде продолжал проживать теперь уже бывший слуга Педро Зуриты чернокожий Алан. К нему Кристо обратился с просьбой поселиться во флигеле, который покинули русские эмигранты, – за деньги, конечно же. Тот не отказался от заработка и пообещал, что сделает все, чтобы полиция или кто-то еще не узнали о новом жильце гасиенды.

Чувствовал себя Кристо неважно. Культя продолжала болеть, хоть Алан периодически делал перевязки и уже с утра приносил ему неизменную бутылку рома, за что Кристо щедро с ним расплачивался. Существование однорукого старика, который в светлое время суток не высовывал носа из флигеля, до поры до времени вполне устраивало Алана.

Но кое-что продолжало не устраивать самого арауканца. Он отомстил одному своему обидчику – охраннику Гаспару, который избивал и издевался над ним беззащитным, за что в итоге и получил нож в спину. Но оставалось еще одно существо, к которому Кристо испытывал лютую ненависть. Им был крокодил, сделавший его калекой.

Алан рассказал о том, как крокодил едва не сожрал на пирсе русскую графиню и не нанес увечья ее дворецкому Григорию, и высказал предположение, что чудовище до сих пор обитает в реке где-то неподалеку от гасиенды. Поэтому-то сам Алан теперь опасается приближаться к берегу. Кристо уверил его, что с крокодилом в скором времени будет покончено.

Вместе с Аланом арауканец отыскал в доме Педро Зуриты старое одноствольное ружье, калибр которого был явно рассчитан на крупного зверя. И патроны к ружью тоже нашлись.

Чтобы выманить крокодила из воды на берег, особой премудрости не требовалось. Работая на вилле на скале, Кристо узнал, что больше всего крокодил любил есть курицу, даже не сырую, а слегка поджаренную. Кристо дал денег Алану, чтобы тот купил две курицы, одну из которых затем некоторое время подержал над огнем. И ту, и другую арауканец проткнул заостренными палками и пристроил на пирсе так, чтобы они свисали над водой.

Начало смеркаться, но луна освещала воды Параны и окрестностей. Кристо сидел у самого пирса, пристроив ружье на воткнутую в землю рогатульку и держа палец на спусковом крючке.

Арауканец хорошо понимал, что у него имелся лишь один выстрел, который должен быть точным. Крокодил, имеющий мощный хвост, благодаря ему должен был выскочить из воды и заглотить аппетитные приманки, и тогда-то заряд крупной картечи угодил бы уродцу в голову.

Кристо готов был ждать хоть да самого утра, хоть не только эту ночь… Но только он никак не ожидал, что его вдруг откуда-то сзади накроет облако зловония, от которого заслезились глаза, но это было уже не важно, потому что в следующее мгновение зубастая гипертрофированная пасть сомкнулась на голове старого арауканца…

Content

Евгений Константинов
Возвращение морского дьявола

Пролог

Глава 1. Диковинные обитатели виллы на скале

Глава 2. На крючке

Глава 3. Дорожное происшествие

Глава 4. Просьба о помощи

Глава 5. На гасиенде «Мудрая Долорес»

Глава 6. Облава

Глава 7. На воде и под водой

Глава 8. Важные переговоры

Глава 9. Магазинчик «Ожерелье Гуттиэре»

Глава 10. Целеустремленность Хорхе Дельгадо

Глава 11. Небезопасный город

Глава 12. Конференция участников рыболовного турнира

Глава 13. Попытка к бегству

Глава 14. Кубок «Черная жемчужина»

Глава 15. Паника в Ла-Платском заливе

Глава 16. «Благодарность» Педро Зуриты

Глава 17. Опасные планы

Глава 18. Рискованные действия

Глава 19. Решение доктора Сальватора

Глава 20. Справедливость?

Эпилог