Артур Прядильщик

Крадущийся охотник, затаившийся дракон

Пролог

– Ветка, фу! Сейчас встану и пойдем гуля… Фу, Ветка! Нельзя! Фу, я сказал! Да встаю я, блин! Встаю!

– Самкам своим будешь «фукать». – Без особого, впрочем, раздражения отреагировала Ветка…

Стоп! Не понял… какая еще Ветка?! Она же померла давно… И когда это наша собака научилась говорить? И кто ее научил так хамить хозяину?!

Продрал глаза и узрел прямо над собой башку некрупного, всего-то со взрослого (очень взрослого) сенбернара, молодого медведя. Бурого… Живого…

Лять!

– Доброе утро, Хана… – Убито пробормотал я, вытирая обслюнявленное лицо рукавом куртки.

– Доброе утро наступило полтора часа назад, Лю Фан! – Сообщила медведица женским голосом. – Не думала, что охотники столько дрыхнут! Пока ты спал, семья кабанчиков пробежала… м-м-м, такие крепенькие и упитанные поросятки… А из-за опушки ветер доносил запах оленя! Вкусненький, наверно… Как вы только умудряетесь пропитание в лесах себе добывать? Кабанчики ж чуть не по твоей голове пронеслись! Вот не иначе – это все ваши мерзкие стреляющие штуки помогают! Фу-фу-фу!

Ну, доброе утро, Лю Фан! Добро пожаловать обратно в мир метросексуальных культиваторов и суперсексуальных магичек в бронелфичиках! А также волшебных зверей – драконов, медведей, волков, лисиц. А! Еще – духов, божков и богов… О! Еще – магии и волшебства до кучи!

А такой сон замечательный снился – дети с внуками, дача в Подмосковье, середина лета, шашлычок, водочка… Эх!

– Ну, ты еще долго валяться будешь и печаль вселенскую изображать? Дичь сама себя не приготовит! Встал! Собрался! Приступил к изготовлению вкусного завтрака!

– Какого еще завтрака? – Все еще туго соображая, спросил я.

Медведица раздраженно рыкнула и указала лапой куда-то в сторону. Повернув голову, я увидел тушку молодого кабанчика…

– С ума сошла?! Его потрошить час, а потом готовить – два! Мы из-за твоего кабанчика опять только к обеду с места снимемся!

– Мне, пожалуйста, мясо слабой прожарки с кровью! – Не обращая внимания на мои слова, важно произнесла медведица. – Себе, так уж и быть, можешь не готовить.

Я поднялся с лапника, служившего лежанкой. Стал собирать плащ, в который завернулся, пока спал. Утро выдалось пасмурным, но было не так, чтобы сильно холодно. Кажется, даже заморозка под утро не было. Во всяком случае здесь, на опушке.

– Слушай, а то, что ты меня всего облизала – это не эти ваши брачные игры, а? – С интересом (и опаской, чего скрывать) спросил я.

– Иногда облизывание – просто облизывание. – Снисходительно ответила медведица. – Это я тебя всего лишь будила. Все вы, люди, только об одном думаете. Хорошо над вами природа подшутила, лишив всех прелестей эструса. Бедненькие…

Я потянулся и стал собирать плащ. Кабанчика я, конечно, приготовлю – перед дальней дорогой хорошо и сытно покушать – самое милое дело. Но вначале сделаю Канон, чтобы кровь разогнать.

Медведица, покосившись, посоветовала:

– … но ты не обольщайся, двуногий! Когда начнутся «эти наши брачные игры», то ты первый об этом узнаешь!

И, когда я выронил плащ, с удовольствием добавила:

– Сладенький ты мой! Ку-ку-ку…

Глава 1

Я охотник. И к трудностям походной жизни без нужных удобств и комфорта привык относиться философски, без раздражения. Даже научился получать некоторое удовольствие и от той самой пресловутой красоты Природы, и от некоторой неустроенности полевого быта без мягкой постели, без теплой воды, без не продуваемого ветрами туалета, и от отсутствия вокруг прочих двуногих раздражителей…

К сожалению, к четвероногим разумным раздражителям моя жизнь меня не готовила никак…

Хана фыркнула, легко и изящно, будто водяной поток, просачиваясь под стволом поваленного дерева:

– Ты повторяешься! «Грязнорожденный ублюдок кабана и ежихи» уже был. Где-то в самом начале…

Мне пришлось этот ствол обходить. Разумеется, я отстал. Открыл рот для остроумного (а как иначе-то!) ответа, но медведица меня опередила вопросом:

– Чего ты вообще метеоритишь, человек? Ты – живой! Здоровый! В силах продолжать преследование дичи! В чем проблема, Лю Фан? Охота же продолжается! Подбери слюни! Соберись, тряпка!

Я в раздражении смерил взглядом мохнатую бурую задницу впереди. С трудом сдержал порыв догнать и хорошенечко засадить по ней носком сапога или своей палкой-посохом. Медведица покосилась за плечо с некоторым подозрением:

– Не знаю, о чем ты думаешь… но даже не думай… о чем бы ты не думал…

– Я пытал соплеменника, Хана! Или, правильнее, сомирника! Не удивлюсь, если в процессе этот убогий студентишко двинулся своим скорбным умишком! Он, кстати, вполне мог быть моим потомком, ля! Правда, очень надеюсь, что ТАКИХ потомков у меня ТАМ не было – нельзя быть таким никчемным существом, на! А еще я узнал, что нахожусь в гребаном фанфике с попаданцем! Или каком-то филлере! Или в приквеле, мать его сиквельную! А я этот гребаный канонЪ знаю только со слов того Шу Ливея, чтоб он сдох, сука! Который, оказывается, «не особо-то и вникал»! Я узнал, что не являюсь главным мать его героем! При этом (чтоб вас всех переколбасило и вывернуло, ублюдочные авторы!), являюсь каким-то там носителем «императорской», чтоб ее, крови, на! Это же полный алес! Моя жопа – кандидат «номер один» на приключения с последующим обязательным выпилом! Такого, как я, можно невозбранно замочить с пафосом и красивенькими превозмоганиями силами какого-нибудь героишки! Или втравить в какие-нибудь приключения на радость уродам-зрителям, чтоб им пиво и чипсы на их диванах поперек горла встало! И через некоторое время, кстати, сам Император – да вылезет через уши мудрость из его умной башки, на! – будет осведомлен о своем новом родственнике! И расскажет ему об этом его внучка – Гончая Слепая Смерть, Мара Бейфанг, ёб ее и так, и эдак, и по-всякому! А так, да, конечно – никаких поводов «метеоритить», да-а-а!

– Ну, во-первых, не Слепая Смерть, а Незрячая. – Спокойно и насмешливо поправила Хана. – И, во-вторых, судя по запаху на тебе, твоих вещах и одежде, ты ее уже, действительно, и так, и эдак… и по-всякому, ку-ку-ку…

– Не Незрячая, а Незримая! – Тут же уцепился я. – Достовернее надо было изображать, что спишь во время допроса. Еще и вы, медведи, что-то задумали. Ведь задумали же? Заду-у-умали! – Я обличающе ткнул перстом. – Наша сделка с Заной завершалась в момент, когда она оставила отметины от своих когтей на морде Шу Ливея! Какого же Предка ты прешься со мной и капаешь мне на мозги?! А, Хана?

– Вот дать бы тебе сейчас лапой по шее… да боюсь, сломаю тебя, убогого. – Задумчиво проговорила медведица, покосившись через могучее плечо. – Кстати, главной своей проблемы ты не видишь просто в упор…

– Ну-ка, ну-ка?

– Не-а… Сам думай, двуногий.

Некоторое время шли молча. Хана все так же ловко трусила между стволами, а я старался не отставать – темп медведица задала довольно бодрый. Хотя, для нее-то такой темп перемещения – чуть ли не прогулочный шаг. Мы шли примерно пятый час. И уже пора было подыскивать место для ночевки – из-за того кабанчика мы снялись с предыдущей стоянки около полудня. Не то, чтобы я или Хана не могли передвигаться по лесу ночью, просто… спать-то иногда надо. Да и, честно говоря, не торопимся мы особо… по разным причинам. Во всяком случае, о своих резонах я знаю, а уж какие там мысли бродят в медвежьей башке – одному их Предку известно.

– Ладно, сдаюсь…

Медведица не стала ни запираться, ни торговаться – видимо, очень уж ей хотелось посмотреть на мою реакцию, когда я прозрею. Ответила мгновенно:

– Родители. – Фыркнула она. – Ро-ди-те-ли! Вот твоя главная проблема!

Медведица добилась того, чего… добивалась – я споткнулся и чуть не полетел кубарем от осознания такого простого и лежащего на поверхности факта…

– Ля-я-я… родители… мама Лю Тинг и папа Лю Ливей…

– Ах, не благодари меня, Лю Фан! – Застенчиво попросила Хана. – А с тобой я иду, чтобы уже наши неразумные родственники тебя, безоружного, не схарчили… Да и если б ты даже был вооружен своим жалким луком – тоже не велика наука тебя загнать и закушать.

– Подавятся! – Автоматически огрызнулся я, продолжая находиться под впечатлением. – У меня нож есть… И я бегаю быстро. А будь у меня мой «Шепот» – это я бы за вами гонялся, а не вы за мной! Так что причина – так себе.

– А вторая причина… лежит в твоем левом подсумке с твоими вонючими, как понос хорька, медикаментами. И что-то я не заметила у тебя жгучего желания гордо Ее выкинуть с криками: «Подавитесь своей подачкой, косолапые!»

– Ну, еще бы… – Натянуто усмехнулся я. – Эта Жемчужина, если вы не соврали о ее свойствах, стоит, как две, а то и три деревеньки вроде Лисьих Лапок. Вместе со всем населением, котами, собаками, коровами и овцами. И пятеркой тягловых ящеров. Вместе со всей охотничьей добычей за пару лет… У меня от количества Ци в этой Жемчужине руки трястись начинают. – Я невольно передернул плечами. – Продам в Ван-Шиа. Озолочусь. Домик себе куплю, какую-нибудь симпатичную девочку в себя влюблю. Будут у нас детишки, внуки, тишь да благодать… Еще бы найти такого же, как я, идиота, который согласится ее у меня купить. Да только где ж таких найдешь – перемерли, поди, к этому моменту уже все поголовно…

Медведица хрюкнула… это они так смеются. Потом хрюкнула еще раз, и вот – она будто кашляет. Это типа медвежий хохот.

– Ку-ку-ку… И именно за тихой и спокойной жизнью со своей медведицей и медвежатами ты сейчас идешь в сторону столицы провинции Шианзан, да? В самое логово клана Шу, первому наследнику которого ты так настойчиво… задавал всякие интересные вопросы. Тихая и спокойная жизнь тебе там обеспечена, до-о-о!

– Должок есть… – Буркнул я. – Вернуть надо.

– Ку-ку-ку… – Медведица потрясла башкой. – Ой, не делайте мне так смешно – я ж в дерево бумкнусь! Ну, ладно-ладно! Детишки-медведица – замечательно. Но Жемчужину ты не продашь. Прирежут тебя за нее. Потому что стоит она не как три жалких деревеньки, а как один городишко типа Мацана. А то и полтора!

– Ты, я смотрю, хорошо знаешь расценки на алхимическом рынке… – Я постарался скрыть замешательство. Но вряд ли успешно.

– Пф! Конечно! Я же – высокообразованный медведь! Первое – я изучала экономику Царств. Второе – мы, знаешь ли, цивилизованные разумные существа и ведем торговлю с человечьими алхимиками. Третье – это только вы, двуногие, считаете себя умными и коварными. А на самом деле все ваши ужимки и хитрости видны со стороны, как… как… – Она, видимо, затруднилась с подбором аналогии, и махнула лапой. – Короче, видны! Так что забудь! Не за местью к этому жалкому и опущенному существу Шу Ливею ты идешь, а за своей Незримой Смертью! Вот! – Она даже замолчала на секунду. – А красиво я сказанула, да? «…за своей Незримой Смертью!» М-м-м, класс! Ку-ку-ку…

– Но ты-то чего за мной тащишься? – простонал я.

– Это ты за мной тащишься, а не я – за тобой! – Мгновенно возмутилась она. – Ты вообще уверен, что являешься охотником? Совершенно по лесу ходить не умеешь! Совершенно! Ломишься и шумишь, как олени в гон. Может, ты городской какой? Головкой ударился и теперь думаешь, что ты охотник? А на самом деле – не охотник? А, допустим, какой-нибудь незаконорожденный сын… нет, внук, этого вашего Императора, которого похитили злые и коварные злоумышленники, но самоотверженная храбрая нянечка из последних сил…

– От-ва-ли… – Процедил я по слогам, обрывая медведицу, в очередной раз напомнившей об одном из самых, пожалуй, неприятных моментов всей этой истории.

– А иду я за тобой, потому что присматривать за тобой, убогим двуногим, надо! – С готовностью переключилась на прежнюю тему Хана. – Никуда ты не денешься – и Жемчужину заточишь. Потому что немощный и хилый! А неадаптированное лекарственное средство с претензией на целевую универсальность – это что? – Она отогнула «указательный» коготь на передней лапе, даже остановившись на секунду для этого. – Правильно! Это – либо слабое действие, либо побочка и аллергические реакции! Дня три-четыре будешь отходить, пока твои каналы Ци корежить будет. И если эта заботливая и ответственная медведица Хана за тобой не присмотрит, то либо сам загнешься, либо сожрут тебя вместе с этой твоей хваленной «императорской кровью»!

– Не буду я ее есть.

– Будешь.

– Хрен.

– Спорим?

– Вот! – Я показал кукиш. – Выкуси!

Хана метнулась ко мне, клацнула зубами, заставив меня быстро отдернуть руку:

– Я те щас так выкушу – твои медведицы будут медвежат с другими медведЯми делать! – Прорычала она.

Пять минут мы молча шли. И обиженно сопели друг на друга.

– Как тебе эта полянка? – Спокойно спросил я.

– Сойдет! – Столь же мирно ответила Хана. – Я ставлю сигналки, ты готовишь ужин… Кабанчика принести?

– Где ты их находишь, этих кабанчиков? На каждой стоянке!

– Пф! Это только такие криворукие охотники, как люди, думают, что добыть правильного кабанчика – что-то из ряда вон выходящее…

– Будешь жрать много кабанчиков – растолстеешь и будешь некрасивая.

– Твои понятия о женской красоте, двуногий, примитивны, убоги и… и противоестественны! Вот!

– Хана, ты только его в середину лагеря не заноси. И не с подветренной стороны. Ему ж кровь спускать и потрошить надо будет, сама понимаешь.

– Оки-доки!

Так мы и шли третий день от места трагедии, комедии и низкобюджетного боевика с элементами детектива и индийской мелодрамы.

* * *

Хана объявилась три дня назад. Повторно. Честно говоря, не думал, что мы снова с ней встретимся.

Я тогда наблюдал за эвакуацией лагеря. Очень осторожно, со значительного расстояния. Если на меня сейчас наткнутся – выйдет, как минимум, некрасиво. Потому что Лю Фан, по идее, должен уже мирно перевариваться в каком-нибудь медвежьем желудке и готовиться к почетной обязанности удобрить собой лесную почву. И ладно, если наткнется на меня какая-нибудь из «троек» Ри – птенцов Ма У – с этими почти что родственниками (по будущей своей супруге) как-нибудь договорюсь. А если какой-нибудь глазастый разведчик из клана Шу заметит? Как-то неудобно получится.

Кто-то – или охрана из рода Ри, или сами наследницы Ма – связался с одной из ближайших резиденций клана.

И, наверняка, кто-то из детишек Шу поспешил «обрадовать» родителей произошедшим – либо сам владел этой техникой «дальней связи», либо артефакт какой-то был на этот случай припрятан.

Связь установили, видимо, где-то под утро. После того, как люди пробудились от дурмана, подмешанного в «вечерний чай» мастерицей ядов Сахон по моему приказу. Ну, дурман, понятно, легко спишут на медвежьи проделки. Тем более, когда обнаружат окровавленного, но живого Шу Ливея с отметинами медвежьих когтей на морде лица.

А может и перед этим связались, как только до людей дошло, насколько чудовищный поступок совершил этот нерадивый Шу Ливей. В любом случае, прислать помощь раньше родственники ни с той, ни с другой стороны не могли – грифоны ночью не летают, а драконов, которым пофиг, ни в распоряжении клана Шу, ни в распоряжении клана Ма, конечно, нет… на что и был расчет.

Так что эвакуационные эскадрильи грифонов выслали, как только взошло солнце. Ну, может быть чуть-чуть засветло – дело-то серьезное и потенциальная опасность нешуточная – можно и рискнуть вылетом почти в ночь. На горизонте грифоны появились ранним утром. Первыми прибыли представители клана Шу. Просто земли клана Шу были ближе – подлетное время меньше. Двенадцать грифонов, семь «под седлом» – пять «пустых». Четыре, видимо, для наследников клана, один – запасной. Или, хочется надеяться на человеческую порядочность, один грифон – для слепой Мары Байфонг, о которой обещала позаботиться Шу Шан… Ну… что значит «обещала»… в тот момент она, скажем так, была не в том положении, чтобы отнекиваться от просьбы «смертника» под взглядами сильно недовольных Ма.

А еще через десять минут появились грифоны клана Ма. Тоже двенадцать единиц. Судя по количеству свободных, эвакуировать по воздуху будут только «принцесс» – Ма Аи и Ма Джиао-Джу – и кого-то из девочек их эскорта. Все прочие поведут караван обратно в Мацан по земле. Потому что о продолжении дружеского визита в Ван-Шиа, столицу провинции Шианзан и главную резиденцию клана Шу, не может быть и речи. Как и о продолжении любых других отношений между этими кланами впредь.

А за то, что романтическое путешествие, долженствующее укрепить связь между женихом из Шу и невестой из Ма, превратилось в повод для разрыва дипломатических отношений между двумя провинциями, можно поблагодарить одного маленького застенчивого охотника Лю Фана. Который, конечно же, скромно не стал выходить и провожать в путь-дорожку своих бывших спутников.

Ну, кому надо в Ма (да и в Шу) будут знать, что бывший «смертник» Лю Фан выжил. Надеюсь, им будет сейчас не до того, чтобы искать его для принесения благодарностей и подношения подарков. Хотя вот насчет блистательной и умнейшей Ма У я не был бы так уверен – она производит впечатление дамы с оч-ч-чень хорошей памятью.

Хотя, какие у нее и Кабинета, который она возглавляет, могут быть ко мне претензии? Компрометацию Шу Ливея заказывали? Заказывали. Вот – получите и распишитесь! Сделано в лучшем виде. Не только Ливея, но и весь его клан нечистотами облил с макушки до пяток – чтобы отмыться и восстановить добрососедские отношения, потребуются годы и килограммы золота… и усердная работа языками. Блестящая операция, как мне кажется! И вообще, премия за это положена… А, хотя – нет, не надо.

В любом случае, махать платочком вслед улетевшим стаям я не стал. Только с некоторым удивленным удовлетворением отметил, что Шу Шан выполнила выбитое из нее обещание – за ее спиной на грифоне сидела Мара Бейфанг. Слепая девушка судорожно вцепилась в сидящую впереди Шу. Помню, как она испугалась, когда я ее на руки поднял… один-единственный раз – после этого не рисковал, хотя соблазн именно таким вот образом занести ее в свою палатку таки появлялся. Как же она сейчас, когда приходится лететь на грифоне, не чувствуя ничего под ногами, бояться должна!

– М-да-а-а… – Послышался сзади задумчивый девичий голос.

Я подпрыгнул, одновременно разворачиваясь лицом к источнику голоса… И чертовы руки опять зажили собственной жизнью!

– Хана! – Прорычал я. – Маму ж твою медведицу!

Мой нож висел на расстоянии ладони от правого глаза молодой медведицы. По ножу медленно пробегали волны красноватого тумана. Потом красный туман истаял, а нож с глухим стуком упал на траву.

– Тяжелая ситуёвина. – Как ни в чем ни бывало, продолжала Хана. – Одни твои самки летят в одну сторону, другие – в другую! Диле-е-емма! Я бы шла туда, где самок больше. Ибо это – рациональнее, в натуре!

Она потрогала когтем лезвие упавшего ножа и плюхнулась на задницу.

– Кстати, насчет мамы моей медведицы… Смотри, допросишься, Фан! Она у меня – девушка еще молодая, горячая и влюбчивая. А вот с мужиками ей катастрофически не везет – попадаются не медведи, а какие-то козлы, чесслово! Уже четвертого порвала… и это только те, о которых я знаю. Можешь влететь на краш-тест, ку-ку-ку! Кста-а-ати. – Она вдруг воодушевилась. – А ты подумай-подумай! У нее, когда она оборачивается, жопа – во, ноги – во, сиськи – во! – Медведица раскинула лапы. – Когда человечьи самцы видят – голову начисто теряют!

Судя по размаху лап, вышеупомянутые… молочные железы запросто могут расплющить «счастливчика», между ними попавшего. Так что… декапитация «человечьих самцов» вполне могла иметь не фигуральное, а буквальное значение.

– Чего пришла? – Мрачно спросил я. Запоздалый страх от осознания, что было бы, не сумей Хана перехватить нож, неохотно отпускал внутренности. – Мои с вами отношения закончились, как только мы выполнили свои части сделки…

– Мама просила подарочек передать. – Независимо фыркнула медведица. – И скажи спасибо, что не брачный. Мне такой «папаша», как ты, в дугу не уперся!

Вот мне еще подарочка не хватало! От волшебных медведей – самых сильных существ на территориях провинции Увзан. Слышал, что за «просто так» волшебные звери подарки никогда никому не делают – всегда есть какой-то подвох.

– Что за подарочек? – Осторожно спросил я.

– Воть!

На рукоять моего ножа медленно опустился голубоватый шарик размером с ноготь большого пальца. Вокруг шарика быстро истаяла уже не раз виденная мною красноватая дымка Ци – кажется, такой цвет дает именно «медвежья» составляющая Ци. Дымка истаяла, оставив после себя слабое белое марево. Шарик, казалось, светился изнутри. Ровно, матово, тепло – его так и хотелось взять и сжать пальцы в кулак, согревая руку.

– Жемчужина… – Невольно пробормотал я.

– Жемчужина Четырех Основ Этого Прекрасного Мироздания! – Торжественно провозгласила Хана. – Ух, забористая штучка!

«Жемчужинами» тут называют особые алхимические пилюли. Особо забористые, ага. Такие вот шарики могли наделять адептов Ци невероятными способностями, из простых адептов Ци делали мастеров Небесного и даже Божественного уровня… или убивали, если обнаруживалась какая-нибудь несовместимость. Или калечили. Или изменяли тело и сознание. Вплоть до смены пола… и даже вида, кажется. Но последнее – это из легенд и сказок. А вот первое – очень даже может быть. Волшебный же мир.

Жемчужинам приписывалось многое. Были они редки и легендарны, как фрукт (или овощ?) в каком-то мультике, который мне не зашел из-за тотального трэша происходящего, а вот внучка пересмотрела весь не отрываясь. И были они баснословно и невероятно дороги. Собственно, за деньги их достать было почти нереально. И лично я не видел Жемчужины ни разу – узнал только по описанию.

– За что… честь такая?

– Как это за что?! – Возмутилась Хана. – Ты предотвратил восстание против человечьего императора в провинции! Этого мало?!

– Понятия не имею… – Прошептал я.

Восстание-то я предотвратил, только вот в процессе подставился не по-детски. Точнее, даже не подставился, а узнал о себе столько всего нового и любопытного. И об окружающих – тоже.

– И что мне с ней делать?

– Ням-ням с ней делать! – Фыркнула Хана. – Смотри, это легко! Открываешь ро-о-отик, кладешь туда эту жемчуженку, и делаешь зубками кусь-кусь. Не боись – она должна быть мягкой, зубы свои хлипкие не сломаешь! Но лучше, конечно, проглотить – к желудку все главные центры и каналы Ци ближе расположены.

– И на кой мне это надо?

– Нет, вы посмотрите на него! ОНО еще и спрашивает! Тысяча из тысячи существ этого мира сожрали бы Жемчужину быстрее, чем я бы успела сказать «Бу!»

– Может ты ее и съешь, а? – С надеждой спросил я.

– Неа! – Хана помотала башкой. – Я и так сильная и красивая! А вырасту – стану еще сильней и красивше! Мне – не надо! Это ты у нас, как пенек трухлявый – заденешь его легонько, он и развалится.

Это точно. Даже средние адепты Ци размажут меня и не заметят содеянного. Потому что никаких бонусов к моему попаданию не прилагается. Не прилагалось до сего момента. А вот сейчас на классической фарфоровой посуде с голубого цвета окантовочкой мне преподносят самый настоящий, самый роялистый «рояль»! Впрочем, по меркам этого мира, такая вот Жемчужина – даже не рояль, а, скорее, Британский Королевский Филармонический… вместе с реквизиторами, осветителями, грузчиками и прочими тружениками сцены.

– Мне кажется, твоя мама излишне торопится с поиском для тебя мужа… – Задумчиво выдал я.

– Ты тоже так считаешь, да? – Обрадованно вскочила на лапы медведица. – Еще как торопится! Да-да! Я ж еще маленькая! Неразумное дитяти! Ну, куда меня такую юную замуж-то? Может, ты с ней поговоришь, а? – Она состроила щенячьи глазки… на морде вполне себе серьезного медведя.

– … и мне кажется, что после принятия этой жемчужины у меня могут случиться побочные явления – в полночь будет вырастать шерсть и меняться внешний облик… включая круглые ушки на голове…

Хана смотрела на меня круглыми глазами, открыв пасть.

– Ты что… Ты что, думаешь, что это вот пилюля сделает из тебя медведя?!

– А что? Жемчужины на такое не способны?

Она упала на спину и засучила лапами, заходясь этим своим кашлем-хохотом:

– Ну, насмешил! Ну, насмешил! В твоей черепушке, вообще, мозги-то есть? Подумай хорошенечко и сам поймешь, что оборотня-медведя из тебя не получится! Тоже мне, нашелся неотразимый мужчина, ку-ку-ку! По которому текут все окружающие самки, включая тех, что из других видов, ку-ку-ку!

– Оборотня-медведя… – Повторил я. И понял. – Погоди! Кровь императора! Неужели… драконы?

Медведица резко оборвала смех, легко вскочила на лапы, подошла ко мне и осторожно постучала лапой по макушке.

– Молодец! Полочка – вон там, крайний правый пирожок не трогай – это мой. Но было довольно… близко, да. Но нет, должна тебя разочаровать, двуногий. Вряд ли. Драконы – те, что из разумных – могут оборачиваться, но вряд ли ты к ним относишься. Потому что наоборот – человек в дракона – не бывает. И Ци этой жемчужины едва-едва хватит на один оборот. Потому что, чтоб ты знал, энергетика у этих ящериц – адова!

– Сейчас самое время рассказать, что же делает эта… Четырех Основ и чего-то там еще… – Подсказал я.

– Приводит твою сущность в соответствие с окружающим тебя миром! – Быстро оттарабанила Хана.

Я повертел фразу и так и эдак… ерунда какая-то – сплошные общие слова.

– А теперь – для охотников.

Медведица очень натурально закатила глазки. Но потом эти самые глазки мстительно сверкнули и она нудным тоном «объяснила»:

– Специально, для охотников… У тебя, как у разумного существа с дополнительной ментальной матрицей, первоначально формировавшейся в иных пространственно-мировых метриках, наблюдается частичное или даже полное несоответствие характеристик некоторых систем с таковыми же, но предназначенными для управления ментальными матрицами разумных существ в текущем пространственно-временном континууме. В первую очередь это касается несовместимости с транспортно-энергетическими системами материальных тел-носителей разумных существ. Ну? Понял? – Насмешливо спросила она. – Могу повторить, если чё!

– Понял. – Спокойно кивнул я.

– Да ладно! – Хана несказанно удивилась. – Ну-ка, ну-ка, что ты там понял? Простыми доступными тебе словами, давай-давай…

– Вторая личность в моей голове не может управлять каналами Ци, так как у нее нет набора нужных команд. Или команды несовместимы. Короче, разные протоколы. Возможно, что вторая личность вообще не имеет механизма по управлению энергетикой, по причине полного отсутствия такового явления в моем прежнем мире… у моего вида. И сейчас я управляю своими каналами через то, что осталось от первой личности этого тела. Как через адаптер. Отсюда ослабление или даже искажение сигнала. То есть мне доступен самый минимум из арсенала нормального адепта Ци. Отсюда же и ухудшение моих показателей в работе с Ци с возрастом – первая базовая личность со временем деградирует. Я все правильно понял?

– Э-э-э… Ну, да. – Прошептала медведица. – Можно было и так сказать. Правда, про деградацию я не… – И воскликнула. – Слушай, а ты – не дурак!

И хлопнула лапой по спине. После чего я закономерно вспахал носом траву.

– Хана, мать твою медведицу!

– Упс! Сорян, чувак…

Кое-как поднявшись и отряхнувшись, я доковылял до своего ножа. Сел на корточки, поднял и сунул нож в ножны. Осторожно пальцем тронул Жемчужину. Меня будто слабым током ударило. Как от металлической поверхности электрического прибора, на корпус которого «пробивает».

– Трогать-то ее можно?

– Спросил он, когда потрогал. – Медведица с любопытством следила за моими действиями. – Можно, разумеется! На ней связывающая структура-оболочка, которая растворится, только будучи помещенной в желудок. Ну, чё? Ням-ням?

– Я подумаю… – И тут же, спохватившись, поклонился Хане. – Передай тете Зане благодарность от этого недостойного охотника Лю Фана и уверения в собственном…

– А давай, ты просто скажешь «спасибо, Хана» и съешь ее, а? – С надеждой посмотрела на меня Хана.

– Не сейчас. Позже, ладно?

Я вытащил кусок кожи для натирания тетивы воском, бросил его на жемчужину и осторожно переложил получившийся сверточек в подсумок с «медициной». На самое дно, конечно – это ж целое состояние!

– Хм… потеряешь Ее – я тебе голову сверну… – Задумчиво прокомментировала мои действия Хана. – Можно?

– Это мне подарили? Мне. Следовательно, могу делать с Ней все что угодно, хоть закопать, хоть утопить, хоть выкинуть в жерло вулкана…

– Но лучше все-таки съесть. – Скептически посмотрела Хана. – Пользы больше будет.

* * *

– Но ты гарантируешь, что от этой Жемчужины у меня не отрастут сиськи? И не изменится мой пол?

Медведица возвела глаза к небу, несколько раз беззвучно открыла пасть… Ровно десять раз.

– Слушай, ты достал уже… Не отрастут. И не изменится. Эта Жемчужина должна научить тебя управлять твоими каналами Ци… Всё! Возможно, каналы будут расширены. Возможно, прорастут дополнительные. Эта Жемчужина НЕ будет менять твой пол, и НЕ будет менять твою видовую принадлежность. Как ты был двуногой лысой обезьяной, так ею и останешься! С этой твоей крохотной смешной дудулькой спереди!

– Это хорошо… – Пробормотал я. – А в чем тогда подвох?

– Да нет никакого подвоха! – Взревела медведица.

Она спешно развернулась, подбежала к ближайшему дереву, выпрямилась перед стволом во весь свой рост (а «во весь свой рост» – это на пару локтей выше, чем я) и стала яростно точить когти. С крайне неприятным нервирующим звуком. Но кто я такой, чтобы указывать раздраженной медведице на неприятность издаваемых ею звуков? В ее лесу. На территориях медведей… чтоб там кланы Ма и Шу не думали на сей счет.

– Завтра съем ее… Утром.

– Вчера вечером ты говорил то же самое! – Фыркнула Хана, напоследок пнув дерево задней лапой и тут же грациозно увернулась от посыпавшихся сухих листьев и мусора. – А сегодня утром говорил, что сделаешь это сегодня вечером.

Я пожал плечами.

– Приготовиться надо.

– Это как? – Удивилась Хана.

– Во-первых, не есть ничего. Во-вторых, искупаться. В-третьих, подстричься… Ногти подстричь… Еще бы клизму сделать, но не в полевых условиях… А тащить такую драгоценность в город – самоубийство. Так что придется просто попоститься.

– Вот насчет самоубийства – это ты правильно заметил. – Оскалилась Хана. – Это ты очень точно заметил… очень к месту. А все остальное зачем? Какой смысл?

– Психологическая подготовка. При приеме волшебных пилюль психологическая подготовка – очень важный компонент. Умные люди постятся, тренируются, совершают разные молитвы и ритуалы… и по-другому всячески готовятся.

– Хм… А не принимать пищу – это обязательно? – Обеспокоилась любительница жаренных кабанчиков.

– Наверняка, будут судороги, рвота или понос. Сама ж говорила, что меня корежить будет.

– А ногти подстричь – это чтоб ими себя не разодрать… – Догадалась медведица. – Что ж, разумно.

– Это если эта Жемчужина такая сильная, как ты говорила…

– Еще какая сильная! От сердца, можно сказать, оторвали!

– Вот не надо про сердце ля-ля. – Усмехнулся я. – Для подавляющего большинства населения этого мира эта Жемчужина бесполезна.

Медведица сделала удивленную морду. Я уже говорил, морда у них не предназначена для передачи эмоций, но за эти дни я как-то навострился определять, какое эмоциональное выражение хочет продемонстрировать мне эта разумная и хитрая зверюга.

– Да-да, бесполезна. Максимум, нормализовать состояние какого-нибудь адепта ЦИ после травмы или болезни, связанной с каналами. Но это лечится другими средствами. И не так радикально. И не так дорого, как вбухано в этот шарик…

«Вздернутые брови». Сейчас мне демонстрировали именно их.

– Так что про стоимость Мацана ты загнула, дорогуша!

– Эй! Производство этой пилюли стоило чудовищно дорого!

– Не отрицаю высокой себестоимости производства этого продукта. – Покивал я. – Но ты же сама говорила, что изучала экономику. Что такое цена? Это та сумма, которую готовы заплатить за товар. За этот товар ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ готовы будут заплатить не так чтобы сильно больше простой дорогой пилюли. И то, боюсь, чисто для коллекции. Ну, максимум – используют в качестве источника дармовой «медвежьей» Ци.

– Но в город с ней тебе все равно лучше не соваться. – Прищурилась медведица.

– Именно. Вы вбухали в нее столько своей энергии, что меня прирежут просто из любопытства – на Жемчужине ведь не написано, для чего она нужна. А светится она от энергии, как какой-нибудь древний артефакт…

– Это да-а-а… – Довольно протянула Хана.

– … и делали вы ее специально для меня. – Вкрадчиво добавил я.

– Ага… – Кивнула медведица башкой и застыла. – Тц! Подловил, двуногий!

– И, наверняка, для меня-любимого она сделана в единственном экземпляре. Польщен, чего уж там! – И снова задал вопрос. – Так что вам от меня надо, косолапые?

Но медведица медленно подняла лапу на уровень моего лица… и отогнула средний коготь. А когти у медведей – как пальцы. Длинные и толстые. М-да.

– Послушай, пока ты не дашь хоть какого-то внятного объяснения, зачем это ВАМ понадобилась, эту гадость я есть не буду.

Медведица насупилась. Опустила лапу.

– Почему гадость-то? – Возмутилась она. – Между прочим – дипломная работа! Наставница Лу и наставник Ба принимали, чтоб ты знал! И два стационарных накопителя под ноль опустошили под это дело! Ну, шесть, если быть точной – неудачные попытки в нашем алхимическом деле – это ж нормально, да?

– Мне неинтересны эти скучные подробности, студентка Хана…

– Выпускница! – Рыкнула она. – Выпускница, двуногий!

– … я хочу знать, зачем медведям нужно, чтобы я снова рисковал своей шкурой и принимал эту твою дипломную работу?

– Слушай. Давай ты молча ее съешь и не будешь массировать мой мозг – мне наставников в-о-о-от так, – Хана когтем по горлу показала – как. – Хватает.

– Подозрительно это.

– Ты свою выгоду от приема этой Жемчужины понимаешь? – Она ткнула когтем в мою грудь… хорошо, что не коснулась – проткнула бы насквозь.

– Понимаю… – Был вынужден согласиться я.

– Во-о-от… – Обрадовалась медведица.

Но я тут же добавил:

– … как и риски, с этим связанные.

Хана тихонько рыкнула.

– А бесишься ты от того, что прекрасно меня понимаешь. – Продолжал я. – И будь ты в такой же ситуации, так же осторожничала бы… тем более, – Осторожно продолжал я, немного отступив. – Эта Жемчужина – работа студента.

Рык стал громче. На полянке сгустился знакомый туман, а плечам стало тяжело.

– Так зачем вам понадобилось, чтобы я принимал эту пилюлю? – Меня этот туман не впечатлил – ее матушка выдавала на порядок больше.

Рык прекратился, туман и давление исчезли. Хана вздохнула. Хана закатила глазки. Хана повертелась некоторое время юлой. Хана, наконец, легла, положив морду на лапы.

– Долго объяснять. Давай ты мне просто поверишь и примешь, наконец, эту демонову Жемчужину!

– А ты попытайся. До завтрашнего утра еще много времени. Ты подумай пока. – Я сел поудобнее. – Все, не отвлекай. У меня – вечерняя медитация.

– Пф! – «Хмыкнула» медведица. – Достигнешь просветления – не забудь свистнуть!

На провокацию я не повелся: Хане только слово скажи – и увлекательная дискуссия-перебранка затянется еще на час.

Глава 2

Что вы себе представляете, когда слышите слово «медитация»?

Наверно, иллюстрации из древних манускриптов, на которых лысый мужик с точками на черепе сидит в позе «лотоса» с одухотворённым лицом. А вокруг этой картинки – куча мелкого непонятного текста… да еще и на каком-нибудь мозголомном языке типа санскрита, китайского мандарина или этого… ну, у японцев который…

Или столь же непонятные схемы с движением столь же непонятных энергий – ци, праны, маны, бахира, чакры. Как они должны течь, где концентрироваться, через что выходить, и куда заходить.

Не отрицаю, что все это имеет место быть. Но не с моей энергетикой, которой я управлять могу очень и очень посредственно. И о причинах этого безобразия меня Хана уже просветила.

Учитывая мою бездарность в Цигуне, для меня медитация – это либо тренировка разума, либо просто размышление. И в моем понимании, и в моей практике.

Мозг человека, увы, ограничен в своих способностях. Всего-то шесть-семь-восемь одновременно «рассматриваемых» сущностей, куча лишней шумовой информации, идущей через органы слуха, зрения и осязания, необходимость управлять всем организмом… и вечный внутренний диалог, как щенок отвлекающийся на любой новый шум или другой раздражитель, бросающийся на любой шевелящийся предмет – будь то тапок хозяина или занавески.

Мозг нужно тренировать. Читать, думать, запоминать, размышлять, планировать… фантазировать.

Мозгу надо помогать. Убирать раздражители, успокаивать «щенка». Тупо закрыть глаза и расслабить тело в удобном положении. И, для начала, постараться не уснуть.

В этом случае высвободившиеся ресурсы серого вещества с куда большей вероятностью смогут помочь обнаружить то, чего разумное существо не видело до этого момента пребывая в своей обыденной суете. Конечно, в процессе придется постоянными осторожными «шлепками» направлять мысли в одном направлении, потому как они будут пытаться разбежаться на кучу интересных тем.

Сегодняшняя медитация, как и все прочие до этого, была посвящена обдумыванию и систематизации информации, полученной от Шу Ливея.

Самым интересным для меня, разумеется, была личность Лю Гиафо – то есть моя личность. Если отбросить всю «шелуху» и посмотреть на проблему в общем, как бы «сверху» (а начинать всегда стоит именно с этого), то в глаза бросится главное – Лю Гиафо каким-то образом выжил в первоначальной истории. Но в «моей» истории я выжил из-за того, что ушел из деревни праздновать свой маленький «попаданческий» праздник – свой личный день рождения – «День попадуна».

А каким образом я мог выжить в варианте Ливея? Правильно – мама и папа. Ни их тел, ни тел сестер – Цу, Микки и Хао – я в деревне не нашел. Логично предположить, что в первоначальном варианте – обзовем его, как ему и положено, «Каноном» – родители смогли защитить не только сестер, но и меня. Потому что в отличие от погибших тогда старших братьев, успевших обзавестись семьями в своих новых домах – я все еще жил с родителями.

Тем не менее, в Каноне засветился только я, а не родители и сестры. Да еще и добрался до Императорского дворца, устроив там большой «бада-бум». Нет, могло быть всякое, но исходя из простых правил анализа, усложнять предположения не стоит, стоит брать самое простое объяснение. Для начала. И только потом, если не стыкуется, искать варианты… «сиреневенькие с переподвыподвертом».

* * *

Жаренный на костре кабанчик был уничтожен Ханой, как всегда, молниеносно.

– Спасибо. – Вежливо поблагодарила она. – Было вкусно. У тебя получается все лучше и лучше. Есть, конечно, моменты, над которыми еще нужно поработать. Но ты стараешься, молодец! Одобрямс!

– Пожалуйста. – Я вытирал руки тряпкой, смоченной в слабом растворе уксуса.

– Тебе прививки делали?

К образованности Ханы я привык и уже не дергался от всех изрекаемых ею явных анахронизмов. Более того, в разговорах с Ханой я тоже не собирался фильтровать свой словарный запас.

– От чего именно?

– Любые. Впрочем, твой вопрос как бы намекает. С термином и понятием вакцинации ты знаком.

– Знаком. – Кивнул я, аккуратно расстеливая тряпочку на ветке кустика, чтобы она просушилась.

– Во-о-от! – Медведица воздела коготь и торжественно провозгласила. – Ты – прививка! Вакцина!

Я посмотрел на коготь. Я задумался. Хана тоже молчала, с интересом поглядывая на меня.

– Кто решил, что попаданцы – это болезнь? Болезнь для чего или для кого? Для мира в целом или для отдельных групп существ, живущих в этом мире, и считающих, что могут что-то решать? Как определили, что это болезнь? Договорились? Кто-то один постановил? Раньше этой «болезнью» уже «болели», голубчики? Кто сделал «прививку»?

– Какой же ты у меня умненький! – Умилилась Хана. – Прям, почемучка!

Она даже поплотнее подобрала под себя лапы, чтобы не искушать себя и снова не двинуть меня дружеским шлепком между лопатками. Меня ж снесет. Прямо в горящий костер… И она останется без ежедневных жаренных кабанчиков.

– А по сути вопроса? Без комплиментов если?

– Существа из других миров – это нормально. – Покивала Хана. – Не всегда приятно, но пережить можно. Типа легкого насморка или царапины, которая быстро заживет. Тут иммунная мировая система справляется сама и достаточно легко.

– А вот разумные существа…

– Именно! А разумные «вирусы», попавшие в мир, приносят ему куда больше неприятностей и головной боли. Не все. Далеко не все. Большинству хватает ума не дергаться, осторожненько встроиться в имеющуюся социальную систему и жить себе тихонечко, наслаждаясь своими бонусами…

– Какими бонусами? – С интересом спросил я.

– Да ты ж сам видел! Разум – штука сложная и вместительная, много в себе несет. В том числе, частичку мира, в котором он первоначально развивался. А попадая в другой мир, эта частичка искажает реальность вокруг себя. Да что там! Просто развитый мозг разумного существа, привыкшего обрабатывать чудовищные, по здешним меркам, объемы информации, сам по себе искажает реальность вокруг себя. Тут тебе и удачливость, тут тебе респект и уважуха от окружающих… не говоря уж о новых методах решения обыденных вопросов и проблем! Много чего еще. А вот насколько это поле-искажение естественно или противоестественного для всей окружающей среды – это уже зависит от самого разумного существа. К сожалению, иногда попадает такое «гэ»…

– А я, значит, не «гэ»?

– Нет! Ты – иммунный ответ, развившийся от применения вакцины, на всякие болезнетворные бактерии!

– Это что же получается… мне теперь бегать по миру и бороться с вирусами?

– Да! – Медведица даже вскочила. – Здорово, правда? Ты – Избранный, Нео!

Правда, под моим скептическим взглядом чуть стушевалась и легла на прежнее место в прежнюю позу.

– Охренеть… – Наконец выдал я. – А кто, кстати, является переносчиком болезней?

– А никто! Как обычный вирус и переносится. Где-то какой-то мир «чихнул» – вирусы и разлетелись. Флуктация! Знаешь такой термин…

– Хана…! – Я посмотрел на медведицу укоризненно… разумеется, без толку.

– Пф!

– Ладно, а кто провел столь успешную… «вакцинацию»?

– Секретная информация, Лю Фан! – Хитро прищурилась Хана.

– Я серьезно.

– Я тоже. Не могу сказать, потому что сама не знаю. Думаешь, не спрашивала? Спрашивала! Думаю, если б знала, меня бы с Жемчужиной к тебе не послали – вдруг проболтаюсь. А может сами не знают! Так тоже бывает, да!

– М-да… Ну, ладно, а на кой хрен мне тогда Жемчужина? С вирусом «Шу Ливея» вроде справился… правда, не совсем понимаю, как.

– Пф! Это был совсем-совсем слабенький вирус! Не успевший еще ничего заразить и сломать…

Лять! То есть эта «имба» была совсем не «имбой», а так… «имбёнок» неопытный.

– … ты его капсид и суперкапсид снес к демонам, а уж остальное было делом техники – добраться до генома и переписать его, как угодно! – Видя мой недоуменный взгляд, сжалилась и пояснила. – Это внешняя и дополнительная оболочки у вирусов, а геном…

– «Геном» знаю! – Поторопился я ее остановить. – Как вы его переписать умудрились?

– Не мы, а мир! – Пафосно возвестила Хана. – Теперь Ливей – обычный человек. По-прежнему сильный цигунатор, по-прежнему обладает памятью о своем мире, но – в пределах статистики. Правило «башка-кирпич-носите-каски» на него снова действует! Если не будет дураком, то возьмется за ум и как-нибудь адаптируется…

Он-то? Возьмется за ум? Ой, что-то я сильно в этом сомневаюсь… да еще и с «медвежьей отметиной» через всю харю, да еще и с его-то жизненными установками. Не-е-ет, эту проблему нужно решать старыми «добрыми» дедовскими методами.

– Ты увела разговор в сторону. Зачем мне Жемчу…?

– Я увела?! Это ты терминов не знаешь, глупый человек!

– Хана…

– … И я вынуждена тебе объяснять элементарные вещи, известные любому образованному разумному существу!

– Хана…

Я с ней, наверно, перепробую все интонации. Вот сейчас – «дорогая, я так вымотался на работе, а ты тут пристаешь ко мне со своими новыми кофточками, сумочками и туфельками»…

– Извини, Хана. Рассказывай, пожалуйста, дальше!

Медведица некоторое время мерила меня очень подозрительным взглядом. Даже чуть-чуть отодвинулась.

– Это же элементарно, Лю Фан! – Наконец проговорила она. – Жемчужина нужна тебе, чтобы научиться управлять своей энергетикой, одновременно усилив ее, эту энергетику. Другими словами, необходимо усилить вакцину, чтобы усилить иммунный ответ системы.

– А те, кто стоят за медведями, не боятся, что я стану такой же «имбой», как Шу Ливей?

– Видимо, не боятся. – Медведица двинула могучими плечами. Типа пожала ими. – Да и чего тебя бояться? Адекватный, неглупый, сообразительный, в дупло с пчелами не лезешь…

– … по своей воле. – Буркнул я.

– Ну, да. По своей воле. А кто на такое будет по своей воле подписываться? Жизнь – боль. Привыкай, двуногий!

* * *

– Знаешь, чего мне в этом мире больше всего не хватает? – Спросил я Хану, осторожно обрезая ножом ногти.

Мы только что плотно покушали очередным кабанчиком и развалились у костра. Кабанчики были на завтрак и были на ужин. Если б не мое категорическое нежелание тратить еще, как минимум, пару-тройку часов еще и днем, то жаренные на костре кабанчики были бы еще и на обед. Два-три часа утром, два-три часа вечером. Итого от шести до четырех часов, отнятых от времени пути.

Такое было впечатление, что медведица специально меня задерживает… Только вот я и сам не торопился, понимая, что вопрос с этим «подарочком» – Жемчужиной – придется так или иначе решить до появления в обитаемых местах. Там, где очень вероятно встретиться с адептом Ци. Который вполне может «учуять» волшебную пилюлю. И рядом при этом не будет медведицы, место рядом с которой в этих краях самое безопасное, наверно.

– Туалетной бумаги! – Мгновенно ответила медведица.

Я некоторое время с удивлением смотрел на нее.

– Довольно близко, но нет. Наличие сукнодельческих мануфактур, дешевизна ткани – все это решает проблему. Тут даже додумались до рулонов с перфорацией и ароматизированных влажных «салфеток» со всякими лечебными и косметическими составами. Я про другое…

Медведица выпалила:

– «Танчиков»!

Я закашлялся от неожиданности. И тут же торопливо отодвинулся, когда Хана подняла лапу, чтобы постучать меня по спине. Та поняла свою оплошность и с извиняющимся взглядом лапу опустила.

– Так чего ж тебе не хватает в этом мире для полного счастья, человек? – Спросила она.

– Книпсера для ногтей. Вот чего ОЧЕНЬ не хватает.

– О-о-о… – Она округлила глаза и даже приоткрыла пасть. – Слушай, а ведь действительно…

– Тем более, у охотников и лучников ногти всегда должны быть коротко обрезаны. Маленькие ножницы, конечно, есть, но из-за паршивой стали быстро тупятся и становятся бесполезными. А из хорошей стали… алхимики вначале дерут с кузнецов, а те – с покупателей. Возможно, положение спасли бы…

– Стой! – Медведица вскочила, и развернулась куда-то на восход. – Погоди! Не трогай свои когти! Я сейчас! Я быстро!

И пулей сорвалась с места, исчезнув где-то между деревьев.

Пряча свой «маникюрный» нож, я только слабо усмехнулся. Интриганка из Ханы – никакая. Давно бы уже могла признаться, что владеет какой-то техникой телепортации или обладает артефактом, позволяющим организовывать порталы. Да еще и сравнительно дешевого по энергозатратам – иначе не таскала бы мне утром и вечером свежезадушенных деликатесных сумтянских ДИКИХ кабанчиков, которые водятся только где-то далеко на севере. Можно подумать, я начну ее уговаривать воспользоваться этим средством мгновенного перемещения на большие расстояния с целью побыстрее окунуться в эту благоухающую субстанцию, что с недавних пор меня окружает. И что наверняка ждет меня в Ван-Шиа, столице провинции Шианзан.

Хана появилась через десять минут. Не больше. Что удивительно, чуть-чуть запыхалась, хотя во время путешествия никаких проблем с дыханием я у нее не заметил. Рядом с ней в красноватом светящемся тумане летел маленький чемоданчик из зеленой кожи «под крокодила»… хотя, о чем я – наверняка, сделано было из самого натурального крокодила. Или какого-то другого ящера-неудачника.

Чемоданчик аккуратно опустился передо мной.

– Воть! Открывай!

Я щелкнул замками и заглянул в чемоданчик. Перевел взгляд на отведшую взгляд медведицу.

– Хана… только не говори, что уперла мамин маникюрный набор. Насколько я знаю женщин, за такое они и убить могут. При этом ты-то избежишь наказания – все шишки мне достанутся.

– Ешь! Тьфу! – Хана помотала башкой и рыкнула. – Совсем меня запутал! Бери и пользуйся! Это детский маникюрный набор. Мой. Когда я маленькая была. Короче, для медвежат.

Я с интересом рассматривал очень качественный маникюрный набор. Ножнички, пилочки, кусачки, книпсеры… Явно фабричного изготовления. Даже заводские клейма есть… Были. На тех местах, где они были нанесены – аккуратные следы работы напильника и наждачного камня.

– … И пользоваться ими могут только существа с пятипалой конечностью с развитыми пальцами. – Вслух закончил я.

– Пф! Ты слишком большого мнения о своем биологическом виде! Вот! Смотри!

Окутавшись красноватым туманом, маленькие ножнички с загнутыми кончиками прыгнули к моему лицу и перед моим носом сделали «чик-чик». Тут же опустились обратно. Правда, в специальные пазы, удерживающие инструменты внутри чемоданчика, попали не сразу.

– Ух, ты! Круто! – Оценил я. И тут же деловито уточнил. – Какова дальность действия у этого… у этой красной штуки?

– Мамину яки видел? – Спросила Хана. Видимо, как раз «эта красная штука» и имелась ввиду. Я кивнул. – У нее – на сто двадцать метров! Если разозлится, то на полтораста запросто бьет! Вот!

– Офиге-е-еть! – Впечатлился я. И вкрадчиво спросил. – А у тебя?

– Какая тебе разница, а?

Ножницы снова подпрыгнули и сделали «Чик-чик».

Понятно. Понятно, что у Ханы дальность этого яки гораздо меньше. Но все равно впечатляет. Свернуть голову кому-нибудь на такой дистанции – это круто. Да даже подножку подставить или под руку дернуть… в самый неудобный момент.

* * *

Ну, да – я все-таки решился и проглотил Жемчужину. А были варианты?

Мы остановились в десяти шагах от речушки. В этих местах уже начинаются предгорья – оттого речка была быстрой и веселой – уклон тут был уже ощутимым.

Собственно, почти вся провинция Шианзан – это предгорья горного массива, протянувшегося в пятистах километрах от побережья, на котором находится родной Увзан. И весь Шианзан – это холмы, невысокие горы, небольшие равнины и озера, образовавшиеся в многочисленных складках местности.

А сам горный массив – это уже в провинции Севадан. Хотя, какая ж Севадан – провинция? Севадан – это уже столичный регион. Вотчина Небесного Белого Дракона, императорского клана Лонг… что б его…

Я начал оборудовать лагерь, и Хана моментально сбежала ставить свои «сигналки». Подозреваю, что медведица просто отлынивала от любых работ по оборудованию стоянки… хотя, что ей можно поручить сделать – даже не представляю. У нее же… лапки.

Закончив с костром, насобирав лапника, натащил много-много дерева. Что-то подсказывало, что стоянка будет куда более длительной, чем обычно, и одной ночью не обойдется.

Даже Хана прониклась важностью момента и деликатесного кабанчика на ужин не было. Как не было необходимости его готовить.

Не обращая внимания на скептическое фырканье Ханы, разделся до исподнего и остался в одних «трусах» – набедренной повязке «ку». Хана и вовсе развеселилась, так как ткань была расписана легкомысленным рисуночком с собачками, кошечками и птичками… Ну, да – мама вышивала. Собственноручно!

Хорошенечко растерся мокрой тряпкой с уксусом, глотнул водички, достал из мешка одеяло-плащ. Расстелил рядом с костром. И достал из подсумка Жемчужину. И не давая себе времени передумать, проглотил ее. С трудом, кстати, пошла. Чуть в горле не застряла. Пришлось даже водой запивать.

– Хана! Ты ее для глотки медведя делала? – Прокашлявшись, возмутился я. – Ты о целевой аудитории, вообще, думаешь, нет?

– Упс… сорян, чувак! Косяк вышел! – Хана, правда, стушевалась. – Я запишу в свой рецептурник, ты не волнуйся! Остальные подопытные будут получать маленькие удобные пилюльки! Но я ж тебе говорила, можно было и разжевать! Она на вкус сладенькая! Со вкусом клубнички!

Ответить что-нибудь остроумное я не успел. Меня накрыло. Вначале что-то беззвучно взорвалось в животе, а когда раскаленная волна достигла головы, окружающая действительность исчезла.

Но сознания я не потерял. К сожалению.

* * *

Кажется, эта была компенсация за то, что я не испытывал никаких мистических приходов перед попаданием в этот мир. Справедливость, можно сказать, восторжествовала – попаданец обязан пройти через всю эту потустороннюю хрень. Вот, пожалуйста! Заказывали – не заказывали, ничего не знаем, уже уплочено.

«Тебя будет корежить» – говорила она. «Тебе будет плохо» – говорила она.

То, что со мной происходило, даже отдаленно не соответствовало этим жалким прогнозам. Меня выворачивало, меня скручивало в тонкую шелковую нить, режущую пальцы, и протаскивало сквозь крохотные отверстия, меня сплющивало огромным шипованным катком и сворачивало в рулончик Мёбиуса, меня распыляло на многие километры беззвучными взрывами в разреженное облако, которое какой-то злой ветер пытался развеять окончательно…

И происходило это не столько со мной, сколько с моим сознанием. Нет, телу тоже доставалось (наверно), но – никакого сравнения с «приходами», что ловил мой разум.

Кажется, несколько раз я даже мог просто потерять себя, сойдя с ума. А то и просто прекратиться, как личность. Окончательно.

И продолжалось вся эта катавасия… непонятно сколько. Ощущение времени куда-то запропастилось. Но мне, ля, хватило…

* * *

По телу все еще пробегали судороги. Довольно болезненные, но после того, что было – ерунда на палочке.

В себя я пришел сразу, без всех этих прибабахов, свойственных «отходняку» от наркоза и тому подобного. Просто открыл глаза и обнаружил себя у той же речки. Тело слушалось, но с огромным трудом. Чувствовал себя, как после долго сна в неудобной позе на жестком ложе… из камней и сучьев.

Меня крепко держали, осторожно заливая в рот воду. Я даже не успел прохрипеть классическое «Пи-и-ить!». Вода. Блаженство!

– С-с-спас-с-сибо… – А вот это просипеть я смог.

Лежал я, судя по ощущениям, на животе Ханы. Теплом и мохнатом. Даже не лежал, полусидел. Логично – в меня ж надо было воды залить. Справа и слева подмышками меня держали две мохнатых медвежьих лапы. А мою флягу держали с помощью красноватого тумана. Как раз сейчас пробка затыкала горлышко… хм, и как я ее потом выковыривать буду? Штопором?

– Пожалуйста! – Бодрый голосок Ханы. – Ну, вот! А ты боялся! Снова живой и почти здоровый! Велкам ту де риал ворд, Нео! Всегда хотела это сказать!

– Осталось понять… насколько риал… и насколько я здоровый… – Выдавил я.

– А вот сейчас и проверим! – С небывалым энтузиазмом воскликнула медведица. – Но раз ты даже говорить можешь, значит, когнитивные функции в порядке!

И меня подняло в воздух. И потащило по воздуху… к реке.

– Хана, тпру!

– Не-а! – Веселый голосок, так и брызжущий энтузиазмом. – А «тпру» будешь своим медведицам… когда объезжать их будешь…!

… И отпустило прямо над рекой.

– Муа-ха-ха!!!

Бултых!

Речка была почти горной. Ледяной. Это, конечно, была не талая вода с ледников. В этой местности ледников пока еще не было – они западнее. Но и из подземных источников бьет совсем не парное молочко. А еще речка была бурной. Если б не силы медведицы, продолжавшей удерживать меня этим своим «красным яки», снесло бы вниз и долбануло бы о коряги или камни. Так бы и кончился – было б обидно: выжил после Жемчужины охренительной силы, но стукнулся головой о камни в речке и захлебнулся.

– Не сцать! Кто не умер от моей пилюли, будут жить до самой старости!

– Эт-т-то т-т-точно! – Простучал я зубами. – К-к-кто не с-с-сдох от этой… г-г-гадости – им ник-к-какая з-з-зараза не с-с-с-страшна!

Меня выдернули из воды. И опустили на мой плащ, лежащий перед костром. Довольно осторожно приземлили, кстати.

По поводу внезапного купания я не ругался и не обижался. Вещь нужная. Во-первых, я был весь покрыт какой-то липкой гадостью, которую надо было с себя смыть. Во-вторых, ледяная вода сработала круче пары чашек чистого неразбавленного хапьяна.

Поэтому, прыгая перед костром и растираясь тем же плащом, ворчал я просто по привычке. И внимательно осматривал место стоянки. Сейчас был день. Пасмурный день. И дело близилось к вечеру. Оказывается, за то время, что мой организм перестраивался под действием Жемчужины, успел пройти снег. Он припорошил деревья, камни у речки, землю…

Снега не было только на полянке, на которой мы разбили лагерь. На круге радиусом двадцать метров снег растаял. Центром круга закономерно был костер и то место, где я валялся. Но это, наверно, ерунда по сравнению со всеми прочими чудесами, происходящими в этом мире.

– Мама приходила? – я успел рассмотреть на поляне некоторые следы… в том числе и волчьи.

– Не только мама. – Ответила Хана, уже намылившаяся куда-то свинтить. – Тут целое паломничество было. Наставники забегали со своими очень-очень ценными советами, еще парочка Старших заглядывало… местные тоже приходили, типа засвидетельствовать почтение и все такое… И все тебя норовили лапой потыкать!

Интересно, куда она собралась? Или – дело сделано, Жемчужина подопытному скормлена – можно идти по своим медвежьим делам? А этот двуногий как-нибудь сам до обжитых мест доберется.

– Ты куда собралась, кстати?

– Что, значит, куда?! – Возмутилась Хана. – За кабанчиком! Между прочим, я все эти четыре дня, пока ты тут валялся и вонял, ни крошки во рту не держала! А рядом столько живности пробегало!

Четыре дня… Четыре дня?!

– Ну, я пащоль! – Она развернулась ко мне задом. – Ты это… костерок пока приготовь, специи там всякие… все дела… лады?

И ушуршала вниз по реке. Там, где деревья гуще и где я не смогу увидеть, как она пользуется порталом.

* * *

Изменения во мне имели место быть… Я б удивился, будь оно иначе после приема такой мощной алхимической пилюли, как Жемчужина. Как меня вообще на части после ее приема не разорвало – вопрос. В том числе и вопрос к моей благоразумности и осторожности. И чувству самосохранения.

Мир вокруг ощущался как-то четче, ярче, сочнее… роднее. С глаз будто спала та самая пресловутая пелена… о существовании которой я до этого, разумеется, даже не догадывался.

Хана с удовольствием переваривала своего законного кабанчика, а я, благоразумно ограничившись бульоном из кабаньей вырезки, решил выполнить начальные стадии Канона. Тело, затекшее от четырёхдневного валяния, того требовало. И невтерпёж было выяснить – смогу ли я, наконец, добраться до тех самых энергий, как родители, братья и сестры.

Да, изменения были. Те движения, что раньше вызывали лишь слабые ощущения тепла, щекотки или холода, теперь давали чувство мощного потока, бегущего по телу и готового выплеснуться вовне. Благо, Канон не позволял этого делать. Как и не позволял превратить эти потоки в разрушительные цунами, готовые разорвать меня изнутри.

– Как-то банально получается. – Я осторожно привалился к теплому боку фыркнувшей медведицы. – Теперь этому внезапно ощутившему свои охрененные силы юноше предстоит пойти в мир и найти себе наставника с длиной белой бородой и густыми длинными седыми бровями, дабы постигать таинства управления своими энергиями…

– Ну, и сходи. Ну, и найди. – Лениво предложила медведица, деликатно рыгнув в сторону. – В чем проблема то?

– Проблема в банальности. – Вздохнул я. – Не хочу ощущать себя главным героем какой-то книжки про мальчика и боевые искусства. А потом выслушивать что-то пафосное типа: «Иди же мой, ученик! Мне больше нечему тебя учить! Ты постиг кунгфу!»

Медведица хрюкнула:

– Глупо.

– Глупо. – Согласился я. – И банально. У этих главных героев – напряга и проблем овердохера. Не жизнь, а сплошные приключения.

– А ты думал, в сказку попал? – Удивилась Хана. – Вот возьми своих медведиц… с кем из них у тебя не будет напряга, проблем и сплошных приключений, а?

– М-да… – Был вынужден согласиться я, мысленно перебрав своих знакомых девушек… не только любовниц, но и просто знакомых подружек – одна, сотрудница внешней разведки, пять других – из верхушки клана, а последняя – вообще… доверенный исполнитель деликатных поручений единовластного повелителя чуть ли не шестой части континента. – Но поныть-то я могу?

– Поныть можешь. – Милостиво согласилась Хана. – Вот сейчас поноешь, а завтра соберешься и потопаешь в Ван-Шиа. К этой своей… Незримой Смерти. За напрягом, проблемами и приключениями.

– Ты завтра уходишь?

– Провожу тебя до вечера и пойду. – Кивнула Хана. – А как догадался-то?

– А чего тут догадываться? – Удивился я. – Жемчужину ты мне скормила, за пациентом в постоперационный период пронаблюдала, осложнений не нашла – можешь идти, получать зачет…

– Диплом. – Буркнула медведица.

– Диплом. А функцию по моей охране, наверняка, можешь передать этим… местным… которые приходили засвидетельствовать свое почтение и потыкать меня своими лапами…

– Пф!

– Ты это… когда порталом пользоваться будешь – можешь за деревья не прятаться. Интересно посмотреть, как это со стороны выглядит.

Медвежий бок дрогнул.

– Ты… знал?

– Знал.

– А чего молчал?

– Ну, мало ли… может, ты стесняешься мне ЭТО показывать. Может, это позволено только своим медведЯм показывать. В брачный период. Интимный процесс, все дела.

– Ч-ч-человек…

– Ага.

– Все, не доставай меня, двуногий! Я спать буду!

– Сказочку на ночь рассказать?

– Да пошел ты…

– Завтра пойду. И, сдается мне, что именно туда, куда ты хотела меня сейчас послать.

Глава 3

Ван-Шиа гораздо крупнее Мацана. Население – сто девяносто тысяч. До двух сотен не дотягивает всего-то чуть-чуть. Но даже так – это очень крупный по местным меркам город. Даже по меркам моего прежнего мира – город немаленький. Собственно, та же ситуация будет, если сравнивать провинции Увзан, подконтрольные клану Ма, и Шианзан – вотчину клана Шу. Будет примерно в три раза больше. И площадь, и население, и амбиции. На что при таком соотношении сил и ресурсов надеялся глава клана Ма Хонг – не представляю. Уверен, сейчас ему вторая женушка, блистательная Ма У, вправит мозги… если он вообще жив останется после всех тех приколов, что отжег.

– Кто? Откуда? – Лениво поинтересовался чиновник на таможенном посту.

– Ир Фан, деревня Подкрапивница, почтенный. – Я соединил руки в приветствии.

Подкрапивница, если память не изменяет, находилась от Ван-Шиа в двенадцати километрах к юго-западу. А поскольку я немного обошел город и заходил в него с юга, то было б логичнее использовать для прикрытия именно эту безобидную деревеньку. Как бы хорошо тут ни была поставлена служба, а узнать, что в Подкрапивнице нет и никогда не было Ир Фана – не представляется возможным. Разумеется, без целенаправленных усилий. В любом случае, никакой компьютер не пиликнет предупреждения оператору о том, что предоставленная информация не является действительной. До компьютеров этому миру еще далеко.

Карту я помнил не просто хорошо, а отлично. Эту карту, а точнее, вполне себе продвинутый атлас – на нескольких листах – матушка вбила в меня намертво. Ну, если помнить, что методики допроса я почерпнул из ее уроков – было б странно, если б я не запомнил то, что она нам преподавала по прочим предметам… что-то меня заставляет думать, что педагогика и та «наука», что ведает допросами – довольно близки. Как по целеустремленности следователя-учителя, так и по «запиранию» и «несознанке» подозреваемого-ученика. Пример старших братьев, которые моментально женились и смылись из дома, как только это стало возможным, оставив своего младшего брата на растерзание – о чем-то да говорит.

– Что нужно в Ван-Шиа?

– Хочу устроиться на работу, почтенный.

На меня посмотрели с осуждением. Тут зима на носу, а лишние рабочие руки уходят из деревни. С другой стороны – имя-то взрослое, следовательно, имеет право делать, что считает нужным. Так что на осуждающий взгляд я ответил независимым пожатием плеч.

В глазах чиновника я мгновенно рухнул. Глубоко-глубоко. И сейчас обретался где-то на уровне… даже не землепашца (человека, безусловно нужного и полезного для экономики), а батрака и разнорабочего. А с этого бесполезного мусора и налоги не получишь, и пользы никакой… еще и к криминалу какому-нибудь склонный! Фу таким быть!

Трюк с переодеванием в девицу я проворачивать не стал – на таможнях очень часто присутствуют специально обученные глазастые люди, умеющие подобную маскировку раскусывать. Не с моими «умениями» состязаться с их богатейшим опытом и тем самым наметанным взглядом. А так была бы просто идеальная в своей обыденности легенда: девица из деревни идет в большой город устраиваться в соответствующее заведение на вполне себе нормальную и практически не осуждаемую местным обществом работу. Этот вот чиновник отнесся бы к подобному без одобрения, но и без осуждения. Еще б и гостиницу подсказал бы дешевую и более-менее приличную… ему ж потом и пользоваться услугами «новенькой». Но где бы я реквизит в лесу взял? У Ханы просить? Она бы предоставила, да-а-а…

Так что добавил к своему образу пару штрихов – снял добротную кожаную куртку охотника, убрал с запястья ремешок с приметным лучным кольцом, накинул свой потертый «городской» халат, слегка испачкал лицо и кисти рук золой из костра… и вот – готов образ неаккуратного, неопрятного и безалаберного работника-батрака, которому прямая дорога в какую-нибудь городскую банду на место «мяса» в качестве разменной монеты, которой «расплатятся» со стражей во время ближайшей облавы. Соответственно, будущий невольный работник на каменоломнях – местная горно-добывающая промышленность постоянно нуждается в новых рабочих руках… Лет на десять-пятнадцать. Ну, по факту – от трех до пяти – износ «оборудования» большой. Так что не надо мне тут пренебрежение демонстрировать! Не надо! Этот «бесполезный мусор» Ир Фан – очень даже важная часть местной экономики!

– Два медных.

– Был же один! – Возмутился я.

– А теперь два! – Отрезал чиновник. – Могу докУмент показать!

– Читать не обучен… – Буркнул я…

Налоги подняли? Видимо, да. Вполне закономерно, кстати. Если провинция готовится к противостоянию с Императором, нужно закупать припасы, оружие, тренировать ополчение. Все эти удовольствия – небесплатные… мягко говоря. Вполне возможно, что и с «торговых людей», ввозящих товары на продажу в город, стали плату взимать, чего обычно не делали. ДокУмент бы этот почитать, да не положено деревенскому раззвиздяю грамоту знать.

А вот у нас, в Увзане, налоги не поднимали. Потому что глава клана – баран, а его вторая жена – умница. Правда, стерва.

– Ну, тогда проходи.

– Благодарю, почтенный.

Но чиновник даже не соизволил ответить.

* * *

По сравнению с Мацаном этот город больше, шире и выше – тоже в два-три раза. Как и все остальное в нем: Улицы просторнее, дома крупнее, рынков – аж три… городских стрельбищ, подозреваю, тоже две-три штуки.

Дома тут большей частью каменные, а не как в Мацане деревянные. Близость гор дает о себе знать. Да и в самой провинции горные породы уже достаточно близко подходят к поверхности, чтобы их было сравнительно легко добывать и использовать в строительстве.

И много-много гостиниц. Увы, хоть я и был в состоянии заселиться в местный «Риц», но сделать этого не мог – вот там проверка будет гораздо серьезнее и заселяться надо будет под каким-нибудь реальным именем. Так что мои – все остальные гостиницы рангом куда пониже. А поскольку я сейчас изображаю из себя батрака, то – совсем плохонькие. В которых и обчистить, и прирезать могут.

Будь моя воля, примостился бы в одном из городских парков. Да вот беда – тут бродяжничество является наказуемым. И не посредством штрафа и сажания в кутузку – фи, еще кормить дармоеда! – а серьезнее – отправкой на принудительные работы. В городе или вне его – это уж как повезет. А еще ж надо есть, пить, стирать одежду, умываться… не-е-ет, городские парки отпадают.

* * *

Легко ли найти одного конкретного человека в огромном городе? Огромном и по меркам моего старого, и по меркам моего нового мира. Да практически нереально. Разве что случайно с ним столкнуться. Это если человек обычный. Но обычных людей никто и не ищет. Кому они нужны, эти обычные счастливцы?

А если человек не обычный? Если у него есть отличительные признаки? Слепая лютнистка, невероятно красивая даже для этого мира…

Да я вообще удивляюсь, как Мара не была разоблачена до этого! С таким-то выдающимся набором! Элитная убийца, на мой скромный дилетантский взгляд, вопреки своему гордому званию, напротив, должна быть САМОЙ обычной девушкой. Вот как «серенькие мышки» госпожи Ма У. Это ж вам не комиксы «Марвел», в которых таких вот… выдающихся красавцев и красавиц, затянутых в разноцветных латекс – чуть ли не больше, чем обычных людей!

А ведь это еще не все! Красавица прилетела в город вместе с делегацией главного наследника, вернувшегося из провинции Увзан… а в дороге с наследником произошло что-то нехорошее…

А если человек сам хочет, чтобы его нашли?

А если у человека (с подобной-то работой) обязаны быть возможности и ресурсы запустить о себе парочку слухов?

А тут еще вспомним, что клан Шу вряд ли жаждет распространяться насчет феерической неудачи своего наследника на любовном фронте, совмещенном с фронтом политико-экономическим. Но полностью такой дикий фейл не прикрыть – слишком уж он… эпичный – вылезает, как шило из мешка. Следовательно, нужно найти несколько моментов, отвлекающих внимание публики… Слепая красавица-лютнистка? То, что надо!

Так что обнаружение Мары Бейфанг было делом техники и вопросом времени. Нужно только знать, где и как получить информацию. Собственно, самое очевидное (и эффективное) – это рынок. Ради того, чтобы ты задержался у прилавка, с тобой обсудят даже личную интимную жизнь Императора (проступок, попахивающий дыбой, к слову), а не то, что местные сплетни про проблемы у клана Шу с наследником.

Вообще, хочешь что-то узнать – иди на местный рынок! Тут же нет ни радио, ни телевидения, ни этих ваших интернетов – а жить в вакууме социальные существа, коими являются люди, не хотят и не могут. Так стихийно и естественно появляется своеобразный дискуссионно-новостной форум. И образуется он на месте естественного многочисленного и регулярного скопления людей. На городском рынке.

И долго еще новомодным газетам вытеснять такие естественные дискуссионные площадки. Бумага недешевая, стоимость печатающего оборудования кусается из-за маленьких тиражей и из-за здешнего типа письма (на все иероглифы литер не напасешься), и журналистики, как таковой, нет, и с распространением среди преимущественно неграмотного населения проблемы. Не оценили еще местные властители всего потенциала печатных средств массовой информации… Счастливцы местные!

Так что идем на городской рынок, авторизуемся, оставляем пару «комментов»… и прилагаем все силы, дабы не попасться местным «модераторам»!

* * *

– Это… лук? – Стараясь не показывать скептицизма спросил я.

Нет, я вполне допускаю, что могу чего-то не знать. Но вот эти «зубья» на плечах лука, эти нашлепки из металла… это, по-моему, все-таки перебор. А тетива? Толстая тяжелая веревка. Для арбалета (станкового!) сойдет. Но не для лука!

– Ну, разумеется… – Пожал плечами торговец.

Особо заинтересованным во мне, как покупателе, торговец не выглядел. На мне была «безымянная» шапочка, безо всяких блях, одет я был хоть и опрятно, но совсем не так, как одевались местные. Для Мацана – кое-как сойдет, а для Ван-Шиа уже «деревня». Бедновато, скажем прямо, я был одет.

В эту лавку я зашел, увидев традиционный флажок лучного мастера – силуэт лучника на желтом фоне. Судя по всему, зря зашел – здесь я нормального лука не куплю.

Я осторожно положил натянутый лук (Натянутый! Этот лук лежал тут натянутый! С утра!) на штырьки и собрался уходить:

– Что ж, благодарю этого уважаемого Ли Ксинга за то, что уделили толику своего драгоценного времени этому праздношатающемуся Ир Фану!

– Сто… погодите, уважаемый Ир Фан! – Неожиданно остановил меня торговец. – Не сочтите за грубость мой вопрос… уважаемый Ир Фан – охотник?

На лбу у меня, что ли написано? А хотя… зачем еще человеку нужен лук? Ну, имеется ввиду нормальный лук.

– Уважаемый Ли Ксинг угадал. – Кивнул я. – Ли Ксинг, наверно, владеет каким-то особым купеческим волшебством?

Торговец рассмеялся:

– Если б Ли Ксинг владел волшебством, то торговал бы не на этом рынке, а на центральном! И караваны водил бы до самого Уль-Лонга!

– Ли Ксинг выглядит бодро и энергично. Думаю, ему вполне по силам достичь этих целей.

Торговец некоторое время смотрел на меня, что-то про себя решая:

– Этому Ли Ксингу будет чрезвычайно приятно, если уважаемый Ир Фан согласится продегустировать вместе с ним чашечку замечательного чая с чабрецом и мелиссой!

Хоть стой, хоть падай! Ну, представьте себе картину: приходит какой-то подросток лет пятнадцати-шестнадцати в лавку, торгующую луками, вякает что-то нелестное про товар, собирается уходить, а торговец, солидный дядька лет сорока, приглашает его присоединиться к чаепитию… другими словами – поболтать за жизнь. Потому что просто так тут чай никто в таких ситуациях не пьет!

Что там Хана говорила про наличие в «коконе искажения» в том числе и такой штуки, как харизма? А также респект и уважуха окружающих?

Я поклонился:

– Этот благодарный Ир Фан с радостью и почтением воспользуется оказией, дабы вызнать у опытного Ли Ксинга некоторые волшебные секреты, позволяющие ему извлекать выгоду даже из таких… оригинальных луков!

Не! Нифига! Мое завуалированное хамство Ли Ксинга только рассмешило. Он весело рассмеялся, похлопал в ладоши, вызвав помощника. Мой ровесник, может чуть помладше, моментально соорудил место для чаепития – небольшой столик и два стульчика с высокими резными спинками. На столике образовался чайничек на ящике с углем, две чашки. Ни печенюшек, ни варенья-меда-сахара… (а вы думали – тут сахар делать не умеют? На выбор – тростниковый, пальмовый, из сорго) – мы ж собрались чисто поговорить. Такой намек на чисто деловой разговор. Печеньками да сладостями пусть женщины-сладкоежки балуются, а мы – серьезные суровые мужи!

* * *

К сути приступили только после первой чашки действительно неплохого ароматного чая. Не жасминовый мастерицы ядов Ри Сахон, конечно, но – очень неплох. Перебрасывание репликами никакой полезной информации не содержало – погода, наступающая зима… Абсолютно нейтральные темы, в которых нужно сильно постараться найти семя, из которого может вырасти росток разногласия, который потом распустится в цветок конфронтации.

– Хороши сии луки, уважаемый Ир Фан, напрасно на них клевещешь…

– Но хороши они, вестимо, только для настоящих… хороших покупателей этого магазина?

– В суть вопроса смотрит уважаемый Ир Фан! Луки сии не для полета стрелы, а для ублажения взора восторженных ценителей благородного лучного искусства. А уж повешенные на стену, облагородят они любой дом… Лук для войны или для стрельбища нельзя долго с тетивой держать – дерево отдыхать должно. Иначе лук силу свою потеряет. И для подобных луков держит этот бедный торговец Ли Ксинг другую лавку. А эти луки на стене снаряженными держать можно.

– Ниже на стене еще можно красиво расписанные стрелы веером прикрепить… – Солидно поддакнул я.

– Стрелы? – Задумался торговец. – Хм… стрелы. Великолепно, уважаемый Ир Фан! Великолепно! Можно расписывать стрелы, прикрепить красивые перья, добавить блестящий наконечник… Великолепно!

Кажется, я по неопытности забрел в сувенирный магазин. С лучной тематикой. Ну, что ж… Тогда этот алчный Лю Фан вполне может здесь развернуться, продав (за таки совершенно смешные деньги) парочку идей!

– Я рад, что идея этого нежадного, но слегка стесненного в средствах Ир Фана пришлась по душе опытному и оборотистому Ли Ксингу! – Вкрадчиво начал я. – Уверен, что нам есть, что обсудить! Как вы смотрите на легкое изменение и расширение ассортимента своей лавки за счет совершенно уникальных, почти волшебных, лучных колец?

И выложил из своего мешка позвякивающий холщовый мешочек по-меньше с лучными кольцами жителей деревни Лисьи Лапки, достал самое симпатичное, дамское… кажется, веселушки Им Шали.

– Ли Люшенг! – Крикнул этот заинтригованный Ли Ксинг. – Неси быстрее тот чай из далеких западных земель, что скорее темен, чем светел!

Какой-то очень… простенький квест. Или это уже мой «кокон» начинает действовать? Подкачался на гораздо большем количестве поступающей от меня энергии, увеличил свою мощность и теперь лупит по мозгам окружающих.

* * *

Не буду говорить, что Мара Бейфанг, Незримая Смерть, Гончая Императора – и прочая, и прочая – похорошела с того момента, когда я имел истинное удовольствие не только ее видеть, но и…

Нет, как была девушка писанной красавицей, одной из самых красивых девушек (видимых мной в обеих мирах как воочию, так и на изображениях), так ею и осталась. Ну, разве что щечки стали ровнее и румянее. Видимо, во дворце главной резиденции клана кормят вкусно и обильно. И волосы стали еще шелковистее и блестючее – безусловно, во дворце не могут держать какую-то запылившуюся замухрышку: накормили, напоили, искупали, отмыли, оты… Наверно, там же, во дворце, Маре кто-то и с прической помог.

А еще одна новая маленькая висюлька появилась в ее волосах – «под покровительством клана». И не простая висюлька, а золотая – не просто под покровительством, а под покровительством правящей семьи. Крохотная золотая голова оскалившегося волка намекала охочим до чужого добра, что будет в случае порчи этого очаровательного движимого имущества.

Мое появление в питейном заведении «Лунная Волчица» Мара приветствовала каким-то забористым проигрышем на своей лютне. Хорошо, что не каким-нибудь «Имперским маршем» или «В траве сидел кузнечик» – бороться с вирусом «Мара Бейфанг» этому влюбчивому «антивирусу» Лю Фану будет особенно трудно и неприятно.

После моего появления зрители – в основном, разумеется, мужчины – встрепенулись. Потому что Мара стала показывать класс.

Вот, казалось бы, ничего не изменилось в позе и в поведении… Мара не стала оголять ножку, или еще что-то столь же пошлое. Все было куда тоньше. Движения пальцев по струнам лютни вдруг обрели непередаваемую вкрадчивость и воздушность, в тихом голосе, вплетаемом в мелодию, зазмеилась та самая хрипотца, от которой все встает дыбом. Начиная от волос и заканчивая всякими нефритовыми инструментами. Повороты головы и движения верхней части тела тоже стали вдруг какими-то… змеиными, завораживающими. Удивительно! А ведь у лютнистки амплитуда дозволенных движений не такая уж и большая – особо не разгуляешься.

Не имея возможности выплеснуть свои эмоции на виновницу внезапно разразившейся тестостероновой бури (покусившийся на власть клана умерщвляется, как правило, показательно и болезненно – а иначе такие вот цацки «под покровительством клана» и не действуют), присутствующие мужи обратились к известному и давно испытанному средству и потянулись к своим кружкам, стаканам и чашкам.

Подавальщики и подавальщицы заметались по помещению метеорами. Что удивительно, волшебство лютнистки совершенно не затронуло персонал заведения.

Но главный удар пришелся по незаметному крепкому пареньку за крайним столиком в плохо освещенном углу. Я не знаю, как Мара этого добилась, но я просто воочию увидел узкий луч животной сексуальности, исходящей от нее и бьющей в беззащитного сопровождающего с серебряной бляхой с изображением волка. Бедолага вначале застыл загипнотизированным кроликом, а потом, явно не отдавая себя отчета в своих действиях, вцепился побелевшими пальцами в образовавшийся на его столе большой стакан и осушил его залпом, залив подбородок и шею чем-то бордовым.

Однако! Нет, ТАКИЕ умения Мары, безусловно, впечатляли. Но – не в этом дело! Дело в другом. Получается, весь этот ресторанчик работает на имперскую разведку?! А как еще объяснить иммунитет персонала и явную готовность к такому повороту событий? Ну, тогда можно сказать, что этот Лю Фан очень «удачно» зашел – его уже «срисовали», взвесили и обмерили! Маре нужно только пальчиками щелкнуть и этого доверчивого Лю Фана прикопают на заднем дворе, дабы не покусился в будущем на твердыню клана Лонг, Императорский Дворец.

Как бы то ни было, Мара вышла из ресторанчика всего через пятнадцать минут одна, без своего сопровождающего, который пускал сейчас пузыри за своим столиком… и остальных посетителей, которых сильно развезло после приема внутрь внушительных порций спиртного. А те, кто мог встать и пошатываясь попытался перехватить красавицу (даже забыв по пьяному делу о подвеске-обереге в виде волчьей головы), очень ловко перехватывали дюжие ребята-подавальщики, под тем или иным предлогом возвращающие «воспылавших» гостей за их столики или сопровождая в уборную.

Я вышел через пять минут после Мары – мне, что характерно, на столик поставили традиционный гостевой чай… с жасмином. Так что я старался его даже не нюхать.

* * *

– Этот добрый господин проводит бедную заблудившуюся Мару Бейфанг к кварталу клана Шу? – Окликнули меня из темноты. – У этой бедной девушки некоторые сложности со зрением, а мой провожатый… кажется, он немного увлекся борьбой с содержимым своей кружки.

– Разумеется, госпожа. Этот Ир Фан с удовольствием окажет любую посильную помощь столь милой красавице! А тому недостойному, что посмел бросить вас одну, нет прощения!

– О, не беспокойтесь! Уверена, тому излишне приставучему и с потными ладошками Шу Минжу прощения не будет, когда Мара Бейфанг придет к воротам резиденции клана Шу и расскажет, что проводил ее вовсе не этот Шу, а добрый господин Ир… ну, допустим, Пенг!

Ну, профессионалу, безусловно, виднее, какой псевдоним будет для меня в этой ситуации более уместен.

* * *

Мара оперлась на мой локоть… невзначай положив пальцы на сгиб. И недоуменно нахмурилась, когда обнаружила там жесткую кожаную прокладку, через которую нельзя было нащупать пульс. «Листик» толстой кожи я сунул туда заранее – Лю Фан чертовски предусмотрителен, крепко наученный маменькой – «любые шалости должны быть хорошо продуманы и тщательно спланированы!» А одни и те же ошибки совершают только совершенно глупые и безнадежные люди!

– Рада видеть тебя, мой возлюбленный кузен!

– Мне приятна твоя радость, моя возлюбленная кузина!

Да-да. Это просто песец. Один из довольно большого выводка. Обычный такой, типичный, попаданский. А Мара, как всякая женщина, с легкостью нашла самого упитанного зверя и с готовностью оттопталась по его хвсту, наслаждаясь криками бедной животины. С постоянной своей легкой загадочной улыбкой. Да, у меня были подозрения и я был готов к такому повороту в нашем разговоре, а Мара сейчас сама сняла сомнения о степени нашего родства. Но все равно – лишнее упоминание заставило меня покраснеть.

Девушка тихонько рассмеялась:

– Жар твоего смущения настолько велик, Лю Фан, что даже опалил нежную кожу моего лица! Ты такой застенчивый… Это так мило. Но напрасно! Как члена императорской семьи, тебя не должны заботить такие мелочи, как близкородственные отношения. Тем более, что наш пример, по сравнению с некоторыми семейными историями – просто заоблачная вершина целомудрия! Всего-то двоюродные родственники – эка невидаль! Да еще и из разных материнских ветвей… То есть не единоутробные, а лишь единокровные. Я, как твоя дальняя-дальняя родственница, могу лишь с сожалением отметить некоторые пробелы в твоем семейном воспитании, но ни в коем случае не смею что-либо в этом советовать…

Покраснеть-то я покраснел, но сильно убиваться по этому поводу не собирался, так как и сам мог бы «накидать» потенциальному моралисту всех этих контраргументов. По сравнению со всем остальным багажом проблем, какой-то там секс с двоюродной сестрой от разных бабушек… тоже мне, «проблема»! Кроме того, к большей части того, что скажет мне Мара, я был готов – зря, что ли, тщательно обдумывал и рассматривал полученную информацию со всех сторон?

– «У тех, кто способен краснеть, не может быть черного сердца». – Спокойно ответил я. – Тебе тоже стоит научиться краснеть… по-настоящему.

– Оу… – Мара удивилась. – Это… очень интересный и мудрый совет. Мара обдумает его со всей тщательностью.

Помолчав, она продолжила:

– Твой путь ко мне в Ван-Шиа был долог, Фан. Но я тебя ждала. И успела соскучиться.

– Торопился к тебе, как мог, Мара. По твоему цветущему виду не скажешь, что ты скучала. Но то, что где-то меня ждут, согревает мое сердце.

Знать бы где и, самое главное, зачем меня ждут остальные… родственники.

– … могу отметить, что даже твое промедление пошло тебе на пользу – ты успел измениться.

– И как ты находишь эти изменения? – С искренним любопытством спросил я.

Мара всерьез задумалась и молчала где-то пару минут:

– Ты стал плотнее и теплее. Прости, это трудно объяснить словами. Тебя стало больше. Надеюсь, эти изменения затронули ВСЕ твои органы. – Она погладила мои пальцы другой рукой. – В любом случае, я рада. Родственники, даже такие дальние, как мы с тобой, должны радоваться успехам друг друга. О! – Она, кажется, только что нашла нужное слово. – Ты повзрослел! Это просто замечательно, так как смущенная Мара чувствовала себя виноватой – будто она совращает совсем невинного юношу!

Мы замолчали, так как в этот момент миновали группку подвыпивших граждан. Граждане проводили жадными взорами совершенную фигурку Мары, скользнули по гибкому стану, обежали высокую грудь, изящную шейку… Алчущие взгляды наткнулись на оскаленную волчью голову и стали уже не такими жадными. Граждане последовали своей дорогой, слегка потеряв в количестве своего хорошего настроения.

На улице уже было темно, но чем ближе к клановому кварталу Шу, тем больше фонарей было на улицах и стенах домов. Даже пятерки городской и тройки клановой стражи, чего в других районах не дождешься, тут патрулировали достаточно часто. И чисто было – улицы, мощенные камнем, с грамотно сделанными водоотводами в канализацию, позволяли прогуливаться в красивом дорогом платье, не боясь его испачкать. Все условия для вечерних прогулок с красавицей после ресторана!

– А куда подевалась твоя мохнатая проблема с излишне острым нюхом, Фан?

– Боишься, что эта моя проблема и тебя… коснется в вопросе ночной верности? Своим острым обонянием? Есть, что скрывать?

– Если от меня чем-то посторонним и пахнет, то только ароматом полевых цветков – эта стеснительная и молоденькая Шу Шан просто обожает духи с цветочным запахом… у меня даже нос чешется по утрам. А обмен Инь между наложницей и супругой за супружескую измену считаться не может! Тем более, что супруга – еще не супруга, а лишь возможная невеста.

О, как! А кто-то сомневался в умении Гончей устраиваться рядом с объектом ликвидации со всем возможным комфортом? Я – нет, не сомневался ни секунды.

– Должна же я привыкать к жизни наложницы. – Добавила Мара. – А наложницы часто так делают…

– Залезают в постель жен будущих вдовцов?

– Не жен, а невест. Потенциальных. – Наставительно поправила Мара. – Что делать, Фан! Вдруг безутешная невеста в отсутствие жениха попробует утешиться с кем-нибудь еще? И тогда эта самоотверженная наложница берет на себя хлопоты по сохранению мира и согласия в будущей семье! Тем более, что бывший утешитель невесты… сейчас явно не в состоянии кого-то утешить…

Ну, я даже не сомневался в Шу Ливее. Да он и сам об этом прямо говорил. Для местных-то ТАКОЕ более-менее нормально – целители как-то умудряются решать вопрос с инбредной депрессией… особенно в богатых семьях и кланах. А вот для таких, как мы – уже как-то не очень.

– … И вряд ли будет способен это сделать в ближайшие год-полтора. Целители шепчут на ухо главе клана, что повреждения его сына – чудовищны! И дело даже не в физических ранах, а в ранах душевных. Прими замечание от более опытной в этом деле… специалистки и родственницы, но ты, Лю Фан, несколько… перестарался с Шу Ливеем. Могу дать несколько уроков, если пожелаешь.

– Все-таки тронулся умом, болезный…

– Мудрецы учат нас, что к поверженным врагам нельзя испытывать никаких сильных чувств. – Мягко попеняла Мара.

– Так я ж любя. – Возразил я. И тут же поправился. – Ну, по-родственному, как шурина…

Мара хмыкнула:

– А что касается юного цветочка Шу Шан, то почему бы тебе не договориться со своей будущей наложницей, которая, возможно, тоже привязалась к бедному наивному щеночку? И совершенно не желает ему зла.

А вот сейчас пошли поиски товара, за который меня можно нанять. Только ТАК «слона» ты мне не продашь, Мара!

– К своим нынешним врагам я не испытываю никаких сильных чувств. Как и завещано этими твоими мудрецами.

– Оу… Неужто Шу Шан удостоилась гордого звания «враг мастера Лю Фана»?

– Нет. – Вынужден был я признать. Тут она меня подловила.

– А эта Мара Бейфанг? Она – враг?

– Это во многом зависит от Мары Бейфанг… От этого влюбчивого и справедливого Лю Фана поведение его хитроумной и коварной наложницы зависит, увы, мало. Особенно, когда она, бедняжечка, вынуждена исполнять приказы всяких чужих… мужчин, а не своего будущего хозяина и господина. Этот Лю Фан – такой ревнивый собственник, у-у-у…

– Мара Бейфанг старательная, но Мара Бейфанг такая забывчивая. Она, разумеется, уже отправила весточку своему нынешнему хозяину и господину, одному пока еще крепенькому и избыточно бодренькому старичку… – Мара замолчала, но я никак не отреагировал… да и внутренне был совершенно спокоен. – … Но забыла в ней упомянуть о некоторых фрагментах рассказа некоего Шу некоему Лю. – И, помолчав, добавила. – Честно признаться, мне Твердыня Драконов никогда не нравилась – постоянные сквозняки, слишком жесткий старый камень, который не позволяет видеть. Крайне мрачное строение. Буду искренне благодарна тому, кто снесет эту рухлядь и построит что-то… более комфортабельное… для семейной жизни.

Интересно пляшут местные красотки…

– Думаю, самое время рассказать, что тебе от меня нужно, Мара.

– У меня задание – решить проблему разногласий между Шу и Лонг. – Пожав плечами просто сказала она.

– И в чем проблема, Мара? Судя по тому интересному рассказу, тебе это с блеском удалось. Тем способом, каким ты обычно решаешь подобные проблемы.

– Судя по тому интересному рассказу, ТЕПЕРЬ блеск решения проблемы может и поблекнуть…

Умная девочка. Все просекла. Все нюансы и тонкости, касающиеся «мировых вирусов», так и норовящих переписать ранее утвержденный «сценарий».

– … к тому же, остались невыясненными некоторые вопросы, которые ты, в эгоизме своем, задавать допрашиваемому не стал. Мара обиделась!

– Например, как именно смогли подловить и устранить Мару Бейфанг, решавшую в тот момент проблему с кланом Дзе? – Покивал я.

– Оу! – Мара прижала пальчики к губам. – Все-таки кровь настоящих драконов дает о себе знать! Ты демонстрируешь хваленную императорскую мудрость и блестящий ум, Фан! Да, все именно так! По понятным причинам, этот вопрос меня волнует больше всего!

– И чтобы у тебя было время допросить Шу Ливея, тебе нужна подстраховка, которая тебя прикроет.

– Все так, мой возлюбленный кузен. Но если тебе претит эта, действительно, не совсем приглядная «работа», я могу сделать ее за тебя. Правда, в этом случае, допрашивать Шу Ливея будешь ты.

– Мне не нравятся обе этих… «работы».

Мара вздохнула. Вполне искренне, как мне показалось:

– Кто-то в Империи должен делать и такую, грязную «работу», Фан.

– Убирание нечистот за теми, кто мог бы не гадить или хотя бы гадить в другом месте? По-моему, проще не мусорить – и крови будет меньше.

– Это тема для долгой медитации, Фан. Или еще более длительной дискуссии ученых мужей за чашечкой ароматного чая. Не нам, всего лишь одним из многих обладателей «крови дракона», об этом рассуждать.

– Маре Бейфанг не стоит себя недооценивать. Может статься, что участвовать в подобных дискуссиях придется и ей. И от ее мнения что-то будет зависеть.

– Маловероятно. Желающих поучаствовать в этих беседах будет много. На мой взгляд – слишком. Бедную слепую девушку просто отодвинут в сторону и не подпустят к столу с чаем…

– А если я тебе расскажу, как тебя смогли подловить Дзе?

Ручка на моем локте напряглась. Голос Мары тоже дрогнул:

– Это… было бы очень… мило с твоей стороны, Фан. Мара была бы очень… ОЧЕНЬ признательна своему чуткому и заботливому двоюродному брату.

– Насколько признательна?

– Шу Шан. – Мгновенно и ожидаемо предложила Мара.

– Не интересует. – Отмахнулся я.

В свою очередь, мой ответ не стал неожиданностью для нее:

– Мара Бейфанг?

– Пока забывчивая, но старательная Мара Бейфанг выполняет чужие приказы, она – сомнительное, хоть и очень соблазнительное приобретение, что украсит собой любую семью.

– Чем же может расплатиться эта нищая Мара с черствым и равнодушным Фаном за такой… императорский подарок?

– Какова причина столь резкой реакции Императора на взбрыки клана Шу? – уточнил я.

– Тут все просто. Ситуация на западной границе накаляется. Грядет война. Основные боевые действия произойдут, скорее всего, в середине следующей весны, как только снег сойдет с перевалов. А зимой многочисленные боевые группы будут будоражить приграничные земли… по обе стороны от границы. Западные Тигры ожидаемо ищут слабые места Империи. Те, которые будут постоянно отвлекать Дракона в обмене грозными словами в разговоре между двумя армиями. И находят эти слабые места. Клан Шу оказался одним из таких мест – много амбиций, скудость ума, отсутствие мудрости и немного власти… у нынешнего главы клана. Что еще нужно, чтобы отвлечь часть императорской армии от ее основной функции маленьким бессмысленным восстанием?

– Как ты слышала из ТОГО рассказа, часть императорских войск все равно была отвлечена на подавление восстания в центральных и прибрежных провинциях Империи. Следовательно…? – Я замолчал.

– Следовательно, устранение верхушки клана не привело к устранению причин бунта. – Задумчиво закончила Мара. – Но ты не учитываешь некоторых обстоятельств. В ТОЙ истории бунт возглавил Шу Ливей. СЕЙЧАС он не в состоянии это сделать.

– Возглавить назревший и хорошо подготовленный бунт сможет кто угодно, оказавшийся в нужном месте в нужное время. Правильнее было бы заставить всадника натянуть поводья ящера, а не выбивать его из седла… особенно, если ящер – свой, из твоей кавалерии.

Мара снова задумалась. И теперь думала гораздо дольше.

– Что ты предлагаешь, Лю Фан?

Я покосился на Мару, поколебался, но все-таки заставил себя произнести:

– Заложники…

– Оу…

Можно сказать, что я сейчас кинул дрожжи в нужник. Идея с заложниками, как гарант лояльности оппозиционных сил, в этом мире почему-то не распространена. По своему этот мир чуть наивнее и чище, чем мой прежний – что в том настоящем, откуда я родом, что в прошлом того мира. И если сейчас за эту идею ухватятся… С другой стороны, термин-то прекрасно знаком.

Мара некоторое время молчала, потом потянулась и провела кончиками пальцев по моему лицу:

– Не ожидала… Твое коварство достойно даже Императора, Фан. А подобное решение почему-то не пришло в голову даже Ему…

Я промолчал. Снова. А что тут скажешь? «Спасибо» – на мой вкус прозвучит пошло и банально. И глупо, шопесец!

– Если ты не возражаешь, я хотела бы обдумать, стоит ли моя жизнь формального невыполнения приказа Самого… – Она высвободила свою руку и поклонилась, сложив ручки перед собой. – Спасибо доброму господину Ир Пенгу за то, что проводил эту слабую девушку до ее пристанища. Пусть предки наши будут благосклонны к тебе, уважаемый господин Ир Пенг!

Я вернул поклон:

– Ир Пенг благодарен лютнистке Маре Бейфанг, что красотой своей сделала грустный вечер прекрасным и ярким! Приятного сна и хороших снов!

Да-да, иди теперь, думай… Мне одному, что ли, голову за вас всех ломать? Любители простых и прямолинейных решений, блин…

Глава 4

Ночевать в гостиницу я не возвращался. Ночевал на крыше одного из домов, на которой заранее спрятал свой дорожный мешок. Крышу этого трехэтажного здания я выбрал из-за того, что она не просматривалась из окон других домов. К сожалению, изолированность крыши от наблюдения не давалась просто так – она продувалась ветрами со всех сторон.

Вот там я и ночевал, тоскливо думая, на кой я вообще потратил деньги – между прочим десять медных! – на гостиницу, в которой даже не собираюсь ночевать? Если в Мацане мое появление через нужный КПП вполне можно было предсказать и подсадить туда Шихонг (и, для надежности, посадить таких же «серых мышек» на пару ближайших таможенных постов), то здесь, в Ван-Шиа, ни предсказать направление, с которого я приду (ну, разве что исключив западное), ни дать словесный портрет с моей совершенно заурядной «деревенской» внешностью, ни любым другим способом меня поймать – просто нет! С кем, блин, я в пастора Шлага тут играю, ведя себя так, будто за мной уже наблюдают?! Хорошо, хватило ума не оставлять в гостинице вещи – сейчас хоть теплый плащ, в который можно завернуться, со мной был.

В гостиницу не пошел по простой, даже банальной причине – Мара вполне могла соблазниться легким решением «вопроса» Лю Фана.

Лю Фана можно было схватить по надуманному обвинению (изнасиловал слепую девушку, находящуюся под защитой клана, например – это так, навскидку), а уж когда он будет избитый и очень грустный из-за своих сломанных коленных чашечек валяться в каменном ящике полтора на полтора метра – выкрасть и допросить.

А еще Лю Фана можно подловить на темных улочках Ван-Шиа. Уверен, Гончая Императора располагает контактами всей агентурной сети в провинции, и свободные люди для грязной работы у нее, наверняка, есть. Тем более, что с ее квалификацией подручным надо будет только придерживать очень грустного Лю Фана. Слегка.

Уж будьте уверены – разнообразными техниками допроса Гончая Императора владеет, как минимум, не хуже меня. А обширная практика просто не оставит мне шансов уклониться от настойчивых расспросов пусть и печальным, но самым естественным образом… пока не отвечу по всем интересующим темам.

Утро я встретил ожидаемо невыспавшимся, продрогшим и злым. Давно, кстати, заметил: в лесу могу ночевать под открытым небом даже зимой – достаточно теплого плаща, а если еще сооружу навес и рядом будут тлеть угли вчерашнего костра – вообще курорт. А здесь, в городе – хрен.

Огромный город Ван-Шиа уже проснулся и вовсю потягивался, сбрасывая остатки сна. Одуряюще пахли утренние лепешки из многочисленных пекарен и трактиров, запах тысяч кружек хапьяна, казалось, сам по себе был способен взбодрить окоченевший ото сна разум, завлекательные ниточки мясных ароматов из домов по-богаче манили и соблазняли. Сейчас бы теплую пушистую Хану с ее кабанчиком, м-м-м… Ну, в смысле, погреться и пожрать, а то мало ли, что некоторые могут себе нафантазировать…

Внизу уже бормотали бегущие на работу чиновники, кутающиеся в форменные халаты с накинутыми поверх «неуставными» стеганными безрукавками, ругались рикши, не поделившие «стоянку» возле какого-то «денежного» места, но драку устраивать не хотели и по причине лишних глаз, и потому что толком еще не проснулись, водовозы и золотари занимались громкой саморекламой…

А на рынках Ван Шиа и на прилегающих улочках открывались магазинчики и лавки… В том числе и лавка господина Ли Ксинга. И у него, я знаю это совершенно точно, есть горячий чай, что «скорее темен, чем светел».

* * *

Никогда не интересовался, какое божество местного пантеона отвечает за торговлю и ведение дел, но что-то подсказывает, что Ли Ксинг очень близок к тому, чтобы стать если и не аватаром, то уж жрецом этого самого божества – наверняка!

Такое впечатление, что Ли Ксингу в любых его начинаниях помогает божественная сила, а ведет – само провидение. За что бы не брался этот человек в делах своих лавок (пяти, как я выяснил), какие бы безумные и странные идеи не выдвигал – в конце концов его ждал успех!

Когда я снова вошел в его лавку с невозможным в этом мире «сувенирным оружием» (которое, тем не менее, очень даже неплохо продавалось), Ли Ксинг вцепился в меня хваткой крокодила. Думаю, даже если б не раннее утро обычного «рабочего», не первого «выходного» дня недели, когда покупателей почти и нет, удрать от Ли Ксинга я бы не смог.

Взвесив «за» и «против», я продал ему все пять десятков колец, честно предупредив, что они сняты с насильно убиенных. Ли Ксинг покивал, аккуратно, стараясь не прикасаться к кольцам, собрал их в узелок и передал своему сыну, Люшенгу. С подробными инструкциями – как и что нужно сделать с кольцами, дабы духи владельцев и их предков не досаждали новым владельцам колец. Ли Люшенг покивал и пулей унесся в сторону ближайшего из двух храмов с наказом вознести молитву богине Ушейне, ответственной за правильную транспортировку душ в колесе перерождений.

А я положил в свой наружный кошель целых девять серебряных монет. Было бы восемь, но одно из колец было как раз из серебра. Ли Ксинг, кстати, сам додумался и развил идею – сюда можно воткнуть красивый маленький камушек, здесь проделать дырочку и повесить на красивый кожаный темлячок. А темляк же тоже можно украсить. В общем, мозги у дяди работали исключительно в правильном направлении – нужен был только толчок.

После этого мы снова беседовали. За кружкой хапьяна – господин Ли Ксинг по достоинству оценил мои красные от недосыпа глаза и общий помятый вид… даже попенял о необходимости беречь свое здоровье смолоду и напомнил об осторожности во время кутежей в столице: этому Ир Фану следует быть осмотрительным – это ему не его родная деревня, где пьяным можно свалиться, где попало, тут, извини, и обобрать, и даже прирезать могут! И прекрасная сговорчивая незнакомка – вовсе не гарантия, что на утро ты проснешься со своими деньгами… если проснешься вообще! Опасности большого города, Ир Фан! Не забывай об этом! Это тебе не твой лес – тут попадаются хищники куда более опасные и коварные!

Потом поговорили о луках, об охоте, о турнирах. Время от времени в ходе нашей беседы торговец двигал по столу в мою сторону серебряную монету. После первой же монеты пояснил кратко, емко:

– Идея пришла! Этот Ли Ксинг обязан отблагодарить!

И категорически отказался от моей слабой попытки монету вернуть. Нет, он точно жрец! Или истовый поклонник того самого божества. О! Или сам для себя создал эту коммерческую религию и теперь следует ее канонам!

Я разбогател еще на восемь серебряных монет. При этом смог уловить только пять идей, которые могли зародиться в хитроумной голове этого… бизнесмена.

* * *

Я искренне надеялся, что употребление Жемчужины Четырех Основ Этого Прекрасного Мироздания, действительно, приведет мою сущность в соответствие с этим миром, и хотя бы (хотя бы!) избавит от банальных «книжных шаблонов». «На крайняк» я рассчитывал, что жизнь моя перестанет походить на «сюжет» книги. Очень рассчитывал.

Хрена там…

– Ой, мам! Смотри, какой красивый лук! Черненький! Одному моему другу как раз нужен новый лук! Давай купим, мам! Ну, дава-а-ай!

Я смерил взглядом девчушку лет двенадцати – милую, тоненькую и шебутную «пацанку», в которой все еще больше угловатости и порывистости («ой, прикольная!»), чем женственной чувственной плавности («вах, конфетка!»). Девчушка с темноволосой короткой стрижкой влетела цветастым ярким вихрем в палатку торговца Ли Ксинга, когда мы уже с ним вежливо раскланивались, исключительно довольные и совместным распитием утреннего хапьяна, и сопутствующей беседой.

Я прикрыл один глаз, прикрыл другой. Слегка натянул кожу у внешнего уголка глаза, заставив изображение раздвоиться. Нет, не почудилось. Увы.

– Хана! – не удержавшись прорычал я. – Ты что тут делаешь, мед… косолапая?!

Когда зрение раздваивалось, над головой девочки на миг мелькали маленькие круглые медвежьи ушки. Конечно, девочки иногда носят ободки со всякими ушками – тигриными, кошачьими, лисьими… (мне особенно нравятся заячьи и кроличьи… а если еще и хвостик пимпочкой будет, галстук-бабочка, манжеты и купальник… ну да не важно), но в этом мире до моды на подобные аксессуары – еще столетия и столетия. Еще ж и какую-нибудь фурри-толерантность в будущем придумают – дескать, почему ушки собачьи, а не кошачьи? Ты что же, расу нэк не уважаешь?! Короче, деградировать и деградировать еще этому миру до подобного.

– Ой… – Девчушка отпрыгнула и спряталась за стеллажом с колчанами.

Колчаны в том стеллаже были сколь вычурными, столь же неудобными и непригодными. Ни для охоты, ни для службы. А вот на стены в качестве украшения – в самый раз.

– А я это… вот… мимо проходила…

И не только она одна «мимо проходила»…

Рывком откинулась тяжелая занавеска, явив нам во всем блеске своего величия…

– Хана! – Рыкнул женский голос. – Вредная девчонка! Ты где спряталась, папу твоего… безмозглого!

Боги! А ведь Хана не врала тогда про человеческую ипостась своей мамы!

– Прекрасная госпожа… – Пролепетал Ли Ксинг. – Как же я счастлив, что вы изволили посетить мой жалкий магазинчик.

В человеческом обличье Зана выглядела… Она, черт возьми, ВЫГЛЯДЕЛА! Взять Ма У, смешать с Ма Зеттой, добавить Мару Бейфанг… А результат этой ядреной смеси спрятать в самый темный уголок, чтоб никто не уволок. И пускать слюну обожания, ежечасно вознося молитвы этой Богине! Кстати, насчет Богини… не исключено.

Зана была довольно крупной и высокой дамой. Но это «крупное» было идеально распределено по всей «высокой». Осиная талия, подчеркнутая черным ципао с тонким золотым рисунком на цветочную тематику, высокая грудь (понятия не имею, какой там номер и размер), едва помещающаяся в лифе с небольшим, но очень завлекательным вырезом, крутые великолепно очерченные бедра, идеальная икра ноги, на миг мелькнувшая в невысоком разрезе платья, изящная шейка. И прекрасное лицо королевы, в котором красоты не меньше, чем величия.

– Прошу простить уважаемых господ за столь внезапное вторжение несносной дочери этой смущенной Бейдао Заны…

Рычание женского грудного голоса пробежало по всему телу, заставив завибрировать каждую клеточку организма и вызвав только одну реакцию, которую и выразил Ли Ксинг, возопив и заламывай руки:

– Нет-нет-нет! Мы так рады, что вы зашли, прекрасная госпожа… так рады… так рады… – Зашептал он, не в сила оторвать взгляд от женщины. – Так рады… так рады…

Зациклило бедолагу. Надо спасать.

– Господин Ли Ксинг, владелец этого магазина, исключительно рад вашему визиту, прекрасная госпожа Бейдао! Меня зовут Ир Фан! И я, так же, как и вы, прекрасная госпожа, зашел в эту лавку, но не смог уйти, пораженный как качеством, так и разнообразием выставленных здесь товаров!

– Да-да-да! – Быстро закивал Ли Ксинг.

И буквально исчез. Только взметнулась занавеска во внутренние помещения лавки. Через секунду он появился с еще одним стулом в руках. И поставил его перед столом. Попытался что-то сказать, но закашлялся и требовательно посмотрел на меня… Видимо, все еще испытывает трудности с озвучиванием своих мыслей:

– Господин Ли Ксинг просит прекрасную госпожу Бейдао Зану пролить свет своей красоты на этот маленький…

– Кхе-кхе… – Воздел палец Ли Ксинг.

– … убогий и маленький магазинчик. – Кивнул я.

– Кхе-кхе!

– Господин Ли Ксинг надеется, что этот прекрасный чай из далеких западных земель…

– Кхе!

– … что скорее темен, чем светел, найдет отклик в чувствах столь утонченного и взыскательного покупателя, как госпожа Бейдао…

– Кхе-кхе!

– … и примирит эту разборчивую госпожу с жалким набором поделий от недостойных подмастерий, что имели наглость назвать себя мастерами! И не заставит ее гневаться на этого недостойного бедного купца!

– Да-а-а… – Протянула оценившая речь Зана, величественно опускаясь на предложенный стул. – Давненько эта Зана по рынку не гуляла. Успела отвыкнуть от того, как тут дела ведутся. Сразу человеком себя ощущать начинаешь… красота-а-а…

При этом тонкая ткань ее ципао так натянулась во всех нужных местах, что проняло даже меня. А ведь я выполнял в этот момент специальную дыхательную технику, которая по словам матушки должна была помочь даже против лисиц-обольстительниц. Получается, что эту технику (основное преимущество которой, кстати, в возможности невозбранно трындеть в процессе), призванную противодействовать суккубам и инкубам хулицзин – местным лисам-оборотням, может обойти даже какая-то волшебная медведица? Очевидно, конечно, что Зана – не «какая-то медведица», но – все же… я на эту технику возлагал большие надежды! Может, что-то делаю не так? Или дело в моей пока еще нестабилизировавшейся энергетике?

Между прочим, на Зану можно было смотреть как угодно – никаких лишних «артефактов», типа ушей, усов или хвоста на ней не было. Ну, правильно – чем старше волшебный зверь, тем он сильнее и тем лучше контролирует себя… в том числе и когда находится в человеческом облике.

Деревянными движениями мы с Ли Ксингом упали на свои стулья… Хм, сын Ли убежал в Храм, кто же будет подавать чай? Я, как самый молодой из присутствующих? Не будут же Хану, формально являющуюся только что зашедшим и еще не обработанным клиентом магазина, заставлять бегать с чайником и разливать напиток?

Ответ на этот вопрос последовал почти сразу. Занавеска во внутренние помещения снова взметнулась, и в «торговый зал» вошла женщина с подносом. Она даже казалась девушкой из-за стройности… всех частей своего невысокого организма. Но брачный браслет на правом запястье (с таким же рисунком, как у Ли Ксинга) и весьма настороженный взгляд, брошенный на шикарную Зану, выдавал в ней второго хозяина торговой сети «Ксинг и Ко». Госпожа Ли, я так полагаю?

Женщины сцепились взглядами. Воздух в зале сгустился. Даже Хана, хотевшая что-то вякнуть, передумала, застыв с открытым ротиком и на всякий случай присев за тем же стеллажом. Я быстро расфокусировал взгляд и посмотрел на госпожу Ли… Видимо, в этот момент супруга Ли Ксинга не все аспекты своей маскировки контролировала хорошо, так что кое-что я увидеть успел… Два серых крупных острых уха и шикарный серый волчий хвост… Ну, ё-моё!!! Ну, хорошо ж сидели-то! Еще одна оборотница! Причем – классическая – волчица!

В воздухе заплясали знакомые красные искорки… и «схватка» тут же прекратилась – жена хозяина лавки опустила взгляд первой и уважительно поклонилась:

– Добро пожаловать в нашу лавку, Высокая Госпожа. – Несколько скованно приветствовала она. – Позвольте угостить вас чаем Нари-Кори.

«Высокая Госпожа»? Высокие… тьфу, заглавные буквы прямо сквозили в обращении этой женщины к Зане. Почему именно так, с больших букв? Какие-то их межвидовые заморочки? Нет, про то, что Зана – совсем не последняя медведица в лесах Увзана, я и так знаю. Но вот про такие тонкости мне никто не рассказывал – для всех жителей Увзана ВСЕ разумные медведи – Хозяева и Хозяйки леса. Тоже с заглавных букв, но без деления на «Высоких»-«Низких»-«Средних»…

– Благодарю! С удовольствием попробую замечательный чай, приготовленный…?

– Миюри! – Поспешно представилась женщина, еще раз поклонившись. – Ли Миюри, Высокая Госпожа!

Я же в этот момент решал, должен ли я после этого имени облегченно переводить дух или, напротив, огорчаться. Ну, да – я вполне серьезно ожидал, что будет названо другое имя. Холо, или Хоро, или Хоппо… как-то так – точно не помню. Волчица из истории про одного коммивояжера и какие-то специи. А ведь там и мир был… поспокойнее, и чудес, от которых сдохнуть можно, было куда меньше. Так что это был бы не самый плохой вариант… Хотя, что мне до тех вариантов – я из этого волшебного дурдома уже никуда не денусь. Разве что ЭТОТ мир… чихнет.

Ли Миюри продолжала оставаться напряженной. Даже то, что она только что уступила в выяснении своего места в иерархии и, казалось, бы этот вопрос закрыла – ее это почему-то не успокаивало. Отчего-то она продолжала бросать настороженные взгляды попеременно то на мужа, то на Хану, все так же настороженно выглядывающую из-за стойки с саадаками.

Хм, надеюсь, сейчас не произойдет драмы с насильным всучиванем подросшей дочки-медведицы в качестве второй жены бедняге-бизнесмену? Дескать, ты человек у нас опытный, в укрощении диких жен-оборотней поднаторел, вот тебе еще одна! Две ведь куда лучше, чем одна, да? Пару лет подождешь, и можешь с ней медвежат делать. Как раз выдрессируешь к тому времени.

Не хотелось бы – мужик хороший. А уж бизнесмен… по меркам этого мира тянет на Билла-нашего-Гейтса или Стива-царствие-ему-небесное-Джобса! Только еще чуть-чуть подкачается и лет через десять захватит все сувенирные рынки ойкумены. Вот только две жены-оборотницы – это, на мой взгляд, небольшой перебор.

Зана тоже обратила внимание на то, как подрагивают пальчики волчицы, разливающей чай. Она поймала ее взгляд, отрицательно покачала головой… и указала глазами на меня. Не понял! Почему снова я?! Нет, умом-то я понимал, что появились Зана с Ханой здесь по мою душу. Но так надеялся! Так надеялся!

После этого обмена сигналами Миюри облегченно выдохнула и заулыбалась. Кстати, я обратил внимание, что мужа ее, Ли Ксинга, при появлении супруги «отпустило» почти сразу. Он перестал заикаться и пускать слюни на великолепную медведицу. Феромоны какие-нибудь волчьи подействовали? Или магия-шмагия? Или просто самоконтроль, которому помогло появление «якоря» в виде любимой супруги-волчицы? Или в семейной жизни госпожа Ли Миюри вовсе не такая кроткая, как сейчас, в присутствии Высокой Госпожи Заны?

Мне на колени что-то плюхнулось. Завозилось, устраиваясь. И голосом Ханы приказало:

– Во-о-он ту печеньку! – И тут же захрустело поданным лакомством.

– О! Так вы знакомы! – Обрадовался Ли Ксинг, с умилением нас рассматривая. – Ир Фан, тебе очень повезло, что тебя знают такие большие люди! Ты должен быть благодарен своим предкам!

Ну, в какой-то мере… Если четыре дня бдения над моим бессознательным телом, перекореживаемым Жемчужиной можно так назвать… И неделя совместного путешествия по лесам с постоянными перепалками… И не менее полутора десятков жаренных кабанчиков… Если все это считается, то – да, мы знакомы.

– Так… знаком немного. – Скромно ответил я.

– Пф! – Подтвердила Хана.

Я посмотрел в ярко-янтарные глаза госпожи Ли и вопросительно поднял брови, указав взглядом на мужа. Та секунду недоуменно смотрела, но потом сообразила, улыбнулась и кивнула. Ага, получается, супруг в курсе. Ну, что ж – выяснилось если и не то, какому богу молится бизнесмен, то кто его муза – стало ясно окончательно.

– Хана – твои ушки. Их видно, если сосредоточиться и смотреть внимательно.

– Ой… Так вот как ты определил, что это я!

– То, что это ты, я определил, как только ты открыла свой язвительный ротик. – Сказал я чистую правду. – Гораздо интереснее, как вы определили, где меня найти…

– Пф! Ты пожрал мою Жемчужину, двуногий! Неужели ты думаешь, что я не смогу определить твое местонахождение?! Пф!

Даже так…

– Доченька. – Ласково спросила Зана… Хана на моих коленях почему-то застыла. – А я смотрю, у тебя уже попка прошла, да?

А вот сейчас Хана явно вздрогнула. Интересно…

– Что-то случилось, госпожа Бейдао? – Вежливо поинтересовался я.

Та почему-то отвела взгляд, с преувеличенным вниманием рассматривая тот самый лук, бывший, как я уже понял, основой коллекции и своеобразным таким «флагом», дающим зашедшим посетителям сразу понять, куда их занесло… и не задерживаться (и не отвлекать продавца), если им, действительно, нужен самый обычный лук для заурядной охоты, или банальной войны.

– Нельзя сказать, что что-то случилось. – Произнесла Зана. – В то же время нельзя утверждать, что ничего не произошло. – Она помолчала. – Лю Фан, может ли эта девушка Хана пожить некоторое время с тобой? Я буду благодарна, если ты не только обдумаешь сию возможность, но и найдешь нужным ее создать.

– Госпожа Бейдао. – Очень спокойно ответил я. – Мы так не договаривались. Я благодарен за Жемчужину, но мне кажется, что долгов между нами не осталось.

– Долгов между нами, действительно, нет, господин Лю Фан. – Вздохнула Зана…

Если б я мог читать чужие мысли, то сейчас, почти наверняка, прочел бы, как она мысленно про себя добавила бы: «К моему глубокому сожалению».

– … Это просьба. Услуга. Которая будет достойно вознаграждена, господин Лю Фан.

– Благодаря стараниям ваших дальних родственников из клана Ма я не испытываю финансовых затруднений, госпожа Бейдао.

– Моя благодарность может быть выражена не только в денежном виде, уважаемый Лю Фан. – Голос медведицы похолодел.

– Я… не хочу, госпожа Бейдао. – Прямо ответил я.

Тут так, в лоб, не положено, но… заколебали уже, если честно.

В глазах снова заплясали красные искорки, но тут же пропали.

– Это важно, Лю Фан. – Все таким же ровным холодным голосом проговорила Зана.

– Прошу объяснить, госпожа Бейдао.

Медведица глубоко вздохнула. Смотрелось это просто потрясающе. Правда, на меня не очень подействовало. Хотя Миюри и бросила недовольный взгляд на мужа, который тут же принял невинный вид и торопливо отвел взгляд… да, на тот самый многострадальный лук. Вообще, семейная пара, кажется, не испытывала никаких затруднений от того, что их не совсем вежливо исключили из разговора, а их магазинчик используют чуть ли не как переговорную. Напротив, оба с каким-то жадным вниманием следили за развитием событий… как только поняли, что их эта проблема не касается. Понимаю. Завидую.

– Хана… наказана.

– Причем же тут я? – Удивился я.

– Я тоже… наказана. – И величественная госпожа Бейдао кротко опустила глаза.

– Высокий Старейшина Ахон! – Тихонько выдохнула Миюри, прижав пальчики к губам и потрясенно округлив глазки. – Ох, простите мою бестактность, Высокая Госпожа Бейдао! – Тут же поклонилась она.

Даже так. Миюри мгновенно назвала существо, которое могло наказать медведицу Зану. Миюри не раздумывала ни секунды. Зная кое-что об иерархии медведей, могу сказать, что там нет правила «вассал моего вассала – не мой вассал». У медведей самый старший медведь спокойно может взгреть любого, находящегося ниже его по иерархической лестнице. Волчица Миюри назвала имя сразу. Следовательно, такое существо только одно. Следовательно, выше Заны в медвежьей иерархии находится только одно существо, имеющее право ее наказать… Следовательно, с «божественностью» Заны мы угадали. Она – вторая после Великого Предка клана Ма, Великого Медведя – являющегося духом-хранителем и верховным божеством в лесах провинции Увзан и части немногочисленных восточных лесов провинции Шианзан. Другими словами, что-то вроде верховного жреца этого «медвежьего тотема».

– И это наказание включает в себя требование уговорить меня на то, чего я гарантированного не захочу делать…?

– Совершенно верно, Фан. – Снова вздохнула Зана, не поднимая глаз.

– … и при этом – не оказывать на меня никакого давления и не угрожать?

Оценив печальный кивок старшей медведицы, я констатировал очевидное:

– Высокий старейшина Ахон очень строг к вам, госпожа Бейдао!

– Истинно, Фан. Он строг, но справедлив. – Поморщилась Зана. И не удержалась от шпильки. – Употребленная тобой Жемчужина положительно повлияла на твои умственные способности.

– Отнюдь. Это базовая комплектация.

– Что, прости? Ба-зо-вая ком-плек-тация? – С некоторым трудом выговорила она.

Я недоуменно воззрился на медведицу. Та с таким же недоумением смотрела на меня.

– Ма! Ма! – Запрыгали на моих коленях. – Можно я объясню? Можно?

– Ты знаешь, что такое «базовая ком-плек-тация»? – Удивилась Зана.

– Пф! Понятия не имею! Я могу объяснить, почему нам этот термин незнаком!

– Объясни… – В сомнении разрешила Зана.

Мои колени освободили, цветастый вихрь переместился за спину матери.

– Фан! – Провозгласила Хана торжественно. – Медведи не умеют говорить!

– Что? Мы же с тобой говорили!

– Ты дурак? У медведей горло не предназначено для производства человеческой речи! Но все волшебные разумные звери могут вкладывать мысленные образы в головы других разумных… если, конечно, разум не закрыт… а уж мозги разумного сами переделают образы в слова, понятные этому разумному. И точно так же мысленные образы ответа снимаются из мозгов в понятном виде.

– То есть это не вы такие умные, а это у меня такой обширный словарный запас? – Потрясенно пробормотал я.

Ли Ксинг крякнул, Ли Миюри испуганно охнула, снова прикрыв пальчиками губы, Зана тяжко вздохнула, а Хана взвилась, подскочив на месте:

– Что-о-о?! Да я тебе щас как дам по шее!!!

– Хана! – Резко осадила ее мать. – Не сметь!

По нервам снова ударило «медвежьей яростью», в магазинчке снова сверкнуло красным. И тут же рассеялось.

– Ой… эта глупая Хана просит прощения у доброго господина Лю Фана. – Выдавила Хана, неловко поклонившись.

Видимо, не привыкла никому кланяться дочка аж второй морды в медвежьей иерархии…

– И этому можно научиться? – Осторожно спросил я. – Вкладывать свои мыслеобразы в головы других разумных?

– Мозги у всех разумных одинаково серые. – Пожала плечами Зана. – Конечно, можно.

Это что же получается… телепатия возможна? Пусть без возможности читать мысли, но… вкладывать свои. Это выходит… проецирующая телепатия? А если кто-нибудь из волшебных зверей вложит в мою голову какую-нибудь идею, заставив подумать, что идея принадлежит мне? Да ну нахер такие расклады!!!

– Я согласен!

– Что? – Величественная медведица смотрела на меня, открыв в удивлении рот. – В каком смысле «согласен»?

– Я согласен, чтобы Хана пожила у меня!

В этот миг лицо Миюри озарило понимание, и она несколько раз беззвучно ударила в ладоши, изображая аплодисменты.

– Высокая Госпожа, примите мое восхищение! Человек, выбранный вами, мудр не по годам!

– Хм…? – Грозно насупилась Зана. Видимо, она никак не могла сообразить. И ее это злило. Но выплеснуть злость она не могла… «по условиям задачи», так сказать.

Я склонился над столом, уперев кулаки в бедра:

– Высокая Госпожа Бейдао! Я прошу, чтобы ваша дочь обучала меня управлению своими мысленными образами, вкладыванию их в чужие разумы и… защите от такого вкладывания со стороны других! Молю вас!

– О-о-о… – Дошло до медведицы. – Во-о-от оно что…

Воцарилось долгое молчание. Я не разгибаясь, продолжал рассматривать поверхность стола.

– Фан. – Осторожно заговорила Зана. – Ты понимаешь, что в первую очередь тебе следует уделить все свое время и внимание развитию каналов Ци и освоению энергий, которые теперь подвластны тебе в той же мере, что и сильнейшим адептам Цигун этого мира? Ты, с тем, что даровала тебе Жемчужина, научишься творить штормы, создавать огненные торнадо, вызывать цунами и разрушительные землетрясения! – Ее голос окреп и обрел торжественность. – Ты поднимешься на Божественный уровень владения Ци! Ты станешь подобен богам, Лю Фан! И обретешь бессмертие в этом мире! А на перерождение уйдешь, когда того пожелаешь!

– Высокая Госпожа Бейдао! – Тихо ответил я. – К демонам все эти ваши спецэффекты! Я хочу научиться управлять своим разумом и защищать его!

Перед моим носом опустился медальончик. Простенький. Обычная серебряная «осьмушка» с продетой в дырочку веревкой.

– Вот… этот артефакт надежно закроет твой разум, Лю Фан!

– Благодарю за подарок, Высокая Госпожа! – Я сгреб медальон, но продолжал гнуть спину. – Это, конечно же, поможет. Но этот ведущий активный образ жизни Лю Фан может потерять сей ценный подарок. Умелый злоумышленник может его украсть. Или сломать. Лю Фан хочет научиться защищать себя сам без… костылей! Прошу простить этого дерзкого Лю Фана за столь наглые слова, Высокая Госпожа! Молю вас о возможности обучаться защите разума, Высокая Госпожа!

– Умный мальчик! – Громко шепнула Миюри, приложив ладошку ко рту. И тут же повинилась с милой улыбкой. – Ой! Простите, Высокая Госпожа Бейдао, за то, что эта жалкая волчица лезет не в свое дело!

– Хана пока побудет с тобой. – Задумчиво решила Зана, недовольно зыркнув на невинно улыбающуюся супругу торговца. – Мне надо… подумать. И посоветоваться со Стариком. Завтра я дам ответ.

Вот и отлично. Думайте. Все думайте. Мару озадачил. Зану озадачил… Кого бы еще озадачить?

– Благодарю, Высокая Госпожа Бейдао! – Наконец-то выпрямился я. – Я согласен. Пусть Хана пока побудет со мной. Я с нетерпением буду ждать решения Великого Предка.

И тут же нацепил медальончик на шею… Хм, никаких изменений не чувствую. Может, и не должен?

– Ур-р-рааааа! – Завопила Хана, запрыгав на месте и захлопав в ладоши. Подлетела ко мне и повисла на шее. – Фан! Фан! А что такое «спец-эффек-ты»?

– Уши спрячь! – Усмехнулся я. – Конспираторша девяностого уровня…

– А что такое «кон-спи-ра-тор-ша»?

– Тетя… – Тихо сказала смотрящая на нас хмурая Зана.

– Простите, высокая госпожа? – Я посмотрел на медведицу.

– Тетя Зана… мы ж с тобой договорились. – Вздохнула она.

– Оу… – Волчица Миюри снова сделала большие глаза. И она, действительно, была впечатлена.

* * *

Зана ушла, оставив ополовиненную чашку с чаем. Я тоже поднялся и соединил руки перед собой:

– Всего хорошего, господин Ли Ксинг, госпожа Ли Миюри.

– Всего вам доброго, господин… Лю Фан? – слегка неуверенно ответила Миюри.

– Позвольте этому опытному Ли Ксингу дать вам маленький совет, господин со многими именами. – Хитро прищурился Ли Ксинг.

– Этот почтительный Ир Фан, – Я подсказал голосом правильный вариант. – Со всем вниманием и нетерпением желает услышать вашу мудрость, многоопытный Ли Ксинг…

– Хвостик и ушки у них очень чувствительные… – Подмигнул бизнесмен.

Я закашлялся и кое как выдавил:

– Буду иметь в виду. Благодарю вас за этот мудрый совет, уважаемый Ли Ксинг.

– Буду рад, если мой совет вам поможет, юный Ир Фан!

Хана и Миюри засмеялись-закашляли одновременно и очень… похоже. Другими словами, они ржали, как лошади.

Глава 5

– Что?! – Я выпучил глаза. – Что ты сделала?!

Как там у Маяковского? Мы, попаданцы, ребята плечисты! Нас не смутишь неожиданными новостями. Нас ничем не проймешь. Мы суровые, крутые и хладнокровные. Мы лишь снисходительно, тонко и загадочно улыбаемся. А когда открываем рот, то окружающие бьются в экстазе, ибо жжем глаголом не по-детски! Мы всегда можем ответить остроумно и колко на любой вопрос или «наезд», нас не ошарашишь…

Просто до этого попаданцы не встречались с юными шебутными медведицами – не важно, в человеческом облике или в натуральном виде. Иначе глаза у них сейчас были бы такими же огромными, как у меня, а подбородок так же массировался бы о деревянную столешницу.

– Как ты мне и посоветовал! – Довольно ответила Хана, болтая ножками. И повторила то, что повергло меня в такой шок. – Цапнула Главную Медведицу за ляжку на глазах у Главного Медведя!

– Я советовал?! – Задохнулся я от возмущения.

– Ну, да! – Удивилась Хана. – Не помнишь, что ли? Именно так и сказал! И я именно так и сделала. Прямо за Круглым столом! А потом – так и сказала, когда меня наконец смогли поймать. – Она невольно поерзала на стуле. – Так и сказала всем: «Это Фан так посоветовал сделать!» Дедушка очень смеялся! Да и остальным, кажется, понравилось.

А вид такой невинный-невинный, наивный-наивный. Дурочкой Хана может «щелкать» только так!

Мы сидели в чайной. Это такое кафе. Собственно, отличий практически и нет. Просто официанты в таких заведениях, как правило, не предусмотрены – сам к прилавку ходишь, да ассортимент не для «наесться», а для «посмаковать».

Меня в моей излишне простенькой «дорожно-походной» одежде вначале хотели завернуть в противоположную от входа сторону. Все-таки обычные работяги в такие заведения не ходят. Клиентура чайных – это, в основном, местный «офисный планктон», то есть чиновники – имперские, городские и клановые. Но Хана рыкнула, и, рассмотрев, как именно одета спутница этого оборванца (а платье на ней было очень недешевым), меня с натянутыми улыбками и натужными извинениями оставили в покое… правда, к прилавку бегала Хана – даже несмотря на ее «заступничество», взгляды хозяина заведения и его помощников в мою сторону оставались недобрыми.

Быть подслушанными мы не боялись – Хана что-то сделала и звуки с улицы долетали до нас с каким-то странным искажением, а наружу, по утверждению девочки, звуки наших голосов не просачивались вовсе. При этом техника достаточно распространена среди адептов Цигун, так что сильного удивления «безмолвный столик» ни у кого не вызовет.

Но, несмотря на это, любых «острых» тем я старался не касаться. А про то, как произошло втухание Ханы… ну, это к слову пришлось – спросил на свою голову. Теперь вот сижу и думаю – весело там, у медведей, оказывается! А мы, двуногие, тут ерундой всякой страдаем!

* * *

– Фан, но я думала, мы пойдем в гостиницу! – Несмотря на свое длинное платье, Хана с легкостью выдерживала мой довольно бодрый шаг.

– Мне там нельзя появляться. Я тебе объяснял. Я тут немножечко на нелегальном положении…

– Не-ле-га…

– Тайно и незаконно. – Вздохнул я. – Не ставя хозяев в известность о своем визите.

– Я могу снять номер в «Рассвете Шу»! На свое имя! У меня деньги есть. У меня даже с собой висюлька есть!

Она продемонстрировала золотую подвеску в виде головы волка… мне показалось, что волк не скалится угрожающе, а скорее ехидно улыбается. А вместо глаз у него были крохотные красные камушки… Рубины, наверно?

– Хана, владельцы таких «висюлек» не могут ночевать даже в самой дорогой гостинице города. Они со всем уважением принимаются в гостевых домах на территории главной резиденции клана Шу. И отвергнуть подобное, заселившись в пусть и дорогую, но гостиницу – серьезно обидеть хозяев, усомнившись в их гостеприимстве! И владелец гостиницы доложит об этом лично главе клана минут через… пять после того, как ты займешь номер.

– А-а-а… понятно. А где же мы тогда будем с тобой спать? – И снова наивно захлопала глазками.

– Мы. С тобой. Спать. Не будем! – Отрезал я.

– Фан! – Хана всплеснула ручками. – Ты меня понял, пошляк озабоченный! Только об одном и думаешь! Вон, иди, со своей Слепой Смертью спаривайся!

И, вопреки своим словам, схватилась за мою руку и стала отираться боком.

– Фан! А я уже почти совершеннолетняя! И я уже девушка как раз в нужном возрасте и можно…

– Слушай, твои острые коленочки, плечики и локоточки – на любителя. И я с этими «любителями» не хочу иметь ничего общего. Так что не прижимайтесь ко мне, девушка – я не такой!

– Пф! – Она отлипла и снова пошла рядом. – То есть, если с коленочками, плечиками и локоточками все будет в порядке, то возражений у тебя никаких не будет, да? – И не дождавшись ответа, в очередной раз спросила. – А куда мы тогда идем, Фан?

– Мы гуляем.

– Для «гуляем» ты слишком целеустремленно и быстро идешь. Смотри, «гуляем» – надо вот так!

Она снова схватила меня за руку, подергала, заставляя идти медленнее, и стала озираться по сторонам. Даже ротик открыла, как недалекая девушка из глухой деревушки, попавшая в большой город.

– Вот так вот надо гулять с красивенькой молоденькой девочкой! Красивенькую молоденькую девочку надо выгуливать! Давай зайдем в этот магазинчик, Фан? Ну, давай зайдем! Ну, Фан!

– Нет. – Я высвободил руку и пошел с прежней скоростью.

Сзади послышалось столь знакомое возмущенное сопение. Это сопение догнало меня и зашагало слева:

– Фан-Фан! А куда мы идем?

– Тебя надолго… наказали?

– Не меня, а маму! Всего-то на пару неделек!

Хм… можно ли столь сложной технике, как управление мыслеформами, научить за «пару неделек»? Ну, медведям виднее…

– Скажи, только честно, зачем ты все это устроила?

– Пф! – И замолчала, молча топая рядом. Наконец, выдала. – В лесу скучно. И учеба-учеба-учеба… Достало!

– Бедненькая… – Посочувствовал я.

– Ага! Наставница Лу докопалась – Жемчужина, видите ли, неправильно сделана…

Я напрягся. Вот эти вот эксперименты с неправильно сделанными Жемчужинами мне совсем-совсем не нравятся!

– Что значит, неправильно? – Напрягся я.

– Да не парься – там ничего такого!

«Не парься», «докопалась»… Ну, что ж, мои предположения все больше и больше перерастают в уверенность…

– Что значит, не парься! – Я сделал вид, что возмутился. – Эту Жемчужину, между прочим, мне пришлось съесть! Не кому-нибудь! Мне!

– Пф! «Пришлось»! Можно подумать, тебя заставляли! Сам принял решение! Сам съел…

– … сам огреб. Да-да… А что, в лесу совсем-совсем заняться нечем?

– Совсем!

– «Танчики»…?

– Да ну их! – Отмахнулась она. – В них одной игра…

Хана осеклась и настороженно посмотрела на меня.

– Ну-ну… продолжай. – Ласково заулыбался я. – В них одной играть неинтересно. Одной. Играть. А как же спросить: «Фан, а что такое тан-чи-ки…»? А уж про то, что это игра такая, да еще и многопользовательская, я даже и не заикался…

– Пф… – Не очень уверенно выдала Хана. – Да я просто догадалась по контексту! И… ты же раньше это говорил, вот!

– Ой, Хана, а что такое «кон-текст»? – Спросил я тоненьким голоском.

Глазки ее забегали.

– А давай, ты ничего не слышал, а? – Заискивающе спросила она. – Ну, мало ли, что я там сказала… Послышалось, то, да се…

– А давай. – Легко согласился я.

– Правда? – Обрадовалась она и тут же нахмурилась. – Стоп! Ты ж ничего не забудешь, да?

– Ага. Ты, кстати, забыла спросить, что такое «многопользовательская». – Подначил я.

– Как догадался-то? – Хмуро спросила она.

– Звук из котла. Когда ты пробовала супчик из куропатки. Когда ты засунула туда морд… голову, голос твой звучал глуше. Когда ты удалялась от меня, голос звучал тише, когда приближалась – громче.

– Ну, разум – штука сложная. – Напряженно хохотнула Хана. – Твой мозг думал, что изнутри замкнутого объема голос должен звучать по-другому, вот он и звучал по-другому. Это ж элементарная акустика!

– Элементарная… – Хмыкнул я.

– Ага.

– Акустика… – Еще шире заулыбался я.

– Ага… Упс.

– К тому же, прямая мыслеречь… нет, я вполне допускаю ее существование… так вот мыслеречь должна быть крайне нерациональна по затратам… ну, хотя бы из-за необходимости постоянного контроля своего мозга и мозга адресата. Проще создать артефакт по образцу синтезатора с динамиком. Иначе б вы, волшебные звери, давно бы человечество нагнули и им бы управляли. Ну? Артефакт?

Хана убито кивнула.

– Но это все ерунда. Я могу поверить в то, что мой мозг сам меня обманывал, изменяя уровень и тембр твоего голоса. А вот то, что тебя прекрасно слышала Мара Бейфанг… за сорок один метр – это факт! И что-то меня заставляет думать, что какая-никакая защита мозга у нее имеется – в отличие от меня девочка получила прекрасное разностороннее образование!

– У-йя… – Девочка схватилась за голову. – Вот это кося-я-як!

Я некоторое время молчал, отмеряя метры по одной из узких улочек Ван-Шиа.

– Хана, я, в принципе, могу понять, что медведям нужно защитить свой актив, то есть меня, от влияния чужих. В первую очередь, от воздействия на разум – чтобы другие, ваши противники или конкуренты – внутри вашего тотема или из других тотемов, не смогли задурить мне мозги. Тем более, что после приема Жемчужины получить контроль над моими мозгами – это как получить коды доступа к управлению оружием массового поражения. Я даже примерно представляю, зачем потребовалось скармливать мне эту сверхдорогую пилюлю – видимо, использование техники ментального контроля невозможно при слабом контроле Ци… Или сильно затруднено. Я все это понимаю. И даже поддерживаю. Но, Хана, какого демона нельзя было сказать этого прямо?!

В конце я не сдержался и слегка повысил голос. Хана даже отошла от меня подальше. И зашмыгала носом.

– Фан, прости! Ну, прости, Фан!

– Да что мне твое «прости»! – Отмахнулся я. – Я ж не против обучения. Нормального обучения нормальной технике, а не всем этим… крутым спецэффектам из блокбастеров с раскалыванием Луны и низвержением Небес. Только могли бы нормально сказать. Прямо. Неужели вы такого низкого мнения о людском интеллекте? Ну, ладно о людском, но неужели Я кажусь вам полным имбецилом, а?

– Фан-Фан, ты только маме не говори, что догадался, ладно? Меня за такой прокол по головке не погладят!

– Ох, Хана! Ты совсем зеленая… – Умилился я.

– Это почему это?! – Тут же возмутилась она, забыв о необходимости оправдываться.

– Сколько на тебе сейчас артефактов?

– Э-э-э… – Девочка возвела глазки и стала считать. – Четыре защитных, шесть атакующих, два эвакуационных, два сигнальных, два накопителя… – Голос ее, по мере перечисления становился тише и тише, говорила она все медленнее и медленнее, а в конце она и вовсе уже шептала. Видимо, поняла.

И я еще имею наглость называть себя оружием массового поражения?! Да тут девочка экипирована, как танковая бригада при поддержке минометной артиллерии и авиакрыла!

– Дошло?

– Ага… – Убито прошептала она. – Так мама, получается, уже в курсе, да?

– Или вот-вот… А то и Сам! – Я с усмешкой ткнул пальцем в небо.

– Кося-я-як…

– Но разыграно было классно! – Попытался я подсластить… пилюлю. – Все, как по нотам! Я даже купился! А как вы волкам голову задурили через жену Ли – это просто шедевр! Мама придумала?

– Ага… – Шмыгнула носом Хана и буркнула. – Не пытайся к ней подлизаться. На ней это не работает! И она этого жуть, как не любит!

– Пф! Ты просто не знаешь подходов к таким шикарным женщинам!

Хана покрутила пальцем у виска и одними губами прошептала:

«Камикадзе!»

О! Это она точно подметила!

– Хочешь, озадачу? – спросил я.

Хана подозрительно посмотрела, но все-таки кивнула:

– Ну, давай…

– Ты знаешь, что такое «квантовый компьютер»?

– Пф! Конечно!

– А «атомная бомба»?

– Да!

– Ну, тогда объясни этому глупому Лю Фану, откуда в языке, на котором мы сейчас говорим, есть все эти термины, если ни «квантовых компьютеров», ни «атомных бомб» тут нет, а?

– Мать-перемать… – Потрясенно прошептала Хана.

И на ближайшие два часа этот хитроумный Лю Фан был избавлен от выноса мозга. Потому что «попаданцы» – ребята плечисты! И безнаказанно сношать наши мозги не позволено никаким левым медведицам… как бы миленько не выглядели девочки, ими прикидывающиеся!

* * *

– У вас проблем с «серыми» не будет? – Спросил я.

– С волками, что ли? – Все еще напряженно размышляющая Хана фыркнула. – С чего вдруг?

– Ну, вы же находитесь в их провинции…

– Фан, ты неправильно все понял. Это у вас, у двуногих, провинции! А у нас – территории и ареал обитания. И мы, и они живут на территории всех царств. Вперемешку. Где-то больше, где-то меньше. Но я тебе без ложной скромности скажу – среди волшебных зверей мы, медведи, самые крутые!

– Так уж и самые? – Намекнул я, глазами на мгновение показав вверх.

– Самые! – Серьезно ответила Хана. – Драконы, знаешь ли, в лесах не живут! А медведи не живут в горах и в океанах.

– Но здесь, в Шианзане, волки смогли договориться с людьми, как вы, медведи, в Увзане…

– И чё? Ну, договорились. Подсуетились раньше нас. Подумаешь… Факта нашей медвежьей крутизны это не отменяет. Вам нужна сила наших звериных тотемов, а наших Предков-Духов значительно усиливает человеческое поклонение.

– Даже драконов?

– Даже драконов. – Кивнула Хана. – Симбиоз, Фан! Сим-би-оз! Где-то договорились с медведями, где-то с волками, лисы эти везде, где могут, лезут… Без тотемов проживем и мы, и вы. Но с тотемами таки лучше. Ты лис и волков в лесах Увзана видел?

– Волшебных и разумных – нет.

– Ну, на самом деле они там есть, просто редко из Мушана и Шианзана заходят. – Пожала плечами Хана. – У вас же только четыре святилища Ночного Серого Предка, и то ли пять, то ли шесть – Верховной Хули-цзин госпожи Да Дзи. А храмов Преподобных косолапых – на территории Увзана ровно сто одиннадцать!

Вот это информация! Вот это данные! Такого даже матушка не рассказывала!

– И никакого столкновения интересов?

– Дядя – ты дурак? – Хмуро посмотрела на меня Хана. – Ты, вообще, подумал, а? Как это может не быть столкновения интересов?

– Тогда почему вы с матерью спокойно разгуливаете по территории волков? Я имею ввиду волшебных волков.

– Решительно не вижу, почему бы двум благородным доннам не пройтись по территориям волков! – Фыркнула Хана.

– Но… – Я невольно понизил голос. – Я вот например что-то нехорошее замышляю против Шу. То есть их людей, держателей тотема их Ночного Серого Предка. А вы мне помогаете.

Хана пренебрежительно отмахнулась:

– Ну, и замышляй. Волки тоже не всегда согласны с действиями своих людей, но поделать ничего не могут – наносить вред своими типа нельзя. А вот закрыть глаза – иногда можно. Лицемерие и эти… двойные стандарты. Ну, да вы ж, люди, этому нас и научили, ку-ку-ку…

– Так же, как медведи не могут прибить этого придурка Ма Хонга? И закроют глаза, когда проблему с ним решат сами Ма… или кто-нибудь со стороны?

– Кхм! – Поджала губки Хана и вроде как не заметила моего толстого намека. – В конечном итоге, война и беспорядки в лесу… да и на равнинах тоже – не нужны ни одному из видов волшебных зверей!

Я помолчал, раздумывая. Что-то в ее словах казалось странным. А потом до меня дошло:

– В лесу? – Уточнил я. – Именно в лесу и на равнинах? Но есть же еще горы и океан… Хм, так вот зачем все эти усилия, чтобы и Жемчужина у меня как бы за дело образовалась, и будто бы я сам на обучение ментальным техникам напросился… а для этого меня надо испугать вполне реальной опасностью проецирующей телепатии на незащищенный мозг… Типа как бы всё само собой, естественным образом – вы сами все видели. Случайности. А медведи типа не при чем.

Девушка с интересом всмотрелась в мое лицо:

– Да-а-а, касатик! Не своей смертью ты помрешь – точно тебе говорю! Ручку позолоти, касатик, погадаю тебе на смертушку твою преждевременную…

– Жаль, конечно. Своей смертью умирать – не так уж и плохо… – Вздохнул я. – А почему, кстати?

– Умный слишком. Таким бошки в первую очередь откручивают.

Я улыбнулся. Мы как раз проходили мимо лавок-магазинов, предваряющих вход на рынок. Если на рынок торговцы приходили утром, а уходили где-то к обеду, то такие… стационарные лавки работали постоянно. Даже без выходных.

Я показал пальцем на красный флажок с женским платьем над одной из лавок.

– Зайдем?

Хана, бросила взгляд на флажок, перевела сверхподозрительный взгляд на меня:

– Это ты так решил пошутить надо мной? – Прищурилась она.

– Нет.

– Не издеваешься?

– Нет.

– Точно-точно?

– Да.

– И мы там что-нибудь обязательно купим?

– Обязательно…

– Ура-а-а!

Цветастый вихрь исчез внутри лавки раньше, чем смолкло эхо радостного крика.

Уважаемые торговцы! Я обязательно компенсирую какой-нибудь покупкой вашу моральную травму… которая вот-вот сейчас произойдет…

– Ой! – Явно испуганный женский голос. – Осторожно, прекрасная юная госпожа! Не надо трогать, пожалуйста, этот манекен! – он… Ай! Ой, мои предки! Хозяйка! Хозяйка! Эта юная госпожа ушиблась!

… уже произошло.

* * *

– У меня ножки бо-бо… – Ныла девочка.

Однако, нытье не мешало ей с любопытством осматривать простенькое убранство «Лунной Волчицы».

Мы заняли «кабинку» – небольшой закуток у стены на невысоком подиуме, огороженный с двух сторон высокими тонкими стенками. Главное преимущество таких «кабинок» – огромное количество подушечек, на которых можно развалиться со всем удобством. Что Хана и проделала, закинув ножки на целую горку подушек, подложив подушки под голову, под поп… поясницу… в общем, обложилась подушками полностью…

Это, правда, не значило, что любопытство ее вдруг тоже запросило пощады. Время от времени Хана вскакивала, когда слышался какой-нибудь громкий звук или кто-то начинал громко говорить, и активно вертела головой, заглядывая за перегородки.

Мне же приходилось сидеть… красиво. Такую необходимость диктовало красивое свободное платье и легкий макияж на лице. Это пацанка-Хана могла тут электровеник изображать – к поведению детей и «пока еще детей» требования окружающих куда мягче. А вот с незамужней, но вполне уже «в возрасте» девицы, которую я изображал – спрос строже. «Обликом орале» – все дела.

«Кабинка» стоила дорого. Во-первых, она была большой и просторной, способной вместить большую шумную компанию. Во-вторых, цены в «Лунной Волчице» в последние дни ожидаемо подскочили. Я слегка надеялся на скидку в этом заведении, но, видимо, Мара пошла до конца по пути конспирации, и персонал (включая тех самых «доверенных людей») не был оповещен о том, что к одному определенному посетителю следует относиться немного не так, как к остальным. В принципе, правильно.

Или сработала уже моя… маскировка, и меня просто не узнали. Что было довольно странно, так как мой доморощенный на скорую руку «камуфляж» не был рассчитан на профессионалов плаща и кинжала. Опыт нужен даже в ношении мужской повседневной одежды – наметанный взгляд определит неправильно завязанные шнурки или пояс, неправильно надетую шапку.

Что уж говорить про женские наряды, макияж и украшения – там столько нюансов… о некоторых из них я узнал буквально час назад в том самом магазине женской одежды. Фасончики, рюшечки, ленточки, завязочки-подвязочки, пуговички не той системы, ткань не такая, и рисунок на ней неправильный… и – изюминка визита в лавку! – «эта юбка тебя полнит, а рубашка делает кожу бледной»! И как мне теперь со всем этим жить? И дело даже не в том, что в том магазине персонал – исключительно женщины – приняли меня за заднеприводного…

В «Лунной Волчице» сегодня не было свободных мест. Почти постоянные вечерние визиты в ресторанчик «Лунной Волчицы» «слепой певчей птички», которую завела себе племянница главы правящего клана Шу Шан, пользовались дикой популярностью. Тому еще способствовали многочисленные слухи… слишком точные и подробные для того, чтобы быть просто людской фантазией малоинформированных посетителей рынка.

Уж не знаю, как Мара была вынуждена «расплачиваться» с Шу Шан ночью, чтобы та не вздумала сопровождать ее сюда… видимо, задвинула что-нибудь про то, что люди будут отвлекаться на высокую гостью, а не на ее пение, но «шушанчик» в «Лунной Волчице» не появлялась. А может, старшие родственники не пускали – обстановка-то вокруг провинции накаляется.

И – почему обязательно «вынуждена расплачиваться»? Не так уж и много я знаю о Маре Бейфанг, чтобы судить о ее… предпочтениях и вкусах. Может, это со мной она была вынуждена… а с Шу Шан – вполне себе в охоточку и с удовольствием.

– Всего-то три часа прогулки по городу. – Отмахнулся я. И содрогнулся. – И три – в лавке. Ерунда по сравнению с тем, сколько мы с тобой в день проходили по лесу.

– Там я была в своем настоящем облике!

– Получается, в облике человека ты слабеешь… – Задумчиво проговорил я.

– Пф! По-моему, это очевидно! Изменение количества мышечной массы, ее качества, уменьшение резервов, частичное энергетическое истощение после оборота. Да в конце концов, растренированность ЭТОГО тела! Я не так уж и часто им пользуюсь…

– Хм… так вот почему твое тело такое… юное. И не дотягивает пары-тройки лет до твоего настоящего возраста! Как интересно… И еще, наверно, от опыта зависит. И от возраста. И от личной силы волшебного зверя.

– Боги, Фан-Фан! Ты можешь хотя бы сейчас прикрутить свои замечательные мозги, а? Ты в ресторане с юной красоткой! Отдыхай! Расслабься! Релакс! – Она помолчала. – И, вообще, почему «пары-тройки»?! Я вполне себе зрелая и аппетитная девица-красавица!

– За «замечательные мозги» благодарю, а вот имя мое постарайся не употреблять. Фанг. Миу Фанг. Будет странно, если ты станешь звать меня мужским именем. Я, конечно, подобрала максимально похожее имя, но – все равно…

– Да никто не слышит! – отмахнулась юная девица-медведица-красавица.

– Акустика, Хана. Акустика. Видишь эти замечательные типа «вентиляционные короба» над столиками? Ни одного скругленного элемента – все сделано для качественного отражения и передачи звука. То, что нас услышит одна-единственная конкретная девушка – это ничего, но я не уверена, что она тут одна такая умелица. Опять-таки, в ЭТОМ ресторане излишек информации о нас не очень страшен… даже полезен во избежание всяких резких телодвижений в нашем отношении, но подслушать нас могут не только работники заведения…

Хана внимательно посмотрела на короба.

– Нас никто сейчас не подслушивает. Я бы заметила.

– Вы склонны недооценивать людей, Хана. Вот это я точно заметил.

Хана похлопала глазками, скорчила уморительную мордашку, но ничего не ответила… потому что принесли наш заказ. Только протянула замогильным голосом:

– Еда-а-а… – И набросилась на блюда… в основном мясные, конечно.

Я тоже успел проголодаться – у Ли Ксинга даже печенюшек не удалось попробовать, так как они перехватывались сидящей у меня на коленях Ханой, а в чайной я тупо… пил чай.

– В чай что-то подмешали… – Хана принюхалась к своей кружке. – Ваюй и свехао, кажется.

– Ваюй и свехао? – Я пронес свою чашку под носом и вздохнул. – Не улавливаю. Ну, они не могли не попытаться. Наверно, это профессиональная деформация такая.

– А как эти травки действуют на людей? – Полюбопытствовала Хана, отставив свою чашку.

– Если эта Миу Фанг не ошибается, то первое успокаивает, а второе приводит в веселое расположение духа… короче, состав для слабого снижения критичного восприятия происходящего. Самое оно перед переговорами…

Хана с любопытством на меня посмотрела и, вопросительно подняв брови, потерла мочку уха. Я кивнул и пригубил из своей чашки под округлившимся глазками медведицы.

– Репа слегка пересолена. – Объяснил я. И оценил. – А чай вкусный, кстати.

Хана похлопала глазками, но спрашивать про чай не стала. Спросила про другое:

– А ты не много заказал…а, кстати? Мы ж это не съедим… ну, сразу точно не съедим.

– Ты нас недооцениваешь. – Погрозил я пальцем. – Можно, например, поднадкусывать…

– О-о-о!

На некоторое время в нашей «кабинке» царила тишина… по вполне понятным причинам. «Техническая пауза», так сказать.

– А зачем ты меня сюда привела? – Невзначай поинтересовалась Хана.

– Четыре защитных. – Я улыбнулся, предвидя реакцию. – Шесть атакующих, два эвакуационных, два сигнальных и два накопителя.

– Да ты охренел…а?! – Вполголоса возмутилась девочка. – Ты что, мною прикрыться хочешь? Да тебе мама все что можно оторвет и что не можно! И будешь носить свое платьице с полным на то правом!

– Не волнуйся ты так! Наоборот, в твоем присутствии меня даже пальцем не тронут. – Я помолчал и добавил. – Потому что слух хороший.

– Прикрываться маленькой беззащитной девочкой! – Хана покачала головой. – Да-а-а, старейшие в тебе не ошиблись… Миу Фанг! Я вот только боюсь, как бы вакцина не стала страшнее потенциальных вирусов!

– Будет хорошо, если общительная Бейдао Хана станет избегать всяких непонятных слов в журчании своей речи…

– Пф?

– … подробности мировой гигиены и макробиологии, по мнению этой осторожной Миу Фанг, не нужно выносить на всеобщее обсуждение. Слишком уж… философский вопрос – неспециалисты в медицине могут не так понять.

* * *

– Твои самки идут! – Шепнула Хана, за десяток секунд до того, как открылись двери и головы всех присутствующих, как по команде, повернулись ко входу в зал.

Вначале вошли два рослых парня в темных одеждах и в шапочках, украшенных маленькими серебряными бляхами с волчьими головами. Грозно и хмуро осмотрели притихший зал. Я заметил, как сжались и побледнели подавальщицы… ну, можно сделать вывод – ВСЕ девушки, работающие в ресторане, осведомлены о слегка непрофильной работы «Волчицы».

После парней, изображавших из себя охрану… или сопровождающих, вперед пропустили женщин – Шу Шан бережно, как драгоценную вазу, ввела в зал застенчиво улыбающуюся Мару Бейфанг. Последняя даже неловко споткнулась о порожек, ойкнула и беспомощно вцепилась в ручку племянницы главы клана Шу. У той на лице даже отразилось искреннее беспокойство и забота… Совсем задурила голову наивной романтичной девчонке.

Появившиеся следом братья «шушанчика» – Шу Юн и Шу Гуанг – неожиданностью уже не стали. Их появление было полностью в логике происходящего. И еще один парень с золотой бляхой. То ли брат, то ли кузен. Скорее, кузен. Так как до жути был похож на Шу Ливея. Только помладше. У меня даже в под ложечкой засосало.

Как бы не все младшее поколение правящего рода клана Шу. В комплекте. За исключением находящихся на больничном.

– Значит, сегодня… – пробормотал я и, поймав любопытный взгляд своей спутницы, посоветовал. – Хана, придумай пока себе фамилию. Советую представиться моей младшей сестрой. Но смотри сама.

И, пока длилась немая сцена (включающая большие глазки Ханы), поднялся, спустился с подиума и направился к топчущейся у входа компании.

– Эта восхищенная Миу Фанг приветствует столь больших людей. – Поклонился я «по-женски». – И пока эти нерадивые слуги медлят встречать своих дорогих гостей, радушная Миу Фанг жаждет пригласить за свой скромный столик самый прекрасный голосок и ловкие пальчики в этом городе. Пожалуйста, не отказывайте этой поклоннице хорошей музыки в удовольствии угостить всю вашу компанию перед тем, как мастерица лютни госпожа Мара Бейфанг возьмет в руки свой волшебный инструмент! Бокал легкого яблочного вина, как слышала эта Миу Фанг, может сделать невозможное – заставить мелодию этой сказочной лютни звучать еще более чарующе…

И мило улыбнулся копии Шу Ливея, и похлопал подведенными ресницами, заставив парня покраснеть и жадным взором ощупать мои крутые бедра (тряпичные валики) и высокую грудь (специальные мягкие накладочки продавались в той же лавке, в которой мы с Ханой выбирали мне платье).

А «охранники» у них – такие же бакланы, как у Ма Хонга. Пропустили к подопечным и даже не пикнули. Видимо, приданы отпрыскам Шу для красоты и солидности… а, скорее всего, для банального «сбегай-принеси».

Глава 6

Меня гладили по коленке и по бедру. А от моей крепкой упругой задницы, вообще, были в полном щенячьем восторге.

А еще прижимались. Двинуть бы в челюсть, да не положено. Девица, пусть и из знатного южного клана, но не отягощенного властью над целой большой провинцией, не может просто так свернуть челюсть мальчику-мажору клана, который всем этим обладает. Приходится краснеть, хихикать, прикрывая веером пунцовое лицо и шутливо бить этим самым веером по рукам, стараясь попасть в болевые точки.

Нет, я все понимаю. Когда увидел себя в ростовом зеркале в той лавке различных «женских радостей», где пришлось оставить половину (половину!) золотого, после того, как меня уже одели и накрасили, я сам себя захотел утащить в темную подсобку! Но… девушки, бедненькие, как же вы все это терпите-то, а???

Положение могла бы спасти Шу Шан, если б участвовала в застольной вежливой беседе. Какие-никакие, а мозги у этих мажорчиков есть, и распускать руки во время разговора, в котором участвует их столь же высокородная родственница, парень не стал бы. Но, увы, Шу Шан в данный момент ни на что не обращала внимания – она ухаживала за Марой. Вина подлить, водички добавить, вкусный кусочек положить, с ручек покормить… В общем, типичная влюбленная девочка.

Создалось даже такое впечатление, что Мара Бейфанг специально «включала» свою беззащитность именно в те моменты, когда Шу Шан готова была, наконец, вспомнить о приличиях и уделить внимание любезной девушке Миу Фанг и ее младшей сестре Миу Хане, что столь радушно и своевременно пригласили за свой столик всю ее компанию. То ли мое поведение изучала, то ли очередную проверку мне устраивала, то ли… просто развлекалась доступными ей способами.

Ну, а Хана… потешалась. Ей было весело. Ситуация ее забавляла. Но в медведице-то, как раз, я не сомневался ни секунды.

Кстати, сейчас особенно стало заметно, кто из сидящих за нашим столиком являются детьми главы клана Шу Нианзу, а кто – дети его сестры Шу Ликиу. Шу Пенг, тот самый, что был так похож на Шу Ливея, несмотря на явно более нежный возраст, чем даже самая младшая Шу Шан, был в этой компании чуть более равным, чем все остальные. И вел себя соответствующе. Он же и положил глаз на южную красавицу Миу Фанг и, судя по всему, твердо определился со своими планами на эту ночь. Юн и Гуанг только натянуто улыбались (кажется, события в лесах провинции Шианзан добавили чуть-чуть мозгов в их пустые доселе головы) и чувствовали себя не в своей тарелке, а «шушанчик»… про «шушанчика» я уже сказал – девочка была не с нами, а витала в своих, декорированных разноцветными пузыриками и опадающими цветками вишни, розовых фантазиях, усиленно и умело подпитываемых ослепительной лютнисткой Марой Бейфанг.

К Маре Бейфанг, между прочим, этот игривый Шу Пенг лезть даже не пытался – то ли уже дергался в ее сторону и получил от двоюродной сестры грандиозную истерику с требованием не трогать ее игрушку, то ли на Мару положил глаз кто-то другой в клане, покруче Пенга, то ли… то ли мозги мальчику мочой еще окончательно не вышибло, и золотая подвеска с волчьей головой в волосах лютнистки что-то для него значила.

* * *

Из-за своей высокой активности Шу Пенг стал клевать носом куда позже остальных. Уже и его братьев сморило, и Шу Шан мирно посапывала на груди Мары, а он все никак не угомонится!

Хана заинтересованно крутила головой, восторженно обозревая внезапно задремавший ресторанчик «Лунная Волчица». Она даже вскочила и обежала зал, заглядывая в «кабинеты» и тряся за плечи уснувших за столиками (и под столиками) людей.

– Тот самый чай, да? – Быстро догадалась она. – А усыпили каким-то газом, да? А чай послужил антидотом, да? Круто!

– Не газом, а дымом специальных ароматических палочек. – Поправил я. – Но в целом правильно. Я ж говорил, что здесь у персонала очень чуткий слух.

И, уже не стесняясь, я от души и с наслаждением двинул локтем под ребра Шу Пенга, попытавшегося в очередной раз меня облапить. Тот, наконец, закачался, как водоросль под водой, и медленно опустил голову на столешницу… все так же придурковато улыбаясь.

Я облегченно перевел дух – тяжело было целый час терпеть то, что женщины вынуждены терпеть постоянно. Ну, хоть желание помассировать челюсть этому придурку медленно рассеялось, как только придурок прикорнул. Чуть прическа из-за него, козла похотливого, не растрепалась!

– Амулет? – В свою очередь предположила Мара, имея ввиду бодрость Ханы и ее нежелание спать.

– Ага! – Довольно кивнула Хана.

– Фан, при ней можно говорить?

– В полной мере. Если Мара Бейфанг позволит, этот Лю Фан хотел бы представить ей…

Девушки ответили одновременно:

– Не стоит, Фан.

– Да забей! – Отмахнулась Хана.

– У нас не так уж и много времени, Фан… – Добавила Мара.

Она легонько провела пальцами по струнам лютни, сыграв какую-то простенькую мелодию. После этого треньканья в зал ворвались люди – тихие и незаметные. Это что? Управление подчиненными с помощью музыкальных мелодий? Это такая фишка Незримой Смерти? А перед своей очередной жертвой она появляется, наигрывая какой-нибудь тревожный мотивчик?

Тихие и незаметные, ворвавшиеся люди стали снимать со столов и вытаскивать из-под них уснувших посетителей. И рядочками аккуратненько выкладывать их в середине зала. При этом заливали в рот какую-то жидкость из небольших чайничков с очень длинными носиками – видимо, дополнительное снотворное. При этом они еще обыскивали и опустошали карманы спящих, сумочки и кошельки, снимали драгоценности. Хотят изобразить такое экзотическое ограбление? Ну, не знаю – серьезного расследования такая версия не выдержит. Или вся эта шпионская ячейка прекращает свое существование, снимается с места и уходит на нелегальное положение? Оттого им и разрешено напоследок слегка поправить материальное положение?

– Судя по дыханию и голосу, предки вновь послали мне удовольствие слышать Хозяйку Леса, госпожу Хану?

– Совершенно верно, госпожа Мара Бейфанг! Фан рассказывал о тебе в самых восторженных выражениях!

– Оу… Эта застенчивая Мара Бейфанг испытывает смущение…

И девушки поклонились друг другу. Неглубоко. Так… лишь слегка обозначили.

– Фан, – Обратилась Мара ко мне. – Мой покровитель желает поговорить с тобой… когда небесные звери сойдутся так, что вы сможете встретиться.

– А кто… у нас покровитель? – очень осторожно спросил я, примерно уже представляя ответ.

Мара едва заметно улыбнулась, уловив опаску в моем голосе и не стала разочаровывать:

– У Гончей Императора может быть только один покровитель, Фан… пока.

Даже как-то… грустно стало. Нет, не из-за намека Мары о том, что в будущем она рассматривает возможность смены покровителя. До этого момента еще дожить надо. И разобраться – насколько искренне она это говорит… я вот в прошлом мире тоже каждый понедельник совершенно твердо собирался начать новую жизнь и бегать по утрам.

Грустно и печально (до сосущего ужаса внутри, чего уж себя обманывать) стало из-за внезапно прорезавшейся жажды общения у Императора. Мне вот только общения с ним не хватало! И ведь не пошлешь же! Даже отговориться не получится. Особенно, если сам Император вдруг делает завуалированную ремарку «ну, когда тебе, Фан, будет удобно со мной поболтать». От подобных предложений не принято отказываться. Ни под какими предлогами. Вне зависимости от того, нравится тебе такая перспектива, или – напротив. Потому что однажды можно просто обнаружить себя хорошенечко зафиксированным у подножья трона, на котором восседает потерявший терпение пожилой император. Пожилые люди – они ж таки… нетерпеливые. И в этом состоянии у них очень плохое настроение – головы летят только так.

А еще резануло тем самым чувством… как в присутствии еще не обезвреженного Шу Ливея. Ну, когда я хорошенечко прочувствовал свое бессилие перед этой имбой. Который, как потом выяснилось, еще даже в силу-то не вошел! Эдакая… киношность. Или книжность. Запах попаданческого фанфика. Точнее, вонь-вонища. Ну, потому что каждый попадунец должен повалять принцессу, а до или после – отечески похлопать по плечу усатого Императора с курительной трубкой и интересным акцентом – «слющай, дарагой!». И, нет – этим «резануло» не от Мары. Она – насквозь местная. И даже не от Ханы с ее «Танчиками» и маникюрными наборами «для медвежат» фабричного производства. Этим резануло от меня самого. Амбрэ… мерзейшее!

Пришлось склоняться в поклоне. Низком, почти уперевшись лбом в столешницу. В данный момент я кланялся не красавице Маре Бейфанг. И даже не Гончей Императора. А тому, кто на мгновение стал проводником воли самого могущественного человека на территории Царств.

– С нетерпением буду ждать встречи с тем, чья мудрость недостижима и не уступает самым высоким вершинам кряжей Севадан, а доброта глубже Восточного Океана.

… с тем, кто, до кучи, либо допустил ситуацию бунта в провинциях, либо спровоцировал ее, желая побыстрее закрыть вопрос. А ничего не поделаешь – сцепил зубы и кланяйся! Таков сценарий!

Оставалось надеяться на одно из самых мудрых замечаний: «А там – либо падишах сдохнет, либо ишак…»

Рядом в таком же поклоне склонилась Хана. Ну, да – лишний штришок к ее портрету. Попаданка так делать не будет. И иномирянка – тоже. Ну, во всяком случае, конкретно Хана получила местное, так сказать, воспитание. Очень крепко, так сказать, вколоченное. Потому что на лице – никакого неудовольствия из-за необходимости демонстрировать свое заочное чинопочитание… Кажется, зря я питал призрачные надежды на зарубу с ней в «Контру» или «Кораблики».

– Эта женщина донесет твои слова в точности до ушей Отмеченного Небом, Лю Фан! – Столь же церемонно поклонилась Мара. И, не успев разогнуться, спросила уже по-простому. – Поможешь этой слабой девушке перенести будущих… гостей Твердыни Дракона, Фан? Думаю, у этой мечтательной Шу Шан потеплеет в груди, когда она узнает, что на руках ее носил сам мастер Лю. – И тут же улыбнулась, показывая, что пошутила.

– Почему бы и нет. А далеко нести?

Оказалось, нести недалеко. Пустыри, никак и никем не застраиваемые, были и в Ван-Шиа. Один такой оказался в трехстах метрах. Всего лишь.

В моей помощи, на самом деле, необходимости не было – помощников у Мары было достаточно. Операцию обеспечивало, по меньшей мере, девять человек. Это те, кого я видел непосредственно – они дополнительно опаивали посетителей «Лунной Волчицы», продлевая сон последних, обирали их карманы, они же, разбившись на тройки, достали откуда-то шесты, уложили на них уснувших наследников клана Шу и шустро вымелись с носилками на улицу.

А ведь кто-то еще, наверняка, осуществляет прикрытие перемещения основной группы по темным улицам Ван-Шиа, кто-то следит за окрестностями, отслеживая маршруты городской и клановой стражи, кто-то, наверняка, устраивает сейчас акции отвлечения в других местах города… Человек тридцать-сорок потребовалось бы мне. А при отсутствии средств связи (ну, или при малой их доступности) – и все пятьдесят. При этом люди должны быть дисциплинированы, мотивированы и заинструктированы по самое не балуйся. Как при таких кадрах можно затянуть грядущую войну – не представляю!

Было ясно, что Мара не хочет терять меня из виду. У нас, действительно, еще остались незавершенные дела. И совсем не романтического плана…

Встав, я положил на поверхность нашего столика одну серебряную «лису» – самую мелкую из «линейки» серебряных монет.

– Оу!

Мара, находящаяся уже у двери, быстро пересекла зал и вернулась к столу. Что-что? Незрячие девушки не могут настолько точно и быстро передвигаться в пространстве, ловко перепрыгивая лежащие тела? Не! Не слышали!

Она безошибочно нащупала лежащую монету и провела пальцами по ее аверсу:

– «Лисичка»? Хм, а это будет… любопытно! – И сказала в пространство, повысив голос. – Эту монету не трогать!

Оу? Мне кажется, или я только что подкинул кому-то идею «подписывать» собственные акции? Тухлая, как по мне, затея! Тухлая из-а того, что вредная и опасная – излишнее стремление удовлетворить собственное тщеславие редко шло кому-то на пользу. Но не будем лезть со своими советами к профессионалу: тут ведь и поиграться, наверно, как-то можно, запутывая врагов, дезинформировать, подражать, делегировать, отвлекать… да даже в качестве «черной пиратской метки» можно использовать! Перспективы открываются очень даже неслабые!

Подхватив на руки легкое тельце «шушанчика» (после Жемчужины – я бы сильно удивился, если б этот жалкий «вес барашка» показался мне достойным грузом), я только отметил, что резать уснувших охранников Шу с серебряными бляхами никто не стал… это вселяло некоторую надежду. Правда, не факт, что им в горло заливали тот же состав, что и остальным. Ну, да ладно – сейчас своих проблем хватает.

* * *

На пустыре нас уже ждали. Два дракона. Хана, видимо забыв, сколько на ней навешано защитных и атакующих артефактов, осторожно переместилась мне за спину. А впрочем, зря я так на нее – девочка проявила очень разумную предосторожность (в данный момент… а в остальное время она себя ведет, как обычная безбашенная малолетка). Про «адову энергетику» этих ящериц она ведь уже упоминала – в случае чего снесут все ее амулеты и не заметят… Ну, даже если и заметят – очень уж надолго это их не остановит.

Две громадины. Каждый – метров по тридцать пять. Толстые змеиные тела, мощные передние и задние лапы, оснащенные иглоподобными наростами на суставных сгибах и страшные, даже на вид, когти. Гребень по всей «холке» до самого хвоста, оканчивающегося шипастой «булавой». Выгнувшаяся огромным десятиметровым горбом средняя часть. Чем-то стати хорька или ласки напоминают. Интересно, передвигаются они так же – «пружинкой»?

Ну, и, конечно же, морда. Серьезная такая «будка» вся из себя квадратно-прямоугольная вытянутая. С канатами-усами, свисающими из-под шарика носа. Пышная, как у льва, грива – тоже из костяных наростов. Зубки… зубки серьезные.

Красивые, чего уж там. Несмотря на общую свою «ужасность». Цвет в темноте я разобрать не мог, но сложилось впечатление, что чешуя у ребят, скорее всего, изумрудная. То есть Младшие. Ну, правильно – будут «деды» с мелкими поручениями бегать, когда «духов» можно заслать.

А так… драконы, как драконы. Рисунки в различных книжках и трактатах передавали их внешний вид довольно точно.

Тела Шу положили перед драконами. Братья Юн и Гуанг в одну кучку, а Пенг и Шан – в другую. Когда я укладывал Шан перед ящером (чувство, будто красивую девушку приносишь в жертву страшному чудовищу… изумительное чувство), тот наклонился вперед ко мне и с шумом втянул воздух своим… дымососом. На мне аж одежда затрепетала.

Медальон на шее вдруг стал быстро нагреваться. А потом обжигать. А потом стал раскаленным. Я еле сдержал порыв содрать его с шеи. Нет, дракон ничего не сказал, только фыркнул каким-то своим непонятным драконьим мыслям. Но мне показалось, что он весело хмыкнул… Главное, в голове не появилось ничего нового… на первый взгляд.

А медведям надо будет при случае сказать «спасибо» – их артефакт таки действует. Заодно, легонько намекнуть на существование таких вещей, как «техника безопасности» и «предохранители».

Подчиненные Мары (ну, может по службе и по жизни они и не ее подчиненные, но в этой операции явно были обязаны выполнять приказы Гончей) опустились на колени и уперлись руками в землю, склонив головы и опустив взгляды. Хана тоже опустилась на четыре точки. При чем – не раздумывая ни секунды и не оглядываясь на других…

Только мы с Марой преклонили колено, уперев один кулак в землю, а другой рукой накрыв другое колено. Имеем право, как носители «императорской крови»… она же – «драконья».

Воцарилось долгое трехминутное молчание. У меня почему-то сложилось ощущение, что драконы разговаривали в этот момент с Марой. Хотя я не услышал ни звука. Не исключено, что говорили они с помощью тех самых мыслеформ. То ли артефакт медведей все еще действовал, то ли со мной и не собирались общаться – кто я такой?

А затем тела Шу и драконы… исчезли. Круг метров тридцати в диаметре накрыло клубящейся линзой тумана, за которым ничего не было видно. Туман стал медленно дрейфовать вправо, одновременно опускаясь к земле и рассеиваясь. А драконов и невольных «гостей Твердыни Драконов» уже на пустыре не было. А вот спецэффекты от работы артефакта Ханы были другими – перед ней появлялось вертикальное зеркало-окно, подернутое рябью, которое делало движение метра на три вперед, обволакивая медведицу, после чего сжималось в точку, так же не оставляя после себя ничего.

Люди завозились, поднимаясь. Кто-то даже о чем-то тихонько спросил, а кто-то что-то столь же тихо ответил.

– Не задерживаю. – Тихо и отрывисто приказала Мара. – Делайте, что должно.

Ни ответов, ни кивков, ни поклонов. Люди бросились врассыпную. Да-а-а… дисциплина, выучка и дрессура!

Вот! Именно так и осуществляются правильные и грамотно спланированные боевые операции! Тихо, спокойно, без суеты и лишней беготни. Без стрельбы, погонь и нервов. Тихо взяли, тихо унесли, тихо сдали на руки компетентным товарищам, тихо растворились после этого в ночи. Красота! И-де-аль-но!

На пустыре мы остались одни. Я, Мара и Хана. Ну и, может быть, Мару кто-нибудь прикрывал. Но издалека. И Хану, наверняка, тоже. Но медведицу прикрывали, скорее всего, через ее амулеты, без непосредственного физического контроля.

– Господин Лю Фан. – Официально обратилась ко мне Мара. – Приказ Высокого Воспитания и Нравственности выражает восхищение и признательность охотнику Лю Фану из Лисьих Лапок за посильную помощь в приведении к покорности властей провинции Шианзан и Увзан.

Кто бы мог подумать! Тайные операции на территории Царств и за их пределами, оказывается, осуществляются под прикрытием приказа, ведающим обучением и образованием чиновничьего аппарата! Ну, другими словами – гибрид Министерства Образования и огромного всеимперского Отдела Кадров. Имперские «кадровики» и «кадровички» настолько суровы…! И, одновременно, можно говорить – «вот видите, сколько мы вкладываем в науку, образование и кадры!»

– Благодарю. – Коротко ответил я безо всяких славословий типа «Слава Императору!», «Да пребудет солнце над Царствами» и тому подобных.

– Я выполнила нашу договоренность, Фан. – Чуть напряженно добавила Мара. – Не окажешь ли ответную любезность?

Я покивал. Давно заметил, что у Мары не возникает проблем с восприятием жестов собеседников… когда она не изображает беспомощную слепую лютнистку.

– Как ты воспринимаешь мир, Мара?

– Вряд ли это был философский вопрос, Фан. Думаю, тебя интересует прикладной аспект? Однако, хочу заметить, что это довольно личный вопрос.

– Ну, Мара. Чего уж нам с тобой стесняться-то после всего, что между нами было, верно?

– Было? – Спросила девушка, состроив огорченное личико. – Ах, твои слова так расстраивают меня, Лю Фан!

Но я не принял игривого тона:

– Я предположу, что ты воспринимаешь мир с помощью звуков.

– Да, это так. – Согласилась Мара, мгновенно переключаясь.

– И, возможно, каким-то образом видишь живых. Не в подробностях, конечно. Контуры, кровеносные сосуды или, что более вероятно, систему каналов Ци…

Мара замялась, но все-таки осторожно кивнула:

– Допустим… что это так.

– В таком случае, подловить тебя не так сложно. Достаточно заманить тебя в место с механическими ловушками – волчьи ямы, самострелы, капканы…

Мара перебила, покачав головой:

– Согласна, это довольно опасно, но… – Она поколебалась, но все-таки решалась объяснить. – … Возвращающаяся ко мне дрожь земли или камня предупредит о такой опасности.

«Дрожь земли или камня»? Вибрация? Какая-то разновидность эхолокации? Ну, та, что позволяет находить объекты в грунте? Вполне возможно – почему нет?

– Однако, если в этот момент сильно воздействовать на твой основной орган чувств – слух, – Продолжал я. – То есть вероятность, что ты ошибешься и не успеешь вовремя заметить опасность.

– Оу… – Мара застыла, обдумывая такую возможность. – Продолжай пожалуйста, Фан…

– Громкие звуки не только лишат тебя способности «видеть» ушами, но и могут исказить ту самую дрожь, о которой ты говоришь. Барабаны, тарелки, литавры, трубы, взрывы, громкие крики, громкая музыка. Слишком много… дрожи в воздухе и на поверхности. Ты ослепнешь в этот момент.

Мара и Хана даже одинаково приоткрыли ротик.

– Фан, так ты владеешь способом замочить Незримую Смерть! – Восхитилась Хана. – Круто!

– Спасибо, Фан! – Мара глубоко поклонилась. – Ты сполна расплатился за жизнь семьи Шу. Мы в расчете.

Лять! Да жизнь семьи Шу нужна вам как бы не сильнее, чем мне! Раз эдак в сто! Мне их жизни и на хвост не упали!

– Не злись, Фан. – Мара каким-то образом, разумеется, «считала» мое состояние… правда, причины его не поняла. – Я не могу гарантировать, но что-то заставляет меня думать, что будущая договоренность между Шу и Лонгами будет выполнена и жизнь заложников будет сохранена. А в случае невыполнения договоренности, жизни по крайней мере Шу Шан ничего угрожать не будет.

Вот дуреха-то, а! Самого главного она в упор не видит! И я вовсе не про глупышку «шушанчика». А про то, что если кто-то смог подготовить ловушку на Гончую Императора, то этот кто-то точно знал, во-первых, придет именно Гончая, и, во-вторых, под прозвищем Гончая скрывается слепая девушка, которую можно подловить именно так. И значит, кто-то слил соответствующую информацию. Нет, вряд ли сам Император – Мара слишком молода (едва ли на два-три года старше меня) и удобна в качестве инструмента, чтобы ему избавляться от нее. Хотя, кто его знает с этими их «интересами Империи». Так что там вполне можно раскрутить ниточку, выйти на недоброжелателя… Да-а-а, не умеют местные пользоваться «канонами», не умеют.

Я заставил себя успокоиться. Не знаю, как против суккубов и инкубов (против шикарных медведиц, например, помогает откровенно слабенько), но успокаивает ТА техника очень хорошо:

– Милосердие Императора не уступает твердости его воли.

– Теперь, когда мы закончили с этим делом… Не мог бы ты снова помочь бедной слепой девушке, Фан?

– Смотря в чем… дорогая кузина?

Мара поморщилась, демонстрируя, что такое обращение ей не нравится… ну, а кто вчера первым начал?

– Мара Бейфанг хочет выступить в заведениях города Банбу, что в провинции Мушан. Маре Бейфанг хочется, чтобы рядом был приятный спутник, чьи крепкие руки не дадут оступиться этой Маре Бейфанг в пути.

Столица провинции Мушан город Банбу – резиденция клана Дзе. Вот и чего Мара, спрашивается, в пасть драко… ну, ладно, не в пасть дракона, а в его задницу лезет? Вот зачем?

Понятно, что ни в Ван-Шиа, ни в провинции Шианзан оставаться Маре нельзя. Но зачем самой – переть на рожон?! Да еще и прекрасно зная об этом? Двигала бы себе домой, в Столицу, под крылышко покровителя. Приказ? Необходимость? Или знание чего-то, о чем не знаю я?

А голос такой проникновенный, ласковый и напевный. Такой беззащитный и слабый. Обнять и плакать! А вот хрен тебе!

– Вынужден отказать в просьбе и молю богов, что Мара Бейфанг не затаит обиду. У этого Лю Фана остались некоторые дела, выполнять которые следует в одиночестве, затратив на это не один день и не одну ночь.

– Прошу обдумать мое предложение. Хочу сказать, что Тот, Чье Величие Попирает Звезды и Затмевает Солнце, совершил невероятное и неслыханное! В безграничной милости своей Он отказался от своих намерений отправить на следующий круг перерождения этих несчастных Дзе. Он решил даровать им шанс одуматься…

… одуматься после того, как заберет в заложники детишек всей имперской оппозиции. Какой добренький, однако! Прям клещом вцепились в эту идею с заложниками. То же мне, нашли панацею! А ведь это только слабенький паллиатив!

– Мое сердце обливается кровью, но я не могу отказаться от своих намерений. – Я покачал головой.

Мара долго молчала, наклонив голову. Я уже давно заметил, что к интересующему ее объекту она поворачивается обычно левым ухом. Не знаю, что это означает и о чем говорит – просто такая вот характерная особенность.

Я вежливо поклонился и попрощался. Кивнул Хане и двинулся с пустыря в сторону западного въезда в город – нам надо было еще успеть выскользнуть через пропускные пункты, пока местные на уши не встали.

– Твое решение твердое, как гранит, Лю Фан. – С сожалением вздохнула Мара, по прежнему оставаясь на месте. – Но не может ли так случиться, что возможность узнать, кем была раньше твоя уважаемая матушка, склонит чашу весов твоих намерений в сторону просьбы этой информированной и благодарной за помощь Мары Бейфанг?

Не-е-ет. Это не компьютерная игрушка. И не, мать ее, манга! Это какая-то стремная индийская мелодрама! С родинками на заднице и увлекательными семейными секретиками…

Глава 7

Никогда не любил подобные сюжетные повороты ни в фильмах, ни в книгах.

Он или она гордо разворачиваются и топают куда-нибудь в закат. А им, таким, в спину – бац! – какое-нибудь охренительное сногсшибательное известие – хренак! Он или она «застывают, как громом пораженные», «не в силах поверить», «простофшоке»… и все такое. И с видом побитой собаки возвращаются. Ну, или набрасываются на «ньюсмейкера», их такой новостью огорошивших: «Повтори, что ты сейчас сказал(а)?!» – и трясут при этом за грудки. Или еще какую-нибудь некрасивую истерику устраивают с обязательной потерей лица. Но это уже опционально, конечно же…

Почему не люблю? Да потому что отдает дешевой театральщиной! После этого обычно глава или серия заканчиваются. А что будет дальше – смотрите в следующей серии! Не пропустите! Каждый четверг…

Честно говоря, думал, что в реальной жизни такому вот искусственному приему просто нет места. «Охренительные сногсшибательные известия» в реальной жизни преподносятся как-то более… обыденно, без вот этих вот поз. Ну, не бывает в реале такого! Не бы-ва-ет!

Что? Не бывает в реале? А как тебе такое, Лю Фан? Вдруг оказывается, что Мара Бейфанг тоже склонна к этим драматическим жестам!

Вот… честно говорю – от кого-кого, а от нее ожидал подобного финта в последнюю очередь! Ведь исключительно умная девушка. Прошла соответствующую подготовку. Да против этого недоучки Лю Фана эта Мара Бейфанг – как Мата Хари против Аннушки-нашей-рыженькой-Чапман! Батл «Профи против любителя». Эта слепая девушка за стуки – за сутки! – тормознула операцию по устранению верхушки клана Шу. И разработала, организовала и провела другую операцию – по похищению детей глав клана! За сутки! А? Как вам такое? Так она еще и постоянно находилась под наблюдением, будучи на территории резиденции клана!

Как поступил бы я на ее месте, чтобы склонить противную сторону к нужному решению? Для начала попросил бы проводить… куда-нибудь. Да хоть на местную конспиративную квартиру – уверен, в Ван-Шиа в распоряжении Мары с десяток таких. А уж по пути плотно сел бы оппоненту на уши, осторожно прополоскав ему мозги. Но не вот так!

– Что, прости? – Тихо спросил я.

Спросил через плечо, в полном соответствии со сценарием, наверно. Вот не могла она этого раньше сказать, когда я еще не собирался уходить? А мне теперь – соответствовать!

Мара, разумеется, удержалась от победной ухмылки. Все так же изображала местную Мону Лизу, загадочно приподняв уголки губ лишь в намеке на улыбку:

– Эта Мара Бейфанг знает, кем была твоя мать, Лю Фан. – Повторила она. – Которая известна всем под именем Лю Тинг… или Дихонг Тинг.

Я развернулся к ней полностью. Приблизился, остановился на расстоянии вытянутый руки и наклонился вперед:

– Вот объясни мне, Мара… – Вздохнул я. – Зачем мне эти знания о моей матери?

Лицо девушки выразило недоумение:

– Но тебе же это интересно, Лю Фан!

– Да как-то не очень. – Пожал я плечами.

– Ты лукавишь, Фан.

В ее голосе было много укоризны… но и некоторое напряжение вкупе с неуверенностью чувствовалось – искренность интонаций она распознает только так.

А ведь умная же девушка! Неужели не сообразит? Это же так просто!

– Нет. – Абсолютно искренне ответил я. – Скажи, Мара, зачем мне знать, кем была в прошлом моя многомудрая матушка?

– Чтобы понять, кем она желает стать в будущем.

– Императрицей. – Брякнул я.

И уже через секунду имел истинное удовольствие наблюдать приятное зрелище. Мара открыла ротик… и даже не удосужилась вежливо прикрыть его ладошкой. Что говорило, как минимум, о достаточной степени и искренности ее удивления. Не побоюсь даже назвать это вот выражение некуртуазным словом «охрененение». Или «охреневание»? Как выброшенная на берег рыба, она хватала воздух ртом, беззвучно.

– Ку-ку-ку… – тихонько засмеялась Хана, прикрыв рукавом нижнюю часть лица.

– А что такого? – Задался я вопросом, подавив очередной стон. Надо ж, в очередной раз угадал очевидный сюжетный поворот – засаленный и банальный от повсеместного использования. Не, ну а чё! Чё мелочиться-то? Императрицей – и не меньше!

– Это ж так просто. Императорскую кровь я мог получить только от своих родителей. Кого из? Ты почему-то считаешь, что интерес представляет только моя мать, Лю Тинг, в девичестве Дихонг. Про отца ты ничего не сказала. Вывод прост – ты считаешь, что внимания заслуживает происхождение именно моей матери. Каким образом она могла такое внимание заработать? Только если является одной из многочисленных родственниц Императора. Далее ты ставишь вопрос о том, кем она хочет стать в будущем. Мне кажется, ответ на этот вопрос, с учетом происхождения матери, напрашивается сам – с амбициями у моей матушки все в полном порядке!

Хана подошла и похлопала меня по плечу. Осторожно.

– Умный ты у меня! – С умиленной улыбкой поведала она, с удовольствием косясь на подзависшую Мару, все еще пребывающую в ступоре от изумления.

Я промолчал. Я не стал говорить, что на месте всех этих рыцарей плаща и кинжала я бы заинтересовался личностью своего отца, Лю Ливея. Дело даже не в том, что он был великолепным лучником, а в том, что его Ци было куда мощней, чем даже Ци матери – носительницы «крови императора». Опять-таки, моя матушка – умнейшая женщина. И абы за кого замуж не вышла бы… Уж за два десятка лет совместного проживания точно разобралась бы, что он из себя представляет. Так она, видимо, не только разобралась, так это ее еще и всё устраивает – продолжает с отцом изготавливать нас, детишек!

И я не был бы столь категоричен в утверждении о том, что мать кем-то там хочет стать. Вполне возможно, что КТО-ТО хочет ее кем-то сделать. Это немножечко смещает акценты, не так ли?

– Лю Фан… – Тихо проговорила Мара. – Не проводишь ли ты бедную слепую девушку за город?

Ну, наконец-то! Включила мозги! А то подходит ко мне, как к своим безмолвным «болванчикам», управляемым дистанционно с помощью звуков лютни. Одна нота – поднял ногу, другая – руку, аккорд – похлопал глазками и открыл ротик…

– Стой! Раз-два! – Недовольно скомандовала Хана.

Я недоуменно посмотрел на нее.

– Снимай платье. – Буркнула она. – Посмотрю, что там с амулетом…

– Зачем?

– Снимай! – Рявкнула Хана в голос. – Запах паленной кожи я отсюда чую!

Точно! Я скинул жилетку, расстегнул верх платья, кое-как расшнуровал лифчик… Посмотрел на свою красивую замечательную грудь…

– У-у-у… Да-а-а… – согласилась Хана.

Она осторожно повертела в пальцах обугленный и перекрученный кусочек металла… как только шнурок выдержал!

– В хлам! Снимай его! – Вздохнула она. – И выкидывай.

– Ты чего! Это ж целая «осьмушка» серебра!

– Вот жадный ты нищеброд, Фан-Фан! – Всплеснула руками Хана. – Не серебро это уже. Халькоперит. Сиречь медный колчедан. Произошла алхимическая деградация из альбедо в нигредо… Тут меди даже на жалкую медную «осьмушку» не хватит. У-у-у, гребаная ящерица! Такую тонкую вещь загубила!

– Оу! – Мара протянула руку и, едва касаясь, осторожно провела кончиками пальцев по ожогу. – Так вот, оказывается, откуда столь приятный запах шкварочек!

– Какие там шкварочки! – Возмутилась Хана. – У него на нормальные шкварки даже сала не наберется!

Хана с недовольным «Подвинься, рыжая!», невежливо отпихнула Мару в сторону, смачно плюнула на свой палец и тщательно размазала слюну по уже вздувшейся волдырем коже.

– За недельку заживет – будешь, как новенький. – Вздохнула она. – Как ты только боль выдержал? Даже не дернулся…

– Лю Фан – очень сильный и очень смелый! – Убежденно сказала Мара, пряча какой-то пузырек в свой поясной кошель. – И… – она замялась.

И долбанутый, ага.

– Лю Фан, с твоей стороны было очень неосмотрительно закрываться от Голоса Повелителя Небес!

– Ну, коне-е-ечно! – Протянула Хана. – Надо было ему свои мозги перед этой ящерицей разложить и еще наклониться пониже…

– Его мозгам ничего не угрожало. – Запротестовала Мара.

– Предохранитель в этот амулет не помешает встроить. – Глядя в сторону заметил я.

– Предохранитель? – усмехнулась Хана.

– Да.

– В этот амулет?

– Да.

– Балда. – Беззлобно передразнила Хана. – Это и был предохранитель. Избыток энергии постепенно стравливается в тепло. Или ты предпочел бы, чтобы артефакт рванул прямо у тебя на груди?

– Э-э-э… вряд ли.

– То-то ж! И, на мой взгляд, уж лучше шкуру попортить, чем свои мозги перед этой ящерицей в колено-локтевую позицию поставить! Шкура-то потом зарастет, а вот твои замечательные мозги – вряд ли.

– Ты преувеличиваешь опасность, госпожа Хана. – Снова влезла Мара.

– Госпожа Хана эту опасность еще и преуменьшает, чтобы не пугать нашего мальчика раньше времени! – Очень серьезно ответила медведица.

– Слухи о коварстве драконов распространяются как раз медведями. – Не очень уверенно возразила Мара.

– Ой, вот не надо, да! – Поморщилась Хана. – Эти слухи основаны на реальных фактах. И не только медведи, а – вообще все волшебные звери. Вообще. Ах, эти бедные драконы – все остальные их обижают! С чего бы это, да? Наверно, это все остальные плохие, а драконы – такие хоро-о-ошие…

– Я не хочу с тобой спорить.

– И не надо! – Отмахнулась Хана. – Ты, вообще, радоваться должна. Тебе мозги засра… прополоскали в самом щадящем варианте – иначе у тебя ментальные щиты не встали бы.

Вот. Как я и говорил – в реальном мире охренительные новости узнаешь вот так – между делом. Из простой перебранки между девушками невзначай узнаёшь о том, что люди, оказывается, находятся между различными группировками волшебных зверей, которых сами же и выбрали себе в качестве тотемных. А волшебные звери не могут развернуться на полную катушку, так как в этом случае могут ослабить самых сильных из своих «тотемников».

Прекрасная ситуация, как по мне! Нет, без дураков – серьезно! Если преданность обеспечивать прямой и грубой «волшебной» промывкой мозгов, то это приведет к падению надежности «человеческого материала»! Потому что есть такая прекрасная вещь, как конкуренция! Ах, бедные волшебные звери! Приходится им действовать… как везде: идеологическая обработка, пропаганда, обман, подкуп, шантаж, подставы и интриги. Красота! За человечество остается только порадоваться! Мы, двуногие, тут, оказывается, как покупатели перед витриной с разными брендами от разных производителей!

Даешь конкуренцию! Еще и «вирусы» всякие межмировые окончательно зверям «потерять берега» не дают – а ну как занесут в здешнее человеческое сознание какие-нибудь вредные бациллы про единобожие или, упаси предки, про атеизм? А если – про научный атеизм, в рамках которых волшебство и говорящие зверушки невозможны?

* * *

Во-о-от… Совсем другое дело! Пока мы шли, пока нашли место, где я спрятал свой дорожный мешок, пока я доставал его, пока «огородами» проходили мимо «таможни» – все это время Мара очень аккуратно и деликатно меня обрабатывала на предмет помощи. И аргументы приводились уже совсем другие – и слабенькая она, и оступиться может, и слепую красивую девушку всяк обидеть норовит…

А я пытался понять, как женщины умудряются быстро перемещаться в длинных юбках?! Ну, это ж невозможно! Юбки путаются в ногах, норовят зацепиться за доски забора, за траву. Вентиляция, без дураков, хорошая, но платить за это такой потерей в мобильности… А еще ж у них в гардеробе есть эти узенькие ципао! В обтяжечку и в облипочку!

Темнее на улице не стало. И уже не станет до самого утра. Вообще, момент с появлением драконов на пустыре был подобран идеально – именно то время, когда осенние сумерки быстро переходят в полноценную ночь.

– Так! – Раздался хриплый мужской голос из темноты. – Девочки! А ну-ка, положили мешочки-сумочки на землю. Кричать не советую – криками тут никого не удивишь. Быстренько решаем, кто из вас первой расплатится за проход по этой улице … вон ту мелкую не предлагать!

Хана возмущенно зарычала. Тихонько, но очень угрожающе.

Ребятки расположились грамотно. С другой стороны, я уже говорил про эту самую «грамотность» на узких улочках – идиотом надо быть, чтобы не использовать богатый криминальный потенциал здешней городской планировки. Но вот конкретно в этих четких ребятишках чувствовалась хватка и опыт бесчисленных засад на беззащитных горожан. На виду не торчали, спрятались в выемках в длинном заборе по обе стороны от дороги, не уповая на опустившуюся на Ван-Шиа темноту. Голос подали только когда мы оказались в ловушке – трое спереди, трое сзади. В руках все шестеро сжимали короткие дубинки… с ребристыми ударными частями. Явно заезжие «гастролеры». Местные гоп-стопщки «работают» дубинками, обтянутыми кожей и тряпками, или вовсе – кожаными мешочками с песком. Чтобы не засорять улицы родных городов лишней кровью и трупами. А эти… «частные предприниматели» нацелены только на максимальную прибыль… которую гораздо удобнее снимать с мертвой добычи.

Если б по дорожке шли мужчины, то их бы без затей и разговоров уже отоварили бы по затылкам этими шипастыми дубинками и обобрали бы получившиеся трупы до нитки. Но поскольку в ловушку угодили три девицы, две из которых – писанные красавицы (это я так о своей маскировке… скромненько), то ребятки ожидаемо решили разнообразить свои тяжкие разбойничьи будни женским обществом. После развлекательной части вечера участь девушек вряд ли отличалась бы от незавидной судьбы мужчин – они так же остались бы остывающими телами на темной улице… Ну, разве что «гастролеры» вот прямо сейчас, ночью, собирались бы покинуть город и проявили бы милосердие в благодарность за приятно проведенный вечер.

Одежда темная, зрачки расширены во всю радужку. Это не от наркотиков, нет – это опытные ночные хищники приняли специальные пилюли. Специально для ночной охоты. И приняли пилюли довольно давно. Эти пилюли временно дают некий аналог ночного зрения. Глаза после них болят дичайше, и к преждевременной слепоте регулярный прием таких препаратов может привести запросто, но ЭТИ и не собираются жить вечно… или надеются поднакопить на целителя. Серьезные ребятки, чего уж там… Другими словами – полные отморозки.

Мара, конечно, эту засаду видела заранее, но место было такое, что обойти его без изрядного крюка не представлялось возможным. Ну и, думаю, некоторую долю здоровой женской стервозности нельзя сбрасывать со счетов: подвергнуть меня вполне безопасной (с ее-то способностями) проверке в естественных условиях – сами Предки велели! Иначе зачем бы она минуту назад, стараясь сделать это незаметно, вытащила из волос и спрятала в набедренный кошель «ярлык клана»?

Стражу было звать бесполезно, а в нашей ситуации – еще и глупо. Да и откуда здесь, уже в пригороде, взяться клановой или городской страже? Клановая стража отирается рядом с клановыми кварталами, а городская за территорию, очерченную шлагбаумами, ночью не вылезает. А живущие в окрестных домах не помогут, даже если мы будем хором кричать «Караул, грабят-убивают!» – только проверят двери, что те закрыты плотно и надежно. До простой фишки – крика «Пожар!», после которого из домов выбегают ВСЕ, тут почему-то пока не додумались. Утром, правда, дисциплинированно сообщат в стражу… после того, как убедятся, что трупов на улице не наблюдаются. В случае же наличия трупов – «нет, высокий господин, ничего не слышали, ничего не видели – так крепко мы спали!»

– Ма-а-альчики… – Улыбнулся я. – Мне вас послало само Небо… сладенькие вы мои!

– Чё?! – Очень аутентично вопросил заводила, явно не ожидавший такого проявления радости от остановленных на темной-темной улице юных прелестниц. – Девки, вы чё, бухие, что ли?

– Вот так свезло! – Вякнул кто-то из его сообщников.

Ответом послужил рывок и быстрый удар пальцами в горло… да как же они в этих платьях ходят-то, а?!

Я не сдерживался и бил насмерть. Тут дело даже не в том, что в этом мире нет (и быть не могло) всяких загонов про «необходимый уровень самообороны». Дело даже не в том, что я не собирался дожидаться прибытия стражи и кому-то что-то объяснять и доказывать, оправдывая себя в каком-нибудь суде – в этом мире в суде прав тот, у кого больше денег или власти (как, впрочем, и в других мирах). Дело даже не в дубинках, что не были обтянуты ни кожей, ни тряпками, как у обычных «честных» местных гоп-стоперов (это которые где живут, там и «работают»), а были предназначены исключительно для нанесения тяжких увечий и производства трупов.

И даже не в том дело, что рядом со мной, на минуточку, находится госслужащий из Приказа Высокого Воспитания и Нравственности. Буквально – человек Императора, который получасом ранее практически официально нам с Ханой представился. А это – даже не индульгенция, а прямой приказ о защите гос. интересов любыми средствами и способами! Для примера: Мара могла бы назвать свое имя и должность, продемонстрировать свой «служебный» ярлык (если б вдруг брала такие цацки на свои задания, в чем лично я сильно сомневаюсь): шесть к семи – бандюги развернулись бы и растворились бы в темноте… или – один к семи – довели бы места назначения со всем возможным почтением.

Дело в том, что я хотел испытать возможности своего организма, усвоившего Жемчужину. Очень эгоистично и цинично, понимаю. А уж как некрасиво и подло это выглядит со стороны… Но оправдываться я не собираюсь – если кому-то «повезет» попасть на мое место, то я с удовольствием поаплодирую настоящему гуманисту, использующему щадящие способы решения таких вот разногласий. Поаплодирую с чувством глубокого удовлетворения от торжества прогрессивной нравственности над грубым средневековьем. С дивана. Искренне салютуя бутылочкой пива.

Под пальцами левой руки, сведенных в судороге «копья», приятно хрустнуло, и я рывком развернулся к еще ничего не понявшим подельникам мертвеца. Тело стремительно умирающего человека еще не успело рухнуть, а пальцы правой руки, собравшиеся в щепоть, уже врезались в печень второго разбойника… пробивая кожаную куртку, ткань нательной одежды, кожу, проскальзывая под ребрами и вгрызаясь в мягкое и податливое, и проворачиваясь там… Фу, гадость!

Второй еще не начал хрипеть, а третий получил внешне размашистое, но молниеносное в правильном исполнении, «Крыло цапли» (то самое – мамино любимое)… заметно деформировавшее ему череп.

Я обернулся к оставшейся троице, не сообразившей пока, что концепция ежевечерного отъема денег у населения несколько изменилась…

А им и не надо было – все трое как раз падали, закатывая глаза.

– Это не я! – Мара подняла ладошки в защитном жесте. – Это все она! – И ткнула пальцем в сторону недовольной Ханы.

– А? – Захлопала та глазами. – А надо было оставить? Ну, извини, Фан, не догадалась! Зато теперь – «три-три»!

Видимо, юная медведица активировала один из своих амулетов. Ну, сейчас, будучи в платье я ее даже немного понимаю – ТАКОЕ пренебрежение со стороны разбойников сильно бьет по женскому самолюбию. Удержаться и не отомстить – практически нереально. «… вон ту мелкую не предлагать!» – да как они посмели?!

– Эти трое, кстати, все еще дышат… – невзначай обронила Мара, отвернувшись и от меня, и от Ханы. – Так что счет «три-ноль» в пользу Фана.

– Пф! – Хана развернулась к поверженным и подняла руку.

И тут же:

– Эй!

Развернулась в мою сторону, когда получила подзатыльник… очень-очень легкий, по касательной. Силушка все-таки увеличилась. И влепил я ей левой рукой – правая-то вся в кровище и ошметках чужой плоти.

– Какого демона, Фан?! – Взбеленилась она. – Тебе жить надоело?!

– Не вздумай! – Пригрозил я, не обращая внимания на ее «яки» и появившиеся в воздухе красноватые искорки.

И прошелся по телам, с силой вбивая каблуком кадыки валяющихся людей в их же горла. Хрип перешел в клекот, но быстро затих.

Лицо Ханы, кажется, посерело, но она сдержалась и не стала знакомить поверхность улицы с вполне достойной кухней «Лунной Волчицы». А я повернулся к Гончей:

– Мара… – Попросил я. Тихо и серьезно. – Больше так не делай с моими друзьями. Никогда. Пожалуйста.

Идеальная пышная белесая бровка вздернулась, а голос Мары стал наставительным и чуть-чуть снисходительным:

– Медведи – хищники, Фан! Начинают убивать, как только перестают получать молоко матери. Она легко бы перенесла это…

Я перебил. Мне вот только этих манипуляций доморощенных не хватало… и данных, которые я, как охотник, мог бы накидать в ответ раз в сто больше:

– Убийство неразумных зверей для пропитания – совсем не то же, что убийство разумных существ для развлечения или из-за подначивания, Мара!

Та кротко вздохнула и потупилась:

– Хорошо, Фан. Конечно. Никогда с твоими друзьями. Я поняла. Приношу свои извинения, Хозяйка Хана. Мои извинения, Фан… – Поклонилась она поочередно Хане и мне.

– Пф! Фан, я бы смогла! – Возмутилась притихнувшая было Хана… все такая же бледненькая.

– Дуреха… – Буркнул я. – Великовозрастная.

Та вскинулась, но Мара торопливо перевела тему:

– Очень характерная техника боя, Фан. – Оценила она, протягивая мне какую-то тряпочку. – Видимо, обучала матушка?

А вот и не угадала! Воинским искусствам – луку, ножу и рукоблу… рукопашному бою – нас как раз обучал отец, Лю Ливей. И матушка вполне серьезно утверждала, что после отца ей остается лишь подтянуть кое-какие мелочи и добавить пару-тройку грязных трюков. Но, как я уже говорил, чужое инкогнито надо уважать. Тем более, если оно не такое уж и чужое.

– Ага… – Кивнул я, тщательно вытирая руку от… дерьма.

В этот вопрос углубляться я не хотел. А с Марой главное – не врать. Прямо. Ведь матушка меня тоже обучала, верно? А про отца Мара, уж извините, ничего не спрашивала. Не так ли?

Но как же ей самой хочется поведать, кто есть моя матушка! Вот прямо еле в себе удерживает! Наверно, какая-то очень увлекательная история про заговоры и пеленки с императорским вензелем!

– Но ты, Мара, мне кажется, не поняла. – Продолжал я, выбрасывая изгвазданный платочек под забор (не возвращать же обратно эту гадость девушке, верно?). – «Не делай так больше» – в смысле, не пытайся в будущем подобным образом проверять меня – это может разрушить и так слабое доверие между нами.

– Вау! – Отреагировала Хана, кажется, тоже что-то сообразившая.

– Боюсь, глупая Мара Бейфанг не успевает за стремительным полетом мысли этого хитроумного Лю Фана…

Я внимательно на нее посмотрел… Понятно, что придуривается – но поди прочти это на сем прекрасном наивном личике.

– Насколько легко будет найти в этом городе человека, который пойдет в этот час по этой дороге? Без оружия, без друзей или охраны? И насколько наивными должны оказаться те, кто будет его здесь ждать в надежде поживиться?

– Оу…

– К тому же, пилюлю «Кошачьего Полуночного Глаза Под Луной» они приняли гораздо раньше. Минут за двадцать до того, как встретили нас. А заранее и «на всякий случай» такие пилюли не принимают – слишком неприятные и серьезные последствия от них.

– Но…

– Это прекрасно определялось по их зрачкам, Мара. Вряд ли тебя интересовала такая любопытная подробность об этой пилюле… в силу известных нам обстоятельств. После пятнадцати минут действия начинают лопаться сосуды в глазах – и это прекрасно… видно.

Разумеется, можно было возразить и накидать массу контраргументов. Дескать, они уже кого-то обчистили до этого, а мы были лишь вторыми. Или шли грабить какой-нибудь дом, а мы им просто по пути встретились… Но Мара поступила умнее, в очередной раз доказав, что за красивеньким фасадом скрываются очень неплохие оперативные мозги:

– Прости меня, Лю Фан! – Она опустила голову и приняла максимально раскаявшийся вид. – Больше этого не повторится. Ты можешь мне не верить, но твое доверие – очень важно для меня («О, да-а-а! Еще б кто-нибудь прикладывал хоть капельку усилий, чтобы его оправдать, мое доверие!»). Прошу, дай мне шанс! Я обязательно исправлюсь! Вот увидишь!

– Вот, Хана. – Я показал пальцем на Мару. – Вот как надо просить прощения. Уверен, что на твою матушку и на дедушку такое подействовало бы обязательно.

– Пф! Пробовала! Первые два раза прокатывало, а потом – шиш!

– Мара, – Позвал я. – Ты слышала?

– Да, Фан! – Улыбнулась та. – Я не буду искушать судьбу. Второго раза не будет, Фан!

И понимай – как хочешь. То ли, действительно, будем с ней работать по-честному, то ли сразу воткнет нож в спину.

– А Лю Фан раньше… убивал? – Осторожно поинтересовалась после непродолжительного молчания Мара.

– Разумеется! – Я пожал плечами. – Я же охотник.

– Действительно. – Мара задумалась.

Действительно. Я понимал, что так удивило Гончую Императора. Меня это самого, если честно, удивило – никаких душевных терзаний после убийства шестерых живых людей я не испытывал. И, кажется, не собирался этого делать потом. Почему-то я воспринял их, как обычную охотничью добычу. Гораздо крупнее, чем птица и пушной зверь, на которого я охотился в наших лесах до этого, но… не так, чтобы меня это как-то впечатлило. Например, отцу и другим охотникам мы, парни и девушки (хотя, по меркам прежнего мира – «мальчики и девочки»), помогали спускать кровь, свежевать и разделывать огромные туши секачей, лосей, оленей… а домашнюю живность – свиней, например, кто-то из нас и забивал собственноручно одним-единственным ножом. А уж свернуть шею курице – как нечего делать. Это умели (и делали) все. И – никаких проблем! Чай, не городские какие-нибудь…

Вполне допускаю, что и Хана легко бы пережила убийство разумных – в отличие от меня, медведица, наверняка, охотилась на дичь, умерщвляя ее самым естественным способом – зубами по горлу. И, все равно – почему-то хотел огородить ее от ЭТОГО «удовольствия». Глупо, понимаю…

* * *

Не сказал бы, что «испытания» «постжемчужного состояния» моего организма меня впечатлили. Конечно, не обладая никакими измерительными инструментами (даже приблизительно не могу представить, какие инструменты смогут ТАКОЕ замерить… ну, разве что секундомер какой-нибудь, да динамометр), я не могу оперировать процентами, долями, ляо и секундами. Но, по ощущениям, моя эффективность в рукопашном бою повысилась едва-едва на пятую часть от прежнего.

Ну, пробил «Клювом грифона» кожанку, одежду, кожу и ливер. Так я и до этого на тренировках соломенную скатку успешно пробивал. Ну, расколотил череп «Крылом цапли». Ну так, извините, я до этого таким же ударом ломал тонкие стволы… сухие, конечно, и которые можно было почти обхватить ладонью. Но ломал же.

Скорость движений увеличилась… незначительно. Хотя, появилось ощущение, как от использования хорошо смазанного во всех сочленениях механизма. Ну, как в первые минуты после выполнения полного Канона и хорошего разогрева тела до испарины на лбу.

Скорость реакции… Честно говоря, ожидал, большего. Ожидал, что будет как в книжках или фильмах-боевиках – застывшие в пространстве противники, замедлившиеся в воздухе опадающие листья и все такое. Ну, как то состояние, что я «ловлю» иногда во время стрелковых тренировок и еще реже – на охоте. Отец называл это состояние… длиннющее такое название (мать чуть позже, как всегда упростила – «Сатори») и говорил, что так или иначе это состояние доступно ВСЕМ практикующим ЛЮБЫЕ боевые искусства. Но – нюанс – в лучном искусстве оно достигается легче всего. Но – опять-таки нюанс – достижение его в лучном искусстве не влечет автоматического его постижения в других боевых искусствах. Хотя и способствует, да. Немного.

Подозреваю, что никакая Жемчужина в этом самом Сатори не поможет от слова «совсем». Потому что это состояние доступно ЛЮБОМУ практикующему боевые или медитативные практики вне зависимости от физической силы и уровня Ци. Подозреваю даже, что как раз высокие физические и энергетические показатели достижению этого состояния будут препятствовать, как чрезмерно накачанные мышцы препятствуют гибкости.

Печально. Очень хотелось халявы. А жизнь, как обычно, обламывает. Так что снова – тренировки, практика, кровь, пот, слезы-сопли. Не скажу, что это так уж плохо – это хотя бы чуть-чуть соответствует моим понятиям о справедливости. Желанию халявы – противоречит, а жажде справедливости – соответствует. Так что, может в этой «культивации», столь любимой тамошними современниками Алексея Кима, известного тут под именем Шу Ливея, что-то такое есть… рациональное.

* * *

– Эта благодарная Мара Бейфанг может многое сделать для отзывчивого Лю Фана. – Продолжала щебетать Мара. – Положение Мары Бейфанг, когда она не путешествует с лютней по Царствам… и их окрестностям – чрезвычайно высоко. А слово ее многое значит для людей Императора…

– Для того, чтобы замолвить словечко за этого незначительного Лю Фана, рискованной Маре Бейфанг следует для начала хотя бы выжить…

– «Знание – сокровище, которое всегда следует за тем, кто им обладает» – Поучительно процитировала Мара поговорку. – Знание о будущем – бесценно. Знание о подробностях будущего – императорский подарок, за который эта девушка всегда будет благодарна доблестному Лю Фану… который почему-то стал пренебрегать красотой этой согласной на многое Мары Бейфанг…

К данному вопросу, касающемуся ЭТОЙ стороны нашего взаимодействия, Мара подходила совсем-совсем осторожно, видимо ощущая мое отношение после того, что я узнал, что мы, пусть и весьма дальние, но родственники.

А какое отношение у меня было к тому, что мы с ней переспали… неоднократно и по-всякому? Довольно утилитарное и, на мой взгляд, понятное. Просто Мара, распознав изменение моего к ней отношения, не совсем правильно поняла причину. Меня ни капли не заботило то, что она моя дальняя родственница, двоюродная сестра, кузина… Да будь у нас даже общая бабка – меня бы это не волновало абсолютно. А вот то, что она – Гончая Императора, исполнительный инструмент, следующий воле какого-то постороннего властного старикашки, который запросто может ей приказать лечь под кого угодно, а потом этого «кого угодно» прирезать во сне – вот это изрядно напрягало. Не от возможности такого вот финта в моем отношении (от меня можно избавиться куда проще, не прибегая к дорогим инструментам типа Мары-«микроскопа» – вполне можно было обойтись каким-нибудь обычным «молотком»), а от самой ситуации.

С Шихонг было проще – моя «куноичи» вполне могла пренебречь интересами Ма У, если те столкнутся с моими… хотя бы теоретически. А вот Мара… ей мозги закомпостировали конкретно – преданная собачка… несмотря на то, какие намеки она делала на возможность выйти из подчинения Императору. Но где (и с кем) Шихонг…? А Мара – вот она. Идет и прижимается.

Мое молчание было понято… как обычно:

– … Но умная девушка понимает, что перед мудрым и расчетливым Лю Фаном открылись куда более заманчивые перспективы…

Как слепая девушка умудряется одним движением головы демонстрировать жест «показала глазами на» – ума не приложу. Но в данный момент она именно «показала глазами» на Хану. Та возмущенно и знакомо фыркнула…

– … разумеется, Мара не настолько глупа, чтобы мешать будущему семейному счастью Лю Фана, заслужившего это своими доблестными поступками и упорным трудом. Однако, частичку горячего сердца этого достойного мужчины, пусть крохотную, она тоже желает заполучить. И она надеется, что та, кому отдал свое сердце этот Лю Фан, поделится крохотным кусочком с бедной слепой девушкой…

Стало неприятно, потому что мне показалось, что какая-то доля откровенности в голосе Мары была. Она, конечно, та еще лисица, но… а если, действительно, искренне все это говорит? Вон, даже Хана, которая тут вообще не при делах (что б там медведи… а точнее, что б там «тетя Зана» не планировала), начинает задумываться… Ну, да – сначала частичку, потом крохотный кусочек, потом еще чуть-чуть… Почему бы и не поделиться, да? Сердце у Лю Фана большое – на всех хватит!

Я вздохнул. Я возвел глаза к безлунному ясному небу Ван-Шиа. Я прижал к себе поплотнее встрепенувшихся девушек, что опирались на мои руки. И те с готовностью прильнули ко мне, поняв меня, видимо… как всегда, неправильно.

Я шепнул в ушко Мары, очень деликатно ставшей тереться грудью о мое плечо:

– Нас сейчас слышат?

– Нас сейчас никто не слышит. – Разочаровано ответила та.

– Хана?

– Тебе ж сказали – не слышат! – Недовольно буркнула та. – Глухоухие двуногие…

– Мара. – Обратился я к тому аккуратному ушку, что было справа. – Мысли о том, как предотвратить печальный… для тебя… исход ситуации с кланом Дзе – были единственными, что пришли в твою умную и опытную головку после допроса Шу Ливея?

– Оу… – Мара улыбнулась как-то… более естественно. – Нет, конечно. И я рада, что ты понимаешь всю важность этой стороны… выводов из допроса. И не стал поднимать этот вопрос при всех… хотя, я и не совсем понимаю твоих резонов, заставляющих говорить это при медведях…

– Вы о чем? – Спросили слева… там где находились очень любопытные ушки Ханы.

– В клане Дзе готовы к визиту Гончей Императора. – Объяснил я. – Более того, там знают слабые места Гончей Императора…

– … следовательно, знают, кто такая Гончая Императора. – Кивнула Хана. – И?

– В окружении деда есть люди, отчего-то недолюбливающие эту совершенно неопасную и безобидную Мару Бейфанг! – Тихонько возмутилась Мара.

Ну, у девочки ожидаемо высокое самомнение… имеющее под собой, справедливости ради, все основания. Или, как почти все женщины, Мара несколько… эгоцентрична.

– Или в окружении Императора есть люди, лоббирующие интересы клана Дзе. – Подсказал я более реалистичный, на мой взгляд, вариант.

– «Лоббирующие»? – Не поняла Мара.

Я поморщился – вот так вот разведчики и прокалываются.

– Защищающие и продвигающие чужие интересы. – Перевел я.

– Почему вы оба не рассматриваете варианта, что рядом с Императором есть люди, которые хотят помешать ослаблению мятежных провинций? – Спросила Хана. – И, в итоге, хотят ослабить мятежами Царства в преддверии войны с Западом?

– В этом случае, уже в провинции Шивазан люди клана Шу меня… устранили бы. – Мара задумчиво двинула плечиками. И не удержалась. – Очевидно ж.

– Пф!

– Обдумывание этого вопроса стОит моей вечерней медитации… – Слегка поклонилась Мара. – Спасибо тебе, Лю Фан. Ты столько делаешь для этой недостойной девушки… А она мучается тем, что не может тебя достойно отблагодарить… каждую ночь мучается!

– Фан! – Возмутилась Хана. – Да трахни ты уже эту самку! Достала ныть!

– Воспитанным девушкам не пристало выражаться столь откровенно и грубо. – Мгновенно подколола Мара.

– Пф!

– Не «трахни эту самку», – Мара наставительно подняла пальчик. – А «взойди на ложе с этой покорной девицею и утоли ее жажду своим горячим и питательным Ян».

– Ну? – Удивилась Хана. – А я что сказала?

* * *

Отойдя в сторону от дороги, метров через двести мы вышли на небольшую полянку. Там буквально навытяжку стояли две девушки, держащие в поводу таких же застывших каменными памятниками четырех ездовых ящеров…

– Мы пришли. – Сообщила Мара. – Спасибо, что проводил меня, Лю Фан! Приятно было снова ощутить твою сильную руку, пусть ее и почувствовали только мои паль…

Отбросив мою руку, Мара чуть ли не с хлопком метнулась в сторону, выхватывая два узких клинка с зачерненными лезвиями, и прячась за стволом ближайшего дерева.

– Угомонись, рыжая… – Послышался знакомый хрипловато-грудной женский голос.

Он донесся от девушек, державших ящеров. Правда, ни одна из застывших бедняжек рта не открывала.

Глава 8

По поляне и окружающему лесу с силой вмазала знакомая «медвежья яки». Девушек, держащих ящеров, чуть ли не вбило в землю там, где они стояли, заставив упасть на колени и выпустить поводья. Ящеры испуганно закрякали и дернулись, но с места не сдвинулись, бешено вращая маленькими глазками.

Само-собой, я не мог упустить такого шанса – сейчас девушка явно была растеряна… даже ошеломлена, а я к ЭТОЙ яки уже как-то попривык… да и Жемчужина, наверняка, какой-то иммунитет к такому давлению давала. Поднял освободившуюся руку к лицу и натянул кожу у правого глаза, одновременно расфокусировав зрение.

– А платье тебе идет, Лю Фан! – Тот же голос. – Кому бы из моих знакомых юношей тебя сосватать? Разумеется, надо выбрать самых-самых достойных – такая миленькая скромненькая девочка получилась! Нельзя отдавать абы кому!

– Выберите, кого не жалко, тетя Зана! – Вздохнул я, продолжая обдумывать увиденное… любопытство-то я удовлетворил, но вот что делать с этим дальше? Пока в голове крутилось только одна мысль: ай да я!

– Всех жалко! – Фыркнула пустота за спинами упавших ниц девушек.

Воздух в том месте поплыл, в нем проявились преломляющие свет грани, наполнившиеся объемом, что сконденсировались в уже узнаваемые и ожидаемые пышные формы госпожи Бейдао. В нарядном платье, совсем не подходящим для прогулок по лесу.

– Добрый вечер, тетушка. – Поклонился я.

Хана тоже поклонилась:

– Матушка.

Ну, а Мара попыталась «откосить»:

– Хозяйка леса. – Она опустилась на колено.

– Не придуривайся, рыжая! – Погрозила Зана пальцем и ткнула тем же пальцем в меня. – Он на тебя только что смотрел.

– Оу… – Мара «кинула на меня взгляд». Настороженный.

– Ага. – Кивнул я. – Симпатичный хвостик. И ушки замечательные. Добавляют… милоты.

Пышный хвост со светлым кончиком и такие же острые ушки… с очаровательными маленькими светлыми кисточками… Цвет, увы, определить не удалось. Но не рыжий, а куда светлее. Хотя-я-я… меняют ли лисы свой окрас по сезонам? Может, это Мара к зиме готовится…

Видимо, гены северянки-невольницы оказались несколько сильнее, чем кровь старшего сына императора-почти-дракона. Что вполне возможно, кстати: если она – чистокровная лисица, а он – всего лишь дальний потомок дракона. Или смелая девушка банально навесила разлапистые рога на гордый профиль своего пленителя. Хотя, это вряд ли: драконы (те, которые настоящие) учуяли бы – и не позволили бы преклонять перед ними только колено тем, кто не носит их кровь. В этих вопросах ящерицы весьма… требовательны и щепетильны. Так что с супружескими изменами в императорской семье всё тухло… другими словами, детишки от походов на стороне если появятся, то драконы, привлеченные в качестве экспертов, запросто могут провести генетический анализ. Конечно, такие нюансы вряд ли будут освещаться в коммерческой интерпретации этого мира для подростков-бездельников на соц. обеспечении – так что узнать жаренные подробности от Шу Ливея я заранее, понятно, не мог – для него Мара Бейфанг была просто Гончей Императора без уточнений видовой принадлежности. Ну, да кто сказал, что ТАМ мой новый мир был описан подробно. И что тот, кто этим занимался, вообще был в курсе деталей.

Но это что же получается? Лисица-оборотень с кровью драконов? Эдакий межвидовой смесок? А так разве бывает? Получается, что да: Мара – вот она, с ушками и хвостиком… и императорской кровью – по факту драконьей. В комплексе, надо признать, все это смотрится довольно… миленько.

В любом случае, я могу себя поздравить. Мне удалось покувыркаться с местным секс-символом – волшебной лисицей-оборотнем, которая в этом мире заслуженно замещает и инкубов, и суккубов! Правда, хвостик у Мары только один, ну да какие ее годы! Да и неизвестно еще, как там у северных волшебных лисиц с хвостами – может, один хвост сохраняется даже у лисиц, по силе сравнимых со здешними девятихвостыми хулицзин и кумихо. Как бы то ни было – девушка во всех смыслах уникальна. А Лю Фан, сцуко, крут! Ай да я!

– Вот как… – Повторила чуть успокоившаяся Мара. Тут же спохватилась и вскочила, соединив руки в стандартном приветствии, опустив взгляд. – Рада приветствовать вас, Высокая Госпожа…

– Ну… так-то лучше. – В некотором сомнении произнесла Зана.

«Яки» наконец-то рассеялось, и медведица величественно прошествовала к нам. Могу и ошибаться, но, кажется, трава по мере ее шествия пригибалась перед ней к земле, образовывая удобную тропинку, по которой можно было вот так вот по-королевски идти, не заботясь о том, что длинные полы платья будут цепляться за растения.

– Фан… – Обратилась она ко мне.

– Тетя…

– Старейший разрешил твое обучение нашим ментальным техникам. Обучать тебя поручено Бейдао Хане.

– Моя искренняя и горячая благодарность Почтенному Предку Ахону. – Поклонился я.

– Оу… – Тихонько оценила Мара.

Краем глаза увидел, как Хана, по-прежнему опирающаяся на мой локоть, задрала носик. Хорошо еще, что без этого своего «Пф!». Слегка дернул ее, чтоб поумерила неуместный пафос.

– Разумеется, твоей частью сделки будет сопровождение моей дочери Ханы в течение трех недель. Пожалуйста, позаботься о ней.

– Речь шла о двух неделях. – Спокойно возразил я… просто так возразил, без особого желания торговаться.

– Тц! – Выразила свое отношение к моей ремарке Зана.

А Мара тихонько прыснула. А Хана недовольно дернула меня за руку.

– Я согласен на четыре недели, если ответственность за безопасность госпожи Ханы будет возложена не ТОЛЬКО на меня.

– Оу… – снова отреагировала Мара.

– Приемлемо. – Зана, недовольно покосившись на девушку, пожевала губами.

Ну, еще бы не было «приемлемо» – наверняка, Хану прикрывали бы и без этого. Но просто так соглашаться на какие-либо условия, не поторговавшись – это не в местных традициях. Предки меня просто не поймут.

– Только… Фан…

– Да, тетя?

– Насчет внучат я не шутила. Постарайтесь пока обойтись без этого, ладно?

– Мама!

– Не беспокойтесь, тетя…

Я вежливо улыбнулся. С одной стороны, «шутка повторенная дважды превращается в глупость», а с другой – говорить сильнейшему волшебному зверю на континенте о том, что шутки у него несмешные… дураков нет:

– … я не собираюсь торопиться в этом вопросе. Хане, конечно же, стоит немного подрасти и стать еще более очаровательной девушкой…

То есть, года три-четыре у меня есть. А там – либо ишак, либо падишах – остаться должен только один.

– Пф!

А вот поведение Ханы была неожиданным. Я ожидал более… экспрессивную реакцию на свои, согласен, не очень приятные для девушки-подростка, слова. Да и, наверно, для женщины в любом возрасте. А Хана изволит меня напрягать своим загадочным многообещающим видом!

– Об этом не беспокойся. – Вздохнула Зана и, как это у нас водится, традиционно огорошила. – Дня через два она накопит сил и, насколько я знаю свою дочь, ухнет всю эту энергию на трансформацию тела… – И с искренним сочувствием в голосе добавила. – Тебя ждут открытия и море незабываемых впечатлений, юный Лю Фан.

Послышался легкий смех. Смеялась Мара, вежливо прикрываясь ладошкой.

– Я вам там всяких травок положила… ну, да ты, скорее всего, в состоянии приготовить противозачаточный отвар. Лесные люди Увзана – большие доки в приготовлении всяких отваров.

Мара не выдержала и расхохоталась в голос, уже не сдерживаясь. Хана была пунцовой. Не-е-е, тетя Зана – явно не медведь. Однако, боюсь, она сильно обидится, если я предположу, что в роду у нее отметились огромные горные духи с голой зеленой кожей. Кстати, самый подходящий форм-фактор… для создания совместных пар с волшебными разумными медведями. Но об этом лучше даже не думать – вдруг окажется, что это правда. Во всяком случае, пока меня не научат защищать свой разум.

А с несмешными шутками медведицы Заны я, конечно, сильно погорячился.

* * *

Полянку мы оставили час назад. К чести Мары следует сказать, что уехали мы только после того, как она убедилась: а) у оставшихся девушек есть при себе оружие – сверхкороткие дзяни, и б) они вполне оправились от воздействия «яки» Высокой Госпожи Заны, уже не покачиваются, кровотечение из-под аккуратненьких девичьих носиков прекратилось, и они в состоянии вернуться в город без посторонней помощи. Ну, и, думаю, постоять за себя вполне могут – очень уж фигурки у них крепенькие и гибкие… и кожа на рукоятях их мечей сильно обтертая. Цзяни эти – совсем не настенные украшения, вроде луков из сувенирных лавок Ли Ксинга.

Заодно, Мара удостоверилась, что ничего из происходящего на поляне девицы не помнят с того момента, как упали на колени. В противном случае, боюсь, этим девушкам не помогли бы ни дзяни, ни прошедшее действие «медвежьей ярости». И, чтоб ни у кого не было никаких иллюзий, вмешиваться ни я, ни Хана в этом случае не стали бы.

Как так оказалось, что мы следуем все вместе в одном направлении? Очень просто.

Три ящера – два ездовых, а один – сменный (или под поклажу) – предоставлены мне, охотнику Лю Фану из деревни Лисьи Лапки, в аренду за совершенно смешные десять «медных» на срок в три месяца Министерством Образова… то есть, Приказом Высокого Воспитания и Нравственности. Потом я обязан вернуть транспортные средства в целости и сохранности (или компенсировать порчу гос. имущества) в любое имперское учреждение, получив соответствующую справку… ну, то есть грамоту.

Один ящер – транспорт Мары. Вещей у нее было немного, и ездовое животное под поклажу было ей без надобности. Очень правильный подход человека, часто и долго путешествующего. Это для Ханы ее матушка притащила аж три немаленьких баула. Ну, как же – доченька в путешествие собралась! А про наличие многоразового и незатратного артефакта-портала никто, типа, догадаться не должен.

То, что наше направление на юго-запад, в сторону провинции Мушан, совпадает с направлением движения Мары… ну, это просто нам по пути. Не погонишь же чиновника, как-то провернувшего сдачу в аренду служебного транспорта для не «имперских людей» за совершенно смешные деньги – такие жесты ценить положено. Подарками, информацией…, ответными услугами.

Напуганные «медвежьей яки», ящеры вели себя смирно. А может, были выбраны именно за свой спокойный нрав и общую «небрыкучесть». Как выяснилось, «великими» наездниками в нашей компании были все. Про Мару понятно – не с ее зрением получать удовольствие от верховой езды. Я это дело тоже не любил… вполне возможно, что просто из-за отсутствия в Лисьих Лапках верховых ящеров и, следовательно, практики. В деревне была пятерка тягловых животин, но хозяева этих тяжеловозов очень неохотно уступали их моему отцу для глупого, с их точки зрения (с моей, кстати, тоже), обучения верховой езде. В принципе, понятно – это ж рабочий транспорт, и он постоянно в работе, а «бензин» небесплатный. А про Хану – и говорить нечего. Она не умела ездить верхом вовсе. Ну, тоже понятно – зачем оно медведице? Даже оборотню. Обернулся – и километров девяносто-сто на четырех лапах за сутки спокойно трусцой отмотал. Не особо и торопясь. По пути еще и поохотиться можно.

Так что ящера Ханы тоже пришлось брать под уздцы. И вот – картина: мой ящер впереди, к правому кольцу его седла привязана уздечка ящера Мары, а к левому – Ханы. Наш ящер-грузовоз с поклажей Ханы, разумеется, следует за самой Ханой. Тоже, с привязанной уздечкой. Предложил, было, другую схему: я веду сменного ящера, а Хана – ящера Мары. Но девушки воспротивились такой оптимизации процесса транспортировки одинаково.

Подумалось, что Мара со стопроцентной вероятностью предполагала, что у нее будут спутники. Возможно, в случае нашего отказа спутниками были бы те девушки. Но я что-то не заметил у них с собой дорожных вещей – в наличии был только один-единственный дорожный мешок Мары. Предполагалось, что вещи будут взяты по дороге? Или те девушки – чудо как хороши в экстремальном выживании в лесу, разжигании костра с помощью одной палочки, сооружении укрытия из стволов и палок, и добыче пропитания голыми руками и подручными предметами?

Или в случае нашего с Ханой отказа нас предполагалось спеленать, закинуть на ящеров и продолжать путь в такой вот компании? Ну, это бред. Я-то ладно, против Гончей Императора и минуты не простою, а вот Хана ту полянку раскатала бы до снятого дерна.

В любом случае, своих спутниц-помощниц Мара с собой не взяла. Если мы с Ханой сейчас откажемся ее сопровождать дальше, то, фактически, оставляем слепую девушку одну в лесу. Какой бы крутой она ни была, а вряд ли сможет выбраться.

Вот чтоб я был таким же умным час назад, когда она только за нами увязалась! Все эти мысли появились через час пути! Через час! А до этого момента Мара очень умело отвлекала нас разговорами. За этими разговорами мы с Ханой как-то даже забыли, что наша спутница слепа. Рисковая она девка, чего уж… Видимо, неплохо меня просчитала – каким бы отморозком я ни был (предложивший очень свежую, но совершенно некрасивую для этого мира идею с заложниками, хладнокровно использующий разбойников для испытания своих сил, добивающий раненных без колебаний и не испытывая жалости), а беспомощную девушку в лесу бросить не смогу.

* * *

Несколько дней, пока находимся на территории провинции Шианзан, придется передвигаться по ночам, устраивая дневки. Потому что днем на дорогах, в деревнях, в городах и на стоянках будет конкретный такой шмон. Пока из столицы Уль-Лонг до Ван-Шиа не дойдет «приятное» известие о вдруг появившихся в Твердыне Драконов отпрысков семейства Шу, вдруг воспылавших желанием потусить у Императора в гостях, на дорогах будут рыскать разъезды и до исподнего раздевать на блок-постах.

На месте Императора я бы пару-тройку дней помариновал бы непокорных Шу неизвестностью о судьбе ушедших в ресторан со слепой лютнисткой детишках. И только потом сообщил бы «приятное известие». И что-то мне подсказывает, что Император именно так и сделает – слишком уж легко и гладко воспринял идею заложников. Еще ж, наверно, обставит все красиво – письмо, написанное рукой одного из пропавших… а то и четыре письма ото всех – подбросят в какое-нибудь особо охраняемое место. А особо охраняемое место у всех феодалов какое? Нет, не угадали – совсем не спальня. Туалет.

Так что два-три дня на появление новостей из столицы. Еще день-два на прохождение и доведение до исполнителей приказа о прекращении ежедневных мероприятий по местному варианту плана «Перехват»… Ну, и еще пару дней – для надежности. Итого – семь дней. А за это время, даже если двигаться по ночам, мы как раз пересечем границу между провинциями Шианзан и Мушан. Оставаться на месте, понятно, нельзя – тут и поисковые животные есть, и всякая магия-волшебство на службе криминалистики.

* * *

Девушкам я, конечно, поставил палатки. В вещах Ханы оказались вполне стандартные для этого мира экземпляры. Вполне технологичные, легкие и компактные. Две штуки. Одноместные. Спасибо, тетя Зана, за вашу неустанную заботу о целомудрии своей дочери и сохранении высокой нравственности этого Лю Фана!

Себе соорудил обычный охотничий навес. И привычнее, и быстрее, и удобнее. Колышек воткнул, веревку натянул, тяжелый непромокаемый плащ сверху бросил… Все! Удобная норка готова! Только бревно перед входом положил, чтобы искры от костра шевелюру не подпалили… и чтобы всякие косолапые спотыкались, пытаясь пролезть и покуситься на святое – спящего Лю Фана.

После разведения костра и быстрого поглощения вяленного мяса, лепешек и успокаивающего отвара (после долгой физической нагрузки, вопреки стереотипам, организм нужно настроить на отдых, а не давать ему энергии подстегивающими стимуляторами), приступил к самой приятной части стоянки… Лечению отбитых в седле задниц.

Достал свой набор игл и приказал оголить попы. Портки с девушек слетели в секунду, и мне были продемонстрированы четыре прекрасных полушария. Ну… пара идеальных полушарий, и пара с очень неплохим потенциалом. Тяжело вздохнул (что проделываю в последнее время, на мой вкус, слишком часто) и предложил вначале занять место в своих палатках. В отличии от вертящей задницей и томно вздыхающей Ханы, Мара никакими намеками свое «лечение» не сопровождала – если судить по дыханию, то в процессе лечения она даже задремала, но иголки через несколько минут я вытаскивал из спины и ягодиц снова бодрствующей девушки.

Ночью Мара меня снова приятно удивила. Тем, что не полезла под мой маленький навес «типа греться», или «типа страшно», или «типа соскучилась», или «типа отблагодарить». Я ж говорю – чертовски умная… даже мудрая девушка. А вот Хана – не разочаровала – и пришлось ее прогонять.

В очередной раз хочется спросить: я настолько хорош? Или это у девочки естественное любопытство к этой стороне своей физиологии? Или – экспериментаторская жилка юного естествоиспытателя? Или – какие-то медвежьи планы… обязательно коварные и подлые?

Вообще, постоянно ловлю себя на том, что отношусь к Хане, как к ребенку-подростку. И совершенно зря, кстати. Она сама говорила, что не просто студентка, а уже выпускница. Какая бы система обучения у медведей ни была, а не менее четырех-пяти лет на «вышку» – вынь, да положь! А еще она сделала Жемчужину. Пусть и под руководством этих высокоученых медведей с замечательными именами Ба-Лу, но ведь сделала? И эта пилюля не являлась плацебо – подействовала она на меня очень явно и очень заметно. И, одновременно, не отправила к предкам, что, если судить по многочисленным слухам и легендам, происходит сплошь да рядом.

Про слова Заны, опять-таки, забывать не следует ни в коем случае – мне обещаны какие-то там «открытия и впечатления», когда девочка восстановится. То ли после своего «перекида» из медведя в человека, то ли после каких-то их медвежьих экспериментов. Этот любопытный Лю Фан аж прям в нетерпении!

* * *

Бац! Хлесткий шлепок тонким гибким прутиком по голой коже плеча в очередной раз вырвал из дремы…

– Не спать, Лю Фан!

После этого в мой мозг снова стали «падать» чужие образы. Простенькие и понятные. Суслик, дерево, речка, камень, медведь. Упражнение было таким же простым, как эти образы – каждый образ нужно было дополнить – суслика подбить стрелой, дерево спилить, камень бросить в реку с красочным «бултых»… а медведю на нос посадить птичку.

Косолапых обижать запрещалось. Мне это сразу не понравилось, но я даже не посчитал это элементом «кодировки» или самостраховки обучающих меня медведей – слишком явно, не в стиле «тети Заны». Просто очередной взбрык выпнутой из-под моего навеса Ханы… в очередной раз выпнутой. По этому на нос медведю сажалась Чжень-няо – птичка насколько редкая, настолько и ядовитая. Пока прокатывало – Хана никак не прокомментировала мою инициативу. Ни словами, ни, что самое главное, прутиком. Видимо, читать чужие мысли все-таки нельзя.

Учителем Хана была… так себе, на мой взгляд. А вот в качестве инструктора в каком-нибудь учебном военизированном лагере или тренером – самое оно! Объясняла мало, предпочитая показывать и заставлять повторять. Как по мне, так достаточно эффективная методика. На разглогольствующего о силе духа, пути воина и постижении Истины седобородого седовласого седобрового «сэнсэя» я мог бы и забить. Руками и ногами.

Бац! Теперь прутик ужалил в шею.

– Не отвлекайся, Лю Фан!

Есть подозрение, что Хана использует тот же подход, что и я, когда доводил «попок» Ма до кондиции перед основным упражнением по развитию «чувства цели». Мыслеобразы ссыпались в мой мозг постоянно – во время движения на ящерах, во время подготовки лагеря, во время приготовления этих ее кабанчиков…

Так что моментов, когда можно было насладиться честно заработанными приколами восприятия окружающей действительности – «гудением головы», раздвоением зрения, плывущим сознанием, «штормами», «штопорами», «вертолетами», «мушками» перед глазами и тому подобным – было всего два: время сна и время, когда Хана смывалась за своим ежедневным кабанчиком.

* * *

Путь наш был извилист. Шианзан – не самая лесистая провинция. По сравнению с Увзаном, например, ее даже можно называть… лысоватой. Оттого приходилось огибать равнины, луга и степи, стараясь держаться лесных массивов, которые только и могли нас укрыть во время дневных стоянок… особенно, от воздушной разведки. Ну, и от наземной – в лесу я еще мог замаскироваться, а как это делать на равнинах – ума не приложу. Хана, опять-таки, наверняка «хвосты подчищает»… и за ней, наверняка, эти следы подчищают другие медведи… а может и волки. Так что можно смело утверждать, что на территории лесов Шианзан мы – невидимки. Единственная проблема, как я сказал, «воздух» – совсем не медвежья «сфера интересов».

Интересно, Мара в своих планах бегства могла учесть, что отступление будет проходить под прикрытием медведей? А, хотя, о чем это я – разумеется, учла! Может, из-за этого к нам прицепилась?

По сравнению с лошадьми (лошади в этом мире есть и используются, но севернее, где ящеры просто не выдержат длительных зим) ящеры более «проходимы», и мы не были привязаны к сети дорог. Так что вполне могли себе позволить… Благо, с ориентированием лично у меня проблем не возникало – огромный атлас «Поднебесный мир, озаренный Солнцем и Звездами. Издание шестое, дополненное» был вколочен в мою голову матушкой намертво. Я задавал маршрут, Хана каким-то образом определяла наше точное положение… ну, а Мара просто безропотно следовала за нами.

Ей был задан закономерный вопрос: не боится ли она «опоздать» к началу операции по похищению детей клана Дзе? Мы-то, действительно, никуда не торопимся, а вот она… Нет, понятно, что без нее не начнут, но время-время…

– О приглашении всех детей всех великих кланов, управляющих провинциями Царств, на Турнир Начала Нового Года было решено сообщить после получения реакции клана Шу на… внезапный отъезд младшего поколения.

… и пусть кто-то попытается отказаться от приглашения лично от Императора. А кто откажется, автоматически попадет под угрозу похищения. Что отвлечет ресурсы и силы на охрану от основной подрывной деятельности… если она ведется. Вполне логично со стороны Императора оценить, действует ли новая метода или нет. А уж по результатам этой оценки – действовать.

Получается, операцию по похищению (или другим резким ответным действиям), будут проводить куда позже. Следовательно, времени у Мары – вагон. Так что от ее общества мы, похоже, в скором времени не избавимся. Она меня, правда, и не напрягала. Даже с Ханой, изначально настроенной к Гончей Императора настороженно, умудрялась поддерживать ровный уровень общения… правда, время от времени язвила и подкалывала, чтобы ни Хана, ни я не забыли о ее скромном присутствии вовсе…

А Император – не дурак. Даже какой-то повод придумал для того, чтобы «детский сад» у себя в столице собрать. Интересно, а культурную программу Солнцеликий продумал? А то ведь пара сотен юных лоботрясов, собранных в одном месте – вещь по-сильнее, чем ядерная война!

* * *

Сдается мне, что любые тренировки мозга так или иначе завязаны на обмане этого ленивого и хитрого органа. Вот и с моими тренировками… прорыв случился неожиданно и как раз из-за того, что разум был в очередной раз коварно обманут.

Была середина дня. Пасмурно, моросил холодный мелкий дождь – противный и… просто противный. Изо рта вырывался пар, ящеры шли размеренно и неторопливо едва со скоростью бегущего трусцой человека.

Хана продолжала долбить меня мыслеобразами. Вообще, удивляюсь ее контролю – в процессе она умудрялась заигрывать со мной, намекая, что вот-вот, чуть ли не завтра сможет трансформировать свое тело и спрашивая, какой размер груди я предпочитаю. И еще перебрасывалась едкими замечаниями с Марой.

Башка трещала и хотела покоя. Непрекращающаяся головная боль преследовала уже третьи сутки, вечером на стоянках я обнаруживал под носом дорожки засохшей крови из-за лопнувших кровеносных сосудов. Думаю, выглядел я тоже не лучшим образом – хорошо, зеркала не было, а просить его у Ханы (у которой этот предмет первой необходимости в женском обиходе наверняка был) я не стал – смысла никакого. И так понятно, что – красавец… в стиле «Сумерек» – бледный упырь с лихорадочно горящими красными глазами.

И в какой-то момент мне все осточертело. Затрахавшийся мозг каким-то собственными инстинктивным усилием взбудоражил энергетическую систему организма, внутри поднялась холодная волна, пронеслась из живота в голову… и выжгла мыслеобразы из головы напрочь.

И в черепе установилась тишина-а-а. Голова стала такой тихой-тихой, пустой-пустой. И стало так хорошо, спокойно и КАЙФОВО. Чужие мыслеобразы больше не появлялись, не было необходимости придумывать для них методов их уничтожения, а свои мысли я видел прекрасно, будто на каждой из них была метка «свои». «Свои» мысли четко и слаженно маршировали в ногу, стройными рядами, в одном направлении. В направлении «поспать бы».

«Снаружи» тоже установилась относительное безмолвие. Только дождь клевал по чешуе ящеров и по нашим широкополым коническим шляпам. Я не заметил, как остановил своего ящера, тем самым заставив остановиться ящера Мары, привязанного к моему седлу. Хана тоже остановила своего и «грузового» – последние два дня она худо-бедно разобралась со всеми этими уздечками и шпорами, так что могла ехать самостоятельно.

– Мои поздравления, Лю Фан! – Серьезно, без обычного своего ерничания, сказала она. – Ты поставил свой первый ментальный щит.

– Оу! – Мара, управляя ящером только коленями, подъехала вплотную и коснулась моей руки… как-то умудрившись не промахнуться. – Мои поздравления, Лю Фан! Эта ленивая Мара Бейфанг свой первый щит ставила год. Моё восхищение, Бейдао Хана! Такую интенсивность и скорость воздействия на разум редко у кого увидишь!

– Пф!

Целый год ставить щит, подвергаясь такой вот мысленной «бомбардировке»? Даже если с перерывами – это же все равно адов тренинг! Хуже, чем больной зуб! Целый год! Какой же силы ее ментальный щит?!

Глава 9

Это уже был нормальный ночной привал. С бренчаньем почти-гитары перед романтично потрескивающим костром. На территории провинции Мушан можно было не шифроваться и следовать днем в общем трафике, пользуясь всеми удобствами транспортной сети Царств – придорожными магазинчиками, «заправками» с кормом для ящеров и курсирующими в местах «пробок» лоточниками со всякими пирожками, хлебцами, конфетками и даже горячими напитками. Ну, а наш нюх (причем, у всех, хотя с обонянием Ханы мы с Марой соперничать и не могли) уберегал нас от стандартного риска заполучив несвежий продукт, надолго зависнуть в придорожных кустиках… что, кстати, было строжайше запрещено и каралось чувствительным для обычных людей штрафом – для отправления естественных физиологических надобностей существовали туалеты на специальных регулярных стоянках.

Подумалось даже, что «у нас» вдоль дороги давно образовалась бы одна длинная сплошная окаменелость… как подумалось, так и раздумалось – предаваться праздным размышлением не очень хотелось – поддержание ментального щита требовало заметных усилий и ожидаемо выматывало.

Но пользоваться постоялыми дворами на трактах и в деревнях мы по-прежнему не могли. Именно из-за Мары. Уж что-что, а приметную внешность незрячей красавицы-лютнистки запомнят надолго. Заодно припомнят ее спутников. А когда на ящерах, да в широкополой шляпе, надвинутой на глаза – поди разбери, что там едет… Так что оставались ночные стоянки. Тем более, что все трое были более чем приспособлены к походной жизни и ночевкам на природе. Даже слепая Мара.

Отсюда: лес, ночь, костер, красивая поющая девушка. Романтика.

– В город мы с тобой не пойдем, Мара. – Сообщил я девушке.

– Почему? – спокойно спросила она. Даже не спросила, а уточнила.

– Сама подумай. – Фыркнула Хана. – Твоя добыча явно предупреждена! Следовательно, возьмут на заметку тех, кто следует с тобой.

– Разумно. – Кивнула Мара. – В таком случае, в пригородах Банбу мы расстанемся. Меня там будет ждать мой проводник, а вы поедете дальше…

– Какой-нибудь симпатичный мальчик? – Фыркнула Хана, поглядывая на меня.

Наши странные отношения с Марой, с которой мы даже не поцеловались ни разу за все время пути, она находила смешными и лицемерными. Дескать, и мальчик хочет, и девочка течет, милуются и курлыкают… но при этом жмутся-мнутся по разным углам, как какие-то малолетки… ку-ку-ку! Вы, двуногие, такие прико-о-ольные!

Свою угрозу поменять себе внешность на что-то более зрелое и сексуальное Хана, вопреки прогнозам своей матери (а, может, именно из-за них), так и не осуществила. И по-прежнему пребывала в образе подростка-пацанки с ядерным реактором в своей тощей заднице. Может, Зана меня обманула из каких-то своих соображений? Нет, наверняка меня в чем-то объегорили – это ж медведи! Но вот в чем?!

– Если этот Бао Дин пожелает перекинуться парой слов с Марой Бейфанг, он может оставить табличку на удачу у храма Да Дзи со своим именем и просьбой даровать ему любовь в ответных чувствах девушки Мары Бейфанг.

Я даже не сразу сообразил, о чем это она. Но потом понял, что Бао Дин – это теперь я. Точнее, выражаясь современным языком, Бао Дин – мой оперативный псевдоним. М-да. А Мара, получается, теперь мой куратор? Связной? Контакт?

Шпионы, как мы! Вот здесь, пожалуйста – тему из «Джеймса Бонда» поставьте…

– Преподобная Да Дзи? – Удивилась Хана. – Но ты же не хулицзин! Ты же, вроде, кумихо из северо-восточных земель! Или эта… кицуне с Островов Карликов, да?

Кумихо? Кицунэ? Что ж, неплохо – вполне адекватные представители лисьего волшебного племени. Вредные, конечно, ну, да кто у нас сейчас без недостатков? А уж этим красавицам не быть вредными, хитрыми и коварными стервами никак нельзя – мгновенно растащат на шубки и по гаремам.

– Ну, и что? Из храма Да Дзи меня предупредят. – Мягко улыбнулась Мара. – Чисто по-родственному. Но эта юная Хана такая прямолинейная. Так ей никогда не найти себе мужчину – ведь мужчины любят скромных девушек…

– Ха! Видимо, ты хорошо изучила многих мужчин, многоопытная СКРОМНАЯ девушка!

– А где еще в наше сложное время бедной девушке получить достаточное количество мужского Ян, как не у мужчин? – Пожаловалась Мара, плавно поведя рукой.

Она помедлила, но все-таки сказала… судя по «внимательному» наклоны головы в мою сторону, одновременно с интересом «наблюдая» за моей реакцией:

– И вовсе мама у меня не кумихо и, тем более, не кицунэ, а северная лисафья…

Че?! Оба-на! Вот это новости! Вот это поворот! И где ж сынуля императора себе редкость-то такую умудрился отхватить, а? И как умудрился не сдохнуть, а еще и в изготовлении дочери поучаствовать?

– … Вот ты разве не обидишься, если я назову тебя… пандой? – Мара сделала вид, что обиделась.

Но Хана не обратила на подколку внимания. Она хлопала меня по плечу, чуть ли не вколачивая в землю, как молоток – гвоздь:

– Лю Фан, да ты мужи-и-ик! Покатал саму лисафью на своем «нефрите» и не был «выпит» ею подчистую! Мужи-и-ик!

Хана права. Правда, вещи она говорит очевиднейшие. И про мою половую принадлежность, и про… ну, понятно.

Боги с ним, с императорским сынком – там и личная сила первого наследника, и, наверняка, какие-нибудь защитные и блокирующие артефакты на себя и на наложницу нацепил. А вот как меня-то не «выпили» в процессе, а?! Северные лисафьи, конечно, тоже волшебные лисы, но одна из особенностей волшебных лис – питаться энергией других разумных – у них развита просто до неприличных пределов. Хуже того, эта способность у них – инстинктивная. Молодые лисафьи, насколько я знаю, сдерживаться точно не могут. Можно конечно предположить, что имела место та самая чистая и искренняя любовь (которая, по легендам, только и является гарантией выживания партнера противоположного пола), но… Лю Фан – мальчик взрослый, в сказки уже не верит. Он скорее поверит в «обрезанные» способности лисафьи-смеска в вампиризме. Или поверит в ее способность контролировать свои рефлексы… во имя профессионального долга.

Даже как-то… обидно стало! Я, понимаешь, старался, привлекая все свои силы и весь свой опыт, а девушка, пока я корячусь, изо всех сил сдерживалась, чтобы меня не «осушить», дабы не провалить операцию! Ну, а какому мужику не стало бы обидно? Только такому, которому плевать на партнершу. Но мне-то не плевать… кажется.

Мара медленно кивала головой, будто слушала мои мысли. Что было невозможно, так как мой ментальный щит «падал» очень редко… и в такие моменты Хана обрушивала на меня просто ураган своих мыслеобразов – ни одного «падения», заноза мелкая, не пропустила!

– У меня ни разу не возникло желания зачерпнуть больше твоей Ян, чем ты мне отдавал сам, Лю Фан.

– Звиздит. – Неуверенно предположила Хана, огромными глазами рассматривая поочередно меня и Мару… видимо, до нее только сейчас дошел весь… цимес ситуации. – Как есть звиздит!

– Неа. – Мара совершенно по-простецки показала ей язык. – У Лю Фана мно-о-ого вкусной мужской Ян! Этой Маре вполне хватает! И даже этой Хане чуть-чуть останется… ку-ку-ку!

– Эй! Почему это «чуть-чуть»?!

– Ну, даже лисафьи как-то должны размножаться. – Предположил я, подбрасывая ветки в костер. – Что было бы несколько… затруднительно, если б при любом соитии они «выпивали» партнера.

– Фан-фан! – Хана постучала меня ладошкой по лбу. – Мы говорим о волшебном звере! О волшебном! Да у нас с размножением сплошные аллюзии и парадоксы! Перестань искать для нее оправдания!

– Оу! – Мара лукаво улыбнулась и прикрылась рукавом.

Я помотал головой. Ментальный щит – ментальным щитом, а простые народные методы приведения мыслей в порядок никто не отменял. Действуют замечательно! Надо сворачивать с этой скользкой дорожки, а то сейчас договоримся до корейской мело-дорамы, ля!

– А что там с моей матушкой, Мара?

Девушка отмахнулась, будто этот вопрос, действительно, стал крайне незначительным и «проходным» на фоне только что озвученных новостей:

– Лонг Туан. Дочь императора от Младшей Третьей Жены, Лонг Туэт. Самая младшая в императорской семье на текущий момент. Законный признанный ребенок. Сбежала, когда ей подыскали жениха. Ей тогда было девятнадцать. Осела в провинции Увзан. Постоянно была под присмотром соответствующих Приказов и Кабинетов. До момента уничтожения деревни Лисьи Лапки.

Девушки с интересом смотрели… и «смотрели». А я равнодушно смотрел на языки пламени. Наверно, даже тупо смотрел. А чего вы ожидали, милые? Как я, обхватив голову и давясь истеричным смехом, упаду спиной на мокрую траву и начну кататься по ней? Или начну рвать на себе волосы, оглашая окрестности криками «Не может быть!», «Как же так?!», «Не верю!»?

Ну, внук императора. Ну, сын законнорожденной принцессы первой линии наследования. И чё? На фоне всего прочего это как-то даже…

– Как-то это… банально. – Пожевал я губами, подбрасывая в костер еще веток. И тут же спохватился, поклонившись девушке. – Только не обижайся, Мара! Я благодарен тебе за то, что не стала держать меня в неведении!

У меня вот папаня есть и, думается мне, уж он-то точно не разочарует в плане очешуительных новостей в духе Боливуда. Сын Старейшины Драконов? Или внук Тангуна – Легендарного Основателя, внука бога небес? А хотя, почему «внук»? Чего это мы мелочимся? Брат! Старший! Старший брат! И не какого-то там Тангуна, а самого Хвангуна – одного из Четырех Людей Неба. Ну, а чего нам, императорским внукам, скромничать-то, верно?

Мара недовольно цокнула языком:

– Этот Лю Фан слишком хорош. – С деланным огорчением сообщила она. – Его ментальный щит не опустился ни на миг!

Ну, кто б сомневался, что эта хитрая лисица ничего просто так говорить не будет и обязательно попытается что-то поиметь в процессе… А я еще боялся, что обижу ее своей реакцией. Ха!

– Пф! Медведи свое дело знают! – Гордо подбоченилась Хана.

– А почему же Лю Фан не показал своей радости от этого замечательного известия? – Наивно удивилась Мара. – Оказаться внуком Того, Чья Воля Поднимает и Опускает Солнце – это же так здорово!

А, ну да. Я теперь – еще и один из многих претендентов на престол. Ко всему прочему. Их, правда, до жопы, этих претендентов – в этом мире народ живет любвеобильный и плодовитый… да еще и полигамия в высших эшелонах власти цветет пышным цветом. Но если маменьку протащат в Императрицы… а я из ее оставшихся детей – старший, да еще и мужчина… да еще и единственный мужчина, если они с папой не предпримут соответствующих мер. Надо будет идею подкинуть – дескать, неплохо бы отпраздновать таким вот образом свое воцарение. Типа, нужен кто-то запасной.

– Потому что только лишние проблемы. – Поморщился я.

Довольная Мара с улыбкой покивала и даже виновато развела лапками. Дескать, прости за такие вот неприятные новости, дорогой Лю Фан, я больше не буду!

– Эй! Внучок императорский! Хорош на мокром бревне голой жопой сидеть! Застудишь себе причинное место – Царства без наследников останутся, ку-ку-ку!!!

А Хана у меня все-таки умничка: ее непосредственное поведение – лучшее средство от зашкаливающего пафосного пиздеца, постоянно творящегося вокруг!

– У меня сестры есть. – Отмахнулся я, все-таки поднимаясь… действительно, пора на боковую. – Пусть они отдуваются. А я к девятихвостым обращусь – они, слышал, и не такую ерунду исцелить могут!

– Девятихвостые тебя без единого «медного» оставят! – Хмыкнула Хана. – За твою-то ерунду грех по-больше не содрать! Она ж у тебя не простая ерунда, а ерунда императорская! – Она вдруг застыла. – Слушай! А ведь за эту твою ерунду теперь, получается, простой девушке и подержаться просто так нельзя? «Позвольте этой бедной девушке отполировать ваш нефритовый цзянь своими мягкими розовыми кораллами, Ваше Императорское Высочество! Дабы его божественный блеск озарил эту волшебную ночь…» Или как там у вас, в высшем обществе, принято?

Мы с Марой расхохотались одновременно, заставив какого-то мелкого ночного хищника в панике ломануться в темноту, а ящеров – уныло поддержать наш смех своим недовольным кваканьем.

Эта Хана – просто чудо!

* * *

Описывать город Банбу – центр провинции Мушан и резиденцию клана Дзе – не имеет смысла тому, кто уже побывал в городе Ван-Шиа. Мушан такой же большой, такой же… расползшийся на многие квадратные километры, такой же преимущественно-каменный. Даже архитектура и планировка такие же – здесь добывают камень ровно такой же фактуры, что и в провинции Шианзан, а архитекторы и строители обучались в одних и тех же учебных заведениях и теперь курсируют между провинциями туда-сюда.

И окраины такие же, как в Ван-Шиа… да как и в Мацане. Бедненькие и обветшалые дома в глубине районов. Приличные со свежепокрашенными фасадами – вдоль главных трактов. С многочисленными лавками и постоялыми дворами для припозднившихся на «таможню». Людные сейчас, днем, со снующим туда-сюда народом.

К окраинам мы подошли после полудня. Очень удачно рассчитали последнюю ночевку. Часа три-четыре, и начнет смеркаться – как раз будет время не только выстоять небольшую очередь и пройти стражу, но и найти себе место ночлега. А там – горячая вода, горячий ужин (а не кабанятина… лично меня уже слегка подутомившая) и мягкая теплая постелька… и щеколда на двери в одноместный (это обязательное условие!) номер.

– Благодарю тебя, добрый Бао Дин, за то, что проводил меня до славного города Банбу! – Поклонилась Мара в мою сторону. – Ты говоришь, мы достигли окраин… Где-то здесь меня должен ждать друг моих друзей добрый Удао Хенг…

Поводырем Мары оказался рослый детина года на три-четыре старше меня и с телосложением народного героя-богатыря Уя Липана – мощные плечи, узкие бедра, жилистые, в мое бедро толщиной, руки то ли кузнеца, то ли мечника-танка… прекрасное гладкое лицо с пышными бровями и горящими черными очами. Кстати, взгляд его, сразу прикипевший к скромно потупившейся Маре, был… ну, Хана так смотрит на жарящегося на огне кабанчика… только в образе медведя она еще слюнку из пасти неосознанно пускает. Здоровяк в этом отношении контролировал себя лучше. Ненамного, но лучше.

– М-м-м, какой красавчик! – Достаточно громко оценила Хана.

И стала пожирать глазами «красавчика», время от времени кидая многозначительные взгляды в мою сторону.

– Да помогут тебе предки сдержать свои низменные порывы, юноша… – Очень тихо прошептал я, незаметно подняв ладонь в молитвенном жесте поминовения усопших… аккуратно спрятав и этот жест, и нижнюю часть лица за шеей своего ящера.

Молодец самодовольно ухмыльнулся (жеста он, разумеется, не увидел, а голоса моего не слышал тем более), бросил в мою сторону взгляд, полный превосходства и пренебрежения. Мара после моей «молитвы» изобразила свою обычную загадочную «монализу». А Хана… Хана, конечно же, зафыркала.

– Я здесь! – Пробасил, подскакивая, здоровяк и схватил ящера Мары за уздечку – Мэй? Уйла Мэй?

– О-о-о! Какой приятный молодой голос у этого доброго господина Удао Хенга… Да, эту скромную беспомощную девушку зовут Уйла Мэй! Так приятно услышать ваш сильный голос, добрый господин Удао Хенг! – Она потянулась вперед, провела ладонью по морде ящера и нашла руку парня. – Какие сильные и большие руки и у этого Удао Хенга! – Восхитилась она. – Эта Уйла Мэй сразу ощущает защиту, исходящую от них!

Я едва удержался от того, чтобы недовольно поморщиться. А здоровяк, казалось, готов был хлопнуться в обморок. Его лицо сильно покраснело, а улыбка стала дебильной… ну, или это уже мое отношение к нему такое. Предвзятое. А так-то, чисто по-мужски, я его, конечно, понимаю.

На том и распрощались. Мы двинули в объезд, на другой тракт, входящий в город, а поводырь повел ящера Мары через пропускной пункт… что-то ей урча, гладя по ручке, и растекаясь кучкой подтаявшего мороженого от ответного застенчивого смеха. Лисафья на охоте в естественной среде обитания… мои соболезнования, Удао Хенг! Прости парень, но у тебя нет шансов.

– Этой ночью, да? – с интересом предположила Хана. – Интересно, а она его осушит во сне? До или после? Или, как положено, ку-ку-ку, в процессе?

– Нет, конечно. Она его подинамит еще пару ночей, одновременно вытягивая все нужные ей сведения, после этого накачает его дезой и сделает так, что он свернет себе шею сам… или ему шею свернут за эту самую дезу.

– Почему ты так думаешь?

– Слышал, что тела, осушенные лисафьей, очень характерно выглядят – потрескавшаяся сухая кожа, обезвоженное тело, похожее на мумию…

– Фу, гадость какая! – Скривилась Хана.

– … у Мары, конечно, должны быть средства, чтобы избавляться от подобных улик, но не думаю, что она станет их тратить на этого дуралея. А следов она оставлять точно не захочет.

– Надеешься, она тебя любит, Фан-Фан? – С любопытством прищурилась Хана.

Вот же… ребенок!

– Я надеюсь на ее профессионализм, Хана. А у тебя в голове – розовые пузырики…

– Это что еще за ментальная техника? – Вытаращилась она. – Почему не знаю! Какие еще пузырики?!

– Которыми ты думаешь, Хана. – Пожал я плечами. – Наивные юные дефАчки думают розовыми пузыриками в своей голове…

– Та-а-ак… Я смотрю, кто-то уже оклемался и совсем страх потерял за своим ментальным щитом! Тогда – следующее упражнение! Лучшая защита – это нападение! Йа-ху-у!

Я наклонился в седле и поймал за плечо пробегающую девочку с лотком, заваленным свежими (если судить по запаху) пирожками и булочками. Подхватил с лотка самый большой пирог, положил восьмушку «медного». Протянул пирог к Хане:

– Пирожок будешь?

– О! Зайчатинка с луком! Давай! Ты себе не представляешь, как меня уже достала эта кабанчиковая диета!

– Кабанчиковая диета?

Как я в этот момент не вывалился из седла – знают только местные боги. А как я при этом сумел удержать ментальный щит – не знают даже они. Ну… это же юная медведица Хана!

– Ага! Девушки должны поддерживать себя в идеальной форме, знаешь ли! – Довольно ответила она, вгрызаясь в пирожок.

– Хана… – стон-мольба о пощаде вырвался сам собой.

– Пф! Ладно, ради этого пирожка отложим тренировку до вечера! Считай, купил себе пару-тройку спокойных часиков.

* * *

Конечно, на постоялом дворе взяли одну комнату с двумя кроватями. С услугой по «техобслуживанию» ездовых ящеров и так выходило кучеряво, чтоб еще и отдельные комнаты брать. Щеколда на двери этот электровеник все равно не остановит, а вот в одной комнате я ее хотя бы заболтать могу.

Мыться отправились в одну из ближайших общественных бань.

Здесь, как и в Ван-Шиа, тоже подняли цены. Можно, сказать, покусились на святое – стандартную осьмушку «медного» в качестве платы за приобщение к чистоте. Теперь – половинка медного. Момент, правда, был подобран властями почти идеально – в это время года посещения общественных бань становятся чуть реже. Но народ все равно роптал. Роптал, но платил.

– Следующее упражнение очень просто объяснить. – Говорила Хана, покряхтывающая под сильными руками массажистки на соседней плите.

Для массажа тут столики не используют – местные их просто сломают. Внезапный-то секс – ладно, а вот нормального полноценного (в понимании местных) массажа деревянные столы долго просто не выдержат. А делать массажную кушетку из металла… ну, как-то это нерационально и нерентабельно – металл здесь недешев. Поэтому массаж обычно делается либо на полу на плетенных матах, либо на каменных плитах… опять-таки, на плетенных матах. На каменных плитах, само собой, массажисту куда удобнее. И плиты эти, что логично, делаются под рост конкретного мастера. По-моему, они даже на работу устраиваются… со своей плитой. Ну, и свои профессиональный лексикон у них по этой теме соответствующий: «Моя первая плита», «Мастерство выросло до новой плиты» и тому подобное.

– Знаю… я… ва-ши прос-тые упр-ражнения… – Выдавил из меня невысокий старикан с обнаженным по пояс торсом, перевитым сухими мощными мышцами.

– Просто-просто. Тебе надо всего лишь не соблазниться мною в ближайшую ночь!

Я даже голову приподнял… Правда, мастер тут же шлепком ладони по затылку вернул меня в исходное растекшееся состояние.

– Вейки! Займись шейным и затылочным отделом сей невоспитанной девицы. – Проворчал мой массажист. – Слишком умная для молоденькой девушки – в голове у нее явный переизбыток мужской Ян. Разгони по телу, а то застоялся что-то…

– Слушаюсь, мастер! – Кивнула массажистка Ханы.

– Пф! Ай! Ой! Мамочки! Ай-яй-яй! Ой, мама! Фан-Фан, спаси-и-и! Меня сейчас раздавят!

– Спасибо, мастер! – Искренне поблагодарил я.

– А вот у вас, юноша, застой крови в шейном и затылочном отделе просто колоссальный! – Задумчиво проговорил мастер. – Надо бы в другое, куда более интересное место распределить… Дабы Инь сей девицы сегодня ночью познало всю мощь вашего Ян и головка ее больше не маялась всякими глупостями, проистекающими от неудовлетворенных своих желаний!

– Не на-до! Мас-тер! Ай! Ой… Охо-хо-хо! Мама!

– Тц-тц-тц… Воспитанные юноши, конечно, должны себя сдерживать и контролировать, но слишком долго делать это – нехорошо! Мужскому организму нужна женская Инь! С этим мы, мужи, поделать ничего не можем, да-с! Так что смелее надо быть, юноша, и решительнее! Покажите ей, что такое настоящая сила юности, вьюнош! Да-с!

* * *

– Фа-а-ан… воды-ы-ы…

Я кое-как поднялся, подполз к распластавшейся на полу нашей «кабинки» Хане, подхватил кувшин с водой, в которой растворили пару ложек вина… И в некотором раздражении набросил на худенькие костлявые телеса Ханы сползшую с нее простынку.

Чертов старикан! Не знаю, как он это сделал – но тело горело, пульсировало… и особенно пульсировало ТАМ. И (чтоб ему старых некрасивых баб два года массажировать по всякому!) особенно сильно начинало пульсировать, когда взгляд падал на распаренное тело Ханы! Очень слабого подобия такого эффекта я мог бы добиться с помощью игл, но не вот такого… яростного пожара в паху!

Приподнял голову Ханы и стал заливать в нее воду.

– М-м-м… ка-а-айф! – Простонала она, потягиваясь.

Я сжал зубы и отвернулся – простынка опять сползла, обнажив маленькую крепкую грудь с затвердевшими горошинками сосков.

– Вау! – Разумеется, она заметила… да там тяжело было не заметить, особенно, если взгляд опустить. – Ну, так даже лучше! Тренировка будет проходить в экстремальных условиях, приближенных к боевым! Задача остается прежней – ты должен себя контролировать и не наброситься на меня…

Я закрыл глаза и задышал…

– М? Ну, нормальная техника – вполне годная. – Оценила она мои усилия. – Но ты рановато начал. Сейчас отлежимся часочек… Нет, два часочка. Вздремнем… ну, допустим, три часика. А уже в нашем номере соорудим себе уютное любовное гнездышко, ку-ку-ку… Ты ляг, отвернись к стеночке и отдохни. Силы тебе этой ночью понадобятся… мой сладенький пирожок! Ку-ку-ку…

* * *

Удар пяткой в солнечное сплетение отбросил меня назад, заставив спиной сбить тяжелую основательную кровать. С коротким неприятным скрипом та сдвинулась, а я скрючился, привалившись к ее боку, стараясь восстановить сбитое ударом дыхание.

– Фан-Фан, ты там как? – С некоторым беспокойством поинтересовалась Хана.

– Нор… мально. – Выдавил я. – Можно… продолжать.

– Да? Ну, тогда снова садись и устраивайся поудобнее…

Кое-как поднялся, сдвинул кровать на прежнее место, сел на ее краешек. И началась новая серия прежнего издевательства.

Хана, стоящая возле закрытой на щеколду двери вновь скинула с себя простыночку и стала совершать движения плечами, бедрами, животом, грудью…

Была она в какой-то несерьезной майке-топике и коротких штанишках. Почти шортиках. Босиком. Казалось бы, ничего такого эротичного и уж тем более сексуального в ней не было. Но вот уже час подряд Хана с легкостью взламывала мой ментальный щит, заставляя давиться и захлебываться только одним всепоглощающим животным желанием – отжарить ее во все…

Сейчас плавные медленные движения снова стали сменяться порывистыми быстрыми. А потом – снова замедляться. А потом как-то странно поменялась амплитуда. Жар снова стал заливать живот, сердце заухало где-то в горле и на кончиках пальцев, а глаза прикипели к извивающемуся молодому горячему женскому телу…

Я. Ее. Хотел.

Себя я обнаружил в метре от девочки. Она застыла, внимательно за мной наблюдая. Мои руки были вытянуты вперед, будто я собираюсь ее схватить… Да не будто, а действительно собирался. Изо рта слышался низкий животный рык. Ноздри трепетали, упиваясь едва уловимым ароматом разгоряченного женского тела. Обсыпать меня сейчас побелкой и добавить замогильное «Мозги-и-и…» – и картина станет завершенной.

Судорожно со всхлипом втянув воздух, я осторожно сделал шаг назад. Полегчало. Еще шаг назад. Совсем хорошо.

– Уже лучше. – Оценила Хана. – Не знаю, что ты сейчас себе представил, но это явно помогло. Хотела сказать это позже, но, видимо, сейчас самое время, так как ты интуитивно сам смог найти метод борьбы с таким наваждением. – Она снова накинула на плечи простынку. – Сядь.

Наваждение почти исчезло, и я с облегчением помотал головой. Рухнул попой на застеленную кровать.

– Сейчас тебе нужно перестать разделять мыслеобразы на свои и чужие. Формирование мыслеобразов возможно ведь не только непосредственным подключением-рапортом к твоему мозгу от чужого, но и через глаза, через уши, через ощущения. Даже строчки в книге могут создать в твоей голове нужный кому-то мыслеобраз! Есть два способа борьбы с этим явлением – быстрый и медленный. Быстрый – это паллиатив. Он убирает текущие симптомы, позволяет выиграть время, но от корня проблем не избавляет. Медленный… – это медленный. Пока понятно?

– Вполне.

– Отлично. С помощью быстрого ты можешь притушить чужое влияние. Пока не будем рассматривать – намеренное это было влияние, или ты случайно попал под раздачу. Быстрый способ дает время не совершить непоправимой ошибки и разобраться, откуда вообще хвост растет. Понятно, что из задницы, но вот из чьей…? Способ ты только что «изобрел» самостоятельно. Запускается другой мыслеобраз, который доводит первый до абсурда… Способ этот распространенный, известный, обсосанный во всех учебниках по психологии… по-моему, даже в художественной литературе его неоднократно использовали. Вопросы?

– Давай дальше, – устало вздохнул я.

Эта «тренировка»… она выматывала похлеще прежней, приведшей к появлению моего ментального щита. «Всего лишь не соблазниться» – звучало слишком просто. А на деле Хана использовала какое-то животное волшебство… без волшебства. В итоге я решил, что стриптизерши из прежнего мира вполне могли взять несколько мастер-курсов у этой нескладной юной девушки-подростка, почти девочки… с медвежьими ушками.

– И уши спрячь. – Посоветовал я. – Опять торчат.

– Упс. Косяк! – Весело отозвалась она. Уши исчезли. – Все-таки, чтобы взломать тебя, требуется прорва контроля и усилий!

– Давай без этой вот наглой лести. – Я отмахнулся, а Хана «пфыкнула». – Продолжай.

– Второй способ сложнее, требует хорошего контроля, мощной концентрации и развитой памяти. Впрочем, все эти пункты, как минимум, взаимосвязаны. Ты уже научился отличать свои мыслеформы от чужих. Это отлично – считай, половина дела сделана. Теперь слушай вводную, солдат! – Хана стала серьезна. И стала говорить, будто отливала в граните какую-то фразу какого-то жутко мудрого старца. – Никакая мыслеформа не может появиться в твоей голове сама по себе, ни на что не опираясь! – Она помолчала и уже обычным голосом закончила. – А теперь – думай!

Воцарилась тишина. Я думал. Хана спокойно ждала. Даже не шевелилась. И дышала тихонько-тихонько.

– Хана, ты сможешь передать мне мыслеформу того, чего я никогда не видел? – Наконец спросил я.

– Нет. – Мгновенно ответила девушка. – Это невозможно.

– Ну, тогда просто. – Пожал я плечами. – Надо размотать цепочку мыслеформы – откуда она появилась такая красивая. Так и доберемся до источника проблемы. А этот источник – «прихлопнуть» чем-нибудь абсурдным.

– Умничка! Отлично! – Хана подпрыгнула, хлопнула в ладоши и скинула с себя простынку. – Тогда – еще раз!

– О, нет… – Простонал я.

«О, нет». Мог ли я хотя бы неделю назад представить, что перспектива просмотра бесплатного высокопрофессионального стриптиза будет вызывать у меня не радостное предвкушение или хотя бы доброжелательное любопытство, а чувство раздражения и отвращения?

Глава 10

– Фан-Фан! А почему ты такой хму-у-урый? – Во все сто десять улыбалась Хана.

Почему я хмурый? Да потому что мучился бессонницей и потому что не выспался. Впервые в этом мире. В этом мире надо очень сильно постараться, чтобы «словить» бессонницу. Компьютеров нет, телевизоров нет, радио нет… совести тоже нет. С какого перепугу мучиться бессонницей? Засыпай – не хочу! Все условия для крепкого здорового сна!

Увы. В жизни бы не подумал, что эротическими снами можно мучиться. Ими же наслаждаться положено! А вот хрен! Мучился. Ворочался. Не мог уснуть. При этом Хана со своей кровати не пыталась провоцировать, вовсе нет! Но… боги! Одеяло с нее ночью сползло, и я впервые (опять впервые!) пожалел, что умею видеть в темноте!

Занялся медитацией, пытаясь обнаружить источник этих ненормальных желаний по отношению к девушке-подростку. Нашел. Оказалось, происки посторонних коварных мыслеёб… мыслекрутов тут не при чем. И я сам себе злобный буратино. Моя реакция на Хану – целиком моя и только моя. Да, подстегнутая разогнанной энергетикой после массажа, но – моя. И вот как с таким бороться? С тем, что только мое, личное? И спросить не у кого – Хана спит. Извернулась в невероятный крендель на своей кровати, маечка задралась, обнажив стройный животик, ножки, беззащитное милое личико… Хоть головой об стенку бейся! Так ведь нельзя – разбужу. И придется объяснять, в чем дело. А если она предложит самый простой вариант решения проблемы? Я ж не выдержу!

И вот так всю ночь…

– Погода не нравится. – Буркнул я. – Не люблю, когда пасмурно.

– Пф! – Разумеется, Хану я обмануть не смог. – Ты готовься, сегодня вечером будет сложнее. Так что набирайся сил, Фан-Фан! Ку-ку-ку!

Я знал, как она может сделать «сложнее». Знал и боялся. Если у меня на нее в ее подростковом теле такая реакция, то что будет, когда она предстанет передо мной в своей взрослой ипостаси?! Наверняка ж, на взрослую Зану похожа будет! А там – ой-ёй-ёй! – такие внешние данные!

– Ой, Фан! Смотри! – Хана вихрем метнулась к прилавку. – Смотри, какие гребешочки, Фан!

Мы шли по рынку. Я тянул в сторону прилавков с оружием, Хана, соответственно, в сторону прилавков всяких мелких женских радостей – украшений, отрезов ткани, ниток-иголок и прочей мелочевки, в которых нам, мужчинам, лучше даже не пытаться разобраться, чтобы не заработать вывих мозга. Казалось бы, девушка, знавшая, что такое «квантовый компьютер» и «атомная бомба» не должна зависать у прилавков с выложенными изделиями народного декоративно-прикладного искусства. А вот и нет – зависала и еще как! И, как мне показалось, вполне искренне восхищалась мастерством умельцев…

Так и передвигались по рынку. Зигзагами.

– О! Луки! – Я рванул к крупной палатке с маленьким желтым флажком, на котором красовался черный силуэт лучника.

– Фан! Стой! Да погоди ж ты! Вот же маньяк!

– Луки… – Заулыбался я, когда подошел ближе.

Вот это уже были совсем не сувенирные поделки Ли Ксинга! На стенах лавки висели луки. Много луков. Не снаряженные тетивой, они закручивались чуть ли не в кольца. Это были серьезные боевые и охотничьи луки. Были и тренировочные, но – ни одного детского!

Продавца, полного мужчину средних лет с маленькой острой бородкой, мой внешний вид – неновый халат, жилетка на овечьем меху со скромным зеленым узором, шапочка без опознавательных знаков – вряд ли впечатлил. Тем не менее, он соединил руки в приветствии и вежливо представился:

– Меня зовут Гун Сию, уважаемый покупатель! Род Гун известен, как изготовитель одних из лучших луков не только в славном городе Банбу, но и за пределами провинции Мушан! Добро пожаловать в мою лавку!

А ничего так… По крайней мере, не стал сразу задвигать про самые крутые луки на континенте. Не «самые лучшие», а «одни из лучших». Я повторил его жест:

– Меня зовут Ир Фан, почтенный господин Гун Сию! Зашел в вашу лавку в надежде, что лицезрение вашего прекрасного товара все-таки победит мою черную жадность. И заставит этого скупого и жадного Ир Фана разориться на новый лук.

Продавец хмыкнул… но тут же торопливо вновь соединил руки. И голову склонил куда ниже. Потому что в лавку влетела запыхавшаяся Хана:

– Рад приветствовать сиятельную юную госпожу, что почтила своим высоким вниманием эту жалкую лавку! Я – Гун Сию, всего лишь торговец луками, стрелами и всем тем, что нужно настоящему охотнику и воину-лучнику!

– Пф!

Хана фыркнула, возмущенно сверкнув в мою сторону глазами, хотела упереть руки в боки, но тут же мило заулыбалась:

– Эта растерянная Бейдао Хана гналась за своим спутником, что столь внезапно убежал, только увидев флаг над вашей лавкой, уважаемый Гун Сию! – При этом она тыкала в мое плечо пальцем. Довольно больно тыкала – пальцы у нее, как гвозди.

– О… – Торговец посмотрел на меня… с куда большим интересом. – Нет для торговца оружием большей радости, чем пообщаться с юношей, предпочетшим его товар обществу прекрасной юной девы!

– Пф!

Если б Хана была чайником, то я с уверенностью сказал бы, что чай заваривать пока нельзя – кипяток слишком крутой, нужно подождать, пока он слегка остынет.

– Благодарю, уважаемый Гун Сию!

– Какой лук желает посмотреть этот достойный юноша в первую очередь? Для войны? Для охоты?

– Мне нужен лук в сто шестьдесят – сто семьдесят ляо, уважаемый Гун Сию. Если вы дадите мне мерную стрелу и дозволите натянуть какой-нибудь из ваших луков по-проще, то я покажу свой вытяг. Я привык к кленовым лукам, но слышал, что мастера провинции Мушан хороши и с березой…

– О, нет… – Тихонько прохныкала Хана, страдальчески закатив глазки. – Заклёпочники!

– Сухожилия на моем старом луке были коровьи, но почему бы этому нищему Ир Фану не посмотреть какой-нибудь не самый дорогой лук из тех, что усилены сухожилиями оленя? Разумеется, если жадность Ир Фана будет побеждена несомненным качеством…

– Ох, ёбушки-воробушки… – Хана.

– … этой достойной лавки луков известного мастера Гуна!

Торговец, внимательно (и явно заинтересованно) меня слушающий, бросил слегка раздраженный взгляд на девушку. Что-то подсчитал в уме. И, провожаемый нашими недоуменным взглядами убежал в закрытую палатку рядом с лавкой. Появился через несколько мгновений со стульчиком в руках. И каким-то мешочком.

– Пока эти мужи обсуждают вещи, скучные и недостойные внимания знатной девушки, почему бы юной госпоже Бейдао не выбрать своему спутнику колечко для стрельбы? Вот, взгляните пожалуйста, прекрасная госпожа!

Перед Ханой раскрыли горловину холщового мешочка, в котором что-то позвякивало. Хана сунула туда носик и заинтересованно прикусила губку. И даже потянулась пальчиками внутрь, но мешочек тут же закрыли. Хана недовольно нахмурилась.

Стул был поставлен перед столом посреди лавки. Сиденье – быстро протерто соткавшимся из воздуха полотенцем. А мешочек был раскрыт, и его содержимое – рассыпано по поверхности стола. Якобы неаккуратно, по всей поверхности, но – о, чудо! – ни одно кольцо со столешницы на дощатый пол не упало!

– Можете смело выбирать любое колечко, прекрасная госпожа! У нас есть все размеры! А мы, как люди многоопытные, конечно же доверимся утонченному женскому вкусу и вашему врожденному чувству прекрасного, юная госпожа Бейдао!

Хана уже сидела за столом и заинтересованно перебирала колечки.

– А потом, когда выберете колечко… – Торговец заговорщицки понизил голос. – … своему молодому человеку, то нам будет очень важно узнать мнение госпожи, которая, конечно же разбирается во всех тонкостях столичной моды, по поводу колчана, налуча и прочей амуниции! У нас есть все расцветки! Все размеры! Любые фасоны!

Мастер! Еще один мастер торговли! Чувствую, в этой лавке нас с Ханой разведут на кругленькую сумму! Но как же ловко он нейтрализовал эту реактивную медведицу! Просто красавчик!

А торговец уже повернулся ко мне, оставив полностью отрешившуюся от всего происходящего вокруг девушку раскладывать кольца на столешнице в одном ей понятном порядке.

– Вы сказали, уважаемый Ир Фан, что лук вам нужен в сто шестьдесят – сто семьдесят ляо… Уважаемый Ир Фан – сильный адепт Ци?

Я кивнул. Смысла скрывать это не было – не такая уж и редкость. Лук с усилием в сто шестьдесят ляо (а это – на минуточку! – примерно полцентнера) мог натянуть только адепт Цигун. И не просто адепт – так или иначе Цигун практиковали все – а постоянно практикующий этот вид искусства и добившийся успехов. Ну, или обычный человек с выдающимися физическими навыками… Который вряд ли уже может считаться «обычным человеком».

– А еще вы сказали, уважаемый, что привыкли к лукам из клена, усиленным коровьим сухожилием? – Тон торговца стал… осторожным. – Не ошибется ли этот любопытный Гун Сию, если предположит, что уважаемый господин приехал в наши края из провинции Увзан?

Вот же! Таких тонкостей я не знал. Даже предположить не мог, что сочетание коровьих сухожилий и кленовых ламелей в плечах лука – настолько характерный признак! Что же теперь врать-то ему, а?

– Да-да! Именно оттуда я и привезла эту неотесанную деревенщину! Из Увзана! – Сварливо отозвалась Хана, уже почти закончившая с сортировкой колечек… что просто удивительно для любой женщины.

В палатке, откуда Гун Сию ранее принес средство нейтрализации женского недовольства процессом наслаждения правильными пацанскими радостями, что-то с грохотом упало, там кто-то чертыхнулся, а висящая ткань откинулась.

У входа в палатку стоял подросток. Моего возраста. Неширокий в кости… да как и большинство здешних. Такое впечатление, что на солнце парень в последнее время показывался нечасто – очень уж был… бледноват.

– Из Увзана? – Переспросил парень. – Я слышал, вы сказали, что вы из Увзана!

– О! – Засуетился торговец. – Позвольте представить вам моего внучатого племянника, Гун Жонга! Гун Жонг, эти уважаемые господа интересуются твоими луками! Сила натяжения…

– Я слышал, дедушка. – Вздохнул Гун Жонг. – Сто шестьдесят – сто семьдесят, береза, жила оленя… Очередные жертвы заблуждений!

– Гун Жонг… – Мягко попытался осадить своего внучатого племянника Гун Сию. – Мы, торговцы, готовы выполнить любой каприз нашего уважаемого покупателя.

– Так то вы, торговцы. – Жонг поморщился. – А нам, лукоделам, потом принимать все неудовольствие вашего уважаемого покупателя, который почему-то считает, что если жилы оленя труднее достать, чем жилы коровы, то и лук из них будет сильнее… Дороговизна ингредиентов – неравноценна качеству лука!

– Гун Жонг… – Вздохнул Гун Сию.

Совсем торговец расстроился. Всеми своими телодвижениями стал показывать нам с Ханой, как ему стыдно, как он расстраивается, и как он просит нас не гневаться на своего внучатого племянника, который портит двоюродному дедушке весь его бизнес.

Странно. Очень странно. В подавляющем большинстве случаев хватило бы вправляющего мозги подзатыльника. А то и плетей. Тем более, в отношении «внук – дедушка» все однозначно. И всегда понятно, кто прав, а кто сейчас получит по тонкой шее, на которой сидит эта глупая юная голова, не познавшая жизни. Я пока вижу только один вариант. Логично все объясняющий и совершенно невероятный для моего сверстника…

А почему бы и не спросить? В конце концов, если лопухнусь, то отговорюсь тем, что я – «неотесанная деревенщина» из Увзана. Типа из лесу только-только вышел.

– Этот Ир Фан не ослышался? – Вежливо спросил я. – Вы – лучных дел мастер Гун?

– Вы обо мне слышали? – Несказанно удивился парень. Даже на секунду обрадовался.

– Ваши луки известны далеко за пределами Мушан! – Солидно покивал я.

На самом деле, ничего о луках мастера Гуна я не знал – «стрелял» наобум.

Но воспрявший было парень снова приуныл и со вздохом признался:

– Наверно, наши уважаемые гости слышали про луки моего отца, мастера Гуна Яотинга. Вот уж кто мастером был. А я свои первые луки заложил лишь четыре года назад. Сейчас как раз продать их пытаемся…

Получается, что этот парень начал делать луки, когда ему было лет двенадцать. Ну, для этого мира – вполне нормально такое вот раннее взросление. Я, например, в этом возрасте уже вполне успешно бил мелкую дичь. Конечно, выходы в лес были не одиночными, а в составе, так сказать, «детской партии» под присмотром одного из взрослых охотников. Но дичь я при этом бил из «Шепота», который в моем прежнем мире не всякий взрослый смог бы не то, что согнуть, а снарядить тетивой.

– И не просто пытаемся! – Не дал депрессии и унынию разлиться под крышей своей лавки торговец. – Но и успешно продаем! Луки мастера Гуна пользуются не меньшим спросом, чем луки его безвременно почившего отца!

– Ага-ага… – Грустно покивал Гун Жонг. – И поэтому ты на них цены сбросил… Покупатель требует луки отца, а они уже почти закончились.

– Гун Жонг! – Буквально простонал Гун Сию. – Ну, нельзя же так вести дела!

Это да-а-а! Парень – просто ходячая проблема для настоящего маркетолога. Слишком честный. Ну, это обычная и распространенная проблема: нельзя непосредственного изготовителя-технаря выпускать в торговый зал и давать ему общаться с конечным потребителем… без хорошей подготовки либо первого, либо последнего. У покупателя свои проблемы, и разбираться в тонкостях технологического процесса он не будет – тупо развернется и уйдет в другую лавку к конкурентам.

А Гун Сию, почувствовав угрозу бизнесу, бросился как-то нивелировать разрушительное воздействие слов внучатого племянника на нестойкие умы потенциальных покупателей:

– Гун Жонг – необычайно способный и одаренный молодой человек! – Убежденно «рубил» он. – Его отец, уважаемый мастер Гун Яотинг, в полной мере передал свое мастерство своему младшему очень талантливому сыну!

Хм… видимо, неизвестное трагическое событие в семье Гун затронуло одновременно и отца, и старшего сына… раз уж Жонга называют младшим. А мастерство «в полной мере» передают старшим детям, но никак не младшим. В этом смысле, кстати, наша «банда Лю» была уникальна – родители «натаскивали» всех своих детей, спихивая младших на старших только в бытовых вопросах. Сдается мне, что семья Гун на последнем экстренном семейном совете в приказном порядке единогласно назначила юного Жонга мастером. Для преодоления кризиса потери производственных мощностей. Наверно, из «лукоделов» по мужской линии он остался один. А женщины тут луки не делают. И это не просто традиция – это как-то завязано на особенности мужской Ци – у «лукоделов» свои заморочки с этим. В оружейном деле женщин, вообще, крайне мало – они в основном на отделке, настройке, доводке, украшении и всем таком прочем.

Да, неприятная ситуация у Гунов. Очень неприятная. А все почему? А все из-за крайне нерационального обычая, который сбоит в таких вот житейских неприятностях! Ну, да кого это волнует… Уж не меня – точно.

– Позвольте вопрос, мастер Гун! – Я уважительно поклонился.

Парень насупился. Скорее всего, ему показалось, что я издеваюсь. Ну, согласен, большинство людей на моем месте попыталось бы подколоть столь юного невольного выскочку. Типа «поставить на место». А уж по гордому званию «мастер» прошлись бы со всей широтой души!

– Внимательно слушаю вас, уважаемый Ир Фан.

– Эти луки, что висят на стенах – ваши?

– Тридцать шесть моих луков. Один лук деда. Два лука отца. Один – старшего брата… – Он помолчал и добавил. – Но брата и отца – вам не подойдут, уважаемый. Они для лучников с большим, чем у вас, вытягом. И они… – Он бросил мрачный взгляд на столь же мрачного старшего родственника, но все-таки закончил. – Они тренировочные. А дедов лук… он – детский… мой. И его здесь нет, он там… в палатке.

Ну, сами цифры говорят о том, что парень, с высокой долей вероятности, не врет. Не-е-ет, в торговый зал его точно выпускать нельзя – загубит своему двоюродному деду весь бизнес! И по миру пустит всю семью Гунов!

– Понятно. Благодарю вас. А скажите, мастер Гун: те ваши луки, что сейчас на стенах, вы закладывали самостоятельно или под наставляющим присмотром ваших уважаемых старших родственников?

Торговец Гун Сию сжал зубы и отвернулся. А юный Гун Жонг (хотя, какой же он юный? почти мой ровесник) открыто поморщился:

– Я закладывал их сам… уважаемый Ир Фан. – Отрезал он с некоторым даже вызовом. – Луки, который помогал делать отец, уже все распроданы.

Торговец Гун Сию обреченно застонал. Понимаю-понимаю. Видимо, вопрос этот задавали часто и с одинаковыми последствиями. Другими словами – разворачивались и уходили.

В лавке воцарилось молчание. И в лавку за все то время, что мы в ней находимся, никто не зашел. Видимо, о проблемах лучной мастерской рода Гун местные прекрасно осведомлены. Казалось, что Гун Жонг сейчас расплачется, но – нет – парень держался. Или уже выплакался. А может и не плакал вовсе – в моем новом мире рано взрослеют: для инфантильности нет места, а для того, чтобы пожалеть себя – катастрофически не хватает времени.

– Фан-Фан… – Позвала Хана, когда тишина стала вязкой и неприятной. – Пойдем? Я тебе классный гребешок покажу! Порадуешь свою девушку!

Какая черствая девочка! И, кстати, вот такая достаточно равнодушная реакция – лишнее доказательство тому, что Хана – ни разу не попаданка, а полностью местного… производства. То есть – дитя этого мира. Ну, во всяком случае, не из моей гуманистической, в целом, эпохи.

– Мастер Гун, хотя бы один покупатель, которому вы столь же честно и прямо ответили на подобный вопрос… растягивал ваш лук?

– Ни один!

Нет, парень даже не собирается ни плакать, ни стенать. Это свое «ни один!» он сказал так, будто выплюнул: «Проваливай уже! Хватит на нервы действовать! А то сейчас в морду дам!» Правда, мои следующие слова сломали ему шаблон и оказались неожиданными для всех:

– Мастер Гун, может быть вы все же снарядите лук с нужными этому Ир Фану свойствами? Этот любопытный Ир Фан хотел бы подержать сделанный мастером Гуном лук в руках. И если мастер Гун будет столь добр, то и натянуть его. А если мастер Гун будет щедр, то и выстрелить из него… хотя бы разочек.

Общее недоумение выразила Хана:

– Фан-Фан…

– Ты колечко мне выбрала… дорогая? – недовольно спросил я.

– Ёк… – Очумело открыла рот медведица.

Ожидавшие моего закономерного ухода из лавки лукоделы лишь удивленно переглянулись.

* * *

После моего сенсационного заявления о готовности хотя бы попробовать луки «юного мастера Гуна», в лавке взорвалась бомба.

Хане на стол тут же была сгружена стопка из колчанов, стрел, налучей, наручей-краг, ремешков и пряжек. Как по отдельности, так и в сборе, в виде саадаков. Так же на столе из окружающего пространства вдруг сконденсировалась вазочка с печеньем, вазочка с конфетами, чайничек с чаем… и – еще одна из младших родственниц торговца – то ли прямая внучка, то ли такая же, как Жонг, двоюродная-троюродная.

Девушки оценили друг друга взглядом. Девушки прищурились. Девушки обозрели фронт работ. Девушки мгновенно сцепились языками и стали с азартом перебирать кожаные изделия, оглашая помещение лавки невнятными междометиями и совершенно непонятными замечаниями…

А мы втроем – я, Сию и Жонг Гуны – удовлетворенно кивнули (я даже слегка поклонился торговцу, признавая его несомненное мастерство и недюжинный опыт), подхватили охапку луков, колчан с двумя дюжинами тренировочных стрел, вышли из лавки и почти сразу пришли на маленькое стрельбище-полигон при рынке.

Во всех городах на всех рынках, торгующих оружием (и боевым, и охотничьим), есть подобные площадки, специально предназначенные для испытания купленного товара.

Нет, с гарантийным обслуживанием тут все в полном порядке – сломавшееся оружие или починят, или вернут деньги, или обменяют на равноценное. В большинстве случаев – даже если оно сломалось по вине нового владельца. С обязательными словами извинения и иногда даже с компенсирующими подарками за беспокойство и неудобство.

Но проблема в том, что оружие может сломаться в самый неподходящий момент. А самым неподходящим моментом для оружия является момент его непосредственного применения – на охоте или в бою. Дураков в этом мире куда меньше, чем в моем прежнем (здесь дураки просто раньше идут на удобрения), поэтому испытание оружия перед покупкой – обязательное требование местной техники безопасности. В том смысле, что если кто не соблюдает – тот и не отягощает землю в дальнейшем своим бессмысленным и вредным существованием.

На таких полигонах… или аренах – кидают копья, бьют ими в щиты, рубят мечами и топорами пеньки и элементы доспехов (и старых, и новых, которые собираются купить), колют кинжалами и стилетами кольчуги и мешки, стреляют из луков и арбалетов… в общем, проводят одновременно тест-драйв, краш-тест и предпродажную подготовку товара.

Погода для испытания лука сегодня была идеальной. Четко идеальной! Лужи замерзли, но не промерзли насквозь. Ледок плавал в воде – разумеется, кто ж пройдет мимо возможности похрустеть подошвой сапога по первому льду? Другими словами – ноль градусов или даже ниже нуля. В таких условиях луки испытывать – самое оно! Слишком жесткие луки будут еще жестче, а то и могут сломаться, если сделаны неправильно. Ведь по идее, лук должен выдержать эксплуатацию даже при минусовых температурах. Но если уж при минусовой температуре лук испытания выдержал – можно быть уверенным, что уж в теплое время года он будет работать без нареканий!

Как я и предполагал, о проблемах рода Гун все местные – и торговцы, и покупатели – были прекрасно осведомлены. Нас провожали заинтересованными взглядами и комментариями – как нейтральными, так и едкими… Ничего не поделаешь – конкурентная борьба – она жестока и бескомпромиссна. Едкие и откровенно злые комментарии подпитывало то, что одет я был весьма непрезентабельно. Вот, дескать, как опустились эти Гун, что вынуждены продавать свои луки всяким оборванцам! А вот когда были живы мастера Гун-отец и Гун-сын – вот это были луки, да-а-а… И абы кто их купить не мог! А вот сейчас… Ах, какая жалость! Луки мастера Гуна, кажется, навсегда стали частью истории! Ах, какая жалость! Но вы не расстраивайтесь, уважаемые – есть же еще мастерская этого Циня и мастерская этого Вэня! А на втором городском рынке – замечательные мастера Дай и Гэн!

Возможно, все четверо упомянутых мастеров представляют какой-то местный лучный… картель, который не прочь отжать у Гунов их мастерские.

За оградкой арены, выходящей одной своей стороной на глухие, без окон и дверей, стены двух- и трехэтажных домов, даже образовалась небольшая толпа «доброжелателей». Из толпы «доброхотов» слышались едкие комментарии и нарочито громкие диалоги, касающиеся как «молодого мастера Гуна», так и какого-то проходимца в потрепанной одежде. Гун Жонг густо покраснел… от злости. Я – просто не обратил внимания, спокойно надевая на большой палец кольцо. А вот Гун Сию, когда увидел кольцо, не удержался и ахнул:

– Неужели…?

– Вы позволите, мастер Гун? – Церемонно поклонился я парню.

– Со всем почтением, уважаемый Ир Фан! – С таким же церемонным поклоном протянул мне первый «тестовый» лук сильно нервничающий Гун Жонг.

Я принял лук, как положено, приложив рукоять ко лбу… и вдохнув запах воска, которым была натерта тетива, рыбьего клея, новой кожи и какого-то состава, которым она была пропитана.

Развернулся к мишени. Вообще-то, мишени, как таковой, и не было – только несколько стандартных скаток из тростника. Но мишень сейчас была и не нужна – было б место, куда можно было из лука вколотить стрелу и не опасаться, что она сломается, или ее потом невозможно будет вытащить без расковыривания места попадания. А точность… точность стрельбы из лука, как таковая, мало зависит от самого лука.

Гун Жонг протянул мне стрелу. На всякий случай (ну, вдруг я в парне ошибся!) я ее проверил. Оказалось, нормальная стрела: жесткая, прямая, круглая в сечении без изменения диаметра и формы сечения по длине древка, с усиленным костяным хвостовиком, обычный конический наконечник для стрелковых тренировок. Не самая тяжелая, но сейчас это даже хорошо – на плечи лука будет больше нагрузка после выстрела. Самое оно для проверки нового лука.

Еще один благодарный поклон. Наложил стрелу на тетиву, вскинул руки вверх и стал медленно опускать, одновременно растягивая лук и внимательно слушая… А в ответ – тишина. Только слышно, как древко стрелы тихонько шуршит об вставку из акульей кожи на рукояти над костяшкой большого пальца. Ни посторонних скрипов, ни, упаси боги, треска разрываемых волокон и отходящих друг от друга ламелей составных плеч, ни щелчков отрывающихся друг от друга компонентов рукояти, плеч и рогов.

Лук тянулся на удивление мягко. Нет, чувствовалось, что это не мой «Шепот» и этот лук куда мощнее, но – все равно. Мягко шло! Мягко!

Боясь нарваться на «дубение» в конечной точке, дотянул тетиву только до щеки… и расслабил пальцы руки. Стрела просто исчезла из пальцев – Туц! – и через мгновение уже была в мишени. Лук просто сам – Сам! Честное слово, сам! – повернулся в ладони и «поклонился» верхним рогом пораженной мишени, тихонько и коротко «пропев» своими напряженными плечами затухающее низкое и басовитое «дон-н-н»…

Охренеть! Просто охренеть!

Повернулся к Жонгу. Тот посмотрел на мои огромные глаза и сглотнул, боясь услышать приговор. А вот шепотки и даже разговоры в толпе стихли – дураков там не было и, в большинстве своем, люди там в луках разбирались более чем! Зато торговец Гун Сию сиял, как новенький «феникс» – у него вдруг появился «живот», он подбоченился и обозревал окружающих с видом победителя.

А взгляд Жонга вдруг скользнул по моему кольцу и тоже приклеился к нему. Глаза его стали еще больше. Даже рот отрыл от удивления.

– Мастер Гун… – Медленно спросил я. И был вынужден повысить голос, чтобы достучаться до парня. – Мастер Гун! Этот удивленный Ир Фан может растянуть ваш лук… чуть больше?

Выдавить из себя Жонг ничего не смог, только судорожно кивнул, не отрывая взгляд от моего кольца.

Вторая стрела – уже от уха – так же… телепортировалась. Снова – тихое «дон-н-н»… Фантастика! Да лук даже не дергается после выстрела! А мишени «кланяется», такое впечатление, сам! Боевой лук Ма Аи был злым и жестким, а этот… мягкий, как мех лисицы!

– Мастер Гун… какова сила этого лука?

Жонг ничего не смог сказать – только пожирал меня огромными глазищами. Зато ответил его двоюродный дедушка. Он еще и повернулся слегка в сторону «группы антипиара», чтоб там не упустили ни слова:

– Сто тридцать шесть… мастер Лю! – И сказал это громко и внятно. Ну, вдруг там глухие есть?

Но на свою деаномизацию мне сейчас было просто плевать. Я протянул лук Жонгу. Спохватился и поклонился, перехватив его второй рукой:

– Дайте лук сильнее, мастер Гун!

– Конечно, мастер Лю… – прошептал потрясенный Гун-младший. – Конечно!

* * *

Недоброжелатели давно испарились. Зато набралась не менее представительная группа простых граждан, следивших за «приемкой» лука с интересом без негативных намерений. И по этой толпе бродили шепотки про самого легендарного (легендарного, машу вать!) мастера Лю, который прибыл аж из Увзана специально, чтобы взглянуть на луки этого юного мастера Гуна, слава о котором докатилась до самых отдаленных уголков Царств! Такой молодой, а уже мастер!

А вы знаете, что мастер Лю специально проиграл в турнире лучников в Мацане? Да-да! Он проиграл его, чтобы иметь возможность спасти от покушения прекрасную юную принцессу клана Шу! А вы знаете, что бескорыстный мастер Лю даже отказался от самой логичной и напрашивающейся награды за это спасение – руки прекрасной юной принцессы? Да, вы правы – это он зря! Я бы на его месте точно не отказался бы! Но, видимо, у мастера Лю есть на примете куда лучшая альтернатива… Хм? Вы думаете? Не по этому ли мастер Лю прибыл сюда, в Банбу? Не за альтернативой ли?

Ну, про этого мастера Лю все знают, что он либо Жемчужину Второй Юности съел (даже появились четыре версии того, как он ее достал-украл-отвоевал-нашел), либо у выдающегося мастера-целителя лечился, а вот мастер Гун – тот действительно молодой! Мы, можно сказать, собственными глазами наблюдали, как рос и мужал этот юный мастер Гун! Стояли, так сказать, у истоков!

Я не обращал внимания на шепотки. Я кайфовал. И дело не только в увеличившихся после приема Жемчужины силах – в стрельбе из лука важна не столько сила, сколько сноровка. Дело – в луках. Эти луки были фантастическими! Я, здраво оценивая своих силы и учитывая увеличившиеся после волшебной пилюли физические показатели, рассчитывал, максимум, на лук в сто семьдесят ляо. Думал, что усилие натяжения в полсотни килограмм будет для меня даже не оптимальным, а – «на вырост».

А вот хрена с два! Вернувшись в лавку под эскортом уже значительного количества зевак, я бережно прижимал к груди СВОЙ лук в двести тридцать шесть ляо! Двести тридцать шесть! Это примерно семь десятков кило! Семь десятков! Да я, наверно, примерно столько вешу! А я стрелял из него с не меньшим удовольствием, перерастающим чуть ли не в экстаз, чем из своего «Шепота»!

– О! Вы уже вернулись? – Встретила нас Хана. – Ну, как? Выбрал?

– Вот… – Я показал ей лук… и тут же отдернул руку, когда она потянулась его взять. – Хана… это… Понимаешь, то, что мы с тобой чуть не переспали, еще не означает, что тебе можно трогать МОЙ лук.

– Ёк!

Я так морально устал, что даже не смог порадовался ошарашенному виду медведицы, застывшей посреди лавки с открытым ртом.

* * *

– Эй-эй! Чего так много-то!

Это Хана забыла на время о своей обиде и возмутилась, когда я с поклоном подвинул по поверхности столика в сторону чуть ли не лопающегося от переполнявших его эмоций Гуна-старшего две золотые монеты. Юный мастер Гун, сидевший справа от деда, проводил монеты бессмысленным взглядом. Он все еще находился в прострации и на окружающее реагировал слабо. На его лице застыла улыбка, мыслями он был где-то далеко.

– Это адекватная цена за этот лук, Хана!

– Адекватная? Адекватная?! Ты себе представляешь, сколько можно купить даже на один золотой, Фан-Фан?! – Ни капли не стесняясь присутствующих Гунов, продолжала пыхтеть медведица. – Мне кажется, тебе эти деньги слишком легко достались, Фан-Фан!

– А мне кажется, что ты себе не представляешь, сколько нужно времени, чтобы сделать такой лук, Хана!

– Пф! Месяц. Ну, пусть даже два! Ну, ладно, три! Три месяца!

– От двух до пяти лет, Хана. – Строго сообщил я. – Луки, подобные этому, делаются от двух до пяти лет. Поинтересуйся на досуге технологией изготовления сложносоставного композитного лука с подобными характеристиками.

А юный мастер Гун даже не обратил внимания на перепалку – он все еще пребывал… где-то далеко. Но он заслужил. И эти два золотых заслужил, и тот елей, которым его обливали льстецы из «группы поддержки» – заслужил. Потому что, в отличие от этого «мастера Лю», Гун Жонг – настоящий стопроцентный мастер! Самое смешное, что настоящим мастером он считал меня. И знание об этом ввергало настоящего мастера Гуна в состояние прострации. Пока шли обратно в лавку, я свое отношение к его лукам высказывал только экспрессивными невнятными междометиями, потрясанием рук и закатыванием глаз… Но парню хватило и этого – он явно оценил искренность моего восторга, не идущего ни в какое сравнение с фальшью слов окружающих.

* * *

Когда мы уже подходили к гостиничному двору, на дорогу вылетел серый дымчатый кот. Выгнув спину, он зашипел на Хану… которая его почему-то в упор не замечала.

– Ангэе… – потрясенно прошептал я враз онемевшими губами.

Глава 11

Я бросился за серым сгустком тумана, но он рванул от меня в сторону трехэтажного дома, почти примыкавшего своей левой стеной к зданию нашей гостиницы. Там между ними оставался глухой тупичок, заваленный мусором. Окна второго здания почти упирались в стену здания нашей гостиницы.

Я думал, кот сейчас свернет в этот тупичок, но, нет, Ангэе пронесся мимо. Он не убегал от меня, а целенаправленно вел за собой. Его хвост распушился огромной трубой-кренделем, уши повернулись назад, а бежал кот с такой скоростью, чтобы этот глупый двуногий от него не отстал.

За этим глупым двуногим, тихо и невнятно возмущаясь, неслась медведица Хана в человеческом теле девушки-подростка. Подобрав свободной рукой подол своего длинного нарядного платья, она с легкостью выдерживала заданную скорость.

Ангэе влетел в дверь этой самой соседней гостиницы и пронесся мимо какого-то парня, скрючившегося на стуле. Видимо «администратор». «Администратор» только тихо всхрапнул. Я даже разбираться не стал – «отоварили» его или он сам уснул «на посту» – немного не до того было. Кот взбежал по лестнице наверх, «заманив» меня на последний третий этаж, брякнулся перед дверью в какой-то номер (ну, знаете, коты так, бывает падают, где стояли… и лежат потом, будто не сходили с этого места не менее часа). И принялся вылизывать лапу. С самым невозмутимым видом.

А я только сейчас сообразил, что у меня нет при себе никакого оружия – под защитой медведицы мне даже лук был не нужен. Даже для охоты. С ее-то ежедневной поставкой кабанчиков. Впрочем, сейчас какое-никакое оружие у меня все-таки было.

– Фан-Фан! – Налетела на меня сзади, Хана. – Ты чего сорвался-то?! Сказал бы, что устал от нашей тренировки, я бы тебе сегодня дала отдохнуть… никогда не пробовала сверху – говорят, прикольно. – Она весело скалилась. – Убегать-то было зачем? Ну, как маленький!

– Ты серого кота видишь? – Я показал пальцем на валяющегося у приоткрытой щели на пороге Ангэе.

– Какого кота? – Удивилась, посмотрев, куда указывал мой палец, Хана. – Нет там никакого кота! Ты головкой – не бо-бо? А ну-ка, сколько пальчиков видишь?

– А кот есть. – Я отмахнулся от ее ладошки, не став зацикливаться на том, что пальцев было… шесть. – И это не мыслеформа, я проверил. И мой ментальный щит на месте. Вроде бы…

– Ух-ты! – Глазки Ханы загорелись. – Неизвестный вид волшебного животного! Так вот почему ты бросился за ним!

Хм… значит ли это, что мой щит на месте? Если Хана не прошлась уничижительно, как обычно это делает, по его защитным характеристикам – то, наверно, мой щит по-прежнему функционирует?

– Да какой там неизвестный… – Отмахнулся я. – Обычный дух-хранитель под личиной дворового кота. Правда, изрядно подрос по сравнению с тем, каким я его видел в последний раз.

– Дух-хранитель, говоришь? Обычный, говоришь? – Хана бросила еще один взгляд на порог и скептически посмотрела уже на меня. – И которого даже я не вижу? Ну-ну…

Я только пожал плечами:

– Кстати, хорошо, что ты не отстала.

– Пф! Не родился еще тот олень, что сможет от меня удрать!

Я из лавки Гунов нес свой новенький лук и простой колчан с тремя дюжинами тренировочных стрел. А Хана с удовольствием нацепила на себя нарядный, но без дорогих висюлек и побрякушек (я сумел ее отговорить, упирая на практичность и функциональность), саадак с тем самым детским луком работы деда мастера Гуна. Этот лук пошел, как подарок «близкой подруге уважаемого мастера Лю»… с соответствующими подмигиваниями и скабрезными ухмылками – все Гуны были на подъеме и на эмоциях, и совершенно не стеснялись. А еще в колчане ее саадака было пять дюжин охотничьих и боевых стрел. Они значительно тяжелее целевых, что тащил в своем колчане я, поэтому их понесла Хана… стоило ей сказать, что стрелы – настоящие боевые. Она сама их схватила.

Вот последние-то меня и интересовали. Я сунул свой лук в руки фыркнувшей Ханы, залез в ее колчан и выбрал две стрелы. Самые тяжелые. Из тополя. Для ближних и средних дистанций с боевыми, а не тренировочными, наконечниками-срезнями. Их вполне можно было использовать, как кинжалы. Да и усиленным хвостовиком в чей-нибудь злой глазик тыкнуть – вполне.

Я осторожно, сместившись вбок, приоткрыл дверь. Та даже не скрипнула. Хотя, чему там скрипеть – петли-то не железные, а кожаные.

– Фан-Фан, хватит тут полицейский боевик изображать! Мы и так тут достаточно громко разговаривали. А внутри четыре тела лежат… – Меня после ее слов как ледяной водой облили. – Да не кипишуй ты! Все живы, кроме какого-то мужика. Валяются где-то в глубине. А еще мисакья несет. Ну и вонища! Бе-е-е…

Уже не осторожничая (в плане защитных, поисковых и сканирующих техник Хане можно было доверять смело – в этом она была нереально крута… и то, что она – она! – не видела кота, действительно, очень странно), я вошел в номер… Ангэе куда-то исчез – то ли спрятался, то ли… действительно исчез из материального мира. Ну, или из моего восприятия, если мои мозги взломали незаметно для меня. И для Ханы.

Двухкомнатный номер. Четыре кровати. Окна как раз выходят на глухую стену нашей с Ханой гостиницы. И, как медведица и сказала, четыре тела на полу…

Я бросился к одной из двух лежащих на животе девушек.

– О! Твоя самочка! – Хмыкнула Хана. – Ну, и повезло ж тебе, Фан-Фан! Сможешь сегодня разгрузиться с ней и не маяться так всю ночь, ку-ку-ку… Стоп! Это что же?! А Ханочка, получается, останется без нашего сладенького тортика?! Ку-ку-ку…

Шихонг, хвала предкам, дышала. Только в уголках губ остались уже подсохшие дорожки какой-то жидкости… Приблизил лицо, принюхался. Ну, да, Хана с ее обонянием не ошиблась – отвар мисакья. Хорошо, что у Шихонг слабая система Ци – не словит всех приходов от приема этого препарата, когда очнется.

Осторожно перевернул ее, внимательно осмотрел всю, но никаких повреждений, кроме небольшой ссадины на левом виске, обнаружить не смог. Поднял девушку и уложил на одну из застеленных кроватей. На всякий случай перевернул ее на живот, чтобы не случилось какой-нибудь неприятности, типа западшего языка или еще чего-нибудь подобного.

– Ах, какие нежности! – Умилилась Хана. – Просто ми-ми-ми! Ну, ты хотя бы разбуди ее вначале, шалунишка! Или начнешь издалека? Ку-ку-ку…

Не обращая на эту язву внимания, занялся другими. Как и ожидалось – Ри Сахон и Ри Джу. Тоже живые. А вот четвертый участник композиции, мне абсолютно незнакомый, был безнадежно мертв. Тоненькая женская заколка с простеньким украшением – крохотной розочкой – была вбита ему точно в глаз. И, судя по углу и глубине – мозга она совершенно точно достигла. А длину этой заколки я знал – это было одно из украшений Шихонг. Не из тех немногочисленных, что я ей успел подарить, а из тех, что были у нее изначально… из табельных, так сказать. Ну, тех самых, типа для самозащиты.

– Ну, потому что не надо было пугать нашу девочку… – Пробормотал я… просто, чтобы не молчать. – И надолго оставлять котика одного дома. Скучно ж парню одному…

Ри Сахон положил на другую кровать… бросил взгляд на Ри Джу и решил все-таки не перебарщивать – не сахарный, полежит на полу. Даже на бок поворачивать не стал – парень и так лежал, уткнувшись носом в пол. Как и девушки до этого. Неизвестный нападающий оказался очень… заботлив и даже деликатен.

– О! Йа-йа! У нас будет тройничок! – Продолжала зубоскалить медведица и, видя мои дальнейшие действия, выдала новый комментарий-предположение. – Ага! Значит, предполагается не только секс, но еще и ограбление! Изнасилование с ограблением! Ку-ку-ку! Помню-помню, один интересный фильм вот так же начинался! Йа-йа, даст из фантастиш! Ку-ку-ку…

Я обыскивал номер. По всем правилам – от двери по стене вправо. Простукивать стены не стал – тайники в стенах в номерах гостиниц не делают. А если и делают, то явно не постояльцы ими пользуются. Нашел много интересного. В основном, то, что и ожидал.

– Нам придется искать другую гостиницу и вообще уходить на дно. – Сделал я вывод.

– Почему? – Удивилась Хана. – А как же наша тренировка, в конце которой послушного мальчика ждет кое-что приятненькое?

– Вот…

Хана смерила взглядом тонкие веревки, кляп из кожи, небольшой холщовый мешок и прозрачный ополовиненный пузырек с жидкостью, от которого разило мисакьей. Это даже не отвар, а спиртовая вытяжка, судя по консистенции жидкости – адепта Ци после нее откачивать придется.

– Хм… намечались ролевые игры со связыванием? – Неуверенно предположила она. – Учти на будущее: лично мне все эти плеточки-ремешочки совершенно не нравятся! Но, вообще, ролевуху я люблю, да! Особенно, про докторш и училок!

– Намечалось похищение. Скорее всего – меня.

– Не слишком ли много о себе думаешь, Фан-Фан? – Усомнилась Хана.

– Просто не усложняю. Это очень удобно – рекомендую. И – можешь не благодарить.

– Пф!

Я аккуратно стал укладывать «реквизит» обратно в дорожный мешок, из которого его извлек. Только пузырек с концентратом мисакьи «задружил» – им она уже не понадобится (надеюсь), а штука эта недешевая – для лечения чаще отварами да настойками обходятся. И штука эта – нужная. Особенно, в моей беспокойной жизни. Надо только не забыть пузырек потом обернуть в несколько слоев синюги, чтобы отбить запах… или промыть его водкой и подобрать другую, более плотную, пробку. Хотя, пробка, возможно и не виновата – неаккуратно использовали в последний раз… где-то час назад.

– Просто сделал наиболее логичное и простое предположение, непротиворечиво объясняющее происходящее Это – боевая тройка Кабинета Внешней Разведки госпожи Ма У. Что это за хрен со шпилькой в глазу – понятия не имею. Скорее всего, усиление. Какой-нибудь специалист узкого профиля конкретно под эту операцию. На «птенцов Ри» он совершенно не похож. Судя по внешнему виду – здешний. Или прожил здесь достаточно долго. Возможно, из местной резидентуры…

– Вау! Шпионский боевик! Дай угадаю: иголочка в его глазике принадлежит твоей самочке, да?

– Да. Но воткнула не она. Кто-то вытащил заколку, когда она уже лежала без сознания, и употребил по назначению. Иначе б у нее прическа рассыпалась…

Хана подошла к кровати с Шихонг, внимательно осмотрела голову лежащей девушки и сделала простой вывод:

– Ну, теперь-то, когда ты ее перенес с пола на кровать, прическа у нее точно растрепалась.

– Вот именно. Как ты понимаешь, с местным уровнем криминалистики этого будет достаточно, чтобы обвинить Шихонг.

– Свидетели. – Хана показала пальцем на остальных Ри.

– Да, действительно. Тогда не бьется. Может, хотели навести на ложный след?

– Ты слишком заморачиваешься, Фан-Фан! Сам же говорил – не надо выдумывать что-то сложное и запутанное, если есть простое логичное объяснение.

А какое более простое объяснение? Зачем было убивать вот этого невезучего парня после того, как всех уложили и усыпили? Исполнитель не знал, кого конкретно нужно убрать? А потом пришел тот, кто знал его в лицо…? Стоп!

Додумать мысль не дала Хана. Она, не дождавшись моей реакции на свое, в принципе, справедливое замечание, спросила:

– А как их всех троих вырубили? Остаточных эманаций артефактов я не чую…

– Вот уперлись вы во все это волшебство! – Пробормотал я поморщившись. – По старинке их вырубили. Тюк по голове – и потом залили в рот отвар мисакьи, чтоб подольше в себя не приходили. И не троих вырубили, а всех четверых. Вот этого, с украшением, вырубили вместе со всеми. А прикончили потом. Только вот ребятки, которые все это провернули, были очень круты – эти Ри совсем не пальцем деланные. Да ты помнишь, как они меня возле лагеря подловили. Ты-то их, может, и заметила, а вот я банально проворонил.

– Пф! – Да, медведица была не лучшего мнения о моей наблюдательности… особенно, в лесу.

Я подошел к Шихонг, отмахнулся от предложения Ханы «поцеловать, вдруг проснется», и тоже внимательно осмотрел голову девушки. М-да…

– Фа-а-ан… – Протянула внимательно за мной наблюдающая Хана.

– Чего?

– Фан, ты ведь уже понял, кто это сделал, да? Очень уж глазки у тебя знакомо посверкивают.

Понял-то понял. Только вот не понял, можно ли то, что понял, рассказывать тебе и, в конечном итоге, медведям. И понял только «кто» и «как», а вот «какого хера?» и «на кой?» – не понял совершенно.

А потом вернулся к убитому. Закатал рукава его халата и внимательно осмотрел руки. Особенно локти.

– Его допрашивали. – Определил я. – От долгого использования тонких игл вот в этом месте появляется кровоподтек.

– Смотрю, в вашей семье этот способ допроса весьма популярен. – Широко заулыбалась Хана.

Ну, было наивным думать, что она не догадается. К тому же, произошедшее в Лисьих Лапках я ей описывал… достаточно подробно – смысла не было все это скрывать. Ну, и надеялся выудить из нее какую-нибудь дополнительную информацию… тщетно – медведица нагло не замечала наводящие вопросы.

– У моей уважаемой матушки странная привычка «упаковывать» для меня подарки в виде симпатичных девушек. – Вздохнул я.

– Заботится о личной жизни кровиночки. – Со знанием дела одобрительно покивала Хана. – Как бы моя мама вот так же мне моих женихов «упаковывать» не стала… М-да… – И застыла, открыв ротик. – Фан-Фан! Никогда не пей напитков, что тебе будет преподносить моя матушка! Понял? Никогда! Я с ужасом думаю о моменте, когда обнаружу тебя, мирно спящего в моей берлоге! Я ж не сдержусь и… съем! Ку-ку-ку!

– Уходим. – Я подобрал стрелы, которые бросил на пол, как только увидел Шихонг, бросил их в колчан Ханы, и забрал у нее свой лук. – Минут через десять-пятнадцать они придут в себя – вырубили их уже довольно давно. Нам надо успеть забрать свои вещи и свинтить куда подальше, чтобы нас не смогли отследить. Ящеров придется оставить – на них нет времени. Да и найти нас по этим животинам будет легко.

– А девочку свою брать не будешь, что ли? – Хана явно была разочарована.

– Если заберу ее, то сильно усложню ей дальнейшую жизнь. В произошедшем могут обвинить ее. А ей еще из-за этой заколки отписываться и отписываться. Хотя… – Я внимательно посмотрел на торчащую из глаза убитого заколку.

Я посторонился, пропуская Хану к двери из номера.

– Пф! Как измельчали мужчины! – Вещала медведица уже из коридора. – В стародавние времена храбрый мужчина легко взял бы эту женщину, не обращая никакого внимания, что там могут подумать остальные! Кста-а-ати! – Хана легко спускалась вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две-три ступеньки. – Ты мне так про кота-то и не рассказал! Что за зверь такой?

– Да не особо интересная история. – Догнал я спускающуюся по лестнице девушку. – Однажды Шихонг притащила домой кота… точнее, котенка. Маленький, серенький, миленький. Мохнатый такой весь и жалостливый. Ну, ты знаешь – коты это умеют изображать…

* * *

Из своей гостиницы мы ушли почти сразу.

Хвала Предкам, Хана не успела разбросать свои вещи по комнате номера… хоть и пыталась. И каждый раз я принуждал… заставлял… давил авторитетом матери-медведицы. Чуть ли не насиловал бедного ребенка. Ну, тут сыграл богатый опыт совместного проживания с сестрами, дочерьми, внучками, а потом опять с сестрами… У Ханы не было и шанса откосить – постоянно ворчать (нудеть, жужжать, скрипеть – как публика пожелает) на тему беспорядка и разбросанных вещей я мог виртуозно.

Я сумел придушить свое земноводное, которое попыталось придушить меня. И не стал стрясать с хозяина гостиницы компенсацию за клопов и блох, которые стали формальной причиной нашего съезда из номера. И даже удержал Хану, которая, услышав о блохах, чуть ли не буквально воспылала своей красной яки. В таком состоянии она компенсацию стрясла бы в полном объеме, но – во-первых, время, во-вторых, девушку, давящую медвежьей яки, запомнили бы. Что помешало бы сохранить хотя бы видимость того, что мы как-то шифруемся… ну, может, я как-то переоцениваю местных, но лучше таки перестраховаться. В-третьих, казенных ящеров мы таки оставили – следовательно, формально мы не съезжали из гостиницы, а просто не придем туда ночевать. Имеем право.

А вот факт въезда в другую гостиницу вполне можно списать на наш непрофессионализм. Ох, уж эти любители, играющиеся во взрослые шпионские игры!

* * *

А вечером, в новом номере для семейных пар… была тренировка. Та самая. Обещанная.

Хана сменила внешность. Зашла в ванную комнату, пошебуршала там пару минут, а обратно вышла уже очень… зрелой девушкой лет шестнадцати-семнадцати. Зрелой во всех отношениях. Там даже описывать нечего. Достаточно взять ее матушку Зану, немного ужать по всем осям и параметрам, получив ее юную, только-только расцветшую версию. И получится Хана в человеческом обличии.

В общем, тренировка началась не в момент, когда стриптизерша сбросила с себя простынку и стала профессионально имитировать змею, а еще когда только появилась из двери ванной.

Я смог! Я выдержал! Я не поддался соблазну! Это было… легко.

* * *

Спустя несколько минут оседлавшая меня Хана недовольно буркнула:

– Плохо. Эта твоя самк… медведица. Шихонг. Она является для тебя слишком сильным и мощным якорем, Фан-Фан!

– Большим кораблям нужен надежный мощный якорь. – Блаженно улыбаясь, ответил я, рассматривая балки потолка нашего номера.

– Вот только большие корабли несут свой якорь с собой! – Возмутилась взмокшая девушка, слезая с меня. – Ты понимаешь, что твоя сила должна быть твоей и только твоей? А не взятой из внешнего источника! Ты знаешь, сколько подобных идиотов отправилось в края вечной охоты, положившись на какой-нибудь особо мощный артефакт, партнеров-«батареек», на амулеты и тому подобное?

В словах Ханы была определенная логика. Вполне себе для этого мира логичная логика. Но я почему-то чувствовал, что логика эта ущербна. Во всяком случае, для меня.

– Ты здесь мою Шихонг видишь? Или даже Мару?

– Не вижу. А эта слепая тут вообще не при делах! И?

– И, значит, кораблю «Лю Фан» не нужно нести якорь на своем борту… постоянно.

– А если с якорем что-то случится, а?

– Значит найду и урою того, кто в этом виновен. – Пожал я плечами.

– А если… – Хана, что для нее совсем нехарактерно, замялась.

– Шихонг – не юная безмозглая дефачка, следовательно, если произойдет это твое «а если», значит, сама так решила и нашла того, кто куда лучше, чем я. Я вполне допускаю такой вариант. Ты пойми, я «завязался» не на нее саму, а на тот образ, который САМ в своей голове создал на ее основе… Эта ментальная пауза в сочетании с ментальным щитом да еще и под медитацией – чумовая штука!

– Пф! А то!

Обнаженная Хана выставила свои выдающиеся прелести и по достоинству оценила мой взгляд. Взгляд мой не был алчущим – я эстетически наслаждался идеальными женскими формами. Без вожделения… ну, так, чуть-чуть… «без затяга». Фигура Ханы была более «рюмкообразной», чем фигуры Шихонг или даже Мары. Красивые ноги, полные бедра, узкая талия, высокая грудь… Если считать, что все это – результат осознанной трансформации своего тела, то, следует признать, что у Ханы великолепный вкус, основывающийся на прекрасном знании мужских предпочтений… мужчин того мира – здешние любят потоньше и полегче.

– Отстой! – Хана набросила на себя домашний халат. – Первого своего мужчину я насиловала! А он лежал, как бревно! И идиотски при этом лыбился, представляя на моем месте эту кошку дранную! Я даже видела твои образы, настолько яркими и мощными они были! Ты представляешь?! Ты хоть представляешь себе, насколько это оскорбительно, Лю Фан?! Хорошо, твоя нефритовая сила тебя при этом не оставила! Тьфу! Если кто-то об этом в лесу узнает… – Она ужаснулась.

И – снова ужаснулась, но уже другому:

– А если… когда об этом узнает маменька… Вот она-то будет в полном восторге, да-а-а! – И уныло повторила, протянув. – Отсто-о-ой!

Девушка вдруг осеклась и огромными глазами посмотрела на мой пах с едва заметными красными разводами:

– Бедненькие! – Прижала она ладошки к щекам. – А ведь семь из десяти человечьих женщин вот так же под вами лежат! Как бревна! А три оставшихся – каких-нибудь актеров-мачо или певцов ртом себе представляют! Ах, бедненькие вы мои двуногие мужчинки!

Я сделал то, чего не делал в этом мире еще никогда. Я выполнил классический смачный хлесткий до горящей кожи жест «рука-лицо»:

– Хана! Ты такая… Хана!

А потом не выдержал и расхохотался. У кровати рядом «кашляла» Хана. А из-за стены кто-то что-то кричал и ругался, колотя кулаком в тонкую деревянную перегородку – голоса-то из нашей комнаты Хана как-то блокировала, а вот громкие голоса и хохот – видимо, не очень…

А ведь на остальные звуки, издаваемые парой минут назад Ханой – за стенкой молчали в тряпочку. А хохот их, видите ли, раздражает и не дает уснуть! Вот же – эксгибиционисты! Или это мы с Ханой – эксгибиционисты, а за стеночкой – вуайеристы? Всегда путался в этих терминах.

* * *

– Я понял! – Подскочил я.

– Что ты понял? – Сонно пробормотала Хана, приподнимая голову с моего плеча.

– Понял, зачем использовали заколку именно Шихонг!

– Тогда не «понял», а «постиг». – С зевком поправила она. – «Я постиг» – звучит круче на двадцать процентов!

А я тут же скорректировал «показания», так как спросонья чуть не разболтал Хане того, чего она знать пока не должна:

– Шихонг на самом деле угрожает только небольшое разбирательство и в два раза большее количество отчетов. А ее заколку использовали, чтобы приостановить операцию по моему похищению или устранению. Пока будут разбираться, пока будут сомневаться – время-то и уйдет. Могли взять и заколку из головы ее подруги. Этой… Ри Сахон.

– Это которую есть нельзя, потому что она ядовитая? Замечательно. А теперь можно я просто посплю?! Я только-только загуглила монгольские сложносоставные традиционные луки!

– Загугли луки гуннов. – Посоветовал я, впечатлившись.

Хотелось бы и мне иметь возможность «гуглить» что-нибудь во сне время от времени! Ух, я бы тут устроил техническую революцию! Ух, я бы тут развернулся, творя добро направо и налево… пока за мной «антивирус» бы какой-нибудь не пришел.

– И тюркские луки загугли!

– Отвянь, Фан-Фан… Не смог удовлетворить девушку – так хоть дай выспаться…

– О! А еще узнай о технологии изготовления башкирских луков! Там, помню, вообще огонь был! И корейских! Из них лупили на совсем уж дикие расстояния! Даже не адепты Ци! Их растягивали чуть ли не за плечо…!

– От-ва-ли, Фан-Фан! Я, вообще, как любая нормальная женщина, должна быть на тебя обижена! Лишил девственности и даже не приложил ни капли усилий, чтобы утешить лишенную невинности деву! Фу-фу-фу! А Мара-то рассказывала, расписывала, расхваливала тебя… Фу-фу-фу! Обманщица хвостатая! Как все лисы! Пф!

* * *

– Я поняла, Фан! Я поняла! – Меня трясли и теребили.

– М-м-м?

– Я поняла, почему мы с тобой можем пользоваться таким расширенным словарным запасом!

– М?

– Это все твое остаточное поле, пронесенное тобой из твоего прежнего мира! Оно у тебя тоже есть и все-таки в чем-то искажает реальность вокруг тебя!

– Хм…?

– Двенадцать – четырнадцать метров! В диаметре. Я замеряла! Но там не четкая окружность, а, скорее, эллипс один к двум, ориентированный по твоей оси симметрии. Еще бы, конечно, по оси «зет» замерить не мешало бы… Но, думаю, там ориентация зависит от фокуса твоего внимания, а не от физического положения тела.

– М-м-м…

– Так я и рассказываю самую суть! – Возмутилась она. – Те, кто попадают в твое поле, если им знакомо само понятие, автоматически получат термин, его обозначающий, из ноосферы! Ведь ноосфера, как известно, не ограничена только прошлым и настоящим, но и имеет связь с будущим. Вот она-то и «подгружает» нужные термины из будущего этого мира! Ну, у того парня – Шу Ливея – такой же примерно принцип был! Причем действует настолько тонко, что реципиент даже не замечает этого! Ну, разве что твои слова войдут в жесткое противоречие с его знаниями! Воть!

– Хм.

– И это не действие Жемчужины! До Жемчужины у тебя так же было! Круто, правда? А стоит мне выйти из твоего поля, само понятие я, конечно, буду помнить. И может быть даже смогу воспроизвести термин, но… Но! Воспроизвести термин для определения, которое не обсуждала с тобой в твоем поле, не смогу! Круто! Круто, скажи! Да? Да?

– М-м-м…

– Нет, это, конечно, только теория! Но, как известно, если какая-то теория, опирающаяся на ранее известные и уже доказанные теории, непротиворечиво объясняет суть явления, то надо принимать именно эту теорию, а не россказни всяких шарлатанов! Воть! Надо будет еще парочку экспериментов провести! Они легкие и совсем простые! Воть!

– М-м-м!

– Что?

– Не «поняла», а «постигла». – Пробормотал я.

Жаль. Жаль, что у этого мира будет своя «атомная бомба», раз уж этот термин появится в будущем этого мира. Правда, можно еще предположить, что терминология получена не из будущего этого мира, а из далекого прошлого. В котором эту самую «атомную бомбу» (а ведь на ней могли и не останавливаться) вполне успешно и массово использовали.

И засыпать уже бессмысленно – судя по внутренним часам, уже раннее утро и скоро взойдет солнце. Так что нужно просыпаться, выходить во двор, делать Канон… ну и пострелять из своего новенького лука в свое удовольствие. Хотя, наверняка, зеваки набегут – история о мастере Лю уже вовсю гуляет по городу. Моя-то внешность – самая заурядная, рабоче-крестьянская, а вот луки у Гунов приметные – обтянутые кожей с характерным тиснением и рисунком.

И колечко для стрельбы у меня приметное. А местными кольцами я уже даже воспользоваться не смогу – отвык от них за все это время. Да что там – новые кольца оказались настолько удобнее и лучше, что Лисьи Лапки – деревня потомственных охотников – буквально за полгода – год на них перешла ВСЯ! А это о чем-то да говорит… Короче, отличительный признак «мастера Лю» – это его уникальное кольцо. А уникальным это кольцо перестанет быть еще нескоро – торговцу Ли Ксингу из Ван-Шиа со своей женушкой-волчицей еще долго рынок этими кольцами завоевывать и насыщать…

– Отстой…

– Еще какой отстой! Я-то уж обрадовалась, что мы в какой-нибудь «эрпегешке» живем! Ух, как сейчас над игроками можно было бы поиздеваться!

А Хана у нас, получается, крутой сноходец. Видимо, каким-то образом бродит во сне по другим мирам. Раз уж гуглить может, и понятия из высокотехнологичного мира ей знакомы. И другие медведи – тоже. Раз высокотехнологичные термины не вызывали у них удивления в их общении. И не вызывали желания докопаться, откуда же они эти термины знают. Хотя… может, это Хана не в курсе, а Старшие медведи – вполне осведомлены об этом. Ведь концепция других миров тут – вполне себе рабочая версия. Ну, уж среди косолапых – точно.

Осталось выяснить, откуда (и как??) медведи тот маникюрный набор вытащили. И нельзя ли чего другого вытащить… чисто по знакомству… Только в постели с Ханой надо вести себя более… внимательно к партнерше. А то ведь, действительно, как последний мудила себя с ней повел. Или как бревно?

– Эй-эй! Фан! Ты чего это? Ты ч-ч-чего… О-о-о, Фа-а-ан, м-м-м…

* * *

– Все-таки решился встретиться со своей второй самкой, Фан-Фан? Смотри, там прелестниц будет еще больше… Тот еще гадюшник! Правда, мальчики там тоже очень даже ничего, ку-ку-ку…

«Там» – это в храме девятихвостой лисицы-хулицзин Преподобной Да Дзи. Девять хвостов у лисицы – это что-то на уровне медвежьего старейшины Ахона, который больше дух, чем зверь из плоти и крови… и с соответствующими возможностями. Хотя, по сути тут ближе, наверно, «местное божество», а не «дух». Но «девятихвостыми» волшебных лисиц в обиходной речи называют всех, скопом – и одно- и двух- и так-далее-хвостых.

Храмовый комплекс Да Дзи не был очень уж крупным. Точнее, зданий и сооружений в нем было немного, и они не были слишком уж большими. Но этот комплекс был преддверием настоящего леса, который огромным трехкилометровым языком вторгался в тело города Банбу. Разумеется, что-то строить в этом «языке один-на-три кэмэ» никому бы и в голову не пришло. Лес этот был ухоженным, аккуратным, удобным для прогулок и абсолютно безопасным… для тех, кто не забыл вознести молитву в адрес Преподобной или ее ближайших соратниц перед тем, как вошел в него. В противном случае забредшего в лес невоспитанного индивидуума ожидало пусть и не смертельное, но весьма увлекательное приключение, которое потом будет долго обсуждаться в городских забегаловках… уж лисы-то обязательно потом позаботятся о том, чтобы «ославить» этого невежу.

В этом лесу было множество тропинок, дорожек… в том числе и мощенных, пригодных и для верхового, и для гужевого транспорта. А еще там было множество старых… очень старых деревьев.

Я два раза ударил в ладоши, склонил голову перед аркой и прошептал короткое приветствие. Рядом тоже самое сделала Хана. И чуть смущенно объяснила:

– Мы, конечно, куда круче и сильнее, но эти лисицы – такие вредные и злопамятные! Порвать их в клочья мы успеем, но перед этим кровушки они выпьют много, да! Вампирюги хвостатые!

Рядом с главным входом стоял длинный стол с навесом, за которым жрецы и жрицы делали маленький храмовый бизнес – торговали чистыми табличками, предназначенными для написания пожеланий, оберегами и амулетиками (которые, как минимум, работали!) и принимали заказы на все прочие храмовые услуги.

За «прилавком» сидели на стульчиках «продавцы» и «продавщицы». Естественно, молодежь – юные жрицы и жрецы. Даже, скорее, послушники – вряд ли им уже доверяют проводить серьезные обряды и служения. Почти все – рыженькие или даже «блонди». Для остальных провинций Царств – не очень характерно, но здесь, в Мушане – довольно распространенный колер волос. А вы чего хотели – сотни лет сотрудничества! Или, как выразилась Хана, симбиоза. Вдоль побережья, например, сплошь да рядом голубоволосые и зеленоволосые попадаются! По вполне понятным причинам – некоторые из русалок-нингё очень даже ничего. Ну, сам не видел, но по рассказам, слухам и байкам… да и по факту появления детишек с не совсем обычными волосами…

– Оу! Прекрасные юные господа! – Воскликнул один из парней, вскакивая со своей табуреточки. Видимо, сейчас была его очередь обслуживать «клиентов».

Был он красив и прекрасен. От него так и шибануло юношеской привлекательностью, от которой у Ханы гневно раздулись ноздри. По «торговой» площадке на миг прокатилась слабая волна медвежьей яки, заставив замелькать лисьи ушки и хвостики… одинарные. Одна попа – один хвост. Некоторые из послушников вообще были без хвостов – смески-четвертушки. Если судить по цвету волос, то чистокровных людей среди послушников не было вообще. Над головой Ханы тоже мелькнули и тут же пропали медвежьи ушки. Это она так, типа, поздоровалась?

Красавчик съежился. Да и не только он. Остальные тоже как-то… скукожились. А красавчик вдруг подался вперед и потянул носом в нашу сторону. На лице его отразилось потрясение:

– Оу… – Очень неуверенно пролепетал он, пряча глаза. – Сей прекрасный храм, Старшая, никак не может соблюсти обряд бракосочетания с вашим избранником… Этот восхищенный Хам Он с радостью укажет Старшей и ее избраннику, где находится ближайший храм преподобного Черного Адана…

«Он», действительно, «Хам» – почти открыто послал медведицу куда подальше из храма… даже адрес указал – в самый дальний на территории провинции храм, поклоняющийся медведям. А ведь есть ближайший, в самом городе… преподобного Бурого Тихона, кажется. Полностью в духе лисиц – они без прикола ничего сделать не могут. Природа, понимаешь, не позволяет.

– Я те щас хвост оторву, мелкий! – Рыкнула Хана с угрозой. – Метнулся и позвал сюда Старшую, на! Считаю до десяти. Три уже было, на! И насчет хвоста… – Медвежья яки снова прошлась по присутствующим, в глазах снова зарябило от нервно и судорожно задергавшихся рыжих хвостов с белыми кончиками и испуганно прижатых к головкам рыжих остроконечных ушей. – … я не шутила, на!

Парень буквально испарился, а табуретка, на которой он сидел, опрокинулась. Остальные послушники сидели смирно, положив ручки на колени и устремив глаза куда-то в пространство перед собой.

– И вот так они всегда! – Громко и внятно пожаловалась мне Хана. – Вначале дерзят, а потом изображают из себя идиотов, с которых и взять-то нечего! Типа «я – не я и хата не моя»!

– Ну, я бы сказал, что тактически это – довольно грамотное решение при столкновении с физически более сильным противником или оппонентом…

– Оу… – Тихонько выдохнули то ли пять, то ли шесть чьих-то ртов.

Правда, кто именно оценил мои слова по достоинству, выяснить не представлялось возможным – все смиренно сидящие… «лисята» (один хвост – это сосунки еще, едва-едва от соска оторвались и еще даже мышей толком ловить не научились) продолжали одинаково гипнотизировать взглядами пространство перед собой.

– Пф! Фан-Фан! Ты, вообще-то, должен был меня поддержать, а не подкалывать! Ты, вообще, уверен, что в твоем роду не было лис? Больно ты умный, едкий и, я бы даже сказала, токсичный!

– Вообще, Хана, судя по перечисленным признакам, это я должен задавать тебе подобный вопрос!

– Да ты охамел, двуногий! Моя матушка никогда бы… – Взгляд Ханы вдруг остекленел. – А хотя-я-я…

– Пф! – Снова выдохнули те же пять или шесть ртов.

Снова ударила медвежья яки. Даже листья на деревьях зашелестели от ощутимого движения воздуха, а дощечки с пожеланиями на специальной доске, повешенные на гвоздики, издали мелодичный перестук.

– Цыц, хвостатые! Еще одно фырканье, ойканье, аханье и прочие невербальные признаки неуважения к моим предкам, и я тут все залью вашей кровью! Отвечаю, в натуре!

На площадке воцарилась настороженная почти мертвая тишина. «Лисята», кажется, даже дышать перестали. Потому что «наезд» на предков – это серьезно. Что у людей, что у волшебных зверей.

– Доброго вам дня… сестра. – Пропел веселый голос. – И вам… брат.

– Привет, Майка. – Недовольно буркнула Хана, поворачиваясь к появившейся девушке. – Меня твои спиногрызы обижают… А теперь еще и ты!

– Дети… – Снисходительно объяснила Майка. – Переходный период полового созревания. Ты должна быть хорошо знакома с этим явлением, Хана. Ну, если принять за истину все те дикие и невозможные слухи о том, что произошло на последнем Круглом Столе…

Если сидящие за столом девушки и юноши были просто красивы, то вот появившаяся прелестница, увидь я ее хотя бы вчера, заставила бы впасть ступор, утонуть в собственной слюне и погибнуть от малокровия, так как вся кровь уйдет в «нефритовый инструмент».

Но сегодня, после проведенной с Ханой ночи (и я подразумеваю вовсе не «клубничную» ее часть), я просто по достоинству оценил женскую красоту и приветствовал жрицу:

– Доброго дня, сестра!

Нет, я вовсе не поддерживал шутку. К служителям культов здесь так и обращались – брат, сестра. К высокопоставленным представителям культа – отец, мать. А к святым и выдающимся – Дедушка, Бабушка, Великий Предок. Впрочем, последние могли потребовать, чтобы к ним обращались так, как они того захотят, например, «дядюшка»… или «тетушка».

Но, разумеется, эта лисица Майка не могла упустить повода позубоскалить и очень ловко сыграла интонацией на «сестре» и «брате». Но придраться не к чему – интонацию к «делу не пришьешь».

– Оу! Какого стойкого юношу выбрали тебе в наказание, Хана! – Девушка мягко подалась вперед, взяла меня за плечи и окинула показательно оценивающим взглядом. – Хоро-о-ош! Низковат, правда. И в кости широковат… Но сила Ян в нем чувствуется очень хорошо. И он даже может ею пользоваться, если учитывать остаточные следы твоего Инь на нем, а его Ян – в тебе.

– Хи-хи-хи… – Отозвались осмелевшие от присутствия своей Старшей «лисята».

– Цыть, мелкие… – Тем же тоном пропела Майка, даже не повернув головы.

Мелочь снова застыла, нервно подрагивая хвостами и снова прижав к голове воспрявшие было ушки.

– Оу… какой хороший и гладкий ментальный щит! Даже опосредованное воздействие…

Широкий ворот белой запашной рубашки жрицы сам собой сполз с ее плеч, обнажив не только идеальные тонкие ключицы, но и показав верх великолепной полной груди…

– Какая милая родинка, сестра! – Вежливо улыбнулся я, оценив это пикантное «украшение» на верхней части одного из завлекательных полушарий.

– … не действует совершенно. – Удовлетворенно покивала она.

– Пф! – Отреагировала Хана, с гордостью смотря на меня. – Моя школа!

– Оу! – Лисица отступила на шаг. – То есть он не повелся даже на вот эту твою человеческую форму? А ведь на ЭТО даже я облизываюсь! – И она с удовольствием окатила Хану раздевающим взглядом. – Эта Майка в восхищении, уважаемый брат, так и не назвавший пока своего имени!

Глава 12

– Однако, количество мужского Ян в тебе крайне невелико. – Задумчиво определила Майка. – Как и количество Инь, взятое у тебя этим мужественным Лю Фаном… Хм-хм-хм… Раннее семяизвержение? Прерванный половой акт? Та-а-ак! – Глаза Майки угрожающе прищурились. – А не соблазнились ли вы, молодые люди, всякими новомодными мерзкими западными веяниями по нецелевому использованию некоторых своих телесных отверстий, а?!

– Да тьфу на тебя, пошлячка! – Возмутилась Хана.

Кстати, «мелочь» в этот момент даже не попыталась хихикнуть или фыркнуть, продолжая сидеть по стойке «смирно». Хотя момент очень подходил. Ну, оно и понятно: медведица Хана пришла и ушла, а вот эта вот милая жрица-лисица (с невыясненным пока количеством хвостов и, соответственно, статусом) – останется и устроит подопечным «спиногрызам» веселую жизнь… как оно у лисиц и бывает – в случае необходимости они такую «веселуху» организовать могут, что все окружающие омоются кровавыми слезами.

– Оу! Эта сообразительная Майка поняла! – Восторженно всплеснула широкими белыми рукавами девушка. – Эти молодые хотят наладить свою интимную жизнь. Что ж, многоопытная Майка с превеликой радостью обучит сих неопытных и столь привлекательных молодых людей правильному сексу! Поверьте, голубчики, к нам обращались и не с такими проблемами, да-с! И расскажу, и подскажу, и покажу! В нашем храме также делают отличный и безотказный противозачаточный наговор! Это я к тому, что некоторые непросвещенные люди ударяются в неестественные отношения из-за опаски несвоевременного увеличения своих семей! За таки совершенно смешные деньги!

Хана возвела глаза к небу и застонала:

– Ох, мама моя медведица…

К слову, да. В храмы лисиц люди обращаются с разными проблемами. Но из-за специфической «лисьей славы» (или, правильнее сказать, «соответствующего имиджа»?), проблемы эти так или иначе крутятся вокруг одной, но самой насущной и щекотливой человеческой проблемы. И в «лисьи» храмы шли, идут и будут идти с вопросами бесплодия, импотенции, фригидности, безответной любовью-страстью-томлением и всем-всем-всем, что так или иначе с этим связано.

Жрецы и жрицы хулицзин – очень искусные целители вообще и акушеры в частности. У меня таких данных нет, но было бы интересно взглянуть на статистику рождаемости и детской смертности с разбивкой по провинциям Царств – в императорских кабинетах должна быть такая. Почему-то сдается мне, что с демографическими показателями тут, в Мушане, все не просто в полном, а в идеальном порядке! Потому что и браки крепче, и дети здоровее… ну, и интимная жизнь, вполне допускаю, ярче. Ну, если брать «среднюю температуру» по этому дурдому-зверинцу, конечно.

К тому же, в храмах хулицзин оказываются услуги, из-за которых лисицы, собственно, и заработали себе славу «экспертов» в этой сфере. Не проституция, нет. Совсем. Даже не ее «ритуальный» вариант, как в храмах той же Индии. А особое, так сказать, обслуживание. Ну, если жрец или жрица в настроении. Про врачебную этику тут, само собой, даже не слышали.

А также имеет место присутствовать «попутное» вполне себе грамотное половое воспитание и обучение всех желающих планированию семьи. Не удивлюсь, если мой экземпляр «Двух начал», был выпущен именно одним из храмов Да Дзи… или любым другим храмом лисиц, с хулицзин имеющих общими только хвосты и уши – увы, данные об авторстве и всем остальном печатались там же, где потом ставилась печать библиотеки. А печать ту вырезали подчистую, чтобы никто не смог определить, откуда позаимствован этот полезный и нужный трактат с в высшей степени интересными и подробными картинками.

По тем же слухам, получить это самое «особое обслуживание» мог не каждый. Хулицзин пользовались какими-то своими непонятными критериями, запросто заворачивая девять из десяти страждущих (учитывая склонность людей преувеличивать, особенно в этом вопросе, можно смело утверждать, что заворачивали еще больше народу). Правда, отвергнутые страждущие получали взамен вполне себе полноценный сеанс психоанализа. И, в принципе, многие были рады и этому – потому что реально помогало.

Почему культ Преподобной Да Дзи еще не покорил Царства – великая загадка! Скорее всего, другие звери не дают. Ну, в том смысле, что не пускают этих хитрых рыжих-хвостатых на свои территории, где те могут окучить этих наивных похотливых двуногих, только об одном и думающих и брачными периодами не ограниченных. Или… хм, а не противодействуют ли подобной экспансии хулицзин другие лисицы с такой же «специализацией» – кицунэ, кумихо, хотинь… да те же северные лисафьи (хотя, вряд ли эти «вампирши» озабочены в своих северных краях чем-то, кроме собственного выживания)? Вот даже не знаю – может быть для этого мира будет лучшим, если хвостато-ушастые «инкубы» и «суккубы» объединятся и таки поработят его? И будет мир во всем мире, сплошная любовь, нега и удовольствие! Правда, тогда это будет уже не мир культиваторов, а чистый, пардон, хентай! Но будет этот мир, точно, куда безопаснее. Хотя-я-я…

– Ваши широкие познания в этой области, мудрая Майка, безусловно помогут этим неопытным юноше и девушке. – Я поклонился. – Но цель нашего визита несколько иная. Точнее, этих целей несколько. В первую очередь вознести молитву Преподобной, во вторую очередь, просить Ее о небольшой милости в делах сердечных, и, наконец, благословить это оружие. – Я показал свой новый лук.

– Благословение оружия? – Мило сморщила носик Майка. – Фу-фу-фу! Немного не наш профиль, молодой человек, хоть и приходится заниматься этой неприятной деятельностью… Фу-фу-фу… Вам бы к косолапым обратиться. Или к серым. И почему вы такие кровожадные!

– Наверно, из-за того, что кушать иногда очень сильно хочется, уважаемая сестра. – Покаянно развел я руками.

– Оу! Какие ж вы… прожорливые!

– Молю вас, уважаемая сестра! – Я поклонился еще раз.

Майка вздохнула.

– Хорошо. Следуйте за мной.

– Если сестра позволит, я все-таки приобрету эму и попрошу Преподобную Да Дзи о милости.

Эму – деревянную табличку в виде лисьей мордочки – я купил у того самого… «хамона». Парень, такое впечатление, был готов мне отдать ее даром. Он подмигиваниями, шевелением ушей (лисьи уши на короткие мгновения «сверкали» в его рыжих волосах) и прочими телодвижениям показывал мне, какой же я крутой мужиГ и как он мной восхищен. Но табличку, разумеется, я все-таки купил за столько, сколько она стоила. За стандартные три «медных». «Удача» в храмах стоит не очень дорого.

Взяв кисточку, специально для этого предназначенную, быстро написал пожелание на обратной стороне таблички. Местную адаптацию заборно-настенного «Бао Дин + Мара Бейфанг =?!» И повесил дощечку на специальный щит. Снова ударил в ладоши, прошептав молитву, и повернулся к терпеливо ожидающей жрице и нетерпеливо приплясывающей Хане.

– Благодарю за ожидание, сестра!

* * *

– Спасибо, что не вмешался, Фан! – Тихонько сказала Хана, когда мы следовали за Майкой… которая, все правильно поняв, даже задницей вилять не стала. – Ну, там. Когда я мелочь рядами и шеренгами строила.

– А надо было? – Удивился я. – Я думал, это все ваши межвидовые заморочки. И двуногим в них лучше не лезть.

Хана бросила на меня внимательный взгляд и тяжело вздохнула:

– Да-а-а… главное, чтобы мама не просекла, какой же ты умный, Фан-Фан. Мне такой муженек и на хвост не упал…

И поди пойми – это был комплимент или совсем наоборот? Потому что с одной стороны похвалили за сообразительность, а с другой…

– … да еще и с прицепчиком! Из двух мутных наложниц – одной драконо-лисафьей и одной… то ли жрицей, то ли будущим аватаром богини Фань Чжень!

– Ты серьезно? – Помрачнел я. – Насчет аватары этой… кошки-гулёны?

– Ваш домашний дух-хранитель ей мышей дарил?

– Дарил.

– Ну и вот! – Красноречиво развела руками Хана.

– Так это ж было обычное подношение хозяйке дома!

– Ох, двуно-о-огие! – Простонала Хана.

– Ага. – Согласилась идущая впереди Майка.

– Подношение делается хозяину дома! Хо-зя-и-ну! Ну, конечно, не все так однозначно, Фан-Фан. В той или иной степени все домочадцы являются жрецами своих домашних духов-хранителей. Так что не кипешуй раньше времени!

– Погоди! – Встрепенулся я. – А то, что ты мне кабанчиков таскала? Это что означает?

– Оу! – Оценили впереди. – Майка даже не сомневалась в решительности этой Бейдао Ханы! Она всегда знала, что эта Хана – целеустремленная и напористая косолапая! Вся в маму! Фу-фу-фу!

– Так я для себя таскала! – Возмутилась Хана.

– Но готовил-то я.

– Оу…

– А ела-то я!

– Ну, мне тоже пара кусочков доставалось.

– Оу!

– Слушай, я не поняла! – Хана прищурилась. – Тебе что, вот прям так вот позарез нужна медведица в качестве третьей, а?

Спереди поддержали мерзким тихим смехом.

– Ну-у-у-у… – Удержаться и не подколоть Хану было выше моих сил. – Как говорится, две хорошо, но три – гораздо лучше, чем…

– Ой, дурак! Ой, дура-а-ак! Молчи уж! А то вместо меня у тебя будет моя матушка! Будете всей семейкой строем ходить и дышать по команде – ей, знаешь ли, как-то фиолетово – лисафья, жрица, аватара богини-кошки или кто-то-там-еще! Хм… это у меня, получается, будет еще целых две запасных матушки и один папик! Слушай, а неплохая идея, да! Это ж такая развекуха – в лесу все обзавидуются!

– Не-не-не! – Я даже ладони выставил. – Давай вот без этого!

– Пф! То-то же! – Фыркнула довольная Хана.

А Майка, что неторопливо шествовала впереди, указывая нам дорогу, вкрадчиво предложила:

– Может отсыпать этому запасливому и хозяйственному молодому человеку несколько чистокровных лисичек? Умницы, красавицы…

Я прямо на ходу вежливо поклонился спине жрицы:

– Благодарю эту щедрую, но скромную Майку, так и не назвавшую фамилию своих уважаемых предков, но пока этому нетребовательному Лю Фану довольно и того, что есть. Лю Фан довольствуется малым, предпочитая качество количеству.

– Мой род Хам. Хам Майка. – Представилась жрица. – У нас тут только Хамы, Замы и Ойки. Одна большая дру-у-ужная семья. А насчет лисичек подумайте, уважаемый Лю Фан, подумайте. Они даже мышей ловить умеют, хи-хи-хи… вместе ловить мышей, знаете ли, интереснее и веселее, хи-хи-хи… А уж как это романти-и-ично…

Мы пришли. Небольшое отдельное здание. Отправление ритуалов в храме хулицзин поставлено на поток – есть с два десятка строений, в которых ритуалы могут проводиться одновременно – были бы свободные жрецы. А спланировано все так, что посетители не толпятся у главного входа… и иногда даже не видят друг друга. Грамотная логистика, я бы сказал.

Маленький уютный и симпатичный молельный домик. Восемь на двенадцать шагов. Две стены глухие, две – открытые, но в холодное время года могут закрываться панелями из ткани или из бумаги на раме. Из дерева. Очень аккуратная и тонкая резьба на стенах. В основном, конечно, растительные и цветочные узоры, но и фигурки всяких зверей (в первую очередь, конечно, лисиц) попадаются. Даже фигурки людей есть. Дерево уже старое – даже под прозрачным лаком оно почернело от времени. Общий стиль такой… легкий. У медведей – гораздо тяжелее. И общий сюжет у косолапых – охота, сражения, баталии. Ну, любители меда – ребята воинственные, да.

Как только Майка скинула свои сандалии и вступила белоснежными носочками на до блеска натертые воском доски пола, ее поведение изменилось. Теперь это, действительно, была серьезная жрица, отправляющая ритуалы, а не легкомысленная ветреная подружка медведицы. После приглашающего жеста мы с Ханой тоже сняли обувь и последовали за ней.

Под крышей оказалось ощутим теплее, чем снаружи. Пар изо рта уже не вырывался, а доски не холодили ступни. Храмовый комплекс лисиц располагался на небольшой возвышенности, и сейчас через одну из «открытых» стен открывался прекрасный вид на «язык» леса и на город Банбу по обе стороны от этого «языка».

А дальше, до самого горизонта – полноценный лес. Как-то умудрились люди основать город в одной из немногочисленных лесистых местностях этой провинции. И не вырубить этот самый лес в процессе строительства. Или лисы не дали? Или лисы лес восстановили после вырубки, поспособствовав бурному росту деревьев? Кстати, вполне может статься, что город основали как раз лисы, а не люди. Вот уж что было пропущено в нашем домашнем образовании, так это древнейшая история. А вот политическая история последних пяти сотен лет – это пожалуйста – могу перечислить всех императоров, годы их правления и некоторые пикантные подробности из увлекательной жизни Двора.

– Позвольте ваш лук, уважаемый Лю Фан!

Двумя руками протянул лук, который был принят с таким же церемонным поклоном.

– Как обычно? – При этом деловито осведомилась Майка. – На меткость?

– Нет, уважаемая сестра. Меткость у меня своя и к этому шедевру отношения не имеет. А вот увеличить силу, крепость и скорость, что вложил в этот лук мастер, сделавший его, а также защитить этот лук от моего неосторожного обращения – это я считаю более правильным.

– Оу! – Майка довольно покивала. – А мне казалось, что люди подзабыли уже эту затертую до дыр старую истину…

– Что за истина? – Заинтересовалась Хана.

– «Стреляет – лук, но попадает – лучник». – Процитировала Майка, задумчиво рассматривая клеймо. – В том смысле, что не надо свою криворукость перекладывать на лук. Надо же… лучная мастерская Гуна все-таки смогла пережить кризис! Эта Майка будет надеяться, что юный мастер Гун таки заглянет в наш храм, дабы мы смогли отблагодарить его за усердие и возрадоваться вместе с ним покорению им очередной ступени мастерства!

Хм… передать, что ли, юному мастеру Гуну эту радостную весть? Лисицы его практически приглашают в свой храм… и, сдается мне, вовсе не чай пить. Ну, не только чай. Скорее, ему предложат хапьян. Утром. В постель. Когда из-под многочисленных лисьих хвостов выкарабкается. Но в том-то и дело, что прямо никого пригласить в храм лисы не могут – в храмы люди ходят добровольно, по собственному желанию. А вот так, намеком, через третьих лиц – вполне допустимо. Не зря же Майка об этом упомянула в нашем присутствии?

– … заодно, поспособствовать восстановлению численности столь замечательного рода лучных мастеров!

Ну, да – вполне конкретно и прозрачно так намекает… И я с ней согласен – парню надо развеяться, а то за своими луками так других радостей жизни и не познает. Да и бледно он выглядит – наверно, из мастерской даже на улицу не выходит – только на рынок иногда двоюродного деда сопровождает.

Майка аккуратно положила лук на невысокий каменный алтарь из старого кое-где покрошившегося камня, выровняв его по каким-то своим соображениям.

– Если на крепость, силу и скорость, то потребуются в том числе и стрелы. – Задумчиво решила жрица. – Кладите сюда, на алтарь. Можно прямо в колчанах. Хана, твой лук заговаривать?

– А давай! Фан-Фан обещал меня научить пулять из лука!

– Но это будет чуть-чуть дороже… – Тонко улыбнулась жрица. – И я вовсе не про плату за обучение стрельбе из лука – судя по некоторым признакам, порядочная юная дева уже оплачивает свое обучение у этого молодого человека.

– Вот же заразы рыжие! Жадность ваша…

– Но-но-но! – Погрозила пальчиком Майка. – Ты в храме Преподобной, косолапая! Не забывай!

– Пф! – Хана показательно зевнула… скромно прикрывшись рукавом платья.

– Ответственный Лю Фан может снова встретиться с создателем этого лука. – Намекнул я. – И передать ему не только свое восхищение этим замечательным оружием…

Майка недовольно цокнула языком:

– Договорились. Тогда лук Ханы – бесплатно.

– И в полцены за все остальное… – Предложил я.

– Оу… а этот Лю Фан точно уверен, что среди его достойных предков не было кого-то с рыжим хвостом и ушками?

Я пожал плечами – от отца вполне можно было ожидать «сюрприза» в этом плане.

– Просто этот благодарный Лю Фан беспокоится о здоровье мастера луков Гун Жонга. Юному мастеру не помешает вмешательство умелых целителей… и участие целительниц.

– Ах, как же приятно встретить признание наших скромных умений! – Порадовалась Майка, вставая перед алтарем.

Церемония началась, когда лисица запела и совершила первые движения ритуального танца с двумя большими веерами… кстати, вполне боевыми – с усиленными металлом спицами и острыми лезвиями-кромками. Одновременно ее одеяния взметнулись, будто от ветра… «засветив» две стройные очаровательные ножки и целых пять лисьих хвостов… Мы тут, оказывается, чуть ли не с настоятельницей храма шуточками перебрасывались! Или, по крайней мере, помощницей настоятельницы. С другой стороны, а какие еще знакомые могут быть у дочки верховной жрицы Предка истовых поклонников меда? Маж-ж-жоры!

– Фан-Фан! – Прошептала Хана. – А как ты его назвал? Вы ж, мальчики, постоянно своим игрушкам имена даете.

С удовольствием продолжая наблюдать за грациозными и выверенными движениями лисицы, я зашептал в ответ:

– Имя у оружия появляется само, никто его специально не придумывает. После достаточно длительного использования оружия имя как бы всплывает в голове. Или неожиданно ловишь себя на том, что разговариваешь со своим оружием… естественно, обращаясь к нему по имени. С освященным оружием, к слову, такое происходит куда чаще. С моим «Шепотом» на пятой или шестой охоте так случилось. Мать рассказывала несколько историй. Поучительных. Из них выходило, что штука эта в некоторых случаях опасная. По ее мнению, нельзя привязываться к оружию и нельзя давать ему личность. Как правило, выходит боком.

– Ну… мудрая у тебя матушка, чего уж там… Жалко только, что при восседании на трон вся мудрость концентрируется где-то между троном и задницей… – И перехватив мой взгляд, торопливо уточнила. – Это не я! Это мама так сказала!

– Мудрые у нас матушки… – Вздохнул я.

– Ага… – Вздохнула Хана.

* * *

Мара, как я и думал, пряталась в храме. И встретила нас на дорожке к молельному домику в пятидесяти шагах от «торговой площадки». Посторонних здесь по какой-то причине не было. И не ожидалось, если судить по тому, что свою сущность Мара Бейфанг сейчас не прятала – кончик серебристого хвоста (одна штука) выглядывал из-под платья, мерно раскачиваясь вправо-влево, а лисьи острые уши с кисточками (две штуки) украшали русую головку. Чертовски красиво!

А вот личность сопровождающего меня удивила. И напрягла.

– Опаньки! – Высказалась Хана. – Вот это поворот! А казался таким приличным мальчиком!

Удао Хенг. Только вот он тоже свою сущность сейчас не прятал. Семь. Семь шикарных черных хвостов с белыми кончиками. Два острых уха с белыми кисточками. И – спокойный умный оценивающий взгляд черных глаз без капли спесивого пренебрежения и тупого высокомерия.

– Этот Хам Хенг благодарен этому заботливому Лю Фану за соболезнования и очень своевременное предупреждение сдерживать свои низменные порывы! – Приветствовал он меня обычным жестом рука-ладонь.

Ну, правильно – судя по количеству хвостов, слух у него должен быть как бы не на порядок лучше, чем даже у слепой Мары. Явно слышал, что я тогда говорил. Вон, уши какие! Дядя с большими ушами.

– Этот Лю Фан надеется, что неукоснительное следование его рекомендациям и в дальнейшем помогут… сохранить свою жизнь… этому достойному мужу. – Холодно ответил я, соединив ладонь и кулак, но не кланяясь вообще.

Идеальная бровь парня дернулась, но губы тут же тронула улыбка. Хана, обреченно вздохнув, опустила руки на пояс и бросила очень ленивый взгляд окрест, переместившись мне за спину и фиксируя провожающую нас Майку, которая чуть ли не споткнулась, когда этот серийный самоубийца Лю Фан попер буром на «семихвостого».

– А этот Лю Фан знает, что единственные мужчины, которые могут себя чувствовать в полной безопасности в постели лисафьи – мужчины их же вида или мужчины близкородственных видов? В частности, другие лисы.

– Лю Фану с присвистом положить на эти незначительные подробности. Он в последнее время такой… невнимательный. И даже немного вспыльчивый.

– Оу… а знают ли вспыльчивый Лю Фан и неосторожная Бейдао Хана, что в месте силы Преподобной ее жрецы и жрицы являются практически неуязвимыми?

– В данный момент Лю Фан считает это одной из тех самых незначительных подробностей. – Ответил я, разгоняя резервы и чуть-чуть опуская ментальный щит. – Кроме того, этот Лю Фан знает много эффективных способов гашения любых известных разумных… включая тех, кто считает себя «практически неуязвимым»… явно не от великого ума.

Воздух вокруг сгустился, как иногда бывало во время моих тренировок. Окружающее не замедлилось, нет. Но оно обрело небывалую четкость и простоту. В то же время, казалось, что стоит только пожелать, и окружающая действительность прогнется под моей волей так, как я того пожелаю.

– Оу… – Весело хмыкнул семихвостый парень, рассматривая ЧЕРНЫЕ искорки в воздухе. – А знает ли…?

– Достаточно, дядюшка. – Мягко попыталась остановить его Мара.

– Но Марочка, мы же только начали знакомиться с твоим юношей! – Воскликнул Хам Хенг. – Можно сказать, только приблизились к самому интересному! Ведь сказано: «ударь по металлу и по звону узнаешь степень его закалки»! К тому же, молодой человек, можно сказать, кладезь бесценной информации! Я вот тоже очень интересуюсь эффективными способами гашения некоторых известных разумных!

Мара тем временем подошла ко мне и безошибочно нашла мою руку.

– Оу… Лю Фан снова изменился… – С довольной улыбкой констатировала она. – Он перестал сторониться этой безобидной Мары Бейфанг.

Женщины… все б им об одном трындеть. Впрочем, мы не лучше.

– Меня тут собирались немного… похитить.

– Оу… Не думаю, что это были люди Императора.

– Не они, разумеется. Это было бы слишком грубо и топорно для имперских служб. Кабинет госпожи Ма У.

– Странно. – Удивилась Мара.

– Вот именно, Мара. Для тебя это странно.

– А не было ли среди похитителей той девушки? Которая единственная среди девушек Лю Фана не сопела грозно в сторону этой безобидной Мары Бейфанг, а просто и незатейливо хотела ее убить?

– Была.

– Оу… – Казалось, Мара действительно обеспокоена. – Она… не пострадала?

– Лю Фан заботлив по отношению к своим будущим женам.

– Оу… Бейфанг Мара тоже будет стараться!

Просто удивительно, как несомненный профессионализм Гончей Императора уживается с обычным женским желанием обсудить вот ЭТИ незначительные подробности. В то же время немного удивляет искреннее облегчение от известия о невредимости Шихонг.

– Скажи, какие планы у Императора на свою сбежавшую дочь?

Рука Мары, по-прежнему лежащая на моем запястье, дрогнула. И я, пользуясь поводом, успокаивающе накрыл ее руку своей и стал поглаживать.

– Прости, Лю Фан, но этого я не имею права говорить даже тебе.

И Мара промокнула глаза краешком рукава. Вот сейчас это было явно театрально и наигранно. Артистка.

– Этот Лю Фан ни капельки не обижен. Он же понимает. – Сочувствующе покивал я. – Скорее всего, с тебя взяли какие-то обеты или обеспечили молчание другими способами. С людьми твоего уровня информированности иначе нельзя.

– Матушка многому тебя научила. – Вздохнула Мара.

– Надеюсь, я был не худшим учеником этой достойной женщины. Если я сейчас расскажу о своих догадках и случайно угадаю – это как-то повредит тебе?

– Я только искренне порадуюсь за своего… родственника.

Прекрасно! Только что своими руками этот Лю Фан создал классическую драматическую паузу. Хам Хенг заинтересованно двигал хвостами, Мара, Майка и Хана обратились в слух. У Мары и Майки даже ушки застыли, не поворачиваясь рефлекторно в сторону «торговой площадки», с которой слышались людские голоса, а повернулись четко в мою сторону.

– Император устал ждать, когда из его отпрысков вырастет что-то путное, и решил воспитать своего преемника сам. – Я говорил медленно, делая большие паузы между фразами. – Моей матери, Лонг Туан, позволили сбежать из Дворца. Про запас. Не удивлюсь, если еще пара сыновей, дочерей или внуков были отстранены от Двора какими-либо другими способами под теми или иными предлогами. Не знаю причин, заставивших Императора запустить события именно сейчас. Возможно, уничтожение Лисьих Лапок. Возможно, что-то еще, о чем я не знаю. В любом случае он понял, что у кого-то другие планы на очередность наследования императорского престола. После происшествия в Лисьих Лапках Лонг Туан исчезла из видимости имперских кабинетов. Императора эта проблема… не особенно беспокоит – видимо… да, видимо, у него есть способ найти свою дочь или связаться с ней, когда он того пожелает. А вот кого-то другого существование сбежавшего фактора напрягает. Идею с заложниками подал я сам, идея не могла не прийтись по душе тем, кто находится у власти. А теперь идея вернулась и ударила этого Лю Фана по затылку. Захватить сына и диктовать условия матери… предварительно возведя Лонг Туан на престол. Или – наоборот, заставить этого не делать. Но я бы поставил на первый вариант – он гораздо удобнее, головной боли чуть меньше… и – гораздо увлекательнее!

Я провел пальцами по запястью довольно улыбающейся Мары.

– Проблема в том, что мою матушку в свое время учили столь же усердно, как она позже учила меня. И, кажется, она совершенно не горит желанием занимать престол… будучи чьей-то марионеткой. Потому что с амбициями у моей матушки все в полном порядке. Разведка госпожи Ма У работает на Императора… работала, пока кто-то не перехватил управление… да… Этот кто-то стал менять… корректировать приказы Императора своими… некоторые приказы… Ну, тут довольно просто – кто еще это может сделать, кроме… главы Кабинета? Нет, скорее… Да! Его главного помощника! Но… это – не вершина горы. Над помощником есть кто-то еще. Скорее всего, кто-то из Императорских Рук, министров или советников…

Майка сделала это их фирменное лисье «Оу!», прижав ладошки к щечкам. А Хана пихнула меня в бок:

– Пст! Как ты до всего этого дошел? Я даже о половине этого не знала! Даже о четверти! И у тебя для таких выводов вообще никаких предпосылок не было!

Я помолчал. Нет, то, что Хана что-то из только что озвученного знала, но не сказала – это нормально и к этому я был морально готов. Дело в другом: что-то все-таки есть в таких вот сценах «срыва покровов» после соответствующей «драматической паузы»… Впрочем, детективы я в той жизни совершенно точно уважал и любил. Так что, можно сказать, сейчас я позволил себе чуть-чуть поупиваться своей честно заработанной «минуткой славы».

– Не знаю, рассказывала ли твоя матушка тебе сказки, Хана, а вот я в детстве очень внимательно слушал притчи своей матушки. Одна из моих любимых – история о том, как один выдающийся целитель смог определить имя избранника знатной девушки по ее пульсу.

Я чуть приподнял свой локоть, на котором лежала рука Мары… накрытая на запястье моими пальцами. Хам Хенг присвистнул. Красиво так, заливисто. А Хана успокаивающе похлопала меня по плечу:

– Ты это… с моей маменькой когда женихаться будешь, главное не спорь, со всем соглашайся и сразу дай понять, что в семье она главная… Если не порвет в первую же ночь, считай – проскочил… папаша! Но умненьких она любит, это да. И всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, Фан-Фан!

Так или иначе засмеялись все, сбрасывая напряжение. А оно, напряжение, было. Что касается меня, то драться я собирался всерьез – силы Жемчужины позволяли даже кого-нибудь серьезно поцарапать. Как бы после поглощения этой Жемчужины не превратиться в нахрапистого героя, прущего вперед подобно танку… Да, это – вопрос. Но сейчас ситуация была такой, что убежать (или промолчать), а потом вернуться и навалять – было нельзя. Хотя-я-я…

– Дядюшка, – Пропела Майка. – Думаю, некоторым сестричкам надо срочно познакомиться с этим Лю Фаном…

– Только если у Храма есть лишние сестрички, от которых нужно срочно избавиться, сестрица Майка. – Холодно улыбнулась Мара.

– Оу… – Одновременно удивились Майка и Хенг.

– Пф! Фан-Фан у меня просто душка! – Гордо сообщила Хана. – И сдавая его в аренду, эта Хана таки может озолотиться!

* * *

Атмосферу облегчения, умиротворения и временного перемирия, конечно, тут же разрушили. И разрушил ее тот самый юный лис Хам Он. Ну, понятно, что не он был виноват в случившимся, просто очутился в нужном месте в нужное время. Ну, как оно обычно и… Видимо, день у него сегодня такой – особо неудачный. Или удачный – тут уж как посмотреть.

Он вихрем прибежал откуда-то со стороны главного входа и, быстро поклонившись Хам Хенгу, сунулся, было, к уху Майки, но та отмахнулась:

– Говори всем, брат мой!

– Слушаюсь, Старшая сестра! Там, у ворот, три девицы. Требуют Лю Фана. Мы сказали, что такого не знаем, но они показали пальцем точно в сторону молельного домика, в котором вы в тот момент находились! Я сказал, что разузнаю, есть ли этот Лю Фан там, куда они показывают… Сейчас они стоят у ворот. Внутрь на территорию храмового квартала не заходят.

– Понятно.

Майка улыбнулась. Ласково так улыбнулась. Хам Он даже побледнел слегка, что-то там сообразив. Да даже я, далекий от всех этих храмовых уставов и правил, понял, что за косяк совершил этот парень. Но главная его проблема в том, что он – самый любопытный и пронырливый из тех послушников, что сидят у главных ворот.

– Непонятно только, зачем ты вышел за ворота, брат Хам Он.

Ну, точно. Я угадал.

– Виноват, Старшая сестра Майка! Но они позвали кого-нибудь…

– Чу-у-удно. – Улыбка Майки стала шире, в ней мелькнули острые зубки. – Нашему Храму как раз нужен кто-нибудь, кто тщательно почистит общественные туалеты… Прихожане должны видеть, что на нашей территории – чистота и порядок! Иначе как же мы можем постоянно твердить им о правилах гигиены? Надо показывать на собственном примере!

– Уважаемая Старшая сестра… – Пролепетал Хам Он. – А может… может не надо… а?

– Любопытство должно быть вознаграждено. – Равнодушно пожал плечами Хам Хенг. – Общественные туалеты – отличный способ удовлетворить свое любопытство! Сразу понимаешь, что то, что тебе могут сказать за воротами – не самое интересное.

После слов семихвостого вопрос был закрыт полностью и дальнейшему обсуждению не подлежал – чрезвычайно расстроенный Хам Он молча поклонился, не смея пререкаться.

– Кажется, у тебя проблемы, Лю Фан? – Спросил Хам Хенг.

– Вряд ли.

– Как нас смогли выследить? – Заинтересовалась Хана. – Гостиница была под наблюдением? Это значит, что тебя выследили местные власти? Или… – Она нехорошо посмотрела на Майку.

– Нет-нет-нет… – Та выставила ручки. – То, что происходит на территории Храма – в Храме и остается! Ты же в курсе!

Хам Хенг покосился на любопытно прядающие уши Хам Она и тихо бросил:

– Брысь!

Хам Он исчез. Казалось даже странным, почему воздух заполнил то место, где он только был, без хлопка.

– Просто сигнал пропал. – Ответил я, пытаясь сообразить, кто же конкретно на нас вышел.

– Какой сигнал?

Я потянулся к колчану Ханы и щелкнул пальцем по крохотной розочке заколки, воткнутой в один из швов.

– Вот. После проведения ритуала сигнал от нее пропал.

– Ах ты… – Задохнулась Хана. – Так вот зачем ты меня тогда из комнаты первой выпустил… Стоп! – Она прищурилась. – А ты ее продезинфицировал, а?

– Конечно. – Улыбнулся я. – Иначе ты могла ее унюхать.

Глава 13

Один древний самобытный народ с богатой историей (местами веселой, но большей частью – наоборот) считает, что перманентный поиск ответа на вопросы «Кто накосячил?» и «Что с ним делать?» – это исключительно его, этого народа, национальная особенность. Это немного не так: если близко познакомиться с другими культурами и народами, то окажется, что в тех или иных вариациях поиском ответов на эти фундаментальные вопросы (идущие сразу после «Ответа на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого»), озабочены и все остальные. Вообще, все. Потому что всегда и везде кто-нибудь да накосячит, и умным мудрым разумным существам потом приходится чесать затылки, репы, шлемы, черепа, гривы и гребни и думать, как решить назревшие проблемы.

Я стоял, как дурак, и смотрел на эти самые «проблемы».

А «проблемы» настороженно и хмуро смотрели на дурака. И на выглядывающее из-за его плеча любопытное личико Ханы. Впрочем, на Хану «проблемы» смотрели с явным плотоядным интересом… тщательно до поры до времени замаскированным.

– Прямо так и сказала? – уточнил я, надеясь неизвестно на что. Ну, то есть, как обычно, на чудо.

Разумеется, чуда не произошло:

– Прямо так и сказала. – Утвердительно кивнула самая созревшая из «проблем».

«Проблемы» были одеты в дорожные нарочито недорогие и неброские одежды. Просторные брюки и теплые рубашки из невыбеленного шерстяного сукна, черные мелко простеганные жилетки на заячьем меху, коричневые кожаные полусапожки… Всё это сверху было накрыто «детскими» войлочными шапочками – с аппликацией в виде головы зайца, головы дракона и головы змеи соответственно. У «Зайца» еще и ушки были небольшие.

«Проблемные» жилетки были расшиты темно-синими, темно-красными и темно-зелеными (соответственно) фигурками животных, призванными отпугивать злых духов, которые окажутся настолько опрометчивыми и долбанутыми, что попытаются хотя бы недобро посмотреть в сторону этих «проблем», а не то, чтобы к ним сунуться или близко подойти. И рисунки эти явно были вышиты той же рукой, что вышивала зайчиков и котиков на моих «трусах».

Вот до этого момента – все нормально, в рамках местных традиций. И брюки-рубашки-сапожки, и «детские» шапочки. Здесь многие дети и подростки так одеты.

А вот дальше…

На каждой из шапочек над правым ухом еще было пришито по иероглифу. На первой – «смирение», на второй – «послушание», на третьей – «покорность».

А еще у каждой из «проблем» было по одному достаточно вместительному мешку, чехлу с луком и колчаном со стрелами. И увесистые ножи на бедрах. Парные, длинные. Была бы гарда, можно было бы считать их короткими разновидностями легких дзяней.

«Проблемы» были одеты, как самые обычные подростки. Детишки родителей среднего достатка. Пройдешь мимо и даже не обернешься – таких на дорогах и на улицах тысячи. Ну, разумеется, если не брать в расчет луки с колчанами и ножи. Последние особенно сильно искажали картину социальной незаметности, невидимости и безобидности.

– Опять что-то натворили? – Вздохнул я.

Самая старшая из «проблем», с зайчиком на шапочке, надула губки:

– Убедительных доказательств нашего участия в произошедшем инциденте так и не было нам предоставлено, уважаемый старший брат! Но в народе говорят: «Каждая неудача прибавляет ума».

– А-а-а… тогда молодцы! Одобряю! – Покивал я. – Но вы ж знаете, что взрослые всегда правы?

– Но вы же сами говорили, дорогой старший брат, что это утверждение о безусловной правоте взрослых – одно из самых нелогичных и несправедливых под этим небом! – Осторожно возмутилась «проблема».

Да, это замечание было справедливым. И я, действительно, такое говорил. И неоднократно. Но безоговорочно соглашаться было бы слишком непедагогично:

– Говорил. И не раз. Но «тот, кто мягко ступает, далеко продвинется по своему пути». Это я к тому, что «не пойман – не вор». Думать надо было, прежде чем… шалить.

– Уважаемый старший брат так му-у-удр… – С большим сомнением протянула «проблема». – Хорошо! Мы обещаем, что в будущем будем тщательнее продумывать свои действия, стараясь учесть любые случайности!

– Я не вел точного учета подобных обещаний, но, помнится, давались они вами неоднократно. На всякий случай намекну… «Сильный преодолеет преграду, мудрый – весь путь».

«Проблема» с зайчиком на шапке едва не застонала:

– Уважаемый старший брат, пожалейте убогие мозги этих бедных глупых девочек! Наши пустые головки уже были подвергнуты настоящей пытке, а теперь еще и вы, любимый старший брат! Вот уже от кого не ожидали подобной жестокости, так это от вас!

– Еще раз, что она сказала? – Повторил я.

Старшая «проблема» тяжело вздохнула и повторила в очередной раз. Нудным монотонным голосом уставшего человека. Еще и глазки закатила:

– Уважаемая матушка сказала: «Дорогой Фан, позаботься об этих маленьких засранках». – Она помолчала и сделала предположение. – Неужели уважаемый старший брат настолько стар, что стал забывать сказанное ему едва ли минуту назад? Или ему просто доставляет удовольствие заставлять меня повторять этот совершенно несправедливый эпитет, которым изволила нас наградить наша уважаемая матушка? Братик испытывает от этого какое-то извращенное возбуждение? Ай-яй-яй, братик!

– Какой ужас! – Вякнула «проблема» со змеей на шапочке. – А казался таким умным! Эх, братик!

– Какой позор! – Огорчилась «проблема» с драконом. – Мне теперь никогда не дождаться племянников! Ведь никто не захочет себе такого глупого мужа! Фу, братик!

Как человек многоопытный, на подначки я внимания не обратил. И спросил… ну, да – опять с надеждой:

– Так и сказала?

– Так и сказала, мой забывчивый и невнимательный старший брат! – «Заяц» даже немного разозлился.

– Именно «Фан», а не «Гиафо»? – все-таки уточнил я.

– Ах, во-о-от оно что… – Сообразила «проблема», посмотрев на меня теперь даже с некоторым уважением. – Ну, для нашего излишне сообразительного старшего брата ведь не будет новостью приобретение им некоторой известности именно в качестве «мастера Лю Фана», нет? Ходят даже слухи, что имя «Фан» ему дала сама госпожа Ма У, представляете! При этом слава его гремит, минимум, в четырех провинциях…

– Какая честь! – Восхитилась «проблема» с драконом. – Это получается, что племяшки у меня все-таки будут?

– Как неосторожно! – Не согласилась «змея». – Слава о нашем замечательном старшем братике, как утверждают слухи, дошла даже до столицы!

На что «дракон» резонно возразила:

– Ну-у-у… в этом случае воспитывать племяшек до самого их совершеннолетия мы будем без вмешательства излишне умного папочки!

– Ух, ты! – «Змея» и «заяц» одновременно.

Теперь пришла моя очередь кривиться и морщиться – я и сам знаю, что засветился перед Императором. И не надо мне об этом постоянно напоминать! Но что мне еще было делать, если попытка решить проблему обезглавливанием одной из самых крупных и богатых провинций приведет Царства к пиздецу?!

– Родители за мной следили?

– Ну, разумеется, старший брат! – «Заяц» осмелел настолько, что фыркнул и всплеснул… лапками. – Вы же знаете этих взрослых! Вечно они за нами следят и во все вмешиваются!

Собственно, мог и не спрашивать. Разумеется, следили. А спрашиваю… Наверно, из-за наивного желания услышать ответ, что нет, тебя ни в каких наших планах и раскладах не было, ты можешь жить в свое удовольствие и наслаждаться, а мы тут как-нибудь сами, потихонечку-полегонечку разберемся и с Императором, и с прочими анонимными доброжелателями… Отдыхай, сынок! Отдыхай! Плыви себе спокойно по течению жизни!

* * *

Вот, кстати, очередное доказательство реальности происходящего вокруг. Ну, по той моей фирменной методике определения виртуальности окружающего мира. Появления своих младших сестер – всех троих! – я точно не ожидал!

Отца ждал, матушку ждал. А этих маленьких бесенят – не ждал! Тут меня мои «шнурки» сделали вчистую, просто образцово!

Родителей, конечно, понять можно. И я их понимаю – у них, наверняка, проблем дофига и больше. И с этим трехкомпонентным высокобризантным взрывчатым веществом на руках проворачивать свои делишки, находясь на нелегальном положении, как-то не с руки. Но. Это не значит, что надо скидывать заботу об этих оторвах на старшего брата! Опять-таки, я понимаю, что в местных традициях старший брат всегда в ответе за своих младших родственников… и я даже нахожу это чрезвычайно правильным и справедливым… Но, боги, как же не вовремя-то, а!

* * *

В Храм и из Храма шли страждущие. Сейчас, в середине дня, их было немного – основная масса людей набирается к вечеру, когда лисы устраивают богослужения. И то, далеко не каждый день. С их календарем я почти незнаком, так что и не могу сказать – такой ли сегодня день, или обычный. Но прохожих было мало. И они почти не обращали внимания на компанию из одного парня и четырех девушек… ну, разве что мазали заинтересованными взглядами по Хане. Но не наглели – не таращились и не залипали – впереди их ждало лицезрение красоток и красавцев хулицзин, так что сдержанность их понять было можно.

А вот сестры Хану рассматривали с восхищением и обожанием. Она на свою беду полностью вышла из-за моей спины и предстала перед девчонками во всей своей красе. Хана оценила голодные взгляды, содрогнулась и сделала осторожный шажочек назад в попытке снова укрыться за моей спиной. Вот это я и называю «настоящее звериное чутье»!

– Уважаемый старший брат, видимо, так нас любит и так соскучился, что очень обрадовался нашей встрече. – Вкрадчиво предположила одна из близняшек со змеей на шапочке, Цу. – И не успел представить нас сей прекрасной девушке…

– Это Бейдао Хана. – Равнодушно ответил я. – Моя наложница. Знакомьтесь.

– Ух ты! – Восторженным хором исполнили все трое.

– Тигра, ты круто-о-ой! – Добавила Цу, прижав ручки к груди.

– Когда нам ждать племяшек, уважаемый братик? – Деловито уточнила Микки.

Хана в свою очередь имела неосторожность возмутиться:

– Пф! С какого это перепугу, Фан-Фан?! То, что мы с тобой разочек переспали, не значит, что я – твоя наложница!

– Ух ты!

– Тигра! Почему только разочек?! – Возмутилась Цу. – Посмотри, какая она красивая!

– Тигра! У меня в аптечке есть маленький корешок женьшеня! – Микки торопливо копалась в одном из своих набедренных кошелей. – Мне для семейного счастья моего любимого старшего братика ничего не жалко! Только сделай, пожалуйста, мне племянников. Двух! Если получится – мальчиков! Хочу!

Возмущенная медведица уже набрала в грудь воздуха, чтобы огрызнуться в ответ, но я ее остановил… отмахнувшись от бумажного сверточка с корешком, что протягивала мне Микки:

– Молчи, Хана! Молчи, ради всех предков! Это единственный способ тебя от них обезопасить! – Я прокашлялся. – Хана! Перед тобой мои младшие сестры!

На всякий случай я стал показывать пальцем… тут с тыканьем пальцами все в порядке – ничего такого некультурного или оскорбительного в этом нет. Правда, в сторону Императора или высокоранговых разумных пальцами лучше все-таки не тыкать. Особенно, у них на виду.

– Та, что со «смирным» зайцем – Лю Хао, «послушный» дракон – Лю Микки, «покорная» змея – Лю Цу.

– Ничего не понимаю… – Пожаловалась Хана.

Я вздохнул. Как это ни странно, но никто не понимал. Ни в деревне, ни когда мы с сестрами выбирались в Мацан. Постоянно приходилось объяснять. А ведь лежит на поверхности.

– Заяц – четвертая, Дракон – пятая, Змея – шестая.

– А-а-а… – Сообразила медведица. – А ты – третий и, следовательно, Тигр! Слушай, а ведь, действительно, удобно!

Я даже не поморщился. Привык. Когда следовало объяснение, то удобным это находили все. Но до недавнего времени в моем отношении этот «семейно-оперативный псевдоним» выглядел изощренной издевкой родителей над сыном-слабосилком с околонулевыми возможностями в Цигун. Нет, я понимаю, что родители тут не при чем – «нумеровали» нас еще в раннем детстве, когда о каких-либо грядущих успехах в Цигун ничего толком сказать было нельзя. Опять-таки, «тройка» – это, действительно, «тигр», и с этим ничего не поделаешь. А все равно – глупая многолетняя детская обида осталась.

– О! Посмотри-ка, Микки! А она еще и умная! – Восхитилась Цу с немалым и почти искренним удивлением… Это да, это они умеют изображать.

Хана ожгла взглядом невинно хлопающую глазками «змею», но, поскольку детям тут дозволено многое, снова повернулась ко мне:

– А надписи на шапочках?

Я не успел ответить, вперед вылезла Микки:

– А это все мамины и папины мечты, сестрица Хана! – Она легкомысленно помахала ладошкой. – Просто не обращай внимания! Ничего общего с реальностью!

– Это точно. Мечты эти абсолютно тщетные… и я об этом неоднократно родителям говорил. – Вздохнул я. И, обращаясь уже к сестрам, серьезно предупредил. – Если попытаетесь с Ханой свои шалости проворачивать – разбираться не буду, надеру уши всем троим.

– Ух ты! – Восхитились близняшки.

– Но… – Вякнула старшая Хао.

– И никаких доказательств чьей-то вины, Заяц, я искать не буду! – Веско добавил я. – Вы меня знаете…

Тоже правда… ни одна шалость сестер в мой адрес не оставалась без ответа. Даже не имея физической возможности надрать сильным юным адепткам Ци их наглые жопки, я всегда находил оказию довести до них свою ответную любезность другими, более опосредованными, методами. И родители обычно вставали на мою сторону. Особенно, матушка, поскольку «мозги против тупой силы» давали в ее глазах «+50» к моей невиновности и «+70» – к правоте. Ну, а с отцом, понятно, можно было напирать на банальную мужскую солидарность.

– Когда старший братик успел стать таким смелым? – Громким шепотом удивилась Микки.

– Ты что, не помнишь? Он всегда был таким отмороженным! – В ответ прошептала Цу… с некоторой даже гордостью. – Видимо, следствие слишком большого ума.

– И старшему братику, конечно же, хватит сил осуществить свое столь опрометчиво данное обещание? – Промурлыкала Хао.

– В своих путешествиях старший братик, наверно, стал очень сильным. – Таким же шепотом обратилась Микки к своей сестре-близнецу. – «Никто не возвращался из путешествия таким, каким он был раньше».

– Неужели в своих странствиях старший братик умудрился найти легендарный Источник Трех Начал, в котором искупался и теперь чувствует себя бессмертным и неуязвимым? – Округлила глазки змея Цу.

– Слушай! А может, его покусали волки? – Задумчиво предположила Хао. – Я слышала глупое деревенское поверье, что тех, кого покусают бешенные волшебные волки…

Я вежливо улыбнулся и поставил точку:

– Желаете проверить свои силы и убедиться в собственной никчемности… малявки?

«Малявки» ВСЕГДА выводили их из себя – сестры мои, действительно, были… миниатюрными. В маму. Я, правда, тоже пошел в маму, а не в рослого отца. А здесь мода на рослых, хоть и стройных, людей. Мои сестры несколько… комплексуют по этому поводу. Бедняжечки. Но страдают, как правило, окружающие. И это, я считаю, очень и очень правильный подход к собственным комплексам!

Старшая Хао напряженно фыркнула, ее ноздри гневно раздулись, и, смотря в сторону, она задумчиво заметила:

– Эти оскорбленные юные девы сдерживаться не будут, и сейчас кто-то получит по своей самоуверенной зад… ах, приличной девушке даже говорить такие слова неприлично! Но бить мы тебя будем нежно, ласково и любя… чисто по-родственному.

– «Не говорите, если это не изменит тишину к лучшему». – Я протянул ладонь-копье вперед.

– Ну, Тигра… ты сам напросился. – Хищно ухмыльнулась Хао и протянула вперед свою ладошку так, что тыльные стороны наших запястий соприкоснулись.

– Тебя одной будет маловато, Заяц! Особенно, если любя… Дракон! Змея! Разрешаю присоединиться.

– Ха! – Одновременно выдохнули близняшки и встали по обе стороны от Хао.

– Вы посмотрите! Оно нам «разрешает»! – Змея Цу.

– По колокольчикам обещаю не бить. – Дракон Микки. – Мне все еще нужны племяшки!

Честные поединки один-на-один? В семье охотника Лю Ливея? Не, не слышали!

Близняшки так же протянули ладошки… но, разумеется, удержаться не смогли – Дракон Микки нанесла мощный удар ногой в мой пах до того, как коснулась моей кисти… а Змея Цу попыталась схватить мою ладонь, чтобы удержать на месте и не дать отпрыгнуть, разорвав дистанцию. А Заяц Хао сделала шаг вперед и ударила основанием ладони в подбородок… опять-таки, в расчете, что я не успею отпрыгнуть, крепко зафиксированный за руку.

Используя руку Змеи, как опору (а никто не заставлял ее за меня так крепко хвататься!), я взвился в воздух, закручиваясь и, одновременно, подхватывая свободной рукой ногу Дракона, заставляя отрывать от земли вторую ногу и делать кульбит назад. Кулак Зайца скользнул по плечу и тут же стал возвращаться, чтобы отразить удар, который на излете чуть не нанесла ей Дракон.

Змея прикрылась от моей связки «Раздвинуть ветки ивы и увидеть прекрасную купающуюся деву» (папа – тот еще оригинал в придумывании названий для приемов… ну, или матушку хотел потроллить, когда кто-то из нас стал бы хвастаться перед ней новыми приемами), попытался отступить и спрятаться за спиной уже начавшей выполнять каскад ударов ногами Дракона… и тут же потеряла темп, уклоняясь от летящего вперед спиной Зайца, схлопотавшего прямой и незамысловатый удар ногой в живот, которым я неожиданно закончил свою атаку на Змею. Зайца перехватила Змея, не дав той упасть. А потом Зайцу пришлось ловить Дракона, которую я подловил хлестким ударом тыльной стороной ладони…

Малявки!

* * *

Зеваки быстро расходились, бормоча что-то на тему того, что все правильно, и оборзевшую молодежь, залуп… поднимающую хвост на старших, надо воспитывать! И они бы на месте этого достойного юноши еще бы и розог всыпали охамевшим малолеткам! Сразу после основной части воспитания. Так что парень – молодец! Все правильно сделал! Мужик! Сразу видно, хозяйственный муж растет! И вон той аппетитной пышечке очень повезло с мужем! Ценить должна, женщина!

– Спасибо, что не вмешалась, Хана. – Поблагодарил я медведицу, стараясь восстановить дыхание и проверяя целостность зубов – Цу (а может и Микки – в схватках, в отличие от обыденных ситуаций, я постоянно их путал, так как действовали они на удивление слаженно) таки умудрилась зацепить меня ногой. – В этот маленький воспитательный процесс.

Хана уже давно справилась с удивлением, перестала хватать воздух открытым ртом, и даже нашла в себе силы усмехнуться:

– Пф! А надо было? Я поняла, что это у вас такие внутрисемейные заморочки… еще мне не хватало в них лезть! Скажи, а супругов и наложниц в вашей семье так же гоняют? А то я уже даже думаю подумать передумать!

– Нет, конечно! Супруги разрешают свои разногласия до свадьбы.

– О-о-о… – С большим сомнением протянула Хана. – Да-а-а! Это, конечно же в корне меняет дело, ага! Зато я поняла, почему ты не осмелился пока знакомить их со своей… лисицей. Без этой предварительной подготовки.

– Они стали бы издеваться над ее недугом – тормозов у них никаких. – Покивал я. – И тогда я их вообще в хлам уделал бы. А нам сейчас нельзя терять мобильность.

Я подошел к стонущим девочкам, в разных позах валяющимся на грязной траве. Встал над ними расставив ноги, заложив руки за спину и смотря куда-то за линию горизонта:

– Встать! – Рявкнул я.

Все трое мгновенно вскочили, выстроившись в шеренгу – Хао, Микки, Цу. И стали преданно пожирать меня глазами.

– Отряхнуться! Поправить одежду! Утереть кровь и сопли! Привести себя в порядок! – Я обвел взглядом помятое «воинство». – Выполнять!

– Да, старший брат! – Хором гаркнули они и вихрем метнулись к своим вещам, сваленным кучкой у одного из деревьев.

– Ну, охренеть, семейка у этих Лю… – Прошептала медведица. – Я маме еще выскажу за такую вот подставу!

А ворота Храма в этот момент были облеплены не менее чем десятком любопытных рыжих мордашек. И над стеной (вот храмы, в отличие от городов, были, как правило, обнесены высокой стеной) торчало несколько рыжих меховых ушей. И где-то среди них совершенно точно мелькали ушки в серебристом меху. А черные уши с белыми кисточками не мелькали – Хам Хонг стоял открыто в воротах… В своем человеческом обличии статного чернобрового красавца без хвостов, ушей и прочих звериных артефактов. Слишком молодо выглядящий семисотлетний лис привалился плечом к проему ворот, улыбался мудрой всепонимающей улыбкой и даже одобрительно кивал. И одет он был, кстати, в тогу настоятеля Храма.

– А ты знаешь, намного лучше, чем в первый раз! – Поделился я своими ощущениями с Ханой.

– Ты о чем? – буркнула Хана.

– О Жемчужине. Такое впечатление, что немного усилились все показатели.

– Пф! Разумеется! Фирма веников не вяжет!

– Пст! Дракон, ты слышала! – Донеслось до меня от сестер. – Наш братик скушал Жемчужину!

– Ух, ты! И как мозгов-то хватило…

– А я всегда говорила, что Тигра у нас – настоящий отморозок! – С гордостью похвалилась «Змея».

– Ой! А это не повлияет на его нефритовую силу? А как же племянники для любимых сестричек?

– Ну, ты ж слышала – на один разик его точно хватает…

– Та-а-ак… – Я грозно посмотрел на тут же потупившихся близняшек. – Кажется, одной демонстрации кому-то было мало?

– Ну, братик. – Замялась молчавшая до этого Хао. – Ты же не предупредил, что с тобой можно было драться в полную силу! И теперь эти скромные неудовлетворенные девочки жаждут проверить братика… по-настоящему!

И все трое захлопали глазками. А Хана после секундного ступора хлопнула себя ладошками по бедрам и расхохоталась.

* * *

Лисы, явно впечатленные произошедшим перед главным входом в их храм избиением маленьких беззащитных девочек-ромашек, после недолгого размышления разрешили нам устроить лагерь с самого-самого краешка их леса. Мне кажется, они просто решили понаблюдать – вдруг еще какое интересное зрелище им обломится? Разумеется, никаких предупреждений о том, что после себя надо оставить чистоту и порядок, не было – это подразумевалось по умолчанию.

Хана сбегала в гостиницу и привела ящеров. Самому идти туда было опасно, а медведице со стороны «птенцов» Ма У ничего не угрожало. Да и со стороны прочих – тоже. Все-таки Хана – самая сильная и опасная боевая единица среди нас.

– Мама сказала тебе не вмешиваться! – Возмутилась Хао.

– «Мама то», «мама сё». – Повторил я задумчиво. – И, между прочим, ничего она лично мне не говорила! И почему в ваших словах не фигурирует отец? У них с матушкой… все нормально?

– Не изволь беспокоиться, Тигра. – Фыркнула Хао. – Папенька отправился куда-то решать какую-то другую сторону наших затруднений.

– И в последнюю ночь показал, что он настоящий мужик и у него с матушкой по-прежнему все более, чем нормально! – Микки.

– В отличие от некоторых, которых хватает только на один жалкий разик. – Тихонько проговорила Хао в пространство, как бы безадресно.

– Но нас собой он не взял! – Возмутилась Цу. – И не сказал, куда! И мама не сказала!

– Не отвлекайся от своей работы, Змея!

– Слушаюсь, Тигр! – Цу снова склонилась над большим котлом, в котором варилась похлебка.

– Слушай, Фан-Фан… – Неуверенно спросила Хана. – А ты с ними не слишком… строг? Все-таки твои младшие сестры!

– Как эта жалкая наложница смеет столь дерзко разговаривать со своим господином и моим старшим братом?! – Возмутилась Микки, орудующая иголкой и нитками.

– Старший брат все правильно делает! – Топнула ножкой Хао. – Потому что с нами иначе нельзя!

– Зайка… – Тихо осадил я.

– Ой! Простите, старший брат! Я уже почти закончила!

– И ваша рубаха практически готова, старший брат!

– Я проверю.

– Конечно-конечно, старший брат!

* * *

– Ух, ты!

– Лиса!

– Настоящая!

– Не лиса, а лисафья! Понимать надо, тупая твоя башка!

– А как к братику прижимается – ты посмотри!

– У них точно что-то было!

– Да-да-да… Вон, как за ручку хватается!

– И не выпила братика!

– Ах, какая умница!

– А какая красивая! Посмотри, какие губки, какие глазки!

– Ой, а какие ушки, м-м-м!

– А хвостик? А хвостик? Можно потрогать? Можно? Ну, пожа-а-алуйста!

– Надеюсь, с ней у братика было больше одного раза, и у меня все-таки будут племяшки!

Последний возглас принадлежал, разумеется, Микки. У нее небольшой пунктик на вопросе племянников. Или она целенаправленно работает над тем, чтобы такое впечатление сложилось у окружающих.

Хана молча и с огромным удовольствием наслаждалась бесплатным представлением. И, само собой, она наслаждалась ступором, в котором пребывала Мара Бейфанг. Подозреваю, что и из лесу за нами наблюдала не одна пара столь же любопытных глаз.

Мара Бейфанг застыла у костра, боясь пошевелиться. Так же застыли ее ушки и хвост, которые она опрометчиво не стала прятать, когда минуту назад вышла из леса и подсела ко мне с противоположной от Ханы стороны. Такой вот подвиг – я имею ввиду неподвижность ушей и хвоста – требует от зверей исключительной выдержки. Что от обычных зверей, что от волшебных разумных. Или – ступора пополам с шоком. На лице девушки застыла несколько натянутая полуулыбка. Она вцепилась в мою руку и, боюсь, могла бы ее сломать, если б не Жемчужина, которая давала мне возможность максимально напрячь мышцы, защитив свои беззащитные тоненькие хрупкие косточки.

В первым момент, увидев рядом со мной Мару, сестры вихрем налетели на новенькую, облепили нас с ней, непрерывно тараторя. Правда, руки в ход они не пускали… этому маменька нас крепко научила – нельзя что ни попадя в рот тянуть. Да и отец в этом плане не отставал – в лесу на кустиках и деревьях многое растет, чего на вкус лучше не пробовать… как минимум.

Но наше семейное любопытство перебороть трудно, так что девчонки так и тянули свои лапки к лисьим ушкам и хвостику. Ну, тут я их понимаю – у самого грабки чешутся. А уж с учетом лайф-хака, который подсказал мне один мой знакомый торговец – большой специалист в данном вопросе… во всяком случае, с опытом у него все в порядке, судя по влюбленным глазам той волчицы.

– Ша! Сели! Заткнулись!

Сестер будто ветром сдуло. Через секунду они сидели перед костром на корточках, примерно сложив ладошки на бедрах и вперив в меня преданные взгляды.

Мара, почти не скрываясь, облегченно выдохнула. Хана фыркнула… как обычно.

– Мара Бейфанг. – Представил я, аккуратно и незаметно накрыв запястье девушки пальцами. – Моя невеста.

Возмущение у Мары это заявление не вызвало… Вполне возможно, что после такого вот прессинга прокатило бы любое заявление. Даже то, что вот прямо сейчас мы идем в ЗАГС… тьфу, в Храм. Или такая перспектива не ее, а меня пугать должна? В любом случае – в вопросах прессинга мои сестры превращаются в страшнейшее оружие. После воздействия этих демонят согласишься на что угодно.

– Братик! – Цу промокнула глаза краешком рубашки и зашмыгала. – Ты… такой… замечательный, братик!

– Племянники… племянники… племянники… – Уставившись в пространство пустым взглядом, тихонько шептала Микки и при этом слегка раскачивалась вперед-назад… Цу стала успокаивающе гладить свою сестру-близнеца по плечу.

– Мы поняли, уважаемый старший брат! – Серьезно кивнула Хао. – Слушаться ее, как тебя. И – ни-ни!

– Ни-ни! – Твердо согласилась Цу.

– Ни-ни! – Подтвердила Микки.

– Вот именно. – Веско повторил я. – Ни-ни!

– Я могу говорить свободно? – Спросила Мара.

– Вполне. Информированность этих девушек в чем-то превосходит даже твою информированность, Гончая.

– Оу! – Удивилась Мара. – Неужели?

– Ну, например, они сейчас не удивляются тому, что ты – Гончая Императора. Да ты и сама должна это ощущать. Кроме того… кажется, тебе дали разрешение. И операцию по… принудительному приглашению некоторых детишек клана Дзе в гости в Столицу?

– Именно так. – Величественно кивнула Мара… кажется, этим кивком она даже передала, кто именно отдал такой приказ. – Но к чему ты это говоришь? Как это соотносится с информированностью сих девиц?

– Напрямую. Моих сестер спихнули мне именно сегодня. Какие будут твои выводы из сказанного, Мара?

Девушка задумалась на несколько секунд. После этого ее хвост нервно дернулся, а ушки чуть прижались к голове:

– Уау! – Потрясенно выдохнула она.

– Вот именно. – Согласился я. – Что думаешь теперь делать?

Пальцы Мары нервно сжали ткань платья на коленях.

– Хм… получается, мне придется поменять цели. Ну, с одной стороны – даже легче. Новые цели охраняются куда хуже. С другой стороны – количество вариантов увеличивается в два… даже в три раза.

– Пст! Наложница! – Зашептала Хао, обращаясь к Хане. – О чем это они?

– Откуда я знаю? Сама ничего понять не могу. – Пожаловалась та… тоже шепотом. – А за наложницу я тебе ща уши надеру!

– Ой-ой-ой, наш старший братик слишком разбаловал свою наложницу и позволяет ей больше дозволенного! – Шепотом вмешалась Микки.

– Эти доблестные сестры живо покажут тебе твое место, жалкая наложница! – Цу. Тоже шепотом.

– Лю Фан, мне кажется, тебе стоит вмешаться. – Мягко намекнула Мара.

– Ты можешь это сделать сама. – Пожал я плечами.

– Оу! Правда? – Мара прокашлялась и чуть повысила голос. – Девочки, эта Мара не хотела бы, чтобы кто-то обижал наложницу вашего брата…

– Чё?! – Возмутилась Хана.

– Слушаюсь, глубокоуважаемая старшая сестрица! – Выдохнула Хао и, одновременно с остальными сестрами, склонилась в поклоне.

– Оу! – Кажется, Мара и сама удивилась эффекту. – Однако!

– Однако! – Так же удивилась Хана.

– Давай, вернемся к нашему вопросу. – Напомнил я. – Варианты тебе известны?

– Известны. В случае смерти Старших правящей семьи, за главенство в клане будут бороться три группировки – это брат главы семьи Дзе Веньян, это дядя главы – Дзе Пейжи и это кузен – Дзе Гуанг.

– Фан-Фан! – Хана подергала меня за рукав и заискивающе посмотрела в глаза, когда я к ней повернулся. – А что вообще происходит, Фан? Может, объяснишь, а?

Я обвел взглядом четыре любопытные мордашки.

– Судя по всему, матушка нашла настоящих виновных в гибели Лисьих Лапок и, соответственно, организаторов убийства наших старших братьев – Джена и Джинга. И их семей.

Я посмотрел на сестер – те притихли, а личики стали серьезными…

– Исходя из того, что сестры были переданы под мою опеку сегодня, то этой ночью все виновные в смерти моих старших братьев будут экстренно отправлены на встречу со своими предками… но перед этим повстречаются с нашими. Следовательно, руководство клана сменится. Следовательно, похищение детей старого главы клана в качестве заложников теряет смысл. И Маре сейчас придется похищать в четыре раза больше отпрысков…

– В три… – Попыталась поправить меня Мара.

– В четыре. – Не согласился я. – Первое. Детишки, которым можно будет сказать, что их спасли от справедливой мести и неминуемой гибели, будут отличным инструментом не только в руках Императора, но… и его преемника. Или преемницы. Второе, это дополнительный рычаг для давления на нового главу клана.

– Лю Фан так добр и благороден… – Разумеется, обмануть Мару я не смог. С другой стороны, говорила она это без особого осуждения.

– Дети есть у всех… перечисленных? – С деланным равнодушием спросил я.

Ходячий очаровательный полиграф снисходительно улыбнулся:

– Да. Этому милосердному Лю Фану не стоит беспокоиться о всяких пустяках.

Это было бы удивительно (будь это другой, более добрый толерантный розово-пастельный мир), но ни один из присутствующих, включая меня, даже не подумал о возможности отговорить мою матушку от свершения акта мести. Ну, я и сестры – понятно – никто из нас даже под страхом смерти не встанет на пути нашей уважаемой родительницы. А Мара и Хана… они тоже дети этого мира. Невзирая на умные словечки и «Танчики» последней.

Глава 14

Мара идет грабить банк! Прямо сюжет по мотивам одного мультика! Ограбление по-… по-нашему! В том смысле, что все знают! И знают, о том, что все знают! Клан Дзе в курсе планов Императора принудительно пригласить молодежь к себе в гости – на рынках только и разговорах о «милости и щедрости» Солнцеликого, решившего вдруг устроить у себя зимний детский сад. А Гончая Императора знает, о том, что о ее предстоящем визите все заинтересованные лица прекрасно осведомлены.

И все с нетерпением ждут главного исполнителя – Мару Бейфанг, Гончую Императора, Незримую Смерть. Народ, кстати, мгновенно просек фишку и тихонько ропщет на рынках и на улицах на подлость и вероломство верховной власти, но в то же время и признает, что да, «нас по-другому не сломить». Поскольку понимает, что руководство клана не горит желанием демонстрировать лояльность центральной власти. В руководстве Дзе, правда, вряд ли уже помнят о маленькой деревушке на территории провинции Увзан со смешным названием Лисьи Лапки и уж тем более не в курсе, что есть один официально выживший… И совершенно напрасно об этом забыли, кстати. Ну, да кто ж им доктор?

Но Мара все равно идет «грабить банк»!

Поместье Дзе даже не думало спать. Сегодня оно веселилось. Музыка, песни, пляски… вооруженные тройки гвардейцев, засады на крышах и в кронах деревьев на территории кланового квартала. Разумеется, одни веселиться Дзе не желали, и подтянули весь город. Так что большинство горожан тоже… «гуляло» – где-то в городе бесплатно разливали, где-то бесплатно веселили. В основном, конечно, в кварталах, прилегающих к главной резиденции Дзе. Тащить что-то бесплатное в бедные кварталы… ну, не настолько правящий в провинции клан дорожит своим имиджем в среде бедняков – тут вам не демокрастия с наличием «голоса» у каждого.

Главная резиденция Дзе располагалась на одном из холмов. Рельеф в этих краях достаточно неровный, с повсеместным выходом горных пород на поверхность. И здешние крутыши не могут ютиться в какой-нибудь низине (хотя, там бывают речки, водопадики и, вообще, довольно живописно). Чем круче перец – тем выше он норовит забраться. Но это, по-моему, общемировая практика – чем сильнее и круче волшебник/волшебник/правитель/главзлодей, тем больше его шляпа и выше башня.

Мы с Марой расположились у подножья этого холма. У нас тут, понимаешь, почти романтический ужин на двоих в одном из ресторанов.

Девушки любят, чтобы их водили в рестораны – наверняка, тому есть какое-то объяснение, связанное с психологией или социологией, но мне его искать откровенно лень. Если в прежней своей жизни я об этом и задумывался, то так… не всерьез и поверхностно. Принимал, как данность. Во-первых, я по ресторанам не очень-то ходок (и был, и есть), во-вторых, сегодня в ресторан не я приглашал, а меня пригласили. Ну, точнее, поставили перед фактом – задумчивая Мара (подкинул я ей работенки, да) ультимативно потребовала отвести ее поужинать. Сестры хором исполнили свое «Ух, ты!», а Хана показала что-то похабное руками и тазом… Вряд ли кто-то из них четверых думал, что вечер закончится в какой-нибудь закрытой комнатке ресторана – не настолько наивны они были. Что мои сестры, что Хана (ну, пока не могу сказать – «моя» или нет… меня даже немного скребет то, как легкомысленно Хана отнеслась к своей новой должности… и, сдается мне, что это будет темой моей следующей медитации – с этими вопросами надо разбираться сразу же… или просто спросить?). Просто девочки развлекались.

«Обеденный зал» был расположен на плоской крыше двухэтажного здания. Именно на плоской! Так-то здесь повсеместно используются вполне узнаваемые «китайские» крыши с сильно загнутыми вверх краями (и это странно, так как климат хоть и дождливый, но не так уж и сильно-то). Однако – бизнес диктует! Так что крыша ресторана – плоская с невысоким бортиком.

Вид – отличнейший. Город – как на ладони. Даже кое что, находящееся за забором поместья Дзе видно! Краешком, кусочком, но видно.

Да, столики стояли прямо на крыше, без каких-либо навесов. Точнее, сейчас, вечером, навес был убран, дабы посетители могли видеть не только расцвеченный праздничными огнями веселящийся город, но и посмотреть на фейерверки и, если вдруг распогодится, полюбовались на звездное небо. Но это – вряд ли, потому что сейчас падал мелкий редкий снежок, тут же истаивающий, и никаких предпосылок к тому, что небо расчистится, не было. Мое чутье «лесного человека», напротив, свидетельствовало, что снег в ближайшие часы только усилится.

На крыше было комфортно, не холодно, даже тепло. Специальные артефакты в виде четырех красных с золотым узором колонн (кстати, с «пятерней» медвежьей лапы на печати «производителя») надежно закрывали крышу ресторана и от ветра, и от мокрого снега, и от холода. Так что местные модницы-красавицы вполне могли щегольнуть открытыми плечами своих очень недешевых платьев. Между прочим, длина подолов, а также стройность некоторых ножек этому эстету Лю Фану вполне доставили! Хотя, большинство не выдерживали даже поверхностного сравнения с моей спутницей, одетой в обычное опрятное городское платье с длинным подолом и минимумом украшений. В таком виде в дорогой ресторан нас вообще могли не пустить, но… пустили. Может, это клон ресторана «Лунной волчицы» славного города Ван-Шиа? Местная резидентура какой-то из имперских спецслужб?

Ресторан недешевый – район-то клановый. И столуется здесь соответствующий контингент. При деньгах. При очень хороших деньгах. А платить за ресторан, к слову, тоже мне. И никого не интересует, кто кого куда пригласил – тут общество вполне патриархальное и если кавалер куда-то ведет вечером даму, то в обязательном порядке он же за это и расплачивается… во всяком случае, в начале вечера, за развлечения. А никто этому кавалеру денежные средства под операцию не выделял, между прочим… А тут, как я уже говорил – дорого. Даже музыка здесь организована «живая» – три девушки как раз сейчас исполняют что-то тихое ненавязчивое… «пищеварительное». Одна – с лютней, одна – с колокольчиками, одна – со свирелью.

Где-то на южной окраине к небу в очередной раз беззвучно взлетела сияющая искорка и беззвучно раскрылась в шарик фейерверка…

– Фейерверки. – Поморщилась Мара через шесть секунд, когда до нас донесся мощный хлопок, с трудом погашенный даже «волшебным климат-контролем».

Я покосился на нее, ожидая продолжения. Очевидные утверждения в стиле соответствующего капитана – это последнее, чем будет утруждать себя такая личность, как Гончая Императора. Другими словами, дама желает поговорить именно об этом. О фейерверках. Почему?

– Они решили сделать это с помощью фейерверков. – Пояснила она.

Ага, понятно. До меня дошло. Довольно логично, хотя, на мой вкус – слишком уж расточительно. Но бабахают фейерверки, если стоять близко – мое почтение! Аж внутренности трясутся! Что в том мире, что в этом – например, на ярмарках в Мацане я частенько бывал на фейерверках. Собственно, все из окрестных деревень старались попасть в город на праздники вообще, и на фестивали фейерверков в частности. Завораживающее и прекрасное зрелище! В сочетании с местной магией-шмагией – никакого сравнения с тем, что я помню по прежнему миру. А вот грохот стоит такой же. Так что, действительно, с эхолокацией в этот момент у слепой Мары будет сплошная беда.

– Ради этого они даже собираются пожертвовать одним из главных зданий, тремя десятками слуг и дюжиной клановых Дзе. Вроде как несчастный случай. Эта скромная Мара Бейфанг польщена, потому что такую высокую цену за жалкую жизнь одной-единственной безобидной незрячей девушки пока еще никто не предлагал…

До меня снова «дошло». Фейерверки не будут запускать. Их взорвут одновременно, в одном месте. На земле. В здании. В котором будет находиться в этот момент Мара Бейфанг. И будет это уже не фейерверк, а хороший такой фугас. Какая-то слишком уж… логичная идея. Совсем не логичная для этого мира – тут до использования взрывчатки в военном и диверсионном деле пока не додумались. Все уходит в красоту, в фейерверки. А убивать сподручнее с помощью железа, или Ци, или ядов. Вот это – логично. Для этого мира. Ах, да, есть же еще стрелы «Громовая ворона»… ну, тут уж сами предки велели такую цацку использовать – компактная, стабильная, хорошо бабахает… и не достанешь ее просто так – стоить у алхимиков (или артефакторы ее делают? Или это одно и то же?) она будет дорого. А вот минирование – слишком свежая идея для местных. Слишком уж она, эта идея… подленькая. Как раз в стиле моего мира. Весьма прогрессивное ноу-хау. Как взятие политических заложников, ага.

– Наверно, обложили заряды кирпичами и мелкими камнями. – Угадал я еще одну «логичность». – Или металлической мелочевкой – гвоздями, подковами…

– Именно, Фан. – Снова «монализовская» улыбка. – Именно. А еще обвязали надрезанной проволокой, положили в фарфоровые кувшины и засыпали мелкими медными монетами…

Шрапнель из медяков, фарфоровых осколков (а они, наверно, будут гораздо опаснее, чем осколки обычных глиняных кувшинов) и проволоки – получится убойная. Вынесет все живое в радиусе метров пятидесяти… Хотя, если здание будет каменным, то ударную волну и осколки остановят стены. Бризантности во взрывчатых веществах, используемых в здешних фейерверках, не так уж и много, а вот фугасности – предостаточно. Крышу сорвет точно. А внутри здания будет натуральный фарш.

– … любопытно, что ты так точно можешь это предсказать. – Тонко улыбнулась она. – Я бы, например, ни за что до такого не додумалась. Хотя, поразмыслив немного, мне такое решение кажется наиболее… удачным! Если б я знала тебя чуть похуже, то подумала бы, что ты – один из легендарных прорицателей! Как Урао Мо. Или даже Кхар Заран!

– Это кто ж у нас тут такой умный? – Торопливо попытался я вернуть ее к прежней теме. – Что до такого додумался?

– Дзе Зиона. Очень способная и, я бы даже сказала, подозрительно компетентная девочка. Дочка дяди главы клана от Первой Супруги. Смышлененькая и сообразительная. Всего двенадцать лет малышке. И очень добрая – предлагала обойтись одним большим фейерверком… и не жертвовать челядью.

Ну, вот – еще один «вирус». И к бабке не ходи! Но для этого мира – действительно, добрая и мягковатая. А уж для дочери дяди главы клана – ОЧЕНЬ и СЛИШКОМ. Интересно, это я так точно и своевременно выхожу на «вирусы», ведомый волей этого мира? Или просто «вирусы» появляются там, где я собираюсь объявиться? Или, не надо усложнять – просто места такие… «хронические», в которые нас тянет? Да, именно «нас» – я ведь, по сути, тот же «вирус» и есть, просто ослабленный, специализированный и… прирученный, так сказать. Одомашненный, ага.

И, особенно интересно, какого хрена меня тут на философию пробивает? Вроде не пили, чтобы сохранить трезвость мышления ввиду готовящейся акции. Даже вина, по местным традициям разбавленного талой водой, не употребляли!

– А ведь первоначально, действительно, предлагалось использовать много людей с барабанами и тарелками – ты был прав. Но малышка Зиона пришла прямо к главе клана со своим готовым решением. Которое очень понравилось главе… как и то, что девочка обратилась к нему через голову своего отца и его дяди. – Мара мечтательно вздохнула. – Узнав об этом, тщеславная Мара Бейфанг даже стала подумывать о том, чтобы взять себе ученицу, дабы не закапывать этот золотой Феникс в землю… – И, конечно, Мара не упустила возможности меня слегка подколоть. – По примеру этого мастера Лю.

О-о-о… заканчиваем наивные и сопливые размышления о доброте и мягкости сей девицы, как не выдержавшие столкновения с жестокой реальностью. Добротой у этой девочки-«ромашки» даже не пахнет – ей, действительно, самое место в имперских службах специальных операций под крылышком другой… специалистки, старшей сестры по разуму.

Вот прикол будет, если это – пошлый гендер-свич! И внутри девочки сидит матерый спецназовец-диверсант!

Мара потянула носиком:

– Ты не съел ушки, Фан! – Укорила она.

На моей тарелке, действительно, лежали остатки весьма сложного блюда из маринованных свиных ушек… из которого я эти самые ушки аккуратно извлек и отложил в сторонку.

– Не люблю я их…

– М-м-м… – С намеком протянула Мара.

Я аккуратно поменял наши тарелки – ее опустевшую поставил себе, а свою с этими самыми ушками – ей. И стал с интересом наблюдать, как она ест. Она аккуратно ударяла палочками по краю фарфоровой посуды, после чего безошибочно подхватывала ими очередной кусочек. Не промахнулась ни разу!

– Никогда не любила фейерверки. – Неожиданно призналась Мара. – Все радуются и кричат «Какая красота!», «Какое волшебство!», а у меня ушки болят и хвостик к ногам от страха прижимается.

– Какой-нибудь щит Ци использовать. – Я пожал плечами.

– Выдержит. – Мара покивала. – Щит спокойно выдержит. Но в ТОЙ истории закрываться Щитом Небесных Драконов я, видимо, посчитала слишком… чрезмерным. И использовала Малую Кольчугу. И Мара Бейфанг была закономерно наказана этим справедливым Небом за свою самоуверенность…

– М? – Удивился я.

– Малая Кольчуга выдерживает попадание бронебойной стрелы с полусотни шагов. Из лука. Даже стрелы с волшебными наконечниками выдерживает. Даже если будет стрелять мастер Цигун.

Ого, круто! Малая кольчуга – это вещь, однозначно! Если б не необходимость тратить время тренировок на ментальные техники, то «щиты» – первое, чем бы я занялся. Мастер Цигун из лука с пятидесяти шагов бронебойной стрелой тупо пробивает… броню. А «броней» у других мастеров Цигун считается лист железа в полпальца толщиной. Собственно, только адепты Ци и могут на себе таскать под сотню кило брони.

– Завязано на количество попаданий? – Предположил я.

– Верно. До семи-восьми попаданий. А Щит Небесных… я смогу продержать не более минуты, но отразит он что угодно… Правда, и его можно обойти. Например, можно отравить воздух. Или утопить. Или сбросить со скалы.

Сразу видно профессионального киллера. Даже страшно представить, что вырастет из той девочки, Дзе Зионы, под учительством этой «безобидной незрячей девушки».

Все эти «щиты», «кольчуги» – я о них даже не слышал. Матушке с батюшкой, видевшим бесталанность своего третьего ребенка в Цигун, хватило деликатности лишь упомянуть, что физическая защита с помощью Ци вполне возможна, не вдаваясь в подробности. Дескать, дождись, когда защита пропадет (как правило, она видима невооруженным глазом) и просто пырни ножичком или засади стрелой… и не расстраивайся так, маленький – ты у нас и со слабой Ци красивый, и мы тебя очень любим! А отсутствие Ци ты компенсируешь мозгами, головастик ты наш!

Мара помолчала. Потянулась ко мне и взяла за руку. Эдак трогательно. С величественно-возвышенным лицом.

– Фан… мне придется умереть. – Торжественно произнесла она.

– Оу… – Я внимательно посмотрел на эту хитрую моську. – Надолго?

– На неделю. Может быть даже на две. Зависит от того, как скоро беспокойный дух обманутой и преданной девушки настигнет и покарает того, кто был столь опрометчив, жертвуя жизнью Гончей Императора. Ты… не скучай, пожалуйста, Фан! Хорошо?

Я в сомнении смотрел на Мару.

– Император в твою смерть не поверит. Я бы не поверил.

– Разумеется, не поверит. Потому что Он знает о моих намерениях и изволит их одобрить.

Это если за принесением в жертву Мары сам Император и не стоит… Хотя, как я уже успел убедиться – дедуля совсем не дурак. Вполне может натравить Мару на кого-нибудь другого, кто давно ему мешает в столице, как камушек в обуви. Да и вряд ли: как я уже говорил, Мара – слишком удобный и хороший инструмент. Вряд ли она успела «выработать» свой ресурс – слишком молода.

– Это что ж? – Я невольно поморщился. – Мне теперь за тобой в столицу переться?

– Зачем же «переться»? – Удивилась Мара. – У твоей наложницы есть портальный перстень. Медведи, чтоб ты знал, одни из лучших артефакторов на континенте! Думаю, что у единственной дочки Старшей Госпожи есть даже Большой Карман… а то и Большой Мешок!

Я присвистнул:

– Ничего себе! – Задумался и вспомнил. – С другой стороны, это объясняет то, как она умудрялась переодеваться в маленьких закрытых комнатках… и раздеваться в них же, куда-то пряча снятую одежду.

Я представил себе, сколько же у Ханы с собой, в действительности, вещей… И мне поплохело. Потому что, если у нее не Большой Карман, а Большой Мешок, то в него, по легендам, даже паланкин поместиться может! Вместе с «движками».

– Судя по дыханию и пульсу той юной медведицы, коварный Лю Фан успешно смог влюбить ее в себя… – Как бы между прочим заметила Мара, кивнув головой куда-то в сторону.

Разумеется в виду имелась Хана, оставленная (хотя очень-очень возмущалась этому факту) на той полянке с сестрами… Единственное, я им намекнул, что лучше бы сняться со стоянки и погулять пару-тройку часов по лесу. Сестры серьезно кивнули, окружили напрягшуюся Хану и чуть ли не силком потащили ее собирать вещи и седлать ящеров. Когда надо, это тройное стихийное бешенство очень даже соображает.

– Как это подло, Лю Фан! – Она укоризненно покачала головой. – Ты – истинный внук императора! Циничный, вероломный, коварный, бездушный и жестокий!

Когда девушка озвучивает все эти характеристики с довольной и одобрительной улыбкой – это слегка пугает.

– Ну, я к Хане тоже очень хорошо отношусь. – Слабо запротестовал я.

– Эта наивная Мара Бейфанг, конечно же поверила. – С деланной печалью покивала девушка и похлопала свой ладошкой по моей руке. – Но мне кажется, эта смышленая и старательная Мара сможет повторить трюк того выдающегося врачевателя и назвать имя той подлой кошки, что отняла у медвежонка и лисички тигриное сердце. И будет это имя начинаться вовсе не с иероглифа «река». И не с иероглифа «хвост»… к великому сожалению этой Мары Бейфанг. Что ж, этим бедным девушкам придется довольствоваться лишь страстью и Ян-началом сего стойкого мужчины-однолюба… а так хотелось ответных теплых чувств!

– Неинтересная тема. – Торопливо перебил я, вырывая свою конечность из-под лапки этого ходячего «детектора лжи». – Давай о деле!

– О деле, так о деле. – Легко отмахнулась Мара. – Мои люди будут тебе подчиняться – необходимые приказы я отдала. В лицо они тебя знают. «Подарок» Светозарному… возьмут без твоей помощи. И сразу же найдут тебя. Доставить «подарок» следует туда, где ты договорился встретиться с твоими сестрами и твоей медведицей – на окраине города в лесу хулицзин.

– Лисы подлянку не устроят? Все-таки Дзе – их «тотемники».

– Даны гарантии сохранения жизни детей Дзе… в случае сговорчивости того, кто станет главой Дзе. – Равнодушно объяснила Мара. – Гарантии дала я, Гончая Императора. И это предложение куда лучше для хулицзин, чем вторжение Небесных Алых из гвардии Твердыни в провинцию. Мои дальние родственники прекрасно это понимают.

Будут ли соблюдены такие гарантии? Конечно, будут. Делегировав кому-то столь претенциозное звание, как Гончая Императора, Светозарный вынужден выполнять и обещания, которые даны от его имени. А иначе – какой смысл наделять кого-то правом говорить от своего имени, верно? Следовательно, лисы еще и сядут на уши своим «тотемникам», склоняя их подчиниться императорской воле и не брыкаться. А если брыкаться, то только для виду.

– Зачем тогда вообще нужен я? Твои люди все сделают сами.

– Небесные звери уже сошлись в нужный узор, Фан. – Тихонько намекнула Мара, внимательно наклонив голову в мою строну левым ухом.

Ять!

Девушка тихонько рассмеялась, уловив и мое замешательство…, и – ну, чего врать – страх. Холодный сосущий страх, просыпавшийся ледяным крошевом из живота в пальцы рук и ног.

– Почему ты не вернешь себе зрение, Мара? – Спросил я.

Видимо ужас так на меня подействовал, что я задал этот бестактный и вряд ли приятный для собеседницы вопрос. Будто хотел получить компенсацию за укол страха. Мара, действительно, поморщилась:

– В этом случае Гончая Императора потеряет большую часть своей боевой эффективности…

– И перестанет являться Гончей Императора? – «Деликатно» закончил я.

Мара, конечно, не ответила, продолжая «смотреть» на поместье. Будто и не услышала опасного вопроса. Но ответа не требовалось – я был на сто процентов уверен, что не ошибся в своем предположении… А Император, оказывается, та еще паскуда. Как императорам, впрочем, и положено. Но к своей внучке… Паскуда!

А тогда, с Шу Ливеем, девушка испугалась того, что Ливею удастся задуманное, как удается этим имбам и нагибаторам все ими задуманное. Скорее всего, Маре, как сотруднице госслужбы, что-то было известно о некоторых особенностях таких, как Шу Ливей. Ну, логично – вряд ли тот был первым «вирусом», которым «переболел» этот мир. И она испугалась, что Ливей сможет излечить ее от слепоты, сделав бесполезной в качестве Гончей – и даже нежелание Мары излечиваться не поможет. К тому же, наверняка, подсознательно она все-таки хочет видеть. Иначе – совсем тухло.

Ну, можно, по крайней мере, точно назвать один из страхов Гончей – страх перестать быть нужной Императору. Но что с этим страхом делать-то? И нужно ли что-то делать со страхами государственного киллера? И почему, мать-перемать, голова об этом должна болеть у меня, а?!

* * *

Я сидел в ветках огромного разлапистого дерева в шести метрах от земли и в тридцати восьми – от трехметрового забора, огораживающего поместье. Сидел и жесточайше завидовал.

Именно такое недостойное чувство я испытывал, наблюдая Мару за «работой». Едва заметными стремительными всполохами она передвигалась по территории поместья. Видимо, такая скорость требовала от нее полной самоотдачи и самоконтроля – девушка сейчас не прятала ни хвоста, ни ушей… по-моему, даже руки до локтя у нее были покрыты мелкой серебристой шерсткой, а на месте ногтей были вполне себе серьезные когти.

Она с легкостью обошла несколько троек гвардейцев, а скрытые наблюдательные пункты на крышах даже не дернулись.

– Высокий господин… – Позвал снизу голос.

Я внимательно обозрел окрестности – никого. Даже соседнее дерево, на котором расположился «секрет» клановцев Дзе, «опустело»… а под деревом неподвижно валялись два тела. Бросил еще один взгляд на поместье… разумеется, Мару я уже не увидел – я ее с трудом удерживал в поле зрения, когда знал, где она должна находиться, а уж теперь-то, стоило отвести взгляд на секунду, мгновенно потерял из виду.

Слез на землю, сняв с последней ветки свой мешок и лук. И, наконец, обернулся к говорившему и постарался его рассмотреть.

Передо мной находился… мужчина. Это, наверно, единственное, что о нем можно было сказать точно. Судя по голосу – зрелый муж, явно не юноша. И все. Завернутый в многочисленные темные цвета тряпки-ленты, которые размывали его силуэт, скрывали фигуру и закрывали лицо… даже узенькая полоска лица была щедро измазана то ли углем, то ли золой, то ли специальной краской – лишь белки глаз сверкали в темноте (чистенькой белизной сверкали – даже покраснения никакого не было… ну, естественно – «Ночное зрение» у него развитое, безо всяких пилюль). Он преклонил передо мной одно колено, уперевшись кулаком в землю. И рассматривал носки моих сапог.

– По приказу чиновника второго ранга Мары Бейфанг я и мои люди переходим в ваше распоряжение, господин Лю Фан! Позвольте молвить! Объекты захвачены, подготовлены к переноске, высокий господин. С трепетом ждем ваших распоряжений, высокий господин!

– Как мне к вам обращаться, уважаемый? – Спросил я.

– Я лишь недостойная тень воли императора, высокий господин. Не смею оскорблять ваш слух своим грязным именем.

Это, если кто не сообразил, меня с моим любопытством вежливо переадресовали в далекие дали. А именно – к императору. Кстати, вполне аутентичный посыл на… ну, вы понимаете, куда.

– Значит, будешь Мышью. – Вздохнул я.

Дядечка явственно вздрогнул. Не понял! Это я типа угадал?! Ах, да – я же вроде как тоже попадун. Пусть и слабенький и как бы наполовину, но – попадун. Мне ж тоже положено пальцем в небо… попадать. А я ведь всего лишь пронумеровал его, как нас, детей, нумеровали наши приколисты-родители. Мышь – первый.

– Слушаюсь… принц третьего ранга Лонг Фан!

Ну… неплохо. Нет, правда. Я же к этому более-менее готов, не так ли? Во-первых, хвала предкам, не кронпринц – который наследует корону, а всего лишь какой-то там принц. Во-вторых, не первого ранга, а всего лишь третьего. А нас таких, с третьим рангом – где-то с полторы сотни по Царствам наскрести можно. Ранг, наверно, чуть-чуть выше, чем у Мары – ее ранг, скорее всего, четвертый, как дочери наложницы. И положение у этой наложницы не такое уж и высокое – иначе не ходила бы ее дочь слепой… Так что, наверно, даже принцессой она считаться не может. Да еще и с таким физическим недугом. Зато она – чиновник второго ранга. А чиновник второго ранга, между прочим, может запросто вытереть ноги о ненаследного принца ранга всего лишь третьего. Нет, чиновник скорее всего, делать этого не будет – там еще сложные сопутствующие в виде родителей, знакомых, покровителей, поручителей – но если очень сильно захочет, то чернильная душонка вполне может осложнить жизнь кому угодно. Но вряд ли – второй ранг просто так не получают, и просто так за симпатичное личико не дают. Там, кроме гибкой спины, еще и мозги нужны.

А этот мужичок мне так типа «алаверды» попытался сделать. Считает, что такое вот титулование запросто выбьет из колеи обычного охотника… кто б там не участвовал в появлении на свет этого сосунка. Ну, наивный…

– Сколько государственных секретов ты мне сейчас выдал… Мышь? – С усмешкой спросил я.

И по напрягшемуся телу понял – угадал. Снова угадал. Дядечка на эмоциях явно сболтнул мне лишнего. Ну, как он считает.

– Прошу не гневаться, ваше высочество. – Напряженно выдохнул тот, склонившись еще ниже и спрятав глаза. – Этот недостойный Уй Шубьяо повел себя непростительно! Прошу наказать меня после того, как мой текущий приказ будет выполнен!

«Шубьяо»… Действительно, мышь.

– Я не гневаюсь. – Я отвернулся, посмотрел в сторону поместья… разумеется, взгляд уперся в забор. – Я в недоумении.

– Что вас тревожит, ваше высочество? Этот Уй приложит все силы, чтобы услужить вам!

– Моя двоюродная сестра… – Я показал пальцем в сторону поместья. – Я беспокоюсь.

– Приказ госпожи Бейфанг! Она приказала оставить ее одну.

Ну, про Мару я плохого и не думал. Решила «убиться» и не брать с собой на это дело подчиненных, которые вряд ли сумеют выжить… А может, избавилась от возможного соглядатая. Или от потенциального свидетеля, с которым потом придется что-то делать нехорошее.

А вот теперь стою и думаю – откуда что взялось? Как из меня «вылез» этот тон? Понятно, что «включился» он в момент, когда передо мной склонился взрослый человек, но непонятно, откуда появилось умение так говорить? Никогда ж так ни с кем не общался. А уж обратиться к человеку, куда более старшему, на «ты»…

Передо мной, правда, и спину не гнули… А, хотя, нет: те «придурки» Ма, которых мы с Шихонг отмудохали, в ногах ползали куда усерднее. Или там предохранителем сработало знание о том, что это их родители с какими-то своими целями настропалили?

И вот в этот момент грохнуло. Мощно грохнуло. Так что мы от неожиданности присели. Ну, как «мы». Я, действительно, присел, а вот Мышь буквально распластался по земле, благо, был к ней ближе.

Из-за забора рассмотреть что-либо, кроме осветившихся низких облаков ничего было нельзя. Но можно было представить, как со здания сорвало крышу, осветив поместье разноцветным светом. А вот сейчас на небольшой высоте (но прекрасно видимые из-за забора) стали рваться ракеты, разбрызгивая в стороны снопы разноцветных шариков…

Хоть я и был готов к чему-то подобному, а все равно нехорошо засосало под ложечкой – там, внутри, сейчас ад. И как справится тот непонятный Небесный Щит – одним местным богам известно.

Шубьяо не успел и слова сказать, а я уже перепрыгивал забор поместья. Потому что все должно быть достоверно! Особенно, порывистость этого влюбленного горячего юноши… который, черт возьми, действительно, перепугался, несмотря на свои успехи в ментальных техниках!

* * *

Ну, да – как я и ожидал. Строение – довольно большое одноэтажное – в хлам. Крыша сорвана, окна и двери выбиты напрочь, вокруг разбросаны горящие доски и щепки, вверху рвутся ракеты. И, конечно же, пожар. Еще и здание деревянное, оказывается.

И? Как она намеревается из него незаметно исчезнуть?

Беспокойство было почти ненаигранным. Собственно, оно перестало быть таковым, когда я понял, что Мара все-таки переоценила свои силы – каким бы там Небесным ее щит ни был, а продержать его все то время, что будет выгорать деревянное строение, она не сможет. А еще она говорила, что Щит вполне проницаем для газа. А уж для дыма – тем более. Не сгорит, так задохнется от дыма. И из здания не выйдешь – сейчас все вокруг озарено взрывающимися фейерверками и пламенем пожара. И сейчас клановая челядь набежит…

Взрывы утихли полностью. Что не детонировало сразу – либо взлетело и взорвалось в первую минуту, либо тупо сгорело.

– Ваше высочество… – Прорвался голос сквозь звон в ушах. – Ваше высочество…

Я обернулся. Уй Шубьяо смотрел на пожар такими же круглыми от ужаса глазами, как и я. Побледнел он или нет – не знаю – под тряпками было не видно. Если и играет, то очень хорошо. В актеры ему прямая дорога. Нет, вряд ли играет. Он, действительно, потрясен. Так что нет – местные бродячие цирки и театры пока избавлены от еще одного посредственного актера. Да и не шпион этот Мышь, а боевик – им не до лицедейства.

В любом случае, на первом месте у него стоял приказ:

– Нам надо уходить, ваше высочество… сюда сейчас прибегут люди Дзе… тушить пожар. Нас заметят, ваше высочество.

– Стену свалить сможешь? – Я кивнул в сторону горящего здания.

– Не могу, ваше высочество! – он спрятал глаза.

– Не можешь, или не хочешь?

– Не имею права, ваше высочество! У меня приказ! Я не имею права подвергать опасности выполнение основного приказа по доставке «подарка»! – Он снова опустился на колено. – Можете наказать меня, ваше высочество… но только после того, как приказ будет исполнен.

Я выругался. Помянул самого Шубьяо, Дзе, императора… даже Маре Бейфанг досталось… Уй Шубьяо только ниже опустил голову. Мне, правда, хватило самообладания не трогать предков и родителей никого из перечисленных. Ругался я от бессилия – даже если Мышь является мастером Цигун (скорее всего, да – является, хоть в его профессии это и необязательно) и сейчас хитрым красивым приемом свалит одну, две… да хоть все стены, Маре это уже ничем не поможет. Если не вышла сразу, то лежит где-то внутри, оглушенная. А мы с ним в этот огромный погребальный костер просто не сможем войти. У него приказ, а я просто не владею всеми этими Щитами и Кольчугами. Еще и завалим горящими бревнами или кирпичами то, что еще не было завалено.

– Не прибежит никто. – Я показал пальцем. – Дзе сейчас заняты. Все. Сильно.

Мышь вскинулся и внимательно посмотрел в указанном направлении:

– Мои люди уже давно покинули поместье, ваше высочество. – Удивился он. – Это не они. И у нас не было подобных приказов!

Окна некоторых зданий были освещены совсем не начавшимся пожаром. И не свечами или волшебными светильниками изнутри. Вовсе нет – внутри некоторых домов тоже был пожар. А еще где-то у главного входа в поместье заполошно стал трезвонить колокол.

– Это не твои люди, Мышь. Дзе в свое время совершили ошибку. Так что желающие нашлись. – Я пожал плечами.

Я уже успокоился – зря, что ли, ментальный щит осваивал? И понял, что уходить – и как можно быстрей – нужно уже сейчас. Клановые, может быть, и не прибегут, а вот горожане, созванные ударами колокола – вполне. К пожарам в этом обществе отношение… правильное. Если где-то что-то горит, то тушить набегут все. Не без приколов в виде исчезнувших потом ценностей, но участие в тушении примут все, имеющие такую возможность. Даже в городах. Тем более в городах. Из-за очень плотной застройки и отсутствия необходимости строить широкие дороги, площади и проспекты. Строительство даже в столицах и богатых городах в основном каменное, но вот сараи, крыши, перекрытия, навесы и все такое прочее – в основном из дерева и даже соломы.

– Уходим, Мышь!

– Слушаюсь, ваше высочество! – С небывалым облегчением выдохнул мужик.

Как с такой дисциплинированностью кадров они умудрятся затянуть войну – не представляю! Это надо сильно постараться! Или на той стороне были такие же… волчары? Так нет же – про спецоперации с вырезанием штабов и военачальников Шу Ливей ничего не рассказывал – банальные и бесхитростные столкновения армейских кулаков с различными спецэффектами. Может, в том варианте, с которым он был знаком, такие «мелочи» и не освещались, как малозначительные и не подходящие по пафосу и эпику?

Глава 15

От поместья мы отошли метров на четыреста и сейчас вошли в лес лисиц. Одновременно остановились, похлопали в ладоши, прошептав молитву, и вошли. Ну, что поделать – спецоперации тут имеют свою, местную, так сказать, специфику – какой-бы незаметный ты ни был для обывателя (и даже для более-менее подготовленного разумного существа), а почти-божеству (а «почти» там совсем небольшое, уж поверьте), под чьим покровительством находится вся эта территория, плевать на эту твою крутую невидимость. Хорошо еще, что божественным и околобожественным сущностям отчего-то некогда вмешиваться в дела мирские. Их горячей молитвой – со всеми положенными подношениями и соблюденными ритуалами – не всегда дозовешься… То есть, судя по всему, им просто плевать на этих смертных. И это, по-моему, просто замечательно!

Хана права – я, действительно, не умею ходить по лесам! Стоит только посмотреть на Мыша, который сгустком темноты движется впереди так, что ни одна ветка не шелохнется, ни один кустик не зашевелится, ни один сучок под ногой не хрустнет, а вечно шуршащие опавшие осенние листья, такое впечатление, просто онемели! А как он двигался по улицам, пока мы не вошли в лес лисиц? Да это ж просто призрак какой-то, незримо плывущий в темноте! Даже пара от дыхания на холодном воздухе не было видно! Он, вообще, дышит?! Более-менее его стало видно, когда он остановился рядом со мной перед деревьями и похлопал в ладоши, прошептав молитву!

«Стой!» Я автоматически остановился и присел на колено, когда увидел сигнал Мыша – казалось, сжатый кулак высунулся из бесформенного облака тьмы.

На мой ответный жест «Что случилось?» он застыл и даже стал лучше виден. Я увидел круглые от удивления глаза – видимо, сигнал он отдал так же автоматически, как я на него отреагировал, но при этом он не ожидал, что я не только его пойму, но и смогу ответить теми же жестами. Странно, разве это не язык жестов охотников? Ах, да… стоит только вспомнить, кто меня этому «языку» учил. Ну, я не удивляюсь. Я совершенно не удивляюсь! А пока запишем в досье нашего батюшки новый пункт – «знает систему условных сигналов имперских диверсантов-разведчиков».

«Опасность. Впереди.»

Я кивнул, показывая, что понял. Глаза Мыша посмотрели на меня с некоторым сомнением. А потом бровь его, кажется, дернулась, когда я вытащил из налучья лук и наложил на него стрелу с наконечником-срезнем.

«Я сзади. Десять шагов. Прикрываю» – Показал я.

«Принято». – Мышь, кажется, решил отложить удивление и прочие неуместные эмоции на потом. А сейчас просто принял, как данность, что я не только его понимаю, но и могу что-то вразумительное изобразить в ответ.

Вот, кстати, вопрос: откуда в языке жестов охотников взяться этому «Прикрываю»? Всякие «стой-стою», «опасность-спокойно», «прячься-идем», направления, количество шагов и прочее – понятно, но зачем кому-то прикрывать охотника? Или зачем ему самому прикрывать кого-то в лесу? Нет в наших лесах НАСТОЛЬКО опасной живности! Ну, за исключением волшебных медведей. Ну, так никому и в голову не придет на них охотиться!

Этот вопрос у меня должен был возникнуть гораздо раньше, когда отец нам только показывал все эти «жесты охотника». Теперь-то уж чего спрашивать? Немного поздно – поезд уже ту-ту. Да и не у кого спрашивать – два главных источника информации не просто отсутствуют, а, такое впечатление, всячески избегают встречи со своей кровиночкой! Еще и младших на меня спихивают! Только и остается, что «досье» пополнять. А толку-то? Справедливости ради, я и сам не особо стремился что-то выспрашивать, шифруясь от родителей не хуже, чем они – от меня. А получается, что мои секреты – «тьфу!» по сравнению с их секретами!

«Двигаюсь». – Тень Мыша поплыла вперед. Если до этого моего спутника было еще хоть как-то видно, то сейчас его силуэт и вовсе расплылся в бесформенную темную кляксу, как… как Ангэе, наверно. Очень похоже. Еще, по-моему, и просвечивал… немного.

Двигались минуту. Ну, может, чуть больше.

«Стой. Я наблюдаю».

«Принято» – Я ответил автоматически, хотя Мышь, бывший сейчас чем-то вроде головного дозора, вряд ли мог обернуться и увидеть мой жест. Ну, да кто их знает – этих волчар императорских – вдруг они спиной видеть могут?

Еще минута. Уж не знаю, что там высматривал Мышь, но что-то он, определенно, высмотрел. Он перестал быть похожим на кота Ангэе, сконденсировался… ну, или обрел форму – даже не знаю, как объяснить эту… смену агрегатного состояния. Во всяком случае, его стало видно, он будто обрел законченность формы. В мою сторону сверкнули белки его глаз:

«Опасность впереди. Тридцать шагов. Готовность!»

Я приблизился вплотную к Мышу и присмотрелся к тому, что происходит на небольшой полянке. И что там за опасность.

М-да… Опасность, действительно, была нешуточная.

И у меня оч-ч-чень серьезные сомнения в том, что эту опасность вообще можно так просто устранить. Опасность пряталась за спиной Ханы, выставив ее, как живой щит и настороженно смотрела тремя парами глаз на окруживших ее, опасность, людей. Бледно-красное «медвежье яки» трепетало над поляной, а вокруг девушки и трех моих сестер оно сконцентрировалось в сферическую решетку с крупными, в локоть, ячейками. Между слабо светящимися «прутьями» решетки воздух дрожал и преломлял свет. Щит Ханы выглядел серьезно – количество энергии в нем чувствовалось. Да от количества энергии на полянке волосы шевелились! И, кажется, не только на голове.

Не знаю, что видели эти люди (вряд ли в свое время хоть кто-то из них закусывал Жемчужинами), но я бы на их месте бежал без оглядки. Мои сестры сами по себе – не подарок. А мои сестры, да «плюс» медведица Хана – страшнейшее по своей разрушительной силе стихийное бедствие. Слепое и беспощадное к любому зазевавшемуся бедолаге.

Я осторожно похлопал своего напрягшегося спутника по плечу:

– Мышь, прикажи своим людям опустить оружие.

– Но…

– Медленно и не делая резких движений просто опустите оружие. – Надавил я, непроизвольно скидывая ему соответствующие образы… и, кажется, нечаянно проломил его щит. – Это мои сестры. И моя наложница.

– О-о-о… – Протянул Мышь и очумело потряс головой.

Я с трудом удержался от того, чтобы извиниться – принцы, суки, не извиняются перед теми, кто ниже их по положению. Как бы до этого ни косячили.

Пару секунд Мышь думал, а потом поднес руку туда, где у него под тканью был рот и заливисто и заковыристо свистнул. Соловей? Ночью? В осеннем лесу? М-да, очень «умно», ага…

Реакция на свист последовала незамедлительно – люди, окружившие девушек, отступили назад, опуская короткие луки и арбалеты. Людей было много – человек двадцать. Узнать точное число людей Уя Шубьяо не представлялось возможным – во-первых, они тоже были в этих «мохнатых» одеждах с висящими полосками ткани, и даже с моим ночным зрением углядеть их было тяжело, во-вторых… ну, по-крайней мере трое из них «размывались» точно так же, как Мышь во время движения по городу и по лесу. В-третьих, на полянке были далеко не все… ну, я бы точно оставил человек пятнадцать-двадцать в засаде на месте возможных путей отступления неожиданных визитеров – не думаю, что тот, кто руководил этими людьми в отсутствие моего проводника, был глупее меня.

Вот, кстати… можно сказать, что я сегодня столкнулся, наконец, с местным аналогом ниндзюков. И что-то есть большие сомнения, что настоящие ниндзюки из моего прежнего мира «потянут» против местных… специалистов – ну, хотя бы из-за возможностей, даруемых той самой Ци, которая если и была в моем прежнем мире, то вряд ли в достаточных количествах. Хотя… кто его знает, какая у людей была энергетика в давние времена – может, в моем прежнем мире какой-нибудь катаклизм произошел, положивший конец этому волшебному беспределу. Или они слишком хорошо шифруются, не соблазняясь ни всяческими «шоу экстрасенсов», ни во время стихийных бедствий, ни во время происшествий. Но я не представляю себе, как нужно себя контролировать, чтобы удержаться от использования подобных читтерских возможностей и не попасться на глаза вездесущему «человеку с мобилой».

* * *

Из опыта прошлой жизни я знаю, что дети почти всегда стараются… вызвать умиление у взрослых. Особенно, когда набедокурят и когда за косяк маячит добротная порка. Огромными глазками похлопать, мордочку невинную сделать. Ну, и все такое. Наверно, какая-то природная защитная реакция. Инстинктивная. Чтоб не удавили до пубертатного возраста и дали оставить потомство. Что моя младшая сестра в той жизни, что дети, что внуки… там же.

Но к моим нынешним сестрам это отношения не имело никакого. Хмурыми волчатами они рассматривали теперь уже и меня. С каким-то даже нехорошим интересом – чувствую, очередная драка для определения своего места в нашей маленькой иерархической «пирамиде» не за горами. И это, наверно, хорошо. Ми-ми-ми я бы сейчас, находясь под ментальной паузой после того, что случилось с Марой, не оценил бы от слова «вообще».

Яки на поляне быстро истаяло. Как и защитная сфера вокруг девушек. Просто исчезли безо всяких спецэффектов. Беззвучно. А сама Хана быстрым шагом подошла (диверсанты резво отпрыгнули с ее пути) и заглянула в глаза:

– Что-то случилось, Фан-Фан? – с беспокойством спросила она.

Одновременно уши будто заложило ватой. Нас окружал барьер, знакомый мне по той чайной, предположительно защищающий от подслушивания.

– С чего ты взяла, что что-то случилось? – слабо удивился я.

– Люди просто так не ходят под таким сильным Безмолвием. – Раздраженно фыркнула она. – Что случилось?

– Мара… она, скорее всего, не выжила. – Ровным голосом ответил я.

– Мои племянники! – Ахнула Микки. – Мои племянники с очаровательными хвостиками и ушками!

Оказывается, сестры нагло пересекли границу защиты и сейчас находились внутри незаметной глазу сферы… Впрочем, я тоже, например, не видел ее границы.

В моем текущем состоянии никаких эмоций реакция Микки не вызывала. К тому же, реакция была абсолютно наигранной – моих сестер заботила сохранность моей тушки. В первую очередь – сохранность собственных организмов, во вторую (и в последнюю) – моя.

– Ты ее тело видел? – Спросила Хана. – В смерти удостоверился? Ей отрубили голову? Или хотя бы пронзили сердце стрелой?

– Нет. Там пожар сейчас. Очень сильный и надолго…

Я показал пальцами за спину. Мощное зарево от пожаров освещало низкие облака. Если бы не барьер, отсекший звуки снаружи, то даже сюда доносились бы крики тех, кто сейчас пытался руководить тушением огня. До этого, во всяком случае, их было слышно очень хорошо.

– … Никакие щиты не выдержат таких температур долго. – Добавил я. – А еще дым.

– Пф! Нет тела – нет дела. – Качнула головой Хана. – А щиты – не единственный способ защититься от огня и продуктов горения. И этот нервничающий человек говорил мне о том, что надеется на профессионализм Гончей Императора! Пф! Смотреть противно! Пф!

Хана, без дураков, разозлилась. Глазки сверкают, ноздри гневно трепещут, румянец на щечках, грудь… вверх-вниз ходит. Если б не ментальный щит – умилился бы и затискал… с какими-нибудь последующими действиями – либо по шее получил бы, либо в лес уволок бы.

Я на секунду прикрыл глаза – шестеренки в голове, кажется, даже взвизгнули от ускорения, что я придал своим мыслям… М-да. Надо было подумать об этом раньше:

– Телепо…

– Портал! – Стукнула меня ладошкой по лбу Хана. – Следи за языком, Фан-Фан!

– И его, этот портал, ей дала ты… – Уверенно сказал я.

– Пф! За кого ты меня принимаешь?! – Возмутилась Хана. – Не дала, а продала! И это… ты свои щиты сразу не снимай. Постепенно их опускай. Постепенно. Если резко их уберешь – будет у тебя эмоциональный раздрай на несколько дней. На людей бросаться начнешь, девочек обижать… А то и кукуха поедет!

– А ее местополо…?

– Конечно, отслеживаю! Это же, в конце-концов, МОЙ амулет!

– А у тебя…?

– Разумеется, амулеты для открытия порталов у меня есть еще! – Хана возвела глаза к ночному пасмурном небу, слегка подсвеченному пламенем пожаров в поместье. – Я девушка запасливая! – И тут же ткнула пальцем в сестер. – Вы трое! Даже не вздумайте копаться в моих вещах! Руки поотрывает к Предкам! И порталы настроены только на мое управление! Понятно?!

– А она ничего! – Тихонько оценила самая младшая из моих сестер.

– Хозяйственная. – Согласилась вторая близняшка.

– И богатенькая, раз порталы есть! – Хао. – Уважаемому старшему братику очень повезло!

– Братик старался и много над этим работал! – Встала на мою защиту Микки. – Ни о каком везении не может идти и речи!

– Хана, убирай барьер…

Барьер тут же исчез, послышались звуки ночного леса и далекие крики… немного, кстати, утихшие. Видимо, «пожарные» более-менее организовались.

– Что вы здесь делаете? И как сюда попали? – Спросил я о более животрепещущей проблеме.

– Высокий господин, позвольте объяснить… – Уй Шубьяо вновь упал передо мной на колено… у них там, на колене, мозоль должна быть, наверно. Служебная.

Он только что принимал доклады. К нему по очереди подскакивали косматные фигуры и шептали что-то на ушко. А я снова был «высоким господином», а не «его высочеством» – Шубьяо, конечно же, не стал «светить» меня перед посторонними людьми… кем бы они для меня не являлись. Это не имело значения – Хана и так знала, а сестры… ну, вряд ли моих умниц-сестер сильно обрадует то, что они теперь тоже де-факто принцессы. Хотя, кто их знает. В любом случае, меня устраивала такая «недоконспирация»: будто проблема перестанет быть проблемой, если о ней не упоминать.

– Позже, Мышь. – Отмахнулся я. – Вначале я хочу услышать их версию.

– Слушаюсь, высокий господин!

Мышь вскочил и дисциплинированно отбежал отошел подальше. К нему тут же снова подскочили его подчиненные. Видимо, за прошедшее время вопросов к руководству накопилось уйма. Как, наверно, и всегда это бывает.

– Ух, ты! – Оценила Микки.

– Наш братик стал таким большим человеком! – Шмыгнула носиком Цу.

– А ведь это, кажется, люди Императора… – Заметила Хао.

Все трое смотрели на меня с многообещающим прищуром…

– А тебя теперь, вообще, бить-то можно, уважаемый старший брат? – Задумчиво спросила Хао.

– Нет. А вот я вас – могу. – Улыбнулся я. – Так как вы тут оказались?

После частичного снятия того, что я называл «ментальной паузой», а Хана – каким-то «Безмолвием», ожидаемо навалились эмоции. Пока слабые. В первую очередь – облегчение. Как бы я не относился к Маре Бейфанг, но я здесь еще не отморозился до того, чтобы не испытывать никаких чувств в случае вероятной гибели девушки, с которой нас вполне можно было бы назвать любовниками. Реакция сестер, хоть и была ожидаемой, но тоже не разочаровала. И, конечно, порадовало и даже удивило, забота Ханы, традиционно замаскированное под хамство и сарказм. Я Маре, этой очаровательной лисице, конечно, не очень-то поверил насчет отношения Ханы ко мне, но первая заповедь вранья – «во лжи должна быть часть правды»… вселяла некоторый оптимизм.

Сестры, одновременно и не сговариваясь, показали пальцами на Хану.

– Ну, как я сейчас понимаю, лисы нас подставили. – Поморщилась та. – Практически навели вот на этих… людей. Я так понимаю, это – нехорошие коварные подлые похитители? Те самые? Люди Бейфанг?

Я кивнул.

– Тогда их реакция на появление свидетелей была более чем адекватной. – Милостиво решила медведица. – Если б не мои щиты – нас бы уже давно нашпиговали стрелами.

– Лисы знают, что ты обвешана артефактами и амулетами, как новогод… как ритуальное дерево – оберегами? – Забеспокоился я.

– Знают конечно! Они ж не слепые. Так что не волнуйся – лисы не хотели нас убить чужими руками. Майка просто развлекалась, морда хвостатая!

Хана права, наверно. Девятихвостые – это девятихвостые. Мутить и интриговать будут просто из любви к искусству. Но скидывать со счетов их злонамеренность я бы не стал ни в коем случае. Уж за свое унижение и необходимость подчиниться представителю императора (даже если этот представитель и сам – лиса-смесок) – отомстить должны были однозначно. Тут пусть и не вольница, как в Европе во времена феодальной раздробленности, но присутствует некоторая независимость от Императора. Не только декларируемая, но и фактическая. Оно, конечно, правильно и здраво – только идиот попытается в одиночку управлять напрямую провинциями такого огромного государства, каким являются Царства, без делегирования своей власти кому-то на местах. Но это «правильно и здраво» закономерно приводит к периодическим сепаратистским взбрыкам – восстаниям, мятежам и переворотам в провинциях. Видимо, эта «технология» здесь еще не отлажена до конца… Ну, можно подумать «у нас» она работала без сбоев!

«Ко мне!» – Подал я сигнал мнущемуся неподалеку Шубьяо.

Думаю, если б я видел его лицо, то узрел бы сейчас облегчение от окончания затянувшейся заминки. Мужик подскочил ко мне мгновенно и тут же снова бухнулся на колено. Просить его подниматься, или требовать нарушить субординацию всякими «псевдодемократичными» требованиями «обращаться просто по имени», или совершать прочие подобные глупости я, разумеется, не стал. Дело не в тщеславии, дело в здравом смысле – чинопочитание нужно не мне, а этим людям. Нравится ему колено о землю бить и кулак о землю чесать – и боги с ним!

– Где… «подарки»? – Спросил я.

Шубьяо вскочил:

– Позвольте проводить вас, высокий господин!

«Подарки» были упакованы в «подарочную упаковку» – темную толстую ткань. И даже перевязаны «подарочной ленточкой», то есть обмотаны крепкой веревкой. Тринадцать аккуратненьких сверточков были аккуратно уложены в полусотне метров от места встречи под охраной… ну, человек шесть тут точно было.

Среди пленников – никого старше пятнадцати. Были даже мальчик и девочка лет пяти, а то и меньше. Все были без сознания, опоенные каким-то отваром или настойкой. И умотаны тканью до плеч – из свертков торчали только рыжие и блондинистые головки, и голые пяточки различных, но все – маленьких размеров. Кстати, если судить по голым пяткам и плечам, дети были завернуты в ткань в чем мать родила.

Наверно, в этом месте нужно порефлексировать и попереживать – дескать, вот, полюбуйся, к чему привела твоя идея с заложниками, подброшенная императору – беззащитных маленьких детишек похищают у родителей и везут местному Самому Главному Темному Властелину! Тебе не стыдно, подлый и безответственный Лю Фан?!

Хрен. Я только спросил шепотом у Шубьяо:

– Кто из них дочь дяди главы Дзе?

– У Дзе Пейжи две дочери, высокий господин! – Так же шепнул в ответ Шубьяо. – Которая из сих двух невинных девиц интересует высокого господина?

Да что б я знал! Мара не уточняла, является ли Дзе Зиона старшей или младшей дочерью в семье. Может, конечно, я излишне усложняю, но почему-то не хочется показывать свою хорошую осведомленность людям императора. С другой стороны, а чего шифроваться-то? Если б сведения не подлежали разглашению, то Мара мне бы их и не предоставила. Или предупредила бы. Наверно. Но – это же Мара.

– Ну… покажи старшую… для начала.

– Слушаюсь!

Он подвел меня к одному из тюков, что рядочком были выложены прямо на земле. Вот, кстати, еще одно назначение ткани – чтобы голые ребятишки не застудили себе чего важного, когда их будут время от времени складировать на холодную землю. А почему они голые… Ну, если я хоть что-то понимаю в этих вещах, то первое, что должны сделать похитители в таких случаях – раздеть похищенных, чтобы избавиться от возможных амулетов и артефактов, могущих быть вшитыми в том числе и в одежду. По той же причине на детях, наверняка, не будет ни одного украшения. Хорошо, что налысо всех не обрили – видимо, времени терять не захотели. Да и редко используют, насколько я знаю, волосы в качестве артефактов. Те, что растут на голове. Нерационально. Они же выпадают. И их стригут. Пусть и иногда.

– Вот она, высокий господин. Госпожа Дзе Инар. Старшая дочь господина Дзе Пейжи. Четырнадцать лет. Шестой земной уровень адепта Цигун. Состояние здоровья – хорошее. Взята без повреждений. Девственна.

И как, интересно, они этот, последний факт, установили? Чтобы совершать всякие шалости с захваченными во время спецоперации заложниками – для этого окружающие меня диверсанты выглядят слишком… профессионально. Но тогда – зачем? Проверяли комплектность имущества, принятого на срочное хранение, что ли?

Девушка была рыженькой. Лисья натура в личике прямо чувствовалась. Красивая, как и ожидалось от потомка хулицзин.

– Покажи ее зубы.

– Вот. Прошу удостовериться, высокий господин! – Шубьяо осторожно приподнял голову девушки и слегка оттянул ей верхнюю губу.

– Ясно. Покажи младшую.

Понятливый Шубьяо сразу переместился к голове следующей девушки. Точнее, девочки. Тоже рыженькая. Явное семейное сходство с предыдущей. Не то, чтобы красивая (видимо, это проявится у нее через два-три года… если она умудрится пережить следующие два-три часа), а, скорее… крайне умилительная и очаровательная. Готовая куколка для тисканья и таскания за щечки.

– Госпожа Дзе Зиона, высокий господин. Младшая дочь господина Дзе Пейжи. Двенадцать лет. Восьмой земной уровень владения Ци. Состояние здоровья – хорошее. Во время удержания было сломано ребро и вывихнута лодыжка. Убегала. Уже вылечили, высокий господин. Невинна.

– Зубы?

– Вот. – Мне продемонстрировали девичьи острые белые зубки.

Я себя почему-то почувствовал покупателем на рынке рабов. Странное ощущение. Очень странное и такое… занятно-будоражущее.

– Ясно. – Кивнул я. – Она подходит. Хана!

– Да, мой драгоценный господин? – Кротко отозвалась Хана.

Я чуть не закашлялся от неожиданности. Но как-то удержался от того, чтобы очумелыми глазами не посмотреть на скромно улыбающуюся медведицу.

– Я возьму эту. – Я ткнул пальцем. – Обеспечь мне сферу, защищающую от подслушивания.

– Слушаюсь, мой добрый господин! – С каким-то даже удовольствием отозвалась Хана.

– Высокий господин. – Замялся Шубьяо. – Сей «подарок» должно доставить в сохранности. Госпожа Бейфанг… – Он запнулся. – Она особо предупреждала о сохранности сей девицы… во всех смыслах, высокий господин.

И вот как Мара все успевает? Ведь с момента, когда она узнала, что ей придется менять «цели», до начала самой акции прошло всего-то несколько часов! И Мара постоянно была рядом с нами! Как?! Или насчет этой маленькой девочки она все распланировала заранее? Не-е-е… я был круто неправ, когда посчитал, что ТАКАЯ специалистка погибнет в заранее разведанной ловушке. Оч-ч-чень круто неправ!

– Это уж как получится, Мышь. Если что, можешь сказать, что потеряли по дороге. Или погибла в пожаре – в вашей работе такое часто бывает.

– Но, высокий господин…

– Да все будет в порядке, Мышь! – Я отмахнулся. – На фоне того, что сейчас происходит в поместье Дзе, пять-шесть без вести пропавших – в порядке вещей!

Глаза диверсанта страдальчески прикрылись. Продолжая удерживать голову девочки двумя руками, он чуть ли не простонал:

– В-высокий господин Лю Фа-а-ан… вы…

Он вдруг осекся, а его глаза удивленно округлились. Смотрел он не на меня, а на головку в своих руках. Он осторожно переместил пальцы на горло девочки.

– Да-да, Мышь. – Я довольно улыбнулся. – Она давно уже не спит. А еще имя этого скромного Лю Фана вызывает у нее очень сильные чувства. И я хочу узнать, почему. Вдруг наши чувства взаимны? Будешь чинить мне препятствия?

– Но…

– Разве у тебя нет приказа мне подчиняться? – Вкрадчиво заметил я.

– Я не смею ослушаться, высокий господин. – Склонил он голову.

– Братик! Братик! Ты крутой! – Захлопали в ладоши сестры.

– Даже не думайте! – На полные надежды алчущие взгляды я ответил холодным и равнодушным. – Подобные вопросы задавать я буду в одиночестве.

– Но твоя наложница…! – Микки ткнула пальчиком в Хану.

– А кто-то из вас троих умеет ставить защиту от подслушивания?

Сестры расстроенно застонали.

– Цыц! Не демаскируйте своим нытьем место дислокации!

А Хана широко улыбнулась и добавила:

– Своими громкими стонами вы расстраиваете всех этих милых людей! – Она обвела рукой вокруг.

Сестры хмуро и многообещающе зыркнули на Хану.

– Вот именно! – Я воздел палец.

* * *

– Чего это ты вдруг перешла на «высокого господина», Хана? – Спросил я.

Под куполом, установленным Ханой, как отрезало все звуки снаружи – шелест сухих листьев…. и, собственно, все. Никаких других звуков снаружи и не было – даже крики из поместья к тому моменту утихли. Люди Мары Бейфанг вели себя настолько тихо и незаметно, что, казалось, будто их и нет вовсе. Ну, а сестры о чем-то тихонько шептались. Заодно купол искажал то, что под ним было, в оптическом диапазоне. Если даже я умею читать по губам, то уж эти волчары – тем более. И под «волчарами», как нетрудно догадаться, я не только императорских диверсов имею в виду.

– Ну, все такие вокруг тебя прыгают. – Оскалилась Хана. – Я решила поддержать веселуху… Ты скажи, зачем ты приказал показывать их зубы?

– Чтобы им было, что обсуждать и что докладывать руководству. И чтобы руководство потом ломало себе голову этим вопросом.

Хана хмыкнула, никак не прокомментировав. А я повернулся к «подарочку». «Подарочек» уже не делал вид, что спит. «Подарочек» испуганными глазами на иссине-бледном лице таращилась на меня. У рыжих, вообще, очень светлая и тонкая кожа – насколько быстро краснеет, настолько же быстро и бледнеет в случае чего. Перехватив мой взгляд, девочка стала извиваться всем телом.

– Чего это она? – Удивилась Хана.

– Ну, либо она пытается продемонстрировать мне свое незрелое юное тело, намекая, что ей есть чем от меня откупиться, либо к ней туда залезло какое-нибудь насекомое, которое она сейчас пытается раздавить ягодицами… либо пытается освоить перемещение ползком с помощью этих самых ягодиц.

– А-а-а, понятно… Ну, я бы сказала, что самым реалистичным из всех перечисленных выглядит только последний вариант. Для насекомых сейчас уже холодновато. А на эти косточки даже ты не поведешься… негодник! Ку-ку-ку!

Я подошел, достал нож (девочка тихонько заскулила) и осторожно разрезал ткань там, где должна была находиться ее рука. Вытащил холодную мокрую ладошку и переместил пальцы на запястье, нащупав бешеный пульс смертельно испуганного человека. Хм, может, ей какой-нибудь релаксант скормить из аптечки?

– Здравствуйте, юная госпожа Дзе Зиона. Меня, как вы знаете, зовут Лю Фан. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Пожалуйста, учтите, что вопросы здесь задаю только я. Но вам разрешается задавать уточняющие вопросы. Вы поняли, юная госпожа Дзе Зиона?

Зиона торопливо закивала. А на «меня зовут Лю Фан» у нее пульс и вовсе подскочил… если б не ее возраст, я был бы вынужден ее вырубить. Чтобы она какого-нибудь разрыва сердца или инсульта не словила. А так сердчишко молодое, сосуды эластичные – выдержит. Но что же она обо мне такого знает, что так бешенно меня боится?

– Спасибо, госпожа Дзе Зиона. Первый вопрос…

Хана вдруг принюхалась и слегка скривилась. По «оберточной» ткани, в которую была завернута девочка, медленно расплывалось маленькое темное пятнышко. Ну, это даже хорошо. Но мысль о том, что нужно было дать девочке успокоительного – все-таки была правильной. Не догадался, да.

– Пейте, Дзе Зиона. – Я сунул девочке в рот горлышко своей фляги.

– Спасибо, госпожа Дзе Зиона. Итак, первый вопрос…

Глава 16

– Я… даже не знаю, что сказать. – Протянула Хана, присаживаясь рядом со мной. – А ты, Фан-Фан, что скажешь?

Я тоже сидел на корточках прямо рядом со шмыгающей носом девочкой Зионой. И медленно снимал свой ментальный щит, под которым проводил допрос. И теперь тоже не знал, что сказать. Хотя-я-я…

– Эта хитроумная Зиона, – Спросил я. – Понимает глубину пропасти, в которую ввергнет себя, если расскажет про НАСТОЯЩЕГО автора идеи уничтожить маленькую деревушку Лисьи Лапки?

– Эта хитроумная Зиона все, бля, понимает! – Огрызнулась девочка… слегка, правда, постукивая зубами. – Но после взрывной декомпрессии при разгерметизации отсека меня уже мало чем можно впечатлить.

– О-о-о… самоуверенная Зиона недооценивает фантазию имперских дознавателей.

– Да они сосунки по сравнению с тобой! – Она всхлипнула. – Бля! Гребанное детское тело! – И шумно шмыгнула носом. – Еще и обоссалась!

– Мне очень жаль. – Искренне посочувствовал я.

– Да засунь эту свою жалость…! А, впрочем, спасибо. Не поверишь – на полном серьезе начинаю обдумывать мысль, что ты – очень сексуальный парень и весьма перспективный жених… и как бы тебя окрутить и залезть к тебе в постель. А потом от тебя залететь и поставить перед фактом, что ты должен на мне жениться! Сучья жизнь, бля! И траханный период пубертата! И даже поделиться ни с кем не могу! – Из ее глаз снова брызнули слезы. – И гребанный стокгольмский синдром! Еще и месячные вчера начались, сука!

Я внутренне содрогнулся. Вот кто попал, так попал – так этот конкретный парень… в Зиону. Конкретно так влетел. Меня даже не удивило, что я угадал: действительно, имел место пошлый «гендер-свич», только в качестве «вируса» был не матерый спецназовец-диверсант, а самый обычный инженер-трудяга с орбитальной станции «Вень-Хао-Экваториальный-Шесть». Русский китае-японец то ли во втором, то ли в третьем поколении. И попал он так, что врагу не пожелаешь! Мужик – в тело девчонки, мучающейся гормонами в период полового созревания!!!

– Надеюсь, ты понимаешь, что тебя будут спрашивать и другие?

– Да понял…а я! Поняла! – Поморщилась девочка. – Про тебя ни слова не скажу.

– Напротив! – Покачал я головой. – Расскажешь все то же, что рассказал…а мне. Кроме одного. Про то, что уничтожить Лисьи Лапки – твоя идея – рассказывать не стоит. Ясно?

– Почему? – Зиона несказанно удивилась.

– Потому что в этом случае за твою жизнь я не дам и медного.

– Намекни хотя бы. – Хмуро попросила Зиона.

– Причина того, что сегодня произошло в резиденции Дзе – именно то, что были уничтожена эта деревенька. Так понятнее?

– Там… погиб кто-то важный? – Осторожно спросила она.

– Да. Мои старшие братья.

Зиона посмотрела в мои глаза, содрогнулась и торопливо отвернулась:

– Бля! Гребанное детское тело! – Трясущимися губами прошептала она. – Ты, судя по всему, не обычный психопат. Да ты вообще не психопат, бля! Даже рядом не стояло! И семья у тебя, явно, не простая. Видимо, моя история была чертовски однобокой, да?

– Очень. – Согласился я. – Пожалуйста, учитывай это в дальнейшем, если хочешь выжить.

– Рано или поздно это всплывет. – Резонно возразила она. – Свидетелей того, что я говорила с дядей – дофига и больше.

– А кто их будет допрашивать, этих свидетелей? И с какой стати? – Спросил я. – Вот когда всплывет, тогда и будешь думать. Но если сейчас в этом признаешься, то тебя удавят сразу. И тебе вряд ли понравится способ, которым это сделают. А так – появятся варианты.

– А зачем это ты мне помогаешь? – Подозрительно прищурилась девочка… правда, бледные щечки были мокрыми от слез.

– На тебя положила глаз Гончая Императора. Считай, что я оказываю ей услугу. Ответную.

– Гончая? – Задумалась Зиона. – Вообще-то, она должна была погибнуть… Ну, не самый плохой вариант, наверно. Один из немногих адекватных людей в вашем дурдоме.

Ну, по сравнению с прочими персонажами истории, рассказанной этой Зионой – да. Там один садист-неадекват по кличке Кровавый Снег чего стоит…

* * *

Не знаю, как описать чужое облегчение. Но вот облегчение Мыша, когда через два с половиной часа я вернул ему живую и невредимую девочку – чувствовалось буквально физически. Девочка улыбалась. Правда, была бледной и слегка заикалась, но такие мелочи Мыша не смущали – он был счастлив.

А описать его облегчение я не могу, поскольку тяжело описать ощущение от «лучей счастья», расходящихся веером от замотанной в маскировочный халат темной фигуры.

А еще за время беседы никто на нашу достаточно крупную группу не вышел…

Не знаю, чем еще пугала Мара своих дальних хвостатых родственников-хулицзин – вполне допускаю, что ничего большего, кроме того, что мне рассказывала, она им не озвучивала (прагматичным разумным хватило бы и перечисленного ею) – но сделала она это качественно. За прошедшее время на нас могли выйти раз десять – стоило только лисам шепнуть своим «тотемникам», где нужно искать детей, пропавших во время обширного пожара в поместье Дзе.

Так что вполне можно объяснить облегчение человека, отвечающего за успешное проведение операции в отсутствии Мары Бейфанг. Как и объяснить причины этого счастливого облегчения. Ценный пленник возвращен в целости и сохранности, внешняя упаковка и товарный вид практически не нарушены. А некоторую помятость можно, как это водится, списать на кривые руки работников транспортной компании или на проблемы при транспортировке. Главное, упаковка на месте… кажется, у этих людей какое-то превратное мнение о наклонностях этого Лю Фана – не даром же Мышь так упирал на невинность девочек и на то, что все должно остаться в целости… во всех смыслах – что ж им Мара про меня ТАКОГО нарассказывала?

… и мы, наконец-то, можем выдвигаться на конечную точку.

Что это, если не счастье?

* * *

Мы шли по одной из многочисленных дорожек в этом ухоженном лисьем лесу. Ни факелы, ни фонари путь нашей процессии не озаряли – наверно, даже среди пленников не было ни одного человека, который не мог бы видеть в темноте.

Сестры ко мне не лезли – моя довольная моська их вполне устроила… хоть это и не гарантия того, что они не попытаются пристать ко мне с вопросами позже. Какими бы безбашенными они окружающим не казались, а прекрасно понимали, что сейчас – не время и не место для расспросов. Особенно, в том стиле, к которому они обычно привыкли – в стиле жесткого допроса-прессинга.

А вот Хана, в отличие от них, ждать не хотела. Пользуясь тем, что дорожка была достаточно широкой, она аккуратно взяла меня под руку и прижалась боком.

Звуки вокруг снова отсекло. Контролю Ханы над своей Ци можно только позавидовать – сейчас мы двигались, а ее барьер, отсекающий звуки, двигался вместе с нами, окружая только нас с ней.

– Ты чего такой веселый, Фан-Фан? То, что она тебе рассказала, далеко от «сахарной истории со счастливым концом»! Или ты, действительно, такой ужасный и кровавый, как в ее истории, и тебя процесс зарабатывания всех этих «погремух» несказанно радует? Пф! «Кровавый Снег»! Пф!

– Во-первых, мне не пришлось пытать маленькую девочку…

– Не маленькую девочку, а сурового взрослого мужика в теле маленькой девочки. – Поправила Хана. – Пытать ты его не пытал, но вот запугал его – да-а-а-а… он аж обмочился, бедолага.

– Скорее всего, нахождение в детском девчачьем теле так подействовало. – Отмахнулся я. – Так-то яйца у него есть… ну, были. – Быстро поправился я, упреждая веселое «пфырканье». – Вообще, бедолаге остается только посочувствовать – попал он просто, пипец, как! Еще и гормоны, как выяснилось, сильно сбивают ему гендерное самоопределение. За что ж его так, а? Обычный же работяга! Он же мухи в своей жизни не обидел!

Разумеется, проблемы иномирянина Хане были побоку. Она не собиралась сопереживать тому, как влетел тот мужик. Она ж – настоящее дитя своего мира.

– Зачем ты его с такими сведениями обратно отдал, Фан-Фан? – Задумчиво спросила она. – Со всеми этими знаниями… Наверняка ж его теперь имперские дознаватели выпотрошат! Хотя бы чердак ему-ей двинул бы, как с тем Шу Ливеем.

– Это, как раз, во-вторых. – Усмехнулся я. – Пусть до Императора в очередной раз дойдет глубина жопы, в которую скатится Империя, если не принять срочных мер. Мне эксклюзив на все эти знания и нахер не нужен – я всегда готов поделиться со своим ближним общей головной болью. Одному мне этой мигренью страдать, что ли? Да и, думаю, медведям… и, вообще, фракции волшебных зверей, ну, за исключением всяких чешуйчатых, будет интересно. Да?

Хана только фыркнула на мой любопытный взгляд и с независимым видом отвернулась. Ну, понятно – обязательно доложит. Если только «картинка» и звук не идет с ее артефактов в режиме онлайн. Тогда и докладывать не нужно.

– К тому же, все эти предсказания яйца выеденного не стоят. Им нужно только вербализироваться и осесть в головах окружающих – и они тут же теряют всю свою ценность – проверено на Шу Ливее. Но зато оставят в головах четкое знание о высокой вероятности наступления варианта, при котором Империи приходит полный Песец! Мне, вообще, кажется, основная проблема людей в том, что они не верят в некоторые свои же прогнозы – эти прогнозы для них слишком… призрачны.

– Ну, тут я бы поспорила. – Возразила Хана. – Как известно из исторических примеров, излишне серьезное отношение к предсказаниям как раз и приводит к исполнению этих самых предсказаний. Об этом даже парочка легенд есть!

Я отмахнулся:

– Ты не поняла, Хана. История изменилась. Сценарий той «визуальной книги», что описывала Зиона, ПОЛНОСТЬЮ другой. Там уже нет Шу Ливея. Это даже не продолжение вирт-постановки, которую приводил Ливей, а совсем другая история. Хотя мир, из которого сюда попала эта Зиона – по описанию тот же, но на два десятка лет позже. Правда, китайцы удивили. С другой стороны, они рано или поздно должны были нагнуть весь континент. А все началось – подумать только! – с произведений про культиваторов!

– Это да-а-а… Я сама обалдела, когда об этом услышала! А ограниченный ядерный конфликт из-за повсеместных антитабачных кампаний… Круто!

– Ну, хоть до Марса добрались… Да боги с ним, с тем миром – тут в другом цимес: что б там ни было в тех «канонах», с которыми, как с писанной торбой, носятся эти попаданцы, а все их истории лишь описывают возможное будущее нашего мира, но не цементируют его жестко. И уж тем более, не диктуют, что и как должно произойти. Мы, местные, вполне можем изменить «сюжет», даже если он УЖЕ описан! Вот это – круто! Их истории – полностью вторичны!

– То есть, потом появится очередной «вирус», но уже будет рассказывать тебе совершенно другую… сказку о нашем мире, Фан-Фан?

Я почувствовал, что давлю совсем уж неприличную лыбу. Как бы рожа не треснула:

– Верно! Наш мир – настоящий! И это классно! И, наконец, мелочь. В его… в ее рассказе нет ничего такого, из-за чего Императору или кому-то еще из властной верхушки стоило бы раздумывать на тему превентивной декапитации этого безобидного Лю Фана! Императора не свергал, ничего против него не замышлял, а что Твердыную чуть не разрушил… ну, так это они сами виноваты – нечего было этого безобидного Лю Фана в угол загонять… и все такое в том же духе. Кстати, обрати внимание, Твердыня теперь не «была разрушена Лю Фаном», а «чуть не была разрушена Лю Фаном». История изменилась! Правда, Мара огорчится – ей, видишь ли, сквозняки в Твердыне не нравятся!

– Слушай, я не поняла… ты вот сейчас – что? – снова проверяешь мой словарный запас? – Насупилась Хана. – Я знаю, что такое «превентивный»!

– А что такое «декапитация» – не знаешь, верно? – Покивал я с довольной улыбкой. – Способ умерщвления посредством ампутации головы. Но ты же всегда можешь загуглить. – Я подмигнул. – Мне больше интересно, насколько расстроит медведей мое нежелание составлять ядро оппозиции Императору?

– Пф! С чего ты взял, что медведей это должно расстраивать?

Оставалось только укоризненно покачать головой:

– Хана. Ну, это ж на поверхности! Есть драконы, а есть все остальные волшебные звери… формально возглавляемые скорее всего как раз медведями. Есть Император, ставленник драконов, а есть все остальные люди. Так вот «остальные» – не очень-то довольны таким положением вещей. Я пока не разобрался, отчего такое положение вещей и чего конкретно хотят эти «остальные», но меня, если со стороны смотреть, вполне можно принять за ставленника «оппозиции» – вы на меня даже Жемчужину не пожалели! Да что там Жемчужина! Медведи даже тебя – единственную дочь Высокой Госпожи Заны – для меня не пожалели!

– Эй! – Возмутилась Хана. – Ты не охамел ли, парниша?!

– Пф! – Отреагировал я, с улыбкой смотря на пыхтяющую медведицу. – Вот вы странные существа. Я не про медведей, я про женщин. Я ей комплимент делаю, а она обижается.

– Комплимент? – Задумалась Хана. – Ну… наверно, формально… да… комплимент. – И тут же обличительно ткнула пальцем. – Но ты явно издевался!

– Разве что слегка… наложница!

– И совершенно напрасно! – Воздела пальчик Хана подсмотренным у меня жестом. – Потому что эта Хана, если ты помнишь, держала твой лук! Воть! Который ты САМ же мне и дал! Воть!

– Кхе… – Поперхнулся я. И был вынужден признать. – Логично, чё. Слушай, но я же тогда, с сестрами, сказал это, чтобы тебя от них защитить! Ты ж видишь, какие они хищницы!

– Ниче не знаю! Слово – не воробей! Первое слово – дороже второго! Раз сказал «наложница» – значит наложница! За драку уже уплОчено! Так что этот безответственный Лю Фан должен принять ответственность! Ку-ку-ку!

Ну, никто и не сомневается, что женщина уделает меня на своем поле. И, вообще, что сведет все к ЭТОМУ.

– Меня немного беспокоит твое отношение к тому, что эта девочка сказала про Бейфанг. – Хана попыталась поймать мой взгляд. – Я думала, ты сильно неравнодушен к этой лисице. Да и с ее стороны все совсем не безнадежно.

– Ну… Наверное… – Я задумался и проанализировал свои ощущения от ТОЙ новости. – Да! Я удивился.

– Всего лишь удивился?!

– А! – Вспомнил я. – Еще расстроился из-за облома с гаремом. Очень сильно на это надеялся, знаешь ли.

– Блин… – Выдохнула Хана. – Ты иногда меня удивляешь. Она же тебя обманывала!

– Она меня не обманывала. – Поправил я. – Просто умолчала о некоторых деталях своего прошлого.

– О некоторых?!

– Ну, да. Я же не спрашивал. Она и не сказала.

– Но…

– Хана! Мара Бейфанг поступила абсолютно правильно. Абсолютно. И то, как она поступила… и поступит в будущем… ВОЗМОЖНО, поступит… Так вот это все – напротив, характеризует ее с наилучшей, как человека, стороны. Адекватной и нормальной женщины! А не бездушной Гончей Императора!

– Пф! Ты просто пытаешься найти ей оправдание!

– Да.

– Бли-и-ин! Я ошибалась. Ты меня не удивляешь, Фан-Фан. Ты меня пугаешь!

– К тому же, как ты правильно сказала, ситуация с Гончей не так уж и безнадежна.

– Не. Не пугаешь. Ужасаешь! Кровавый Снег, блин… Стоп! – Она застыла. Даже остановилась на миг. – Как это облом с гаремом?! А как же эта… Шихонг?

– Упс. Забыл. – Рассмеялся я. – Ну, тогда ладно. С гаремом у нас по-прежнему все в порядке!

* * *

В реальном мире вещи происходят… обыденно. Лишний раз это повторяю… и буду повторять. И буду постоянно обращать на это внимание. Наверно, подсознательно ищу доказательства того, что мир вокруг меня – реален. И что я не в какой-нибудь гребанной игрушке полного погружения или каком-нибудь хрено-фанфике, а в настоящем мире, который просто послужил основой для их создания. Подсознательные страхи – они, суко, такие, да – ни тебе покоя, ни окружающим.

Женщина в темных невзрачных одеяниях (кое-где слегка подпаленных) просто стояла прямо посреди дорожки на нашем пути. Стояла так, чтобы ее было видно, чтобы никто сдуру не стал кидаться всякими острыми или тяжелыми предметами, и ждала, когда мы подойдем ближе. Никаких театральных появлений, никаких неожиданных выскакиваний из кустов… ну, потому что эта милая дама прекрасно знала, какая реакция у меня и моих сестер будет на любую неожиданность – метательный нож в центр этой самой неожиданности. Сама же нам этот рефлекс и ставила.

Мы с сестрами склонились в одинаковых поклонах и произнесли одновременно хором:

– Уважаемая матушка! Мы рады видеть вас в здравии!

Хана, настороженно рассматривая мою матушку, просто молча поклонилась вместе с нами. Как и мы – не опуская взгляда.

А вот все присутствующие «диверсы» рухнули на четыре точки. Не просто на колено, как перед ПРОСТО начальником, а на оба колена, уперев обе руки в землю. Так здесь бухаются перед теми, чье положение несоизмеримо выше. Селяне и горожане (из простых) так падают перед главами больших кланов, чиновники – перед императором… и все прочие (ну, где-то до верхушки кланов) – перед драконами (очень уж характер у этих ящериц мерзкий и вспыльчивый)!

Даже не знаю, хорошо это или плохо.

С одной стороны, приказы моей матери будут исполняться этими людьми беспрекословно. И даже не так, как мои приказы до этого – со мной вполне можно было поспорить. С НЕЙ – спорить не будут. Ее приказы по приоритету лишь чуть-чуть ниже, чем приказы Императора или главы Кабинета. Ну, и нам с сестрами каких-нибудь плюшек обязательно перепадет. Так, чисто по родственному.

С другой стороны, получается, что конкретно до этих вот людей доведены некоторые этапы дальнейшей головокружительной карьеры этой женщины. То есть, вопрос – более-менее решенный. А если вопрос с престолонаследованием зашел так далеко… да при остающимся нерешенным вопросом с нашим «доброжелателем», стоявшим за гибелью Лисьих Лапок – то с вышеупомянутыми «плюшками» вполне могут идти прицепом прочие радости: неожиданно падающие на голову плиты, отравленные напитки и пища, внезапные и неожиданные удары в спину кинжалами или тонкими дамскими заколочками в глазик до, после или во время секса, ядовитые змеи в бане и ядовитые насекомые в одежде. Ах, да – еще попытки залезть/затащить в постель, обмануть, подставить, подкупить, спровоцировать… Впрочем, наличие или отсутствие этого доброжелателя вряд ли изменит эту перспективу. Вполне может повернуться и так, что он нас еще и защищать будет, как один из ресурсов для воздействия на кандидата в монархи.

И ведь одно не идет без другого. Феодально-монархическая, ля, диалектика!

Вот, например, сейчас Уй Шубьяо подскочил к матери и что-то быстро зашептал ей на ухо. Еще и прикрылся ладошкой. Брови матушки за время доклада несколько раз в удивлении дернулись. Наконец, Шубьяо отскочил от нее и бухнулся на колени. А матушка направилась ко мне:

– Фан! Мальчик! Как ты вырос! И какой у тебя прелестный ментальный щит!

Это да: ментальный щит – штука замечательная. А уж как под ним прекрасно думается… Жаль, долго не продержишь подобную концентрацию – утомляет сильно.

Меня схватили за плечи и прижали к груди. Матушка у меня невысокая. Чуть ниже меня. Тоненькая, совсем нефигуристая, но изящная и… юркая. Хоть и не очень верноподданически так говорить об одном из самых вероятных кандидатов на императорский престол. Кстати, очень похожа на Шихонг. Точнее, Шихонг сильно похожа на мою мать. И комплекцией, и даже, немного, внешне. Интересно, ее для меня специально так подбирали? Я имею ввиду мою куноичи. Ну, типа, эдипов комплекс, все дела, мальчики ищут в девочках черты своих матерей, и все такое. Или это следствие примерно одинаковой физической подготовки? По-большому счету, конечно плевать, но… любопытно же. Чисто для общего развития.

А еще одежда матери сильно пропахла дымом.

– О! Твоя женщина, Фан, да?

– Да, матушка. – Почтительно ответил я. – Позволь представить тебе эту девушку. Ее зовут Бейдао Хана.

Меня отпустили, а темный вихрь закружился вокруг замершей Ханы.

– Хороша-а-а… – Цокнула моя матушка языком. – Ты у меня молодец, Фан! Я рада, что смогла привить тебе отличный вкус! В том числе и на женщин…

Не знаю, что за инстинкты сработали на этот раз, но Хана не осмелилась фыркать и, уж тем более, огрызаться. Она слегка диковатыми глазами косилась на взметнувшуюся вокруг нее женщину, которой неожиданно стало очень и очень МНОГО.

– Здрасти… – Выдавила медведица.

Кажется, официальная часть завершилась. Мои сестры тоже это поняли, налетев со всех сторон на мать и затараторив:

– Красивая и умная, ма! – Как самая старшая из сестер сообщила первой Хао.

– Правда, своенравная, но братика она слушается. – С некоторым осуждением посетовала Цу.

– Бедра у нее хорошие – удобно будет племянников вынашивать и рожать. – Микки заявила это оч-ч-чень авторитетно. – Ну, и грудь… неплохая, да-а-а…

В этот момент все три моих сестры чуть завистливо покосились на обсуждаемую часть тела… Хана даже сделала непроизвольное движение, будто хочет закрыть грудь руками.

– … можно будет ей потом своих сбагрить – пусть выкармливает!

– Точно! – согласилась Цу. – Микки, ты молодец!

– Представляешь, ма! – Обрадовалась Хао. – У нас будут детки, которых выкармливала медведица! Это же круто! Да все вообще обзавидуются!

– Осталось найти трех отцов. – Задумчиво пробормотала Цу и перевела фокус своего осуждения на меня. – Ах, на Тигра возлагались такие надежды! Но теперь он, кажется, будет очень и очень занят в чужих спальнях… Без обид, уважаемый старший брат! – Церемонно поклонилась она. – Но ты на осколки разбил наши девичьи мечты!

– Ну, он сам виноват. – Микки. – Слишком много обязательств набрал! Представляешь, ма, у него еще лисафья есть! Ну, не чистокровная, конечно, всего лишь половинка, но – все равно! Ах, мама! У нее такие милые ушки и хвостик, м-м-м… Жду не дождусь ушастеньких племяшек!

– Но он все равно крутой, ма! – Хао до конца старалась быть объективной.

– То есть полный отморозок! – Ни на йоту не отошла от своих убеждений Цу.

Редкий момент: Хана стояла и не знала, что сказать – только хватала ртом воздух. Чистый нокдаун! Попасть под моих сестер, когда они действуют слаженно и заодно – это страшно, это я по себе знаю. Поэтому… я тихонько молчал. В ту самую тряпочку. И, к слову, это Хане еще повезло – если б не предварительная «работа», проведенная мною с сестрами – сейчас они могли наговорить совсем другое.

– Это замечательно. – Промурлыкала матушка, тоже с интересом изучавшая реакцию Ханы. – И мы обязательно вернемся к этому вопросу позже. – Она повернулась ко мне. – Фан, сынок, нам надо кое что обсудить.

– Конечно, матушка.

– Девочки, присмотрите за женщиной Тигра! Смотрите, не потеряйте!

– Конечно, матушка! – Хором.

Мать наконец-то повернулась к Мышу и сделала рукой жест «Продолжить движение!». И той же рукой указала направление. Все тут же вскочили, и носилки с «подарками» были унесены в указанном направлении. А Хао, Цу и Микки обступили насупившуюся хмурую Хану (кажется, медведица только сейчас поняла, насколько у нас с ней все серьезно), как заправские телохранители… это они так к матери подлизываются, показывая, что иероглифы на их шапочках таки работают.

После чего матушка оперлась на мой локоть и направилась в противоположную от указанного направления сторону.

* * *

Вокруг опять купол от подслушивания. Только ставила его не Хана, а моя мать. Трудно определить степень защиты – я в этом совершенно не копенгаген – но, на первый взгляд и по ощущениям, абсолютно такой же. И можно точно сказать, что контроль матушки над Ци не уступает контролю Ханы – потомственного и не самого последнего, как я подозреваю, мастера-артефактора. А у артефакторов, пожалуй, самый мощный контроль. Сила может быть не на уровне (но с этим у Ханы тоже все в полном порядке), но контроль – выше всяческих похвал.

– Фан… – Начала она и запнулась.

– Матушка?

Казалось, что моя мать, которая всегда знала когда и что сказать, сейчас словила сильный дебаф на «красноречие» и не знает, как начать разговор. Поэтому я попытался ей помочь:

– Я рад, что у тебя все в порядке, мам. Как там отец?

– Папа… отлучился на время, Фан. По делам. Как ты себя чувствуешь, мальчик? Говорят, сильные лекарственные средства могут быть опасны. И иногда лучше уж без них умереть, чем с ними – жить. Эта беспокойная Лю Тинг испытывает волнение за своего единственного сына!

«Единственного»? Жаль, а я до последнего надеялся, что Джен-Крыс и Джинг-Бык все-таки выжили, а их тела заменили какой-нибудь там крутой волшебной техникой, о которой я не знаю. Или, допустим, загримировали чужие тела так, что это не определяется при первичном осмотре… Глупо на это было надеяться, конечно – ведь тогда логичным было бы обнаружить и тела-обманки матери, отца и сестер. Но кто и когда не испытывал надежду, несмотря на утверждение, что это, де, «глупое чувство»?

– Жаль, что этот любознательный Лю Фан не смог задать несколько вопросов Дзе Боджингу. – Помрачнел я.

– О-о-о, пусть этот Фан-всезнайка не расстраивается! Его заботливая любящая матушка Лю Тинг исправила это упущение и уже задала все необходимые вопросы. – Скулы матери на миг вздулись, а ноздри гневно затрепетали. Но лишь на миг. – И теперь может сообщить своему любопытному мальчику, что, в отличие от своей первой жены, этот Боджинг – совершенно неинтересный собеседник… был. Пусть их предки теперь с ними разбираются – думаю, у них накопилось к этим… множество вопросов! А у наших – вопросов больше не осталось.

Ага… Второй раз называет свое имя. Значит, «мусолить» настоящее «императорское» имя – Лонг Туан – время пока еще не пришло. Ну, да я и не собирался.

– Не думаю, что этому Лю Фану было бы интересно разговаривать с чужими женами.

Мать солидно покивала:

– Я тоже думаю, что Лю Фан не так уж и много потерял. – Согласилась она. – К тому же это не очень прилично – мужчина не должен так настойчиво расспрашивать чужих жен. К тому же, это совершенно скучная и банальная история, мой мальчик, достойная лишь однократного упоминания в одной из сказок, что ты будешь рассказывать маленьким… – Она ехидно заулыбалась. – … медвежатам и лисятам. Хотя, если меня спросят, то этой Лю Тинг хотелось бы обзавестись еще и внучатами без хвостиков и ушек, из-за которых не придется выяснять отношения с кланами волшебных зверей. Ну, да кого интересует мнение этой глупой женщины… Ах, не слушай свою сентиментальную родительницу, Лю Фан! Не слушай!

Да ну его нахер! Пусть, вон, сестры отдуваются и обеспечивают вас легитимными наследниками! Чё сразу я-то?! Или сами берите этот вопрос в свои руки – раз есть силы участвовать во всех этих императорских интригах, значит, и на детишек силы должны найтись!

– Ох, матушка! – Заторопился я. – А давай вернемся к моему здоровью! Тем более, что я рад тебя порадовать – твой сын чувствует себя хорошо. Кроме увеличившихся сил, никаких последствий я не чувствую. К тому же, медведи согласились меня обучать ментальным техникам, и теперь о своем внутреннем состоянии я могу говорить более уверенно. Как и состоянии своего разума.

– Ты поступил очень мудро, сынок. – Довольно покивала мать. – Вся эта Великая Небесная или Божественная Сила – одна большая иллюзия, которой людям так приятно себя обманывать… и которой так удобно обманывать и соблазнять других. Разум – вот тот меч, который пронзит и Небеса, и… тех, кто успел на них забраться! И не передать словами, как рада эта мать, что сын ее столь внимательно отнесся к легендам о Ли-мудреце. Только вот… медведи, конечно, хорошие учителя во всем, что касается Цигун, однако… Помнишь, я тебе рассказывала притчи о Пань-пройдохе? Не слишком ли ты доверился своему… учителю? Вот, помнится, была история про Вана-простофилю…

Я улыбнулся:

– Очень поучительные истории про этого простофилю, матушка. Я помню. Что же касается медведей, то мой нынешний учитель Цигун мне лоялен. Потому что я внимательно слушал ВСЕ твои истории.

– О-о-о… кажется, ты не только внимательно их слушал, но и очень внимательно и вдумчиво прочитал ТУ книжку, мой мальчик…

– Не только. Этот почтительный Лю Фан очень внимательно слушал уроки ВСЕХ своих мудрых учителей и теперь знает, что чем больше нитей в канате, тем он крепче.

– Жаль, что сия книга утеряна – ее мудрость не помешала бы твоим сестрам. С нашей стороны будет в высшей степени эгоистично возлагать миссию по продолжению нашего рода на тебя одного. Но не волнуйся, в свое время твоя мать тоже прочла ее от корки и до корки. Ах, я помню каждый иероглиф и каждую картинку из нее! – Мечтательно сообщила она.

– У батюшки в это самое «свое время» не было и шансов, не так ли? – Я постарался сдержать улыбку, так как в этот момент стала особенно заметно, в кого пошли мои сестры.

Матушка тихонько рассмеялась и шутливо погрозила пальцем. Но тут же стала серьезной:

– К сожалению, возраст не всегда идет рука об руку с мудростью. А старость, как известно, не всегда оставляет ум острым. Особенно, если переусердствовать в медикаментозных попытках его сохранения… в преклонном возрасте… с не очень компетентными целителями… в нервной домашней обстановке.

Я внимательно посмотрел на матушку. Помолчал. Очень уж паузы, которые она делала, были занимательными и… опасными. Осторожно забросил удочку:

– … и только мудрость Императора не подвержена десятилетиям, о которых истово молят Небеса его преданные подданные.

– Долгих лет Императору. – Согласно прикрыла матушка глаза.

– Долгих лет… Императору.

После этих слов я тоже почтительно поклонился… матери.

– Ах! – С деланным смущением отвела она глаза. – Но это еще неточно! Ты и сам должен это понимать, милый Фан! У Его Величества много других преданных подданных, столь же истово молящихся о долгом правлении… достойнейшего.

– Я буду это учитывать… во время своих странствий.

– Только остановись, пожалуйста, на трех! – С серьезными лицом посоветовала она. – Мы, женщины, ведь совершенно разные. Вот я, например, в случае появления второй, скорее всего оторву чьи-то бубенчики!

– Это я тоже… буду учитывать. Спасибо за твою мудрость, матушка!

* * *

– Думаю, эта полянка нам подходит. – Задумчиво произнесла мать, осматривая окрестности.

Мы шли и разговаривали минут десять. И, на мой взгляд, эта полянка ничем не отличалась от парочки других, которые мы миновали. Такая же ухоженная и аккуратненькая, как все полянки в лесу хулицзин. Видимо, значение имело только расстояние, на которое мы удалились от любопытных ушек сестер и Ханы.

Как я и ожидал, снег пошел сильнее. И, хотя температура явно было плюсовая, далеко не весь он успевал растаять. Так что лес вокруг медленно белел. И становилось все светлее. Наверно, мы с матерью могли бы в нем ориентироваться, даже без нашего прокачанного «ночного зрения».

Мать покосилась на меня, вышла на два метра вперед и преклонила колено. Я сообразил, в чем дело, и опустился рядом на оба колена. Мать одобрительно кивнула, глубоко вдохнула и бросила вперед… кажется монетку. После чего тихонько что-то забормотала.

Ясно. Ключ активации портала. А бросила она якорь привязки. И, следовательно, сейчас появится… а хотя, нет. Вначале будет проверка места, из которого идет запрос – вдруг здесь наемный убийца… или, учитывая личность того, кто сейчас появится – небольшая армия этих самых убийц.

Над местом, где лежала «монетка», засиял воздух. Будто кто-то воткнул в землю фонарик лампочкой вверх. Синенький.

Глава 17

Наверно, первое, чему надо научиться в этом мире гипотетическому попаданцу, не отягощенному всякими приятными роялистыми плюшками, это умение кланяться. Если разобраться, то понимание кому и как кланяться – целая наука. Потому что поклоны поклонам – рознь. Они, знаете ли, разные бывают. По разному гнет спину один и тот же человек перед разными людьми и в разных ситуациях. И пусть гипотетический попадун еще радуется, что не вляпался в какого-нибудь имперского чиновника. Ширина спектра социальных положений тех, с кем по службе может столкнуться «чернильная душонка» – необъятна: от Императора – до землепашца. И каждому нужен свой индивидуальный подход.

Ну, другими словами, вот вам первая мудрость, теоретически способная помочь в трудном деле выживания: «гибкая спина – залог долголетия» (гранит, резьба, мастер Лю, 3891 год от Н.C.В.)

И можно сколь угодно клеймить «мудреца» обидными словами: «приспособленец», «лизоблюд», «существо без чувства собственного достоинства», «трус», «тряпка», «где твоя гордость!»… «позоришь гордое имя попаданца!» Мудрец не станет спорить, не надейтесь. Потому что он – мудрец. А что есть мудрость? Мудрость – есть четкое понимание второй истины: «умному достаточно намека – дураку не поможет и трактат». Еще одна «местная» мудрость. Две по цене одной, так сказать. Можете не благодарить.

В данный момент все было просто. Встать на колени, упереть руки в землю. Взгляд – туда же, и ни в коем случае не поднимать. Как видите, очень просто. С Императором, если ты не глава большого клана, вообще, все всегда просто. Говорят, что самые-самые преданные подданные ни разу не видели лица Солнцеликого. Не от того, что свет Его мудрости слепит взор, а от того, что вовремя кланяются. И это правильно – глаза надо беречь. Как и остальные части тела – здоровье-то не казенное.

Да, неприятно. Зато живой и здоровый. А самое неприятное то, что ползать приходится по припорошенной мокрым снегом траве. Благо, на охотничьих брюках, в которые я переоделся одновременно с Марой после ресторана, были кожанные вставки, защищающие колени от истирания. Вставки, разумеется, были сделаны не в расчете на всяких Императоров – просто охотникам часто надо ползать: силки ставить, след лучше рассмотреть… да хотя бы стрелять с колена из-под веток и разделывать тушу!

А уж матушка была экипирована по всем канонам местной «спецназовской моды» – наколенники, налокотники, беспалые перчатки, кожаный шлем с металлическим каркасом, черная маска с мелкой сеточкой, сейчас опущенная на шею и многочисленные черные ленточки по всей одежде, призванные размывать человеческий силуэт.

– Посмотри на нас…

А хрен тебе через все твое величество! Лично я не повелся. Потому что внимательно слушал притчи и рассказы матери, и этот прикол знал.

– … Лонг Туан.

Прикол в том, что вот так обламывают молодых чиновников во всех клановых и императорских Кабинетах. С самого начала, так сказать, показывая, «кто есть кто», и как тут «дела делаются». Расставляют, так сказать, все нужные точки и черточки над иероглифом «субординация».

Справа и чуть впереди от меня спина матери слегка поменяла свое положение. До этого она стояла на одном колене, уперев кулак в землю и смотря на носочки императорских туфель. А сейчас, видимо, подняла голову и посмотрела в глаза Императора. Я ж говорю – тут в этих поклонах масса нюансов. Вот, например, только что мою уважаемую родительницу «повысили» – до особого отдельного распоряжения ей дозволено именно так приветствовать Ослепительного – стоя на одном колене и любуясь Его Ослепительностью, а не полом или землей. Еще, насколько знаю, Гвардии Твердыни разрешено совершать обычный поклон и не опускать взгляд. Но тут уж здравый смысл включается – эффективность ползающего (да даже стоящего на одном колене) телохранителя в большинстве ситуаций крайне сомнительна.

Пока про Императора я мог сказать только одно – голос у него не очень-то и старый. Этот голос нельзя было назвать ни надтреснутым, ни, тем более, шепелявым. Звучный голосишко. Не задыхается. Одышки нет. Не свистит – все зубки на месте. Что-то не похоже, чтобы дедуля готовился в ближайшее время представать перед своими предками, отдав бразды правления Империей своим более молодым потомкам… Ну, да чего ж удивляться – товарищ может исцеляющие Жемчужины на полдник жрать при его-то возможностях. И, наверняка, штат медиков за его здоровьем следит в режиме «двадцать четыре на десять».

Ах, да – еще, судя по размеру белоснежных шелковых туфель, дядя совсем невысок и габаритами не впечатляет. Ну, другими словами, маменька пошла в своего папеньку. А я, соответственно, в дедушку.

Кажется, никого, кроме нас троих, в радиусе ста метров не было. Охрана… охрана Императору, такое впечатление, была без надобности – это от него охрана нужна этому лесу. Лисы? Думаю, что даже сверхлюбопытные хвостатые не осмелятся сейчас подглядывать или подслушивать – вряд ли им нужен пятисотметровый выжженный дотла «пятак» посреди их леса. Император, скорее всего, не оценит лисий юмор. А если и оценит, то… Чувство юмора у местных императоров свое и весьма… специфическое, знаете ли. И не каждому дано понять, в чем прикол, к примеру, головы родственника, присланной отдельно от остального тела.

– Значит, это наш внук?

Лять! Я до последнего надеялся на что-нибудь вроде «бастарда», «ублюдка» или какого-нибудь другого незаконнорожденного и непризнанного. А так – практически официальное признание родства. Из уст императора – куда уж официальнее! И никого не еб… не волнует отсутствие свидетелей.

– Да, Повелитель. – Ответила мать. – Мальчик уже получил взрослое имя. Его зовут Фан. Ему уже почти шестнадцать, он вежлив со старшими и старательно учится…

– … а также, как нам докладывали: умен, хитер, жесток, подл и коварен. – Спокойно перечислил Император. – И падок на женщин… преизрядно. Мы слышали, да.

Ну, спасибо, Мара! Уж разрекламировала, так разрекламировала, лисица!

Мать ответила мгновенно, будто никаких других слов и не ожидала:

– Умен в меру, Повелитель. «Жестокий» мы слышим лишь от врагов Вашего Сияния, что освещает эти Царства. Коварство? Подлость? Разве враги наши заслуживают чего-то иного? Разве может быть большей награды для нас, чтобы услышать, что в том обвиняют нас наши враги? Хитрость… тяжело выжить в современном мире наивному юноше-простаку. Ну, а что касается любвеобильности – так это у него, кажется, наследственное… батюшка.

Слова оказались подобраны матерью правильно. Она еще и интонацией сыграла в конце своей речи. Человек, стоявший перед нами, весело хмыкнул. Интересно, есть ли у него усы? Если есть, то вот на последних словах он должен их молодцевато подкрутить. А хотя-я-я… вряд ли в жизни Императора есть место подвигу на этом поприще – в его положении только мигни, и самая принципиальная красавица запрыгнет в твою постель. И только самые-самые умные сделают так, что за них даже Императору придется побороться… но такие становятся Императрицами. А таковых сейчас не наблюдаются (супруги Лучезарного не в счет – там целиком политические браки) – видимо, самых умных удавили еще на дальних подступах к телу…

– Что ж… подлые и коварные идеи этого юноши принесли нам некоторую пользу. – Судя по голосу, Император согласно покивал. – Но почему ты, Туан, не уничтожила ВСЕХ виновных в смерти моих внуков Джена и Джинга, когда у тебя была такая возможность? Кто нам говорил только что о жестокости, о которой мы должны слышать от врагов наших?

Мать снова ответила сразу – видимо, общую канву этой, с позволения сказать, «беседы» она себе представляла и успела подготовить ответы на все возможные вопросы:

– Рука, что держала кинжал, отрублена, Повелитель. Нужно добраться до головы, что направляла руку, пока боль от потери конечности не дает голове размышлять здраво. А нож… какой смысл наказывать жалкий нож? В наказании клинка нет никакого смысла – другие ножи не вынесут из того никакого урока – у них нет собственной головы, которая могла бы это сделать. А нож можно поднять и использовать против врагов Повелителя!

– Что ж… признаю мудрость твоих слов, дочь. Запомни эти мысли – это мысли настоящих императоров!

– Свет радости озарил мой разум от сих мудрых слов, любимый батюшка! – а по голосу и не скажешь. – Почтительная дочь навсегда запомнит их.

Почтительности, кстати, тоже не так, чтобы много. Удивительно, что император спускает подобный тон. Или потенциальному наследнику (пусть и одному из многих) такое позволяется? Ну, матушке, в любом случае, виднее.

– Но не лучше ли все-таки сломать тот кинжал? – Задумчиво протянул голос императора. – Хоть мы и признаем за своей дочерью право на личную месть, но кинжал этот обагрен НАШЕЙ, Лонгов, кровью!

Предложение «сломать ТОТ кинжал» было сделано со странной интонацией. Будто бы Император и сам сомневается в необходимости «уничтожать нож», но вот прямо этого сказать не может. Дескать, я и сам-то не особо хочу, а ты, давай-ка, нарой мне пару-тройку хороших аргументов против этого.

– В таком случае будет поставлена под сомнение надежность любого оружия, находящегося в наших руках. – С готовностью возразила мать. – И в самый ответственный момент это оружие может испытать… сомнение. Вы же в мудрости своей учили меня, что оружие сомнений испытывать не должно.

Воцарилось молчание. Кажется, эти двое играли в гляделки. Кое что из этих иносказаний и недомолвок понять было можно. Какая-то из групп (и у меня очень нехорошее подозрение насчет того, какая именно) выполняла приказ по уничтожению Лисьих Лапок. Или обеспечила условия для этого. Так вот сейчас решается вопрос о ее дальнейшей судьбе. С одной стороны, спускать такое нельзя. Тем более, в этом повернутом на личной силе, обществе – дашь разочек слабину, пиши-пропало, сожрут вместе с какахами. С другой стороны, если наказать исполнителей, то любой другой исполнитель потом трижды подумает, а выполнять ли этот щекотливый и сомнительный приказ? Может, ну его, этот явно пованивающий приказ, если за правильное его выполнение могут и за яйца ухватить?

– Посмотри на нас… внук.

Херово, чё! Меня вот только что тоже «повысили». Причем, протащив через несколько промежуточных ступенек, в отличие от матери. Такие резкие «взлеты» – это, как правило, всегда херово – потом, чтобы удержаться и не рухнуть обратно, нужно проявлять чудеса эквилибристики.

Я встал на одно колено и накрыл его ладонью. Поднял взгляд.

Не старик. В том смысле, что совсем не дряхлый. Просто пожилой человек в годах. Не щуплый, но и не тучный. Как я и определил ранее, невысок. Крепок – это точно. Но все-таки не «все еще крепок», а «пока еще крепок». Думаю, дядечка вполне может выполнить стандартный «взрослый» Канон и ему пока нет нужды переходить на комплекс упражнений для стариков, но во время выполнения упражнений все-таки следует себя поберечь. Лицо… средней морщинистости.

Седая острая бородка, тонкие длинные усики-веревочки, такие же брови. Белые волосы убраны в хвост и заткнуты крупной золотой заколкой-короной с одной длинной спицей из черного металла с какой-то висюлькой-камушком. Простые белые свободные одежды. Если б не императорская диадема, можно было бы принять его за киношного мудрого учителя кунгфу из китайских боевиков. Если б не диадема…

И если б не глаза.

Глаза… глазки у дядечки опасные. Попадаться дядечке с такими глазками в темном глухом переулке или на узенькой тропиночке – к несчастью и к короткой жизни, чуть менее, чем полностью наполненной печалью и страданиями.

– А глазки-то – мои-и-и. – Довольно протянул Император. – Здравствуй и радуйся, Фан!

– Радуюсь, Повелитель! – легко солгал я.

Под ментальным щитом лгать – одно сплошное удовольствие. Ни один мускул несанкционированно не сократится, зрачок не дернется, дыхание не собьется, пульс не участится. Все телодвижения – осознаны и не идут мимо разума. Хорошо, что на «ярмарке плюшек» мне хватило ума сцапать с прилавка именно обучение ментальным техникам! Потому что никакие Алмазные Божественные Щиты, никакие Небесные Удары, никакие Падения Звезд и Планет – от этого дядечки не спасут. В лучшем случае, приведут к патовой ситуации. Что с таким противником, считай, верная и не самая приятная смерть.

– Мы были приятно удивлены твоим предложением касательно приведения к покорности сих жалких мятежников, Фан. Предложение оказалось… свежим и небезынтересным!

– Этот Фан надеется и в будущем быть источником радости для своего императора.

Мы же не будем уточнять, КОГО ИМЕННО полчаса назад я назвал СВОИМ императором, верно?

– Ты уж постарайся… – Покивал он и спросил. – Как Император может отблагодарить тебя за твое усердие, Фан?

– Этому Фану достаточно и той радости, что он дарит своему деду…шке. – Осторожно ответил я, отметив столь же осторожный и едва заметный одобрительный кивок матери.

– Сердце деда радуется словам внука, – С почти нескрываемой насмешкой ответили мне. И уже с некоторым нажимом… – Мы вынуждены повторить свой вопрос, Фан…

В этом месте, конечно, наиболее логичным и ожидаемым было бы затребовать себе Мару Бейфанг. Особенно в свете того, что он обо мне слышал и что ему обо мне докладывали. Ну, там, где про похотливость внука. Затребовать ее себе в полное личное безраздельное пользование! Не, ну а чё! Вполне в духе этого мира, где рабство практически отсутствует, но личное служение вполне его компенсирует по своей суровости.

Правда, такая просьба будет примерно из того же ряда, что просьба «дядя президент, а дай порулить стратегическим ракетоносцем! Хачу паиграцца!» И с теми же выводами. То есть запишут в малолетние дурачки. И правильно сделают. Оно, конечно, было б здорово: с дурака спросу – ноль! Увы, под дебила косить уже немного поздно, а сама попытка ни к чему хорошему не приведет. Как бы хуже не стало!

Думаю, будет правильным услышать то, о чем только что говорили эти двое. Не зря же они при мне завели этот разговор. Вот ни за что не поверю, что это случайность! Ни за что! Тем более, что судьба «кинжалов», повисшая в воздухе на тонкой ниточке императорского каприза и мстительности, касается, кажется, меня напрямую. И волнует куда сильнее, чем возможность увидеть Мару Бейфанг в передничке личной служанки.

– Этот кровожадный Фан хочет получить себе жизнь кинжалов, Повелитель.

– Мальчик внимательно слушает, хорошо слышит, и быстро соображает… – Задумчиво оценил тот.

Судя по довольному виду, я угадал. Именно это они с матерью и хотели сейчас провернуть – формально спихнуть «смертников» на кого-то еще. Сохранить лицо таким вот маневром и, действительно, не похерить лояльность остальных. Даже если втихаря ликвидировать исполнителей, то об этом рано или поздно станет известно другим профи. Скорее «рано», чем «поздно», так как до организации полноценного информационного прикрытия этот мир еще не дорос. Да и утаить что-либо от профессионалов куда труднее, чем от обычных обывателей. Если они профессионалы, конечно.

– Это – целиком заслуга родителей этого прилежного Фана, Повелитель. – На всякий случай перевел я стрелки.

– Решено! – Император звучно хлопнул в ладоши. – Отселе нас не гложут сомнения в судьбе этих Ри, что усердно исполняли чужие преступные приказы! Они твои, Фан!

Все-таки, Ри! Холодок запоздалого страха прошелестел по позвоночнику, пробившись даже сквозь ментальный щит. Точно, угадал. Как я и подозревал ранее, служба Ма У не просто причастна к уничтожению Лисьих Лапок, но и, кажется, приняла в этом самое деятельное участие. Это кто ж такой борзый, что так их подставил? И почему умнейшая Ма У не распознала подставы? О гибели второй жены главы клана Ма я не слышал (а событие это – нерядовое, даже здесь, в этой провинции, об этом судачили бы на каждом углу) – значит ли это, что ее не считают инициатором диверсии в Лисьих Лапках?

– Небо видит, как благодарен этот Фан, Повелитель! Ваша доброта и милосердие достойны богов!

А Император неожиданно добавил:

– Но этого, нам кажется, будет мало для столь любвеобильного юноши, как наш внук! – Еще и вид делает такой, будто его вот только-только осенило гениальной идеей.

– Этой Лонг Туан кажется, что и уже дарованного достаточно, отец! – Торопливо вмешалась мать.

– Тебе кажется, дочь! – Отмахнулся тот. – Поверь нашему опыту, чем больше награда, тем усерднее отрок будет ее… отрабатывать. К тому же, – Он гаденько усмехнулся. – По себе знаю – одной всегда мало! А награда – должна быть приятна. Прислушайся к нашим словам.

– Ваш опыт необъятен, как Небо, отец! – Была вынуждена отступить мать.

– Даруем тебе право приказывать нашей Гончей, юный Фан! – Подмигнул старик. – И ни в чем себе не отказывай, малец! Хе-хе!

Ять! Мальчику таки дадут порулить одним из имперских «стратегов»!

– Щедрость и доброта Повелителя больше всего этого мира! – Мне тоже ничего не оставалось, как поблагодарить за такой «подарок». – Его подарок исключительно приятен и желанен этому горячему Фану!

И что мне теперь с этим подарком делать? Особенно, с учетом того, что я узнал от Зионы.

– В следующий раз, внучек… изобрази по-больше радости в голосе. – Император изобразил улыбку.

– Слушаюсь, Повелитель! – Изобразил я поклон.

* * *

Император покинул поляну безо всякой помпы и спецэффектов. Бледно-синий полупрозрачный диск примерно метрового диаметра просто упал сверху на фигуру в белоснежных одеяниях, стирая его из этой точки пространства. Ни хлопков, ни других звуков. Был Император – нет Императора.

Мать, не вставая с колена, завалилась боком на чуть припорошенную мокрым снегом траву. И раскинула руки. Шумно выдохнула. Я рухнул рядом с ней в такой же позе.

– Прости, Фан! – Повинилась она уставшим голосом. – Мне не удалось огородить тебя от всего этого.

– Ты о чем? – На всякий случай спросил я.

– О Бейфанг, разумеется.

– Ясно…

Действительно, ясно. Мне дали право отдавать приказы Маре Бейфанг, Гончей Императора. Что, учитывая ее полномочия в Царствах Белого Дракона, автоматически делает меня на территории этих самых Царств практически всесильным. Разумеется, при наличии рядом со мной очаровательной незрячей лютнистки, которая подтвердит легитимность приказа. А теперь скажите, кому и когда такую власть давали ПРОСТО ТАК, за «а глазки-то – мои-и-и»? Вот и я о том же…

А уж с учетом того, что я знаю от Зионы – меня нагло подставляют. Мару, впрочем, тоже. Даже сильнее, чем меня.

– Что теперь, ма?

– «Попала псина в колесо – гавкает, но бежит»… – Ответила родительница.

– Ясно… Ну, хоть Бейфанг мне отдали… – Осторожно заметил я.

– Неизвестно еще, кого кому отдали, Фан.

– О, даже так… – Впечатлился я. Под таким углом я проблему не рассматривал. – А что там папенька Мары Бейфанг? – Закинул я удочку.

– Папенька – уже ничего, а вот маменька… – Покосилась на меня мать.

– Видимо, у лисафьи подчинение партнера – в крови? – Понял я.

– Если у лисафьи нет настоящих чувств к партнеру, то да. В том случае партнеру повезло меньше, чем тебе. Гораздо меньше.

Кто бы еще объяснил, чем настоящие чувства отличаются от ненастоящих… И как об этом узнавать ДО того, как…

– Насколько я знаю, там отношения были далеки от партнерских. А из того, что ты сказала, сейчас эти отношения просто поменялись на противоположные… незаметно для некоторых. Боюсь ошибиться, но разве у людей не так же?

– Если б у людей были способности энергетического вампиризма, как у лисафьи, то так и было было…

Мать прижала колени к груди и, резко их выпрямив, прыжком встала на ноги:

– Земля холодная, Фан. Хватит лежать – простудишься.

Таким же рывком я встал рядом.

– А как там здоровье госпожи Ма У?

Мать удивилась:

– Почему оно тебя так интересует?

– Теща… надеюсь. – Пожал я плечами.

– Теща? – Мама тихонько рассмеялась. – Я думала, медведицы и лисафьи тебе будет достаточно.

– Ну, ты же хотела не только внуков с хвостами и ушами. Но и без…

– Это верно.

– И ты сама говорила, что три лучше, чем две.

– Я? Я такого совершенно точно не говорила, Фан. А те, кто так говорят, видимо, ни разу не пробовали… А те, кто так говорят тебе, вряд ли желают добра… тебе.

– Пф!

– Но ты попробуй, сынок. – Тонко улыбнулась матушка. – Расскажешь потом. Но ты лучше подумай вот над чем…

– Мама?

– Три супруги – это ведь и три тещи.

– Оу…

– И, кажется, Ма У среди этих трех будет самой безобидной. – Она оценила выражение моего лица и снова рассмеялась.

– Ну… теща со стороны наложницы ведь не считается, да? – С надеждой спросил я.

– Думаешь? – Насмешливо спросила мать, вздернув бровь. – Ах, этот наивный юноша Лю Фан! Неужели Гончая Императора ошиблась, и ты не так уж и хитер, а? – Подмигнула она. – А еще Тигру надо будет сильно постараться, чтобы не разочаровать Зайца, Дракона и Змею. Особенно Дракона. – И тоненьким голоском залепетала, прижав ручки к груди. – «Ах, я хочу племяшек! Братик, когда я получу своих племяшек?»

– Может, найти им парней? – Предложил я.

– А попробуй! – Легко согласилась мать. – Только начни пока с сирот. Хотя бы не будет головной боли от претензий родственников этих самоубийц.

И мы, наконец, рассмеялись по настоящему, стряхивая напряжение от общения с властителем большей части этого континента.

– Я еще хотела пообщаться с некоей девицей Дзе Зионой… – Между прочим заметила матушка. – Но потом узнала, что этот пронырливый Лю Фан уже проявил наше семейное любопытство. И, кажется, удовлетворил его полностью. И даже что-то интересное придумал… раз мерзавка все еще жива. Хм?

– Да, матушка. Все так.

– И мой хитроумный Фан конечно же отдает себе отчет в том, что после него вопросы этой дряни будут задавать люди Императора?

– Конечно, матушка.

Она некоторое время молчала, рассматривая меня:

– Тебе виднее, Лю Фан. – Наконец решила она. – Я признаю за тобой такое же право на собственную месть, как Император признает такое право за мной.

– Благодарю, матушка!

* * *

К оставленным девушкам я вышел уже один, без матери. Она, поцеловав меня на прощание в лобик, отошла на два шага и использовала ту же технику (или артефакт) телепортации, что и Император до этого – слабо светящийся синим светом диск, упав на нее сверху, перенес ее… куда-то. Куда – я, разумеется, не спрашивал – если не нашла нужным мне об этом сообщать, значит, тому есть причины.

Правда, напомнить о некоторых упущенных Императором нюансах мне не забыли. Ну, типа, не императорское это дело – о таком напоминать. Пусть один из вероятных наследников отдувается – тем более, что его этот нюанс тоже почти напрямую касается.

После ее исчезновения я на всякий случай раскидал носком сапога снег в том месте, на котором она стояла. Потому что ранее она то же самое сделала с местом, из которого таким же образом перенесся Император. Зачем это было сделано – понятия не имею. Мне, опять-таки, не объяснили. Но – на всякий случай – почему бы и нет?

Людей Императора, разумеется, в том месте, где мы оставили девушек, уже не было. Как и пленников-гостей. Думаю, их транспортировали тем же способом, что и детей Шу – драконьим порталом.

Зато присутствовал Хам Хенг. Старый лис сидел на поваленном стволе сосны (как вообще ее нашли в этом ухоженном лесу?) перед разведенным костром… и млел от удовольствия – мои сестры, вооружившись своими гребешками, расчесывали ему хвосты. А ведь я предупреждал старого дурака… но, видимо, истина про невозможность обучения старых псов новым трюкам относится не только к собакам, но и ко всему семейству псовых, включая и семисотлетних лисов. Ну, пусть красавчик побалуется харасментом перед грядущим обломом. Пусть. Я даже могу немного помучиться мужской солидарностью.

Кстати, в местных реалиях происходящее даже на педофилию не тянет – в этом мире женятся и выходят замуж и в более нежном возрасте, чем мои сестры сейчас. А в возрасте самой старшенькой из трех, Хао – почти пятнадцать лет – бывает и разводятся… успев завести одного, а то и двух, детей. Но, справедливости ради, разводятся тут редко. И ухлестывать столь пожилому мужу за такими малолетками, как мои сестры… ну, не очень круто.

Хана, нахохлившись, сидела рядом и отрешенно рассматривала языки пламени.

– Фан-Фан? – Позвала она.

Заметила-то она меня куда раньше. Просто сейчас обозначила, что меня видит и, даже, чуть-чуть беспокоится. Ну, и проявляет любопытство, само собой. Даже немного приятно стало.

– И как оно? – Нехотя приоткрыв один глаз, спросил лис.

– Пообщались. – Так же нехотя ответил я.

После поддержания ментального щита такой мощности я устал. Хотелось куда-нибудь свалиться и уснуть. Можно даже одному. Потому что… потому что голова, блин, болит! Вот так вот во второй жизни я и постиг стандартную семейную отмазку!

– А у тебя коленки грязные. – Лис открыл второй глаз. – Обе.

– Это… плохо.

Объективных причин недолюбливать Хам Хенга у меня не было, но… не нравился он мне. Просто не нравился. Вполне допускаю, что это из-за его внешности красавца-мачо, от которой пищат все местные красотки. Ну, и из-за того, что пытался троллить меня, намекая на свои излишне близкие отношения с Марой… а я повелся на этот троллинг. Хотя, допускаю, что что-то между ними могло быть. Особенно, в свете того, что я узнал о Маре от обезвреженного «вируса».

Я сел рядом с Ханой. От костра – довольно далеко, но это тут же компенсировалось теплой Ханой, которая обняла меня руками. Кажется, и технику какую-то задействовала, так как стало ощутимо теплее.

– И это не потому, что в нашем замечательном лесу грязно. – Не отставал Хам Хенг. – А потому, что ты на коленках ползал.

Он же не думает, что я хоть что-то из разговора с Императором ему открою? Уж по-детски хвастаться тем, что мне фактически отдали Мару Бейфанг, я точно не собираюсь!

– Да… в твоем лесу довольно чисто, дядюшка Хенг. – Покорно согласился я. Сейчас была моя очередь млеть от внимания (и «теплой техники») красивой девушки. – Если не ползать на коленках.

– Взрослые мужи, вроде тебя, не должны ползать на коленках.

– Иногда приходится.

Хам Хенг на это не ответил. И я уж понадеялся, что он отстанет, но – нет. Дядька упорно хотел общаться:

– Что ты можешь сказать об этом мире, Лю Фан?

Хороший такой заход, да? Сразу после разговора о грязных коленках.

– Наш мир (я подчеркнул голосом первое слово) – это мир людей.

Но глаз я не открывал. Хана была теплая и мягкая. И она… молчала, умничка.

– О-о-о! Ну, я-то знаю по-более твоего, Лю Фан. Но мне любопытно услышать, каковы твои резоны, чтобы прийти к столь интересному выводу?

– От связи волшебных зверей и обычных людей рождаются только люди. С незначительными особенностями, типа цвета волос, вытянутых зрачков, хвостов и ушей. Но это все равно люди – две пятипалые руки, две ноги, прямохождение… даже шерсть появляется только в моменты, когда они целиком и полностью обращаются ко своей звериной половине. И то – не всегда.

– Что ж… это, действительно, так. А второе?

– Второе… вы можете оборачиваться только в людей. Не в другие виды волшебных зверей, а именно в людей. Ты, к примеру, вряд ли сможешь обратиться в медведя или в волка. Отсюда я делаю вывод, что наш мир – это мир людей. Элементарно.

– Ты умен не по годам, Лю Фан. – Вздохнул Хам Хенг.

– Соболезную. – Пожал я плечами.

Рядышком, в самое мое ухо, тихонько и уютно пфыркнула Хана. Судя по звуку, так же пфыркнули юные расчесывальщицы лисьих хвостов.

– Что ж, хорошо, раз ты это понимаешь. – Чуть недовольно произнес лис. – Мне не придется тебе это разжевывать. Собственно, единственное, зачем я тебя навестил – этот разговор. Моя задача выполнена – я молодец! А тебе только остается на досуге поразмыслить вот над…

– Да тут и так все понятно! – Перебил я его. – И размышлять не над чем!

– Удиви меня. – Недовольно бросил он. Явно не привык, чтобы его так нагло прерывали.

– Волшебные звери проводят долговременную программу метисации с человеческим видом. Пришли вы в этот мир две-три тысячи лет назад. Возможно, что летоисчисление как раз и ведется с момента вашего появления здесь. Но сама идея смешения с людьми у вас появилась сравнительно недавно. Лет триста-четыреста тому. Видимо, заметили собственное вырождение. Наверно, от ваших внутривидовых браков стало чаще рождаться неразумное и неволшебное потомство. И чтобы не выродиться окончательно, вы хотите успеть слить свои виды с человечеством. Ну, например, до того момента, как это человечество войдет в свою маготехническую эпоху… или что тут у нас будет. В которую вы уже вписываться не будете. Ну, на мой взгляд, лет двести-триста у вас еще есть.

– Какой у нас умный братик! – Восхитилась Хао.

– Он знает столько умных и непонятных слов! – Поддержала Цу.

– Это что же… пушистеньких щеночков с большими серебристыми хвостиками у нас не будет? – Огорчилась сами-догадайтесь-кто. – А будут эти вечно пищащие и писающиеся в пеленки сверточки с розовыми младенчиками?!

Я открыл глаза, благодарно поцеловал Хану в щечку и с огромным удовольствием посмотрел на ошарашенного моими словами лиса. Перевел взгляд на одну закоренелую «племянниколюбку»:

– Не расстраивайся, Микки. Дети от смешанных браков, как правило, оснащаются по-крайней мере ушами и хвостом.

– Ах! Какое это счастье! – Всплеснула руками Микки. – Ты так меня обнадежил, уважаемый старший брат!

– Правда, пачкать пеленки это им не мешает. – Добавила Хана, хитро поблескивая глазами.

– У-у-у… – Протянули слаженным хором все три сестры.

– Да-а-а… – Протянул лис, быстро справившийся с удивлением. – Надеюсь, сейчас нас никто не подслушивал.

– Пф! – Фыркнул я. – Можно подумать, драконы об этом не знают. И не поступают так же.

– Но они не знают, что ты об этом знаешь. – С угрозой намекнул Хам Хенг.

– Ты спросил – я ответил. Или за свои семьсот лет ты не научился подстраховываться? И сейчас не принял меры к тому, чтобы нас не подслушали?

– Слушай, Лю Фан! – Деланно возмутился лис. – За что ты меня так не любишь, а? Ну, не было у меня ничего с твоей Марой. Не было! Сколько раз можно об этом говорить!

– Ну, ты же не Мара, чтобы я тебя любил. И не любая другая волшебная лисичка-девочка… Или, – Я постарался не улыбнуться. – Правду о волшебных лисах говорят, и они и, действительно, могут при обороте свой пол менять?

– Да тьфу на тебя! – Возмутился лис теперь уже по-настоящему. – За такие намеки я и в морду могу сунуть!

– Ну, мало ли. – Я пожал плечами. – Все-таки семьсот лет – рано или поздно все приедается, надоедает, хочется попробовать чего-то новенького…

– Ты сейчас договоришься, двуногий… – С угрозой пообещал Хам Хенг.

Одновременно с его словами вокруг нас с Ханой повисла красноватая дымка. Нет, это было не медвежье яки… Точнее, не оно само по себе, а, скорее, какая-то разновидность защитного поля.

– Не надо, Хана. Дядя Хенг – пожилой семисотлетний муж. За семьсот лет своей жизни он наверняка научился сдерживать себя и не обращать внимания на глупости, что иногда изрекает молодняк.

Дымка исчезла. Хам Хенг фыркнул и хлопнул ладонями по коленям.

– Засиделся я с вами… детишки. Все, что хотел, я тебе сказал, Лю Фан. Пора и честь знать. Прекрасные девы, благодарю вас за расчесанные хвосты!

– Не стоит благодарности, дядя Хенг! – Таким же хором ответили мои сестры.

Лис довольно рыкнул и, бросив на меня самодовольный взгляд, поднялся и ушел в темноту, напоказ распушив свои шикарные хвосты… четыре из семи.

Прошла минута. Вторая. Третья.

– Интересно, когда он заметит? – Спросила у меня Хана, наконец-то вернув прежний размер глаз и закрыв ротик, разинутый от невероятного удивления.

– Наверно, когда кто-нибудь ему на это укажет. – Предположил я. – Девочки, насколько я заметил, занимались тремя хвостами, которые находятся по центру. Строго за спиной.

– Жаль, мобилки у меня нет. – Нервно хохотнула Хана. – Кадр был бы – закачаешься.

– Братик не будет нас ругать? – Осторожно спросила Хао.

– Мне вы ведь ничего не сделали. – Пожал я плечами. – Почему я должен ругать вас за чужие проблемы.

– А наказывать? – Микки.

– Нет. Пусть у Хам Хенга об этом голова болит.

– Любимые сестры достойны награды? – Цу.

– Даже не обсуждается… – Улыбнулся я. Дождался ответных радостных улыбок и припечатал. – Разумеется – нет.

– Братик такой… стро-о-огий! – Восхитилась Цу.

– И наложница у братика – ничего. – Польстила Хао.

– Племянники у нас будут просто красавчики… – Уверенно определила Микки. – С медвежьими ушками! В маму! И умненькими. В папу!

– Чего это они подлизываются? – Подозрительно спросила Хана.

– О! Ты тоже начинаешь понимать моих сестер, да? – Обрадовался я. – Какая ж ты молодец!

– Та-а-ак… а ты-то чего подлизываешься? – Теперь подозрительно смотрели на меня.

– Ну, видишь ли… когда Хам Хенг увидит, что три из семи его любимых хвостов заплетены в стильные косички, он же, наверно, разозлится?

– А-а-а. – Поняла Хана и самодовольно усмехнулась. – Рассчитываешь на мою защиту. Да, двуногий?

– Хана! – Восхитился я. – Какая ж ты у меня умная!

– И красивая! – Хао.

– И добрая! – Микки.

– А мне еще ее грудь нравятся! – Застенчиво пролепетала Цу, старательно и густо покраснев. – Хочу себе такую же!

Хана поперхнулась и закашлялась. Я осторожно постучал ее по спине.

– Л-л-лю… – Выдохнула она. – Л-лю-ю…

– При чем тут люди? – Удивился я. – Люди тут совершенно не при чем!

– Да не люди! Лю! Сумасшедшая семейка Лю!

– А-а-а… это да. Что есть, то есть. – Мне оставалось только согласиться.

– Вы даже не подумали, что для сохранения лица Хам Хенг просто объявит косички в хвосте новой модой среди хулицзин!

– Оу! Гениально! – Выдохнула Хао.

А Цу застенчиво спросила:

– Сестрица Хана, а как заиметь себе такую же красивую грудь, как у тебя? Для этого надо что-то кушать? Или пить?

– Кабанчиков надо больше жрать. – Тихонько подсказал я, проигнорировав яростный взгляд медведицы.

Эпилог

Здесь было ощутимо холоднее, чем в Мушане. Во-первых, гораздо дальше от сравнительно теплого побережья, во-вторых, на три сотни километров севернее и – в глубь материка. В-третьих, здесь были горы и средняя высота над уровнем моря – гораздо выше, чем в Мушане и, уж тем более, в Увзане и Шианзане.

«Здесь» – это в провинции Севадан. Хотя, провинцией эту область называть не совсем правильно. Скорее – столичный регион. Именно здесь расположена столица Царств – Уль-Лонг.

Горы Севадана – стары. Очень стары. Я бы сказал, что они похожи на уральские горы. Такие же осыпавшиеся, такие же поросшие лесом, такие же… старые. Просто древние. И обеспечивающие такие же великолепные виды и пейзажи. Водопады, долины, озера, глубокие ущелья, прорезанные за долгие тысячелетия реками. Раньше я всю эту «красоту» видел на гравюрах и рисунках, а вот теперь – вижу воочию.

Хана долго колдовала с порталом. И в прямом смысле ворожила, и что-то там долго не получалось с привязками, маяками, какими-то узловыми точками, меридианами и векторами… если судить по ее бормотанию. А если судить по тому же бормотанию и постоянному упоминанию «этих рыжих параноиков», то медведица нагло взламывала антипортальную защиту леса хулицзин.

Наконец, портал она открыла и мы просто исчезли из морозного пасмурного дня, появившись в дне тоже морозном, но – ясном.

В горах Севадана был морозный ясный день. И пробирающий до нутра сильный ветер. Ветер дул каких-то полчаса – Хана просто выбрала пять больших камней, окружавших продуваемый всеми ветрами пятачок. Поводила над ними руками, побормотала что-то… И ветер утих.

– Он-н-на – не-не-незам-м-менима! – Простучала зубами Хао.

– Братик, если ты ее упустишь, мы тебя кастрируем! – Тихонько пообещала Цу, подбегая с очередной охапкой веток для костра.

Только Микки промолчала. Но посмотрела очень многообещающе. После чего вытянула по направлению к сложенной кучке веток левую руку ладошкой вверх и хлопнула по ней правой. Небольшой огненный шарик соскочил с пальцев и упал на дерево.

– Ваше мнение очень важно для нас. – Пообещал я. И обратился к довольной медведице, которая, разумеется, нас прекрасно слышала. – Хана, у нас проблема.

– Это какая же?

– Мы забыли своих ящеров там, в лесу хулицзин.

– Тю-ю-ю… Так это не у нас проблема, это у тебя проблема, Фан-Фан! – Оскалилась Хана. – Транспортное средство было оформлено Бейфанг на тебя. Так что и отвечать тебе. Ждут тебя, касатик, многочисленные встречи с имперскими чиновниками и штрафы немаленькие за утерю казенного имущества, ку-ку-ку!

– Это нам теперь пешком идти? – Огорчилась Хао.

– Братик, от тебя сплошные убытки! – Возмутилась Микки.

– И куда подевался наш мудрый старший брат…? – Задумчиво в сторону тихонько вопросила Цу.

– О! Так он еще и мудрым был? – Весело спросила Хана. Но тут же стала серьезной. – А это, девочки, ваш брат переусердствовал с ментальными практиками. Такое сильное и длительное напряжение куцых человеческих мозгов бесследно не проходит. Снижение концентрации, ухудшение памяти…

– … общая безбашенность – потому что с нами дрался… – Добавила Хао.

– … обострение отмороженности – потому что с лисафьей переспал. – Солидно покивала Цу.

– Ага. Это как слишком долго не спать. Можно крышей поехать. – Резюмировала Хана. – Так что, Фан-Фан, в ближайшее время ведешь растительное существование и свои мозги не напрягаешь. Понятно?

– Ты вел себя, как народный богатырь Уй Липан, братец Фан! – Микки. – То есть глупо, безответственно и недальновидно!

– Хотя совсем не богатырь! – Цу.

– И как такая прекрасная девушка, как Хана, на тебя позарилась, удивительно! – Хао.

– Можно начинать прямо сейчас? – Уточнил я. – Вести растительную жизнь?

– Э-э-э… нет! – Тут же сдала назад Хао. – Сначала палатки установи!

– И не вздумай ставить отдельные! – Цу. – Мы с сестрами спим вместе. Иначе замерзнем!

– И не вздумай, как обычно, ставить себе отдельную! – Микки. – Ты спишь с Ханой! Понял?

– Но вначале приготовь нам, будь добр, кабанчика! – Добила Хана. Явно наслаждаясь ситуацией.

– Какого кабанчика? – Удивились сестры хором.

А потом увидели: за одним из «климат-контрольных» камней, действительно, лежала туша кабанчика. Когда и как Хана успела его притащить, этого даже я не заметил. Такое впечатление, что где-то есть холодильник, в котором лежат замороженные кабанчики, которых по мере надобности достает Хана с помощью какого-нибудь телепорта. Или не холодильник, а какая-нибудь волшебная стазис-камера – кабанчики у нее всегда были свежими… Диета – понимаю. Только свежий натур-продукт!

– Ух ты! Кабанчик!

– Брат! – Грозно ткнула в меня пальцем Хао. – Приготовь нам кабанчика!

– Кабанчик…. кабанчик… кабанчик… – С видом маньяка забормотала Микки.

– Пожа-а-алуйста. – Похлопала глазками Цу. – В народе говорят, что от кабанятины грудь девичья растет!

– Будет вам кабанчик… – Вздохнул я.

И направился к тушке, пытаясь определить, нуждается ли мой шкуродер в доводке или сойдет и так.

– Бра-а-ат! – Поймала меня за рукав Хао.

– Чего тебе?

– А давай смахнемся, брат!

– Потому что этих любопытных дев интересует, так ли ты хорош, как об этом намекала нам матушка! – Задумчиво добавила Микки.

Ну, началось. Не надолго ж их хватило.

– Этим любопытным девам следует подумать, стоит ли им сейчас появляться в столице с синяками и ссадинами.

– Хм… а чего мы, кстати, забыли в столице, уважаемый старший брат? – Полюбопытствовала Цу.

– А мои любопытные сестры считают, что чем-то отличаются от прочих клановых детей, призванных Императором на турниры встречи нового года?

Да, собственно об этом мне и напомнила матушка после разговора с Императором. Не думал, что моя же идея с заложниками обратным своим концом ударит по мне же.

– О-о-о… – протянули все трое. Кажется, дошло.

– Во-о-от оно что. – Поняла Хао. – И мы теперь, вроде как, тоже должны стать заложниками?

– Совершенно верно… ваши ВЫСОЧЕСТВА! – Оскалился я.

Милые улыбки с милых мордашек сестер исчезли в один миг.

– Мне показалось, или наш любимый и глубокоуважаемый Тигра только что попытался нас оскорбить? – За всех спросила Хао.

– Нет-нет, как можно! – Прищурилась Цу. – Наш благоразумный старший братик ни за что не решился бы на такую глупость!

– Это который братик? – Педантично уточнила Микки. – Который НЕблагоразумно скушал Жемчужину, а потом переусердствовал с техниками Разума?

– Ну, так что… ваши ВЫСОЧЕСТВА? – Переспросил я. – Смахнемся? Или как?

– Мой кабанчик… – Уныло протянула Хана.

– Почему эта наложница озвучивает свое мнение, которое никого не интересует? – Поинтересовалась Хао.

– Молчала бы, женщина… – Цу.

– Совсем страх потеряла! – Микки. – Твое дело – рожать нам племянников!

Ноздри Ханы гневно дрогнули, а неподвижный до этого воздух на заснеженном каменном пятачке вдруг двинулся, дрогнул и обзавелся симпатичными красными искорками.

– Фан-Фан. – Тихо спросила она. – А если я им сейчас наваляю – мне за это от вашей уважаемой матушки не влетит?

– Да о чем ты говоришь, дорогая! – Возмутился я. – Матушка только рада будет, если их будет кому воспитывать, кроме ее, отца и меня!

– Ну, тогда займись, пожалуйста, кабанчиком, Фан-Фан! – Решила Хана. – А я пока разберусь с этими МЕЛКИМИ нахальными МАЛЯВКАМИ.

Сестры довольно скалились. Очень уж они у моих родителей получились… воинственными. И новый противник (даже если это дочь сильнейшей медведицы, даже если она им сейчас всыплет) – им только в радость.

– Она отлично впишется в нашу семью! – Шепнула Цу на ухо Микки.

– Только при условии производства племянников! – Микки была непреклонна и отступать от своих принципов не собиралась.

– А почему братик прячется за спину своей наложницы? – Цу – теперь уже на ухо Хао.

– А ему самому интересно, как она умеет драться. – В полный голос ответила та, с прищуром рассматривая… меня. – А сам проверять ее не хочет… трусишка.

– Я просто умнее и осторожнее вас… мелочь. – Я пожал плечами.

– Ну все! – Не выдержала Хао. – Сейчас мы надерем зад твоей наложнице, а потом примемся за тебя!

– Конечно-конечно! – Покивал я. – Тебе мясо, как всегда, с базиликом?

– Да! – Выкрикнула Хао. – И не думай, что это тебя спасет!

– Цу, а тебе – бадьяна побольше?

– Да!

– Микки…?

– Как обычно, Тигра!

– Договорились… Вы на меня не отвлекайтесь, дамы! Не отвлекайтесь! Вам еще платья готовить, наряды там всякие… ножики точить, противоядия приготовить и принять. Синяки и царапины сводить.

– Фан-Фан! А меня спросить? – Возмутилась Хана.

– Сможешь им навалять – добавлю розмарин и гвоздику. – Пообещал я. – Шафрана, прости, не осталось.

– Ничего страшного. – Хана многообещающе улыбнулась напрягшимся сестрам. – Я тебе комплексную приправу принесу!

О! Смесь трав – это отлично! Тут с этим напряжно – приходится набирать самому на рынках или готовить самому. Первое дорого. Ведь меньше восьмушки даже за маленькую ложечку не заплатишь. А второе – хлопотно, потому что надо находить, сушить, хранить где-то. Заодно будет повод поговорить с Ханой об эксклюзивной доставке некоторых ништяков… если это, вообще, возможно.

– А рафинированное масло достать сможешь?

– Какое именно?

– Да без разницы. Главное, без запаха.

– Пф! Да запросто!

– Эй! Я не люблю розмарин! – Возмутилась теперь уже Хао.

– И я! И я! – Поддержали близняшки.

– И я это знаю. – Давлю довольную лыбу. – Но вы знаете, что нужно сделать, чтобы в вашем мясе не было розмарина. Да? – Я показал на Хану.

Заодно надо поставить воду для отваров и примочек. Они сейчас сильно понадобятся. У Ханы, наверняка, есть амулеты для лечения, но я сильно сомневаюсь, что она ими поделится с выбесившими ее сестрами. Я бы не стал делиться – заставил бы пользоваться вонючими «народными» примочками от синяков.

Вообще, планов – громадье. Заработать свой «Кровавый Снег» и при этом не вскакивать в ужасе по ночам от содеянного. Не дать перерезать детишек-заложников всех кланов, собранных в столице в одном месте – это, действительно, был бы шикарный подарок для Западных Тигров (прихлопнуть всех разом – и против императора поднимутся все провинции, даже бывшие до этого вполне лояльными).

О! Еще парней для сестер найти! И пусть у них тоже голова болит.

И, самое главное – как-то отмазаться от уплаты штрафа за проё… за пролюбленных ездовых ящеров. Или хотя бы скостить сумму этого штрафа. Ну, если Мара выжила, то у меня есть, что предложить ей в качестве бартера.

Content

Артур Прядильщик
Крадущийся охотник, затаившийся дракон

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог