Даниэль Дессан

Город Бессмертных. Трилогия

Книга первая

Кристалл Иллюзий

Человек в сером поношенном плаще нервно ходил по грязной комнате, расположенной на втором этаже таверны. Дорожная сумка на плече тяжело раскачивалась. Это раздражало, но о том, чтобы снять ее, не могло быть и речи. Человек этот даже спать последние несколько ночей ложился полностью одетым. Всегда настороже, всегда готовый к любой неожиданности. Доверять жителям этого Создателем забытого места он не собирался.

Никому.

То и дело человек в плаще бросал взгляд в единственное окно, выходящее на дорогу, словно кого-то ждал. Снизу доносились громкие голоса постояльцев, собравшихся в общей зале выпить по кружечке-другой эля. Развлечение, которого он никогда не понимал. Стойкое отвращение к подобным застольным сборищам у него возникло чуть ли не с детства.

— Ну, где же носит этого мерзавца? — пробормотал человек в плаще, зло сжимая кулаки. — Все сроки давно вышли!..

Внезапно на лестнице скрипнула половица, и он мгновенно обернулся к двери. Руки взметнулись вперед и застыли на уровне груди, пальцы были особым образом собраны. Готовый атаковать любого нежданного гостя, ожидавший замер, прислушиваясь к звукам в коридоре.

В комнату постучали, два раза быстро и еще три — с долгими паузами между ударами. Первое желание — вздохнуть с облегчением — человек в плаще подавил, и ответил лишь, не опуская рук:

— Не заперто!

Дверь медленно отворилась, и в комнату заглянул невысокий, остроносый мужчина средних лет. Бегающими глазками он мигом оценил обстановку, довольно хмыкнул и угрем скользнул внутрь.

— Опусти руки, чародей, — скороговоркой произнес остроносый, быстро задвигая поржавевший от времени засов. — Опасности нет, за мной никто не следил.

— Почему я не видел, как ты подъехал? — ожидавший все еще оставался настороже — Дорога все время у меня перед глазами!

— По дорогам нынче ездить небезопасно, — усмехнулся гость. — Слишком много глаз на нее бывает нацелено.

— Тоже верно, — согласно кивнул чародей, опуская, наконец, руки. — Рад снова видеть тебя в добром здравии, Ратхар. Привез?

— За столько лет я хоть раз тебя подвел, дружище? — широко улыбнулся Ратхар, но тут же посерьезнел: — Сперва покажи золото!

Человек в плаще снял с плеча дорожную сумку и швырнул ее к ногам гостя. В ней что-то явственно звякнуло. Ратхар, нагнувшись, запустил в нее руку и извлек пригоршню монет.

— Могу не пересчитывать? — по-деловому спросил он, в свою очередь снимая и расстегивая заплечный мешок.

Чародей презрительно промолчал, наблюдая, как остроносый достает небольшой ларчик, обитый черной кожей.

— Сейчас-сейчас, — пробормотал тот, безуспешно воюя с замочком.

— Скорее!

Человек в плаще буквально вырвал вещицу у гостя. Он мог бы воспользоваться заклинанием, но поступил проще, разломав ларчик одним движением руки.

— Удивительное варварство! — восхищенно воскликнул Ратхар, пересыпая золото в свой мешок. — Так уничтожить без малого тысячелетний…

— Замолкни! — рыкнул чародей, трясущимися от вожделения руками разворачивая пергамент, что лежал внутри ларца.

Никаких сомнений: подлинник. Он вдохнул чуть сладковатый запах, исходивший от листа. Серебро рун тускло блеснуло в лучах закатного солнца, пробивавшихся через давно немытое окно.

— Эта писулька действительно так дорого стоит? — вопросительно поднял брови Ратхар, внимательно наблюдавший за игрой эмоций на лице покупателя.

— Не для тебя, — покачал головой чародей, бережно пряча свиток в карман плаща. — Лишь немногие поймут смысл написанного. Что ж… Приятно иметь с тобой дело, Ратхар. Прощай.

— Погоди! — остановил его остроносый. — Я хочу предложить одну услугу… Ставлю золотой, ты согласишься!

— Манускрипт мой! — отмахнулся ожидавший, устремляясь к двери. — Остальное меня не интересует.

— Дослушай, — Ратхар преградил ему путь. — За свитком охотятся многие чародеи.

— Имена? — коротко, отрывисто спросил человек в плаще. — Две монеты за каждое.

— О, нет, — мягко улыбнулся остроносый. — Моя услуга не в этом. Как думаешь, дружище, нужно ли другим знать, что манускрипт обрел нового хозяина? Я, конечно, могу молчать, но тишина нынче в такой цене… — Ратхар многозначительно вздохнул. — Это будет нелегко!

— Легко, дружище, — недобро прищурился чародей. — Легче, чем ты думаешь.

И яркая фиолетовая вспышка беззвучно разорвала полумрак комнаты.

Высокое здание университета, несмотря на возраст, могло смело соперничать с королевским дворцом. Строгая простота внутренних помещений с избытком восполнялась красотой снаружи. Его восемь башен, сложенных из желтого камня, уже три сотни лет возвышались над городом, и были заметны с любой дороги, ведущей в Визенгерн.

Широкая аллея, проложенная через небольшой университетский парк к главному входу, была обсажена кипарисами, очень редко растущими в этих местах. Ходили слухи, здесь не обошлось без чародейства, но на самом деле это была выдумка, которую ученики факультета Природы устали опровергать.

Главную часть здания венчал большой полукруглый купол, прямо под которым располагалась библиотека. Выдающееся собрание книг, манускриптов и карт делало ее известной даже за пределами королевства. Редким днем у бронзовой коновязи не топталось нетерпеливо несколько лошадей, чьи седоки проехали сотни лиг ради прикосновения к пожелтевшим от времени страницам.

Этажом ниже были комнаты для занятий и лаборатории, а еще ниже — Зала Торжеств, единственное богато убранное помещение, с дорогими коврами и скульптурами. Каждое из мраморных изваяний было подлинным шедевром творения древних мастеров.

Залу открывали лишь по самым выдающимся поводам, в число которых входили начало нового года обучения, церемония прощания с закончившими получать знания, а также — визиты важных особ.

Видимая часть университета была доступна взгляду каждого, но мало кто догадывался, насколько глубоко здание уходит под землю. Даже старожилы-профессора не все знали о расположении подвалов, скупо освещаемых редкими факелами. Некоторые ходы были перекрыты массивными дубовыми дверьми в железной оплетке. Что находилось за ними — оставалось ведомо уж совсем немногим.

Но было и несколько коридоров, хорошо известных ученикам всех без исключения факультетов. Исхоженные вдоль и поперек, с разных концов старинного здания они вели к комнате Наказаний.

— …и, как гласит пророчество Риллианнат из Иллениара, этот человек будет единственным, кто сможет проникнуть в упомянутый мифический город и вернется, наделенный великой силой. Сказано о нем: rhethire'onnar di thur va'are enie avaefair iele^1, — звонко продекламировал ученик, занимавший место отвечающего, и, довольный собой, повернулся к магистру.

— Скверно, Эллагир, довольно скверно! — проговорил магистр Сандáр надтреснутым старческим голосом.

Голос этот вовсе не соответствовал высокому росту наставника, горделивой осанке, длинным и черным, как смоль, волосам, спадавшим на плечи. Да, магу, на первый взгляд, можно было дать лет сорок-сорок пять. Но чародеи редко выглядят на свои года. Сколько раз праздновал день рождения Сандар — не знал ни один ученик. Многие склонялись к мысли, что его действительный возраст минимум втрое превосходит кажущийся… если не вчетверо. А среди младших курсов ходили уж совсем невероятные слухи, что и трехсотый юбилей наставника остался далеко в прошлом.

— В Вашем ответе масса неточностей, Эллагир, — продолжил магистр после небольшой паузы.

От его слов отчетливо повеяло холодом. Ученик слегка втянул голову в плечи, приготовившись к разносу. От былого восторга не осталось и следа.

"Пропал", — подумал он.

Остальные ученики в аудитории перешептывались, поглядывая на товарища. Эллагир явственно различил несколько смешков.

"Ха! Держа перед собой открытую книгу, очень просто находить ошибки в чужих ответах", — с возрастающим раздражением думал юноша, обводя аудиторию взглядом.

Тридцать четыре ученика в разного цвета мантиях. Будущие магистры Велленхэма. Кто бы мог встать и, под немигающим взглядом Коршуна, ответить так, чтобы тому понравилось?.

"Зáггерт? Я удивлюсь, если он вообще читать умеет! Никки? У нее одни тряпки на уме", — Эллагир даже фыркнул при одной мысли, что Никки смогла бы ответить на вопрос магистра. "Ну, кто? Жерáль? Вряд ли. Мерзавец Вииффим? Умен, но не настолько же! Áльрин? Альрин…" — юноша задержал на ней взгляд чуть дольше.

Закутавшись в белую с серебром мантию мага Воздуха, она сидела во втором ряду, возле окна. В ее зеленых с сероватым отливом глазах не было и признака насмешки, наоборот, Эллагиру виделось сочувствие.

"Да, Альрин могла бы, — подумал он, слегка покраснев. — Ну, так она из библиотеки не выходит"!

— Мне обождать, пока Вы закончите свои размышления и вновь станете слушать своего наставника? — вдруг донесся до юноши насмешливый голос Сандара.

— Прошу простить, Магистр, — изобразил легкое недоумение Эллагир. — Я внимал каждому Вашему слову!

Тонкие губы Коршуна растянулись в подобие улыбки.

— О чем я говорил? — быстро проговорил он, метнув в Эллагира тяжелый взгляд.

— Я… эээ…

— Оставьте, — презрительно поморщился магистр. — Я повторю. Мудрые мира сего не смогли пока доказать существование Города Бессмертных… но и не смогли опровергнуть. А значит, "мифический" — неудачное слово. Вы, Эллагир, учитесь не в торговой школе при Гильдии, а в Визенгернском университете! Маг, или даже будущий маг обязан тщательнейшим образом продумывать свою речь. Ибо последствия от одного неверно сказанного слова могут быть самыми разными!

Магистр замолчал на секунду и бросил рассеянный взгляд в окно, забранное цветным витражом.

— По совокупности вышеизложенного, моя оценка вашего ответа: "средне".

Эллагир мысленно застонал. Все, что было ниже, чем "достойно", означало порку.

— Вместо обеда, будьте добры пройти в комнату Наказаний, — подтвердил магистр. — А как закончите с этим, потрудитесь заглянуть в мой кабинет.

"Провалиться б тебе!.. Опять подставлять спину", — мрачно подумал юноша.

Он поднял взгляд на сидящих однокурсников. Альрин по-прежнему смотрела на него с сочувствием. Это немного сглаживало противное чувство ожидания экзекуции.

Совсем немного.

Эллагир вышел из комнаты Наказаний, расположенной в подвале, хлопнув дверью так, что с каменных сводов посыпалась труха.

"Гаппо, сукин сын, сил не жалел", — подумал он, произнося исцеляющую магическую формулу.

Боль едва отступила.

— Да, заклинание Йерры — не мой конек, — раздосадовано буркнул юноша, осторожно пошевелив лопатками. — А ну-ка, еще раз…

Он глубоко вздохнул и привычным движением сложил пальцы обеих рук в причудливую фигуру, чтобы направить и усилить заклинание. На младших курсах он с товарищами по несколько часов в день тренировался складывать такие фигуры, или, как их еще называют, Символы. Чтобы в минуту надобности руки сами вспомнили нужные комбинации. Десятки, сотни разных Символов, — к каждому заклинанию свой. И попробуй, перепутай! За каждую ошибку наставники нещадно наказывали.

— Yerrha equillia! — негромко, но четко, выделяя каждый звук, проговорил Эллагир, удерживая Символы Йерры.

Боль в спине поутихла.

"У Альрин вышло бы с первого раза, — вздохнул юноша мысленно. — Несмотря на то, что ей редко приходится его использовать… В отличие от меня"!

За все время обучения, Эллагир действительно стал одним из частых гостей комнаты Наказаний. Поэтому, он давно уже научился относиться к этому философски, как к досадному недоразумению. И получасом раньше спокойно вошел в "камеру пыток", как ее окрестили ученики.

Пока палач, толстый варвар по имени Гаппо, выбирал плеть, Эллагир хранил презрительное молчание.

"Конечно, варвар — всего лишь слуга, — размышлял юноша, в сотый раз изучая незамысловатое убранство помещения. — Зарабатывает на жизнь… Но, чтоб он сдох, неужели во всем Велленхэме не нашлось более достойного занятия?!"

Палач, наконец, сделал выбор, снял с крюка одну из плетей, и рывком развернулся к ученику. Висевший на толстой волосатой шее зеленый камень, изумруд, величиной с кулак, слегка задрожал.

— Ну что, господин маг-недоучка, опять не удалось облегчить себе участь? — насмешливо спросил Гаппо, отвесив издевательский полупоклон.

Эллагир, естественно, знал, что изумруд у варвара — не бесполезное украшение, а защитный талисман, выданный Сандаром. Такие камни подавляли любые заклинания. Юноша всякий раз надеялся, что сможет преодолеть его силу, но, разумеется, тщетно. За всю историю магии, это не удавалось никогда и никому.

Гаппо рывком схватил Эллагира за руку и одним движением защелкнул на запястье простой металлический браслет с изумрудиком поменьше. Сомнительное украшение было призвано не дать юноше воспользоваться Исцеляющими чарами во время наказания.

— Приступим! У меня мало времени! — толстяк притворно закатил глаза, изобразив на лице крайнюю занятость. — Одолжить Вам ясеневую чурочку в зубки? Чтобы господин великий магистр не орал на весь Визенгерн, — осклабившись, добавил он.

— Qhard 'hett samma qfur qeda, q'adhur majaq![2] — не поворачиваясь, спокойно проговорил Эллагир, сбрасывая одежду и ложась на дубовую, пропитанную потом и кровью, скамью для порки.

Он знал, что, в любом случае, варвар его жалеть не станет. Потому ничем особо не рисковал, надерзив палачу.

Гаппо затрясся от злости, глаза его налились красным.

— Я тебя научу вежливости! — рявкнул он, меняясь в лице и занося плеть для удара.

— Учитель выискался, — насмешливо хмыкнул Эллагир.

Резко выдохнув, палач ударил, и юноша, дернувшись, замолк на мгновение.

— А как тебе это? — прорычал Гаппо и снова взмахнул рукой, отрывисто и зло.

— Ублюдок!

Последовал очередной удар.

— Жирный боров! Может попрыгаешь так, да похудеешь?

И снова тяжелая кожаная плеть рассекла кожу. Юноша припомнил самые скверные ругательства, которые только знал на варварском наречии, и наградил ими сперва Сандара, затем — палача, всех их друзей и родственников.

Кровь ручейками побежала по спине, стекая на дубовую скамью, на грязный пол комнаты, собираясь в небольшие алые озерца.

— И как тебя, кабана, жена выдерживает?! — после глубокого вдоха, продолжил издеваться Эллагир, выгнувшись дугой от очередного ожога плети. — Ты наверное уже раздавил ее, да? Оооох! — новый удар вынудил юношу протяжно застонать.

Толстяк недобро ощерился.

— Ну, ничего. Наверняка в твоем сарае есть любимая овца… — Эллагир тоже попытался усмехнуться, но следующий взмах Гаппо превратил смешок в сдавленный крик.

Тело юноши сотрясалось от крупной дрожи, а спину жгло расплавленным свинцом. Варвар не отвечал на оскорбления, чтобы не сбить дыхание. В комнате отчетливо пахло свежей кровью и потом.

Эллагир до хруста стиснул зубы: надо было постараться не закричать. Не доставить Гаппо хотя бы этого удовольствия.

"Ну, ублюдок, — подумал он, зажмуриваясь в ожидании следующего взмаха плетки. — Поквитаемся еще!"

После удара перед глазами все поплыло, раздвоилось, как в мутном зеркале. Юноша тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Осталось ведь немного! Краем взгляда он увидел, как палач замахнулся в последний раз…

…Все! Гаппо в ярости отбросил плеть, разразившись, в свою очередь, ругательствами на своем языке. Как же ему хотелось засечь наглеца! Но магистра палач боялся ужасно. Сандар давно еще продемонстрировал свою неприязнь к тем, кто нарушал его указания.

"Традиционно, наказуемым полагается двенадцать ударов, понимаешь? Двенадцать, Гаппо, это не пятнадцать, и не двадцать… Впрочем, сейчас я тебя научу считать до двенадцати", — сердито проговорил тогда магистр, проворно перехватывая свой жезл посередине…

Эллагир, пошатываясь, оделся, не обращая внимания, что ткань моментально пропиталась кровью. За время обучения он извел таким образом не один десяток рубах. Одной больше, одной меньше…

— Даже через сотню лет найду тебя, — громко, чтобы Гаппо разобрал каждое слово, проговорил юноша, подойдя к двери. — И засуну в жирную глотку твой талисман! — он указал взмахом руки на камень и вышел из комнаты Наказаний.

Гаппо все еще исходил ругательствами, брызжа слюной и крича так, что слышно было в коридоре. Эллагир задержался на несколько мгновений, запоминая наиболее яркие словесные обороты, удивительные с точки зрения физиологии, которую ему преподавали два года назад.

"В следующий раз пригодится", — удовлетворенно кивнул он, устремляясь, наконец, прочь.

В том, что он будет, этот следующий раз, юноша почти не сомневался.

Когда Эллагир вошел в лабораторию учителя, Сандар стоял у окна, опершись о массивный подоконник и закрыв глаза. Своей неподвижностью он мог соперничать с любой из статуй в Зале Торжеств.

Юноша огляделся. Рабочий кабинет магистра выглядел таким же, как и всегда. Два огромных шкафа с алхимическими принадлежностями, письменный стол, заваленный книгами и манускриптами, аквариум с черепахами, большое кресло, обтянутое красной кожей…

— Могу я войти, Магистр? — вдруг раздалось в дверях.

Эллагир, услышав знакомый голос, удивленно обернулся.

— Альрин! Что ты здесь делаешь?

— Мне тоже было велено подняться сюда, — негромко пояснила девушка.

Сандар по-прежнему хранил молчание. Едва ли он вообще замечал, что происходит в его кабинете.

— Заходи, — усмехнулся Эллагир. — Наставнику явно не до нас.

Тихонько ступая по каменным плитам, Альрин вошла в лабораторию.

— Зачем он нас позвал? — шепотом проговорила она, с тревогой глядя на юношу. — Почему вместе? Неужели он узнал…

Эллагир взъерошил пятерней копну светлых, соломенного цвета волос и равнодушно пожал плечами.

— Мне он не доложился. Странно, да?

Девушка нервно облизала губы. Веселости друга она явно не разделяла.

— Ну а если и узнал, что с того? — Эллагир взял Альрин за руку, стараясь успокоить. — В кодексе нет ни слова о том, что ученикам запрещено… эээ… В любом случае, мы не нарушали университетский закон!

— Знаю, — кивнула девушка. — Иначе мы бы встретились у Гаппо, а не здесь.

— Будь он неладен, этот выродок! — раздраженно отозвался Эллагир. — Обязательно было напоминать о нем?

— Ой… прости. — Альрин смутилась. — Больно было?

Она легонько коснулась ладонью спины юноши и прошептала:

— Yerrha equillia.

— Немного… — Эллагир улыбнулся, не уверенный, что понравилось больше: исцеление рубцов или прикосновение Альрин. — Зато я узнал несколько новых оборотов варварской речи. "Qhir ghed zaduq^3"… Каково звучит, а? Знать бы еще, что сие означает.

— Половой орган барсука, если перевести мало-мальски прилично, — буркнул Сандар, поворачиваясь к ученикам. — Что-то наш палач стал чересчур несдержан на язык.

Альрин и Эллагир застыли, как вкопанные.

— Разумеется, "он все слышал", — усмехнулся магистр, отвечая на их невысказанные мысли. — Если вам интересно, я слушал, о чем говорят в ратуше. Вам ведь знакомо заклинание Файеха, усиливающее слух?

Ученики судорожно кивнули. Сандар раздраженно взмахнул рукой:

— Успокойтесь! Мне нет дела до ваших отношений… — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Если вы уже закончили услаждать мои уши личными секретами и нетривиальными идиомами Бесстыжего Слова, то я перейду к делу. Сегодня исполняется десять лет вашему обучению. В связи с этим, у меня есть для вас подарки…

— Один такой я уже получил, — пробормотал Эллагир.

Альрин, не сдержавшись, хихикнула.

— Вы решили порадовать учителя дерзкими комментариями его решений? Прошу, выскажите их все, прежде чем позволите мне продолжить.

— О… Простите, Магистр. — Юноша смиренно опустил голову, размышляя, не доведется ли ему вновь навестить Гаппо уже сегодня вечером.

— Видимо, мне позволено. — Хмыкнув, Сандар взял со стола два небольших свитка пергамента, перевязанные алыми лентами с печатями. — Как я уже говорил, у меня есть подарки для вас… — он неторопливо подошел к Эллагиру и Альрин. — Впрочем, "подарки" — сказано неудачно. А маг не должен употреблять пустые слова. Это я и пытался преподать Вам, Магистр Эллагир, на нашем последнем уроке.

"Свитки… алые ленты… последний урок, — быстро пронеслось в голове юноши. — Магистр?! "

Он и Альрин одновременно пришли к одной и той же мысли и посмотрели друг на друга с замешательством и удивлением.

— Итак! — голос Сандара обрел торжественность, приличествующую такому событию. — Я, как глава факультета Магии Визенгернского университета, в сей знаменательный час, вручая грамоты об окончании вашего обучения, объявляю вас Магистрами Велленхэма! Вы причислены к Первому кругу Ордена Магии Воздуха, которую столь усердно изучали. Служите на благо нашего великого королевства всегда и везде!

Наставник с легким поклоном вручил свитки Эллагиру и Альрин, и совершенно другим голосом, далеким от торжественности, будничным и даже усталым, добавил:

— Надеюсь, вы понимаете, олухи, что это — всего лишь красивая фраза, изобретенная придворным церемониймейстером?

При этом он метнул взгляд на Эллагира, который, судя по его растерянному выражению лица, как раз совершенно перестал понимать суть происходящего. Альрин тоже выглядела довольно бестолково. Сандар тяжко вздохнул.

— Само по себе вступление в Орден ничего не значит. Вам ведь хорошо известно, что каждому после окончания обучения поручается Задание? Не выполнив его, выпускник не может рассчитывать на работу в качестве мага королевства. Впрочем, — голос магистра потеплел, — приготовленное испытание вполне вам по силам.

Он ободряюще улыбнулся. Ученики крайне редко видели такую улыбку на лице Сандара. На душе сразу полегчало.

"Мы сможем"! — исполнился уверенности Эллагир.

Тем временем магистр извлек из складок своей мантии еще один свиток, на этот раз совсем небольшой, без печати и лент.

— Вы должны отправиться в эльфийский город Авердиар с этим манускриптом. Там от вас потребуется уговорить самых искусных theari^4, каких только сможете, растолковать смысл написанного здесь.

Альрин бережно взяла манускрипт, поводила взглядом по серебряным рунам, слегка выступающим над пергаментом и удивленно проговорила:

— Этой надписи не меньше тысячи лет! Слова, вроде бы, мне знакомы… Древнеэльфийский, верно? Это… — она запнулась. — Это же…

— Это — полный текст пророчества Риллианнат, — произнес Сандар со значимостью. — Того самого, которое Вам, Эллагир, сегодня сыграло плохую службу.

Новоиспеченный чародей с недовольным выражением лица поводил плечами, вспоминая сегодняшнюю порку. Не обращая на это внимания, магистр продолжал, поворачиваясь к Альрин:

— Пророчество полно двусмысленностей. Слова понятны, но смысл… ускользает, увы. Не только я — многие маги и мудрецы Велленхэма бьются над манускриптом.

Сандар бросил быстрый взгляд на девушку, но ее лицо оставалось бесстрастным.

— По ряду причин я… — чародей осекся на мгновение, а затем продолжил: — …мы не можем продолжать стучаться в запертую дверь. Прояснить смысл написанного надо как можно скорее. Поэтому… — Сандар вдохнул побольше воздуха и официальным голосом продолжил: — Поэтому, есть ли у вас вопросы? Связанные с Заданием, или нет, — я постараюсь на них ответить.

Эллагир шагнул вперед:

— Только один вопрос, учитель. Когда нам начинать?

— Юношеский задор, — поморщился магистр. — Кровь вскипает от ощущения свободы, и кажется, что все по плечу? Понимаю. Но учтите: эльфы — непростой народ. Человеку сложно дается общение с ними. Эльфы никогда не лгут и не опускаются до грубой лести. Они настолько прямолинейны в разговоре, что люди часто видят в этом оскорбление.

— Это всем известно, — согласно кивнула Альрин. — В библиотеке много книг про…

— Ах, "много книг", — язвительно перебил ее Сандар. — Боюсь, изучение пыльных томов и живое общение — понятия довольно разные. В наших краях встретить эльфа — большая редкость. Посему ваши теоретические знания об этом народе — почти ничто.

— Впрочем, — магистр усмехнулся, — этот пробел исправит практика, а уж ее будет вдосталь. Я даю вам один час на сборы и прощание с друзьями. Излишне говорить, что задание тайное. Никому не следует знать о нем, кроме нас троих. Зайдите в казначейство, вам выдадут сотню золотых, я уже распорядился… — Сандар говорил все тише и тише, словно сам с собой. — Покупка необходимых вещей, припасов и лошадей, наконец… К вечеру вы должны покинуть Визенгерн.

Эллагир и Альрин молча поклонились, не зная, что полагается говорить напоследок в таких случаях.

— Что ж, берегите себя! Пусть Солнце днем, а Одинокая Звезда ночью указывают вам путь!.. — магистр произнес древнюю формулу, сулящую путникам удачу, и, развернувшись, быстро вышел из лаборатории.

Молодые чародеи остались вдвоем.

— Авердиар! Подумать только!.. — в третий раз, с негодованием в голосе, воскликнул Эллагир. — А что ж не в Ратторию сразу? Или, может, к варварам на север? — Он сморщил курносый нос и сразу стал похож не на титулованного чародея, а на озорного мальчишку лет тринадцати.

Альрин бросила на него раздраженный взгляд, словно говоря "брось, здесь ничего не изменить", но юноша не унимался:

— Долина Иллереммина!.. Да мы придем туда дряхлыми стариками!

— Ох, избавь, Создатель, от нашествия саранчи, морового поветрия и Эллагира в дурном настроении, — полушутя-полусерьезно вздохнула Альрин, возведя глаза к небу, а точнее — к потолку. — Пошли собирать вещи, а по дороге давай придумаем, что ребятам скажем…

Они затворили дверь кабинета простеньким заклинанием, которому в свое время научил их Сандар, и устремились к спальному крылу факультета. Сквозь распахнутые настежь окна галереи доносился веселый гомон, — младшекурсники устроили какую-то забаву. Теплый воздух был пропитан запахом меда и свежей листвы.

"Действительно, свобода… Даже не верится, — подумалось Эллагиру. — Вот и кончилось обучение. До свидания, Визенгерн!"

— Зато, — Альрин по-своему истолковала гамму чувств, отобразившуюся на лице юноши, — мы сможем еще многому научиться у эльфов.

— У эльфов?! — внезапно раздался голос сзади.

Высокий и резкий, он принадлежал долговязому белобрысому пареньку.

— А зачем вам к эльфам? — вопрос так и сочился ядовитым любопытством.

Эллагир и Альрин переглянулись. Во все горло кричать о тайном Задании не следовало.

— Вообще-то, мы решили никому не рассказывать… — задумчиво протянул чародей. — Но тебе, Виффим, — его голос понизился до шепота заговорщика, — я не могу не открыться. Мы хотим отправиться в Араннари, изучать искусство любви!

Альрин закусила губу, стараясь не улыбнуться.

— В Храм Богини Любви? — переспросил паренек, названный Виффимом. — Где люди, как пишут в книгах, словно рождаются заново? Говорят, оттуда мало кто возвращается!

— Верно, — усмехнулась девушка. — Но не потому, что их там силой удерживают. Подумай сам! Оказавшись в таком месте, многие захотели бы уйти?

— Тяжело поверить, — паренек ехидно улыбнулся, — что в Араннари вас чем-нибудь смогут удивить. Или, может, вы там будете… преподавать? Шучу! — он предусмотрительно отступил на два шага, увидев выражение лица Эллагира. — Мир?

Чародей, оттеснив плечом Виффима, молча зашагал дальше, увлекая за собой Альрин.

— Пронюхает, — шепнула девушка, когда они отошли на достаточно большое расстояние. — Это же Виффим! Не стоило нам обсуждать задание так громко.

— Что ты предлагаешь?

— Надо его запутать, — все так же тихонько продолжила Альрин, сворачивая вслед за юношей в очередной коридор. — Стой! Он близко?

Эллагир закрыл глаза и произнес формулу. По части заклинаний, усиливающих слух, он и в подметки не годился своему учителю. К счастью, требуемое расстояние было невелико. Юноша почти сразу же услышал легчайшую поступь и осторожное дыхание человека.

Виффим.

Чародей кивнул, одновременно рассеивая заклинание, чтобы самому не оказаться ненароком обнаруженным. Альрин улыбнулась одними уголками губ.

— Коршун окончательно спятил, когда придумывал задание, — громко проговорила девушка, подмигнув другу. — Отыскать Семь Ключей, подумать только!

— Ты хоть знаешь, о чем речь, — успешно изображая недовольство, проворчал Эллагир, и, в свою очередь, ехидно улыбнулся.

"Пусть этот недоносок теперь разбирается, где правда, а где ложь", — подумал он удовлетворенно.

— Ну, что же ты, — Альрин укоризненно посмотрела на чародея.

В ее зеленых глазах плясали озорные искорки.

— Семь кристаллов, также именуемых "Ключами", являются могущественными и до конца не изученными артефактами стихии Воздуха. Наиболее известен кристалл Стремительности, помогающий волшебнику передвигаться с невероятной скоростью, затем — кристалл Иллюзий…

Болтая без умолку о древних полузабытых реликвиях, они двинулись дальше, не забывая время от времени проверять, преследует ли их Виффим. Когда, наконец, назойливое присутствие бывшего однокурсника перестало ощущаться, Альрин вздохнула с облегчением:

— Коршун был бы доволен, если б слышал. Один Создатель ведает, сколько уроков подряд я ответила…

— У нас был весьма благодарный слушатель, — хохотнул Эллагир. — Пусть теперь разгадывает наш ребус.

— А мы приступим к сборам, Магистр Эллагир? — улыбнулась чародейка.

— Еще мгновение, Магистр Альрин, — чародей привлек к себе девушку и нежно поцеловал. — Еще всего лишь мгновение…

Сборы и прощание с приятелями оказались недолгими. Через неполный час Эллагир и Альрин, одетые в простые дорожные плащи, вышли из ворот университета на улицы Старого Города.

Время обеда давно прошло, и жители, обитавшие в этой части Визенгерна, предавались отдыху. Улицы были пусты, лишь редкие прохожие приветливо кивали, завидев двух молодых чародеев.

Рынок, где можно было купить все необходимое, от лошади до дорожного посоха и от магического амулета, почти наверняка фальшивого, до запаса провианта, располагался на площади перед ратушей. Бургомистр не раз пытался перенести шумный, пестрый, полный терпких ароматов базар подальше от своих окон, к Южным воротам, но все безрезультатно. Жителям Визенгерна было намного удобней ходить за покупками к ратуше, и они не собирались отказываться от этой привычки из-за прихоти властей.

"Что ж, дорога нам известна. По крайней мере, ее начало", — думал Эллагир, шагая рядом с Альрин по булыжной мостовой.

Он рассеяно почесал плечо: во время экзекуции туда попал кончик плетки. Исцеляющая формула, конечно, сняла боль и затянула раны, но легкое покалывание еще напоминало о неприятном инциденте. Это не укрылось от взгляда девушки:

— До сих пор больно, милый? — тихонько спросила она, осторожно касаясь травмированного места. — Гаппо постарался на славу?

— Сколько помню, он всегда старается, — проворчал Эллагир. — С одиннадцати лет мечтаю с ним поквитаться.

Альрин изумленно охнула.

— Что ж ты натворил такого, в одиннадцать-то лет, что тебя…

— Мальчишки со старшего курса рассказали мне одно заклинание, — пустился вспоминать юный маг. — Оно разрывает изнутри небольшой объект, — камешек, орех, головку сыра… Чары не боевые, и на живую плоть не действуют. Их придумал некто Лайран, и, если верить его же рукописи, изрядно повеселился.

— Действительно, обхохотаться можно, — язвительно ввернула девушка. — Что может быть смешнее головки сыра.

— Ну, расколоть чернильницу под самым носом Коршуна, было и впрямь забавно, — усмехнулся Эллагир.

— И Сандар вычислил тебя по следу от заклинания?

— Оно не оставляет следа, — мотнул головой юноша. — Меня заложил тот недоносок, который научил чарам. Верно, обиделся, что у меня они получались лучше.

Последние слова Эллагира потонули в шуме толпы: новоиспеченные маги вышли к Торговой площади. Гвалт на рынке стоял невообразимый. Это было особенно заметно после благоговейной тишины университетских аудиторий. Торговцы пытались перекричать друг друга, расхваливая товары, покупатели спорили о ценах, из скотного ряда неслось мычание и визг. Жаркая сумятица и сутолока царили повсюду.

Протискиваясь с великим трудом между людей и лотков, Эллагир и Альрин добрались, наконец, до торговцев конями. Здесь было малость посвободнее: все же лошадь — не повседневный товар, раскупаемый направо и налево.

Чародейка потянула спутника к небольшому бревенчатому загону, где стояли два коня, приметные еще издали. Тонкие ноги, изящный изгиб шей, умные глаза… Одна лошадь была серебристо-белая, как снег на солнце, а вторая — напротив, цвета воронова крыла. Любой распознал бы в них благородную кровь. Даже если доселе доводилось покупать лишь сахарных лошадок на палочке, какие торговки сластями продают на осенней ярмарке.

Перед загоном, рассеяно постукивая ладонью по старому потрескавшемуся дереву, топтался здоровенный рыжебородый мужик лет сорока-пятидесяти. Судя по одежде, он явился из самого глухого места этой части света. Просторные штаны из кожи были подпоясаны бечевой, а холстяная рубаха оказалась в нескольких местах порвана и грубо заштопана. Под слоем дорожной пыли едва угадывался какой-то узор.

— Что хочешь за белого коня, добрый человек? — с легким кивком спросила Альрин, останавливаясь перед торговцем.

Мужик оглядел ее и со смехом ответил:

— За коня? Два золотых, да ночь в твоей постельке, цыпа! И эта кобылка — твоя!

Рядом кто-то засмеялся, соседние торговцы подошли поближе, послушать. Девушка не переменилась в лице:

— Даю четыре золотых и добрый совет сверху: прежде, чем напрашиваться в постель, хотя бы помойся.

Теперь засмеялось гораздо больше людей, и молодой чародей тоже позволил себе улыбнуться. Он не очень беспокоился за подругу, зная, что та сама может о себе позаботиться. Боевым заклинаниям их обучал лично Сандар. А уж если запахнет серьезной опасностью, то он, Эллагир, тут как тут.

Коневод сперва насупился, но быстро сообразил, что четыре монеты золотом — весьма высокая цена даже для такой кобылы.

— Согласен на четыре золотых, и ну его в пропасть, твой совет.

"В пропасть, вот как… Значит, он из земель Хорта, с этих жутких гор. Присловье родом-то из тех мест… — подумал Эллагир. — Может, из Гатвина, или даже из Ксандры".

Альрин тем временем скинула заплечный мешок, порылась в нем и достала кожаный кошель.

— Красавица-кобылка, — торговец легонько шлепнул лошадь по крупу. — Значит, зовут ее Свирга, это по-нашенски…

— Снежная, — извлек из закоулков памяти нужное слово Эллагир.

— Ух, ты, — удивился коневод. — Ты знаешь все языки Хорта?

Чародей, до сей поры понятия не имевший о том, что в горах юга говорят больше, чем на одном языке, со скучающим видом кивнул.

— Я буду звать ее Снежка, — сказала Альрин, передавая монеты горцу.

— Шнежка — так Шнежка, — невнятно отозвался тот, пробуя одну монету на зуб, — хоть Кошка, лишь бы понимала. Как обходиться-то, знаете?

— Знаем, научены, — ответил Эллагир, переводя взгляд на оставшуюся лошадь. — А за эту кобылу что просишь?

Торговец хмыкнул.

— Знают они, как же! Научены, вишь ты! А коня от кобылы не отличат! За монету отдал бы, да не про тебя товар, парень! Не сладишь.

Вороной, почувствовав, что разговор о нем, яростно заржал и топнул ногой. Только сейчас чародеи заметили, что тот на привязи. И не просто веревка, а два толстых скрученных каната приковывали коня к столбу, врытому в землю.

— Впечатляюще, — пробормотал Эллагир обескуражено.

— Как же удалось притащить его сюда? — повернулась Альрин к торговцу.

— Он успокаивается малость, когда слышит эльфскую речь, — пояснил тот. — Ихняя ж порода, чтоб им! Мой брат разумеет по-эльфски немного, так и привели. Гарт болтал с ним, чего в голову взбредет, а я треножил.

— Эльфийскую речь, говоришь? — задумчиво проговорил чародей, глядя коню прямо в глаза.

Тот фыркнул и замотал головой. Эллагир шагнул вперед и негромко произнес на распев:

— Aeleriath ti readdhan a thidorihil^5! …

Вороной заржал так громко, что обернулись все, кто оказался поблизости, и резко прянул, насколько позволяла привязь. Раздался треск разрываемых пут, и конь обрел свободу. Расстояние, отделявшее его от юноши, он пересек одним прыжком, и затормозил так резко, что копытами ушел в землю. Еще шаг, и могучий конь просто смел бы чародея с пути. Взгляд его был внимательным, оценивающим. Он стоял, раздувая ноздри и прядая ушами, и будто чего-то ждал.

— Thaeriligwen te lindhariath ka va thelerian aethar^6! — проговорил Эллагир звенящим от волнения голосом.

И вороной, сделав маленький шажок, грациозно наклонил голову и ткнулся теплым носом в открытую ладонь. Торговец лошадьми изумленно ахнул. Альрин с белым, как грива Снежки, лицом медленно, на негнущихся ногах, подошла к Эллагиру и порывисто обняла.

— Я думала, что сойду с ума! — прошептала она.

— Все в порядке, Аль, — улыбнулся молодой чародей, но голос его все еще дрожал. — Мы с ним подружимся. Смотри, какой красавец! — юноша легонько потрепал коня за холку.

— Сложен восхитительно, — согласно кивнула Альрин. — Осталось выяснить, сможешь ли ты им управлять.

— Не нужно никем управлять, — вдруг раздался мелодичный голос. — Если наш конь ответил на предложение дружбы, то можете доверять ему так же, как себе.

Чародеи обернулись. Позади стоял высокий юноша в легком плаще цвета сентябрьского неба с изящным узором серебром. Ветер слегка растрепал его длинные светлые волосы. Взгляд изумрудно-зеленых глаз был ясным и открытым, а улыбка — обезоруживающе-честной.

— Leir neiradhan thaerlariar iatha selerigan^7! — удивленно воскликнул Эллагир.

— Мое имя — Эннареон, — с легким поклоном произнес светловолосый. — Пожалуйста, разговаривайте на своем языке. На нашем у вас получается безобразно.

Чародей насупился, но вовремя вспомнил, что эльфы никогда не лгут. Значит, незнакомец вовсе не старался их поддеть, а всего лишь открыто высказал свои мысли.

— Я — Альрин, а это — Эллагир, мой друг, — девушка первая вспомнила про вежливые манеры.

— Долгих вам лет, Альрин и Эллагир, — произнес эльф формулу знакомства, сохранившуюся еще с давних времен.

— Значит, ты считаешь, кони станут нас слушаться? — спросил чародей, чтобы скрыть неловкость.

— Я этого не говорил, — мягко поправил его Эннареон. — Я сказал, можете им доверять, и это — истина. Коль скоро они согласились вас нести, то будут и заботиться. Не дадут упасть, если заснете от усталости на ходу. Предупредят об опасности: их чутье превосходит и человеческое, и наше. Постараются защитить в бою…

— Потрясающе… — пробормотал Эллагир, окинув приобретенного коня удивленным взглядом. — Назову тебя… Пусть будет Фаэль^8.

Вороной скосил на него глаз и насмешливо фыркнул.

— Так чего же я это… — встрял в разговор торговец лошадьми. — Не продается! Не отдам, и точка. Такой самому сгодится!

Эллагир и Альрин нахмурились, но эльф лишь рассмеялся:

— Поздно спохватился. Конь уже выбрал, с кем ему идти.

— Ничего, — возразил тот. — Авось, передумает еще. Уведу обратно в Хорт, выучу пару слов по-вашенски…

— …И, при первой же возможности, он проломит тебе череп, человек! — холодно прервал его Эннареон. — Как можно силой навязать дружбу?!

— Значится, тогда так. Десять… нет, двадцать золотых, и лошадка ваша, господин, — торговец кивнул Эллагиру.

Тот даже присвистнул от такой наглости.

— Не ты ли говорил, за монету отдашь? Смотри, пройдоха, конь без привязи остался! Хватит ли двадцати золотых тебе на лекаря?

— Не уступлю ни медяка!

— Ах, ты…

Эннареон с презрением кинул под ноги торговцу пригоршню монет.

— Должно хватить. Конь пойдет с тобой, — улыбнулся он чародею.

— Не стоило за нас платить, — покачала головой Альрин, развязывая кошелек.

— Это не за коня, — пожал плечами эльф. — Я купил совесть этого человека. Цена, конечно, непомерно велика, но… за годы путешествий у меня еще не было такого приобретения!

Он улыбнулся, рассматривая торговцев, точно коллекционер — редкую вещицу.

— Но мы теперь твои должники, — заметил Эллагир недовольно.

— Это не так, — мотнул головой Эннареон. — Я позаботился о коне. Ему ведь далеко не безразлично, с кем идти!

— В университете нам рассказывали, что эльфы относятся к лошадям совершенно не так, как мы… — негромко проговорила Альрин, легонько коснувшись Снежки.

— Это верно, — их зеленоглазый собеседник непринужденно рассмеялся. — Простите, не могу взять в толк: зачем вам лошади в университете?

— Мы уже закончили обучение, — пояснил Эллагир. — Теперь нам предстоит путешествие, по заданию Ордена.

— Я тоже собираюсь в дорогу, — Эннареон радостно потер ладони. — Домой! В Иарлириат, — уточняюще добавил он.

— Наш путь лежит туда же, — отозвался чародей. — По крайней мере, поначалу…

— Поначалу?! — воскликнул эльф. — Страшно представить, куда вам велено ехать, если долгая дорога до Иарлириата — всего лишь первый шаг.

— И даже этот шаг представляется мне в тумане, — вздохнула Альрин. — Мы не выбирались отсюда дальше, чем на десяток лиг. Остается поверить в точность карт и собственную удачу.

— Хм, — задумался Эннареон. — Если вы готовы отправиться сегодня, то до Иарлириата мы можем ехать вместе… Дорогу я знаю неплохо, да и безопаснее втроем-то.

Молодые чародеи вопросительно переглянулись. — Мне нравится эта идея, — решил, наконец, Эллагир. — Что скажешь, Аль?

— Втроем — безопаснее, — рассудительно повторила девушка слова эльфа. — Что ж… Выезжаем вечером?

Солнце еще не скрылось за Кабаньей лощиной, что к западу от города, когда Эллагир и Альрин подъехали к Столичным воротам. Оба были одеты в парадные мантии Ордена магии Воздуха, белые с серебром. Девушка сбилась со счета, ловя восхищенные взгляды прохожих, пока ехала по улицам города.

— Как вообще мы попадем в Авердиар? Мы поедем на юг? — спросила Альрин, наклоняясь к спутнику.

По странному стечению обстоятельств, географию девушка почитала менее других наук, и оттого чувствовала себя сейчас довольно беспомощно.

— Что же ты, карт не помнишь? — слегка рассеяно отозвался Эллагир. — Мы поедем по Столичному Тракту до Квенкира, а оттуда свернем прямо на запад, к Закатному хребту. Ты любишь горы?

— Не очень. Они такие… изменчивые. Внизу, у подножия, стоит жара, а на вершине — жуткий холод, — Альрин зябко поежилась, словно заснеженные пики были уже в нескольких лигах. — На северном склоне — зима, а на южном еще собирают виноград… Нам обязательно идти через горы?

— Боюсь, что да. Но ты не переживай: покорять вершины мы не станем. Дорога петляет по седловинам и ущельям… И выводит затем к городу гномов, Румхиру. Вот на что бы я посмотрел!.. Затем — парочка перевалов и спуск к Тоддмерской равнине. Наши далекие предки, слегка обделенные воображением, прозвали ее Великой. Хотя, если бы они почаще смотрели на карты, то знали бы, что есть равнины куда больше этой.

— Прими во внимание, друг, что во времена далеких предков карт еще не было, — раздался звонкий голос Эннареона, подъехавшего сзади.

Вдалеке послышался удар колокола на городской башне, первый из восьми. Конь эльфа был пепельного серого цвета, умопомрачительной красоты и стати. Тонконогий, грациозно переступавший по брусчатке площади перед Столичными воротами, он, без сомнения, мог мчаться с невиданной скоростью. От внимания Альрин не укрылось, что эльф легко обходился безо всякой сбруи, сидя прямо на спине благородного животного.

— Это — Ниэроиль, — улыбнулся Эннареон, проследив за взглядом девушки. — Она — мой верный спутник во многих странствиях. Nierrohielle, faia Ellaeghir ea Aelirinn^9, — добавил он негромко на Древнем Слове, обращаясь к кобыле.

— Рад знакомству, — машинально отозвался Эллагир, не зная, плакать или смеяться.

За всю жизнь его еще ни разу не представляли лошадям.

Ниэроиль скользнула по нему взглядом и фыркнула.

— Кони понимают намного больше, чем вы думаете, — счел необходимым пояснить Эннареон. — Погоди! Не ты ли сегодня разговаривал с Фаэлем на рынке?

— Сказать по правде, я просто повторил фразу, которую прочел когда-то в "Легенде о Каллериане", — усмехнулся чародей. — Хотел покрасоваться. Мне даже в голову не пришло, что у этого сельского дуралея никудышные веревки! Когда Фаэль рванул на меня… — он глубоко вздохнул, вновь переживая недавние события, — я чуть с ума не сошел от страха!

— Однако, нашел в себе силы договорить до конца, — с восхищением посмотрела на него Альрин.

— Как видишь, — юноша погладил иссиня-черную, как вороново крыло, шею своего скакуна.

— Скорее всего, это-то ему и понравилось, — заметил эльф. — Уметь связать пару слов на нашем языке — недостаточно, чтобы тебя сочли хорошим спутником.

— В университете я получил "Непревзойденно" по Древнему Слову, — с шутливым возмущением заспорил Эллагир. — Высший балл!

— Тебя переоценили, — серьезно, без тени улыбки ответил Эннареон. — И сильно.

Оба чародея рассмеялись: чувство юмора у их новообретенного попутчика явно хромало.

— Давайте отложим пока этот вопрос, — все еще улыбаясь, предложила Альрин. — Ты остановился на тоддмерской равнине, помнится.

— Так, сейчас… — Эллагир пошарил рукой в седельной сумке и извлек еще одну карту, весьма потрепанного вида.

Судя по состоянию, она и во "времена далеких предков" уже была более, чем старой.

— Мы пойдем Срединным Трактом, дойдем до Агродо, это то ли деревня, то ли небольшой городок… И там, наконец, свернем на юг.

Эннареон согласно кивнул.

— То есть, минуем Тоддмер, и снова углубимся в горы, — продолжил чародей. — Если верить карте, на пути у нас будут еще одни гномьи владения, Дирхкаг.

— Мы зовем его Даирхираир, "Пристанище Ветра", — добавил эльф, мечтательно прищурившись на закатное солнце. — Оттуда уже недалеко и до моей земли.

— Угу, верно, — юноша достал очередную карту. — Спустившись с гор мы попадем в Иарлириат, земли эльфов-корабелов.

— Благословенный край! — с нежностью в голосе проговорил Эннареон. — Я завидую: вы впервые в жизни увидите воды Аэльдиары. Ни на одном языке не выразить всю красоту Серебрянозвездной! — слезы навернулись на глаза эльфа, но он и не подумал их стереть.

— Стало быть, мы увидим немало восхитительных стран, — мечтательно вздохнул Эллагир, сворачивая карту. — В путь?

— В путь! — в два голоса ответили Альрин и Эннареон.

Легкой рысью, бок о бок, они миновали Столичные ворота Визенгерна. Пожилой усатый стражник помахал им вслед.

— И чего дома не сидится этим чародеям-богатеям? — добродушно проворчал он, устраиваясь поудобней на ступенях караульной и раскуривая трубку. — Самим делать неча, так хошь коней поберегли б!

Столичный тракт был отлично вымощен, и спутники успели проехать не меньше полусотни лиг^10, прежде чем начало темнеть.

— Надо искать ночлег, — заметила Альрин, вглядываясь в быстро сгущающиеся сумерки. — Впереди, кажется, таверна.

— Надеюсь, там хорошо готовят. Я проголодался, — отозвался Эллагир.

Каменное здание придорожного трактира, с большим внутренним двором и дюжиной окон из ярко освещенной общей залы выглядело достойно. На втором этаже, где обычно располагаются комнаты для ночлега, огней не было.

"Кабаний бок" — гласила вывеска с изображением головы дикого вепря и короной над ней.

— Верно, трактирщик недолюбливает нашего короля, — хихикнула чародейка, спешиваясь.

Трое спутников, закутанные в теплые плащи по случаю вечернего похолодания, поручили коней заботам слуги и направились ко входу. Юноша, шедший первым, распахнул дубовую дверь, и на всех обрушилась лавина соблазнительных запахов.

— Быка бы съел! — потирая руки от предвкушения сытной трапезы, проговорил Эллагир.

— За один раз? — недоумевающе обернулся к нему эльф, шурша капюшоном.

Альрин негромко рассмеялась:

— У нас так говорят, когда очень голодны. Это — шутка.

Эннареон понимающе кивнул.

"Шутка… Люди так легко и непринужденно лгут, — подумалось ему. — И находят это забавным. Интересно, почему"?

Добрая половина посетителей обернулась к входящим. Большей частью здесь собирались жившие неподалеку. Ремесленники, земледельцы, пара купцов из тех, что попроще. Посудачить за большим столом да за доброй кружкой эля, обменяться новостями, перекинуться в карты…

Альрин, Эллагир и эльф, проходя по зале к стойке трактирщика, ловили любопытные взгляды и перешептывания. Нетрудно было догадаться, о чем, или, вернее, о ком шла речь. Однако, это интересовало спутников во сто крат меньше, чем кулинарные способности хозяев. Дивные ароматы кухни уже почти свели с ума молодого мага.

Коренастый трактирщик вышел из-за стойки, улыбаясь и сияя, как все золото гномов.

— Добро пожаловать в "Кабаний бок", господа! Лучшее вино и отменно приготовленное мясо, на добрую сотню лиг в любую сторону! Прикажете накрывать?

— Да-да, конечно, — в нетерпении отозвался Эллагир. — И поскорее, я умираю с голоду!

Альрин откинула капюшон, и длинные светло-русые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Эннареон и чародей последовали ее примеру. Таверна тотчас загудела, словно улей рассерженных пчел. Три путешественника — событие на Столичном Тракте вполне заурядное. Но если среди них девушка редкой красоты, и эльф, которых даже в столице не каждый день встретишь, — это уже меняет дело.

— Ух ты! Вот это девка! — различила Альрин чей-то восхищенный вздох.

— Да-а… Такую б обнять покрепше, и…

— Ага, размечтался! Подойди только — и ейная охрана тебя так обоймет, до зимы не очухаешься.

— Какая то охрана? Двое мальчишек только! Соплей перешибешь.

— Разуй глаза, Берт! Один — точно взаправдашний эльф, чтоб мне провалиться. А они знаешь какие мастаки подраться?

— Зачем драться? Мы и этой… дипломантией можем уговорить, — хохотнул тот, кого назвали Бертом, здоровенный детина с руками, загрубевшими от кузнечного дела, и следами сажи на небритом лице.

Он встал и сделал несколько шагов по направлению к спутникам.

— Сударыня! Мы — люди простые, складно говорить не научены… Ежели Вам охота обчество сменить, захаживайте к нам за стол!

— Благодарю за приглашение, — Альрин мило улыбнулась. — Я, пожалуй, останусь при своем… обчестве.

Эллагир, не сдержавшись, рассмеялся.

— Нешто Вам с юнцами интереснее, чем со справными мужчинами, — с досадой проговорил Берт. — Всего и толку, что морды смазливые, — добавил он, оглядев чародея с эльфом.

— Кажется, он расстроился твоим отказом, Аль, — подмигнул девушке Эллагир. — Может, все-таки составишь компанию справным мужчинам?

— Не стоит, — не распознав по обыкновению шутки, заметил Эннареон серьезно. — Мне они не кажутся подходящей компанией для Альрин.

— Это ж чем же я неподходящий, а? — набычился Берт. — Может, растолкуешь, эльф?

— Ты недостаточно образован, чтобы поддержать беседу с нашей спутницей, — спокойно пояснил Эннареон. — И недостаточно чистоплотен, чтобы девушка могла составить тебе компанию, не боясь выпачкаться.

— Ничего не забыл, — вздохнул Эллагир. — Послушайте, сударь, — обратился он к кузнецу. — Наш друг — эльф, как Вы заметили. А их прямолинейность…

— Клал я на его линейность! — в ярости ударил кулаком по столу тот. — Иди-ка лучше сюда, — поманил он Эннареона. — Рожу те начищу, не посмотрю, что юнец сопливый! Девки от одного вида убегать станут!

— Берт, не надо, — донесся осторожный голос приятеля. — Попомни мои слова! Эльфы чуть не с пеленок драться горазды!

Но предупреждение потонуло в нестройном хоре толпы, почуявшей развлечение:

— Давай, врежь ему!

— Закатай промеж глаз, Берт!

— Разукрась ему харю!

— Их только двое, и девчонка, а нас пол-деревни собралось! Дави его, Берт!

Положение троицы становилось незавидным. Кузнец, разгоряченный выкриками посетителей, решил во что бы то ни стало уложить эльфа с одного удара. За Эллагира он вовсе не беспокоился. Не сладит с двумя сам, так друзья помогут.

— Стоять! — выкрикнула Альрин и отчаянно рванула с себя плащ.

Серебряный узор мантии Мага ордена Воздуха заблестел в хорошо освещенной зале таверны.

— Чаровница! — выдохнул кто-то.

— Убью любого, кто приблизится к моим друзьям! — звенящим от волнения голосом произнесла девушка, сложив пальцы в Символ Эххара.

Эллагир безмолвно и стремительно повторил движение Альрин.

— Молодые слишком… Кишка тонка, убивать-то, — сказал кто-то басом из толпы. — Давай, Берт, кончай уже с этим хлыщом. Ежели что, пособим! Тогда и девчонка посговорчивей станет.

— Ишь, храбрецы, — раздался вдруг хриплый насмешливый голос. — Десятком на двоих пошли. А ну, пропустите!

Передний ряд зрителей расступился. К кузнецу и Эннареону, стоявшим футах в десяти друг напротив друга, вышел коренастый рыжебородый гном. Кольчужная рубаха на нем издавала легкий звон в такт ходьбе. Помахивая секирой, которая выглядела отнюдь не церемониальным оружием, гном неторопливо прошагал к спутникам, и стал лицом к зале.

— Ну? — все так же ехидно проговорил он, огладив лезвие. — Желающие будут?

Эннареон усмехнулся.

— Спасибо, друзья… Благодарю и тебя, уважаемый гном, — он кивнул рыжебородому. — Позвольте мне, однако ж, решить это недоразумение самому.

Он шагнул к Берту и коротко сказал:

— Уходи отсюда.

— Что?! — опешил кузнец. — Уходить — мне?! Иэээх!

С коротким звучным выдохом он выбросил вперед левый кулак, целя Эннареону в лицо. Удар был хорош: быстрый, прямой, мощный. Таким Берт запросто валил с ног быка на ежегодной ярмарке, к вящему удовольствию зрителей.

Альрин в ужасе вскрикнула. Кузнец уже предвкушал, как костяшки пальцев с хрустом впечатаются в челюсть, дробя кости, раздавливая плоть. Как сдуется, словно лопнувший помидор, эта эльфийская рожа.

Череда приятных мыслей вдруг прервалась самым бесцеремонным образом. Эльф, сделав маленький шажок в сторону, мягко, почти бережно положил свою руку на лапищу Берта. И кузнец внезапно обнаружил, что зубодробительный удар не достиг цели, а его самого стремительно затягивает в водоворот встречного движения.

Эннареон двигался не как обычный соперник в кулачном бою, коих Берт повидал немало, а иначе. Какую-то долю секунды кузнец еще дивился этому странному движению, а потом его мозг буквально взорвался от нестерпимой боли. Словно руку забрало в мельничный жернов, и теперь каждую косточку, каждый хрящик безжалостно перетирают в порошок.

Вдруг стало легче: Эннареон освободил кузнеца из жестокого захвата. Тот отошел на пару шагов, шатаясь и жадно глотая воздух. Больше всего на свете ему хотелось исчезнуть из этой проклятой таверны, чтобы не встречаться глазами с многочисленными свидетелями позора.

— Эй, приятель! Держи! — послышалось вдруг сзади, и Берт ощутил, как в ладонь ему легла тяжелая рукоять меча.

— Ха! Похоже, моя возьмет!

Он выпрямился, снова обретя уверенность в своих силах, и двинулся навстречу врагу. Острие клинка было нацелено эльфу прямо в грудь.

— А ну, брось! — рыжебородый гном первым оценил смену расстановки сил.

Внезапно Эннареон шагнул вперед. Взметнулся синий эльфийский плащ, молнией сверкнула сталь, и клинок кузнеца, перерубленный у самой гарды, со звоном упал на дощатый пол.

Толпа застыла в ошеломлении. Берт бестолково уставился на обрубок меча, оставшийся у него в руке.

— Уходи, — негромко проговорил эльф. — Иначе я оборву твою жизнь, не задумываясь.

Теперь кузнеца дважды просить не пришлось. Сопровождаемый десятком приятелей, он продрался сквозь ряды зрителей, и, опасливо оглядываясь, покинул таверну.

Эннареон неторопливо спрятал свой меч, показавший такое дивное превосходство. Альрин удивленно моргнула: сначала ткань плаща встопорщилась, выдавая оружие, но почти сразу вновь стала гладкой. Теперь клинок мог обнаружить только человек, точно знающий, что искать. Небольшую выпуклость над рукоятью было едва заметно.

— Особый покрой, — улыбнулся эльф, отвечая на невысказанный вопрос. — Никакой магии. Невооруженным путешествовать довольно опасно.

Оставшиеся посетители загалдели, обсуждая поединок. Но никто уже не рискнул заговорить с троицей. Лишь опасливые взгляды то и дело скользили по спутникам.

Напряжение немного снял трактирщик.

— Э, да чего там! — громко заявил он. — Берт первый задираться начал! Кирк ведь уговаривал его не ввязываться? Но нашему кузнецу-то после третьей пинты сам король не указ… А коли так, получил по заслугам. Вы, господа и дамы, уж не сердитесь, — трактирщик поклонился Эннареону со спутниками.

— Моя тоже в том вина, что вместо гостеприимства такое вот безобразие устроилось. Ежели остаться теперь не захотите, то в двух лигах всего есть "Три куропатки", там и накормят, и ночлег дадут. — Он хитро сверкнул глазами. — А только против нашей кухни им не выдержать!

— Боишься в деньгах потерять? — усмехнулся Эллагир. — Не дождешься, никуда мы не пойдем. Я и раньше от голода чуть на ногах стоял, а сейчас и подавно… Накрывай уже скорей!

— Это сейчас! Это мы мигом! — воодушевился хозяин. — Отменное мясо, вкуснейшее вино, свежайший хлеб!..

— Для меня — кувшин воды, будь так добр, — попросил Эннареон. — Эльфы не пьют ничего дурманящего.

— Обижаете, сударь, — шутливо попенял трактирщик. — Как мне можно об этом забыть? Чай, не со вчера таверну держу… — он подмигнул и стрелой умчался на кухню.

Гном тем временем поднял с пола обломок Бертова меча и принялся его изучать.

— Славный удар, клянусь Троаром! — провозгласил он на всю таверну, оглядев срез. — И славный клинок, способный на такое. Где кован?

Эннареон молча извлек меч тем же невероятно быстрым движением, какое уже продемонстрировал несколько минут назад. По таверне пронесся вздох восхищения: никому из собравшихся никогда не доводилось видеть такой скорости.

— Смотри сам, уважаемый гном.

Тот скользнул взглядом по стали:

— Не наша работа. Как же зовут мастера, создавшего столь дивное оружие?

— Его имя — Каллериан, — ответил эльф. — Прославленный полководец сам ковал свой клинок. Легенда гласит…

— Прошу прощения, — встрял Эллагир. — Может, прежде чем вспоминать древние сказания, перекусим сперва? И так с ужином задержались — дальше некуда!

Эльф, рассмеявшись, согласно кивнул:

— Да будет так. Уважаемый гном, разделишь с нами трапезу? — он повернулся к недавнему собеседнику. — Мое имя — Эннареон.

Эллагир и Альрин тоже назвали себя.

— Тангор к твоим услугам, высокородный эльф, и к услугам твоих друзей! — церемонно поклонился в ответ гном, коснувшись бородой пола, что означало просто-таки безмерное уважение. — Я с радостью присоединюсь к вам, но с одним условием: за ужин плачу я.

На столе, стараниями расторопного хозяина таверны, появлялись все новые и новые блюда и подносы.

— А почему ты называешь Эннареона "высокородным"? — с любопытством спросила Альрин.

— Слишком уж на короля ихнего похож, — пожал плечами Тангор. — Наверняка, родственник.

Чародеи уставились на эльфа, заставив того смутиться:

— Ну… Я действительно из правящей семьи, — натянуто улыбнулся Эннареон. — Не думал, что это так бросается в глаза, уважаемый Тангор, — добавил он, слегка подняв брови в немом вопросе.

— Я пять лет прожил в Аэрдиэрате, — самодовольно проговорил гном, ухмыльнувшись. — Учился кой-чему по кузнечному делу. И короля вашего видел стократ чаще, чем кружку доброго эля в тамошних кисельных тавернах, чтоб им пусто было!

— А нас учили, что эльфы и гномы недолюбливают друг друга, — машинально пробормотал Эллагир, но тут же понял, что сморозил глупость, и густо покраснел.

"Недолюбливающие друг друга" Эннареон и Тангор расхохотались.

— У нас нет поводов для серьезных разногласий, — отсмеявшись, ответил эльф. — Причина проста: и нам, и подгорному народу дарован очень долгий век. Поэтому в любом споре у нас хватает времени подумать и найти общий язык.

Эннареон замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.

— А люди… Они не могут позволить себе роскошь десятилетиями искать компромиссы. От поспешных решений — много бед. Войны, раздоры…

Альрин понимающе кивнула.

— Кстати, куда вы путь-то держите? — сменил тему Тангор.

Два молодых чародея переглянулись, и девушка негромко ответила:

— Наставник дал нам задание, и мы должны попасть в Авердиар.

— К лесным эльфам? — сделал круглые глаза гном. — Однако!

Эннареон тоже выглядел удивленным.

— Народ из долины Иллереммина едва ли примет вас тепло, — проговорил он, наконец. — В отличие от нас, береговых эльфов, жители Авердиара в прошлом воевали с людьми.

— Да? А почему… — начал было маг, но Тангор перебил его:

— Так вы, верно, пойдете через Дирхкаг?

Эллагир молча кивнул. Гном довольно потер руки:

— Я направляюсь туда же. Быть может, в вашей компании моя секира лишней не будет? Терпеть не могу путешествовать в одиночку.

После сытного ужина выяснилось, что таверна располагает всего одной комнатой для ночлега. Хитрый трактирщик нарочно повременил оповещать об этом спутников до трапезы, чтобы те не ушли искать постой в другом месте.

Сытый человек всегда настроен благодушно: приятная тяжесть в желудке, разомлевшее тело… Словом, возмущаться как-то не с руки. И Альрин с Эллагиром, в конце концов, пожали плечами: не идти же в ночь на улицу.

— Впрочем, к лучшему, что мы не будем спать порознь, — заметил Эннареон, поднимаясь по узкой темной лестнице на второй этаж. — У меня тревожное чувство.

— Нельзя быть напуганным мышонком и безоглядно верить таким ощущениям, — наставительно промолвил Эллагир, отпирая комнату ключом, взятым у хозяина таверны.

В нос путникам ударил запах влажного дерева: трактирщик, верно, совсем недавно добросовестно вымыл дощатый пол.

— Нельзя быть редкостным болваном и не слушать, что подсказывает сердце, — ехидно поправил его эльф.

— А тебя, уважаемый гном, ничего не беспокоит? — обернулся чародей к Тангору, ища поддержки.

— Беспокоит! — ступая в комнату, проворчал тот и зашагал куда-то в угол. — Беспокоит, что я бы мог уже сладко спать, а вместо этого вынужден слушать ваш дурацкий спор.

Послышалась какая-то возня, затем гном удовлетворенно хмыкнул и высек огонь. Оказалось, что он разглядел в темноте камин с дровами. Через несколько мгновений пламя занялось и начало разгораться. В его неярком свете можно было различить довольно дорогую мебель, какую нечасто встретишь на постоялом дворе, тяжелые занавеси на окнах и резной деревянный потолок.

— Ты отменно видишь в темноте, — проговорила Альрин, озираясь.

В комнате стоял небольшой диванчик, который Тангор сразу же подтащил поближе к огню, огромный дубовый стол и кресло. На стенах висело несколько больших картин. В другом углу чародейка обнаружила альков с широченной кроватью, на которой она смогла бы поместиться хоть вдоль, хоть поперек. Но больше мебели, подходящей по росту людям или эльфу, здесь не было.

"Значит, на кровати нас будет трое", — с легким замешательством подумала девушка.

— Я постелю на полу, — развеял ее смятение Эннареон. — Мы всегда так поступаем. Сооружать искусственные возвышения для сна — довольно странная привычка…

В комнату деликатно постучали.

— Ваши постели, господа! — послышался голос хозяина таверны.

Эллагир придержал дверь, чтобы трактирщик, нагруженный бельем чуть ли не до потолка, смог беспрепятственно войти.

— Здесь на всех, — объявил он, отдуваясь. — А еще за дверью я оставил кадку с горячей водой, если кому умыться… Вас, господин эльф, прикажете устроить на полу?

Пока трактирщик и Альрин заправляли постели, Эллагир бродил по комнате, рассматривая картины. Вдруг его внимание привлек темный предмет, лежавший на столе.

— Эге! — удивленно протянул он, подойдя поближе.

Спутники, как по команде, повернулись к магу и увидели, что тот держит в руках большую книгу в коричневом кожаном переплете.

— Лежала здесь, — проговорил Эллагир. — Посмотрите, какая красота! — он бережно погладил тиснение на коже.

— Пару лет назад здесь останавливался какой-то чародей, — пояснил трактирщик, распрямляясь. — Книга осталась после него. Я к ней и не прикасался ни разу. Небось, заколдованная! — добавил он с опаской.

— Это можно проверить, — усмехнулась Альрин.

Она положила ладонь на темный, испещренный царапинами переплет и мелодично пропела:

— Kalle kanni Bethan!

— Что скажете, магистр? — с легкой поддевкой спросил Эллагир.

— Чистая, — пожала плечами та. — Без следов заклинаний… по крайней мере, без явных.

Юноша открыл книгу и пролистал пару страниц

— Пустая… — разочаровано протянул он.

— Есть множество чар, чтобы скрыть письмена, и ты это прекрасно знаешь! — мотнула головой Альрин. — А если маг весьма искусен, то и Взор Бетан легко обманет.

— Если на надписи наложено заклятье, то, возможно, Тангор смог бы разглядеть пару строк… — вскользь заметил эльф.

— Тангор? — удивленно переспросил Эллагир. — Почему он?

— Ну, конечно же! Подгорный народ не восприимчив к магии, — воскликнула девушка. — Помнишь?

— С другой стороны, я бы не стал будить спящего гнома ради какой-то книги, — усмехнулся Эннареон. — Они весьма изобретательны по части ругательств.

С диванчика у камина раздавалось ровное сопение.

— Ваши постели, господа! — провозгласил трактирщик, отходя от кровати. — Хорошей вам ночи! Здесь и тихо, и спокойно. Двери, к слову, заговорены на взлом, так что никто вас не потревожит.

— Что ж, — Эллагир отложил книгу, в которой, разумеется, не увидел ни буковки, и сладко потянулся. — Добрых снов?

Пасмурная ночь черной тканью укутала поселок. Общая зала вскоре опустела: завсегдатаи разошлись по своим домам. Кого ноги уже не несли, по обыкновению, устроили на конюшне. По таверне прокатился стук запираемых ставней, и, наконец, наступила тишина.

Эльф полулежал, облокотившись на ножку дубового стола. Откуда взялось это безысходное чувство, что должно произойти что-то недоброе? Эннареон не знал. И, тем более, не представлял, с какой стороны последует удар. Все, что можно было сделать, — это не уснуть.

И смотреть.

И, конечно, слушать.

Ждать.

"Перевернута еще одна страница в Книге Судеб", — говорили у него на родине. Эльф очень хорошо понимал всю неизбежность этой фразы. Он чувствовал: далеко, где проложены незримые нити событий, несколько их сплелось в узел, неожиданно и неотвратимо. А липкая тьма вокруг — лишь завеса, которая каждую секунду может разверзнуться, являя миру нечто, уже предначертанное.

Слева, на диванчике у камина, сладко спал Тангор.

"Вот — народ, начисто лишенный предчувствий, — подумал Эннареон, улыбнувшись в темноте. — Свой внутренний голос они припишут разыгравшемуся воображению и выпитому элю, а вовсе не интуиции и ощущениям, что за гранью разума"…

Справа, в глубине алькова, тихо посапывали Эллагир и Альрин.

"Интересно, кто из них первый проснется, когда начнутся неприятности"? — принялся размышлять Эннареон.

В том, что они начнутся, эльф не сомневался.

Вдруг на лестнице, ведущей на второй этаж, скрипнула ступенька. Тонко, еле различимо. Эннареон бесшумно вскочил на ноги, схватив меч, лежащий рядом. Теперь он слышал тихие шаги за дверью и приглушенное дыхание.

"Четверо, — подумал он, подкрадываясь к входу на цыпочках. — Нет, пятеро. Четыре человека и гном. Надо разбудить Тангора, в темноте от него больше помощи! Чародеи могут и промахнуться, швыряясь заклинаниями"…

Эльф шагнул к камину, но вдруг с наружной стороны кто-то аккуратно и тихо вставил ключ.

"Нет времени на Тангора", — решил Эннареон и притаился за дверью.

Замок чуть скрипнул, дубовая дверь бесшумно распахнулась, и темный силуэт скользнул в комнату. Эльф сделал стремительный, но беззвучный выпад мечом, метя в горло. Вошедший лишь тихо вздохнул, прежде чем бесформенной грудой осесть на пол.

Второй разбойник быстро оценил ситуацию и понял, что угроза притаилась за дверью. Он толкнул ее от себя, что было сил, и сразу же резко прянул вперед, через труп подельника. Расчет был на то, что противник, задетый дверью, не успеет среагировать. Такая тактика могла бы сработать с менее опытным бойцом, но Эннареон предвидел этот вариант. Быстро крутанувшись в уходе от удара, он косо рубанул мечом на вытянутой руке. Враг успел защититься своим оружием, но это мало помогло. Эльф молниеносно скользнул лезвием по лезвию, и острие клинка вошло нападавшему глубоко между ребрами.

Третий, настоящий громила, взмахнул длинным узким ножом. Эннареон распластался под ударом, и тут же вскочил, готовый атаковать. Вдруг со стороны алькова, разрывая темноту, ударила сиреневая молния. С легким шипением она попала нападавшему точно в лоб.

Эльф успел увидеть широко распахнутые глаза. В них была боль пополам с удивлением. Затем враг рухнул на пол, так и не издав ни звука. Нож с глухим стуком выпал из ослабевшей руки и откатился к столу.

"Хорошо, чародеи проснулись, — подумал Эннареон. — И хорошо, что они обучены защищаться. И просто чудо, как хорошо, что они не попали в меня"!

Очередным его противником оказался гном. Ненамного выше Тангора, но чуть ли не вдвое шире, он был облачен в шлем и кольчугу. Слегка изменив позу, Эннареон ушел с линии атаки. Зарычав, гном махнул секирой, метя сопернику в грудь. Эльф легко увернулся и сразу попытался поразить врага коротким тычковым ударом в горло. Клинок скользнул вперед, но нападавший круговым движением оружия увел меч в сторону.

Из алькова ударила еще одна молния, попав разбойнику между лопаток, но тот не обратил на нее никакого внимания.

— Не гнома! — прокричал Эннареон, делая обманное движение мечом вверх. — Бейте другого!

Вновь магическая вспышка осветила поле боя. Из алькова донеслось грязное ругательство: заклятье лишь слегка зацепило последнего нападавшего за бок. Но хватило даже неточного попадания. Пятый ночной гость, хрюкнув, осел на пол.

Скомкав движение, эльф внезапно разорвал гладкую траекторию очередного удара. Клинок с тонким свистом рассек воздух, метя в бедро. Гном успел парировать, но при этом потерял подвижность. Эннареон, крутанувшись в обратном направлении, мощным ударом буквально снес ему голову.

— Тангор, просыпайся, наконец! И запали камин поскорей! — воскликнул он, стряхивая кровь с меча.

— Сейчас, — произнесла из темноты Альрин.

В комнате сверкнула еще одна молния, и дрова в камине взвились сиреневым пламенем, тут же ставшим, впрочем, обычного цвета. С диванчика послышалось недовольное ворчание:

— Что тут у вас происходит? С ума вы посходили, что ли?! — над спинкой появилась всклокоченная голова Тангора.

Гневное выражение его лица так и застыло, когда он увидел лежавшие на полу тела.

— Кто-то хотел нас прикончить… Во сне, — мрачно усмехнулся эльф.

Почти без одежды, забрызганный кровью нападавших, он являл собой в свете огня поистине необычное зрелище.

— Мы много раз били Стрелой Эххара по мишеням… — проговорил бледный Эллагир. — Но по живым людям — никогда.

Казалось, его сейчас стошнит. Альрин, впрочем, выглядела не лучше.

— Надо… вынести их вон… — выдохнула она, махнув рукой в сторону трупов.

— Справитесь без меня? — спросил Тангор, сладко зевнув, и, не дожидаясь ответа, улегся обратно на диван.

Ворча на гнома, столь эффективно уклонившегося от работы, спутники сложили тела нападавших в коридоре. После небольшого обсуждения, трактирщика решили позвать лишь утром: всем хотелось спать.

— Надо было сразу звать нас, — попенял чародей Эннареону. — Ты действительно собирался биться один против пятерых?

— У меня было преимущество, — пожал плечами тот. — Я слышал шаги по лестнице и был готов к бою. Едва незнакомцы отомкнули дверь, я атаковал.

— Но ведь они могли оказаться мирными людьми! — опешила Альрин. — Откуда ты мог знать, что это — враги?

— Ниоткуда, — недоуменно отозвался эльф. — Но едва ли добропорядочные гости заходят ночью и с отмычкой.

— Это могли быть простые воры, — горячо возразила чародейка. — Взломали замок, чтобы утянуть что-нибудь ценное.

— Воры, торговцы, странствующие менестрели, — с долей раздражения в голосе перебил ее Эннареон. — Какая разница? Они пытались проникнуть сюда тайно, а потому — были опасны. В таких случаях надо нападать первым. А расспросы оставить на потом, если до этого дойдет.

— Люди так не поступают, — тихо заметил Эллагир, усаживаясь на единственную в комнате кровать. — Может мы и принимаем поспешные решения, но уж точно не бросаемся с оружием на всякого встречного. Любой постарался бы сначала выяснить, в чем дело.

— Глупость, которой нет оправдания, — жестко отрезал эльф. — Возможно, вы это поймете. Когда-нибудь потом… — он помолчал мгновение, но все-таки докончил ехидно: — Если доживете, конечно.

Чародей попытался придумать ответную колкость, но вдруг обнаружил, что уже лежит на кровати, и сил, чтобы спорить, совсем не осталось…

— А уважаемый гном не слишком чувствителен к таким происшествиям, — нервно хохотнула Альрин, неуклюже пытаясь сменить тему разговора. — Глянь, Эл… Эл!

Юноша спал, раскинув руки в стороны. Чародейка с тревогой взглянула на Эннареона, но тот поспешил ее успокоить:

— С ним все в порядке. Несколько часов сна — лучшее снадобье в этих случаях. Тебе тоже отдых не помешает, — добавил он, с сомнением глядя на бледное лицо и запавшие глаза Альрин.

— Мне страшно, — бесхитростно ответила девушка, зябко поводив плечами.

— Я буду настороже, — заверил ее Эннареон. — Не тревожься ни о чем.

Он сел, привалившись спиной к стене, положив меч прямо перед собой. Тучи на небе рассеялись, и звездный свет, проникший в комнату, заиграл на клинке, отполированном до блеска. Очертания фигуры эльфа в этих неверных бликах — это было последнее, что запомнила Альрин, прежде, чем провалилась в объятия сна.

Эллагир открыл глаза и покрутил головой. Эльф стоял лицом к окну, вглядываясь в рассветное небо. Начинался новый день.

— Ты что же, вовсе не ложился? — поинтересовался чародей, спрыгивая с кровати.

— Тела наших ночных визитеров пропали, — каким-то слишком спокойным голосом сообщил Эннареон, проигнорировав вопрос. — И я ничего не слышал. Магия?

— Возможно, — негромко ответила Альрин, приподнимаясь на локтях.

Чародейка, без сомнения, принадлежала к тому типу девушек, которые после сна выглядят особенно мило и трогательно. Даже Эннареон не мог не восхититься ее красотой. Что до Эллагира, он просто терял дар речи всякий раз, как видел свою возлюбленную такой.

— Kalle kanni Bethan, — проговорила та скороговоркой и сразу почувствовала магический отклик. — Да, за дверью творили заклинания. Думаю, надо разыскать трактирщика. И, если он замешан во всем этом…

— …то всадить мерзавцу клинок в брюхо, — предложил Тангор с дивана.

— Но сперва — расспросить хорошенько, — заметил Эннареон, завязывая тесемки дорожного мешка, носившего следы долгих странствий.

Чародеи переглянулись: эльф не возразил против жестокой расправы.

— Скорее всего, трактирщик бежал еще затемно, — проговорил Эллагир, спускаясь по полутемной лестнице. — Положение у него незавидное, как ни посмотри…

— Да, пожалуй, найти его будет непросто, — согласно кивнул Тангор.

Оба они ошиблись. Трактирщик оказался первым, кого увидели спутники в этот ранний час, спустившись в обеденную залу. Бедняга висел в петле, закинутой на потолочную балку. Рубаха была вся в пятнах крови, еще одно пятно расползлось по простым тканным штанам, перехваченным поясом из бычьей кожи. На руках недоставало нескольких пальцев.

— Пытали, — вздохнул эльф. — Наверное, спрашивали, где ключи.

— Или же он сам повесился, не выдержав мук совести, — предположил чародей.

— После чего взял топор и поотрубал себе пальцы? — язвительно заметил Тангор. — Или нет, он сперва покалечил себя, а петлю приготовил загодя, и…

— Довольно, — оборвал его Эннареон. — Надо убираться отсюда. Если заявятся деревенские, да еще со стражниками, неприятностей не избежать.

— А он? — кивнула на трактирщика Альрин, превозмогая дрожь. — Так и останется тут висеть?

— Мы ничем не можем помочь бедолаге, — вздохнул эльф. — Зато он теперь может навредить. Если стража нас задержит… — Эннареон покачал головой. — В этом месте нельзя оставаться. Ночью мы бились не с простыми грабителями. Уверен — кто-то устроил ловушку! Правда, не ясно, на кого из нас. Но в любом случае, еще один шанс предоставлять ему глупо. Поэтому, в путь!

Сборы были недолгими: всем хотелось поскорей покинуть злополучный трактир. Малость задержался лишь гном, бесцеремонно решивший пополнить запасы провианта из кладовых таверны. Альрин хотела остановить его, но тот лишь отмахнулся, пробурчав что-то о "компенсации" и о том, что "приличное с виду место — и такое безобразие".

Чародейка попыталась было заручиться поддержкой Эннареона и вместе урезонить Тангора, но эльф отнесся к "разграблению" на удивление спокойно. И Альрин отошла, раздумывая о таком своеобразном понимании справедливости.

Наконец, все собрались перед выходом.

— Ну, двинулись? Наши лошади, наверное, застоялись… — проговорил Эллагир, подтягивая лямки заплечного мешка. "Тяжеловат"! — подумалось ему.

— О! Так вы — конные? С лошадью у меня определенные сложности… — растерянно протянул Тангор.

— Устала?

— Заболела?

— Ее вовсе нет! В этом и сложность, мы же — пеший народ!

— Не беда, — вмешался эльф. — Моя Ниэроиль прекрасно понесет нас двоих.

— И непременно будет рада багажу, — пробормотал гном себе под нос.

— Я спрошу ее, — серьезно ответил Эннареон.

Эллагир и Альрин только молча переглянулись, понимая, что эльф не шутил.

Вскоре все четверо рысью удалялись от оказавшегося столь негостеприимным трактира. Эльфийская кобыла, как выяснилось, была совершенно не против нести не только Эннареона, но и его спутника.

"Как она образовалась, увидев выходящего из таверны эльфа, — думал чародей. — Будто старому другу"!

Получасом назад они все наблюдали удивительное зрелище: Эннареон, улыбаясь, подбежал к своей лошади и начал ласково гладить ее по шее, быстро говоря что-то по-эльфийски, перебирая шелковистую гриву. Кобыла отвечала тихим радостным ржанием и терлась мордой о его плечо.

"Она чувствовала, что ночью что-то происходит, и очень волновалась за меня", — пояснил тогда Эннареон.

Кони Эллагира и Альрин тоже были эльфийской породы, но они проявили радость от встречи с хозяевами гораздо более сдержано.

— Это потому, что вы вместе с недавних пор. А мы с Ниэроиль успели крепко подружиться, — сказал эльф совершенно серьезно. — Удивительно, что эти кони вообще согласились вас нести! Своими седлами вы доставляете им массу неудобств.

Сам Эннареон легко и непринужденно держался на лошади без седла и прочей конской сбруи. Каково приходилось гному, чей опыт верховой езды насчитывал два случая за всю жизнь, приходилось только догадываться.

Впрочем, Тангор держался молодцом. Через пару часов он даже нашел в себе силы отцепиться от эльфа, за которого до сей поры держался мертвой хваткой.

— Не бойся, — произнес Эннареон вполголоса. — Ниэроиль не позволит тебе упасть.

— Да? Я бы охотнее поверил в ее заботу, скажи она об этом сама, — скептически проворчал гном.

Кобыла, обернувшись, посмотрела на Тангора и тихонько фыркнула.

— Ты ее забавляешь, — без обиняков заявил эльф. — Думаю, время дать отдых лошадям, — обернулся он к остальным спутникам. — Заодно разомнемся и перекусим.

Выбрав уютную полянку на опушке леса, недалеко от тракта, путники спешились. Солнце, стоявшее высоко в зените, прогрело землю, и в воздухе разлился пряный аромат чабреца. Где-то в кустах неподалеку распевался дрозд. Над островками лугового клевера, разнося пыльцу, деловито сновали пчелы, эти неутомимые труженики.

Альрин и Эллагир, предоставив лошадей себе, занялись изучением содержимого дорожных мешков. Припасов, захваченных хозяйственным гномом в таверне, хватило бы на десятерых: тут было и мясо, и хлеб, и овощи, и даже пара бутылок вина.

— Так вот почему мой багаж потяжелел по меньшей мере вчетверо, — со смехом сказал чародей, извлекая очередной сверток, на этот раз — с копченой свининой.

— Не только поэтому, — многозначительно заметила Альрин, бросив выразительный взгляд на его мешок.

Через грубую ткань отчетливо проступали очертания книги солидного размера. Юноша покраснел:

— Я подумал, трактирщику книга чародея без надобности. А я… а мы, возможно, разгадаем ее секрет… со временем.

Тангор одобрительно похлопал Эллагира по плечу:

— Молодец! Считай это справедливой платой за неспокойную ночь.

— Ты-то спал вполне безмятежно, — рассмеялась Альрин.

— О, если б меня разбудили… — начал гном, но чародей подхватил его:

— …утащил бы на фунт солонины больше? Ну, в качестве "платы"?

Тангор насупился, сурово оглядел спутников, и изрек:

— Не меньше, чем на пару фунтов! Кто бы говорил… Книгокрад!

Все рассмеялись, и громче других — сам гном. Вдруг Эннареон замолк и жестом попросил остальных сделать то же.

— Кто-то идет со стороны леса, — шепнул он быстро. — Двое… нет, трое.

— И что с того? — удивился Эллагир. — Это — Велленхэм, здесь… — он хотел сказать — блюдут законы — но прикусил язык.

События в таверне плохо вязались с этой мыслью.

Из-за кустов, покрывающих опушку леса, вышли трое крепких с виду мужчин. На местных крестьян они походили не больше, чем хищная рысь на толстого домашнего кота. Одежда из мягкой кожи не сковывала движений, а удобные сапоги позволяли шагать без излишнего шума. Каждый нес наготове короткий лук.

Эннареон вздохнул.

"Верно, ночь в трактире еще не закончилась", — подумал он.

— Долгих лет, господа! — небрежно кивнул первый, остановившись шагах в пяти.

— И вам, судари, — отозвалась Альрин с прохладцей.

— Здесь охотятся только с королевским разрешением, — подал голос второй, самый старший из той компании.

— Мы что, похожи на охотников? — поднял голову Тангор, поправлявший сапог.

— Кто вас разберет, — усмехнулся третий, долговязый детина с перебитым носом. — Видали мы тут всякую шушеру… За проход по этой земле платить надо! Верно говорю, Беркут? — он подмигнул старшему.

— Мы — королевские маги, — произнес Эллагир негромко, но веско. — Поостерегся бы.

Вместо ответа, долговязый отточенным движением выхватил стрелу и натянул тетиву. Его друзья слаженно повторили движение.

— Кошельки на землю! Или перестреляем вас, как куропаток!

— Живо!

Альрин охнула от неожиданности. Эннареон с тревогой оглянулся на нее Вдруг названный Беркутом пошатнулся и осел на траву. Стоявший рядом отвлекся, всего на мгновение. Но эльфу оказалось достаточно и этого.

Он прянул вперед, и клинок Каллериана, выхваченный уверенной рукой, разрубил лук и вошел в тело стрелка. Из жуткой зияющей раны на груди выплеснулась кровь. Одновременно с этим, долговязый получил удар камнем в голову и свалился, как подкошенный.

Тангор довольно хмыкнул.

— Он уже не встанет? — деловито поинтересовался Эннареон, повернувшись к гному.

— Если рука меня не подвела, — пожал плечами Тангор. — Отчего их вожак свалился?

— Сонные чары, — пояснил Эллагир коротко.

— Так он живой? — вздохнул эльф, подходя к уснувшему не по своей воле. — Что ж…

С этими словами Эннареон быстрым движением вонзил меч в горло лежащему разбойнику. Тот с хрипом дернулся, заскреб пальцами и затих. Казалось, даже птицы, поющие на опушке леса, умолкли. Слышно было только дыхание спутников.

— Зачем? — потрясенно вымолвил, наконец, чародей.

— Устранил угрозу, — коротко пояснил эльф.

— Он был не опасен!.. Я его усыпил! — сорвался на крик Эллагир.

— Проснувшись, он мог пуститься по нашему следу. Отомстить за друзей, — мрачно заметил Тангор. — У него лук. А кольчуга, к слову, надета только на мне.

— Ему было не догнать нас, — упавшим голосом произнесла Альрин. — Мы едем верхом!

— А если бы он сумел? — с нотками раздражения отозвался Эннареон. — Пустой спор, друзья. Может, двинемся дальше? Есть что-то расхотелось…

Наскоро собравшись, они продолжили путь. Чародеи подавлено молчали. Каждый в глубине души понимал, что эльф, возможно, уберег их от многих неприятностей. Но хладнокровно убить безоружного, да еще и спящего под действием заклятья человека? Эта мысль одинаково им претила.

Эннареон тоже ехал молча, рассеяно глядя перед собой. Никаких угрызений совести он не испытывал. Была лишь досада, что Эллагир и Альрин не признают его правоты. Один Тангор находился в приподнятом расположении духа. Сидя позади эльфа, гном тихонько напевал какую-то песенку на своем наречии и то и дело крутил головой по сторонам.

— Хватит унывать! Взгляните, какая красота! — не выдержал, наконец, он этой тишины, прерываемой лишь мерным стуком копыт.

— Ты о чем? — моргнул Эннареон.

Выросший по обе стороны Столичного тракта подлесок выглядел действительно довольно заурядно. Молодые ясени, вязы, кое-где попадалась тонконогая березка или раскидистый дуб.

— Камни, которыми вымощен тракт! Среди них нет хотя бы двух одинаковой формы, а как все подогнаны!

— Ах, ты об этой красоте, — не выдержав, рассмеялся Эннареон. — Прости, дружище. Хотел бы я разделить твой восторг…

— Дорогу мостили гномы, — слабо улыбнувшись, сказала чародейка. — Во времена правления Хальрена Просветителя было решено нанимать мастеров, а не использовать труд преступников. Король посчитал, что эти траты окупятся с лихвой.

— Я так и думал! — торжествовал Тангор. — Сразу видно нашу работу!

Он довольно хлопнул эльфа по плечу.

— А?.. Угу, действительно, хорошая дорога, — вздохнул тот.

Тангор бросил на него косой взгляд и поубавил пыл:

— Ну… Ваши Озерные сады в Аэрдиэрате тоже ничего. Да-а, — взгляд гнома затуманился от воспоминаний. — Они радовали глаз!

Эннареон молча склонил голову, принимая похвалу.

— Как вы ухитрились создать это чудо?

— Потом и кровью, — просто ответил тот. — Буквально.

— Так значит, легенда говорит правду? — удивленно проговорил Тангор.

— Да… В древности у нас считалось великим делом отдать немного собственной крови родной земле. Пожертвованная добровольно, она обладает большой силой. Эта сила передается деревьям и травам… И вообще, всему живому, что нам по-настоящему дорого.

— Какой восхитительный дар! — воскликнула Альрин.

— Он стал проклятием, — Тангор потеребил бороду. — О том, что эльфийская кровь несет чудесные свойства, давным-давно узнало одно дикое людское племя. Мечтая о бессмертии, они однажды напали на лесных эльфов…

— Потом племена объединились, был тяжелый бой, — продолжил Эннареон глухим голосом. — Остатки эльфов укрылись на юге, в лесах Иллереммина. Позже там возникло их королевство. Людям тоже не поздоровилось: потеряв тысячи убитыми, они, разумеется, так и не обрели желанного бессмертия. Те немногие, кто смог идти, ушли через перевалы на север. Их далекие потомки построили Гатвин и Ксандру.

— Теперь вы понимаете, ребята, почему лесные эльфы не очень любят людей? — усмехнувшись, спросил Тангор.

— Знаешь, в наших книгах сказано по-другому, — с сомнением покачала головой Альрин. — Лесные эльфы хотели отнять земли у людей. Но те храбро дали бой, и отбросили врага к югу.

— Зачем моим собратьям скалистые предгорья? — заметил Эннареон, горько улыбнувшись. — Людская история лжет.

— Ну, положим, те предгорья богаты самоцветами, — проворчал гном, ерзая на лошади. — Камни сказочной красоты! А в ваших лесах что красивого? Гроздья рябины, разве…

— Одна ягодка стократ совершеннее всех рубинов в вашей сокровищнице, — спокойно возразил Эннареон. — Подгорному народу не понять.

— Куда уж нам, — рассмеялся Тангор. — Впрочем, люди тоже без понятия: наши самоцветы ценят малость подороже лесных ягод.

— Глупцы нашли друг друга, — пожал плечами эльф. — Смотрите, город!

— Это — Квенкир. Чувствую запах свежего эля! — обрадовано потер руки гном.

В отличие от насупившихся чародеев, он ни капли не обиделся на "глупцов", будучи уверенным, что считать какую-то рябину дороже самоцветов и есть самая настоящая глупость.

Квенкир оказался небольшим, но шумным местом. Как и полагается городу, стоящему на пересечении основных торговых путей королевства, он имел огромную рыночную площадь. В высокообразованном и от того немного чопорном Визенгерне торговцы чинно стояли у своих палаток, ожидая, когда кто-нибудь подойдет взглянуть на товар. Совсем иначе дело обстояло здесь. Любой, забредший на рыночную площадь Квенкира, сразу же бывал атакован дюжиной "невероятно выгодных предложений, только здесь и сейчас, и по самым низким ценам во всем Велленхэме".

Торговцы сновали, как проворные пауки, опутывая своими сетями жертву, и редко кто мог уйти с рыночной площади без покупок и при своих деньгах. Верховая езда в городских стенах была под запретом. Об этом давным— давно позаботилась гильдия, вынудив бургомистра издать такой указ. Это был хитрый ход: теперь быстро миновать назойливых купцов стало невозможно.

Едва эльф, гном и Эллагир с Альрин ступили на мощеную булыжником площадь, ведя коней за собой, их тут же окружило прочное кольцо желающих поскорее сбыть свой товар.

— Упряжь, лошадиная упряжь!

— Оружие, лучшие мечи и луки в Велленхэме!

— Каменья, драгоценные каменья для прелестницы!

Тангор скользнул взглядом по добру ювелира и коротко заключил:

— Фальшивка.

— Э, думай, что говоришь, гном! — возмутился торговец. — Самолично за каждый по двадцать золотых платил!

— Камни — поддельные, а сам ты — простофиля, коли так, — емко присовокупил тот, усмехнувшись в бороду.

— Молодой господин, — оттеснил незадачливого ювелира оружейник. — Вы просто обязаны купить меч! Можно ли в наше время путешествовать без оружия?

Эннареон сначала не понял, что обращаются именно к нему.

— Имеется превосходный выбор клинков гномьей ковки! — продолжал тараторить торговец. — Из самого Дирхкага!

— У меня есть меч, уважаемый, — негромко ответил эльф, не замедляя шага.

Оружейник, видя, что теряет возможного покупателя, отчаянно закричал вслед:

— Два по цене одного отдам!

— Странный человек, — проговорил Эннареон недоуменно. — Я же сказал, что у меня есть клинок. Зачем мне еще два?

— Незачем, — подтвердил Тангор, одновременно отмахиваясь от очередного купца, предлагающего бальзамы от ран. — Ты и одним мечом можешь таких дел наворотить…

— Хмм… А что может сделать даже самый прославленный мастер клинка против боевой магии? — не без поддевки спросил Эллагир, многозначительно коснувшись мантии.

Они с Альрин решили въехать в новый город в парадной одежде своего Ордена, и теперь то и дело ловили на себе восхищенные взгляды.

— Зависит от обстоятельств, — спокойно ответил Эннареон. — Вздумай мы биться, какое заклинание ты б выбрал?

— Нууу… — задумался чародей, но эльф прервал его: — Поздно. Я уже успел тебя прикончить.

— А будь мы в тридцати шагах друг от друга? — не унимался тот.

— Ты попадешь с такого расстояния? — улыбнулся Эннареон. — Хорошо, когда мишень неподвижна…

— Друзья, давайте даже теоретически не будем обсуждать такие вещи, — вмешалась Альрин, которой от этого разговора стало не по себе.

— Действительно, чего это вы бородами надумали помериться, — проворчал Тангор.

Молодой маг рассмеялся:

— И у нас есть такая пословица! Только не про бороды, а…

— Эллагир! — быстро сказала девушка и густо покраснела.

— Что? Я молчу, — с притворной скромностью отозвался юноша, пряча озорную ухмылку. — Ох, что это там?

Последнее замечание относилось к странного вида сооружению в самом центре рыночной площади. Оно выглядело, как помост для представлений, и с двух сторон его находилось по высокому, футов в тридцать, деревянному столбу. Промеж них был натянут канат, трепетавший на ветру, точно струна. За помостом располагался пестрый шатер, из которого доносилась музыка, безобразно исполняемая небольшим оркестром из трех человек.

— Я думаю, это бродячий цирк, — пожал плечами гном. — Ничего интересного.

— Цирк! — воскликнула Альрин. — Как здорово! Друзья, давайте чуть-чуть задержимся?

— Разве в Визенгерне недоставало представлений? — удивился эльф.

— Было не до них, — нетерпеливо проговорила чародейка. — Университет отнимал все время. И, — она хихикнула, — с нашими наставниками цирк не нужен. Так мы посмотрим, что там?

— Я тоже с удовольствием глянул бы, — поддержал ее Эллагир. — Что скажете? Эн? Тангор?

— Они-то, небось, за просмотр деньги берут? — осторожно осведомился гном.

— У меня найдется пара монет, — отмахнулась Альрин и решительно двинулась к помосту.

Друзья ввинтились вслед за чародейкой в самую гущу толпы и начали прокладывать себе дорогу. Впрочем, особо толкаться им не пришлось: увидев одеяние королевских магов, зеваки расступались. Таким образом, уже совсем скоро спутники оказались в первых рядах.

Внезапно на помост выскочил невысокий и довольно нескладный человек в ярко-красном камзоле. Его густая черная борода резко контрастировала с наголо выбритой головой. Народ, поняв, что представление начинается, оживился. Лысый тем временем набрал полную грудь воздуха и завопил что есть мочи:

— Почтеннейшая публика! Лучший странствующий цирк во всем Велленхэме! Только одно представление моей труппы в вашем славном городе! Каждый трюк смертельно опасен! Смотрите все, и не жалейте монет для артистов, рискующих жизнью на потеху зрителям!

— Когда ж ты замолкнешь, — тихонько пробормотал Эннареон, успевший десять раз пожалеть, что подошел так близко к сцене.

Голос хозяина труппы оказался на редкость противным и при этом — громким. Чуткому слуху эльфа действительно пришлось несладко. Наконец, красный камзол скрылся в шатре. Три музыканта заиграли вполне мелодичный марш, после воплей хозяина труппы звучавший музыкой богов.

Эннареон с облегчением вздохнул, но вдруг замер, забыв выдохнуть. Из шатра танцующей походкой вышла девушка сказочной красоты и изящества. Стройная фигура была обтянута яркой тканью, подчеркивающей восхитительные линии тела. Светлые длинные волосы были собраны на затылке в густой хвост. На лице играла озорная улыбка.

Эльф буквально утонул в ее глазах, ярко-синих, цвета неба в августе. Тем временем, девушка легко запрыгнула на помост, и, все также пританцовывая, подошла к одному из деревянных столбов.

— А она ничего, правда, дружище? — Тангор дернул эльфа за рукав плаща.

— А? Что? — рассеянно отозвался Эннареон, не сводя взгляда с артистки.

Гном открыл рот, чтобы съехидничать, но увидел этот взгляд, и замолк на полуслове.

Девушка в две секунды каким-то непостижимым образом взобралась по столбу до верха и теперь тихонько шла по канату, ловя равновесие. Солнце ярко освещало ее стройную фигурку, балансирующую между небом и землей.

Музыка зазвучала громче, и толпа ахнула: артистка принялась танцевать на канате, будто на сцене. Узкая полоска пеньки на тридцатифутовой высоте отчаянно затрепетала. Зрелище действительно завораживало. Умопомрачительно сложные движения, которые и на земле-то не всякий танцор сможет изобразить, девушка совершала настолько легко и естественно, что дух захватывало от восторга. Без сомнения, несмотря на молодость, у нее был колоссальный опыт таких выступлений.

Вдруг раздался громкий треск и эльф, ахнув, увидел, как канат распался на два. Артистка, изогнувшись в воздухе, каким-то чудом успела ухватиться за обрывок и стремительно понеслась к столбу, к которому тот был привязан. Все произошло за считанные мгновения, но Эннареон рванулся к сцене сразу же, как только услышал звук рвущейся пеньки.

Расстояние в десять шагов он преодолел в два могучих прыжка, еще один понадобился, чтобы влететь на помост. Циркачка попыталась избежать удара в деревянную опору, но безуспешно. Вскрикнув от боли, она выпустила конец каната из рук.

Хрупкая девичья фигурка камнем рухнула вниз, прямо в руки эльфу. Эннареон успел отметить уголком сознания, что артистка все-таки смогла кое-как сгруппироваться, а затем в работу включилось натренированное тело. Поймав девушку, эльф как бы продолжил ее движение, приседая, чтобы погасить скорость падения, и одновременно крутанувшись, чтобы смягчить силу удара.

"Вроде удалось"! — успел подумать он, прежде, чем потерял равновесие и упал на помост, не выпустив, однако, артистку из рук.

Музыка, наконец, смолкла. По толпе пронесся шумный многоголосый выдох. Тангор склонился над эльфом:

— Шустрый! Сам-то цел?

Эннареон осторожно пошевилился, прислушиваясь к ощущениям.

— Думаю, да. Как она? — эльф кивнул на девушку, которая лежала на нем неподвижно.

— Без сознания, — подоспел Эллагир. — То ли от боли, то ли от страха. Плечо разбито в кровь. Альрин, — повернулся он к спутнице. — У тебя исцеление лучше получается…

— Без сомнения! — ослепительно улыбнулась чародейка. — Yerrha equillia!

Артистка пошевелилась и открыла глаза.

— А ну, хватит! — раздался сзади противный голос.

Эннареон, узнав его, поморщился. Маги обернулись и увидели того самого человека в красном камзоле, который объявлял о начале представления. Лицо его исказила злоба.

— Я не собираюсь платить за лечение! Вас не просили! — прогнусавил он. — Лисси, вставай, дрянь эдакая! И живо за работу!

Циркачка стремительно вскочила на ноги. Не следовало проделывать это столь быстро. Она покачнулась, и упала бы снова, но Эннареон успел подхватить ее.

"Словно шелк", — подумал он, слегка поглаживая тонкое запястье. Внезапно пальцы наткнулись на грубый рубец. Эльф бросил быстрый взгляд на руку девушки и вздохнул.

На нежной, медового цвета коже явственно выступало треугольное клеймо. Легеррандский знак рабства.

— Простите, хозяин, — тихонько проговорила Лисси, мягко высвобождая ладонь. — Я сейчас буду в порядке.

— Ей нужно отдохнуть, — сказал Эннареон, холодно глядя прямо в глаза владельцу цирка.

— Поуказывай еще, красавчик! — огрызнулся тот. — Если мне понадобится совет эльфа, — он произнес это с нескрываемым презрением, — я спрошу. Лисси! — бросил он артистке. — Будешь танцевать с лентой на помосте!

— Я… да, конечно, мастер Тáгриз, — все также негромко ответила девушка.

Она сделала шаг вперед и снова оступилась.

— Да ты будешь сегодня стоять на ногах, сучка? — взревел Тагриз, размахиваясь для хорошей оплеухи.

Но его ладонь не достигла цели, неожиданно столкнувшись с рукой Эннареона, твердой, как сталь. Хозяин труппы охнул, схватившись за предплечье.

— Лисси, — спокойно повернулся к девушке эльф. — Хочешь покинуть этого человека? Мы едем на запад. Можешь присоединиться к нам.

Артистка выглядела совершенно непонимающей, но все же слегка кивнула, глядя на Эннареона широко распахнутыми от удивления глазами.

— Тогда беги за вещами, и поторопись, — вмешался Тангор.

— По крайней мере, — Эллагир усмехнулся, — с нами будет безопаснее, чем с ними, — он кивнул на красный камзол.

Тагриз тоже сбился с толку от всех событий, но одно понял ясно: его рабыню сейчас уведут, среди бела дня, прямо во время выступления. Этого, конечно, нельзя было допустить.

Сноровисто достав кинжал откуда-то из складок одежды, он с коротким рыком кинулся на эльфа, главного виновника происходящего. Маги и Тангор не ожидали такой стремительной атаки. Но Эннареон вдруг сделал маленький шаг в сторону, перехватывая кисть нападающего, и, мощным рывком, повернулся всем корпусом.

Владельца цирка подхватила какая-то неведомая сила. Она мягко, но непререкаемо повела его по широкой дуге вокруг эльфа. И невозможно было не подчиниться. Наконец, Эннареон отпустил руку Тагриза и тот, пролетев еще несколько шагов, неуклюже шлепнулся на зад. В толпе засмеялись.

— Посмеешь напасть, расплата будет суровой, — не повышая голоса произнес эльф.

То ли падение каким-то образом ухудшило сообразительность хозяина цирка, то ли потеря рабыни затуманила разум. Он, не вняв предупреждению, довольно ловко вскочив на ноги, и снова шагнул к Эннареону. Теперь — намного более осторожно, бдительно следя за каждым движением эльфа. Тот насмешливо посмотрел на нападавшего.

— Сейчас я выпущу тебе кишки, ублюдок, — прорычал Тагриз сквозь зубы. — А потом пойду и спущу шкуру с этой сучки, как делал уже не раз.

Лезть вперед, очертя голову, было неразумно, он усвоил этот урок. Его взгляд ощупывал Эннареона в поисках слабого места. Из шатра выбежало четыре человека, одна девушка и три крепких мужчины в цирковой одежде. Тангор сделал несколько шагов и стал у них на пути:

— На вашем месте я бы туда не лез, ребята, — добродушно проговорил он, прикидывая, кого уложит первым, если возникнет надобность.

— Любой, кто посмеет напасть на моего друга, будет убит, — без обиняков заявила Альрин.

Ее руки взметнулись вверх, готовые метать заклятья, пальцы были собраны в Символ Эххара. Рукава мантии Ордена Воздуха, белой с серебром, затрепетали на ветру. Эллагир стал рядом, повторив движение девушки.

Но артисты вовсе не горели желанием помогать своему хозяину. Их намерения стали более чем понятны, когда они остановились шагов за десять до гнома, заняв удобную позицию для наблюдения.

"Видимо, Тагриз не снискал любовь и уважение своих людей", — усмехнувшись, подумала Альрин и слегка расслабилась.

Тем временем, владелец цирка решил что подходящий момент для атаки настал. Не тратя времени на размах, он с коротким выдохом попытался проткнуть Эннареона клинком. Но эльф быстро шагнул наискосок, одновременно сделав левой рукой легкое движение от себя.

Тагриз с удивлением осознал, что этот беспроигрышный удар враг каким-то образом увел в сторону, еще и захватив при этом предплечье. Хозяин труппы успел подумать, что надо снова атаковать, как вдруг у него кончился воздух. Эннареон вполсилы ткнул его пальцами в горло.

— Ты был предупрежден, — спокойно, как-то буднично произнес эльф, изящным, но быстрым движением кистей развернув руку нападавшего.

Толстые, как квенкирские колбаски, пальцы Тагриза оказались прямо напротив его же лица. От резкой боли владелец цирка выпустил кинжал, и тот, звякнув, упал на мостовую. Толпа шумно вздохнула: может, представление у бродячих артистов не задалось, но порция зрелищ собравшимся здесь определенно перепала. И, пожалуй, забесплатно: едва ли этот эльф станет собирать монеты с почтенной публики.

— Красный камзол очень кстати: кровь не так видна, — безразлично заметил Эннареон.

Затем, не изменившись в лице, он резко дернул захваченную руку на себя и вниз. Крик хозяина труппы, треск ломающихся костей, лопнувшей кожи и разорванной ткани слились в один жуткий звук. Выбежавшая из шатра Лисси с заплечным мешком, едва заполненным наполовину, увидела валяющегося в пыли Тагриза со сломанной рукой. Рукав его камзола стремительно темнел, пропитываясь кровью.

— Поделом, — заметила Альрин холодно. — Заберите его! Артисты цирка нерешительно двинулись к хозяину.

— Я еще не поблагодарила Вас за то, что не дали мне упасть, господин, — тихонько проговорила Лисси, вздрогнув от недавних переживаний.

— Не стоит, — эльф впервые улыбнулся, и та немного успокоилась. — Откуда ты, красавица?

— Я родом из Раттории, господин, — девушка слегка зарделась.

— Здесь нет господ. Ты свободна, как ветер, — проговорил Эннареон несколько высокопарно.

Торжественный момент испортил Тангор, заметив не без ехидства:

— Может, наконец, двинемся отсюда? На тебя глазеет куча народу. Кроме того, Тагриз куда-то смылся. Не за стражей ли?

— Едем, не мешкая, — согласно кивнул Эннареон. — Но сперва, нужна еще одна лошадь.

Лисси помрачнела:

— У меня нет столько денег…

— Не страшно, — махнула рукой Альрин, но, увидев, как артистка гневно вскинула голову, тут же добавила: — Взаймы, разумеется.

— С процентами вернешь, я прослежу! — состроил свирепую гримасу гном, вызвав улыбки остальных.

С покупкой управились быстро. На рынке нашлось лишь с пяток коней на продажу. Эльф, не замедляя шага, прошел мимо четырех из них, и остановился у последней.

Спутники окружили торговца, хмурого седого старика, и его лошадь. Если в жилах той и текла кровь эльфийской породы, то очень разбавленная. Но все-таки это была неплохая кобыла, крепкая и с умными глазами.

Старый квенкирец наотрез отказался уступать в цене, чем вызвал немалое негодование Тангора, заявившего, что если нет торга, то и место это "рынком" назвать нельзя. Хозяин кобылы мрачно взглянул на него и проворчал, что, мол, уважаемый гном может называть эту площадь, как ему заблагорассудится, а остальные могут хоть бесплатно раздавать своих никчемных кляч. Лично он не уступит ни медяка.

Эннареон, впрочем, заплатил, не споря: лошадь ему понравилась.

— Я звал ее Ромашкой, — проговорил торговец, пробуя одну из монет на зуб. — Воля ваша, господа, придумать ей другое имя, но к этому она уже попривыкла…

— Пусть будет Ромашка, — улыбнулась Лисси. — Отлично звучит.

Кобыла потерлась носом о ее плечо и переступила с ноги на ногу. Видно было, что соседство с эльфийскими красавцами-конями ее нисколько не тяготит.

— Ты когда-нибудь ездила верхом, девочка? — заботливо спросил Тангор. — Мы-то, гномы, прирожденные всадники… Шучу! — воскликнул он, увидев красноречивый взгляд Эннареона.

— Вам не придется из-за меня задерживаться, — ответила Лисси просто.

— Нам снова не удалось поесть по-человечески, — простонала Альрин, запрыгивая на Снежку.

— Перекусим в седле, — ободряюще похлопал ее по плечу Эллагир. — Сейчас надо поспешить.

И маленький отряд, который теперь насчитывал пятерых, поскакал прочь от рыночной площади.

Миновало пять дней с тех пор, как путешественники покинули Квенкир, оказавшийся не самым гостеприимным городом. Дорога их по— прежнему лежала на запад. Позади остался знаменитый каменный мост через Сигген. Девять арочных проемов на высоте в добрую сотню футов, — у Альрин дух захватило, когда она мельком взглянула вниз.

В небольшом городке на берегу сонной реки спутники провели последнюю ночь в уюте и тепле небольшой таверны. Эллагир с тоской вспоминал горячее вино с пряностями, что подавали там вечером, по случаю похолодания, и сдобные булочки, заботливо испеченные доброй трактирщицей. Нынешняя же ночевка в лесу, оказалась на редкость зябкой: сказывалась близость гор.

Проснувшись, друзья обнаружили, что день обещает быть ненастным. Тяжелые серые тучи повисли прямо над макушками вековых сосен, угрожая пролиться на землю холодным осенним дождем. Альрин и Эллагир ехали, хмуро посматривая по сторонам и кутаясь в плащи. Также, как и парадные мантии, плащи эти уже успели потерять красоту и величие одеяния мага Велленхэма.

"Тот, кто придумал чародейскую моду, видимо, считал, что мы должны спать в теплых постелях. И в уютных комнатах, где поутру принесут горячую воду для умывания, — кисло размышлял молодой маг. — И провалиться мне на месте, если он неправ"!

Лисси негромко расспрашивала Эннареона обо всем на свете. У нее оказалось редкостное любопытство и незаурядный ум. Пять дней, проведенных в компании эльфа и его спутников, сильно изменили девушку. В ней уже мало оставалось от того запуганного существа из цирковой труппы. Ощущение свободы кружило голову. В нынешней, уверенной в себе, часто улыбающейся Лисси едва ли можно было узнать недавнюю рабыню. Лишь клеймо с запястья напоминало о прошлом.

Эннареон, не скрывая своих эмоций, открыто восхищался новой спутницей, ее красотой и тягой к новым знаниям. Он, казалось, не умолкал, отвечая на многочисленные вопросы. Все, что их окружало, словно куда-то отодвинулось и перестало интересовать. Промозглая сырость, которую тихо проклинали чародеи, и на которую в голос ворчал Тангор, не доставляла Эннареону и Лисси никаких неудобств. Эльф чувствовал, что с каждым мгновением влюбляется в девушку все сильнее.

— Оказаться бы сейчас на юге, — в десятый раз пробубнил Тангор в бороду. — В Дирхкаге…

— Лучше уж прямо в Раттории, — подхватила Альрин, потирая озябшие руки.

— Там правда тепло? — повернулась к ней Лисси. — Я столько слышала об этой стране…

— Ты говорила, что родилась там, — удивленно заметил Эннареон.

Все спутники, как по команде, уставились на девушку.

— Все так, — проговорила та, нервно облизнув губы. — Я не лгала, клянусь! Я действительно родилась в Раттории. Но в три года меня украли. Варвары при набегах часто забирают детей из приграничных деревень. Потом — деревянная клетка, невольничий рынок в Легерранде, клеймо, — Лисси потерла запястье. — Сперва меня купила богатая семья, которой не суждено было иметь своих детей. Они хорошо обходились со мной, может даже любили…

— Так любили, что продали в бродячий цирк, — хмыкнул Тангор.

Девушка опустила взгляд.

— В надежде вернуться домой, однажды я сбежала. Но у городских ворот меня схватили стражники. На беду, там как раз проезжал Тагриз со своей труппой. Новому хозяину приобретение обошлось в десять монет серебром, — она горько усмехнулась. — Очень символично: мне было как раз десять лет.

Альрин на мгновение попыталась представить — каково это, быть безвольной пленницей и послушной служанкой у какого-нибудь мерзавца. Выполнять любую его прихоть… Ее лицо исказила гримаса отвращения.

— Мне было недосуг изучать историю и географию, — продолжала тем временем Лисси. — Вместо этого мне преподавали гимнастику… и в качестве учителя чаще всего выступала плетка. Можете мне не верить, — голос девушки предательски задрожал, — но я правда не помню ни цвета родного неба, ни вкуса ветра, ни языка своей страны. У меня отняли даже имя! Helessiarrhe оказалось слишком длинным для хозяина, и я стала просто Лисси.

Она, не выдержав, спрыгнула на землю, уткнулась в теплую шею Ромашки и разревелась.

Первым опомнился эльф. Он легко спешился, подошел к девушке, и взял ее ладони в свои. Тепло и бережно, словно хотел забрать боль, что терзала душу.

— Лисси… Никто из нас не желал тебя обидеть. Прости, что разбудили такие воспоминания.

Девушка робко улыбнулась сквозь слезы:

— Не за что извиняться. Благодаря вам, я вырвалась из кошмара своего прошлого. Но он… он еще мучает меня. Больше всего на свете боюсь однажды проснуться и увидеть стены циркового фургона. Будь он проклят!

Лисси снова расплакалась.

— Никогда не позволю твоему прошлому забрать тебя… у меня, — тихо проговорил Эннареон, крепко обнимая девушку.

Она доверчиво прижалась к эльфу, зарывшись лицом в светлые длинные волосы.

Внезапно раздался тихий свист. Эннареон вздрогнул всем телом, пошатнулся, и выпустил Лисси из объятий. В широко распахнутых изумрудных глазах читалась боль пополам с удивлением. Он попытался сделать вдох, но вдруг упал лицом вперед. Девушка коротко вскрикнула.

В спине эльфа, чуть ниже левой лопатки, торчало древко стрелы с черным оперением.

Поначалу все оцепенели. Первым в себя пришел гном:

— Во имя Троара! — проревел он, спрыгивая с эльфийской кобылы, и выхватывая секиру.

— Не советую, недомерок, — раздался громкий насмешливый голос из-за дерева, что росло шагах в двадцати.

Лисси смотрела невидящим взглядом прямо перед собой, и слова едва достигли ее слуха. Но все-таки она вздрогнула, узнав ненавистный говор. Именно с этого голоса совсем недавно начинался каждый ее день.

"Вставай, дрянь, и за работу" — звучало в цирковом фургоне еще затемно.

Тагриз никогда позволял поспать вдосталь.

— На вас нацелено пять стрел. Сделай одолжение, гном, метни свой топор прямо по дороге. Так далеко, насколько сможешь. Остальным — спешиться!

— Секиру ты отнимешь только у мертвого гнома, вонючий червяк! — гневно выкрикнул Тангор, сжав рукоять со всей силы.

Эллагир и Альрин, озираясь, медленно спустились на землю.

— Пять стрел, не забывай! Первой мы подстрелим эту сбежавшую сучку!

Гном взвыл от бессильной ярости. В ту же секунду еще одна стрела, просвистев в воздухе, воткнулась в землю, в шаге от Лисси.

— Последнее предупреждение! — Тагриз явно терял терпение.

— Будь ты проклят! — процедил Тангор сквозь зубы и размахнулся.

Секира, пущенная сильной рукой, ударила в дерево, из-за которого раздавался голос. Остро отточенный металл вошел в цель на ладонь. Откуда— то из глубины кроны, ругаясь на своем птичьем языке, взмыла ввысь стайка синиц.

— Отлично, ребята! Вперед! — произнес хозяин цирка удовлетворенно.

Из-за деревьев на дорогу, один за другим, начали выходить люди, одетые так, чтобы сливаться с листвой. Лица их были скрыты берестяными полумасками, многие держали в руке луки.

Эллагир обернулся, услышав позади себя шорох, и увидел еще двоих. Последний нападавший спрыгнул с веток вековой сосны, росшей буквально в нескольких шагах.

"Четырнадцать", — подумал гном, прикидывая, как станет биться.

За голенищем у него был спрятан нож, о котором враг, похоже, не знал.

— Лисси, — быстро произнесла Альрин сквозь зубы. — Медленно отойди за Тангора. Шагни словно невзначай… и не стой на пути у меня или Эла, когда начнется бой.

Чародейка боялась, что девушка еще не отошла от шока, и не воспримет ее слова. Но та чуть заметно кивнула.

Из-за дерева с торчащим в нем гномьим топором, наконец, показался Тагриз. Рука, сломанная в драке с Эннареоном, была закатана в лубки. Он кинул взгляд на тело эльфа и хрипло расхохотался:

— Так-то, дружок.

— Эн! — выдохнула Альрин, мысленно обругав себя, что забыла о друге, который, быть может, еще жив и нуждается в помощи.

Она метнулась к эльфу и упала рядом с ним на колени. Пятеро разбойников вскинули луки, но Тагриз снова гнусно рассмеялся:

— Спокойно, ребята. Ихнего бойца мы подстрелили, а остальные не опасны. Два целителя, безоружный гном и моя маленькая, бедненькая, заблудившаяся Лисси!.. Высеку тебя так, что месяц отлеживаться будешь! — прорычал он, бросив на девушку злобный взгляд.

Эллагир сделал два шага вперед и протянул руки ладонями вверх. Универсальный жест, означающий добрые намерения.

— Господа, — испуганно-учтивым голосом произнес чародей, прижимая большие пальцы к ладоням и выпрямляя указательные и средние. — Почему бы нам не договориться? — заискивающе продолжил он, сгибая безымянные пальцы и мизинцы в первой фаланге, образуя, таким образом, законченный Символ Эххара.

— Вы, господин Тагриз, отомстили эльфу. Забирайте свою рабыню, и забудем об этом. Право же… — Эллагир запнулся, словно подыскивая нужное слово, и вдруг резко выкрикнул:

— Traekkart Ehharra!

С рук чародея сорвались две сиреневые молнии. Альрин эхом повторила боевую формулу. Без промедления Тангор рванулся вперед со скоростью, которой никто не мог ожидать от коренастого гнома. Одним ударом в колено он сломал ногу ближайшему разбойнику. Затем, не останавливаясь, выхватил кинжал и всадил по самую рукоять в живот следующего. Его подельник попытался достать Тангора клинком, но тот ловко обвел руку нападающего, захватил и дернул к земле. Враг потерял равновесие, сунулся вниз, и гном одним движением свернул ему шею.

Заклинание Стрелы Эххара снова прозвучало двухголосием, воздух вокруг полыхнул фиолетовым, и еще двое упали замертво.

— Не люблю незавершенных дел, — прорычал Тангор, делая шаг назад, к лежащему со сломанной ногой.

Страшный удар гномьего сапога пришелся разбойнику в висок. Тот хрюкнул и затих. Эллагир услышал шум и вспомнил про двух нападающих, зашедших с тыла.

— Альрин, берегись! — выкрикнул он, едва увернувшись от удара мечом.

Вдруг Фаэль рванулся назад и буквально смел ближайшего врага. Сдавленно вскрикнув, тот вмиг оказался под копытами коня. Второй попятился, но убежать не успел. Ниэроиль одним ударом проломила ему череп.

За несколько секунд ожесточенного боя ситуация разительно переменилась. На земле осталось лежать одиннадцать покалеченных тел. Это ошеломило оставшихся в живых разбойников. Они даже не пытались ничего предпринять, и только с ужасом смотрели, как погибают их соратники.

Чародей бросил взгляд на подругу и не узнал ее. Губы Альрин превратились в тонкую линию, а в глазах сверкала ярость. Она метала заклинания, по-прежнему стоя на коленях возле эльфа, но неудобная поза ей не мешала.

— Traekkart Ehharra! — произнес Эллагир в третий раз, простирая руки к двум очередным жертвам.

И… ничего не произошло.

Один из нападавших шумно выдохнул:

— Сдается мне, Тагриз, силенки у них кончились, а?

Акцент выдавал в нем варвара, уроженца Легерранда. Владелец цирка ухмыльнулся, смелея, хотя еще несколько секунд назад цветом лица не отличался от трупа.

— Похоже на то.

— Ну что же, — подобрался второй разбойник, вытаскивая меч. — Вот теперь и посмотрим, кто кого.

— А тут и смотреть нечего, — прорычал гном, крепко сжимая рукоять кинжала.

"Эх, не тот у меня размерчик, — подумал он, мельком оглядев клинок противника, — секиру б сюда"!

Вдруг варвар нелепо взмахнул руками и с хрипом повалился на спину. В горле у него торчал узкий метательный нож.

В суматохе боя все забыли про Лисси. Тем временем, девушка выхватила второй нож.

— А это, — ее голос звенел от ярости, — тебе за Эннареона!

Владелец цирка взвизгнул, как молодой поросенок, и схватился здоровой рукой за лицо, горящее точно в огне. Между пальцами заструилась алая кровь.

Вместо того, чтобы принести смерть, клинок лишь распорол щеку. Лисси взвыла от разочарования, топнув ногой.

— Ты за это заплатишь, сука, — прорычал Тагриз, зажимая рану. — Убейте всех, кроме этой паскудницы!

Ближайший разбойник бросился на Тангора, размахивая мечом. Но цирковая артистка неожиданно кинулась оземь, перекатилась и подсекла ему ноги. Враг, не ожидая такого приема, не удержался и упал. Гном, не мешкая, всадил кинжал ему в спину.

— Славно проделано, девочка! — одобрительно хмыкнул он, извлекая окровавленный клинок. — Ха!

С коротким возгласом Тангор швырнул подобранный мгновением раньше камень. Удар пришелся точно в лоб, и очередной нападавший мешком осел на землю. Последний оставшийся в живых разбойник и Тагриз, не сговариваясь, развернулись и кинулись наутек. Гном колебался лишь секунду, а затем метнул кинжал в спину неизвестному. Клинок вошел в тело по самую рукоять, и тот рухнул лицом в прелые листья.

Догнать владельца цирка не составило никакого труда. Шагов через тридцать спутники окружили его кольцом, не давая вырваться. Тагриз затравленно озирался, осознавая, наконец, всю безысходность и гибельность своего положения.

— Лисси! Лисси! — в отчаянии закричал он. — Скажи им, чтобы меня пощадили! Не убивайте! Я клянусь, что не причиню больше зла… Умоляю!

Девушка посмотрела на него с холодной ненавистью. Поняв, что поддержки с этой стороны ждать не придется, хозяин труппы обратился к остальным:

— Неужели вы убьете беспомощного калеку? Господин маг, разве у Вас поднимется рука на безоружного?

Каре-зеленые глаза Эллагира потемнели от захлестнувшей ярости. Не раздумывая ни мгновения, он простер ладони и глухим голосом произнес:

— Ierrigo Zartassa!

Тагриз вспыхнул, как сухая трава. Нечеловеческий вопль боли и страдания огласил окрестности. Яркое пламя неестественного, темно— зеленого цвета пожирало останки того, кто недавно был владельцем бродячего цирка.

Через пять минут, самых долгих минут в жизни подлеца, все было кончено. Эллагир бросил безразличный взгляд на обугленный труп. Альрин, наконец, перевела дух:

— Я и не знала, что ты умеешь вызывать Пламя Зарты.

Чародей лишь странно улыбнулся. Теперь, когда бой закончился и напряжение спало, он обнаружил, что еле стоит на ногах от усталости. Пальцы предательски дрожали. Подруга нежно обняла его за плечи, взъерошила соломенные волосы.

— Ощущение, будто целый месяц не спала! — призналась она. — Не упасть бы.

— Держитесь, ребята, ваша работа еще потребуется! — проговорил гном и бросился к лежащему на дороге Эннареону.

— Он жив?! — вскричала Лисси, устремляясь следом.

— Думаю, да, — отозвался Тангор, подбегая к телу. — Я видел такие раны. Стрела, оставшаяся в туловище, не дает потерять много крови. Шанс выжить довольно высок. По крайней мере, у гнома…

— Мы сделаем все, что сможем! — воскликнул Эллагир.

— Это уж само собой, — проворчал Тангор, пытаясь нащупать пульс на шее эльфа.

Альрин мягко отстранила его руку.

— Дай, я попробую.

Все затаили дыхание. После томительной паузы, чародейка, наконец, слегка кивнула:

— Он жив, но его сознание далеко.

— Слава Творцу! — с жаром воскликнула Лисси.

Опустившись на колени возле эльфа, она что-то горячо зашептала в благодарственной молитве.

— Без сознания, говоришь? — Тангор схватился за древко стрелы. — Это к лучшему.

Эллагир и Альрин сложили пальцы на обеих руках в Символ Йерры. Крякнув, гном одним резким движением вырвал стрелу, и маги тут же в унисон воскликнули:

— Yerrha equillia!

Эннареон слабо застонал.

— Живой! — выдохнула Лисси.

От нечеловеческого перенапряжения у Альрин закружилась голова и подкосились ноги.

"Сконцентрируйся"! — мысленно приказала она себе.

Права на обморок не было. Чародейка неуклюже села рядом с эльфом и взглядом позвала Эллагира. На речь сил уже не оставалось.

— Я готов, — прошептал юноша, собирая остаток воли.

Они положили ладони прямо на рану, из которой темной, почти черной лентой струилась кровь.

— Yerrha equillia! — прозвучало в унисон.

Магическая сила взметнулась ярким, почти зримым фонтаном, прошла через Символы Йерры и излилась через ладони в рану. Эннареон выгнулся с хриплым вдохом и упал обратно, но сразу задышал ровно и размеренно. Тангор наклонился над другом и довольно констатировал:

— Молодцы!

Рана затянулась, оставив довольно жуткий шрам. Но это было воистину пустячной платой за возможность жить. Эльф, окончательно истощенный борьбой со смертью, провалился в глубокий сон.

Ни Альрин, ни Эллагир этого, впрочем, не видели. Израсходовав все силы на исцеление, они потеряли сознание.

— Поспи и ты, — предложил Тангор Лисси, когда они устроили лагерь и перетащили туда чародеев и эльфа. — Я пока посторожу. Будем чередоваться со стражей, пока ребята отдыхают, — он кивнул головой в сторону спящей троицы. — Вот везунчики! Насколько я понимаю, они проваляются во сне целые сутки…

"Да уж, везения — сверх всякой меры", — хотела съязвить девушка, но вместо этого с удивлением обнаружила, что уже почти заснула, вытянувшись рядом с Эннареоном и обнимая его одной рукой.

Тангор наполовину ошибся в своих предположениях. Эльф очнулся спустя восемь, от силы — девять часов, когда уже смеркалось. Двигаясь очень осторожно, чтобы не разбудить Лисси, он поднялся и подошел к гному, несшему вахту. Тот аж подпрыгнул, когда почувствовал на плече чужую руку.

— Тебе полагалось валяться еще целую ночь, Троар тебя забери!

— Прости, не оправдал твоих ожиданий, — усмехнулся Эннареон. — Что произошло?

— Сперва ты заполучил стрелу в спину. Из засады, — деловито уточнил Тангор. — Старый цирковой дружок устроил ловушку. Куда подевалось твое хваленое чутье опасности?

Эльф нетерпеливо поморщился:

— Я бы покраснел от смущения, но мы немного иначе устроены. Продолжай.

— Мы всех положили, — пожал плечами Тангор. — А затем наши ребята тебя подлатали, — он хмыкнул. — Хоть какая-то польза от магии!

— А во время схватки она не пригодилась? — удивленно моргнул Эннареон.

— Допустим… — нехотя признал гном. — Но мне от этих чародейских штучек как-то не по себе.

— Главное, эти "штучки" вполне эффективны, — философски заметил эльф, срезая пучок травы. — С врагом покончено… Это хорошо! — он медленно разогнулся, памятуя, что совсем недавно лежал пластом.

В голове слегка зашумело, но быстро прошло.

— Поможешь мне? Я собираюсь приготовить целебный отвар, — повернулся он к Тангору. — Он восстанавливает силы.

— Я бы предпочел добрую пинту эля и копченую свиную ногу, — проворчал тот. — И бьюсь об заклад: мой рецепт куда действенней твоего.

— Увы, мой друг, пинты у нас нет.

— И мяса тоже немного осталось, — с сожалением вздохнул гном. — Думал, может те сукины дети имели запас провизии… Но хозяин цирка, верно, им не заплатил. Подлецы кормились сухарями, — он усмехнулся. — Я обыскал четверых. Тангор махнул рукой в сторону тракта.

Там, в быстро сгущающейся темноте, бесформенными пятнами чернели тела разбойников. Эннареон только головой покачал.

— Тагриз участвовал в схватке? Вы его убили, надеюсь?

— Да. Эллагир поджарил нашего циркача, — незамысловато обрисовал Тангор финал боя.

— Надо было прикончить его еще в Квенкире, да народу многовато глазело, — недовольно поморщился эльф, протягивая руку к очередному растению.

Он уже собрался срезать стебель, но вдруг замер. На широком, с прожилками, листе сидел богомол. Настоящий красавец, без малого в три дюйма, застыл в своей легендарной грозной стойке, готовый защищаться. Противник был чудовищно огромен и мог смести его одним щелчком, но… убежать и спрятаться?

Ни за что.

Богомол стоял, внимательно следя за движениями эльфа, так бесцеремонно вторгшегося в его владения.

"В нем одном красоты и изящества больше, чем во всех творениях эльфов, гномов и людей вместе взятых, — подумал Эннареон, отводя руку. — Красота и сила".

Растение он не тронул.

— "Прикончить"… А как же великодушие? — проворчал Тангор.

— Я сломал Тагризу всего лишь руку, а мог и шею. Это ли было не великодушно? Впрочем, циркач не оценил, — произнес эльф без тени улыбки.

Он бросил взгляд на богомола, но тот уже успел покинуть поле боя, не без оснований считая себя победителем.

Вскоре, котелок с водой и травами, собранными Эннареоном, весело забулькал. В воздухе разнесся тонкий аромат, и гном снял посудину с огня.

— Пахнет недурственно! — покрутил он носом.

— Не эль из подвалов Дирхкага, но на отраву не похоже.

В ветвях что-то зашуршало. Эннареон и Тангор среагировали одновременно. Эльф волчком крутанулся вправо, выхватывая меч. Гном, уверенный, что его кольчуга выдержит попадание стрелы, быстро прикрыл голову рукой и осторожно посмотрел вверх.

— Белка, — рассмеялся с облегчением Эннареон, пряча клинок.

— Чтоб ей… — ругнулся гном, тоже переводя дух. — А ты по-прежнему быстр.

Эльф ничего не ответил: он смотрел на фигурку, стоящую в центре лагеря, освещенную пламенем костра. Фигурку девушки с длинными светлыми волосами.

Лисси.

Тангор заметил направление взгляда друга и ехидно поинтересовался:

— Ну, и чего ты ждешь?

Эннареон подбежал к девушке. Мгновение они смотрели друг на друга, ничего не говоря, а потом так же молча обнялись.

— Ты живой! Живой! — горячо шептала Лисси, прижимаясь к эльфу всем телом.

— Самое главное, что ты цела! — отвечал тот, чувствуя, как бьется ее сердце.

Аромат волос девушки сводил Эннареона с ума, заставляя забыть обо всем на свете. Время словно остановилось для них, и ничто в мире больше не имело значения. Очарованные той единственно истинной магией, творимой самим Создателем, магией, имя которой — Любовь, они могли бы стоять так и день, и два, и целую вечность, до конца этого мира.

— Девочка вообще держалась молодцом, — одобрительно заметил подошедший Тангор.

Голос гнома вернул Эннареона и Лисси к реальности. Снова стал слышен треск поленьев в костре и далекие крики ночных птиц, почувствовалось дуновение легкого ветерка, смешанного с дымом.

— Одного она положила метательным ножом, тот и пикнуть не успел. А Тагриз за малым не получил в горло второй!

Эльф тепло и нежно посмотрел на Лисси:

— Ты полна сюрпризов!

Девушка шутливо потупилась:

— Должна же я уметь постоять за себя?! Кидать нож меня научил Норвис, он два года провел в нашей труппе. Потом его выкупил какой-то богач из Делора, для охраны…

Тангор тем временем сунул палец в котелок и попробовал получившийся отвар:

— Вроде, ничего.

— Это снадобье надо пить, а не мыть в нем руки, — улыбнулся Эннареон. — Налей всем, будь так добр.

— Я снимал пробу! — оскорблено вскричал гном, разливая варево по кружкам. — Мало ли, какие сорняки ты мог найти в темноте. Клянусь бородой Троара! — удивленно выдохнул он, отхлебнув. — Как будто глотаешь силу в чистом виде!

— Немного силы мне бы не помешало, — раздался голос Эллагира.

Все обернулись. Чародей, пошатываясь, брел к ним и отчаянно зевал.

— Ты в порядке? — озабоченно проговорил Эннареон, оглядев юношу.

Тот скривился:

— Бывало лучше.

— Но бывало и хуже, — заметила Альрин, подтягиваясь следом к костерку. — На тренировках я выматывалась еще почище. Уфф! — с шумом втянула она воздух. — Пахнет приятно!

— На вкус не хуже, — заверил чародейку эльф. — Тебе надо…

Что именно было надо Альрин в представлении Эннареона, осталось непроизнесенным. Со стороны дороги послышался неясный шум. Эльф, резко обернувшись на звук, молниеносно выхватил оружие. У Лисси дух захватило от восторга: подобной быстроты она не видела никогда.

— Это еще что! — тихонько заметил Тангор. — Совсем недавно он на выхвате перерубил клинок противника.

— Научишь меня управляться с мечом? — тут же спросила девушка, но Эннареон предостерегающе поднял руку, прося тишины.

— Трое в доспехах, верхом, — наконец сказал он, вслушиваясь в ночь. — Наверное, стража.

— Я их вижу, — объявил Тангор, приглядевшись. — Движутся к нам. Наверное, костер привлек их внимание. Оружия не достали, — добавил он через несколько мгновений.

Эльф таким же неуловимым движением спрятал клинок.

— Как ты это проделываешь? — снова восхитилась Лисси.

— Особый покрой плаща и конструкция ножен, — ответил Эннареон просто. — И тренировки, конечно же.

— И сколько ты учился? — тут же последовал следующий вопрос.

— Почему учился? — неподдельно удивился эльф. — Я и сейчас учусь.

Трое всадников въехали в круг света, отбрасываемый костром. Это были люди в легких доспехах с гербом Велленхэма на груди. Вид у них был усталый и мрачный, да и кони выглядели не лучше. Все трое одновременно спешились. Легкость, с которой это было проделано, выдавала людей, привыкших проводить в седле бóльшую часть дня.

Ехавший первым коротко поклонился:

— Мое имя Лефтар, я — капитан дорожной стражи. Кто вы, и куда держите путь?

— А Вам что за дело? — вопросом на вопрос ответила Альрин.

В ее голосе ощутимо повеяло холодом.

— Видимо, господам стражникам скучно, — вполголоса предположил Эллагир. — Вот и докучают вопросами простым путникам.

— Я не обязан отчитываться, — проворчал капитан. — Но ответ простой. Из-за начавшейся войны с Тоддмером патрули дорог усилены.

— Войны? — потрясенно повторил Эннареон.

— Два дня назад тоддмерское войско двинулось к Румхиру, у которого с Велленхэмом союз, — пояснил Лефтар. — Вы не знали?

— Мы четвертую ночь проводим под открытым небом, — Альрин фыркнула. — Вам доносят свежие новости, а мы такой роскоши лишены.

Лефтар нахмурился:

— Я все еще жду ответа на свой вопрос. Колкости можете оставить при себе, меня они не трогают.

— Мы — маги Велленхэма, — гордо, почти заносчиво произнесла девушка. — Не вижу необходимости обсуждать со стражей наши планы.

— Вот с-стерва, — пробормотал кто-то из конников.

Эллагир моментально вскинул руки:

— Иди сюда и повтори, глядя мне в глаза, недоносок!

— Спокойно! — эльф шагнул вперед. — Мы — не тоддмерские шпионы, и нам нечего скрывать. Меня зовут Эннареон, я еду домой, в Иарлириат.

— Я — Тангор, еду в Дирхкаг, — назвался следом гном.

Взгляд Лефтара остановился на Лисси.

— Я… — замялась девушка, — мое имя — Хелессиарре. Я выступала в цирке, с труппой. Теперь я с ним, — кивнула она на эльфа.

— Меня зовут Альрин. Можете даже записать, если умеете. Через "и", — любезно-издевательским тоном пояснила чародейка.

— А куда мы едем — вас не касается, — отрезал Эллагир.

— Куда бы ни ехали, — не выдержав, повысил голос Лефтар, — продвинетесь не дальше Румхира. — У господ магов тугоухость? Тоддмер идет войной! Дороги за гномьими владениями перекрыты. И, если подгорное королевство падет, то армия двинется дальше, уже на нас!

— Разберемся на месте, — в тон ему ответила Альрин. — В любом случае, совет стражника — последнее, что нам нужно.

— Мой капитан, — снова подал голос конник, оскорбивший чародейку. — Давайте их арестуем! В гарнизонной тюрьме дознаются, кто они, куда и зачем едут!

— Хочешь стать героем, вояка? — насмешливо спросила девушка. — Поверь, когда заклятье Эххара попадает в грудь, это — очень больно… хотя и недолго.

— Господин Лефтар, — эльф снова перехватил инициативу разговора. — Вы, возможно, знаете, что мой народ не умеет лгать?

Капитан велленхэмской стражи молча кивнул.

— Я заверяю Вас, что ни мои спутники, ни я не представляем угрозы королевству. Разные дела позвали нас в дорогу, которую мы — так уж получилось — намереваемся проделать вместе. Если на Румхир надвигается вражеское войско, то тем больше причин нам поспешить. С вашего позволения, или без него, но мы пойдем дальше, — твердо закончил Эннареон.

— Это уже ни в какие ворота… — возмущенно начал Лефтар, хватаясь за оружие, но осекся.

Острие клинка, в очередной раз появившегося в руках эльфа словно по волшебству, уперлось капитану в кадык.

— Каждый из нас легко уничтожил бы трех воинов, замысли мы зло, — негромко проговорил Эннареон. — Подумайте об этом.

Он с тихим шелестом вернул меч в ножны и вопросительно посмотрел на Лефтара.

— Что ж… Желаю уцелеть в резне с Тоддмером, куда Вы так торопитесь, — сухо ответил капитан и развернулся к соратникам. — Двинулись, ребята!

— Одну минуту, — Эллагир шагнул вперед и указал на стражника, неуважительно отозвавшегося об Альрин. — Он оскорбил мою спутницу.

— Галлер приносит извинения, — отмахнулся Лефтар. — По седлам!

— Я не принимаю таких извинений!

— Послушайте, господин-который-так-и-не-представился! — капитан в раздражении разрубил ладонью воздух. — Что Вы хотите? Галлер не управится с чародеем! Честной дуэли по правилам не получится. Можете пожаловаться в гарнизон, милости просим в Арренхад. За это дадут дня два— три кухонных работ… Лично я наказывать своего человека не собираюсь, потому что Ваша спутница и сама ведет себя вызывающе нагло.

— Никаких заклинаний, даю слово, — холодно усмехнулся Эллагир, сжимая кулаки. — Пусть трус, который открывает рот, только для того, чтобы оскорбить девушку, выйдет сюда без доспехов, как я. Нас рассудит поединок. Настолько честный, насколько бой между воином и человеком, не обучавшимся военному ремеслу, вообще может быть таковым.

— Yerrha equillia! — со вздохом, в очередной раз произнесла Альрин, положив юноше ладонь на здоровый, в два дюйма в поперечнике, синяк. — Ну зачем ты с ним связался?

— Хошел накажашь шукина шына, — невнятно отозвался чародей, осторожно пробуя языком разбитую губу. — И докажашь што мы — лушше.

— Докажал? — не удержался от поддевки Эннареон, разминая в кашицу листья ночного огнецвета, помогающего от ушибов и ран. — Если у тебя преимущество, глупо от него отказываться!

— То есть, шарахнуть заклинанием с безопасного расстояния? — скептически хмыкнул Тангор.

— Разумеется! — воскликнул эльф в раздражении, что не все понимают такие очевидные вещи.

— Заклинанием… Да хоть бы дубиной по башке! — пробормотала Альрин злобно.

— Вы не терпите воинов? Почему? — с любопытством спросила Лисси.

— И верно, с чего бы? — саркастически воскликнула чародейка, махнув рукой в сторону только что исцеленного друга.

Земля, где он сидел, восстанавливая силы, все еще была влажной от свежей крови.

— Вояки боятся нас, потому что магия сильнее меча и быстрее стрел, — пояснил Эллагир, усмехнувшись. — Но при этом презирают. Им кажется, будто наши умения появляются сами собой. Будто нет ни изнуряющих многочасовых тренировок, ни жестоких испытаний. А главный их довод — мол, чары — изначально подлое оружие. Использовать которое — настоящий позор!

— А разве нет? — встрял Тангор с вопросом. — Можно швырнуть заклятье из-за угла и убежать, сверкая пятками. Но применить магию в честной рубке, меч в меч? Вот уж вряд ли!

Молодой маг возмущенно открыл рот, чтобы разразиться ответной тирадой, но Альрин тихонько заметила:

— Пустое, милый. Он ведь вояка.

Лисси хихикнула. Гном поначалу хотел рассердиться, но вместо этого махнул рукой и проворчал:

— Оно и к лучшему. И так фокусников развелось — ступить некуда.

Эннареон задумчиво посмотрел на звездное небо и промолвил:

— У моего народа есть песнь об одной битве, вошедшей в легенды, — он прикрыл глаза, вспоминая. — В песни говорится о полководце Каллериане, равно известном и воинскими умениями, и чародейством.

— Уже смешно! — фыркнул Тангор, но эльф не дал себя сбить:

— Он создал заклинание, которое даже ты счел бы честным. Оно наделяет меч и его обладателя невероятными способностями к бою. Но цена безмерно высока…

— Сколько, если золотом? — попытался сострить гном и натянуто рассмеялся.

На лицах остальных не промелькнуло даже тени улыбки.

— Однажды Каллериан шел с небольшим отрядом. Пятнадцать эльфов, считая самого полководца и его любимую. Аэльдиара только-только получила право зваться воином, да и остальные не могли еще похвастаться мастерством, — Эннареон вздохнул. — Отряд окружило целое полчище варваров. И Каллериан применил свое заклинание. Он в одиночку одолел две сотни врагов, за одну короткую жаркую схватку, — эльф сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, но больше ничем не выдал своих эмоций. — Но бой оказался последним для полководца. И он об этом знал.

— Так значит, чары не сработали? — тихонько спросила Лисси, завороженная рассказом.

— Сработали, — севшим голосом ответила Альрин. — Читала про Руны Каллериана в университетской библиотеке. Это заклинание не произносится вслух, а пишется на клинке, накануне битвы. Но после, руны должны быть смыты собственной кровью. И меч в последнем ударе оборачивается против своего владельца.

— Так гласит песнь, — кивнул эльф. — Это и есть та страшная цена, которую отдал Каллериан. Не золотом, Тангор, а жизнью он платил за тех, кто был ему дорог, кого он защищал… и защитил.

Несколько минут царило полное молчание, нарушаемое только треском поленьев в костерке.

— Все равно магия — не подходящее оружие для боя, — упрямо проворчал гном. — В решающий момент она может подвести, не так ли?

Он поймал взгляд Альрин.

— Можно подумать, ты не устаешь махать топором, — отозвалась та. — Мы не можем бесконечно бросаться заклинаниями.

— Почему? — коротко спросила Лисси, устраиваясь поближе к огню.

— Любое существо от рождения наделено Кай, магической Силой, — ответил Эллагир. — Когда мы используем чары, то расходуем ее. Точно также, как ты тратишь силы на цирковые трюки.

— Время от времени, нам нужно отдыхать и восстанавливать Кай, — продолжила Альрин. — В такие моменты мы беспомощны.

— И на сколько заклинаний вас… хватает? — с интересом проговорил Эннареон.

— Зависит от ситуации. Одно дело — детишек на ярмарке урожая развлекать, и совсем другое — применять боевые чары.

— А что бывает, если Кай израсходована полностью? — не унимался эльф.

Альрин и Эллагир переглянулись.

— Такого не бывает. Без остатка Силу можно отобрать только специальными заклинаниями, — тихо ответила девушка. — Так поступают с теми чародеями, кто не желает служить короне. Если не выполним или откажемся от задания, данного Орденом, эта участь постигнет и нас.

— Так вот оно что! — протянул Тангор. — А я-то гадал, отчего вы так стремитесь чуть ли не на край света.

— Заметь, воину не рубят голову, если он не попал по мишени, — горько усмехнулся Эллагир. — А к нам не столь снисходительны.

— Положим, у вас всего лишь отнимут эту вашу Кай.

— "Всего лишь"?! — взвилась Альрин. — Когда Силу высасывают до последней капли — говорят, будто кровью истекаешь. Не знаю, что может быть хуже.

— Смерть, наверное? — ехидно подсказал гном.

— На полях сражений чародеи гибнут так же, как и воины, — парировал Эллагир. — Но у вас изначально есть выбор. Можно изучать ратное дело, а можно репу выращивать. А вот если ты родился с даром творить заклинания… Наши законы предельно ясны: магия должна либо служить короне, либо быть уничтоженной!

Тангор, уже открывший рот для ответа, так и не нашелся, что сказать.

— А если убежать? — осторожно предположила Лисси.

Альрин только вздохнула:

— Наш наставник однажды сказал, что у беглых чародеев дороги все равно сходятся к плахе.

В наступившей тишине Эннареон подбросил в костер пару поленьев.

— Скоро рассвет… Поспите немного? Я послежу за огнем.

— Кстати об огне, — чародейка повернулась к Эллагиру. — Я несказанно удивилась, когда циркач сгорел в Пламени Зарты. Откуда ты узнал это заклинание?

— О… Помнишь магическую книгу из таверны? — откликнулся тот, обнимая спутницу за плечи.

— Которую ты упер, — уточняюще хмыкнул Тангор. — Дурацкая книга с пустыми страницами. Самые бесполезные два фунта в твоем мешке.

— Прошлой ночью она явилась мне во сне. Говорила со мной… — чародей издал нервный смешок. — И учила меня заклинанию.

Эллагир выразительно взглянул на гнома.

— Возможно, страницы и чисты, но книга — отнюдь не пустая.

— А на утро ты открывал ее? — задумчиво спросил эльф, глядя на пламя костра.

— Ох, верно! — выдохнул чародей, выпуская подругу из объятий.

Одним рывком он вскочил на ноги и ринулся в шатер.

— Вот так всегда, — театрально раскинула руки Альрин. — Эти университетские мальчики способны легко оставить девушку, чтобы поскорей схватиться за любимую книжку.

Лисси звонко рассмеялась, нежно обхватив руку эльфа. Эллагир тем временем вернулся с походным мешком в руках.

— Сейчас мы посмотрим, — пробормотал он, сражаясь с завязками. — Какой недоумок понаделал тут узлов? — взревел он через пару мгновений, убедившись, что пока победа на стороне мешка.

— Ты, конечно! — фыркнула Альрин. — Кто же еще?

Эллагир тихонько ругнулся совсем уж неприличным словом, но тут, наконец, хитрый узел поддался. Маг удовлетворенно выдохнул.

— Сейчас мы проверим, — повторил он, вытряхивая из мешка все, что в нем находилось.

Книга лежала на самом дне и выпала последней, с глухим стуком. Юноша вцепился в нее, как одержимый, раскрыл и тихо ахнул. Альрин, с улыбкой следившая за действиями Эллагира, подошла, заглянула через плечо и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

На пожелтевшей от времени странице, ранее девственно чистой, как и все остальные, проступили письмена.

— Теперь для этих двоих мир ненадолго перестал существовать, — вполголоса заметил Эннареон без тени улыбки.

Куда больше, чем друзья, внимательнейшим образом разбиравшие закорючки неизвестного чародея, его занимало другое.

"Заклинание явилось Эллагиру как раз, когда в нем была нужда. Совпадение ли"? — размышлял эльф с тревогой.

Спать в ту ночь он так и не лег.

За следующий день друзьям четырежды встретилась дорожные разъезды. Увы, колкости Альрин и Эллагира только осложняли переговоры, увеличивая время расспросов по меньшей мере впятеро. Наконец, Эннареон не выдержал:

— Прекратите дразнить стражников! Держите рот на замке всякий раз, как вблизи находится патруль!

Чародейка разозлилась:

— Еще чего! Ненавижу вояк. В их взгляде — презрение. Они думают, что мы — ярмарочные шуты.

— Не-ет, — протянул Эллагир ехидно. — ничего подобного. Думать — это задачка не для среднего вояки.

Лисси прыснула.

— Интересно, из меня получится хотя бы "средний вояка"? — вновь обретая серьезность, спросила она у эльфа. — Ты ведь обещал учить меня бою на мечах, — в ее голосе прозвучал легкий укор.

— Начнем на следующем же привале, — отозвался Эннареон.

"Если где-то впереди идет битва с Тоддмером, это окажется нелишним", — добавил он мысленно.

— А пока потренируйся думать всякие глупости про уважаемых магов, — ввернул Тангор, с неудовольствием взглянув на чародейку. — Видишь же, для воина это — совершенно необходимо.

— Давайте устроим отдых прямо сейчас, — предложил Эллагир. — Эльф с Лисси займутся тренировкой, а мы посмотрим и отвлечемся… Иначе, эта словесная грызня будет продолжаться.

Они разбили лагерь на берегу безымянной речушки. Вода в ней была прозрачная и невероятно холодная даже для осени. Верно, со дна били ключи. На почти пятифутовой глубине играла стайка серебристых окуней. Иногда они поднимались к поверхности, вызывая рябь на сонной глади.

Гном в задумчивости глядел на них, прикидывая, как бы половчее изловить парочку, и при этом не сильно вымокнуть.

— Тангор, нужна твоя помощь, — отвлек его эльф. — Сумеешь вытесать подобие меча?

— Что значит "подобие"? — оскорбился тот, снимая с пояса секиру. — Точь-в-точь сработаю! Ты, — гном хитро прищурился, — даже не успеешь свое травяное снадобье приготовить.

— Ох, уж этот расчетливый народец, — Эннареон картинно развел руками и полез в сумку, где лежали пучки трав.

Накануне эльф сделал довольно приличный запас, и теперь убедился, что не зря лазил по поляне впотьмах.

— Нам потребуется два меча, — громко сообщил он в спину Тангору.

Тот уже приступил к поискам подходящего дерева и теперь шумно пробирался через густой подлесок.

— А магистры могут рассчитывать на глоточек твоего чудесного варева? — вкрадчиво поинтересовалась Альрин. — Или сперва нам тоже надо выполнить какую-нибудь работенку?

— Ну… Развести костер было бы не лишне, — заметил Эннареон, опершись ногой на сухой ствол, валявшийся у дороги. — Безусловно, если вас не затруднит. Я слышал, воины с такими делами справляются быстрее. Тангор может научить, как высечь искры из кремня с первого раза…

Он заметил, как сузились глаза Альрин. Чародейка резко выкрикнула:

— Sillerian Stikkatta!

Эльф едва успел отпрыгнуть. Огонь так быстро охватил дерево, что через несколько секунд все было кончено. Осталась лишь обугленная головня.

— Перестаралась, — буркнула Альрин, выискивая взглядом еще какое— нибудь полено, пригодное для костра.

Гном не обманул: вода в котелке только-только закипела, когда он закончил выстругивать второй меч. Кузнец — не плотник, но если есть у тебя дар к одному ремеслу, то и в других не оплошаешь.

С невероятной быстротой, попеременно орудуя то секирой, то большим ножом, Тангор успел вытесать две точные копии клинка, что носил Эннареон. Дерево повторяло и легкий благородный изгиб, и пропорции… Даже эмблему мастера, в незапамятные времена ковавшего эльфийский клинок, гном воспроизвел один-в-один.

Эннареон взял один из мечей, сделал пробный взмах, прикидывая вес… и, ни слова не говоря, низко поклонился. Тангор от смущения затеребил бороду:

— Да ладно тебе! Был бы инструмент подходящий! Отшлифовать надо, как следует. И лаком еще…

— Они — совершенство, — без преувеличения, констатировал эльф. — Лисси, попробуй-ка!

Девушка решительно взялась за рукоять. Эннареон уже открыл рот, чтобы дать первые наставления, но не произнес ни звука. Он лишь молча смотрел на захват, уверенный, грамотный и очень легко узнаваемый.

— Что не так? — по-своему истолковала Лисси игру эмоций на лице друга.

— Все хорошо, — мотнул тот головой. — Просто… Ладно, не важно. Попробуй замах и прямой удар. Хотя нет, погоди! — эльф, наконец, собрался с мыслями. — Давай так: я медленно нападаю, а ты попробуй защититься.

Он взял второй меч, не преминув еще раз восхититься работой Тангора. Рукоять удобнейшим образом легла в ладонь.

— Медленно, — напомнил эльф, замахиваясь.

Лисси сделала шажок в сторону, уходя от удара и прикрываясь мечом. Красивое в своей верности, согласованное движение рук, и клинок, отведя нападение, очертил широкую дугу и устремился к Эннареону. И это движение было вполне знакомо эльфу. "Ясеневая ветвь указывает путь".

Восхищенный, он парировал удар легким скользящим взмахом и сразу же шагнул вперед, сокращая расстояние. Девушка, лишь мгновение помедлив, двинулась полукругом, мягко переступая по траве. Ее глаза не следили за оружием противника. О следующей атаке она старалась прочесть по взгляду. Улыбаясь, Эннареон опустил меч.

— Где ты училась? — просто спросил он.

— У нас в цирке было несколько номеров, — Лисси неосознанно нахмурилась, вспоминая прошлое. — Мы с Эри устраивали зрелищные бои. Она показывала мне движения, которые сама знала, уж не ведаю, откуда. И мы долго тренировались, иначе представления выходили бы слишком опасными. Тагриз заставлял нас работать с настоящим оружием. Так зрителям больше нравилось, — девушка пожала плечами.

— Жалко, что мерзавца нельзя убить еще раз, — пробормотал Эллагир.

Эльф согласно кивнул.

— И сколько лет ты участвовала в таких представлениях?

Лисси задумалась:

— В первый раз я взяла в руки меч в тринадцать лет. Эри было двадцать, но выглядела она намного моложе, — артистка тепло улыбнулась, вспоминая подругу. — Особым успехом эти номера пользовались на севере.

— Проклятые варвары, — буркнул чародей, добавив еще несколько ругательств, совсем уж непристойных.

— Эри оказалась неплохим учителем, — заметил эльф. — Думал, потребуется объяснять самые простые вещи, но теперь вижу, это — не обязательно. У тебя есть навыки, и, главное, есть интуиция бойца. Понимание движений и намерений противника.

— То есть, кучу уроков можно пропустить? — рассмеялась девушка. — Я скоро стану таким же мастером, как ты?

— Нет, — честно ответил Эннареон, — не станешь. Даже не приблизишься. Пока не постигнешь суть техники. А вот тогда… — он многообещающе замолчал.

— Перевожу на человеческий язык, — встрял Тангор. — Наш зазнайка имел ввиду, что он — недостижимый идеал. Но по обычным меркам, ты станешь отменным бойцом, и довольно скоро.

Вечером Лисси готова была отказаться и от ужина, и от сна, чтобы "еще немного попрыгать", как она сама выразилась. Эльф успел показать ей много разных движений, и теперь ему почти силой пришлось заставлять девушку не изматывать себя тренировками. Он ждал, что Лисси начнет жаловаться на усталость и боль, потому что темп занятий иногда казался запредельным. Но девушка крепко стиснула зубы и решила, что скорее умрет, чем признается, насколько ей трудно.

Тренировка перед сном, которую ученица выпросила у своего учителя, превратилась чуть ли не в пытку. Лисси мужественно нападала и парировала воображаемые удары, вытаптывая траву на лужайке. Но каждое движение получалось резким и угловатым.

— Довольно! — первым не выдержал все-таки эльф. — Перерыв. Причем — до завтра!

Девушка с тихим стоном вытянулась прямо на траве. Аккуратно присев рядом, эльф начал сильными, но ласковыми движениями разминать ей спину. Лисси благодарно замурлыкала, чувствуя, как расслабляются натруженные мышцы.

— Со мной все в порядке! Правда!.. — проговорила она, блаженствуя. — Я же артистка, тело привыкло к нагрузке.

Эльф тихо рассмеялся:

— "В порядке"? Спина точно из дерева! Изматывающие тренировки тебе не внове. Но разница между цирковыми упражнениями и боевыми приемами есть. Впрочем, — добавил он через мгновение, — к новым движениям твое восхитительное тело скоро привыкнет.

— Эльфы никогда не лгут? — игриво проговорила Лисси, переворачиваясь на спину и притягивая Эннареона к себе. — Оно правда тебе нравится?

— Ответ тебе известен, — ответил эльф в перерыве между долгими поцелуями. — Ты для меня — самая очаровательная девушка на свете!

— Твоя… Твоя девушка, — прошептала Лисси, сходя с ума от восторга и помогая Эннареону избавить ее от одежды, ставшей вдруг совершенно лишней.

По телу прошла сладкая дрожь: нежные губы и чуткие пальцы эльфа творили чудеса, доставляя ей невероятное, неведомое ранее наслаждение. Удовольствие, от которого хотелось кричать в полный голос. Отвечая такими же страстными ласками, она отдавала всю себя этим ощущениям, без остатка растворяясь в прикосновениях и поцелуях.

Ритм движений захватил ее, разжигая чудесное пламя где-то глубоко внутри, и оно рвалось наружу, стремясь зажечь все вокруг, не оставить от мира ничего… Ничего и никого, кроме нее и Эннареона, с которым она слилась в единое целое, сгорая в этом пламени любви.

Ночами эльфу и Лисси почти не приходилось поспать, но в дороге они не жаловались на усталость. Так было и в очередное утро. Эннареон и девушка ехали первыми, за ними — чародеи.

С легкой улыбкой Альрин смотрела на Лисси, вспоминая как Эллагир, множество раз пробирался к ней в крыло общежития для девушек, ухитряясь обойти и университетскую стражу, и магические ловушки.

Под бородой гнома тоже пряталась довольная улыбка, но совсем по другой причине. Дорога сделала очередной поворот, и спутники неожиданно оказались перед древней каменной аркой с выбитыми на ней рунами. На своде, с интересом изучая гостей, сидел старый ворон.

— Здесь написано "Румхир, Великое королевство Подгорного Народа", — гордо проговорил Тангор, позабыв, что наверняка и эльф, и оба мага умеют разбирать гномьи надписи. — До нашего города всего несколько часов пути!

Эллагир нахмурился:

— Несколько дней, ты хотел сказать?

Он зашуршал картой Велленхэма.

— Этот жалкий клочок пергамента тебе не поможет, — усмехнулся гном. — Отсюда я поведу вас Тайным Путем, которого нет на ваших картах. Солнце еще не скроется, как мы будем у Нижних Врат!

— Звучит интригующе, — пробормотал чародей. — А ты сможешь его найти? Я, например, вижу только одну дорогу.

Тангор презрительно хмыкнул.

— Нам туда, — махнул он рукой в сторону от тракта.

Спутники перебрались через невысокую насыпь и двинулись друг за другом по еле заметной тропинке, то и дело пропадавшей среди камней. Она поднималась вдоль склона, все выше и выше, и наконец привела к узкому карнизу, где с трудом мог проехать всадник.

Маги испуганно переглянулись.

— Не стоит беспокоиться, друзья, — ободрил их гном, спрыгивая с лошади. — Тут пути-то не больше, чем на полчаса.

— По мне, так и пяти минут достаточно, — пробормотала Альрин, невольно поеживаясь от мысли, что придется идти по краю пропасти.

— Тебе не страшно? — негромко спросил Эннареон у Лисси.

Та улыбнулась:

— Я же циркачка, забыл? Мне ли бояться высоты?

Эльф озабоченно нахмурился: такое отношение к опасности скорее взволновало его еще больше, нежели успокоило.

— Думаю, лучше спешиться и проделать остаток пути на своих двоих. Так меньше риск.

— Согласна! — тут же поддержала его Альрин, слезая со Снежки.

Эллагир повторил ее движение.

— Лисси, — позвал девушку эльф, придерживая Ромашку.

— Не понимаю, почему я должна топать пешком, — пробурчала она, покидая седло. — Чего мне-то бояться?! По уступу такой ширины идти все равно, что по Королевскому Тракту.

— Ромашка может испугаться камешка, скатившегося сверху, и шарахнуться в сторону. Может подвернуть ногу и упасть. Любой подобный случай неминуемо приведет к твоей гибели, — терпеливо пояснил Эннареон, поглаживая лошадь, которая действительно вела себя неспокойно.

— Если бы, да кабы… — передразнила его Лисси. — Всех случайностей не угадаешь.

— Согласен, — пожал плечами эльф. — Поэтому давай предусмотрим хотя бы то, что в наших силах!

Он поцеловал любимую в губы.

— Ну, как с тобой спорить, — прошептала девушка, горячо отвечая на поцелуй.

— Веди, уважаемый гном, — проговорил Эллагир, перебрасывая дорожный мешок на спину и беря коня в повод.

Фаэль негромко заржал.

— Это — лишнее, друг, — покачал головой Эннареон, обернувшись. — Наши лошади прекрасно пройдут сами. Ты можешь только помешать. Вести надо лишь Ромашку.

Он ласково погладил Лиссину кобылу:

— Theerie, kaennae lidheirviel, theerie^11!

Альрин с удивлением заметила, что та действительно немного успокоилась и перестала испуганно коситься на обрыв.

— Дело не только в словах? — спросила чародейка негромко. — Между зверями и вашим народом существует что-то… — она помедлила, подбирая слово.

— Не только, — подтвердил эльф, шагая за Лисси по тропе. — Нам все еще легко понимать друг друга. У людей, тоже когда-то был этот дар. Ныне он утрачен. Думаю, это оттого, что мы пытаемся жить в гармонии с природой, отдавая ей столько же, сколько берем. А люди стараются приспособить под свои желания весь мир.

— Ну, конечно! — воскликнул маг. — Куда нам, несовершенным, до ваших чудес.

— Это для тебя разве открытие? — поднял брови Эннареон.

— Ах ты… — захлебнулся гневом Эллагир, но эльф бесцеремонно перебил его:

— Замолкни!

Чародей опешил.

— В этом — ваша сила, — уже спокойней продолжил Эннареон. — Людям есть, куда развиваться. Возможно, близок тот день, когда уже мы станем у вас учиться. Но сейчас ваш народ все еще далек от совершенства. Глупо обижаться, — он пожал плечами. — В гномьих свитках сказано, что первые эльфийские корабли не могли проплыть и пол-лиги. Мне рассердиться на соплеменников Тангора за неприятную правду?

Эллагир помолчал минуту, а затем ответил с каменным лицом:

— Мы намного ближе к совершенству, чем ты думаешь. Однажды я это докажу.

"Прозвучало, как угроза", — подумала Альрин с тревогой.

Лисси тут же воспользовалась паузой, чтобы удовлетворить свое ненасытное любопытство:

— А ваши корабли правда поначалу были такими никудышными?

Эльф рассмеялся:

— Некоторые из них тонули сразу после спуска на воду. Все мы учимся, прежде чем набраться хоть какого-то опыта. Из этого правила исключений нет.

— И у кого же вы учились? — подняла брови чародейка. — В то время вряд ли среди людей имелись искусные корабелы. А гномы вовсе не ходят в море.

— Тогда людей в нашей части света вообще не было, — улыбнулся Эннареон. — Мы набирались опыта самым сложным путем, — на собственных ошибках.

Несмотря на заверения Тангора, что они вот-вот окажутся у Нижних Врат, ничто вокруг не указывало на близость подгорного города. Чуть приметная тропа, которой вел маленький отряд гном, причудливо петляла промеж каменистых уступов, иногда пропадая вовсе. Звенящий воздух был наполнен ароматами горных трав. Солнце стояло высоко в небе, припекая путников и их лошадей.

Альрин то и дело доставала флягу, но отпивала всякий раз лишь по небольшому глотку.

— Воду можно не беречь, — заметил Тангор, обернувшись. — Считай, мы уже в Румхире.

— Я слышу это на протяжении целого дня, — проворчала чародейка в ответ.

Тропинка, вильнув, обогнула очередной отрог и уперлась в почти отвесный горный склон, поросший вьюнком.

— Тупик, — простонал Эллагир. — Ты заблудился, уважаемый гном.

— Спорим на пинту, что нет? — хитро прищурился Тангор.

Он подошел к обычному с виду валуну и с силой надавил. Камень так легко ушел под землю, что гном едва удержал равновесие. Скала, казавшаяся незыблемой, задрожала и вдруг разломилась пополам. Рядом зазмеились небольшие осыпи.

— Верно, Нижними Вратами нечасто пользуются, — извиняясь, проговорил Тангор, отступая на шаг назад. — Позаросло тут все…

Трещина стала медленно расширяться. Кусок скалы, поворачиваясь вокруг своей оси, открывал проход вглубь горы.

— Ух ты! — восхищенно выдохнула Лисси.

— Давайте не мешкать, друзья, — поторопил гном. — Думаете, Врата будут открыты до заката?

Спутники, под предводительством Тангора, один за другим вошли в расщелину и оказались в огромной пещере. Воздух здесь был, вопреки ожиданиям Эннареона, довольно свеж. Тем не менее, ступив под сень камня, эльф сразу помрачнел.

В дальней стене высились еще одни врата, на сей раз никак не сокрытые. Огромные, сработанные из базальта, они были отделаны металлом и украшены рунической вязью.

Пока все озирались, рассматривая пещеру, Тангор набрал в грудь побольше воздуха и завопил:

— Эй, стража! А ну, отпирай!!!

— Вряд ли через этот камень нас услышат, — заметил Эллагир, однако в этот же момент створки ворот дрогнули и начали открываться.

Удивительно, но эта массивная конструкция двигалась почти без шума.

— Строители позаботились о том, чтобы до стражников долетал каждый звук из этой пещеры, — с гордостью проговорил гном.

— А зачем же ты так орал? — возмутилась Альрин. — У меня даже уши заложило!

— Ну… Надо было произвести на вас впечатление! Добро пожаловать в Королевство Румхир, — театрально взмахнул рукой Тангор и первым устремился вперед.

В подгорном мире оказалось неожиданно светло, почти как снаружи. Благодаря сложнейшим сплетениям искусно ограненных кристаллов, падавшие на склоны горы лучи солнца легко сюда проникали.

Альрин ожидала, что в пещерах будет страшное эхо, но, верно, гномы умели строить так, чтобы уберечься от лишнего шума.

— Мы сейчас почти в самом сердце горы, — пустился в разъяснения Тангор. — Здесь мало народа. А вот на первом ярусе, где расположены Главные Врата, очень шумно и не протолкнуться!

— А это какой ярус? — немедленно влезла с вопросом Лисси.

— Сто двадцать второй, вниз.

Все восхищенно выдохнули, представив, сколько сил надо было положить, чтобы создать из гранитной тверди целый мир.

— Ну что? Даже любителя солнечных полянок мне удалось привести в восторг? — ехидно осведомился Тангор, кинув взгляд на Эннареона.

— Не тебе, а этому месту, — спокойно возразил эльф. — Оно целиком — сплошной памятник трудолюбию и долготерпению твоего народа. Но это вовсе не значит, что мне тут по душе.

— Подожди, вот увидишь Гостевой Чертог, — ухмыльнулся гном в бороду. — По-другому запоешь!

— Веди, — покорно вздохнул Эннареон.

— Нам нужно попасть на сто пятьдесят пятый ярус, вверх, — задумался Тангор. — Потребуется воспользоваться несколькими подъемниками. Пошли?

Означенное устройство являло собой простую деревянную площадку с бортами, наподобие деревенского парома. Крепкие стальные тросы, удерживающие ее, уходили в неизвестность. Смотритель, неразговорчивый и невзрачный гном, принял несколько мелких монеток и дернул за веревку, также скрывавшуюся в выси, несколько раз. Видимо, сигнал благополучно достиг цели, так как платформа с взошедшими на нее прямо на лошадях спутниками дернулась и медленно и величаво поплыла вверх.

Друзьям пришлось сменить четыре подъемных приспособления, прежде, чем они достигли нужного яруса, незамысловато, но практично называвшегося "сто пятьдесят пятый, вверх". Повсюду в Румхире кипела работа. Огромные кузницы, оружейные мастерские, целые ярусы гранильщиков и каменотесов. Разные механизмы, назначение которых Тангор не успевал объяснять, создавали сильный шум. Звенела сталь, стены дрожали от ударов сотен молотов, и везде слышалась гортанная речь гномов.

Оба мага и Лисси вертелись во все стороны, пытаясь ничего не проглядеть. Эльф, который оказался здесь уже пятый раз в своей жизни, решил, что все подземные города могут меняться только от плохого к худшему. Оставалось радоваться, что никто не спросил его мнения на сей счет. Соврать на мотив "о, здесь премиленько" он, понятно, не смог бы.

Правда, в сравнении с прошлыми визитами, было одно отличие. Оно легко перечеркивало все тяготы, отсутствие нормального солнечного света, свежего воздуха, шелеста листвы и аромата трав. Увы, это самое "отличие" хоть и обнимало эльфа, сидя на Ниэроили за спиной, но уделяло намного больше внимания пейзажам вокруг, одновременно засыпая Тангора кучей вопросов.

Эннареон тихо вздохнул. Будь его воля, он ни при каких обстоятельствах не остался бы в Румхире дольше, чем это требовалось для пополнения запасов продовольствия. Именно так он всегда и поступал, когда оказывался в Подгорном Королевстве. В лесу на склоне горы ему ночевалось намного лучше, чем в пещерах. Но он понимал, что друзья-маги и любимая девушка вряд ли были бы рады такому повороту событий. Еще бы! Когда представляется возможность побывать в удивительном мире гномов… Что до Тангора, то эльф мог биться об заклад на все золото гномов: тот отказался бы пройти мимо Румхира наотрез. Расставаться же с друзьями, пусть и на одну ночь, Эннареону не хотелось.

"В самом деле, — тоскливо размышлял он в такт покачиванию очередного подъемника. — Тангор уже много ночей провел под сенью листьев. Неужели я не смогу один раз поспать в каменном мешке"?

Подъем длился целую вечность. Наконец, платформа поравнялась с последним ярусом, и гном-смотритель этого чуда техники провозгласил: — Сто пятьдесят пятый ярус, вверх.

— Да, воздух тут посвежее, — принюхался эльф, и тут же заработал сумрачный взгляд Тангора:

— Ты не смотрел по сторонам. Тебе здесь совсем не по душе?

— Просто я уже бывал в Румхире, — ответил Эннареон, с осторожностью обходя суть вопроса. — Четыре раза, если быть точным.

— И не знаешь, где Гостевой Чертог? — прищурился гном подозрительно.

— Не знаю, — подтвердил эльф, уверенно относя это к достижениям, а не к недостаткам. — Обычно я управлялся с делами за день, и к вечеру покидал город-под-горой.

— О, так тебе еще не доводилось здесь ночевать?

— Не доводилось, — повторил Эннареон, мысленно застонав.

— Ну, сегодня мы это исправим, — довольно заключил Тангор, окончательно добив беднягу своим задором.

Друзья прошли по короткому коридору, который привел их в небольшой круглый зал с рунической надписью над входом.

— Добро пожаловать в Румхир, господа, — раздался голос сзади.

Спутники, как по команде, обернулись: приближения смотрителя никто, кроме эльфа, не слышал. Это оказался довольно высокий и худой гном. Узоры на его одеянии, выполненные золотой нитью, переливались даже в здешнем неярком свете.

— Это — наши гости, — выступил вперед Тангор. — Им нужен ночлег и еда.

— Конечно, — коротко поклонился смотритель. — Прежде всего, позвольте отвести ваших лошадей в конюшню.

— Я хотел бы взглянуть на нее, — проговорил Эннареон негромко, но твердо.

Альрин подумала, что это прозвучало не очень-то вежливо, но гном еще раз поклонился:

— Разумеется, уважаемый эльф! Я знаю, с каким трепетом вы относитесь к своим животным. Прошу за мной. — Он развернулся и двинулся к крайнему правому коридору.

Конюшня оказалась вполне подходящей даже на взыскательный взгляд Эннареона. Вдоволь свежего сена, зерна и воды, а самое главное — "настоящего" света и воздуха! Там были окна. Пусть небольшие, но их было достаточно, чтобы помещение казалось уютным, насколько может быть уютным зал с каменными стенами, выдолбленный в толще горы.

Устроив лошадей, они вернулись в круглый грот, слушая комментарии смотрителя:

— Комнаты для эльфов — крайний левый коридор. Вы можете выбрать любую, господин. Все они пусты, а ключи торчат в дверях. Уважаемые люди, ваши комнаты во втором коридоре слева. Они также не заняты, других путешественников сейчас нет, — гном развел руками. Что касается ужина, любая таверна Румхира к вашим услугам.

— Отлично! — подытожил маг. — Сколько стоит провести ночь? Мы выходим завтра утром.

— Нисколько, — удивился смотритель. — Вы — гости. Разве на входе написано не "Гостевой Чертог"?

— А я думал, гномы ценят золото, — пробормотал Эллагир под нос, и тут же получил локтем в бок от Альрин.

Стоявший рядом Тангор услышал реплику, но, по счастью, не обиделся:

— Мы ценим золото, когда берем оплату за то, что сделано нашими руками. Клинки, камни, украшения, — любой труд. Но дать гостю ночлег — это ведь не ремесло. Это — честь. Явись я к тебе на порог, взял бы ты с меня денег за постой?

— Конечно нет, — воскликнул юноша, — но ведь это — мой дом, а…

— …А Румхир — наш дом, — улыбнулся смотритель. — Чувствуйте себя свободно, господин чародей.

Эннареон переступил порог комнаты и дар речи потерял от изумления. Он находился в лесу! На самой настоящей лесной поляне: под ногами была мягкая земля, поросшая упругой сочной травой. В двух шагах от него рос огромный раскидистый вяз. Еще один стоял чуть поодаль, а за ним вытянулась ввысь молоденькая солнечная липка. Лес, казалось, простирался до самого горизонта. Эльф бросил взгляд вверх и снова ахнул: там проплывали облака, освещенные закатным солнцем. Внезапно налетевший ветерок растрепал его длинные светлые волосы. Лисси, шедшая следом, тоже замерла от восхищения.

— Это не может быть магией… Гномы ей не владеют, — проговорил Эннареон шепотом, словно боясь разрушить прекрасное наваждение. — Значит, это какой-то невероятный трюк!

— Будут ли какие-нибудь пожелания? — раздался сзади голос смотрителя.

Эльф быстро обернулся:

— Будут. Уважаемый гном, расскажите, как вам это все удалось?

— Что ж… — тот улыбнулся. — Комната не настолько большая, как кажется. Какая-нибудь сотня шагов в поперечнике. Стены расписаны красками, это — эльфийская работа. Мы специально приглашали мастеров из Иллереммина. Оттого и ощущение, что леса здесь полно. Потолок выложен мозаикой из камней. Мы огранили их так, что картина кажется движущейся. От иллюзии можно избавиться, если смотреть на него, стоя совершенно неподвижно.

— Но высота…

— …Достаточна для настоящих деревьев. Их здесь семь, — смотритель бросил взгляд на вяз. — Вырастить таких гигантов было непросто, но у нас получилось. Земля была привезена из плодородной долины, недалеко от Румхира.

— А ветер? — потрясенно спросил Эннареон.

— Во внешней стене мы проделали много отверстий. Потому воздух здесь свеж и чист, как снаружи. А когда ветер стучится в склон горы, в комнате также появляется ветерок.

— Нет слов, чтобы выразить восторг, — просто сказал эльф. — Вы сотворили настоящее чудо, не применяя никакой магии.

— Рад, что Вам нравится, господин, — поклонился смотритель и вышел, притворив дубовую дверь.

— Кроватей здесь, надо полагать, нет? — осторожно спросила Лисси, тихонько хватая спутника за рукав.

— Нет, — улыбнулся Эннареон, привлекая девушку к себе. — Мы ведь не устраиваем сооружений для сна.

Лисси нежно обвила шею эльфа, и они слились в горячем поцелуе.

— Думаешь, я мечтаю о том, чтобы выспаться? — прошептала девушка, запустив руки ему в волосы.

Эннареон заглянул ей в глаза — и утонул в небесной чистоты взгляде, полном любви.

Что бы там эльф ни думал накануне об ужасах ночевки в пещерах Румхира, теперь он желал, чтобы эта ночь не заканчивалась. Увы, с наступлением утра явился Тангор, и планы об очень позднем подъеме пришлось отменить.

— Давайте, лежебоки, — ухмылялся гном в бороду, деликатно отвернувшись, — просыпайтесь! Я знаю одну чудесную таверну, чтобы перекусить.

Та и впрямь оказалось неплохой. Обеденная зала располагалась на один ярус выше Главных Врат, всегда широко распахнутых: это символизировало гостеприимство в любое время дня и ночи. С террасы открывался красивый вид на долину у подножия Румхира и кусочек тракта, ведущего через многочисленные перевалы в Тоддмер.

Спутники оказались единственными посетителями. Тангор немало подивился этому, зная, что таверна над Вратами неизменно пользовалась спросом у гостей королевства.

— Так ведь война, — пожал плечами трактирщик, старый седобородый гном, ставя тарелки с едой. — Уже две недели, как дорога пуста.

Жареное на углях мясо оказалось настолько вкусным, что следующие полчаса друзья не произнесли ни слова. Владелец таверны терпел, сколько мог, но наконец не удержался от вопроса:

— Вы идете из Велленхэма, господа? Какие новости в той земле?

Эллагир открыл рот, чтобы ответить, но так и замер, уставившись на тракт.

— Что это, во имя Создателя, такое? — наконец проговорил он потрясенно.

Все моментально обернулись. По каменистой дороге, сильно хромая, шел человек в доспехах.

Тангор, обладавший самым острым зрением, оповестил:

— Велленхэмский воин. Одет, как капитан.

Из-за поворота показался еще один ратник, и еще… Все они едва могли двигаться, и шли из последних сил. Привратники тоже заметили приближающихся людей и сразу выслали подмогу. Когда эльф с друзьями спустился к Вратам, капитан уже стоял там, устало опершись о камень.

— Тоддмер… — с трудом говорил он, прикрыв глаза от усталости. — Сюда идет тоддмерское войско. Будут здесь к закату.

— Подгорное Королевство хорошо укреплено, — покачал головой Эннареон, вызвав одобрительный гул гномов. — С наскока его не возьмешь, да и осадой едва ли удастся. На что же рассчитывает Тоддмер, хотел бы я знать?

— Не имею понятия, — выдохнул велленхэмец. — Но они приближаются.

— Значит, надо готовиться к бою!

— Полегче, эльф! — раздался хриплый голос.

Собравшиеся расступились, и вперед вышел гном с черной, как смоль, бородой и в полных доспехах. Его лицо наискосок пересекал шрам.

— Мое имя — Кантад, я здесь командую. Насколько большое войско? — повернулся он к капитану.

— Около десяти тысяч.

— Десять тысяч тоддмерцев! — удивленно повторил Кантад. — Однако! Асмир! — возвысил он голос, — объявляй сбор. Страже — закрыть и запечатать Врата! Послать гонца в Велленхэм — нам может потребоваться помощь.

Названный Асмиром, коротко поклонился и молча исчез в толпе. Где— то недалеко раздались гортанные возгласы команд.

— Собратья, — Кантад оглядел гномов, — оповестите всех, кого сможете, и вооружайтесь! Женщин и детей укрываем на нижних ярусах, там же — запасы провизии. И еще… — голос командующего приобрел недобрый оттенок, — я хочу видеть капитана моей разведки! То есть, бывшего капитана разведки, проворонившего наступление Тоддмера. Плюну ему в бороду!..

— Позвольте перейти под ваше командование, — устало поклонился велленхэмец. — Нас, правда немного… Отряд из двух десятков человек был полностью разбит, осталось пятеро. Мое имя Хенвиг.

— Мне нужны все, кто может биться! — впервые улыбнулся Кантад, но зрелище, благодаря шраму, вышло довольно жутким. — Вопрос решен. Вы, — он бросил взгляд на чародеев, — были бы совсем нелишние в обороне. Я видел, что может магия. Но заставлять велленхэмцев я не вправе.

— А Вам советую укрыться на нижних ярусах, — повернулся гном к Эннареону. — Если случится ужасное, и Румхир будет захвачен, Вас, возможно, пощадят. Не думаю, что Тоддмеру нужен конфликт с вашим народом. Что смешного? — зарычал он, глядя на улыбающегося эльфа.

— Давно я не слышал такой глупости, — спокойно ответил Эннареон, тем более — от командующего целой армией. Я буду сражаться, как и все.

— Вот это и есть глупость, — хмуро возразил Кантад. — Если Вас убьют, это может втянуть в войну Иарлириат. Который, не исключено, хочет остаться в стороне.

— Я провел ночь в вашем доме, — тихо молвил Эннареон. — Пристало ли гостю прятаться в подвале, если на дом напали разбойники?

— Да будет так.

Эльф обернулся к Лисси:

— Милая… Тебе нужно в укрытие.

— Нет! Не уговаривай.

— Но…

— Не пойду в подвал, не проси, — тихо, но твердо сказала девушка. — Я буду с тобой. В конце концов, ты учил меня биться!

— Сколько было тех уроков?! — с отчаянием воскликнул Эннареон, понимая, что любые уговоры бесполезны. — В схватке может случиться что угодно!

Он не помнил ни единого случая, когда Румхир хоть кому-нибудь удавалось взять. Но… Десять тысяч воинов движутся к Подгорному королевству. Значит — надеются на победу.

"Если тоддмерцы ворвутся в крепость, я буду защищать только самое ценное, что у меня есть в этом мире… Ее", — эльф с нежностью взглянул на Лисси.

— Милый… — девушка смотрела на него грустными, и очень серьезными глазами. — Конечно на нижних ярусах безопасней. Но неужели ты думаешь, что я сбегу, оставив тебя здесь?

— А если меня убьют? — тихо спросил Эннареон. — Пообещай, что хоть тогда ты сразу же…

— Нет, — перебила его Лисси, мотнув головой. — Если это случится… — она смахнула невольную слезу, — …зачем мне бежать? Я ведь тоже люблю тебя! Просто знай: мы уйдем из Румхира вместе… или вместе останемся здесь.

Она горячо и нежно обняла эльфа. Эннареон ответил тем же, и чувства захлестнули его с головой, не оставив места сомнениям или неуверенности. Он понял, что нет и, наверное, не может быть решения правильнее.

— По какому поводу траур? — пропыхтел подоспевший Тангор, отлучавшийся ненадолго. — На ваши грустные рожи накануне боя смотреть противно. И, чтобы вы знали, Румхир еще никому не удавалось взять! Вы идете на пир?

— Пир? — переспросила Альрин. — Какой еще пир?

— Ну как же, — нетерпеливо пояснил гном. — Общее гулянье в Дворцовых Чертогах по случаю начала войны.

— Любопытный повод праздновать, — незлобно поддел Тангора чародей.

— Хороший воин — сытый воин! — отмахнулся тот. — И, между прочим, чем дольше мы тут стоим, тем меньше там остается вкусной еды!..

Гномы-каменщики, следуя распоряжениям Кантада, наглухо запечатали Врата и теперь стремительно укрепляли стены. Прочная каменная кладка, небольшие наблюдательные проемы, которые могли также использоваться, как бойницы, — все делалось по всем правилам фортификационного искусства. На специально оборудованных площадках обосновались катапульты. Метательными снарядами для них служили гигантские глыбы гранита. Хоть многие и не верили, что Тоддмер решится штурмовать крепость, орудия были заряжены все до одного.

На верхних ярусах тоже кипела работа. Подъемные машины, натужно скрипя, сотню за сотней доставляли камни поменьше. Высота наделяла убийственной силой даже небольшой булыжник. Если враг бросится к стенам Румхира, на него обрушится настоящий каменный град. Наиболее крепкие гномы уже занимали места у окон и проемов, другие готовились подавать все новые и новые снаряды. Разводился огонь, котлы наполнялись смолой, оружейные хранилища стремительно пустели. Подгорное королевство достойно собиралось встретить незваных гостей.

У самой стены, прильнув к отверстиям в кладке, стояли эльф с друзьями, Хенвиг, Кантад и еще несколько гномов. Все они хмуро следили за тем, как в Румхирскую долину вступали войска под тоддмерским зелено-красным флагом.

Незадолго перед этим Тангор отвел Лисси и магов к кузнецам, выбрать хоть какое-нибудь оружие. Больше всех недоумевал этому Эллагир:

— Я никогда не умел биться на мечах. Зачем он мне сейчас?

— Все же присмотри что-нибудь, — посоветовал гном. — Лучше протаскать меч зря, чем в решающий момент сожалеть, что его нет.

Лисси тем временем внимательно выбирала клинок, вспоминая все уроки, полученные от эльфа. Она до того придирчиво разглядывала сталь, что вызвала раздражение у всех без исключения кузнецов. Наконец, один из них с плохо скрываемым сарказмом проговорил, оторвавшись от работы:

— Верно, ты — выдающийся мастер боя. Еще никогда наше оружие не подвергалось такому тщательному осмотру.

— Я только учусь, — бесхитростно улыбнулась девушка. — Но пока мне действительно не понравился ни один клинок.

— А! Не понравился, значит, — рассержено крякнул кузнец. — Может, расскажешь, отчего так?

— Ну, все они тяжеловаты для моей руки, — задумалась Лисси. — Некоторые не очень хорошо сбалансированы. А на одном — следы ошибок при закалке.

— Что-о?! — взвился гном. — Какие еще ошибки? А ну-ка, покажи!

Девушка, пожав плечами, отыскала нужный меч. Кузнец схватил его, уже открыв рот для язвительной реплики, но вдруг замер, вглядевшись в разводы на металле. Еле заметные темные извилистые линии сначала шли равномерно, но на середине клинка вдруг стали расходиться к краям.

— Одна-ако, — протянул гном, заметно остывая. — И впрямь кой-чего понимаешь! Постой тут, я сейчас.

Он двинулся в дальний угол кузницы, зашвырнув по дороге бракованный меч в небольшой деревянный ящик. Все, что попадало туда, подлежало переплавке. К чести здешних мастеров, ящик этот уже несколько лет оставался совершенно пустым.

Вернулся гном с длинным, слегка изогнутым клинком. У него была удобная, но простая, безо всяких украшений, рукоять. Только под самой гардой блестела изящно выгравированная руна.

— Посмотри-ка на этот виир, девочка.

Лисси взяла меч, отметив, что тот удобно лег в ладонь, сделала пару пробных взмахов и расплылась в улыбке:

— Чудесная работа!

— У этого клинка довольно забавная история, — ответил кузнец, довольный от похвалы. — Я ковал его для дочери короля Велленхэма. Но она отослала меч обратно — дескать, плохо украшен, — гном презрительно хмыкнул.

Тангор проворчал какое-то ругательство на своем языке.

— Не стану выдавать своих секретов, — продолжил кузнец. — Скажу только, что этот виир отнял у меня времени больше, чем сотня иных. Он пробьет любой доспех… — гном подумал мгновение, и все-таки не удержался от ехидцы: — если, конечно, у его обладателя достанет мастерства.

— Предлагаю пари, — шагнул вперед Тангор. — Найди нам стальной прут в палец толщиной. Ставлю пять золотых, что эта девочка сможет разрубить его надвое. Увидишь, она умеет обращаться с оружием.

У Лисси внезапно пересохло в горле.

"Зачем мне этот дурацкий спор"? — подумала она, смотря на гнома с неодобрением.

— Принимаю пари, — расхохотался кузнец, по-своему истолковавший этот взгляд. — Мог бы поставить и больше, да жаль тебя разорять.

Он запустил огромную пятерню в лоток с заготовками и извлек первую попавшуюся железяку.

— Все в порядке, — подмигнул Тангор Лисси. — Ты справишься. Я не видел никого, кто столь быстро и умело учился обращению с оружием. У тебя несколько дней ушло на работу, которую иные проделывают за годы.

— Спасибо, — тоскливо поблагодарила девушка.

Уверенности гнома она ни капли не разделяла. Оружейник тем временем вертикально закрепил прут в кузнечном зажиме.

— Мне пальцы еще сгодятся, — хмыкнул он в ответ на немой вопрос Тангора.

Лисси тем временем старательно вспоминала все, чему учил ее эльф.

"Положение руки, захват… ох, позору будет!.. Прекрати сейчас же, размазня! — одернула она себя. — Сосредоточься! И положи конец дурацкому спору"!

Девушка медленно отвела меч за левое плечо, стараясь дышать, как советовал Эннареон: размеренно и глубоко.

— Этот удар в переводе на Общее Слово называется "солнечный блик", — услышала она эльфа в своих мыслях. — Быстрый, невесомый, неотвратимый… Бей на выдохе, не раздумывая!

Клинок молнией сверкнул в полутемной кузнице, почти беззвучно очертив широкую дугу… и нигде не встретив сопротивления.

"Почему? — подумала мельком Лисси, заканчивая движение и приводя рукоять клинка к бедру. — Неужели вовсе промахнулась"?

Вдруг в воцарившейся тишине раздался мелодичный звон. Верхняя часть косо разрубленного стального прута в палец толщиной упала на каменный пол и откатилась к ногам кузнеца.

Казалось, заговорили все сразу. Эллагир восхищенно выругался, Альрин от радости даже захлопала в ладоши, Тангор шумно требовал свой выигрыш у оружейника, с лица которого все не сходило потрясенное выражение… Лисси с шумом выдохнула, поняв, наконец, что ей удалось.

— Госпожа, — медленно подбирая слова, произнес кузнец, растеряв весь свой запас сарказма. — Прошу простить за насмешки. И, раз уж этот клинок Вам так послушен, примите его в дар.

— Все равно не стоило затевать спор, — шепнула чародейка Тангору. — Тоже мне, нашел способ подзаработать!

— Эннареон — прекрасный учитель, — отозвался гном, пересчитывая монеты. — Но Лисси позарез нужна уверенность в собственных силах. Сегодняшний урок пойдет на пользу, особенно, если скоро нас ждет битва. Так что, — он с довольной миной позвенел золотом, — с какой стороны ни посмотри — стоящее было дельце. Не правда ли?

Ветер на террасе был довольно холодный. Чтобы не озябнуть, друзья прохаживались взад-вперед, время от времени бросая взгляды в проемы— бойницы. Главный военачальник королевства что-то прикидывал в уме, загибая пальцы и бормоча. Внезапно он бросил хмурый взгляд на Лисси.

— А почему Вы, собственно, не в доспехах?

— Потому что один сведущий в военном деле уважаемый гном сказал, что раньше утра тоддмерцы не рискнут идти на штурм, — улыбнулась девушка.

— Мало ли, что я сказал, — раздраженно пожал плечами Кантад. — Я их мысли читаю, что ли? Если они прямо сейчас кинутся атаковать Румхир, Вы будете тратить время в поисках кольчуги.

Лисси слегка покраснела.

— Оставь девочку в покое, Кантад, — положил ему на плечо руку Тангор. — Если люди начнут битву в ночь, я готов съесть собственную бороду. Все так считают, посмотри вокруг! В полных доспехах ты здесь один— одинешенек.

— Значит, только я готов к войне, — хмыкнул Кантад. — Так себе новость. А Вы что же? — он кинул взгляд на эльфа. — Будете убивать врагов голыми руками?

— Мой меч при мне, — прохладно возразил Эннареон, недовольный придирками гнома к Лисси. — Что до кольчуги…

— Что до кольчуги, — неожиданно закончила за него девушка, — тот стиль боя, который мы изучаем, не предполагает их ношения.

— "Не предполагает", вот как? — насмешливо поднял брови Кантад. — Ну, побольше бы нам врагов, считающих так же, как и Вы, что добрый доспех мешает биться.

— Сильно мешает, — подтвердил Эннареон, пожав плечами.

Вдруг раздался звук рога. Все снова прильнули к отверстиям в стене. Со стороны лагеря тоддмерцев к Вратам Румхира приближалось три воина. Один из них нес знамя Тоддмера и трубил. Зелено-красное полотнище отчаянно развевалось и хлопало на ветру.

— Переговорщики, — ухмыльнулся Кантад. — Ну-с, послушаем.

По прикладной лестнице он в мгновение ока взобрался на гребень стены и стал на нем, уверенно и твердо.

— Наследный принц Тоддмера, его высочество Виккела! — звонко провозгласил герольд со знаменем.

Один из воинов слегка кивнул. Виккеле было не больше тридцати. Длинные, черные, как смоль, волосы развевались на ветру. В тонких чертах лица угадывался королевский род. Определенно, этот человек был красивым, но какой-то холодной, слишком строгой и слишком чуждой красотой. Он остановился в двадцати шагах от Врат и посмотрел на Кантада.

— Есть ли среди вас король Ринхаг? Я желаю говорить с ним, ибо моя кровь не позволяет держать речь с простыми каменщиками.

— Когда хотят говорить с королем, присылают посла, — прокричал сверху Кантад. — А когда приходят с армией — в лучшем случае удается поговорить с королевским военачальником. Тебе крупно повезет, если не в пыточной.

— Я пришел сюда с миром! — воскликнул принц.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся гном. — Так и знал, что армия в десять тысяч человек мне попросту привиделась! Шел бы ты отсюда… с миром.

— Я не замышляю зла против Румхира, — не дал сбить себя с заранее намеченной речи принц. — Лишь прошу у вас разрешения пройти через ваши земли к Велленхэму.

— Может, вам и гостинцев дать в дорогу? — съязвил Кантад.

— После победы над востоком, мы дадим вам много земель! — упорствовал Виккела.

— На что нам земли? Репу разве выращивать? — удивился гном. — Мы — ремесленный подгорный народ.

— Тоддмер станет покупать ваше оружие!

— И так станете, — отмахнулся Кантад. — Куда вы денетесь? Или ваши кузнецы уже превзошли Румхир? Еще будут "выгодные предложения"?

— В бою многие гномы погибнут! — драматически воскликнул принц, всплеснув руками. — Почему вы хотите умирать ради кого-то?

— Вот как, в бою, значит! — усмехнулся Кантад. — А как же "мы пришли с миром"?

— Мы оплатим проход, — пустил в ход последний довод Виккела. — Я дам по сотне золотом за каждого воина, прошедшего на ту сторону гор.

— Могу показать дорогу в темницу! — съязвил командующий армией Румхира. — Причем, забесплатно.

Последние его слова потонули в хохоте гномов, но Виккела, видимо, расслышал.

— Тогда будет война!!! — проорал он в бешенстве, но Кантад уже спускался по лестнице обратно.

— Эка, удивил, — проворчал он, спрыгивая на камень, — я-то думал, ты так, поговорить зашел…

Гномы встретили своего военачальника восторженным гулом.

— Переговоры прошли отлично! — улыбнулся Эннареон.

— Да, мне тоже понравилось, — довольно засмеялся Кантад. — А уж принц вообще в полном восторге!

До них до сих пор доносилась брань Виккелы.

— Все-таки, почему ты, во имя Троара, расхаживаешь тут безоружный?! — воскликнул Кантад и отпрянул.

В руке эльфа, словно по волшебству, появился клинок, яростно сверкнув в закатных лучах солнца.

— Ловко! — с искренним восхищением произнес гном. — Никогда не видел такой быстроты.

— Я говорил тебе, что мой меч — со мной, — напомнил ему Эннареон.

— Эльфы ведь никогда не лгут, — заметил назидательно Тангор.

— Так, ладно, — в голосе военачальника появилась командная нотка. — В ночь они все же не выступят, а нам надо поспать перед битвой. Отбой, ребята!

С этими словам он ушел с террасы, и скрылся в коридорах Румхира, по дороге назначая часовых. Маги вышли следом за Кантадом. Поднимаясь по широкой и удобной лестнице, Эллагир хмурился, о чем-то напряженно размышляя.

— Задумался? — Альрин нежно коснулась его ладони, и почувствовала, как юноша слегка сжал ее пальцы, словно не хотел отпускать.

— Я боюсь за тебя, — просто ответил Эллагир. — Боюсь, что если что-то пойдет не так…

— Все будет хорошо! — улыбнулась девушка. — В конце концов, мы — маги Велленхэма. Нас призывают под знамена короля, когда случается война. Тебя разве не предупредили перед поступлением в университет?

— О, да, мы с тобой — выдающиеся маги Велленхэма, — с горькой иронией воскликнул Эллагир. — Вспомни, насколько нас хватило там, в лесу? А тут не десяток разбойников, тут — тысячи обученных воинов!..

— Нам не обязательно быть на поле боя, — пожала плечами Альрин. — Мы можем метать заклятья с верхних ярусов.

— А если мечники Тоддмера ворвутся в крепость?

— Тогда, — со странным спокойствием проговорила чародейка, — мы постараемся убить столько врагов, сколько возможно, прежде, чем сами падем.

— Неправильно, Аль, — мотнул головой маг. — Тогда ты уходишь в подземелья и бежишь прочь из Румхира. А я постараюсь задержать их, сколько смогу.

— Милый, — девушка остановилась и обняла друга за плечи, — ты хоть понимаешь, какую глупость сейчас сказал?

— Послушай…

— Нет, это ты послушай. Помнишь, что сказала Лисси эльфу сегодня? Думаешь, я люблю тебя меньше, чем она — его?

— Нет, милая. Но ты для меня значишь намного больше, чем Лисси для Эна. Поэтому обещай мне, что убежишь.

— А обо мне ты подумал? — жалобно спросила девушка. — Я спасу не Альрин, а всего лишь ее тело. А душу? Если ты… если тебя, — она судорожно вздохнула, — убьют, душу я оставлю здесь, с тобой.

— Пусть так! — с жаром возразил чародей. — Но пройдет время, и к тебе снова вернется жизнь!

— Не жизнь, Эл, — покачала головой Альрин, — а жалкая ее тень. Я задам тебе всего один вопрос: на моем месте ты бы ушел?

— Мне никогда не удавалось тебя переспорить, — устало махнул рукой Эллагир.

— Не волнуйся, — девушка нежно поцеловала его в губы. — Здесь, в гномьей твердыне, вполне безопасно. А что до непредвиденных, крайних случаев… давай не будем об этом больше?

Чародей молча вздохнул.

Утром, в рассветный час, друзья вновь встретились на террасе, нависающей над Главными Вратами Румхира и прошлым днем, силами каменщиков, преобразованной в цитадель. Теперь здесь стояли хитроумные приспособления, способные посылать в полет камень в несколько пудов весом.

Эллагир был бледен и тревожен, и сразу же открыл причину беспокойства своим спутникам:

— Не все будет гладко: мне снова снилась книга. Три отличных боевых заклятия.

— Они проявились на страницах поутру? Альрин, ты тоже прочитала их, надеюсь? — быстро спросил эльф.

— Да, — кивнула девушка, разминая кисти. — Боюсь только, что эффективность в моем исполнении не сравнится с эллагировой. Книга охотно делится секретами только с ним. Глядите!

Альрин произнесла формулу и выбросила руку вперед. Красная молния, сорвавшаяся с пальцев чародейки, ударила в один из каменных снарядов, отколов несколько небольших, с наперсток, кусочков породы.

— Теперь ты, — пригласила девушка Эллагира, откидывая волосы со лба.

Вновь полыхнуло красным, раздался звук, будто обрушился гигантский молот, и пудовый камень раскололся на четверо.

— Разница заметна, — кивнул Эннареон.

— Тренируетесь? — заметил подошедший к ним сзади Кантад.

В полном боевом доспехе он выглядел очень очень внушительно.

— Здесь будут работать метательные орудия, а вы — только мешаться. Советую подняться на десять-двадцать ярусов выше и помогать швырять камни врагам на головы. Маги, — военачальник обернулся к Эллагиру и Альрин, — если принц Виккела будет настолько глуп, что возглавит атаку лично, вы сможете убить его каким-нибудь заклинанием издалека?

— Зависит от расстояния, — пожал плечами юноша. — Постараемся. Смущает, правда, одно, — добавил он, усмехнувшись. — Это по-честному? А то один знакомый мне гном утверждает, что шарахнуть магической стрелой из— за угла — не по-мужски.

Тангор насупился:

— В открытом поединке — да, и я не отказываюсь от своих слов. Но когда под стенами твоего города стоит армия в десять тысяч голов, и это при том, что в самом городе едва ли тысяча воинов наберется, что здесь нечестного?

— А какая, собственно, разница, — начал Эллагир, но Кантад бесцеремонно перебил его:

— Разберетесь потом. Марш все отсюда, живо!

Друзья заняли позицию на двенадцатом ярусе "вверх". Здесь, у широких прорубленных в граните окон, обосновались гномы-камнеметатели. Чтобы швырять булыжники как можно дальше, все они были в очень легких доспехах, почти бесполезных в рубке.

Возле одного окна, почти в человеческий рост, засели Эллагир с Альрин, готовые высматривать Виккелу или кого-нибудь из его военачальников. Эльф, Лисси и Тангор заняли места в цепочке, по которой, из рук в руки, подавались тяжелые камни.

Вдруг раздался уже знакомый звук тоддмерского рога.

— Армия выступает! — гневно крякнул Тангор. — Решили атаковать!

— Это было ожидаемо, — пожал плечами эльф. — Ждем команды Кантада, чтобы начать обстрел.

— Угу, — кивнул гном. — Интересно, на что рассчитывает этот Виккела? Все Врата запечатаны, а до окон не добраться!

— Хотел бы и я знать его план, — пробормотал Эннареон, разминаясь в плечах.

Альрин внезапно пришла в голову мысль. Она резко выпрямилась в оконном проеме, сосредоточилась на надвигающейся лавине тоддмерцев и мелодично пропела:

— Kalle kanni Bethan!

И тут же отшатнулась назад, едва не упав на Эллагира, который едва успел подхватить девушку.

— Великий Создатель, — прошептала она, побледнев. — Их там… не меньше сотни.

— Что? — спросил кто-то из гномов.

— Сотня чародеев! — возвысила Альрин голос. — И если хотя бы половина из них — боевые… Хваленые каменные Врата гномов, способные выдерживать любой таран, не простоят и получаса.

— Надо предупредить Кантада! — оценил важность новой информации Тангор и мигом кинулся к лестнице.

— А может эта армия магов разнести по камням весь Румхир? — внезапно спросил Эннареон.

Близстоящие гномы в ужасе переглянулись.

— Нет! — в унисон ответили Альрин и Эллагир.

— По крайней мере, не за один год, — пояснил юноша.

— Хоть одна хорошая новость, — пожал плечами эльф. — Думаю, их план таков: разбить Врата, возможно — пробить еще несколько проходов, а затем ворваться армией и задавить числом.

— И что нам делать? — проворчал кто-то из камнеметателей.

— Ждать команды, — усмехнулся Эннареон. — Я слышу жуткий топот несколькими ярусами ниже. Верно, это Тангор с донесением.

— Кантад сказал, — пропыхтел гном, вскоре появившись из темноты коридора, — в узких коридорах Румхира численное преимущество врага будет ослаблено. Поэтому самые искусные воины сейчас занимают места по всем выходам из Первого Чертога.

— Иду, — просто ответил эльф.

— Нет, — покачал головой Тангор. — Кантад велел, чтобы ты поберег себя на крайний случай. Кроме того, в ближайших к Вратам коридорах уже все занято: многие чуть не подрались за право стоять первыми.

— Сумасшедший народ, — вполголоса пробормотал Эллагир. — Драться за право первым умереть.

— Поэтому, — продолжал гном, не обратив на слова мага внимания, — как только дадут сигнал, что враг в крепости, мы бегом спускаемся на первый ярус к коридору семь-най. Миновав семь-най, можно легко добраться до основных точек Румхира. Посему, если тоддмерцы смогут туда дойти, это и будет считаться "крайним случаем".

— А… — начала Лисси.

— А до тех пор, — подмигнул ей Тангор, — мы исправно кидаем камни на головы виккеловых воинов. Эллагир и Альрин получают новое задание — постараться уничтожить не только принца, будь он неладен, но и как можно большее число его магов, будь они неладны тоже. Фух! У меня все! Вопросы?

— Все это звучит, как план, придуманный в панике, — прокомментировал высказанное эльф, недовольно поморщившись.

— Сможешь придумать лучше? — проворчал кто-то из гномов— камнеметателей, и тотчас был перебит другим:

— Внимание! Тоддмерцы входят в зону поражения для метательных машин!

Практически сразу в небо взметнулись каменные снаряды: команда бойцов, засевшая в цитадели, не дремала. Огромные куски скал, посланные в полет сильными механизмами, описав крутую дугу, рухнули вниз с убийственной быстротой. Земля содрогнулась от ударов. Гул, издаваемый идущей толпой, на мгновение смолк, а затем раздались жуткие крики боли и ярости.

— Не понравилось! — констатировал один из гномов и кровожадно потер руки.

— Готовимся! — скомандовал Эннареон. — Сейчас они подойдут поближе.

Тоддмерцы, после небольшого замешательства, с ревом ринулись вперед.

— А ну, давай, ребята! — крякнул Тангор, отправляя в полет первый пудовый булыжник.

Камнеметатели размахнулись и швырнули в окна свои снаряды. Каждый наверняка достиг цели: армия Виккелы шла плотно. Заработали живые цепочки, по которым камни, из рук в руки, передавались стоящим у окон.

Альрин усмотрела внизу фигуру в серой мантии.

— В такого непросто попасть, — усмехнулся Эллагир, тоже увидев вражеского мага. — Неброские цвета… Хитро.

— Ожидаемо. Traekkart Ehharra! — выкрикнула девушка, выбросив вперед руку.

Фиолетовая молния разрезала воздух и попала тоддмерскому чародею прямо в грудь. Тот упал на месте и тут же скрылся от обзора, заслоненный воинами, но Альрин точно знала: враг убит. Всякий маг знает судьбу своего заклинания.

"Раз", — подумала девушка, с удивлением отмечая, насколько легко и без особых колебаний отняла чужую жизнь.

Жизнь человека, быть может, опасного, но не угрожавшего непосредственно ей. Человека, который секунду назад о чем-то думал, смотрел широко распахнутыми от удивления глазами на этот мир, дышал полной грудью…

— Хороший выстрел, — одобрительно кивнул Эннареон. — Вон, еще один!

— Угу, вижу, — пробормотал Эллагир, на секунду замерев, а затем выкрикнул формулу.

Второй вражеский чародей упал мертвым на землю Румхира. Вдруг в проем, где стояли маги, ворвалась ярко-красная молния. Чудом не задев ни Альрин, ни Эллагира, она с шипением вонзилась в стену, оплавив камень.

Тангор грубо выругался.

— На пол! — проревел эльф, сам следуя своей команде.

Один метатель замешкался, и, получив следующую огненную стрелу прямо в грудь, упал. Альрин кинулась было на помощь, но Эллагир успел перехватить ее за запястье и утянуть вниз. Там, где только что была голова девушки, пролетело очередное заклятье.

— Плохо дело, — сказал Тангор, подползая к упавшему гному. — Он без сознания.

— Как могли чары подействовать на гнома? — удивленно приподнял голову Эннареон.

— Доспех, — коротко ответила Альрин. — Кольчуга приняла удар каким-то заклинанием Огня и в мгновение раскалилась. Бедняга потерял сознание от боли.

— Еще горячий! — воскликнул Тангор, стаскивая с лежащего доспех и обнажая жуткий ожог, — Нам теперь голыми биться?

— Это — идея! — фыркнул Эллагир, в свою очередь подползая к раненому. — Никогда не видел гнома без штанов.

— Я тебе и так покажу, — парировал гном, — если останемся живы. Убедишься, что наши расы гораздо более схожи, чем ты думаешь.

— Ловлю на слове, — усмехнулся маг, кладя руку прямо на обожженную, в волдырях и пепле от волос, грудь. — Yerrha equillia!

Волдыри тут же исчезли, но кожа осталась ярко-рубиновой. Гном со стоном пошевелился.

— Нет, ты уж полежи пока, — пробормотал Эллагир, снова сосредотачиваясь на заклинании.

Исцеление Йерры было произнесено второй раз. Камнеметатель открыл глаза и шумно вздохнул.

— Все, приятель, за остальным — к лекарям, — проворчал маг, восстанавливая силы ментальным упражнением.

— А сейчас почему чары сработали? — спросил вдруг Эннареон.

Повисло недоуменное молчание.

— Книга! — наконец, воскликнула Альрин. — Другого объяснения нет. Она дает тебе какую-то особенную силу.

— Интересно, хорошо это или плохо, — проговорил эльф.

— Магический труд, написанный великим мастером, дарит мне свое могущество, — потер ладони Эллагир. — Что за вопрос? Конечно, это — хорошо!

— Дарит?.. — Эннареон на мгновение задумался. — Или, может, продает? И, если так, то какую цену он потребует однажды?

Чародей не успел ответить. Неожиданно раздался низкий гул, и стены крепости содрогнулись от страшного удара. Будто какой-то невообразимый великан, для которого весь Румхир — не больше булыжника, что валяется под ногами, залепил по нему хороший пинок. Все замерли в оцепенении.

— Что это, во имя Троара, было? — выдохнул Тангор.

Раздался еще один удар. С потолка пещеры посыпались мелкие камешки.

— Пора в семь-най, — сказал Эннареон. — Бьют по Вратам. Куда?! — воскликнул он, видя, что гномы вознамерились встать. — Ползком!

Они двинулись, собирая с пола пыль и ругая, на чем свет стоит, тоддмерцев.

— Виданное ли дело, чтобы гном ползал на брюхе у себя дома? — кипел гневом Тангор, перемежая речь эмоциональными фразами на своем языке.

Наконец, помещение с окнами покинул последний гном, и все двинулись к заветному коридору. Снизу доносились звуки сражения, усиленные эхом пещер.

— Врата пали, — горько вздохнул Тангор, идя во главе маленького отряда бок о бок с эльфом. — Судя по тому, что я слышу, бой идет в Первом Чертоге.

Они повернули, и внезапно оказались перед небольшой группой тоддмерцев. Те, видимо, пробились сквозь оборону, и теперь не знали, что делать дальше: продвигаться вглубь Румхира в отрыве от своих — убийственно опасно, а возвращаться назад, вроде бы, глупо.

Их было четверо. Двое постарше, а двое — совсем юных воинов, выглядевших едва ли на двадцать лет. Один из них стоял, сильно накренясь на левый бок. Ближайший тоддмерец с клинком наголо ринулся на Эннареона, но вдруг упал с коротким всхлипом. Эльф, не отряхивая крови с меча, волшебным образом появившегося в руке, направил острие на оставшихся:

— Сдавайтесь, или будете убиты.

Моментальная расправа над товарищем, подействовала на тех, как ледяной душ. На мгновение тоддмерцы замерли.

— Какие гарантии, что нам сохранят жизнь? — задал, наконец, вопрос старший по виду боец.

Говорил он на Общем Слове со странным акцентом, но вполне разборчиво.

— Никаких, — отрезал Эннареон. — Вашу судьбу решит совет Старейшин сообразно здешним законам.

— Значит, так и так — смерть, — хрипло усмехнулся тоддмерец и неожиданно, без замаха, ткнул мечом в эльфа.

Но вопреки его ожиданиям, меч не почувствовал сопротивления плоти и пронзил лишь воздух. Воин несказанно удивился. Его пятнадцать лет учили таким ударам, которые невозможно блокировать, и от которых нельзя увернуться. Но это была его последняя мысль: тоддмерец рухнул мертвым, даже не успев толком понять, откуда пришелся удар эльфийского клинка.

— Сдаемся! — вдруг выкрикнул один из юнцов. — Мы сдаемся, только помогите нам. Деера ранена, — он кивком головы указал на скособочившегося воина. — Ей нужен целитель!

— Ха! — воскликнул Тангор. — Вы пришли сюда убивать, а теперь просите о помощи?

— Если Вам так хочется чьей-нибудь смерти, — рванулся к нему юноша, — убейте меня, прямо здесь и сейчас! Но спасите ее, умоляю Вас!

— Нет! — хотела прокричать девушка, о которой шел разговор, но у нее вырвался только слабый хрип.

Растратив на это последние силы, она сползла по стене. Альрин решительно шагнула вперед:

— Довольно! Отказать в помощи я не могу, это — против моих правил… И против правил моего Ордена, если уж на то пошло.

Юноша кинулся к ней:

— Удар пришелся слева, под ребро…

Альрин кивнула: она уже разглядела глубокую резаную рану. Секира воина-гнома рассекла и доспех, и живую плоть под ним.

— Зачем же вы отправились воевать? — вздохнула чародейка, пытаясь стащить кольчужную рубаху с раненой девушки.

Она вдруг ощутила себя намного старше и мудрее, чем эта странная пара, хотя в действительности разница составляла от силы год-два.

— У нас не было выбора, — тихо и печально ответил тоддмерец, помогая справиться с ремнями доспеха. — Вы сможете ей помочь? Она выживет? — с полным надежды и мольбы взглядом спросил он Альрин.

— Хочу в это верить, — коротко отозвалась та, сосредотачиваясь на заклинании.

— Уму непостижимо! — хмыкнул Тангор. — Мы занимаемся спасением собственных врагов!

— Yerrha equillia! — провозгласила Альрин, не обращая внимание на происходящее вокруг.

Левую руку она положила прямо на рану, из которой все текла и текла густая темно-алая кровь, а правую сложила в Символ Йерры. Как и всегда бывает при наведении чар, мир для нее сузился до размеров мысли о заклинании. Которое должно сработать, и точка.

— Милая, очнись, ну же! — юноша похлопал лежащую без сознания девушку по щекам.

— Эл, ты мне нужен! — неестественно громким голосом сказала Альрин, не поворачивая головы. — Она уходит.

Чародей пробрался через небольшой строй гномов, выглядевших не то возмущенно, не то удивленно, и без разговоров опустился на колени рядом с девушкой. Его ладонь мягко накрыла руку Альрин.

— Yerrha equillia! — в два голоса прозвучала формула.

Деера открыла глаза и слабо застонала. Страшная рана на боку почти затянулась, но по краям все еще выступала кровь.

— Паршивый вид у нее, — заметил Тангор. — Может и не выживет.

— Она будет жить, — возразила Альрин негромко, чувствуя, как возвращается сила.

Удивительное дело, она восстанавливалась гораздо быстрей, чем раньше.

“Благодаря Эллагиру и его странной книге?” — подумала чародейка.

— Великий Создатель! — юноша упал перед ней наземь. — Скажи свое имя, целительница, и я в каждой молитве буду вспоминать его до конца своих дней!

— Это, скорее всего, вовсе не долго, — проворчал Тангор. — Раненые вы или нет, я должен посадить вас в темницу. Вашу судьбу решит Совет. Особо не обольщайтесь: военных преступников у нас обычно казнят. Хармаг, Лонгор, отведите их!

— Абсолютно всех? — тихо спросил Эннареон, когда гномы увели юношу— тоддмерца и унесли девушку.

— Всех, кто не может заплатить выкуп или работать на восстановлении крепости, — пожал плечами Тангор. — А какие из них каменщики?

Отряд повернул в коридор "семь-най", прямой и широкий настолько, что по нему могли пройти десятеро в ряд. Гном с облегчением выдохнул: сюда тоддмерцы еще не добрались, а значит и Румхир пока в безопасности.

Однако, его спокойствие длилось всего несколько секунд: в дальнем конце послышались крики и звон металла, и внезапно из полумрака высыпали воины Виккелы. В доспехах, забрызганных кровью, они были ведомы магом в серой мантии.

Эллагир неожиданно для всех резко выкрикнул заклинание:

— Noriemme Skaladhar!

Вражеский чародей вскинул голову, но это было последним его действием. Серебряная молния ударила его прямо в грудь и оборвала контратакующую формулу, готовую сорваться с губ. Боевой маг упал, не издав ни звука, смешно раскинув руки.

— Копь§ Скаладара? — изумленно воззрилась на Эллагира Альрин. — Ты становишься сильнее и сильнее! Поди, и щит можешь?

— Ну… — замялся юноша, но ответить не успел: тоддмерцы, разъяренные смертью соплеменника, бросились в атаку.

Двадцать шагов, отделявших их от гномов, воины Виккелы преодолели за две-три секунды. Но противостояли им отнюдь не ремесленники или крестьяне! Эннареон первым рванулся вперед, расчищая путь короткими, экономными движениями клинка. Рядом в гущу противников влетел Тангор, размахивая секирой, следом кинулись в атаку и остальные.

Завязалась кровавая битва, в которой на стороне гномов оказался ощутимый перевес. Эллагир и Альрин стояли чуть поодаль, даже не пытаясь влезть в этот смертельно опасный вихрь из остро отточенной стали. Рядом растеряно переминалась с ноги на ногу Лисси. От ее уверенности в том, что она готова убивать направо и налево, не осталось и следа.

Вдруг из сутолоки выскользнуло два воина, избежавшие гномовских секир. Эллагир и Альрин тут же бросили по заклятью, но оба второпях промахнулись. Эта ошибка едва не стоила им жизни. В мгновение ока один из тоддмерцев оказался на расстоянии удара меча. Холодно блеснул вражеский клинок, со свистом рассекая воздух… и, звякнув, наткнулся на неодолимую преграду.

Довольная ухмылка на лице виккеловского воина сменилась гримасой. Удар, который должен был раскроить молодому магу череп, остановила Лисси. С удивлением тоддмерец обнаружил, что хрупкая с виду девушка, которую он вообще не принял в расчет, сумела выставить его мощной атаке глухой блок. Удивление врага оказалось очень недолгим. Скользнув лезвием по лезвию, Лисси двинула кистью, выворачивая клинок, и рассекла ему горло.

Брызнула фонтаном алая кровь. Тоддмерец захрипел, глядя на девушку мутнеющим взглядом. На Лисси нахлынула дурнота, и второй нападающий едва не достал ее. Двигаясь скорее благодаря рефлексам, чем сознанию, она ушла с линии атаки мягким круговым движением. Воин понял, что проиграл за мгновение до того, как Лисси нанесла молниеносный удар сбоку. Кончик клинка непревзойденной работы перерубил тоддмерцу позвоночник, в месте, где шея переходит в плечи. Враг выронил оружие и упал, сначала на колени, а потом — наземь, лицом вниз.

Наконец, наступило затишье: в конце коридора Тангор прикончил последнего виккеловского воина. Со стороны гномов один боец погиб, еще несколько оказалось оцарапано, что немудрено во время кучного боя. Из полусотни тоддмерцев в живых не осталось никого.

— Хорошей жизни тебе в Агднотаре, — поклонился павшему товарищу Тангор. — Да не остынет огонь в твоем горне!

Эннареон, осторожно переступая через трупы, подошел к Лисси:

— Ну, как ты?

— Плохо! — девушка кинулась к нему на грудь и разрыдалась. — Не хочу убивать людей!

— Людей? — печально усмехнулся эльф. — Они пришли сюда, неся смерть невинным жителям. Достойны ли они после этого называться "людьми"?

— И нечего тут расстраиваться, — ввернул свое мнение Тангор. — Не ты их — так они тебя.

Передышка вышла короткой: в конце коридора опять послышался шум. Гномы вмиг приняли боевой порядок. Эннареон решил на этот раз не занимать позицию во главе, а остаться рядом с Лисси. Ее нервы оставались на пределе, и эльф хотел иметь возможность подстраховать девушку во время боя, если понадобится.

Вдруг из тьмы "семь-най" вылетело сразу одиннадцать огненно— красных молний. Разрывая пространство яркими вспышками, они несли мучения и смерть каждому, кто окажется на пути. Пятеро гномов сразу рухнули без сознания, еще двое завыли от ужасающей боли и принялись кататься по полу. Доспехи, раскаленные вражескими чарами, прожигали тело до костей.

Отряд бросился врассыпную. Гномы прижались к стенам, тщетно пытаясь выискать хоть небольшие каменные выступы для защиты. Эннареон прикрыл своим телом Лисси. Тоддмерские чародеи поняли замысел гномов, и новый залп прошелся вдоль стен коридора, разя без пощады. Гном, стоявший прямо перед Эннареоном, без единого звука упал. Эльф понял, что следующая смертоносная молния достанется ему.

"Надо постараться не упасть, а повиснуть на Лисси", — подумал он, крепко обнимая любимую и сплетая руки в замок — для верности.

— Нет! — отчаянно выкрикнула та, разгадав план Эннареона.

— Так надо! — шепнул эльф в ответ. — Используй мое тело, как щит.

Девушка попыталась вырваться из этих объятий, но Эннареон только сильнее сжал пальцы рук. — Ai aenlaarhe^12! Люблю тебя!

Внезапно Эллагир отделился от стены и стал в середине прохода, представляя собой невероятно удобную мишень.

— Стой! Назад! — истошно заорала Альрин, рванувшись к юноше, но тот, не обращая внимания, простер открытые ладони перед собой и звонко воскликнул:

— Valtirassa Skaladhar!

Бледно-голубые сполохи озарили полумрак "семь-най". Чародейка с изумлением смотрела, как изливающаяся с рук Эллагира магическая энергия заполняет проход, образуя щит.

— Вот чудо! — прошептала Альрин восхищенно.

В щит с вражеской стороны ударило три огненные стрелы… и исчезли, не причинив гномам никакого вреда. Тангор с радостным возгласом повернулся к Эллагиру, но тут же осекся. Лицо чародея было искажено от боли: каждое попадание заклятья по щиту причиняло ему страдания.

— Эл… — неуверено начал Тангор.

— Вперед! — сквозь зубы прорычал маг и сделал первый шаг.

"Удержать защиту. Любой ценой удержать"! — билась в его голове мысль.

Медленно, шаг за шагом, отряд приближался к тоддмерцам. Наконец, можно было атаковать.

Эннареон первым рванулся вперед и врезался во вражеский строй. С опозданием на несколько мгновений, к эльфу присоединился Тангор, размахивая верной секирой. За ним подоспели остальные гномы. Два или три раза полутьму коридора разорвала фиолетовая вспышка. Альрин или Эллагир тратили остаток сил: видимо, кто-то из виккеловых воинов оказался к ним опасно близок.

Впрочем, рядом с ними была и Лисси, уложившая четверых тоддмерцев точными, выверенными ударами клинка. В ее опасно сузившихся глазах полыхал огонь битвы. Эльф бы очень удивился, увидев этот взгляд.

Неистовая схватка оказалась короткой. Эннареон, не глядя, через плечо поразил последнего врага, вонзив острие меча ему в горло, и наступила тишина, прерываемая только тяжелым дыханием и стонами раненных.

Их, увы, было много. Несколько румхирцев погибли, не выдержав невероятную боль от ожегов. Когда все, кто не мог больше держать оружие, отправились в Целительский Чертог, боевой отряд, и без того немногочисленный, сократился чуть ли не вдвое.

Тангор безрадостно обвел взглядом оставшееся войско:

— Что ж… Мы будем стоять здесь до последнего гнома! — вокликнул он. — Пока хоть один из нас еще дышит, враг не пройдет!

Раздались редкие возгласы одобрения, и Эннареон вздохнул. По всему выходило, что коридор "семь-най" в скором времени станет местом памяти. Лисси почувствовала его настроение и прошептала:

— Не волнуйся! Все будет хорошо… Надежда есть всегда!

— Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — горячо вдруг воскликнул Эннареон. — Не хочу, слышишь?

— Слышу… — девушка нежно прикоснулась губами ко лбу эльфа. — Я всегда буду с тобой, Эн. Что бы ни произошло!

— Обещаешь? — как-то совсем по-детски спросил он, прижав Лисси к себе.

— Угу, — не сдержала улыбки та.

Неожиданно, где-то совсем недалеко раздался мощный удар, такой, что гора задрожала. Друзья в замешательстве переглянулись.

— Мои сородичи обрушили ходы, — бесцветным голосом проговорил Тангор.

— Значит, дела совсем плохи, — вздохнул Эннареон.

В дальнем конце коридора вновь раздался шум приближающегося отряда.

"Началось"! — подумал эльф, выхватывая меч из ножен.

Лисси повторила его движение так грациозно и стремительно, что он невольно залюбовался девушкой. Шум все нарастал. Судя по всему, на этот раз по коридору шла целая армия. Эннареон прислушался, и вдруг просветлел лицом:

— Это румхирцы! — кивнул он гному.

Маленький отряд воспрял духом, но Тангор сказал мрачно:

— Если так, то это отступление, а то и бегство.

Через несколько минут в сумраке коридора уже можно было разглядеть первые шеренги. Гномы шли не в ногу, спотыкаясь и прихрамывая, иногда хватаясь за стены. Шли молча.

— Не поют, — прокомментировал Тангор, — а значит, идут побежденные.

— Не стонут, — возразил эльф, — а значит, дух еще крепок.

Армия Румхира медленно, но верно приближалась, звеня оружием и доспехами. Топот доброй тысячи ног эхом отдавался в "семь-най".

— Как идет битва, собратья? — звучно спросил Тангор, выйдя в центр коридора.

Несколько бойцов, забрызганных кровью и покрытых горной пылью повернулись к гному. Кто-то бросил всего одно слово, которым было сказано все:

— Отступаем.

— Почему отступаем, Троар вас забери? — взорвался Тангор. — Где командование? Где Кантад? Где его помощники?! Асмир? Керсан?!

Никто не ответил. Строй гномов медленно и угрюмо двигался дальше. Тангор в бешенстве дернул себя за бороду:

— Где…

Внезапно он осекся, увидев, как несколько воинов несут грубо сколоченные носилки. На них, вымазанный кровью с ног до головы, лежал военачальник Румхира.

— Aellassir ca va daekkaathant il Thirrheoar siimte^13, — произнес Эннареон, подойдя к носилкам и заглянув в глаза полководцу.

— Да, — едва слышно прошептал Кантад, — на Белом Корабле, в чертоги Троара. Оставь! — слабо качнул он головой, видя, что подбежавший Эллагир собрался творить исцеляющее заклинание. — Эльф прав, он видит в моем взгляде смерть… Не поможет. — Кантад закашлялся, на губах показалась кровавая пена. — Ребра сломаны, и внутри все… кашей… Не трать силы, маг! — даже сейчас, умирающий, он сохранил командные интонации, которые были слышны, несмотря на шепот.

— Не думал, что так пойдет, — выдохнул Кантад, отыскав глазами эльфа. — Эннареон! Я не вернул тебе долг… — гном снова закашлялся. — И собрался умереть. Хитрец, а?

Эльф печально улыбнулся:

— Тебе нет нужды возвращать его, Kaenthadh Kirhalihir-laearhath^14.

— Ты помнишь? — изумился гном. — А я посмел забыть. Я не узнал тебя при встрече. Кирай-Лигир…

— Былое, — отмахнулся Эннареон.

— Нет… Ты спас тогда… меня… нас… нас всех. Смею ли я просить тебя о том снова, мой Ghven'hir^15?

— Полководец? — вытаращил глаза Тангор. — Когда это ты успе…

— Потом, — шепотом прервал вопросы Кантад. — Сейчас важно другое… ты спасешь их, Эннареон? Мой народ… Гномы и люди Востока в опасности… Румхир нельзя сдать! А я… Я и так столько тебе должен…

Эльф обвел взглядом остатки румхирского войска.

— Я постараюсь, Кантад, — сказал он просто.

— Братья, — прохрипел военачальник, захлебываясь кровью.

Услышали его только те гномы, что были рядом с носилками, но и этого было достаточно.

— Последний приказ! Эннареон поведет вас. — Он попытался указать на эльфа рукой, но силы уже совсем его оставили. — Он поведет вас, — повторил Кантад, — как я… Нет. Лучше, чем я… K'dar Gven'hir torgh di frattad… Trargat^16!

И бывший военачальник Румхира закрыл глаза.

Минуту царило горестное молчание. Затем в этой абсолютной тишине, нарушаемой только дыханием воинов, раздался спокойный голос эльфа:

— Кто сообщит мне последние новости с поля боя?

— Мы завалили все проходы, кроме этого, — тут же отозвался один из гномов с бородой ниже пояса, заплетенной в косы, переложив топор из руки в руку. — Я — Асмир, помощник Кантада… был. Наш план — отойти в глубины гор и ждать помощи от Велленхэма.

— Плохой план, — не колеблясь, констатировал Эннареон. — Тоддмер превосходит нас числом. Враги расползутся по верхним ярусам, захватят большую площадь и смогут атаковать нижние уровни во многих местах. Единственный выход — вернуться и дать бой, пока чародеи Виккелы не разрушили завалы и не расчистили дороги для его армии. Сколько у нас воинов? — возвысил он голос.

— Сотен восемь, может, чуть больше — ответил Асмир. — Против пяти тысяч тоддмерцев… — добавил он.

— Очень хорошо. Расклад неплохой.

— Неплохой? — язвительно переспросил кто-то из толпы. — Шестеро на одного?

— Вот именно, — подтвердил Эннареон холодно. — Соотношение сил приемлемое. Воины Румхира! — вдруг воскликнул он звонко, и его голос эхом раскатился по "семь-най". — Здесь, в этом коридоре, двадцать храбрых гномов сумели положить две сотни тоддмерских мечников и с десяток чародеев!

Воины одобрительно загудели.

— Нас — восемьсот бойцов! На каждого придется всего по шесть тоддмерцев! — продолжал эльф. — Много ли это? Спросите себя! Задайте себе этот вопрос: скольких врагов каждый из вас хочет убить? Одного? Может, двух? Или все-таки больше?

— Больше! — уверенно отозвался Асмир.

— Я не слышу! — крикнул эльф толпе.

— Больше!

— Больше? Трех?

— Больше! — проревели в ответ гномы. — Всех!!!

— Всех! До единого!

— Смерть Тоддмеру!

— У них есть козырь: чародеи. Их много! — продолжал выкрикивать Эннареон. — Но с нами правда! Виккела пришел сюда с войной, но мы… Мы защищаем свой дом! И мы защитим его! В яростном бою с врагом, в кровавой сече мы уничтожим разбойников и убийц!

— Дааа!!! — бесновалась армия.

— Многие из нас погибнут! — еще сильнее повысил голос эльф. — Но вспомните, что, а главное — кого вы защищаете! Вспомните свои дома, свои кузницы и шахты! Вспомните родных, близких, любимых жен, детей, стариков, что молятся за нашу победу! Разве не стоит это того, чтобы биться с врагом, яростно и беспощадно? И разве не стоит ради этого умереть?!!

— В боооой! — отозвалось тысячеголосое войско.

Лисси неожиданно обнаружила, что кричит вместе со всеми.

Этому бою суждено было войти в легенды и песни. Румхирское войско совершило по коридору "семь-най" короткий и яростный бросок и накинулось на тоддмерцев в Главном Чертоге. Удар был так стремителен, что враг после первой же атаки понес потери более, чем в половину армии.

Военачальники Виккелы пытались собрать мечников в один кулак, чтобы контратаковать в лоб, воспользовавшись пока еще имевшимся численным преимуществом. Но Эннареон, ожидая такой ответный ход, разделил свою армию на три ударные части. Словно три клинка, рассекли они толпу тоддмерцев и более не давали им соединиться.

Эльф, выделявшийся среди румхирцев и ростом, и цветом волос, казалось, был в нескольких местах сразу, без устали нанося удары по врагам, и не забывая призывать гномов биться до последнего. Его меч яркой молнией сверкал в Главном Чертоге, неизменно принося гибель захватчикам. В тесной рубке помощь вражеских чародеев была ничтожна, из-за угрозы повредить заклятьями своих же воинов. Сами же волшебники оставались легко уязвимыми для ударов боевых секир и мечей.

Беспорядочное сопротивление Виккелы переросло в столь же беспорядочное отступление, а затем и вовсе в хаотичное бегство. Гномы догоняли разрозненные группы тоддмерцев и легко расправлялись с ними, убивали или брали в плен. Немногие из захватчиков успели вырваться из адской битвы живыми и убежать через Врата Румхира в долину. Что до невредимых — таковых не было вовсе. Каждый чудом спасшийся мечник уносил на теле несколько кровавых напоминаний о румхирских секирах.

Эннареон устало сел на камень, мокрый от крови, и огляделся. Главный Чертог, огромная чаша внутри горы Румхир, был устлан телами от "семь-най" до ворот. К нему тут же подбежали, поскальзываясь в лужах крови, Лисси и Эллагир.

— Ты весь изранен! — воскликнула девушка, увидев многочисленные порезы на руках эльфа, по счастью — не слишком глубокие.

— В такой битве не остаться невредимым, — улыбнулся Эннареон.

На его лице было наслаждение. Не победой, доставшейся дорогой ценой, а тем, что бой уже позади, что снова можно спокойно жить, не опасаясь за близких людей.

— Не верю, что тебя можно серьезно ранить, — проворчал невесть откуда взявшийся Тангор с перевязянной головой. — Я видел, как ты бился. Мне порой казалось, у тебя не две руки, а добрых два десятка. И в каждой — по клинку.

Гном вел за собой какого-то невзрачного человека, вымазанного в крови, грязного и крепко связанного.

— Взгляните-ка, кого мне посчастливилось поймать! — хмыкнул он и толкнул пленника вперед.

Эльф заморгал от удивления:

— Принц Виккела? Не ожидал. Думал, Вы уже в сотне лиг отсюда, на тоддмерском тракте!

Тоддмерец сплюнул под ноги Эннареону.

— Зачем мне бежать? Совет Старейшин Румхира освободит меня. Я предложу много золота и много рабов, чтобы восстановить город. Их старейшины… весьма практичны, — он зло усмехнулся. — Я — принц, почти король! Никто не посмеет казнить короля, как какого-то вшивого бродягу. Меня отпустят. А потом… Потом мы вернемся. На восток и на север, на юг и на запад пойдут мои войска!

— Я вернусь в Тоддмер, эльф… — продолжил Виккела. — И ни ты, ни твоя девка, — принц указал на Лисси, — не сможете чувствовать себя в безопасности! То же касается и вас! — он кивнул магам. — Я всем отплачу. Вы станете умолять меня о смерти, чтобы прекратить мучения, но я… Я не буду милостив к "великому полководцу" Эннареону и его друзьям!

— Я понял тебя, — спокойно ответил эльф, легко извлек меч из ножен и, не останавливая движение руки, перерезал принцу Виккеле горло.

Две долгих секунды тоддмерец еще смотрел на всех ненавидящими глазами, а затем почти беззвучно упал на каменный пол Главного Чертога Румхира лицом вниз.

— Скор ты! — первым опомнился Тангор.

Лисси шумно выдохнула.

— Воистину, я у тебя в долгу, уважаемый гном, — тихо произнес эльф. — Страшно подумать, каким врагом мы могли бы обзавестись, на свою голову.

— Поединок выглядел бы достойней, — нахмурился Эллагир. — Убивать связанного человека…

— Он потерял право называться человеком, — отмахнулся Эннареон.

— Все равно… — начал чародей, но Тангор перебил его:

— Чего обсуждать мерзавца? Тем более — мертвого мерзавца. — он усмехнулся. — Есть предложение поинтереснее: прервать ваш диспут и заняться более благородным делом.

— Что может быть благороднее философского диспута? — маг гротескно поклонился Эннареону. — Так сказать, духовная пища! Черпать знания из колодца мудрости…

Эльф улыбнулся:

— Мне кажется, уважаемый гном намекает на самую что ни на есть физическую пищу, в книгах мудрено называемую "обедом". Настроение, честно говоря, такое, что я бы сейчас охотнее зачерпнул из котла с мясом, чем из какого-то там колодца мудрости.

— Вы, господа, так изящно выражаетесь! — заметил Тангор, в свою очередь издевательски-вежливо кланяясь обоим. — Если я скажу "хватит трепаться, и пойдемте-ка жрать, наконец", не прозвучит ли это… диссонансом?

— Прежде нужно закончить еще одно дело, — вздохнул Эннареон, борясь с усталостью. — Покажешь мне, где темница?

"Да, без провожатого я бы пропал", — подумал эльф, шагая вслед за Тангором. Бесконечные переходы, лестницы, мосты, висящие над пропастями, сменяли друг друга так быстро, что Эннареон едва ли смог запомнить дорогу. Впрочем, он мог положиться в этом на Лисси: девушка и впрямь ориентировалась в хитросплетении коридоров не хуже иных гномов.

Подгорное королевство удивительно быстро восстанавливалось после битвы. Повсюду звучали молоты. Недавние воины уже сменили доспехи на фартуки ремесленников и сновали туда-сюда, точно муравьи. Разбирались заваленные ходы, туннели и залы очищались от трупов и камней. Врата в один день не восстановить, но не было никаких сомнений: трудолюбивый народ быстро справится и с этой задачей.

Многие из встреченных гномов приветствовали нового военачальника Румхира поклоном, но эльф лишь рассеяно кивал на ходу.

— Далась тебе эта парочка, — проворчал Тангор, сворачивая в очередной проем, безо всяких опознавательных знаков над входом.

— Что-то в них есть такое… — задумчиво ответил эльф. — Этот мальчик, он ведь готов был умереть ради спасения подруги. Такая преданность дорогого стоит!

— Вот и сидел бы в Тоддмере, со своей преданностью и подругой, — не унимался Тангор. — Пришли, наконец!

Перед ними высилась массивная железная дверь. Эннареон деликатно постучал по холодному металлу, украшенному какими-то узорами, плохо различимыми в полутьме. Гном скептически хмыкнул и со всей силы затарабанил кулаками, не отказываясь ударить и ногой.

Вскоре послышался скрежет засовов, и перед друзьями предстал стражник, одетый в легкие доспехи с секирой в руке.

— Кто вы такие и что вам тут надо? — буркнул он, оглядывая визитеров.

— По-твоему, по Румхиру разгуливают толпы эльфов, остолоп? — напустился на него Тангор. — Это — Эннареон, военачальник королевства.

— А это — мои друзья, — добавил эльф, улыбнувшись. — Я хочу видеть узницу Дееру и юношу, которого доставили вместе с ней сегодня утром.

— Прошу, — коротко поклонился стражник, приглашая следовать за собой.

Эннареон, Тангор и Лисси прошли за гномом в небольшую залу, по центру которой высился постамент. На его вершине покоилась огромных размеров книга, окованная железом. Рядом стояла чернильница с пером.

— Все узники записаны здесь, — важно пояснил стражник, открывая фолиант на последней странице. — Деера, Деера, — забормотал он, водя заскорузлым пальцем по желтой бумаге, — Деера… Вот! — воскликнул он довольно.

— Деера, уроженка королевства Тоддмер и Дейар, уроженец того же королевства. Заключены в темницу Румхира сегодня, так-так… Боюсь, вы опоздали, — повернулся к друзьям гном. — Их уже увели на казнь.

— Так быстро? — потрясенно спросил эльф. — Разве совет Старейшин уже собирался?

— Здесь записано: "по решению королевского советника Рентара", — развел руками стражник. — Наверное, у Совета и так слишком много дел, чтобы заниматься мелочами.

— Тангор, — быстро обернулся к другу Эннареон. — Проведи меня к месту казни, и поскорее!

— Чертог Возмездия, — пыхтел Тангор на бегу, — успеем, коль повезет. Пленников ведут главной дорогой, чтобы все видели работу правосудия. А я, — он нырнул в узкий туннель, почти сразу сменившийся крутой лестницей, — веду вас кратчайшим путем.

— Хорошо, — выдохнул эльф, удивляясь, что у него еще есть силы на марш-бросок по подземельям.

Гном еще пару раз резко свернул, и вдруг друзья буквально вылетели на большую и хорошо освещенную площадь. Посередине стоял деревянный помост, окруженный несколькими десятками гномов.

Как и все в подгорном королевстве, она выглядела довольно мрачно, хоть и являла собой очередное проявление искусства гномов-каменщиков. Высокий потолок, резные колонны и стены, покрытые орнаментом, в другое время восхитили бы Эннареона и Лисси.

Но сейчас им было не до красот. Эльф, которому рост позволял разглядеть происходящее поверх толпы, увидел юного тоддмерца, стоявшего на помосте со связанными руками. Затем эльф повел взглядом чуть вправо и шумно выдохнул: Деера уже стояла на коленях, положив голову на плаху. Все могло быть кончено меньше, чем за минуту!

Эннареон, сообразив это, закричал на всю площадь:

— Остановите казнь! Приказываю остановить казнь!

— Слушайте военачальника Румхира! — вторил ему Тангор, удивляясь собственному поведению.

Толпа собравшихся заволновалась, зашумела. Многие узнали эльфа и теперь принялись объяснять остальным, кто это такой. Эннареон, бесцеремонно растолкав стражу у помоста, в два прыжка очутился на площадке, где стояли приговоренные и герольд. Последний выглядел сбитым с толку и рассерженным: за без малого семьдесят лет службы такого вопиющего нарушения всех порядков еще не было.

— У меня приказ! — попробовал возразить он, переминаясь с ноги на ногу. — От имени короля, подписан советником Рентаром!

— Рентаром?! — воскликнул тоддмерец, — но ведь это…

Девушка толкнула его в бок, и тот замолчал.

— Я даю вам новый приказ, — спокойно проговорил эльф, вглядываясь в лица Дееры и Дейара, бледные и испуганные, но со вновь затеплившейся надеждой в глазах.

"Во имя Создателя! — подумал он раздраженно, — им просто рано умирать", а вслух произнес:

— Казнь отменить. Пленников отвести в темницу, я лично займусь ими.

— Советник приказал… — замялся герольд, но Тангор грубо оборвал его:

— Ты слышал слово военачальника? Марш выполнять! Куда теперь? — вопросительно обернулся он к Эннареону.

— К советнику, — пожал плечами тот.

Советник Рентар, чернобородый, тучный, но довольно высокий гном, внимательно и не перебивая выслушав эльфа, откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по дубовой столешнице.

— Я правильно понял, господин Эннареон, что Вы отменили королевский приказ? — спросил он вдруг.

— Он подписан Вами, — пожал плечами эльф. — Едва ли король вообще знает о двух простых узниках…

— Не имеет значения! — перебил его Рентар. — Наш правитель слаб телом, и уже два года как все распоряжения подписываю я. Но формально они исходят от короля Румхира.

— Но я не думаю, — от неожиданности растерялся Эннареон, — что…

— За Вас об этом подумал я, — снова оборвал его гном, подвигая к себе чернильницу и лист бумаги. — Обычно такие решения действительно принимает совет Старейшин. Но увы, дел слишком много, а Совет один. Я вызвался помочь Старейшинам в разрешении мелочных дел, — Рентар не отказал себе в удовольствии понаблюдать, как исказилось лицо эльфа на этом слове.

— Пленных допросили. Выкупа за них не дадут, а следовательно, — советник выдержал паузу, наблюдая за капелькой чернил, свисающей с кончика пера, — их казнят. Так гласят наши законы, и мы не станем их менять ради случайно забредшего в Румхир эльфа, пусть и совершившего геройский поступок.

— "Геройский поступок"?! — взорвался Тангор. — Да если бы не он, в вашем кресле уже сидел бы капитан тоддмерской армии!

— По румхирским законам, — вкрадчиво начал оправившийся от первого удара Эннареон, — можно судить лишь пленников королевства. А эти двое сдались в плен исключительно мне, еще до моего назначения военачальником. Иными словами, — торжествующе заключил эльф, — они вам не подсудны.

— Они содержались в нашей темнице, — нервно возразил Рентар, комкая лист.

— По-дружески, — мягко улыбнулся Эннареон, — гномы любезно согласились поместить туда моих пленников. Но я никоим образом не передавал их Румхиру.

Лисси, не проронившая ни слова во время этой беседы, широко улыбнулась.

— Допустим, — советник взял себя в руки. — А сколько бы Вы хотели получить за пленных золота, господин Эннареон, чтобы передать их нам? — Рентар с деланным безразличием уставился на свои руки, ожидая ответа.

Эльф на мгновение потерял дар речи, ошеломленный невероятной догадкой, но тут же вновь овладел собой:

— Мой народ не продает пленных и не обменивает их, словно вещи. Таковы наши принципы, и мы не станем их менять ради гнома, пусть и старающегося во имя соблюдения румхирских законов, — он сопроводил свои слова преувеличенно вежливым поклоном.

— Что ж, — сладко улыбнулся Рентар. — Боюсь, придется королю подписать новый указ. О том, что военнопленных, не предложивших выкупа, следует казнить независимо от того, кем они были захвачены.

Эннареон молчал. Он понял, что в любом случае проиграет этот дипломатический поединок и уже догадывался, что прозвучит далее. От советника не укрылась игра мыслей на лице эльфа.

— Более того, у меня есть ощущение, что подобный указ будет датирован вчерашним днем.

Тангор грязно выругался на своем наречии.

— Но мы бесконечно благодарны Вам за захват двоих преступников, господин Эннареон, — даже не поморщившись, закончил советник.

Он придвинул к себе какие-то бумаги и сделал вид, что углубился в чтение, давая понять, что встреча окончена.

— Я пойду к королю, — вдруг произнес эльф резко.

— Наш бедный правитель не сможет Вас принять, — притворно развел руками Рентар. — Он без сознания уже несколько дней, можете уточнить у королевского целителя. Я назначу аудиенцию, если ему вдруг… станет лучше.

По тону советника было ясно, что сам он в такой исход не верит.

— Спросите меня об этом… например, завтра? — Рентар снова улыбнулся, на этот раз — откровенно холодно. — А пока что, прошу Вас, не мешайте мне работать.

— Завтра будет поздно, — сквозь зубы пробормотал эльф, выходя из кабинета советника, — а ты, мерзавец, что-то скрываешь! — Лисси, — повернулся он к девушке. — Ты хорошо ориентируешься в этих подземельях. Найди Альрин и Эллагира, они должны быть в Гостевом Чертоге. Хватайте наших лошадей и уходите из Румхира как можно скорей. С пленниками или без, но мы должны немедля покинуть это место. — Эннареон замолк на мгновение, собираясь с мыслями. — В десяти лигах отсюда по тоддмерской дороге есть родник. Укройтесь там и ждите нас.

— Что происходит, Эн? — с тревогой спросила девушка.

Даже в полутьме эльф увидел столько беспокойства и заботы у нее на лице, что комок подступил к горлу.

— Я считаю, — ответил он, мотнув головой, чтобы отогнать нахлынувшие эмоции, — Рентар — предатель и пособник Тоддмера, и, думается, не единственный. Что хуже — он скоро сообразит, что я догадался. Посему, мы все в опасности, и надо бежать! До встречи у родника!

Он припал к ее губам в горячем поцелуе, но это мгновение, сладкое и сказочно прекрасное, не могло, увы, длиться вечно.

— Ну же, скорей!..

Когда Лисси скрылась за поворотом, эльф повернулся к Тангору. — А мы — бегом к темнице. Те двое явно знают о предательстве Рентара. Иначе откуда у советника такое упорное желание их казнить? Он даже золото мне сулил! За двух якобы ничего не значащих пленников — золото? Невероятно. А Дейар там, на площади, показал, что имя Рентара явно ему знакомо.

— Давай за мной, — проворчал гном и проворно устремился вниз по коридору. — Сами допросим тоддмерцев, и выясним, наконец, правду.

— Согласен, — ответил Эннареон, перепрыгивая серый валун и стараясь не отстать.

"Откуда в идеально ровных румхирских коридорах взялся такой здоровый камень"? — мельком подумалось ему.

Снова замелькали коридоры, мосты и лестницы. Эльф, хоть и не ориентировался в этом огромном каменном городе, но все же сообразил, что Тангор ведет его другой дорогой.

— Верно, — усмехнулся тот в ответ на сомнения Эннареона. — Мы зайдем с тайного входа. Если ты прав, то на главном пути нас уже ждет стража.

— А кому еще известно про тайный вход?

Вместо ответа Тангор затормозил так резко, что эльф едва не сбил его с ног.

— Пришли.

Гном бегло ощупал стену, нашел нужный камень и надавил. В глубине что-то тихо щелкнуло, и секретная дверь открылась. Из темноты туннеля повеяло затхлостью.

— Прошу, — театрально поклонился Тангор. — Дорога открыта.

— Там есть ступеньки? — опасливо уточнил Эннареон, тщетно пытаясь всмотреться в черноту.

— Нет там никаких ступенек, — нетерпеливо ответил гном, — сплошь ровный пол и небольшой уклон. Время, дружище!

Эльф, отогнав сомнения, решительно сделал во тьму несколько шагов. Тангор резко захлопнул за ним дверь:

— Попалась, лесная пташка!

Эннареон молнией метнулся обратно и ударил в дверь плечом. Бесполезно: сработанная гномами на совесть, как и все в Румхире, она выдержала бы удары молотов северных троллей. Гном по ту сторону зашелся смехом.

— Что ты творишь? — только и мог потрясенно спросить эльф.

— Служу своему королевству! — заявил Тангор из-за двери. — Или не своему? — в притворной задумчивости спросил он сам себя и снова рассмеялся. — Так и быть, объясняю: ты оказался на редкость проницательным, Троар тебя забери!

— Предатель! — в ярости ударил кулаком по стене эльф. — Лжец и предатель!

— Ну-ну, — урезонил его Тангор. — Тебе не в чем меня обвинить. Я обещал привести тебя в темницу, и что же? Ты в ней!

От очередного издевательского смеха у Эннареона потемнело в глазах от гнева.

— Рентару совершенно не нужен слишком сообразительный полководец, понимаешь? Обидно будет, если о его планах узнают раньше времени. Жаль ребят, конечно, как бишь их… Эллагира, Альрин. И Лисси, конечно. Их возьмут прямо в Гостевом Чертоге. Застанут врасплох.

Эльф от ужаса покачнулся. От отчаяния, от осознания собственного бессилия хотелось завыть.

— У нас нет другого выбора, дружище. Ты ведь умный, должен понять, — с фальшивым сожалением в голосе продолжил гном. — Мы не можем позволить им покинуть королевство.

Эннареон машинально нащупал рукоять клинка и сжал его так, что хрустнули костяшки пальцев. Удивительное дело — почувствовав ладонью сталь, он снова обрел способность трезво мыслить.

— Ну, чего примолк, дружище? — продолжал ехидствовать Тангор.

— Я убью тебя. Голос Эннареона не дрожал, не срывался, а звучал четко и холодно, отражаясь от каменных стен. — Если с Лисси что-то случится, я найду тебя, где бы ты ни был. Я хочу убить тебя медленно и мучительно, но буду доволен и быстрой твоей смертью. Я убью тебя при первой же возможности. В открытом бою, или ударом в спину… Или может быть даже перережу горло во сне. Хотя, если удастся застать тебя спящим, я все же не удержусь от удовольствия убивать тебя медленно. Выжимая из тебя жизнь по капле, не позволяя потерять сознание. Чтобы ты понимал и чувствовал все-все, до самого конца! Я обещаю это. Ты, верно, помнишь, что эльфы никогда не лгут? Думай об этом. Думай об этом всегда, каждый день своей никчемной жизни. Потому что однажды я приду за тобой.

— Прекрасная речь, — Тангор попытался засмеяться, но не смог.

"Боится! — возликовал Эннареон. — Значит, отсюда есть возможность выбраться"!

— Твои мечты о мести останутся мечтами, — продолжил гном. — Господа! — по голосу эльф понял, что Тангор отошел от двери на несколько шагов и слегка повернулся. — Сможем ли мы одолеть одного эльфа, мастерски владеющего мечом?

Эннареон напряг слух, стараясь выяснить число прибывших к Тангору помощников.

— Он правда хорошо рубится? — спросил один гном на своем наречии.

— Превосходно! — подтвердил Тангор. — Но там абсолютно темно. Значит, он слеп, а нас все-таки немало!

— В доспехах справимся, — услышал эльф свой приговор. — Возьмем числом. Пошли к другому входу!

"Что ж, возьмите, — холодно подумал Эннареон. — Если сможете".

По удаляющемуся топоту тяжелых гномьих башмаков он прикинул, что врагов не меньше десяти.

"Пора действовать! Гномы — это сложный соперник. Не люблю с ними биться"! — вздохнул эльф мысленно.

Он принялся исследовать пещеру, в которую его заманили. Она оказалась идеально круглой, шагов пятьдесят в поперечнике, и довольно высокой. Эльф даже мечом в прыжке не смог достать потолка. Увы, несмотря на все старания, "другой вход", о котором говорили гномы, разыскать не удалось.

— Что ж, это ожидаемо, — пробормотал Эннареон.

Зато, несколько раз его ладони чувствовали влагу: некоторые камни были покрыты мельчайшими капельками воды.

— Полезное открытие, — невесело усмехнулся эльф в темноте, облизывая пальцы, — на случай, если придется пробыть тут дольше, чем хотелось.

Вдруг послышался скрежет открывающейся двери. Быстрым движением Эннареон нацарапал на камне стрелку, указывающую направление звука. Быть особенно тихим он не старался: вошедшие в темницу гномы издавали массу звуков: топали, шаркали, сопели, хотя самим им, вероятно, казалось, что они бесшумны. Наконец, они увидели эльфа своим великолепным зрением жителей подгорного мира и пошли широким полукругом, намереваясь окружить его с трех сторон. С тихим позвякиванием снимались с поясов боевые секиры, доставались кинжалы из ножен.

"Двенадцать", — определил Эннареон по шагам.

Для эльфа тьма была абсолютно непроглядной.

— Такое уважение, — насмешливо сказал он вслух, внимательнейшим образом примечая, как распространяется звук в пещере: от этих знаний зависела теперь его жизнь. — Надо же, вдесятером пришли, и все ради моей скромной персоны. А есть ли среди вас Тангор, господа? Или он отсиживается в безопасном месте, ожидая результатов боя?

По звукам эльф точно знал, что Тангор пришел, и даже знал где именно он стоит, но счел полезным об этом не упоминать.

— Впрочем, какой же это бой, толпой на одного? Скорее уж бойня, — продолжал Эннареон, растерянно оглядываясь по сторонам: нападающие были уже совсем близко. — Ну, где же вы, Троар вас побери?!

— Он нас не видит! — торжествующе сказал один из гномов на своем языке, замахиваясь секирой, и вдруг, странно булькнув, осел на пол.

— Я вас слышу, — прошептал эльф, резко выдергивая меч из тела врага.

Удар пришелся тому прямо в горло. Остальные кинулись в бой. Эннареон, крутанувшись, ушел от секиры, еще одну атаку парировал мечом, после чего обвел руку противника, и сделал резкий выпад с шагом. Меч, коротко звякнув, ткнулся в доспех, выкованный мастерами-оружейниками в недрах Румхира.

Эльф едва не выронил клинок. Конечно, тычковый удар не смог бы пробить эту броню.

"Нельзя забывать про их панцири!" — укорил он себя мысленно, моментально меняя тактику и рубя по ногам.

Крик одного из нападавших подтвердил правильность такого решения. Эннареон вновь стремительно атаковал, ориентируясь на звук. Клинок Каллериана кромсал плоть без малейшего сопротивления, а скорость, с которой эльф наносил удары, не оставляла врагам ни малейшего шанса на жизнь. Один за другим, гномы падали на скользкий от крови камень, чтобы остаться лежать здесь навсегда.

Эннареон бился, не обращая внимания на раны: о том, чтобы остаться невредимым в этой бешеной рубке, не могло быть и речи. Руки и лицо покрывали многочисленные порезы, по счастью — неглубокие.

"Я, верно, буду весь в шрамах, — подумал эльф, парируя очередную атаку. — Что на это скажет Лисси?"

Внезапно он почувствовал острую боль в плече.

— Я достал его! — выкрикнул кто-то на гномьем наречии.

Эннареон косым ударом снизу вверх молча снес столь удачливому врагу голову.

"Я чувствую руку, значит пока все в порядке", — подумал он, пять раз подряд меняя траекторию движения, запутывая гномов и сводя на нет их преимущества в зрении: не так уж много толку видеть врага, если нет ни малейшей возможности просчитать, откуда он в следующий раз ударит.

"Осталось четверо… И Тангор"! — при мысли о предателе эльф недобро усмехнулся.

— Будь ты проклят! — внезапно воскликнул один из нападавших, и, яростно размахивая топором, кинулся прямо на Эннареона.

Тот оборвал атаку одним точным ударом.

— Убейте его, наконец! — голос Тангора дрожал, ни то от страха, ни то от нетерпения.

Эльф рванулся на звук, но внезапно услышал свист, издаваемый секирой. В одно короткое мгновение он понял, что в этот раз не успеет. Тренированное тело, опережая мысли, рванулось назад, но было слишком поздно. Щекой Эннареон успел почувствовать холодную волну воздуха, несущуюся впереди лезвия.

"Все. Конец" — подумалось ему.

Вдруг траектория удара невероятным образом поменялась. Секира, вместо того, чтобы ударить в голову, лишь слегка царапнула по лбу. Эльфа спасла случайность: атакующий запнулся о чье-то лежащее тело.

— Забавно, — хрипло рассмеялся Эннареон, вонзая клинок. — От живых вас — никакой пользы. А от мертвых — пожалуйста!

Мягко уйдя от удара боевого молота, он небрежно полоснул нападавшего по горлу, и сразу же, на вытянутой руке, достал еще одного гнома. Тот умер с тихим всхлипом, и в пещере воцарилась тишина.

"Остался последний", — подумал эльф, перехватывая меч поудобней.

Тангор.

— Я могу вывести тебя отсюда! — раздался искаженный ужасом голос.

Эннареон шумно выдохнул, стараясь успокоиться.

— Что ты хочешь взамен? Чтобы я оставил тебя в живых?

— Да! — взвизгнул Тангор. — Я хочу жить!

— Как я могу верить твоему слову? Ты не эльф. Ты солгал мне раз, и с радостью сделаешь это снова.

— Я — твой единственный шанс снова увидеть любимую, — отозвался гном, унимая дрожь. — Верить или нет, — решай сам.

Эннареон осторожно переступил вперед.

— Что я должен делать?

— Дай слово никогда не убить меня, — потребовал Тангор.

— Не могу, — пожал плечами эльф. — Я уже пообещал тебе смерть.

— Ты тогда сказал, — гном нервно облизнул губы, — что убьешь меня, если с Лисси что-то случится. Но если я вызволю тебя отсюда, и ты поторопишься, с ней все будет в порядке. Это ведь меняет дело?

— Да, — после паузы, наконец, согласился Эннареон, и Тангор с облегчением перевел дух, — ты прав.

— Значит, обещаешь? — радостно подытожил гном.

— Обещаю, что никогда не убью тебя, жалкий предатель, если ты выпустишь меня.

— Отлично, — довольно заключил Тангор. — За мной!

Подойдя к стене в нужном месте, он положил ладонь на один из неприметных выступов и слегка нажал. Кусок породы, казавшийся монолитным и незыблимым, со скрипом медленно отъехал в сторону.

— В какую сторону идти?

Гном указал направление:

— Туда, все время вверх.

— Отлично, — кивнул эльф. — Осталось последнее.

Он неожиданно зашел Тангору за спину и левой рукой захватил его голову за подбородок. Гном в ужасе оцепенел:

— Ты ведь обещал! — прошептал он.

— Верно, — легко согласился Эннареон. — Но вот что: вы с Рентаром ведь любите разные секреты? Вот вам еще один.

И, наклонившись к самому уху Тангора, он прошептал:

— Эльфы тоже лгут.

С этими словами Эннареон резко дернул голову гнома влево и вверх. Чуткие пальцы эльфа почувствовали, как хрустят и ломаются шейные позвонки, после чего он отпустил захват. Мертвое тело осело на пыльный пол. Эннареон этого не видел: оставив труп остывать, он уже мчался по темному коридору.

Бегущий эльф, весь забрызганный кровью, являл собой незабываемое зрелище. Встречные гномы останавливались с удивленными возгласами, но Эннареона это нимало не заботило.

"Если… — Эннареон сглотнул, стараясь прогнать самые мрачные мысли, но они упорно лезли в голову, — если я не успею ее спасти… Что ж, эти проклятые подземелья надолго запомнят, что может сделать один разъяренный эльф, которому нечего терять"!..

Он вихрем ворвался в Гостевой Чертог, пролетел мимо смотрителя, не успевшего даже головы поднять, и, вбежав в комнату, огляделся.

Никого.

Эннареон тщательно все осмотрел. Никаких следов борьбы.

"Они должны были сопротивляться! — шептал эльф, пытаясь найти хоть что-то. — Невозможно застать врасплох двух магов и мастера клинка"!

Он услышал аккуратные тихие шаги по коридору и, развернувшись, выхватил меч. Но это оказался всего лишь смотритель. Изрядно перепуганный скоростью, с которой обнажилось оружие, он стоял в распахнутых дверях и не решился войти.

— Вы — господин Эннареон, — сказал, наконец, гном, ни то спрашивая, ни то утверждая.

— Да, — эльф спрятал клинок таким же молниеносным движением. — Что Вам угодно?

— Вы ищете девушку с мечом и двух магов, — продолжил смотритель все с той же непонятной интонацией.

— Ищу! — Эннареон быстро подошел к двери. — Где они?

— Недавно сюда заявлялась личная стража советника Рентара, — снова проигнорировал вопрос гном. — Они тоже, представьте, их искали.

— Куда их увели? Ты знаешь? — быстро спросил эльф.

— Они их не нашли. Потому что не там смотрели, — ухмыльнулся вдруг смотритель, но тут же вернул прежнее невозмутимое выражение лица.

— Продолжай, — хмуро уставился на него Эннареон, поняв, что тот что— то знает.

— За полчаса до прихода стражи, здесь была девушка с мечом и раненный гном. Кажется, у него была пробита голова, — с сомнением в голосе добавил смотритель, — но он был в сознании. По их словам выходило, что советник Рентар — предатель.

— Это так, — просто кивнул эльф.

— Гном попросил укрыть их и еще двух магов.

— Где, где ты их спрятал? — перебил смотрителя Эннареон, быть может, не слишком вежливо, но обстоятельства его извиняли.

Тот помолчал несколько секунд и продолжил:

— Стража обыскала все комнаты, особенно эльфийские. Они ведь самые большие! Там есть, где укрыться, — смотритель хихикнул. — Уже никто не помнит, как были выстроены эти огромные залы. Как из королества лесных эльфов были привезены саженцы, которым предстояло вырасти в могучие деревья… Как из долин за южными склонами мы приносили землю для этих деревьев. Много земли! — Гном подмигнул. — Сильные корни деревьев уходят глубоко…

— Там что, есть землянка? Нора? — удивился Эннареон.

Смотритель тем временем закрыл дверь и зашагал к раскидистому вязу. Не доходя пяти шагов, он несильно топнул три раза. Раздался тихий скрежет металла по металлу, а затем квадрат земли с растущей на ней травой просто поднялся и отодвинулся в сторону.

— Ужасно! Пещера в пещере! — выразил свое отношение к происходящему эльф.

В образовавшейся дыре возникла голова Альрин:

— Спускайся скорей! Надо обсудить все.

— Благодарю, господин смотритель, — Эннареон глубоко поклонился гному, — что укрыли моих друзей.

— Да чего там, — махнул рукой гном. — Вы ведь сегодня все королевство спасли. Так что, это мы Вам благодарны. А на Рентара и его стражу чихать! — фыркнул он.

"Занятно, — подумал эльф. — Похоже, Рентара ожидает большой сюрприз по части повиновения собственных граждан".

— Может, Вам что-то еще потребуется, господин Эннареон? — прервал его мысли смотритель.

— Пожалуй, — ответил эльф. — Только не знаю, по силам ли вам это. В темнице содержатся двое пленников, тоддмерцев. Их зовут Дейар и Деера, и они приговорены к казни. Скорее всего, она намечена на завтрашнее утро, но мало ли… В общем, я бы хотел знать о любом изменении времени и места их казни. Это возможно?

Гном усмехнулся:

— Это устроить проще простого. Мой племянник работает в темнице стражником. О любых новостях мы сообщим. А, господин Эннареон, Вы бы хотели этих пленников… освободить? Или, напротив, быть уверенным в их смерти?

— Освободить! Конечно освободить! — воскликнул эльф. — А что, это для вас тоже… проще простого?

Смотритель хитро прищурился:

— Я обещать не буду, но посмотрим. Через час я вернусь и сообщу, что можно сделать. Это все?

— Еще один вопрос, — не удержался Эннареон. — Вы все время говорите "мы", "нас"… Кто эти загадочные "мы", и сколько вас?

— Не очень много, — гном покачал головой, — но достаточно, чтобы действовать. Нам очень не нравится королевский советник Рентар и его стремление к полной власти над Румхиром. По закону он ее не получит: у нас короля на троне сменяет военачальник. А вот преступным путем — шансы есть. Многие гномы знают, что советник ведет нечестную игру, пытаясь вырвать престол, и уже полгода как объединились в некое подобие союза… Но теперь, когда стало известно, что Рентар еще и предатель на службе у врага, нас станет намного больше!

— Погоди-ка, — эльф помолчал секунду, собираясь с мыслями. — Откуда стало известно о тоддмерских связях Рентара? Свои предположения я рассказал лишь Лисси и Тангору…

— Тангор все передал мне. Ну а я уж — остальным, — улыбнулся смотритель, и с удивлением взглянул на расширившиеся до предела глаза Эннареона.

— Тангор сказал тебе? Когда? — в полном недоумении произнес тот.

— Когда он и девушка с мечом… Лисси, да? Когда Тангор и Лисси пришли сюда, получасом раньше стражников Рентара, — терпеливо повторил гном. — Я же сказал, что, хоть и с пробитой головой, но он был в сознании…

— Эн…

Эльф обернулся на любимый голос и сразу забыл обо всем. Девушка, стремительно выскочив из укрытия, подбежала к нему и горячо обняла.

— Живой, — шептала она, целуя его в губы, — Слава Создателю, живой!

Лисси, не обращая внимания на жуткий шрам, пересекавший всю щеку, прижалась к эльфу еще крепче.

— Господа, — тихо, но непреклонно напомнил смотритель, — вам лучше вновь спрятаться. Не ровен час, вернется стража.

— Спасибо, Фелнар, — коротко поклонилась гному Лисси и снова повернулась к Эннареону:

— Идем? Ох, ребята будут рады… Тангору ужасно стыдно, ты не ругай его, хорошо?

Эльф вздохнул, полностью отказываясь понимать происходящее.

"Стыдно — кому"?! — думал он, шагая за Лисси по узенькой крутой лесенке в их подземное укрытие, откуда виднелся слабый свет нескольких свечей.

— Эн! — Альрин, встретившая их внизу, порывисто обняла эльфа и чмокнула в щеку.

Лисси полушутя-полусерьезно нахмурилась: –

Что это еще за нежности?

— Ай, отстань, — отмахнулась чародейка. — Я что, не могу порадоваться, что он живой и невредимый?

— Не то, чтобы совсем невредимый, — заметил Эннареон, указывая на шрам на лице.

— Однако! — в неровном свете свечи Альрин только сейчас заметила окровавленную щеку эльфа. — Попробуем…

Она немедленно сложила пальцы в символ Йерры и произнесла исцеляющую формулу. Шрам заметно потемнел и уменьшился, но все еще оставался виден.

— Господин маг, — девушка посмотрела направо, Эннареон проследил за ее взглядом и увидел, что коротенький коридор заканчивался комнатой, такой же темной и маленькой, как и "прихожая", где они сейчас стояли. — Ну что ты там копаешься? Мне нужна твоя помощь! Эльф ранен!

— Эльф ранен, гном вообще чудом выжил… Что за день сегодня? — ворча, вышел к ним Эллагир, потирая руки. — Впрочем, кажется, Тангору намного лучше. Мы его неплохо подлатали, а? Yerrha equillia!

Эннареон помотал головой:

— Я понятия не имею, кому там полегчало и кого вы латали. Но скажу одно: в румхирской темнице, куда меня заманили, мне пришлось убить двенадцать гномов, и среди них был… Kaelliannor Kaillirearh^17!!! — воскликнул он вдруг, в невероятном изумлении уставившись на Тангора с повязкой на голове, выходящего из комнатушки на свет. — Хоть кто-нибудь может мне сказать, что происходит?!

— Это — Тангор, — любезно пояснил Эллагир. — Ты что, успел его забыть? Странно, ведь не тебе, а ему досталось по черепушке…

— Так что случилось, дружище? — спросил гном, усаживаясь прямо на земляной пол. — Рассказывай!

— Когда мы вышли от советника, — эльф горько усмехнулся, вспоминая фиаско в кабинете Рентара, — я сказал Лисси бежать к магам, хватать лошадей и уносить ноги из Румхира. Мы же с Тангором побежали вниз, к темнице, за пленниками. И тут Тангор заманил меня в ловушку… Запер в какой-то пещере, и, вместе с одиннадцатью приятелями, попытался убить. Они полагали, что я никого не увижу, но меня учили биться на слух. Что до Тангора, я сломал ему шею. После чего побежал сюда, и вот здесь вижу еще одного Тангора. И оттого слегка в замешательстве. Эннареон выговорился и замолк, оглядывая друзей.

— Да, — задумчиво изрек гном. — Я-то думал, с твоим приходом появится хоть какая-то ясность. А тут все еще больше запутывается… У меня история намного короче твоей: я помню, как ты отправил Лисси за магами и лошадьми. Она скрылась за поворотом "Три-сорок два Онне", а затем я открыл глаза и увидел, как девочка уже склонилась надо мной, приводя в чувство. Рядом валялись два трупа…

— Повернув, я дошла до конца какой-то галереи, — проговорила Лисси негромко, — но вернулась, увидев, что перепутала направления. Тебя уже не было, а возле Тангора, лежащего, стояли два гнома. Они обсуждали, что теперь с ним делать, насколько я поняла. В общем…

— В общем, она расправилась с двумя рентаровскими стражами, а потом помогла мне добраться сюда, — просто закончил Тангор. — Но вот откуда взялся второй "я" — непонятно.

— А по-моему, понятно, — загадочно протянула Альрин, и, когда внимание остальных оказалось приковано к ней, добавила лаконично: — Магия! Kalle kanni Bethan! — она направила указательный палец на Эннареона и тотчас почувствовала магический отклик на формулу. — Я вижу следы заклятья. На нашего Эна наслали иллюзию, и он думал, что перед ним Тангор, хотя настоящего Тангора уже хватили чем-то тяжелым по голове. И все это произошло, когда он смотрел вслед Лисси, то есть, когда гном выпал из его поля зрения…

— Допустим, что это возможно, — с сомнением отозвался эльф. — Я смотрел на совершенно незнакомого гнома, искренне веря, что передо мной Тангор. Но ведь я не мог переступить через настоящего Тангора, лежащего тут же с пробитым черепом, и не заме… — внезапно он осекся.

— Ну? — нетерпеливо поторопила Эннареона чародейка.

— Там лежал большой камень, — проговорил он, вспоминая. — Да! Когда мы побежали вниз, я перепрыгнул через какой-то валун.

— Вот вам и ответ, — торжествующе заключила Альрин. — На него наслали две иллюзии, одну — чтобы он посчитал какого-то гнома Тангором, а вторую — чтобы вместо настоящего Тангора увидел кусок породы. Правда, я всегда считала, что невозможно создать две иллюзии для одного объекта… — добавила она слегка растерянно.

— Дружище, — обескураженно произнес Эннареон, — я бы никогда…

— Пустое, — проворчал гном, трогая повязку. — Какие могут быть обиды! Это ведь все из-за чар. Одни беды от них…

— Однако, — полушутя-полусерьезно нахмурился Эллагир, — одну беду, вызванную магией, я точно могу назвать: вон она, — он махнул рукой на Тангора, — сидит и ворчит, поразительно живая для гнома с проломленной башкой!

Убранство землянки никак не напоминало богато обставленные комнаты для людей наверху. Единственная деревянная кровать, готовая развалиться из-за сырости, да десяток свечей, заботливо завернутых в промасленную бумагу.

— Две иллюзии за раз, — в который раз пробормотала Альрин. — Невероятно. Нонсенс и небывальщина. То-то Коршун порадуется, когда узнает…

— Наш учитель, — пояснил остальным Эллагир, — большой охотник до всяких диковинных магических случаев.

— Шшш! — вдруг прошептал Эннареон. — Кто-то идет там, наверху. Трое.

Раздался условный стук.

— Это — смотритель, — выдохнул Тангор, успокаиваясь.

Он потянулся к механизму, управляющему входом, и потянул рычажок. Что-то щелкнуло, и плита, маскирующая лаз, отодвинулась в сторону.

— Спускайтесь, господа, — раздался голос Фелнара. — Уверен, вас там точно хотят видеть.

Сначала в проеме показались ноги, осторожно нащупывающие ступени, затем — человеческая фигура по грудь, и, наконец, визитер ступил на земляной пол.

Эннареон улыбнулся:

— Дейар… Добро пожаловать в наше укрытие.

Юноша тревожно озирался. Он явно не знал, куда его вели: на свободу или на казнь, но, увидев эльфа, успокоился. Следом спустилась Деера, в отличие от друга, легко перескакивая со ступеньки на ступеньку. Завершил процессию Фелнар.

Зашелестел механизм, и входная плита снова стала на свое место. Старый гном довольно потер руки, быстро оглядел всех, и произнес:

— Собрание — лучше не придумаешь! Что ж, господа, нам есть что обсудить, верно?

— Тогда первый вопрос за мной! — Эннареон сел на пол, прислонившись спиной к земляной стене. — Дейар, откуда тебе известно имя советника румхирского короля?

— Я был в армии Виккелы, — начал юноша.

— Представляю, сколько на тебе румхирской крови, — перебил его Тангор.

— Не много, — усмехнулся Дейар. — Я — менестрель.

— Это очень печально, — тихо, словно сам себе, произнес эльф, — когда певец берется за меч.

— Да, — согласился юноша. — Но у меня не было выбора. За неповиновение приказам в Тоддмере наказывают всю семью.

— Бред! — воскликнул Тангор. — Выбор есть всегда. Умереть, наконец, если понимаешь, что убивать ни в чем не повинных жителей другой страны — отвратительно и мерзко! За смерть воина, надеюсь, у вас семью не наказывают?!

— О… — тоддмерец слегка растерялся от такого напора, но все же пришел в себя. — У меня есть ради кого жить!

— Это можно понять, — кивнул Эннареон. — Но прошу тебя, ближе к сути.

— Когда войско стало на ночевку, я разыскал Дееру. Мы отправились побродить окрест под звездами, погулять… Утомившись, мы уселись под каким-то кустом, я тихонько пел и наигрывал на лютне, Деера слушала… Это был потрясающий вечер! — воскликнул менестрель. — Такой случается раз за десятки лет.

Тангор скривил гримасу, но от ехидной реплики каким-то чудом удержался.

— Вдруг мы услышали голоса, которые приближались к нам. Мы затаились, не желая быть обнаруженными, а разговаривающие приблизились к нашему укрытию. Можно было разобрать каждое слово! Одним из говоривших был принц Виккела, голос другого был незнакомым. Они обсуждали завтрашний штурм. Принц твердо считал, что победа у него в кармане, потому что, как я понял, он сумел заслать в Румхир какого-то на редкость могучего воина.

— Что-о-о?! — в один голос воскликнули Эннареон, Тангор и Фелнар.

— Дослушайте, — нетерпеливо проговорил тоддмерец. — Я и десятой доли из их слов не понял, но запомнил многое. Может, вам будет яснее, о ком шла речь. Принц сказал, что Рентар наконец-то уговорил этого воина присоединиться к ним. Дословно это звучало так: "Рентар передал мне, что Теларфаннад сможет справиться с большинством гномов. Нам и делать-то ничего не придется". Еще он добавил, что "советника придется убрать, аппетиты у мерзавца растут не по дням, а по часам". И посетовал, что на этого Рентара золота ушло больше, чем на тысячу воинов.

— Вот оно! — довольно хмыкнул смотритель. — Доказательство!

— Потом я неловко пошевелился, и они поняли, что не одни, — развел руками Дейар. — Мы рванули оттуда так, что пятки сверкали. Виккела и его собеседник бросились в погоню, но в лесной темноте нам удалось оторваться. Мы ворвались в лагерь и затерялись среди остальных воинов. Уже потом я обнаружил, что забыл лютню под тем кустом, будь он неладен!

— Вот растяпа, — хлопнул по колену Тангор. — Почему же тебя не казнили сразу же, по приказу Виккелы…

— Это несложно, — возразил Эннареон. — Принц понятия не имел, скольким встречным в лагере Дейар успел пересказать его слова. Если казнить сразу — всем станет ясно, что менестрель говорил правду. Самое умное, что Виккела мог придумать — это отправить Дейара в передовом отряде на штурм. По сути — на верную смерть.

— Так он и поступил, — кивнул юноша. — Меня назначили в авангард.

— А дальше все понятно, — эльф на мгновение зажмурился, давая отдых глазам. — Вариант, что вас не убьют при атаке, а лишь возьмут в плен, Виккела предусмотрел и предупредил Рентара, что живыми вас оставлять нельзя.

— Допустим, свидетельство против советника имеется, — заметил Тангор, вставая с земляного пола. — Но есть другой вопрос — кто такой этот ваш Теларфаннад? Где он? И почему он не вступил в бой? Мне лично вся история про великого воина кажется нелепицей.

— Я передал вам все, — развел руками юноша. — Хотелось бы помочь разгадать эту тайну, господа, но, боюсь, от меня будет мало толку. Я просто не умею этого…

— Да что ты вообще умеешь, бестолочь? — беззлобно проворчал гном себе под нос, но менестрель его расслышал.

— Я умею петь и играть на лютне, — просто ответил он.

Дейар сделал шаг вперед и оказался в середине комнатушки, словно в центре импровизированной сцены. Помедлив секунду, будто вспоминая слова, он начал петь, сначала тихо, почти шепотом, но затем голос его становился все громче и громче, и, наконец, зазвучал в полную силу. Яркий и звонкий, он отражался от стен тесной комнаты и звал за собой, уводя мысли от обид и горестей к чистому абсолютному свету самого сильного из чувств, дарованных Создателем.

Книги древних сказаний исчезли в веках,

И мечи поржавели за давностью лет,

Только память людская, надежней клинка,

Защитит от забвения времени след.

Ночь укрыла леса от сияния звезд,

На доспехе — неверные блики костра,

Он ступил за порог, удержавшись от слез,

А она вслед смотрела ему до утра.

Нам война — не война, если дома горит,

Чуть мерцая, уютный огонь в очаге,

Уходя, он не думал, что будет забыт,

Эфес, скользкий от крови, сжимая в руке.

Он шагал на восток, отрицая свой страх,

Не считая врагов, не считаясь с судьбой,

Вспоминая любовь в бирюзовых глазах,

День за днем удивляясь, что все же живой.

Не однажды он в небо, прощаясь, смотрел,

Каждый раз возвращаясь на путь свой земной,

Верно, срок не пришел уходить за предел,

Знать, иное начертано было судьбой.

Он прошел до конца, он вернулся домой,

И, едва удержав, стон, застывший в глазах,

Сквозь завесу из слез, посмотрел на пустой,

Серым пеплом укрытый, остывший очаг.

Обернулась победа былая бедой,

Мир иллюзией стал, и, собравшись уйти,

Он увидел на камне бездушной золой

Окончание песни: "Пойми и прости"!

Родниковой водой смыв остатки золы,

Он ушел, унося за собой боль и грусть,

А на камне, в неровном сияньи луны,

Кровью фразу оставил: "Люблю и дождусь"!

Менестрель умолк на мгновение, переводя дыхание, а затем принялся петь эту же песню по-эльфийски. Эннареон почувствовал, как эмоции захватывают его, подобно морской волне: мягко, но неодолимо. Только дивный язык Изначального народа мог передать всю полноту печали и надежды, ожидания и любви.

Дейар закончил петь, и наступила тишина, какая бывает разве что после того, как отзвенел первый весенний ливень, смыв с лица мира всю наносную грязь суетливых дел, и обнажив чистые чувства.

— Эту песню ты написал сам? — непривычно тихо спросил, нарушив, наконец, молчание, Тангор.

— Нет, к сожалению, — развел руками менестрель. — Это — эльфийская баллада, я лишь перевел ее на Общее Слово…

— Тебе это удалось, — потрясенно произнес Эннареон, все еще находясь под впечатлением услышанного.

Внезапно Альрин вскочила с кровати:

— Повтори-ка, что там было… Куплет, где про иллюзии, как он звучит в исходном варианте!

— Ti vaelle aerrhiath e lidhan irglessarh, Fillearh en faennadh^18… — начал Дейар, но девушка не дала ему договорить.

— Вот оно! — с торжеством провозгласила она. — Объяснение всем загадочным обстоятельствам. Эл, ты помнишь о семи Ключах стихии Воздуха?

— Естественно, — удивился вопросу маг. — Я же все-таки получил диплом от Коршуна!

— Как называется второй из семи кристаллов?

Эллагир наморщил лоб, вспоминая, а затем грязно выругался.

— Вот именно! — довольно кивнула Альрин. — Кристалл Иллюзий. Обладая им, любой сможет насылать наваждения десятками! Никакого воина Теларфаннада не существует. Имеется в наличии лишь один зарвавшийся королевский советник и один мощный магический артефакт. Который на Древнем Слове зовется — как?

— Theel ar Fannadh^19, — констатировал чародей. — Все сходится!

— Альрин, ты — умница! — восхищенно проговорил эльф. — Осталось придумать, как отобрать кристалл у Рентара.

— Советник собирался лично присутствовать при казни тоддмерцев, — усмехнулся смотритель Гостевого Чертога. — Надо полагать, хочет лично убедиться, что с опасными свидетелями покончено. И, поскольку казнь назначена на утро… — он не договорил.

— Дейар, — вздохнул Эннареон. — Вам придется вернуться в темницу и завтра взойти на эшафот. Не бойтесь, — взмахнул он рукой, видя, как поменялись в лице тоддмерцы. — Вы будете подсадными утками. Рентар придет на вас поглазеть, ну а остальное уже наша забота.

— Я боюсь, — просто сказал менестрель. — Но сделаю, как вы скажете. Мы многим Вам обязаны.

— Я буду рядом, — успокоил их эльф. — И вмешаюсь, если потребуется.

— Отлично! — Фелнар потер руки. — Завтра, при скоплении народа мы бросим в лицо обвинение Рентару. Пусть все узнают предателя!

— Неужели мне предстоит провести в этом склепе целую ночь? — спросил Эннареон сам себя.

Вопрос оказался, как и предполагалось, чисто риторическим.

Пробуждение выдалось безрадостным: в душноватой землянке, заселенной вдобавок сверх всякой меры, выспаться не удалось.

— Выдвигаемся, — коротко распорядился эльф. — Надо прийти на место до стражи.

Подкрепившись остатками вчерашнего ужина, заботливо принесенного Фелнаром, спутники покинули подземное укрытие.

— Альрин, расскажи мне, как действуют остальные Ключи стихии Воздуха, — внезапно попросил эльф, шагая по коридору Гостевого Чертога.

— Ну, — начала чародейка, — многое про них еще неведомо, а из того, что мы знаем, не все может оказаться правдой. Кристалл Стремительности позволяет быстро преодолевать любой путь. Ключ Зоркости обостряет зрение, и, возможно, усиливает дар предвидения. Кристалл Спокойствия создает магические щиты, наподобие того, что делает Эллагир. Кристалл Забвения может отнимать у врагов память.

— Однако, — удивленно покачал головой Эннареон, — тот, кто обзавелся всеми ключами, может не тратить время на обучение в университете…

— Кристалл Силы дарует источник магической энергии, Кай, — продолжала чародейка. — И, наконец, что делает последний, седьмой Ключ — никто не знает. Имя ему — Неназванный.

— Пришли! — объявил гном, сворачивая в очередной проход, и друзья неожиданно оказались в Чертоге Возмездия, всего в нескольких шагах от помоста для казней.

Он был достаточно большой для того, чтобы под ним поместилось несколько желающих укрыться от лишних глаз. По площади бродили редкие прохожие, но в их сторону никто, вроде бы, не смотрел.

— Марш под помост! Там нас не заметят, — прошептал Тангор и первым кинулся выполнять собственное распоряжение.

Спутники устроились под дощатым настилом и принялись ждать. Постепенно Чертог Возмездия начал заполняться народом. Подтянулась и стража, привычно занимая места на площади таким образом, чтобы не допустить никаких вольностей со стороны толпы.

— Все они из охраны советника, — прошептал гном. — Видишь оранжевые повязки на рукавах? Надеюсь, у Фелнара есть подробный план действий.

— Какие тебе нужны подробности? — осведомился Эннареон. — Если советник окажется в пределах досягаемости моего меча, я убью его. А потом можно рассказать о его предательстве. Таков мой план.

Тангор хотел что-то сказать, но в это время в конце площади показалась процессия с осужденными. Эльф нашел взглядом тоддмерцев: те шли, глядя перед собой, окруженные двойным кольцом стражи с неизменными оранжевыми повязками. Завершал шествие палач в маске из темной плотной материи, эту традицию гномы заимствовали у людей еще в незапямятные времена.

— Какое-то у меня странное ощущение, — негромко пробормотала Альрин. — Голова чуть кружится…

— И у меня, — нахмурился чародей.

Пленников тем временем ввели на помост и приказали развернуться лицом к толпе. Дейар был бледен, но старался держаться уверенно. Его спутница, напротив, заметно нервничала.

Вдруг собравшиеся на площади заволновались и зашумели: важно ступая по каменным плитам Чертога Возмездия, в окружении охраны, неспеша шел королевский советник Рентар.

— Овации-то жидковаты, — усмехнулся Эллагир.

— Вот и хорошо, — заметила Альрин. — Не хватало еще, чтобы здесь собрались лишь его сторонники. Тс-с, он собирается говорить!

Рентар остановился, не доходя до помоста добрый десяток шагов и развернулся лицом к зрителям. Эльф вздохнул: втайне он надеялся, что советник поднимется на возвышение и окажется в прямой досягаемости его меча.

— Дорогие собратья! — воскликнул Рентар, и его громкий голос эхом разнесся под высокими сводами Чертога. — Друзья мои! Вместе мы одержали судьбоносную победу над вероломными соседями из Тоддмера. Отстояли в жестокой битве наш дом! Теперь нам осталось последнее: уничтожить остатки мерзости, что принес нам Виккела. Перед вами на помосте, — он сделал театральный жест в сторону пленников, — последние оставшиеся в живых враги. Кровь наших сородичей на их руках!

— И вот я спрашиваю у вас, у моего народа, — продолжил предатель, переведя дух. — Что надлежит сделать с врагом? Оставить в живых и позволить уйти? Или предать смерти во имя справедливого отмщения за тех, кто пал в бою против коварных тоддмерцев?

— Сильно сказано для предателя, который оказался подлей любого врага! — вдруг выкрикнул кто-то из толпы.

Эта фраза подействовала на собравшихся, как холодный душ. Гномы расступились, и вперед вышел Фелнар, облаченный в доспехи, и в этом виде больше похожий на сурового воина, чем на смотрителя Гостевых Чертогов.

— Пора и нам, — шепнул эльф в полумраке укрытия.

Все внимание гномов было сосредоточено на советнике и Фелнаре, поэтому никто не обратил внимания, как Эннареон, Лисси, Тангор и маги обогнули помост и стали перед ним.

— Слава Создателю, — донеслось до чутких ушей эльфа негромкое восклицание Дееры, — они здесь!

— Я и не сомневался, — тихонько ответил Дейар. — Ведь эльфы никогда не лгут!

Эннареон едва заметно усмехнулся. Внезапно он почувствовал спиной чей-то острый взгляд и резко обернулся. На него в упор смотрел палач, и даже через завесу материи в его глазах угадывался ужас.

— Не приближайся к топору и пленникам, — бросил ему эльф. — Тогда останешься в живых. Уяснил?

Голова в маске слегка склонилась в утвердительном ответе. Некоторые гномы заметили Эннареона и его друзей и начали указывать на них остальным, но Рентар стоял, не поворачиваясь и всецело сосредоточившись на смотрителе.

— Собратья мои! — также громко воскликнул Фелнар. — Слушайте меня! Несколько лет советник целенаправленно рушил наше королевство и старался захватить престол. Чтобы достичь цели, он пошел на предательство своего народа. Он с потрохами куплен Тоддмером! Все это время мы терпели, не имея достаточно доказательств, но вот, наконец, час наступил! Эти двое тоддмерцев знают имя предателя, случайно услышав его от самого принца Виккелы. Дейар и Деера, скажите его всем!

— Собратья мои! — воззвал к гномам опомнившийся советник. — Разве можно верить врагам? Тем, которые перед лицом неминуемой смерти наплетут что угодно, лишь бы спастись?

— А что ты ответишь на речь Фелнара? — выкрикнул один гном.

— Он — уважаемый и честный собрат! — подхватил его второй.

— Я не знаю, зачем Фелнару потребовалось очернить мое доброе имя, — громко воскликнул Рентар. — Может, враг сделал еще одну попытку пробраться в наш дом, на этот раз — изнутри!

— Лжешь, мерзавец! — проревел Фелнар в ярости. — Дейар, назови имя предателя!

— Советник Рентар!!! — раздался в Чертоге Возмездия звонкий голос менестреля, и одновременно Эннареон шагнул вперед:

— Я подтверждаю его слова. Советник пытался уничтожить этих пленников, так как они знали правду, и устроил ловушку для меня, намереваясь убить. Рентар — предатель на службе у бывшего тоддмерского принца Виккелы.

— Слушайте его! — воскликнул Фелнар. — Это — военачальник Румхира, он возглавил наше войско, когда битва казалась проигранной, и он привел нас к победе! Его слова не нуждаются в доказательствах, ибо всем известно, что эльфы никогда не лгут!

— Довольно! — внезапно раздался голос советника. — Стража! Схватить подстрекателей к бунту и заточить в темницу. Всех до единого, в том числе и военачальника Эннареона!

Воины слегка замешкались, не решаясь выполнить такой приказ, а Фелнар тут же сориентировался:

— Собратья, не надо служить преступнику! — и, обращаясь к советнику, добавил, выхватывая боевой молот: — Нас здесь много, и мы готовы биться с предателем и его сворой мерзавцев до конца!

— Оружие к бою! — проревел Рентар, делая шаг в сторону, под защиту трех охранников. — Всех, кто не сдастся, считать врагами королевства!

Гномы изготовились к битве, но вдруг неожиданно на площадь вбежал взмыленный герольд. Судя по всему, он весь путь от Королевских Чертогов проделал бегом, и сейчас тяжело, с присвистом, дышал, стараясь втянуть побольше воздуха. Вид гномов с оружием в руках его не смутил, или же ему было настолько все равно, что происходит вокруг, что он не придал этому никакого значения. Пройдя на негнущихся ногах десяток шагов, герольд оперся об одну из колонн, чтобы не упасть от потери сил, и скорбно возвестил:

— Собратья! Горе пришло в Румхир! Король Ринхаг только что отправился в Чертоги Троара! Горе пришло в Подгорное Королевство!

— Как? Что? О чем ты говоришь? — воскликнул советник. — Ринхаг не мог… Не мог умереть, — повторил он потрясенно.

— Горе пришло в Румхир! — чуть пошатнувшись, выкрикнул герольд снова и замолк, стараясь хоть как-то восстановить дыхание.

— Если король Ринхаг умер, — произнес смотритель со странным блеском в глазах, — то его место занимает…

— Военачальник! — подхватил кто-то сзади.

— Собратья! — провозгласил Фелнар, перекрывая громким голосом шум, стоявший на площади. — По нашему закону, твердому и незыблемому, новым королем стал военачальник Румхира Эннареон. Преклоните колени перед лицом короля!

— Так и знал, что это закончится катастрофой, — пробормотал Тангор, становясь на колено. — Эн, не молчи! Скажи им что-нибудь!

Эльф вобрал в грудь побольше воздуха и твердо произнес:

— Мой первый приказ, как короля Румхира — казнить изменника и предателя, бывшего советника Рентара.

Двое стражников, стоящих рядом с советником, тут же схватили его за руки. Предатель был настолько поражен всем происходящим, что даже не пытался сопротивляться.

— Это должно быть выполнено незамедлительно, — продолжил Эннареон. — Также, своей властью даю полную свободу двум тоддмерцам, Дейару и Деере. Придя в составе вражеской армии, они сдались в плен, не желая сражаться за неправую сторону, а позже принесли Румхиру большую пользу, дав свидетельство против предателя. Спускайтесь оттуда, — обернулся он к менестрелю и его возлюбленной. — Это место — для преступников.

— Скажи мне, дружище, — тихонько спросил эльф у Тангора, пока бывшие пленники покидали помост, — по вашим законам король может прямо передать свои полномочия любому, кому захочет? Например, тебе?

— Ты с ума сошел, — прошипел гном в ответ, продолжая улыбаться толпе. — Трон передается только после смерти короля, или его самоотречения, чего в истории Румхира не было никогда. Назначить правителем кого вздумается — большей глупости ты просто не можешь совершить! Ты что, хочешь гражданской войны в своем королевстве? И если у тебя какие-то планы относительно меня и румхирского престола, то крепко подумай сначала, а мне-то оно нужно? Какой из меня король?!

— Ты против? — притворно изумился Эннареон. — Не хочешь быть румхирским правителем? — И увидев, что Тангор еле сдерживается, чтобы не ответить ругательством, поспешно добавил: — Я пошутил. Твое чувство юмора просто невыносимо!

"Я точно тресну его по уху, — решил Тангор. — Как только останемся наедине".

— Третий мой приказ, — снова громко произнес Эннареон, — касается стражников бывшего советника. Они не могут быть осуждены только за то, что выполняли свою работу, в этом нет вины. Но если выяснится, что кто-то из них действовал против законов Румхира — наказание для него будет определено советом Старейшин, как для любого другого нарушителя.

На площади зашумели, обсуждая услышанное.

— Осталось последнее, — продолжил эльф. — Смотритель Гостевых Чертогов Фелнар, — возвысил он голос. — Подойди ко мне.

Гном, удивленно пожав плечами, приблизился к эльфу.

— Да, мой король?

— Я думаю, — улыбнулся Эннареон, — из тебя выйдет намного лучший правитель для своего народа…

— Но это невозможно, мой король! — воскликнул Фелнар. — Власть в Румхире не передается по прямому указу!

— Я знаю, — кивнул эльф, прикидывая, что можно вырваться из подгорного мира еще до захода солнца, к зеленым лесам и чистым рекам, и, от этих мыслей, широко улыбаясь. — Поэтому я нашел другой способ.

— Мой четвертый приказ, — обратился он к толпе гномов, собравшейся в Чертоге Возмездия, и все прибывающей и прибывающей, так как многие прослышали о новом короле. — Я назначаю Фелнара военачальником Румхира.

Эннареон подождал, когда поднявшийся гул немного стихнет, и продолжил:

— И, наконец, пятый и последний королевский приказ — о моем самоотречении от трона Подгорного Королевства, — звонко проговорил эльф и в наступившей тишине твердо закончил: — По закону, твердому и незыблемому, новым королем стал военачальник Румхира Фелнар. Преклоните колени перед лицом короля!

Кинув взгляд на площадь, Эннареон первый коснулся коленом твердого черного камня, которым был вымощен Чертог Возмездия, за ним последовали Лисси, Тангор, маги…

— Вот хитрец, — услышал эльф негромкий возглас гнома, второй раз за утро стоящего на коленях. — За десять секунд придумать, как обойти закон, которому без малого две тысячи лет!

— Просто я очень хочу выбраться, наконец, отсюда, — улыбнулся Эннареон.

Речь Фелнара была краткой. Он не пообещал чего-то из ряда вон выходящего, даже наоборот, подчеркнул, что восстановить былую мощь Румхира — задача сложная. Но вовсе не невыполнимая, особенно если действовать сообща.

— Непременное условие любой победы — единство! Способность держаться вместе — это и есть наше главное достояние, подлинное сокровище подгорного народа! Единство и вера друг в друга поможет нам вернуть величие нашего королевства. Единство, — в голосе Фелнара почувствовался лед, — которого мы чуть было не лишились. Благодаря предателю, — гном кинул гневный взгляд на Рентара, по-прежнему находившегося в руках стражников. — Приказ о твоей казни был отдан бывшим королем Эннареоном. Я этого приказа не отменял. На плаху его!

— Пощадите… Помогите… — забормотал жалобно гном, когда стражники повели его к месту казни, точнее даже — поволокли: ногами советник идти не мог от страха.

— Предателям пощады нет, — король был непреклонен.

— Нет… Я не… Нет, не надо!.. — лепетал Рентар в ужасе, с каждым шагом стражи приближающийся к эшафоту.

— Ох, — выдохнула Альрин, когда советника протащили мимо магов, стоящих рядышком. — Голова закружилась, точно мельница…

— И не говори, — сочувственно кивнул Эллагир. — Погода, что ли, меняется?

— Какая еще погода, под горой-то? Что ты почувствовал? — вдруг подозрительно спросила девушка.

— Да просто повело как-то в сторону. Слишком сложные дни нам с тобой выдались в последнее время, — через силу улыбнулся маг. — И еще такое дурацкое ощущение, будто щекотно где-то внутри, знаешь, как будто летишь на качелях…

Альрин внезапно выпрямилась, пораженная невероятной догадкой.

— Мы — идиоты, Эл, — прошептала она, сосредотачиваясь. — Kalle kanni Bethan!

— Kalle kanni Bethan! — эхом повторил за девушкой нахмурившийся Эллагир, и тут же грязно выругался.

— Мы, конечно, не невинные юные девушки, — начал Тангор, — но в присутствии короля…

— Это — не Рентар! — перебил его маг. — Король Фелнар, этот гном — не советник!

— А кто же? — ошарашено повернулся к ним бывший смотритель.

— Иллюзия, — горько усмехнувшись, сказала Альрин. — Очередной фокус.

— Стойте! — приказал король, и стражники недоуменно обернулись.

— Остановитесь, — повторил Фелнар уже более спокойным голосом. — Как вы это определили? — обратился он к магам.

— Поиск магических формул и их следов, — пожала плечами девушка. — Чары Бетан, нас этому учили.

— Заклинания иллюзии повсюду, на каждом гноме, который здесь присутствует, на нас, на Эннареоне, — подтвердил Эллагир. — Тот, кого ведут на казнь — не советник. На нем тоже лежат чары, но иные. Им кто-то управляет, и, хотя он борется, но сделать не может ничего.

— Я даже знаю, кто, Троар его забери! — прорычал Тангор, быстро озираясь, словно Рентар стоял прямо у него за спиной.

— А ведь верно! — воскликнула Альрин. — Чтобы наслать наваждение на такую огромную толпу, ему надо быть совсем рядом. Такой фокус на расстоянии не проделаешь, даже с Ключом.

— Рентара моментально узнали бы на площади, — покачал головой Эннареон, и тут же осекся, прищурив глаза.

До помоста было десять шагов, дело двух-трех секунд.

"Так вот почему он посмотрел на меня с таким неописуемым ужасом, — мысленно усмехнулся эльф, слегка повернувшись, чтобы можно было легко рвануть с места. — Ну, конечно. Мерзавец-то полагал, что меня изрубили в куски двенадцать его прислужников"…

Эннареон перенес вес на левую ногу, и вдруг стремительно кинулся вперед. Молнией пронесся мимо стражников, цепко держащих за руки неведомо кого, могучим прыжком взлетел на помост, одновременно выхватывая клинок, сверкнувший даже в полутьме подземной площади… и отлетел шагов на двадцать в толпу. В последний момент он успел сориентироваться в пространстве, и неминуемое, казалось бы, падение обернулось неуклюжим приземлением на ноги.

— Ха-ха, неужели ты думал, что сможешь меня достать? — пророкотал палач.

— Сними маску, мерзавец! Тебе больше незачем прятаться, — гневно ответил эльф.

— Как он смог проделать такую штуку? — потребовал Тангор ответа у юных магов.

— Это был Щит, и я понятия не имею, как он его сотворил, — огрызнулась Альрин. — Второй Ключ — это всего лишь кристалл Иллюзий, и все, что он может — это…

— У Рентара — не Второй Ключ, — с мрачным спокойствием перебил ее Эллагир. — Ты еще не поняла?

— Великий Создатель… — девушка замерла от ужаса. — Так вот оно что!

— Знаете, в маске было лучше, — рассмеялся чернобородый гном с помоста. — В ней было хуже видно ваши тупые мерзкие рожи! "Ах, у него не Второй Ключ", — передразнил он Эллагира и снова рассмеялся.

— Что тебе нужно? — сухо осведомился король Фелнар.

— Мне? Что мне нужно? — переспросил советник. — Мне нужно все. Но как же приятно, Троар меня возьми, держать вас всех в своей власти!..

Несколько гномов из толпы кинулись вдруг к помосту. Рентар поднял руку, из которой вылетели пять зеленых огненных стрел и поразили смельчаков. Те упали и больше не шевелились.

— Ублюдок! — крикнул кто-то в толпе, и в советника полетели камни.

Но ни один из них не в силах был пробить магический щит, окружавший Рентара со всех сторон.

— Есть идеи, Аль? — спросил маг, лихорадочно соображая, что можно предпринять.

Очевидно, большинство предполагало, что магические фокусы советника — это как раз по их части. Но тягаться с Седьмым, Неназванным Ключом…

— Можно попробовать вот это, — пожала плечами девушка. — Банально, но вдруг удастся? Traekkart Ehhara! — воскликнула она неожиданно, и простерла обе руки к эшафоту.

Эннареон, разгадав ее замысел ударить не в Рентара, а в помост, чтобы советник не удержался и упал, моментально кинулся вперед. Достаточно, чтобы на секунду Рентар утратил контроль над Щитом, и все будет кончено! Увы, две фиолетовые молнии, пущенные чародейкой, ударили в ничто и пропали: советник закрыл щитом не только себя, но и помост для казни. Эльф еле успел затормозить, чтобы снова не наткнуться на защитные чары.

— Хорошая попытка! — рассмеялся Рентар. — Но недостаточно сильная. Надо научить тебя хорошенько этому заклинанию. Traekkart Ehhara!!!

Эллагир выкрикнул заклинание одновременно с советником. Мгновенно выросший бледно-голубой купол принял удар Стрел Эххара. По поверхности побежала рябь, но чародей выстоял и удержал защиту.

— Достойно, — констатировал советник. — А мне говорили, что в университетах ничему не учат.

— Вся твоя сила зиждется на простом камне, — презрительно сплюнул Эллагир.

— А что, — вкрадчиво поинтересовался Рентар, игнорируя грубость, — ты тоже не прочь заполучить такой "простой камень"?

Он пошарил в складках одежды и вынул сияющий ярко-голубым светом кристалл в золотой оплетке, размером с яйцо. Артефакт притягивал взоры своей хрупкой, неземной красотой, но в то же время в нем чувствовалась могущественная сила.

— Хорош? — издевательски спросил советник, надевая импровизированное украшение себе на шею. — А главное, заменяет годы учений! Вы еще не уразумели, безмозглые овцы, что в моей власти сделать с вами все, что угодно?

— Кое-какие навыки с младшего курса все же бывают полезными! — громко ответил Эллагир, делая шаг вперед.

Он мгновение сосредотачивался, а затем поднял правую руку и громко и отчетливо произнес:

— Dellaro Llaerhan!

Один из известнейших магов прошлого, Лайран, несомненно, гордился своими чарами. Формула, придуманная им в девять лет исключительно из хулиганских побуждений, была неприменима к живым существам, но прекрасно действовала на небольшие объекты неживой природы, разрывая изнутри деревянные кубики, камни, стеклянные шарики… даже сырные головки, в чем в детстве успел убедиться Эллагир, вовсю подшучивая над одним из поваров в трапезной зале факультета.

Чары сработали, как и всегда, безукоризненно. Седьмой Ключ Стихии Воздуха, известный также в трудах по магии, как "Неназванный", восхитительной красоты горный хрусталь с инклюзом — пузырьком воздуха точно по центру, взорвался, осыпав советника Рентара дождем сверкающей пыли.

Во внезапно наступившей тишине, среди всеобщего оцепенения, Эннареон один из очень немногих сохранил хладнокровие и, не тратя ни мгновения, бросился к помосту, оставшемуся без магической защиты. Преодолев десяток шагов за две секунды, он буквально взлетел на возвышение, где стоял советник.

— Ты был приговорен к смерти двумя королями Румхира, — произнес эльф, с холодным шелестом извлекая меч из ножен.

Придя, наконец, в себя, Рентар дернулся было бежать, но клинок в руке Эннареона оказался быстрее. Советник закричал от боли: эльф нанес удар, суливший несколько минут адских мучений. Сколько времени оставалось жить смертельно раненому подлецу, Эннареон не знал, но очень надеялся, что бывший советник будет чувствовать все, до самого конца. Прощения Рентар не заслуживал.

— Значит, это был Неназванный? Седьмой Ключ? — спросил Эннареон, глядя на закатное солнце, не прикрывая глаз, и подставляя лицо легкому ветерку из долины.

— Угу, — кивнула Альрин, не оборачиваясь.

— Жалко, что пришлось его уничтожить, — вздохнул Эллагир. — С другой стороны, вряд ли Рентар бы отдал его нам на блюдечке.

— А вы разгадали, что он делает? — вклинилась в разговор Лисси, сидящая позади эльфа.

— Да, — усмехнулась чародейка. — Седьмой Ключ не обладал каким-то уникальным даром, но заключал в себе все способности остальных шести кристаллов. По счастью, бывший советник только начал изучать его возможности. Пробудь это дело в тайне еще полгода, и кто знает, — пожала плечами девушка, — возможно, миру, каким мы его знаем, пришел бы конец.

— В таком случае, — безапелляционно заявил эльф, — хорошо, что камень уничтожен. Слишком большой соблазн для слабых духом, но богатых желаниями. Как же он оказался в Румхире?

— Я отправила донесение Сандару с нарочным из Подгорного Королевства. — проговорила Альрин негромко. — Думаю, он сможет пролить немного света на историю Ключей.

— А как ты рассчитываешь получить ответ? — удивился Тангор.

— О, наш учитель что-нибудь придумает, — беспечно улыбнулась девушка.

Дорога миновала перевал и устремилась вниз, петляя между валунов и деревьев. Впереди, повсюду, куда мог достать взгляд, расстилалась желто— зеленое покрывало степи.

— Тоддмер, — выдохнул Дейар с благоговением. — Наш дом.

— Дом, в котором не все ладится, — грустно усмехнулась Деера.

— Но он от этого не перестает быть родным, — возразил менестрель, вглядываясь в даль. — До ближайшего города день пути, друзья, значит, завтра на закате мы простимся.

— Даже раньше, — заметил Эннареон. — Мы скоро свернем с тракта. Чем меньше людей в Тоддмере нас увидит, тем лучше. В королевстве гномов приключений было более, чем достаточно, на всех нас.

— А я думал, что эти самые приключения, наконец, закончились, с тех самых пор, как мы покинули Румхир, — вздохнул Эллагир.

Альрин, легко поцеловав его в шею, весело возразила:

— Не скучай! Может быть, наоборот, все только начинается?

Книга вторая

Руны Каллериана

Человек в темно-синем плаще довольно откинулся на дубовую спинку высокого кресла. Пальцы его слегка подрагивали от только что творившихся чар. В неверном свете масляной плошки можно было увидеть, как торжествующе сверкают его глаза.

Человек улыбался, и это была улыбка победителя.

Перед ним, на широком столе, заставленном колбами, ретортами, заваленном ворохом пергамента и кучей непонятных для постороннего, скупо поблескивающих инструментов, лежала большая книга в кожаном переплете.

С виду небрежный, но точно выверенный взмах руки — и том сам собой раскрылся. С сухим шелестом ломкие страницы начали переворачиваться, одна за другой. Они были девственно чистыми: ни единой надписи, ни руны. Язычок пламени в светильнике заплясал от дуновения воздуха.

Листы мелькали все быстрее, пока, наконец, не закончились. С глухим стуком переплет захлопнулся. Пламя погасло, и все вокруг погрузилось во тьму.

Чародей стремительно встал, одним движением сунул книгу в заплечную суму и уверенным шагом покинул комнату. Через несколько часов он уже распахивал дверь таверны “Кабаний Бок”, что на Столичном тракте.

— Добро пож… — начал с поклоном трактирщик, но человек в плаще грубо оборвал его:

— Замолкни! Веди меня в комнату, которую ты сдаешь гостям на ночь.

— Эй, полюбезнее, приятель! — раздался зычный бас сзади. — А то мы научим тебя манерам!

Чародей не обернулся.

— Веди! — повторил он трактирщику, и шепотом, так, чтобы его никто больше не услышал, добавил:

— Arrea Irmenare!

Подчиняющая волю формула Ирменара сработала, хотя шансов на это без долгой, многодневной подготовки объекта было не так уж много.

“Мне сегодня везет”, — с усмешкой подумал чародей, поднимаясь за трактирщиком по скрипучей лестнице.

Комната оказалась убранной довольно богато. Тяжелые бархатные занавеси на окнах и резной деревянный потолок вызывали удивление: нечасто в тавернах можно встретить такую обстановку.

Но человек в темно-синем провел несколько часов в седле не для того, чтобы любоваться интерьером. Он выложил книгу на стоявший здесь же массивный дубовый стол.

— Она лежит здесь несколько лет, понял, болван?

Трактирщик равнодушно кивнул. Из уголка рта показалась струйка слюны. Чародея передернуло от отвращения, но он знал: это — побочный эффект от заклинания. Приходится терпеть.

— Ты никого не станешь сюда селить, кроме пары молодых магов. Они заявятся через пару дней.

Он подробно описал внешность будущих гостей, чтобы исключить ошибку, и добавил еще несколько инструкций.

Дверь распахнулась и в комнату, распространяя запах крепкого эля, ввалился высокий грузный детина. В одной руке он держал увесистый деревянный табурет.

— Что этому говнюку от тебя надо, Гил? — уже знакомым басом обратился он к трактирщику, не замечая, что с тем что-то неладно. — Давай вышвырну его отсюдова!

— И еще, — хладнокровно произнес чародей, не удостоив вошедшего взглядом. — Ты сейчас спустишься в залу и будешь работать, как обычно. Если кто-то начнет беспокоиться об этом человеке, ты скажешь, что видел его уходящим домой. Ступай!

Трактирщик покорно вышел прочь, не обернувшись ни на синие сполохи, ни на короткий вскрик, полный боли, ни на стук выпавшего из руки табурета. У него было четкое указание, и он даже в мыслях не имел его нарушить.

От незадачливого заступника остался лишь слой пыли и пепла. Чародей, выходя из комнаты, грязно выругался: пепел запачкал подошвы сапог. Если бы он обернулся, то с удивлением увидел бы: по книге разлилось едва заметное голубоватое сияние. На обложке медленно, точно выписываемые невидимым пером, проявились серебряные руны.

Но чародей не оборачивался. Он все спланировал и рассчитал. Не было ни одной причины проверять ловушку еще раз.

— Перед приездом гостей приберись там хорошенько и вымой пол, — бросил он Гилу, покидая таверну.

Как чародей и предполагал, до этого приезда оставалось всего два дня.

Куда ни кинь взгляд — всюду путников окружала высокая, упругая и сочная трава. Зеленое море раскинулось от пояса гор, где осталась твердыня Румхир, до зримого края небес. Свежий ветер насылал волны, отчего сходство степных просторов с морской гладью только усиливалось. Иногда на ковре из трав, точно риф посреди пучины, попадалось одинокое дерево.

Альрин недовольно поежилась и поплотнее закуталась в плащ. Некогда торжественно-белый, сейчас он являл довольно жалкое зрелище. Путешествие, еще не очень продолжительное, но уже весьма богатое на события, превратило одеяние мага стихии Воздуха в заурядную тряпку.

— Не люблю степи, — негромко пояснила она Эллагиру, отвечая на его немой вопрос. — Всюду пустота. А мы ползем по ней, точно мухи по голому столу.

Маг усмехнулся:

— Горы ты не жалуешь за их непредсказуемость. Степь — за открытое пространство. А бывает ли в нашем мире местность, что пришлась бы тебе по душе?

— О, да, — с чуть тоскливой улыбкой ответила девушка. — Местность большой каминной залы в моем доме вполне подойдет.

— Посидеть у огонька и я бы не отказался, — проворчал Тангор, ерзая в седле.

Верховая езда, сначала пугавшая его, а затем приводящая в восторг, теперь обернулась совершенно скучным делом.

“Может, всему виной этот треклятый пейзаж, — подумал гном. — Словно топчешься на месте. Каждая новая лига похожа на предыдущую, как две капли воды. То ли дело, коридоры Дирхкага! Шагаешь по ним — и петь от радости тянет!”

— О чем там петь, камни одни, да пыль, — пожал плечами Эннареон, обернувшись. — Ты мечтал вслух, дружище, — добавил он, увидев расширенные от удивления глаза Тангора.

— Я уж подумал, ты мысли выучился читать, — буркнул тот недовольно.

Эльф не ответил. Он уже целовал Лисси, сидевшую позади него на Ниэроили, забыв обо всем вокруг.

“Нет магии столь же сильной, сколь сильна настоящая любовь, ибо суть ее — волшебство самого Творца, и нет ничего превыше ее”, — писал один магистр тысячу лет назад. Многое изменилось за это время. Обращались в руины и отстраивались вновь города и целые королевства. Чародеи придумывали новые заклинания, взамен терявших силу. Рождались и умирали герои и предатели. Менялось все, лишь любовь оставалась такой же, как и тысячу лет назад, и такой же, какой она будет через следующую тысячу лет…

“Занятно-то как получается, — кисло размышлял Тангор. — Вроде и еду в компании четырех друзей, а получается все равно, как в одиночестве.”

Срединный тракт, на совесть вымощенный руками сотен тысяч узников, остался далеко позади. Опасаясь встреч с конными разъездами враждебной армии, спутники двигались вглубь степной страны. Часто — наугад, ибо среди всех эллагировых карт не было ни одной тоддмерской. Редкие поселения они старались обойти как можно дальше, чтобы не попадаться на глаза местным жителям.

— Туча надвигается, — гном махнул рукой куда-то вперед. — Если кому интересно, конечно.

— Отлично, — довольно потер руки Эллагир. — Ночью книга научила меня еще одному заклинаньицу… Опробую его в деле!

На его лице отразилось нетерпение. Так изобретателю хочется поскорее запустить только что созданный им мудреный механизм и посмотреть, будет ли работать.

— Что за формула? — немедленно отозвалась Альрин.

— Увидишь, — загадочно подмигнул чародей. — С виду странноватая, но я на нее вполне рассчитываю.

— Просто ради ясности, — проворчал Тангор. — Уверен, что мы не вымокнем?

— Моя магия никогда нас не подводила, — отчеканил Эллагир. — Незачем в ней сомневаться и сейчас.

Гном скорчил гримасу:

— Прошу простить, о, величайший из магистров.

Лисси рассмеялась. “Величайший” раздраженно пожал плечами:

— Шуты балаганные.

— Предлагаю спешиться и перекусить, — распорядился Эннареон. — Как раз успеем до дождя.

— Надо выкопать нору, — предложил Тангор. — Возьмемся впятером и пересидим непогоду в землянке.

Внезапный порыв ветра растрепал волосы Альрин.

— Пахнет грозой, — заметила она. — Не успеем. Ты ведь среди нас единственный мастер по строительству. Да и чем копать-то? Руками?

— Я. Не буду. Ковыряться. В грязи, — процедил Эллагир, спрыгивая с коня. — Сейчас шторм подойдет поближе, и вы увидите, на что способна магия.

“Определенно, его книга дурно влияет на характер, — заключил Эннареон, задумчиво глядя на чародея. — Интересно, чем еще грозит нам ее присутствие.”

Фолиант, который Эллагир утащил из таверны неподалеку от Визенгерна, не давал эльфу покоя. За свою достаточно долгую по человеческим меркам жизнь он уже видел разные магические артефакты и разных магов, их использующих. Объединяло таких магов одно: ложное чувство уверенности, что они знают обо всех скрытых свойствах предмета. И расплата за эту ошибку бывала порой весьма высока.

Тучи ощутимо вырастали в размерах, прямо на глазах занимая все небо. Точно гигантское чудище, гроза неотвратимо подминала под себя спутников, окружала их и окутывала мглой. Ветер подул снова, еще сильней, сорвав с Эллагира капюшон.

Лошади обеспокоено прядали ушами, а Ниэроиль обернулась и тихонько заржала.

Первые тяжелые капли дождя ударились оземь, оставляя еле заметные следы.

“Что бы он ни собирался сделать, самое время сделать это сейчас”, — подумала Лисси, крепче прижимаясь к эльфу.

И Эллагир, словно отвечая ее мыслям, собрав пальцы в сложный Символ (Альрин не смогла его узнать), поднял голову к небу и громко произнес:

— Aen Daerthaero sava'akh!

И, отвечая Зову Дартаэра, на Тоддмерскую степь, на зеленое буйство травы, упал первый яркий солнечный луч. Следом — еще один, и еще… Золотыми стрелами пронзали они грозу, и тучи стремительно отступали, уменьшались и таяли. Наконец, осталась лишь синь неба и солнечный свет, беспрепятственно изливавшийся на равнину, нестерпимо яркий после недавней мглы.

Эллагир постоял еще минутку, согревая в лучах появившегося солнца слегка озябшие кисти, и повернулся к друзьям. На лице каждого была написана целая гамма эмоций: восхищение — у эльфа, уважение — у Тангора, детский восторг — у Лисси, а у Альрин…

У чародейки в глазах застыл ужас.

— Ты хоть знаешь, что за формулу произнес? — смертельно бледная, прошептала она.

— Конечно, знаю! — усмехнулся Эллагир. — Это — “Зов Дартаэра.” Книга сказала, что он уберет любую преграду между мной и солнечным светом.

– “Книга сказала”, — с горечью передразнила Альрин. — Коршун рассказывал про эти чары. Они очень старые… И они не очищают небо от туч, а призывают свет солнца.

— Но солнечные лучи иногда просто не могут следовать Зову, в силу своей природы, — продолжила девушка, переведя дух. — Ни один чародей не обладает достаточной силой, чтобы эти чары сработали ночью, — ведь солнцу неоткуда взяться в это время на небесах. Или в пещере, куда не может проникнуть свет… И знаешь, Эл, что случается с магом, творящим “Зов Дартаэра”, который не может быть исполнен?

— Н-н-нет, — растеряно протянул юноша, догадываясь, впрочем, каким будет ответ.

— Он погибает, — просто сказала Альрин. — Падает мертвым! Потому что произнесенная формула находится в недопустимом противоречии с самой природой Стихий. Будь туча достаточно плотной… настолько, что пробиться солнечному лучу оказалось бы не под силу… — девушка не договорила, поникнув головой.

Повисло тягостное молчание, такое неуместное посреди ярких красок зелени, освещенной осенним, но все еще теплым солнцем. Наконец, Эллагир вздохнул:

— Ну… Все хорошо, что хорошо кончается. К счастью, формула не оказалась неисполнимой.

— Зато, ты оказался редкостным глупцом, — без обиняков заявил Эннареон. — Впредь советуйся с подругой по поводу заклинаний из книги.

— Да-да… — к чародею вернулась его обычная язвительность. — Созыв совета двенадцати магов, университетские слушания…

— Достаточно одной Альрин, — мотнул головой Эннареон, по обыкновению восприняв поддевку всерьез. — Я незнаком с вашим советом, но мне кажется, она умнее этих двенадцати магов, вместе взятых.

Девушка зарделась от похвалы:

— Ну, это вряд ли… Просто я старалась запомнить все, что нам говорили магистры.

— А я, значит, невесть чем занимался на занятиях, да? — хмыкнул Эллагир.

Чародейка открыла рот, собираясь ответить, но Тангор ее опередил:

— Господа, помнится мы собирались поесть? Между прочим, когда во рту еда, ссориться труднее.

— Ты не знаешь Альрин, — проворчал маг. — Когда надо, она может ругать меня и с набитым ртом…

— Я тоже тебя люблю, — вздохнула девушка. — Хоть иногда и сама не понимаю, за что. Согласна с уважаемым гномом, немного перекусить нам сейчас не повредит.

— Перекусить, вообще говоря, никогда не повредит, — шаря в заплечном мешке, довольно подтвердил Тангор. — Жалко только, что припасов все меньше и меньше. Как говорят на юге — синицам на завтрак…

Сумерки сковали, наконец, Тоддмерскую степь. Изумрудно-зеленая в лучах солнца, она сменила цвета на все оттенки серого, и стала выглядеть совершенно по-иному. На небе, среди облаков, неспешно, одна за другой, начали загораться звезды. Легкий ветерок, гулявший в травах, нес ночную зябкую прохладу, но небольшой костер, разведенный Лисси, приятно согревал. На этот раз путникам повезло: они набрели на давно высохший ствол дикой сливы, некогда одиноко росшей в степи. Но вовсе не каждым вечером им удавалось посидеть у огня.

Еще один день, состоящий только лишь из бесконечного конного перехода, подошел к концу.

— Чего вас понесло в такую даль? — задумчиво спросил Тангор, глядя на молодых магов.

— Задание от Ордена, — туманно ответила Альрин.

— Это — что-то вроде экзамена, проверки знаний и опыта… и лояльности. Так всегда поступают с выпускниками университета, — пустился объяснять Эллагир. — Выполнивший задание получает звание Мага Велленхэма и идет на королевскую службу.

— И что же вам надлежит сделать? — заинтересованно произнесла Лисси, поворошив догорающие поленья.

— Расшифровать тайный смысл одного манускрипта. А для этого требуется прийти в эльфийский город Авердиар, и заручиться поддержкой тамошних мудрецов.

— Всего-то? — насмешливо спросил Эннареон. — Думаете, они будут с вами разговаривать?

— Что ж… Мы проведем там столько времени, сколько понадобится, чтобы их переубедить, — хмуро ответила чародейка, прихлебывая кипяток.

Запасы чая у них давно вышли, а трава, растущая вокруг, не годилась для заварки. Горькая и маслянистая, она не утоляла жажду, а вызывала ее.

— Можно наплевать на задание, и остаться где-нибудь на юге, далеко от Велленхэма и его чокнутых порядков, — прямо высказался Тангор. — Виданное ли дело, чтобы кому-то указывали, чем он должен, а чем — не должен заниматься?!

— Беглых чародеев разыскивают, привозят в Велленхэм и… — Эллагир осекся на полуслове.

— И лишают их способностей к магии. Отнимают силу, их Кай. — деревянным голосом продолжила Альрин. — А с ней уходит вся радость и тяга к жизни. Лучше бы сразу вешали, — девушка вздохнула.

— С этим поспорю, — возразил Тангор, устраивая себе место для сна. — Подумаешь, отобрали ваши колдовские штучки. Всегда можно заняться настоящим делом — ковать, гранить, чеканить…

Неожиданно он поймал взгляд чародея и замолк. В его глазах сверкала искренняя, неприкрытая ярость.

— Настоящим делом? — обманчиво-тихим голосом переспросил Эллагир, внутренне содрогаясь от гнева. — Значит, по-твоему, мы — ярмарочные шуты? Тогда послушай меня.

— Я…

— Заткнись и слушай! — выкрикнул чародей, не в силах более сдерживаться. — Мы сражаемся в войнах, где один боевой маг стоит сотни мечников. Мы исцеляем, когда лучшие знахари бессильны. Мы проникаем в тайны мира, когда ученые мужи лишь разводят руками. Мы спасаем целые королевства, и ничего не просим взамен…

— Но ведь… — предпринял еще одну попытку гном, но Эллагир взмахом руки снова его оборвал.

— И мы расплачиваемся за все это. Маги гибнут десятками! В битве чародей — первейшая цель. Излечивая раны других, мы тратим все силы на заклинания, а сами остаемся легкой добычей для любого недоумка, научившегося за неделю тренировок попадать копьем в соломенное чучело. Но ты и такие, как ты… о, вы можете продолжать заниматься настоящими делами. Делать подковы… Гранить стекляшки… И ни в грош не ставить то, чем жертвуем мы.

Альрин тихо взяла его за руку.

— Мы ведь знали, на что шли.

— Знали, — с горечью повторил Эллагир. — Но это их, — он кивнул в сторону обескураженного Тангора, — не оправдывает.

— Ему не в чем оправдываться, — негромко заметил эльф. — Он не виноват в вашей судьбе. Что до настоящих дел… По мне так любое хорошо, лишь бы было достойным. Давайте спать, друзья! Тронемся в путь с рассветом.

После ночного отдыха спутники снова двинулись на запад. Окружавший их пейзаж ни в чем не изменился, и вокруг все также волновалось море сочной травы. Пыльный ветер, бьющий в лицо, не улучшил и без того мрачное настроение отряда, как и скудный завтрак получасом ранее.

— Припасы подходят к концу, — в десятый раз проворчал Тангор, прикрывая глаза рукой.

Ему, горному гному, привыкшему к полутьме, яркое утреннее солнце доставляло наибольшие неудобства.

— Придется пополнить запасы в ближайшем поселке, — вздохнул Эннареон. — Попадаться на глаза жителям, конечно, не хочется, но… — он не договорил.

— Тогда лучше, если это сделаем мы с Альрин, — заметил маг, глядя прямо перед собой. — Ты слишком приметен, со своей эльфийской внешностью. А Тангору, из-за войны с Тоддмером, вовсе нечего соваться на люди.

— А я? — возмущенно проговорила Лисси. — Если что пойдет не так, я смогу вас защитить! — она погладила рукоять меча.

Эннареон с сомнением покачал головой:

— С оружием ты привлечешь ненужное внимание. И местный капитан гарнизона очень скоро узнает, что в его округе шастают незнакомцы.

— А их плащи велленхэмских магов, значит, сойдут за местную моду? — съязвила девушка недовольно.

— Мы переоденемся, — улыбнулась Альрин. — И я даже знаю, у кого позаимствую гардероб.

Вскоре на горизонте показалась очередная деревня. Спутники разделились: оставив друзей, Эллагир и Альрин двинулись за провиантом. Лиссино платье казалась чародейке слишком коротким, и та постоянно его одергивала.

— Надеюсь, лавочники здесь говорят на Общем Слове, — пробормотал Эллагир. — Как-то не удосужился изучать язык Тоддмера.

До ближайших домов оставалось каких-то пол-лиги. Их крыши были сделаны из соломы и отличались оттенками: новые — цвета спелой пшеницы, постарше — выцветшие под степным солнцем почти до белого. Кое-где виднелись серые проплешины пожарищ.

Поселок с кривыми узкими улочками был разделен на две неравные части небольшой рекой. Вода в ней, судя по всему, начала цвести, и аромат болота доносился до магов с каждым порывом ветра. На краю поселка виднелась покосившаяся ветряная мельница. Одной лопасти у нее недоставало.

Узкая дорога, по которой ехали маги, незаметно влилась в одну из улиц. Ни деревянной, ни тем более каменной мостовой здесь не было: ее с успехом заменила хорошо утоптанная земля. Иногда попадались глубокие лужи со стоячей водой и, верно, коровьей мочой: запах, царивший здесь, напоминал о скотном дворе. Домики, по большей части — глиняные, казались грязными и неуютными. Людей на улице не было вовсе.

— Странно тут, — негромко заметила Альрин. — Помнишь, нас учили, что тоддмерские города строятся из камня и ровными рядами?

— Ну, так это и не город, — рассудительно ответил Эллагир. — Кроме того, — он хохотнул, — может они не читали наших учебников по страноведению, и не знают, как им надлежит строиться.

Чародейка не разделила веселости друга и по-прежнему настороженно осматривалась.

— Нам, видимо, во-он туда, — она указала пальцем на чуть ли не единственное деревянное строение в сотне шагов.

Вывески с названием на нем не было, но грубо намалеванная то ли свинья, то ли кошка над тяжелой двустворчатой дверью, давала надежду, что это заведение окажется либо лавкой, либо, на худой конец, таверной.

Коновязи у входа не оказалось.

“Надеюсь, Фаэль понимает, что надо стоять и ждать”, — подумал Эллагир, спешиваясь. Секундой позже к нему присоединилась Альрин, и они, толкнув дверь, вошли в дом.

В ноздри им сразу ударил запах лука, сырой картошки и еще чего-то, вероятно, протухшего несколько дней или даже недель назад. Смесь получилась ядреная: у девушки сразу защипало в глазах и запершило в горле. Дом, без сомнения, был продуктовой лавкой: отовсюду свешивались гирлянды овощей, на грязном замусоленном столе лежал здоровенный окорок.

— Лучше, чем ничего, — пробормотал чародей. — Голодными не останемся. Наверное, стоит позвонить? — Эллагир глазами указал на колокольчик, засиженный мухами.

— Чем дольше мы тут торчим, тем выше шанс столкнуться с кем-нибудь из посетителей, — добавил он, осторожно беря колокольчик двумя пальцами.

— Фу! — скривилась Альрин. — Не забудь потом руки вымыть. Дважды.

Где-то наверху послышалась возня, стук, приглушенные ругательства. Затем скрипнула половица, и по лестнице, ведущей на второй этаж, которую в полумраке спутники даже не заметили, грузно спустился хозяин лавки.

Чародейка, помимо своей воли, вздрогнула: единственный глаз купца смотрел, не мигая, и пронизывал, казалось, насквозь. Сальные космы в беспорядке падали на лицо. В довершение всего, жуткая вонь, которую источало это тело, легко перебила ароматы гнилых овощей в лавке.

Неожиданно купец, доселе молча изучавший посетителей, на чистейшем Бесстыжем Слове, произнес:

— И что? Так и будем пялиться друг на друга? Или вы все-таки приперлись чего-нибудь купить?

"Варварское наречие! Но откуда ему взяться здесь, в Тоддмере"? — растерянно подумала Альрин.

— Возьмем все, что можно принять за нормальную жратву в твоей вонючей хибаре! — отозвался Эллагир, быстрее подруги справившийся с удивлением.

— Что-то не нравится? Тогда валите, откуда взялись, — осклабился варвар, подходя ближе.

Удушливый запах мочи и пота по-прежнему волнами распространялся вокруг него.

— Все не нравится! — брезгливо подтвердил чародей. — Но нам нужна еда, а тебе — деньги. Поэтому неси свою задницу в кладовую и тащи сюда вяленое мясо, сушеные овощи и пшено.

Для пущей убедительности он достал одну монету и помахал ей.

— Золото? Велленхэмское золото? — продемонстрировал отличную наблюдательность хозяин дома, несмотря на отсутствие одного глаза. — Откуда ж вы приперлись?

— Не твое дело, — отрезал Эллагир. — К чему вопросы? Мы платим золотом — остальное тебя не волнует.

— Твоя правда, — проворчал хозяин лавки, впервые изобразив на лице то, что сам считал приветственной улыбкой для покупателей.

Из-за отсутствия большей части зубов, зрелище вышло жутковатым.

— Не нравится мне все это, Эл, — впервые подала голос Альрин, когда варвар потопал куда-то вглубь здания. — Уверена, он замышляет какую-то пакость. И вообще, тебе не кажется странным, что варвар торгует припасами в Тоддмерской деревне?

— Ох, Аль… Ты еще не поняла? — вздохнул маг. — Мы крепко сбились с пути.

— Ты хочешь сказать, что…

— …Что это — не Тоддмер, — развел руками Эллагир.

В полумраке лавки послышалась какая-то возня, а затем на свет явился варвар, волоком тянувший за собой два мешка из грубой ткани. Он дотащил их до середины комнаты и бросил со словами:

— Вот. Мясо, пшено и овощи. Проверяй, если хошь.

— И ведь надо проверить, — пробормотал вполголоса чародей, подходя к мешкам.

Удивительно, но запах от них шел вполне пристойный, даже вкусный.

“Может, я просто оголодал?” — подумал он, наклоняясь и заглядывая в мешок, но вдруг почувствовал на шее холод стали.

— Не дергайся, — рыкнул варвар. — Без глупостей. Твоя жизнь мне ни к чему, а вот золотишко пригодится. Но вздумаешь бороться, — прирежу, и не пикнешь. Уразумел?

— Traekkart Ehharra! — звонко выкрикнула Альрин, выбросив вперед руку со сложенным Символом.

Ничего не произошло.

— Уахха-ха-ха! — развеселился хозяин лавки. — Вот уж повезло, на чаровников напал.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала Альрин. — Sellivalissa Raonheia!

Сонное заклятье Раонея также не возымело никакого эффекта.

— Пошутили — и будет! — хмыкнул купец. — Ваши фокусы на меня не действуют! Выкладывай деньги, живо! — Он слегка надавил на рукоятку кинжала.

Эллагир почувствовал, как по шее побежала тонкая струйка крови.

— Будь ты проклят, — прорычал он, медленно доставая кошелек.

— Не тощий, — ухмыльнулся варвар. — А у подружки твоей, часом, такого же нет? А ну, подойди сюда! — приказал он Альрин.

Девушка осторожно приблизилась.

— Выкладывай свои денежки! И не вздумай припрятать, найду — тебе же хуже будет.

Альрин медленно протянула купцу свой кошелек. Хозяин лавки чуть подался вперед, за желанной добычей, и вдруг коротко и резко выдохнул: чародейка, сделав неуловимое движение второй рукой, вонзила ему в живот узкий метательный нож, невесть откуда взявшийся в маленькой девичьей ладошке.

Эллагир, вывернувшись из-под руки, с силой пнул варвара ногой в бок, но это было уже лишним: удар Альрин оказался смертельным.

Бывший хозяин лавки отлетел на несколько шагов и упал на спину, смешно раскинув руки. На лице у него навек осталась гримаса удивления.

— Однако! — нервно хохотнул чародей, с изумлением глядя на девушку. — Боюсь спросить, откуда…

— Лисси научила, — просто ответила Альрин. — Мне однажды пришло в голову, что нельзя целиком полагаться на магию. Уходим отсюда.

— Само собой. Только проверю одну догадку… — с этими словами Эллагир подошел к трупу и начал его раздевать.

Вонь, и так нестерпимая, усилилась многократно.

— Фу, оставь его! — выдохнула девушка. — Берем припасы и смываемся!

— Сейчас-сейчас, — пробормотал маг, с отвращением шаря у варвара на груди. — Вот! Нашел! — воскликнул он, извлекая на свет небольшой, с лесной орех, камень в медной оправе. — Поэтому твои чары не работали.

Даже в полумраке лавки изумруд засверкал всеми оттенками весенней зелени.

— Маленький такой, стервец! — злобно прибавил Эллагир, глядя на камень, как на личного врага. — Интересно, откуда Смарагд Отречения взялся в этой глуши?

— Мы даже не знаем, что это за глушь, — хмыкнула Альрин. — Поехали скорее к друзьям! Нам есть, что обсудить.

Эннареон задумчиво уставился вникуда, переваривая свежие новости. В десятый раз он перебирал варианты, где они могли бы допустить ошибку и сбиться с верного пути. Конечно, у них не было карт Тоддмера, но звезды-то все время указывали направление… Или нет?!

Эльф резко вскочил на ноги. Ниэроиль, щипавшая траву неподалеку, тут же вскинула голову, но, увидев, что пока никто никуда не собирается, вернулась к своему занятию.

— С тех пор, как мы покинули Румхир, не было ни одной ясной ночи, верно? — немного охрипшим голосом спросил Эннареон.

— Угу, — коротко согласился Тангор.

— То есть, ночное небо всегда было в облаках, — продолжил эльф. — Ну, по крайней мере, бо́льшая его часть…

— К чему ты клонишь? — вопросительно поднял брови Эллагир. — Звезды остаются на своих местах! Не важно, закрывают их тучи или нет.

— Мы с тобой все время видели лишь часть неба. Потому-то и выбрали неверное направление, — с горечью заключил Эннареон. — Смотрите! — он принялся чертить палочкой по земле.

Маг узнал примерный контур западной границы Велленхэма, горное королевство гномов Румхир, Срединный тракт и Тоддмер.

— Мы планировали пересечь равнину наискосок, с каждым днем забирая все больше влево. Так, чтобы выйти к подножью Полуденных гор.

На земле появилась косая черточка.

— Ну да, — подтвердил Тангор. — Надо было перевалить через них, выйти к долинам Хагервалада, и по засохшему руслу Огнекаменной добраться до тракта на Дирхкаг.

— Но из-за нашей ошибки мы свернули к северу… направо. И сейчас, — Эннареон ткнул в чертеж, — мы находимся в северной части Легерранда, в варварских владениях. Это — земли Хуглад, друзья, — угрюмо закончил он, обводя пространство вокруг себя рукой.

— Восхитительно, — ехидно заметил гном. — Получается, теперь между нами и Полуденным хребтом лежит весь Тоддмер, с их столицей, будь она неладна! И нам придется нарисовать приличный крюк, чтобы его обойти. Дрянные новости, как ни посмотри…

— Но почему мы повернули не туда? — удивленно спросила Альрин. — Не могли же двое одновременно запутаться в звездах.

— В том-то и дело, что могли, — развел руками эльф. — Выйдя из Румхира, мы ни разу не видели ясного ночного неба.

Он снова взялся чертить узоры на земле.

— Смотрите: вот созвездие Короны, третий зубец которого указывает точнехонько на юг. А вот — Клинок. И мы думали, что идем по линии между ним и третьим зубцом, то есть — на юго-запад. Но каждую ночь тучи закрывали созвездия, вот так. — Эннареон ладонью стер часть нарисованного неба.

Эллагир охнул:

— Но ведь это…

— …Лютня, мой друг, — вздохнул эльф. — И две звезды от Водопадов. А то, что мы приняли за Клинок…

— Пьянчуга Халл, — потрясенно проговорил маг. — Невероятное совпадение! Будь они неладны, эти тучи!

Затянувшуюся паузу нарушила Альрин:

— Не вижу ничего непоправимого.

— Хотел бы я посмотреть на ваши рожи, когда однажды поутру вы бы увидели, вместо скал Полуденного хребта, синие воды Северного моря, — съехидничал Тангор.

— Может, тебе еще предоставится такая возможность, — усмехнулся маг. — С чего ты взял, что мы снова не заблудимся? В конце концов, из всех нас, только я и Эн по-прежнему разбираемся в звездах.

— Давайте не “по-прежнему”, а по-правильному, — шутливо взмолилась чародейка. — Я совершенно не хочу ехать два месяца неведомо куда, а потом оказаться где-нибудь поблизости Ксандры…

— Мы этого не допустим, — твердо пообещал ей Эннареон. — Надо вернуться немного назад и свернуть прямо на юг.

— Зачем возвращаться? — удивленно спросил Эллагир. — Раз уж мы забрались так далеко, скоро наткнемся на Пояс Легерранда. Цепь невысоких гор, которая вливается в Полуденный. Двинемся по ней, и тогда проклятая тоддмерская столица останется не справа, а слева от нас.

— Я бы не стал углубляться в эти земли, — отрицательно покачал головой эльф. — Места здесь неприятные, дикие.

— Когда-то здесь жили гномы, — подал голос Тангор. — Если найти одну из наших старых дорог, она приведет прямо в Дирхкаг.

— Вернуться назад — безопаснее. Эта часть страны нами уже разведана, — упорствовал Эннареон.

— Твои разговоры про безопасность уже раздражают, — поддержала гнома Лисси. — А мысль о том, что снова потянутся эти бескрайние степи — просто бесит. Уж лучше в горы! Предлагаю сделать так: кто за то, чтобы пойти вперед?

И девушка первая подняла руку.

— Я — за, — присоединился к ней Эллагир. — Хватит с меня бесконечных равнин.

— И я — за, — добавил Тангор. — Найдем старую дорогу, и так будет куда быстрее.

— Я — против, — задумчиво возразила Альрин. — Незачем соваться в неизвестность.

— Значит, трое против двоих, — подытожил чародей. — Решено: идем к Поясу Легерранда.

В незапамятные времена эта горная гряда принадлежала гномам. Согласно летописям Дирхкага, те пришли сюда с севера и выстроили в горах неприступную крепость, чьи нижние ярусы уходили глубоко под землю, и несколько более мелких селений. Город получил незамысловатое название Армкхар, “Неприступный”, главным образом потому, что для диких племен орков даже добраться до него было почти невозможным делом, и уж подавно немыслимым было бы попытаться его завоевать.

Они, собственно говоря, и не пытались. Невысокие, но труднопроходимые горы со всех сторон защищали Армкхар, а единственную дорогу к нему, петлявшую среди ущелий, можно было успешно оборонять даже небольшим отрядом.

Освоившись здесь, гномы двинулись дальше, разделившись на два больших родовых клана. В первом костяк составляли оружейники из рода Яростного Клинка. Они отправились на юг, и через месяц пути наткнулись на богатейшие рудами — не чета Легерранду — горы. Так, со временем, и возник Дирхкаг, Южная Обитель.

Второй же клан состоял преимущественно из мастеров по камням. Род Звездного Алмаза, — так они себя именовали, — миновал огромную Тоддмерскую равнину и вышел к другой горной гряде. Здесь был основан город Румхир, в переводе с гномьего языка — Восточная Твердь. Он стал знаменит не оружием, хотя и оно у румхирцев получается “вполне сносным”, по выражению Тангора, а камнями, самоцветами и алмазами всех мастей.

По замыслу гномов, три могучих крепости позволили бы им уверенно диктовать этой части мира свою волю, но судьба распорядилась иначе. Через какое-то время запасов руды в Армкхаре стало не хватать, за ней приходилось все глубже и глубже вгрызаться в твердь гор. Наконец, даже у гномов, народа, про стойкое терпение которого ходит не один десяток пословиц, не хватило усердия разрабатывать эти месторождения. Слишком много сил приходилось тратить, чтобы достичь более чем скромных результатов, а гномы — народ практичный. Армкхар стал пустеть: с каждым годом все больше мастеров перебиралось на юг или на восток. И однажды настал тот день, когда в горах Легерранда умолк последний молот, и последний из гномов покинул Неприступный в поисках лучшей жизни.

Прошли годы, десятилетия, века… В заброшенных гномьих поселениях появились сперва орки, затем — варвары. Но если уж подгорному народу оказалось непросто там жить, то что говорить о тех, кто и терпением, и мастерством во всем уступал гномам? Больше сотни лет не продержался никто, и Армкхар стал покрываться тленом забвения.

Трескались своды пещер и залов, ярус за ярусом рушился в бездну город, выстроенный трудолюбивыми гномами. Только дорога, тянувшаяся чуть ли не через весь Пояс Легерранда, местами осыпавшаяся, местами заросшая, напоминала о некогда процветающем крае. Она все еще была узнаваема среди камней, и по ней, кое-где, еще можно было проехать верхом.

“Все ж лучше, чем по уступам скакать, — думала Альрин, медленно покачиваясь в такт шагам Снежки. — Хотя, конечно, правильнее всего было бы послушаться эльфа и вернуться равниной.”

— Идем уже десятый день! — воскликнула Лисси. — И не встретили ни одного поселения!

— Наш здешний оплот, заброшен уже не одну тысячу лет, — ответил Тангор, рассеянно перебирая гриву у Ромашки. — Эта дорога — все, что связывает ту эпоху с нашим временем.

— И что, здесь вообще никто не живет? — удивленно спросила девушка.

— Живут, — пожал плечами Эннареон. — Почти наверняка по обе стороны от пояса гор есть селения. Варварские — с запада, Тоддмерские — с востока. Но нам только на руку, что мы идем по необитаемой части: каждая встреча может сулить опасность.

— Ты опять начинаешь! — возмутилась Лисси. — Меня уже тошнит от твоих “опасностей”, и от того, что я невесть сколько не видела людей! Ну какая нас может подстерегать опасность, если бы мы зашли в какой-нибудь городишко, просто посидеть в таверне?

Эннареон сперва собрался с ответом, но понял, что взывать к разумным доводам бесполезно, и промолчал. Альрин же не сдержалась:

— Милая, ты наверное что-то не понимаешь. Мы не на увеселительной прогулке! Мы идем по враждебной стране, которая находится в состоянии войны и с Велленхэмом, и с гномами. Может, и Иарлириат уже подвергся нападению Тоддмерских войск. — Чародейка раздраженно взмахнула рукой. — При таком раскладе, любой встреченный тоддмерец может оказаться врагом, или хотя бы навести на наш след вооруженный отряд из ближайшего гарнизона.

— С которым мы легко справимся, — хмыкнула Лисси.

— А по-твоему их пропажу никто не заметит? — язвительно осведомилась Альрин. — Взамен исчезнувшего отряда пошлют два, три… Словом, даже один встречный человек принесет нам кучу проблем. А ты говоришь — в городок зайти, в таверну… Чего уж там, лучше сразу в темницу или на виселицу. И всем меньше хлопот.

— Ну, хорошо, — надулась девушка. — Если в Тоддмере вам кругом мерещатся враги, есть и другой вариант.

— Это к варварам на огонек заглянуть, что ли? — обернулся к ней Эллагир. — Спасибо большое, но как-нибудь потом. В варварской деревне один добрый малый приставил мне кинжал к горлу. Если бы не Альрин, мы бы остались без денег. А то и без мага, — невесело усмехнулся он.

— Можно подумать, все варвары — сплошь разбойники, — окончательно насупилась Лисси. — У нас в труппе был один парень, с севера. Он говорил, что там живет вполне порядочный народ.

— Это — правда, — согласился Эннареон. — На северо-западе, у моря, варвары разительно отличаются от прочих. У них есть небольшое, но вполне развитое государство, со столицей в Рагорраме. Но это далеко отсюда, а в здешних местах шатается лишь всякое отребье… Я чувствую опасность почти все время.

— Я тоже, — согласно кивнула Альрин. — Уже третью ночь мне снятся кошмары. Человек в мантии с капюшоном… Не могу разглядеть лицо, но уверена, что знаю его. Мне снится, что мы просим его написать нам какое-то заклинание… Очень важное заклинание! Во сне я очень четко знаю: от этих чар зависит наша жизнь, — девушка нервно облизала губы.

— Он берет пергамент и пишет что-то… Пишет кровью! Затем отдает свиток, а сам падает и… и все. — Голос чародейки предательски задрожал. — Я пытаюсь спасти его, исцелить Йеррой, но знаю, что это не сработает. И от этой беспомощности выть хочется… а затем я просыпаюсь.

— Ты видела, что написано на пергаменте? — спокойно спросил Эннареон.

— Н-н-нет… — вспоминая, протянула девушка. — Кажется, нет.

— В следующий раз, — мягко проговорил эльф, — попробуй вспомнить об этом разговоре и прочесть заклинание. Пока сложно сказать, простой ли это ночной кошмар или предупреждение о какой-то опасности…

— Конечно, предупреждение! — вклинилась в разговор Лисси, картинно всплеснув руками. — Опасность, она же везде! А теперь еще и в снах.

— Ох и дура же ты! — в сердцах воскликнула Альрин.

— Что-о?! — не поверила своим ушам та.

Вдруг шедший первым Эллагир остановился и грязно выругался.

— Что такое? — тревожно спросила чародейка, вытягивая шею.

— Идите, взгляните сами, — мрачно ответил тот. — Только осторожно.

Все сгрудились вокруг Фаэля и уставились в направлении, указанном Эллагиром. Едва различимая среди камней гномья дорога упиралась в довольно глубокий овраг. Такие уже встречались и раньше, вынуждая спутников искать обход и снова возвращаться на тракт. Но сейчас от края до края расселины лежало три толстых, добротно обтесанных и подогнанных друг к другу бревна. Почти мост.

— Здорово, кто-то здесь живет! — радостно воскликнула Лисси.

Альрин посмотрела на нее, как на ненормальную.

— То есть, о, Боги, кто-то здесь живет! — в притворном ужасе повторила девушка, ответив чародейке язвительным взглядом. — Это ведь так опасно, встретить крестьянина!

— Ты права, — без тени улыбки заметил эльф. — Поищем другой путь. Не стоит нам попадаться на глаза…

— Э-ге-гееей! — вдруг раздался радостный возглас.

Все, как по команде обернулись на звук. В четверти лиги от них, на большом валуне, стоял невысокий человечек и приветственно махал рукой. Эннареон грустно вздохнул.

— Может, прибавим шаг и уйдем от него? — вопросительно предложил Эллагир.

— Толку-то, — пожал плечами эльф. — Он нас уже увидел.

— Верно, — согласилась Альрин. — Что ж, выясним, кто он, и что здесь делает. А там решим…

Человек, между тем, стремительно приближался. Там, где дорог позволяла — бегом, где камни и заросли затрудняли путь — сбавлял темп, не забывая время от времени помахивать путникам рукой. Наконец, он счел, что подошел достаточно близко, чтобы поздороваться.

— Доброго здоровьичка, господа! — прокричал он, забавно кланяясь на ходу.

— И Вам, сударь, — мрачно ответил Эннареон.

Человек тем временем преодолел последний десяток шагов и остановился перед спутниками. Лисси с интересом разглядывала первого встреченного ими соплеменника за многие дни пути.

Он оказался крепко сложенным мужчиной лет сорока, с простым и открытым лицом. Одеяние его, свободные штаны из грубой ткани и кожаная рубаха, изысканностью не блистало, но, без сомнения, являло собой образец практичности и удобства. Темные курчавые волосы были прикрыты от солнца старой соломенной шляпой. На лице играла добродушная улыбка.

— Какой же из меня сударь? — весело отозвался он. — Я — Балик, живу здесь сам себе. До сударьев мне — как до моря пешему. А вы, я гляжу, знатные вельможи?

— Мы не вельможи, — первой не выдержала девушка. — Меня зовут Лисси. А это — Альрин, Эллагир, Эннареон и Тангор, — она указала на всех по очереди.

Чародейка тихо хмыкнула:

— Ты еще расскажи, куда мы идем.

— А и правда, куда господа путь-дорогу держат? — продемонстрировал великолепных слух Балик, но тут же сам себя перебил:

— Ой, да что ж это я?! Вы поди проголодались? Притомились с дороги? А я ишь, расспрашивать начал. Пойдемте-ка ко мне, всяко найду, чем перекусить, да горло промочить. Ну же! — и он, не дожидаясь согласия, затопал первым.

— Подумать только, настоящий дом! — воскликнула Лисси, устремляясь следом за Баликом. — Может, там и горячей воды найдется…

— А то как же, непременно! — не оборачиваясь, кинул через плечо их новообретенный проводник.

— Послушай, — эльф схватил Лисси за рукав. — Нельзя быть такой беспечной и доверять всякому, кто попадется на пути!

Девушка неожиданно сделала рывок в сторону, развернулась и попыталась перехватить руку. Дальше у Лисси было бы несколько вариантов, от броска до перелома, но эльфу эта техника была, разумеется, знакома. Вместо того, чтобы податься за девушкой и дать вывести себя из равновесия, он перенес захват на запястье, превратив кисть в один большой рычаг, и… Лисси не успела сообразить, что происходит, как оказалась в крайне неудобном положении, едва стоя на ногах.

Эннареон не швырнул ее оземь и не причинил боли, но контролировал каждое движение. Лисси узнала этот захват, много раз встречавшийся ей на их с эльфом уроках боя, и зарычала от досады и бессилия.

— Пусти меня! Слышишь?! Пусти немедленно!

— Ты слишком неосмотрительна, — спокойно ответил Эннареон, проигнорировав требование. — Нельзя так запросто идти за первым встречным, даже если он пообещал тебе сытный обед и горячую ванну.

— Брось, Эн, — ввернул Тангор, до этого времени шедший молча. — Даже если у парня дурные мысли, по крайней мере он нас сперва накормит. Ну, чтобы бдительность усыпить.

— Чтобы оставаться начеку, — хмуро процедила Лисси, потирая кисть, — можешь ничего не есть.

— Я и не собираюсь, — удивленно ответил эльф. — Как можно брать что-то со стола человека, которого придется…

— Пришли!!! — заорал идущий впереди всех Балик и обернулся. — Пришли! — повторил он для пущей убедительности, обводя руками неожиданно показавшийся из-за поворота небольшой дом. — Сейчас будет вам и сытный обед, и с дороги помыться! А коли хотите, то и заночевать можно, чай дале путь-то не близкий?

— Очень не близкий! — подтвердила Лисси. — Мы собираемся…

— Ты один живешь здесь, добрый человек? — перебила ее Альрин. — Как же ты пропитание добываешь?

— Чего там добывать-то, — рассмеялся мужик. — Али рук-ног нет? Охочусь помаленьку, рыбу из речки ношу, да и огород за домом имеется.

— Достойно хозяйство ведешь, — одобрительно заметил Тангор, оглядывая дом.

Сложенный из толстых бревен, тот выглядел небогатым, но очень добротным и надежным. В таком пристанище без опаски можно пережидать любой каприз погоды: яростную майскую грозу или зимнюю студеную вьюгу, которыми так славился здешний край… Неподалеку угадывалась река, точнее — речушка, один из многочисленных притоков Огнекаменной. Если она и была обозначена на каких-нибудь картах, то лишь весьма приблизительным образом. Из-за землетрясений, совершенно не редких в горах, ручьи и реки меняли русло, проявлялись вновь и исчезали в расселинах, иные пересыхали, лишаясь подпитки или даже поворачивали вспять. Со стороны речушки доносилось мерное поскрипывание: верно, хозяйственный крестьянин поставил там колесо под мельницу.

— Добро пожаловать, — Балик распахнул крепкую дубовую дверь и посторонился, пропуская путников. Кони остались пастись на лужайке перед домом. — Вот уж впрямь не думал, что буду сегодня гостей привечать. По этой тропинке, бывало, за год ни едина душа не пройдет, а то нате вам, сразу столько пожаловало!

— Мы тоже не ожидали встретить здесь кого-то, — невесело проговорил Эннареон, оглядывая комнату.

— На карте не указано ни одного приюта на много лиг вокруг, — добавила Альрин, малость схитрив: карт этих мест у них, понятно, не было и быть не могло.

— Да нешто мой домишко можно на карту нанесть? — залился добродушным смехом крестьянин, разжигая огонь в очаге. — Чернил поди не напасешься, всех рисовать-то…

— Вот как? И многих еще мы встретим, идя на юг по тропе? — поинтересовался эльф, нахмурившись еще больше.

Крестьянин отрицательно потряс головой:

— В той стороне не селятся, недобрые там места. К югу до самого Делора, почитай, никого и нет. А вот поверни на восход — и будет вам сперва Хенниг с женой, это бортники, я у них завсегда уток на мед вымениваю. Затем чуть спуститься по склону — и попадете к старому Гавви. Хотя к нему аккурат лучше не соваться, он все норовит сперва стрелу пустить, а потом разговор разговаривать. А опосля Гавви, ежели еще лиг двадцать протопать, будет целая деревня, Вокхаром зовется. Большая — страсть! Там даже кузнец имеется, и корчма…

На столе с невероятной скоростью появлялись нехитрые, но аппетитно выглядящие и сытные блюда: всевозможные овощи, жареное мясо, румяные буханки хлеба и даже вино в кувшине, на стенках которого мелкими капельками собралась вода.

— Все сам, сударь, — отвечал мужик на немой вопрос Эллагира. — Сам сеял, сам собирал, сам пек. Слышали поди, колесо на речке скрипит? То — моя мельница.

— Доброе вино, — выдохнул Тангор, осушив полкружки одним глотком.

Хозяин расплылся в улыбке, довольный от похвалы.

— Да, в прошлый год-то солнышко для винограда аккурат в самый раз светило!

Спутники приналегли на еду, отдав должное кулинарным способностям Балика. Лишь Эннареон сидел, мрачнее тучи, и не притронулся ни к одному кушанью.

— Что с тобой? — с тревогой спросила Лисси, заглядывая эльфу в глаза. — Почему ты не ешь?

— И то верно, сударь! — подхватил мужик. — Аль вы к совсем благородной снеди привыкли?

Тангор, вспомнив переход через Тоддмерскую равнину, когда, бывало дело, он на пару с эльфом уплетал подмоченные дождевой водой и слегка заплесневевшие сухари, явственно фыркнул. На лице Эннареона, однако, не промелькнуло и подобия улыбки. “В конце концов, какая разница, — подумал он, — сейчас или чуть позже.”

— Увы, я не смею обедать в твоем доме. Мы передвигаемся скрытно, стараясь, чтобы ни одна живая душа не узнала. Знай мы, что встретим здесь человека, обошли бы долину широким кругом. Но… мы здесь, а ты нас видел, — мрачно закончил эльф.

— Да что вы, судари! — всплеснул руками крестьянин. — С кем новостями-то делиться? До Хеннига-то, почитай, цельный день идти! А и были б соседи рядом — сроду не приучен языком молоть без дела!

— Ты не понимаешь, — перебил его Эннареон. — Мы должны быть полностью уверены, что ты никому ничего не расскажешь.

Каждое слово прозвучало медленно и значимо.

За столом воцарилось тягостное молчание. Есть уже никому не хотелось, как ни дразнились ароматами приготовленные кушанья. Балик медленно встал и слегка попятился:

— Я… я… судари милостивые, да что ж это такое делается?! Что же вы это такое удумали? Да я никому…

— Прости, если можешь. — Эннареон тоже вышел из-за стола. — У нас нет выбора.

Балик хотел убежать, но страх парализовал его волю, и все, что он мог — это пятиться потихоньку от эльфа, с ужасом глядя на спутников, принесших ему беду.

— Прошу Вас, милостивый государь, — взмолился он снова. — Пощадите!

— Я не могу, — тихо ответил Эннареон, медленным движением вынимая клинок.

Меч холодно блеснул, легко выскальзывая из ножен, и это придало крестьянину сил. Слабо вскрикнув, он бросился вон из дома. Эльф с друзьями рванул за ним, через огород.

Увидев торчащие в земле вилы, Балик рывком выдернул их и обернулся:

— Я… я буду защищаться! — Он вскинул руку с вилами, метя Эннареону в голову.

Но эльф коротко взмахнул мечом, и у крестьянина остался лишь обрубок древка. Железный наконечник с глухим стуком упал оземь.

Балик понял, что настал его последний миг, и рухнул на колени, заливаясь слезами:

— Прошу… сударь… не убивайте… молю Вас!..

Эннареон занес меч для удара, но вдруг прервал замах. Взгляд его зацепился за пучок травы, который бедолага Балик примял коленом.

— Есть другой выход! — радостно проговорил эльф, неуловимым движением вкладывая клинок в ножны.

Крестьянин, уже успевший проститься с жизнью, посмотрел на него снизу вверх невидящими глазами.

— Правда? Какой? — спросила Альрин.

— Взгляни, — Эннареон указан на траву, росшую под ногами. — Это же яснолист! — и, увидев непонимание на лицах друзей, добавил:

— Из него можно приготовить отвар, выпив который, человек засыпает. Причем надолго: на месяц, а то и на два!

— И что с того? — нахмурился Эллагир.

— Балик уснет, — довольно заключил эльф. — А мы за месяц уйдем далеко отсюда.

— А с голоду он не помрет во сне? — уточняюще осведомился Тангор.

— Конечно нет! — Эннареон даже рассмеялся от облегчения: мысль об убийстве ни в чем не повинного создания претила ему. — Во сне время замедляется. Он проснется зверски голодным, понятное дело, но живым и здоровым.

— Вы… вы сделаете это ваше снадобье для меня, милостивый государь? — дрожащим голосом спросил Балик. Осознание действительности мало-помалу вернулось к нему, и в глазах вновь замерцал огонек надежды. — Вы позволите мне… жить?

На приготовление отвара ушло от силы полчаса. Все это время спутники обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Разговор не клеился: сказывалось недавнее напряжение. Балик вовсе сидел молча, изредка вздыхая и внимательно следя за каждым действием эльфа.

— Готово! — объявил Эннареон, вдыхая аромат над жаровней.

— Уверен? — тихонько спросила его Альрин. — Что-то я не припоминаю такого декокта. Хотя чародеям про зелья читают лишь краткий курс, мы же не целители…

— Не беспокойся, — ответил эльф, переливая отвар в большую кружку. — Я знаю, что делаю.

Он подал кружку Балику. Тот осторожно, будто за край пропасти, заглянул в нее и принюхался.

— Пахнет медом и яблоками, — удивленно объявил он. — Вишь ты, а на вид обычный сорняк. Слава Создателю, что я не успел их выполоть!

— Это — запах твоих сновидений, — улыбнулся Эннареон.

Крестьянин несмело улыбнулся.

— Пей, — проговорил эльф. — Приятных снов, и прости за все неприятности, что мы тебе причинили.

— Да ладно, — слабо махнул рукой тот. — Могло ведь быть и хуже! — крестьянин покосился на эльфов меч.

“Да оно и так не очень-то хорошо”, — мысленно вздохнул Эннареон.

Балик обвел взглядом комнату и припал к кружке с пряным напитком. Эльф внимательно следил за каждым его действием. Первые несколько глотков дались легко, точно это была вода, но затем зелье неожиданно стало густеть, а мысли — путаться.

“Суматошный выдался денек, — подумал Балик. — Сейчас напьюсь да лягу поспать часок-другой. Почему вот только вода такая зеленая?”

Он сделал попытку открыть глаза, чтобы удостовериться в цвете напитка, но внезапно обнаружил, что поднять веки будет сейчас совершенно непосильной задачей.

“Запах меда в сентябре… Мед… Его надо лить тонкой струйкой в липовую плошку… Лить и вдыхать его аромат…”

Эннареон осторожно вынул из ослабевших пальцев пустую кружку. Балик мягко улегся на спину, улыбаясь во сне. Альрин бережно укрыла его одеялом, выделанным из шкуры какого-то зверя, и, встретив недоуменный взгляд Эллагира, смущенно пояснила:

— Он был так добр к нам, а мы причинили ему столько зла…

Все, кроме крестьянина, уплывшего в царство сна без остатка, чувствовали себя неуютно. Тангор, хмурясь и покусывая бороду, молча упаковывал заплечный мешок. Чародей в легком раздражении барабанил пальцами по столу, на котором еще теплыми стояли глиняные тарелки с остатками обеда. Наконец Эннареон обвел спутников взглядом и негромко произнес:

— Что ж… Идемте!

Друзья покинули гостеприимный кров, унося с собой чувство вины, которое было несравнимо тяжелее, чем их нехитрый скарб. Тангор, выходивший последним, плотно притворил за собой дверь, но этого ему показалось мало:

— Надо бы запечатать ее получше, — хмыкнул он. — Если поблизости окажется хищный зверь или, еще хуже, приблудный орк… — гном не договорил.

— Я могу наложить на дверь запирающие чары, — пожал плечами Эллагир. — Правда, после этого бедняге придется выходить в окно, покуда он не прорубит новую.

— Ему не придется, — мрачно проговорила Альрин, осененная внезапной догадкой. — Верно, Эн?

Эльф печально улыбнулся, одними кончиками губ, и ничего не ответил.

— Нам мало рассказывали про травы, но про яснолист я все-таки вспомнила кое-что, — продолжила чародейка. — Из этого растения готовится только одно зелье.

— Какое? — тихо спросил Эллагир, догадываясь, каким будет ответ.

– “Медовый сон.” Это — убивающий отвар, — с ужасающим спокойствием произнесла Альрин. — Бедняга Балик не проснется.

Лисси с немым вопросом уставилась на Эннареона.

– “Медовый сон” — убивающий отвер — эхом подтвердил эльф, вздохнув. — Но, по-моему, это лучше, чем умереть от удара клинка, тщетно вымаливая пощаду и ползая на коленях.

— Это — подло! — воскликнула Лисси. — Отвратительно, низко и подло! Твой меч он хотя бы видел, а так…

— …А так он спокойно уснул и сейчас находится во власти грез. Когда-нибудь и ты будешь решать, как распорядиться чужой жизнью. Увы, я предчувствую, что тебе предстоит делать это чаще, чем хотелось бы. И вот тогда ты обретешь право судить меня. Но не раньше.

— Я согласен с девочкой, — заявил Тангор. — Лучше отнять жизнь сталью, чем исподтишка подпоить отравой.

— Это оттого, что тебе не доводилось пробовать ни меча, ни яда, — жестко возразил Эннареон.

— А ты, значит, испытал все, и мы сейчас разговариваем с живым мертвецом? — в тон ему ответил гном.

— Мне довелось испытать больше, чем ты когда-либо сможешь представить! — отрезал эльф.

— Эннареон прав, — неожиданно вклинилась в разговор Альрин. — Прав дважды. Первый раз — когда убеждал, что наша безопасность важнее, чем жизнь одного незнакомого человека. Второй — когда дал ему возможность умереть достойно, без страха перед мечом. Поехали уже! А то уж больно безмятежно выглядит это место. Так и кажется, что бедняга Балик сейчас откроет дверь и позовет на десерт…

— Он проснется не раньше, чем через месяц, — пожал плечами Эннареон.

Все снова уставились на него.

— Так… Я окончательно запуталась, — чародейка потрясла головой, словно желая привести мысли в порядок. — “Медовый сон” — смертельная отрава, разве нет?

— Без сомнения. То есть, противоядие, конечно, существует, но если его не окажется под рукой…

— Тогда объясни мне, — перебила его Альрин, — причем тут “месяц?”

— Я дал ему не “Медовый сон”, — развел руками эльф. — Понятия не имею, почему в вашем университете рассказывают лишь об одном из девяти зелий на основе яснолиста.

— Так какого ж рожна ты тут комедию ломаешь? — взревел Тангор. — Давно по башке не получал?!

— Не сердитесь, — успокаивающе проговорил Эннареон. — Я давно хотел узнать, насколько вы мне верите. Поддержите ли меня, вопреки всему, если однажды выяснится, что я — намного страшнее, чем кажусь.

— Нет, чтобы понять эту логику, надо было родиться эльфом, — пробормотал Эллагир. — Бред какой-то! Надеюсь, ты не станешь кого-нибудь убивать по-настоящему, только чтобы выяснить, как мы к этому отнесемся.

— Не стану, — совершенно серьезно подтвердил Эннареон. — Надо было родиться человеком, чтобы придумать такое!

Он усмехнулся одними уголками губ и первым выехал за ворота.

Миновало несколько похожих друг на друга дней с тех пор, как спутники покинули злополучный дом Балика. Наученные горьким опытом блужданий по Тоддмерской равнине, каждые несколько часов они проверяли верность направления, используя все доступные ориентиры и приметы.

Раз за разом эльф с чародеем возвращались к разговору о том, как могло случиться, что оба так здорово ошиблись, читая звездное небо. Чем больше Эннареон думал об этом, тем больше беспокоился. “То, что облака каждую ночь так неудачно для нас прикрывали созвездия, — это слишком невероятное совпадение” — размышлял эльф невесело.

— Я боюсь таких совпадений, и не верю им, — признался он однажды Эллагиру, устраиваясь на ночлег.

— Давным-давно был такой мудрец, Галлар, придумавший интересное учение, — зевнул чародей. — Все события в мире, по его мнению, заключены в воображаемые цепи, протянутые из начала бытия в его конец. Поначалу эти цепи тянутся, не пересекаясь, но безупречных прямых линий в мире нет, и рано или поздно они начинают задевать друг друга, цепляться и перекручиваться, сплетаться в узлы. Чем крупнее и сложнее узел — тем невероятнее событие, случающееся на этом “перекрестке…” Жалко, что Альрин спит. Ее объяснение было бы лучше, — прибавил Эллагир с ноткой зависти в голосе. — Она на всех лекциях старательно слушала профессоров. Или, по крайней мере, делала вид.

— Лучше бы пожалел, что Альрин проснулась, — послышался в темноте недовольный голос волшебницы. — Я понимаю: мужчины спорят об устройстве мира. Но неужели нельзя потише?

— О, тебе тоже не спится, — невинно заметил Эллагир, чудом успев поймать сапог, запущенный в него подругой.

Эльф рассмеялся:

— Дразнить разбуженного человека — довольно опасное занятие.

— Допросишься, прилетит и тебе, — хмыкнула девушка, подбираясь поближе. — В связи с чем вы тут вспомнили о Цепях Галлара? Тема для бесед мрачноватая, как ни крути…

— Это еще почему? — с любопытством спросил маг.

— Ну, один из выводов в этом учении — абсолютно все в мире когда-то заканчивается. И сам мир конечен. Кошмары сниться не будут? — усмехнулась Альрин.

— Глупости, — фыркнул Эннареон. — Я легко приведу пример вещи, у которой нет, и не может быть конца. И учение будет опровергнуто.

— Да ну? — съехидничала Альрин. — Интересно будет послушать. Что же это за вещь такая?

— Счет.

— А… э… — девушка была готова оспорить любой вариант из тех, что звучали на диспутах в университете, но такого простого и в то же время логичного ответа не ожидала.

— Я слишком сонная, чтобы думать, — попыталась выкрутиться она.

— Конечно! — воскликнул Эллагир. — А поутру ты скажешь, что слишком бодрая для эдакого скучного разговора. А потом, глядишь, он и вовсе забудется… эй! Хватит разбрасываться обувью! — маг аккуратно поставил второй сапог рядом с первым.

— По крайней мере, у нее кончились боевые припасы, — улыбнулся Эннареон.

— Ошибаешься, — со смехом заявила чародейка. — У меня под рукой башмаки Тангора.

— Прошу, пощади! — взмолился Эллагир. — Они одним своим запахом выведут из строя полсотни воинов!..

Все тихонько рассмеялись.

— Не будем все же шуметь, друзья, — заметил маг. — Лисси спит, да и гном тоже десятый сон видит.

— Все уже проснулись, — усмехнулся Эннареон. — Тангор — сразу после того, как Альрин запустила в тебя сапогом, а Лисси — только что.

— Как ты узнал, хитрец? — раздался из темноты голос гнома.

— По дыханию. Вы стали издавать другие звуки…

— Что-о?! Да я вообще беззвучно сплю! — возмутился Тангор.

Альрин громко расхохоталась, откинув голову и глядя на звездное небо:

— Твой “беззвучный” сон отлично отпугивает всех хищников окрест: они думают, здесь завелся дракон, а то и несколько.

— А драконы… — вклинилась в разговор Лисси. — Они бывают?

— Нет! — в четыре голоса ответили остальные.

— Совсем-совсем? — с детской непосредственностью уточнила девушка.

— Ну, может эльфы что-то слышали про них, в те времена, когда других рас еще не было, — задумчиво предположила Альрин, но Эннареон отрицательно покачал головой:

— Ни в те времена, когда в этой части мира жили одни эльфы, ни позже, когда появились гномы, ни еще позже, когда сюда пришли люди, не было никаких драконов. Это — всего лишь красивые сказки, легенды, обросшие подробностями, как морской камень — ракушками, пересказанные тысячи раз…

— Жалко, — вздохнула Лисси. — В детстве я фантазировала, будто дружу с драконом… Представляла, как он по ночам прилетал ко мне, мы с ним разговаривали о том — о сем… Я рассказывала ему все свои тайны!.. А потом он подхватывал меня, сажал на спину и мчался меж звезд! Я до сих пор помню его! — воскликнула она. — Огромные крылья небесно-голубого цвета, и мудрый, бесконечно добрый взгляд. Он звал меня Каивариин, я вообразила, что на драконьем языке это должно было означать “хорошая девочка”…

— Небесно-голубой дракон из снов, — вполголоса пробормотал эльф. — Удивительно!

— Чему тут удивляться, — проворчал Тангор. — В детстве-то, чего только не приснится! Драконы, великаны, замки…

— У нашего народа есть сказка, — задумчиво ответил Эннареон, глядя на звезды. — В ней говорится о таком драконе.

— Верно, маленькой Лисси кто-нибудь ее рассказывал, — рассудительно заметила чародейка. — Или она случайно услышала обрывок, а детское воображение добавило красочных подробностей.

— Каивариин… — у эльфа внезапно пересохло в горле, но внешне он ничем не выдал своих чувств. — Ну надо же!

— Что такое? — с любопытством спросила Лисси.

— Оказывается, наши сказки рассказывают и людям, — хмыкнул Эннареон. — Кто бы мог подумать?

— Действительно, — в тон ему съехидничал Эллагир, болезненно воспринимавший всякое сравнение с эльфийской расой. — Такие наполненные глубочайшего смысла сказки — и этим тупым неотесанным болванам — людям!

— Только не начинай, — простонала Альрин. — Просто наказание какое-то!

— Да ну вас, — проворчал маг, заворачиваясь в плащ поудобней. — Наказание идет спать, чего и остальным желает. Доброй ночи, друзья! Пусть всем нам приснится по дракону, а Эну, как самому мудрому и просветленному из нас, — сразу два.

— Это был бы не Эллагир, если бы последнее слово не осталось за ним, — смеясь, потянулся эльф. — Доброй ночи всем! Первая стража — моя, так что спите без тревоги: я не только самый мудрый, но еще и слышу лучше вас всех.

— Хоть какая-то польза, — буркнул чародей, полностью оправдывая характеристику, полученную от Эннареона.

Тот лишь развел руками.

Ночь, как и предыдущая, выдалась прохладной. Спутники выбрали удачное место для отдыха: каменистый уступ надежно защищал их от ветра. Однако, стоило Эннареону обойти его, как сразу почувствовалось дыхание приближающейся зимы.

Эльф поежился от пронизывающего холода, с легкой грустью вспомнив свой Город Тысячи Кораблей, лежащий далеко к югу отсюда.

Небо, усеянное звездами, было кристально чистым: ни облачка. Оно казалось таким близким, что стоило протянуть руку — и можно было бы зачерпнуть полную пригоршню созвездий. Эннареон постоял немного на ветру, прикрыв глаза и слушая ночные шорохи, вдыхая запах трав, растущих здесь, в горах.

— Не спится, Аль? — не оборачиваясь, тихонько спросил он.

— Никогда не перестану удивляться твоему острому слуху, — не сдержала улыбку чародейка. — Да, не могу уснуть. Закрываю глаза, и вижу… все тот же кошмар. — Девушка вздохнула. — Можешь считать меня спятившей дурой. Я уверена, что это — знак. Весть, которую я не могу никак понять. И от собственной тупости выть хочется.

— Успокойся, — мягко ответил эльф. — И не вини себя. Некоторые всю жизнь учатся понимать такие знаки… и безуспешно, между прочим. В тщетной погоне за мудростью они проводят долгие годы. А ты… ты очень молода, но твоему уму уже многие могут позавидовать. Очень многие… — Эннареон задумчиво посмотрел на девушку. — Нечего наговаривать на себя.

– “Позавидовать”, — передразнила его Альрин. — Чему тут завидовать, если я сама себя не понимаю?

— Научишься, — беззаботно пожал плечами Эннареон. — Время просто не пришло еще.

— Хотелось бы верить, — рассеянно отозвалась чародейка. — Ладно, я о другом хотела спросить. Только ты ответь честно, хорошо?

— Э… — моргнул эльф удивленно.

— Ой, прости, — Альрин рассмеялась. — Забыла, что вы всегда говорите правду. Извини еще раз.

— Аль, — вздохнул Эннареон. — Предисловие несколько затянулось, тебе не кажется? О чем ты хотела спросить?

— Когда Лисси рассказывала о своих детских снах, что-то тебя заинтересовало, — проговорила девушка и умолкла.

— Это был не вопрос, — заметил эльф негромко.

— Ну, хорошо! Что такого во всей этой истории? Я наблюдала за тобой: ты что-то понял, но чтобы этого никто не заметил, принялся дразнить Эла. Тот, разумеется, молчать не стал, и о Лисси с ее драконом как-то забыли… Зачем это все?

— Долго рассказывать, — после небольшой паузы заговорил Эннареон. — И кстати: видишь, насколько ты проницательна?

— Эн, — лукаво прищурилась чародейка. — Я тоже не люблю предисловий. Давай к делу?

Тот тяжко вздохнул.

— Ты слышала, конечно, старую эльфийскую сказку о том, как возник наш мир и все остальные миры? Там говорится, что он возник из дыхания дракона, который живет в наших снах. Легенда, между прочим, упоминает, что крылья его — небесно-голубого цвета. — Эльф усмехнулся. — Дыхание этого дракона замерзло и застыло кристальной сферой, а в ней, разделенные прозрачными гранями, существуют тысячи разных Велленхэмов, Тоддмеров, Иллеремминов и Создатель ведает что еще.

— Сказочка-то сложновата. Не для детей, — ехидно заметила девушка. — Такие теории стоит обсуждать не перед сном, а на ученых советах.

— Она звучит очень красиво, с множеством живописных подробностей, и вполне по-детски, — улыбнулся Эннареон. — Я же излагаю самую суть, без словесных украшений. Сколько эльфийских наречий тебе известно? — спросил он вдруг. — Явное Слово, Тайное… возможно, немного из Древнего Слова?

— Я была уверена, что неплохо говорю на Явном, и могу сносно читать на Тайном, — хмыкнула Альрин. — В университете я получила “превосходно” по обоим языкам.

— В те времена, когда возникла эта легенда, эльфы севера говорили на другом языке, мы называем его Изначальным Словом, — продолжал Эннареон, оставив без комментария оценки чародейки. — Сейчас его знают считанные единицы, и именно на нем была записана эта сказка. Не думаю, что Лисси в детстве усердно изучала этот забытый язык, сказочно красивый, но безумно сложный. Поэтому я очень, — эльф сделал ударение, — очень удивился, когда она произнесла фразу на Изначальном.

— Та-а-ак, — понимающе протянула Альрин. — Она сказала, что дракон звал ее Каивариин, что она сама себе нафантазировала, будто на драконьем языке это — “хорошая девочка.” А что в действительности это означает на Изначальном Слове?

Эльф усмехнулся:

— Снова схватываешь на лету. Kai va'a Rhie Ienn? Страж на Границе Миров.

Альрин стояла на ветру рядом с эльфом, молча обдумывая услышанное. У нее возникло странное ощущение, что рядом с ней прошла какая-то большая тайна, может быть, величайшая из тех, которые только возможно встретить. Прошла и зацепила ее краешком своей тени, дохнула загадочной вечностью, оставила еле заметный след и растворилась в темноте ночи.

Эннареон, тоже не произнося ни звука, смотрел в глаза девушке и любовался игрой мысли в ее взгляде. Наконец, она тряхнула головой:

— Это слишком сложно для меня. Звучит волнующе, таинственно, но я совершенно не представляю, что с этим делать.

— Я тоже, — спокойно признался эльф. — И поэтому я не буду делать ничего. Но прошу тебя сохранить этот секрет от остальных спутников.

— Разумеется, — кивнула чародейка. — А если кто-нибудь из них тебя прямо спросит обо всем этом? — лукаво улыбнувшись, добавила она.

— Я солгу, — с такой же хитрецой в голосе заявил Эннареон.

Альрин, безмерно удивленная, воззрилась на него.

— Эльфы не могут лгать, — проговорила она скороговоркой и осеклась, осознав абсурдность ситуации.

— Эльфы не любят лгать, — мягко поправил ее Эннареон. — Но если обман станет наилучшим выходом из положения… — он не договорил.

Волшебница выглядела абсолютно сбитой с толку.

— Прости, что сразу обрушил на тебя столько тайн, — развел руками эльф. — Я решил, что ты должна об этом знать. То, что эльфы не лгут — распространенное заблуждение, которое мы не спешим опровергать. Когда слова принимают на веру без лишних вопросов — это весьма удобно. Мы не делимся этим секретом с людьми… или гномами, если уж на то пошло.

— Но как?.. Почему?.. — пролепетала Альрин. — Ты меня сейчас разыгрываешь? — со слабой надеждой вдруг спросила она.

— Нисколечко, — отрицательно мотнул головой Эннареон, слегка улыбнувшись кончиками губ.

— Ты понимаешь, что я не смогу тебе после этого верить? — почти простонала девушка.

— Как раз ты, — с нажимом произнес эльф, — именно ты — сможешь.

Альрин открыла рот, чтобы возразить, но вдруг сообразила, что имеет в виду Эннареон. Позволив узнать одну из тайн своего народа, он дал понять, что полностью ей доверяет.

— Почему я? — только и спросила чародейка.

Эльф снова улыбнулся, на этот раз — грустно, и устремил взгляд на звезды, холодно сиявшие на ночном небе. Ветер в беспорядке разбросал его светлые волосы, спутав длинные пряди. Альрин неожиданно подошла к нему почти вплотную и заглянула в глаза:

— Эн… Ты меня пугаешь. Ответь, пожалуйста, — шепнула она.

— У вас с Эллагиром важная миссия, — проговорил эльф, не обращая внимания на тревогу чародейки. — Что конкретно вам нужно сделать в Авердиаре?

Альрин взглянула на него и тихо произнесла:

— Нам надо растолковать один свиток. Мы несем его с собой… Это — пророчество Риллианнат, — добавила она после секундного колебания. — Видишь, я тоже доверяю тебе: задание секретное. Может ты что-то знаешь об этом манускрипте? — осенило ее вдруг.

Но Эннареон развел руками:

— Почти ничего. Считается, что в нем зашифрован секрет большой власти. Тот, кто сумеет его понять, сможет подчинить себе многие народы этого мира… возможно, всех. А как напутствовал вас наставник? Он не объяснял, почему вам досталось именно это задание?

— Лишь парой фраз — нахмурилась девушка. — Сандар сказал тогда, что не может слишком долго стучаться в запертую дверь. Что толкование текста действительно нужно, и затягивать с этим не следует… Но не имею понятия, почему он отправил нас с Элом, а не поехал сам.

— Объяснений может быть много, — задумчиво проговорил Эннареон. — У него могло оказаться какое-то еще более важное дело. Он мог полагать, что вам будет легче добиться успеха у лесных эльфов, чем ему. Наконец, он мог использовать вас, чтобы незаметно вынести пророчество из города: допустим, за ним следили.

— Занятно, — невесело хмыкнула Альрин, — получается, в любом из вариантов мы остаемся пешками в его руках. Ну а мой сон? Вижу ли я намек на будущее? Успокой меня! Или хотя бы скажи, что делать. Человек во сне одет в мантию чародея, и, кажется, я не просто с ним знакома. Это — близкий, друг… Ох! — выдохнула девушка с ужасом. — Это — Эллагир?

Эльф молча пожал плечами.

— Скажи, что ждет нас впереди? — снова взмолилась Альрин.

— Я же не Риллианнат, — пожал плечами Эннареон. — Не провидец. Скажу одно: если наш отряд будет вынужден… разделиться, — эльф запнулся, подбирая наиболее обтекаемое слово, — требуй, чтобы те, кто останется с тобой, слушались тебя во всем. Тангор намного старше тебя, но его жизненный опыт слишком однобокий. Гномы живут в подгорном мире, закрыто, не привечая чужаков, что бы там ни говорили про гостеприимство. Поэтому он, несмотря на возраст, без доброго совета может наделать немало ошибок. Лисси, напротив, слишком юна, чтобы мудро принимать решения. Она любит, чтобы все вопросы решались быстро. У нее есть клинок… и будет большой соблазн пускать его в ход чаще, чем надо. Эллагир… Он в десятки раз сильнее тебя в магии, и во столько же раз глупее. Радует, что он это понимает и старается быть тебе под стать. И он тебя любит, это — тоже хорошо. Ты должна использовать всю свою мудрость, умело управлять им так, чтобы он даже не догадывался об этом. Обойтись без конфликтов. Потому что любая ссора между вами может привести к катастрофе. Его быстро растущее могущество пугает меня больше всего.

Чародейка снова кивнула.

— А теперь скажи мне, друг, как относиться к себе самой? — усмехнулась она. — Я едва ли посмею давать советы Тангору, разве что он сам об этом попросит. Я постараюсь приглядывать за Лисси. Надеюсь, мне это удастся. Я приложу все усилия, чтобы у нас с Элом все было в порядке. Но вот я сама… дай мне совет!

Эльф медленно покачал головой.

— Ты уже выросла из моих советов, Аль. Потому-то я и говорю тебе все это. У тебя с Эллагиром большое будущее, и не нужно быть провидцем, чтобы это понимать. И оно полностью в твоих руках. У тебя получится, — он улыбнулся, на этот раз — широко, открыто.

Альрин нечасто видела такую улыбку у эльфа.

— Все у тебя получится, — повторил тот убежденно. — Я уверен. А сейчас пойдем, разбудим Тангора, его черед сторожить.

— Еще минутку, Эн, — прошептала девушка, подходя к нему вплотную и заглядывая в глаза, где отражались звезды, в изобилии рассыпанные по небосклону. Звезды, висящие так близко, что, казалось, протяни руку — и можно зачерпнуть полную пригоршню этих ярких, дивных огоньков.

Утро окутало горы густым туманом, будто земля и небо, вечно смотрящие друг на друга влюбленными взглядами, наконец сошлись вместе. Облака легли прямо на ущелья и вершины, бережно и ласково их обняв. За десять-двадцать шагов уже было не видно ни зги, и путники медленно пробирались между валунами чуть ли не на ощупь, стараясь не потерять тропу, что когда-то была древней дорогой гномов.

— Мы медленно спускаемся вниз, — заметил Тангор, обладающий способностями ориентироваться в горах, как и всякий гном.

— Может, в долине будет потеплее, — зябко подернула плечами Лисси. — Здешний климат нагоняет тоску. А внизу, может, живет кто-нибудь… Кто-нибудь, кто накормит нас сытным обедом, и кого мы непременно отравим, уходя. По последней эльфийской моде.

Эннареон, вздохнув, не ответил. Он вообще почти не разговаривал все утро, и сейчас промолчал, хмуро всматриваясь в туманную даль, хоть пользы от этого занятия было немного. На немой вопрос Альрин он негромко пробормотал:

— Не нравится эта долина. Воздух в ней не движется, значит, вокруг — высокие скалы. Мы окажемся на дне эдакой чаши. Глубокой чаши. Неприятное ощущение!

— Ерунда, — махнул рукой Тангор. — Как раз в таких долинах путник защищен от мерзкой погоды лучше всего. Уютнее — только в пещерах.

— Ты начисто лишен предчувствий, — без обиняков заявила Альрин. — А я считаю, что раз Эннареону не нравится это место, надо вернуться назад и поискать другую дорогу. Поворачиваем!

И, не дожидаясь остальных, она развернула Снежку. Эннареон, слегка удивленный столь быстрыми переменами, последовал примеру чародейки.

Неожиданно раздался гулкий рокот, а земля ощутимо задрожала. Ромашка с ужасом всхрапнула и резко попятилась, к неудовольствию Тангора.

— Землетрясение, — хмыкнул он в бороду. — Редкость для этих гор, вообще-то. Ребята, давайте постоим здесь: под нами хороший пласт, он не пойдет трещинами, если что.

— Тут равных тебе нет, — невесело усмехнулась Альрин. — Ждем здесь.

Страшный звук, однако, больше не повторялся. Простояв некоторое время неподвижно и не дождавшись новых подземных толчков, путники решили, что можно двигаться дальше. Удвоив осторожность, они медленно пробирались обратно: Альрин настояла, что надо искать другую дорогу и теперь возглавляла группу. Через полчаса такой ходьбы с черепашьей скоростью, она вдруг резко остановилась и грязно выругалась.

— Аль, — укоризненно проговорил Эллагир. — Давненько я не слышал таких слов. Что с тобой?

— Иди сюда и посмотри сам, — огрызнулась девушка, махнув рукой в сторону беспорядочного нагромождения камней, возвышавшихся, казалось, до самого неба.

— Скалы сошлись и закрыли проход, — констатировал Тангор, беглым, но опытным взглядом оценив произошедшее. — Боюсь, придется все-таки идти в долину. Путь обратно невозможен.

Через несколько часов дороги стало ясно, что к ночи долину пересечь не удастся. Она была похожа не столько на чашу, сколько на длинную и узкую щель. Практически отвесные скалы образовывали неширокий, в пол-лиги, коридор, посередине которого угадывалось русло давно пересохшей речки. Деревьев в этом месте почти не было, но зато всюду раскинулся густой ковер зеленой травы, чему лошади весьма обрадовались. Дорога, в незапамятные времена выстроенная гномами, совсем исчезла, но потерять направление было невозможно.

Путники шли, почти не разговаривая, до самого вечера: каждый был погружен в свои мысли. Эннареон пытался понять, почему ему так не понравилось это место. Оно ничем особо не отличалось от множества других долин в разных частях света. И однако же, ощущение незримой опасности было почти физическим. К этому примешивалось еще и чувство неизбежности.

“Словно книга жизни уже написана, и ее прочли все, кроме меня самого, — усмехнулся эльф про себя. — А попробуй спросить, что там, на следующей странице, — все отворачиваются и замолкают.”

Мысли Эллагира тоже занимала книга, но вполне реальная и осязаемая. Она покоилась на дне его заплечного мешка, и, время от времени, делилась с магом своими знаниями, являясь тому в снах. Он помногу раз перелистывал пожелтевшие страницы с проступающими наутро чернилами заклятий, пытаясь понять причины, по которым книга выбрала именно его. Но гораздо больше Эллагира теперь занимали чистые листы: их было еще порядочно. “Почему она раскрывает свои тайны так неспешно? — досадовал он. — Я бы многое отдал за то, чтобы ее можно было прочесть разом до конца.”

Лисси, снова успевшая поругаться с эльфом из-за легкомысленного отношения к опасностям пути, сидела на Ниэроиль подчеркнуто прямо. Сперва она пыталась дразнить Эннареона, изображая дозорного начеку, но тот, занятый своими раздумьями, не обращал на девушку особого внимания. Тогда Лисси принялась расспрашивать Тангора о жизни в подгорном мире, но гном, которому передалось настроение эльфа, отвечал рассеяно и невпопад. Наконец, Лисси прекратила болтать и уставилась в одну точку, окончательно надувшись на своих спутников.

Чародейка, донельзя удивленная собственным поведением, в подробностях вспоминала вчерашнюю ночь. Отчасти, ей было стыдно, и она украдкой поглядывала на Эннареона, пытаясь найти на его лице эти же эмоции. “Было бы легче, — подумалось ей, — если б и он испытывал хоть какую-нибудь неловкость.”

Но потом эти воспоминания уступили место размышлениям над словами, что сказал эльф.

С какой стороны ни посмотри, он не успокоил ее насчет сна, являвшегося каждую ночь. Памятуя давний совет, Альрин каждый вечер, ложась спать, давала себе зарок прочесть содержимое свитка и рассмотреть лицо человека в мантии. Девушка была уверена, что это — Эллагир.

Беспокойство, тревога за близкого человека, страх и осознание собственного бессилия что-либо предпринять изматывали Альрин намного больше, чем любые трудности путешествия.

“Не сойти бы с ума окончательно, — мрачно подумала она, саркастически усмехаясь. — Вряд ли Эл оценит такую перемену. Я где-то слышала, что парням нравятся сумасбродные девицы, но не думаю, что это стоит понимать буквально.”

Не однажды Альрин пыталась заговорить с Эллагиром об этом, но что ей мог ответить маг? Сам он не испытывал никаких предчувствий, а из всех снов только те, где ему являлась книга, можно было б назвать странными.

Наконец, сумерки сгустились настолько, что пора было подумать о ночлеге. Путники решили сделать привал под открытым небом: погода дождя не обещала. Вдобавок, на дне долины и впрямь оказалось теплее, чем на склоне горы.

— Думаю, нам стоит лечь спать пораньше, — заметил Тангор, когда с небогатым ужином было покончено. — Если двинемся в путь, как только рассветет, то больше проедем.

— Гениально, — поддел его чародей. — И как это я сам не додумался?

— Были бы мозги — непременно додумался бы, — согласно кивнул гном.

— Я останусь на часах, — потянулся Эннареон. — Потом — Эллагир, а после него — Тангор.

— Эй, с чего это моя стража — под утро? — запротестовал гном.

— Только подгорному народу все равно, что творится на небе, — усмехнулся эльф. — А вот мы и люди в рассветный час спим крепче всего. Толку от таких караульных немного, и безопасности ради будет лучше, если в это время покараулишь ты.

— Конечно, снова кругом опасность, — съехидничала Лисси. — Скажи мне, ну сколько можно сходить с ума?!

— Сколько можно быть такой беспечной? — парировал Эннареон, в этот раз не пожелавший молчать. — Мы не на прогулке, и вокруг — не стены города! Я всего лишь хочу уберечь тебя от возможной беды. Желание, заметь, совершенно нормальное.

— Твои попытки оградить меня от всего и вся дико раздражают! Понимаю, тебе было бы спокойней, сиди я в какой-нибудь башне, с решетками на окнах и парой сотен стражников у дверей. Но даже там, Эн, подстерегают опасности! — Лисси все сильнее повышала голос. — К примеру, меня может ужалить ядовитый паук, пробравшийся в комнату. Всего не предусмотришь!

— Не предусмотришь, верно, — горячо возразил эльф. — Но можно позаботиться хотя бы о том, что в наших силах! Что ты от меня сейчас хочешь? Чтобы все легли спать и остались без караула на ночь? Потрясающе глупая идея!

— Да мне плевать, на твой караул и на тебя! — сорвалась на крик девушка. — Хочешь — можешь сам хоть всю ночь торчать на страже! Ты — сумасшедший. — Она порывисто отвернулась и принялась устраиваться на ночлег.

— Не обращай внимания, — успокаивающе проговорила Альрин. — Она просто не понимает, что несет.

— А понимания, честно говоря, хотелось бы, — невесело усмехнулся Эннареон. — Потому что…

Внезапно эльф осекся. Где-то далеко впереди, пока еще на границе слышимости, ему почудились голоса. Он поднял руку, требуя тишины, и весь превратился в слух. Тангор и маги застыли, боясь пошевелиться. Лисси открыла рот, чтобы что-то сказать, но, увидев красноречивый взгляд чародейки, промолчала.

Эннареон просидел так довольно долго, а затем, наконец, произнес:

— Впереди отряд, пять-шесть воинов. Судя по всему, они — разведчики, и за ними движется куда бóльшая сила.

— Кто они? — деловито поинтересовался Тангор, живо вскакивая на ноги.

— Варвары, — коротко ответил эльф.

— Сколько у них воинов? — последовал еще один вопрос.

Эннареон молча пожал плечами.

— Что мы будем делать? — спросил уже Эллагир. — Назад бежать некуда, там — обвал. В долине тоже не спрячешься, здесь даже деревьев нет! И по отвесным стенам не взобраться… По всему выходит, что мы… — он замолчал.

— Мы — в западне, — закончила за него Альрин, удивляясь, что так спокойно может это говорить. — Если их там два-три десятка, ну, может — полсотни, — то есть шанс справиться, верно? — Девушка вопросительно взглянула на эльфа.

Тот, грустно улыбнувшись, кивнул:

— Шанс есть всегда. Другое дело, какой ценой он достанется… Я — на разведку, — коротко бросил он вдруг, и почти сразу растворился в темноте.

— Тангор, — чародейка обернулась к гному. — Как думаешь, могут ли быть в этих скалах пещеры или хотя бы малоприметные уступы, — она обвела рукой горы, окружавшие их.

Гном медленно покачал головой:

— В этой породе не бывает пещер, камень очень плотный и гладкий. Воде и ветру просто не за что зацепиться.

— Лисси, — Альрин повернулась к девушке. — Может, ты смогла бы залезть по скале?

— Проползти вертикально вверх две лиги? — воззрилась на него циркачка. — Я же не ящерица! Вдобавок, какой от этого прок? У нас нет веревок такой длины, чтобы вы смогли бы по ним выбраться.

— Но ты могла бы спастись сама, — внимательно посмотрела на девушку чародейка.

Лисси фыркнула:

— То есть, лишний меч вам уже не нужен?

Чародейка вздохнула.

— Меч лишним не бывает. Но если шансов на спасение другим путем маловато… — она не договорила.

— Даже если бы я могла взлететь на эту скалу, — тихо проговорила Лисси, — я бы не бросила вас одних.

— Раз такое дело, я ложусь спать, — объявил Эллагир, устраиваясь прямо на траве. — Видимо, это — лучшее, что я могу сделать.

— Вот это выдержка! — восхитился Тангор, точивший свою секиру.

— Причем здесь выдержка? — с нотками раздражения отозвался чародей. — Просто так уж повелось в нашей сумасшедшей компании, что самые эффективные боевые заклятья я узнаю во сне, от некоей книги. Причем она, несомненно, обладает чувством юмора, — маг хохотнул. — Обычно она открывает свои секреты накануне очередной заварушки.

— Эл, — Альрин устало провела ладонью по глазам. — Раз так, то заткнись и спи. Может, ты — единственный, кто хоть что-то сможет сделать. — С этими словами чародейка собрала пальцы в Символ Кайели, помогающий сосредоточиться и обрести ясность духа, и замолкла.

Долго медитировать ей не дали. Не прошло и часа, как в темноте послышались осторожные шаги. Лисси кинула взгляд на магов, и с тихим шелестом извлекла меч из ножен. Тангор тоже взял оружие наизготовку, но, вглядевшись в ночь, опустил секиру.

— Это — наш эльф, тащит кого-то, — резюмировал он.

— Кого? — изумленно спросила Альрин, открывая глаза.

— Пленника, — негромко ответил Эннареон, выступая из тьмы и бросая оземь варвара, которого нес на плече, как подстреленного из лука зверя.

Все в который раз изумились силе эльфа.

— Расспросим его о числе войска. — Эннареон неожиданно улыбнулся. — Хотя, насколько я мог слышать, их… много. Больше двух сотен, вероятно.

Лисси охнула. Тангор нахмурился и принялся покусывать себя за бороду. Чародейка грустно взглянула на эльфа:

— Две сотни означают, что надеяться особо не на что. Чему ты улыбаешься, хотела б я знать?

— Если я загрущу, их число не уменьшится, — Эннареон пожал плечами. — Ты можешь наложить на него исцеляющее заклятье? Иначе он не скоро сможет говорить. Мерзавец так и норовил закричать и позвать на помощь, — пояснил он. — Пришлось ударить его в горло.

— Yerrha equillia! — негромко произнесла чародейка, прикоснувшись к варвару, скорчившемуся на траве.

Формула, как и всегда, возымела силу. Варвар пошевелился и открыл глаза.

— Пить, — выдохнул он. — Дайте воды!

— Воду надо еще заслужить, — заметил Тангор недобро. — Говори, сколько вас там?

Варвар сфокусировал взгляд на спутниках и понял, что его захватили в плен. Эннареон, внимательно наблюдавший за ним, видел всю смену эмоций на его лице. Ненависть, от осознания того, что он — в руках врагов. Желание бежать, сменившееся отчаянием, когда он осознал, что не успеет и шагу ступить, как его убьют. Наконец, — непокорность и упрямство: варвар понял, что его будут расспрашивать, и решил стойко молчать.

— Ошибочное решение, — негромко заметил эльф. — От ответов на вопросы зависит твоя жизнь. Как тебя зовут?

Варвар удивленно уставился на Эннареона: такого вопроса он не ожидал.

— Назови свое имя, — повторил эльф настойчиво.

— Что тебе до имени? — медленно, с усилием проговорил варвар на Общем Слове. — Ты забудешь его к утру.

— Сколько вас в долине? — последовал новый вопрос.

— На рассвете… сочтешь, — варвар хрипло рассмеялся, но смех сразу перешел в надсадный кашель. — Больше, чем ты думаешь, эльф. Намного больше! — выговорил он, наконец.

— Я смогу заставить тебя отвечать, — не повышая голоса, сказал Эннареон. — Не хочу снова причинять тебе боль, но легко сделаю это, если потребуется. Не задумываясь и без угрызений совести. Я буду убивать тебя настолько медленно и мучительно, что ты захочешь рассказать даже то, что не знаешь!

— Я — северянин! — гордо ответил варвар. — Ты можешь пытать меня, сколько угодно. Это — всего лишь тело, и оно в твоей власти. Но мой разум тебе не захватить. Я погибну от пыток, и уйду победителем.

Сказав это, воин бросил на Эннареона презрительный взгляд и замолк.

— Угораздило же тебя наткнуться на единственного мужчину среди варварского отребья, — хмыкнул Тангор. — Что будем делать, дружище?

— Попробую сломать его раньше, чем он умрет, — вздохнул эльф. — Иного выхода нет.

С этими словами он медленно извлек меч из ножен. На клинке заиграли лунные блики, изредка соскальзывая на траву.

— Обожди, — подал голос Эллагир. — Думаю, ваш новый приятель все же заговорит. Мне тут приснились одни чары…

Северянин повернул голову и смерил мага уничтожающим взглядом, в котором ясно читалась холодная ненависть.

— Пытки заклятьями дадут такой же результат, как и пытки сталью, — процедил он сквозь зубы. — Потому что мне без разницы…

— Felvarhior Raas! — прервал его Эллагир, коротко и четко произнеся формулу.

Крошечная оранжевая искра сорвалась с его пальцев и ударила варвара точно в сердце. Тот удивленно выдохнул и опустил взгляд на грудь, но на одежде не оказалось никаких следов.

— Не сработало? — вопросительно посмотрела на чародея Альрин.

— Сработало, еще как сработало, — улыбнулся тот. — Как тебя зовут? — отрывисто спросил он северянина.

Тот поднял на мага полные ненависти глаза. Гримаса исказила его довольно красивое, обрамленное прямыми светлыми волосами лицо. Видно было, как он сопротивляется чему-то изо всех сил, борется с невидимым противником и… проигрывает.

— Далахар, — выдохнул он, наконец.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать шесть.

— Что ты делаешь здесь, в горах?

— Мой отряд отправили на поиски двух магов и их спутников, — был ответ.

— Сколько вас?

— Кто отправил? — внезапно спросил Эннареон. — С какой целью?

— Я… На какой вопрос отвечать? — северянин посмотрел на мага все тем же ненавидящим взглядом, но в голосе звучала покорность.

— На все, — отрезал Эллагир. — И побыстрее.

“Потрясающие чары”, — подумала Альрин восхищенно.

— Кто дал задание, я не знаю, — Далахар покачал головой. — С этим человеком мог разговаривать только наш вождь. Нам было сказано, чтобы мы пришли сюда, по устью высохшей реки. Здесь мы должны были встретить двух магов с несколькими спутниками. Их всех надлежало убить, кроме девушки-чародейки. Все вещи полагалось собрать и, вместе с чародейкой, доставить в Делор.

— Где это? — спросила Альрин хрипло.

— Это — небольшой городок в двух днях ходьбы к югу отсюда.

— Почему меня надо было оставить в живых?

— Я не знаю, — ответил северянин просто. — Это — приказ вождя. Мы не смеем задавать ему вопросы.

— Сколько всего вас охотится за нами? — вернулся к вопросу численности эльф.

— Вместе со мной — четыре полных сотни и еще три четверти сотни с человеком.

Из всех только Эннареону удалось совладать с эмоциями полностью, и то лишь потому, что он был в разведке и уже успел прикинуть, что врагов в долине набралось предостаточно.

“Почти пятьсот воинов, — подумала Альрин, холодея. — И никакой лазейки из этой западни. Больше не на что надеяться.”

— Как вы вооружены? — продолжил спрашивать эльф. — Сколько лучников?

— У каждого есть меч. Луки мы не любим. Врага надо убивать так, чтобы можно было видеть его глаза.

— Есть ли еще выходы из этой долины? — подал голос Тангор. — Подгорные туннели или пещеры?

— Я не знаю, — был ответ. — Но наш вождь объявил нам, что, если вы здесь, то никуда не денетесь. Думаю, что единственный выход из этого места — на юг, через наш лагерь.

— Ну, уж сейчас-то мы точно не пойдем через ваш лагерь, — пробормотал Эннареон себе под нос. — Зачем идти на верную гибель?

— Незачем, — послушно подтвердил северянин, приняв риторический вопрос на свой счет. — Там не пройти, каждый третий воин не спит.

— Чего это? — удивился гном. — Бессонница замучала?

— Чтобы преградить долину живой цепью и не дать вам ускользнуть, — бесхитростно ответил Далахар.

— У тебя есть подозрения, кто бы это мог отдавать приказы твоему вождю? — поинтересовался Эллагир.

— Я думаю, это — величайший воин, — серьезно кивнул северянин. — Только такой посмел бы давать распоряжения Стадхагалу.

— Зачем ты идешь за этим головорезом? — неожиданно спросил Эннареон. — Я слышал о Стадхагале и его банде. Правда, не думал, что она столь многочисленна. Твой вождь — убийца, принесший гибель сотням, если не тысячам мирных жителей. И слушается он не “величайших воинов”, а всякого, кто хорошо заплатит.

— Долг крови, — спокойно ответил Далахар. — Моя семья со времен Алых Кораблей служила семье Стадхагала.

— И ты готов на любую мерзость, по первому же его приказу? — удивленно переспросил Эллагир.

— Долг крови, — повторил северянин таким уверенным тоном, как будто это было наилучшим объяснением, и замолк.

Вслед за ним, замолчали и остальные, обдумывая услышанное.

— Что будем делать с ним? — спросила Альрин на Древнем Слове и кивнула на северянина.

Эннареон слегка нахмурился.

— Совершенно не хочу его убивать, — произнес, наконец, он. — Отпустим. Учитывая, что их там почти пять сотен, одним врагом больше — невелика разница.

— А по-моему, лучше, когда одним врагом меньше, — покачала головой чародейка.

— У меня такое чувство, — вздохнул Эннареон, — что следует позволить ему уйти. Считай, что так подсказывает мне интуиция. А, поскольку она меня редко подводит… — он не договорил.

— Пусть будет, как ты считаешь нужным, — уступила Альрин. — В конце концов, пленник твой.

— Не стану тебя убивать, — повернулся эльф к Далахару. — Надеюсь, ты по достоинству оценишь то, что я не трону самое священное, что есть у любого, — его жизнь. Насколько я знаю, у вас, на севере, тоже многие так считают: когда-то ваш юный народ перенял у эльфов часть их знаний. И я жду от тебя ответной благодарности. Ты должен уйти из долины до рассвета, и не возвращаться, пока не кончится бой. Иначе ты погибнешь, а чутье говорит мне, что у тебя должна быть другая судьба.

Эннареон протянул северянину руку, чтобы помочь подняться. В глазах Далахара бушевала целая буря эмоций… но ненависти в них не было. Они стояли друг напротив друга, почти одного роста, оба — светловолосые, и даже чертами лица в чем-то схожие.

— Иди, — коротко приказал эльф.

Северянин помолчал секунду, а затем произнес:

— Я запомню тебя. — Он обвел взглядом двух магов, Тангора, Лисси, и добавил:

— Я запомню всех вас, — и шагнул в темноту.

— Ну, и что нам делать? — спросила Альрин, когда звук шагов Далахара стих.

— Вам — поспать, утро обещает быть непростым, — усмехнулся Эннареон. — Особенно это касается Эллагира. Я не теряю надежды, что книга покажет тебе еще что-нибудь, — кивнул он магу. — Какое-нибудь могущественное заклинание, позволяющее справиться с огромным количеством врагов… — он пожал плечами. — Я же останусь на страже, как и собирался. Вдобавок, мне надо подготовиться к бою…

— Я с тобой, — вызвался Тангор, но эльф отрицательно покачал головой:

— Отдохни, дружище. Завтра нам понадобится вся твоя сила и выносливость.

— Плевать я хотел на завтра, — сварливо отозвался гном. — Успею еще отдохнуть. Мне с тобой надо поговорить кое о чем.

— Мне тоже. Поэтому на вторую половину ночи я тебя все равно разбужу, — рассмеялся Эннареон. — Не думаешь же ты, что я буду сторожить до утра?

— Будь по твоему, — махнул рукой Тангор, зевая. — Спать хочется ужасно, если честно.

Эннареон отошел на несколько шагов от устраивающихся на ночлег друзей и уселся на траву, лицом к югу. Теплый ветерок, принеся запахи ночных трав, слегка разбросал его волосы.

Эльф глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, но сзади вдруг послышались осторожные шаги.

— Ты придешь ко мне? — робко спросила Лисси, тихонько коснувшись руки эльфа. — Сердишься?

— Я почему-то не могу долго на тебя сердиться, — улыбнулся Эннареон, беря ее ладонь в свои.

— Я отвратительно себя веду все эти дни, — покаянно продолжила девушка, садясь рядом с эльфом. — Сама не знаю, отчего так…

Эннареон хотел ответить ей, что все в порядке, что он всегда готов ее понять, что ее выходки похожи на простое ребячество и не могут стать причиной обиды. А самое главное, — что он любит ее, день ото дня все сильнее, и потому простит что угодно…

Но вместо этого, он просто притянул Лисси к себе и нежно обнял. И девушка прочла это у него во взгляде, услышала в биении сердца, почувствовала в тепле его тела, поняла всю невысказанную нежность безо всяких слов.

А поняв — расплакалась. Наполовину — от счастья, наполовину — от отчаяния и осознания того, что утром все может измениться, и все, что у них есть на двоих, — эта ясная теплая ночь.

Эльф бережно, как величайшую драгоценность, собрал губами слезинки с лиссиных ресниц, нежно поцеловал девушку, зарылся пальцами в ее длинные светлые волосы…

Лисси таяла от каждого его прикосновения, отвечая на поцелуи и ласки. Пламя страсти разгоралось в них все сильнее, и, наконец, захватило их целиком. Спутники, спящие в нескольких шагах, орда варваров в двух-трех лигах, горы, звездное небо и ночь, — все перестало их волновать. Они растворились друг в друге без остатка, стали одним целым, возносясь выше самых неприступных вершин и падая ниже дна любой пропасти. И никакая сила, никакие чары не могли нарушить их безудержный полет, ибо нет магии превыше магии любви ни в одном из миров.

…Лисси застыла в объятьях эльфа, боясь пошелохнуться, чтобы подольше сохранить тепло минувшего чуда. Но мало-помалу, ее мысли перенеслись на утро, которое не сулило ничего доброго.

— Милый? — девушка откинула голову и посмотрела эльфу в глаза. — Обещай мне одну вещь.

Эннареон погрустнел. Ему совсем несложно было догадаться, о чем пойдет речь.

— Я бы хотел, чтобы завтра ты охраняла наших магов и не лезла в гущу событий, — сделал он слабую попытку.

— Нет, — спокойно возразила Лисси. — Чародеям будет достаточно Тангора. А я, — она легко поцеловала эльфа в губы, — пойду с тобой.

— Завтрашний бой будет намного сложнее, чем в Румхире, — мрачно заметил Эннареон. — Здесь — открытое пространство, а наших врагов в сотню раз больше! Шансов уцелеть в рубке маловато, и планов на послезавтра я не строю, — он вяло пошутил.

— Я хорошо понимаю наши шансы, — все так же спокойно сказала Лисси. — Поэтому и говорю: я с тобой, до конца. Насколько хватит сил держать меч. А потом — уйду с тобой. Потому что, какая мне радость от всего этого, — она обвела рукой горы и небо, — без тебя?

— Лис…

— И, если мы будем биться вместе, если нам повезет, если боги будут к нам благосклонны, то… пусть призрачная надежда, но у нас она будет!

— Пусть так, — вздохнул Эннареон. — Вижу, у меня не получится тебя отговорить…

— Не получится, и не сомневайся! — шепнула девушка, нежно обнимая эльфа. — Но теперь, когда ты согласился, я точно знаю: все будет хорошо! — Она поцеловала Эннареона в губы.

— Тебе бы поспать немного, — с любовью произнес тот. — Завтра предстоит непростой день.

— Не возражаешь, если я задремлю у тебя на руках? С тобой так уютно, — Лисси прижалась к эльфу покрепче и засопела.

— Придется тебя разбудить, когда Тангор сменит меня на посту. Хорошо?

Но девушка уже спала, улыбаясь чему-то, увиденному в далекой стране грез.

О, это — волшебная страна! Не нанесенная ни на одну карту, она никогда не испытывает недостатка в путешественниках, что пересекают ее границы с заходом солнца. Страна, где не встретить ни стражи, ни темниц, где каждый путник волен делать все, что ему вздумается без малейшего урона для остальных. Место, где не бывает королевских указов, и где всяк сам себе король. Прекраснейшие города и замки с ажурными башенками, полноводные реки, теплые и ласковые моря, густые леса, сады, где ветви гнутся под тяжестью спелых сочных плодов, — все можно найти в этой стране, было бы желание! И лишь одно условие, которое путник непременно должен соблюсти. Условие несложное, вовсе даже не неприятное, но совершенно неизбежное: с восходом солнца — покинуть этот благословенный край. Хотя и то сказать, право вернуться сюда следующей ночью никто не отнимает…

Эннареон очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить Лисси, слегка переместил вес, и снова замер, вслушиваясь в тьму. Приглушенные возгласы варваров, что стояли на страже, доносившиеся с юга, шелест крыльев ночной птицы, даже дуновение ветра, — ничто не укрывалось от внимания эльфа.

— Книга что-нибудь подсказала тебе? — шепотом спросил он в ночь.

— Никогда не перестану восхищаться твоим слухом, — также тихо ответил Эллагир, подходя и садясь рядом. — Увы, в этот раз — ничего. Даже не верится. Может, боя завтра не будет? Ведь она открывала мне свои тайны только, когда в них возникала нужда…

— Да, — рассеяно пробормотал Эннареон. — Только, когда возникала нужда…

— Отправлюсь-ка я снова спать, — вздохнул чародей после непродолжительного молчания. — Да и тебе не помешает, перед боем нужно быть отдохнувшим.

— Скоро лягу, — согласно кивнул эльф. — Но прежде… — Он кинул взгляд на Лисси и убедился, что девушка крепко спит. — Прежде, пообещай мне, друг, сделать завтра одну вещь…

Эннареон проснулся за полчаса до рассвета и первым делом прислушался к звукам, доносившимся из стана врага.

“Еще не собрались, — отметил он. — И верно, у них полно времени… а вот у меня его явно не хватает.”

Эльф осторожно выбрался из-под лиссиной руки, стараясь не разбудить девушку. Тангор сидел на траве, шагах в двадцати впереди, спиной к лагерю. Не обладавший острым слухом, он ровным счетом ничего не заметил.

Эннареон, усмехнувшись, достал из своего заплечного мешка маленькую, почти игрушечную чернильницу и четыре листа пергамента. Следом было извлечено перо, тоже небольшое, но удобное. Чтобы кончик пера не повредился в мешке, на него был надет серебряный колпачок. Эннареон кинул взгляд на Лисси, улыбающуюся во сне, на магов, которые лежали неподалеку, обнявшись, и принялся быстро писать.

Свернув листы трубочкой, он засунул их под свой мешок и встал. Тангор обернулся:

— Доброе утро, дружище! Не рановато?

— В самый раз, — улыбнулся эльф. — Солнце вот-вот взойдет.

— А что наши гости? Ты их слышишь?

Эннареон закрыл глаза и жестом попросил Тангора не шевелиться.

— Слышу, — наконец, произнес он. — Они… они выступили. Просыпайтесь, друзья! — громко позвал он остальных. — Пора готовиться к бою!

Все тотчас встали, без лишних слов. Тангор аж языком цокнул:

— Вот это дисциплина у нас в отряде! Почти как у моих сородичей, в Дирхкаге.

Альрин хмуро посмотрела на него:

— Ненавижу рано вставать, — вздохнула она, массируя кисти. — Еще с первого курса.

Рядом Лисси деловито проверяла меч, легко ли выходит из ножен. Выхватив клинок, девушка на одном дыхании сделала несколько движений, расправляясь с воображаемым соперником. Меч в ее руках сверкал серебристой молнией. Эльф посмотрел на нее с любовью и нежностью.

— А ты будешь разминаться? — звонко спросила она Эннареона. — Доставай клинок!

— Непременно достану, — улыбнулся тот. — Чуть позже.

— Ну что, покажем этим червякам, как надо драться? — Тангор снял с пояса свою секиру и погладил лезвие пальцем.

— Покажем, — усмехнулся чародей, вслед за Альрин принявшийся делать зарядку для рук.

— Эллагир, — словно невзначай обронил эльф. — Как спалось? Не снилось ли чего-нибудь?

— Никаких снов, — вздохнул тот, понимая, что речь идет о книге. — Прости.

“Я так и предполагал, — подумал Эннареон, пожав плечами. — В общем-то, ничего удивительного. Книга являет новые чары действительно, когда в них есть нужда.”

— А мне снилось, — голос Альрин внезапно дрогнул. — Снова все тот же кошмар…

— Ничего страшного, — мягко улыбнулся эльф. — Сегодня он прекратится.

— Думаешь? — рассеянно отозвалась девушка, но тут же воскликнула: — Стоп! Что это значит?

— Это значит, — Эннареон поймал ее взгляд, — что сегодня этот сон перестанет тебя донимать. Смотрите, солнце всходит!

Свет нового дня бережно, но неотвратимо вытеснял полумглу из долины. Прямо на глазах серые тона мира менялись, освещенные солнечными лучами, уступая место всему многообразию красок, щедро дарованных Создателем.

Эльф прислушался: армия приближалась. Голоса, лязг оружия и тяжелая поступь тысячи ног доносились с юга с каждой минутой все отчетливей. Теперь даже Тангор мог без труда слышать вражеское войско, которое двигалось пока безликой темной массой. Но совсем скоро варваров можно будет не только услышать, но и увидеть их лица.

Эннареон подошел к Ниэроиль, пасшейся тут же, и положил ладонь ей на шею. Лошадь немедленно ткнулась ему в плечо, и в огромных ее глазах стояли настоящие слезы.

— Друзья, — голос эльфа на мгновение дрогнул, но он взял себя в руки и продолжил:

— Мы прошли долгий путь вместе, и я хочу поблагодарить вас. Не за что-то в отдельности, хотя вы многое для меня сделали. Хочу сказать вам спасибо просто за то, что вы есть. По дороге с вами, я нашел дружбу, которой не знал уже давно. И встретил любовь, — он посмотрел на Лисси, — которой не знал вообще никогда.

— Зачем ты это говоришь? — с тревогой спросила Лисси. — Мы ведь вчера уже все решили…

Эльф кинул взгляд на юг, где уже можно было различить движущуюся толпу, и даже отдельных воинов.

— Любимая, — повернулся он к девушке. — Прости. Я написал тебе несколько строк, свиток лежит под моим мешком… Ты меня поймешь. Я не могу взять тебя с собой. — Эльф подошел к Лисси и крепко ее обнял, не стесняясь слез, катившихся у него по щекам. — Мы бы не справились с такой ордой. Есть только один способ защитить тебя и остальных…

— Эн! Не уходи без меня!

— Я люблю тебя! Yllariae'ar neeire ka an'llavaerhiir^20! — Эннареон нежно поцеловал девушку в губы.

— И я люблю тебя, безумно люблю! — эхом отозвалась Лисси, горячо отвечая на поцелуй. Сладость губ любимого смешалась с соленым привкусом слез. — Поэтому я пойду с тобой, хочешь ты этого, или нет.

— Ради меня, — прошептал эльф. — Нет. Не надо.

— Подождите! — воскликнула Альрин. — Может еще можно что-то придумать…

Эннареон молча покачал головой и плавно вынул меч из ножен. Яркие рассветные лучи солнца упали на клинок. В бликах, играющих на стали, выкованной непревзойденным Каллерианом, его спутники с ужасом увидели эльфийские руны. Ярко-красные, они были начертаны кровью.

— Laerrhi aer Kallaerhiand, — потрясенно прошептала Альрин, холодея.

— Руны Каллериана, — эхом повторил побелевший Эллагир.

Эльф бросил прощальный взгляд на Лисси, легко развернулся и зашагал в сторону войска северян. Без сомнений, высоко подняв голову, зная, что поступает правильно.

Ниэроиль негромко и жалостливо заржала ему вслед.

— Нет! — страшно закричала Лисси, и рванулась за эльфом так стремительно, что Эллагир еле успел перехватить ее.

— Всем оставаться здесь! — маг тоже сорвался на крик. И, видя, что девушка сейчас вырвется, тут же добавил:

— Я обещал ему, что ты останешься тут! Я ударю в тебя заклинанием, клянусь! Тангор, тебя тоже касается! Эннареон взял с меня слово, и я намерен его сдержать!

Лисси обмякла в его руках, заплакала каким-то жутким сухим плачем, без единой слезинки. Тангор смерил мага презрительным взглядом, и, не говоря ни слова, кинулся за эльфом. Девушка коротко вскрикнула, отчаянно рванулась и выскользнула из захвата мага, чуть не сломав тому руку. Одно мгновение, — и она устремилась за Тангором.

— Sellivalissa Raonheia! — негромко произнес Эллагир, потирая руку, и оба они — Тангор и Лисси — рухнули на траву, скованные крепким магическим сном.

— У меня не было выбора, — развел он руками в ответ на немой вопрос Альрин. — Ночью Эннареон вынудил меня принести обет нашего Ордена.

Со стороны варваров долетели смех и какие-то ругательства.

— Может, мы сумеем его спасти, — выдохнула чародейка. Вдруг она вспомнила кровавые руны на эльфийском клинке, и сразу же сон, который давно лишил ее покоя, стал понятен. Это — руны Каллериана были начертаны в свитке, что являлся ей каждую ночь. А раз так… Девушка мотнула головой, отгоняя ужасную мысль о том, что все уже предрешено.

— Убирайтесь прочь, твари! — прорычала она, жестко собрав побелевшие от напряжения пальцы в Символ. — Traekkart Ehhara!!!

Ничего не произошло.

Альрин не поверила своим глазам, своим ощущениям, но чары Эххара, отточенные до совершенства, действительно не сработали!

“Позже будешь удивляться”, — со злостью пробормотала волшебница, моментально концентрируя энергию и меняя Символ.

— Sillerian Stikkatta!

Заклятье Огненной плети также не подействовало. Альрин выругалась так, что небу стало жарко.

— Что происходит, Эл? — выкрикнула она в бешенстве. — Какого…

— Еще не поняла? — неожиданно тихо отозвался маг, опуская руки. — Смарагды.

— Где? На ком?! — воскликнула Альрин, уже зная ответ, не оставляющий и тени надежды.

— На всех, — кивнул Эллагир отрешенно. — На каждом вонючем варваре, будь они прокляты! — добавил он все тем же пугающе тихим голосом.

— Значит, все, что нам остается, — это сидеть и ждать? — глухо спросила девушка.

— Прости, но ничего лучше я предложить не могу, — огрызнулся чародей, неотрывно следящий за эльфом, прошедшим уже более половины пути.

Эннареон приближался к врагам, переполненный уверенностью в своей победе. Он не прикидывал шансы выйти из боя живым, ибо знал цену заклятью Каллериана. Меч, выкованный в незапямятные времена великим кузнецом и полководцем, казался невесомым. Клинок стал даже не продолжением его руки, но продолжением мысли.

Навстречу, поигрывая своим оружием, размашисто шагал рослый варвар с медвежьей шкурой на плечах. На его губах играла злобная усмешка, а густые волосы были забраны в хвост, что у северных племен дозволялось делать только выдающимся воинам. На шее болталось жуткого вида ожерелье из человеческих зубов, где каждый зуб означал убитого врага.

Эннареон не разглядел, сколько ниток было в этом сомнительном украшении, пять или шесть, но верно варвар и вправду был выдающимся мастером боя. Он не гримасничал, пытаясь изобразить свирепость, и не следил за движением эльфийского клинка. Он смотрел Эннареону прямо в глаза, стараясь прочесть дальнейшие его действия. Уверенный, что остановит любое из них одним взмахом своего меча.

Когда до противника оставалось три-четыре шага, эльф, не замедляясь, почти не уходя с линии атаки, сделал молниеносное, неуловимое для взгляда движение правой рукой и, оставив варвара за спиной, двинулся дальше.

Тот умер еще стоя, даже не успев понять, что случилось. С разрубленного на груди ожерелья под ноги ему посыпались зубы. Наконец, Эннареон услышал приглушенный звук упавшего тела.

“Может, это и был их вождь, — подумал он спокойно, продолжая приближаться к неприятелям, мягко переступая по изумрудному ковру трав. — Хорошо бы, если так.”

Внезапно дикий рев всколыхнул тишину луговины. Варвары, потрясая мечами, топорами и копьями ринулись в атаку. Каждый из них хотел первым достать эльфа.

Эннареон чуть ушел в сторону, пропуская копье, нацеленное ему в грудь, и ударил наискось, снизу вверх, рассекая доспех и все, что под ним находилось. Затем сразу же, не замедляя движения, выдернул меч, темный от крови, крутанулся с широким разворотом и снес голову второму варвару, замахнувшемуся топором. Переместившись на шаг вправо, размашистым ударом сверху разрубил третьего нападающего и сделал еще один поворот, достав кончиком клинка до горла очередного врага.

Каким-то чувством Эннареон понимал, что сейчас любой его удар окажется смертельным. Тычковым движением он вонзил клинок в глазницу следующему варвару.

Легкий поворот запястья, — и меч высвобожден вновь, чтобы и далее беспощадно разить врагов. Движения были настолько стремительны, что их невозможно было просчитать. Вся мощь эльфийского искусства боя, Раэннари, безмерно усиленная смертоносным заклятьем, обрушилась на варварское войско. И не было, не могло быть спасения от клинка в руке Эннареона, сверкавшего, как тысяча молний, как миллион солнечных бликов на поверхности моря.

Варвары падали один за другим, и, среди криков ярости и боли, превосходя звон вражеского оружия, тонко и чисто звучал меч Каллериана, и это была его прощальная Песнь.

Четыреста восемьдесят пять отлично вооруженных воинов пришло в эту узкую безымянную долину. И никто из них не смог уйти, чтобы рассказать о бесславной гибели орды от руки одного эльфа.

Сквозь пелену соленых слез, Альрин смотрела за боем. Губы ее были искусаны до крови. Долго еще после этого дня на ее ладонях не сходили шрамы от впившихся в плоть ногтей.

Она видела, как число врагов стремительно уменьшается, но ей прекрасно был известен исход боя, где применялись Руны Каллериана.

Наконец, варваров осталось не больше двух десятков. Они бились с отчаянием обреченных, но не могли выстоять против Эннареона. С ног до головы забрызганный кровью, эльф парировал любые удары, уклоняясь от атак, тогда как каждый его ответ нес смерть очередному нападавшему. Через несколько секунд число их сократилось до пяти-шести, а еще через пять ударов Меча Каллериана все было кончено.

Альрин и Эллагир видели, как эльф отер рукавом кровь со лба, взмахнул клинком в последний раз… и упал на колени.

— Бежим! — воскликнула Альрин, но маг уже несся к Эннареону со всех ног, не разбирая пути. Пробегая мимо Лисси и Тангора, он снял заклятье, но приводить его жертв в надлежащий вид не было времени.

— Yerrha equillia! — выдохнул Эллагир, добежав, наконец, до эльфа.

Тот стоял на коленях возле последнего убитого им врага. Из груди, перечеркивая все надежды, торчала рукоять его собственного меча.

— Yerrha equillia! — прокричала формулу Альрин, подбегая. — Yerrha equillia!!! Что ж ты молчишь, будь ты неладен?! Ну же, вместе!

Маги несколько раз синхронно произнесли формулу исцеления.

— Оставьте, — прошептал Эннареон, не открывая глаз. — Этих чар вам не превозмочь. Использовать Руны Каллериана… Это жертва, и она… — эльф сделал вдох, собирая остатки сил, — она должна быть принесена.

— Мы попробуем все равно, — тихо произнес Эллагир, концентрируя сознание.

Он попытался призвать всю доступную ему силу, всю мощь, с которой только способен совладать, чувствуя, как энергия переполняет его, срываясь с кончиков пальцев.

— Передайте Лисси…

— Не-е-ет!!!

Подбежавшая девушка упала рядом с эльфом на колени.

— Я ухожу, — улыбнулся эльф знакомому голосу и, совершив невероятное усилие, открыл глаза, чтобы взглянуть на любимого человека еще раз.

На изумрудную траву с клинка начали падать первые капли крови.

— Пожалуйста… прочти мое письмо! Не забудь!

— Вы можете хоть что-то сделать? — крикнула Лисси чародейке. — Он отдал жизнь ради вас!

Альрин, которая последовала примеру Эллагира и начала собираться с силами, не ответила, чтобы не потерять концентрацию. Кай бурлила в ней, как подземный источник, в поисках выхода наружу. Рядом послышался перестук копыт: это Ниэроиль подошла к своему другу. Эннареон узнал ее и еще раз улыбнулся.

— Kaia faellidh, Nierrohielle, — произнес он. — Vaerh vallirhein, kae-laerrhii![21]

Очень бережно и осторожно, словно спящего ребенка, лошадь дотронулась носом щеки эльфа.

— Великий Троар, — прошептал только что подошедший Тангор.

Сонное заклятье Эллагира ударило по нему сильнее, чем по Лисси, и он никак не мог полностью прийти в себя.

— Прощайте, друзья! Эллагир, Альрин… Тангор… Лисси! Не бросайте друг друга… Вместе… вы должны быть вместе… — эльф вдохнул полной грудью.

Капли крови с клинка слились в ручейки.

— Лисси… Я всегда буду любить тебя!.. Всегда… — Эннареон замолк, сделал еще один вдох и мягко упал наземь.

— Сейчас!!! — чародей обхватил скользкий от крови эфес меча и одним рывком выдернул его из груди эльфа.

Альрин пальцами левой ладони сложила Символ Йерры, а правую положила на рану. Эллагир сделал то же самое. Одновременно, вкладывая всю силу в каждое слово, чародеи произнесли:

— Yerrha equillia!

Тангор мог бы поклясться, что почувствовал мощный толчок, словно во время землетрясения. Нестерпимо яркий сноп света, направляемый Эллагиром и Альрин, излился в рану эльфа. Чары такой силы могли бы исцелить любого… но не того, кто, начертав руны Каллериана на клинке, добровольно принес себя в жертву ради других.

Эннареон расстался с жизнью, и никакое заклинание было не в силах это изменить.

Ниэроиль громко и горестно заржала, вытянув шею. Было столько печали в ее голосе, что казалось, — кричит человек.

Лисси без единого звука упала на тело Эннареона и лежала, не шевелясь. Чародеи, исчерпав запас силы до предела, рухнули рядом с ним. Гном стал на колени и с невидящим взором начал читать молитву. Горы окрест тысячи лет уже не слышали Стального Слова и теперь, казалось, жадно внимали каждому звуку, срывавшемуся с губ Тангора.

А рана на теле эльфа все истекала кровью. Шелковой лентой река жизни струилась по запыленному плащу, что некогда — очень давно! — был небесно-голубым, по изумрудно-зеленой дивной траве, окрашивая ее в алый цвет. Наконец, и она иссякла, и лишь ветер, поднявшийся вдруг, беспокоил тишину долины.

Тангор первым пришел в себя, открыл глаза и огляделся. Судя по солнцу, прошло уже несколько часов, но ничего с тех пор не изменилось. Лисси все так же неподвижно лежала на груди эльфа, рядом в нелепых позах покоились Эллагир и Альрин. Неподалеку неприкаянно бродили их лошади.

Гном бросил взгляд на чародеев и впервые за долгое время порадовался: мертвые так не лежат. Затем он вздохнул и попробовал встать с колен, опираясь на секиру, как на посох. В голове зашумело, кровь прилила к вискам. “Последствия сонного заклинания, — подумал Тангор, выпрямляясь. — Хорошо еще, что живой… Ненавижу магию!”

Борясь с головокружением и тошнотой, он подошел к Лисси и бережно перенес ее на траву, попутно отметив, что сердце девушки бьется исправно.

“Могло быть хуже”, — мрачно подумал гном, возвращаясь за чародейкой.

К удивлению Тангора, едва он склонился над Альрин, та открыла глаза и прошептала:

— Йерра… Она не сработала?

Гном промолчал.

— Эллагир… Что с ним?

— С ним все в порядке, — хмыкнул Тангор в ответ.

Альрин вздохнула, собираясь с силами.

— Yerrha equillia!

Чары, направленные на самоисцеление, сработали образцово, как на университетском экзамене. Девушке сразу стало легче дышать, и голова прояснилась. Гном завистливо вздохнул, глядя на нее:

— А меня сможешь так приободрить?

— Прости, — Альрин виновато развела руками. — Из нас только Эллагир умеет творить заклинания на гномов.

— О да, — отозвался Тангор. — Он умеет, паршивец.

— Не сердись на него, — Альрин положила руку гному на плечо. — Это был приказ Эннареона.

— Это не тянет на оправдание, — отрезал Тангор. — Он ударил меня в спину.

— Ему не в чем перед тобой оправдываться. Эльф взял с него обещание. Yerrha equillia!

Заклинание вернуло Эллагиру силы. Он открыл глаза и рывком сел.

— Что…

— Не сработало, — предвосхищая вопросы, сказала Альрин горько. — Мы его не спасли.

— Оказывается, эльфы могут лгать, — вполголоса, ни к кому не обращаясь, заметил маг.

— Ты о чем? — Альрин с гномом переглянулись.

— Он дал слово, что с ним все будет в порядке, что он не погибнет в схватке. И на этих условиях я пообещал ему, что не позволю вам ввязаться в бой.

— Ох!.. — чародейка вздохнула. — Да, эльфы могут лгать. Эннареон сказал мне об этом несколько дней назад. Сейчас надо позаботиться об остальных: Тангора до сих пор мутит после твоих чар.

— Обойдусь без новых заклинаний, — проворчал гном.

— Да иди ты, — усмехнулся невесело Эллагир. — Yerrha equillia!

— Я что, неясно сказал? — взревел Тангор, вскакивая.

— Гляди, как запрыгал, — хмыкнул чародей. — Ну, что ты собирался там сделать? Врезать мне? Смелее. Я даже отбиваться не стану, ибо мне сейчас все равно.

Тангор выругался на своем наречии и остался стоять, где стоял. Альрин тем временем привела в чувство Лисси и сейчас поила ее водой из фляги.

— Надо… уходить отсюда, — медленно проговорил гном и ушел к лошадям

Вернувшись с мешками, навьюченными на Ромашку, он застал странную картину: Эллагир и Альрин обыскивали мертвых варваров и грабили их.

— Что вы творите?

— Мы пытались помочь Эннареону заклинаниями, — ответил Эллагир, обыскивая очередного воина.

Неизвестно, из какой части света он пришел, но на Далахара он был совершенно не похож. Низкий приплюснутый лоб, квадратные скулы, короткие темные волосы и неприятный запах, теперь грозивший перейти в отвратительное зловоние. Маг нашел что искал, и поспешил отойти от трупа.

— Но чары не действовали, — продолжил он. — У них у всех было вот это, — в руке засверкал небольшой изумруд.

— Тот самый камень, который мешает вам колдовать? — уточнил Тангор.

— Да. — Эллагир с яростью посмотрел на смарагд и швырнул его оземь. — Noriemme Skaladhar! — воскликнул он и простер к камню руку.

Ничего не случилось.

— Не сходи с ума, — Альрин деловито срезала очередной изумруд с шеи убитого врага. — Никто и никогда не мог совладать со Смарагдом Отречения.

— Но попробовать-то можно? — раздосадованно отозвался маг. — Dellharo Laerrhan!

— Вы не тем занимаетесь, — хмыкнул Тангор. — Что будем делать с Эннареоном?

— Посмотри, — Альрин кивнула в сторону эльфа.

Возле тела, на коленях, немым изваянием, сидела Лисси. Опустив голову до земли, рядом с девушкой стояла Ниэроиль.

— Пока они с ним прощаются, мы ничего не посмеем…

— Лисси может так сидеть целый день, — нахмурился Тангор.

— Хоть год, — отрезал Эллагир. — Не думаю, что кто-то из нас вправе ее поторопить.

— Вдруг это ей поможет? — Тангор помахал в воздухе тоненьким свитком. — Письмо, что эльф оставил перед боем.

Он подошел к Лисси и деликатно коснулся ее плеча. Девушка обернулась и медленно подняла глаза на гнома. Тангор поймал этот взгляд и отшатнулся: никогда прежде он не видел такой смеси горя, ненависти и яростного огня.

Тело бойца среагировало прежде, чем мозг успел осознать угрозу, и гном распластался в падении на спину. Лиссин меч с тонким пением рассек воздух там, где мгновение назад стоял Тангор. Гном понял, что следующий удар принесет ему смерть, но опять-таки спасся исключительно благодаря инстинктам, а не осознанным действиям. Лежа, он подсек Лисси ноги, и та с ругательством упала.

— Эллагир!!! — выкрикнул гном, перекатываясь и вскакивая на ноги.

Лисси, тоже уже на ногах, за малым не достала его: клинок чиркнул по кольчужной рубахе Тангора, самым кончиком. Никаких иллюзий, что доспех защитит его от прямого удара, гном не испытывал, и поймал себя на мысли, что ему страшно. Тело, однако, исправно делало свою работу: правая рука метнулась к секире и сорвала ее с пояса.

— Я не могу ее убить! — растерянно воскликнул маг, опуская руку.

Заклинание Стрелы Эххара так и не сорвалось с его губ.

Тангор все же успел поставить блок секирой перед следующим ударом. Он никогда не мог пожаловаться, что недостаточно силен или плохо владеет оружием, он пережил много битв и давно уж сбился со счета, скольких врагов убил. Но сейчас его противник, совсем юная девушка со светлыми волосами, с запястьями ненамного толще, чем тангоров указательный палец, сделала легкое движение кистью, и выбила секиру из рук гнома так же легко, как ураган вырывает с корнями сухое дерево.

Тангор понял, что теперь надеяться просто не на что, и что следующий удар завершит его дни.

— Yerrha equillia! — Альрин вложила все силы в формулу.

Заклинание Йерры обычно слабо работает на расстоянии, но девушка была непревзойденным мастером этих чар чуть ли не с детства. Эллагиру вспомнилось, как еще в девятилетнем возрасте, Альрин сумела наложить это заклинание на него, исцелив сломанную руку.

Формула сработала, и Лисси в последний момент сумела изменить траекторию движения меча. Клинок глухо вонзился в землю.

Девушка упала на колени. Сознание медленно к ней возвращалось. Гном понял, что все кончилось, вдохнул полной грудью и грязно выругался. Некоторые слова оказались незнакомы никому из присутствующих.

Альрин истерически хихикнула. Эллагир с тревогой глянул на нее, но чародейка поспешила заверить:

— Со мной все в порядке.

— Почему Йерра? — удивленно поинтересовался маг.

— Безумие — тоже болезнь, и тоже поддается исцелению, — пояснила чародейка. — В некоторых случаях.

— Как это — “в некоторых?” — расширил глаза Тангор. — Что это значит?

— Это значит, что тебе невероятно повезло. Один шанс из тысячи, что это могло сработать, — нервно улыбнулась Альрин.

— Прости меня, — еле слышно проговорила Лисси, все еще стоя на коленях. — Это было ужасно. Как будто что-то мной командовало, я почти не помню, что делала!

— Ты едва не угробила одного уважаемого гнома, но в остальном все в порядке, — попытался пошутить Эллагир, но, увидев взгляд Лисси, осекся.

Глаза девушки были полны слез. Тангор вздохнул:

— Забудем… Я понимаю, каково тебе сейчас…

— Нет, — все так же тихо ответила Лисси. — Не понимаешь, Тангор… — она вздохнула. — Не понимаешь. И не сможешь понять. Но знаешь… когда я нападала, какая-то часть меня желала, чтобы ты своей секирой нанес ответный удар, и… Если хочешь, — она подняла глаза на гнома, — можешь меня убить. Я не стану уворачиваться.

— Да что ж ты такое говоришь? — воскликнул гном, подходя к Лисси и бережно ее обнимая. — Неужели ты думаешь, что я это сделаю? Неужели ты считаешь, что он, — гном кивнул в сторону Эннареона, — хотел, чтобы ты погибла?

— Я не знаю, — прошептала Лисси и расплакалась, уткнувшись в бороду Тангора.

— Плачь, — гном погладил девушку по голове. — Плачь. У эльфов говорят, что слезы — это хорошо.

– “Слезы — это не всегда плохо”, так он говорил, — всхлипнув, поправила Лисси.

— Может, письмо, что Эннареон тебе оставил, поможет тебе справиться с болью утраты, — негромко сказала Альрин, поднимая с земли свиток, чудом не затоптанный во время короткого, но жаркого поединка.

Лисси с нежностью прижала к груди листок пергамента, исписанный рукой любимого.

— Спасибо! — шепнула она. — Спасибо вам… всем.

Она развернула письмо и стала жадно читать. Эллагир вздохнул:

— В письме ко мне, эльф попросил, чтобы его усадили на Ниэроиль, — маг протянул свой пергамент друзьям. — Написал, его лошадь сама знает, куда идти.

Они выполнили указание Эннареона в точности. Картина получилась жутковатая, но для спутников это не имело значения: желанию эльфа они не посмели бы отказать.

Когда гном поднял меч Каллериана, раздался тихий звон, и клинок раскололся на две части. Это было так неожиданно, что Тангор выпустил его из рук.

— Клянусь, это — не я, — воскликнул он. — Во имя Троара, никогда не видел, чтобы меч…

— Конечно, не ты, — заметила Альрин со вздохом. — Скорее всего, магия Рун Каллериана…

— Это к лучшему, — проговорил маг. — По крайней мере, никто не сможет ограбить его и воспользоваться клинком для черных дел.

Собрав обломки, они все же положили их в ножны.

— Прощай, kae-laarh^22! — Альрин коснулась руки эльфа. — Прости, что мы не идем за тобой. И спасибо, что дал нам возможность жить.

— Прощай, мудрый друг! — повторил Эллагир. — Я не забуду ни одного из твоих советов.

— До встречи в садах Троара, друг и вождь, — до земли поклонился Эннареону Тангор. — Не было для меня большей чести, чем пройти этот путь с тобой.

— До встречи, любимый, — прошептала Лисси, в последний раз припав губами к холодной руке эльфа. — Мы обязательно увидимся… скоро, очень скоро!..

— Иди же, — негромко сказала Альрин лошади и погладила ее по шее.

Ниэроиль осторожно переступила и двинулась вперед, на юг. Остальные кони в один голос протяжно и заливисто заржали вслед, и эльфийская кобыла негромко ответила.

Друзья стояли и смотрели вслед Ниэроиль, пока та не скрылась из виду.

— Что ж, — вздохнула чародейка. — Давайте разведем костер, и обсудим, что нам делать.

— Собрать все камни, закопать их так, чтобы никто не нашел, и двинуться дальше, — ответил Эллагир. — Или ты собираешься заночевать среди этой компании? — он обвел руками трупы варваров, которыми было усеяно все вокруг.

— Хотите забрать изумруды на обратной дороге? — вклинился Тангор. — Я вас не осуждаю, конечно… Но…

— Дело не в добыче, — перебил его маг. — Нельзя, чтобы они попали в чужие руки. Если этот загадочный повелитель варваров поймет, что от его армии ничего не осталось, то наверняка захочет вернуть себе Смарагды Отречения. Хотя бы для того, чтобы собрать новый легион, который не боится магической атаки.

— А меня больше занимает сам “загадочный повелитель”, — призналась Альрин. — По словам Далахара выходит, что их послали целенаправленно охотиться на нас. Значит, кто-то знает, что мы здесь. И более того, этому “кому-то” понадобились я и наши вещи, он приказал наемникам доставить нас в Делор.

— Или она, — ввернул Эллагир. — Ты все время говоришь “он”, но это может оказаться и женщина.

— Верно, — Альрин кивнула. — В любом случае, не кажется ли тебе, что нам стоит зайти в этот Делор и поискать этого мерзавца? Ну, или мерзавку.

— А не кажется ли вам, — влез в разговор Тангор, — что это будет не по зубам? Если он ухитряется командовать ордой варваров, то наверняка у него есть и сила, и деньги, и власть.

— И все это не спасет его от Стрелы Эххара в спину, — хмыкнул Эллагир. — Если будет возможность ударить сзади, я обязательно ей воспользуюсь. После всего, что он сделал… — маг не договорил.

— Пожалуй, согласен, — медленно протянул гном. — Если кто-то посылает пять сотен варваров на пятерых, то честного поединка он не заслуживает. Прикончить падаль любым доступным способом! Я — с вами!

Все выжидающе посмотрели на Лисси.

— Уйду на рассвете, — тихо проговорила она. — Я могу оказаться слишком опасным спутником. Неизвестно, успеет ли Альрин со своим заклинанием в следующий раз.

Чародейка посмотрела на Лисси с жалостью и состраданием.

— Мы постараемся, чтобы этого больше не произошло. Вместе мы справимся с этой бедой.

— Как? — чуть не сорвалась на крик девушка. — Вернете Эна?! Ни одно из ваших заклятий мне не поможет… кроме тех, что убивают.

— Ты ведь не сделаешь глупость? — осторожно спросил Эллагир.

— Не сделаю, — кивнула Лисси, немного успокаиваясь. — В письме Эннареон попросил меня жить, — просто добавила она. — Но я могу внезапно наброситься на любого из вас! Вы знаете, что я могу. Тангор остался жив только потому, что я боролась с этим сумасшествием… как могла. Я просчитывала каждое твое движение, — она кивнула гному. — Твоя подсечка не была неожиданностью. Я упала лишь потому, что часть меня очень хотела упасть. Чтобы дать тебе возможность уйти. Представь себе, что будет, если… — девушка запнулась, — если это захватит меня целиком!

— Мы понимаем, что находиться в твоем обществе стало немного опасно, — усмехнулся Эллагир. — Но это ничего не меняет: мы готовы рискнуть.

— Мы — все еще один отряд, — продолжила за мага Альрин. — Если бы со мной случилось нечто подобное, ты прогнала бы меня прочь? Мы сделаем все возможное. Заклинания, травы… найдем настоящего целителя, наконец! Мы идем в страну лесных эльфов, там много мастеров-лекарей!

Лисси открыла рот, чтобы возразить, но передумала и просто махнула рукой:

— Будь по-вашему… Мне все равно.

— Вот и славно, — подытожил Тангор. — Теперь давайте быстро дособираем изумруды, — он кивнул чародеям. — И пройдем хотя бы пару лиг, чтобы не видеть этих… — он запнулся, подыскивая подходящее ругательство для варваров, но, так и не придумав ничего достойного, ограничился красноречивым жестом.

Лисси ушла еще до рассвета. Ушла пешком, в несколько минут собрав свои нехитрые пожитки и попрощавшись только с лошадьми. Памятуя о том, что эти благородные животные намного умнее, чем может показаться на первый взгляд, она попросила их заботиться и беречь друзей, как это сделал бы Эннареон.

Сперва девушка думала двинуться в путь верхом, но потом решила, что пешком она будет менее заметна для посторонних. Да и вести лошадь к гибели ей совершенно не хотелось. А в то, что ее дорога приведет именно туда, Лисси почти не сомневалась.

Ведь задумала она ни много — ни мало, пробраться в Делор, найти того, кто командовал варварским отрядом, и…

“Мне потребуется одна секунда и расстояние не длиннее клинка, — размышляла девушка. — Кто бы он ни был, я найду способ приблизиться к нему и убью. А потом… Нет, не будет никакого “потом”, Лис! — одернула она сама себя. — Наверняка у него есть охрана. Мне лишь останется увести за собой столько из этой своры, сколько достанет сил. Все просто!”

Впервые за последнее время, Лисси позволила себе улыбнуться. Все действительно было проще некуда.

Она снова ушла вглубь себя, механически шагая на юг по зеленому ковру трав. Ласковое осеннее солнце уже перевалило через зенит, а Лисси не присела ни отдохнуть, ни перекусить, ни даже выпить глоток воды. На душе у нее было пусто, словно неведомая сила ураганом вымела оттуда все эмоции и чувства. Осталось лишь несколько простых и понятных желаний.

Дойти.

Найти.

Убить.

И умереть.

Местность пошла под уклон, и древняя дорога, полностью заросшая в долине, снова начала проявляться то тут, то там.

“Хороший знак, — решила Лисси. — Дороги обычно приводят в города.”

Внезапно она услышала, как кто-то за ней бежит, и резко обернулась, выхватывая меч почти с эльфийской быстротой.

Далахар затормозил так резко, что пыль взметнулась у него из-под ног. Медленно он поднял руки в приветственном и, одновременно, доверительном жесте.

— Я не достаю оружие!

— Мне плевать, — хмуро проговорила девушка, пряча меч в ножны.

— Позволь поговорить с тобой, — продолжил северянин, делая еще несколько шагов вперед.

Лисси промолчала, разглядывая его лицо, и он решил, что разрешение получено.

— Я видел бой… Я наблюдал за ним издалека.

— Достойно мужчины, — фыркнула Лисси презрительно. — Как ты там говорил позавчера, “долг крови?”

— Эльф сказал мне, чтобы я не вмешивался в бой, — возразил уязвленный Далахар.

— Что ж… Трогательное послушание.

— Прекрати со мной так разговаривать! — вскипел варвар окончательно. — Если бы ты была женщиной из моего племени…

— Я не убила тебя только потому, — перебила его Лисси, — что Эннареон написал мне письмо… Прощальное письмо, — с горечью уточнила она. — Где сказал, что, возможно, я тебя встречу. И, если это случится, он попросил сохранить тебе жизнь. Но, если ты мне надоешь окончательно, я отрежу тебе что-нибудь… например, язык. Эн ничего не говорил насчет небольших повреждений, — Лисси хмыкнула.

— Пора научить тебя уважению, — полностью потеряв самообладание, Далахар сделал шаг вперед. — Калечить тебя я не стану, но по заднице ты точно получишь, как следует! — Он сделал еще один шаг, и сам не понимая, как это произошло, оказался на земле.

Лисси задумчиво рассматривала его сверху вниз, как смотрят на какого-нибудь червяка или жабу.

— Ах ты!.. — варвар сделал попытку подняться, но обидный короткий удар в лоб пресек ее.

— Ты разозлила меня окончательно, — заявил он, предусмотрительно откатываясь, и лишь потом вскакивая на ноги. — Теперь я не стану тебя жалеть!

Лисси чуть хрипловато рассмеялась, с удивлением отмечая, что, оказывается, не утратила эту способность, — смеяться.

— Скоро я буду веселиться! — выкрикнул Далахар, атакуя.

Он сделал обманное движение правой рукой, в расчете коротко ткнуть левой в бок. Обездвиживающий на несколько секунд удар был из разряда тех, что невозможно отвести: без замаха и незаметно для глаза. Северянин уже представлял, как научит строптивую девчонку уму-разуму, но вдруг понял, что что-то не так. Эта мысль молнией промелькнула в его голове, но решение он принять уже не успел. Непонятная сила повела его по широкой дуге, вокруг девушки, не давая никакой возможности что-либо предпринять. Наконец, Далахару показалось, что движение на мгновение прервалось. Он решил контратаковать, но немедленно получил хлесткий удар в многострадальное горло и захлебнулся воздухом. В следующий момент его левая рука отозвалась дикой, разрывающей болью, и рванулась к земле, управляемая девушкой.

Варвар понял, что если сейчас же не упадет, то перелом будет гарантирован, и неуклюже плюхнулся на траву, мечтая лишь об одном, чтобы это все закончилось. Лисси сделала вращательное движение вокруг далахаровой руки, и тот, наконец, обрел передышку, лежа на животе, лицом в пыль. Даже малейшая попытка пошевелиться вызывала такую же сильную боль.

Далахар заскрежетал зубами от злости, но ровным счетом ничего не мог поделать: Лисси контролировала его полностью.

— Начинай веселиться, — спокойно заметила девушка. Она даже не сбила дыхание. — Ты же собирался, кажется…

— Gholqagarrhath^23! — прорычал Далахар. — Отпусти меня немедленно!

— Проси прощения, — серьезно ответила Лисси.

— Что-о?!

Вместо ответа, девушка слегка усилила давление на руку. Далахар изо всех сил старался не закричать от боли, но это не очень хорошо ему удавалось. По мере того, как Лисси продолжала движение, он все громче стонал сквозь зубы, и, наконец, не выдержал:

— Прошу! Чтоб тебя!..

— Недостаточно вежливо, — хмыкнула девушка, и поднажала еще немного. — Если надавлю сильнее — рука сломается, — будто бы между прочим, заметила она. — В четырех местах, по всей длине.

— Прости! — выдохнул Далахар вполне искренне, тем более, что сил терпеть не осталось вовсе.

Давление на кисть исчезло, и варвар повернул, наконец, голову. Лисси уже стояла в двух шагах, смотря с усмешкой, как осторожно, с нежностью, он ощупывал руку, все еще не уверенный, что она цела.

— Пройдет к утру, — бросила она, наконец. — Может, научишься сперва думать, а потом уже говорить.

— Кто же ты такая? — недоуменно спросил Далахар, принимая вертикальное положение. — Где ты училась бою?

— О… — Лисси грустно и мечтательно улыбнулась, глядя вникуда. — Он был моим учителем.

— Надо было предупреждать, — проворчал Далахар. — Это было бы честнее.

Лисси усмехнулась, снова безмерно удивляясь, что способна на эти эмоции.

— Надо быть учтивее с дамой. Так, зачем ты меня догонял?

— Я видел, как бился эльф, — начал Далахар. — За всю жизнь я не встречал более великого воина! Жаль, что он пал.

Лисси промолчала.

— Я чувствую себя обязанным ему жизнью, — продолжил Далахар. — Он отпустил меня из плена, хотя куда правильней было бы убить.

— Ближе к делу, — заметила девушка.

— Я очень хотел бы отплатить ему добром, но, поскольку его больше нет, позволь мне следовать за тобой. Может, я смогу тебе пригодиться? Думаю, это может искупить мой долг.

— Угу, ясно, — Лисси помолчала секунду, собираясь с мыслями. — Во-первых, мне не нужна ничья помощь. Забыл, что я сделала с тобой несколько минут назад?

После этих слов Далахар помрачнел и опустил взгляд. Он все еще не мог смириться с мыслью, что не справился с противником, столь не похожим на воина.

— Во-вторых, — продолжала девушка, — раз Эннареон не желал твоей смерти, то и я не буду. Моя дорога… — она запнулась, — ведет к погибели. И я пойду по ней до конца. Но отвечать за твою жизнь перед богами не собираюсь. Так что топай своей стороной, Далахар.

— Я все равно могу помочь, — покачал головой тот. — Хочу принести хоть какую-то пользу. Тебе, если уже не могу услужить Эннареону. Вы ведь были близки…

— Мы и сейчас близки, — поправила его Лисси. — Просто мы в разлуке, но это ненадолго.

— Пусть так, — кивнул Далахар. — В любом случае, два меча лучше одного. Твоей дороги я не боюсь, куда бы она не вела. Какая разница, где и когда умереть?

— Поступай, как знаешь, — не выдержала Лисси. — Я тебе не нянька, в конце-то концов. Моя дорога ведет в Делор, где я найду и убью вашего нанимателя. Уверена, у него достаточно охраны, чтобы не дать мне уйти живой. Можешь идти со мной, или в другую сторону, — мне все равно. — С этими словами девушка развернулась и зашагала прочь, не оборачиваясь.

— Два меча лучше одного, — повторил Далахар, догоняя ее и подстраиваясь под шаг. — Больше шансов на успех.

Лисси не ответила. Она размышляла о письме эльфа, в котором тот уделил северянину достаточно слов.

“Эн написал, у Далахара иная судьба, — вспоминала девушка. — Интересно, какая? И откуда ему стало это известно?”

— Ты всегда такая задумчивая? — поинтересовался варвар.

— Шагай молча, — хмуро ответила Лисси. — И поживей, — добавила она, переходя на легкий бег. — Еще не хватало, чтобы нас догнали мои друзья.

Однако вскорости ей пришлось сбавить темп. Уклон, сплошь усеянный валунами, становился все круче. То тут, то там начали появляться глубокие овраги и обрывы. Каменистые расселины, казалось, нарочно располагались именно так, чтобы наилучшим образом препятствовать продвижению путников.

Но Лисси не была обычной девушкой из крестьянской семьи, спешащей на ярмарку с гусем подмышкой. С детства привыкшая к трудностям, закаленная цирковыми тренировками, она легко и непринужденно прыгала с камня на камень, спрямляя себе путь, где только можно. В совсем уж труднопреодолимых местах она помогала делу руками, стирая ладони в кровь. Разумеется, это ни капли ее не волновало. Мысленно она уже давно была в Делоре, раз за разом атакуя в своем воображении врага.

Далахар мужественно старался не отставать, хотя давалось это нелегко. Там, где Лисси порхала, как бабочка, северянин избегал падений благодаря лишь удаче, а не физическим способностям.

— Давай помедленнее, — выдохнул он наконец, в сотый раз едва не соскользнув в очередную расселину.

— Я и так не бегу, — отрицательно покачала головой Лисси. — А надо бы: мои друзья наверняка постараются меня догнать.

— На этом склоне лошади не пройдут.

— Надеюсь, что так, — отозвалась девушка, продолжая спуск. — Но до Делора я не стану останавливаться, так что на привал не рассчитывай.

— Не смею даже мечтать, — буркнул под нос Далахар. — Для нормального путешественника, отсюда в Делор было бы дня на два пути, но я не удивлюсь, если мы там окажемся уже к вечеру.

— Я тебя за собой не звала, — заметила Лисси.

— Кто ж знал, что ты начнешь прыгать по склону, как горная коза? Я-то так не могу!

— Это точно! — девушка кинула оценивающий взгляд на Далахара. — Горный козел из тебя не выходит. Ты едва шевелишься. Точно жирный, разожравшийся сурок. Идешь медленно, и с чувством собственной важности. — Лисси перепрыгнула через овраг шагов в пять-шесть шириной. — Извини, но я тороплюсь… Руку! — воскликнула она, поняв, что северянин не набрал достаточно скорости, чтобы повторить ее прыжок.

— Спасибо!

— Не за что. — Девушка смотрела на Далахара ровно столько, сколько требовалось, чтобы понять, что он более-менее обрел равновесие, и не собирается падать спиной в этот самый овраг. — Навязался на мою голову…

— Все равно я принесу пользу, — миролюбиво возразил северянин. — Вот увидишь!

— Хочу в это верить, — скептически хмыкнула Лисси. — Пока от тебя одни сложности. Меньше болтай и сосредоточься на дороге. Если ты вдруг упадешь и переломаешь ноги, я оставлю тебя здесь, так и знай.

— Где же твое милосердие? — в шутливом укоре спросил Далахар, и осекся, когда девушка посмотрела на него без тени улыбки:

— Осталось в той долине. Навсегда.

— Она ушла, — в сотый раз повторил Тангор, констатируя очевидный факт и всматриваясь вдаль.

Необычайно острое зрение подгорного гнома позволяло ему различать руны за сотню шагов, а человека на плоскогорье он мог заметить лиг за двадцать. Увы, они ехали уже второй час, но всюду, куда хватало взгляда, были только камни, поросшие травой, остатки древнего тракта, выстроенного трудолюбивым народом в незапамятные времена.

— Мы сможем ее догнать! — Эллагир потрепал по гриве своего коня. — Она ушла пешком.

— Возможно, — медленно проговорила Альрин, — она не хочет, чтобы ее догоняли. Возможно, нам следует приблизиться к ней, но оставаться на расстоянии…

— Так и поступим, — хмыкнул Тангор. — Если мне не изменяет зрение и чутье, вскоре будет довольно крутой спуск, на лошадях там не разгонишься, если вообще пройдешь.

Вскоре спутники подъехали к крутому каменистому склону, который ранее легко преодолела Лисси и — с проклятьями на всех известных ему языках — Далахар. Гном присвистнул:

— Вот это да! Не думаю, что наши кони справятся с таким испытанием.

Фаэль покосился на него и насмешливо фыркнул.

— Ты-то может и пройдешь, красавец, но не забывай, что с нами есть и простая лошадка, — пробормотал Эллагир, спешиваясь, по примеру остальных. — Ты сможешь о ней позаботиться?

Конь цвета ночи ткнулся носом ему в плечо, осторожно подошел к краю склона… и шагнул вперед. Следом двинулась Ромашка, а замыкала маленькую кавалькаду снежно-белая кобыла Альрин. Люди, забыв, что им тоже надо бы приступать к спуску, невольно залюбовались на слаженные движения лошадей.

— Эх! — крякнул Тангор, и ловко запрыгал по камням вниз. — Не вздумайте делать также! — предостерег он магов, остановившись на очередном валуне. — Шагайте аккуратно. Возьмите сначала влево, затем обогните вон тот обломок скалы, похожий на орочью голову, потом можно съехать по осыпи на десяток шагов вниз, снова немного влево, и попадете сюда, — гном притопнул ногой. — И не стесняйтесь помогать себе руками!

— Когда ты успел наметить дорогу? — удивленно спросил сверху Эллагир. — Ты же прыгал по склону, как мяч!

— А, — гном ухмыльнулся. — Вам, жителям равнинных городов, не понять. Я родился в подгорном мире, меня не напугать такой вот обстановкой. — Он обвел рукой вокруг себя. — Двигайте уже!

— Легко сказать, — проговорила Альрин, осторожно переступая с одной ноги на другую и цепляясь за какой-то чахлый кустик, выросший в расщелине между камней.

— Давай-давай, — подзадорил ее Тангор. — Если что, тут и падать невысоко, в общем-то. На осыпи будь повнимательнее. Не пропусти момент, когда надо затормозить.

Девушка молча кивнула, готовясь сделать следующий шаг.

— Интересно, как наши кони выбирают себе дорогу, — заметил Эллагир. — У них ведь нет советчика-гнома.

Он кинул взгляд на лошадей, которые медленно, но верно продолжали спуск, двигаясь замысловатым зигзагом, но не испытывая видимых затруднений. Фаэль по-прежнему шел впереди.

— Животные лучше разбираются в таких вещах, чем гномы, или, тем более, люди, — философски ответил Тангор. — Но я бы не слишком расстраивался из-за этого. Ящерица взберется по скале, которая нам покажется гладкой, как зеркало. А мухи вовсе по потолку могут ползать, вот уж совершенство!

Альрин расхохоталась, и чуть не упала на мелких сыпучих камешках, скользящих под ногами. К счастью, она была уже рядом с гномом, который успел поймать ее за локоть.

— Говорил же, повнимательнее, — с укоризной вздохнул он, втаскивая девушку на валун.

— Я учту, — коротко ответила чародейка, унимая дрожь в ногах.

— Жди здесь Эллагира, а я посмотрю, как мы двинемся дальше, — предложил Тангор, спрыгнул с камня и продолжил спуск с прежней пугающей скоростью.

Солнце уже начало уходить за горизонт, когда друзья, наконец, преодолели склон и вышли к очередной лесистой долине. Голубой лентой горной реки она была разделена на две неравные части. На берегу, на небольшом возвышении чародеи обнаружили гладкий обелиск из серого камня. Очевидно, что он был создан чьими-то руками, а не природой, но никаких надписей не имел.

Луговина перед лесом была устлана ковром цветов самых разных оттенков. Чародейка узнала несколько трав, что росли в университетском саду, где она часто любила гулять. Воздух был наполнен смесью умопомрачительных ароматов, сладких и пряных, свежих и теплых. Казалось, друзья каким-то чудом попали в Иллереммин, дивную страну лесных эльфов, где бывали единицы, но о красоте которой ходили легенды.

— Какое сказочное место, — восхищенно заметила Альрин, оглядываясь по сторонам. — Как думаешь, Эл, в этой речке можно искупаться?

— Почему бы и нет, — пожала плечами тот. — С удовольствием смою грязь. Уважаемый гном, а ты как смотришь на такую возможность?

— Еще чего не хватало, — проворчал Тангор. — Если вам так приспичило, давайте, купайтесь, только недолго. Я посторожу одежду и лошадей.

— Чего только не придумают некоторые, чтобы не мыться, — усмехнулся Эллагир. — Да разве таких лошадей надо сторожить? И кто, интересно, может украсть здесь наши поношенные плащи

— Ну… — гном прищурился. — Например, он!

Маги, как по команде, резко обернулись в указанном направлении. В полулиге от них, на краю леса, маячила одинокая фигура в темном плаще с капюшоном.

— Это еще кто? — пробормотал Эллагир удивленно. — И что он здесь делает?

— Достойный вопрос, — хмыкнула чародейка.

Желание искупаться вдруг куда-то пропало.

— Позовем его? — маг старался разглядеть незнакомца более детально, но тщетно.

— Или ее, — пожала плечами Альрин. — Я не могу отсюда различить черты лица этого… странника…

— Это потому, что у него нет лица, — каким-то чужим голосом хрипло проговорил Тангор. — Я прекрасно вижу отсюда складки капюшона, и то, что под ним… точнее, чего под ним нет. Выглядит жутковато, — он нервно хохотнул.

— Kalle kanni Bethan! — прошептала Альрин формулу, позволяющую увидеть следы заклинаний, и удивленно выдохнула:

— Ничего! Что бы это ни было, это — не магия!

Фигура в плаще задрожала и вдруг исчезла, просто растворившись в воздухе.

— То есть вы, ребята, хотите сказать, — язвительно начал Тангор, — что этот незнакомец в плаще исчез не из-за чьих-нибудь чар, а… естественным образом?

Эллагир молча развел руками.

— Большего бреда в жизни не слыхивал! — припечатал гном. — Да виданное ли дело, чтобы…

— Сзади!!! — отчаянно выкрикнула Альрин.

Тангор обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как еще одна внезапно возникшая фигура в плаще с капюшоном, на этот раз — всего в полусотне шагов, натягивает тетиву лука. Эллагир скользнул вперед и оказался между незнакомцем и гномом, закрыв того собственной спиной.

— Valtirayassa Skaladhar!

Полупрозрачный светло-голубой купол сразу же накрыл трех друзей. Одновременно с этим воин в плаще выстрелил, целясь в чародея.

Всякому магу ведома судьба собственного заклинания. Эта нехитрая истина объясняется вновь поступившим на факультет магии в Визенгерне чуть ли не на следующий день после начала обучения. Стрела только начала свой полет, а Эллагир уже знал, настолько твердо, насколько вообще возможно что-то знать наверняка, что его магический Щит не задержит ее ни на мгновение.

Мыслью он метнулся в сторону, спасаясь от смерти на острие наконечника. Но за спиной оставался Тангор, а у чародея не было той лишней секунды, за которую можно было бы удостовериться, что гном тоже ушел с траектории полета.

“По-дурацки все получилось”, — подумалось ему вдруг.

Альрин снова вскрикнула, увидев, как стрела незнакомца миновала магический Щит безо всяких затруднений.

Эллагир остался стоять на месте, по-прежнему закрывая Тангора своим телом. Стрела прошла сквозь него и продолжила полет, не отклонившись ни на дюйм.

— Это что… это была иллюзия? — хрипло выдохнула Альрин, когда вновь обрела способность говорить.

Маг, тщетно пытаясь успокоить дрожь в руках, слабо кивнул головой:

— Похоже на то… Даже выругаться сил нет!

С этими словами он осел на траву: пережитое потрясение оказалось слишком велико. Девушка крепко обняла его, согревая своим теплом, и тихонько прошептала:

— Yerrha equillia!

— Спасибо, так намного лучше, — с признательностью отозвался Эллагир, целуя руки любимой. — Я просто немного испугался, когда понял, что Щит ее не остановит…

— Но ты должен был знать это с самого начала! — голос Альрин снова дрогнул. — Какого ж рожна ты стоял, точно каменный?!

— Это из-за меня, — проговорил Тангор. — Он побоялся, что я не успею уклониться. Нечасто так бывало, чтобы меня были готовы защитить ценой собственной жизни. Если точнее, это был второй раз, за все мои годы. — Сказав это, гном поклонился, коснувшись бородой земли.

— Пустое, друг, — пожал плечами чародей. — Ты бы разве ушел, будь за твоей спиной я?

— Но то — я, — бесхитростно ответил Тангор. — А для людей, да еще и магов, это не слишком обычно…

— С ума сойти, сколько комплиментов в одной фразе, — от души расхохотался Эллагир.

Тангор, который и сам уже понял, что ляпнул что-то не то, в смущении отчаянно затеребил многострадальную бороду и снова поклонился:

— Надеюсь, мне предоставится случай поступить так же ради тебя.

— А я надеюсь, что не предоставится, — чародей поднялся. — Еще не хватало, чтобы в нас стреляли по дюжине раз на дню! Вы посмотрите, а? — он обвел рукой луговину.

Загадочных фигур, закутанных в плащи, прибавилось: в сумерках маячило уже с десяток плохо различимых силуэтов. Долина наполнилась множеством шорохов и звуков. Путникам чудились приглушенные крики, доносившиеся словно издалека лязг железа, звон оружия, стоны и плач. Поднявшийся ветер принес с собой холод горных вершин, и друзья в считанные минуты замерзли, хоть и завернулись в плащи с ног до головы.

Вдруг, луна, наконец, вышла из-за облаков и залила долину ровным серебряным светом. Даже Тангор не смог сдержать возглас восторга: зрелище было непередаваемо красивым. Голубые, будто покрытые алмазной пылью, верхушки елей отражались в черной глади реки. Ковер трав был усыпан ночными цветами всех оттенков, от нежно-бирюзового до темно-фиолетового. Призрачные, чуть мерцающие в лунном свете силуэты воинов создавали ощущение, что это все — дивный сон.

Но, пополам с восхищением, друзья вдруг почувствовали огромную печаль. Она завладела ими без остатка, заставив вспомнить все, что было грустного в жизни. Это чувство было так велико, что даже разговаривать не хотелось. У Альрин в глазах застыли жемчужины слез: она вспоминала Эннареона. Маг тщетно пытался совладать с эмоциями и проглотить ком в горле.

— Попробуйте доказать мне, — предательски срывающимся голосом проговорил гном, — что это — тоже не магия.

— Я не знаю, — всхлипнула чародейка. — Я ничего уже не знаю…

— Смотрите, смотрите! — воскликнул вдруг Эллагир, указывая на холм с обелиском.

Тот просто сиял серебром, бросая вокруг причудливые тени. Не сговариваясь, друзья бросились к нему. Тангор, самый зоркий из них, еще издали заметил руны на камне, который днем был абсолютно гладким.

— Dael va Keirhalihir, — прочитала Альрин вслух, подбежав поближе. — Illavathan di naarh aer thi'assaeivaedh.

— Дол Киралиир, — машинально перевел потрясенный маг. — Место великой битвы и великой скорби.

— Киралиир, конечно же! — выдохнул гном. — Вот почему мне это место так знакомо…

— Ты уже бывал здесь? — спросила его чародейка. — Что тут произошло?

— Бой, — просто ответил Тангор. — Некогда здесь в смертельной схватке сошлись три воинства, — он обвел рукой долину. — Армия, ведомая Синнареаром, билась против полчищ орков. Немногим более десяти тысяч эльфов и пять тысяч гномов схлестнулись с четвертьмиллионной ордой Ойтхаша.

— Как же они победили?!

— Они не победили… — горько вздохнул Тангор. — У эльфов в живых осталось семеро, у гномов — четыре. Но темное войско тоже было разбито! Подлые твари оказались в смятении. Их победоносное шествие по землям мирных народов завершилось здесь, в Киралиир. Остатки орков убрались в свои норы.

— Наверное, этот Синнареар — великий полководец, — задумчиво проговорила Альрин.

— Да. — Тангор склонил голову. — Без сомнения. Увы, ему не посчастливилось уйти живым с поля боя. А из его девяти помощников выжил только один. — Гном грустно усмехнулся. — Вчера он погиб в таком же безнадежном бою, один против полутысячи. У Троара, видимо, такое чувство юмора…

— Эннареон был здесь?! — удивленно вскричал чародей. — Так он уже тогда воевал?

Тангор кинул на него язвительный взгляд:

— Догадливый!

— Так значит, эти странные наваждения — души погибших воинов, не нашедшие покоя… — задумчиво проговорила Альрин, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Среди выживших в той битве, к слову, был Кантад. Вот почему он назначил нашего эльфа командующим армией Румхира перед смертью. Он уже сражался под началом Эннареона, — пояснил Тангор.

Повисло тягостное молчание: все вспоминали эльфа, который пал, защищая их.

— Надо отсюда уйти, — наконец, тихо вздохнула чародейка. — При лунном свете можно продолжить путь, на отдых остановимся ближе к утру. Мы здесь совершенно чужие… слишком живые для этого места.

Уход из долины больше напоминал бегство. То и дело оглядываясь, будто ночные воры, спутники углубились в редколесье. Как только Дол Киралиир скрылся из виду, все с облегчением выдохнули: неизбывная печаль и тоска уступили место обычной усталости, а это ощущение было весьма знакомым.

Лагерь разбивать не стали: сил собирать хворост и разводить огонь попросту не осталось. Улегшись прямо в плаще на ковер из сосновых иголок, Альрин успела подумать, что они не условились, кто останется на страже. Но это была последняя мысль: крепкий сон сморил чародейку.

Делор открылся взгляду Лисси неожиданно, когда та взошла на очередную седловину, поросшую мелколесьем. В ярком солнечном свете девушка рассмотрела несколько башен, довольно изящной формы, и пару домов, возвышавшихся над остальными.

“Должно быть, ратуша, — безразлично подумала она. — Или, может, городской суд”…

— Ратуша, — указал Далахар на одно из этих зданий, стоявшее почти в центре города. — А вон то, поодаль, — городской суд.

Лисси хмыкнула и начала спускаться вниз.

— Интересно, где может быть ваш… наниматель? В ратуше?

— Навряд ли, — покачал головой варвар. — Я пару раз видел бургомистра. Он не производит впечатления человека, отдающего приказы целому войску. По-моему, он и жене-то своей ничего приказать не может.

— Ты не умеешь разбираться в людях, — отмахнулась Лисси. — Вон и меня за воина не посчитал…

— Когда-нибудь я все равно смогу победить тебя, и всыпать, как следует, — серьезно заявил Далахар.

— Хорошо, что мы не враги. Не хотелось бы тебя убивать.

Варвар вспыхнул:

— Не думаю, что у тебя бы получилось!

Девушка остановилась и обернулась к нему в легком раздражении:

— В бою против меня ты — ничто. Можешь обижаться. Ты должен понять, что тебе необходимо долго и упорно тренироваться. Эннареон попросил в письме позаботиться о тебе. Считай, я так выполняю его просьбу.

— Чувство, словно я разговариваю с другим человеком, — проговорил Далахар задумчиво. Отчасти, чтобы сменить неприятную тему, а отчасти потому, что это действительно его удивляло. — Знаешь, ты ведь совсем не та девчонка, которую я видел всего пару дней назад в лагере, куда меня притащил эльф.

— О, ты такой проницательный, — саркастически усмехнулась Лисси, всматриваясь в густые заросли деревьев, обрамлявшие дорогу, а точнее то, что от нее осталось.

Несмотря на непосредственную близость города, древний тракт пребывал в совершенной негодности, и восстановлением его никто никогда не занимался.

“Не ходят они в эту сторону, что ли”, — мысленно пожала плечами девушка.

— Я серьезно, Лис, — северянин покачал головой. — Ты будто постарела на десять лет за одну ночь. У тебя появился другой взгляд, другой характер… более жесткий, холодный, что ли.

— Я постарела на целую жизнь, Далахар, — без тени улыбки, ответила та.

— Да, но какая Лисси настоящая? То юное и забавное создание, или же эта сильная и суровая женщина?

– “Настоящая…” “Другая…” — проворчала девушка, переступая через поваленный ствол дерева. — Тебя так тянет пофилософствовать? Что тебе за дело до моего характера и до перемен, которые с ним произошли? Зачем тебе это надо? Разве что, беспрестанно ворочая языком, ты каким-то образом помогаешь ногам легче шагать? Если так, то это — интересный навык, меня такому не обучали…

— Думаю, что это — все же маска, — не обращая внимания на ехидство, продолжил Далахар. — Да, ты отлично дерешься, но вот убить кого-нибудь, — это вряд ли. Потому что в душе ты — все та же девчонка, добрая и… нежная. Уверен, что я прав, — он усмехнулся. — Ты могла бы свободно прикончить меня, когда мы встретились, но ведь не сделала этого! Даже руку не сломала, хотя возможность была.

— Я искренне жалею об этом.

— Не стоит, — Далахар слегка смутился. — Я не в обиде на тебя за тот случай. Ты была вне себя, и…

— Я имею в виду, жалко, что не сломала, — пояснила девушка. — Было б тебе занятие — руку беречь, может не болтал без умолку.

Далахар открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но не успел. Внезапно из-за кустов, шагах в двадцати впереди на тропинку, один за другим, вышли четыре крепко сложенных мужчины. Их одежда выдавала отнюдь не городской образ жизни: удобные рубахи из прочной ткани, не сковывающие движений, отделанные мехом, такие же штаны, подпоясанные, однако ж, чем придется, на ногах — сапоги из мягкой козлиной кожи. У каждого в правой руке был меч.

— За проход здесь надо платить, — возвестил тот, что оказался ближе всех.

Голос у него был высокий и противный, и совсем не вязавшийся с внушительным обликом.

— Доставайте монеты, голубки! — прибавил второй, усмехаясь.

Больше они ничего не успели сказать: Лисси, не замедляя шага, вклинилась в этот импровизированный отряд, и клинок, выкованный мастерами Румхира, с легким звоном покинул свои ножны. Девушка сделала всего пять движений рукой, мягко и стремительно перетекающих одно в другое. По одному на каждого разбойника, и последнее — стряхнуть кровь с меча.

Зелень ясеневой листвы окрасилась от алых, еще горячих, капель. Звук от четырех упавших тел слился в один.

Лисси, не оборачиваясь, вытерла на ходу лезвие об рукав и вложила меч обратно в ножны.

— Возможно, я немного менее добрая и нежная, чем ты отчего-то считаешь, — пожала плечами она.

— У тебя на щеке кровь, — осторожно проговорил оторопевший Далахар.

— Это не моя, — отмахнулась девушка. — Скажи мне лучше, сколько ворот в Делоре? Они охраняются?

— Двое. “Врата Закатной Песни” и “Врата Рассветного Ветра”, — северянин усмехнулся.

— Западные и восточные, стало быть. А что со стражей?

— Стража есть, — кивнул Далахар. — Они всегда страшно заняты — играют в кости.

— Однако, рисковать не станем, — заметила девушка. — Если прорываться с боем — это может спугнуть мою цель. Сделаем вот как: держи-ка!

Она сняла с себя меч и повесила Далахару на шею.

— Снимай пояс! Надеюсь, без него с тебя штаны не спадут?

— Что-о? — удивленно воскликнул северянин, поправляя ножны. — Это зачем?

— Не за тем, о чем ты подумал, — усмехнулась Лисси. — Но это тебе тоже понравится. Свяжи мне руки.

— Звучит неожиданно…

— Закрой рот и слушай, — бесцеремонно перебила его девушка. — Я — твоя рабыня, ты поймал меня где-то в горах окрест, а теперь ведешь к себе домой. Что, заманчиво? Главное — пройти караул.

— Понял, — с готовностью кивнул Далахар.

После непродолжительной возни с кожаным поясом, запястья девушки оказались надежно связаны.

— Смотри, — северянин бережно взял Лисси за руки. — Потянешь зубами в этом месте, и узел в мгновение распадется. Да не сейчас!

— Извини… Хотела проверить, как это работает. Отличный фокус, Далахар. Ты сам придумал этот узел, или научил кто?

— Да я вообще много чего умею, — неопределенно ответил тот. — Не шевелись, а то петля соскальзывает…

Через четверть часа они уже подходили к воротам города. Лисси шла с опущенной головой, всем своим видом выражая покорность. Но при этом, она внимательнейшим образом осматривала все вокруг, стараясь не упустить ни одной детали, которая потом может оказаться важной.

— Кто там с тобой, Далахар? — лениво поинтересовался стражник, стоящий на входе.

— Да вот, в горах поймал дикарку, — ответил тот, усмехаясь. — Будет с кем позабавиться ночью.

— Если она не из Делора, то я должен записать ее в книгу, — с сомнением проговорил страж. — Эй, девка! У тебя есть хоть какая-нибудь бумага, кто ты?

— Какая бумага, Вил? — Далахар в раздражении взмахнул рукой. — Ты башкой двинулся, что ли? Они ни писать, ни читать не умеют…

— Ну-у-у, — в нерешительности протянул тот, кого назвали Вилом. — Я бы мог пропустить ее и так, но от тебя ведь благодарности не дождешься… — Он выразительно похлопал по толстому животу.

— Будет тебе благодарность, — успокоил его северянин. — Дай я только до казармы-то дойду.

— Тогда договорились, — удовлетворенно кивнул стражник. — Так и запишем, мол, вернулся Далахар Стийр с женой.

Он расхохотался, и северянин присоединился к смеху.

— Скажешь тоже, “с женой!” — Он смачно шлепнул Лисси пониже спины. — Топай давай!

— Да, господин, — чуть слышно пробормотала девушка, шагая вперед.

— Ох, завидую я тебе, — ухмыльнулся Вил вслед. — Горячая она штучка, сразу видно!

За свое цирковое прошлое, Лисси повидала много мест. Крупные столицы сменялись небольшими провинциальными городками, и наоборот. Делор показался ей довольно красивым. Просторные улицы были вымощены розовым камнем. Дома, хоть и уступали визенгернским, все же выглядели весьма достойно.

Девушка обратила внимание на множество таверен и лавок с выпечкой и сладостями.

“Здесь не дураки вкусно покушать”, — подумала она, развязывая, наконец, руки и возвращая пояс законному владельцу.

— Найдем таверну побольше, с постоялым двором. Поговорим с людьми, — обрисовала Лисси незамысловатый план. — Наверняка ваш наниматель — важная фигура, простолюдину не под силу платить целой орде варваров. Такие обязательно становятся персонажами досужих рассказов за пинтой. Вон то местечко вполне подойдет, — она ткнула пальцем вперед.

Трактир, носивший название “Два брата”, встретил путников соблазнительными запахами вкусно приготовленной еды и шумом, производимым десятками посетителей.

“Отлично, — подумала девушка, озираясь. — Будет, кого порасспросить.”

Казалось, чуть ли не полгорода собралось в этой большой зале с закопченным потолком. Взгляд Лисси скользил по таверне, отмечая расположение дверей и окон, на всякий непредвиденный случай. Хозяин был явно мужиком рукастым: мебель, двери, оконные рамы — все было сделано из дуба и выглядело добротно, построенным на века.

Далахар тем временем договорился насчет комнаты, и подбежавший мальчишка лет десяти — сын трактирщика — предложил свою помощь в качестве провожатого.

— Спасибо, дружок, — потрепала его по голове Лисси. — Но думаю, мы и сами найдем дорогу.

— Могу поспорить на серебряную монету, что если и найдете, сударыня, то не сразу — озорно улыбнулся тот. — У отца три лестницы наверх, и каждая ведет в свою часть здания.

— Наша комната на третьем этаже, — заметил Далахар. — Если память мне не изменяет, она здесь одна такая.

— О! — на лице мальчишки отразилась целая гамма эмоций. — Господин снял самый роскошный номер для своей подруги? — он подмигнул.

— Самый роскошный номер? — нахмурилась Лисси. — Это что еще за новости?

— Я попросил комнату, где можно помыться, — пожал плечами северянин. — Наверняка тебе этого хочется. Какая-нибудь лохань с горячей водой…

— С лепестками роз, — ввернул сын трактирщика.

— Да хоть со шпинатом! — с притворной небрежностью ответил Далахар, устремляясь к одной из лестниц наверх.

— Третий этаж, — ворчливо проговорила Лисси. — А если потребуется бежать через окно? Спрыгнешь?

— Прорвусь через дверь, — в тон ей заявил северянин.

— Хотела б я посмотреть… — усмехнулась Лисси, входя в комнату. — Великий Создатель, что это?!

Раньше Лисси доводилось изредка бывать во дворцах и замках, когда Тагриз добивался права устроить представление для высокой знати. Комната, в которой она сейчас оказалась, выглядела лишь немногим беднее. Здесь в избытке была позолота, витражи и огромные зеркала, созданные мастерами-гномами в Дирхкаге, картины, написанные лучшими художниками Велленхэма и умопомрачительно мягкие ковры с длинным ворсом из самой Ксандры.

Взгляд девушки не нашел обещанной лохани с горячей водой, вместо этого он наткнулся на бассейн, выложенный мрамором. На поверхности его мерно колыхались тысячи розовых лепестков. Их благоухание восхитительным образом смешивалось с еще какими-то пряными ароматами. Посредине залы стояла огромных размеров кровать с красным бархатным балдахином, застеленная, по всей видимости, шелком.

— Вообще, единственное, чего я требовал, — это возможности искупаться. Наверное, трактирщик что-то не так понял, — пожал плечами Далахар. — Ну, еще я назвал тебя принцессой, когда он спросил, что это за прекрасная девушка со мной. Снова говорить, что ты — моя рабыня как-то не хотелось.

— Кстати, о “рабыне”, — Лисси подошла к северянину и посмотрела на него в упор. — Что это была за выходка там, у ворот?

— Какая еще выходка? — удивленно моргнул Далахар.

— Не увиливай. Обязательно было хватать меня за задницу?

— О…Ну, должен же я был усыпить бдительность стражника. По-моему, отлично сработало! Можешь меня ударить, если хочешь, — добавил он, увидев молнии в глазах Лисси.

— Хочу, — неожиданно ответила девушка и отвесила Далахару короткую, без замаха, оплеуху. — Так гораздо лучше, — удовлетворенно кивнула она, пару секунд изучая, как розовеет щека в месте удара.

Северянин тяжко вздохнул:

— Вот она, женская благодарность!

— Давай так, — Лисси шагнула в глубь комнаты, скидывая поношенный плащ. — Ты пока тут пожалуйся на судьбу, а я искупаюсь.

— Купайся на здоровье, — кивнул Далахар. — Я даже подглядывать не стану, хотя посмотреть-то есть на что.

Девушка резко развернулась и подошла почти вплотную к северянину. Тот попятился:

— Снова будешь бить?

— Что ты хочешь, Далахар? — тихо, глядя прямо в голубые выцветшие глаза спутника, спросила Лисси.

— Не понял…

— Все ты отлично понял! — на мгновение ей захотелось сорваться на крик, но в последний момент она взяла себя в руки. — Твои дурацкие поступки, твои шуточки… Ты пытаешься за мной приударить. Зачем?

— Потому что ты мне нравишься, — невозмутимо ответил северянин.

— Отлично! — Лисси всплеснула руками, отходя на шаг назад. — Ты забыл разве, что я принадлежу Эннареону? Мне показалось, что ты проникся к нему уважением… жаль, что я ошибалась.

— Не ошибалась. Ты действительно мне нравишься, и я не вижу здесь никакого преступления. Но я не позволю себе оскорбить память твоего эльфа попыткой вступить с тобой в близкие отношения.

— Тогда какого же рожна…

— Я просто пытаюсь вернуть тебя к нормальной жизни, — развел руками Далахар. — Заставить вспомнить, что вокруг — целый мир… Огромный, прекрасный мир! — убежденно повторил он. — Ты так твердо вознамерилась с ним расстаться, что мне больно на это смотреть. Уверен, Эннареон, где бы он ни был, тоже меньше всего на свете хотел бы для тебя такого конца. Он отдал жизнь не ради того, чтобы ты погибла в неравном бою со стражей в Делоре. Он хотел, чтобы ты жила, понимаешь? А я, — северянин вздохнул, — я всего лишь стараюсь отвлечь тебя от твоего мрачного плана. Наверное, плохо стараюсь… — он вздохнул еще раз.

— Спасибо тебе, — просто ответила Лисси, подходя и легко целуя его в щеку. — Мы могли бы стать отличными друзьями, Далахар. Но мое время на исходе… Я здесь уже лишняя. Эн ушел, и я последую за ним. Только и всего.

— Откуда такая уверенность, что после гибели ты снова его увидишь? — в отчаянии спросил Далахар.

— Ниоткуда, — пожала плечами девушка. — Но если есть хоть малейший шанс встретиться с ним в каком-нибудь другом мире, я попытаюсь. Отвернись, пожалуйста, я все-таки хочу выкупаться, прежде чем начать поиски вашего загадочного нанимателя.

Через полчаса немного отдохнувшая и посвежевшая Лисси, в сопровождении Далахара, спустилась в общую залу. Обеденное время подходило к концу, и людей в таверне стало ощутимо меньше.

— Меня зовут Ольве, я — сын трактирщика. Что вам принести, господа? — поклонился подбежавший мальчишка. — Изволите сытно отобедать или же легко перекусить перед дорогой?

— Мы еще не решили, — улыбнулась Лисси. — Скажи-ка, ты хорошо знаешь здешних жителей? Самых известных, важных и богатых людей города?

— Я знаю почти всех, — кивнул мальчишка. — У нас — лучший трактир, к нам за кушаньями даже из ратуши присылают!

— Расскажи нам про местную знать, — попросил Далахар.

— Значит так, — серьезно начал Ольве. — Самый важный — это городской голова. Он с женой живет прямо в ратуше, и главная его забота — появиться на праздниках урожая и нового года на площади. Он человек добрый, но глупый, как индюк, — мальчишка хихикнул. — На самом деле, как говорит отец, в городе правит его первый советник, Демир.

— Демир — не самый плохой правитель, — заметил северянин. — Город ухоженный…

— О да, он — очень хороший! — с жаром подтвердил Ольве. — Прошлой зимой Демир прыгнул с моста за маленькой дочкой мельника, когда та поскользнулась и упала в реку.

— Было такое, — кивнул Далахар.

— Главный судья Шомал, — продолжал между тем Ольве. — У него есть своя стража, не из числа городских.

— Вот как? — насторожилась Лисси. — Это уже интереснее.

— Отец рассказывал, что на прием к Шомалу без золотых можно не ходить. По счастью, он очень ценит нашу кухню, так что к папиным просьбам относится благосклонно. Когда цирюльник по соседству придумал вытребовать у нас по монете каждую неделю, за то, что наша вывеска, мол, бросает тень на его, Шомал отказал, даже не дослушав.

— Мелкий взяточник и слизняк, — презрительно скривил губы северянин. — Не могу поверить, чтоб Стадхагал связался с таким, сколько б золота тот ему не посулил.

— Еще есть начальник городской стражи, Дарвай.

— Даже подчиненные его не слушают, — заметил Далахар. — Охрана здесь дело исключительно каждого, а стража — так, для вида.

— Значит, здесь немало преступников? — спросила Лисси у мальчишки.

Тот погрустнел:

— Отец запретил говорить мне об этом. Но налоги он платит не только в городскую казну…

— Тогда у них должен быть предводитель, эдакий ночной бургомистр, — девушка забарабанила пальцами по столу. — Может, он-то мне и нужен. Наверняка у него достаточно золота, чтобы нанять орду головорезов.

— Допустим. Но зачем ему идти на такие безумные траты, нанимать полтысячи воинов ради маленького вашего отряда? Вы разве везли с собой несметные богатства?

— Понятия не имею, что было в заплечных мешках у Альрин и Эллагира, — пожала плечами Лисси. — Допустим, золота там уместилось бы немного, но какая-нибудь магическая штучка… — девушка вдруг замолкла на полуслове.

— И ведь приказ был — доставить чародейку живой, — подхватил невысказанную мысль Далахар. — Либо что-то действительно дорогое, либо что-то невероятно важное. Стадхагал всем раздал талисманы, которые противодействуют магии. Вряд ли они были из его личной коллекции. И едва ли у воровского вожака нашлось бы полтысячи камней. И уж конечно, ему магические вещи твоих друзей без надобности, — подытожил он и повернулся к мальчишке:

— Скажи, Ольве, есть ли в Делоре чародеи?

Сын трактирщика открыл рот для ответа, но в это время двери таверны распахнулись, и в залу вошел новый посетитель. В неярком свете Лисси не смогла разглядеть его лицо, отметила лишь, что это был темноволосый мужчина без усов и бороды. Черный, как ночь, плащ незнакомца слегка топорщился слева, выдавая меч.

Ольве сей же час вскочил из-за стола и стремглав рванул к отцу за стойку.

— Скартал желает благополучия и процветания твоему заведению! — звучно, но холодно произнес незнакомец, обращаясь к трактирщику.

— Судя по голосу, плевать этому Скарталу и на благополучие, и на процветание этой таверны, — вполголоса заметила Лисси ехидно, немного смещаясь к краю стула.

Трактирщик стоял, сжав кулаки и опустив голову. Девушка без труда видела, что этому посетителю совсем не рады.

— Я смог собрать только сто пятнадцать золотых в этом месяце, — проговорил, наконец, он. — Это — все, что у меня есть, без остатка… Попроси Скартала подождать еще немного, я соберу недостающее.

— Времени было предостаточно, — отрезал странный посетитель, подходя к стойке.

— Мой господин и так дал тебе отсрочку. А ну, пойди сюда! — прорычал он, неожиданно схватив Ольве за рубаху.

Паренек попытался сопротивляться, но силы были явно неравны, и человек в плаще в считанные мгновения подтащил мальчишку к себе.

— Только дернись, Гвилар! — предупреждающе поднял он руку. — Ты ведь знаешь, я сверну ему шею, не задумываясь!

— Прошу тебя, — трактирщик умоляюще поднял руки, — давай решим все миром.

— Миром? — эхом откликнулся темноволосый. — Разумеется. Сегодня вечером мы пойдем с тобой к судье, где ты перепишешь владение трактиром на другое имя. А чтобы тебе легче было согласиться на этот шаг, мальчик пойдет со мной. Ты ведь не против? — издевательски спросил он у Ольве. — Если твой туго соображающий отец примет мое предложение, ты увидишь его еще до заката. А если нет, — посетитель метнул взгляд на трактирщика, — то получит только твою голову. До встречи, Гвилар! — темноволосый развернулся, намереваясь уйти, но внезапно замер в удивлении.

— Отпусти мальчика, — бесцветным голосом произнесла Лисси, стоявшая между незнакомцем и выходом.

Немногочисленные посетители трактира, и без того перепуганные непрошенным визитером, вжались в спинки стульев.

— А иначе — что? — усмехнулся мужчина в плаще, крепче сжимая плечо Ольве. — Может, ты мне за него заплатишь?

— Заплачу, — согласно кивнула Лисси. — Дам очень большую цену!

— Вот это — деловой разговор, — хмыкнул темноволосый. — Золотом?

— Сталью! — воскликнула та, извлекая клинок из ножен с вполне эльфийской быстротой.

Разбойник не успел даже моргнуть, как у его горла оказалось острие меча.

— Подходящая цена? — усмехнулась девушка, слегка надавливая.

Тонкая струйка крови заструилась по бледной коже незнакомца.

— Ты даже не представляешь, какую ошибку совершила, — нервно облизал губы темноволосый. — В этом городе никто не смеет так разговаривать с правой рукой Скартала!

— Вот ведь незадача, — издевательски ответила Лисси, пошевелив клинком. Струйка крови стала чуть шире, несколько алых капель со стуком упали на дощатый пол. — Я пришла из других краев, и мне плевать на Скартала, и на его паскудные руки.

— Убьешь меня, — выдохнул посетитель в плаще, — и через четверть часа все наши будут здесь.

— Все-все? — притворно изумилась девушка. — Знаешь, что? Четверть часа у меня есть. Я подожду! — и резким движением перерезала темноволосому горло.

Тот упал, хрипя и пуская кровавые пузыри. Лисси пару мгновений холодно смотрела на него, пока он не затих, скорчившись в луже собственной крови.

— Надо здесь убраться, — заметила она, наконец. — Вонючей падали не место в приличном трактире.

— Да, но что мне делать, когда сюда заявится целая армия Скартала? — растеряно спросил трактирщик, не уверенный, радоваться ему или огорчаться такой подмоге.

— Тогда погоди с уборкой, — хмыкнула Лисси. — Надо поторопить этого Скартала…

— Но как вы это сделаете? — спросил Ольве. — Если пожелаете, я бы мог отнести ему какое-нибудь известие, — с усилием произнес он.

Видно было, что мальчишка явно не горит желанием сунуться к разбойникам в логово.

— Именно известие, — кивнула девушка. — Но тебе не придется никуда ходить.

Она подошла к лежащему незнакомцу в плаще, и одним движением меча отделила ему голову от тела. Ольве судорожно сглотнул.

— Это — всего лишь куча мяса и костей, которая ни сейчас, ни при жизни не была человеком, — пожала плечами Лисси.

Она нагнулась и подняла голову скарталовского посланника за волосы.

— Вот вам и известие, — проговорила она довольно, пересекая зал по направлению к выходу. — Написано — понятнее некуда.

Ступив из таверны на улицу, девушка быстро осмотрелась. Послеобеденный Делор, как и всякий небольшой городок, был тих и спокоен. Однако, напротив “Двух братьев”, с деланным безразличием, слонялся какой-то прыщавый юнец, лет пятнадцати. Когда отворилась дверь, он бросил быстрый взгляд на трактир, и этим выдал себя с головой.

Лисси усмехнулась:

— Ступай к Скарталу, и передай ему это. — Она швырнула голову незнакомца в плаще.

Паренек, замерший на секунду в оцепенении, вдруг бросился бежать и почти сразу скрылся за поворотом.

— Скоро сюда пожалуют гости, — проговорила Лисси, притворяя дверь.

— Простите мой вопрос, госпожа, — поклонился ей трактирщик. — Но… со сколькими людьми вам по силам справиться, с вашим спутником?

— Боишься? — понимающе спросила девушка. — Не нужно, Гвилар. Оставь свой страх, он мешает тебе защищать своих близких.

— Вы не похожи на опытного воина, — хозяин таверны все еще колебался.

— В этом мире, — тихо заметил Далахар, — очень немногие смогли бы с ней тягаться.

— Как, вы еще здесь? — с удивлением проговорила Лисси, обращаясь тем временем к оставшимся посетителям трактира. — У вас есть минута, чтобы убраться отсюда… Нет! У вас нет минуты! — воскликнула она, увидев в окно бегущую толпу вооруженных мужчин. — Все — за стойку!!!

Ворвавшиеся в таверну люди Скартала в удивлении остановились, обозревая довольно необычную картину. В центре зала, в трех шагах от них стояли могучий воин, чьи черты лица выдавали в нем северянина, и совсем юная, хрупкая девушка со светлыми волосами. В руках у обоих были мечи. Человек десять сгрудились, меж тем, за стойкой трактирщика, с откровенным ужасом глядя на вновь прибывших.

— Ну что там, Топор? — крикнул кто-то сзади, кому было не разглядеть.

— Здесь всего один боец с девкой, — полуудивленно-полунасмешливо ответил тот, кого назвали Топором. — Ребята, да тут нечего де…

Договорить он не успел: Лисси коротко взмахнула мечом и оборвала его жизнь на полуслове. С коротким рычанием к девушке присоединился Далахар. Атака была столь яростной, что стало ясно: люди Скартала обречены.

Лисси и северянин сыпали ударами направо и налево, сами успешно уклоняясь или защищаясь от встречных замахов. Может, разбойники и поднаторели в запугивании мирных жителей и выбивании из них денег, но против слаженной работы мастеров клинка им нечего было противопоставить. От толпы в три десятка человек в первые же минуты осталось меньше половины.

— Один мне нужен живым, Дал! — прокричала Лисси в пылу сражения.

— Хорошо, — усмехнулся северянин, нанося удар рукояткой меча точно в лоб ближайшему разбойнику. — Этот выживет!

— Отлично, — пробормотала девушка, легко отбивая очередную жалкую попытку атаковать и пронзая клинком нападавшего.

Еще через несколько минут все было кончено: банда Скартала нашла свой конец в одном из лучших трактиров Делора.

— Кажется, мне снова понадобится окунуться в бассейн, — заметила девушка, размазывая красные разводы по лицу.

— Ты не ранена? — заботливо спросил Далахар, вытирая клинок о рубаху одного из нападавших.

— Обижаешь, — Лисси склонилась над разбойником, которого северянин только оглушил. — Я бы могла биться против них с закрытыми глазами. — Вот как! — удивленно воскликнула она, узнав в лежащем того самого паренька, что недавно караулил напротив таверны. — Ну что ж, ты сам выбирал свою судьбу…

Девушка подобрала чей-то нож и всадила острие клинка в пятку молодому бандиту. Тот сразу пришел в себя. Этот жестокий, но действенный способ часто применял Тагриз, когда его циркачи падали в обморок от изнуряющих выступлений или голода.

— А ну-ка, поднимайся, — прорычала она, рывком ставя парня на ноги.

Он охнул от боли в поврежденной ноге, но Лисси не дала ему упасть.

— Сейчас ты отведешь нас туда, где прячется Скартал, — сказала она, поддерживая бандита за руку.

— Поцелуй меня в… — начал тот, но вдруг, не успев договорить, сорвался на крик.

— Это была рука, — не меняясь в лице, пояснила девушка. — Я сломаю и вторую, если услышу еще один неправильный ответ. Где Скартал?

Парень упрямо сжал губы. Лисси резко сдавила в локте переломанную руку, вызвав у юнца очередной крик муки и ярости.

— Веди! Ну же!

— Он здесь… здесь! — выдохнул парень и обмяк, потеряв сознание от боли.

— Однако, — удивленно подняла брови девушка, оглядывая сгрудившихся за стойкой людей. Никто из них не был похож на предводителя разбойничьей банды. — Кто из вас Скартал?

— Положи меч, отойди от двери и дай мне уйти, — отозвался ничем не примечательный человек с жидкими рыжеватыми волосами, одетый, как зажиточный горожанин.

— А денег тебе не дать на дорожку? — насмешливо спросил Далахар. — Или, может, котлетку завернуть?

— Если вы не выпустите меня, я убью Гвилара, — глухо проговорил Скартал. — Мне терять нечего.

Он медленно вышел из-за стойки. Рядом с ним семенил трактирщик: к его правому боку был приставлен длинный нож с загнутой рукоятью. Зеленый камень, заправленный в оголовье рукояти, тускло блеснул.

— Ты можешь перебить хоть всех, — кивнула Лисси на собравшихся за стойкой посетителей, к ужасу последних. — Мимо меня тебе живому не пройти. Хочешь меня разозлить? Я могу убивать тебя настолько медленно, что успеешь сойти с ума от боли.

— Зато я перед этим получу удовольствие, глядя, как в твоих прекрасных глазах отражается их смерть, — прорычал Скартал. — Начну с трактирщика!

Неожиданно, он коротко всхлипнул, как-то неестественно дернулся, и рухнул лицом вниз.

— Я не позволю, — прошептал Ольве, стоявший за спиной Скартала, сжимая окровавленный нож для рыбы побелевшими от напряжения пальцами. — Слышишь? — Он судорожно вздохнул. — Не позволю!

Гвилар выпроводил, наконец, последних перепуганных посетителей, выбравших воистину неудачнейшее время для обеда в “Двух братьях”, и уставился на гору тел, сваленных прямо в общей зале.

— Что ж с ними делать?

— Что вы со мной сделаете? — почти эхом отозвался прыщавый юнец, единственный оставшийся в живых разбойник.

Он сидел на скамье, бережно держась за сломанную руку и переводил взгляд с Лисси на Далахара, с Далахара на Ольве, с Ольве на трактирщика и обратно.

— Зачем ты пошел в банду? — задала встречный вопрос Лисси.

— А что? — парень попытался улыбнуться разбитыми губами, но не смог. — Работка не хуже любой другой! Золотишко всегда водится, а люди… Вот ты, — он смерил взглядом трактирщика, — когда режешь барана, тебе его жалко? Но ты все равно это делаешь, кушать-то хочется. — Он хохотнул. — Я поступаю так же. Просто у нас бараны… разные. А ты бедовая! — юнец повернулся к Лисси. — Возьмешь в свою компанию? Могу делать для тебя грязную работу, — он подмигнул.

— Хм… В самом деле! Толковые ребята мне всегда нужны, — усмехнулась девушка.

Она подошла к пареньку, положила ладони на голову и резко крутанула вправо. Раздался мерзкий хруст.

— Теперь — все. Зови стражу, трактирщик. Уверена, они будут рады. А нам, пожалуй, пора…

— Куда же вы направитесь, господа? — спросил трактирщик. — Может, я могу чем-то помочь? Укройтесь у меня в трактире. Живите, сколько пожелаете!

— Мы пришли в Делор не для того, чтобы очистить его от мерзавцев, — грустно улыбнулась девушка. — У меня есть здесь одно важное дело…

— Тем более! — с воодушевлением воскликнул Гвилар. — Возвращайтесь к нам, как закончите свое дело. Это будет большая честь для нас!

Лисси вздохнула.

— Я не планирую остаться в живых. А вот Далахар, быть может, примет ваше любезное приглашение.

— Великий Создатель, да что ж это за дело, ради которого Вы собираетесь погибнуть, да еще так спокойно об этом говорите? — всплеснул руками трактирщик.

— Долгая история, Гвилар, — ответила девушка. — Скажи-ка лучше, есть ли в Делоре чародеи?

— Чародеи — задумчиво повторил хозяин таверны. — Говорят, очень давно, здесь жил один волшебник, и притом — преотменный. Но он ушел, и уже две сотни лет, как наш город обходится без магов.

— А как же Фавилла? — подсказал Ольве, сидевший тут же, рядом. — Она — сильная колдунья!

— Фавилла развлекает гостей в своем балагане на рынке, — пояснил Гвилар. — Предсказывает будущее, угадывает прошлое… Иногда даже что-то сходится! — рассмеялся он.

Лисси погрустнела:

— Не думаю, что она — тот человек, которого я ищу… Но попробовать стоит! В какую сторону рыночная площадь?

Рынок встретил спутников шумом толпы и ароматом пряностей. Вопреки ожиданию Лисси, привыкшей лицезреть грязные торговые ряды с наглыми до невозможности купцами, со зловонными мясными прилавками и сборищами попрошаек, это место оказалось на удивление ухоженным и аккуратным. Площадь под ним была вымощена плоским камнем, а палатки стояли строго по линиям.

— Как они добились такой чистоты? — пробормотала Лисси вполголоса. — Моют его, что ли?!

— Очень может быть, — усмехнулся Далахар. — Я слышал, что советник Демир лично наводил здесь порядок.

— Скребком и тряпкой, что ли? — съехидничала девушка, прикидывая, где им искать балаган Фавиллы.

— Кнутом и штрафами, — серьезно ответил северянин, также осматриваясь по сторонам. — Каждого, кто нарушал правила торговли, в первый раз — предупреждали, во второй — пороли здесь же, на площади, в третий — забирали все имущество в казну и выгоняли из города.

— Наверное, не всем нравились такие порядки, — пробормотала Лисси.

— Не всем, — согласно кивнул Далахар. — Четверо купцов, обиженных больше остальных, надумали подстрелить Демира, когда тот совершал обход. Но советник прознал об этом и принял меры. Во время очередного обхода эти купцы заняли самое высокое положение среди остальных… в прямом смысле.

— Как это?

— На виселице посреди площади.

— О! — удивилась девушка. — Странно, что при таком правителе, в городе орудовала шайка разбойников.

— Ну, он не всесилен, — пожал плечами Далахар. — И лишь полгода, как занял свой пост. Дай ему время, и…

— Кажется, нам сюда, — перебила северянина Лисси и потянула за рукав.

Большая оранжевая палатка была украшена многочисленными надписями на куче языков. “Великая Фавилла, Хранительница Знаний, Верховная Жрица Семи Созвездий”, — гласила самая крупная, начертанная над входом. “Предсказание будущего, провидение судьбы, гадание по имени” — было написано буквами поменьше. “5 монет серебром” — оповещала совсем уж небольшая табличка на уровне глаз.

Лисси задержалась у входа, рассматривая остальные надписи, и хмурилась все больше: по всему выходило, что Фавилла — обычная балаганная фокусница и шарлатанка, коих за свое цирковое прошлое девушка повидала достаточно. “Добро пожаловать”, — было написано на стене палатки Общим Словом, а ниже шли приветствия на других языках.

— Aellan ti'naeth^24, Vaelastaera aallinadh^25, Ot entwendaar^26, Dragh aftad^27, — прочитала она вполголоса. — Да уж, “хранительница знаний”…

— Что-то не так? — спросил Далахар.

— Все эльфийские надписи — с кучей ошибок, — пояснила Лисси. — Велленхэмское приветствие — сплошная околесица. Я не разбираюсь в гномьих языках, но уверена, что и там без нелепостей не обошлось.

— Фавилла может знать, есть ли в городе другие, тайные чародеи, — покачал головой северянин. — В конце концов, должна же она была выяснить, занимается ли здесь еще кто-нибудь магическими штучками, прежде, чем начинать свое дело?

— Хорошо бы, — ответила девушка и решительно шагнула в палатку, раздвинув занавеси.

Далахар двинулся следом.

Внутри балаган был отделан черным бархатом с серебряными звездами. Царивший здесь полумрак и аромат благовоний дополняли картину. Именно таким и должно быть чародейское жилище… для обыкновенного горожанина, который никогда не видел ни одного серьезного мага, и, уж понятно, не бывал у таких в гостях.

В центре комнаты, на возвышении из подушек, сидела высокая, довольно худая женщина. Волосы, то ли седеющие, то ли просто светлые, выглядели нечесанными по меньшей мере неделю. Ее одежда была под стать убранству помещения: длинная черная тога, открывавшая одно плечо, большой сапфир в серебре на шее, а на голове — обруч, украшенный сапфирами поменьше.

— Я — Великая Фавилла, Хранительница Знаний, Верховная Жрица Семи Созев… Созвездий, — возвестила она чуть заплетающимся языком. — Вы пришли ко мне узнать будущее, и я открою его вам! Запишем ваши имена новыми или древними рунами, и узрим вашу судьбу. Но, раз вас трое, то и оплата в тройном размере.

— Нас двое, — поправила ее Лисси. — И мы здесь за другим.

— Двое, вот как? — удивилась Фавилла, поубавив торжественности в голосе. — Мне отчего-то показалось, что трое. Девушка с граничных земель, добрый варвар с севера и эльф, чье имя начинается с руны “Эард.”

У Лисси подкосились ноги и перехватило дыхание. Далахар тоже выглядел сбитым с толку.

— Откуда ты узнала про эльфа? — пролепетала девушка.

— Я же говорю, показалось, — раздраженно ответила Фавилла. — С вас девять монет, двойная цена. Одну монету так и быть уступлю за неточноть. Погодите! — вдруг лукаво прищурилась она. — Может, эльф ждет снаружи? Тогда никаких скидок!

— Нет, — вздохнула Лисси горько. — Не ждет… Его с нами больше нет.

— Уверена? — Фавилла впервые посмотрела прямо в глаза девушке, и та вздрогнула — до того пронзительным оказался взгляд.

— Объясни мне, наконец, что все это значит?! — взорвалась Лисси.

— Девять монет серебром, — невозмутимо сказала прорицательница. — Оплата вперед.

— Этого будет достаточно? — ехидно осведомилась девушка, протягивая золотой.

— Монета не из твоей страны, — как бы про себя пробормотала Фавилла. — Да, явно не из твоей… Хотела бы я взглянуть, как выглядит золото в твоих мирах, — хихикнула она.

— По-моему, она несет бред, — ни к кому не обращаясь, заявил Далахар.

— Я заплатила, — напомнила Лисси нервно.

— О, верно! — проворно пряча монету, ответила враз подобревшая Фавилла. — Что ж, дитя, спрашивай!

— Тебе показалось, что с нами — эльф, — начала девушка, осторожно подбирая слова, чтобы не запутать прорицательницу и не запутаться самой во время этого сеанса балаганной магии. — Опиши его подробней.

— Высокий, светловолосый, — без запинки ответила Фавилла. — Очень красивый.

— Под это описание подойдет вообще любой эльф, — скептически заметил Далахар.

— Добрый, — между тем продолжала прорицательница. — И очень могущественный. Я вижу три руны, с которых начинается его имя. Эард, Найя и… еще одна Найя. Рядом с ними — другие три руны. Наверное, они указывают на твое имя, дитя. Харрата, малый Эард и Ллейнар. А еще — звезда.

— Промахнулась, — рассмеялся северянин. — Ее зовут Лисси.

— Хелессиарре, если полностью, — пробормотала девушка, окончательно сбитая с толку. — Что все это значит? Руны, звезды…

— Это значит, что вы вместе, — просто пояснила странная волшебница.

— Были вместе, — мрачно заметил Далахар. — Не знаю, откуда тебе известно про эльфа, но он погиб в бою, несколько дней тому назад.

— О, нет, — замахала руками Фавилла. — Когда говоришь об Изначальном народе, нельзя так бросаться словами!

— Он жив? — вскрикнула Лисси глухо.

— Такой никогда и не был жив, — покачала головой провидица. — И никогда не будет мертв, — добавила она через мгновение.

— Я не понимаю, — почти простонала девушка в отчаянии. — Зачем ты говоришь загадками, зачем мучаешь меня?!

— Ты спросила, я ответила, — пожала плечами Фавилла. — Я не виновата, что тебе сложно уразуметь, о чем я говорю.

— Значит, — потерявший терпение северянин с тихим шелестом извлек меч из ножен, — ты будешь объяснять нам смысл до тех пор, пока мы не поймем.

— Я сказала все, что узрела, — Фавилла пожевала губами, не сводя взгляда с клинка. — Существуют разные эльфийские народы… К западу отсюда живут береговые или морские эльфы. На юге, в Иллереммине, обосновались лесные.

— Как раз к ним направляется Альрин с Эллагиром, — пробормотала Лисси себе под нос, но Фавилла расслышала.

— Нечего им туда идти, — также вполголоса проговорила она. — Их цель — далеко на юге. Там, где море бьет в черные скалы.

— Что? — опешила девушка. — Ты и про них что-то видела?

— Еще бывают эльфы заснеженных равнин, — Фавилла сделала вид, что не расслышала вопроса. — Они живут высоко в горах, среди вечных снегов, и увидеть их — большая редкость. Есть еще несколько видов, и о каждом я бы могла рассказывать часами, — вы бы устали слушать. В тебе, кстати, тоже чувствуется эльфийская кровь, Хелессиарре. — она усмехнулась. — Ее немного, но она довольно сильна… И, наконец, есть Изначальные эльфы, — после небольшой паузы, закончила прорицательница. — Вот о них я ничего не могу поведать, ибо знаю очень и очень немного.

— Расскажи, что знаешь! — воскликнула Лисси, сложив в немой мольбе руки. — Пожалуйста!

— Я же сказала: почти не знаю, — сварливо отозвалась Фавилла. — Слышала лишь краем уха название места, якобы средоточия их силы. — Она помолчала еще пару мгновений.

— Оно зовется Тиераннáм. Теперь идите, — махнула рукой провидица. — Я больше ничем не могу вам помочь. И не смейте больше заходить ко мне такой толпой, — ворчливо добавила она. — Думали, раз вчетвером заявились, то за одну цену я каждому предсказывать стану? И так уступила кучу денег!..

— Уже “вчетвером”, — пробормотал Далахар безо всякой почтительности. — Да у нее поди в глазах двоится после доброй пинты, а то и двух… — он развернулся и шагнул к выходу.

— А мага вы найдете в большом белом доме неподалеку от ратуши, — голос Фавиллы настиг их уже в дверях. — У него на воротах выкован коршун.

Спутники шагнули за порог и заморгали от яркого закатного солнца. Рынок продолжал жить своей жизнью, ожидая вечернего наплыва покупателей, — из числа тех горожан, кто работает далеко от дома.

— Смотри, — дернул Лисси за рукав северянин, и ткнул пальцем вперед и влево. — Палатка картографа. Может, зайдем? Поищем на картах этот Тиераннам?

— Давай попробуем, — рассеянно отозвалась девушка, все еще под впечатлением услышанного. “Была бы рядом Альрин, — подумалось ей с сожалением, — она бы поняла больше! А я — глупая, как гномий башмак.”

Небольшое помещеньице — не чета балагану Фавиллы — было от пола до потолка завалено всевозможными картами и схемами, так, что протиснуться между стеллажами было едва возможно. На изучение всего товара мог уйти не один десяток лет, поэтому спутники решили сразу атаковать вопросами хозяина.

— Хорошего дня, господин, — поклонилась Лисси сухонькому старичку, одетому в зеленую жилетку со множеством карманов. Из них торчали перья, кисти, обрывки пергамента, так, что тот чем-то походил не то на огромного ежа, не то на чучело, что дети наряжают на праздник Урожая.

— И вам не хворать, — приветливо отозвался старичок. — Чем обязан такой дивной посетительнице? Откуда родом такая неземная красота? Бьюсь об заклад, Вы появились на свет в Раттории!

— Верно, я из Раттории, — не сдержала улыбки та. — Мы ищем карту, на которой было бы указано одно редкое место, Это…

— Одну минутку! — перебил ее старичок, и исчез в ворохе карт с головой.

Лисси и Далахар удивленно переглянулись.

— Вот! — картограф вынырнул весь покрытый пылью, но довольный. В руках у него был пожелтевший от времени свиток пергамента. — Карта пояса Легерранда, с Кат-ан-Гвейхир, Гранатовыми озерами. Извольте убедиться, — он за мгновение развернул свиток, — все восемнадцать здесь!

— Вообще-то нам не нужны Гранатовые озера, — покачала головой Лисси. — Мы хотели…

— Стоп! Я понял! — воскликнул старичок, и нырнул обратно в груду карт. — Подземные ходы Визенгерна, — высунул он руку с очередным свитком. — Даже те, о которых все забыли!

— Мы не…

— Сейчас-сейчас! — Ворох шевелился, точно живой. Наконец, из него снова вылез картограф, довольный пуще прежнего:

— Тропы Иллереммина. Редчайшая вещь, своего рода шедевр! — он погладил пергамент, как любимого внука. — Лесные эльфы не жалуют нашего брата, а за подобную карту вовсе могут серьезно наказать.

— Спасибо, но мы ищем карту, где есть Тиераннам, — выпалила Лисси скороговоркой, чтобы картограф не успел ее перебить или исчезнуть.

— Как, простите?

— Ти-е-ран-нам, — повторила девушка разборчивей.

На старичка жалко стало смотреть: улыбка погасла, и весь энтузиазм вмиг улетучился. Казалось, еще немного, и он начнет обиженно шмыгать носом.

— Может, господам стоит пройти два ряда прямо, свернуть налево и зайти в палатку Кибиса? — из последних сил сохраняя остатки учтивости, проговорил он.

— У него есть карты? — оживленно спросила Лисси.

— У него есть картины, — поправил ее старичок. — Кибис — художник, господа. И за пару монет он нарисует вам любую карту, — он ядовито хихикнул, — на ваш вкус. А здесь, — голос его зазвенел, — только настоящие карты настоящих мест, которые существуют не в воображении сказочников, а на самом деле!

— То есть, Тиераннам — выдумка? — упавшим голосом уточнила девушка.

— Чистейшей воды сказка! — подтвердил торговец картами. — Неужто Вы не знали?

— Что ж, — расстроенно проговорила девушка, сопровождая свои слова легким поклоном. — Мы, пожалуй, пойдем.

Вдруг, ненароком она заметила карту, разложенную на прилавке. “Окрестности Делора”, — гласила витиеватая надпись вверху. Масштаб был очень крупный, и Лисси без труда узнала и каменную гряду, по которой они с Далахаром спускались (оказывается, она называлась “Змеиными угодьями”), и Киралиир, и длинную, узкую, сильно вытянутую долину с почти отвесными стенами скал.

— А почему у Вас не указано название этого места? — чуть изменившимся голосом спросила девушка.

— Разве оно как-то называется? — удивился старичок, наклоняясь над картой. — Это просто долина, одна из многих затерявшихся среди гор.

— Называется, — тихо проговорила Лисси. — Это — Dael va Ennarheon. В этой долине эльф по имени Эннареонон победил полутысячное войско варваров и погиб последним в том бою…

— Вот как, вот как? — пробормотал старичок озадаченно, извлекая перо и чернильницу. — Что-то я не слышал о такой битве… Когда, говорите, она произошла? — спросил он, делая аккуратную надпись на пергаменте.

— Два дня назад, — ответила Лисси. — Известия еще не дошли. Прощайте, господин картограф.

— Ну, куда теперь? — спросил девушку Далахар, когда они, миновав последние торговые ряды с тканями, вышли с рыночной площади.

— В дом мага, — твердо ответила Лисси. — Мы и так потеряли достаточно времени.

— Просто подойдем к воротам и постучимся? — деловито уточнил северянин. — Или, может, у тебя есть план?

— План есть, — улыбнулась девушка. — Именно подойдем и постучимся. Пошли скорей, расскажу детали по дороге!

“Похоже, наше короткое путешествие подходит к концу”, — вздохнул Далахар, сворачивая к площади Солнца, на которой стояла ратуша.

Дорогая свеча, источавшая сладкий аромат, наконец, разгорелась, и полумрак в шатре предсказательницы немного рассеялся. Крохотный язычок пламени робко задрожал, исполняя вечный танец Огня и Воздуха, как повелось от сотворения миров. Серебряные звезды, нашитые на черный бархат стен, зажили собственной жизнью, искрясь и играя в редких лучах света. Когда легкий ветерок снаружи чуть касался стен палатки, бархат заходился волнами, и казалось, ночное небо спустилось с высоты, чтобы обнять одиноко сидящую на подушках женщину, что зарабатывала на жизнь предсказаниями. Черную тогу, в которой она принимала посетителей, сменил вполне обычный халат, уютный и теплый.

Фавилла бережно пересчитывала монетки, заработанные за день, и складывала их в аккуратные стопки. Самая большая получалась медная, поменьше — серебряная, а золотая вовсе состояла только из одной монеты, которой расплатилась Лисси.

— Ну, зачем же деньгами разбрасываться-то? — с неодобрением пробурчала она себе под нос. — Хватило б и серебра.

— Что ты там бормочешь? — недовольно проворчал высокий мужчина с черными, как смоль, волосами.

Невозможно было по лицу определить его возраст: человек мог родиться и пятьдесят, и сто пятьдесят лет тому назад. Но даже если бы кому-то пришло в голову установить сей факт, долго всматриваться в это лицо было непросто. Такой чрезмерно любопытный наблюдатель сразу же чувствовал недомогание, тем сильнее, чем дольше удерживал взгляд. Чары, преодолеть которые не удавалось никому. Кроме сидящей в центре палатки женщины в халате.

— Ничего важного, Магистр, — спокойно ответила Фавилла, даже без намека на подобострастие. — Ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.

— Ладно, — чародей махнул рукой. — Так ты говоришь, их двое? Парень и девушка?

— Совершенно верно, — кивнула предсказательница. — Обычная девчонка, мордашка смазливая, впрочем. Ее спутник — варвар из северных земель.

— Варвар? — удивленно переспросил черноволосый, неспешно меряя шагами шатер. — Ты ничего не перепутала, женщина? Я жду, что сюда заявятся пара молодых магов. Оба из Велленхэма, причем тут варварские земли? Ты уверена, что эти двое — не чародеи? Может, им удалось тебя одурачить?

— Вы забываете про мой дар, — покачала головой Фавилла. — Я способна видеть все таким, какое оно есть на самом деле. Вот и вашу сиятельную рожу могу лицезреть сколь угодно долго… Хотя, с какой стороны ни взгляни, это — сомнительное удовольствие.

— Не более сомнительное, чем выслушивать твои плоские остроты, — поморщился чародей. — Не забывай, Фавилла, ты жива только потому, что время от времени мне нужен твой взгляд.

— Вот незадача, а я думала, потому, что так угодно Создателю, — пробормотала прорицательница, глядя в пламя свечи.

— Что еще ты можешь сказать об этой паре? — требовательно спросил тот, кого Фавилла назвала магистром.

— Я уже все сказала, — развела руками женщина в халате. — В них четко можно было прочесть желание вашей скорейшей смерти. О причинах его возникновения мне ничего не известно.

— Причины, причины, — махнул чародей рукой. — Я уничтожил немало людей безо всяких на то причин. Какая разница, отчего эти двое хотят уничтожить меня? Мало ли обиженных…

— Я никогда не сомневалась, что Вы — чудовище, — согласно кивнула Фавилла.

— Закрой рот! Единственное, что важно — те ли это люди, которые нужны мне, или нет, — задумчиво произнес магистр.

— Скоро Вы сможете это выяснить, — заметила прорицательница. — Парочка направилась прямиком к вашему дому.

— Что ж, верно, — черноволосый довольно потер ладони. — А ты, часом, ничего от меня не скрываешь? — неожиданно спросил он, нацелив указательный палец на Фавиллу. — Pellastaerrhi Staghar!

— Я говорю только правду моему господину, — неестественным деревянным голосом изрекла прорицательница.

— Как мило с твоей стороны, — криво ухмыльнулся чародей, снимая заклятье Зеркальной Истины. — Что ж, мне пора. Надо встречать гостей!

Он коротко произнес заклинание, развернулся на месте и исчез в ярком луче света.

— До встречи, недоумок, — пробормотала Фавилла, удостоверившись, что маг действительно ушел. — Своим Зеркалом будешь пугать желторотиков, только-только нацепивших мантию чародея. Со мной такие номера не пройдут… — и она снова принялась задумчиво рассматривать дрожащее пламя свечи.

Чародей стремительно пересек собственный двор, хлопая полами мантии на ветру. Стражники, давно привыкшие к тому, что хозяин может возникнуть из ниоткуда, без единой капли удивления на лице, привычно вытянулись по струнке.

— Слушайте все! — провозгласил маг. — Скоро сюда прибудут двое, девушка и воин. Вы должны их обезвредить и доставить ко мне. По возможности, живыми, — добавил он после легкого колебания: любопытство все же взяло верх.

Нужный дом было трудно не заметить: большое строение из белого камня возвышалось над остальными, как красавец-парусник, окруженный рыбацкими барками. Сложенный из нескольких слоев добротно обожженного бело-розового кирпича забор, с массивными, забранными сталью воротами и двумя башенками по бокам, уместнее смотрелся бы, окружая небольшую крепость. На створках был выкован коршун, расправивший когти. Мастер им наверняка гордился: казалось, сейчас послышится трепет крыльев, и птица взмоет ввысь.

“Что ж, за красотой часто таится зло”, — философски подумала Лисси, оценивая обстановку.

На улицу со двора не долетало ни звука, однако девушка была абсолютно уверена, что у чародея не может не быть охраны.

— Так себе новости, — пробормотала она тихонько.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Далахар, в свою очередь осматривая дом.

— Стража — это люди, а люди — это шум, — выстроила девушка нехитрую цепочку размышлений. — Звуков не доносится, значит, стража затаилась. А раз так, то, во-первых, она готова к нападению, а во-вторых… достаточно и “во-первых”, — невесело усмехнулась она.

— Ну, и что меняется в твоем плане? — повернулся к ней северянин.

— Ничего, — пожала плечами Лисси. — Я войду через главный вход, как и собиралась.

— Мы, — поправил ее Далахар.

— Прости, друг, — покачала головой девушка, кладя ладонь северянину на плечо. — Спасибо, что был рядом эти несколько дней… но последний шаг я сделаю одна.

Коротким движением она ткнула двумя пальцами в шею, там, где виднелась пульсирующая жилка.

Далахар дернулся и обмяк.

— Вот так, — проговорила девушка, устраивая его спиной к забору. — Надеюсь, ты меня поймешь. — Она наклонилась, прислушиваясь к его дыханию, и убедилась, что тот спит, как и было задумано.

Из-за забора по-прежнему не доносилось ни звука.

Несколько секунд Лисси еще прикидывала, как будет двигаться и, наконец, сделав короткий вдох, бросилась к воротам. С силой оттолкнувшись от земли, она подпрыгнула футов на пять, уцепившись руками за слегка выступающий камень, который заприметила раньше. Короткий яростный рывок, перехват, — и она уже держалась за одну из стальных пик, венчающих ворота.

Грани оказались неожиданно острыми, и Лисси выругалась сквозь зубы, чувствуя, как металл врезался в плоть. Но отступать было поздно, и она, надеясь, что собственного веса не хватит, чтобы ей отрезало пальцы, прыгнула вперед, повиснув на руке.

Ладонь пронзила адская боль, но девушка, удержав захват, крутанулась и все-таки вышла в стойку. Еще мгновение ушло на то, чтобы вернуться в нормальное положение и осмотреть двор с высоты створок.

— Вот они! Я их вижу!!! — завопил стражник, стоявший во дворе прямо напротив ворот.

— Глазастый, — усмехнулась Лисси, и прыгнула вниз.

Мягко кувыркнувшись, чтобы смягчить прыжок на твердую брусчатку двора, она выхватила меч и, вставая с разворотом, разрубила крикуна пополам. Клинок восхитительной гномьей работы даже не почувствовал сопротивления, рассекая плоть вместе с костями.

Стражник молча рухнул на камни, заливая их кровью, а девушка воспользовалась мгновением, чтобы оценить ситуацию. Со всех сторон, размахивая оружием, к ней бежали люди. Оставаться на месте было бессмысленно, и она решила пробиваться ко входу в дом.

В первые же несколько минут боя, Лисси ощутила всю разницу между толпой разбойников в трактире и отлично обученными воинами, владеющими достойным оружием. Удары сыпались один за другим, и только непревзойденное мастерство девушки помогало ей отражать атаки, успевая еще и нападать.

Первую схватку Лисси выиграла вчистую, не получив ни царапины, и оставив за спиной девять трупов. Однако, при этом она продвинулась вперед всего лишь на несколько шагов.

“Если так пойдет и дальше, — размышляла она, уворачиваясь от мечей, — то я проторчу тут до вечера, а маг сбежит, как миленький.”

— Сдаюсь! — проорала Лисси, не прекращая биться, ибо это было смерти подобно: ее крик мог остаться неуслышанным в пылу драки.

Закрутив одного нападающего вокруг своей оси, она отбросила его в сторону остальных, и это дало ей мгновение передышки.

— Сдаюсь!!! Отведите меня к своему господину!

Охранники, наконец, замерли, прекратив атаковать. Один из них, седой, но крепко сложенный, прокричал в ответ:

— Брось оружие!

— Отведите меня к чародею, — выдохнула девушка, опуская меч. — Я должна с ним увидеться, и немедленно!

— Положи меч и отойди в сторону, — ответил все тот же боец. — Тогда мы отведем тебя к хозяину. Он просил сохранить вам жизнь, если это будет возможно.

— Ага! А если я оставлю оружие, вы доложите ему, что возможности не предоставилось? — съязвила Лисси.

— Слово чести, — отрицательно мотнул головой стражник.

— Хорошо, — кивнула девушка, прикинув, что сможет убить его голыми руками, если что-то пойдет не так. — Вот мой меч, — она медленно положила клинок на камни, обильно вымоченные кровью.

— Руки вперед! — седой осторожно приблизился. — Туннар, берем ее.

От толпы отделился еще один стражник, недюжинного роста. Они схватили Лисси за запястья, сжав их так, что кости хрустнули.

Девушка инстинктивно рванулась прочь.

— Не дергайся, — пробасил тот, что звался Туннаром. — Тебе дали слово чести, чего тебе еще надо? Сейчас отведем тебя к хозяину, он разберется.

— Так и будете вести за ручку? — ехидно осведомилась Лисси, шагая по длинному коридору.

— Да, — без тени улыбки ответил седой стражник. — Где второй?

— Какой второй? — неподдельно удивилась Лисси, недоумевая, откуда охране известно о Далахаре.

— Нам сказали, вас двое, — повернулся к ней Туннар.

Девушка почувствовала резкий запах лука, исходивший от него, и поморщилась.

— Я — одна, если только у тебя в глазах не двоится, вонючка, — дерзко ответила она.

Охранник изменился в лице, и Лисси зажмурилась, ожидая оплеухи, но ее не последовало.

“Неплохо их выдрессировали, — подумала она безрадостно. — Хорошая дисциплина у врага — еще одна неприятная новость.”

Неожиданно они оказались перед дубовой дверью высотой до потолка. Седой стражник деликатно постучал:

— Хозяин? Мы доставили девушку.

— Ведите, — тотчас раздался голос из-за двери.

Лисси оказалась в большой зале с камином, выложенной мрамором и малахитом. Комната была столь же огромной, сколь и пустой. Из мебели здесь находился только письменный стол с причудливой резьбой и такой же стул, весьма тяжелый на вид. Через гигантское, идеально прозрачное окно падал свет.

Человек с черными как смоль волосами, в мантии чародея, медленно обернулся к вошедшим:

— Вот это красавица! — удивленно воскликнул он, увидев Лисси.

Одетая в порванный во многих местах, запыленный плащ, забрызганная кровью с ног до головы, девушка усмехнулась.

— Что привело такую восхитительную прелестницу в мой дом? — полюбопытствовал маг. — Что могло заставить ее совершать такие ужасные поступки, убивать моих бедных людей, рисковать жизнью ради встречи со мной?

— Меня зовут Хелессиарре, — ответила та просто. — Недавно я потеряла любимого, и почти уверена, что это — твоих рук дело. Поэтому, если хочешь жить, попытайся доказать, что ты не причем.

— Хелессиарре? — переспросил чародей с интересом. — Однако! Я ждал кого-нибудь из вашей шайки, но Вас — меньше всего, признаюсь.

— Ты знаешь меня? — опешила девушка.

— Лично не имел чести быть знакомым, — гротескно поклонился маг. — Но заочно… О, да, милая красавица, знаю. Еще как знаю! Я, скажем так, в курсе, кто Вы, откуда и куда направляетесь, и с кем. — Он сделал ударение на последнем слове. — Должен признаться, не все из вашей компании мне были симпатичны, Лисси… так, кажется, Вас звал этот эльф?

— Так значит, это — ты, — сквозь зубы прорычала девушка. — Ты нанял головорезов, чтобы уничтожить нас, ты все это подстроил! И ты убил Эна! Ублюдок!

Она рванулась из рук охраны. Те, однако, держали лиссины запястья, как в тисках.

— Очень интересно, — насмешливо проговорил маг, внимательно изучая Лисси. — Значит, Вы, юная прелестница, ставите мне в вину смерть вашего кавалера? Поверьте, он бы убил меня с не меньшим удовольствием, чем я его. Просто, так уж получилось, что я оказался хитрее в этот раз, и опередил вашего эльфа. Война, знаете ли, такое дело… Особенно — личная война. Там, представьте себе, убивают.

— Что он тебе сделал? — прорычала Лисси, снова тщетно дернувшись из рук стражи.

— А он Вам не рассказывал? — чародей закатил глаза в притворном удивлении. — Ну, надо же. Оказывается, эльф Вас обманывал? Какая незадача… А может, у Вас, такой красивой и наверняка чудовищно глупой, просто не хватало умишка поинтересоваться прошлым своего избранника? Тогда ему и лгать Вам не пришлось…

— Если я не смогу тебя убить, — холодно процедила Лисси сквозь зубы, — то мои друзья до тебя доберутся!

— Спешу разочаровать Вас, прекрасная Хелессиарре, — в голосе волшебника, несмотря на сладкие речи, прорезалась сталь. — Ваши жалкие друзья никогда не приблизятся к моему могуществу. Им за всю жизнь не научиться сотой доле той магии, что творю я! Я — единственный в мире, кто обладает такой силой. Правда, — чародей хихикнул, и это было так неуместно, что Лисси вздрогнула, несмотря на все свое самообладание, — был еще один не в меру обнаглевший эльф, но мы его своевременно устранили, да-с. — Маг довольно потер руки.

— Скажу Вам по секрету, юная прелестница, — продолжил он после небольшой паузы, — Эннареон был единственным, кто внушал мне… нет, не страх, но легкую боязнь, что ли. А я уже немолод, и терпеть не могу, когда что-то меня беспокоит, отвлекает от важных дел. Вы уж не держите на меня зла, — улыбнулся чародей издевательски. — Уничтожение источника опасности — самое естественное действо для человека. Вот Вы, например, боитесь мышей? Пауков? А?

Лисси грязно выругалась.

— А вот грубить не надо, — на лице черноволосого мага появилась очередная слащавая улыбочка. — Допустим, боитесь. Все красивые и глупенькие девушки боятся пауков. И Вы его, бедняжечку, ррраз — и ножкой! Безо всяких высоких раздумий о совести, гармонии и бесценности жизни. Ну а чем, в этом случае, эльф хуже? Мне он доставлял гораздо больше неприятностей, чем Вам — маленький беззащитный паучок.

— Что он тебе сделал, ты, мерзавец? — яростно выкрикнула Лисси.

— Прошу простить, милая, но подробностей не будет, — чародей гротескно поклонился. — Неужели Фавилла Вам не сказала? Не поведала грустную и поучительную историю о том, как один из Изначальных вдруг начал вмешиваться в дела, в которые ему как раз влезать-то и не стоило? Странно… Это — одна из любимых ее баек. Впрочем, совсем скоро Вы сами сможете спросить Эннареона, — он лукаво подмигнул.

— Где? Когда? — с жадностью спросила девушка.

Человек в мантии довольно расхохотался:

— В каком-нибудь другом мире, конечно же! Попросите своих богов, чтобы они отправили Вас туда же, куда попал ваш ненаглядный эльф. Увести и убить, — коротко отдал он приказ.

Лисси почувствовала, как холодная ярость захлестнула ее с головой.

— Я с радостью пойду за Эннареоном, — ледяным голосом проговорила она. — Но сперва, — девушка напрягла руки в кистях, — я убью тебя!

Она сделала рывок вперед, и, когда стражники инстинктивно дернули ее назад, поддалась этому движению. Первый из телохранителей чародея попытался пресечь попытку вырваться, но было поздно: Лисси привела локти к туловищу, как учил ее Эннареон, и резко, с приседом, крутанулась.

Увлекаемый движением, стражник был вынужден отпустить ее руку, чтобы не упасть, и тут же получил удар пальцами в трахею. Туннар уже наполовину извлек свой меч, но Лисси была быстрее. Она ударила его ребром ладони по шее, в месте, где артерия ближе всего подходит к поверхности, и для верности — кулаком освободившейся руки в висок.

Он умер еще после первого удара, так и не успев достать оружие. Девушка сделала это за него, и, с мечом в руках, бросилась к магу.

— Traekkart Ehhara! — спокойно улыбаясь, произнес он чуть ли не нараспев, подняв правую руку и удерживая Символ.

Лисси улыбнулась в ответ одними уголками губ, совсем как Эннареон когда-то.

— По-твоему, только у твоих головорезов может быть Смарагд Отречения?

Это было ее ошибкой. Маг и сам успел осознать, что заклинание не подействовало, и использовал эту секунду, чтобы схватить свой жезл. Лисси, не медля более, ударила мечом наискосок, сверху вниз, но чародей уже смог парировать удар. Лезвие меча со звоном скользнуло по магическому жезлу, высекая снопы искр.

— По-твоему, только ты умеешь обращаться с оружием? — в тон ей ответил чародей, перехватывая жезл посредине и яростно атакуя.

Девушка не отвечала, недовольная собственным промахом, сосредоточенно отбивая удары, сыпавшиеся на нее со всех сторон.

“Нет бы сначала заколоть ублюдка, а потом уж пускаться в разговоры”, — тоскливо подумалось ей.

Однако маг, без сомнений, уступал Лисси в мастерстве поединка. Девушка, перестав, наконец, укорять себя, сконцентрировалась на бое, и это начало приносить плоды. Она перешла в наступление, заставляя чародея отходить, шаг за шагом. За несколько минут, маг получил три легкие раны, так и не сумев причинить Лисси хоть какое-нибудь повреждение.

Волшебник запаниковал. Он обладал одним из величайших магических даров в мире, но тот был абсолютно бесполезен против Смарагда. Еще с полсотни лет назад поняв эту свою уязвимость, общую беду всех чародеев, он начал оттачивать мастерство боя без помощи заклинаний, и, несомненно, в этом преуспел. Но сейчас ему противостоял еще более хорошо подготовленный противник. Недооцененный поначалу, и потому опасный стократ.

Лисси прочла испуг в глазах мага и позволила себе слегка улыбнуться. Очередной удар, уход с линии атаки, легкий поворот, и снова удар, коварный, со сложно угадываемой траекторией. Чародей в последнее мгновение лишь чудом избежал смерти, выгнувшись дугой. На лице его расцвел алым еще один глубокий порез.

Внезапно послышался топот ног, и в залу вбежал Далахар, с ног до головы вымазанный в крови, своей и вражеской. Одежда на нем свисала клочьями, живописно развеваясь во время бега. В руке он держал Лиссин меч.

— Это и был твой план? — воскликнул он, бегло осматриваясь. — В жизни не видывал более дурацких затей!

Девушка молчала, сосредоточенно тесня чародея к стене. Тот, отступая, наконец почувствовал лопатками близость преграды, и понял, что у него остался последний шанс спасти свою жизнь. Собрав остаток сил, он обрушил на Лисси град ударов, скорее хаотичных, чем продуманных. Но ему требовалось, чтобы девушка под натиском хоть немного отступила. И он добился своего: Лисси, слегка удивленная таким напором, сделала шаг назад.

Громко прозвучало заклятье, и на месте, где стоял маг, вспыхнул ослепительно-яркий сноп света. Лисси, чья реакция была молниеносной, рванулась к нему, а Далахар, совершив один гигантский прыжок через полкомнаты, — за Лисси, успев схватить ее за рукав плаща.

Голову девушки будто сдавил стальной обруч: раскалывающая боль обрушилась на нее так неожиданно, что она вскрикнула и на мгновение потеряла ориентацию. В следующий миг она упала на песок и удивилась, откуда взялся шум волн в этой зале, расположенной за тысячи лиг от моря. После этого сознание оставило ее.

Впрочем, забытье длилось лишь несколько мгновений.

“Наверное, я пропустила удар в голову, — подумала Лисси, — вот и мерещится всякое.”

Открыв глаза, девушка рывком встала, и первое, что она увидела, было море. Безбрежное, синее море неспешно катило свои волны к песчаному берегу.

— Я, конечно, не сумасшедший картограф с делорского рынка, — заметил Далахар негромко, — но не думаю, что сильно ошибусь, сказав: “Добро пожаловать домой, Лисси.”

— Ты хочешь сказать, что это, — девушка обвела пейзаж рукой, — это…

Северянин коротко кивнул:

— Я почти уверен, что мы в Раттории.

— Какой красивый городок! — восхищенно выдохнула Альрин, любуясь Делором в свете закатного солнца.

Белые стены домов, окрашенные в нежно-розовые цвета, напомнили ей родной Визенгерн: там тоже предпочитали строиться из белого камня. Но Делор, будучи намного меньше, очаровывал совсем по-иному, завораживал и убаюкивал тишиной своих широких улиц. Площади города были чем-то неуловимо похожи на сонные лесные поляны, и даже возле ратуши редко когда бывало многолюдно.

— Да, приятное место, — подтвердил Эллагир. — Что скажешь, друг? — повернулся он к Тангору.

Гном неопределенно пожал плечами, словно говоря: “город как город, ничего особенного.” Альрин тихо рассмеялась:

— Ну, конечно. Здесь нет пещер с алмазными сводами!

— И галерей длиной в два Столичных тракта, — в тон ей подхватил чародей.

— И огромных кованных ворот на входе…

— А главное — ни одной подъемной машины!

Тангор, наконец, слабо улыбнулся.

— Мне здесь тоже нравится, — задумчиво проговорил он, раскачиваясь на Ромашке в такт ее поступи. — Просто у меня мысли о другом.

— О чем же? — полюбопытствовала Альрин.

— Первое, — загнул гном палец в латной рукавице, — кого именно мы здесь ищем. Второе — как мы его найдем…

— Или ее, — ввернул Эллагир.

— Или ее, — недовольно поправился Тангор. — Третье — как мы ее убьем.

— Или его, — усмехнулась чародейка.

— Друзья, — едва сохраняя остатки терпения, воскликнул гном. — Давайте не будем цепляться к словам, а вместо этого подумаем над ответами? Вопросы отнюдь не праздные!

— Сперва нужно выяснить, здесь ли Лисси, — покачала головой Альрин. — Она все время шла впереди, и дорога должна была привести ее сюда.

— Мы вроде решили не навязываться, — напомнил маг.

— Да, — кивнула девушка. — Надо было дать ей время побыть одной. Но дальше так продолжать нельзя… Если она здесь, то наверняка попытается найти главаря варваров. Понятно, чем это для нее обернется!

— Четвертое, — вздохнул Тангор, загибая очередной палец. — Где искать Лисси.

Чародейка кивнула.

— Остановимся в какой-нибудь таверне перекусить, ну и расспросим местных жителей. Лисси — запоминающаяся девушка. Прошу прощения, господин! — воскликнула она, обращаясь к встречному прохожему.

Тот остановился, слегка озадаченный: за все его пятнадцать лет так к нему еще обращались.

— Вы не подскажете, где найти в этом славном городе лучший трактир с постоялым двором?

Паренек озадаченно поскреб в затылке.

— В двух кварталах выше есть неплохая таверна. Мимо не пройдете, вывеска у них огроменная! Мой хозяин с ними даже судиться пытался, потому как за ихней вывеской нашей не видно. Да только все без толку: судья наш падок на денежки. А мой хозяин…

— Благодарю Вас, господин, — деликатно остановила его Альрин. — Как называется это место?

– “Два брата”, — ответил смущенный донельзя юноша. — Может, вас проводить?

В таверне яблоку было негде упасть: казалось, здесь собрался весь Делор. Посетители гудели, как рассерженный пчелиный рой, обсуждая свежие события. Шутка ли — банда разбойников, обирающая почти всех купцов города, нашла свой конец.

Гвилар с ног сбился, выполняя многочисленные заказы, от которых отбоя не было. Каждый хотел за кружечкой эля услышать невероятную историю, как два бесстрашных воина с далекого севера расправились с шайкой Скартала.

Надо заметить, история от раза к разу становилась все богаче на детали, а роль трактирщика в ней заметно возросла. Когда Альрин, Эллагир и гном вошли в душноватую залу, до них донеслись его слова:

— …и тогда я говорю: “Нет, ребята, надо дать им бой!” Лисси — бедовая девчонка, сразу согласилась, а варвар оказался каким-то дохловатым, все раздумывал, нельзя ли миром дело решить”…

— А ну-ка, поди сюда, — Тангор ухватил трактирщика за локоть и бесцеремонно оттащил в сторону. — Давай поподробнее про бедовую девчонку!

— Господа, право же…

— Высокая, светловолосая, в серо-зеленом плаще и машет мечом так, что его не видно? — незамысловато охарактеризовал ее Эллагир. — Где она?

— Позвольте узнать, а вы кто ей будете? — малость оправился от неожиданного натиска трактирщик. — Ежели что, через меня вы ее не найдете! Она ушла невесть куда, а и знал бы — не выдал.

— Мы — ее друзья, — мягко вклинилась в разговор чародейка. — Мое имя Альрин, это — Эллагир и Тангор, — представила она спутников. — Мы идем из Велленхэма.

— Не беспокойтесь, господа, — добавила она, заметив, что уже десятка два человек заинтересовались разговором и с неодобрением поглядывают на Тангора, по-прежнему не выпускавшего локоть трактирщика. — Мы не причиним вам вреда.

— Это вы должны беспокоиться, — отозвался кто-то из толпы. — Нас-то больше!

Народ одобрительно загудел.

— Ну-ка, гном, пусти его, — поддержал выступившего второй горожанин, — покуда бока не намяли!

— Мне-то? — задиристо уточнил Тангор, не отпуская Гвилара. — У меня свободна всего одна рука, но и ей я наваляю здесь каждому, если захочу.

— А ну, попроб…

— Драки не будет! — громко провозгласил Эллагир, вставая между гномом и горожанами.

— Торрик, дай этому хлыщу промеж глаз! — раздалось в толпе.

— Aelvarian Ye'arrhadh! — звонко пропел чародей, выставляя ладони вперед.

Невидимая волна вихрем пронеслась по таверне, сбивая всех с ног, опрокидывая стулья, сметая тарелки с едой и кружки с элем со столов. Устояли только Альрин, Тангор, трактирщик, да сам Эллагир.

— Ого! — тихонько восхитилась девушка. — Это было умопомрачительно!

— Спасибо, — польщенно улыбнулся чародей. — Последние ночи были богатыми на сны… И я, наконец, почувствовал силу!

Он вновь повернулся к горожанам:

— А теперь, господа, когда вы более расположены слушать…

— Да пошел ты! — раздалось откуда-то.

— Заткнитесь и слушайте! — проревел Эллагир, резко взмахнув правой рукой.

Этого жеста оказалось достаточно, чтобы собравшиеся в трактире утихли. Снова попасть под действие заклятья не хотелось никому.

— Мы не желаем вам зла, — прозвучало это не слишком убедительно, особенно в свете событий последней минуты, но маг продолжил:

— Мы всего лишь ищем своего друга.

— Пытать будете — и то ничего не скажу, — угрюмо процедил трактирщик.

— Отец! — раздался вдруг звонкий мальчишеский голос. — Это — друзья Лисси! Она говорила про них… — по зале, перепрыгивая через поваленные стулья, бежал мальчишка.

— Хоть один здравомыслящий человек в этом городе, — вздохнул Эллагир с облегчением.

— На одного больше, чем я сперва подумал, — хмыкнул гном, отпуская, наконец, руку трактирщика.

— Господа, — потирая локоть, обратился к троице Гвилар. — Отчего же вы сразу не сказали, что Лисси — ваша подруга?

— Мы сказали, — заметила Альрин прохладно. — Но нас никто не слушал.

— Люди взвинчены, — немного извиняющимся тоном отвечал трактирщик. — После всего, что тут было… По правде говоря, Лисси-то спасла и меня, и Ольве, — он кивнул на мальчишку. — Да и многих других…

— Куда она ушла? — бесцеремонно прервала его чародейка.

— Увы, — печально вздохнул трактирщик. — Она явно дала понять, что идет на верную смерть.

— Так… — Альрин шумно вдохнула. — А она не сказала, куда именно?

— К сожалению, нет, — совсем расстроенно ответил хозяин трактира. — А лезть с расспросами я, понятно, не посмел…

— Лисси спрашивала, есть ли в городе маги, — ввернул Ольве.

Трое друзей так резко повернулись к мальчишке, что тот попятился.

— Она попросила рассказать меня о самых богатых и известных людях города, — нервно облизнув губы, продолжил он. — А потом… потом она с другом начала обсуждать… прошу прощения…

— Ну, говори же! — воскликнул Эллагир. — Не тяни!

— Они сказали, что у вас, верно, денег немного, но, возможно, есть что-то ценное… — наморщив лоб, вспомнил мальчишка. — А затем Лисси спросила, есть ли в городе чародеи.

Альрин со странным выражением посмотрела на Эллагира.

— Мы с тобой — недоумки.

— А что за друг такой был с Лисси? — неожиданно спросил Тангор.

— Тоже воин, — ответил Ольве. — Она звала его Далакар, кажется…

— Далахар?! — в один голос вскричали все трое.

— Да, именно так, — кивнул паренек. — Вы его тоже знаете?

— Знаем, — задумчиво согласилась чародейка. — Однако, главный вопрос в другом.

Она снова повернулась к Ольве:

— Так что же, есть ли в Делоре маги?

Солнце уже совсем скрылось за поясом гор на западе, и на город опустилась ночь. На пустынных улицах редкие прохожие могли стать свидетелями поистине необычной для Делора картины: рассекая тьму, по каменным мостовым мчались три лошади: снежно-белая, угольно-черная и гнедая. Скакавший с Эллагиром на Фаэле, сын трактирщика указывал дорогу.

На открытом пространстве эльфийские кони мчались бы намного быстрее, но здесь, стесненные улицами и поворотами, они шли не быстрее тангоровой Ромашки. С той лишь разницей, что гнедая кобыла скакала почти на пределе возможностей, а Снежка и Фаэль имели более чем солидный запас сил.

Разорвав ночную тишину яростным стуком копыт, они влетели на рыночную площадь. Как и во многих других городах, в Делоре иные торговцы ночевали прямо в тех же палатках, в которых с утра до вечера привечали покупателей. Поэтому сам рынок не закрывался никогда, а некоторые купцы продолжали торговать даже ночью. Такие, как правило, предлагали лекарские снадобья или любовные зелья, словом — товар, покупка которого не терпит отлагательства до утра. И уж конечно, за неурочный час дельцы запросто назначали двойную, а то и тройную цену.

По счастью, Ольве отлично ориентировался в этом маленьком городе из палаток и торговых рядов. Дважды повернув направо от входа, он вывел спутников точно к шатру прорицательницы.

— Что за бред? — возмутился Тангор, прочитав надписи, означавшие, по мнению Фавиллы, “Добро пожаловать” на языке гномов. — Какая, Троар ее забери, корова?!

– “Дверь открытый”, — прочитал Эллагир написанную по-велленхэмски околесицу. Чтобы разглядеть буквы, ему пришлось подойти почти вплотную к стенке шатра. — Однако! Если с чарами она обращается также, как с языками…

— Нет-нет! — замахал руками мальчишка. — Фавилла — очень могущественная колдунья!

— Сейчас посмотрим, — пробормотала Альрин. — Kalle kanni Bethan!

— Отклик есть, но очень слабый, — объявила она, наконец. — Я даже не могу понять, то ли это немощный чародей внутри, то ли какое-нибудь слабенькое заклятье на самой палатке.

— Есть только один способ это выяснить, — заметил Тангор, рывком отодвигая занавеси на входе. — Да, здесь спит женщина, — сообщил он, бросив взгляд в темень шатра.

— Ты — Фавилла? — громко спросил Эллагир, заходя следом. — Просыпайся, нам надо с тобой поговорить.

— Что такое? — сонным голосом отозвалась провидица. — Приходите утром…

— Сейчас, — отрезала Альрин. — Вставай побыстрее.

— Да вы знаете, с кем говорите?! — гневно ответила Фавилла, приподнимаясь на подушках. — Я — Верховная Жрица Семи Созвездий! Если не прекратите мне докучать, я нашлю на вас такое проклятье…

— Я сейчас сам нашлю на тебя проклятье, ни один костоправ не поможет! — зарычал Тангор, подходя ближе. — Сказано тебе, подниматься!

— Хорошо, хорошо, — испуганно проговорила та, отползая назад и зажигая свечу. — Но учтите, за ночной прием — пятикратная цена!

Альрин молча вынула из кошеля на поясе три золотых, тускло сверкнувших в неровном свете пламени.

— Спрашивайте, господа, — переменилась в лице Фавилла. — Поведаю и о прошлом и о будущем столь дорогим гостям!

— Обойдемся без сказок на ночь, — усмехнулся Эллагир. — Сегодня, ближе к вечеру, к тебе приходила светловолосая девушка…

— Верно, была такая, — кивнула прорицательница. — Она искала чародея, и я указала место, где его можно найти…

— И где же? — вкрадчиво поинтересовалась Альрин.

— Большой дом белого камня, неподалеку от ратуши. На его воротах выкован коршун. Ваша подруга отправилась туда…

Фавилла хотела сказать еще что-то, но спутники уже покинули шатер.

— В таком маленьком городке, и целых два чародея — донесся до прорицательницы голос гнома снаружи.

Альрин расхохоталась:

— Я бы на ее месте постеснялась называть себя чародейкой… Обычная ярмарочная фокусница.

— Мои предсказания сбываются довольно часто, — пробурчала Фавилла недовольно, пряча монеты в карман халата. — А тебе, Альрин ден Линденгер, неплохо бы поучиться хорошим манерам!.. Эх, что ни говори, а день, хоть и суматошный, но довольно прибыльный! — прибавила она, похлопав себя по карману. — Грех жаловаться.

Прорицательница устроилась поудобнее на подушках, потушила свечу, и в шатре снова воцарилась тьма.

Ольве и в этот раз не подвел. Зная город, как никто другой, он сумел спрямить путь от рынка до ратуши чуть ли не наполовину. Было новолуние, и обитель чародея едва выделялась на фоне остальных строений в округе. Но Тангор еще издали рассмотрел коршуна на вратах.

— О, да! — провозгласила Альрин, опробовав ”Пристальный взор Бетан” и почувствовав сильный магический отзыв. — Дом нашпигован чарами, как запеченая индюшка — яблоками.

— Наконец, нашли того, кого искали, — ухмыльнулся Эллагир, разминая кисти.

— Можешь оказать нам одну услугу? — внезапно проговорила Альрин, повернувшись к сыну трактирщика. — Возьми наших лошадей и отведи их к себе на двор. Утром мы за ними вернемся.

— Или не вернемся, — скептически хмыкнул Тангор.

— И еще кое-что, — задумчиво протянул Эллагир.

Запустив руку в заплечный мешок, он порылся там немного и извлек потрепанный свиток, в котором чародейка узнала манускрипт Риллианнат.

Вопросительно взглянув на Альрин, Эллагир передал свиток мальчику.

— Сохрани его до нашего возвращения.

— Если таковое случится, — снова проворчал гном, заслужив сумрачные взгляды от обоих магов.

Убедившись, что Ольве скрылся за поворотом, чародейка повернулась к спутникам:

— Я не знаю, что нас там ждет, — проговорила она спокойно. — И у меня нет какого-нибудь потрясающего плана. Больше того, мы даже не уверены, что живущий здесь маг — виновник наших бед. Давайте просто постучимся и зайдем туда, а дальше видно будет.

— Потрясающий план, — ехидно одобрил Тангор.

— Гениальность — в простоте, — процитировал Эллагир известную пословицу. — Чего же мы ждем? — И он затарабанил по воротам кулаком.

Вскоре по ту сторону забора, больше похожего на крепостную стену, послышались шаги, замелькали огни, и, наконец, лязгнул засов.

— Что угодно вашим милостям? — довольно учтиво осведомился стражник, высунувшись из полуоткрытой двери и осветив лицо каждого факелом.

— Мы хотим увидеть твоего хозяина, — ответила Альрин, выступая вперед.

— Проходите, — стражник посторонился, пропуская троицу во двор. — Как о вас доложить?

“Что-то подозрительно легко они нас впускают, — подумал Эллагир, осматриваясь вокруг. — Или у местных чародеев так заведено, что в любое время можно на огонек завернуть?.”

— Скажи, что пришли два члена Ордена магии Воздуха с просьбой о помощи, — проговорила Альрин. — Господин Тангор с нами, — добавила она, проследив за взглядом стражника, остановившемся на гноме.

— Прошу вас подождать, — оставив факел в начищенном до блеска бронзовом держателе, тот с поклоном исчез.

— Не нравится мне здесь, — заметил Тангор, едва они остались одни.

— Ну, прием не из худших, — пожала плечами чародейка. — Нас впустили, и даже охрану не приставили

— Великий Троар, люди вообще видят что-нибудь дальше собственного носа? — вздохнул гном. — На нас нацелено, самое меньшее, пять стрел, лучники засели у тех окон, — он мотнул головой в направлении, где Альрин только угадывала очертания дома. — Думаешь, стражник оставил огонь, чтобы нам было не страшно в темноте? Это — чтобы они могли лучше прицелиться. И кстати, по центру двора — здоровенное кровавое пятно.

— Так намного лучше, — удовлетворенно кивнул Эллагир.

Казалось, тот факт, что их держат на острие стрелы, наоборот успокоил его.

— Иначе, все выглядело слишком просто, а потому — опасно, — пояснил он друзьям.

— Я связался с сумасшедшими, — пробормотал Тангор.

Маг открыл рот для ответа, но сказать ничего не успел. Внезапно, повинуясь заклинанию, во дворе вспыхнули факелы, — десятки, если не сотни. Стало светло, как днем, и чародеи, наконец, разглядели дом, массивные каменные ступени, ведущие ко входу, и таких же внушительных габаритов дубовую дверь.

— Слабенький трюк, — ничуть не впечатленный произошедшим, усмехнулся Эллагир. — Погасить?

— Не надо, — ответила Альрин. — Судя по всему, хозяин решил принять нас здесь. И то верно, зачем пачкать в доме, — весело закончила она, собирая пальцы в Символ Эххара.

— Но мы ведь сначала убедимся, что он виновен? — поднял бровь маг.

— Если будет время, — пожала плечами девушка. — Непременно.

Створки дверей медленно, с усилием, разошлись, и на пороге показался мужчина, одетый в черную мантию с капюшоном, скрывавшим лицо. Неторопливо спустившись по лестнице, постукивая жезлом по камням, он направился к стоявшей неподвижно троице друзей. Острие жезла высекало искры из булыжников, которыми был вымощен двор.

По мере приближения мужчины, Альрин и Эллагира все больше и больше охватывало изумление и чувство нереальности происходящего. Спутать эту походку с чьей-нибудь другой они бы не смогли при всем желании. Все сомнения рассеялись, когда чародей остановился в десяти шагах от них и откинул капюшон.

— Альрин и Эллагир… Какую именно помощь вы желали бы получить? — звучно проговорил Сандар, и холодно улыбнулся.

— Коршун… — потрясенно выдохнул Эллагир, отступая на шаг назад.

— Попросил бы Вас называть меня магистром. По крайней мере до тех пор, пока не завершите свое задание, — Сандар церемонно поклонился.

— Что Вы здесь делаете, Магистр? — наконец, к Альрин вернулся дар речи.

— Неуместный вопрос, — сухо заметил чародей. — Не я, а вы стоите на пороге моего дома, хотя должны быть совершенно в другом месте… в Иллереммине, если я не ошибаюсь? Выполнять задание, которое вам было дано.

— Так вы, ребята, друг друга знаете? — влез в разговор гном.

Коршун внимательно посмотрел на него:

— Не имел удовольствия быть знакомым лично, господин Тангор. Мое имя — Сандар, я учил ваших друзей искусству магии.

— Ну, как меня зовут, вы-то явно знаете, — заметил тот безо всякого почтения. — И я даже не спрошу, откуда. Где Лисси?

— Вы не очень-то вежливы для гостя, многоуважаемый гном, — без тени улыбки заметил Сандар. — А что до вашего вопроса… знал бы кто, до чего мне самому интересно, куда же попала эта сумасшедшая девчонка, кинувшись за мной в портал, и как она вообще ухитрилась сквозь него пройти! Мы так мило беседовали у меня в зале, а затем она почему-то схватилась за меч, ну а я — за жезл… Маленькая мерзавка припрятала Смарагд Отречения, так что колдовать было затруднительно. Не стоит делать лишних движений! — воскликнул он, заметив, как изменились в лице чародеи. — Вы под прицелом моих людей.

— Да, пятерых, — бросил Эллагир небрежно.

Сандар мгновение удивленно смотрел на него, а потом расхохотался:

— Гном их все-таки увидел, да? Ну да ладно… Чтобы избавить вас от ненужных иллюзий, хочу сказать: каждый мой человек носит Смарагд. Вы здесь почти бессильны, ибо ваши чары ничего не стоят. Вряд ли вы настолько преуспели в бое на мечах, как ваша подружка.

— Но у Вас-то, Магистр, талисмана, подавляющего заклинания, быть не может, — заметил Эллагир. — Иначе Вы сами не смогли бы колдовать. Так назовите мне хоть одну причину, по которой я не могу убить Вас прямо сейчас? Учитывая, что Вы попытались сделать то же самое раньше, подослав орду головорезов.

— Убить меня? Стрелой Эххара, что ли? — Сандар искренне удивился. — Я был лучшего мнения о Вас! Неужели Вы всерьез считаете, что мне можно навредить таким примитивным заклятьем?

— Дозволите попробовать, Магистр? — издевательски спросил юноша.

Сандар хитро прищурился:

— Извольте! Стража, — повысил он голос. — не стреляйте пока в этого молодого человека.

— Эл, он что-то замыслил! — горячо прошептала Альрин. — Не делай этого.

— Надо выяснить, как он защищается, — едва шевеля губами, ответил Эллагир. — У меня нет другого шанса.

— Я готов, — Сандар вышел на середину двора и стал, расправив руки в стороны, точно собирался обнять дорогих гостей.

— Traekkart Ehhara! — выкрикнул Эллагир, нацелившись точно в грудь чародею.

Сине-фиолетовая молния, сорвавшись с пальцев, причудливо расчертила пространство двора, устремившись к Сандару. Но, не долетев до цели какой-то дюйм, она отразилась от невидимой преграды и рванула обратно. Два возгласа слились в один:

— Эл, берегись!

— Valtirassa Skaladhar!

Заклятье ударило в Щит Скаладара и рассыпалось. Воцарившуюся тишину разорвали редкие хлопки в ладоши.

— Браво! — проаплодировал Сандар. — Беру свои слова обратно, Вы даром времени не теряли. Кто научил Вас этим чарам?

— В книжках прочитал, — огрызнулся Эллагир.

— Совсем неплохо, — еще раз кивнул магистр уважительно. — Но даже боевые формулы Скаладара в подметки не годятся моей защите. Вам, к слову, удалось определить, что за чары я использую? — Он издал короткий смешок.

— Покров Тьмы, он же — Оберег Файнара, — пожала плечами Альрин. — Непробиваемая штука, Эл, — вздохнув, добавила она. — Ни магией, ни оружием, ничем.

— Вы, Альрин, всегда были сильны в теории, — заметил Сандар. — Действительно, против этого заклинания нет ничего, оно практически идеально! Без единого изъяна, кроме… может, вспомните? Я вам говорил! — шутливо погрозил он пальцем.

— Формула работает только ночью, — спокойно, как на уроке, ответила девушка. — Она рушится при солнечном свете и восстанавливается после наступления темноты.

— Верно! Ставлю Вам “непревзойденно”, как и всегда. — Магистр гротескно поклонился. — Но уверяю, до утра наша беседа не затянется, а ночью с солнцем бывают сложности естественного характера, — он снова рассмеялся.

— Зачем все это, Сандар? — Альрин обратилась к чародею по имени в первый раз в жизни. — Я знаю, что весь смысл нашего задания — незаметно вынести свиток Риллианнат из города, чтобы он не достался вашим противникам. Но мы-то никогда не были врагами! Мы тебе доверяли… я тебе доверяла! — поправилась она. — Почему ты просто не потребовал свиток обратно?

— А ты бы отдала? — резко спросил маг, тоже переходя на “ты.” — После того, как этот паскудный эльф рассказал тебе, что там сокрыт секрет абсолютной власти?

— Откуда ты…

— …узнал? — Сандар снова улыбнулся ледяной улыбкой. — О, я много знаю о вас. Вы даже не представляете, сколько. Ты права. Все, что от вас требовалось, это — унести свиток подальше от Визенгерна, чтобы одурачить Орден. Они шпионили за мной, контролировали каждый мой шаг. Но на вас, дурачков, никто б и не подумал. И я обвел их вокруг пальца! — магистр хохотнул. — Выбрал самых сообразительных и способных, чтобы они могли защитить свиток, если что-то пойдет не так.

— Но Эннареона перехитрить было сложнее, — после паузы продолжил Сандар. — Он навязался к вам сразу же, верно? Думаете, ваша встреча была случайной? Ха! Этот гаденыш любого за пояс заткнет по части интриг.

— Не смей! — задохнулась от возмущения Альрин. — Не смей так о нем говорить!

— Очень трогательно, — хмыкнул магистр. — Защищать того, кто на протяжении всего пути так цинично вас всех обманывал! Так оправдывают разве что любимых… постой-ка! — он хитро прищурился. — Неужели я что-то не знаю о вас с эльфом? Книга не все мне рассказала?!

— Книга! — понимающе протянула Альрин, уводя разговор в сторону со скользкой темы.

— Да, книга, — довольно подтвердил Сандар. — Правда, это было удачной идеей — подсунуть вам якобы магический фолиант, чтобы вы таскали его с собой везде и всюду? Она попала ко мне очень давно, и я сразу понял, как она работает. Полезная вещица: все, что происходило в вашей сумасшедшей компании, становилось тот час же известно мне. А ты надеялся прочесть что-то на ее вечно пустых страницах? — расхохотался он, обращаясь к Эллагиру.

— Но ведь… — начал сбитый с толку Тангор, но Альрин шикнула на него:

— Тсс! Ни слова!

Гном, и сам понимая, что чуть не ляпнул лишнего, замолчал, продолжив изучать расположение стражи.

— Надо было избавиться от эльфа. То, что вы сбились с пути, блуждая по Тоддмерской равнине, — моих рук дело. Прикрыть от вас часть звездного неба облаками, — пара пустяков, — Сандар радостно потер руки. — Я смеялся до колик, когда вы выясняли причину, по которой забрели невесть куда!

— Ну а дальше все просто, — в тон ему продолжила Альрин. — Зная дорогу, по которой мы пойдем, ты нашел подходящее место, чтобы запереть нас там, как в мышеловке. Нанял орду варваров, чтобы те перебили всех, кроме меня, и доставили тебе свиток Риллианнат. Одного не пойму, зачем тебе я?

— Ты уже ответила на этот вопрос, — пожал плечами Сандар. — Ты мне верила. Неглупый, сообразительный, способный человек, которому я бы тоже мог немножко доверять, всегда пригодился бы. А если он, вдобавок, — красивая девушка, то тем лучше для меня, не правда ли?

— Я убью тебя, — с ледяным спокойствием произнес Эллагир.

— А вот твой избранник не дотягивает до “способного” и “сообразительного”, — не удостоив того вниманием, продолжил магистр. — Что же до Лисси и Тангора, то они просто оказались, волею случая, в неподходящем месте. В самом-то деле, — с шутливым упреком в голосе воскликнул он. — Не могу же я предусмотреть абсолютно все? Однако, беседа затянулась, — Сандар сделал пару шагов вперед и протянул руку. — Давайте свиток!

— Зачем он тебе? — прозвучал короткий вопрос. — Что ты хочешь от него?

— Я? — магистр удивленно поднял брови. — Я хочу все. Все, что он может дать мне… Признаюсь: я вовсе не обманул вас, когда давал задание обратиться за толкованием написанного к эльфийским мудрецам. Смысл сказанного Риллианнат действительно сокрыт от всех… Но к эльфам пойду я, так будет вернее. Свиток!

Никто не шелохнулся.

— Стража! Обыскать этих троих!

Помня о лучниках, маги и Тангор не особо сопротивлялись, когда подбежавшие охранники Сандар вывернули содержимое их заплечных мешков на камни, исследовали каждый предмет, затем — сорвали одежду и тоже внимательно осмотрели каждый клочок.

— Не нашли? — участливо поинтересовался Эллагир. — Вот незадача… Наверное, это оттого, что у нас его нет, — любезно уточнил он, наслаждаясь игрой чувств на лице магистра.

— Где манускрипт? — отрывисто спросил чародей, сверля каждого взглядом.

Ответом ему было презрительное молчание.

— Это вы сейчас такие храбрые, — усмехнулся Сандар, справляясь, наконец, с эмоциями. — Но мы отправимся в подвал, и там вы захотите рассказать даже то, что не знаете… Увести их вниз! — приказал он страже.

Эллагир шел, подгоняемый вооруженными охранниками, запоминая каждый поворот. Он был уверен, что Альрин и Тангор делают то же самое, но так было надежнее. На шее у магов предательски раскачивались Смарагды Отречения, не позволяющие им пользоваться заклинаниями. Сандар самолично повесил их перед тем, как войти в подземелье.

По мере того, как они спускались все ниже и ниже, воздух становился все более спертым. Изредка им попадались узенькие комнатки с решетками вместо дверей, видимо, для содержания пленников.

Наконец, спуск закончился. Они попали в небольшую залу с невысоким потолком, освещенную факелами, как и все здесь. В углах помещения, в полумраке, виднелись какие-то приспособления, назначение которых узнавать совершенно не хотелось. Посредине комнаты стояла дыба, к которой стража привязала Эллагира. Альрин и Тангор, связанные по рукам и ногам, стояли тут же.

— Сейчас ты расскажешь все, — довольно заключил Сандар, натягивая веревки. — Хочу представить тебя моему приятелю… хотя, вы, кажется, знакомы? Ну, где же ты? — воскликнул он, обращаясь к кому-то в дальнем углу.

— Сейчас-сейчас, — раздался до боли знакомый Эллагиру голос, и на свет вышел Гаппо с тяжелой плетью в руке.

Университетский палач ничуть не изменился:

— О! — удивленно проговорил он, узнав чародея. — Благодарю Вас, Магистр! Это — поистине королевский подарок.

— Он не хочет со мной разговаривать, — с притворной обидой пожаловался на Эллагира Сандар.

— Скоро захочет, — Гапо обошел залу по кругу, выбирая наиболее удобное место. — Не беспокойтесь, скоро он будет умолять о милости поговорить с Вами.

— Qhir ved zaduq^28, — проговорил Эллагир, выворачивая шею, насколько это возможно, чтобы разглядеть, что происходит с остальными.

Альрин стояла у стены, очень бледная, но глаза ее полыхали яростным огнем. Тангор внимательно изучал обстановку, пытаясь найти хоть какую-нибудь возможность спасти положение.

“Глупо все вышло, — подумал он, попеременно напрягая и расслабляя мышцы рук, чтобы немного растянуть веревки на запястьях. — Полезли наобум, без подготовки, без плана, вот и результат.”

— Получи! — Гаппо с силой взмахнул плетью.

Раздался отвратительный звук рассекаемой плоти, усиленный эхом подвала. На спине Эллагира расцвела алым первая рана.

— Что бы ни случилось, Аль, молчи! — выдохнул он, собираясь для следующего удара.

Тот не заставил себя долго ждать:

— Вот тебе!

Плеть снова впилась в спину юноши, вырывая клоки кожи. Где-то сзади Альрин глухо вскрикнула.

— Что, рады бы поколдовать, да не можете? Изумрудики мешают? — Гапо потоптался на месте, примеряясь с очередным замахом. — А я всегда говорил, что от драгоценностей одни беды.

Он нанес очередной страшный удар, от плеча. Эллагир застонал, не разжимая зубов. Снова брызнула кровь.

— Тьфу, мерзость, — сплюнул Сандар, отирая щеку, на которую попало несколько капель.

— Магистр, Вы можете вернуться к делам, — Гаппо поклонился. — Я позову Вас, когда этот молодой человек захочет поговорить.

— Справишься сам? — коротко спросил чародей.

Варвар кивнул в ответ.

— Что ж, не будем мешать мастеру своего дела. — Выходя из залы, Сандар обернулся:

— Смотри, Эллагир, когда Гаппо устанет с тобой, он займется твой подружкой! Захочешь что-то сказать — зови. — Он помахал рукой и, сопровождаемый стражниками, вышел.

— Совсем как в Визенгерне, — Гаппо провел рукой по окровавленной спине юноши.

Тот дернулся:

— Не прикасайся ко мне!.. Чувствовать плеть приятнее, чем твои вонючие лапы.

— Тогда — наслаждайся! — выкрикнул Гапо, нанося очередной удар, и сразу, без передышки, еще один, и еще.

Эллагир сорвался на крик, страшно звучащий в этом подземелье.

— Держи! — плеть прочертила седьмой кровавый след, наискосок, пересекая остальные.

— Как Сандар измельчал, — прохрипел чародей. — Записать в соратники такую мразь!

— О, у нас с ним отличный союз, — варвар усмехнулся. — Откуда, по-твоему, у магистра взялось полтысячи отличных воинов?

Он перехватил плеть поудобнее и быстро нанес очередной удар.

— Ха! — плеть снова змеей впилась в кожу. — Ну, тебе уже есть что рассказать магистру?

Эллагир, прикинув, что Сандар с охраной отошли достаточно далеко, облегченно вздохнул.

— Есть, — он потянулся, проверяя, насколько прочны путы. — Ellavaedar Ellaeghiri!!!

Заклятье, которое впоследствии получило название “Клинок Эллагира”, тогда прозвучало в первый раз. Созданное им два дня назад самолично, чтобы разрушать самые страшные кандалы для чародея — Смарагды Отречения — оно сработало превосходно.

Большой, восхитительный, переливающийся всеми оттенками вешней зелени изумруд, болтавшийся у Эллагира на шее в такт ударам плети, рассыпался в пыль мгновенно, будто размолотый незримыми гигантскими жерновами.

В отличие от остальных, юноша был готов к такому повороту событий. Еще одна формула — и веревки вмиг превратились в пепел. Огонь обжег Эллагиру кисти и лодыжки, но маг не обратил на это внимания.

— Ну что, стручок барсучий, теперь мы поговорим на равных? — ухмыльнулся он, простирая руки вперед.

Палач, осознавший, что все пошло совсем не так, как должно было бы, попытался замахнуться, но Эллагир был быстрее:

— Ierrigo Zartassa! — раскатилось по подземелью страшное заклятье Зарты.

Гаппо вспыхнул, как сухая ветка в костре. Ярко-зеленый магический огонь объял его грузную тушу, в мгновение сожрал одежду

Варвар завыл, закричал каким-то звериным криком, полным нестерпимой боли и страха, завертелся волчком на месте, пытаясь сбить все сильнее разгоравшееся пламя.

— Жаль, что эту штуку нельзя с ним проделать несколько раз, — вздохнул Эллагир, снимая с шеи Альрин изумруд.

— Эл, это было потрясающе! Что за чары ты использовал против камня? — с жаром поинтересовалась девушка. — Это же считалось невозможным!

— Я ведь говорил, что почувствовал настоящую силу!

— Господа, я конечно понимаю, вы увлеклись местью, у вас какое-то там открытие, но… Может кто-нибудь развяжет и меня, наконец? — проговорил Тангор, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — А то ублюдок догорит, я его даже пнуть не успею. А ведь очень хочется!

— Нет смысла тратить силы. Все равно он уже ничего не почувствует, — с сожалением кивнула Альрин в сторону обгоревшего трупа.

— Ну а у меня есть один должок, — Эллагир взял один из уцелевших Смарагдов и подошел к источающему запах горелого мяса телу варвара. — Я когда-то пообещал затолкнуть ему такой камень в глотку…

Сандара они нашли во дворе, где тот оттачивал навыки боя жезлом без помощи заклинаний. Выбрав восьмерых наиболее искусных в драке стражников, чародей велел им нападать на него с оружием. Сам же, усвоив урок, отлично преподанный ему Лисси, тренировал защиту.

В свете десятков факелов худое остроносое лицо Сандара с довольной усмешкой на тонких губах, являло собой поистине демоническое зрелище. Пламя стократ отражалось в глубоко посаженных черных глазах, и, если бы кто-нибудь набрался смелости поймать этот взгляд, то в ужасе отшатнулся бы. Во взгляде не было ничего человеческого.

— Всего восемь? — насмешливо спросил Эллагир, выходя на свет. — Эннареон в одиночку положил куда больше!

Появление молодого чародея было настолько неожиданным, что даже Сандар на мгновение потерял способность соображать. Стражники, нападавшие на него, оцепенели от изумления.

— Ничего личного, ребята, — вздохнул Эллагир, простирая руки вперед. — Ellavaedar Ellaeghiri! Laellirhego da Xatraghar!

Огненные бичи Шатрагара ударили по страже, лишенной талисманов, не оставляя им ни единого шанса на жизнь. Однако, Сандар был защищен превосходно: его чары обошли стороной, не причинив вреда.

Он прорычал какую-то формулу в ответ, изо всех сил ударив жезлом в камни двора. Земля вздыбилась, и огромная волна, подобная океанской, с грохотом помчалась на Эллагира.

— Aelvarian Ye'arrhadh! — выкрикнул молодой маг заклинание, так успешно опробованное им в таверне.

Стихия Воздуха столкнулась со стихией Земли, и между ними началась борьба. Осколки камней летели во все стороны. Пыль, закружившись вихрем, поднялась до небес.

Из-за спины Эллагира девушка послала в Сандара несколько молний, но у того хватало сил и на бой, и на поддержание защитного покрова. Несмотря на напряжение, ясно читавшееся на лице, чародей недобро усмехнулся. Затем, глубоко вздохнув, он удвоил натиск, не прекращая творить заклинание.

Эллагир понял, что нужно изменить способ защиты, иначе, через несколько минут такого противостояния, он сломается.

— Все, за меня! — прорычал он сквозь зубы. — Я сделаю Щит, узкий, но сильный!

Альрин и Тангора не надо было просить дважды. Не проронив ни слова, они стали точно за магом.

Бело-голубой купол вырос мгновенно, накрыв собой трех друзей. Огромная масса земли, песка и камней, не встречая более сопротивления Воздуха, на долю секунды зависла над куполом, а затем с ужасающим грохотом обрушилась вниз.

Двор Сандара стал похож на поле, если бы его перепахал какой-нибудь великанский плуг. Тангор и два молодых чародея не получили ни царапины, но оказались в центре глубокой воронки, образовавшейся, когда пласты земли падали и разбивались о купол.

— Надо выбираться отсюда поскорее, здесь мы — отличная мишень! — воскликнул Эллагир. — Лезем наверх!

И он первый начал карабкаться по наклонным стенам ямы. Альрин двинулась следом. Гном мгновение смотрел на это действо, затем скептически хмыкнул и в один прыжок догнал магов.

— Вы слишком долго зависаете на одном месте, — без обиняков заявил он. — Надо быстрее.

С этими словами, Тангор подхватил Эллагира на одно плечо, Альрин — на другое, крякнул и устремился вверх, легко прыгая по уступам, используя малейшую неровность, каждую крохотную впадинку, чтобы продвинуться дальше.

Подъем на гребень занял от силы десять секунд.

— Уфф, — выдохнул гном, опуская чародеев на землю и выпрямляясь. — Хорошо еще, что в пути не удавалось как следует отъесться.

— По-моему, ты в отличной форме, — заметил Эллагир, оглядывая окрестности в поисках Сандара.

Рельеф здесь изменился до неузнаваемости.

— Я — в отличной, — кивнул Тангор. — А вы — нет, и это хорошо. Если бы вы имели возможность лопать столько, сколько влезет, я б вас сюда не дотащил.

— Traekkart Ehhara! — выкрикнул вдруг Эллагир, выбрасывая правую руку вперед.

Сандар, появившийся на краю обрыва, шагах в тридцати, однако, и не думал прятаться. Надежно защищенный Оберегом Файнара, он от души рассмеялся, глядя, как сиреневая молния, сверкнув в ночи, отразилась от него и устремилась к молодому чародею. Тот грязно выругался и снова прикрыл Щитом себя и остальных.

— Я надеялся, что устроил чудное надгробие над вашими могилками, — продолжал изгаляться Сандар. — Чуть живот не надорвал, увидев, как ты надумал сотворить Щит Скаладара. На моей памяти эта штука защищала только от чар. Что ты сделал, что он прикрыл вас и от камней? Научный интерес, знаешь ли, — он картинно развел руками. — Мне еще таких, как Вы, учить, в Визенгерне.

— Альрин, — тихо проговорил Эллагир, слегка нагнувшись к девушке. — Нужна будет Стрела Эххара. Всего одна! Не промахнись!..

Получив утвердительный кивок, маг снова выпрямился, метнув в Коршуна яростный взгляд.

— Я усовершенствовал чары Скаладара, — усмехнулся он. — Как и некоторые другие заклинания.

— Скажите, какой успех, — язвительно протянул Сандар, однако в его голосе засквозили нотки уважения. — Может, у тебя и против моего Покрова Тьмы что-нибудь найдется?

— Может быть, — задиристо и звонко выкрикнул Эллагир, сделав шаг вперед.

Сандар снова зашелся смехом.

— Ты что, невнимательно слушал свою подругу? До утра, пока солнце не вернулось на небо, я непобедим!

— Ты учил нас, что нельзя недооценивать врага, — негромко заметил юный чародей, собирая пальцы в символ. — Сегодня ты сам совершил эту ошибку.

И, глядя в темно-синее ночное небо, громко, гордо, чеканя каждое слово, он произнес:

— Aen Daerthaero sava'akh!

Крик ужаса застыл у Альрин на губах, едва она услышала начало заклятья. Замер Тангор, вспомнив, как уже слышал эту формулу, когда Эллагир пытался разогнать тучи и призвать солнечный свет. Как чародейка ругала его за то, что он по незнанию подверг себя смертельной опасности.

“Если магу не под силу призвать солнце, из-за естественных причин, например, в подземелье, или ночью, — он умирает, Эл” — далеким эхом отдалось в его голове сказанное тогда.

Точно истукан, в немом изумлении, позабыв про собственное заклинание, которым хотел ударить молодого выскочку-мага, стоял оцепеневший Сандар, которого ученики почти столетие назад прозвали Коршуном.

Застыл, не дыша, весь Делор, и горы окрест, деревья и травы, скалы и камни, птицы, звери и люди в этой части мира, — все замерли, и Эллагир, творя Зов Дартаэра, слышал только биение своего сердца.

А потом, разорвав темное небо, на землю упал первый солнечный луч. Следом — еще один. И еще. За всю историю магии этого мира, это был первый и единственный раз, когда солнце, следуя зову древнего заклинания, взошло на небе в неурочный час.

— Traekkart Ehhara! — раздался в этой звенящей тишине мягкий девичий голос, и сиреневая молния, соперничая в яркости с солнечными стрелами, сорвалась с пальцев Альрин.

Магистр, чье настоящее имя не было известно никому, и которого все знали, как Сандара, рухнул на обломки камней, которыми некогда был вымощен его собственный двор. Выражение крайнего удивления навеки осталось на его лице, в которое теперь можно было смотреть безо всякой опаски. С первым лучом солнца Оберег Файнара развеялся, и заклинание, брошенное Альрин, прожгло Коршуна насквозь. Черная мантия местами обуглилась и еще тлела, когда к лежащему на уступе телу подошел Тангор.

— С ним покончено! — заключил он, кинув взгляд на то, что осталось от некогда великого волшебника.

— Я знаю, — прошептал в ответ Эллагир. — Иначе и быть не могло.

Молодой чародей пошатнулся, попытался найти опору, хватаясь за воздух, и упал на спину, нелепо раскинув руки. Тонкие ручейки крови заструились из его глаз.

— Что с ним? — в два гигантских прыжка Тангор очутился рядом.

Альрин, без остановки творя исцеляющее заклинание, не ответила. Казалось, еще немного — и она сама упадет в обморок от перенапряжения.

— Я жив, — не открывая глаз, шепотом отозвался Эллагир. — Но за такое могущество надо платить.

— И какова цена? — холодея, спросила девушка, не выпуская его руку из своей.

— Кай ушла от меня, — Эллагир горько улыбнулся. — Полностью. Как и было написано в книге, на последней странице. Я дочитал ее вчера.

— Как ты мог пойти на такое? — сквозь пелену слез проговорила девушка, понимая, что означает для мага потеря всех способностей, всех навыков и умений.

— Не сомневаясь ни на мгновение, — твердо ответил Эллагир, бережно целуя тонкие пальцы чародейки.

День, занявшийся раньше положенного срока, подходил к концу. Природа восстановила равновесие, дерзко нарушенное юным магом, и солнце собиралось укрыться за пиками гор на западе в совершенно обычный час. В лучах заката, белокаменные дома Делора отливали нежно-розовым цветом.

— Красивый, все-таки, город, — вздохнула Альрин, обернувшись.

Плащ, позаимствованный в кладовых Сандара взамен одеяния, разорванного стражей в поисках свитка, тихо зашуршал.

— Город как город, — пробурчал Тангор, раскачиваясь на спине Ромашки в такт ходьбе. — Вот придем в Дирхкаг, вы увидите, какими восхитительными бывают города.

— Ну да, там же есть подъемная машина, — слабо улыбнулся Эллагир, устраиваясь на Фаэле поудобней.

Гном расхохотался:

— И огромные кованные врата на входе! Куда же без них?

— Главное, что там есть Храм Тысячи Камней, — серьезно проговорила чародейка, задумчиво поглаживая Снежку. — Ты уверен, что там найдется песок, который мы обнаружили в зале Сандара на месте портала?

— Убежден, — кивнул Тангор. — Все известные породы, камни, пески и глины, что только есть в нашем мире, описаны гномами, и сохранены в Дирхкаге. Это — наша гордость, не меньшая, чем ваша университетская библиотека, между прочим.

— Звучит обнадеживающе, — заключила Альрин. — По крайней мере, так мы быстро выясним, куда попала Лисси с этим варваром… А значит, сможем выйти на их след.

— Да, — согласился гном. — Вот бы еще девчонка сидела на месте и смирно ждала, пока мы туда за ней явимся. Но о такой удаче я и просить не смею. Скорее всего, она уже давно идет куда-то, невесть в каком направлении. А все потому, что мы позволили ей уйти тогда…

— Ох, — вздохнула чародейка. — С тех пор не было ни дня, чтобы я не укоряла себя за то решение.

— Ничего, — преувеличенно бодро отозвался Эллагир, бросив уничтожающий взгляд на спутника. — Вместе мы сумеем отыскать Лисси, где бы она ни была.

— О, да. Вместе можно пройти любую дорогу, — важно подтвердил Тангор. — Так говорят гномы.

— И люди, — заметил маг.

— И у эльфов тоже есть похожая пословица, — кивнула Альрин.

— Что ж, значит не такие уж мы и разные, — ухмыльнулся гном в бороду. — Вперед, друзья, наша дорога ждет нас!

— Любой путь под силу идущим вместе, — процитировала со вздохом Лисси одну из любимых поговорок Эннареона. — Но что-то я сомневаюсь в пользе твоего присутствия рядом. Да и дорог в этой проклятой пустыне что-то не заметно…

— Судя по всему, ты не очень рада возвращению на родину, — хмыкнул Далахар, вытряхивая песок из волос.

Белый и тонкий, словно мука на хорошей мельнице, песок этот отзывался на легчайшее дуновение ветерка, взмывая ввысь и осыпаясь вновь. Он скрипел на зубах, норовил забраться в нос, густо присыпать волосы и даже — невесть как — мог проникнуть под рубаху и в исподнее.

— Я не помню своей родины, — пожала плечами девушка, осматриваясь по сторонам и выбирая дорогу. — Мое детство прошло в фургоне бродячего цирка. Неустанные тренировки, растяжки, обучение трюкам и боль. Много боли! — Лисси прикрыла глаза, борясь с воспоминаниями. — А единственной за все детство игрушкой была плетка Тагриза. И мне отчего-то не хотелось с ней играть, — девушка невесело усмехнулась.

— Но ты должна быть, по меньшей мере, благодарна этому Тагризу, что выросла такой ловкой и гибкой, — начал северянин и осекся, встретившись с полным ярости взглядом.

— Я и благодарна, — процедила Лисси сквозь зубы. — Больше всего — за нашу последнюю встречу. Тогда Эллагир наслал на него какое-то заклятье… Ох, как красиво горел этот мерзавец! Как кричал! — Лисси мечтательно улыбнулась, успокаиваясь. — Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на это еще разочек.

Далахар с плохо скрываемым ужасом посмотрел на эту хрупкую светловолосую девушку, произносящую слова, никак не вязавшиеся с ее обликом.

— Самое время подумать, какое я чудовище, — фыркнула та, поймав ненароком этот взгляд.

— Вообще-то, я задумался, что нам теперь делать, — малость покривил душой северянин. — Тут оставаться бессмысленно, — добавил он, обводя рукой песчаную отмель, на которую их выбросил портал Сандара. — Надо идти. Но куда?!

Не считая следов, оставленных спутниками, эта часть мира выглядела совершенно нетронутой человеком. Пронзительно синее море медленно и величественно несло свои воды к пустынному берегу. До самого края небес — ни жилья, ни дыма костра, ни кромки леса вдалеке… Только волны и тонкий белый песок. И солнце, — нестерпимо яркое, южное солнце, сияющее на небосводе.

— Надо найти хотя бы воду, — согласно мотнула головой Лисси, шагая по песку, как по снегу. — Сколько ты сможешь протянуть, Далахар?

— Сколько потребуется, — северянин взглянул на нее хмуро. — А потом еще столько же.

— Как почувствуешь, что силы уходят окончательно, — обернулась к нему девушка, — дай мне знать. У меня в запасе есть пара способов, чтобы поставить человека на ноги. Но — это на крайний случай.

Далахар молча кивнул, решив про себя, что скорее умрет, чем позовет Лисси на помощь.

— Надеюсь, тебе хватит ума не геройствовать, — пожала плечами та, продолжая шагать.

До заката они прошли с тридцать лиг, не останавливаясь, почти не разговаривая, чтобы сэкономить силы. Наступившие сумерки облегчения не принесли: ветер стих и воздух вокруг застыл липкой, душной массой. Казалось, жара ничуть ни спала, даже наоборот, вопреки всякой логике — усилилась.

“Наверное, это — оттого, что мы ушли от моря”, — устало подумала Лисси, облизывая пересохшие губы. — Что ты делаешь? — удивилась она вслух, глядя на Далахара.

— Собираюсь отдохнуть, — пожал плечами тот, пытаясь устроиться на песке поудобней. — Завтра будет трудный день.

— Никакого отдыха, — помотала головой девушка. — Надо идти, Дал. Мы не можем позволить себе терять время.

— Если будем шагать всю ночь, то вымотаемся окончательно, и завтра вовсе упадем без сил.

— Мы не сбережем силы, валяясь тут без воды и без сна! — возразила Лисси.

— Поверь мне, так будет лучше, — убежденно ответил северянин. — Я, в отличие от тебя, имею большой опыт в походах.

— Да? И сколько раз тебе приходилось пересекать пустыню? — хмыкнула девушка.

— Какая разница? — раздраженно отмахнулся варвар. — Навыки есть навыки! И неважно, где они получены.

— Добрых снов, Дал, — бросила через плечо Лисси, шагая дальше. — Тебе и твоим… навыкам.

— Несносная девчонка! — проворчал тот, поднимаясь и устремляясь вслед.

Ночь сменил день, как две капли воды похожий на вчерашний. Пустыня, раскинувшаяся всюду, куда хватало глаз, безбрежная синь неба да нестерпимо яркий солнечный диск остались единственными спутниками Лисси и Далахара, бредущими в полной тишине по раскаленному песку.

Перед глазами девушки стояли разноцветные круги, а в мыслях она видела воду. Много чистой, прохладной, свежей воды! Голубые озера, прозрачные горные реки, звенящие водопады сменяли друг друга, дразня Лисси своими брызгами. Она охотно променяла бы их на глоток реальной, настоящей воды. Даже не воды, а хотя бы затхлой, мутной жижи с привкусом мочи, оставшейся после дождя в отпечатке ослиного копыта на пыльной деревенской дороге.

Но на многие лиги окрест не было ни деревень, ни дорог, ведущих к ним, ни животных, указывающих на близость человеческого жилья. И один Создатель ведает, сколько лет назад здесь шел последний дождь.

На Далахара жалко было смотреть: могучий воин еле передвигал ногами, увязая в песке. В затуманенном взгляде не было ни игры мыслей, ни эмоций. Им овладело полное безразличие к происходящему, словно сознание почти угасло, и лишь малая его частичка оставалась бодрствовать и неустанно повторять: “Шаг! Еще шаг!”

Так прошли еще сутки пути.

На рассвете следующего дня Лисси случайно бросила взгляд в небо и увидела стервятника, кружащего в синей дали. Он, казалось, завис на одном месте, зорко высматривая добычу в песках. Его появление говорило само за себя.

“Вы — люди, вы строите каменные дома и замки, устраиваете запруды на реках и ставите огромные колеса. Ваши корабли соперничают с волнами великих морей, а магические школы учат повелевать миром. Но здесь… Здесь это не значит ровным счетом ничего. Днем раньше — днем позже, вы будете моими, и ничто не в силах этому помешать.”

— Вот уж нет, — выдохнула Лисси, и грязно выругалась.

Далахар посмотрел на нее без тени удивления, словно заранее знал, что она скажет именно это и именно сейчас.

— Отдохнем, Дал, — едва ворочая распухшим языком, проговорила девушка. — Теперь можно.

Северянин, без лишних слов, упал на песок и тут же затих в забытьи. Лисси неуклюже опустилась на колени рядом с ним.

“Едва дышит, бедняга, — отметила она в мыслях. — Впрочем, сейчас это к лучшему.”

Девушка отползла на пару шагов и легла на спину, устремив взгляд в небо и крепко сжав рукоять меча.

“Остается только ждать, — подумалось ей. — Ждать и надеяться.”

Прошло несколько часов, прежде чем черная точка в зените начала медленно расти в размерах. Почуяв, что настал его черед, стервятник начал снижаться.

Лисси неподвижно лежала на белом покрывале пустыни, стараясь сберечь каждый вдох, каждое биение сердца.

Падальщик мягко сел на песок шагах в десяти от девушки, аккуратно сложив крылья. Птица оказалась молодой, здоровой, в самом расцвете сил.

Покрутив головой на длинной лысой шее, стервятник посидел несколько секунд неподвижно, словно собираясь с мыслями, а затем, слегка подпрыгивая, направился к лакомству.

В иной ситуации Лисси улыбнулась бы, глядя, как смешно он двигается, но сейчас было не до веселья.

Задержав дыхание, она подпустила птицу поближе, а затем вдруг резко выбросила руку с мечом. В это движение она вложила все силы, без остатка, понимая, что не имеет права промахнуться. Изнуренное жаждой, но все же отлично тренированное тело отозвалось привычными ощущениями. Навыки боя так глубоко впечатались в сознание, что все происходило будто бы само собой.

Клинок серебристой молнией рассек воздух и, с едва различимым хрустом, врубился в тело птицы, в том месте, где начиналась шея. Стервятник не ожидал от полумертвой жертвы такой стремительной атаки, и не успел ее избежать. Когтистые лапы несколько раз царапнули по песку, но это была уже агония.

От резкого движения у Лисси закружилась голова и потемнело в глазах. Если бы она стояла, то точно не удержалась бы на ногах. Усилием воли переборов мгновенную слабость, она заставила себя побыстрее подползти к обезглавленному стервятнику. Нельзя было допустить, чтобы драгоценность, ради которой все это и было затеяно, ушла в песок. Едва ли эта проклятая пустыня даст второй шанс.

Девушка припала губами к ране на птичьей шее, и горькая тягучая жидкость камнем упала в желудок. Немедленно организм отозвался рвотным спазмом, но Лисси сумела удержаться.

“Эта роскошь сейчас не по мне”, — мрачно подумала она, подождала, пока рот снова наполнится кровью стервятника и сделала второй глоток.

— Что это, Лис? — слабо пробормотал Далахар, когда девушка, приведя его в чувство, поднесла ладонь, наполненную живительной жидкостью. — Ты нашла воду?

— Угу, — кивнула Лисси, не вдаваясь в пояснения. — Она немного горчит…

Северянин сделал глоток и закашлялся:

— Что это? Что за гадость?!

— Другой воды здесь нет, уж извини, — огрызнулась девушка. — Тебе еще хорошо: я пою тебя с ладони, а самой пришлось… А, неважно, — она тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Пей, говорю!

— Откуда это?! — наконец, открыл глаза Далахар, поняв, что за “воду” он пьет.

Лисси кратко обрисовала произошедшее. Обескровленный труп стервятника валялся рядом немым свидетельством.

— Потрясающе, — пробормотал северянин, с трудом поднимаясь на ноги. — Расскажу детям, не поверят!

— У тебя есть дети? — в первый раз за все время удивилась Лисси.

— Когда-нибудь непременно будут, — философски заметил Далахар. — Может быть, даже от тебя… — он выдавил подобие улыбки, жутковато смотревшееся на изможденном лице.

— И не мечтай, — устало отмахнулась девушка.

— Все равно, буду, — упрямо тряхнул головой северянин. — Ты, надеюсь, не собираешься это есть?! — взглядом он указал на труп стервятника.

— Нет. Не рискну, — Лисси скривилась. — Наверное, от этого будет только хуже… Ну что, двинулись дальше?

Ближе к закату Лисси поняла, что надеяться больше не на что. Выпитая кровь придала немного сил и позволила совершить дневной переход, но местность вокруг оставалась неизменной. Никаких намеков на присутствие человека, никаких признаков воды и полная неизвестность, сколько им еще идти. Пустыня впереди могла простираться на сотни лиг, а возможности Лисси и Далахара подходили к концу.

Девушка потеряла счет, сколько раз они падали от усталости и нечеловеческого перенапряжения. И каждый раз все труднее было подниматься и продолжать путь. Где-то в глубине души она слышала предательский голос, увещевающий прекратить эту бессмысленную борьбу с пустыней и остаться на месте. С каждым шагом, он звучал все настойчивее и громче, уговаривая не надрываться, не мучить себя, а спокойно прилечь и ждать конца.

И каждый раз Лисси и Далахар, стиснув зубы, поднимались вновь.

Наконец, северянин снова рухнул на песок, но больше не встал. Привычным движением девушка попыталась привести его в чувство, в очередной раз используя технику, которой научил ее Эннареон, но Далахар уже ни на что не реагировал. Лишь слабое, едва заметное дыхание указывало на то, что жизнь еще теплится в этом некогда могучем теле.

“Не подниму”, — подумала Лисси с тоской глядя на спутника.

Будь она в расцвете сил, даже тогда тащить варвара на спине было бы непросто. Сейчас же шансы на успех были равны нулю.

“Бросить? Исключено!.. Попробую волоком”, — решила девушка, наклоняясь к Далахару, чтобы ухватить его за одежду.

Последнее, что Лисси запомнилось — это бледное, обтянутое восковой кожей лицо северянина с едва подрагивающими веками. Затем силы ушли окончательно, и она без чувств упала на белый песок, мягко уткнувшись в него плечом.

Очнулась Лисси, почувствовав прохладу на лице.

Вода!

Осторожно, точно боясь, что резким движением спугнет это странное наваждение, она облизала пересохшие губы. Никаких сомнений: это была вода, свежая, чистая, вкусная до умопомрачения вода!

“Жалко, что я умерла, не успев убить чародея, — подумала девушка. — Но зато, в новом мире я может встречу Эна…”

Она медленно открыла глаза и попыталась осмотреться. Солнце только-только вставало над горизонтом, и все вокруг было окрашено в серые тона.

— Пришла в себя? — услышала Лисси незнакомый мужской голос, говоривший на Общем Слове. — Вот и славно.

Девушка мигом вскочила на ноги и обернулась, оказавшись нос к носу с высоким худощавым мужчиной лет пятидесяти. Незнакомец был одет в нечто, напоминающее светлый халат, перехваченный поясом. Из-под повязки на голове торчали темные прямые волосы. Серые глаза его смотрели прямо, твердо и немного насмешливо.

— Где я? Где мой друг? И кто ты такой? — требовательно спросила Лисси. — И почему на мне веревки? — добавила она через мгновение, обнаружив путы на руках.

— Сколько вопросов! — рассмеялся сероглазый. — Что ж, ты в Великой Пустыне, мы нашли тебя и твоего спутника вчера на закате. Вы были на пороге смерти. Решив, что раз мы наткнулись на ваши тела, то богам угодно сохранить вам жизнь, мы взяли вас с собой…

— Кто это, “мы?” — перебила его Лисси.

— Мы — кочевники, — пояснил незнакомец, обводя рукой пространство вокруг.

Девушка с некоторым опозданием заметила с десяток шатров, стоящих неподалеку. Возле них были привязаны кони и скот.

— Твой друг там, ему повезло меньше, чем тебе. Он все еще на волосок от Безвестной Тьмы. Сейчас наши женщины пытаются вернуть его к жизни. — мужчина замолчал на мгновение, подбирая слова. Видно было, что разговор на Общем дается ему непросто. — Мы идем незримыми тропами, проложенными еще прадедами наших прадедов, через Великую Пустыню, — продолжил он, наконец. — Мое имя Кайхем, я веду свой народ на север. Может, теперь и ты хотя бы скажешь, как тебя зовут, а может даже поблагодаришь?

— Прости, Кайхем, — девушка впервые смутилась. — Слишком много произошло с тех пор, как я упала. Мое имя — Лисси, и я очень благодарна тебе и твоим людям, что не дали нам погибнуть в этой пустыне. Но зачем вы меня связали? Я не причиню вам зла!

— Я не знаю, кто ты и откуда, — покачал головой Кайхем. — С виду — слабая женщина, но у тебя меч со следами крови. Да и друг твой тоже не похож на мирного странника. Пока я не удостоверюсь, что вы не обидите моих людей, веревки не снимут и клинок не вернут. Можешь обижаться, сколь пожелаешь, — усмехнулся он, заметив, что Лисси нахмурилась.

— Я оценила заботу о безопасности своего народа, — кивнула девушка, проделывая кистями рук замысловатое движение, которому научил ее Эннареон.

Путы, сковывавшие ее, бесшумно упали на песок.

— Но вам нечего меня бояться, — добавила она, любуясь удивлением на лице Кайхема. — Следы на клинке — это кровь стервятника, которого я подманила. Кровь, которая заменила нам воду… — Лисси вспомнила омерзительный вкус и ее передернуло.

— Ты — очень странный человек, — без обиняков заявил Кайхем, все еще будучи под впечатлением от проделанного фокуса с веревками. — Как вы оказались в Великой Пустыне? Что вы делаете здесь?

— Мы дрались с одним чародеем, — глухо ответила Лисси. — Он подло убил моего… мужа.

От Кайхема не укрылась легкая заминка, но он тактично промолчал.

— Чародей ускользнул с помощью какого-то заклинания, а нас из-за этого выбросило на край пустыни, к морю. Мы решили двинуться на север и продержались четыре дня. Остальное ты знаешь лучше меня.

— Не каждый может пройти четыре дня по Великой Пустыне без воды, — негромко заметил Кайхем, слегка склонив голову. — Ваше решение безрассудно. От моря до гор на севере Пустыню можно пересечь не меньше, чем за три сотни дней. На что вы надеялись?

— На чудо, — тихо ответила девушка. — Но разве лучше было сидеть на морском берегу без пресной воды, без еды? — с ехидцей добавила она. — А куда направляетесь вы?

— Наш путь лежит в Альхану, это небольшой город в тридцати днях пути. Там мы продаем шерсть наших животных, травы, собранные в оазисах, где есть вода, кое-какие камни…

— Но зачем вам золото? — недоуменно подняла брови девушка. — Здесь оно наверняка стоит много меньше глотка воды.

— На него мы покупаем оружие и другие вещи, которые не можем сделать сами, — пояснил Кайхем.

— Оружие? Вам есть от кого защищаться?

— Великая Пустыня не безлюдна. Здесь есть другие народы, и не все они живут в мире, — вздохнул сероглазый кочевник. — Есть и разные опасные создания, вовсе не похожие на людей.

— Что ж, все, как везде, — философски заметила Лисси. — Интересно, есть ли такое место, где можно не бояться нападения, не ждать подлости от людей, не думать о защите просто потому, что это не нужно?!

— Есть, — серьезно кивнул Кайхем. — Ты с твоим спутником едва туда не попала.

Лисси не удержалась от улыбки, хотя шутка была мрачной.

— Кстати, о спутнике. Ты разве не хочешь взглянуть на него?

— Хочу, конечно! — воскликнула Лисси, сгорая от стыда, что позабыла про Далахара. — Где он?

— Пойдем, я провожу, — ответил сероглазый. — Мой народ плохо говорит на Общем Слове.

— Пожалуй, ты просто хочешь последить за мной. Не натворю ли я бед в вашем лагере, — хмыкнула девушка.

— И это тоже, — без тени смущения согласился Кайхем. — Я вижу, что ты — воин, и не хочу, чтобы пострадали мои люди. Если понадобится защитить их, я без промедления убью тебя, — нехотя прибавил он.

“Если понадобится, я убью с десяток таких, как он”, — подумала Лисси, но вслух, понятно, не сказала.

Далахар лежал на выделанной шкуре какого-то зверя, абсолютно голый и какой-то беспомощный. Рядом, прямо на песке сидели две похожие друг на друга, как две капли воды, девушки. Они негромко переговаривались, то и дело бросая растерянные взгляды на северянина. Увидев вошедших Кайхема и Лисси, одна из них вскочила и затараторила что-то на своем языке. Некоторые слова были вроде даже понятны, но уловить смысл сказанного Лисси не сумела. Предводитель кочевников помрачнел:

— Она говорит, твоему другу не становится лучше, хотя они предприняли все возможное. Наверное, он уже слишком далеко зашел в Безвестную Тьму. Тебе стоит с ним проститься.

— Неужели ничего нельзя сделать? — упавшим голосом спросила девушка, с жалостью глядя на Далахара.

Его тело было усеяно многочисленными шрамами — напоминаниями о минувших сражениях. “Он часто избегал смерти, — подумалось Лисси. — Может, ей надоело проигрывать?”

— Несмотря на молодость, Зали и Арра — лучшие целительницы, которых я когда-либо знал, — твердо ответил Кайхем. Девушки скромно потупились. — Им ведомо немало секретов о том, как вернуть человека к жизни. Десятки и сотни раз они спасали свой народ, хотя снадобий и эликсиров у нас почти нет. Здесь, в Великой Пустыне, растет не так уж много трав, не то что в легендарных эльфийских садах… — прибавил он, пожав плечами.

— Сады… — задумчиво протянула Лисси. — Эльфы!

Ее мысли понеслись вскачь. Девушка вспомнила, как Эннареон рассказывал ей, что известная пословица про дивные сады, выросшие на крови, имеет самый что ни на есть буквальный смысл. Она закрыла глаза, и в памяти сразу всплыл тот разговор.

“В древности у нас считалось долгом чести отдать немного крови родной земле, Лис. Наша кровь — источник большой силы, и, если она отдана добровольно, то может передавать эту силу”, — девушка словно вновь услышала его слова.

“Фавилла говорила, что во мне течет и эльфийская кровь!.. Как там она выразилась, “ее немного, но она сильная?” Почему бы не попробовать, в конце концов, хуже не будет!”, — решила Лисси, а вслух сказала:

— Дайте мне нож!

Кайхем покачал головой:

— У нас не обрывают жизнь, даже если не могут ничем помочь. Жизнь — всегда в руках богов. Вдобавок, — он кинул взгляд на Далахара, — не думаю, что он сильно страдает… Скорее всего, твоему спутнику уже все равно.

— Ты с ума сошел? — Лисси недоуменно посмотрела на сероглазого кочевника. — Я не собираюсь его убивать! Я хочу попытаться его спасти!

Кайхем с мгновение колебался, а затем протянул девушке длинный, слегка загнутый кинжал, что носил на поясе в ножнах.

— Сработан в Дирхкаге, — одобрительно кивнула Лисси, заметив выгравированные руны “Дарр” и “Кхан” на рукояти. — Что ж, приступим.

Она подошла к лежащему северянину и опустилась перед ним на колени. Дыхание его было едва уловимым, а кожа — мертвенно-бледной. Зали и Арра вместе с предводителем кочевников с интересом наблюдали за происходящим.

“Интересно, сколько ему понадобится… — подумала девушка, и решительно полоснула себя по левому запястью. — Если вообще поможет…”

По руке потекла горячая алая струйка. Лисси собрала ладонь лодочкой, подождала, когда она наполнится кровью, и аккуратно влила ее Далахару в полуоткрытый рот.

— Не везет тебе, бедняга, в последнее время, — пробормотала она, повторяя действо. — Какую только гадость не приходится глотать…

Девушка почувствовала, что порез затягивается: кровь стекала уже не ручейком, а каплями. Быстрым движением дирхкагского кинжала, она прочертила еще одну алую полоску на запястье, на этот раз — поглубже. За спиной послышался судорожный вздох одной из целительниц.

“Все же, как узнать, что ему уже достаточно? — размышляла Лисси, машинально поигрывая ножом и задумчиво глядя на бегущую по белой коже кровь. — Ладно, остановлюсь, когда почувствую, что падаю…”

Северянин шумно вдохнул и закашлялся, попытавшись сплюнуть.

— Пей! — голосом, не терпящим возражений, сказала Лисси. — Ну же!

Далахар послушно сделал глоток. Лицо его стремительно приобретало нормальный оттенок.

— Пожалуй, хватит с тебя, — решила девушка, поднимаясь с колен. — По-моему, ему стало лучше, — сообщила она и без того очевидный факт.

Зали и Арра смотрели на нее с немым восхищением. Так дети смотрят на огромные, два фута в поперечнике, леденцы, принесенные с ежегодной ярмарки в Визенгерне.

Лисси облизала раненое запястье и прислушалась к собственным ощущениям. Ничего, что могло бы вызвать беспокойство.

— В жизни не видел ничего подобного, — выдохнул Кайхем удивленно. — Как тебе это удалось?

— Во мне есть немного эльфийской крови, — повторила девушка слова провидицы из Делора, возвращая нож. — Если отдавать ее добровольно, она обладает живительной силой.

— И ты была готова умереть, чтобы он выжил?

— Н-н-не зна-аю… — протянула Лисси с сомнением в голосе. — Нет, не была. Но я бы отдала очень много ради этого.

— Значит, ты его не любишь, — довольно, даже с какой-то странной радостью в голосе, заключил Кайхем.

Девушка ехидно усмехнулась:

— Ты, верно, великий провидец. Я люблю другого. Я вроде рассказывала, что его убил чародей, с которым мы дрались! Причем здесь Далахар? — она кивнула в сторону северянина, над которым склонились, хлопоча, Зали и Арра.

— Ну, ты путешествовала с этим Далахаром, и, раз твой избранник погиб… — начал кочевник, но Лисси его прервала:

— Это ничего не меняет. Я принадлежала, принадлежу и буду принадлежать лишь Эннареону.

— Вот как? — помрачнел Кайхем. — Что ж, ты сильнее многих мужчин, которых я знаю. А значит имеешь полное право распоряжаться жизнью и вершить собственную судьбу, насколько это дано нам богами. Но навсегда быть привязанной к тени, давно ушедшей в Безвестную Тьму — незавидная доля. Едва ли твой избранник хотел ее для тебя.

— Я…

— Не нужно спорить, — мягко остановил ее сероглазый. — Просто подумай об этом как-нибудь. А сейчас уже поздно, тебе надо отдохнуть… Можешь остаться в этом шатре, думаю, девочки будут не против. Ты их, кажется, свела с ума, — Кайхем усмехнулся. — Прохладной тебе ночи, Лисси. Желаешь что-нибудь перед сном?

— Я хотела бы получить свой меч, — негромко проговорила девушка. — Мне с ним спокойнее.

— Завтра утром принесу, — кивнул предводитель кочевников и вышел из шатра, запахнув за собой полог.

Вдосталь поспать Лисси так и не удалось, и вовсе не из-за Далахара. Большую часть ночи ее донимали расспросами две девчонки. Причем их совершенно не смущала языковая преграда: на Общем Слове они говорили плохо и с жесточайшим акцентом.

Уразумев, что Лисси не понимает почти ничего из сказанного, Зали и Арра перешли на язык рисунков, которые чертили палочкой тут же, на песке. В особо сложных случаях, они устраивали целую пантомиму, пытаясь передать суть очередного вопроса.

Лисси сначала слегка рассердилась, но потом вдруг узнала в юных целительницах себя, буквально полугодовой давности. Такое же ненасытное любопытство, почти детская непосредственность и готовность впитывать новые знания, как губка — воду.

“Я старше всего лишь на год, в самом лучшем случае, — подумала Лисси с легкой улыбкой, — а ощущение такое, будто на целый век.”

Что ж, в каком-то смысле так оно и было. Иным за сотню лет не полагалось и десятой доли тех событий, которые выпали девушке в последнее время.

“Далахар был прав, — вздохнула она мысленно, — я изменилась, и очень сильно.”

Когда Зали и Арра угомонились, и Лисси, наконец, легла, до рассвета оставалось каких-нибудь пару часов. Нечего было и говорить о том, чтобы как следует выспаться: с первыми лучами солнца лагерь кочевников начал оживать, наполняться шумом и голосами его обитателей.

Девушка протерла глаза и обнаружила, что заботливые соседки по шатру укрыли ее и Далахара шкурами со всех сторон, а сами лежали на голом песке. Восстановить справедливость она не успела: Зали и Арра проснулись почти сразу же, и сразу же принялись щебетать. Лисси только головой покачала.

Северянин все еще крепко спал, но, в отличие от вчерашнего, выглядел совершенно здоровым и полным сил. Арра склонилась над ним, проверяя дыхание и биение сердца, и через минуту довольно выпрямилась. Улыбка на ее лице говорила красноречивее всяких слов: с Далахаром все в порядке. Зали тем временем поднесла Лисси небольшую, буквально на один глоток, чашечку из серебра. В ней плескался какой-то зеленоватый отвар.

— Что это еще за зелье? — пробормотала девушка, осторожно принюхиваясь.

От отвара шел сильный, пряный, но не неприятный запах. Зали, не в силах ответить понятным языком, устроила целый спектакль. Сначала она показала человека, который сильно хочет спать и то и дело клюет носом. Затем — притворилась, что пьет из чашки, после чего радостно запрыгала по шатру.

Понятно, — с улыбкой остановила ее Лисси и залпом осушила посудину.

В голове тотчас прояснилось, почти как после Эннареонова снадобья, которое тот готовил давным-давно, еще в Велленхэме.

— Может, дать ему? — девушка жестом показала на чашечку, а затем на северянина, и вопросительно подняла брови.

Но Зали покачала головой и ткнула куда-то в низ живота пальцем.

— Не понимаю, — нахмурилась Лисси.

Юная целительница смущенно закусила губу, немного порозовев, и снова несколько раз указала на живот, добавив еще несколько жестов и слов на Общем. До Лисси дошло: Зали пытается объяснить, что это зелье оказывает свое действо лишь на женщин, и она хихикнула. Заулыбались и девушки.

— Проведите меня к Кайхему, пожалуйста, — попросила их Лисси. — Кайхем, понимаете?

Арра кивнула и сказала что-то на своем языке. Зали в ответ возразила, и между девушками начался спор, по-видимому, о чем-то важном. Лисси терпеливо ждала окончания, но, поняв, что просидеть так можно довольно долго, решительно встала и направилась к выходу. Целительницы переглянулись, разом вздохнули и вышли первыми, поманив Лисси за собой.

Снаружи уже вовсю кипела жизнь. Кочевники сноровисто собирали шатры, задавали корм лошадям, громко переговариваясь друг с другом. Лагерь готовился к новому переходу. Кайхема они нашли почти сразу, не пройдя и пары сотен шагов. Тот стоял, окруженный несколькими соплеменниками и вел ожесточенный спор.

— Лисси! — воскликнул он обрадованно, завидев девушку. — Ты провела всю ночь в шатре со своим другом и Зали с Аррой. Можешь подтвердить моим соплеменникам, что девушки не занимались с Далахаром ничем, что могло бы опорочить их честь? — Кайхем раздраженно махнул в сторону двух бородатых мужчин, выступавших громче остальных.

Юные целительницы боязливо сжались, точно хотели сделаться как можно незаметнее.

— Конечно, могу! — кивнула Лисси. — А что случилось?

— Это — мужья Зали и Арры, — пояснил Кайхем. — Они считают, что я недальновидно поступил, попросив девочек позаботиться о хвором. Кстати, как твой друг?

— Ему уже лучше, — ответила девушка, внимательно рассматривая лица бородачей. — Он не просыпался, но по лицу видно, что все будет в порядке.

— Я… не верить тебе, — вдруг проговорил один из них на Общем Слове. Произношение оставляло желать много лучшего, но сказанное вполне можно было разобрать. — Ты прийти из другой место, где женщина низкий! Такой ходить со многий мужчина в один время. Подлый женщина верить не можно!

— И сколько женщина из другой место ты видеть своя жалкая жизнь? — ехидно обратилась к нему Лисси.

Кайхем улыбнулся, но бородач не понял издевки:

— Уйди, я буду говорить с жена. С подлый женщина совсем не буду говорить.

— Не больно-то и хотелось, — буркнула девушка. Настроение, с утра — поднятое, начало медленно сходить на нет. — Я думала, ты у них главный, — проговорила она, повернувшись к Кайхему. Тот вздохнул:

— Ты не знаешь наших законов. В отношения между мужем и женой дозволено вмешиваться лишь богам. В целом, женщине полагается слушать, что говорит мужчина, и никак не наоборот.

Тем временем двое кочевников, что Кайхем назвал мужьями Зали и Арры, начали что-то сурово выговаривать девушкам. Те стояли молча, потупившись, глотая слезы.

— И что им теперь будет? — осторожно осведомилась Лисси.

— Поскольку доказательств измены нет, их накажут плетью и простят, — пожал плечами Кайхем.

Лисси задохнулась от возмущения:

— Сколь мудры и справедливы ваши дурацкие законы!

— Не тебе нас судить, — неожиданно жестко ответил предводитель кочевников. — Мы живем по этим законам много сотен лет.

— Это не подтверждение их правильности! Болотные крысы тоже веками живут в своей вонючей трясине, это не делает их уклад жизни — наилучшим! Одного я в толк не возьму, — Лисси раздраженно взмахнула рукой. — Если ты знал, что женщинам вашего племени нельзя оставаться наедине с чужим мужчиной, зачем пустил их к Далахару?!

— А надо было дать ему погибнуть? — в тон ей ответил Кайхем. — Я поступил так, как счел нужным. Девочек накажут, и в этом нет ничего страшного. Не впервой…

— Ну так и я тогда поступлю, как считаю нужным, — процедила Лисси сквозь зубы и шагнула в сторону целительниц.

Как раз вовремя, чтобы заметить, как один из кочевников собирается отвесить Арре оплеуху. Лисси стремительно скользнула вперед и оказалась между девушками и их мужьями.

— Слушайте меня внимательно, — с тихим бешенством в голосе проговорила она, обращаясь к последним, а затем высказала все, что думает про них, про законы их племени и способы решения семейных конфликтов, — на Общем Слове, не брезгуя самыми грязными ругательствами и не отказываясь вставить таковые на других, известных ей, наречиях.

Кочевники определенно не были толмачами или знатоками чужих языков, но не уловить общий смысл этого монолога они не могли. Именно поэтому оплеуху, предназначавшуюся Арре, ее муж решил отвесить Лисси.

Девушка легко уклонилась от удара и мягко сопроводила руку кочевника, слегка распрямляя ее в локте по ходу движения. Легкий поворот корпуса — и нападавший отлетел на несколько шагов, совершенно не понимая, как это произошло. Лисси недобро усмехнулась.

Второй кочевник попытался достать ее коротким, без замаха, ударом в грудь, но вместо этого захрипел и осел на песок, получив резкий тычок пальцами в горло. Мельком убедившись, что противник потерял к бою дальнейший интерес, Лисси обернулась к первому врагу. Тот уже доставал из ножен длинный кинжал, злобно ухмыляясь. Лучи солнца весело заиграли на клинке, отражаясь на его гранях.

Лисси самую малость отошла с линии удара, метившего ей в живот. Не встретив сопротивления плоти, кочевник просунулся вперед и сразу пропустил удар ладонью в переносицу. Из носа тут же брызнула алая кровь, заливая светлую одежду и стекая на песок. На удивление быстро собравшись, он попытался атаковать снова, но девушка оказалась стремительнее. Проворно перехватив его руку, она резко повела ее вверх, одновременно сгибая в локте и кисти. Нападавший, поняв, чем закончится это движение, закричал на Общем Слове, почти без акцента:

— Не-ет! Не надо!..

Лисси, не изменившись в лице, довела выполнение техники, что на эльфийском называлась “Горный ручей ломает сухое дерево”, почти до конца, не сделав лишь заключительное движение, разрывающее сустав.

— Если вы посмеете ударить своих жен, — проговорила она, глядя прямо в глаза скулящему от боли в сломанной руке противнику, — я убью вас. Переведи! — бросила она Кайхему.

Внезапно откуда-то сзади раздался тревожный окрик, и все, как по команде, повернулись в ту сторону, враз забыв о расправе над двумя соплеменниками, учиненной чужестранкой. Поднимая тучу песка, к лагерю стремительно приближался отряд вооруженных мечами людей. Порядка двух сотен, они бежали с клинками наголо, совершенно недвусмысленно выказывая намерения. Все, как один, были одеты в развевающиеся на ветру, просторные накидки светло-желтого цвета, что объясняло, почему их не заметили на дальних подступах.

Этому странному войску оставалось до лагеря кочевников каких-нибудь полторы-две лиги, когда те, наконец, подняли тревогу.

— Заннумы! — воскликнул Кайхем, бросаясь в свой шатер за оружием. — Заннумы наступают!

— Мой меч! — вторила Лисси, устремляясь вслед. — Отдай меч!

Из жилища предводителя кочевников они выскочили одновременно, чудом не запутавшись в пологе, прикрывающем вход. Вооруженные мужчины, а их было чуть меньше полусотни, ждали распоряжения Кайхема. Тот прокричал что-то на своем наречии, и обернулся к Лисси:

— Я хочу заманить их в лагерь! Здесь, меж шатров, можно навязать им свою битву.

— В лагере женщины и дети! — пытаясь перекричать шум толпы, возразила девушка. — Ты подвергаешь их опасности.

Ей подумалось про Зали и Арру. Что будет с ними, если враг ворвется в лагерь?

— В открытом бою нам не устоять, — мотнул головой Кайхем. — Заннумов вчетверо больше, и, если мы падем, то не спасем ни женщин, ни детей. А так, погибнет лишь какая-то часть.

— Может, ты уже и наметил, кого именно принести в жертву? — издевательски осведомилась Лисси, оглядевшись вокруг.

Многие внимательно прислушивались к их спору.

— У тебя есть другая идея?

— Да! Броситься в бой, — с жаром воскликнула девушка. — Этого они не ждут, и потому растеряются. Первым ударом мы сильно сократим их число. А потом уже, если потребуется, может отступить, заманив их в лагерь. Так, по крайней мере, будет меньше убитых среди женщин и детей твоего племени.

— Слишком рискованно, — нахмурился Кайхем. — Я не…

— Извини, но на разговоры времени не осталось, — бесцеремонно перебила его Лисси. — Я иду биться! — крикнула она в толпу мужчин, после чего бросилась бежать навстречу приближающемуся отряду заннумов.

Девушка не особо рассчитывала, что кочевники поняли, что она сказала, и уж тем более, что последуют за ней. Тем больше было ее удивление, когда она услышала топот бегущих ног и лязг оружия за спиной.

— Женщина не может начинать войну между племенами, — проговорил Кайхем, поравнявшись с ней. — Это — позор для всех мужчин! Таков закон…

— Шикарно! — на полном серьезе восхитилась Лисси. — Хоть какая-то польза от ваших дурацких законов.

До первых заннумов осталось не больше полусотни шагов. Девушка выхватила виир, яростно сверкнувший под южным солнцем. Кайхем, бежавший рядом, был вооружен двумя короткими обоюдоострыми мечами с зазубриной у самой рукояти. Наступающий враг, насколько она успела разглядеть, предпочитал слегка загнутые клинки, по длине сопоставимые с ее собственным оружием.

Она врубилась в толпу заннумов, нанося удары направо и налево, едва успевая отбивать встречные атаки. Песок под ногами окрасился алым. Довольно быстро в этой смертоносной сече она получила первую рану: до мастерства Эннареона, который мог остаться невредимым в тесной рубке меч-в-меч, ей было далеко. Клинок заннума скользнул по ее руке, оставив глубокий порез. Прорычав ругательство, Лисси сделала встречное движение мечом, и отличившийся меткой рукой враг упал на песок с проткнутым легким и рассеченной аортой.

Девушка оказалась права в своих предположениях: заннумы растерялись от неожиданной атаки малочисленного войска, и теперь несли ощутимые потери. Отряд кочевников, действуя довольно слажено, остановил наступление врага до того, как они ворвались в лагерь, потеряв всего четырех бойцов. У заннумов же в убитых числилась уже добрая половина войска.

— Может, отступать и не придется, а? — прокричал сквозь шум боя Кайхем, сноровисто орудуя двумя мечами.

Горячий дух битвы захватил его целиком: он был уже дважды легко ранен, но в пылу драки этого даже не заметил.

— Посмотрим, — проворчала Лисси, рубя наискосок, сверху вниз, и используя движение, чтобы крутануться и сразу же нанести следующий удар. — Ох!..

Это была ее четвертая рана: лезвие одного из противников чиркнуло по бедру. Стиснув зубы, девушка, шагнув поврежденной ногой, сделала обманное движение и затем сразу поразила врага ударом в горло из-под руки.

— Вот так! — торжествующе заключила она, уворачиваясь от очередной атаки.

Нога отозвалась острой болью, но Лисси не могла позволить себе роскошь отвлекаться на такие пустяки. Сразу шестеро заннумов, размахивая оружием, напали на нее с разных сторон. Широким круговым движением она отогнала троих, сделала вид, что будет атаковать вперед, а сама нанесла хитрый косой удар, распарывая бок тому, что нападал слева.

Двинувшись затем по широкой дуге наружу от противников, лисси вдруг сломала движение и с выпадом достала второго заннума. Быстро защитившись от двойной атаки, она шагнула прямо между нападающими. Довольно рискованный маневр увенчался успехом: не ожидавшие его заннумы пропустили момент, когда можно было что-то сделать, и упали мертвыми. Одному девушка перерезала горло клинком, почти у самого его основания, второму же достался удар особым образом сложенными пальцами в шею, в место, где сонная артерия ближе всего подходит к поверхности тела.

Оставались двое нападающих. Один из них попытался с громким криком ударить Лисси в прыжке, но той ничего не стоило поймать его на этом движении и буквально насадить на меч. Второй попятился, споткнулся о лежащее тело соплеменника и с проклятиями упал на спину. Девушка, не колеблясь, воспользовалась преимуществом и, выбив клинок из руки заннума, проткнула его насквозь.

— Ты ранена! — прокричал Кайхем, расправляясь с очередным врагом. — Посмотри на ногу.

— Знаю, — выдохнула Лисси, стремительным движением снося голову невысокому коренастому заннуму, — Потом посмотрю! Держи! — это уже предназначалось следующему нападавшему.

Клинок румхирской ковки, весь темный от крови, почти на фут вошел в его живот.

Краем глаза девушка заметила движение справа и мгновенно распласталась, выпуская виир из рук. Воздух, где она только что стояла, со свистом рассек заннумский меч. Все еще лежа на земле, Лисси нанесла два быстрых удара здоровой ногой — по колену и в пах. Потерявший сознание от боли воин рухнул, как подкошенный. Схватив его за голову, девушка резким движением сломала шею и вскочила на ноги, возвращая свое оружие.

До ее уха донесся тонкий свист, едва различимый в шуме битвы. Машинально Лисси выставила вперед меч, и вздрогнула: зазвенев, от лезвия отскочил и упал на песок узкий метательный нож. Она бросила взгляд на нападавшего и недобро усмехнулась: им оказался муж Зали, стоящий поодаль, шагах в десяти.

— Умно, — кивнула она, увернувшись от очередного заннума, и стремительно подбежала к кочевнику.

Он, в страхе забыв про оружие, растерянно попытался закрыться руками, но плоть — ненадежная защита от удара меча. Разрубив незадачливого предателя от ключицы до середины груди, девушка быстро вернулась в гущу событий.

Наконец, последний из заннумов упал на песок, обагряя его своей кровью, и все было кончено. Среди кочевников лишь восемь остались лежать здесь же, хотя невредимых не оказалось вовсе. Тонкий песок стал вязким от крови, что пролила сталь.

Прихрамывая, Лисси, забрызганная с ног до головы, подошла к Кайхему, который тоже был совершенно не в лучшем виде.

— Тебе помочь дойти? — без тени ехидства спросила она предводителя кочевников.

Тот улыбнулся:

— Справлюсь, не впервой. Ты храбро билась, Лисси.

— Ты тоже ничего, — кивнула девушка, бегло осматривая его раны. Двенадцать порезов разной глубины скоро грозили стать дополнением к тем шрамам, что уже имелись на теле Кайхема.

— Я никогда не видел такого воина, — продолжил тот, все-таки оперевшись на лиссину руку. — Твои движения непревзойденны. Где ты им обучилась?

— Это — эльфийская школа, — негромко ответила та. — Она называется Раэннари. Меня учил величайший мастер, его зовут Эннареон.

— Который погиб? О котором ты вчера говорила? — уточнил Кайхем, ковыляя рядом.

— Да, — Лисси горько вздохнула. — Выполняя приказ чародея, которому я еще отомщу, на нас напало полтысячи варваров. Эннареон бился с ними один…

— И его убили в том бою, — понимающе проговорил Кайхем.

Вопросы здесь были излишне: все было более, чем очевидно. Однако, Лисси отрицательно мотнула головой:

— Не совсем… Эннареон вышел победителем, но все же погиб, — не вдаваясь в подробности, пояснила она. — Как-нибудь может расскажу.

— Один против полутысячи, — задумчиво протянул Кайхем. — Раэннари… Я слышал об этом искусстве боя, давным-давно. Признаться, мне всегда казалось, что это — сказка…

— Не более сказка, чем… ох! — выдохнула Лисси, поморщившись от боли: подбежавшие Зали и Арра радостно обняли девушку, повиснув у нее на шее. — Вы бы поаккуратнее сейчас. А то меня, кажется, поцарапали.

Кайхем что-то сказал на своем наречии, довольно резко, и целительницы, бросив обниматься, тотчас обеспокоенно принялись осматривать Лисси со всех сторон.

— Они говорят, ничего серьезного, — перевел их щебетанье кочевник. — Но пару дней лучше полежать, чтобы зажили все порезы и ушибы. Они будут поить тебя целебными отварами и делать примочки.

— Может, еще и понесете меня на спине? — беззлобно съехидничала девушка. — Насколько я помню, лагерь собирался утром двинуться дальше.

— Думаю, теперь мы погодим с этим, — усмехнулся Кайхем. — Надо отдохнуть, набраться сил и залечить раны, которые у многих куда значительнее, чем твои царапины. Хотя бы на пару дней, мы останемся здесь.

В шатре, где раньше лежал один Далахар, теперь стало тесновато: здесь собирались наиболее пострадавшие в битве с заннумами. Зали и Арра с ног сбились, пытаясь со всеми управиться, но не жаловались: воины выполнили свой долг, защитив племя. Теперь же — настал их черед. Зелья и отвары, бесконечные примочки, перевязки, бессонные ночи над тяжелораненными, — все это ждало их в ближайшем времени, и они, безропотно и неустанно, были готовы делать свое дело.

Лисси устало улеглась, положив голову на плечо Далахара, и закрыла глаза.

“Если увижу Эна во сне, — подумалось ей, — расскажу о своих успехах.” Девушке было чем гордиться: в минувшей битве она уложила больше двадцати нападавших, закаленных воинов пустыни. Наложенные Зали повязки с целебными травами приятно холодили кожу, и Лисси уснула.

Пробуждение вышло не из радостных: девушка почувствовала чей-то тяжелый взгляд и мигом открыла глаза. На нее в упор, не мигая, смотрел муж Арры, устроившийся почти рядом, с рукой, взятой в лубки. В этом взоре было столько ненависти, что девушка даже поежилась. В шатре хватало людей, и шансов незаметно устроить какую-нибудь пакость у бородатого кочевника было немного, но Лисси вовсе не улыбалось постоянно быть начеку, ожидая удара ножа в спину.

На ее счастье, кому-то из тяжелораненных, лежащих у самого выхода, стало хуже, и громкие стоны привлекли внимание остальных. Поняв, что лучшей возможности может и не представиться, Лисси коротко, без замаха, ткнула кочевника в шею особым образом сложенными пальцами. Удар, что зовется на Древнем Слове “Клюв орла, терзающего ягненка” сработал безотказно: бывший муж Арры дернулся и обмяк, не успев издать ни звука.

Девушка же сразу притворилась спящей, потихоньку наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых ресниц. Все по-прежнему смотрели в сторону тяжелораненного, там же хлопотали обе целительницы. Мысленно улыбнувшись маленькой, но от того не менее важной победе, Лисси позволила себе расслабиться и провалиться в сон уже по-настоящему.

Когда девушка открыла глаза в следующий раз, тело кочевника уже успели вынести. Рядом безмятежно спал Далахар, слегка приобняв Лисси за плечо.

— Ну, раз ты снова начал приставать, значит точно идешь на поправку, — усмехнулась она.

— Это верно, — кивнул Кайхем, сидевший поодаль, привалившись к стене. — Зали говорит, у него совершенно здоровый сон, который продлится еще несколько часов. А как твои дела?

— Вроде, порядок, — прислушалась Лисси к своему телу. — Плечо побаливает, порез слишком глубокий…

— Как спалось? — продолжил спрашивать Кайхем, сплетя руки на груди.

— Плохо, — честно призналась Лисси. — Мне снился недавний бой. А что такое?

— Да нет, ничего, — вздохнул предводитель кочевников. — Просто хочу извиниться перед тобой… Ты была на волосок от смерти, пока спала.

— Поясни? — хрипло потребовала девушка, рывком садясь.

— Здесь был Саннак, муж одной из девочек, — предводитель кочевников взмахом руки указал на целительниц, по-прежнему неустанно возившихся с раненными. — Он пришел сюда, сказав, что немного пострадал в битве с заннумами…

— Я не помню его на поле боя, — твердо произнесла Лисси, глядя прямо в глаза Кайхему.

Тот согласно кивнул:

— Я тоже. Но он появился здесь, сказав, что легко ранен, и подождет, когда девочки закончат с теми, кому досталось больше.

— Как благородно! — фыркнула Лисси насмешливо.

— Он прилег здесь, — Кайхем указал на песок неподалеку от девушки. — Прилег и… умер.

— Так, — Лисси потерла виски, чтобы лучше соображать. — Ну а я-то чем рисковала?

“Не переиграй, Лис, — сказала она себе мысленно. — Он в любом случае подозревает тебя. Будь естественней — и, может, обойдется.”

О том, как карается убийство женщиной раненого соплеменника согласно древним законам кочевников, она предпочла бы не знать.

— У Саннака нашли кинжал, лезвие которого было смазано ядом, — обескураженно пояснил Кайхем. — По всему выходит, что он пробрался сюда, чтобы отомстить тебе за обиду. Арра сказала, что Саннак верно слишком много провозился с приготовлением яда. Тот убил его прежде, чем он успел дождаться подходящего момента, чтобы нанести тебе удар.

— Больше никто не пострадал? — спокойно уточнила Лисси, мысленно улыбнувшись.

— Хвала богам, нет.

— Вот и хорошо, — заключила девушка. — А Саннак… мне он сразу не понравился. Кстати, как Арра? Сильно расстроена?

— Шутишь?! — удивленно воскликнул Кайхем, подняв брови. — Да она только что не поет от радости. Замужем ей очень несладко приходилось…

— Зачем же она вышла за такого замечательного человека? — не удержалась от шпильки Лисси. — Подожди, не отвечай. Я знаю: наверняка того требовал какой-нибудь ваш закон!

— Мы живем по ним многие сотни лет, — затянул привычную песню Кайхем. — Они мудры, даже если тебе кажется иначе.

— Несомненно, их глубокая мудрость чувствуется, — ехидно отозвалась девушка.

— Послушай, Лисси, — отмахнулся кочевник от назревающего спора. — Это еще не все, что я хотел тебе сказать.

— Звучит многообещающе, — настороженно протянула та. — Ну?

— У меня есть предложение, — смущенно проговорил Кайхем и замолк.

— Надеюсь, не замужества? — не удержавшись, расхохоталась Лисси. Те, кто не спал, повернулись в ее сторону. — После небольшого знакомства с вашим укладом, я скорее уйду в пустыню, чем…

— Я был бы рад назвать тебя женой, — без обиняков заявил предводитель кочевников. — В жизни не встречал такой прекрасной и сильной женщины, которая в бою достойна целого войска. Но я понимаю, что это — невозможно. Ты любишь своего эльфа… — Кайхем вздохнул. — Нет, речь о другом. Нам предстоит тридцать-сорок дней пройти вместе, прежде чем мы достигнем Альханы.

— Угу, — проговорила Лисси, все еще не понимая, к чему тот клонит.

— Все мужчины племени видели тебя в бою, — продолжил предводитель кочевников. — И все сошлись во мнении, что равных тебе нет.

— Допустим, — кивнула девушка. — И что из этого?

— Ты можешь обучить нас Раэннари, хоть немного? Пока мы будем в пути.

— Могу кое-что показать, — неожиданно легко согласилась Лисси. — Но, — хитро прищурилась она, — с одним условием!

— Выполню все, что в моих силах! — немедленно отозвался Кайхем.

— Если кто-нибудь из женщин племени захочет изучать искусство боя наравне с мужчинами, ты не посмеешь этому препятствовать. Договорились?

Лисси ходила взад-вперед по песку и хмуро покусывала губы. Кочевники все, как один, внимательно смотрели на девушку, ожидая, когда та заговорит. Закатное солнце окрасило пустыню в оранжево-красные тона, палящее марево сменила вечерняя прохлада, и очередной день пути подходил к концу.

— Может, я плохо объясняю? — спросила она, наконец, у всех разом. — Может, ты плохо переводишь? — повернулась она к Кайхему. — Движение совсем простое, и должно получаться естественно, все равно что ходить, или… или дышать! Дал, подойди.

Северянин с готовностью подбежал к девушке.

— Показываю еще раз. Нападай, медленно… Смотрят все! — повысила голос Лисси. — Сперва уходим от удара наружу, — она сделала маленький шажок влево. — Одновременно подхватываем руку. Не цепляясь за нее, а просто слегка направляя. Накрываем ее ладонью, поворачиваемся, и вот мы уже рядом, плечом к плечу, — девушка кивнула на Далахара.

— Рука уже захвачена! Смотрите! — она потрясла ей, иллюстрируя очевидное.

— Дальше мы делаем резкое движение корпусом, вот так, — Лисси крутанулась, и северянин, точно увлекаемый ураганом, обежал вокруг нее полукруг.

— Чтобы это получилось, поворот надо выполнять, начиная с бедер! — продолжила девушка. — Теперь смотрите внимательно: я начинаю давить на руку вниз, и противник проваливается вперед. Перехват на залом, — она вывела скрученную кисть Далахара в положение перед броском. — Почувствуйте возможность контролировать врага, удерживая его руку. И, наконец, — бросайте! — Лисси довернула кисть, и северянин мягко перекатился, показывая падение.

— Теперь в движении. Нападай!

Далахар резко взмахнул рукой, девушка почти неуловимо для глаза крутанулась, перехватив удар, и вихрь, противостоять которому было невозможно, впечатал северянина в песок. Кочевники восхищенно вздохнули.

— Пробуйте! — скомандовала Лисси.

— Ты совсем сильнее, ты отличаться от нас, — тщательно подбирая слова на чужом языке, вздохнула Зали, разминая кисти. — Твоя жизнь постоянный тренировки, как только родиться.

— Меня тренировали, как циркачку, а не как воина, — возразила девушка. — Раэннари я начала изучать не так уж давно. Но самое главное — дело вовсе не в силе! — она уселась на песок, скрестив ноги, по обычаю этого племени. — Неужели вы думаете, что я сильнее его? — она кивнула на Далахара.

Тот приосанился.

— Если мы начнем просто бороться, то понятно, кто одержит верх.

— Ясный дело, что ты, — бесхитростно улыбнулась Арра.

Лисси тоже не смогла сдержать улыбку:

— Нет. Победит Далахар. Но если я найду что-нибудь, что смогу противопоставить его силе… — девушка на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Как вы думаете, что самое важное в бою? Все-таки, сила, или, быть может, быстрота?

— Тактика, — поднял палец Кайхем. — Хитрость, расчет…

— Уверие, — возразил еще один кочевник, на Общем Слове.

— Главное — это точность, — торжественно произнесла Лисси. — Точность движений. Представьте себе, что в вас летит стрела… Кайхем, думаю, это надо будет переводить, — повернулась она к предводителю отряда.

Тот согласно кивнул и заговорил на родном наречии.

— Стрелу не перехитрить, — продолжила девушка. — Уверенность в себе, это — прекрасно, но стреле нет до этого никакого дела. Сильный ты или слабый — стрела пробьет тело в любом случае. Но если успеть уклониться или отбить стрелу в полете…

— Значит, главное — быстрота? — спросил Кайхем.

Лисси отрицательно помотала головой:

— Нет. Точность — вот что важнее всего. Чтобы уйти из-под выстрела, надо лишь чуть повернуться. Чтобы сбить стрелу — достаточно легчайшего взмаха руки. Но в любом случае — это должно быть очень точным движением.

— Красиво говоришь, — восхитился Далахар. — Это ты сама придумала?

— Это однажды рассказал мне Эннареон, — вздохнула девушка. — А теперь я пересказываю вам. Если точно выполнить прием — у нападающего не будет выбора. Все, что ему останется — подчиниться вашей воле. Давайте попробуем еще раз!

Лагерь кочевников наполнился шелестом одежды, топотом босых ног по песку, сдавленными вскриками, — многие полностью отдались обучению новому способу боя, не щадя ни себя, ни соплеменников. Лисси ходила меж стройных рядов новообретенных учеников, и постепенно недовольная гримаса на ее лице сменилась улыбкой.

Девушка все еще часто поправляла неровные, иногда — неуклюжие движения, но уже было видно: кое-кто начал понимать их сокровенный смысл. Лисси с некоторым удивлением обнаружила, что женщины племени схватывали основы эльфийской школы боя быстрее мужчин. Но, поразмыслив, она решила, что так и должно быть: ведь тех никогда до этого не учили биться, и они воспринимали все с чистого листа.

Нечего и говорить, что каждый такой урок выматывал девушку, как хорошая потасовка из разряда “один против всех.”

— Уфф, — выдохнула она, без сил улегшись после занятия прямо на песок. — Сил никаких нет!

— А я бы еще попрыгал, — мечтательно потянулся Далахар. — Так здорово получается!

Лисси красноречиво посмотрела на него, разминая усталые мускулы.

— Сделать тебе массаж? — участливо проговорил северянин.

Девушка нахмурилась:

— Ты опять за свое?

— Знаешь, иногда предложение помочь усталому другу означает просто предложение помочь усталому другу, — обиженно ответил Далахар и насупился.

— Ага, как же, — ехидно отозвалась Лисси. — Прекрати разыгрывать из себя оскорбленную невинность, Дал. Мы же со вчера знакомы!

— Ну, а что плохого в том, что ты мне нравишься? — взорвался тот. — Полюбить красивую девушку, это — что, преступление?!

— Да нет, — вздохнула Лисси. — Не преступление. Но ты же знаешь…

— Знаю, знаю, — перебил ее северянин. — “Я всегда буду принадлежать только одному…” — передразнил он подругу.

— Жизнь полна несправедливостей, увы, — не осталась в долгу та.

— Накостылять бы тебе по шее, — протянул Далахар, скорчив соответствующую гримасу. — Да ведь не выйдет…

— Какого рожна я тебе понравилась… Ты меня не знаешь, — пожала плечами Лисси. — У меня отвратительный характер. Даже Эннареон иногда не выдерживал, а уж поверь, он очень терпелив.

— Обычное женское кокетство, — хмыкнул северянин.

— Ох, Создатель! Ты абсолютно меня не знаешь, Дал, — уверенно заключила девушка. — Какое еще кокетство? Если я что-то говорю, то значит, так оно и есть!

— Я бы узнал тебя лучше!.. — воскликнул Далахар. — Если бы ты дала мне шанс.

— Нет уж, — ехидно усмехнулась Лисси. — Куда лучше иметь далекого поклонника, чем разочаровавшегося дружка.

— Когда-нибудь я все-таки тебя тресну, — вздохнул поклонник, с тоской взглянув на девушку.

— Может быть. Но для этого тебе надо много учиться, — серьезно ответила Лисси. — Пока у тебя шансов не намного больше, чем у Зали… — добавила она и осеклась: целительница тут как тут нырнула в шатер.

— Ваша говорить про моя, — улыбнувшись, заметила она.

— Да, мы обсуждали ваши успехи на тренировках, — кивнула Лисси. — Что-то стряслось?

— Рука немножко трясет, — подтвердила Зали. — Оба рука.

— Это из-за непривычной нагрузки, — улыбнулась девушка. — Я про другое: ты пришла потому, что что-то случилось?

— Его надо смотреть, — кивнула на Далахара целительница. — Недавно был плохо. Сейчас много ходить, завтра снова плохо? Никак нельзя! Надо смотреть.

— Я в порядке, — запротестовал северянин, но Зали перебила его:

— Ты воевать, я не уметь. Я целить, твоя не знать как. Спорить глупо, если не знать, — пожала она плечами.

— Ты слышал, — усмехнулась Лисси, поднимаясь и отряхивая песок. — Не спорь с целителем, ему виднее. Я пойду прогуляюсь, пожалуй.

— Но… — начал Далахар, но Зали снова его остановила:

— Раздевай рубаха и укажи живот.

Лисси, все еще улыбаясь, тихонько вылезла из шатра, притворив полог, и нос к носу столкнулась с Аррой.

— Я к Далакхар, — произнесла она имя северянина на родной манер. — На его надо смотреть.

— На его уже смотрит Зали, — немного удивленно отозвалась девушка, не забыв, однако, беззлобно съехидничать.

Арра не смутилась:

— Зали есть один голова и два глаза. С моя будет больше один голова. Будем смотреть четыре глаза.

Лисси сперва удивилась еще больше, но, сообразив, в чем дело, сказала, понимающе кивая:

— А, ну да, конечно. Вдвоем смотреть всяко вернее. Только не торопитесь в этом важном деле, ладно? Я все равно собралась к Кайхему, надо поговорить… Боюсь, разговор затянется до утра, — как бы невзначай обронила она и увидела, как загорелись у Арры глаза:

— На весь ночь? — уточняюще переспросила она.

— На весь, — кивнула Лисси. — Скорее всего, и на весь утро, — озорно добавила девушка и растворилась в темноте лагеря.

“Интересно, как они его поделят, — подумала она, пробираясь меж шатров, где уже мирно спало племя кочевников. — Или девчонки одновременно… ой, нет. Я не хочу этого знать!” — негромко рассмеялась она вслух.

— Что-то случилось? — Кайхем выглянул из шатра и настороженно осмотрелся вокруг.

— А, это ты, — с облегчением выдохнул он, узнав Лисси. — Не спится?

— Можно и так сказать, — улыбнувшись, ответила девушка. — Я хотела с тобой поговорить… можно?

Предводитель кочевников молча посторонился, жестом приглашая Лисси войти.

— Расскажи мне о городе, куда мы идем, — попросила та, устроившись прямо на песке, скрестив ноги.

— Прямо сейчас? — удивленно переспросил Кайхем. — На ночь глядя?

— Ой, прости, — девушка смутилась. — Я отчего-то не подумала, что если мне не спится, то это не значит, что всем…

— Все в порядке, — успокоил ее кочевник, наливая в пару глиняных кружек травяной настой. Приятный запах мигом распространился по шатру. — Я редко ложусь так рано. Так, что ты хотела узнать об Альхане?

— В первую очередь, как оттуда добраться, скажем, в Дирхкаг, гномье королевство. Думаю, оттуда я уже найду дорогу в Делор… город, где я последний раз видела чародея, — пояснила она.

— Тебе понадобится карта, — развел руками Кайхем. — И не одна. Альхана довольно далеко расположена от той части мира, где стоит Дирхкаг.

— А там есть торговец картами? — последовал новый вопрос.

Кочевник кивнул:

— Его зовут Нафтир. Странный малый, — он хохотнул, — но с географией знаком не понаслышке. В прошлом купец, объездил весь свет, поди… А осел вот в Альхане.

— В чем же его странность? — с интересом спросила Лисси. — Он обложился картами до потолка, и пытается хоть что-нибудь продать каждому посетителю, даже не слушая, о чем его просят?

— Ты его знаешь? — моргнул Кайхем, прихлебывая ароматный напиток.

— Откуда б, — отрицательно помотала головой девушка. — Просто в Делоре мы заходили к картографу, так вот он тоже был с такими… странностями.

— А там-то вам за какой надобой были карты? Сюда вы легко попали без их помощи, — позволил себе легкую поддевку кочевник.

— Это точно, — усмехнулась Лисси. — Хотя, вряд ли эту проклятую пустыню наносят на карты. Ой, прости, — густо покраснела она, сообразив, что сказала лишнего.

Повисла гнетущая тишина.

— Прощаю, — вздохнул, наконец, помрачневший Кайхем. — У тебя нет никаких причин любить эту страну, она едва не убила тебя и твоего друга. Но постарайся впредь поучтивей обращаться с моей родиной, хорошо?

Пристыженная девушка молча кивнула.

— Ты — счастливый, — проговорила она негромко. — У меня вовсе нет родины. Я увидела свет здесь же, в Ратории, но называть ее “своей” не имею права. Меня увезли, когда я была совсем ребенком.

— Погоди-погоди! — перебил ее Кайхем. — Что значит “здесь же — в Ратории?!” Ты в своем уме?

— Ка-ак, — в свою очередь опешила Лисси. — Разве это не… Когда нас выбросило на берег моря, Далахар сказал, что мы в Ратории.

— Девочка моя, — не зная, плакать или смеяться, произнес предводитель кочевников. — До страны, где ты родилась, сотня дней птичьего лета! Или две сотни, — на таком расстоянии это значения не имеет. Из моего племени никто, почитай, и не знает о существовании этой страны… Давным-давно мой дед рассказывал, что далеко на западе, на другом краю мира, есть земля, где три рода сошлись в один, и их потомки основали твое королевство…

— Постой, — девушка потерла виски. — Я окончательно запуталась. Разве севернее этой местности, за горами, не лежит страна лесных эльфов, Иллереммин?

— Если пойти от Альханы на север, перебраться через горную и безлюдную страну, то можно будет выйти к Гатвину, что стоит на берегу моря. Основное занятие его жителей — разбой и пиратство, — усмехнулся Кайхем. — А если отправиться еще дальше, пройдя вдвое большее расстояние, чем прежде, то очутишься в Ксандре. Рассказывают, тамошний дворец из четырех башен, сводит с ума своей красотой. Что за страна лежит еще севернее, я не знаю, но…

— Велленхэм, — упавшим голосом ответила Лисси. — Еще севернее лежит королевство Велленхэм, там я уже бывала… И до Делора оттуда идти и идти. Ну, Далахар, грамотей! — и она добавила еще несколько слов, уже менее приличных.

— Он же не картограф, — примирительно заметил Кайхем. — В Ратории тоже должно быть море, вот он, верно, и решил, что…

— По шее надо давать за такие решения, — хмуро отозвалась девушка. — Я думала, что до Делора совсем недалеко. Ну, месяц-полтора… А теперь — что мне делать?

— То же, что и собиралась, — рассудительно ответил кочевник. — Просто на это уйдет больше времени. Ну, или… — он задумчиво приумолк, вертя в руках кружку.

— Что — или?

— Если одному чародею было под силу забросить двух человек сюда, то, может быть, другой сможет вернуть их в Делор? — хитро прищурившись, ответил Кайхем. — Подумай об этом.

— В Альхане есть маги? — быстро спросила Лисси.

Ее синие, цвета августовского неба глаза зажглись надеждой.

— Не знаю, — развел руками кочевник. — Но Нафтир уж точно будет в курсе!

— А… Купец, торгующий картами, — немного разочарованно проговорила девушка. — Что ж, я готова испробовать все способы.

— Так зачем вам понадобился картограф в Делоре? — после некоторого молчания, спросил Кайхем, просто чтобы поддержать разговор.

— Да так… — рассеянно ответила Лисси, размышляя о возможностях ускорить свое путешествие магическим способом. — В городе была одна предсказательница, так она сказала, что Эннареон — не просто эльф, а какой-то один из Изначальных, и даже назвала место, где находится средоточие их силы… Кажется, она так выразилась. Не знаю только, можно ли ей верить, — девушка усмехнулась, припоминая в подробностях встречу с Фавиллой. — Иногда она поражала своей точностью, а иногда казалось, что бредит.

— И что, вы зашли в лавку поискать карту этого места? — улыбнулся Кайхем. — Представляю, что вы услышали от купца в ответ. Этот народ очень щепетильный, когда дело касается карт. Наверное оттого, что большая часть из них бессовестно врет, — добавил он задумчиво.

— Наверное, — согласилась Лисси. — Как бы то ни было, тот старичок отругал нас, сказав, что это все — выдумки, а у него, мол, карты только существующих мест.

— Изначальные… — проворчал кочевник, снова наполняя кружку зеленоватым терпким отваром. — Это — такая древняя часть истории мира, что правда и ложь, факты и вымысел столь причудливо в ней переплелись, поди и не отделишь одно от другого.

— Расскажи, что знаешь, — подняла на него взгляд девушка. — До визита к делорской провидице я понятия не имела ни о каких Изначальных. Эннареон никогда не разговаривал об этом, — вздохнув, добавила она.

— У нас есть лишь зыбкая и забытая многими легенда, — ответил Кайхем. — Изначальные — бестелесные духи, первые создания богов, бывшие очень могущественными сами по себе, бессмертными и неуязвимыми. Они жили в городе, построенном самими богами, и им дозволялось изменять наш, тогда еще юный, мир так, как они считали нужным. Но — лишенные совершенства, присущего лишь создателям — они начали совершать ошибки, и прекрасный мир становился хуже. Тогда боги решили отобрать силу Изначальных, чтобы те полагались только на умения и навыки, полученные с опытом, чтобы учились творить безо всякого могущества. Для этого, многомудрые создатели заточили Изначальных в телах первых появившихся тогда народов. Это были эльфы…

— А люди? — немедленно полюбопытствовала Лисси.

— Легенда ничего не говорит про людей, — покачал головой Кайхем.

— Хорошо, — кивнула девушка. — А что было дальше?

— От них пошли наиболее древние эльфийские роды, — продолжил предводитель кочевников. — Может, твой Эннареон принадлежал к одному из них.

— Это все, что ты помнишь? — завороженно спросила Лисси.

— В общем, да, — развел руками Кайхем. — По легенде, отсюда и возникло бессмертие эльфов. А вот неуязвимость они сохранить не смогли. И, когда Изначального убивают, его дух возвращается в тот город и обретает новое тело и новую жизнь.

— Потрясающе, — пробормотала Лисси без тени улыбки: легенда действительно захватила ее воображение. — Интересно, как выглядит “город, построенный самими богами?” Я повидала многие места и страны, — вспомнила она цирковое прошлое. — Но ни разу, честно признаться, не попадался мне такой город, где все было бы совершенно.

— Не думаю, что в город Изначальных можно забрести просто так, — покачал головой Кайхем. — Хотя бы потому, что никто и понятия не имеет, где он находится. Если вообще существует, — хмыкнул он. — Легенда сохранила лишь его название, Тиераннам.

Лисси так резко сжала глиняную кружку в ладонях, что та треснула и раскрошилась. Ароматный настой, который Кайхем несколько раз заботливо подливал во время рассказа, выплеснулся ей на колени и на песок.

— Как ты назвал этот город? — удивительно тихо, чуть ли не шепотом спросила она, не обратив ни малейшего внимания на произошедшее с посудой. — Повтори.

— Тиераннам, — недоуменно произнес предводитель кочевников. — Вроде так… А в чем дело?

— Дело в том, — таким же тихим, бесцветным голосом ответила Лисси, — что провидица произнесла это же название. Либо она знакома с вашими легендами, несмотря на сумасшедшее расстояние, разделяющее Делор и эту пустыню, либо…

Девушка не договорила, но внутри нее будто что-то перевернулось от радости. Сердце громко стучало, ликуя в такт мыслям.

“Либо он все-таки существует!”

Лисси, как и обещала, вернулась в шатер лишь утром. Кайхем с радостью позволил ей переночевать в своем жилище, но уйти пришлось до рассвета, чтобы никто не видел ее выходящей от предводителя кочевников. Она провела пару часов, бродя неподалеку от лагеря и наблюдая, как солнце встает над Великой Пустыней, чтобы дать начало новому дню, такому же, как вчерашний, и — одновременно — совершенно на него не похожему.

Далахар спал, раскинув руки и улыбаясь чему-то увиденному в мире грез. Арра и Зали уже ушли, как и Лисси, посчитав, что излишне любопытные взгляды им ни к чему. Девушка с теплотой посмотрела на спутника, с которым судьба свела ее не так уж давно, но с кем она многое уже успела пережить.

Северянин почувствовал на себе взгляд и проснулся.

— Хорошего дня, Лис! — сладко потянулся он.

— И тебе того же, — ответила девушка. — Как здоровье? Все в порядке?

— Все просто отлично, — не уловив подвоха, ответил Далахар. — А отчего ты спрашиваешь?

— Ну как же! Целительницы провели у тебя столько времени, я уж начала беспокоиться, — едва сдерживая смех, проговорила Лисси.

Северянин тут же покраснел, что на светлой коже было особенно заметно.

— Эээ… Ну… Они просто… Они очень долго совещались, не могли прийти к одному мнению, — пояснил Далахар, наконец, избегая встречаться с Лисси взглядом. — А ты что же, была все это время снаружи, неподалеку? — с осторожностью уточнил он.

— Нет, конечно! — воскликнула девушка. — Мы проболтали с Кайхемом почти до утра.

— А как же ты узнала тогда, когда ушли Арра и Зали? — удивленно спросил северянин, но тут его осенило:

— Ты просто издеваешься, да?

— Ага! — жизнерадостно подтвердила Лисси. — Грех было не воспользоваться случаем. Смущающийся Далахар, зрелище того стоило!

— Рад, что доставил тебе удовольствие, — усмехнулся тот. — Послушай-ка, ты же понимаешь, что это ничего не значит?

— Что именно? — невинно спросила девушка, взмахнув ресницами.

— Если я провел ночь с кем-то еще, это не значит, что я тебя разлюбил, — на полном серьезе пояснил Далахар.

Лисси едва не задохнулась от смеха.

— У твоего народа так принято? — отсмеявшись вдоволь, наконец, спросила она. — Любить одну, проводить ночь с другой, а жениться на третьей?

— Я…

— Послушай, Дал, — не дала ему продолжить Лисси. — Я вовсе не в обиде на тебя, даже наоборот! Здорово, что ты заметил, что вокруг есть и другие девушки. Которые, без сомнения, оценят такого красивого и сильного мужчину.

— Так ты не сердишься? — обрадованно проговорил северянин. — Спасибо, друг… эээ… подруга.

— У эльфов есть хорошее слово, как раз на такой случай, — ответила Лисси. — Kae-laerrhi, если мужчина обращается к женщине. На другие языки прямо оно не переводится, и означает близкого по духу человека, с которым довелось пройти много испытаний вместе.

— Отлично, kae-laerrhi, — северянин попробовал новый оборот речи на вкус. — Как насчет утреннего занятия по боевым искусствам? Меня просто распирает от прилива сил!

— Как насчет утреннего занятия по географии, с выдачей подзатыльника в конце? — съехидничала Лисси в ответ, вспомнив вчерашний разговор с предводителем кочевников. — Ты, помнится, утверждал, что мы в Ратории. А знаешь ли, в какую часть мира нас занесло на самом деле?

В нескольких словах она рассказала ему все, что услышала накануне от Кайхема. Далахар задумчиво почесал щеку:

— Дела-а… Чародей постарался на славу. Нам еще повезло! А если б у него достало могущества выбросить нас за край мира?

Лисси посмотрела на северянина, как на сумасшедшего.

— Какой еще край, Дал? Все знают, что мир — бесконечный во все стороны.

— Ага, а в Ксандре живут люди с двумя головами, — в тон ей подхватил Далахар. — И кто тебе сказал такую глупость?

— Глупость — не понимать этого, — рассмеялась девушка. — Вот представь себе, что ты пустился в путь, считая каждый шаг. Идешь себе день, два, год, много лет… Где закончится твое путешествие?

— На краю мира, конечно, — фыркнул Далахар. — Скажешь, не так?

— Конечно, не так! — воскликнула Лисси. — Счет бесконечен, и потому мир тоже бесконечен. Все просто!

— Послушай, — северянин вздохнул. — Сейчас мы идем по пустыне. Она когда-нибудь закончится?

— Надеюсь, что так, — кивнула девушка.

— За пустыней начнутся горы, которые тоже вскоре сойдут на нет. За ними — большая равнина, и она также сменится чем-нибудь еще. Наконец, будет море, краев у которого не видно, но оно ничем не отличается от озера, кроме размеров. Видишь, Лис, все, из чего состоит мир, когда-нибудь заканчивается. Значит, и у самого мира должен быть конец, — торжествующе заключил Далахар.

— О чем вы так жарко спорите? — входные занавеси распахнулись, и на пороге шатра показался Кайхем.

По обыкновению, его голова была покрыта повязкой из светлой ткани, защищавшей от жаркого солнца.

— Скажи мне, — тут же обратилась за поддержкой Лисси, — у мира есть края, или он — бесконечен?

— Что за вопрос? — удивился и даже слегка возмутился кочевник. — А где мы, по-твоему, сейчас находимся, если не на краю мира?!

— А море, что лежит за пустыней? — опешила девушка.

— Море — это уже не наш мир, — пожал плечами Кайхем. — Почем мне знать, что там творится дальше…

— Ой, нет, — вздохнула Лисси. — С меня хватит! Слишком много географии за одно утро.

— Ты зашел просто пожелать хорошего дня, или было какое-то дело? — спросил кочевника Далахар.

— Я зашел пожелать, чтобы вы быстрее сворачивали шатер, — хмыкнул Кайхем. — Все уже собрались и готовы в путь, ждем только вас… господа географы.

К вечеру племя кочевников добрело до большого оазиса, протянувшегося с запада на восток лиг на пятнадцать-двадцать, если не больше. Пейзаж здесь разительно отличался от бесплодных песков. Повсюду росла трава, по зелени которой Лисси уже успела соскучиться, и возвышались огромные деревья. Пусть и странного вида, с необычными листьями, все равно они живо напомнили спутникам густые леса, лежащие далеко на севере. Здесь в изобилии была вода, бьющая ключами из-под земли, разливающаяся небольшими прозрачными озерцами, несущими прохладу и свежесть.

Здесь же Лисси, наконец, до конца убедилась в справедливости слов Кайхема, что пустыня — не безлюдна. Благословенный островок посреди бескрайнего песка притягивал всех, оказавшихся вблизи. Еще два лагеря кочевников уже стояли неподалеку от места, где расположился Кайхем со своим народом.

Девушка внутренне напряглась, ожидая неприятностей, но между этими племенами, судя по всему, отношения были хорошими. По предложению одного из предводителей, был устроен общий ужин, один на всех. Это было тем более кстати, что, в отличие от кочевников Кайхема, два других отряда уже возвращались из Альханы, груженные припасами.

Конечно, все происходящее сильно отличалось от званых ужинов в замках Велленхэма, коих Лисси довелось видеть аж восемь, а еще в двух — даже принимать участие. Не было здесь ни разодетой по последней столичной моде публики, ни изысканной пищи, ни богатых дворцовых интерьеров. Некоторые кочевники сидели на поваленных стволах, но большая часть расположилась прямо на земле, вокруг костра. Лишь несколько тяжелораненых оставались в шатрах, не принимая участие в общем веселье.

Разговоры, царившие тут, были намного непринужденней и честней, чем застольные беседы светской знати, и, пожалуй, поинтереснее. Лисси весело болтала с Далахаром и двумя целительницами, не отходившими от северянина в последнее время ни на шаг. Совсем рядом Кайхем, малость раздобревший от нескольких кружек напитка, который в дрянной таверне сошел бы за дешевый эль, в подробностях описывал произошедшую недавно стычку с заннумами. Новость о том, что крупный отряд этих воинов пустыни был уничтожен, вызвал неподдельную радость у предводителей остальных племен.

— Я бы никогда не поверил, что столь юное и хрупкое создание может так мастерски махать мечом! — воскликнул Кайхем на Общем Слове, чтобы Лисси поняла, о чем идет речь.

Добрая сотня взглядов повернулась к девушке. Та поморщилась: подобное внимание ей было неприятно.

— Эта, что ли? — удивленно пророкотал один из вождей, огромный рыжебородый мужчина, на голову выше Кайхема, и значительно шире. — На вид она не смотрится воином.

— Первое впечатление тебя обманывает, Найгар. Поверь мне, за свою жизнь я никогда не видел бойца, хоть в десятую долю столь же хорошего, как она, — возразил Кайхем. — Я тебе больше скажу, после той драки я упросил ее обучить нас своему искусству боя.

Рыжебородый оглушительно расхохотался, утирая слезы:

— Она учит тебя? Ты, должно быть, сошел с ума.

— Лисси бить любой! — возмущенно воскликнула Арра, пытаясь защитить свою наставницу, и тут же, залившись краской, замолкла.

Стихли и остальные кочевники.

— Кажется, женщина твоего племени влезла в разговор вождей, — заметил Найгар негромко, но веско.

— С пьяных глаз чего только не покажется, — четко и внятно проговорила Лисси, глядя прямо перед собой.

Кто-то из кочевников издал вдох, полный удивления.

— Кажется, твои женщины совсем обнаглели, — прорычал Найгар. — Ты, надеюсь, положишь этому конец?

— Лисси — не из моего племени, она — наша гостья, — спокойно покачал головой Кайхем. — Очень дорогая гостья, — повторил он со значимостью. Что же до Арры, то я не стану ее наказывать, ведь она защищала гостью от твоих нападок.

— Тогда я сам этим займусь, — в ярости прохрипел Найгар, отбрасывая кружку с пойлом в сторону.

Кайхем моментально вскочил на ноги, и острие его клинка уперлось в грудь рыжебородому. Несмотря на огромное количество выпитого, рука его ничуть не дрожала.

— Я не могу этого тебе позволить, — холодно произнес он, но тут Лисси снова будто бы ни к кому не обращаясь, сказала:

— Этого рыжего борова можно не удерживать. Он представляет опасность только лишь для себя самого.

На этот раз рассмеялась добрая половина кочевников.

— Ты хочешь сказать, мне убрать меч? — улыбаясь, уточнил Кайхем.

— Именно, — кивнула девушка. — Если этот обожравшийся индюк хочет урок боевых навыков, он его получит.

Такого Найгар стерпеть уже не мог. Отбросив клинок Кайхема, он, с налитыми кровью глазами, ринулся на сидящую на земле Лисси. Девушка осталась на месте, и даже бровью не повела. Но когда рыжебородый оказался в пределах досягаемости, она одним резким движением плеснула ему в лицо содержимое своей кружки. Облитый травяным отваром, Найгар на мгновение опешил, и Лисси, смеясь, запустила в него опустевшей посудиной.

— На Древнем Слове это называется Aennari ka thalliarhiarh ylnarhin, что можно перевести как “Искусство превращать в оружие любой предмет”, — пояснила девушка остальным, с озорством посматривая на рыжебородого.

Глиняная кружка рассекла тому лоб, и разлетелась на куски.

— Мерзавка! Дрянь! — выдохнул Найгар, собираясь с силами: импровизированный метательный снаряд нанес довольно ощутимый урон. — Сейчас ты мне ответишь!

Лисси, молча улыбнувшись, швырнула ему в глаза пригоршню сухой земли, запасенной заблаговременно. Вожак кочевников взвыл от ярости и принялся тереть лицо здоровенной ручищей, осыпая девушку проклятиями, уже на своем языке.

— Сам ты… все эти слова, — хмыкнула та, не понимая монолога, но примерно догадываясь о его сути.

Найгар, все еще потирая глаза, неожиданно прыгнул вперед и нанес сокрушительный удар кулаком справа.

— Хитро, — оценила Лисси, за мгновение до этого мягко перекатившись по земле в безопасное место. — Нет, правда. Очень, очень хитро и неожиданно! — она опять заразительно рассмеялась.

Многие из кочевников уже открыто последовали ее примеру. Далахар, Арра и Зали давно хохотали вовсю, глядя на эту возню.

— Еще не угомонился? — хмыкнула девушка, потянувшись к костру. — Тогда лови скорей! — выкрикнула она, выхватывая тлеющую головешку из пламени и кидая ее Найгару.

Лисси ничем не рисковала: ее движения были настолько стремительны, что огонь просто не успел обжечь пальцы. Рыжебородый машинально поймал головню и тут же с воплем швырнул на землю, дуя на руку.

Кайхем просто застонал от смеха:

— Знаешь, что? Прекращай это, пока жив, и пока окончательно не опозорился.

Бородач секунду-две постоял, меряя Лисси взглядом, а затем махнул рукой и тоже засмеялся, взъерошив шевелюру:

— Ловкая, как белка! Вижу, что мне с тобой не справиться, — проговорил он, вытряхивая последние комочки земли из роскошной бороды. — Принимай мои извинения, странная женщина, — склонил рыжую голову Найгар.

Лисси согласно кивнула:

— Да будет так.

Внезапно гортанный крик, полный злобы и ярости, разорвал сгущающийся над оазисом вечер. Заслышав его, кочевники тут же вскочили и, сломя голову, кинулись куда-то, побросав вещи и еду.

— Что за напасть? — удивленно посмотрела на небо Лисси.

— Потом узнаешь, — выдохнул Найгар, оказавшийся рядом. — Беги к озеру со всех ног, и не оглядывайся. Ну же! — он подтолкнул ее вперед.

Девушку не пришлось просить в третий раз. Глядя, как все стремглав несутся к воде, она присоединилась к этому малопонятному забегу. Не прошло и нескольких минут, как все три лагеря кочевников забрались по шею в довольно холодное озеро, что наполнялось ключами, бьющими на дне.

Снова послышался тот же душераздирающий крик, уже ближе. От этог звука кровь стыла в жилах.

— Да что это такое? — спрашивала без конца Лисси. — Кто это кричит?

Ей никто не отвечал, повсюду царила суматоха. Вожди племен пересчитывали своих людей, проверяя, все ли зашли в воду. Неожиданно Кайхем выкрикнул что-то с перекошенным лицом и в ярости ударил ладонью по неспокойной поверхности воды. Девушка все еще почти не понимала язык кочевников, но и без перевода было ясно, что прозвучало проклятие, или ругательство, или и то, и другое разом.

— Что стряслось? — спросила она, бесцеремонно беря предводителя племени за плечо и разворачивая к себе. — Объясни мне, наконец, что здесь происходит!

— Арра и Зали побежали не к озеру, а в шатер с ранеными, — глядя куда-то мимо нее, проговорил Кайхем. — Хотели их спасти… Значит, мы потеряем девочек.

— Объясни! — коротко потребовала Лисси, чувствуя, как во рту вдруг пересохло. — Что значит, “потеряем?” От кого они собрались спасать раненых?

На несколько мгновений повисло тягостное молчание.

— Ты слышала этот вопль? Так кричит чудовище Великой Пустыни, — наконец, ответил Кайхем, вглядываясь в сумерки. — Одно из тех странных существ, о которых я тебе говорил. Тварь злобная, яростная и невероятно сильная. Она за час может уничтожить столько наших людей, сколько заннумы не убьют и за год. Если ей попался человек — он обречен.

— Мы зовем ее шекх, — добавил Найгар, стоявший здесь же. — На одном из наших языков это означает “смерть.” Единственное спасение от шекха — вода: кажется он ее недолюбливает. Поэтому, заслышав этот крик…

— Как он выглядит? — резко перебив рыжебородого, поинтересовалась Лисси, переступая с ноги на ногу.

— Увидишь, — хмыкнул тот. — Зверюга так кричит, когда охотится. А поскольку здесь нет другой добычи, кроме нашего скота и нас…

— Тогда нам надо, в свою очередь, поохотиться на него! — прорычал Далахар, извлекая меч из ножен. — Нас здесь три сотни человек, мы кого угодно одолеем! Нельзя оставлять девчонок, если неподалеку ходит эта тварь!

— Шекх потрясающе быстр, — покачал головой кочевник. — Уберечься от его когтей невозможно, а триста воинов не могут атаковать одновременно. “Умеешь оборониться от пяти, защитишься и от пяти десятков…” А оно умеет, Далахар! Тварь не знает усталости, и с удовольствием разделается со всеми нашими племенами, по очереди. Выход один — сидеть здесь и ждать.

— И сколько вы собираетесь ждать? — скептически осведомилась Лисси.

— Обычно с наступлением утра шекх уходит, — ответил Найгар. — Так что, мы проведем здесь ночь. Так безопаснее…

— А как же раненые, что оставались в шатрах? — тихо спросила девушка. — Как же Арра и Зали?!

— Увы, — рыжебородый тяжко вздохнул. — У нас не было времени забрать всех… Куда ты собралась?! — воскликнул он, видя, как Лисси развернулась и направилась к берегу.

— Обратно, в лагерь, — бросила девушка через плечо. — Если эта тварь охотится на людей и ест их, значит, она сделана из мяса, костей и крови. А раз так, — ее можно убить, — заключила она.

— Ее невозможно убить! — с досадой воскликнул Найгар. — Даже тебе не хватит быстроты, чтобы опередить ее атаку.

— Поэтому мы попробуем вдвоем, — кивнул Далахар, направляясь следом за Лисси.

— Втроем, — поправил его Кайхем. — Я не могу оставить Зали и Арру. Если мне суждено погибнуть от когтей шекха… да будет так!

— Вчетвером, — хмыкнул Найгар, устремляясь за ними. — Если уж девчонка идет биться, то как я могу отсиживаться в стороне?! Всем ждать здесь, — обернулся он к остальным кочевникам. — Незачем вам высовываться под удар.

Выбравшись на берег, усеянный мелкой галькой, Лисси внимательно осмотрелась. В правой руке у нее был готовый к бою клинок, в левой — ножны.

— Сначала надо оценить, как оно движется, — задумчиво проговорила она, не обращая внимание на воду, лившуюся с одежды маленькими ручейками. — А там видно будет.

— Скоро оценишь, — скептически пробормотал Найгар, выжимая бороду.

— Послушай, — девушка обернулась к рыжему кочевнику. — Я тебя за собой не звала. Если ты не хочешь…

— Умереть в когтях этой твари? — перебил ее тот. — Конечно, не хочу. Но я не прощу себе, если ты погибнешь, когда я мог бы тебе помочь… и не помог.

— Я… Спасибо, — виновато проговорила Лисси. — Не сердись на меня, если можешь. Я знаю, что у меня тот еще характер…

— Все в порядке, — широко улыбнулся Найгар. — Между воинами, что на одной стороне, не может быть обид. А ты — воин, пусть и в теле хрупкой девушки!

— Интересно, когда ты это осознал, — усмехнулась та, прислушиваясь. — Когда получил кружкой в лоб?

— Когда ты пошла против шекха, — качнул головой рыжебородый. — Немного доблести в том, чтобы дразнить соперника, тем более, если ты — проворней. Так и оса может безнаказанно кусать волка в нос. Но двинуться в бой против неизвестного и смертельно опасного врага, — совсем другое дело.

— Ого, — с уважением посмотрела на него девушка. — Однако, я в тебе поначалу сильно ошиблась.

— Понимаю, — кивнул Найгар. — Как и я в тебе… Послушай, — скороговоркой проговорил он. — Может, я спешу, но, если выживем после драки с шекхом, ты будешь моей женой?

— Не буду, — ответила Лисси серьезно. — Спасибо за предложение, но я принадлежу другому.

— Кому? — ревниво уточнил Найгар.

Девушка мелодично рассмеялась:

— Это — долгая история. Если выживем, расскажу.

Они вышли на поляну, где оставался покинутый лагерь. В середине еще дымился костер, а чуть поодаль… Там, в тени большого дерева стояло самое странное существо, которое Лисси когда-либо доводилось видеть.

По меньшей мере семи футов ростом, оно отдаленно напоминало человека, хоть и было покрыто бурой шерстью, темнеющей к низу. Мускулистый торс венчала большая круглая голова с широкой пастью, усеянной белыми, как снег, зубами. Насколько девушка успела рассмотреть, зубы располагались в несколько рядов. Непропорционально длинными когтистыми лапами существо разрывало пойманную козу и отправляло куски окровавленного мяса в рот.

Шекх заметил приблизившихся людей, с шумом втянул воздух уродливыми ноздрями и закричал полным ярости голосом.

— Слышали уж мы это, — пробормотала Лисси, оценивая врага. — Значит, действуем так: когда эта зверюга нападет, я вступлю в бой спереди. Ваша задача — иногда отвлекать его, не подставляясь под удар когтей. Если видите, что можно безнаказанно ткнуть мечом в спину или в бок — действуйте! Я не думаю, что оно может драться ногами, поэтому уходить от ударов лучше всего назад и вниз. И атаковать в ступни, колени и бедра… Если мы вынудим его упасть на землю — это почти победа.

— Не забывай, тварь может летать, — заметил Кайхем, извлекая свое оружие, парные мечи.

Словно в подтверждение его слов, существо распахнуло кожистые крылья и взмыло на десять футов в воздух.

— Будут изменения в плане? — деловито уточнил Далахар, обнажая меч. — Он может напасть сверху, это будет… неприятно.

— Я… Э… — Лисси на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки. — Да, это кое-что меняет. Сперва надо лишить его возможности летать. В остальном — все то же самое. — Она стала поудобнее, в позе, из которой можно было атаковать.

— Ну что, начнем? Эй ты, летун! Давай сюда, — Лисси поиграла мечом, давно извлеченным из ножен. — У меня для тебя подарочек!

— Думаешь, он понимает? — поинтересовался Найгар.

— Мне так меньше страшно, — пожала плечами девушка. — Ну же, лети к нам!

Шекх снова свирепо завопил и с силой взмахнул крыльями. Те тридцать шагов, что отделяли его от маленького отряда бойцов, он одолел за пару секунд.

— Впечатляет, — пробормотала девушка, по-прежнему держа клинок в одной руке, а ножны — в другой. — Что ж, сейчас и я тебя удивлю.

Чудовище стремительно ринулось вниз, раскрыв когтистые лапы в смертельном объятии. Лисси приготовилась, и, когда шекху оставалось пролететь всего футов десять, махнула в его сторону ножнами, полными воды из озера.

Маленький фонтанчик обрызгал уродливое существо с ног до головы. Шекх на пару мгновений оцепенел от неожиданного соприкосновения с неприятной для него стихией, и этого хватило Лисси, чтобы перекатиться под чудовищем, и тут же выстрелив, точно туго сжатая пружина, прыгнуть ввысь.

Существо попыталось развернуться, чтобы зацепить девушку когтями, но Лисси уже рубанула мечом, наискосок, на всю длину руки. Клинок молнией прочертил сумерки, и шекх камнем рухнул вниз. Оба крыла его были рассечены, и лоскуты кожи бессмысленно затрепыхались на ветру.

Девушка приземлилась мгновением позже, и сразу же поплатилась за свою дерзкую выходку. Чудовище, уже успевшее повернуться, нанесло стремительный и мощный удар когтистой лапой, и Лисси не смогла от него уйти. Наспех защитив голову левой рукой, она почувствовала, как та немеет. Из распоротого предплечья ручьем хлынула кровь.

“Плохо дело, — подумала Лисси мельком. — Быстро течет.”

Тело ее тем временем уверенно делало свою работу, уворачиваясь от ударов, сменявших друг друга с ужасающей быстротой. Наконец, усилием воли, девушка вновь сосредоточилась на поединке, отлично понимая, что, если ей не справиться, то остальные уж точно погибнут.

Взмахнув мечом, она сумела вклиниться между двумя ударами лап, и они с чудовищем закружились в смертельном танце, где каждое движение несло гибель. Удары сыпались один за другим, атака шла за атакой. Шекх, однако, успевал и уворачиваться от всех, включая выпады Далахара и кочевников, и стремительно нападать в ответ.

Все они уже были не раз ранены жуткими когтями, оставляющими глубокие порезы. Земля стала влажной от пролившейся крови людей. Все реже Кайхем, Найгар и северянин предпринимали попытки ударить чудовище, или хотя бы напугать, обмануть, вынудить сделать неверное движение.

Лисси, впрочем, оказалась достаточно быстра, чтобы уклоняться от атак жуткой твари, но и нанести хоть какое-нибудь повреждение ей не удавалось. Увы, время играло на стороне шекха: девушка чувствовала, что еще несколько минут, и она начнет терять силы. Левая рука по-прежнему обильно кровоточила и плохо ее слушалась.

Внезапно целый поток ледяной воды обрушился на яростно бьющихся противников. Это случилось настолько неожиданно, что Лисси едва не прозевала нужный момент. Но тренированное тело снова не подвело: увернувшись от когтей, в очередной раз рассекших воздух, девушка, вложив все силы, ударила ногой в колено. Чудовище, на мгновение обескураженное ледяным душем, пропустило этот удар.

Массивная кость хрустнула и сломалась, прорвав грязную кожу. Шекх, что на языке одного из кочевых племен означало “смерть”, тонко взвизгнул и упал на землю, размахивая лапами.

Отбив эту последнюю атаку, девушка скользнула еще ближе к злобной твари, и с силой вонзила клинок ей в горло. Из раны хлынул фонтан темно-красной, почти черной крови.

Шекх несколько раз дернул лапами и, наконец, затих.

— Великие боги, у нас получилось! — не веря своим глазам, произнес Кайхем, пытаясь закрыть рану на груди ладонью.

— Я уже начал сомневаться, — кивнул Найгар, держа меч в левой руке. Правая, сломанная в двух местах, повисла плетью вдоль туловища.

— Лисси! Лисси, ты цела? — кинулся к девушке Далахар, отбросив в сторону пустую кадку, где несколькими мгновениями раньше была вода. На северянине насчитывалось не меньше двух десятков порезов, к счастью, не очень опасных — Ты в порядке?

— Я… не совсем, Дал… — прошептала Лисси, опираясь на меч, все еще торчавший в теле чудовища, как на трость. — Он… достал меня… — кровь выступила у нее на губах.

— Успел-таки… А ты молодец… вода… здорово придумал!..

Северянин подхватил девушку, чтобы та не упала, и с ужасом почувствовал под пальцами теплую влагу. На груди у Лисси быстро расходилось темное кровавое пятно.

— Легкое… — слабо выдохнула она. — Эта тварь… в агонии зацепила… Глупо, да? — Тонкая струйка крови потекла у нее изо рта.

— Ну что ты, милая, не глупо! — бережно сажая девушку на траву, проговорил Далахар скороговоркой. — Ты сделала невозможное! Никто бы так не смог… Ты всех спасла! Кайхем! — выкрикнул он с отчаянием. — Во имя Создателя, скорее, зови Арру и Зали!

— Сейчас-сейчас, — он снова повернулся к Лисси. — Ты поправишься, обязательно поправишься! Эти девчонки чудеса творят!

— Тебе видней, — прошептала та, не упустив возможности съехидничать, и закрыла глаза.

С глухим стуком румхирский клинок выпал из холодеющих пальцев на влажную от крови землю, и воцарилась звенящая тишина. Лишь невесть откуда взявшийся свежий ветер, растрепав длинные светлые волосы Лисси, словно прошептал:

— Helessiahrre…

Фавилла недовольно заворчала и открыла глаза. Сон, который ей привиделся, никак нельзя было назвать приятным. Там странным образом фигурировал бродячий цирк, который минувшим днем собрал на рыночной площади полгорода. Но трюки, которые показывали артисты при свете солнца, заканчивались овациями со стороны благодарных делорцев и звоном монет. А в сне прорицательницы все циркачи, один за другим, падали с каната на помост и разбивались насмерть.

“За что платить, если тут одни неумехи”, — успела раздраженно подумать Фавилла, прежде чем проснулась окончательно.

Вокруг было тихо. Лагерь циркачей, рынок да и весь Делор спали.

Прорицательница прищелкнула пальцами, и огарок свечи, стоявший в изголовье, мягко осветил шатер. Этот незамысловатый фокус всегда производил нужное впечатление на посетителей.

— К чему снится такая ерунда? — задумчиво пробормотала Фавилла, нашаривая ногой домашние туфли.

Она подошла к небольшому сундучку, заваленному книгами. Брезгливо сбросила на пол большой том “Магической тайнописи”, роскошное издание “Рунических заклятий” и краткий разговорник на Стальном Слове и откинула крышку с искусно вырезанной руной “Реата.”

Сверкнула молния.

Фавилла непристойно выругалась.

— Забыла про свою же защиту! — фыркнула она, рыская в сундучке. — Что дальше, бестолочь? Забудешь собственное имя?

Наконец, нужная книга была найдена.

Прорицательница уселась прямо на пол, распахнула невзрачный переплет песочного цвета и углубилась в чтение. Царивший в шатре полумрак, казалось, совершенно ей не мешал.

— Так-так, — многозначительно протянула она, водя пальцем по строчкам. — Скажи, как интересно! А не врешь?

Книга, разумеется, не ответила.

— Как бишь звали ту девчонку? Хири… Хели… Хелессиарре! — фокусница вскочила на ноги, довольная, что вспомнила нужное имя. — Ну-ка, посмотрим!

Она быстро пересекла шатер, достала откуда-то из-под лежанки лист пергамента, перо и яшмовую чернильницу. Пробка оказалась присохшей: верно, давно не откупоривали. Однако чернил на донышке еще оставалось.

Фавилла энергичным движением ткнула туда пером и начала быстро-быстро покрывать пергамент рунами. Писала она неразборчиво, но имя Helessiahrre все-таки было узнаваемо.

— Теперь поиграем и посчитаем! — Фавилла отложила листок и принялась загибать пальцы на обеих руках. — Первой идет Харрата. Сильная руна! — она машинально почесала кончик носа. Затем — малый Эард и Ллейнар. Трижды по три… Так. Соотнесем новые и древние руны. Что там выходит?..

Прорицательница досадливо встряхнула головой, потерла ладони и снова принялась загибать пальцы.

Наконец, она облегченно выдохнула и снова потянулась за пергаментом.

— Для начала сойдет.

Перо скрипнуло, и на листе появились еще три руны.

– “Каи”, — задумчиво прочла вслух Фавилла результат своих трудов.

Внезапно в горле у нее пересохло.

— Страж?! — хрипло воскликнула она.

Работа закипела с удесятеренной силой. Прорицательница писала руны, зачеркивала, писала снова, не обращая ни малейшего внимания на кляксы. Не волновало ее и то, что сама изрядно вымазалась чернилами. Ей хотелось пить, но оставить свое занятие хоть на несколько секунд было невозможно: настолько оно увлекло.

Вскоре все было закончено. Фавилла с изумлением, раз за разом перечитывала получившуюся в итоге запись.

– “Страж на границе миров…” — прошептала она с лихорадочным блеском в глазах. — Потрясающе! Но… Причем тогда этот сон? Ее что, кому-то удалось убить?

Фавилла еще минуту смотрела на пергамент, а потом решительным движением смяла его в шарик.

— Да быть того не может! — заключила она уверенно и отправилась на лежанку, досыпать остаток ночи.

Книга третья

Страж на границе миров

Всюду царили хаос и паника. Горожане, нагруженные нехитрым домашним скарбом, бежали по улицам к воротам. На центральной площади слышались ругательства: здесь столкнулись две телеги, запряженные лошадьми, и возницы теперь отчаянно пытались их растащить. Из опрокинутого сундука на мостовую со звоном сыпались золотые монеты. Но никто даже не думал кинуться собирать богатство.

Люди бежали.

Раздался гул. Землю ощутимо тряхнуло. Украшенный затейливыми розовыми завитками дом кондитера, стоявший на южном конце площади, вдруг как-то сморщился и осел, взметнув тучу пыли.

Перекрывая шум и крики, звучал набат. Тяжелые удары медного колокола с ратуши подгоняли и без того спешащих со всех ног жителей. Все отлично знали, что означает этот колокольный звон.

Гора проснулась.

Проснувшейся горой пугали детей в страшных сказках на ночь. Последствиями землетрясений собрание в ратуше убеждало бургомистра выделять больше денег на укрепление городских домов и стен. Менестрели слагали песни о том, как гора стирает город с лица этого мира — разумеется, не присутствуя при этом событии, поскольку такового доселе не случалось. Реки лавы текли только в богатом воображении слушателей.

Но сегодня у песен были все шансы оказаться пророчествами.

— Скорее!.. — пропыхтел Тангор, обгоняя мечущихся горожан и с разбегу перепрыгивая брошенную кем-то большую корзину.

Эллагир попытался повторить маневр, но зацепился башмаком за край и едва не кувыркнулся, чудом сохранив равновесие на бегу.

Корзина перевернулась, из нее выпала и покатилась, подскакивая на камнях, серебряная чаша.

— Осторожно, Эл! — выдохнула Альрин, благоразумно обегая препятствие. — Упадешь — затопчут!

— Поднажмем! Ворота близко! — гном всмотрелся вдаль, и тут же грязно выругался.

Недавнее землетрясение обрушило не только домик кондитера. Там, где минутами ранее возвышались городские ворота, лежала огромная груда камней, высотой футов тридцать. Пыль еще клубилась над обломками стены. По камням, отчаянно пытаясь выбраться из превратившегося в западню города, карабкались люди. То и дело кто-нибудь срывался вниз, ломая руку, ногу, а то и шею. На таких не обращали внимания: не до того.

— Успеем! Выберемся по обвалу, не впервой! — Тангор покрутил на бегу головой, намечая путь через разрушенную стену. — Будете ступать след в след.

Земля содрогнулась еще раз. Вершина горы, которую было видно почти из любой точки города, разлетелась на мириады каменных осколков. А затем из недр выплеснулось целое море лавы.

Город отозвался тысячеголосым вдохом.

— Не успеем, — констатировал Тангор, останавливаясь. — До лавовой реки меньше лиги. Город в низине, и все потечет сюда. Уже течет, Троар его побери!

Сказано было достаточно громко, и бегущие рядом тоже сбавили шаг.

— Здесь все запылает! — выкрикнул кто-то, и толпа заволновалась еще больше. — Ягодный Лес уже в огне!

Неподалеку заплакал ребенок. Тут же ему начал вторить еще один.

— И что будет с ними? — Альрин растерянно обвела рукой горожан. — А с нами? — ее голос дрогнул.

— Сама догадаешься? — буркнул Тангор, садясь прямо на мостовую. — Расплавленный камень окружает город со всех сторон, уничтожает стены, заливается внутрь и…

— Достаточно, — поморщился Эллагир. — Мы догадались.

— Может у гномов есть какой-то способ справиться с извержением вулкана? — с надеждой проговорила Альрин.

— Есть, — вздохнул Тангор. — Держаться от него подальше.

Несмотря на безвыходное положение, Эллагир усмехнулся.

— Может, у магов найдется фокус, чтобы обуздать гору? — в свою очередь поинтересовался гном.

— Могу поставить щит вокруг города, — подтвердил Эллагир. — И могу соорудить портал. В книге было и то, и то.

Альрин и Тангор опешили.

— Что-о?!

— Я сумею закрыть магическим щитом весь город, — любезно пояснил юноша, но тут же погрустнел:

— Он продержится, лишь пока сердце не ударит тринадцать раз. А через портал смогу пройти только я сам, вас он убьет.

— Ясно, — хмыкнул Тангор разочарованно. — Делай свой… портал.

— Ты плохо слушал, — огрызнулся Эллагир. — Он спасет только меня.

— А ты плохо думал! — взревел гном. — Это гораздо лучше, чем быть сожженным заживо! Нам-то в любом случае конец!

Порыв ветра, сухого и жаркого, принес с собой терпкий запах дыма. На площадь, медленно кружась, начали оседать хлопья пепла.

— Лава у стен! — закричал кто-то с ужасом.

— Город обречен, — вздохнула Альрин. — И мы вместе с ним. Эл, если ты и вправду можешь уйти через портал, то уходи немедля!

Эллагир обвел взглядом площадь. Мужчины, женщины… дети. Никто уже не пытался лезть через разрушенную стену, от которой несло страшным жаром.

Камни стремительно меняли цвет с серого на красный. Удивительно, но никто больше не кричал. На площади было невероятно тихо.

Молодой маг бросил на возлюбленную полный тоски взгляд, стал поудобнее и глубоко вздохнул.

— Береги себя, Аль!

— Уходишь? — с радостью в голосе спросила чародейка.

— Остаюсь, — покачал головой Эллагир.

— Эл, пожалуйста, умоляю тебя, уходи!

— Нет.

Чародей медленно развел руки в стороны и принялся загибать пальцы, образуя сложный Символ.

— Что ты творишь?

— Пытаюсь защитить тебя, — с нежностью ответил юноша. — В последний раз. Прощай, Альрин! Я люблю тебя! Thellari elderrona!

Повинуясь заклинанию, вокруг мага вырос голубоватый купол. Эллагир пошевелил руками, и купол начал стремительно увеличиваться. Он все рос и рос, пока весь город не оказался под его защитой. Там, где он соприкасался с потоками лавы, та застывала.

— Ты говорил, эта штука пропадет с тринадцатым ударом сердца, — проговорил Тангор. — Этого все равно мало, гора может изливать огонь несколько дней.

— Этого хватит, друг, — с легкой улыбкой ответил Эллагир, и произнес еще одну формулу.

Это было боевое заклинание, которое останавливает биение сердца. Его Эллагир направил на себя, чтобы тринадцатый удар не наступил никогда, а щит остался стоять.

В таверне “Два брата” было по-обычному людно. Готовили здесь хорошо, и многие делорцы с большим удовольствием проводили в таверне вечер, ужиная и обмениваясь новостями. Купцы, ремесленники, даже стражники после дневной смены заходили сюда пропустить стаканчик-другой эля, которого здесь, к слову, было с десяток сортов. Был даже “Румхирский черный”, который умели варить только гномы с восточных гор, ревностно храня рецепт от посторонних. Злые языки поговаривали, что трактирщик покупает его не у румхирских пивоваров, а чуть ли не на соседней улице, но точный адрес назвать всякий раз затруднялись. Как бы то ни было, Гвилар за вечер продавал не меньше трех бочонков пенящегося напитка: отбою от желающих не было.

— Ольве! — позвал трактирщик сына, одной рукой разливая эль, второй — нарезая вяленое мясо. — У нас кончилась мука. Сбегаешь к мельнику? И захвати конфет, — он кивком головы указал на ящик, где лежало искомое. — Угостишь его дочку.

— Ну па-а-ап! — мальчишка поставил на стойку поднос с грязными тарелками и вытер руки о рубаху. — Она — вредина! И вообще, мне она не нравится!

— Ну, не угощай, — покладисто согласился Гвилар, незаметно вздохнув. Кейра, дочка мельника, нравилась ему — в качестве будущей снохи, разумеется. Но настаивать не стал: успеется, парню всего-то тринадцать. — Но муки и правда осталась одна плошка. Сбегай до темна, хорошо?

— Легко! — Ольве обрадовался, что общаться с этой задавакой Кейрой не понадобится, а с мельником они почти приятели. Летом Ольве помогал тому чинить водяное колесо, и заработал не только хорошее отношение, но и большую скидку на муку.

Мальчишка наскоро переоделся, взял большой короб и направился к дому мельника, на Речную улицу. Идти было недалеко, дорогу Ольве прекрасно знал, и потому был уверен, что обернется максимум за полчаса.

Но за полчаса не получилось. Первое, что увидел Ольве, зайдя на мельницкое подворье, была перевернутая бочка. Она слегка шевелилась и всхлипывала.

Мальчишка был не робкого десятка, поэтому не долго думая просто подошел к странной емкости, поднял ее и отставил в сторону.

Под бочкой обнаружилась мельникова дочка. Ольве хотел уж было фыркнуть и сказать что-то про дурацкие девчачьи шутки, но тут заметил, что платье на девочке разорвано, а сама она вся измазана в чем-то красном. Острый характерный запах крови не дал усомниться: это вовсе не вишневый кисель.

Ехидную реплику мальчишка проглотил и вместо нее спросил просто:

— Кто тебя обидел?

Одновременно с этим он достал из сапога нож, право носить который обрел после того, как убил в таверне разбойника Скартала. Убил ударом в спину, но времени обустраивать честный поединок (в котором мальчишка наверняка бы погиб) тогда просто не было.

Рукоять ножа сверкнула в закатном солнце. Маленький рубин в оголовье блеснул красным и потух.

— В-в-ввв… — зашлась Кейра плачем.

— Сама-то цела?

— А-а-ааа!

Поняв, что разумных ответов здесь он не получит, Ольве двинулся к дому.

— Нет! Не ходиии! — взвизгнула девочка.

Мальчишка нахмурился, но решил, что лучше встретиться с опасностью лицом к лицу, нежели дожидаться, пока та ударит со спины, и толкнул дверь.

В доме мельника царил ужасный беспорядок: опрокинутый стол, разбросанная посуда и все это обильно присыпано мукой, точно снегом.

И залито кровью.

Именно кровью, в этом не могло быть никаких сомнений. Ольве сглотнул подступивший к горлу комок. В крови было все: пол, стены, домашняя утварь и даже окна.

А затем мальчишка увидел мельника… точнее то, что от него осталось. Гвилар несколько раз брал сына на скотобойню, и Ольве был вполне в курсе, как устроено животное изнутри. Но никогда прежде он не видел освежеванного и разорванного на куски человека.

Ноги Ольве приросли к полу, а желудок внезапно скрутило в тугую нить. Затем его вырвало.

Как ни странно, это принесло облегчение. Пятясь и поскальзываясь в лужах крови, мальчишка двинулся прочь из дома. Оказавшись за дверью, он рывком захлопнул ее, и только затем осел на траву.

В чувство его привело всхлипывание Кейры. Девочка сидела, обхватив руками бочку, под которой недавно пряталась, и плакала.

— Пойдем в таверну, — проговорил Ольве, облизав пересохшие губы и удивившись тому, как звучит его голос.

Хрипло, почти незнакомо.

— Надо рассказать все отцу, позвать стражу, — он подошел к Кейре, неуклюже обхватил ее и рывком поставил на ноги.

Девочка не сопротивлялась.

— Пошли скорей, — повторил Ольве и потянул ее за руку.

Внезапно она снова взвизгнула и махнула рукой куда-то за спину мальчишке. Тот медленно обернулся и встретился взглядом с парой ярко-красных с золотыми вкраплениями глаз.

Существо негромко, но угрожающе зарычало. Оно было чем-то похоже на человека, по крайней мере, передвигалось на двух ногах. На этом сходство заканчивалось: две косматые лапы, вытянутые вперед, заканчивались чудовищной длины когтями. Оскаленная пасть, из которой то и дело капала слюна, напоминала медвежью. Ростом тварь оказалась не выше Ольве, но зато была вдвое шире.

Мальчишка снова схватился за нож, но тут же понял, что проку от него будет не больше, чем от лучинки.

— Беги к реке! — выдохнул он Кейре.

На удивление, девочка послушалась и рванула со всех ног. Тварь проводила ее взглядом, но с места не двинулась, рассудив, верно, что в мальчишке больше мяса. Или что вода не станет ей серьезной преградой, и девчонке не удастся убежать.

— Пшла вон! — отчаянно крикнул Ольве.

Тварь, снова оскалившись, прыгнула. Мальчишка хотел отскочить назад, но запнулся о камень и упал на спину, по-прежнему крепко сжимая в руке нож. Косматое туловище само напоролось на клинок, который вошел в него по самую рукоять.

Тварь завизжала, замолотила когтистыми лапами по воздуху.

Ольве этого уже не видел: чудом вывернувшись в последний момент, оставив нож в теле твари, он рванул к реке с такой скоростью, с которой не бегал никогда. У мельника здесь росли фруктовые деревья, их ветви отчаянно стегали мальчишку по лицу, раздирая его в кровь, но Ольве даже не замедлился.

Сама река была неширокая: в восьмушку лиги, не больше. Мальчишка переплыл ее, особо даже не заметив, и только потом оглянулся.

Косматой твари нигде не было.

На берегу лежала Кейра, все в том же разодранном платье. Кровь с нее смыло водой, и Ольве заметил, что на самой девочке ран нет: верно кровь была чужая.

Бежим, — скомандовал он. — В таверну! Я не знаю, что это была за… — он вставил крепкое словцо, точного значения которого не знал, но слышал его много раз от посетителей. — Надо все рассказать людям, и побыстрее!

Во дворце Редана Четвертого было шумно: очередной бал грозил парой рекордов, по числу гостей, по съеденному и выпитому и по разбитым стульям. На веселье была приглашена большая часть знати (а меньшая пришла сама, зная, что не выгонят). Король славился гостеприимством и радушием, что для монарха в общем-то большая редкость.

От сотен свечей и десятков факелов в большой зале было ужасно жарко. Разгоряченные гости распахнули все окна, пару даже выбили. Поэтому шум музыки и гомон голосов слышались далеко за пределами дворцового парка, а особенно удавшиеся музыкантам аккорды — даже за рекой.

Горожанам такие празднества особо не мешали. Собственно, столица была небольшим городком, тысячи на две-три жителей. Изначально, лет триста назад, здесь была просто летняя королевская резиденция, но потом тогдашний король начал гостить в ней все чаще, за ним потянулись советники, слуги, повара, ремесленники, — так и возник город.

Теперь балы во дворце давали часто. Чаще, чем собирался королевский совет, чтобы решать государственные вопросы. Нельзя сказать, что это шло на пользу государству, но и вреда особо заметно не было. По крайней мере, пока.

Сам король, впрочем, в нынешнем всеобщем веселье участия не принимал. Он прогуливался по темным аллеям парка, с легкой завистью поглядывая на освещенные окна дворца. На почтительном расстоянии от короля шествовали три мечника, для охраны.

— Государственные дела прежде всего, Ваше величество? — с легким ехидством проговорил его спутник.

Плащ на нем на мгновение распахнулся от налетевшего порыва ветра. Под ним была надета мантия мага стихии Воздуха, серебро рун блеснуло в неверном свете факела.

Редан Четвертый тихо вздохнул. Дела действительно были прежде всего.

— Мы продолжаем работать, и очень активно, — убедительно между тем соврал маг.

Король усмехнулся.

— И магистр Сандар?

Собеседник внутренне напрягся. Он был вовсе не глуп и понял: вопрос прозвучал не случайно.

— К несчастью, до нас дошли дурные вести: магистр Сандар убит, — не рискнул он обманывать короля и дальше.

Редан согласно кивнул.

— До нас тоже. Осведомитель отписал, что там “постарались” два адепта. Интересно, Ханагир, как они его, а главное — за что?

Маг, названный Ханагиром, задумчиво наморщил лоб. Можно было бы придумать неплохую версию случившегося, но кто его знает, что еще “отписали” королевские шпионы?

— Магистр Сандар работал не только во благо Вашего величества, — решился он. — Там хватало и личных интересов и целей, для достижения которых магистр использовал многих… Словно кукловод — марионеток, скажем так. За это и поплатился.

— Даже так? — притворно изумился Редан Четвертый, у которого, признаться “личные цели” магистра давно в печенках сидели.

Узнав о гибели Сандара от соглядатаев, он даже не расстроился. Слишком опасный был союзник, всегда себе на уме, и вовсе не незаменимый.

— Именно так, увы, — развел руками маг в мантии Воздуха. — Виновных адептов… покарать?

— Пожалуй… — задумался король. — Нет. Пока нет. Насколько я понимаю, в наши дела они никоим образом не лезли, и оказались в Делоре волей случая. Но следует разузнать, как они смогли справиться с таким сведущим в магических искусствах человеком, как Сандар. — Доставить их сюда, пообщаться. Если они так хороши, что превзошли учителя, возможно стоит их привлечь к нашим заботам. Если же они не поддержат корону — вот тогда уже… хм… припомнить им все и покарать публично.

Маг усмехнулся.

— То, что они одержали верх над Сандаром, — случай, чрезвычайное везение и совпадение многих событий, включая редчайшую природную аномалию. Мы уже изучили подробности и…

— Доставить их сюда, — мягко прервал его Редан Четвертый. — Там поглядим, что за везение такое.

Дорожка, посыпанная молотым ракушечником, сменилась вымощенной брусчаткой аллеей. Она, именуемая аллеей Дружбы, королю очень нравилась. Тут были посажены деревья из разных краев. Послы девяти государств собственноручно закапывали саженцы, что должно было символизировать прочные и долговременные политические союзы.

Прочнее всего союзные отношения выходили, если королевские династии роднились, но Редан Четвертый не мог использовать этот способ хотя бы несколько раз при всем своем желании. У него была всего одна дочь.

“Оно и к лучшему, — часто думал король, глядя на эти посадки. — Марьяж — дело серьезное, а деревья в общем-то ни к чему не обязывают.”

— В остальном есть успехи? — спросил он, безмятежно вдыхая аромат поздних цветов.

— О, да! — с жаром подтвердил маг, ради разнообразия говоря чистую правду. — Первый и второй этапы нашего плана успешно пройдены. Проблемы… хм, доставки тоже решены. Осталось лишь немного подождать, чтобы количество…

— Ни слова больше, — снова прервал его Редан Четвертый. — И у деревьев могут быть уши.

— Что ж это за времена такие, — возвел глаза к небу маг, — когда сам король, в своем собственном парке опасается шпионов…

— Такие уж, — со вздохом подтвердил Редан. — Но ничего. Лучшие времена скоро наступят!

Музыка зазвучала еще громче: бал приближался к кульминации. Король отпустил мага, жестом подозвал стражников и устремился во дворец. С самой высокой знатью надлежало попрощаться лично, выдав заодно приглашения на следующий бал. Редан Четвертый искренне любил дружеские отношения со старейшими и известнейшими домами королевства и рассчитывал, что в будущем те окажут ему поддержку.

“В конце концов, я делаю задуманное не только для себя, но и для вас, — думал он, поднимаясь по широким ступеням белого мрамора. — Всего у вас прибавится: и денег, и земель, и власти. Так не я ли лучший король за всю историю государства?! Вот и первый советник вполне с этим согласен…”

Ханагир долго смотрел вслед удаляющемуся королю. Затем закрыл глаза и шепотом произнес заклинание.

Лисси сделала судорожный вздох и со стоном открыла глаза. Высоко в ночном небе мерцали звезды. Неподалеку раздавались голоса. Девушка напрягла слух и сумела разобрать: Кайхем спорил с Далахаром.

“Либо тварь все-таки убила нас всех, и мы дружно попали в новый мир, либо я еще жива, — заключила она. — Пожалуй, второе.”

Лисси прислушалась к себе. Ощущения были преотвратные. Грудь в месте, где шекх пропорол ее когтями, дико болела. Адски хотелось пить и — удивительно! — есть.

Девушка осторожно пошевелилась и обнаружила, что лежит на деревянном помосте, полузасыпанная сухой травой и совершенно нагая.

— Это что еще за шутки? — пробормотала она, пытаясь соорудить из травы подобие набедренной повязки.

Та крошилась в руках, и ничего не получалось. Наконец, Лисси не выдержала. Ругнувшись и плюнув на приличия, она слезла с помоста и побрела на звук голосов, как есть.

— Я еще раз говорю, мы будем здесь стоять, сколько потребуется. — Голос у Кайхема был усталый и чуть раздраженный.

Кочевник стоял возле костра, протянув ладони над огнем. Пламя жадно лизало ветви смолистой сосны. Кайхема пляска огня завораживала с детства, он мог смотреть в костер часами, забывая обо всем на свете.

“Но удастся ли утопить в глубинах памяти недавно пережитый ужас безнадежного боя с чудовищем пустыни? Что было бы со всем племенем, если бы не Лисси?” — подумал он. Вслух же добавил:

— Будем пробовать снова и снова. Это — самое малое, что мы можем для нее сделать. Рано или поздно, должно получиться.

— С ней что-то не так, — возразил Далахар. — Надо найти мага, а значит мы должны торопиться в Альхану.

— Когда мы сожжем тело — двинемся дальше, — твердо заявил Кайхем. — Не раньше.

— Еще чего не хватало, — буркнула Лисси, выходя к спорщикам на свет костра. — Лучше дайте мне пить. И есть. И еще — одежду. И отвернитесь, что ли! — добавила она в ответ на округлившиеся от изумления глаза спутников.

Кочевник с извинением моментально прикрыл глаза. Далахар постарался распахнуть их еще шире, чем было.

— Ух ты! — восхищенно выдохнул он.

— Дал! Не стыдно? — возмутилась девушка.

Кайхем одним движением сорвал с себя тунику и набросил ее на Лисси. Вторым — попытался обнять, но Далахар оказался быстрее.

— Рад тебя видеть… живой! — прошептал он, прижимая девушку к широкой груди.

— Я тоже.

Туника пропахла дымом и потом, а грубая ткань немилосердно кололась, и все же Лисси с удовольствием в нее закуталась.

“Какое это, оказывается, удовольствие… жить! Чувствовать! Осязать!” — подумалось ей.

Через несколько секунд объятья перестали походить на дружеские, и Лисси тут же деликатно из них вывернулась:

— Где мы?

— Все там же, — поднял брови предводитель кочевников. — После твоей смерти мы не продолжали путь.

— Смерти?! — воскликнула Лисси, зябко кутаясь в ткань.

— Эти умники решили, что ты того… — с ухмылкой пояснил Далахар. — Правду сказать, выглядело очень похоже.

— Зали и Арра целую ночь пытались найти признаки жизни, — без тени улыбки сказал Кайхем. — Твое сердце не билось, а дыхание не вздымало грудь.

— Кстати, очень даже ничего грудь, — Далахар снова обвел Лисси взглядом.

— Дал!!!

— Но он, — северянин мотнул головой в сторону Кайхема, — говорит правду. Я тоже поначалу решил, что все кончено. После таких ран не выживают. Поэтому мы попытались сжечь тело…

— Что-о?! — Лисси все больше сомневалась в реальности происходящего.

— Но не удалось, — продолжал Далахар. — Первый раз огонь сбил ветер. Второй — невесть откуда взявшийся дождь. Наши друзья говорят, в этих местах дождей отродясь не бывало, а тут хлынул настоящий ливень. В общем, всем было ясно, что здесь что-то нечисто. Только вот они, — северянин обвиняюще ткнул пальцем в Кайхема, — удумали пробовать время от времени тебя поджечь, авось получится. А я, — он гордо приосанился, — хотел отнести тебя в Альхану, найти какого-нибудь чародея. Он бы растолковал, что теперь делать.

— Спасибо, что вы оказались недостаточно настойчивыми, — с чувством произнесла Лисси, глядя на кочевника. — Сколько времени ушло… на попытки?

— После нападения шекха прошло три дня, — ответил Кайхем, избегая встречаться с девушкой взглядом. — Ты вправе сердиться. Но что, скажи мне, я должен был сделать?

— Действительно! — Лисси постаралась вложить в голос как можно больше иронии. — Наилучшее решение — сжечь меня. Я бы сама поступила также.

— Правда?

— Нет!!!

Лисси, осознав, что поддевка не достигла цели, перешла на более доступное объяснение, что она обо всем этом думает. Кайхем слушал, не перебивая, склонив голову. Наконец, девушка выдохлась и замолкла.

— Если бы со мной так говорила обычная женщина, я бы наказал ее плетью, — медленно проговорил кочевник. — Но ты спасла мой народ от шекха. Если твоя обида столь велика, убей меня, — Кайхем шагнул к Лисси, разводя руки в стороны.

Та, опешив, попятилась.

— Не собираюсь я тебя убивать!

— Тогда зачем все эти слова? — моргнул Кайхем удивленно.

— Дай объясню, — вклинился Далахар. — Лисси хотела сказать, что она очень недовольна вашей глупостью и неумением отличить тяжелораненную от убитой. Но она уже не сердится… ну, почти.

— Это правда? — повернулся кочевник к девушке.

Лисси открыла рот, затем закрыла, глубоко вздохнула, сосчитала до пяти и ответила:

— Правда. Я хочу есть и пить. Найдется у вас что-нибудь съедобное для тяжелораненной? И еще… — она с легким стоном пошевелила плечами. — У меня болит буквально все тело, каждый мускул. Можно попросить Арру или Зали, чтобы они меня немного размяли?

— Я могу, — вызвался Далахар.

Лисси мелодично рассмеялась.

— Обойдешься.

Северянин грустно отступил.

— Я позову наших целительниц, — не удержался от улыбки Кайхем. — Девочки обрадуются. Уверен, что до Альханы они от тебя не отстанут.

Альрин с криком проснулась и вскочила на ноги. Сердце бешено колотилось, а на губах чувствовался соленый привкус то ли крови, то ли слез. Вокруг лил дождь, сопровождаемый раскатами грома. Под вековой сосной, где она стояла, было сухо… пока.

Она бросила взгляд на лежащего рядом человека, и с облегчением выдохнула.

Эллагир.

“Всего лишь сон, — пытаясь унять тревогу, подумала чародейка. — Слава Создателю, это — всего лишь сон!”

Она мотнула головой, пытаясь прогнать остатки кошмара. Где-то высоко в ветвях протяжно закричала ночная птица.

— Что стряслось? — зевая, проговорил Эллагир, открывая глаза.

— Ничего, — ответила Альрин, укладываясь рядом. — Страшный сон приснился.

— Завтра расскажешь, — пробормотал юноша, заворачиваясь в одеяло.

Очередная молния прочертила небо в окрестностях Делора. Громыхнуло так, что у чародейки зазвенело в ушах. Несколько капель, невесть как пробравшихся через густую крону дерева, упало на одеяло и расползлось по нему бесформенной кляксой.

“Не проснуться б утром по колено в воде, — с тревогой подумала Альрин. — Эх, умей я ставить щит от дождя…”

Вдруг она потеряла мысль. Молния сверкнула еще раз, и при вспышке чародейка разглядела шатер, стоявший в десятке шагов вниз по склону.

— Эл, — она растолкала юношу. — Не спи! Взгляни сюда!

— Ну, что еще, — недовольно проворчал Эллагир, приподнимаясь на локте.

— Смотри, шатер! Когда мы обустраивались на ночлег, его тут не было! — проговорила Альрин возбужденно.

Чародей снова нырнул в теплые объятия одеяла.

— Не было, а теперь есть, — фыркнул он. — Что нам до того?

— Там маг! Я бы услышала, если бы кто-то ставил рядом шатер обычным способом! Kalle kanni Bethan! — произнесла девушка формулу, позволяющую увидеть следы заклинаний.

Эффект превзошел ожидания. Не успела Альрин почувствовать магический отклик, как из шатра раздалось:

— Хватит баловаться! Будите гнома, хватайте лошадей и бегом сюда!

Голос оказался странно знакомым: женский, ворчливый. Чародейка могла поклясться, что где-то уже его слышала.

— Что-о?! — воскликнул Эллагир, вскакивая на ноги.

— Быстро! — женщина в шатре откинула полог. — Если жизнь дорога!

— Фавилла! — узнала, наконец, Альрин прорицательницу. — Что тебе надо?

Та ругнулась.

— Мне надо, чтобы вы вылезли из-под этой сосны прямо сейчас! Ну же!

Альрин с Эллагиром пожали плечами и, растолкав Тангора (тот вскочил на удивление быстро), принялись сворачивать ночлег. Фавилла выругалась еще крепче.

— Бросайте все и бегом ко мне! Живо!

Чародеи и гном обменялись взглядами и, позвав лошадей, одновременно шагнули в дождь. Холодные струи воды подстегнули их, и десять шагов до шатра они преодолели в два-три прыжка.

— Какого… — начал Эллагир, едва оказался под защитой от ливня, но договорить не успел.

Ярчайшая вспышка разорвала ночную тьму. Молния ударила в сосну, под которой они с Альрин заночевали. Дерево вспыхнуло, как хорошо промасленный факел. Одновременно раздался раскат грома, следом — крепкое словцо Тангора.

— Надо быть полным недоумком, чтобы прятаться от грозы под самым высоким деревом в округе, — ехидно заметила Фавилла, брезгливо вытирая капли воды, которую чародеи принесли на себе.

Снаружи бушевала гроза, а внутри шатра было тепло, уютно и тихо. Как-то даже слишком тихо. В очаге, обложенном камнями, приветливо потрескивало полено, раскалившись докрасна и разгоняя полумрак. У одной стены на полу лежала стопка книг, у другой — стояла открытая бутылка вина.

На хозяйке был накинут мягкий халат цвета слоновой кости. “Парадного” балахона, в котором чародеи лицезрели Фавиллу во время прошлой встречи, нигде не было видно.

— С-спасибо! — унимая дрожь, проговорила Альрин, понимая, что они с Эллагиром чудом спаслись от смерти. — Но как ты…

— Я — провидица, — отмахнулась Фавилла. — Верховная жрица семи созвездий и что там еще… — она неожиданно хихикнула.

— Простите нас, — склонила голову чародейка. — При первой встрече мы решили, что попали в шатер к ярмарочной фокуснице.

— Знаю, — кивнула та. — Вас следовало бы наказать. Не за гордыню и спесь, а за то, что не смогли распознать Архимагистра! — метнула она из-под бровей грозный взгляд. — Но так уж получается, что нам предстоит вместе поработать.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Эллагир.

— Да я и не думала, что поймете, — согласно кивнула Фавилла. — Это ты ухитрился устроить такое безобразие с солнцем посреди ночи?

Юноша нахмурился.

— Ты знаешь немало. Да, это был я. Нам пришлось, иначе магистра Сандара… — он замолк на пару секунд, но потом продолжил, — было не уничтожить.

Фавилла снова кивнула, показывая, что ценит откровенность.

— Чем расплатился за свой фокус?

— Кай ушла от меня, — горько вздохнул Эллагир и тут же возмущенно уставился на прорицательницу.

Потому что та рассмеялась. Не ехидно, словно злорадствуя над бедственным положением мага, а искренне, с облегчением.

— Это легко исправить, — проговорила Фавилла, закончив веселиться. — Хоть сейчас.

В глазах Эллагира вспыхнула надежда, а сам он подался вперед.

— Если это возможно, госпожа…

— Возможно, возможно, — пожала плечами та. — Былой силы у тебя не возникнет, но… — она не договорила. — Впрочем, время покажет. Спи! — резко скомандовала она, и Эллагир рухнул, как подкошенный.

Альрин и Тангор кинулись к нему, но Фавилла остановила их взмахом руки.

— Пусть лежит. Утром он снова проснется магом. Вот с тобой, девчонка, придется повозиться…

— Со мной?! — удивилась Альрин. — Моя сила при мне!

– “Сила”, — передразнила ее прорицательница. — Это громко сказано. Мне нужен могучий помощник.

— Для чего? — немедленно спросила Альрин.

— Для борьбы со злом, — отрезала Фавилла.

Чародейка нахмурилась.

— С каким злом? Что есть зло? — с подозрением проговорила она.

— Зло — все, что я сочту таковым, — любезно разъяснила прорицательница. — Некоторым заклинаниям я тебя научу. Что до силы… Времени у нас мало, а дел много. Потому я вижу только один способ решить этот вопрос.

Фавилла стала поудобнее, развела руки в стороны, закрыла глаза и произнесла магическую формулу. Девушка почувствовала, как ее словно подхватывает и несет куда-то горная река.

Ей почудилось, будто рев бегущей по уступам и перекатам воды заполнил все вокруг, весь мир. А прорицательница все читала и читала заклинание, словно находя новые, доселе заваленные камнями, притоки и расчищая им путь. Конец формулы Альрин не услышала: она потеряла сознание.

— Заведи лошадей внутрь, — дала гному распоряжение Фавилла. — Жалко таких бросать. Мы возвращаемся в Делор!

Альхана оказалась шумной и грязной. И пропахшей рыбой, от камней в единственной мостовой до флюгера на крыше ратуши. Флюгер был сработан в виде, разумеется, рыбины, наполовину высунувшейся из морской волны. Рыбные прилавки попадались на каждой улице. Не все горожане, промышлявшие рыбой, ходили торговать на рынок. Некоторые обустраивали лотки прямо в окнах первых этажей.

Лисси, впрочем, не заботила ни грязь, ни запахи. В цирковом прошлом ей доводилось бывать в местах куда паршивей. На лице Далахара, привыкшего к чистым опрятным улицам Делора, была написана брезгливость.

— Как могут люди жить в таком скотском месте? — пробормотал он под нос, перешагивая зловонную лужу.

В луже, облепленная мухами, лежала рыбья голова.

Дом Нафтира, торговца картами, спутники нашли быстро: он стоял в двух шагах от рынка. На вполне добротном двухэтажном строении из серого камня висела деревянная вывеска. Надпись, сделанная на Общем Слове, гласила: “Карты, книги, манускрипты.” Чуть ниже шла приписка: “всегда свежая рыба.”

— Помешались они все на этой рыбе, — хмыкнула Лисси, с силой потянув за шнурок колокольчика.

В лавке раздался мелодичный звон, однако двери никто не распахнул. Девушка дернула за веревочку еще раз и выругалась: в пальцах остался лишь обрывок.

— Дай я, — оттеснил ее Далахар и забарабанил в дверь кулаком.

Никакого эффекта.

— Кто вы такие, и что вам тут надо? — раздался сзади резкий голос.

Спутники обернулись. На противоположной стороне улицы, небрежно опершись о коновязь, стояла женщина в легком кожаном доспехе. Ее темные волосы были собраны в хвост, а правая рука небрежно лежала на оголовье меча. Меч был на треть вытянут из ножен, и по его виду Далахар понял, что это оружие отнюдь не декоративное.

— Я задала вопрос, — отрывисто проговорила женщина, легким движением освободив клинок до половины.

Тангор, узрев подобное оружие, обидно бы рассмеялся и не преминул уточнить, за какой проступок женщину заставили таскать этот позор кузнеца. Однако, Далахару было не до смеха. За свою военную карьеру он видывал, как поединки выигрывали с куда более никудышным и даже ржавым клинком.

— Даже два вопроса, — ехидно отозвалась тем временем Лисси. — Мы пришли к Нафтиру купить несколько карт. В Альхане это запрещено?

Женщина недобро ощерилась. Впереди у нее недоставало одного зуба.

— Не дерзи мне, сопля! Я — Рэйред, капитан городской стражи. Вы кто такие?

— Мы — простые путешественники, — шагнул вперед Далахар, предупреждающе хватая Лисси за руку. — Недавно мы пересекли Великую Пустыню с отрядом кочевников, и теперь наш путь лежит на север.

— Что вы забыли на том севере? — поморщилась Рэйред.

— Не твое дело, — не выдержав, рявкнула Лисси. — Ступай себе… капитан.

С грубым ругательством Рэйред шагнула вперед, вытаскивая меч, но вдруг с удивлением обнаружила, что Лисси оказалась быстрее. Намного быстрее! Теперь лиссин клинок упирался в грудь стражницы, аккурат в то место, где кожа доспеха была закрыта слегка поржавевшей металлической бляхой с плохо выбитым гербом Альханы.

— Еще один шаг в нашу сторону, капитан, и я перережу тебе горло, — будничным тоном сообщила Лисси.

Рэйред медленно убрала ладонь с рукояти меча, подняла руки и отступила.

Лисси не стала прятать клинок, просто опустила его острием к мостовой. Стражница молча сделала еще шаг назад, затем развернулась и быстро ушла, не оглядываясь.

— Глупо, — вздохнул Далахар. — Она вернется с подмогой. Нас будут искать по всему городу.

— Прости, не сдержалась, — огрызнулась Лисси. — Заканчиваем по-быстрому с поиском карт и уходим отсюда.

Дверь, конечно, так никто и не открыл. Девушка окинула дом взглядом и с удовлетворением заметила, что окно на втором этаже распахнуто.

— Стань спиной к стене, — скомандовала Лисси северянину. — Руки соедини внизу. Пальцы не сплетай, — поморщилась она, — просто положи одну ладонь на другую. Я шагну сперва на руки, затем — на плечо, и заберусь в окно.

— Справишься? — с сомнением спросил Далахар, послушно выполняя все, что требовалось.

— Я из цирка, забыл? — усмехнулась Лисси. — Раз плюнуть.

Она буквально взлетела к окну, так быстро, что северянин даже не успел толком почувствовать веса девушки, подтянулась на руках и исчезла в проеме. Послышалось ругательство, какая-то возня, но через десяток секунд лязгнул засов, и дверь распахнулась. На пороге стояла Лисси, и вид у нее был совсем не радостный.

Улыбка сползла с лица Далахара.

— Что? — коротко спросил он.

— Меня укусила змея, — мрачно ответила девушка. — Наверное, купец оставляет их сторожить дом от воров, когда уходит. Я не ожидала… — она махнула рукой внутрь комнаты.

Северянин вбежал в дом, чуть не снеся Лисси. Под лестницей, на грязноватом полу, свернувшись клубком, лежала степная кобра. Далахар пригляделся. У змеи была размозжена голова.

— Она уже дохлая, — без надобности сообщила Лисси и пошатнулась.

— Покажи укус, — потребовал северянин.

Лисси послушно продемонстрировала левую ногу. На голени алели две точки, следы зубов. Рана слегка припухла.

— Я высосу яд, — Далахар без дальнейших разговоров сгреб Лисси в охапку и понес в комнату.

Всюду здесь были полки, сколоченные из мореного дуба. На них в беспорядке лежали карты и свитки, несколько полок были забиты книгами, пепельными от пыли. В глубине северянин обнаружил очаг в форме восьмиугольника, выложенный камнями. В очаге стояла закопченая жаровня.

Далахар поискал глазами что-нибудь пригодное для лежания, но ни кроватей, ни диванов в комнате не оказалось. Тогда он поднес Лисси к большому столу, смахнул на пол бумаги, свечи и глиняную кружку с остатками вина и аккуратно уложил девушку на дубовую поверхность.

Лисси выгнулась дугой, мелко и часто дыша.

Северянин оторвал от рубахи полоску ткани и туго обмотал ей бедро девушки.

— Какие славные ножки, — усмехнулся он и припал губами к ранке.

— Прекрати. Сам отравишься, — вяло протестовала Лисси, пока Далахар высасывал яд, часто сплевывая.

— Справлюсь, — процедил северянин сквозь зубы. — Но надо расширить рану.

Быстрым движением он достал нож и сделал на месте укуса крестообразный надрез. Лисси даже не ойкнула.

— Шрам, наверное, останется, — виновато пробормотал Далахар, но Лисси было уже все равно: она потеряла сознание.

Неожиданно дверь распахнулась от удара ноги. Десяток стражников стремительно ворвались в дом и окружили Далахара прежде, чем тот успел сообразить, что происходит.

Северянин выхватил меч, но стражники нацелили на него взведенные арбалеты.

— Без глупостей! — хмыкнула Рэйред, выступая из-за спин соратников.

— Мы безоружны, не стреляйте! — Далахар положил клинок на пол и сделал шаг назад.

Стражники переглянулись, ожидая приказа командира. Северянин, глядя на них, пришел к выводу, что городская власть на защитниках экономит. Амуниция у тех была слишком разной, как будто каждый покупал детали доспеха сам. Кожа была потертой и потрескавшейся, а на металлических частях то и дело попадалась ржавчина.

— Слышали, парни? Они безоружны! — расхохоталась Рэйред, и стражники подхватили ее смех. — Нет, громила, стрелять никто не будет. Слишком легкой смерти захотел, собака, — зло прищурилась она. — В темницу их!

— Мы не сделали ничего плохого! — запротестовал Далахар. — Моя спутница серьезно ранена, она без сознания, ей нужна помощь!

Но это вызвало только новый приступ хохота.

— В темнице помогут, — кивнула Рэйред. — Я лично прослежу, — капитан не сдержала ехидную усмешку. — А то и поучаствую… Эту шваль понесите, — кивнула она на Лисси. — Особо не церемоньтесь, синяки ее только украсят.

— Вот сука, — прорычал Далахар, не делая, однако, попыток напасть: несколько арбалетных болтов все еще смотрело в его сторону.

Рэйред неторопливо подошла к северянину и коротко, без замаха, ударила его в лицо. Далахар залился кровью: у стражницы оказался кастет, который при ударе рассек кожу.

— Повторить?

Северянин молчал, вытирая щеку. Глупо было сейчас лезть на рожон.

“Я не умнее Лис, — подумалось ему. — Она по дурости настроила стражу против нас, и я туда же.”

— Увести, — с разочарованием в голосе распорядилась Рэйред.

— Я сам понесу девушку, — холодно проговорил Далахар и, не дожидаясь согласия или запрета, аккуратно взял Лисси на руки.

Та слабо застонала.

— Очухалась, — констатировала Рэйред. — Ну, ничего. Скоро пожалеешь, что не осталась в забытьи.

Северянин честно пытался запомнить дорогу, которой их вели, но после двадцатого поворота сдался. Альхана была построена, казалось, безо всякого понятия о порядке. Хаотично натыканные дома переплетались причудливо изогнутыми улицами. На некоторых из них даже были написаны названия на глиняных или деревянных табличках. Но Далахар заметил, что одна улица часто пересекает другую с таким же именем, и понял: толку от этих табличек мало.

В темнице было холодно и сыро. Северянина и Лисси заперли на одном этаже, но в разных камерах, единственной мебелью в которых оказались выщербленные каменные скамьи. В них были вбиты стальные кольца, о назначении которых сразу стало ясно: Далахара приковали так, что он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. По всему выходило, что каждая камера становилась пыточной, в зависимости от прихотей тюремщиков.

Лисси же просто швырнули на пол, сноровисто обыскав. В дороге девушка еще пару раз едва слышно стонала, но потом сознание вновь ее покинуло, так что шлепнулась она, как мешок картошки.

Рэйред пристально поглядела на Лисси, пытаясь заметить признаки жизни. Девушка едва дышала, и стражница презрительно скривила губы:

— Как бы она не сдохла, прежде, чем я ей займусь. Хока, принеси воды. Приведем принцессу в чувство. Остальные, марш в город! Ежедневный обход никто не отменял.

Стражники ушли, гулко топоча по каменным коридорам. Рэйред несколько минут задумчиво рассматривала пленницу.

— И что мужики находят в таких, как ты? — проворчала она.

Лисси, разумеется, не отвечала. Капитан стражи пожала плечами и неожиданно зло пнула девушку ногой под ребра. Тело безвольно шевельнулось, принимая удар. Рэйред взъярилась еще больше.

— Вот тебе! Получай!

Звуки ударов эхом отдавались в пустой камере.

— Подправлю тебе прическу для начала, — решила стражница, вытаскивая короткий нож. — Все равно волосы тебе больше не понадобятся. Отсюда не выходят.

Она наклонилась к лиссиной голове, но внезапно получила костяшками пальцев в горло и выронила нож, задыхаясь.

Лисси в мгновение ока вскочила на ноги. В глазах потемнело, но, до хруста сжав зубы, она удержалась, не дав сознанию снова ускользнуть.

“Эта роскошь не по мне”, — мрачно подумала девушка.

Она ударила Рэйред в колено, вложив в движение всю накопившуюся злость. Сочный хруст и хриплый крик слились в один звук. Затем стражница рухнула на пол и закатила глаза.

— Приведем принцессу в чувство, — хмыкнула Лисси.

Она стащила с Рэйред кожаный, местами потрескавшийся сапог, подобрала выпавший нож и резко вонзила острие в пятку. Стражница коротко взвизгнула.

— Вставай! — велела ей Лисси. — Вставай, не то я заколю тебя, как свинью!

— Тебе не уйти, — прохрипела Рэйред, неуклюже становясь на здоровую ногу и рыча от боли: неподвижность в сломанной конечности соблюсти не удавалось. — Скоро вернется десятник.

— Надеюсь на то!

Лисси, бдительно следя за руками стражницы, прихватила ее сзади за подбородок и приставила к горлу нож. Рэйред замерла, стараясь лишний раз не провоцировать девушку, но при этом тщательно выискивая возможность контратаковать. Лисси, прекрасно это понимая, усмехнулась.

“Нет у тебя шанса!” — зло подумалось ей.

По коридору раздались шаги и в камеру ввалился десятник, которого назвали Хокой. В руке у него, расплескивая воду, болтался котелок.

Стражник быстро оценил смену обстановки, отбросил ставшую ненужной емкость с водой и выхватил меч.

— Клинок на пол, — устало скомандовала Лисси. — Или я убью ее!

Девушку сильно тошнило, и бил озноб: последствия змеиного укуса еще не прошли. Но до победы в этом бою было очень далеко.

— Убивай, — неожиданно согласился десятник. — Мне она никогда не нравилась. А потом я покончу с тобой. Свалю все на тебя и займу место капитана.

Лисси на мгновение растерялась.

— Хорошо, посмотрим, — слегка озадаченно проговорила она и перерезала Рэйред горло.

В ту же секунду Хока бросился на девушку, размахивая мечом. Лисси молниеносно метнула нож, но, плохо сбалансированный, он не вонзился стражнику в грудь, а ударил рукоятью и со звоном упал.

— Вот тварь! — прорычал десятник, осознав, что чудом разминулся со смертью.

Он усилил натиск, работая клинком весьма грамотно для стражника. Лисси пока лишь отступала и уклонялась от атак, выискивая слабое место в обороне противника. Наконец, ей удалось забежать за каменную скамью: это дало небольшую передышку.

— Постой! — воскликнула она, тяжело дыша. — Выведи нас из города. Я заплачу́!

— Этим, что ли? — насмешливо спросил Хока, вытаскивая из кармана Смарагд Отречения, единственную ценную вещь, которую стражники нашли у Лисси, пока та была без сознания.

Девушка задохнулась от возмущения, но тут же вспомнила, что поиски справедливости как раз и привели ее в темницу.

— Этим. Камень твой, если поможешь. Думай…

— Он и так мой, — рассмеялся десятник.

— Если сюда кто-то придет, я скажу, что это ты прирезал Рэйред. Времени у тебя мало, вдруг не успеешь меня убить?

Хока несколько озадачился. Взаимоотношения с соратниками по службе — штука сложная, и желающие на место капитана, так кстати освободившееся, конечно найдутся.

— Ну, хорошо, — решился он. — Но тебе придется просидеть тут до ночи, раньше никак. Помоги мне перетащить ее, — стражник кивнул на Рэйред. — Запрячем тело в пустую камеру, а ночью вытащим и бросим в коридоре. Будто вы убегали, она попалась вам на пути, ну и ты ее того…

— Заметано, — с ходу согласилась Лисси. — Камень твой, дарю.

— Он и так мой, — проворчал стражник, пряча меч в ножны и подходя к капитанскому телу.

— Ну да, конечно, — хмыкнула Лисси, наклоняясь над Рэйред, чтобы подхватить ее поудобнее.

Вдруг она почувствовала, как ее шею сдавили сзади.

— Первый план мне все-таки больше нравится, — прорычал Хока, сдавливая девушке горло.

“Понимаю”, — хотела бы ответить Лисси, но на разговоры воздуха в груди уже не оставалось. Она завела руку за голову, нащупала лицо стражника, нашла глаз и резко ввинтила туда два сложенных вместе пальца.

Хока закричал и отпустил захват. Лисси крутанулась на сто восемьдесят градусов, ударила стражника кулаком с одной выставленной костяшкой пальца в висок, положила одну ладонь ему на подбородок, а вторую — на затылок и резко крутанула вправо.

На самом деле, удара вполне хватило, но девушка решила не рисковать. Хока мешком осел на пол. На штанах расплылось пятно. Лисси брезгливо обшарила карманы, вытащив свой смарагд, десяток монет серебром и связку ключей. Немного подумав, прихватила и хокин меч.

“Вот будет обидно, если ключи не подойдут”, — подумалось ей.

Она подтащила Хоку к Рэйред и вложила ему в руку нож, которому не удалось стать метательным. Идея представить все так, будто капитан и стражник подрались и убили друг друга была неплохой, но выглядело это сомнительным. Хока со сломанной шеей не смог бы перерезать горло Рэйред, а та, истекая кровью, едва ли успела бы свернуть десятнику шею. Но если кому-то среди стражников было выгодно представить дело именно так, Лисси дала ему зацепку.

— Вдруг да сработает, — пробормотала она, выбегая из камеры на поиски Далахара.

Северянин нашелся почти сразу же, живой и почти невредимый, если не считать синяков на ребрах: стражники немного попинали его, пока приковывали к каменной лавке. Ключи к счастью подошли, а может быть просто все кандалы имели один замок.

— Спасибо! — выдохнул Далахар, растирая кисти рук. — Я у тебя в долгу.

— Наверное, нет, — отрицательно мотнула головой Лисси. — Ты ведь тоже меня спасал.

— Но ведь так положено. Мужчина защищает прекрасную девушку и женится потом на ней, — усмехнулся северянин. — Наоборот вот бывает значительно реже…

— Не мечтай, — отмахнулась “прекрасная девушка.” — Женился бы лучше на Зали или Арре. Или на обеих сразу, — хихикнула она, отпирая очередную дверь.

Несколько неожиданно та стала последней. Спутники вышли во внутренний двор. Еще более неожиданным оказался стражник с повязкой десятника на руке, который грубо их окликнул:

— Эй вы, стоять! Кто такие?

— Веду пленную девку к бургомистру, — небрежно бросил Далахар, схватив Лисси за руку выше локтя. — Он хочет ее… — северянин выдержал секундную паузу, — лично допросить. Топай давай! — второй рукой он шлепнул девушку пониже спины, придавая ускорение.

Лисси послушно зашагала быстрее, пригнув голову.

“Задница у нее — что надо!” — восхитился мысленно северянин.

— Что-то я тебя не знаю, — засомневался охранник, но Далахар резко остановился и прорычал:

— Зато я тебя знаю! Я из личной охраны бургомистра. И если хочешь, чтобы он тоже про тебя узнал, давай, задержи нас еще на минуту.

Растерянный взгляд охранника на мгновение встретился со стальным Далахара. Победила сталь.

— Сейчас-сейчас, — засуетился охранник, отпирая замок слегка трясущимися руками. — Вот, прошу, господин…

— Стийр. Далахар Стийр, и советую тебе хорошенько запомнить это имя на будущее, — проворчал северянин, выходя на улицу и таща за собой Лисси. — Еще раз посмеешь меня задерживать…

— Иди уже, — прошипела Лисси сквозь зубы, так, чтобы охранник не услыхал.

Далахар и сам понял, что хорошего понемножку, и устремился вверх по улице. Девушка быстро шагала рядом.

— Но ратуша в другой стороне-е! — донесся до них голос охранника.

Северянин, не ответив, просто свернул за ближайший угол, распугав стайку мальчишек, игравших здесь же в крысу.

— Дай мне быстренько по морде и бежим искать картографа, — проговорил он, разворачиваясь к Лисси.

— Это зачем? — опешила та.

— Нам по-прежнему нужны карты!

— По морде зачем?

— Ну, я снова шлепнул тебя по… Хм, как тогда, в Делоре. Там ты ответила оплеухой.

— Там мы еще не были друзьями, — серьезно ответила Лисси.

— То есть, как подругу, я могу тебя хватать за задницу, сколько угодно? — удивился Далахар. — Хорошо, так и порешим.

— Руку отрежу, — ответила Лисси хмуро. — Во сне.

Северянин не очень понял, шутит девушка или нет, но на всякий случай спрятал руки за спину.

— Хороша подруга, — проворчал он.

— А ты не нарывайся, — в тон ему ответила Лисси. — Знаешь, где искать картографа?

Далахар виновато пожал плечами.

— Я пытался запомнить дорогу, но…

— Ясно. Постой! — девушка ухватила за руку пробегавшего мимо мальчугана.

Паренек был явно из бедной семьи. Нечесанная копна волос, грязная, местами порванная рубаха, холщовые штаны — верно, старшего брата, потому что пояс доставал почти до подмышек.

— Я ничего не сделал! — на всякий случай пропищал он.

— Верно, ничего. А можешь кое-что сделать и заработать монету! Знаешь, где рынок? Отведешь нас туда?

Нафтира, торговца картами, манускриптами и свежей рыбой, по-прежнему не было дома. Дохлая змея все так же валялась под лестницей. Лисси с ненавистью разрубила ее пополам, оставив в полу глубокую царапину.

Затем девушка с Далахаром тщательно обыскали комнату с картами и отобрали пять-шесть штук.

— Надо бы и денег прихватить, — предложил хозяйственный Далахар.

Лисси кивнула.

— Налог на негостеприимство.

— И кстати! — северянин наклонился у стола, пошарил под ним и довольно достал лиссин меч. — Вот твой клинок! А тем, что ты у стражника отобрала, только детей пугать.

— Меня он вполне испугал, — пробормотала Лисси, хватая виир, и чувствуя, как от пальцев по рукояти расходится знакомое тепло.

Она с удовольствием, почти с нежностью погладила пальцами клинок.

— Когда ты вырубилась от яда, я забрал меч, — пояснил северянин. — И засунул его под стол. Стражники ничего особо не искали…

— Молодец! — просияла девушка, чмокнув Далахара в щеку. — Мне он очень дорог. Когда я беру в руку другой меч, я как будто теряю в мастерстве боя. Только с этим клинком мне удается нормально биться.

— Глупости, — фыркнул Далахар. — Либо ты умеешь владеть мечом, либо нет. И совершенно неважно, легендарный у тебя клинок или купленный за пинту эля у сельского кузнеца.

— Много ты понимаешь, — отмахнулась девушка, любовно сжимая рукоять.

— Денег у меня нет, — вдруг раздался со стороны двери дребезжащий старческий голос.

Лисси и северянин как по команде обернулись. В дверях стоял невысокого роста старичок. На нем был надет умопомрачительной яркости толстый стеганный халат. От узора у Далахара зарябило в глазах. Полы халата волочились по земле, что при ходьбе создавало впечатление, будто старик не шагает, а степенно плывет.

Старик был совершенно лыс, но это компенсировалось седой бородой, которая заканчивалась где-то в районе колен. В трех местах борода была перехвачена ленточками, такими же яркими, как и узор на халате.

— Все мое достояние — карты и книги, но неграмотным грабителям они ни к чему, — продолжил тот. — Впрочем, наверху стоит кубок для вина, он из чистого серебра. Возьмите его и убирайтесь.

— А еще наверху кобра, — подхватила Лисси. — Она кусает всякого, кто сунется без спроса. Верно, Нафтир?

Старичок слегка смутился, но быстро оправился:

— В Альхане не жалуют воров. Если бы Вас укусила Шесхея, я бы не стал ее ругать.

— Она укусила, — хмыкнула девушка. — Мне пришлось убить ее.

Нафтир как раз заметил разрубленную змею под лестницей и вздохнул:

— Жаль. Я бы отдал за нее сотню таких, как вы! Воры и убийцы!

— Мы явились не грабить, — возразила Лисси. — Мне пришлось влезть в окно, потому что никто не отзывался на стук. Я подумала, вдруг случилось что-то плохое, и одинокий старый картограф лежит в собственной спальне со сломанной ногой, в луже крови, и не может подойти к двери.

Ни о чем подобном девушка, когда лезла в дом, конечно не думала. Но нота была выбрана верно: старичок смутился снова, на этот раз — глубоко и неподдельно.

— Вот как? Тогда прошу простить, — он слегка поклонился. — В Альхане нам приходится защищать свои дома, всеми доступными способами. Некоторые держат собак или хорьков, обученных кусать в бедренную жилу. Другие, как вот я, — змей. — Нафтир еще раз с грустью взглянул на Шесхею. — Но если вы не грабители, то что вам понадобилось? И почему здесь такой беспорядок? — добавил он, осматривая сброшенные Далахаром со стола карты и свечи.

Лисси и Далахар быстро пересказали события недавнего времени, опустив некоторые подробности.

— Мы пришли за картами и за советом, — подытожила девушка. — У нас не было времени ждать хозяина, скоро за нами начнет охотиться вся стража Альханы. Поэтому мы отобрали несколько карт. Но мы бы оставили деньги! — быстро добавила она, выкладывая на стол монеты, которыми разжилась у Хоки.

“Хоть какая-то польза от мерзавца”, — подумала она без тени сочувствия к убитому ей же десятнику.

— О, о деньгах не может быть и речи! — воскликнул Нафтир, подходя-подплывая к девушке. — Вы рисковали собой, беспокоясь обо мне, незнакомце!

Теперь настал черед Лисси смущаться. Они могли бы долго соревноваться в поклонах и реверансах, но вмешался Далахар:

— За эти монеты можно купить новую кобру… или хорька. Нам бы не хотелось оставлять Ваш дом без защиты!

Старик, подумав, согласился.

— Знаете ли Вы каких-нибудь чародеев? — попытала счастья Лисси. — В Альхане есть маги?

— Только фокусники, — махнул рукой Нафтир. — Я когда-то бывал в Визенгерне, это — далеко к северу отсюда. Вот там, скажу я вам, чародеи, каких поискать! А у нас… — он разочарованно покачал головой.

— Жаль, — коротко отреагировала Лисси.

Картограф тем временем продолжал:

— Шарлатанов развелось — не счесть! Задурили людям головы. Стража выгоняет их за ворота, так они прямо там шатры свои раскидывают, — Нафтир начал горячиться. — Мол, стоим за городом — значит власти нам не указ! Настоящие разбойники, только не с топором и кистенем, а со свечами, пыльными книжками и балахонами в звездах.

— Угу, — рассеянно кивнула Лисси, рассматривая карту и намечая путь на север.

— Одна лжемагичка начертала на шатре, что-де “верховная жрица семи созвездий”, хе-хе, — Нафтир мелко засмеялся и затряс бородой. — А у самой столько ошибок в надписях, будто грамоте ее свиньи учили!

Старик подошел к одному из шкафов, пошарил в его недрах и извлек на свет пыльную бутылку. В ней плескалась темно-красная жидкость.

— Лис, — озадаченно проговорил Далахар. — А ведь одну такую “жрицу” мы встречали в Делоре! Помнишь?

— Фавилла! — воскликнула девушка. — Думаешь, это она? Как ей удалось оказаться здесь?

— Ну… Маги могут многое.

— Настоящие маги, Дал!

— Помнится, она угадала твое имя.

— Помнится, она решила, что нас четверо, — в тон северянину ответила Лисси. — Ты еще предположил, что у нее двоилось в глазах после выпивки. Но я согласна, давай проверим. Может, у нее в запасе есть какой-то магический трюк, чтобы перемещаться на большие расстояния.

— Шатер шарлатанки расположен за северными воротами, — сообщил Нафтир, разливая вино (это оказалось именно оно) по глиняным кружкам. — Это недалеко.

— За воротами… — многозначительно повторила Лисси. — А на воротах стражники.

— Прорвемся, — беспечно отмахнулся Далахар.

Девушка, однако, не разделяла его энтузиазма.

“Если там один-два караульных — это не проблема, — хмуро подумала она. — А если полгарнизона? А если у них луки или арбалеты? Можем прорваться… в прямом смысле слова, как соломенное чучело, на котором оттачивают мастерство стрельбы.”

— Вам стоит переодеться юношей, — деликатно проговорил Нафтир. — Иначе вы со спутником выглядите слишком приметной парочкой. Я дам вам халат и тюрбан, — и он, не дожидаясь согласия, зашагал к кладовым.

Лисси фыркнула, но смолчала. Идея переодеться и впрямь была неплоха.

— Я провожу вас, — донесся до спутников голос Нафтира. — Меня в городе многие знают, я — уважаемый купец.

Он вернулся с ворохом одежды в руках.

— Выпьем за нашу встречу? — взяв морщинистой рукой один из сосудов, старик, не дожидаясь согласия, сделал щедрый глоток. — Нечасто можно увидеть таких отважных и благородных людей!

— Спасибо, — только и смогла ответить Лисси.

Запоздалое раскаяние по случаю несостоявшейся кражи карт мучило ее все сильнее.

Северные ворота и впрямь оказались недалеко. Две массивные башни с чугунной решеткой между ними показались через четверть часа неспешной ходьбы. Эта часть Альханы оказалась малость поприличнее. Дома здесь стояли в основном каменные, перед некоторыми даже были разбиты небольшие сады или цветники. Верно, на этих улицах селились жители побогаче.

Лисси то и дело хотелось ускориться, и она постоянно одергивала себя. Быстро шагающие привлекают больше внимания, а этого им как раз хотелось избежать. Вдобавок, Нафтир едва ли смог поддерживать темп. А так — они представляют собой трех степенно идущих мужчин, один из которых — старый, уважаемый многими купец. Что здесь может быть подозрительного, верно?

Встречные стражники тоже, видимо, так считали. Двое не обратили на спутников никакого внимания, а один даже приветственно кивнул Нафтиру.

На площади перед воротами было довольно людно. Торговать здесь было запрещено, чтобы не создавать сумятицы, но запрет беспокоил альханцев не сильно. С разных концов площади то и дело слышалось:

— Рыба, рыба, свежая рыба!

— Упряжь! Лучшая упряжь в городе!

— А вот кому крысиного волка? Крысиный волк, убил сотню крыс!

Лисси вытянула шею, пытаясь рассмотреть предлагаемую тварь. В небольшой деревянной клетке зазывалы сидела, щурясь на солнце, средних размеров серая крыса.

— Возьмите крысиного волка, молодой господин! — воскликнул торговец, заметив проявленный интерес. — Специально вырастил! Изведет всех крыс в доме за два дня.

— А за кого на третий день примется? — усмехнулся Далахар.

Пока зазывала обдумывал ответ на столь некстати заданный вопрос, троица уже его миновала и очутилась, наконец, перед воротами. Охранялись они всего четырьмя стражниками, но при этом были закрыты.

— Кто таковы? — спросил один из караульных, крупный детина в легком доспехе с копьем.

— О, доблестные воины, — елейным голосом проговорил Нафтир, но вдруг сделал широкий шаг в сторону и закончил: — схватите этих двоих!

И скрюченным пальцем указал на Лисси с Далахаром.

— Что-о?! — опешил северянин, но Нафтир продолжал:

— Я — известный купец! Они хотели меня ограбить и убить в собственном доме! Чудом я усыпил их бдительность и сумел отвести сюда, где много воинов! Схватите их, и я не поскуплюсь.

Стражники окружили Лисси и Далахара кольцом.

— Господин Стийр! — вдруг раздался голос сзади.

Все обернулись. К воротам подходила еще пятерка караульных, ведомая знакомым стражником из темницы с повязкой десятника на руке. Лисси тут же отвернулась, чтобы не быть узнанной, несмотря на маскарад.

— Господин Стийр! Что здесь происходит?

— Арестуйте этого доходягу, — кивнул Далахар на купца.

Тот попятился, но стражник кивнул двоим соратникам, и те быстро стали по бокам от Нафтира.

— Это ошибка! — возопил тот. — Я — честный купец, а арестовывать надо вот этих грабителей и подонков!

— Этот господин — из личной стражи бургомистра, — холодно отчеканил десятник, указав на Далахара. — А вот твою честность, старик, мы еще проверим.

— Держать под замком до вечера, — распорядился северянин. — Я вернусь и лично его допрошу.

— Сделаем, господин Стийр, — отрапортовал десятник. — Я Вас запомнил! — подмигнул он Далахару.

— Вижу, — северянин одобрительно похлопал его по плечу. — Я доложу бургомистру об отличной службе…

— Совальд, господин! Меня зовут Совальд.

— Знаю, — отмахнулся Далахар. — Уверен, мы найдем, как тебя вознаградить! Как насчет сотника, а?

Совальд зарделся.

— Но это все вечером. Сейчас мы заняты — идем разбираться с шарлатанкой-предсказательницей.

— А что такое?

— Она, — Далахар понизил голос почти до шепота, — неуважительно разговаривала с бургомистром, когда тот попросил погадать. За такое следовало бы выпороть на площади, но ее шатер стоит за городской стеной… Вроде бы наш закон на нее не действует.

— Понима-аю, — протянул без пяти минут сотник. — Отрядить с Вами пару наших ребят?

Северянин рассмеялся.

— Думаю, с одной старухой мы как-нибудь сами справимся. Отведите лучше этого, — он кивнул в сторону Нафтира. — Будет много болтать — можете его малость повоспитывать. Но если будет вести себя хорошо и тихо — не бейте. Накормите. Мне он нужен вечером целым и невредимым.

Далахар метнул на купца тяжелый взгляд, и тот понял, что эта часть фразы предназначалась скорее ему. Со вздохом он оправил складки на халате и не произнес ни звука, склонив голову и признавая поражение.

— Все сделаем, господин, — кивнул Совальд. — Эй вы, открывайте ворота! — скомандовал он стражникам. — Люди бургомистра идут к предсказательнице. Будут учить ее хорошим манерам, — усмехнувшись, добавил десятник.

— Давно пора, — проворчал один из караульных, хватаясь за ворот лебедки, приводящей в движение створки. — А то монеты берет, а рассказывает всякий вздор!

— В тебе пропал великий лицедей, — проговорила Лисси негромко, когда они отошли от городской стены на пару десятков шагов. — В любую труппу забрали бы, не торгуясь.

До шатра предсказательницы, кем бы она ни оказалась, было всего пол-лиги. Верно шарлатанка не стала удаляться от города далеко, чтобы каждый горожанин сразу от ворот видел, в какую сторону идти.

— Во мне вообще много талантов, — подтвердил Далахар. — Я еще и любовник отменный, все говорят!

— Ну надо же, — хмыкнула девушка. — А Арра и Зали поведали мне нечто другое…

— Это было всего-то один раз! Просто случайность, я сильно устал после дневного перехода, — запротестовал Далахар. — И вообще, девчонок же было двое!

Северянин кинул взгляд на Лисси, проверяя, сумел ли оправдаться. В глазах девушки плясали озорные искорки, и Далахар понял, что та его просто подловила.

— Лучше бы проверила, чем подначивала. Просто, по-дружески! — торопливо уточнил он, и Лисси, уже собравшаяся резко ответить, махнула рукой и снова рассмеялась.

Шатер оказался тот же самый, делорский. Сомнений быть не могло: и цвет, и те же надписи с ошибками, которые некогда так позабавили спутников. У Лисси отчаянно забилось сердце. Она деликатно кашлянула, привлекая внимание обитательницы шатра.

Полог, словно дождавшись этого момента, тотчас взметнулся вверх.

— Рада видеть тебя снова, дитя мое! — Фавилла, не давая времени на раздумья, буквально втащила Лисси внутрь за руку. — И ты заходи, раз уж пришел, — бросила она через плечо Далахару, не оборачиваясь.

Внутри царил легкий беспорядок. Книги, некогда разложенные по стопкам, были свалены в кучу, а лежанка — не застелена. Рядом стояла начатая, почти полная бутылка вина, а чуть поодаль — две пустые.

— Я… — начала девушка, но прорицательница не дала ей договорить:

— Все потом. Сейчас мне надо поспешить в Делор.

— Но…

— Никаких возражений! — Фавилла взмахнула рукой в запрещающем жесте. — Потом все объясню. Зеленый камень — сюда! — требовательно указала она на открытую шкатулку из красного дерева, стоящую на столе. — Я чую его, он мешает магии!

— Но мы…

— Молчи! — прорицательница сердито топнула ногой.

— Мы и сами хотели попасть в Делор, — скороговоркой выпалила Лисси, послушно кладя свой Смарагд Отречения в шкатулку.

Та на мгновение вспыхнула алым и снова приняла обычный вид.

— Зачем? — Фавилла круто повернулась к девушке и уставилась на нее удивленным взглядом.

— Я убью тамошнего мага, — коротко пояснила девушка, не вдаваясь в подробности.

— Коршуна? Он уже мертв, — отмахнулась прорицательница. — Твои друзья воздвигли горы, чтобы убить его, — она неожиданно хихикнула. — Почти буквально. Его двор похож теперь на Полуденный хребет, только маленький.

— Где они? — вырвалось у Лисси. — Что с ними?

— О, с ними все в порядке, — ответила Фавилла рассеянно, сноровисто растирая в щепоти какую-то траву. — Они тоже в Делоре.

По шатру разлился приятный, чуть терпкий запах. Лисси он напомнил лавку травника в Визенгерне, куда она однажды зашла в поисках снадобий для перетруженных на тренировках суставов. Тагриз тогда взбеленился и наотрез отказался платить. Далахару же почудилось, будто он в таверне, заказал жареное мясо с пряностями.

— Поспешим же! — воскликнула девушка, мотнув головой, чтобы отогнать воспоминания. — Ты перенесешь нас туда?

– “Перенесешь”, — ворчливо передразнила ее прорицательница. — А расплатиться сможешь? Порталы нынче недешевы.

— У меня есть… — растерянно протянула Лисси, готовясь перечислить все имеющиеся ценности, но Фавилла со смешком прервала ее:

— Брось. Услуга за услугу. Если мне что-то понадобится, я тебя призову.

– “Призову?” — нахмурился Далахар. — Не много ли на себя берешь, ведьма? — он демонстративно выдвинул клинок из ножен на два пальца.

Фавилла смерила его неприязненным взглядом.

— Превратить тебя в черепаху, что ли? — задумчиво проговорила она. — Знаешь, что хорошего в черепахах? Они молчаливы. А если надоедят, из них выходит преотличный суп.

— Успеешь наколдовать-то? — Далахар шагнул к прорицательнице, мягко обнажая меч полностью.

Но Фавилла, вопреки ожиданию, не стала ни колдовать, ни защищаться как-то еще. Она рассмеялась.

— Храбрый мальчик. Что ж, может и от тебя будет толк.

— Прошу Вас! — Лисси встала между ними. — Давайте вернемся в Делор, а потом уже решим, кто, кому и что должен.

— Мы уже прибыли, — прорицательница задумалась на мгновение, а потом кивнула в такт мыслям. — Точно, мы на месте.

Лисси и Далахар недоуменно огляделись. Они по-прежнему стояли в центре шатра. Ничего не изменилось. Все также на полу валялись книги и стояло вино.

— Что, ждете дыма, грома и молний? — снова рассмеялась Фавилла. — Я вам не ярмарочная фокусница.

— Докажи! — потребовал Далахар, и прорицательница без лишних слов отодвинула полог шатра.

Теперь он стоял не в поле, неподалеку от стен Альханы, а в центре площади, вымощенной синим камнем. По краям площади высилось две башенки, светящиеся как будто изнутри. Прилетевший ветерок донес звуки музыки. Кто-то неподалеку играл на лютне.

— Это не Делор, — решительно сказал Далахар. — Я там жил и знаю, как он выглядит.

— А ты наблюдательный, — язвительно проговорила Фавилла. — Я говорила, что мне надо в Делор, — она сделала ударение на “мне.” — Впрочем, тебе лучше отправиться со мной. А Хелессиарре пока останется здесь, у нее в этом месте есть дела. Я вернусь за тобой к закату, постарайся успеть.

— Я понятия не имею, о чем ты, — чуть не плача сказала Лисси. — Что я должна здесь сделать?

— Разберешься, — уверенно ответила прорицательница. — Я в любом случае не помощница тебе здесь. За пределы шатра я и шагу не смогу ступить.

— Но что это за место? — удивленно спросила девушка, и ноги у нее подкосились, когда прозвучал короткий ответ.

— Тиераннам. Город Бессмертных.

Таверна давно опустела, гости разошлись по домам. На кухне, в очаге мерцали угли, специально оставленные поваром, чтобы утром на разводить огонь заново. Трактирщик с семейством видел десятый сон. Тихо было и в комнатах, которые он сдавал постояльцам, по полмонеты за ночь, и в коридорах, устланных недорогими коврами, чтобы скрадывать звук шагов, и на лестнице, скупо освещаемой двумя свечами.

В дверь одной из гостевых комнат постучали. Это было не деликатное постукивание, а требовательный, настойчивый стук. Сон с чародеев как рукой сняло.

— Кто там? — Эллагир, выбравшийся из постели, подошел к двери, не прикасаясь, однако, к засову.

— По приказу первого советника Демира! — ответили с той стороны. — Он желает с вами побеседовать.

— В такой час? — изумилась Альрин. — Мы зайдем к нему утром.

— Немедленно, — возразил голос из-за двери. — Или вас приведут силой.

— А хватит сил? — насмешливо поинтересовался Эллагир.

С той стороны послышалось неразборчивое ругательство. Затем все на мгновение стихло.

— Ломай, ребята! — раздался уже другой голос, и дверь тут же содрогнулась от мощного удара.

— Стойте! — выкрикнула Альрин и скороговоркой прошептала юноше:

— Лучше пойти. Узнаем, что хочет Демир. И его можно будет взять в заложники, если что.

— Дайте мне минутку, одеться, — повысила она голос, чтобы за дверью было слышно. — Или ваш хозяин принимает исключительно полуголых гостей?

Ударов больше не последовало. Чародеи наскоро привели себя в порядок, накинули мантии, и Эллагир отодвинул чугунный, хорошо смазанный засов.

Возле двери сгрудились четверо крепких мужчин. Стоящий ближе всех, высокий и темноволосый, видимо — начальник стражи, демонстративно покрутил на пальце тонкую серебряную цепочку со Смарагдом Отречения. В гранях изумруда отражался свет факела, который темноволосый держал другой рукой.

— Вам придется надеть вот это, — без обиняков заявил он.

— Мы не причиним вам вреда, — заверила его Альрин, но тот возразил:

— Это мы не причиним вам вреда, — он сделал акцент на “мы.” — А вот в вас, господа маги, я не уверен.

Альрин, пожав плечами, взяла сомнительное украшение и надела на шею.

— А мне? — требовательным тоном проговорил Эллагир.

— А Вы разве не теряли магических способностей? — удивленно моргнул начальник стражи.

— Ничуть не бывало, — нахально соврал юноша.

Темноволосый пару секунд озадаченно поизучал чародея, а затем хмыкнул.

— Обман — это искусство, господин Эллагир. И Вы им не владеете.

Тот разочарованно вздохнул. Кем бы ни был темноволосый стражник, он неплохо разбирался в людях. И неплохо был осведомлен о делах друзей. Эта же мысль пришла в голову и Альрин.

— Откуда Вам известно про наши злоключения?

— Знать многое — часть моей службы, — уклончиво ответил тот, уверенно шагая по коридору.

Эллагир подумал, что сейчас их выведут из таверны и сопроводят в ратушу, но темноволосый, не доходя лестницы, ведущей в общую залу, остановился перед очередной дверью и решительно ее распахнул.

Комната оказалась довольно большой, по крайней мере вдвое шире той, где заночевали маги. В глубине пылал заранее растопленный очаг, а почти по центру стояло два огромных дивана, обтянутых бычьей кожей.

Свечей было в избытке: штук двадцать, а то и больше. Их свет проникал во все углы комнаты.

— Прошу, — темноволосый широким жестом указал на один из диванов.

Альрин и Эллагир сели, настороженно озираясь.

— Я — Демир, первый советник, — просто произнес темноволосый. — И у меня к вам несколько вопросов.

— Зачем потребовалось тащить нас сюда? — Альрин первая оправилась от удивления. — В нашей комнате никак нельзя было пообщаться?

— Предпочитаю беседовать в привычной обстановке, — Демир улыбнулся, первый раз за все время. — Эту комнату трактирщик держит для меня, на случай таких вот ночных разговоров. Итак…

— Итак, — эхом отозвалась чародейка, — спрашивайте, господин первый советник.

— Примерно два месяца назад вы в компании некоего гнома жестоко убили местного мага, — размеренно начал Демир. — Не нужно спорить, — отмахнулся он, видя, что Эллагир хочет возразить. — Меня неплохо информируют.

Юноша молча кивнул.

— Будь вы и убитый обычными горожанами, дело отправилось бы в суд. Вас бы повесили. В Делоре убийство — это преступление, — с некоторым пафосом произнес Демир.

Альрин фыркнула и картинно закатила глаза. Советник между тем продолжал:

— Но вы — маги. Нам не хочется встревать в ваши внутренние конфликты, и раз вы дрались вашими чародейскими штучками, — дело это сугубо ваше.

— Приятно слышать. Так мы пошли? — обрадовался Эллагир.

— Нет, — без тени улыбки покачал головой Демир. — После убийства магистра Сандара вы незамедлительно покинули Делор.

— …Что не преступление, — ввернула Альрин.

— Разумеется нет. Но почти сразу вы вернулись в мой город, — советник выделил голосом местоимение. — Первый вопрос: зачем? Вы собираетесь еще кого-то убить?

— Какая чушь! — возмущенно фыркнул Эллагир. — По-вашему, мы приходим в Делор только за местью?

— Пока не знаю, — серьезно ответил Демир. — И жду ответа.

— Никого убивать мы не собираемся, — твердо заявила Альрин.

— Хотелось бы верить, — проворчал Демир, извлекая откуда-то из складок одежды короткую трубку и маленький, буквально на один раз, мешочек с табаком. — Но зачем вы здесь?

— Покинув город, мы наткнулись по дороге на шатер Фавиллы. Она подрабатывает на вашем рынке прорицаниями…

— Знаю, — кивнул советник, раскуривая трубку. — Сумасшедшая, возомнившая себя чародейкой. Все собираюсь велеть ее выпороть и выставить за городские стены. Она обманывает народ! — пояснил он, увидев, как поднялись брови у Альрин.

— Я думаю, у вашего палача рука отвалится, — расхохотался Эллагир. — В прямом смысле. Бедняга не успеет даже замахнуться.

— Поясните! — резко потребовал Демир.

— Она — маг, — коротко ответила Альрин. — Не стоит вам ее трогать.

— Профессиональная солидарность? — протянул советник, выпуская кольцо едкого дыма.

— Просто жалко вашего человека, — пожала плечами девушка. — Погибнет ни за что. Раз уж Вы оказались столь бесцеремонны, что вытащили нас из постелей, может угостите хотя бы бокалом вина?

Не дожидаясь разрешения, Альрин подошла к столику, стоящему в углу комнаты. На нем было несколько бутылок зеленого стекла, в которых плескалась темная жидкость. Приглядевшись к руническим надписям, она выбрала, на ее взгляд, самое дорогое из вин.

Демир, внимательно следивший за перемещениями чародейки, не проронил ни слова. Та, поискав глазами, вместо бокала нашла лишь глиняную кружку, стоявшую на полке возле очага. Выплеснув в огонь ее содержимое, девушка налила вина до краев и щедро отхлебнула.

— Хм… Вино здесь так себе, — поморщился Демир. — Итак, вы встретили Фавиллу, и?

— И она убедила нас вернуться в Делор, — коротко заключил Эллагир. — Мы здесь ожидаем наших друзей. Прорицательница пообещала, что они скоро сюда пожалуют.

— Друзей? — поднял бровь Демир. — Таких же магов-головорезов?

— Ни они, ни мы не представляем угрозы жителям Делора, — уклончиво ответила Альрин. — Если у Вас все…

— Нет, не все! — взорвался Демир. — Мои люди почти каждый день находят свежие трупы! Один-два горожанина, разорванные когтями или клыками. Медведей в округе нет. О чем это говорит?

Эллагир и Альрин переглянулись, что не укрылось от первого советника.

— Их убивают какие-то неведомые магические твари! — он обвиняюще нацелил палец в чародеев. — Нутром чую, это связано с вами!

— Не связано, — сухо ответил Эллагир. — Но про эти… хм… странности нам известно. Мы тоже ищем ответы.

— А я, похоже, нашел! Что объединяет вас с шарлатанкой с рынка? Вы постоянно ходите к ней в шатер, каждое утро! За ежедневными лжепророчествами?

— Вас это не касается, — отрезал юноша.

— Ошибаешься, — прошипел Демир, отбросив вежливые манеры. — Меня в этом городе касается все!

— Фавилла нас учит, — спокойно сказала девушка.

— Учит чему?!

— Магии, конечно. Здесь, в Делоре, назревает что-то по-настоящему опасное. Боюсь, твари — это лишь начало. Пока мы не понимаем, в чем дело. Но готовимся — как можем. Мы трое.

Демир откинулся на подушки дивана. Он уже понял, что взял ложный след: эта парочка, чем бы она ни занималась в городе, к таинственным убийствам не имела никакого отношения.

— Да что вы можете? — с нескрываемой досадой пробормотал он. — Фокусница, потерявший силу маг и девчонка.

— Фавилла помогла мне снова обрести кай, — мягко возразил Эллагир.

— А мои силы увеличила стократ, — добавила Альрин.

Смарагд Отречения, который болтался у нее на шее, вдруг брызнул во все стороны, разлетевшись на тысячи осколков.

Демир вскочил. Стражники, успевшие заскучать, как по команде выхватили мечи.

— Спрячьте оружие, — спокойно проговорила Альрин. — Советник, прикажите им. От нас угрозы нет.

— Я в этом не уверен, — с сомнением пожал плечами Демир. — С клинками наголо будет безопаснее.

— Если я захочу, вы все рассыплетесь пылью, — чародейка, нетерпеливо взмахнула рукой. — Вместе с клинками. Или уснете — и только от меня зависит, как долго вы будете спать.

— Не бойтесь, ребята, — Демир обвел взглядом своих людей. — Она не сможет. Заклятьем швыряются на одного, а нас здесь несколько. Вероятно, жертвой буду я, но вы-то знаете, что тогда делать!

— Я смогу, — голос Альрин был спокойным.

Советник, холодея, понял: не блефует.

— Вы даже не представляете, что я могу. Для меня практически нет невозможного. Я теперь — Архимагистр.

Чародейка резким движением выплеснула остатки вина из кружки на пол, взмахнула рукой, и вино вдруг беззвучно вспыхнуло. Чуть ли не до потолка взметнулось пламя завораживающего, неправдоподобно глубокого синего цвета. В комнате стало так тихо, что, казалось, даже дрова в очаге перестали трещать.

— …Но не буду, — закончила девушка спокойно. — Мы не враги Вам, Демир. Мы — ваши союзники.

Синее пламя моментально погасло, словно его и не было. Но советник смерил магов недоверчивым взглядом.

— Я говорю правду, — нахмурилась Альрин. — И лучшее тому доказательство — вы еще живы и в сознании. Я могла бы не уничтожать вас, а поработить волю. Ну вот, например, — она обернулась к одному из стражников. — Поди сюда!

Мужчина приблизился, удивленно глядя на чародейку.

— Станцуй.

Стражник неуклюже запрыгал, сначала на одной ноге, затем — на другой. Доспехи на нем немелодично бряцали в такт “танцу.”

— Сломай себе руку… Стой!

Стражник уже успел прихватить одно запястье поудобнее: осталось лишь резко дернуть. Приказ Альрин его остановил, мужчина застыл в ожидании.

— Освободись от моей власти, — мягко проговорила девушка, снимая чары.

В комнате все, как по команде, шумно выдохнули.

— Будь я вашим врагом, — слегка улыбнулась Альрин, поворачиваясь к советнику, — я превратила бы вас в рабов.

— Ч-что же, порадуемся, что мы не враги, — Демир овладел эмоциями довольно быстро, чего нельзя было сказать о стражниках.

Вооруженные мужчины смотрели на Альрин с откровенным ужасом.

— Кто же тогда убивает моих горожан? — задумчиво произнес советник.

— Мы не знаем, — развел руками Эллагир. — Фавилла объясняет путанно. Это как-то связано с Сандаром. Магом, которого мы… — он запнулся на мгновение, — убили. Он сделал что-то, чего делать не следовало ни в коем случае. Как сказала Фавилла, разрушил какую-то границу и открыл какую-то дверь.

— Снова чары, — поморщился Демир. — Все беды этого мира от них.

— И не только этого, — серьезно кивнула Альрин. — Утром мы направимся к Фавилле, на очередной урок. Думаю, Вам стоит пойти с нами — расспросите ее самолично.

— Я готов хоть сейчас! — воскликнул Демир. — Город под угрозой.

— Сейчас мы готовы лишь спать, — рассмеялся Эллагир, зевая. — Фавилла, кстати, тоже не любит ночных гостей. Так что, до утра!

Тангор въехал в Визенгерн поздно вечером. Стражник, дежуривший у ворот, долго рассматривал диковинное зрелище: гном, но не пеший, а верхом, да еще на лошади эльфийской породы. Но препятствий чинить не стал.

Миновав ворота, Тангор направился прямиком в университет. Немногочисленные прохожие тоже удивленно оборачивались вслед. Ехал он на лошади Альрин: путешествие так выходило раза в два быстрее. Снежка не протестовала. Чародейка, памятуя слова эльфа, что их лошади понимают намного больше, чем принято считать людьми, долго разговаривала с ней в Делоре перед отъездом. Она убеждала ее, как убеждала бы человека. Неизвестно, что поняла из этого разговора эльфийская кобыла, но всю дорогу она заботилась о Тангоре не меньше, чем об Альрин.

В Визенгерне шел дождь, что не прибавляло гному хорошего настроения. Привязав Снежку к бронзовой коновязи, он замолотил в дверь кулаками так, будто хотел изломать ее в щепки.

— Приходите завтра, — послышался голос привратника, но гном грубо прервал его:

— Отворяй, Троар тебя забери! И зови сюда самого главного профессора, у меня письмо государственной важности!

— Но профессора уже отдыхают, — пробормотал привратник, белобрысый паренек лет пятнадцати, впуская Тангора и подозрительно оглядывая его с головы до ног.

— Значит, разбуди! И если снова начнешь возражать, я тебе все кости переломаю! — взъярился тот пуще прежнего. — Пшел, кому сказано!

Привратник удалился, справедливо рассудив, что профессора сами разберутся, гнать нахального гнома взашей или выслушать со всем вниманием. Тангор тем временем расположился у огромного очага, обсыхая и ругаясь на чем свет стоит. Досталось всем: погоде, Велленхэму, университету и конечно Альрин с Эллагиром, которые бессовестно отправили верного друга в поход по осенней распутице, а сами уж наверняка сидели в уютной делорской таверне и попивали эль.

Впрочем, университетская зала для гостей тоже оказалась вполне уютной. Кроме пылающего очага здесь было несколько кресел с высокими спинками, стояли полки с книгами — из числа тех, которыми университет дорожил меньше всего, подлинные сокровища на бумаге хранились, разумеется, в библиотеке и под неусыпной охраной. Окна забрали витражами, изображавшими сцены из жизни обучающихся: здесь были лекционные залы, обсерватория, пресловутая библиотека и даже комната наказаний.

— Господин Тавалес, — услышал Тангор голос привратника, — магистр Земледелия.

— Что-о?! Какого рожна ты привел огородника? Мне нужен чародей!

— …и господин Виффим, магистр Магии, — укоризненно закончил паренек. — Досточтимые наставники, этот господин…

— Тангор, из рода Яростного Клинка, — ворчливо вставил гном.

— …господин Тангор пожелал видеть магистров и сказал, что дело — государственной важности.

— Что за дело? — живо поинтересовался Виффим.

Голос оказался неожиданно вкрадчивым, словно бы магистр хотел деликатно выведать пару тайн.

— Вот, — Тангор вместо разъяснений сунул руку за пазуху, извлек оттуда слегка потрепанный свиток и вручил магу.

Тот мельком взглянул на печать, едва заметно кивнул, отмечая, что та не сорвана, тут же разломил ее и погрузился в чтение. Тавалес пристроился рядом, заглядывая в свиток через плечо коллеги.

По мере прочтения брови Виффима ползли все выше и выше. Гному на какой-то момент показалось, что они сейчас достигнут гладко выбритой макушки.

— Подписано Альрин ден Линденгер, — вполголоса заметил Тавалес, дочитав до конца. — Очень уважаемый дом!

— У Альрин всегда было бурное воображение, — усмехнулся маг. — Но если хотя бы четверть написанного окажется правдой… — Виффим не договорил. — Завтра я созову Совет и выступлю перед ним. Там решим, что с этим, — он потряс свитком в воздухе, — делать.

— Это должно быть быстрым решением, — проворчал Тангор, глядя магу прямо в глаза. — Времени нет.

— Это должно быть мудрым решением, — мягко поправил его Виффим. — Опасность, возможно, грозит Делору, — но это весьма далеко отсюда… Стоит ли рисковать жизнями велленхэмцев? Завтра обсудим.

Он с поклоном развернулся и собрался уйти, но гном схватил его за рукав мантии.

— По-твоему это все останется в Делоре? — насмешливо поинтересовался он. — По-твоему, зло не сможет переползти через стены города?

— По-моему, это похоже на выдумки охочей до приключений Альрин, — сохраняя остатки терпения проговорил маг, деликатно отбирая рукав. — Но мы готовы обсудить даже выдумку. Завтра, — с нажимом добавил он и зашагал прочь.

— Динк, устрой уважаемого Тангора в комнате для гостей, — сказал Тавалес привратнику, устремляясь следом за коллегой.

— Не интересуюсь, — буркнул гном. — Лучше ответь, знаешь ли, где находится поместье Линденгер? И отведи мою лошадь на конюшню.

Дом Альрин стоял в той части Визенгерна, что именовали “золотой”, где предпочитали селиться наиболее богатые жители города. На обычных улицах дома теснятся друг к другу, стена к стене, но здесь они утопали в собственных садах, ненамного уступавшим королевским.

Поместье состояло из огромного трехэтажного особняка, сложенного из белого камня, и двух небольших домиков, для слуг и садовников, как верно предположил гном. Окна верхних этажей были ярко освещены: свечей и факелов хозяева явно не жалели.

Здесь Тангора приняли куда радушнее, чем в университете. Хозяева отправили мальчишку за родней Эллагира (бежать было недалеко), и вскоре две больших семьи собрались за огромным дубовым столом, уставленным всякой снедью.

Гостя наперебой расспрашивали о молодых магах. Гном понял, что хорошо выспаться не удастся: время уверенно перевалило за полночь, а рассказ — едва за события в Румхире. Вздохнув, он решил компенсировать сон вкусной едой и выпивкой, благо тут хватало и того, и другого.

Если бы кто-нибудь пришел к семье Тангора с доброй весточкой о гноме, то застолье продолжалось бы не одну ночь и не один день. Сообразив это, Тангор вовсе перестал хмуриться, и его речь начала становиться все богаче на подробности. Отчасти тому способствовало и доброе вино из собственных виноградников Линденгер, раскинувшихся за домом.

Наконец, хозяева спохватились: за окном уже светало. Выпросив у Тангора решение задержаться еще хотя бы на день в Визенгерне, чтобы дослушать историю приключений Альрин и Эллагира, они отправились готовить ночлег.

Предложение воспользоваться роскошной хозяйской спальней — лучшей в доме — Тангор с возмущением отверг. Ему совершенно не хотелось выселять добрых людей куда-нибудь в другую комнату. Да и то сказать, в пути ему приходилось ночевать и на траве, и на песке, и даже на голых камнях, под укоризненным взглядом Снежки: та явно предпочитала теплый денник. Так что любая кровать в доме под крышей становилась верхом уюта и комфорта.

Об одном лишь умолчал Тангор. Верный обещанию, данному Альрин перед отъездом, он ни словом не обмолвился о странностях, происходящих в Делоре, и о той роли защитников, которую себе избрали маги.

А те почти не сомневались: убийства в городе — проявление странной и безусловно враждебной, злой силы. Фавилла толком не объяснила, что это такое, и откуда оно взялось (а быть может, они просто не поняли объяснений). Но одно было ясно: останавливать ее надо здесь, пока она не расползлась по миру.

Новость, что магические способности Альрин усилились стократ, вызвала за столом настоящие овации. “Так что она теперь, любого университетского магистра за пояс заткнет?” — недоверчиво спросил кто-то. Тангор тогда уверенно кивнул. Он не сомневался в силе подруги. Но вот достанет ли ее бороться с угрозой, что надвигается в Делоре?

Альрин и сама не знала ответ.

Выспаться гному не удалось: гонец от Совета разбудил Тангора едва ли через час, как тот сомкнул глаза. В роли гонца выступила совсем молоденькая, лет пятнадцати, девушка, одетая, как адептка факультета Магии. По плечам ее рассыпались огненно-рыжие волосы, а глаза прямо-таки горели любопытством.

— Магистры ждут Вас, — с поклоном сообщила посланница.

— Знали, кого присылать, — проворчал Тангор со стоном, подымаясь. — Ни выставить тебя, ни хотя бы обругать.

Девушка хихикнула.

— Как тебя зовут?

— Иллерия, господин.

— Веди, Иллерия.

— Идти не придется, господин!

Девушка озорно хлопнула в ладоши, выкрикнула формулу, и прямо по центру комнаты открылся магический портал.

— Доверьтесь мне, господин, — улыбнулась она, видя, как Тангор озадаченно нахмурился. — У меня талант к этим чарам, я превзошла в этом всех магистров!

— А никто из магистров не говорил тебе, что на гномов чары не действуют? — рассмеялся Тангор. — Я не пройду через твой портал.

Улыбка девушки угасла.

— Придется все же размять ножки, да? Веди!

Гном раньше бывал в Визенгерне, и, признаться, тот ему нравился. Здесь, конечно, не было монументального величия подгорных городов. Но дома стояли сплошь каменные, по замощенным улицам и площадям было приятно прогуливаться, а в многочисленных тавернах — сидеть с кружкой-другой эля.

По дороге в университет Тангор озирался по сторонам, и с удовольствием отмечал, что город со временем становится только лучше. Он приметил пару новых оружейных лавок, куда стоило бы зайти поинтересоваться, не желают ли хозяева договориться о поставках из лучших кузниц Дирхкага.

Университет встретил Тангора с провожатой благоговейной тишиной. Иллерия провела гнома через холл, затем по лестнице они поднялись на третий этаж и остановились перед высокой дубовой дверью.

“Малый зал совещаний”, — гласила надпись над дверью.

— Мне туда нельзя, — грустно проговорила Иллерия. — А жаль! Но ничего: когда я стану магистром, то буду часто там бывать.

“Если станешь”, — чуть не ответил Тангор, но вовремя прикусил язык.

Он попрощался с посланницей и распахнул дверь. В зале, однако, находился всего один магистр.

— Ты совещался сам с собой? — ехидно уточнил гном, обводя взглядом помещение и удостоверяясь: никто вроде бы не прятался за занавесями или под столом.

— Совещание окончилось полчаса назад, — ответил Виффим. — Вы не очень-то спешили!

— Вранье! — раздраженно рявкнул Тангор. — Я пришел сразу, как позвали. Что решил совет?

— Выжидать и наблюдать, не более того, — с легким поклоном ответил Виффим. — Я знаю, Вас это разочарует. Мои сожаления.

— Сожалеть будешь, когда твой город поглотит тьма, — с досадой проговорил гном, выходя из зала совещаний. — Сопляк!

Он передал все послания, и теперь не намеревался терять ни минуты на бесплодные споры. Альрин предупреждала его, что магистры, скорее всего, не сделают ничего. Раз уж свиток, подписанный ей, не произвел впечатления на совет, то слова гнома в любом случае значили бы меньше, чем ничто.

“Наблюдать, пфф!” — негодовал Тангор, с топотом спускаясь по лестнице.

Неожиданно он наткнулся на Иллерию, спешившую по своим делам и горячо обсуждавшую что-то с подружками. Верно, настало время перерыва между занятиями: в коридорах университета было полно адептов всех возрастов.

Девушка тоже заметила гнома и тут же подбежала к нему:

— Что-то пошло не так? — участливо спросила она. — Я редко у кого видела столько разочарования в глазах.

— Ты прямо мысли читаешь, — хмыкнул тот в ответ. — Ваши магистры — редкостные идиоты!

— Я знаю, — хихикнула Иллерия. — Могу чем-нибудь помочь?

— Отведи меня на конюшню. Знаешь, где это?

— Конечно! — она развернулась, взметнув рыжей копной волос. — Сюда!

— Мне, наверное, непозволительно спрашивать, но все-таки: что привело Вас в университет? — после непродолжительного молчания проговорила она, слегка стесняясь.

Уши и щеки девушки при этом слегка порозовели.

Тангор хотел отмахнуться, мол, не твоего ума дело, но неожиданно даже для себя рассказал адептке все, без утайки. Получилось коротко, но емко.

Иллерия задумалась, машинально шагая к конюшне и показывая путь.

— Я знакома с магистром Альрин, — сказала она, наконец. — Иногда мне требовалась помощь с заданиями. А пару раз я напортачила с чарами, и дело могло вовсе кончиться поркой…

— И Альрин тебе помогала? — понимающе кивнул Тангор. — Да, она такая.

— Быть может, мне пришло время помочь ей? — повернулась к нему Иллерия.

Гном озадаченно уставился на девушку.

— Как это, интересно?

— Вы сказали, что совет магистров нашел письмо магистра Альрин недостаточно убедительным, — задумчиво произнесла Иллерия. — А что, если она сама выступит перед советом?

— Путешествие займет слишком много времени, — покачал головой Тангор.

— Да, но не с порталом! Я отправлюсь с Вами и мигом доставлю магистра Альрин сюда. А потом так же быстро верну, — торжествующе заключила девушка. — Мне просто надо сначала оказаться в этом Делоре, изучить детально хоть одну его площадь или улицу. Без этого портал открыть не получится. Ну, то есть, получится, — она задумчиво сморщила нос. — Но без гарантий, что именно туда, куда нужно.

— Ты хочешь отправиться с малознакомым попутчиком на другой край света? — опешил Тангор. — Вот так запросто? Вдруг я про все наврал, а тебя украду и съем! — он сделал страшную гримасу.

Иллерия насупилась:

— Я — не ребенок! Если Вас приняли в доме Линденгер, то уж наверное посчитали другом магистра Альрин. Да и совет все-таки совещался. Вряд ли они бы собрались, будь письмо от магистра Альрин подделкой, — продемонстрировала девушка неплохую сообразительность.

Тангор бросил на собеседницу еще один взгляд, теперь — оценивающий.

— А что скажут твои родители? Сколько тебе лет-то?

— Пятнадцать, — Иллерия помрачнела еще больше. — Родители… — она хмыкнула, — приемные. Понятия не имею, что они скажут. Последний раз я видела их, когда мне было девять. Они спорили, продать ли меня в бордель на Ткацкой улице или все-таки запихнуть в университет. Мои способности проявились, — пояснила она, в ответ на вытянувшееся лицо гнома. — А утайка ребенка с магическим даром чревата суровыми наказаниями. Магия должна служить королевству!

Последнее прозвучало с оттенком презрения. Тангор задумался.

“Не хватало мне еще бунтарки, — вздохнул он мысленно. — Но если это — единственный способ для Альрин убедить болванов из совета…”

— А позволят ли твои наставники отправиться в путь? — спросил гном, заранее представляя, что услышит в ответ.

— Им не обязательно про это знать, — подтвердила Иллерия догадки Тангора. — Я могу быть готова через десять минут, господин!

— Зови меня просто Тангор, — проворчал гном, смиряясь с тем, что очередное путешествие ему предстоит проделать вместе с этой девчонкой.

Лисси шагала по городу, куда забросила ее Фавилла, все больше убеждаясь, что место это — удивительное, прекрасное и невероятно странное. Красивые дома с резными башенками и изящными балюстрадами сменяли друг друга, мощенные улицы сходились в уютные городские площади и снова разбегались.

Город утопал в цветах. Оранжевые, бледно-желтые, небесно-голубые, — они росли не только на аккуратно подстриженных клумбах, но и просто, вдоль улиц. Лисси такие раньше никогда не встречала, хотя немало поездила по миру в составе цирковой труппы.

Встречных прохожих было немного. Некоторые приветливо кивали Лисси. Девушка машинально отвечала тем же, хотя могла поклясться, что видит их первый раз в жизни.

— Лисси!

Она остановилась так резко, будто окаменела.

— Лисси!

Дыхание у девушки перехватило. Сердце застучало быстро-быстро, точно собралось вырваться из груди.

Она медленно обернулась, уже зная, кого увидит: этот голос было не спутать ни с одним!

Эннареон стоял чуть поодаль, одной рукой опираясь о стену дома. В его зеленых глазах читалась тревога.

— Как ты здесь оказалась? Тебя убили?

— Я… Что… Нет… — лепетала Лисси, подходя к эльфу на негнущихся ногах.

— Уверена? — все так же тревожно спросил он, очевидно, считая этот вопрос сейчас самым важным.

— Я… Да! — Лисси, наконец, стряхнула с себя оцепенение, вызванное сильнейшим потрясением. — Эн!

Девушка порывисто обняла эльфа так, что кости хрустнули. Этот звук вернул ей ощущение реальности происходящего. Эннареон помедлил долю секунды, а затем ответил тем же.

Они простояли так больше часа. Молча, ничего не говоря, просто обнимая друг друга — сильно, так, что временами трудно было сделать вдох, жадно впитывая тепло любимых рук, всем телом чувствуя биение сердца.

Наконец, эльф чуть отступил и негромко спросил:

— Если ты жива, то как оказалась здесь, в этом месте?

— Меня перенесла сюда Фавилла в своем шатре, — ответила Лисси слегка растеряно.

— Кто это? — моргнул Эннареон. — Может, она тебя и убила?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Нет, это вряд ли. Да какая разница?! Эн!

Она запоздало расплакалась и уткнулась в грудь эльфа.

— Ну что ты… — с нежностью произнес тот, гладя Лисси по волосам.

— Это я от счастья… — проговорила девушка сквозь рыдания. — От счастья, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Эннареон, даже не пытаясь сдержать слез. — Очень.

И они замолкли еще на час.

— Надо идти! — спохватилась, наконец, Лисси. — Солнце заходит. Фавилла обещала вернуться за мной на закате.

— Что ж… — вздохнул эльф. — Я бы все на свете отдал, чтобы уйти с тобой. К сожалению, я не смогу вернуться отсюда.

— Надо попытаться! — горячо воскликнула девушка. — Вдруг, Фавилла сможет? Бежим!

Улицы быстро сменяли одна другую.

— Фавилла… Да кто она такая? — проговорил Эннареон озадаченно, следуя за возлюбленной. — Как она оказывается здесь?

— Я не знаю, — пожала плечами на бегу Лисси. — Главное, у нее получается. Правда, из своего шатра ей не выйти.

— А ты как смогла? Она точно не убила тебя?

— Точно, точно, — проворчала девушка, останавливаясь. — Иди сюда.

Ее губы коснулись губ Эннареона, и через мгновение жар долгого поцелуя вытеснил все остальные ощущения и мысли.

— Убедился? — спросила Лисси, отдышавшись. — Если бы меня убили, смогла бы я так?

— Не знаю, — честно ответил Эннареон. — Я же смог, а я — убит.

Девушка озадаченно нахмурилась, но тут же махнула рукой.

— Фавилла все объяснит… наверное. Мы пришли!

Они оказались на той площади, мощенной синим камнем, с которой Лисси начала свой поход по Тиераннаму. Шатер прорицательницы уже стоял прямо по центру.

— Стой! Сперва давай зайдем во-он туда, — эльф показал рукой на ажурную башенку, высившуюся на краю площади.

Сложенная из медового цвета камней, издали она походила на леденец из лавки со сладостями. В невероятно огромных окнах, забранных чистейшей воды хрусталем, всеми оттенками розового отражался солнечный закат.

— Зачем? — нахмурилась Лисси. — Времени мало!

— Это ненадолго. Но тебе понравится эта идея!

Через четверть часа они подбежали к шатру. Девушка рывком распахнула полог и вместе с эльфом зашла внутрь.

— Ну, наконец-то!

Фавилла сидела в высоком кресле, лицом к вошедшим.

— Я думала, ты не успеешь, — одобрительно добавила она.

— Эн, это — Фавилла, — Лисси махнул рукой в сторону прорицательницы. — Фавилла, это — мой возлюбленный.

Неожиданно эльф, немало напугав девушку, рухнул на колени.

— Kaelliannor Rielliannath! Великая Риллианнат!

— Да-а? — польщенно протянула прорицательница. — Слушаю тебя.

Но Эннареон ничего больше не говорил. Он просто стоял на коленях и смотрел на нее с немым восторгом.

— Ты сможешь забрать его отсюда? — перехватила Лисси инициативу разговора.

— А зачем по-твоему я все это затеяла? Могу, да, — ворчливо отозвалась Риллианнат, поднимаясь и подходя к эльфу. — Встань! Или тебе так удобней?

Эннареон стремительно поднялся, выполняя распоряжение.

— Ну, что ты на меня так уставился? — слегка раздраженно спросила прорицательница.

— Я знал, что тебе подвластно многое, о, великая! Но не думал, что и это место…

– “Это место”, — передразнила его Риллианнал, — для меня недостижимо! Но не для нее! — она кивнула в сторону Лисси. — Я не могу и шага сделать за пределами шатра, а вот твоя избранница… Ты — удивительно везуч, даже для Изначального. Ты знал, что эта девушка — Страж на границе миров?

— Догадывался, — кивнул эльф. — Но не сразу.

— Давайте помедленнее! — воскликнула Лисси умоляюще. — Я совершенно ничего не понимаю!

— Ты — страж, — Риллианнат нацелила на нее палец. — Что здесь непонятного? Ты вольна ходить по любому из миров. Даже здесь, — палец переместился на полог шатра. — При этом тебе не обязательно погибать, в отличие от некоторых. — Прорицательница усмехнулась и перевела взгляд на эльфа.

— Но твой шатер тоже в Тиераннаме…

— Мой шатер — это мое место, — перебила девушку Риллианнат. — Здесь не действует ничья воля, кроме моей. Я здесь — Создатель. Но за пределы шатра я выйти не могу. Не здесь, по крайней мере.

Лисси замолчала и нахмурилась, пытаясь уложить все услышанное в голове.

— Так ты вызволишь меня отсюда, о, великая? — спросил эльф с поклоном.

— Я могу это сделать, — прорицательница сделала особенное ударение на “могу.” — Но, чтобы Тиераннам отпустил тебя, ты должен кое-чем пожертвовать.

— Я согласен, — сразу же ответил Эннареон.

— Вот как? — подняла брови Риллианнат. — С чем ты готов расстаться, чтобы снова быть с ней? — прорицательница мотнула головой в сторону Лисси.

— Со всем, — без колебаний произнес эльф.

— Например, — вкрадчиво проговорила Риллианнат, — оставить все свое могущество? Возможность… кхм… раздавать дары?

— Да.

— Какое еще могущество? — встряла Лисси.

— Эннареон — один из Изначальных, глупышка, — любезно пояснила прорицательница. — Думаешь, любой эльф может попасть сюда после того, как пропорет себя мечом насквозь? Любому под силу начертать Руны Каллериана? Одаривать других способностями к магии? Понимать зверей и птиц? Да что там… Когда-нибудь он тебе сам расскажет, от чего еще отрекся ради некой Хелессиарре. Он — не простой эльф, он — Изначальный!

— Как и ты? А ведь говорила, ничего не знаешь про Изначальных, — с обидой припомнила Лисси разговор с их первой встречи.

— О, да ты не такая уж глупышка, — рассмеялась Риллианнат. — Тогда ты была не готова. Да, Изначальный, как и я. С одним отличием: моя сила при мне. А его, — прорицательница махнул рукой в сторону эльфа, — останется здесь. В Тиераннаме. Если его снова зарубят, это будет насовсем.

— Да будет так! — Эннареон склонил голову.

— Что ж… По моему слову — да будет так! — торжественно повторила Риллианнат и тут же обычным, слегка ворчливым голосом добавила:

— Ну вот, без грома и молний все-таки не обошлось.

По куполу шатра застучали крупные капли дождя. В Делоре шла гроза.

Тангор и Иллерия вошли в таверну, искренне мечтая о нескольких часах сна. Неутомимая Снежка за день прошла больше семидесяти лиг, но, судя по виду, чувствовала себя намного лучше своих же всадников.

— Будь они неладны, эти конные поездки, — с чувством произнес Тангор, поудобнее устраиваясь на табурете, чудесном, плоском деревянном табурете, который не шевелится под задом.

— А мне понравилось! — с восторгом заявила девушка. — Прямо волшебная лошадка!

О том, что она уже несколько раз творила на себя исцеляющие чары, Иллерия умолчала.

— Да, кобылка, что надо, — рассеянно согласился гном, делая трактирщику подзывающий жест. — Другая бы вообще шагать отказалась, по такой погоде-то!

За окном мел снег. Несколько часов назад он начался с редких пушистых искорок, но сейчас перед путниками, отважившимся выйти на тракт, вставала огромная, белая, колючая, холодная стена. Ветер же просто сбивал с ног.

— Вина! — Тангор бросил на стол две серебряных монеты. — И чего-нибудь горячего и мясного, на двоих.

Подоспевший трактирщик молча сгреб монеты и кивнул.

— И теплого молока, сударь, пожалуйста, — негромко добавила Иллерия.

Трактирщик расплылся в щербатой улыбке — сударем его величали от силы три раза за всю жизнь — и исчез.

Вернулся он, впрочем, быстро, минут через пять. На дубовом, много раз залитом элем и исцарапанном ножами столе появилась невесть откуда извлеченная салфетка.

— Пожалте! — буркнул трактирщик и небрежно выставил глиняную бутыль с вином и посудину, напоминающую кружку, перед гномом.

В бутыли что-то явственно булькнуло. Несколько капель выплеснулось из откупоренного горлышка на салфетку. Чистоте последней это особо не повредило: там уже красовалось несколько засохших пятен.

— Соблаговолите-с! — трактирщик с легким поклоном аккуратно поставил изящную кружку из тонкой глины, до краев наполненную молоком, перед Иллерией.

Четыре из пяти минут своего отсутствия трактирщик разыскивал эту кружку. Еще ее пришлось мыть — уж очень редко та извлекалась из глубины шкафов на свет.

— Спасибо, сударь! — тепло улыбнулась девушка и радостно схватила кружку обеими руками.

Трактирщик расцвел.

— Жаркое скоро подоспеет, сей момент! Что-нибудь еще?

— Комнату на ночь, — буркнул Тангор, наполняя посудину вином.

Трактирщик помрачнел.

— Комната есть, но в ней только одна кровать.

— Подойдет, — отмахнулся гном. — Он хотел еще добавить, что выспится и на полу, но не успел.

— Да ты никак рехнулся? — взревел трактирщик, хлопнув ладонью по столу изо всех сил. — Она же совсем еще ребенок!

Другие посетители начали поворачиваться. Тангор, не ожидав такого, вскочил из-за стола.

— Ты сам рехнулся! Я что, похож на… — он запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.

— Сударь, Вы неправильно поняли моего наставника, — мелодично произнесла Иллерия.

Трактирщик озадаченно перевел взгляд на девушку.

— Ничего такого, о чем Вы подумали, он не замышлял, — пояснила та. — Просто в нашем деле так: место ученика — всегда на полу.

— Господин Тангор обучает меня магии, — добавила Иллерия и в подтверждение своих слов взмахнула рукой.

С ее пальцев сорвалась крохотная искорка и полетела прямиком в очаг, где на мгновение взвилась огромным — до самого дымохода — языком синего пламени.

Кто-то из сидящих в зале ахнул.

— Коли так, прощения просим, — развел руками трактирщик и поклонился гному. — Времена такие…

— Неси уж жаркое, — проворчал Тангор, усаживаясь на место.

Он хотел еще повозмущаться, но быстро сообразил, что такое поведение трактирщика заслуживает скорее похвалы, нежели ругани. И то правда, время такое, что иной еще и одобрительно хлопнул бы по плечу: молодец, дескать, такую девку отхватил!

— Но эльфом сегодня побуду все ж я, — усмехнулся он и, в ответ на вопросительный взгляд Иллерии, пояснил:

— Эльфы всегда спят на полу.

— Это ни к чему, — тихонько рассмеялась та. — Мне не впервой.

Жаркое оказалось выше всяких похвал. Трактирщик так старался услужить, желая загладить оплошность, что Тангор, наконец, растаял и даже выложил на стол еще одну монету.

Правда, когда трактирщик повел их в комнату, гном о том пожалел. Помещение было темным, с низким закопченым потолком и перекосившимся оконцем.

— Все, что есть, — развел руками трактирщик, снова извиняясь.

Он ушел, грохоча по лестнице, но быстро вернулся, таща в руках огромный тюфяк.

— Негоже девчонке-то на голом полу, — буркнул он, сваливая ношу по центру комнаты. — Застудится.

— Спасибо, сударь, — неподдельно обрадовалась Иллерия. — Вы очень добры!

Трактирщик хмыкнул и ушел, но вскоре снова вернулся с таким же тюфяком. И еще с одним. И еще.

Когда он закончил устраивать постель для девушки, стопка тюфяков оказалась на два дюйма выше гномовой кровати.

— Умеешь ладить с людьми, — одобрительно заметил Тангор, когда трактирщик, распрощавшись на ночь, ушел окончательно. — Ишь ты… ученица! — он хохотнул. — Хорошо еще, мало кто знает, что гномы и магия не сочетаются!

— А почему, интересно?

— Не знаю, — Тангор широко зевнул. — Такая уж наша природа. Хотя, одному чародею некогда удавалось…

— Наверное, кому-то из великих древних…

— Эллагиру, — просто сказал гном. — Другу Альрин.

У Иллерии от восторга загорелись глаза.

— И я смогу с ним поговорить? Поучиться?

— Было б чему учиться, — хмыкнул Тангор. — По мне, так чем меньше магов умеет творить на нас чары, тем лучше.

— Я из чисто научного интереса, — быстро проговорила Иллерия, но, не удержавшись, рассмеялась.

Спутники проболтали о всякой всячине минут десять, как дверь неожиданно распахнулась. В комнату ввалились несколько стражников, следом зашел трактирщик.

— Вот! — ткнул он пальцем в Тангора, который успел вскочить и схватить секиру одной рукой и Иллерию — другой. — Ведут себя подозрительно! Она сказала, что гном ее магии учит, а ведь так не бывает! Гном, поди, запугал девчонку. Может он ее и насильничает!

— Господа стражники, — начала Иллерия, но один из вошедших оборвал ее:

— Помолчи.

— Я, значит, дочке рассказал про гостей наших. А она — в смех. Провели, говорит, тебя! Гномы магии отродясь не разумеют. Тут-то я и смекнул, что дело нечисто!

— И то верно! — согласно кивнул один из стражников. — Я тоже слышал где-то, что гномам магия не по зубам.

— Собирайтесь, — махнул рукой, видимо, десятник. — Отведем к градоначальнику, он разберется.

— Прям на ночь глядя разберется? — иронично спросил Тангор, одеваясь.

— Обойдешься, — хохотнул десятник. — Хорошо, если дня через два. А до той поры посидите в темнице. Там топят, — чуть мягче добавил он, увидев вытянувшееся лицо Иллерии. — И почти нет крыс.

— Не люблю крыс! Sellivalissa Raonheia!

Десятник уснул первым. Почти сразу вслед за ним мягко осели на деревянный пол еще двое стражников. Трактирщик стоял ближе всего к двери и поэтому успел удрать из комнаты. Сонные чары настигли его перед самой лестницей. Бедняге повезло, что он не успел начать спускаться, иначе просто скатился бы кубарем.

— Эх… Не судьба нам поспать в тепле и на настоящих кроватях, — вздохнул Тангор, пакуя дорожный мешок. — Едем дальше.

— Я правильно поступила? — с тревогой спросила Иллерия гнома.

Тот кивнул.

— У нас каждый день на счету. Мы не можем позволить себе проторчать здесь невесть сколько.

Погода вроде бы слегка успокоилась, но с неба продолжал сыпать снег. Он теперь не стоял сплошной стеной, но все-таки старался как следует припорошить путников, залепить глаза и невесть как пролезть за шиворот.

Эльфийская кобыла недовольно прядала ушами, но шла уверено, разбирая дорогу только одной ей ведомым способом. Отойдя от города лиг на десять-двенадцать, она взглянула через плечо на всадников, осторожно переступила наметенный сугроб и, проваливаясь по колено в снег, углубилась в лес.

— Ну, куда тебя несет? — недовольно проворчал Тангор, прихватывая поводья.

Альрин и Эллагир уже давно могли обходиться без упряжи и ездили на манер эльфов, но Тангору было трудновато даже в седле. Поэтому чародейка перед отправкой гнома в Визенгерн приобрела на делорском рынке все необходимое и снарядила лошадь, как принято у людей.

Снежка мотнула головой и слушаться указаний всадника не пожелала. Гном уступил. Эльфийские скакуны много раз доказывали свою способность ориентироваться лучше путешественников, и сейчас Тангор с мысленным вздохом снова доверился лошадиному чутью.

Оно не подвело. Через четверть лиги между заснеженными деревьями забрезжили отблески костра, а еще чуть погодя — стали доноситься звуки. Три, а быть может четыре человека сидели у огня и пели песню.

— Наверное, не разбойники, коли сидят открыто, да еще и поют, — рассудил Тангор.

Иллерия согласно кивнула.

Еще через несколько минут Снежка выехала на поляну с костром. Вокруг него, на поваленных бревнах, сидело трое мужчин, одетых в тулупы с мехом и просторные зимние шапки.

Тангор спешился первым.

— Доброго здоровья, уважаемые!

— И вам того ж, — пробасил один из мужчин с черной бородой. — Здоровья б нам не помешало, но особливо — ему, — он кивнул в сторону.

Гном и Иллерия проследили за кивком и увидели, что на импровизированных носилках, грубо сколоченных из дерева, которые издали тоже приняли за бревно, лежит еще один человек.

— Лес валили, — пояснил говоривший, — да зашибло Таррета.

— Дайте взглянуть, — тут же вызвалась Иллерия. — Я — чародейка, — пояснила она мужчинам.

Те обрадованно переглянулись.

— Ногу-то ему мы в лубки взяли, умеем, — пояснил другой лесоруб. — Да только нашему брату такая травма — это полная отставка. Денег уже не заработать, а чем семью кормить?

Таррет лежал с закрытыми глазами и, судя по лицу, не особо страдал.

— Мы его опоили крепким вином, — хмыкнул первый лесоруб. — Все легче.

Иллерия ощупала ногу Таррета прямо сквозь ватные штаны. Крупных обломков костей не торчало.

Девушка сложила пальцы в Символы и произнесла исцеляющее заклинание Йерры четырежды, слабея с каждым разом все больше. После четвертого на лбу, несмотря на холод, выступила испарина.

Чародейка слегка покачнулась, но тут же была осторожно подхвачена грубыми руками лесоруба.

— Ты это… не переусердствуй, — с беспокойством сказал тот.

— Я в порядке, — отмахнулась девушка. — Сейчас восстановлюсь.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и замерла на десяток секунд.

— Хороша, а? Кто она тебе, уважаемый? — негромко спросил чернобородый.

— Ученица, — нахально соврал гном. — Кстати, ее зовут Иллерия, а мое имя — Тангор.

Лесоруб в ответ назвал себя и остальных.

— Нога вашего собрата в порядке, — проговорила девушка, разминая зудящие кисти. — Советую несколько дней наступать на нее поменьше, кости еще хрупкие…

— …но целые! — радостно закончил чернобородый. — Благодарим тебя!

Все, как по команде, поклонились в пояс.

— Подсаживайтесь к огню же скорей! У нас есть и мясо, и хлеб, и вин… — лесоруб осекся, глядя на девушку. — Трав заварим!

— Больше хочется спать, чем есть, — пробормотала та негромко, но ее услышали.

Мигом была сделана роскошная лежанка: деревянные слеги обернули несколькими шкурами и расположили у костра с наветренной стороны, чтобы дым не мешал отдыхать.

— А я не откажусь перекусить, — сказал Тангор. — И выпить!

И это предложение нашло горячую поддержку. Песен больше не заводили, чтобы не тревожить мигом заснувшую чародейку. Разговаривали тихонько, но обо всем подряд. Лесорубы расспрашивали гнома о том, куда они с Иллерией путь держат. Тангор интересовался вестями с востока, но Делор был все еще слишком далеко, и новости оттуда просто не доходили в эту часть мира.

Наконец, все улеглись, выставив кострового. Тангор бросил взгляд на девушку, убедился, что она крепко спит, и сам тут же провалился в объятия сна.

Гроза, начавшаяся на закате, бушевала всю ночь. На мостовых Делора вода, впрочем, не задерживалась: хитроумная система маленьких канальцев, некогда прорытых вдоль улиц по распоряжению Демира, хоть и заполнилась до краев, но все ж таки исправно уводила потоки в реку.

Хуже всего пришлось городской ратуше: молния попала во флюгер, который тут же оплавился. Мог случиться пожар, если бы не ливень, гасящий любую искру.

Альрин встала с постели, хмурая и невыспавшаяся. Ночное рандеву с городским советником нимало не способствовало отдыху.

— Заклинание Йерры поможет, — невесело усмехнулся Эллагир, глядя на подругу.

Та зло пнула табурет со стоявшим на нем тазом с горячей водой: трактирщик старался на совесть. Каждое утро он, ступая на цыпочках, приносил воду, свежие полотенца и завтрак, хлеб, масло и фрукты, прямо в комнату.

— Это все Демир, — буркнула чародейка, зачерпывая воду горстью, и добавила еще несколько слов, по большей части непечатных, все — в адрес советника. — Дождется у меня какого-нибудь особо гадкого заклятья.

— Например? — юноша заинтересованно приподнялся на локтях. — Так и не понял до конца, где теперь предел твоих возможностей.

— О… — мечтательно протянула Альрин. — Я могу многое.

— И даже портал? — ехидно прищурился Эллагир.

Чародейка в раздражении закатила глаза. Сооружать порталы она не умела, и друг прекрасно это знал. Они много раз пробовали эти чары, когда решался вопрос о том, кто поедет в Визенгерн за подмогой, и всегда — безуспешно.

— Ну, прости, — покаянно пробормотал юноша. — Все никак не привыкну, что раньше я был у нас выдающимся магом, а теперь — ты.

— Дурак, — беззлобно вздохнула Альрин. — Я бы отказалась от всех умений, только бы вернуться с тобой домой.

— Да уж… — Эллагир слез с кровати и принялся собираться. — Хотелось бы выбраться отсюда… хотя бы живыми, а уж целыми — и подавно было б хорошо!

— Жаль, что Фавилла ничего конкретного не объясняет. Может, она ждет, чтобы мы сами додумались? — предположила чародейка. — Помнишь, у некоторых университетских магистров был такой прием…

— Глупости, — категорично отрезал Эллагир. — Мы не на уроке, сейчас не время для таких штучек. Она должна это понимать!

— Давай спросим у нее сегодня, — пожала плечами девушка. — Понимает ли она.

Внизу, в общей зале таверны, суетились уборщики, подготавливая заведение к вечернему наплыву гостей. Один протирал дубовые столы, второй, вздымая тучу пыли, подметал пол. Сам трактирщик, не утруждая себя грязными работами, со звоном пересчитывал за стойкой мелочь.

В большом плетеном кресле у очага, посасывая курительную трубку, ждал Демир. Альрин неосознанно нахмурилась, вспоминая бессонную по вине советника ночь.

— Доброго утра, господа маги, — учтиво поздоровался тот, вставая и слегка кланяясь.

— Чтоб тебе пусто было, — проговорила чародейка, не особо заботясь, услышат ее или нет.

Эллагир сдержанно кивнул советнику в ответ.

— Мы, помнится, собирались вместе зайти к Фавилле, — продолжил Демир, сделав вид, что не расслышал девушку. — За ответами.

— Пойдем, — сухо обронила Альрин, устремляясь к выходу. — Если она захочет, то ответы будут.

— А если не захочет, мои люди сумеют ее переубедить, — в тон ей продолжил советник, но чародейка коротко и зло рассмеялась.

— Я бы пожалела этих людей.

Демир насупился, но смолчал.

К рынку шли быстро, провожаемые недобрыми взглядами встречных прохожих. Альрин с Эллагиром сумели убедить советника в своей невиновности, но многие в городе так или иначе считали магов причиной всех бед, а нынешней — в особенности.

У самой рыночной площади их нагнал какой-то паренек и подбежал к Демиру.

— Сколько на этот раз? — вздохнул тот.

— Шестеро. Двое — в кожевенной лавке, трое — на Кузнечной площади и один — прямо на ступенях ратуши.

Советник грязно выругался, не обращая внимания на присутствие Альрин.

— Шесть трупов за ночь, — пояснил он через секунду. — Очень рассчитываю, что Фавилла скажет что-нибудь дельное!

— Особо не рассчитывай, — хмыкнула чародейка, снова не пытаясь говорить потише.

Демир не выдержал.

— Послушайте, я Вам не нравлюсь. Вы мне тоже.

— Бесспорно!

— Но так уж получилось, что мы сейчас — на одной стороне. Отчего вы хотите защищать Делор, я, признаться, не понимаю. У меня же выбора нет, это — мой город. И раз уж мы… хм, союзники, — советник фыркнул, — то не соблаговолите ли быть немного поприветливей, госпожа маг?

— Посмотрим на ваше поведение, — без тени улыбки ответила Альрин. — Мы пришли.

Шатер Фавиллы стоял на своем обычном месте. Изнутри доносились радостные голоса. Чародейка решительно распахнула полог и нос к носу столкнулась с Лисси: та как раз собиралась куда-то выйти.

Обе на мгновение оцепенели.

— Лис!

— Альрин!

Девушки порывисто обнялись.

— Пусти, — возмутился Эллагир. — Я тоже хочу ее обнять!

— С мужчинами не обнимаюсь, — рассмеялась Лисси. — Кроме одного.

— Рад вас видеть, друзья! — раздался мелодичный голос эльфа.

Чародейка почувствовала, как земля ушла из-под ног.

— Эн!

Во входном проеме действительно показался Эннареон.

— Дружище! — у Эллагира слезы навернулись на глаза. — Ты… Как? Как ты сумел?..

— Долгая история, — улыбнулся эльф. — И главная роль в ней — вовсе не моя. Лисси вернула меня в этот мир.

Он с любовью обнял девушку за плечи.

— Потом будете делиться историями, — послышался из шатра ворчливый голос прорицательницы. — У нас куча дел поважнее!

— Да, о, великая, — согласно кивнул Эннареон.

– “Великая?” — скептически повторил Демир, и взоры всех обратились к нему.

— Первый советник, — представила его Альрин. — Человек с переразвитыми чувствами ответственности и собственной важности одновременно, — ехидно добавила она. — Бывает же такое!

— Бывает, — снова кивнул эльф, оставаясь серьезным. — Зачем ты здесь?

— В моем городе творится зло, и магия тому причиной, — Демир постарался быть кратким. — Я пришел за ответами.

— Отвечаю по пунктам, — снова раздался ворчливый голос Фавиллы. — Первое: нет, никто из здесь присутствующих не повинен в происходящем. Второе: да, мы знаем, кто виноват. Сандар.

— Его убили! — возразил Демир, но прорицательница продолжала.

— И поделом! Но он успел хорошо напакостить еще до того. Третье: возможно, он сам не ведал, что творил.

— А возможно, очень даже ведал, — ввернул Эллагир. — Жаль, нельзя убить мерзавца еще разок.

— Четвертое: мы попытаемся справиться с этой напастью, — не дала себя прервать Фавилла. — И пятое: городской советник ничем нам помочь не может. У меня все, Демир, ступай себе.

Лицо последнего пошло красными пятнами.

— Я сам решу, когда уйти! — зло ответил Демир.

Прорицательница рассмеялась.

— Я могу тебе дать такого пинка под зад, что будешь катиться до самых ворот! Хотя, впрочем… — она задумалась на мгновение. — Мне нужен кто-то для мелких поручений. Заходи. И помни: молчание — золото!

Советник разозлился пуще прежнего, но вдруг, с удивлением для самого себя обнаружил, что безропотно переступил порог шатра и даже склонил голову. Словно бы действительно согласился быть на побегушках у этой рыночной фокусницы и ждет указаний.

— Будешь выделываться — в следующий раз так и оставлю, — прошипела Альрин, заходя следом и снимая заклятье повиновения.

Демир сглотнул.

— Может вы так ничего и не поняли? Я хочу защитить свой город и его жителей! Поэтому мне нужна информация… для начала.

— Это ты ничего не понял! — Альрин топнула ногой, но быстро овладела собой. — Защищать Делор будем мы, — она обвела рукой всех присутствующих. — У тебя, советник, нет ни знаний, ни умений для этого. И сейчас неподходящее время и место, чтобы открывать здесь отделение Визенгернского университета, специально для желающих поднабраться этих знаний.

— Да я жизнь за Делор отдам! — воскликнул советник.

— Мы, вероятно, тоже, — устало отмахнулась чародейка, садясь прямо на пол. — И нас это вот ни капельки не радует! Будь он неладен, этот Сандар!

— Так он что, правда… — Демир облизал пересохшие губы. — Вызвал сюда каких-то тварей из другого мира?!

— Вероятно, так, — сухо подтвердил Эллагир.

— Это вам она рассказала? — советник мотнул головой в сторону Фавиллы, которая, казалось, с головой ушла в какую-то книгу, полулежа на своей кровати. — Фокусница разбирается в таких вещах?

— Великая Риллианнат разбирается в этом лучше нас всех, вместе взятых, — присоединился к беседе эльф.

— Твоя правда, лучше вас всех! — прорицательница со стуком захлопнула книгу и поднялась на ноги. — Я наметила план действий, поэтому помолчите и послушайте.

Все, даже Демир, обратились в слух. Риллианнат обвела собравшихся взглядом и удовлетворенно хмыкнула.

— Я думаю, что Сандар не мог действовать в одиночку. С той стороны ему кто-то помогал. Эллагир и Альрин! Вам надо будет пройти через границу между мирами и найти этого “кого-то.” Верно, он окажется магом. Вам же, — она повернулась к эльфу и Лисси, — надо найти дверь, через которую к нам попадает всякая гадость, — прорицательница брезгливо поморщилась. — И запечатать ее.

— Легче легкого, — скептически усмехнулся Эллагир. — Поедем на пони?

— На ком хотите, — отмахнулась прорицательница. — Хелессиарре проведет вас.

— Я-а?! — изумилась девушка. — Как это, интересно?

Риллианнат в раздражении закатила глаза.

— Ты — страж на границе, милая. Тебе достаточно просто захотеть, чтобы они прошли.

— Хорошо, — покладисто кивнула Лисси. — В какую сторону тут граница?

— Туда, разумеется, — фыркнула прорицательница и указала на выход из шатра.

Демир, стоявший ближе всего к пологу, рывком отдернул ткань. Вокруг шатра рос густой лес, нимало не похожий на рыночную площадь в Делоре.

— Не советую, — рассеянно проговорила Риллианнат.

Советник, уже занесший ногу, чтобы шагнуть за порог, так и замер.

— Если наш страж не успела пожелать успешного прохода, первый же шаг убьет тебя, — пояснила прорицательница.

Демир попятился от опасного места.

— Здесь немного припасов и вода, — Риллианнат указала куда-то за спину, и друзья обратили внимание, что у дальней стенки шатра было сложено несколько дорожных мешков. — Пока вы спали, я дала Далахару поручение собрать вас в поход. Идите вчетвером. Варвар мне нужен в Делоре.

— Скоро из Визенгерна приедет наш друг, гном, — начала Альрин, но прорицательница перебила ее:

— Приедет, и не один. Я найду, чем их занять до вашего возвращения. Ступайте уже! Пусть солнце днем, а звезды ночью озаряют ваш путь, и все такое прочее, — к Риллианнат вернулось ее обычное ехидство.

— Как мы попадем обратно, о, великая? — обратился к ней Эннареон.

— С вами страж. Должна же она научиться сама открывать двери, которые сторожит? — туманно пояснила прорицательница и исчезла.

Исчез и шатер вокруг спутников, вместе со всей обстановкой и Демиром. Дорожные мешки, доселе прислоненные к стенке, повалились на траву.

Лисси, Эннареон, Альрин и Эллагир остались одни, в другом мире.

Тоддмерская равнина встретила гнома и юную чародейку неожиданной оттепелью. Свежевыпавший снег начал таять, превращая дороги в болотистые топи. Эльфийскую кобылу это нимало не смущало, но скорость передвижения заметно упала.

— Я думала, путешествие — это весело, — вздохнула Иллерия, оглядывая окрестности.

Вокруг простиралась белая пустыня, с многочисленными проталинами луж. Иногда попадались маленькие чахлые деревца, оказавшиеся здесь невесть как. Сверху давило серое пасмурное небо, готовое разразиться новым снегопадом.

— Да уж, — хмыкнул Тангор, поправляя дорожный мешок. — Веселья тут хоть отбавляй!

— А бывают в Тоддмере хоть какие-нибудь города?

— Мы постараемся обойти города. Но через несколько часов на этой… кхм, дороге, — гном сплюнул, — будет поселок. Мы пополним там запасы провизии.

— И воды?

— Тебе мало воды вокруг? — рассмеялся Тангор. — Ты думаешь, я тащу с собой баклаги с водой? И это сейчас, когда вода сама падает на нас с небес?

— Эээ… — смутилась девушка. — У меня не было опыта путешествий. Я думала, что вода берется из колодцев в городах и деревнях. Из рек, на худой конец…

— Вода берется отовсюду, где она есть, — назидательно поднял палец гном. — Нет смысла делать поклажу более тяжелой. Не беда, научишься еще… путешествовать.

— И еда? Зачем мы тогда берем запасы? Можно поохотиться и найти еду прямо на месте любого привала.

— И верно, охоться, — Тангор широким жестом обвел рукой заснеженную степь. — Много живности ты заметила с утра?

Иллерия снова смутилась.

— Бывают в мире места, где хватает дичи, — смягчился гном. — Но Тоддмерская равнина — не оно. Если не хочешь голодать, о пропитании надо заботиться заранее, в деревнях и поселках.

Он всмотрелся в даль и добавил:

— Вот как раз и он.

Чародейка тоже уставилась вперед, затем сощурилась, затем потерла глаза кулаком… и наконец разочарованно вздохнула.

— Нет там ничего.

— Есть, — возразил Тангор. — У нас, у гномов, зрение намного лучше вашего. Мы ведь подгорный народ, должны видеть даже во тьме пещер. Скоро сама убедишься, что селение близко. А я даже флаг отсюда различаю, верно на воротах висит.

Поселок — или маленький городок — был обнесен частоколом. Некоторые жерди в нем изрядно подгнили и, казалось, готовы были сломаться, надави на них посильнее. Через забор ветер доносил запахи навоза и нечистот, этих неизменных спутников человеческих поселений.

Флаг — точнее грязное полотнище едва различимых цветов — был закреплен не на воротах, а на караульной, из двери которой на путешественников взирал мордатый небритый стражник.

— Кто такие? — неприязненно буркнул он, высунув из-под навеса пол-копья.

Сам выходить под мелко моросящий дождь он, разумеется, не собирался.

— Путешественники, — ответил Тангор, подбросив на ладони серебряную монету. — Нам полагается оплатить въездную пошлину? — с намеком добавил он.

Стражник покосился на монету, мгновение поколебался и проворчал:

— Нет. Въезд в Гвенрог свободный, по крайней мере — для приличного народа. А то шастают тут всякие… — он еще раз смерил взглядом Тангора и Иллерию и скрылся в помещении.

— Странный тип, — хмыкнул гном, пряча монету. — Первый раз в людских поселениях вижу стражника, который отказался от денег. Пошли, найдем тут какую-нибудь таверну.

— Самую лучшую, с горячей ванной, — мечтательно протянула чародейка, но тут же смутилась: монеты в этом путешествии были только у Тангора.

Но гном поддержал ее:

— Непременно! И с бочонком доброго эля!

Но реальность внесла в планы путешественников свои поправки. Таверна “Бычий рог” оказалась единственной на весь городок. Грязные, покосившиеся ее окна выходили на центральную площадь Гвенрога.

Площадь, как и все улицы в городке, не имела никакого названия. Помимо таверны, здесь стоял каменный дом, в котором жил градоначальник, и кузница. Прямо по центру площади расположилось два десятка разношерстных рыночных палаток. По случаю торгового дня здесь собралось немало народа.

— Я бы не рассчитывал тут на ванну, — пробормотал Тангор, спешившись и оглядывая таверну.

На крыльце, прямо посередине, лежала дохлая крыса. Несколько небольших ворон с радостным карканьем трепали ее шкурку. Рядом сновало еще несколько грызунов.

— Не люблю крыс, — сморщила нос Иллерия.

С ее пальцев слетела золотая искра, и зверьки мигом кинулись врассыпную. Самая жадная на мгновение замешкалась, и это стоило ей хвоста. Запахло жженым мясом.

— Прекрати! — одернул чародейку Тангор, но было поздно.

— Ведьма-а-а! — раздался истошный женский вопль.

— Ведьма! — подхватил кто-то, уже басом.

Тангор с Иллерией в считанные минуты оказались окружены плотным кольцом горожан. Девушка испуганно прижалась к гному и прошептала:

— В Тоддмере что, нет магов?

— В столице есть, — так же негромко ответил тот. — А здесь, на окраине, кто его знает…

Возле ног Иллерии упал камень, пущенный кем-то из толпы. Тангор выхватил секиру и быстро шагнул вперед, заслоняя чародейку. Люди заволновались, заворчали, как всегда бывает при виде обнаженного оружия.

— На костер ведьму? — раздался чей-то неуверенный голос, но предложение тут же пришлось всем по вкусу.

— На костер! — взревели сразу в нескольких концах площади. — Сжечь!

Гном взмахнул секирой и отбил в полете еще один булыжник. Толпа заволновалась пуще прежнего.

— Расступись! А ну, пшел с дороги!

Крупный светловолосый мужчина, отдававший распоряжения, приближался все ближе. Тангору он показался странно знакомым.

— Разойдитесь, кому сказал! Что здесь происходит? А ну, отвечай!

Мужчина схватил за грудки одного наиболее ретивого горожанина, уже размахнувшегося, чтобы запустить очередной камень.

— Ведьма, — проговорил тот, растеряв поначалу весь задор, но тут же спохватился:

— А кто, собственно…

— Королевская стража! — отрезал светловолосый. — Видал такое?

Он сунул под нос горожанину большую никелированную бляху стражника: скрещенные копья, а над ними — корона.

Тот определенно видал, поскольку попятился настолько шустро, что оставил в руке светловолосого обрывок ворота.

— Расходимся, живо! — повысил голос стражник. — Ведьму и ее пособника я арестую. Мне нужны два свидетеля, кто желает?

До этого момента толпа уменьшалась неохотно. Но сейчас, услышав про свидетельство, люди начали покидать место события куда активнее.

— Далах… — воскликнул Тангор, наконец, узнавший светловолосого и тут же прикусил язык.

— Молчать! — гаркнул на него стражник. — Будешь раскрывать свою пасть, когда я спрошу! Марш за мной в караульную!

И незаметно для окружающих подмигнул гному.

— Он — свой, — шепнул Тангор чародейке, гадая при этом, а такой ли уж Далахар “свой.”

Когда они встречались раньше, северянина в качестве пленника привел Эннареон. Допрашивали его без побоев, но с заклинанием, которое вынуждало говорить правду, наложенным Эллагиром. Едва ли все это могло сделать Далахара другом.

“С другой стороны, мы его отпустили живым, — размышлял Тангор, шагая за мужчиной и ведя Снежку в поводу. — Это же чего-нибудь да стоит? Да и потом он сопровождал нашу Лисси, если верить случайным свидетельствам…”

— Пришли! — объявил Далахар без особой надобности: караульную Тангор с Иллерией узнали и так. — Подымайтесь!

Дверь им распахнул уже знакомый небритый стражник.

— Заходите, — проворчал он, пропуская спутников.

Обстановка в помещении караульной была до крайности простой: лежанка, несколько сундуков и небольшой стол, треснувший аккурат посередине. Поверх трещины шла металлическая скоба, удерживающая ветхую мебель от окончательного разрушения.

Далахар поднялся последним и затворил дверь, заложив засов.

— Ну, спасибо, Зак, дружище! — рассмеялся он, вытаскивая металлическую бляху. — Без этой штуки было бы непросто!

— Долг платежом красен, — хмыкнул небритый, пряча бляху в один из сундуков, стоявших у стены. — Теперь мы в расчете?

— Само собой, — заверил его Далахар. — Не могу понять, как тебя угораздило из королевской стражи, из столицы, загреметь в это захолустье?

— Не брал взяток, — мрачно проговорил стражник. — Задавал лишние вопросы.

— Это бывает, — согласно кивнул северянин. — Лошадку мою присмотрел?

Зак молча махнул рукой в сторону окна, выходившего во внутренний дворик. Там под навесом стояла крепкая мохноногая кобыла северной породы. На ее морде была надета торба с овсом.

— Спаси-ибо! — протянул Далхар довольно. — Теперь я — твой должник, Зак.

— Ага. Не забудь, — серьезно согласился тот.

— Обижаешь, — укоризненно заметил северянин. — Когда это я забывал?

— Никогда, — кивнул Зак. — Потому я и помог. Хороший ты малый, Дал! — неожиданно стражник тоже улыбнулся и хлопнул северянина по плечу. — Давайте, двигайте. Авось свидимся!

— Бывай, Зак! — северянин крепко пожал протянутую руку и обернулся к Тангору с Иллерией.

— Нам надо ехать. Последние новости обсудим по дороге.

— У нас кончилась провизия, — проговорил гном. — Потому мы и заехали сюда.

Далахар повернулся к стражнику.

— Зак?

Тот молча залез в еще один сундук и извлек оттуда мешок размером со шлем.

— Только сухари, — пояснил он. — Мяса у меня нет.

— Сойдет, — заулыбался Далахар. — Запиши и это на мой счет…

— Идите уже, — проворчал Зак. — Не люблю гостей, даже если они — старые боевые товарищи.

Выехав из Гвенрога, спутники сразу свернули на юг. До Делора оставалась неделя пути.

— Меня сюда отправила Фавилла, делорская провидица, — объяснил Далахар причину своего появления на окраине Тоддмера. — Она сказала, что тебе, возможно, потребуется помощь. Но не говорила, что ты не один… — северянин кивнул на чародейку.

— Мое имя — Иллерия, — отозвалась та. — Я еду с Тангором из Визенгерна.

— Зачем?

— Надо, — отрезал гном, все еще не уверенный, стоит ли доверять новому попутчику.

— Надо — так надо, — покладисто согласился тот. — Фавилла утверждает, что в Делоре у нас у всех будет полно дел. Наверное и для Иллерии занятие придумает, — он с улыбкой кивнул девушке.

— Дела моих друзей, — Тангор выделил голосом это емкое слово, — мне понятны. Я и сам в них участвую. А вот твое присутствие… как вообще вышло, что ты ввязался в это?

Далахар с минуту изучающе смотрел на гнома со спутницей, а затем решил рассказать все, как есть.

— Когда Эннареон пощадил меня и отпустил прочь, я пообещал себе расплатиться за это. Эльф не потребовал с меня выполнить долг крови, так что эту клятву я принес себе сам.

— Кому он нужен, твой долг, — проворчал Тангор, но северянин продолжал:

— Когда Эннареон погиб…

— Когда его убили твои соплеменники, ты хотел сказать, — нахмурился гном

— Именно, — не смутился Далахар. — Когда его убили, я посчитал, что долг не исполнен, и решил защищать его суженую, как самое дорогое, что у него было.

— Разумно, — не мог не признать гном. — Где она? Жива? Раз уж ты сейчас не с ней… — он грустно замолк.

— Когда мы расстались, была жива, — обрадовал его Далахар. — Признаться, она сама может защитить кого угодно. Я-то думал, что неплохо управляюсь с этой железякой, — он похлопал по мечу. — Пока не увидел, что может она.

— Теперь поподробнее, — повеселел Тангор. — Первая хорошая новость за долгое время: наша Лисси жива! Где вы расстались? Почему?

— Прорицательница перенесла ее в Город Бессмертных, а меня — в Делор.

Гном от удивления чуть не свалился со Снежки. Он вцепился в поводья и оттого удержался в седле, а кобылица, не сбавляя шага, удивленно оглянулась: чего это седок ерзает? Убедившись, что все в порядке, она насмешливо фыркнула.

— В Город Бессмертных? — переспросил Тангор, справившись с первыми эмоциями. — Зачем?

— Спросишь у нее сам, — рассмеялся Далахар. — Эта чудна́я тетя на любой вопрос отвечает так, что становится еще больше неясностей. Сказала, у Лисси, мол, тут дела. А какие — разберется сама.

— И ты ее так просто отпустил? — нахмурился гном.

— Честь спорить с Фавиллой тоже предоставляю тебе. Я поначалу думал, что она — обычная фокусница. Но потом разглядел в ней такое могущество, что побаиваюсь даже находиться рядом.

— А мне, значит, можно с ней препираться? — хмыкнул Тангор. — Хорош приятель.

— Я тебе не приятель, — спокойно покачал головой Далахар. — Мы почти незнакомы. Просто у нас сейчас общая цель.

— И какая же у тебя цель? — вернулся гном к первоначальной теме разговора.

— Помочь Лисси делать то, что она должна сделать.

— И что же это? — вырвалось у Иллерии, которая до сих пор сидела молча, едва ли понимая и половину услышанного.

— Я думаю… — неспешно протянул Далахар — у этой девчонки неплохая задача: спасти наш мир.

Вокруг сплошной стеной стояли высоченные деревья, достающие чуть ли не до неба. По-южному яркое солнце окрасило их макушки в изумрудную зелень. В Делоре была осенняя ненастная погода, а здесь — где бы ни оказалось это “здесь!” — царило лето.

В листве звонко пели птицы. Их мелодии звучали вполне знакомо: тонкой флейтой звенела иволга, рядом заливался трелью соловей, чуть поодаль устроила привычную свару сорочья семья.

Воздух пах грибной свежестью: верно над лесом недавно все-таки пролился небольшой дождь.

— Красиво! — выдохнула Лисси, осмотревшись. — Интересно, где мы?

— Явно не в нашем мире, — спокойно ответил Эннареон.

— Отчего ты так решил? — повернулась к нему Альрин.

— Я много где путешествовал, — усмехнулся эльф. — Но ни разу не видел ящерицу с шестью лапками! — он указал взмахом руки на камень, лежавший неподалеку.

На него как раз деловито взбиралась означенная ящерица, шустро перебирая всеми конечностями.

Чародейка зябко поежилась, несмотря на теплый ветерок. Мысль о том, что они попали в какое-то странное место, испугала ее.

— Каких еще зверей мы встретим? Ящерица — создание безобидное, но что если тут водятся восьминогие волки или трехголовые тигры? Или еще какие-нибудь страшные твари?

— Одну страшную тварь я встретила по дороге в Альхану, — отозвалась Лисси. — В нашем мире. У нее было всего две ноги, но ей вполне хватало.

Девушка мотнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, и закончила:

— Я тогда чудом осталась жива. Надеюсь, здесь таких нет. Предпочла бы стаю восьминогих волков.

— Можно подумать, — хмыкнул Эллагир, — если тут окажется опасно, мы заплачем и попросим Фавиллу нас быстренько вернуть.

Спутники молчаливо согласились. Это путешествие никак нельзя было назвать увеселительным, и каждый из них понимал риск и ответственность.

— Куда двинемся? — немного хрипло спросила Альрин.

Эннареон молча указал направление рукой.

— Почему туда?

— Там река, — пояснил эльф. — Я слышу шум воды. Отправимся вниз по течению, ведь города обычно строят на берегах.

— Что ж… — Эллагир поправил лямки заплечного мешка. — Все, как в старые добрые времена. Идем, не особо понимая, куда. И не знаем, что делать, когда туда заявимся. Вперед, друзья?

Двигаться именно вперед удавалось, впрочем, с трудом. В лесу не было ни дорог, ни даже тропинок. Густой подлесок то и дело вынуждал спутников петлять, обходя заросли. Эльф, однако, следил, чтобы не потерять направление, и через несколько часов тихое журчание воды стало слышно и остальным.

Никаких животных, с любым числом конечностей, им больше не попадалось, и оттого Эннареон мрачнел с каждым шагом. Выглядело это странно и чуждо: в любом лесу, даже зимой, можно встретить его обитателей. Что такого произошло в этом мире, что привело к “лесной пустыне” эльф не знал, но был практически уверен, что это им не понравится.

— Kalle kanni Bethan! — прошептала вдруг Альрин.

Эллагир заинтересованно обернулся, досадуя при этом, что сам не сообразил проверить, вершилось ли в лесу какое-либо чародейство.

— Ничего, — помотала головой девушка, но вдруг покачнулась, как будто ее пнули в грудь невидимым сапогом. — О-о-х!

Эннареон и Лисси в мгновение выхватили клинки. Чародей собрал пальцы в символ Эххара, готовый метать заклятья. Альрин с шумом выдохнула:

— Будто лошадь лягнула. Это был ответ на формулу… и ответ яростный, недовольный.

— Значит, маг где-то неподалеку? — задумчиво проговорил эльф, не спеша прятать меч в ножны.

Оружие ему раздобыла прорицательница, достав откуда-то из глубин шатра. Оно в подметки не годилось клинку Каллериана, который был утрачен. Но все-таки это оказался сносный меч, кованный, судя по клейму, где-то в Иллереммине. Эльф не узнал оттиск кузнеца: возможно это был просто труд подмастерья. Но другого клинка под рукой все равно не было.

И все-таки Эннареон недовольно морщился всякий раз, когда его ладонь ложилась на оголовье.

— О, да, — хмыкнула Альрин. — Неподалеку. Жажду с ним встретиться! — она потерла место, куда пришелся магический удар, и пробормотала исцеляющую формулу.

— Думаешь, справишься? — не отставал эльф.

— Надеюсь, — после небольшого раздумья ответила девушка. — Там видно будет. Моя сила уменьшилась, я чувствую это. Наверное оттого, что мы в другом мире.

— А может, нам с ним не биться надо, а сначала спросить, что он хочет? — неожиданно предположила Лисси, отодвигая ветви лещины, мешавшие пройти. — Может, все происходящее его радует не больше нашего?

— Спросим, — кивнула Альрин, опять-таки секунду-другую сперва помолчав. — Если он даст нам такую возможность.

— А потом все ж таки убьем, — кровожадно предложил Эллагир.

Он еще не оправился от переживания за подругу.

— Если он даст нам такую возможность, — эхом повторила та. — Мы понятия не имеем, что он может. Судя по всему, очень и очень многое!

Наконец впереди показалась проталина. Спутники сошли с небольшого холма и оказались перед рекой. Вода в ней была неожиданно белесого цвета, как будто берега были сложены из известняка.

— Наконец-то! — радостно воскликнула Альрин и мигом опустилась на колени у самой кромки, сложив ладони чашечкой. — Пить хочу ужасно! — пояснила она, зачерпывая воду.

“Стой!” — хотела выкрикнуть Лисси, но поступила еще лучше: выхватила клинок и разрубила тварь, что выпрыгнула из воды мгновением раньше. Существо было не крупным, размером с полугодовалого козленка, но на редкость зубастым. Передняя половина шлепнулась на берег, обдав всех брызгами крови, задняя с бульканьем исчезла в реке.

Эннареон приободрился.

— Все-таки тут есть животные!

— Уже нет, — мрачно хохотнул чародей, вытирая рукавом лицо от красных капель. — Ловко ты! — с восхищением кивнул он Лисси.

Та слегка зарделась.

— Его выучка, — девушка картинно указала на эльфа.

— Заметно… Интересно, оно съедобное? — Эллагир поддел половинку туши носком башмака.

— Фу! — скривилась Альрин. — Такую гадость!

Руки после нападения еще дрожали. Пить перехотелось, как равно и вообще приближаться к воде.

“А если это — еще детеныш, а в глубине водятся зверюги покрупнее… и побыстрее”, — размышляла она.

Русло реки оказалось довольно извилистым, поросшим по берегам ивняком. Через пяток лиг путники устроили привал, где перекусили сухарями и вяленым мясом из запасов Фавиллы.

Воду на этот раз набирал Эннареон, а остальные караулили с оружием и заклинаниями наготове, всматриваясь в блики на поверхности реки так пристально, что рябило в глазах. Обошлось: никто больше не пытался напасть.

Эльф кинул в котелок пару щепотей трав из своего мешка. Разлился знакомый аромат. Альрин вспомнила, как Эннареон приготовил такой же отвар после ранения стрелой, когда на них напал бывший хозяин Лисси.

— Да, тот самый, — кивнул с улыбкой эльф в ответ на невысказанный вопрос. — Первым пробую я! — резко осадил он Эллагира, уже тянувшегося к котелку с кружкой.

— Хм… — озадаченно протянул маг, не понимая, обижаться ему на это или нет.

— Вода из реки может оказаться ядовитой, — пояснил Эннареон уже спокойнее.

— А, ну раз так — тогда ладно, — язвительно согласился Эллагир. — Тебя-то нам не очень жалко, если что…

Лисси хмуро показала юноше кулак.

— На эльфов многие яды не действуют. По крайней мере, в нашем мире. Но их вкусы мы ощущаем.

— Бывает, что отрава не имеет вкуса, — неуверенно проговорила Альрин, отчаянно пытаясь вспомнить университетские лекции.

— Нет, — просто возразил Эннареон. — Все имеет вкус, люди просто не все могут осязать.

Пресекая дальнейшие споры, он зачерпнул из котелка и медленно отхлебнул.

— Можно пить, — через несколько секунд томительного ожидания последовал вердикт.

Чудесный отвар придал всем сил. До наступления сумерек спутники остановок больше не делали. Под ночной привал выбрали поляну поодаль, в сотне шагов от реки: мало ли, кто оттуда выбирается в темноте.

После непродолжительных раздумий, решили отказаться и от костра. Неизвестно, будет ли он защищать отряд от непрошенных гостей, или наоборот, привлечет их.

— Но полог я все-таки выставлю, — объявила Альрин. — Зубастую живность он остановит. А здешних магов мы уже и так сподобились предупредить о своем присутствии.

Она вытянула руки в стороны и пропела заклинание.

— Мы не должны его видеть? — с беспокойством проговорил Эннареон, озираясь по сторонам.

— Нет, — улыбнулась чародейка. — Все в порядке. Вижу его только я.

— И я, — неожиданно сообщила Лисси. — Локтях в тридцати от нас, верно? Такое голубоватое…

Альрин воззрилась на девушку с несказанным изумлением. Эллагир присвистнул.

— Могу поклясться, что полог виден только тому, кто его сотворил… — чародейка лихорадочно искала объяснение, но его не было.

— Давайте спать, друзья, — Эннареон бросил на траву одеяло. — Магические загадки нам потом растолкует Риллианнат.

— Если захочет!

— Если поймем!

— Если вернемся!

Три голоса прозвучали почти в унисон. Все рассмеялись.

— Мы постараемся вернуться, — посерьезнел Эннареон. — Хотя в нашей истории случались… хм… походы без особых шансов на возвращение.

— Это как? — немедленно заинтересовалась Лисси.

— В незапамятные времена у лесных эльфов был потрясающий военачальник. Точнее, была, — грустно улыбнулся Эннареон. — Аэльдиара, Серебрянозвездная. Ее имя теперь у одной из красивейших наших рек. Давным-давно, под командованием Аэльдиары мы одержали несколько выдающихся побед.

— Вы? — удивленно проговорила Альрин.

— Мой народ, — поправился эльф. — Это было задолго до моего рождения. Однажды в Иллереммине разведка донесла, что северные орки собрали многотысячное войско, и начали движение на юг. Времени было вдосталь: такая армия шла медленно, грабя и разрушая все города, попадавшиеся на пути.

— С севера в Иллереммин, — задумчиво протянул Эллагир. — Выходит, и Делор был разрушен?

— До основания Делора оставалась всего-то тысяча с небольшим лет, — усмехнулся Эннареон. — Но какие-то поселения в тех краях, конечно, были. Орки все их предали огню. Так вот, у эльфов было время уйти. Оставить дома, покинуть родную землю, но сохранить жизни. Но Аэльдиара отказалась.

— Ну и глупо, — пожал плечами маг. — Ладно бы, если идти некуда…

— В тогдашнем Совете возник раскол. Кто-то считал, как ты, — Эннареон сверкнул глазами на мгновение, но больше ничем не выдал чувств. — Кто-то поддержал Аэльдиару. Она собрала пятьсот тридцать воинов и выдвинулась к северо-востоку от королевства лесных эльфов. Зная, что не вернется: орков было около шести тысяч.

— Маловато шансов на победу, — согласно кивнула Лисси, по обыкновению оценивая ситуацию с практической стороны. — Расклад сил — больше, чем десять к одному.

— Да… — вздохнул Эннареон. — Была битва. Аэльдиара так спланировала бой, что у нас в живых осталось больше половины бойцов. У орков же — ни одного.

— А сама она… — начала Альрин, догадываясь, каким будет ответ.

— Погибла, конечно, — Эннареон сел под раскидистым вязом и облокотился спиной на узловатый ствол. — Она ведь была впереди, показывала всем пример, заражая отвагой. Позже ее прозвали Аэнн-Ари, Победоносная. А орочье отродье после этого не тревожило больше мир почти тысячу лет.

Эльф задумчиво прищурил глаза, вспоминая что-то, а затем негромко запел на Общем Слове.

Запах свежей листвы, запоздалый рассвет,

Прихотливого солнца весенняя вязь…

Через тысячи лиг, через тысячи лет

Позовешь, — мы шагнем за тобой, не страшась.

Семь сапфиров, вплетенных в ночной небосвод,

Неизбывная боль недосказанных слов…

Ты ушла на восток, ты покинула род,

Защищая от тьмы зелень наших лесов.

Невесомого лука прощальная песнь,

Алым бархатом кровь на холодных руках…

Уходя, ты оставила добрую весть,

Битва стала легендой, последней в веках.

Аэнн-Ари, Река из Серебряных Звезд,

В звонкой песне ручьев заповедных долин

Имя той, что родится из тысячи слез,

Что однажды вернется из пепла руин![29]

Эннареон умолк, и стало тихо. Только ветер легонько шелестел в кроне вяза. В темном небе одна за другой вспыхивали звезды.

— Ты красиво поешь, — негромко нарушила, наконец, молчание Лисси.

Эльф молча склонил голову, принимая похвалу.

— Только грустно, — подхватил Эллагир. — И так настроение не радужное, а теперь я думаю, что мы тоже не вернемся из нашего похода.

— Эл, надо быть оптимистичнее! — с укором заявила Альрин. — Мы же все-таки не первокурсники, впервые столкнувшиеся с магией.

— Угу, — рассеянно кивнул чародей. — А мне вдобавок сон плохой вчера снился. Интересно, — он с хрустом потянулся, — нет ли здесь, случайно, городов у подножия вулкана?

Альрин похолодела.

— И что там было? — спросила она, не узнав собственного голоса, хриплого и дрожащего одновременно.

— Да, ерунда, — отмахнулся Эллагир. — Не обращай внимания, всего лишь ночной кошмар.

Но уснуть в эту ночь Альрин так и не смогла, как ни старалась.

Делор выглядел притихшим и угрюмым. Редкие горожане жались к стенам домов, стараясь побыстрее миновать открытые места улиц и спрятаться под защиту кованых решеток и дубовых дверей. Лавки закрывались засветло, ни о какой ночной торговле речи даже не шло. Рынок опустел на три четверти: приезжие купцы начали покидать город, как только стало известно о первых жертвах. Многие местные торговцы предпочли вести дела из дома, а шатры и палатки на площади — свернуть до лучших времен.

В то, что эти времена скоро наступят, верилось все меньше.

— Довели Делор… — с досадой пробормотал Далахар и тихонько выругался.

Он прожил в этом городе несколько лет и успел его полюбить.

— Можно подумать, кто-то из делорцев виноват, — хмыкнул гном, спешившись у шатра Фавиллы.

Жилище прорицательницы по-прежнему стояло на рынке. Раньше его со всех сторон окружали палатки попроще, но теперь в торговых рядах сплошь зияли проплешины.

— Еще как виноват, будь он неладен! — послышался ворчливый голос изнутри.

Фавилла продемонстрировала неплохой слух.

— Сандар, чтоб ему пусто было! — пояснила она, когда троица зашла в шатер. — Убеждена, что нам напакостил этот дуралей! Ты кто?

Вопрос предназначался юной чародейке.

— Мое имя — Иллерия, госпожа, — поклонилась та. — Я прибыла на помощь магистру Альрин.

— Она в отъезде, — отмахнулась Фавилла. — Будешь помогать мне, раз уж ты здесь.

— Как пожелаете, госпожа! — еще раз поклонилась чародейка. — Буду рада, если окажусь полезной. Тангор рассказал мне, что тут происходит, и я не могла остаться в стороне…

— Сколько тебе лет, дитя? — неожиданно мягко спросила прорицательница.

— Пятнадцать… Виновата, уже шестнадцать!

— И когда же… — начал Тангор, но Иллерия тут же ответила:

— В Гвенроге.

— Могла бы и сказать, — попенял ей гном. — Хоть поздравили бы.

— Велика важность, — сморщила нос девушка. — Я и сама забыла поначалу.

Далахар скользнул из шатра, бросив через плечо: “Я скоро.” Фавилла понимающе кивнула.

— Запомни хорошенько мой шатер, — сказала она девушке. — В Делоре сейчас творится зло. Я хочу, чтобы ты при любой опасности открывала сюда портал и убегала со всех ног. Здесь тебе ничто не смеет угрожать.

— Благодарю, госпожа, — поклонилась та.

— Я тебе не госпожа, — со странной интонацией поправила ее Фавилла.

— Куда уехала Альрин? С кем? — решился, наконец, задать вопрос Тангор.

— Они в другом мире, — пояснила прорицательница просто.

Гном нахмурился.

— Отправь меня следом. Боевая секира лишней не будет, — он прищелкнул пальцем по лезвию оружия, висевшего на поясе.

Секира отозвалась мелодичным звоном. Хорошему кузнецу этот звук рассказывал о многом: и о составе стали, и о ее закалке, и даже о месте, где было выковано оружие.

— Не стоит, — покачала головой Фавилла. — Ты нужнее здесь.

— Зачем?

— Защищать ее, — фыркнула прорицательница, кивком указав на Иллерию. — Горожане подозрительны и озлоблены. Чародеи сейчас совсем не могут чувствовать себя в безопасности.

— Здесь всяко безопаснее, чем там, куда ты отправила моих друзей, — упрямо мотнул головой Тангор.

— Ничуть не бывало, — отрезала Фавилла. — Среди них — страж, Архимагистр, воин, который даже после утраты многих возможностей стоит толпы бойцов и… — она запнулась, — ну, и Эллагир. А кто здесь есть у Иллерии?

— Ну, допустим, я бы мог побыть телохранителем, — стремительно появившийся Далахар задернул за собой полог шатра и торжественно шагнул к девушке.

— С днем рождения!

Он протянул чародейке букет фиалок. Розово-фиолетовые бутоны слегка поникли — букет был не первой свежести.

— Извини, здесь вообще-то был неплохой цветочный ряд. Но почти все лотки нынче закрыты. Так что, кроме этих цветов, сорванных невесть когда, ничего, считай, и не нашлось…

Иллерия зарделась от смущения.

— Они прекрасны! — на лице чародейки расцвела улыбка. — Спасибо!

Тангор мрачно хмыкнул.

— Это от нас от всех, — поспешил добавить северянин, обведя рукой остальных.

— Лучше бы купил девчонке кольчугу, — проворчал гном. — Фавилла говорит, здесь опасно.

— Уже нет, — подмигнул Иллерии Далахар. — Я же вернулся!

Чародейка хихикнула. Тангор бросил на северянина красноречивый взгляд, но тот и бровью не повел. Фавилла, однако, веселости спутников явно не разделяла.

— В Делоре происходят странные и страшные вещи, — повернулась она к Иллерии. — Каждую ночь кто-то или что-то убивает по несколько горожан. Тварь, чем бы она ни была, оставляет не только раны, но и магические следы. Тебя ведь учили находить их?

— Конечно! Заклинание “Пристальный взор Бетан”, — быстро проговорила девушка. — Мое любимое! Я всю книгу ее прочитала!

— Да, оно, — прорицательница мечтательно сощурила глаза. — Помню, как хохотала и радовалась Бет, когда его открыла…

— Госпожа, — потрясенно выдохнула Иллерия, позабыв, что Фавилла не велела так ее называть. — Вы знакомы с Бетан ден Сноллеар?

— Я была знакома со многими магами, в свое время, — отмахнулась прорицательница. — Так вот, все жертвы, помимо жутких ран, носили явные следы заклинаний. Непонятно каких, но уж точно не тех, что прибавляют сил и здоровья. Возможно, тебе стоит прямо сейчас открыть портал домой…

— Тогда загадка разрешается просто, — воскликнула Иллерия, проигнорировав совет про портал. — Нужно всего лишь найти всех делорцев, кто владеет магией. Не думаю, что здесь таких много.

— Таких немного, — подтвердила Фавилла.

Она пару мгновений оценивающе смотрела на девушку, а затем решила все же закончить:

— …а пару дней назад стало еще меньше. Горожане поймали двух адептов и повесили их. Совсем недалеко отсюда, четверть лиги, не больше, — взмах руки уточнил направление. — Утром можешь прогуляться — они там до сих пор висят. Теперь ты понимаешь, что здесь есть чего опасаться?

— Не понимаю, — нахмурила брови Иллерия. — Если на меня нападут — я буду обороняться, и нападавший пожалеет о том, что сделал.

— А если нападающих восемь, и все — с разных сторон? — подал голос Далахар. — Я постараюсь всегда быть рядом…

Тангор снова хмыкнул.

— Мы постараемся, — поправился северянин. — Но даже тогда могут быть… неприятные варианты.

— Я не вернусь в Визенгерн, — просто ответила девушка. — Мои способности однозначно нужнее здесь! Я это просто чувствую… знаю…

Фавилла бросила на чародейку очередной странный взгляд.

— Никто не вправе заставлять тебя вернуться, — неожиданно мягко проговорила она. — Но это было бы самым безопасным вариантом.

— Пожалуй, стоит начать с мест, где недавно произошли эти убийства, — упрямо мотнула головой Иллерия. — Может, следы заклинаний куда-нибудь приведут. Я уже говорила, что “взор Бетан” мне удается лучше всех в университете?

— Я уже говорил, что давненько не встречал такую хвастливую магичку? — насмешливо передразнил ее Тангор.

Та и не подумала обидеться.

— Не “хвастливую”, а “уверенную в своих силах”, — назидательно поправила она гнома. — Так куда сперва пойдем?

— Сейчас сюда явится советник Демир, — рассеянно проговорила Фавилла, листая какой-то фолиант в кожаном переплете с рубинами. — Из него получится отличный провожатый: город он знает, как свои пять пальцев.

Возле входа в шатер, снаружи, раздалось деликатное покашливание.

— Заходи, — продолжая думать о чем-то своем отозвалась прорицательница.

Советник послушно шагнул внутрь и склонил голову в приветствии. От его былого чувства важности не осталось и следа. Демир был одет в легкий доспех из бычьей кожи. На плечах и груди кожу прикрывали начищенные до блеска металлические пластины. На поясе висел меч с блестящим камнем в оголовье.

Тангор бесцеремонно пощупал камень и ехидно хмыкнул.

— Отведи эту троицу к месту последнего нападения, — распорядилась Фавилла, захлопнув, наконец, книгу.

— Вы вовлекли в расследование… ребенка? — неподдельно изумился советник, оглядывая Иллерию.

На этот раз та вспыхнула, но прорицательница опередила ее:

— Девушка владеет магией, — негромко, но веско изрекла она. — На твоем месте я бы прикусила язык: не ровен час, он укоротится.

— Чародейка она или нет, но по возрасту слишком юна, — возразил Демир. — Не в обиду Вам, госпожа, — покосился он на Иллерию. — Но дело может оказаться слишком опасным…

— Вы тут помешались все на моей безопасности? — звенящим от раздражения голосом спросила Иллерия. — Давайте уж я сама буду решать, что опасно, а что — нет.

— Идите уже! — вышла из себя и Фавилла. — Мне хочется поразмышлять в тишине и покое. Демир, веди их, наконец!

Больше перечить советник не рискнул. Еще раз коротко поклонившись, он взмахом руки пригласил спутников следовать за ним и вышел из шатра.

Пробуждение получилось очень быстрым и очень мокрым. На Эллагира, Альрин, Лисси и Эннареона, казалось, обрушилась гигантская бочка воды. Дождь лил, как из ведра, стекая по листьям маленькими водопадами, и укрыться от него не было никакой возможности. Вокруг все сверкало от молний.

— Аль, — Эллагир попытался перекричать шум грозы. — Поправь полог! Чтобы он защищал и от неживых объектов, от воды!

Девушка, закусив губу от досады, поспешно принялась наводить чары. Действительно, это из-за ее оплошности всем придется обсыхать. Разнервничавшись, она перепутала формулы, и полог по-прежнему остался абсолютно проницаем.

— Не страшно! — попыталась поддержать ее Лисси. — Что мы, под дождем никогда не мокли?

Альрин благодарно улыбнулась.

— Под таким — нет, — серьезно отозвался Эннареон. — Все равно, что в озеро нырнуть! Эллагир, а ты что-нибудь можешь сделать?

— Могу выставить щит, который не пропустит вообще ничего и никого, — ответил юноша. — Но он простоит только тринадцать ударов сердца. В книге как-то попадалось такое заклинание.

— Не-е-ет!

Альрин, белая, как снег, посмотрела на друга глазами, полными ужаса. Ей снова вспомнился сон.

Внезапно Эннареон выхватил меч. Защитный полог Альрин всю ночь добросовестно охранял сон путников, не подпуская к ним ни одно живое существо. С ливнем, конечно, вышла промашка, но она уже казалась эльфу сущей мелочью. Живые существа пришли к ним из-под земли.

Возле него в мгновение ока возникла кротовина, из которой, угрожающе клацая, выросла клешня. Эннареон не стал дожидаться появления всей твари целиком и хватил по клешне мечом.

Раздался сочный треск, будто лопнула спелая тыква, и перерубленная конечность упала на землю, разбрызгивая кровь.

Это словно оказалось сигналом для остальных подземных существ. Кротовины стали появляться одна за другой.

— Маги, дайте света!!! — крикнула Лисси.

Эллагир произнес заклинание, и ближайшее к месту стоянки дерево превратилось в факел, освещая поляну неестественными зелеными всполохами.

— Йехх! — девушка энергично махнула мечом, разрубая ближайшую тварь, развернулась, используя инерцию взмаха и сделала быстрый выпад клинком.

Клешнястая зверюга, успевшая выкопаться полностью, повалилась набок и так и осталась лежать. Размером она была с крупную собаку или небольшую рысь. Вместо шерсти ее покрывал хитиновый панцирь, прочности которого, к счастью, не хватало, чтобы успешно защищать тело от ударов мечом. Глаз на зубастой морде не было — или Лисси их не заметила.

Рядом вовсю бился Эннареон, хладнокровно превращая сразу нескольких тварей в кровавую кашу. Ему особо не требовалось дерево-факел. Визитеры издавали громкий стрекот, и эльф легко ориентировался на слух.

— Traekkart Ehhara!

К удивлению Эллагира, с пальцев подруги сорвалась не одна, а сразу три фиолетовые молнии. Все они достигли целей.

— Ого! — выдохнул юноша.

Альрин произнесла заклинание еще четыре раза, без перерыва, беспощадно разя нападавших зверюг веером стрел Эххара. Одна из них досталась даже эльфовой, уже лежавшей на земле, но еще недобитой.

И сразу стало тихо. Даже дождь, пять минут назад ливший изо всех сил, теперь лишь лениво срывался каплями.

— Кто-нибудь ранен? — с тревогой спросил Эннареон.

Сам он был оцарапан в нескольких местах, но считать это сколь-нибудь серьезным ранением постыдился бы.

— Yerrha equillia! — продекламировала Альрин, не дожидаясь ответа, и легко взмахнул рукой.

Все, кроме Лисси, тотчас испытали прилив сил. Царапины у эльфа и магов моментально затянулись, а усталость, неизбежный спутник любого боя, прошла. Лисси же уставшей себя не ощущала изначально.

— Ты умеешь творить заклинания сразу на нескольких, — с восхищением констатировал очевидное Эллагир. — Как тебе удается?

— Я — Архимагистр! — шутливо задрала нос Альрин, но тут же с беспокойством уточнила:

— Сработало, да?

— Еще как сработало! — подтвердил юноша, обнимая подругу. — Исцеление всегда тебе отменно удавалось. Но чтобы подлатать сразу всех…

— Не только исцеление, — проговорил Эннареон.

В его голосе звучала настороженность.

— Ты убивала сразу по три этих существа. Скажи, могло бы одно из заклинаний случайно попасть по нам?

— Нет, конечно! — возмущенно фыркнула Альрин. — Я же не из лука стреляю. Любой маг знает, кого хочет поразить боевыми чарами. Осечек тут просто не бывает.

— А… хм… если бы ты в этот момент на кого-нибудь из нас сердилась? — не отставал эльф.

— Вот и не серди меня, — ехидно ответила чародейка. — А то предоставлю шанс узнать…

Она с недовольной миной пнула обугленные по краям останки одной из нападавших тварей и чуть не поскользнулась на ошметках панциря и клешней. Настроения ей это не улучшило.

— Успокойся, дружище, — вмешался Эллагир. — Чтобы в кого-то попасть заклятьем, просто рассердиться недостаточно… да и не нужно. Нужно просто желать его убить.

— Это, наверное, непросто, — заметил Эннареон, действительно успокаиваясь.

— Очень непросто, представь себе, — все еще раздраженно буркнула Альрин. — Даже когда ты знаешь, что бьешься с врагом, мысль “а вдруг не надо его убивать, он же еще ничего не сделал” сильно мешает делу. А если дать ему что-то сделать первым, то потом сомневаться будет уже некому.

— На мечах и впрямь проще, — заметила Лисси, вытирая клинок пучком травы. — Никаких подобных мыслей.

— Ты бьешься все лучше и лучше, — с одобрением кивнул Эннареон, с улыбкой глядя на возлюбленную.

Та покраснела от смущения.

— У меня хороший учитель.

— Едва ли это — моя заслуга, — с сомнением покачал головой эльф. — Я помню твое умение биться накануне той схватки с толпой варваров. Как говорят у людей, “небо и земля.” А после того дня я и подавно никак не мог…

— Когда ты упал мертвым, во мне что-то сломалось, — глухо проговорила девушка, вздрагивая от воспоминаний. — Что-то хорошее. Знаешь, первые семнадцать лет моей жизни были не сахар, но я все равно к людям относилась скорее по-доброму. До того дня. Тогда… — она запнулась, — тогда мне стало все равно. А раз все равно — то нет ни страха, ни сомнений, ничего. В этом, наверное, и есть секрет моего мастерства… Давайте собираться, друзья! Вечер воспоминаний предлагаю считать закрытым.

— Скорее, утро, — поправил девушку Эллагир и указал рукой на занимавшуюся зарю.

Верно, солнце в любом из миров оставалось солнцем. Дарующее тепло и жизнь светило, показавшееся над горизонтом, подняло всем настроение и вселило уверенность в успехе. Впрочем, ненадолго.

— Еще один бессмысленный день, — снова помрачнела Альрин. — Мы тут гуляем по лесочку, а в Делоре гибнут люди.

— Хороша прогулка-то, — расхохотался маг, обводя взглядом трупы клешнястых тварей.

Они в беспорядке были разбросаны на месте стоянки.

— Аль, тебе разве не плевать на Делор? — поинтересовалась Лисси, зашнуровывая дорожный мешок.

— Ну… Вопрос не в Делоре, — ответила чародейка. — Очевидно: после него проблемы начнутся и в других местах. Дойдет и до Визенгерна. А на него мне точно не плевать, там мой дом.

Она взмахнула рукой, убирая магический полог.

— Можно, — короткого пояснения оказалось достаточно.

Спутники снова двинулись вперед.

Над дверью дома, куда Демир привел остальных, красовалось лаконичное: “Картины.” Буквы отливали золотом, а широкие ступени были сработаны из розового мрамора. По всему было видно, дела у купца шли неплохо.

До вчерашнего дня.

— Я, значит, пришла, а он, значит, лежит, — незамысловато обрисовала советнику случившееся старушка в платке, стоявшая у лавки. — Я — Талика, тута убираюсь, значит, за две монеты кажное утро прихожу к господину Хальрику. Он и ключ мне дал, значит, чтобы не будила его.

Старушка продемонстрировала внушительных размеров ключ. Пальцы у нее были крючковатые, но вполне подвижные. На мизинце было надето простенькое колечко из меди с дешевым кристаллом горного хрусталя.

— Отмыкаю, значит, дверь и чуть не падаю! Хальрик прямо у порога лежит, разорванный весь, в луже кровищи, — Талика поежилась. — Я его за руку хвать — жилку нащупать, да только что там щупать!

Иллерия, заинтересовано слушавшая рассказ, судорожно начала вспоминать лекции с описанием повадок разных чудовищ. Где-то на краю мира, в пустынях, водились страшные твари, которые могли разрывать людей на части. Но здесь, в Делоре, почти в середине континента?

— Надо проверить дом, — заметил Демир. — Отопри нам, пожалуйста, Талика.

— Э, да чего там проверять, — замахала руками старушка. — Ужо и стража была, значит, и начальник ихний…

— Все равно, — Демир был непреклонен. — Мало ли, упустили чего…

— Воля ваша, господин!

Талика поднялась по мраморным ступеням к двери, привычным движением сунула ключ в замочную скважину и повернула. Дверь без единого звука распахнулась.

Зала, в которую попали спутники, оказалась не просто большой, а огромной. Всюду — на стенах и на полу — здесь были картины. На некоторых изображался Делор, наиболее красивые его дома. На других — какие-то неизвестные города. Много полотен — Тангор сходу насчитал полтора десятка — было посвящено природе: лесам и морям. Зала была отлично освещена: помимо нескольких огромных окон здесь было две-три дюжины свечей.

Но первое, что бросалось в глаза — это труп несчастного Хальрика с разорванным от уха до уха горлом. Крови вокруг него на полу не было — Талика заслуженно получала свои монеты и все уже прибрала. Советник при его виде позеленел.

— О да, здесь творилась магия, — спокойно проговорила Иллерия, по-деловому изучив останки бедолаги-купца и воспользовавшись заклинанием. — Следов очень много!

— А поконкретнее? — хмыкнул Демир, заработав сразу два сумрачных взгляда, от гнома и от Далахара.

— Я не знаю таких чар, — задумчиво ответила девушка. — Но уверена, что это что-то мощное.

— Кто их произнес? — Демир резко развернулся к ней.

— Не могу сказать наверняка. Не человек, — пожала плечами та.

— Ждал, что тебе назовут имя да еще и точный адрес в придачу? — насмешливо поинтересовался Далахар.

Демир нахмурился, но ответить не успел: Иллерия продолжила озвучивать наблюдения.

— Еще здесь был портал, выход.

— Откуда? — снова требовательно задал вопрос Демир, и снова не получил ясного ответа:

— Не знаю… Несильный, откуда-то поблизости. О, а это что?

Иллерия сделала несколько шагов к углу комнаты и подняла какой-то кусок ветоши, источавший легкий запах сырости и плесени.

— Да просто тряпка, — буркнул Тангор. — Бабка ей, наверное, пыль стирала с картин.

— Но… — чародейка словно задумалась на мгновение, а потом резко выкрикнула:

Поймайте ее!

— Кого? — непонимающе переспросил Демир.

Тангор и Далахар без вопросов кинулись к двери. Северянин рывком распахнул ее, гном выскочил из лавки первым и одним движением выхватил секиру.

Но улица перед лавкой в обе стороны была пуста.

— Бабку, — запоздало пояснила Иллерия.

— Тут никого, — разочарованно вздохнул Тангор.

— Понятное дело, — кивнула чародейка. — Еще один портал, — она указала взмахом руки на середину улицы. — Вход. Эх, надо было сразу ее проверить! Чем-то она мне не понравилась…

— Обычная старуха, — хмыкнул Демир. — Таких в городе полно!

— Она — не человек, — мотнула головой Иллерия. — Вряд ли таких много в вашем Делоре. Она и… — девушка запнулась — …загрызла купца. На нем много таких же магических следов, как и на тряпке.

У советника пересохло в горле.

— Объясни! — прохрипел он.

— Я использую более сложный вариант “Взора Бетан.” Такое заклинание позволяет увидеть следы не только других чар, но и магической ауры. Она есть у каждого человека или, например, эльфа, — пустилась в объяснения Иллерия. — По ней, собственно, и видно, маг Вы или нет.

— И? — отрывисто поощрил советник.

— И не человека тоже видно, — закончила девушка. — Если бы я уделяла этому вопросу больше внимания, то научилась бы определять, что за создание передо мной. Но я, — Иллерия потупилась, — предпочитала другие главы книги Бетан. Думала: какая разница, ведь все равно дальше Велленхэма я не уеду, а у нас никаких странных существ не водится…

— Эх, — разочарованно протянул Демир.

Северянин и гном гневно на него посмотрели. Иллерия и так дала немало пищи для размышлений.

— А если, скажем, собрать горожан на одной площади, — задумчиво произнес Тангор, — ты бы смогла со своими чарами сразу разглядеть, кто из них — не человек? Если бабка — не единственная такая в Делоре…

— Если они будут стоять достаточно плотно — то да. Смогла бы.

— Точно! — Демир воодушевленно потер руки. — Устроим общий сбор, повод придумать несложно…

— Да-а? — скептически протянул Далахар. — “Делорцы, все на праздник урожая!” — возвестил он, копируя интонацию глашатая. — “Вас тут иногда убивают, но мы все равно соберемся все вместе и отпразднуем!”

— Не мели ерунды, — поморщился советник. — На такое и в лучшие времена пришла бы от силы половина. Нет, — он хитро прищурился, — я объявлю, что убийца пойман и позову всех посмотреть на казнь. Придут и добропорядочные горожане, и те, кто ими притворяется — посмотреть, кого же приняли за них.

— Дело за малым — найти, кто сыграет роль убийцы, — хмыкнул Тангор.

— Магичка, конечно, — отмахнулся Демир и, увидев, как Далахар схватился за оголовье меча, торопливо добавил: — Ну, это же логично! Полгорода убеждено, что все проблемы из-за магии! А у Иллерии будет прекрасный обзор, от эшафота на всю площадь. Мы наденем ей на шею какой-нибудь зеленый камень, похожий на Смарагд Отречения. Пусть все думают, что ее дар не действует! А она будет потихоньку наводить чары на всю площадь и искать лже-людей!

— Давайте я сыграю роль мага, — выступил вперед Далахар. — Ни к чему девушке примерять на себя эшафот. Ее можно нарядить глашатаем и поставить на видное место.

— Тебя тут многие знают, — вздохнул Демир. — Не выйдет. А гномы не владеют магией вовсе, — предупредительно добавил он. — Это тоже известно многим.

— Согласна, — мелодично проговорила Иллерия. — План хорош, господин советник. Когда приступим?

Они, беседуя, шли по улице прочь от дома купца, торговавшего картинами. Неожиданно к ним наперерез из переулка кинулся стражник. Коротко кивнув всем, он шепнул что-то Демиру. Лицо у советника вытянулось.

— Как можно скорее, — вздохнул он. — Еще одна жертва. Эти твари теперь нападают и днем!

— Ох… — Иллерия зябко поежилась. — Страшновато. Далахар, покажешь мне, где в городе лавка травника? Хочу купить успокаивающих трав. Мне они понадобятся, — виноватым голосом добавила она. — Не думала, что это дело окажется таким… нервирующим.

— Лучшее лекарство от нервов — это доброе вино, — назидательно поднял палец северянин, но, поймав испепеляющий взгляд Тангора, добавил:

— Впрочем, тебе еще рановато. Пойдем, поищем травника. Раньше Фиссак держал лавку неподалеку от рынка, но сейчас кто его знает… Найдем!

Иллерия благодарно улыбнулась.

Река сделала крутой поворот, и взорам спутников открылся город. Размерами он оказался побольше Делора, но однозначно меньше Визенгерна. Первое, что бросалось в глаза, — это крепость. Огромная, из черного камня, она, казалось, доставала шпилями башен до небес.

В городе вообще явно отдавали предпочтение темному камню. Издалека не было заметно ни одного яркого пятна. Да и подойдя поближе, маги сумели рассмотреть только два или три здания из желтого известняка. Остальное — сплошь черная, серая, серо-черная и черно-серая кладка.

Город стоял на берегу моря, но песчаных полос пляжей тут не наблюдалось. Крепость высилась на каменистом обрыве, в который яростно и бессильно бились волны.

— Мрачновато, — констатировал Эллагир.

Спутники согласно промолчали.

С запада город прилепился к невысокой и почти лысой горе со срезанной вершиной. Тропа, ведущая к нему, была незамощенной, но идти оказалось несложно. Дождь сюда, верно, не добрался, грязи под ногами почти не было.

По обеим сторонам от тропы росли высокие кусты крушины, усыпанные черными глянцевыми ягодами. Густой лиственный лес уже закончился, но все еще не желал сдавать своих позиций. Эллагир хотел сорвать и попробовать одну ягодку, но вспомнил, что Эннареон даже к воде отнесся с подозрением, и не стал испытывать судьбу.

Эльф тем временем хмуро рассматривал гору.

— Я, конечно, не Тангор, в горах разбираюсь не сильно. Но вот эта похожа на вулкан, — заметил он, обводя рукой рельеф.

Альрин вздрогнула и остановилась.

— Не следует нам сюда идти, — прошептала она.

— Ты чего, Аль? — удивился Эллагир.

— Я видела сон про это место, — облизав пересохшие от волнения губы, пояснила чародейка. — Ничем хорошим для тебя это путешествие не закончится.

— Сны не предсказывают будущее, — успокаивающе проговорил чародей, но все-таки спросил:

— Что там было?

Девушка кратко пересказала свой кошмар про город, извержение вулкана и щит, выставленный Эллагиром. К ее удивлению, тот рассмеялся.

— Это — просто сон, Аль. Я тоже видел похожее. Но мертвый маг не может держать заклинание щита… или любое другое, если уж на то пошло. Поэтому направлять на себя боевые чары, чтобы сердце не успело пробить тринадцать раз, а щит якобы остался стоять — несусветная глупость. Да и щит величиной с весь город — глупость сама по себе. Таких не бывает!

— Да… И то верно… — пробормотала смущенная чародейка, вспомнив учебники.

— Так что, пошли смело, — Эллагир приобнял подругу за плечи. — Да и мало ли городов, окруженных горами, среди которых нет-нет да и обнаружится заснувший вулкан. Взять хотя бы нашу столицу Велленхэма! Помнишь, он находится в долине, а вокруг — невысокие горы? Если бы ты учила географию получше, то знала бы: гора Большое Седло среди них — как раз вулкан. Спящий. И что? Это же не мешало тебе ездить в Стеррен на королевские приемы и балы. Если мы начнем бегать от каждого ночного кошмара, то придется поселиться в комнате за тремя замками и даже в уборную перестать выходить.

Альрин благодарно вздохнула.

— Фавилла сказала, что нам нужно найти мага, а вам — какую-то дверь между мирами, — проговорила она, успокоившись. — Придется разделиться?

— Наверное, — проворчала Лисси. — Только я совершенно не представляю, как выглядят такие двери.

Эннареон задумчиво посмотрел на возлюбленную.

— А куда тебе хотелось бы пойти в этом городе? — словно ненароком поинтересовался он.

— В таверну для начала, — усмехнулась девушка. — И думаю, все меня поддержат!

— О, да! — с энтузиазмом отозвался Эллагир.

Из припасов у них осталась только горсть сухарей.

— Есть еще одна проблема… — задумчиво проговорил Эннареон, но вдруг раздался резкий свист.

Кусты, мимо которых вела тропинка, зашевелились, и из самой гущи листвы показался взведенный арбалет. Следом на тропу вышел и его владелец: низенький и толстоватый мужик с соломенными волосами, смешно торчащими в разные стороны. В них запуталась пара жестких листьев.

Обычно люди с такой комплекцией неуклюжи, но этот двигался очень проворно, словно перетекая из одного положения в другое.

Он что-то коротко, отрывисто сказал приказным тоном. Беда была в том, что никто из спутников не понял ни слова.

— …мы наверняка разговариваем на разных языках и просто не поймем друг друга, — закончил мысль эльф.

Мужик хмыкнул, одной рукой достал откуда-то из штанов дешевый медный браслет и быстро защелкнул его на запястье.

— Язык оружия вполне понятен, — сладко улыбнулась Альрин. — Бедняга, наверное, хочет денег.

Арбалетчик согласно закивал, но вдруг упал замертво, сраженный чарами. Он даже не успел понять, что произошло.

Сзади почти синхронно тявкнули еще два арбалета. Подельники, которым свистнул первый разбойник, решили, что с трупов брать деньги проще.

Выпущенные стрелы наткнулись на магический защитный купол, который Альрин соорудила сразу же, как раздался свист, и мягко упали на траву. Чародейка развернулась к незадачливым стрелкам, и через мгновение на тропе лежало еще два тела.

— Архимагистр, — проворчал Эллагир, расслабляя кисти.

Он не успел произнести ни одного заклинания: все уже было кончено. Лисси спрятала клинок обратно в ножны. В отличие от чародея, она ничуть не расстроилась, что бой закончился, едва начавшись. Эннареон тем временем внимательно, словно ученый-зоолог — какого-нибудь жука, изучал первый труп.

— Когда Альрин сказала про деньги, он как будто понял, — пояснил эльф свой интерес. — Хотя сам явно говорил на другом языке.

— Может это — бывший преподаватель велленхэмского, — предположил Эллагир, усмехнувшись. — Или толмач. И только суровая нужда толкнула его на разбойничью тропу.

— Проверь-ка лучше эту штуковину, — Эннареон продемонстрировал снятый с возможного толмача браслет, скупо мерцающий в лучах солнца.

В него был влит небольшой розоватый камешек. Металл браслета едва ли мог сойти за благородный, если там и была примесь серебра, то очень небольшая.

— Kalle kanni Bethan! Эй! Я бы на твоем месте не хватался за него — там есть магия, — встревоженно проговорил Эллагир.

— Я так и думал, что есть, — согласно кивнул эльф. — А ну-ка…

Он быстрым движением защелкнул браслет на запястье чародея.

— Dae va irtaera?

— Конечно понимаю! Зачем спрашивать?! — Эллагир озадаченно нахмурил лоб.

— Браслет позволяет понимать другие языки, — пояснил Эннареон. — Я спросил тебя на одном из древних наречий. Едва ли вы такое учили в университете. Поэтому разбойник без проблем понял Альрин.

— Полезная вещица! — чародей погладил браслет, приглядываясь к нему повнимательнее. — А с виду не скажешь, смотрится, как пародия на украшение.

— Эй, тут еще один! — Лисси проворно сняла такой же браслет с другого разбойника.

Девушка потянулась к третьему, но здесь ее ждало разочарование. Последний из нападавших то ли не нуждался в “переводчике”, то ли не смог им обзавестись. На грязном запястье не было ничего, кроме застарелого шрама от кандалов.

— И так повезло, — заметил Эннареон. — Что ты делаешь? — с удивлением повернулся он к Альрин.

— Изучаю, чем богаты преподаватели велленехэмского, — проворчала чародейка. — Сам не видишь?

Заплечный мешок одного из грабителей она уже вывернула прямо на тропу и теперь азартно разгребала содержимое.

— Зачем?

— Браслет — не единственная магическая штучка, — пояснила Альрин. — Вот, — она подняла с земли перстень. — И вот, — из кучи был извлечен еще один браслет, тонкий и совершенно не похожий на предыдущий.

— Возьмем их с собой, — предложил Эллагир. — Мне интересно узнать, как они работают. В нашем мире магических украшений почти не делают.

— Почему? — поинтересовалась Лисси, прихватывая у третьего разбойника кошель.

В конверте из сыромятной кожи, с тиснением, радостно звенело несколько монет и шуршала какая-то бумага.

— Наверное, у нас магия развивалась по-другому, — задумчиво проговорила Альрин.

— Возможно нам и здесь не следует носить их напоказ, — пожал плечами Эннареон. — Мало ли, что еще может означать такой браслет.

— Разбойники носили, — возразила Альрин.

— Носили, — согласно кивнул эльф. — А вдруг здесь украшения носят только приговоренные… или вовсе, скажем, мужеложцы?

— Это как? — не поняла Лисси.

— Лучше тебе не знать, — рассмеялся Эллагир. — А браслет можно застегнуть и на ноге — там его не увидят. Если просто положить его в мешок, едва ли он будет работать.

В город спутников пустили беспрепятственно, не спросив даже имен. И сразу стало понятно, что все опасения эльфа напрасны. От пестрой толпы горожан рябило в глазах. Мужчины, женщины и дети были разодеты в пышные одежды всех возможных цветов, словно старались компенсировать скудные цвета в архитектуре.

Что поразило Альрин и Эллагира еще больше — далеко не все горожане были белокожими. В толпе часто попадались люди, черные, как смоль, желтые, как спелая пшеница и даже с синей кожей, цвета морей на севере. Черных и желтых людей Эннареон и Лисси встречали и раньше, в своих странствиях, в цирковой труппе девушки даже был один чернокожий. Синих — никогда.

Украшений — браслетов, колец и серег — на публике хватало. Эннареон и Эллагир в этом отношении выглядели странно только потому, что на них было всего лишь по одному браслету. Впрочем, лавок с подобными изделиями было хоть отбавляй: иные витрины буквально сияли металлом и переливались каменьями.

Чародеи, борясь с искушением, прошли три ювелирных лавки, но в огромном окне четвертой были разложены точно такие же браслеты, как у разбойников.

— Это, верно, знак! — заявил Эллагир и зашел.

Остальные последовали за ним.

— Добро пожаловать, господа, — тут же подбежал купец. — Чем могу быть полезен?

Понимали его, разумеется, только чародей и Эннареон.

— Нам нужно два таких браслета, — охотно откликнулся эльф, показывая на витрину.

— О, господа прибыли издалека и желают понимать наш язык, — понимающе улыбнулся купец.

— Издалека, да, — рассмеялся Эллагир.

— Двадцать корон за каждый, — торговец мигом извлек требуемое и замер в ожидании согласия.

— За оба, — поморщился Эннареон. — И это только потому, что мы спешим.

Эльф понятия не имел, сколько должен стоить такой товар, но резонно предположил, что купцы одинаковы во всех мирах. Купец же изобразил безмерную грусть.

— У меня — лучший товар в городе! Каждая вещица заговорена лично Зефаром в башне Магов! — Он поник плечами и тяжко вздохнул. — Тридцать.

— Мы как раз направляемся в башню, — радостно заверил Эллагир. — Заодно спросим досточтимого Зефара, имеет ли он отношение к украшениям в лавке… как Вы сказали, Вас зовут?

Купец помрачнел еще больше.

— Ну надо же, на одном царапинка! — он потер ногтем серебристый металл и подул на него. — В таком случае, двадцать корон за пару — вполне справедливая цена!

— Лисси, передай мне кошель, пожалуйста, — негромко проговорил Эннареон.

Распустив на нем завязки он обратился уже к купцу:

— Возьми отсюда сам, — и в ответ на вытянувшееся лицо последнего, пояснил: — в наших краях плохой приметой считается, когда хозяин достает деньги.

— Откуда ж вы прибыли, господин? — пробормотал купец, запуская руку в кошель.

— Издалека.

К удивлению спутников, торговец извлек не монеты, а одну из свернутых бумажек. С виду она напоминала игральную карту. Целую колоду похожих карт магистр Сандар когда-то отобрал у Эллагира и трех его сокурсников. Разумеется, все четверо тем же вечером навестили университетскую комнату Наказаний.

Прочесть, что написано на этой бумаге, не удавалось: магия браслетов распространялась только на устную речь. Эннареон понял это сразу, как вошел в город. Табличек и указателей здесь хватало, пара стояла прямо у ворот, но понять, что там написано, не удалось. Потому-то эльф и предложил купцу самому забрать деньги.

Но он думал, что тот возьмет монеты.

— Деньги из бумаги? — удивленно проговорила Альрин, когда спутники покинули лавку. — Не золото, не серебро и даже не медь, а какая-то бумага?

— Странное место, — согласно кивнул Эллагир. — Но веселое! — он указал на бродячий оркестр, игравший прямо на улице.

Вообще-то музыка звучала из нескольких мест сразу. По всему выходило, что сегодня здесь отмечают какой-то праздник.

По этой же причине в первой таверна, которая встретилась, мест за столами не оказалось.

— Поищем, где посвободнее? — предложила Альрин, но Лисси воспротивилась:

— Нет. Мне нравится именно здесь.

— Что ж… Отлично. Поесть ведь можно и стоя, — недовольно поджала губы чародейка.

— Вчера тебя в качестве стола вполне устроил обычный камень, — проворчала Лисси. — А позавчера ты вовсе обедала, сидя на земле.

— И все это было в диком лесу, — не пожелала остаться в долгу Альрин. — А сейчас мы в городе, понимаешь? Тут — цивилизация, и мне хочется пользоваться ее достижениями.

— А мне бы просто поесть, — отмахнулась девушка. — На полу, на земле, да хоть на дереве… Но — поскорее.

Она достала из кошеля, отобранного у разбойника, две монеты, чтобы привлечь внимание трактирщика.

Эннареон хотел сказать, что, возможно, это — слишком небольшие деньги, и трактирщика, как и купца, больше заинтересует бумага, но не успел. Внимание было привлечено, но совсем не так, как хотелось спутникам.

— Эй! Я знаю эту штуку! Это — кошель Битюса! — стоявший по соседству горожанин, тоже высматривающий свободное местечко, неожиданно ткнул пальцем в кожаный конверт. — Откуда он у вас? — палец обвиняюще нацелился на Лисси.

— Это — мой, — уверенно ответила девушка. — Не знаю никакого Битюса!

— Да я сам его делал! — еще громче возмутился сосед.

К спутникам начали поворачиваться другие посетители.

— Врешь, — безапелляционно заявил Эллагир, защищая подругу.

— Ты сам врешь! — вдруг отозвался щуплый мужичок, сидевший за одним из столов. — Вот!

Он продемонстрировал окружающим перстень, камень в котором стремительно становился из синего красным.

— Это кольцо меняет цвет, если меня обманывают, — пояснил мужичок. — Оч-чень полезная штука!

— Тогда, если не замолкнешь, я тебе руку отрежу, вместе с кольцом, и заставлю сожрать, — мило улыбнулась Лисси.

Камень в перстне остался синим.

— Не врет, — пискнул тот.

— На подходах к городу на нас напали разбойники, — вмешалась Альрин, метнув на Лисси тяжелый взгляд.

“Ну ты и дура”, — читалось в нем без особого труда. Лисси покраснела. Она и сама поняла, что перегнула палку.

— Мы справились с ними, и решили, что имеем право забрать немного денег в качестве компенсации за беспокойство.

— Интересно, — проскрипел еще один посетитель, допивавший пинту рядом с обладателем перстня. — Добровольно разбойники денег не отдают. Как же вы справились с ними? Перебили, что ли?

— Да они — маги, Сэд, — заметил широкоплечий парень с другого конца стола. — Смотри!

Он снял с шеи амулет: оловянную голову тигра на цепочке. У тигра сверкали глаза.

— Не люблю вашего брата, — с обескураживающей честностью заявил парень Альрин. — Вот, прикупил, чтобы издалека отличать.

— Так что Битюс, живой ли, после встречи с вами? — подозрительно протянул первый горожанин. — А то маги обычно скоры на расправу…

— Живой, — спокойным мелодичным голосом произнес Эннареон. — Не беспокойтесь, сударь.

Перстень, помогающий отличать ложь от правды, не изменился в цвете и на этот раз.

— Лучше бы объяснили своему другу, что разбой добром не кончится, — проворчала Альрин.

— Почему это? — искренне удивился горожанин. — Хорошее занятие. Денежное.

— Опасное, — недобро прищурилась Лисси. — Можно голову потерять… буквально.

— Это везде можно, — отмахнулся трактирщик, подходя к Альрин с подносом в одной руке и тряпкой, весьма далекой от понятия “чистая” в другой. — Даже, к примеру, в таверне.

Резким движением он набросил тряпку, оказавшуюся плотным мешком, на голову Альрин. Эллагир и Эннареон мягко осели на заплеванный пол, сраженные сонными чарами. Лисси резко отскочила и выхватила меч, но получила в лоб стальным шариком, пущенным рукой щуплого мужичка, хвалившегося перстнем, и рухнула, как подкошенная.

Чародейка в ярости зарычала, пытаясь сбросить мешок. Заклинания она применять не могла, чтобы ненароком не попасть по друзьям, а в физической борьбе безоговорочно проигрывала. За руки Альрин держали, судя по ощущениям, четверо, а еще двое, похабно ругаясь, сноровисто надевали цепь.

Наконец, кто-то саданул ее по голове, и девушка вслед за друзьями потеряла сознание.

Таверна оказалась разбойничьей.

Сознание возвращалось к Лисси медленно, тяжело. Сначала в уши, разламывая голову на части, ввинтились звуки: крики и стоны. Затем — ощущение тяжести кандалов на запястьях и щиколотках, и наготы. Все это девушке жутко не понравилось, но стоило открыть глаза — яркий свет резанул по ним так, что снова захотелось зажмуриться.

Не успела.

— Эта очнулась, — проворчал кто-то рядом. — Ведите ее к магистру.

— Где… мои… друзья? — с трудом ворочая языком, выдохнула Лисси, за что тут же заработала тычок под ребра.

— Поговори мне тут, — раздался тот же голос. — Выбирай: либо молча — и сразу к хозяину, либо с разговорами и расспросами — но под плеть, а потом все равно к хозяину.

Лисси промолчала, не столько напуганная плетью, сколько пытающаяся вспомнить, что еще было в таверне. Собственная нагота ее почти не смущала, но мешала сосредоточиться.

— Вот и молодец, — в голосе сквозило удовлетворение. — А то я не люблю шибко разговорчивых.

Девушка украдкой, из-под опущенных ресниц, огляделась. Помещение, где она находилась, имело только стены и пол, крыши не было. Вместо нее, в далекой выси, ярко сияло солнце. У стен стояло несколько приспособлений, назначения которых Лисси не знала, но угадать было совсем не сложно.

“Пыточная, — подумала она безрадостно. — Знать бы хоть, где.”

— Топай давай! — тюремщик дернул за цепь, идущую к ручным кандалам.

Кандалы сковывали попарно руки и ноги. Лисси сперва удивилась: одежду с нее сорвали, а браслет-переводчик не тронули, и теперь сталь оков то и дело звякала по меди украшения. Но тут же сообразила: это лишь чтобы она понимала тех, кто будет ее допрашивать.

“А кандалами надо было еще руки с ногами сковать, — злорадно подумала она. — Было б надежнее.”

Тюремщику было лет тридцать, не больше. Высокий, в других обстоятельствах, возможно, Лисси сочла бы его симпатичным. Копна соломенных волос, карие глаза, прямой нос, мускулистая шея.

“Попробовать придушить, что ли? — предположила девушка мысленно.

Почти в середине комнаты был врыт столб с крюками, чтобы можно было подвесить за руки, скованные кандалами. С одного из крюков свисала длинная плеть.

Возле столба, на дубовой скамье сидели Эллагир и Альрин, тоже скованные по рукам и ногам, привалившись друг к другу. Видимых ран или увечий на них не было, и Лисси уже обрадовалась, но потом увидела их взгляды, полные отчаяния и безнадежности, и чуть не взвыла.

“Не время паниковать!” — одернула девушка саму себя.

— Разговорчивых не любишь, а сам, я гляжу, горазд поболтать, — ехидно проговорила она, поворачиваясь к тюремщику, чтобы тот не сомневался, обращаются к нему. — Сопляк!

— Молчать! — покраснел от злости парень. — Шкуру спущу!

— Можешь, — согласно кивнула Лисси. — Ты ведь вряд ли знаешь, что еще можно делать с женщиной. — Она порылась в памяти и припечатала кстати вспомнившимся:

— Мужеложец!

Тюремщик с рычанием поволок ее не к двери, а к столбу.

— Сейчас получишь!

— Твой хозяин ждет меня, — напомнила Лисси, пока парень надевал цепь от кандалов на крюк.

Теперь, когда план действий в ее голове сложился, не хотелось бы провести под плетью слишком долго.

Парень, не отвечая, нанес первый удар. Лисси выгнулась дугой: на спину словно плеснули раскаленным маслом.

Держи!

Следующий удар пришелся ниже. Девушка застонала.

“Надо вытерпеть еще несколько, чтобы этот ублюдок увлекся”, — подумалось ей.

На!

Лисси чувствовала, как по ягодицам заструилась кровь: плеть рассекла кожу.

— Вот тебе! Вот! И вот!

Девушка свела руки вместе и расщелкнула браслет. Тот со звоном упал на каменный пол, но вошедший в раж парень и впрямь ничего не заметил.

— Альрин! — выдохнула Лисси. — Что произошло? Можешь колдовать?

Ради этого разговора девушка и решилась поддразнить тюремщика, рассчитывая, что он притащит ее к столбу для порки, и ей удастся перекинуться с друзьями парой слов.

Чародейка медленно поднял на нее взгляд, все еще потухший.

— Нет. Кандалы не дают. Заговоренные!

— Мы в башне Магов, — прошептал Эллагир. — Отсюда не выбраться.

— Выберемся! Ааах! — очередной удар прочертил на теле Лисси багровую полосу. — Где Эн?

— Не знаю… Прекрати! Хватит! — крикнула Альрин тюремщику. — Твоему хозяину она нужна живой!

— Но не невредимой, — парень, остывая, стегнул Лисси еще несколько раз, но заметно слабее. — Сама напросилась! — добавил он чуть ли не извиняющимся тоном, снимая цепь с крюка.

Лисси пошатнулась, словно теряя сознание, а затем одним движением обвила цепью шею тюремщика и с силой затянула.

Парень попытался ударить девушку локтем в бок, но та была готова к такому повороту событий. Не ослабляя захват, она нащупала пальцем особую точку за ухом тюремщика и с силой нажала. Тот рухнул, как подкошенный.

— Готов? — с интересом спросил Эллагир.

В его глазах снова заплясал лучик надежды.

— Еще чего, — проворчала Лисси, обшаривая тело в поисках ключей от кандалов. — Легкой смерти ему хочешь?

Она нашла, наконец, что искала, и мигом освободилась от цепей. Увы, в оковах чародеев вовсе не было замков, они были магическими, и снять их с помощью ключа было нельзя.

— Жжется, — девушка поводила плечами, на которых алели следы от плети.

— Прости, — обескуражено вздохнула Альрин, звякнув цепями. — Ничем не могу помочь.

— Вообще-то можешь, — проговорил Эллагир. — Разорви на мне рубаху и дай ее Лисси, прикрыться.

Наряд вышел весьма фривольный: ткань заканчивалась много выше середины бедер.

— М-да, в таком виде только в бордель, — прокомментировала девушка, мельком осмотрев себя.

— Там поприличнее, — хохотнул Эллагир.

Чародейка нахмурилась.

— Мне однокурсники рассказывали, — поспешно добавил юноша.

Они обшарили всю комнату, но не нашли ничего стоящего, кроме пары кривых зазубренных кинжалов. Больше всего Лисси расстроилась из-за своего меча: шансов когда-нибудь владеть им снова было немного. Она защелкнула браслет, нагнулась и зло кольнула тюремщика острием кинжала в пятку. Испытанное средство и на сей раз не подвело: парень открыл глаза и попытался со стоном сесть.

— Не так быстро, — осадила его Лисси, подкрепляя слова легким тычком кинжала в грудь.

Тюремщик снова лег на спину.

— Вы, наверное, меня убьете, — проговорил он на удивление спокойным голосом.

— Наверное, — согласно кивнула девушка. — Но сначала ты нам расскажешь, как пройти к твоему хозяину.

— Почему ты так решила? — парень кивнул на закованных чародеев. — Заклинания вам сейчас не удаются, а без них я могу наговорить любой ерунды, все равно не проверишь. Или же могу молчать, — он демонстративно скрестил руки на груди и действительно замолк.

Лисси помрачнела.

— Я могу заставить тебя говорить, — прошипела она. — Наверняка после пары отрезанных пальцев ты станешь достаточно разговорчив и правдив. Или начать не с пальцев? — она ткнула кинжалом в низ живота.

Эллагир с ужасом сглотнул, хотя угроза его не касалась.

— Но куда лучше будет, если ты сам все расскажешь, — мило улыбнулась девушка.

— Я не помогаю убийцам детей, — покачал головой тюремщик.

— Что-о?! — в три голоса воскликнули Лисси, Альрин и Эллагир.

— В чем нас обвиняют? — чародейка взяла инициативу “допроса” в свои руки.

— Мне сказали, что вы использовали детей для магических экспериментов. А она, — парень указал на Лисси, — заманивала их в ваше логово. — Многие не выжили, — помявшись, добавил он. — Среди них был соседский паренек, веселый такой мальчишка…

Чародеи и Лисси озадаченно переглянулись.

— Бред, — резюмировал Эллагир. — Мы-то и в городе только сегодня появились…

— Вчера, — поправила Лисси. — Провели ночь без сознания.

— …и вообще, пришли издалека, — закончил чародей. — Думаешь, зачем нам эти штуки? — он постучал по браслету-переводчику. — Мы даже языка вашего не знаем.

Теперь задумчиво нахмурился тюремщик.

— Твой хозяин, — напомнила Лисси. — Как к нему попасть?

Парень еще полминуты размышлял, а затем пожал плечами:

— Наверное, обвинение ложное. Здесь бывали убийцы, и если их ловили шайкой, то каждый норовил повесить вину на товарищей, а не спасти их. Вы на них не похожи, но что-то с вами нечисто.

Лисси нетерпеливо закатила глаза, но тюремщик продолжил:

— Выйдите из пыточной, затем — направо, до конца коридора, и еще раз направо. Там — лестница. Подниметесь на второй этаж, там стража. После стражи — большая дверь из красного дуба, она ведет в покои Церимора. Так зовут хозяина, — пояснил он, видя, что Лисси вопросительно подняла брови. Это — все.

Парень поерзал, устраиваясь поудобнее, откинул голову назад, подставляя шею, и добавил:

— Я готов.

— К чему? — недоуменно спросила Альрин.

— К смерти, — спокойно ответил тот и перевел взгляд на Лисси. — Мое имя — Сафамин, запомни меня. А теперь — режь!

Он еще сильнее запрокинул голову. Альрин отвернулась. Лисси задумчиво посмотрела сперва на подставленное горло, затем — на клинок, что держала в руках и, наконец, приняла решение.

— Я пощажу тебя, — тихо, словно не была до конца уверена в правильности этого решения, произнесла она.

Парень удивленно взглянул на девушку.

— Сохраню тебе жизнь, — прозвучало уже тверже. — Ты бросишь свое занятие здесь и уйдешь из замка. Навсегда. И вот еще что…

Она перехватила кинжал поудобнее, распорола ворот Сафаминовой рубахи и воткнула острие парню в грудь.

Альрин охнула.

Но клинок вошел в плоть лишь на полдюйма. Сафамин молчал, не сопротивлялся, только закусил губу, чтобы не кричать.

Орудуя клинком, Лисси вырезала на груди парня руну.

— Это — “Харрата.” Первая руна моего имени, Хелессиарре. Я никогда и никого не прощала за подобное тому, что ты делал со мной. И убивала за куда меньшее. Ты — первый. И уж теперь, — она указала на порезы, сочащиеся кровью, — ты меня тоже запомнишь.

— И так бы запомнил, — проворчал парень, вытирая кровь рукой. — Я проведу вас к хозяину. Без меня вам не миновать стражу, — пояснил он. — Колдовать вы не можете, а биться ножом против десятка мужчин — шансов нет.

— Ошибаешься, — недобро сверкнула глазами Лисси. — Но с тобой будет проще, это верно. Веди!

Главная площадь Делора едва вместила такое количество людей. Собрались все, кто мог ходить: Демир, поразмышляв, от имени городских властей пообещал и показательную казнь преступника, и праздник с угощением по этому случаю.

Глашатаи надрывались каждый час. О предстоящем событии знал каждый в городе. “Казнь” была намечена на полдень, но самые ретивые делорцы заняли лучшие места, прямо возле эшафота, еще с рассветом.

Несмотря на мрачноватый повод, в городе царила атмосфера праздника. Жителей можно было понять: опасность, нависшая над каждым, миновала. Снова оживился наполовину опустевший рынок, открылись заколоченные досками лавки, заголосили уличные торговцы, расхваливающие свой товар, разложенный на лотках.

Делор ликовал.

В шатре Демира, установленном возле эшафота, шли последние приготовления. Главную роль в них играла большая бутыль с вином, к которой прикладывались все, кроме советника и Иллерии. Демир хотел сохранить ясную голову, а чародейке никто не предлагал, учитывая ее слишком юный возраст.

— Какая ирония! — криво усмехнулся советник, выглянув на секунду из шатра, посмотреть на площадь. — Нас спасет не армия, не сотня стальных клинков, а одна чародейка, почти ребенок.

— Она — не ребенок, — сухо заметил Далахар. — Самообладания у ней побольше, чем… у некоторых.

Иллерия благодарно улыбнулась северянину. Сравнение с ребенком жутко ее раздражало. Она-то давно уже ощущала себя вполне взрослой.

Ну, а раз взрослая — то вполне можно и выпить чуть-чуть. Действительно, для храбрости.

Чародейка наполнила четыре бокала. Три из них она вручила — Тангору, Далахару и Демиру. Четвертый оставила себе.

— Давайте выпьем… за успех дела, — звонким голосом, чуть волнуясь, предложила она.

Все чокнулись.

Вино оказалось слегка обжигающим, но неплохим на вкус.

Иллерия первой допила до дна (под неодобрительными взглядами остальных) и бросила бокал оземь. Тот разлетелся тысячей маленьких искр.

— На удачу, — пояснила она. — Меня этому научили в университете.

Далахар пожал плечами и тоже разбил бокал. Следом также поступили и остальные.

— На удачу, — прокомментировал Тангор. — Чему б хорошему научили. Ни за что не поверю, что магистры угощали адептов вином.

— Магистры угощали нас поркой, — спокойно проговорила Иллерия. — Если ловили за этим. А вином угощались мы сами… — она все-таки слегка покраснела.

— И часто ловили? — хмыкнул Далахар.

— Иногда, — вздохнула Иллерия. — Ума не приложу, откуда они узнавали…

— Да просто в компании почти всегда найдется крыса, которая донесет, — усмехнулся северянин.

— Говоришь со знанием дела, — поддел его Тангор, но тот согласно кивнул:

— Еще и с каким! Мы в свое время не одного такого зас… нехорошего человека вывели на чистую воду.

— А где ты учился? — полюбопытствовала чародейка.

— В Рагорраме, в военной академии, — приосанился Далахар. — Правда, меня оттуда выперли, после того, как я сломал нос командиру. За дело! — добавил он, увидев осуждающие лица советника и гнома, и восторженное — Иллерии.

— Командир нехорошо и некультурно отозвался о двух девушках. Ну, мы сперва поспорили, потом поругались, а потом уж драться…

— Все это интересно, — проговорил Демир. — Но нам пора приступать.

Гул толпы на площади действительно усилился: колокол на ратуше возвестил полдень.

— Прошу, — чародейка протянула советнику руки, но тот покачал головой:

— У нас преступникам их связывают за спиной. Давайте создадим достоверную картину правосудия.

Иллерия сделала недовольную мину, но согласилась:

— Извольте.

— Дай-ка лучше я, — Далахар оттеснил советника, в раздумье смотревшего на веревку. — Вязать узлы меня еще в детстве научили!

Северянин бережно, но уверенно и быстро опутал чародейке руки.

— Ну, пошли, что ли? — потянулся гном.

Связанную девушку Демир вел перед собой. Следом шагали Далахар и Тангор. После выхода из шатра их обступили еще и стражники, по трое с каждой стороны. Процессия выглядела весьма внушительно.

— Камень! — прошипел вдруг гном. — Вы забыли про камень!

Советник негромко ругнулся.

— Талисман у тебя? — повернулся он к одному из доверенных стражников.

Тот молча кивнул.

— Наденешь его на девчонку, когда будем подниматься на эшафот, — проговорил негромко Демир. — Меньше шансов, что в толпе заметят мою оплошность.

“Понятное дело, — согласно подумал Далахар. — На лестнице девушка будет скрыта от глаз за советником, идущим следом. Хорошо, что вспомнили хоть сейчас. Появись чародейка на публике без Смарагда, многие бы заподозрили неладное, а эти не-люди точно распознали бы ловушку.”

Как и условились, северянин, Тангор и стража остались у подножия лестницы. Если что-то пойдет не так, как запланировано, и твари в человеческом обличье бросятся убивать чародейку, подняться к ней не удастся. По крайней мере, не сразу: сначала потребуется пробиться через два десятка стражников, гнома и Далахара. Советник клялся, что отрядил сюда лучших бойцов из делорской стражи, а на площади собрал и всех остальных стражников, “для порядка.”

— Что ж, скоро выясним, что могут лучшие, — проворчал северянин себе под нос.

В то, что задуманное удастся провернуть без сучка без задоринки, он не то, чтобы не верил. Просто в подобных ситуациях всегда следовал принципу “жди гадостей”: так быстрее можно отразить неожиданную атаку и контратаковать, если что.

Иллерия и Демир начали подъем. В конце первого пролета стражник быстрым движением нацепил на девушку зеленый камень. Советник на мгновение оглянулся.

Вроде бы никто ничего не заметил. Толпа глухо рокотала. Настроение у Демира улучшилось.

На эшафоте Иллерию встретил палач в черной маске и кожаном фартуке поверх обычной формы стражника. Чародейка покорно дала привязать себя к столбу, закиданному вязанками хвороста и приготовилась выискивать в толпе не-людей.

Толпа одобрительно ревела. С виду девушка была совершенно не похожа на хладнокровного убийцу, разрывающего людей и разгрызающего им глотки. Но горожане уже уяснили, что с колдунами всегда так: выглядят они невинно, а на самом деле — жуткие твари.

Демир шагнул вперед, к краю эшафота и развернул свиток, который держал подмышкой. Делорцы притихли.

— Собратья мои! — начал советник. — В этот поистине знаменательный день мы казним страшное зло! Под маской хрупкой девочки скрывался настоящий ужас, заставлявший весь город жить в страхе!

Горожане зашумели. Не было ни одного, кто не знал бы о таинственных и страшных по своей жестокости убийствах, происходящих в Делоре.

— Но теперь с этим покончено! — возвысил голос Демир. — Презренная магичка! Именем закона я приговариваю тебя к сожжению.

Тысячеголосая толпа возликовала. Советник повернулся к Иллерии и, смакуя удовольствие, тихо, так, чтобы услышала только юная чародейка, произнес:

— Это — все. Тебе конец.

Палач поднес пылающий факел к хворосту. Девушка попыталась навести чары, произнесла заклинание, но ничего не случилось. Она быстро поняла, почему.

Зеленый камень, болтающийся на шее, призванный обмануть толпу, оказался подлинным Смарагдом Отречения.

Магия стала для нее недоступна.

Лисси выглянула из пыточной и удовлетворенно помахала спутникам рукой: никого. Коридор с высокими каменными сводами и редкими факелами был пуст. Как и следующий, ведущий к лестнице.

“Едва ли нам все время будет так везти”, — подумала девушка.

— Странно. Обычно в башне больше народу, — в такт ее мыслям озадаченно проговорил Сафамин.

Руна, вырезанная ножом, сильно болела, но он старался не показывать этого. Тем более, перед ним шла Лисси, и рубаха на ней краснела немым укором: ткань впитала кровь, сочившуюся из рассеченной плетью кожи.

Сама девушка, впрочем, не обращала на это ни малейшего внимания: не до того. Она старалась двигаться беззвучно, и очень злилась на Альрин и Эллагира, которые шумно дышали, шаркали и звенели кандалами, точно хотели, чтобы сюда сбежалась вся стража башни.

— Вы можете потише? — не выдержав, прошипела она после очередного “звяк.”

— Можем, надо только оковы снять, — огрызнулся Эллагир. — А ключа у нас почему-то нет.

— Могу отрезать ладони — кандалы тогда сами спадут, — зло предложила Лисси.

Сафамин уставился на нее с ужасом. Маги, зная, что это — пустая угроза, одновременно поджали губы: не смешно.

Лестница была от них шагах в десяти, когда на ней послышалась возня и шаги. Лисси одним беззвучным прыжком преодолела расстояние и стала за углом, у выхода. Вовремя: спускавшийся стражник возник из проема почти сразу. Девушка думала вонзить кинжал ему в горло, но, увидев, что тот без шлема, быстро переменила решение и саданула рукоятью ножа в висок.

Стражник хрюкнул и обмяк. Сафамин подхватил его, чтобы тело шумно не упало, и аккуратно пристроил у стены.

— Спасибо, — серьезно сказал он.

— За что? — недоуменно посмотрела на него Лисси, деловито проверяя качество меча и со вздохом прихватывая его с собой (лучше этот, чем ничего).

— Что не убила его, — пояснил парень. — Теперь я точно уверен, что к убийствам детей вы непричастны.

— Какая удача, — съязвила девушка. — Осталось убедить этого вашего Цера… Цере…

— Церимора?

— Да, его. Или убить, — добавила Лисси, мгновение подумав. — Смотря, что будет проще.

— Он — могущественный маг, — напомнил Сафамин.

“Я тоже”, — хотела возразить Альрин, но вспомнила о кандалах, уже натерших запястья, и только вздохнула.

Лисси, шагая по винтовой лестнице, между тем размышляла, как ей биться с таким чародеем, если процесс убеждения не задастся. В Делоре она уже имела неудовольствие сойтись с одним магом в рукопашной, и победить не смогла. Никакими особенными “противочародейскими” навыками боя она не обладала, да и оружие ее на этот раз было хуже.

— Но я попробую, — пробормотала она, и осеклась.

Лестница неожиданно закончилась широкой площадкой, на которой стояло в ряд восемь охранников в легких доспехах. Синхронно, как один, они извлекли мечи из ножен.

— Стоять! — гаркнул один из них.

Лисси рассмотрела за спинами большую дубовую дверь. Тюремщик не соврал — по меньшей мере до этого момента.

— Нам туда! — нахально заявила девушка, указав рукой на дверь.

Стражник осклабился.

— Сумеешь — пройдешь.

Лисси не любила убивать первой, когда враг еще не предпринял попытки убить ее. Поэтому она просто пошла вперед, хотя могла бы начать с метания кинжалов. Стражник озадаченно попятился, но вдруг вспомнил эту девушку и людей, которые были с ней.

— Пленники сбежали! — зычным голосом воскликнул он, и теперь уже решительно кинулся на беглецов.

Лисси шагнула в сторону, уходя от клинка, одной рукой мягко сопроводила удар, второй — прихватила голову стражника и резко повернула. Раздался хруст, нападавший упал, но девушка за этим уже не следила: оставшиеся стражники напали одновременно.

Точнее, попытались напасть. Лисси юрким движением вывернулась из сжимающегося кольца, полоснула кинжалом по горлу тому, кому непосчастливилось стоять ближе всего, и оказалась за спинами стражников, прямо перед дубовой дверью.

Она уже протянула руку, но едва успела ее отдернуть. В дерево вонзился и затрепетал узкий метательный нож. Поняв, что просто так войти ей не дадут, Лисси обернулась, готовая драться с шестью стражниками.

К ее удивлению, на ногах оставалось всего четверо: двоих уже вырубил Сафамин. Лисси благодарно кивнула и тут же метнула так любезно подаренный ей нож в одного из стражников. Лезвие попало в глаз и вошло глубоко, до самой рукояти. Стражник коротко вскрикнул и рухнул на пол.

Лисси переступила тело и атаковала еще одного охранника. Он обрушил на девушку череду быстрых ударов. Ни один из них не достиг цели, но это заставило девушку отступить на шаг. К сожалению, убитый метательным ножом все еще там лежал. Лисси запнулась и, не удержавшись, упала на спину.

Стражник с торжествующим ревом замахнулся, но неожиданно упал, пронзенный насквозь мечом со спины.

— Хорошо, что я тебя не убила тогда, — усмехнулась Лисси Сафамину. — Столько пользы!

Она рывком вскочила, как раз вовремя, чтобы отразить атаку очередного стражника. После встречного удара пальцами в горло тот упал и больше не поднялся.

Последний стражник шустро развернулся и, оттолкнув Эллагира с Альрин, с грохотом ринулся по лестнице вниз. Выругавшись, Лисси бросилась за ним, и через минуту-две, запыхавшись, снова вернулась.

— Догнала, — выдохнула девушка. — Иначе он поднял бы тревогу. Почему ты нам помогаешь? — в упор повернулась она к Сафамину. — Ладно еще, дорогу показал. Но убивать своих…

— У меня нет “своих”, — покачал головой парень. — А помогаю потому, что ты мне понравилась.

— И этот туда же, — пробормотала Лисси, вспомнив Далахара. — У тебя оригинальный способ выразить симпатию, — пошевелив лопатками, где до сих пор саднили следы от плетки, добавила она.

— Я за это уже ответил, — возразил Сафамин. — Хочешь, вырежи мне на груди вторую руну.

Эллагир рассмеялся.

— Да хоть всего себя рунами покрой, шансов тебе это не прибавит. У Лисси есть возлюбленный.

— Но насчет руны я подумаю, — присоединилась к нему девушка, но тут же вновь стала серьезной. — Пошли! Тебе лучше остаться по эту сторону двери, — посоветовала она Сафамину. — Живых свидетелей твоей помощи нет, но если ты пойдешь с нами и дальше, доказать свою невиновность будет трудновато.

— Ничего, — тряхнул головой парень. — Как-нибудь разберусь.

— Дело твое, — пожала плечами Лисси и рывком распахнула дверь.

Комната, которая открылась взору спутников, поразила даже Альрин, бывавшую в детстве с семьей в королевском дворце Велленхэма, такая она была огромная и роскошная. Пол был выстлан розовым мрамором, причем камни были подобраны так, чтобы прожилки образовывали рисунок. Приглядевшись, чародейка поняла, что это была карта. С географией у нее было туговато, но даже поверхностных познаний хватало, чтобы понять: здесь изображен какой-то другой материк, совершенно не похожий на тот, где были Визенгерн и Делор.

Стены были отделаны деревом красноватого оттенка, с множеством резных деталей. В центре комнаты (до него было добрых тридцать шагов) возвышался пьедестал, устланный коврами и атласными подушками. По углам стояли огромные статуи из неизвестного камня, а по центру возлежал человек.

— Церимор, — тихонько подсказал Сафамин.

“Неплохо”, — решила Лисси.

Других выходов из комнаты она не заметила, а сам пьедестал в любом случае был далеко от стен, где могли быть спрятаны потайные двери. Бежать Церимору было некуда, разве только какой-нибудь люк был спрятан в самом ложе.

Но бежать он и не думал.

— Сами пожаловали? А я уже хотел посылать за вами, — трескуче рассмеялся он и встал с подушек. — Заходите, прошу. Ближе, ближе! — недовольно поморщился Церимор и взмахнул рукой.

Жест бы вышел вполне царственным, если бы сам Церимор выглядел соответствующе. Но, как рассмотрели спутники, подойдя на двадцать шагов, ни статью, ни хотя бы величественным выражением лица человек этот похвастать не мог. Невысокий, ненамного выше того же Тангора, с хорошо наметившимся брюшком и редкими волосами, он больше напоминал не слишком преуспевшего трактирщика с королевского тракта.

Но Альрин поняла, что видимость не соответствует действительности. Не потребовалось даже заклинаний.

— Он очень силен, — проговорила она, едва шевеля губами, но Церимор услышал.

— Гораздо сильнее, чем ты думаешь, — подтвердил он, делая несколько шагов навстречу. — Но небольшая предосторожность не повредит.

Он прищелкнул пальцами, и спутников накрыл бледно-голубой купол.

— Щит, — Альрин машинально подобралась к центру. — Следите, чтобы не пересечь его, иначе вас убьет.

Лисси, всегда предпочитавшая практику теории, тут же попыталась просунуть сквозь магическую завесу острие меча. С тихим хлопком клинок превратился в горстку металлического порошка, что осыпался на пол. В руках у девушки осталась одна рукоять.

— Убедилась, дура? — расхохотался Церимор, приближаясь еще на два шага.

— Где Эннареон? — вопросом на вопрос ответила Лисси, швыряя ставший бесполезным обломок меча на пол.

— А, да. Этот ваш эльф, — Церимор произнес это слово с особой интонацией, и все поняли, что эльфийская раса у него вовсе не в почете. — Вот же он!

Чародей снова щелкнул пальцами. Рядом с друзьями появился Эннареон, накрытый таким же куполом.

— Эн!

— Лис!

— Стойте! — воскликнула Альрин, видя, что друзья чуть не бросились, чтобы обняться. — Не переступайте щиты!

Эннареон разочарованно отступил в центр купола.

— Ты в порядке? — с тревогой спросила Лисси, обсматривая возлюбленного.

Его одежда была в пятнах крови, на лице — синяки и ссадины. Но сам он утвердительно кивнул головой и тут же спросил, указывая на такие же пятна на рубахе девушки:

— Кто с тобой это сделал?

— Ну, вообще-то он, — Лисси кивнула на Сафамина, — но мы уже рассчитались.

По тени, мелькнувшей на лице эльфа, парень понял, что окончательный расчет еще впереди и вздохнул.

Церимор тоже словно только сейчас заметил своего тюремщика.

— С тобой я после разберусь.

— Разомкни кандалы, — попросила Альрин, поднимая кисти. — Натерли уже.

— Вот как? Можно подумать, мертвой тебе понадобятся руки, — снова развеселился Церимор. — Ты еще не поняла, моя умница, что отсюда у вас только одна дорога? Когда я узнаю от вас все, что нужно, границы купола начнут сходиться, пока он вас не убьет.

— Зачем ты хочешь нас убить?

— Потому что вы можете нам помешать, — пожал плечами Церимор. — Ничего личного.

— Кому? В чем?

— Хватит вопросов, — поморщился чародей. — Мой черед спрашивать. Как вы вообще здесь оказались?

— Пешком, — съязвил Эллагир. — Шли-шли и пришли.

— Пришли вы, положим, в “Блошиный тупичок.” В таверну для всякого сброда, — пояснил Церимор, глядя, как недоуменно вытянулись лица у спутников. — Их атаман хотел за вас четыре сотни, между прочим. И получил ровно столько, но плетей. Со мной не надо торговаться, — самодовольно добавил он. — Но откуда вы взялись в Белероте?

— Сними оковы, — предложила Альрин, — и я отвечу.

— Дались тебе оковы! — искренне возмутился чародей. — Ты не можешь творить заклинания внутри моего купола. Ни портал сделать, ни в меня пальнуть, ничего! Ты ведь это уже и так поняла. Так какая тебе разница?

— Хочу умереть без кандалов, — гордо вздернула голову Альрин.

Чародей криво ухмыльнулся.

— Кстати об этом. Может кто-то из твоих спутников тебе особенно ценен? Может, если я сначала его помучаю, ты станешь разговорчивей? Тот или этот? — указал он пальцем сперва на эльфа, затем на Эллагира и сделал еще шаг вперед, вглядываясь в лицо чародейки.

Неожиданно Лисси рванулась к нему навстречу и пересекла магический щит. Что-то полыхнуло, но девушка уже оказалась рядом с Церимором и без промедлений нанесла удар в горло костяшками пальцев. Церимор умер с выражением безмерного удивления на лице.

Защитные купола развеялись, лишний раз подтверждая, что маг, который их навел, расстался с жизнью.

— Что за… — Эллагир крепко выругался, отказываясь понимать случившееся.

Лисси стояла абсолютно голая и улыбалась. Эннареон бросился к ней и заключил в объятия.

— На меня не действуют чары в этом мире, — проговорила Лисси, бесцеремонно отбирая у эльфа рубаху и кутаясь в нее. — Щит уничтожил только одежду.

— Но как… почему не действуют? Как ты узнала? — забросали ее вопросами Альрин и Эллагир.

— В лесу, когда на нас напали те твари с клешнями… После боя ты сотворила исцеляющие чары. Всем помогло, кроме… — Лисси показала на небольшой шрам на голени. — Царапина была небольшой и прошла сама, но не сразу. Со временем, то есть — не из-за чар. А в таверне меня чем-то шарахнули по голове, хотя надежнее было бы исподтишка усыпить заклинанием, как Эннареона. Значит, заклинание на мне не сработало. Не знаю, почему, — пожала она плечами.

— Скорее всего потому, что ты — Страж, и это — не твой мир, — поразмыслив, предположила Альрин.

— Кто? — удивленно спросил Сафамин.

— Долго объяснять, — отмахнулась Лисси.

Вдруг двери из красного дуба распахнулись и в залу начали забегать стражники с мечами наголо. Один, два… на третьем десятке Эннареон бросил считать, а они все прибывали и прибывали. Последним забежал явно командир: на руке красовалась повязка, которая могла обозначать сотника, а то и тысячника.

Спутники оказались в кольце из мечей, копий и даже стрел: многие были с арбалетами.

— Ваш хозяин мертв, — громко произнесла Альрин, указывая на распростертое тело Церимора. — Пропустите нас.

— Увы! — горестно воскликнул командир.

Эннареон услышал нотки искренности в его голосе и помрачнел.

— Церимор успел сообщить, что находится в опасности. Он приказал мне явиться сюда со стражей, но мы опоздали. Мысленно приказал, — пояснил командир.

— Но раз он мертв, вовсе не обязательно выполнять приказы, — сделал попытку Сафамин, но командир стражи прервал его:

— Заткнись! Хозяин был для меня всем!

Он оглядел свое “войско” и коротко приказал:

— Убить их. Этого, — он кивнул головой в сторону бывшего тюремщика, — медленно. Чтобы знал, что бывает за измену!

Лисси зажмурилась, понимая, что ничего не сможет противопоставить десятку арбалетных болтов.

“Глупо все получилось”, — подумалось ей.

Последней мыслью она отчаянно захотела домой, в Делор, чтобы не было никакой вражеской стражи, и чтобы друзья были с ней, в безопасности. Чтобы Эннареон был рядом!

Удивительно, но сухого щелчка арбалетов Лисси так и не услышала. Но шум вокруг явно изменился, как будто их окружало уже не несколько десятков человек, а целая тысяча.

Она открыла глаза.

Демир издал страшный, нечеловеческий рев, и палач, совершенно не ожидавший этого, совершил такой прыжок, которому позавидовал бы любой гимнаст из цирка. Факел он уронил, но, к счастью, не в кучу хвороста, а рядом.

Иллерия с облегчением выдохнула. Оказывается, последнюю минуту она даже не дышала от волнения и страха.

С советником происходило что-то невообразимое. Неведомая сила согнула его и начала швырять по эшафоту. Он несколько раз с размаху ударился о парапет и, наконец, замер, тяжело дыша. Вместо человеческого облика проступили черты страшной твари. Руки удлинились и покрылись жестким, как у вепря, волосом бурого цвета. Пальцы теперь заканчивались черными длинными когтями. Одежда лопнула, обнажая такое же волосатое тело. Нос сплюснулся, а клыки сильно выросли и перестали помещаться во рту. Со спины прорезались два кожистых крыла.

— Ка-а-ак? — прорычала тварь.

— Зелье Истины, — довольно ответила чародейка. — Я подмешала его в вино.

— Убью-у-у! — взвыло существо, протянув когтистую лапу к Иллерии, но вдруг упало бездыханным.

— И не только его, — пробормотала та, пытаясь выбраться из пут.

— Помочь?

Далахар одним движением перерезал веревки, привязывавшие девушку к столбу. Тангор пинками раскидал хворост, все-таки начавший тлеть.

— Спасибо!

Иллерия потянулась к цепочке, чтобы сорвать Смарагд Отречения, но он вдруг сам взорвался миллионом зеленых искорок.

— Альрин! — вскрикнула девушка.

— Какие-то затруднения? — почти весело отозвалась чародейка, с наслаждением следующим заклинанием размыкая эллагировы кандалы (свои она уже успела сбросить) и ощущая, как возвращается к ней сила.

Как Лисси столь вовремя ухитрилась открыть Дверь между мирами, и они оказались в Делоре, пока оставалось загадкой. Однако, поразмышлять на эту тему было некогда. На площади, где она с друзьями оказалась, творилось невесть что. Люди ругались, дрались. Многие порывались бежать с площади, но увязли в давке.

Иллерия произнесла Взор Бетан и даже вскрикнула от изумления. На площади собрались не только люди.

— Ого! Штук двести… — девушка тряхнула головой, собираясь с силами. — Они все так мельтешат, не успеваю уследить. Думала, с этим будет проще.

— Тогда попробуем для начала так! — кивнула Альрин.

Она простерла руки к площади и буквально обрушила на всех заклятье:

— Sellivalissa Raonheia!

Под воздействием сонных чар собравшиеся начали валиться с ног десятками. Альрин повторила их еще четыре раза, после чего на площади воцарилась почти звенящая тишина.

Тангор с шумом выдохнул.

— Отлично! Теперь давайте найдем всех тварей и… — он внезапно увидел, кто стоит рядом. — Лисси! Эннареон?!! Троар меня забери, ты ли это?!! Как?!

— Долгая история, друг, — привычно улыбнулся эльф. — Сейчас важнее разобраться, что творится тут, — он обвел рукой площадь.

— Где мы? — негромко спросил у Лисси Сафамин, тронув ее за плечо.

— Потом, — отмахнулась та. — А, держи пока. — Она сняла свой браслет и одним движением защелкнула его на руке парня. — Подарок!

— Тут у нас полгорода разных тварей, — подоспел Далахар. — Оказывается, Демир был одной из них. Как ты узнала? — повернулся он к Иллерии.

Девушка зарделась.

— Я с самого начала знала. Ну, почти… Когда мы пришли в дом купца, что торговал картинами и случайно выяснили, что бабка, которая убиралась в его лавке, — не человек, то я тут же проверила всех, кто был рядом.

— И? — потребовал продолжения гном.

— И Демир оказался не тем, кем прикидывался. Когда он предложил устроить ловушку на не-людей, я поняла, что эта ловушка — как раз для людей. Зачем-то ему понадобилось собрать весь город на одной площади! Ну и меня заодно… хм… устранить.

— Потрясающе, — пробормотал Далахар, восхищаясь умом и выдержкой девушки.

— Я ожидала, что камень на шее будет подлинным, и колдовать не удастся. Пришлось найти другой способ, — продолжила Иллерия. — Я добавила в вино зелье Истины — оно заставляет проявлять истинный облик. И яд, конечно, не быстрого действия. Надо было его остановить — и у меня удалось.

— Вино! — Тангор ошарашено начал прислушиваться к собственному организму, ища признаки отравления и скорой кончины. — Мы тоже пили вино!

— На Подгорный Народ оно не действует, — помотала головой чародейка. — А на Далахара и себя я наложила исцеляющие чары сразу после последнего тоста.

— А… э… А если бы на тебя камень нацепили загодя? — возмутился уже северянин. — Ты бы не смогла творить заклинания.

— Ну… — Иллерия покраснела еще больше. — Во всем есть риск. Но ведь сработало же?!

— По шее бы тебе накостылять, — хмыкнул Далахар.

Ему, конечно, рисковать собственной жизнью было привычно — но он предпочитал создавать и просчитывать рискованные ситуации сам, а не зависеть от планов и прихотей других.

— За что по шее? — неподдельно возмутилась Иллерия, но эльф остановил начинающуюся перепалку:

— Потом разберетесь. Сейчас еще полно дел.

Альрин мрачно обвела взглядом площадь, полную спящих горожан.

— Да уж. Это затянется надолго, проверить надо каждого.

— Я помогу вам, — раздался голос сзади.

Все обернулись. Эльф с поворотом выхватил меч.

— Талика! — воскликнула Иллерия.

— Не надо оружия и чар! — старуха подняла костлявую руку, защищаясь. — Я не причиню вреда!

— Кто ты? — задал самый главный вопрос Далахар, вспомнив слова чародейки, что “та бабка — не человек.”

— Мы называем себя аоладами.

Старуха на глазах преобразилась. Выпрямилась согбенная спина, крючковатые пальцы рук стали длинными и гладкими, лицо изменилось полностью, до неузнаваемости.

Теперь перед ними стояла высокая — выше Эннареона на голову — серебровласая женщина с пронзительно-желтыми, сияющими глазами.

— Не-человек, — потрясенно проговорил Тангор, машинально перехватывая секиру поудобнее.

Движение не укрылось от Талики.

— Я безоружна. И не владею никакой магией, кроме целительской и той, что позволяет мне менять облик и создавать порталы. Вся наша магия — защитная: убежать, спрятаться, залечить раны…

— Зачем ты загрызла купца? — буркнул гном, не опуская секиры. — Иллерия сказала, что на нем было полно твоих следов.

— Я? — неподдельно удивилась Талика. — Я пыталась его спасти. Увы, ран было слишком много, а я пришла слишком поздно. Загрызло его то существо, что вы звали Демиром.

— На мертвяка-то спихнуть удобно, — проворчал Далахар, тоже не страдая от избытка доверия к странным визитерам.

— Вы убили его? — обрадовалась Талика. — Молодцы! Это очень сложное дело. Зорран — существо быстрое, хитрое и смертельно опасное. По силе и ярости — как шекх, чудовище вашего мира. И гораздо умнее при том.

Лисси, несмотря на все свое самообладание, вздрогнула.

— Шекх? — тихим голосом переспросила она. — Я знаю, что это. Одного такого я недавно убила. Мечом, и при помощи друзей, — уточняюще добавила девушка. — И это едва не стоило мне жизни.

Желтые лучистые глаза Талики расширились в изумлении.

— Но это невозможно, — потрясенно проговорила она. — Человек не в состоянии…

— У меня получилось, — заверила ее Лисси.

Все еще несколько мгновений удивленно смотрели на Лисси. Чародеи читали про шекха и других опасных тварей в университете. Эннареон тоже знал, что это. Далахар же не только знал, но и принимал в бою с тем шекхом непосредственное участие. Тангор и Сафамин ни о чем подобном не слыхивали, но примерно поняли ситуацию. Наконец, Альрин спохватилась:

— Дела не ждут. Можем ли мы ей доверять? — она кивнула в сторону Талики, нимало не заботясь, что Талика находится рядом и все слышит.

— Я могу наложить на нее заклятье правды, — предложил Эллагир вроде бы в шутку, но Талика тут же подхватила:

— Давайте. Я готова, мне нечего скрывать.

— В самом деле, почему бы и нет, — Далахар пожал плечами. — Я испытал на себе, каково это. Со знанием дела заявляю: оно работает.

Эллагир произнес заклинание. Крохотная оранжевая искорка сорвалась с его пальцев и ударила Талику в грудь.

— Кто ты и зачем ты оказалась в Делоре? — задал чародей первые вопросы.

— Я — аолад, и мы пришли сюда из своего мира, жить в котором стало трудно.

— Почему?

— Из-за нашествия хищных тварей. Они однажды появились в наших городах и три четверти жителей было уничтожено. Оставшиеся спаслись бегством.

— Так это вы притащили на хвосте этих тварей? — обвиняюще нацелил палец Тангор.

— Нет.

— Да откуда ей знать, — пробормотала Альрин, но Талика услышала.

— Я знаю, — возразила она. — Своих Стражей в нашем мире нет, поэтому нас переправляла могущественная чародейка из Делора. Мы заходили к ней в шатер, а выходили уже здесь. Она бы почуяла этих тварей.

— В шатер, — понимающе протянула Лисси. — И здесь без нее не обошлось.

— И мы можем их распознать, — продолжила Талика. — Кем бы они не прикидывались. Это я и имела ввиду, предлагая помощь.

— Зачем вы пришли в Делор? — вернулся к первому вопросу Эллагир.

— Жить, — просто ответила Талика. — Мы неплохо умеем приспосабливаться… и не причиняем никому вреда.

— Сколько вас? — неожиданно спросил эльф.

— В Делоре — сто восемьдесят восемь.

Эллагир присвистнул.

— Это значит, никогда нельзя быть уверенным, кто перед тобой стоит, — прокомментировал он. — Так себе новость. Есть еще вопросы?

— У меня есть один, — кивнула Лисси. — Зорран… Ты уверена, что он тут был? Могут ли быть еще? И чем они опаснее шекха?

— Зорран — существо редкое, — задумчиво ответил Талика. — А опаснее оно тем, что ему подвластна магия, оно может менять облик и притворяться кем-нибудь… Тварь умна и хитра, может скрываться долго. И только свою звериную натуру и жажду крови унять не может. Или не хочет, — добавила она, подумав мгновение. — Под видом советника Демира разгуливал зорран, я это сразу учуяла.

— Что ж, — Иллерия размяла кисти и потянулась. — Будем выискивать чудовищ среди горожан. — В книге магистра Бетан был интересный вариант заклинания Взора. С ним можно отличать не-людей. Я научу вас, — кивнула она Альрин и Эллагиру.

— А чем я могу вам помочь? — подал голос Сафамин.

Все, как по команде, повернулись к нему. Про бывшего тюремщика все уже и забыли.

Глаза у Эннареона сузились, а рука потянулась к мечу.

— Не надо, — попросила его Лисси, от которой это движение не укрылось. — Он уже расплатился сполна.

— Я ей жизнь спас! — подтвердил Сафамин.

— Это вряд ли, — мотнула головой девушка. — Просто сократил время боя. У того стражника не было шансов победить, — добавила она просто. — Я хоть и упала, но легко бы убила его.

Сафамин понял: Лисси не врет и не позирует, и помрачнел.

— Если Лисси тебя простила, то и я прощаю, — проговорил эльф. — Что до помощи… Сами справимся. Следи, чтобы тебя никто не убил. Раз Лисси не пожелала твоей смерти, значит ты здесь с какой-то целью. У судьбы есть на тебя планы.

— Какие там планы… — пробормотал парень. — Я — простой человек, а вы тут каждый точно из песен про героев.

Но его уже никто не слушал. Было решено разделиться на четыре группы: Альрин с Тангором, Эллагир с эльфом, Иллерия с Далахаром и Лисси с Таликой. У чародеев и Талики была задача находить не-людей среди лежащих горожан при помощи заклинания Бетан или чутья. У сопровождающих — попросту вязать всех, на кого укажут.

— Лисси, я пойду с вами, — решил Сафамин. — Управляться с веревками я уж точно умею.

Девушка пожала плечами, мол, все равно, затем подошла к лежащему неподалеку стражнику и бесцеремонно присвоила его меч.

— Пригодится, — пояснила она. — Вдруг кто проснется раньше времени. Ну что, начнем?

И работа закипела.

Далахару пришлось дважды бегать за веревками: слишком уж быстро те заканчивались.

— Эдак мы полгорода перевяжем, — усмехнулся он, опутывая очередного подозрительного горожанина.

Выяснить, кто именно скрывается под личиной, соплеменник Талики или какая-нибудь неведомая зубастая тварь, Иллерия не могла. После непродолжительного совещания было принято решение “вязать всех — а там разберемся.”

— Ну, извини, — вздохнула чародейка, вытирая пот со лба.

Заклинание Взор Бетан требовало, в общем-то, немного сил, но если творить его десятки раз кряду, то вымотается кто угодно.

— Ничего, — пропыхтел северянин, относя очередного не-человека под эшафот (складывать договорились там). — Вот закончим эту работенку и отдохнем. Как насчет пропустить в “Двух Братьях” стаканчик… эээ… яблочного сока?

— Ты приглашаешь меня? — Иллерия слегка покраснела. — На свидание?

К собственному немалому удивлению, Далахар тоже смутился.

— Ну… Почему сразу на свидание? Просто посидим, поболтаем…

“Жаль”, — неслышно вздохнула девушка, а вслух ответила:

— Посмотрим.

— На что посмотрим? — поднял бровь северянин, не признававший полуответов.

— На твое поведение, — улыбнулась чародейка.

Но улыбка вышла такой, что Далахар и не подумал обидеться.

То и дело кто-то из горожан норовил проснуться: сонные чары на всех действовали с разной силой. Чтобы снова погрузить всю площадь в сон, Альрин уже несколько раз обновляла заклинание.

“Надо успеть до темноты”, — подумала она.

Солнце уже задевало краем верхушки домов. Времени оставалось не так уж много.

“Как, интересно, мы отловим тех, кто не пришел поглазеть на казнь?” — задалась вопросом Лисси. Толку от нее сейчас было меньше всех: таскать связанных ей было тяжело, а проверять лежащих при помощи магии она, понятно, не могла. Помощь Сафамина пришлась очень кстати.

Парень не роптал и не возмущался: сам ведь вызвался помогать. Но, когда Лисси увидела, что он едва не упал, пытаясь взвалить на плечо очередную ношу, объявила:

— Отдохнем.

Сафамин посмотрел на нее с благодарностью и тут же уселся, прямо на брусчатку площади.

— Красивый у вас город, — проговорил он, осматриваясь.

— Да, Делор ничего, — согласно кивнула Лисси.

Она видала много городов, которые и в подметки Делору не годились. Тагриз, хозяин бродячего цирка, не брезговал никаким захолустьем, лишь бы заработать еще несколько монет. Далеко не всегда на представления приходили благовоспитанные горожане. Не единожды Тагризу предлагали денег за возможность провести время с Лисси, причем торг шел в ее присутствии.

Хозяин неизменно отказывал таким. Не из человеческих побуждений: просто рассчитывал продать девушку кому-нибудь знатному, кто предложит намного больше за такой товар. О чем Лисси тоже была прекрасно осведомлена.

Она мотнула головой, отгоняя некстати нахлынувшие воспоминания.

— Это значит “нет?” — расстроенно произнес Сафамин.

— Что? А… Прости, ты о чем-то спрашивал? Я задумалась и не слышала.

— Я спрашивал, можно ли тут остаться?

— Хм… — Лисси озадаченно нахмурилась. — Почему нельзя? Дело твое, живи, где хочешь. А в твоем родном городе разве плохо?

— В Белероте? Меня там повесят! Слишком много стражников видело, что я с вами. Конечно, это плохо, — усмехнулся парень. — Вдобавок, как я там могу оказаться? Я же не маг…

— Я тоже. Это — другое… — Лисси задумалась на мгновение, как объяснить в двух словах, что такое Страж, но быстро решила, что сейчас это необязательно.

Вдобавок она и сама не до конца все это понимала.

— Но я туда еще вернусь, — с мрачной уверенностью проговорила девушка. — Мне сказали, что надо закрыть какую-то дверь, через которую из вашего мира в наш лезут всякие гады. А я понятия не имею, что это за дверь, и где ее искать.

— Дверь… — задумчиво проговорил Сафамин. — А она выглядит именно как обычная дверь? Просто я однажды приводил пленника Церимору, в лабораторию. И случайно увидел, что хозяин поставил его в круг из камней, и тот исчез…

Лисси посмотрела на него с интересом.

— Возможно, это что-то значит. Надо будет спросить у Фавиллы.

— У ко…

— Эй, хватит отдыхать, — прервала их Талика. — Я еще четверых нашла, пока вы тут сидели.

Сафамин безропотно поднялся. Лисси задумчиво посмотрела ему вслед. Как ни крути, парень оказался в чужом мире из-за нее. Еще недавно ей было бы все равно. Но теперь, вновь обретя свое счастье, вернув Эннареона, она невольно задумалась: вдруг по ее вине этот человек потерял свое? Вдруг в этом Белероте у него осталась возлюбленная или дети?

“Он избил тебя плетью, так что все, что с ним случилось, это заслуженно, — мысленно начал спорить Лисси сама с собой. — Легко еще отделался!”

— Что за странного типа вы притащили с собой? — Тангор повернулся к Альрин, “исследовавшей” очередную кучку горожан. — Одет странно, говорит на своем языке…

— Наверное, в его мире так одеваются, — рассеянно отозвалась чародейка. — Постой! Ты что же, его не понимал?

— Ни единого слова, — подтвердил гном.

Альрин сразу, впрочем, догадалась, в чем дело. Браслет, позволяющий понимать и быть понятым, есть предмет магический, но на подгорный народ магия в этом мире не действует.

“Ну, почти не действует”, — поправила она себя, вспомнив, что Эллагиру как-то это удается.

— Это — тюремщик. Он избил Лисси, она отплатила ему руной на груди, что вырезала ножом. Потом он нам немного помог: указывал дорогу и дрался на нашей стороне, — незамысловато обрисовала чародейка историю Сафамина.

Тангор расхохотался.

— Богатый на события день выдался у парня!

— Да, будет, о чем вспомнить, — согласно кивнула Альрин. — Ты не устал, друг?

— Я? С чего бы?! — оскорбился тот. — Этих тощих делорцев можно носить по двое, то и по трое. Скажи лучше, что ты вымоталась и хочешь отдохнуть.

— Нет, — возразила чародейка. — У меня сил больше, чем когда либо. Знаешь, в тюрьме на мне были оковы, отнимающие способности. Теперь, когда дар снова при мне, чувствую себя превосходно!

— Способности, — проворчал Тангор, так и не полюбивший магию. — Интересно, есть ли такой мир, где нет этих ваших штучек?

— Думаю, да, — кивнула Альрин. — Унылое, должно быть, место.

— Вот уж вряд ли, — покачал головой гном. — Есть же ремесла, техника, наука, наконец! Я бы в таком мире побывал с удовольствием!

— Попроси Лисси. Она у нас мастер по путешествиям между мирами, — усмехнулась чародейка. — Удивительно, никто из нас не разглядел такой дар.

Она вспомнила, что долгое время считала Лисси хоть и хорошенькой, но заурядной и довольно глупой девушкой. Сейчас, конечно, многое изменилось. Сейчас она без раздумий бы назвала Лисси близкой подругой и, если бы понадобилось, стала на защиту.

“Впрочем, еще вопрос, кому кого защищать, — подумала Альрин. — Если она сумела убить шекха, то дерется мечом с умопомрачительной, нечеловеческой скоростью.”

Про чудище из Великой Пустыни чародейка читала в нескольких учебниках: и по боевой магии, и по разным существам и тварям. Все они сходились в одном. Шекха невозможно убить, от него невозможно спастись, чары на него почти не действуют (впрочем, чисто теоретически: все, у кого дело доходило до практики, описать результаты не могли).

— Хорошо, что у нас таких нет, — пробормотала она, и тут же поправилась: уже есть.

“Зорран, судя по словам Талики, тварь еще опаснее, — размышляла Альрин. — Хорошо, что Иллерии удалось его убить. Девчонка вообще молодец: умная, ладная, хороший маг. Неудивительно, что Далахар на нее так посматривает… Интересно, заметил ли Эллагир?”

Эллагир тем временем подробно расспрашивал эльфа, о Тиераннаме и о том, как ему удалось оттуда выбраться. Увы, тот сам толком не понимал, что в действительности произошло. Ясно было одно: если бы не Лисси и Риллианнат, то Город Бессмертных стал бы его последним пристанищем.

Эннареон снова и снова вспоминал тот момент, когда увидел в Тиераннаме возлюбленную. В том, что это творится какая-то магия, он не сомневался, но никак не мог разобраться, светлая или нет. И даже когда сжал Лисси в объятиях, долго боялся, что все это сейчас исчезнет, окажется наваждением, посланным этим загадочным местом.

Но когда он понял, что происходящее — реально, когда Риллианнат задала вопрос, готов ли он уйти оттуда…

“Зачем спрашивала? Неужели всерьез думала, что я могу захотеть там остаться, когда Лисси — здесь, в этом мире? — много раз недоумевал потом Эннареон. — Расплата могуществом Изначального? Да кому оно нужно, это могущество! Я бы, не раздумывая, отдал все без остатка!”

Тем не менее, кое-что осталось. Навыки боя, которые эльф приобрел за долгую жизнь, не имели никакого отношения к силе Изначального, и потому сохранились.

“Когда все это закончится… Если закончится, — поправил он себя, — можем открыть с Лисси школу боя где-нибудь в Городе Тысячи Кораблей.”

Увы, пока оставалось неясным, что именно должно закончиться. Риллианнат утверждала, что где-то между мирами открылась Дверь, через которую в Делор начали проникать всякие твари. Но что это за Дверь, как ее найти, а самое главное — как запечатать на века, прорицательница не говорила. Знала ли она сама это?

В том, что свой мир надо защитить здесь и сейчас, Эннареон даже не сомневался. Можно, конечно, сделать вид, что все в порядке, и уехать куда-нибудь далеко на север, в Рагоррам или на восток, в Визенгерн, но ведь твари рано или поздно доберутся и туда. И будет их уже не сотня, а десятки тысяч, настоящие легионы, несущие погибель всем.

Но что глобального можно сделать для этой защиты, эльф не знал. Поэтому и с удовольствием занимался каким-то небольшим, но вполне понятным делом: опутывал веревками тех, на кого указывал Эллагир, и сносил связанные тела в центр площади, к эшафоту.

Наконец, все было закончено. Все собрались возле кучи спящих и надежно связанных не-людей, удовлетворенно обозревая дело рук своих.

— А где тело Демира? — поинтересовалась Талика. — Вы сказали, что его удалось убить… Хочу взглянуть, никогда не видела убитого зоррана.

— Наверху, на эшафоте, — Иллерия указала рукой направление. — Он упал, едва не достав меня ру… лапами.

— Ох, — вздохнула Талика, с грустью глядя на лестницу. — А я и так устала, а тут еще подниматься…

— Могу соорудить портал, — предложила девушка. — Я достаточно времени провела наверху, запомнила то место неплохо.

— Еще чего, — нахмурилась Альрин. — Два десятка ступеней мы уж как-нибудь одолеем. Не надо разбрасываться чарами направо и налево, — назидательно добавила она.

Посмотреть на зоррана захотели все, даже Сафамин. Деревянная лесенка заходила ходуном от тяжелых шагов Тангора и Далахара. Идущая первой Иллерия поравнялась с площадкой, и вскрикнула от неожиданности.

Тела волосатой когтистой твари, которую Талика называла зорраном, нигде не было.

Услышав вскрик Иллерии, северянин прыгнул вперед, оттесняя девушку в сторону и выхватывая меч, но защищать ее было не от кого. Верхняя площадка оказалась совершенно пуста, если не считать столба по центру и хвороста, разбросанного вокруг.

— Однако… — протянула Альрин и произнесла заклинание. — Следы магии есть, повсюду, — сообщила она остальным. — Но куда делось существо, которое их оставило, я не знаю.

— Как вы его одолели? — вдруг спросила Талика.

— Отравили, — пояснила Иллерия. — Я подмешала в вино несколько капель сока багрянолиста. Он не имеет вкуса (эльф усмехнулся) и от него нет противоядий, кроме магического.

Талика застонала от разочарования.

— На зоррана не действует большинство ядов!

— Но он упал замертво! — возразила чародейка.

— Притворился! Обхитрил вас, и незаметно сбежал, пока мы возились с полной спящих горожан площадью.

— Выходит… — Эннареон с тихим шелестом вытащил меч из ножен, — это существо может быть где угодно и выглядеть как угодно?

Лисси повторила движение эльфа своим клинком, точнее — отобранным у спящего стражника. Надо сказать, оружие оказалось весьма неплохим.

— Я все еще чую его, он должен быть недалеко, — осторожно проговорила Талика.

— Ну что ж, — Лисси вздохнула, понимая, что предстоит битва с зорраном. — Показывай дорогу!

— Я не имела ввиду выслеживать зоррана! Речь лишь о том, чтобы убраться от него подальше!

— Подальше? — ехидно переспросил Тангор, взмахнув секирой. — И как далеко? Побежим до самого Дирхкага, чтобы спрятаться в глубоких коридорах?

— Нет, — помотал головой Эннареон, от которого по обыкновению ускользнула ирония. — Надо найти и убить его.

— Верно! — Альрин размяла кисти.

— Тварь крайне опасна, — напомнила Талика.

— Но есть же магия, — напомнила девушка. — Нам вовсе не обязательно лезть в ближний бой. Достаточно, если оно высунется под удар заклинанием.

— Верно, — Эллагир тоже потер руки. — Всей толпой идти ни к чему, на охоту отправимся мы с Альрин.

— Вот еще! Чтобы я пропустил такое… — гном выразительно посмотрел на друзей. — Кроме того, ваши фо… ваша магия, я хотел сказать, может дать осечку, — он ухмыльнулся.

— Тем больше причин держаться от нас подальше, — без тени улыбки заметила Альрин. — Если мы оплошаем, лучше, чтобы вас в этот момент рядом не было. Тварь получит роскошный обед из двух блюд…

— Из трех, — негромко поправила ее Иллерия. — Я с вами.

— Из четырех, — хмыкнул Далахар.

— Ты тоже идешь? — обрадовалась девушка.

— Да. Но за блюдо я посчитал ее, — северянин махнул рукой в сторону Талики. — Я-то ни при каких обстоятельствах не планирую оказаться у твари в меню.

Все рассмеялись.

— Вон он!!! — выкрикнула вдруг Талика, указывая в конец улицы Копейщиков, выходящей на площадь. — Приближается!

Эннареон нахмурился:

— Странно… Знает, что с нами маги, и все равно бежит сюда… Без личины.

Тварь действительно мчалась в своем собственном обличье — с когтистыми лапами, зубами и кожистыми крыльями, сложенными треугольником за спиной.

— Вот и славно, — Альрин вышла вперед. — Не понадобится искать его по всему городу. Traekkart Ehhara!

Ничего не произошло.

Чародейка повторила заклинание еще раз — с тем же эффектом. К ней присоединился Эллагир, и тоже безрезультатно.

— Уходите! — приказал эльф, выходя вперед.

До зоррана оставалось какая-то сотня шагов. Лисси стала справа от Эннареона на расстоянии меча. Тангор со словами “я же говорил, нельзя полагаться на эти фокусы” занял место по левую руку от эльфа. Далахар с обнаженным клинком замер в двух шагах от гнома.

— Слева! — завизжала вдруг Талика.

Все повернули головы и увидели, как по переулку Прядильщиков к площади несется такая же тварь.

Зорранов было двое.

Лисси вздохнула. Она слишком ярко помнила битву с шехком и свою невероятную победу.

“Если эта тварь так же хороша в бою, как шекх, то нам несдобровать”, — подумала она.

Эннареон прянул вперед и встретил зоррана первым. Удар клинка зорран отбил когтистой лапой и сразу же атаковал. Эльф увернулся, отметив, что скорость у твари гораздо выше, чем у людей. Еще один быстрый, как молния, взмах меча, и снова зорран отвел удар. Когти вновь скрипнули по металлу. Эннареону показалось, что под волосами на лапе сверкнул металл, но разглядывать в деталях, что там, времени не было.

“Обсидиановые когти у них, что ли?” — раздосадовано подумала Лисси, вступая в бой.

Она нанесла коварный удар из-за спины эльфа, который невозможно было увидеть, настолько он был неожиданным и быстрым.

Зорран увидел и увернулся, сделав шаг влево. Тангор ждал этого и смог достать тварь самым концом секиры. Неглубокая, но все-таки рана! Гном победно вскрикнул, но тут же поплатился за свою удачливость. С прыжком вперед зорран нанес страшный удар кулаком в лицо. Тангор отлетел на три шаг назад и упал на спину.

Тварь ринулась закрепить успех, но отвлеклась на Далахара. Тот рубанул крест-накрест, не попал, но секундной передышки Тангору хватило, чтобы вскочить на ноги и снова атаковать.

Зорран, выбежавший на площадь из переулка, хотел ворваться прямо в центр схватки, но эльф ему не позволил: взмахи клинка, расчертившие воздух серебряными молниями, вынудили тварь притормозить и перейти к обороне.

Лисси между двумя ударами выхватила нож и метнула его во второго зоррана. Попала! Лезвие вошло глубоко в грудь, но тварь, замерев лишь на мгновение, бросилась в атаку с удвоенной яростью.

Девушка с Эннареоном синхронно отступили. Зорран довольно взревел: ударами когтистых лап он дотянулся до обоих, оставив глубокие порезы.

— Yerrha equillia! — послышалось откуда-то из-за спины, и раны затянулись.

— Спасибо! — выдохнула Лисси, не оборачиваясь.

Настроение ее улучшилось. “С такой поддержкой, пожалуй, одолеем”, — подумала она. В бою с шехком ничего подобного, разумеется, не было.

Эльф и Лисси зашли зоррану с флангов и обрушили на чудовище град ударов. Они вовсе не были хаотичными, наоборот: каждое движение было продумано и дополняло друг друга. Клинки двигались так быстро, что со стороны казалось, будто вокруг твари образовался серебряный кокон. Зорран сперва пытался парировать, но, пропустив пару ударов, решил отступить. Удары пришлись по касательной и скорее оцарапали тварь, нежели серьезно ранили.

Сделав два шага назад, зорран собрался снова атаковать. Неожиданно для всех Сафамин крикнул:

— Альрин, подожги!

После чего швырнул в тварь охапку хвороста, за которой сбегал к эшафоту.

Чародейка произнесла заклинание. У зорранов была какая-то непостижимая защита от магии, но у сухого дерева, понятно, ничего такого быть не могло. Хворост вспыхнул, как промасленная ветошь, и тварь засыпало горящими ветками.

Зорран яростно взвыл, замолотил лапами, пытаясь отбиться от пламени, и пропустил удар меча Эннареона. Клинок с хрустом, глубоко врубился в волосатую шею, и твари пришел конец.

Эльф не стал повторять ошибку Лисси, которую та допустила в бою с шехком, и сразу отскочил от падающего чудовища. Это было верным решением: агонизирующая тварь еще пару раз разрезала воздух своими страшными когтями и лишь потом затихла.

Эннареон, Лисси, Тангор и Далахар окружили оставшегося зоррана. Взмахи мечей и секиры чередовались с ударами когтистых лап. Шаг за шагом тварь отступала под натиском ударов и, наконец, оказалась под сенью углового дома, лавки торговца тканями.

Чудовище приободрилось: спина теперь защищена. Его выпады стали глубже, быстрее и опаснее.

Вдруг в каменную кладку дома над зорраном ударила сиреневая молния. Мгновение ничего не происходило, а потом здание просто обрушилось, взметнув тучу пыли и забросав зоррана обломками. Наружу остались торчать лишь две когтистые лапы.

Лисси отсекла их одним ударом. Из-под завала раздался приглушенный рев. Девушка, уже не опасаясь, подошла к обломкам, выбрала нужную щель и с силой вонзила туда клинок.

Рев перешел в хрип и, наконец, все затихло.

— Кто ранен? — спросила Альрин, подходя ближе.

— Да все, — просто ответил Далахар.

На нем было шесть неглубоких ран. Тангор бился в доспехе, кованном в Дирхкаге его соплеменниками, поэтому на теле ран не оказалось, зато лицо все было расцарапано и залито кровью. Один из порезов чудом не зацепил глаз. Чуть ниже наливался синим след от удара кулаком. На эльфе и Лисси снова было по нескольку царапин.

— Милый, гнома лечить тебе, — заметила чародейка и произнесла заклинание для остальных.

— Yerrha equillia! — продекламировал Эллагир.

— Спасибо, — буркнул Тангор, с удовольствием ощущая, что лицо снова его слушается, и даже почти не вздулось.

— Не за что, — чародей задумчиво осматривал то, что осталось от зорранов. — Интересно, почему на них не действовали наши стрелы?

Он вдруг осекся и с любопытством поднял отсеченную Лисси лапу. Под волосами был заметен стальной браслет, точь-в-точь как их недавние оковы в тюрьме.

— Тварь была хитра, — хмыкнула Альрин. — Подобрать наши кандалы, понять, что они блокируют магию, и использовать их против нас…

— И все это ей не помогло, — довольно ввернула Лисси. — А ты молодец, — отыскала она взглядом бывшего тюремщика. — Хорошая идея с ветками!

Парень довольно улыбнулся.

— Здорово, что с нами сейчас чародеи-целители, — заметил Далахар. — В пустыне, когда напал шекх, без вас было тяжко.

— Тебя даже я смогла бы подлатать, — ревниво проговорила Иллерия.

Альрин рассмеялась.

— Успеешь еще наколдоваться. По сути, дело вовсе не закончено. Талика! — повернулась она к женщине из другого мира. — Ты сможешь отличить своих соплеменников? Потому что иначе нам придется каждого поить зельем Истины. Боюсь, запасов трав на всех не хватит!

— Да и на вкус оно гадость, — заметила Иллерия негромко.

— Тем более, — рассмеялся Эллагир.

— Смогу, — кивнула Талика.

— Так вперед, за дело! Ночь уж скоро!

Все, одномоментно вздохнув, двинулись к эшафоту, где темнела груда связанных тел.

Соплеменников Талики, наконец, одного за другим развязали и даже сняли неприятные ощущения от веревок и долгого неподвижного лежания исцеляющим заклинанием. Идею позаботиться таким образом о пленниках подала Иллерия, но исполнять ее пришлось Альрин. Слишком много было пострадавших: Талика не обманула, и в Делоре оказалось ровно сто восемьдесят семь аоладов.

— Я оповещу потом всех, что надо собираться и уходить из города, — пообещала Талика. — Чуть позже.

— Куда уходить? — непонимающе уставилась на нее Лисси.

— Искать новый дом, — развела руками та. — Здесь наше присутствие перестало быть тайной.

— Ну и что? — присоединился к вопросу Эннареон. — Если вы не причиняете вреда жителям города, то почему бы не остаться тут?

— Боюсь, спокойной жизни нам здесь уже не будет, — горько вздохнула Талика.

Лисси фыркнула.

— Скажите уж прямо, кого подозреваете в том, что он разболтает ваш секрет всему городу.

— Да любого из вас, — Талика спокойно выдержала гневный взгляд. — Разве вы обязаны молчать?

— Не обязаны, — покачал головой Эннареон. — Но будем. С другой стороны, может вам действительно лучше основать собственное поселение, где уже не потребуется притворяться местными. Где-нибудь в долинах Серебрянозвездной…

— У эльфов? — недоверчиво проговорила Талика. — И что, эльфийский король будет не против?

— Я замолвлю за вас словечко, — с непроницаемым лицом пожал плечами Эннареон.

Тангор, помнивший о родстве друга с королевской семьей, понимающе хмыкнул. Талика, напротив, сделала удивленную гримасу.

— Король и королева в Городе Тысячи Кораблей — мои родители, — пояснил эльф. — Как разберемся с этим делом, мы с Лисси переедем туда жить. И я расскажу во дворце, что есть народ, который ищет свое место под солнцем.

— Давайте позже, — вклинилась Альрин. — У нас тут еще с десяток не пойми кого…

Площадь, наконец, опустела. Люди расходились, недоуменно глазея по сторонам и не понимая, как тут оказались. Причиной тому было заклинание забвения, наложенное Альрин. Все решили, что во избежание паники будет лучше, если сегодняшний день или хотя бы несколько часов из него горожане напрочь позабудут. Ведь метание лже-советника Демира на эшафоте и превращение его в когтистую тварь видели многие, если не сказать все.

Талика с соплеменниками также ушла. Но связанными осталось лежать четырнадцать не-людей под личиной обычных горожан.

— Неси свое зелье, — скомандовала чародейка Иллерии. — Надо окончательно выяснить, что они такое.

— Зелье у Фавиллы, — девушка слегка расстроилась. — Но я быстро!

— Я провожу, — вызвался Далахар.

— Хорошо, — щеки у Иллерии немного порозовели. — Но я имела ввиду, очень быстро.

Она произнесла заклинание, и рядом возник столб ярчайшего света. Казалось, он бьет прямо из-под земли и достигает неба.

— Сюда!

Чародейка схватила Далахара за руку, шагнула на свет, и оба пропали. Свет тоже исчез, будто кто-то задул гигантских размеров свечу.

— Хороший портал, — завистливо пробормотала Альрин. — Эх, мне бы так…

— Научишься еще, — утешил ее Эллагир.

— Когда? — чародейка вздохнула. — То одна напасть, то другая… А это еще что такое?!

— Третья напасть? — предположила Лисси, снова извлекая клинок из ножен.

На площади внезапно стало светло, как в июньский полдень. Один за другим вспыхивали и гасли порталы, из которых появлялись фигуры, закутанные в плащи. Лиц под капюшонами было не разглядеть. Впрочем, в одном Альрин показалось что-то знакомое, и она шагнула вперед.

— Виффим?!

— Что тебя так удивляет? — мягким вкрадчивым голосом проговорил тот, откидывая капюшон. — Твой гном, господин Тангор, был весьма красноречив, убеждая, что в Делоре зреет угроза всему миру. Совет Магов занял выжидательную позицию, — Виффим развел руками. — Но я уговорил нескольких коллег проверить, что здесь творится. И да, я бы попросил звать меня “магистр.”

Губы Альрин превратились в тонкую линию. Она и во время обучения в университете терпеть не могла этого выскочку и проныру. И вот он здесь!

Эллагир предупреждающе взял девушку за руку.

— Конечно, Магистр, — кивнул он просто.

Наверное никогда еще слово “магистр” не звучало так похоже на ругательство.

— Проблема тут вот какая: в Делор открыта Дверь из другого мира, и через нее в наш мир ползет всякая гадость.

— Ай-яй-яй, какая неприятность, — елейным голосом “посочувствовал” Виффим. — Вот бы пропавший магистр Сандар был здесь… Он бы нам помог, верно? Кстати, не знаете, где бы он мог быть?

— Осторожней, Аль, — прошептал Эллагир. — У него руки спрятаны в рукавах, наверное держит какой-то Символ наготове.

— Я вижу, — спокойно отозвалась чародейка.

— До нас дошли странные слухи, — продолжил Виффим. — Будто два адепта убили бедного магистра Сандара. Мы навели кое-какие справки и… взять их! — резко скомандовал вдруг он.

Но ни одна из фигур в плащах не бросилась выполнять приказ.

— Взять! Не бойтесь, они немы и обездвижены! Я использовал заклинание Доймара!

Снова никто из прибывших не двинулся с места. Альрин, напротив, сделала шаг навстречу Виффиму и расхохоталась.

— Не могу вспомнить, Эл, — обратилась она к возлюбленному. — Был ли этот кретин, — чародейка кивнула на Виффима, — на том уроке, где Сандар учил не недооценивать противника?

— Нет, конечно, — Эллагир понял, что победа безоговорочно их, и расслабился. — Это был частный урок, здесь, в Делоре, помнишь? Мы как раз поджарили мерзавца в конце.

— А, верно. — Альрин сделала еще шаг.

— Они признались! — заорал Виффим, еще толком не поняв, в чем дело. — Хватайте их, наконец!

— Правда, у нас есть смягчающее обстоятельство, — задумчиво проговорила чародейка, не обращая внимания на крики. — Сандар сам хотел нас убить. Ему просто… хмм… не повезло. Совсем как тебе, дуралей, — ткнула она пальцем в сторону Виффима.

— Ах так?! Ну, я хотел обойтись без крови. Raorha ylvedar!

Виффим резко выбросил руку в сторону чародеев. Серебристая молния, сорвавшаяся с пальцев, тут же наткнулась на невидимую преграду и разлетелась снопом ярких искр.

— Ты накрыт куполом-щитом, — снизошла до объяснений Альрин. — Будь поаккуратней с заклинаниями. Рикошет, знаешь ли, зацепит еще. И да, зови меня Архимагистр, — она сладко улыбнулась.

— Что ты с ними сделала? — с дрожью в голосе спросил Виффим, указывая на “коллег.”

— Подчинила своей воле. Каждого, — жестко отрезала чародейка. — Не бойся, я их отпущу. А вот с тобой, — она выделила голосом это слово, — предстоит долгий разговор.

Альрин медленно обошла все фигуры в плащах, после чего те, одна за другой, создавали порталы и исчезали.

— Готово, — подытожила она, наконец. — Остался только ты.

— Убери щит, — проворчал Виффим. — Боюсь влезть ненароком.

— Извини, — голос Альрин вовсе не был извиняющимся. — В последнее время нас кто только не предавал. Обычная предосторожность, щит будет стоять.

— Тогда не о чем говорить, — развел руками магистр. — Коль скоро я в вашей власти, то делайте, что должно, и закончим с этим.

Он демонстративно сложил руки на груди и отвернулся.

— Ого! — неподдельно удивился Эллагир. — У этого парня все-таки есть яй…

— Эл! — возмущенно фыркнула Альрин.

— Ну, в смысле, он оказался не бесхребетным подлизой…

— …а подлизой с характером, — рассмеялась чародейка. — Бывает и такое. Слушай внимательно, Виффим! Магистр Сандар хотел нас убить, и за это поплатился. Нравится тебе это или нет, но не мы начали ту войну. Сейчас важно другое: судя по всему, его игры привели к открытию Двери между мирами. Вон лежит труп одной из тварей, которая проникла к нам через эту дверь, — она указала на зарубленного зоррана. — Посмотри на него и подумай, чего можно ожидать, если в наш мир ринутся сотни или тысячи таких. Щит я сняла, можешь идти.

Виффим задумчиво подошел к твари и несколько минут ее изучал. Затем повернулся к остальным:

— Допустим. Но что может Совет Магов? Искать Дверь можно до скончания веков.

— Мы справимся быстрее. У нас есть Страж, — чародейка кивнула на Лисси.

— Она?! — Виффим округлил глаза от удивления. — Такая молодая, совсем еще девчонка?

— Так уж вышло, дяденька, — огрызнулась Лисси.

Неприязнь чародеев к визитеру передалась и ей.

— Ага, — подтвердил Эллагир. — И ту тварь, если что, зарубила она, — малость покривил душой чародей. — Так что я бы советовал быть очень почтительным.

— А я разве сказал что-то оскорбительное? — моргнул Виффим. — Многие женщины, сравни их с девчонкой, посчитали бы это комплиментом, — он мило улыбнулся Лисси.

Та не ответила.

— Попытку флирта тоже можешь оставить, — “по-дружески” посоветовал Эллагир. — Познакомься с ее мужем, Эннареоном, — он отвесил поклон эльфу. — Он зарубил второе чудовище.

Улыбка на лице Виффима растаяла.

“Мужем, — подумала Лисси с наслаждением. — Как здорово это звучит!”

“Почему, интересно, я назвал Эна мужем Лисси, — Эллагир задумчиво наморщил лоб. — Они же еще не поженились…”

— Словом, шанс найти Дверь быстро у нас есть, — вернулась к первоначальной теме Альрин. — Но в том мире нас встретили неласково. Один маг поймал нас и хотел убить. Лисси убила его первая и спасла нас, перебросив сюда. Потому, когда мы снова там окажемся, на теплый прием я бы не рассчитывала.

— Но других вариантов, как я понимаю, нет? — Виффим задумчиво глянул на чародейку. — Значит, отправимся туда при первой же возможности. Я с вами, — добавил он просто. — Лишний магистр чего-нибудь да стоит.

— Как думаете, возьмем его? — Альрин обвела друзей взглядом. — Я бы предпочла делегацию от Совета Магов, но времени на уговоры и сборы нет…

Эннареон пожал плечами. Лисси хотела что-то сказать, но тут на площади открылся еще один портал. Из него вышла Иллерия, и лицо ее было перекошено от ужаса. Далахар, тоже появившийся в столбе света, попытался шагнуть оттуда, но упал.

В боку у него торчали два всаженных на всю глубину арбалетных болта.

— Что случилось? — коротко спросила Альрин, одновременно освобождая северянина от рубахи.

Тот был в сознании, но говорить уже не мог. На губах выступила кровавая пена. Болтов оказалось не два, а по меньшей мере с десяток, в основном — в спине.

— Я немного напутала с местом выхода, — голос Иллерии дрожал. — Вместо шатра Фавиллы мы очутились в чьем-то дворе. Здесь, в Делоре — я ошиблась совсем чуть-чуть!

— Как ты поняла, что в Делоре?

— Было видно башню ратуши. А еще — шум, как будто водяное колесо. Там были люди, и не только они, но и странные существа. Все сразу нацелили на нас арбалеты. Я попыталась снова открыть портал, но мне помешали. Выстрелов я не видела, только слышала щелчки, и в ту же секунду Далахар сгреб меня в охапку и закрыл от всего своим телом. Альрин! — она умоляюще посмотрела на чародейку. — Ты можешь его спасти? Я пыталась, у меня не хватает сил.

— Попробую. Пыталась — это хорошо, — девушка одобрительно кивнула. — Поэтому он еще жив. Надо вытащить болты…

— Бесполезно, — подошел Виффим. — Столько ран не исцелить.

Альрин бросила на него недовольный взгляд.

— Я смогу, — возразила она. — Помогите лучше.

Иллерия бросилась вытаскивать из тела Далахара арбалетные снаряды. Кровь полилась ручьями. Северянин выгнулся дугой и затих.

— Yerrha equillia! — спокойным, властным тоном произнесла Альрин.

Далахар шумно вздохнул. Чародейка сотворила заклинание еще три раза, с полной отдачей сил, чувствуя, как каждый раз земля чуть ли не уходит из-под ног.

Исцеляющая формула сработала образцово. Раны затянулись, кровь больше не лилась. Но северянин так и оставался без сознания.

— Это даже лучше, — удовлетворенно отметила Альрин. — Ему нужны сутки покоя, а то и больше. Возьми его и отнеси в шатер Фавиллы, — повернулась она к Иллерии. — Только на этот раз не промахнись. И прихвати зелье Истины на обратной дороге!

— Все сделаю! — девушка открыла портал и исчезла в нем вместе с Далахаром.

— Чудо, — прошептал потрясенно Виффим. — Не думал, что кто-то смог бы… С такими ранами… Архимагистр Альрин…

Он неожиданно поклонился чародейке. Медленно, коснувшись рукой земли.

— Понял, наконец? — проворчала та. — Тебе со мной не тягаться.

Из портала выскочила Иллерия, размахивая флягой с зельем.

— Как Далахар? — поинтересовалась Лисси.

— В порядке, — вздохнула девушка. — Насколько можно быть “в порядке” после такого… По две капли каждой твари, этого достаточно, — дала инструкцию она. — Я вам тут не нужна, поэтому возвращаюсь обратно. Далахару нужен уход, — пояснила она, слегка покраснев, и, прежде, чем кто-то успел возразить, снова исчезла в портале.

— Это, вроде, наша пропавшая адептка? — поинтересовался Виффим.

— Не пропавшая, а добровольно пожелавшая участвовать во всем этом на нашей стороне, — хмуро отрезал Тангор. — В отличие от вашего, так его и растак, совета высоколобых засранцев.

Магистр хотел что-то возразить, но Альрин шикнула на него, и тот промолчал.

Проверка оставшихся связанных горожан удалась: стоило нескольким каплям зелья попасть на губы, как изменения не заставляли себя долго ждать. Уже через десять минут перед чародеями и их друзьями лежало и с рявканьем силилось вырваться четырнадцать косматых существ.

Эллагир прищелкнул пальцами, и крохотная искорка ударила одного из них в грудь.

— Говорить умеешь? Кто вы? Откуда?

Но существо только рычало и щелкало челюстями, полными острых зубов.

— Я видел таких у хозяина в клетках, — вклинился Сафамин. — Говорили, что таких отлавливают в лесах близ Белерота.

— Да уж, ваши леса не очень безопасны, — подтвердила Альрин, вспомнив хищную тварь, выпрыгнувшую из реки. — Откуда такие чудища там берутся…

— Понятия не имею, — честно признался парень. — В детстве я часто забредал в леса, и ничего подобного не припомню. Просто, взяли и поселились.

— Или кто-то их туда поселил, — предложил Эннареон.

— Что будем делать с этими? — поинтересовался Эллагир.

Лисси вместо ответа извлекла меч, а Тангор перехватил секиру поудобнее.

— А вдруг они безвредные? — запротестовал Виффим, подходя к лежащим существам. — С виду страшные, но мало ли бывает безобразных, но неопасных тварей?

— Мало, — отрезала Альрин. — Впрочем, ты прав, стоит проверить.

Она махнула рукой, и веревки, опутывающие одно из существ, рассыпались в порошок. Тварь немедленно вскочила и кинулась на Виффима, который стоял ближе всего, метясь в горло. Прозвучало заклинание, и до магистра долетело уже дохлое чудище.

— Убедился, подлиза? — насмешливо спросила чародейка, массируя зудящие от чар пальцы.

— К-к-кажется д-да, — Виффим немного стучал зубами. — А почему “подлиза”-то?

— Сам догадаешься? — буркнула Альрин. — Ты делал столько гадостей и врал так искусно, что на весь курс хватило бы басен. Да что там курс, на весь Визенгерн!

— Приходилось иногда, — не стал отрицать Виффим. — Друзья знали, впрочем: если я почесываю ухо, вот так, — он показал, — значит, говорю правду.

— Да плевать на твои уши. Надо закончить дело с этими тварями. Но этично ли убивать их связанных? — задался вопросом Эллагир.

Лисси фыркнула.

— Предлагаешь сначала отпустить их, а потом охотиться по всему городу?

Она с силой вонзила клинок в горло ближайшей твари. Та рявкнула еще раз и замолкла.

Через несколько минут все было кончено. Изрубленные чудовища лежали в луже крови, почти черной в это время суток.

— Ужинать и спать! — провозгласила незамысловатый план на ближайшее время Лисси.

— Я могу прихватить одно из этих существ? — обратился Виффим к Альрин, безоговорочно считая ее здесь самой старшей по рангу. — Хочу изучить. Вам, маг… Архимагистр, наука об устройстве разных тварей никогда не нравилась, а я, напротив, нахожу ее довольно интересной.

— Да бери хоть всех, — усмехнулась чародейка. — Но потащишь сам!

В таверне “Два брата” было на удивление пусто: горожане еще не оправились от “праздника”, обещанного Демиром, и предпочитали отсиживаться дома. Трактирщик, впрочем, по этому поводу особо не переживал. Знал, что охота обсудить произошедшее у людей будет крепнуть, и посетители вернутся.

Когда в залу вошли чародеи, Тангор, Эннареон и Лисси, навстречу неожиданно выбежал мальчишка и радостно повис у последней на шее.

— Ольве! — приветствовала его девушка. — А ты подрос!

— Как же я рад видеть Вас, госпожа, живой и здоровой! У нас тут такое творится! Отец, отец! Кейра! Госпожа Лисси с друзьями пришла!

Откуда-то из подвала выскочил трактирщик, с ножом в одной руке и окороком, который пластал, в другой.

— Вот радость-то! — расплылся он в улыбке. — Ольве! Лучшего вина дорогим гостям! Рассаживайтесь, господа! Для Лисси и ее друзей все за счет заведения! Еда, напитки и ночлег, отговорки не принимаются, — трактирщик шутливо погрозил рукой, но в ней все еще был зажат нож, и жест вышел вполне угрожающий.

Добрый малый сообразил это и залился краской от смущения.

— Всем ясно? — расхохотался Эллагир. — Иначе, как объевшись, отсюда не выйти.

— Вы ведь остановитесь на ночь у нас? — уточняюще проговорил Ольве, и, дождавшись утвердительного кивка Лисси, кинулся готовить лучшие комнаты.

Трактирщика за обилием подносов, блюд и кувшинов, было почти не разглядеть. Гвилар расстарался на славу: копченая буженина, жареные куропатки, большой чугунок тушеных овощей и короб фигурно нарезанных свежих, три вида сыров и несколько огромных, как жернов, ковриг свежего хлеба. Хлеб нарочно хранили за очагом, чтобы он оставался теплым и источал чудесный аромат свежей выпечки.

Мужчине помогала девочка, худенькая, с печальным взглядом. Она сноровисто расставила тарелки, разложила приборы. В тонкие бокалы эльфийской работы хлынуло красное вино.

— Это из виноградников с южного склона Диркхага, — пояснил трактирщик. — Семилетнее.

Эннареон упреждающе поднял руку.

— Знаю-знаю, — поклонился Гвилар. — Вашей милости — выбор фруктовых соков али чистой ключевой воды?

— Воды, будь любезен.

— Слушаюсь! — трактирщик довольно оглядел стол, уставленный так, что столешницы почти не было видно, и добавил:

— Ну, это по-перво́й! Я в жар поставил запекаться двух поросят, — пояснил он. — Через часик будут тут как тут!

Альрин застонала. По всему выходило, что назавтра потребуется покупать новое платье, на два-три размера побольше.

— Что ты такого сделала для этого человека, что он принимает нас, как родных? — полюбопытствовал эльф, которому Лисси не успела рассказать этого, за наличием более важных тем для разговоров.

Девушка пожала плечами, мол, ничего особенного, но случившийся рядом Гвилар услышал вопрос.

— Ваша, — он поглядел, как смотрят друг на друг Лисси и Эннареон, и сделал простой вывод, — жена моему сынишке жизнь спасла. Повадились меня разбойники городские обдирать, а когда монеты кончились, заявились сюда и говорят, мол, продавай таверну за бесценок, а парня твоего мы пока забираем. Хватают его, значит, и на выход! На наше счастье госпожа Лисси с другом, господином Далахаром, тут в зале сидели. Ох, что тогда началось! — трактирщик схватился за голову, вновь переживая учиненную разбойниками резню.

— Я, признаться, думал, что друг Ваш — искусный воин, пока Вас самое в этом деле не увидал. Меч сверкал, что твоя молния, а двигалась госпожа так, что глазом не уследить! Кстати, дозвольте поинтересоваться, — Гвилар склонил голову, — а господин Далахар жив ли, с вами ли, придет ли?

— Господин Далахар жив и даже почти здоров, силами чародеев, — Лисси благодарно кивнула в сторону Альрин. — Но дырок в нем поприбавилось, и оттого ему нужен отдых. Сегодняшнюю трапезу он пропустит.

— Кстати, — Эннареон с интересом посмотрел на трактирщика. — Не знаешь ли ты, часом, у здешнего мельника есть водяное колесо?

— Есть, — помрачнел Гвилар. — Только самого-то мельника и нет. Девчонка, что мне помогает, Кейра, — мельникова дочка. А самого его зарезали недавно, да так страшно, что просто жуть. Ольве аккурат в то время за мукой к нему пошел, ну и такого навидался, такого натерпелся! Говорил, там тварь страшнющая была, клыкастая, как сто волков. Он в нее нож воткнул — и бежать! Чудом убегли с Кейрой. От страха чего не привидится…

— Ольве! Подойди-ка сюда, — позвала Лисси сына трактирщика.

Мальчишка прибежал через несколько секунд.

— Я тебе хочу показать одну вещь, только не пугайся.

Она встала из-за стола и подошла к большому тюку, который принес с собой Виффим.

— Ты видел что-то подобное?

Лисси рывком развернула ткань (Виффим утащил ее из разваленной заклинаниями во время боя с зорраном лавки, резонно предположив, что торговцу убыток и так, а ему надо как-то унести загадочное существо).

Ольве не вскрикнул, только побледнел и стиснул в руке деревянный подсвечник, который нес в одну из комнат. Подсвечник хрустнул.

— Да, госпожа, — тихим, бесцветным голосом подтвердил он. — В доме мельника, месяц тому назад.

Трактирщик, тоже подошедший взглянуть, оказался более впечатлительным и плюхнулся на табурет, который успел подставить эльф.

— Так это была правда! — прошептал он.

Ольве посмотрел на него с укоризной, мол, я же говорил.

— Сегодня мы убили четырнадцать таких существ, — спокойно сообщила Лисси. — Но в городе, возможно, есть еще. Нам надо найти их. Сможешь показать, где дом мельника?

Мальчишка судорожно сглотнул, но кивнул утвердительно.

— Отлично! Сколько там еще коптиться поросятам? Час? Мы управимся быстрее.

— Берегите себя, госпожа! И защитите моего сына, если что… — с мольбой поговорил трактирщик.

— Не беспокойся, — уверенно заявила Лисси. — С нами ему ничего не грозит.

Гвилар с сомнением поджал губы, но Ольве успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Вдруг я окажусь полезным госпоже Лисси. Буду рад помочь.

Гости, особо не раздумывая, собрались и вышли в ночь.

Дом мельника встретил чародеев с друзьями заколоченными крест-накрест воротами. За оградой шумели деревья.

— Пришли, — кивнул Ольве.

— Беги домой, дружок, — Лисси потрепала мальчишку по голове. — Дальше мы сами.

— Нет, сударыня, — вздохнул тот и вытащил из сапога длинный узкий нож. — Хоть и хочется убежать… Вдруг я и вправду окажусь полезным.

— Там есть люди, — Альрин сотворила заклинание. — И не-люди, — слегка охрипшим голосом добавила она.

— И что-то еще, — прошептала неожиданно Лисси. — Я чувствую что-то! Как будто снова оказалась в замке Церимора…

— Сейчас проверим, — пожал плечами Тангор, и взмахнул секирой.

Ворота распахнулись от первого же удара.

— Не спешите, — посоветовала Альрин. — У этих ребят арбалеты, они же подстрелили Далахара.

— В вас-то несложно попасть, — усмехнулся гном, демонстративно звеня кольчугой. — Разгуливаете без защиты, как по своей гостиной.

Он решительно зашагал в темноту двора. Остальные, переглянувшись, двинулись следом.

— А если прицелиться и залепить болтом в глаз? — осторожно поинтересовалась Лисси.

— Из арбалета? Издалека? В темноте? Не смеши меня, — фыркнул Тангор, но шаг сбавил.

— В метком стрелке нет ничего смешного, — нахмурился Эннареон, но тут же сообразил:

— Опять ваши шутки из разряда “говорю одно — думаю другое?”

— А делаю третье, — усмехнулась Альрин. — Пусть идет первым. Я прикрываю, — подмигнула она Тангору.

— Чародеи, — проворчал тот, впрочем, почувствовав себя несколько спокойней.

В темноте раздался щелчок арбалета. Болт наткнулся на невидимое препятствие и с глухим стуком упал в траву.

Лисси прикинула траекторию полета арбалетного снаряда и сглотнула.

— Он целился вовсе не в Тангора!

— Знаю, — Альрин кивнула. — Я прикрываю всех.

Она повысила голос:

— Выходите все сюда! Придется за вами гоняться — хуже будет! Даю десять секунд на размышление.

Прозвучало заклинание, и сухое дерево, стоящее неподалеку, объяло пламя. Стало заметно светлее.

— Все на свет! — яростно потребовала чародейка.

— Что если они тебя просто не понимают? — предположил Эннареон.

Альрин секунду думала, затем протянула руку к Сафамину.

— Браслет!

Парень, не споря, снял браслет-переводчик и отдал ей. Чародейка резким движением защелкнула его на запястье и повторила требование, добавив пару ругательств.

— Какие гарантии, что нам сохранят жизнь? — послышался мужской голос из глубины сада.

Мужчина говорил на Общем Слове, и поняли его все, кроме бывшего тюремщика. Тот деликатно попросил браслет обратно.

— Гарантии? — задохнулась от возмущения Лисси. — Вы убиваете людей, а мы должны что-то обещать?! Лично я могу пообещать только одно: ваша смерть станет быстрой.

— Или, — Альрин кинула на девушку недовольный взгляд, — вы можете убраться туда, откуда явились в наш мир, и пообещать не возвращаться. Прямо сейчас! Даю слово, мы вас отпустим.

На этот раз молчание продлилось дольше.

— Хорошо. Мы тоже даем слово, — наконец, отозвался мужчина. — Выходим.

Наконец-то, — проворчал Тангор. — Поросята в таверне нас уже заждались.

На свет из темноты мельницкого сада, один за другим, вышло четыре человеческих фигуры и еще два существа, такие же, как те, что были уничтожены на площади.

Гном хмыкнул. Ольве попятился и чуть не выронил нож. Втайне он мечтал, что в саду мельника все окажутся в затруднительном положении, и только он, простой сын трактирщика, сохраняя хладнокровие, всех спасет. Особенно хотелось спасти Лисси.

“Хорош помощничек, — мысленно обругал себя он. — Только увидал врага — коленки задрожали!”

— Вы стоите прямо на месте, где открывается Дверь в наш мир, — проговорил тот же мужчина.

Теперь, когда все вышли к свету, можно было его разглядеть, как следует. Невысокого роста, коренастый, с широкой курчавой бородой, он напоминал по виду Подгорный народ.

— Зачем вы пришли в наш мир? — спросил Эннареон и получил потрясающий в своей простоте ответ:

— За землями и богатством. Нам пообещали.

— Но большая часть земли уже занята кем-то. Делор тоже был вам обещан? — удивленно проговорил эльф.

— Да, при условии, что мы очистим город от жителей. Мы старались, — обескураженно заявил бородач, как будто речь шла о сборе репы. — Действовали неспешно. Ну, чтобы народ отсюда начал разбегаться. Куча трупов нам пока не нужна.

Лицо Лисси потемнело от гнева. Резким движением она выхватила клинок.

— Вы дали слово, что мы сможем уйти, — мужчина обвиняюще нацелил на девушку палец.

Та криво ухмыльнулась.

— Во-первых, я ничего не давала. За обещанием — это вот к ней, — она указала на Альрин. — Во-вторых, даже если б пообещала, не отпустила бы. Как можно давать свободу такой… — она попыталась подобрать эпитет, но не смогла.

— …Таким тварям, — закончила за нее чародейка.

— Мы не виноваты, что мы сильнее, — пожал плечами бородач. — Сильный пожирает слабого, так было всегда.

— Сейчас сильнее мы, — резонно заметил эльф. — Значит, у нас есть полное право перебить вас всех.

— Я подумал, что соблазн будет большой, — согласно кивнул мужчина. — Поэтому тоже окружил нас магическим щитом.

Альрин на мгновение закрыла глаза и взмахнула рукой.

— Уже нет, — просто проговорила она.

Лисси и Эннареон одновременно рванулись вперед. Мгновение спустя к ним присоединился Тангор. Бородач что-то гортанно прокричал, но Лиссин меч оборвал его крик.

Эльф услышал щелчок арбалета и взмахнул клинком, скорее наугад, представляя, куда бы выстрелил сам, и что нужно защитить. Повезло: болт коротко звякнул по стали и отлетел в сторону. Эннареон стремительно приблизился к стрелку и разрубил его наискосок, от ключицы до груди. Арбалет глухо упал в траву.

Сзади полыхнуло сиреневым. Альрин и Эллагир высмотрели, наконец, зубастых тварей и ударили по ним заклятьями.

Тангор в несколько секунд уничтожил двоих иномирцев. Те пытались достать его ударами кинжалов, но секира оказалась длиннее и, пожалуй, острее. Вообще говоря, лезвием гномовского оружия можно было бы бриться. Сталь, кованая в Дирхкаге, разрубила последнего врага, и наступила тишина.

— Даже неинтересно, — пожаловалась Лисси друзьям. — Скучная работенка.

— Знаешь… — Альрин задумчиво оглядела место, где они стояли. — У тебя основная работа еще впереди.

— Да, верно, — девушка подобралась и попыталась представить, как должна выглядеть Дверь между мирами. — Только я понятия не имею, как это делается.

Она, за неимением лучшего объекта для фантазии, подумала о вратах в Румхир. Когда-то они сильно поразили ее воображение: огромные, мрачные и внушающие мысль о нерушимости подгорного королевства. Лисси представила, что между мирами наверняка должно быть что-то подобное, монументальное.

Она закрыла глаза. Врата возникли перед ее мысленным взором, широкие — чтобы пройти могло десятеро в ряд — и высоченные, такие, что перелезть поверху не было никакой возможности. Лисси прямо таки увидела, как окованные сталью створки с лязгом схлопываются, а затем задвигаются засовы и навешиваются замки.

Последним штрихом Лисси мысленно повернула ключи в замках, но не вытащила их, как это сделал бы каждый, а резким движением обломала.

— Однако, — услышала она удивленный голос Эллагира и открыла глаза.

Они все еще стояли в саду несчастного мельника. Дерево, которое минуту назад пылало, освещая все пламенем, погасло. Не осталось ни искорки. Дом мельника, казалось, за эту же минуту постарел лет на триста: покосились окна и двери, обрушилась черепица, а каменная кладка стен дала несколько трещин.

— Не знаю, что я сделала, но ощущение, что сделано правильно, — объявила Лисси, наконец. — Нужно рассказать обо всем Фавилле… завтра. А сейчас нас и вправду ждут в “Двух братьях!” И из-за этих, — она мотнула головой в сторону темнеющих трупов и опять не смогла подобрать нужное слово, — наши поросята, наверное, уже остыли.

Фавилла выслушала девушку внимательно, не перебивая и не отпуская, как обычно, ехидных замечаний. Лисси выговорилась и замолкла, ожидая разъяснений. Молчали и чародеи, выжидательно глядя на прорицательницу.

— Все верно, — изрекла она, наконец. — С нашей стороны Дверь закрыта.

— Ура? — неуверенно предположил Эллагир.

— Осталось закрыть ее с другой стороны, — невозмутимо продолжила Фавилла.

— Да где ж ее там искать, — вздохнула Лисси.

Сафамин встрепенулся:

— Говорил же, в замке Церимора я видел место, где люди просто исчезали.

— Отлично, — Фавилла потерла руки. — Отправитесь сперва туда.

— Угу, — Альрин не разделила ее энтузиазма. — Нас там уже ждут. Особенно, если учесть, как мы оттуда выбирались.

— В этот раз, значит, будьте осмотрительнее, — невозмутимо “напутствовала” их прорицательница. — Хорошо, что с вами теперь пойдет человек, знающий замок, — она кивнула на Сафамина.

Тот скривился:

— А если я не хочу туда возвращаться?

— А тебя никто не спрашивает, — отрезала Лисси. — Ты у меня в долгу.

Парень машинально потер свежий шрам в виде руны.

— Знал бы, что так обернется, руку бы себе отгрыз, а не за плеть хватался, — проворчал он.

— Это всегда можно устроить, — усмехнулся гном, словно невзначай коснувшись ногтем лезвия верной секиры.

Сафамин помрачнел еще больше.

— Как вы не понимаете? Если меня там поймают — то убьют!

— А нас по-твоему наградят? — разозлилась Лисси. — Сколько можно ныть!

— Я…

— Хватит с меня. Сиди тут. Поймаем кого-нибудь на месте, кто расскажет об устройстве замка. Ты-то поди дальше своих камер, замковой кухни и сортира не заглядывал!

Парень покраснел.

— Вместо него пойду я, — предложил Далахар слабым голосом.

Он попытался бодро соскочить с лежанки, но со стоном упал обратно. Иллерия с укоризной посмотрела на него и, вздохнув, принялась готовить очередную порцию целебного отвара.

— Лежи уж, вояка, — выражение лица Лисси смягчилось. — Значит, вот, что я решила: поскольку наша задача — попасть в замок и исследовать его скрытно… Любимый, пойдешь со мной? — повернулась она к эльфу.

— Зачем ты спрашиваешь? — улыбнулся тот.

— Вот и решили, — девушка хлопнула в ладоши. — Мы вдвоем все прекрасно провернем.

— Коли так, — Виффим прочистил горло и бросил взгляд на чародеев, — вам стоит тем временем посетить Совет магов.

— Зачем? — в один голос проговорили Эллагир и Альрин.

— Чтобы с вас сняли обвинения в убийстве магистра Сандара, разумеется. — удивленно ответил Виффим, досадуя, как можно не понимать таких простых вещей. — Или вы собирались никогда не возвращаться домой и всю оставшуюся жизнь провести в бегах?

Альрин хмыкнула.

— Нам безусловно крайне важно мнение Совета (Эллагир сделал рукой неприличный жест, показывая свое мнение о вышеупомянутом учреждении), но сейчас есть дела поважнее.

— А еще до меня дошли слухи, что с вами хотят побеседовать в королевском дворце, — Виффим пожал плечами. — Это не из тех приглашений, на которые можно не обращать внимания.

— И что же надо его Величеству от двух скромных адептов, которые даже пока магистрами считаться не могут?

— Величество со мной этим не поделился, — Виффим притворно вздохнул. — Но если вы не явитесь добровольно, то вас просто схватят и привезут.

У Альрин опасно сузились глаза.

— Думаешь, это очень легко?

— Думаю, что это трудно, но возможно. Вас могут подпоить, отравить, оглушить и связать, наконец! Никто не может постоянно быть настороже и ожидать нападения из-за любого угла. Надоест и вам. И тогда…

— Ладно, хватит, — прервала его Альрин. — Мы подумаем о визите.

Виффим поклонился, и повисла небольшая пауза.

— Наговорились вдосталь? — насмешливо поинтересовалась Фавилла. — Тогда за дело! Я боялась, вы уж никогда не замолчите…

Эннареон и Лисси собрались буквально за минуту. Сафамин со вздохом сказал: “Заблудитесь в Белероте, без меня-то” и тоже начал кидать в дорожный мешок все самое необходимое. Они наскоро со всеми попрощались, шагнули прочь из шатра прорицательницы и… исчезли, все трое.

— А Хелессиарре делает успехи, как я посмотрю, — усмехнулась Фавилла. — Надеюсь, она не ошиблась миром.

— Нам тоже пора в дорогу, — Альрин сладко потянулась и зевнула.

— На Совет? — непонятно почему обрадовался Виффим.

— К королю, для начала. Там посмотрим…

— Я не смогу доставить вас в Стеррен, я там не бывала, — грустно вздохнула Иллерия. — Но в Визенгерн — запросто, а там-то рукой подать…

— Доставить… — Виффим удивленно воззрился на Альрин. — Вы что же, не умеете создавать портал?

— Представь себе, — злобно огрызнулась чародейка.

Ее этот пробел в навыках весьма тяготил.

— Я могу устроить это путешествие, — предложил Виффим. — Во дворце я бывал пару раз, думаю — вспомню тамошнюю обстановку.

Иллерия, которая не так давно полагала целью своего прибытия в Делор помощь Альрин в путешествии в Визенгерн, зарделась:

— Тогда я, пожалуй, останусь пока тут. Далахару нужен уход…

— Далахару нужна пинта пива и три фунта мяса, — проговорил северянин с лежанки. — Это вместо тех декоктов, пахнущих навозом, которыми ты меня поишь.

— Поправься сперва, а потом я притащу тебе хоть бочку пива и целого быка, — парировала Иллерия. — Я все-таки лучше знаю, как выхаживать людей после ран.

— И скольких раненых ты выходила? — насмешливо поинтересовался Далахар.

— Считая тебя? Одного! — девушка и не подумала смутиться. — Зато я много об этом читала!

— Свитки, в которых раненым предписываются травяные обмылки вместо доброй еды, надо сжигать, — ворчливо заметил северянин.

Он, конечно, малость кривил душой. Целебные отвары Иллерии несли в себе пользы явно больше, чем бочонки с пивом. Далахар с удивлением замечал, что восстанавливается после страшной кровопотери гораздо быстрее, чем ожидалось. И, честно говоря, в каком-то тщательном уходе не нуждался. Но ему отчего-то очень не хотелось, чтобы Иллерия уехала, хоть и ненадолго. Поэтому он обрадовался, когда Виффим подытожил:

— Значит, решено. Вы отправляетесь со мной.

Тангор расстроился, хоть и понимал, что деваться некуда. Тихого и осмотрительного лазутчика по чужому замку из него бы не вышло при всем желании. Порталами же он не мог пользоваться в силу своей природы.

— Не переживай, — неожиданно подбодрила его Фавилла. — У меня найдется для тебя дело и здесь, в Делоре.

— Ну, в путь, друзья? — Виффим хлопнул в ладоши.

— Коллеги, — недовольно поправила его Альрин, прихватывая свой дорожный мешок.

Выйдя из портала, она огляделась. Обстановка вокруг меньше всего была похожа на королевский дворец… или на любой дворец, если уж на то пошло. Они стояли посреди какой-то таверы: повсюду были дубовые столы со стульями и лавками, а в глубине залы призывно шипел очаг. Наполняя комнату соблазнительными ароматами, на вертелах жарилось мясо.

“Подлиза промахнулся, — с долей злорадства подумала чародейка. — Куда, интересно, нас занесло?”

— Во дворец мы всегда успеем, — ни капли не смущаясь, пояснил Виффим. — Сперва надо поесть и обсудить наши планы. Мы в “Свинье и желудях”, это — на Королевском тракте, к северу от Стеррена.

— Может, король все-таки подождет, пока мы разберемся с проблемами поважнее? — предложила Альрин.

Виффим странно на нее взглянул, но промолчал.

— Да ладно! — Эллагир пожал плечами. — Это же быстро! Заявимся к королю и спросим, что ему от нас потребовалось.

На Эллагира Виффим посмотрел с сочувствием.

— Во-первых, королевский дворец — это тебе не бордель. Туда нельзя “заявиться”, распахнув двери ногой. Во-вторых, надо прикинуть, чего ожидать от этой аудиенции. Не хочу никого пугать, но у меня сложилось впечатление, что приглашают вас не на беседу, а на допрос.

— А раньше нельзя было обсудить? — нахмурилась Альрин.

— Нельзя, — отрезал Виффим. — Там была Иллерия, которая услышала бы наши планы. Вы что, хотите девчонке проблем? Ей еще возвращаться в Визенгерн и заканчивать университет.

— Она не вернется в Визенгерн, — покачала головой чародейка.

— Это еще почему? — удивился Эллагир.

— Далахар сделал ей предложение, — Альрин улыбнулась. — И она ответила “да.”

— Этот варвар? — возмутился чародей. — Она же еще ребенок! Он раза в два старше!

— Да ладно тебе! — со смехом возразила чародейка. — Разве разница имеет значение? И он сказал, что готов ждать ее, сколько потребуется, если она считает, что еще рано… — девушка пожала плечами. — Им виднее! Давайте за обедом лучше наши дела обсудим.

Но обсуждение не задалось. Жареная свинина оказалась невероятно вкусной и прямо таяла во рту. Вместо разговора за столом чародеев слышалась только мерная работа челюстей.

— Уфф, — Альрин удовлетворенно откинулась на дубовую спинку стула и отхлебнула из бокала. — Сейчас бы не строить стратегические планы, а вздремнуть часок-другой…

— Согласен, — Эллагир зевнул так, что чуть не упал с лавки. — Смотри-ка, наш “друг” уже спит.

Виффим клюнул носом и всхрапнул.

Альрин хотела рассмеяться, но вдруг обнаружила, что веки отяжелели и почти слиплись, а губы совершенно не хотят даже растягиваться в улыбке. “Пару минут, не больше!” — успела подумать она, а затем провалилась в глубокий сон.

Спала чародейка явно больше пары минут. Открыв глаза, она сфокусировала взгляд на окне и охнула: там уже стояла ночь. Она поискала спутников и не нашла. Вместо них за столом сидели два каких-то совершенно незнакомых гнома и негромко разговаривали на своем наречии.

— Где мои друзья? — требовательно спросила она.

Гномы прервались и удивленно посмотрели на странную девушку: с чего она взяла, что они могут знать что-то о ее друзьях.

— Трактирщик! — позвала Альрин.

Нервно-истерические нотки в голосе ей не понравились. Но она нутром чувствовала: произошло что-то неладное. Оттого и волновалась.

— Слушаю-с! — трактирщик подбежал так быстро, будто ждал этого окрика, стоя рядом.

Днем я пришла сюда с двумя молодыми людьми. Где они?

— Э… так ведь это… Исчезли!

— Открыли портал? — недоверчиво переспросила Альрин.

— Не-не! — замахал руками трактирщик. — Ничего не открывали, просто сотворили столб из света и шагнули в него. Я подумал, дело-то для вашего брата обычное, магики — сразу видать.

— Прям-таки шагнули? — чародейка сверлила взглядом лицо трактирщика, и он не выдержал, опустил взгляд:

— Ну… может один из них вел второго. Который посветлее.

“Так… Виффим опоил меня каким-то сонным снадобьем в вине и утащил Эла. Куда? Зачем?” — растеряно думала Альрин, а трактирщик продолжал:

— Вам было велено передать, госпожа, — он протянул свернутый в трубочку лист бумаги.

— Отлично. Может из письма станет понятнее! — чародейка практически вырвала лист из рук трактирщика и быстро развернула.

“Глубокомногоуважаемая Альрин ден Линденгер! Примите всеобъемлющие уверения в совершеннейшем преклонении перед Вашими способностями!.”.

— Бредятина, — пробормотала девушка, читая дальше.

“Мы вынуждены поступить с Вами не лучшим образом и за то нижайше просим прощения. Однако, Ваш возлюбленный временно погостит в нашем дворце, и только от Вас зависит, увидит ли он Вашу очаровательную персону снова…”

— Та-а-ак. Во дворце, значит? — глаза Альрин опасно сузились.

“Мы ждем Вас для проведения королевской аудиенции, как можно скорее.”

— Идиоты! — в сердцах воскликнула чародейка.

Два гнома снова удивленно воззрились на девушку, подумывая, не отсесть ли на всякий случай в дальний угол: кто их разберет, этих людей.

— Мы же и так ехали во дворец, — уже тише проговорила она. — Зачем весь этот цирк?

“Чтобы заручиться Вашей доброжелательностью и поддержкой, мы вынуждены задержать господина Э. в гостях. Не пытайтесь отыскать и вызволить его! Надеемся на Ваше благоразумие!”

— И не мечтайте, — буркнула Альрин.

Картина потихоньку начала вырисовываться. По всему выходило, что королю от чародеев что-то надо, и для того, чтобы со стороны последних прозвучало согласие, Эллагира…

— Арестовали и бросили в темницу, — хмуро проговорила Альрин. — Какие еще “гости?” Назовем вещи своими именами. Значит, мне надо во дворец!

И тут она буквально застонала, внезапно осознав одну важную деталь. Виффим ушел, а значит остаток пути Альрин придется преодолеть не просто самостоятельно, но и пешком: портал открыть некому.

Чародейка выругалась.

— Господа, — обратилась она ко всем, присутствующим в таверне. — А не продает ли кто-нибудь из вас лошадь?

Никто не отозвался.

— Хорошо же, — проговорила Альрин тоном, не обещавшим как раз ничего хорошего.

Она швырнула на стол серебряную монету, сгребла в охапку вещи и быстрым шагом вышла прочь. Трактирщик прильнул к оконцу, увидел, что направляется чародейка не дальше, чем в конюшню, и с руганью выбежал следом.

Альрин думала, что выберет наилучшего жеребца, но выбирать было не из чего: все стойла пустовали, кроме одного. Там стояла невысокая, мохноногая лошадь несколько необычного мышастого цвета.

“Что ж, будем довольствоваться имеющимся”, — философски подумала чародейка и принялась ее седлать.

— Мышка не продается! — заорал с порога трактирщик. — Убери руки, девка!

— Мышка? Оригинально.

Альрин повернулась к трактирщику. Тот мигом вспомнил, что перед ним — маг, и погрустнел.

— Десять золотых! — решился он хотя бы поправить материальное положение, раз уж лошадь все равно уводят.

Девушка рассмеялась.

— Я расплачусь тем, что оставлю тебя живым и здоровым. До сих пор не уверена, кто подлил мне сонного зелья, Виффим или ты. Потому — не трону. Прочь с дороги!

— Восемь! — заорал потерявший всякий страх трактирщик, но Альрин уже вскочила в седло и рванула к выходу.

— Два! — цена резко упала.

Чародейка, все еще усмехаясь, промчалась мимо. Лошадь по прозвищу Мышка набрала весьма приличную скорость, возможности которой было и не заподозрить при первом взгляде на животное.

Вылетев со двора, Альрин озадаченно притормозила, не понимая, в какую сторону поворачивать. На ее счастье, рядом оказался покосившийся столб с указателем: “Стеррен.” Сколько до столицы лиг, было затерто временем.

“Что ж, сколько бы ни было, придется проехать их все”, — мысленно вздохнула чародейка и пустила лошадь в галоп.

Чутье подсказывало ей, что стоит поторопиться.

Замок высился перед спутниками серой неприступной громадой. Его башни едва не касались облаков. Узкие окошки бойниц внушали уважение: эльф еще издали разглядел, что из некоторых торчали крупные стрелы баллист. Вокруг замка был устроен ров с водой.

Эннареон, Лисси и Сафамин сидели в кустах в четвертьлиге от крепостных стен и размышляли, как за них пробраться.

— Через ворота нельзя, — в десятый раз повторил Сафамин. — Узнают!

— Сточные каналы? — предположила Лисси.

Парень покачал головой.

— Забраны решетками.

— Потайные ходы? — задумался Эннареон.

— Мне про них не ведомо.

— Может, залезть по стене?

Лисси с сомнением посмотрела на замок.

— Даже я не справлюсь, — заключила она. — Будь я ящерицей…

— Смотрите! — эльф поднял руку, привлекая внимание.

К воротам замка приближалась груженая бочками телега, запряженная двумя тяжеловозами. Заскрипел подъемный механизм, и решетчатые створки, дрогнув, начали подниматься.

— Продовольствие. Интересно, стража смотрит, что там внутри?

— Стоит проверить, — понимающе кивнула Лисси.

Сафамин попятился.

— Нет-нет-нет! Я в бочку не полезу, даже не просите. Я там задохнусь!

Девушка смерила его мрачным взглядом.

— Тебе и не придется. Должен же кто-то управлять повозкой! — пояснила она в ответ на удивленные лица спутников.

— Меня узнают! — снова запротестовал Сафамин.

— Это вряд ли, нытик! — недобро прищурилась Лисси. — Я отделаю тебя так, что станешь на себя не похож!

— Что-о?!

Девушка открыла рот, затем закрыла, глубоко вздохнула и сосчитала до пяти.

— Послушай, — спокойным и даже немного усталым голосом заговорила она. — Нам нужно туда проникнуть. Во что бы то ни стало. Шансов выбраться оттуда живыми немного. Но мы все равно пойдем на это. Должны, понимаешь?

Сафамин кивнул.

— Тебе тоже небезопасно попадать за ворота. Но все, что от тебя требуется, — это завезти туда несколько бочек, а потом таким же путем покинуть замок. Для тебя риск меньше. Одежду торговца и повозку мы раздобудем. Но, чтобы тебя не узнали, придется набить несколько шишек. Лицо опухнет — и внешний вид изменится.

— Вот спасибо! — усмехнулся Сафамин, но Лисси продолжала:

— Это немного больно. Но посмотри с другой стороны: это — всего лишь боль. Вспомни, когда мне потребовалось перекинуться словом с Альрин, у тебя в тюрьме, я не раздумывая расплатилась болью.

— Ты меня тогда здорово взбесила, — пробормотал Сафамин. — Но мне все равно было тебя жалко, поэтому бил не сильно.

— Спасибо, — глаза Лисси на мгновение вспыхнули, но она взяла себя в руки. — Так вот, теперь нам нужна твоя помощь. Заставлять тебя я не буду. Но если ты согласишься, то для твоей же безопасности будет лучше… — она не договорила.

Сафамин вздохнул.

— Похоже, за ту порку мне никогда не расплатиться. Я согласен, конечно.

Повозку с провизией они нашли, устроив засаду в трех лигах от замка. Ее хозяин возражал недолго, ровно до того момента, как Эннареон извлек из ножен меч. Ему было обещано, что весь товар вернется в целости и сохранности, чему торговец ни в малейшей степени не поверил.

Однако он немало удивился, когда ему отсыпали золотых монет (о том, чтобы взять в путешествие приличный запас денег позаботился опять же эльф; Лисси и Сафамин и думать забыли про такую ерунду). Монеты были незнакомой чеканки, но действительно золотыми. Торговец перепробовал на зуб каждую и со вздохом согласился не бежать, сломя голову, за ближайшими стражниками, а пропустить стаканчик (а то и два) в ближайшей же таверне.

Согласию способствовало обещание выдать столько же золота на следующий день. Выглядело это подозрительно, но торговец уже решил для себя, что разбойники ему попались больно странные, раз уж расплатились за награбленное. Авось и с посулами не обманут.

Сафамин, после болезненного процесса “гримирования”, действительно на себя уже не походил. Из каждой лужи на него смотрела одутловатая и налившаяся сочным красным цветом физиономия. Красный обещался перейти в столь же сочный синий — но на следующий день, а по расчетам парень должен был покинуть замок до вечера.

Спрятать Эннареона и Лисси так, чтобы их не было видно, оказалось делом несложным. Торговец вез пять бочек с яблоками, две с солониной и две с вином. Яблоки из двух бочек весело запрыгали вниз по откосу, а их место заняли эльф и девушка. Для отвода глаз Сафамин все ж насыпал яблок сверху, благо, бочки были вместительными.

Наконец, телега протарахтела по деревянному мосту через ров и въехала в замок.

— Что везешь? — окликнул Сафамина стоящий на воротах.

— Дык это… Яблоки, мясо, вино, — ответил парень писклявым голосом. — Желаете взглянуть?

— Пожалуй, надо, — неохотно пробурчал стражник. — Положено так.

— Пожалте, — засуетился Сафамин, открывая пару бочек. — Токмо вина не проливайте, шибко дорогое оно. Такого господину Церимору пивать не доводилось!

— И не доведется, — хмыкнул стражник, наполняя доверху услужливо протянутый черпачок. — Убили Церимора. Теперь всем заправляет господин Фелигар. Ух, и впрямь доброе вино! — он отер усы.

— А что, господин Фелигар тоже ценит такое по достоинству? — Сафамин любовно потер бочку рукой.

Стражник утвердительно кивнул:

— Уж оценит, не сомневайся. Правь во-он к тем складам, — он указал рукой направление. — Там и пошлину оплатишь.

У складов выстроилась небольшая очередь из телег и подвод. Их возницы на чем свет стоит ругали смотрителя, который, дескать, “уединился с большим кувшином вина и не велел беспокоить.”

— Нам тут что, до завтра стоять? — громче всех возмущался торговец овощами, которыми его телега была нагружена так, что оси гнулись. — Товар ведь нежный, его в погреба сразу надо, пропадет до завтра много!

— Не велено, и все тут! — стоял насмерть какой-то мелкий служка. — Да чтоб я господина Унгира из-за твоей картошки побеспокоил? Нет уж, мне моя целая спина милее, любезный.

— Так что нам, на возах ночевать тут?

— А про то не знаю. Ночуйте, где пожелается. Вон, постоялый двор имеется, туда идите, коли на своем возу не спится, а за товар не боязно.

Сафамин в дискуссии участия не принимал и вообще всем видом показывал, что ему-то прекрасно заночуется со своим товаром.

Стемнело быстро. Кое-где стража зажгла факелы, но большая часть территории замка осталась во тьме.

— Удачно, — пробормотала Лисси, тихонько выбираясь из яблочной бочки, и тут же выругалась, наступив в кучу навоза, незаметную в темноте.

— Тише, тише! — зашипел Сафамин. — Хочешь, чтобы стража сбежалась?

Рядом безмолвной тенью скользнул Эннареон.

— Куда теперь? — шепнула Лисси, прижимаясь к повозке.

— Продуктовые склады должны как-то сообщаться с внутренними помещениями замка. С кухней, хотя бы, — эльф кивнул в сторону слегка угадывающейся в темноте двери.

— Я тоже об этом подумал, — согласился Сафамин. — И потому раздобыл ключ.

— Ты вообще мог уходить, — запоздало напомнила Лисси. — Уговор был лишь о том, чтобы провезти нас за замковую стену.

Парень криво ухмыльнулся все еще распухшими после “дружественных” ударов губами.

— Раз уж я ввязался в это, то на полдороги вас не брошу.

Эннареон как-то странно взглянул на Сафамина, но промолчал.

— Идем! — парень первым направился к дверям складов.

Он аккуратно вставил ключ в замочную скважину, повернул его и сделал шаг назад. Большой висячий замок, с виду старый и ржавый, открылся на удивление легко, как будто его смазали только вчера. Эннареон едва успел его подхватить, пока тот не упал и не наделал шума.

— Заходим, — прошептал Сафамин, и первым скользнул внутрь.

В продуктовых складах пахло старой картошкой и плесенью. Света здесь не было, и эльф вспомнил о Тангоре, который в темноте видел практически как днем.

— Смотрите под ноги, — проговорил он негромко. — Не хватало еще во что-нибудь влезть.

Лисси как раз наступила на что-то хрупкое, что хрустнуло под ее весом. По счастью, звук вышел негромкий, не привлекший никакого ненужного внимания.

— Ты знаешь, как отсюда попасть на кухню? — спросила она Сафамина.

— Понятия не имею, — честно ответил тот.

— А я, кажется, имею, — задумчиво сказал эльф. — Если зрение нам не помощник, будем ориентироваться на слух.

— И что же ты слышишь?

— Слышу звон посуды и негромкую песню. Верно работает кухарка или посудомойка.

Лисси напрягла слух но ничего такого расслышать, понятно, не смогла.

— Ты уверен? — с сомнением проговорил Сафамин.

— Нет, — честно ответил Эннареон. — Но других вариантов у нас нет. Идем на звук.

Эльф зашагал увереннее. Звуки пения становились все громче и громче, и наконец Лисси с Сафамином тоже их услышали. Впереди уже можно было разглядеть светлый прямоугольник: дверь с выбивающимися через щели лучами света.

— Заперто, — огорчился Сафамин, аккуратно надавив.

— А если так?

Лисси нанесла резкий прямой удар ногой. Дверь пошатнулась, но устояла. Песня, доносившаяся с той стороны, оборвалась на полуслове.

— Еще раз! — Эннареон понял, что надо действовать быстро, пока кухарка, или кто бы там ни был, не кинулись поднимать тревогу.

Они нанесли три удара одновременно. Этого дверь уже не выдержала и, вывернувшись со скрипом из петель, рухнула на каменный пол. Одновременно раздался истошный крик, сразу же, впрочем, перешедший в приглушенный писк.

— Тихо!

Лисси, уже зажимавшая одной рукой рот невысокой темнокожей женщине в пестром переднике, сопроводила свои слова несильной оплеухой.

— Мы не причиним тебе вреда!

Это заявление шло несколько вразрез с действиями, но, как ни странно, возымело некоторый успех.

— Как пройти наверх? В хозяйские лаборатории?

— Ввв… Наверх? — женщина испуганно озиралась, словно в поисках подмоги. — Зачем наверх?

— Лаборатории, где изучают магию, — Лисси сильно хотелось ее встряхнуть, как следует. — Как туда пройти?

— Ннне зна-аю, — кухарка едва не расплакалась. — Знаю, как попасть в залы, в опочивальни для гостей…

— Есть такое место, где хозяин проводит много времени? Комната, полная книг, свитков и разных непонятных предметов? — Эннареон обходил кухню в поисках чего-нибудь съестного и нашел ломоть хлеба и добрый кус буженины. — Он наверняка там подолгу задерживался и звал кого-нибудь, с едой или вином.

— Я не ношу обеды, я их готовлю! — кухарка впервые продемонстрировала не страх, а возмущение. — Для этого есть слуги!

— А где нам их найти? — мягко поинтересовался эльф.

— Так я могу позвонить, — женщина продемонстрировала шнурок, уходящий куда-то в стену.

— Звони, — согласно кивнул Эннареон. — И сделай нам бутербродов, пожалуйста.

Мышка оказалась не только быстрой, но и выносливой лошадкой. Альрин не понукала ее: кобыла сама выбрала подходящий темп для ночной рыси и не сбивалась с него уже несколько часов.

Дорога была отлично вымощена. В Велленхэме, сколько чародейка ни путешествовала, вообще не возникало проблем с дорогами. Большую часть их построили каких-то сто лет назад. Тогдашний король приглашал для этого дела румхирских гномов и на оплату не скупился. Трудолюбивый подгорный народ, получивший немало золота, с работой справился безупречно. Ни паводки, ни непогода со снежными метелями или проливными дождями, ни стальные подковы королевской конницы не могли причинить дорогам никакого вреда.

Больше всего дороги пострадали от жителей окрестных сел. Некоторые ушлые селяне разбирали мостовые, чтобы использовать камни для собственных нужд. Впрочем, драконовские штрафы и телесные наказания положили этому конец.

Это все происходило давно. Проплешины, само собой, залатали, и заслуженная слава о качестве велленхэмских трактов стала распространяться далеко за пределы королевства.

Альрин даже задремала на ходу, но долго поспать не удалось. Из уютного состояния ее бесцеремонно вырвали, схватив лошадь под уздцы.

— А ну, слазь с коня, девка! — услышала она не очень любезное приглашение, и проснулась окончательно.

— Слазь, кому говорю! — для убедительности мужик, остановивший Мышку, решил стянуть Альрин за ногу.

Чародейка, опешив от такой наглости, напрочь забыла о своих способностях, и просто брыкнула ногой, попав мужику по носу.

— Ах ты!.. — одним стремительным движением тот достал кривой нож. — Думал, только лошадь заберу, но теперь и тебя оттра…

Фиолетовая молния, сорвавшаяся с пальцев Альрин, оборвала его.

— Магичка! — выдохнул кто-то сзади.

Девушка обернулась. В десяти шагах от нее топтались еще двое мужиков в удобной одежде, не сковывающей движений, с топориками. Рядом потрескивал небольшой костерок.

— Вам тоже лошадь нужна? — поинтересовалась Альрин.

Один, что поглупее, осклабился и закивал. Его подельник бухнулся на колени:

— Пощади!

— Брысь, — негромко велела девушка. — Чтоб я вас не видела больше!

Она развернулась и потрепала Мышку по шее. Кобыла послушно зашагала вперед.

Сзади послышался щелчок и сразу же — негромкий взрыв. Альрин обернулась и увидела россыпь искр в трех футах от лошадиного крупа.

“Развелось арбалетов — пруд пруди, — недовольно подумала чародейка. — А ведь недешевая штука. Хорошо, что я щит выставила.”

Она ударила в разбойников сразу двумя Копьями Скаладара, а затем снова пустила Мышку вперед.

— Надо найти кров и поспать пару часов, — пробормотала Альрин. — И поесть, — добавила она, услышав, как у кобылы заурчало в желудке.

За первым дело не стало. Буквально через пару лиг показались островерхие крыши какой-то деревушки. Почти все дома стояли темные, но в двух окошках все же горел свет. Туда Альрин и направилась.

Решив с порога на тревожить хозяев, чародейка аккуратно привязала кобылу к ограде и на цыпочках подкралась к окну. Удивительно, но в домике оказалось полно народу, будто здесь собралась вся деревня. Еще удивительнее было то, что все сидели молча, тихо и даже старались не шевелиться лишний раз.

Все еще не понимая, что здесь происходит, Альрин постучала в дверь. Молчание и тишина сгустились еще сильнее. Сельчане затихли точно мыши в подполье, если бы коту вдруг пришло в голову постучаться в нору.

— Кто-нибудь, — позвала чародейка. — Можно войти? Я в пути издалека, устала и проголодалась. За еду и ночлег заплачу.

Еще несколько мгновений было тихо, но потом осторожный голос по ту сторону двери спросил:

— Кто ты?

— Путешественница, — Альрин начала терять терпение. — Будь я злоумышленником, я бы точно не стала стучаться и ждать, когда отворят.

Дверь открылась, но всего на несколько дюймов.

— Просунь в щель руку, — потребовал голос, слегка осмелев. — Поглядим, кто ты есть.

— Еще чего, — озадаченно возразила чародейка, гадая, не хватят ли по руке топором по ту сторону.

— Тогда ступай себе мимо, — принял решение голос.

Но Альрин это решение не понравилось. Под действием заклинания дверь распахнулась, точно от урагана. В комнате и впрямь было гостей сверх всякой меры: сидели и на скамьях, и на столе, и даже на полу.

Кто-то вскрикнул, но большинство только вздохнуло, причем вроде бы обрадовано.

— Это — человек! Девушка! — раздалось в углу.

— А вы кого ждали? — хмыкнула Альрин.

— Да мало ли… — неопределенно ответил пожилой, весьма плотный мужчина, который и открывал дверь. — Я — Дорт, тут вроде старосты, — добавил он. — А ты, стало быть, магик?

— Стало быть, — кивнула Альрин.

— Сам Создатель послал тебя! — обрадовался Дорт. — У нас завелась какая-то тварь, людей рвет на части, ужасть что такое! Подсобите, госпожа магик? В долгу не останемся!

Чародейка пожала плечами, одновременно проверяя заклинанием, все ли из собравшихся в доме — люди. Тем временем ей освободили место у стола, пододвинули лучший из имеющихся в доме стульев и даже расстелили салфетку — или то, что ее тут заменяло.

— Для начала — еды мне и моей кобыле, — распорядилась она. — Там поглядим. Тварь хоть одна?

По комнате пронесся вздох ужаса.

— Одна, — неуверенно проговорил Дорт. — Вроде бы.

— Вы не знаете, — обвиняюще заключила Альрин. — Даже не думали, что их может быть несколько, да? Ну, ладно.

Высокая худая женщина, верно — жена старосты, с поклоном подала Альрин большую тарелку, полную картофеля, от которой валил пар. Сверху лежало кольцо кровяной колбасы.

Чародейка потерла руки, предвкушая трапезу, и даже уже взяла вилку, но тут с улицы раздался рев, от которого у сельчан кровь застыла в жилах. Испугано заржала Мышка.

Альрин в раздражении отбросила вилку.

— Ну, хорошо, — зло проговорила она. — Сначала работа.

На улице светила луна, до рассвета оставалось часа три. Чародейка оглядела деревню, состоящую всего из двух-трех десятков домов.

— Где ж тебя искать? — пробормотала девушка, раз за разом творя заклинание Взора Бетан. — Картошка стынет!

Наконец, она напала на след. Тут же прикинула, куда движется тварь, и выругалась. Существо — кем бы оно ни было — подбиралось к ее лошади.

— Впрочем, — Альрин размяла кисти и недобро прищурилась, — так даже лучше.

Она сотворила сонные чары на лошадь, чтобы та не унеслась прочь в испуге, а заодно — чтобы, вдруг дернувшись, не попала под убивающее заклятье, когда дело дойдет до него.

— Вон оно! — с животным страхом выдохнул Дорт, подошедший сзади, посмотреть на работу мага.

— Знаю, — чародейка шагнула вправо, для лучшего обзора.

Мышка спокойно дремала, не подозревая о том, что стала одним из главных действующих лиц (точнее, морд) в ночной охоте. Существо обрадовано метнулось к лошадиной шее, и Альрин спокойно, хладнокровно поразила его стрелой Эххара.

— Готово. Можете притащить на свет эту штуку?

Дорт кликнул пару мужиков, и, сначала с опаской, а потом — уверенно те приволокли убитую тварь. Альрин было достаточно одного взгляда, чтобы узнать ее.

— Они уже и здесь…

— Что это такое? — заглядывая в глаза чародейке, спросил староста.

— Не знаю, — честно ответила та. — Но я уже видела их, далеко на западе отсюда. В Делоре.

Альрин в сопровождении селян вернулась в дом и приступила, наконец, к еде. За ее спиной вовсю принялись обсуждать последнюю новость. Чародейка как раз закончила трапезу (а может это селяне проявили деликатность и ждали окончания ужина), и ее тут же аккуратно тронули за рукав:

— Что нам теперь делать?

— В смысле? — Альрин удивленно моргнула. — Чаще смотреть по сторонам. Не ходить поодиночке. Вооружиться. Эта штуковина, — она мотнула головой в сторону существа, — сделана из мяса и костей. Ее можно убить и безо всякой магии — топором, мотыгой, косой. Будьте смелее!

— Тебе легко говорить, — проворчал кто-то сзади. — Ты-то магичка!

— Моя близкая подруга одним мечом может убить десяток таких тварей, — парировала Альрин. — Даже если они нападут одновременно. И никаких заклинаний.

Спать расхотелось. Чародейка вышла во двор, сняла с Мышки сонное заклинание и одним движением вспрыгнула в седло.

— Вперед!

До столицы оставался день пути.

Прибывший на зов слуга долго удивленно моргал и никак не мог понять, почему надо идти в хозяйский кабинет сейчас, среди ночи, да еще в такой странной компании. Но Сафамина он узнал.

— Пойми, это — секретное задание, — втолковывал ему парень. — Все думают, что я бежал из замка с чужаками. А я — он обвел рукой спутников, — наоборот, доставляю их к хозяину. Дело тайное! У хозяина кругом враги, потому идем ночью.

— Так господин обо всем знает?

— Ну, конечно! Веди уже!

Идти пришлось долго. Один коридор сменял другой, а дверям и решеткам Лисси просто потеряла счет, так их было много. Ночью обитатели замка спали, а вот стража — нет. Когда их окликнули в первый раз, девушка и Эннареон выхватили мечи, но Сафамин сказал, что попробует все уладить, и, прихватив слугу, шагнул в темноту очередного коридора.

Вернулись они быстро.

— Пришлось им тоже объяснить, что у нас задание от хозяина, — пояснил он эльфу и Лисси, подмигнув, незаметно для слуги.

— Хорошо, что тебе все здесь верят, — с непроницаемым лицом проговорил Эннареон.

С другими встретившимися патрулями удалось разобраться столь же быстро. Когда Лисси начало казаться, что этот поход будет длиться вечно, слуга пропустил их вперед и с гордостью объявил:

— Рабочие покои господина Фелигара. Как о вас доложить?

— Мы сами зайдем, — Сафамин оттеснил слугу. — И поутру встретим хозяина. Ему будет приятно, что мы уже здесь, не сомневайся!

Тот поклонился и, поскольку новых распоряжений не последовало, быстро растворился в темноте.

— Что ж, сейчас попробуем открыть… — начал Сафамин и осекся: у его горла скупо поблескивал меч Эннареона.

— Прежде, чем открыть, расскажи, кто ты на самом деле, и какие у тебя цели, — просто сказал эльф.

— Я… Не понимаю, что…

— Все ты понимаешь, — по-прежнему спокойно проговорил Эннареон. — Поторопись с ответом, у нас еще дела.

— Но…

Эльф чуть поменялся в лице, и клинок прорезал кожу.

— Хорошо, я все расскажу! — Сафамин сделал шаг назад и провел рукой по шее, словно удостоверяясь, что она по-прежнему соединяет голову с телом.

На ладони осталось красное пятно.

— Заживет! — Лисси мельком бросила взгляд на рану. — Царапина. Говори!

— Я — не простой тюремщик. — Сафамин поколебался мгновение и добавил:

Я — начальник разведки господина Фелигара.

Лисси присвистнула от удивления, но Эннареон просто кивнул, будто ждал чего-то подобного.

— Когда вы попали в наши застенки, мы сразу поняли, что это — лишь начало, что будут и другие. Поэтому Фелигар дал мне приказ проследить, чтобы с вами ничего плохого не случилось. Чтобы вы вернулись в ваш мир. Но ваши поступки, — Сафамин усмехнулся, — отважные и безрассудные, постоянно путали наши планы. Когда вы решили идти на битву с Церимором, я чуть не кричал от отчаяния, это выглядело верным самоубийством! Но сделать ничего не мог.

— Но решил не вмешиваться, мало ли что, — язвительно ввернула Лисси.

— Нет, я честно не знал, что тут можно придумать, — покачал головой Сафамин. — И если что, — с обидой добавил он, — я пошел с вами на смерть. Церимор не знал, что я работаю на господина Фелигара, и отнесся бы ко мне, как к простому тюремщику, изменнику.

Девушка скривилась.

— Как трогательно!

— И ты мне правда понравилась.

— Угу, поэтому ты отхлестал меня плетью. Ближе к делу!

— Мне пришлось! Я играл роль тюремщика, за мной могли следить. Но когда тебе удалось убить Церимора — до сих пор не знаю, как — планы снова пришлось менять.

— Я перебила ему артерии на горле, — любезно ответила Лисси на риторический вопрос. — Тебя, возможно, ждет то же самое, так что давай рассказывай дальше, и поскорее.

— Фелигар давно планировал убрать Церимора, — продолжил Сафамин. — Ваше успешное бегство сыграло нам на руку. Церимор был верховным магом Белерота, и после него эту должность занял мой господин. Замок и все дела тоже перешли к нему, это — не родовое имение.

— Значит, Фелигар должен нас щедро поблагодарить? — поднял брови Эннареон.

— Не совсем. Опыты с магическим перемещением существ в ваш мир должны были продолжиться. Фелигару вполне нравится идея заселить его чудовищами. И тут мы с ним, — Сафамин усмехнулся, — не сошлись во мнениях.

— Поясни.

— Фелигар отдал мне приказ следовать за вами, выяснить, кто из вас умеет открывать Двери между мирами, и убить его. Вместо этого я решил дать вам возможность запечатать эти Двери. Чтобы никакая тварь больше не смогла через них проникнуть.

— Почему? — коротко спросил эльф.

— Я видел, что могут ваши маги. Рано или поздно, причина появления этих существ вскроется, и в Белерот нагрянет целая армия ваших чародеев. Они разнесут город, а может и весь наш мир по камешкам. Я хочу не допустить этого. И, наконец, мне понравился и ваш мир. Я точно не хочу для него той участи, что придумал Фелигар. Поэтому я сейчас не с ним, а с вами, здесь, — Сафамин развел руками.

Эннареон полминуты смотрел в глаза Сафамина, словно хотел прочесть там все, что тот не договорил, а потом кивнул.

— Открывай.

— Сейчас.

Сафамин зазвенел связкой ключей. Оказывается, у него там был не один ключ от продуктовых складов, а целый набор ключей и отмычек, на все случаи жизни. Парень проследил взгляд Лисси и извиняющимся тоном проговорил:

— Работа обязывает. А как вы поняли про меня?

— Было несложно, — махнул рукой эльф. — Ключи и феноменальная способность договариваться и со слугами, и со стражей. Слишком выдающаяся для простого тюремщика.

— Что ты будешь делать потом? Выяснится ведь, что ты нам помогал.

— Я рассчитываю, — серьезно ответил Сафамин, — что вы возьмете меня с собой, в Делор.

— Ага, со всем хозяйством, домом, семьей и родственниками, — съехидничала Лисси.

— У меня нет семьи и родственников, — отмахнулся Сафамин. — Я — одиночка. Что до дома… в нем нет ничего такого, что я бы не смог заработать в Делоре. Возьмете?

— Посмотрим на твое поведение, — хмыкнула Лисси. — Открыл замок?

— Да.

Спутники вошли в темные покои и Лисси сразу почувствовала, что это — правильное место. Ощущения, которые захватили ее во дворе делорского мельника, здесь стали в стократ четче. Окованные сталью врата с огромными засовами сразу возникли перед ее мысленным взором. На этот раз они были почти осязаемыми. Лисси чувствовала холод стальных замков, шероховатость старого дерева…

Врата в воображении девушки захлопнулись так легко, будто кто-то, управляющий ими, только этого и ждал. Лисси подумала немного и представила, как сверху на врата обваливаются камни, создавая дополнительный барьер для желающих войти.

“Готово”, — хотела сказать она, но тут в помещении вспыхнул яркий свет. Загорелись не факелы и не свечи. Посредине комнаты, на каменном постаменте стоял хрустальный шар, и сиять начал именно он. Дверь — реальная дверь, ведущая в коридор — с шумом захлопнулась, взметнув ураганчик пыли. Рядом с сияющим шаром стоял высокий рыжеволосый человек в простой одежде с бокалом вина в руках.

— Господин Фелигар, — начальник разведки коротко, без особого подобострастия поклонился.

— Добро пожаловать в мои чертоги, — широко улыбнулся рыжеволосый. — Честно говоря, я ждал одного Сафамина, но так даже интересней!

— Интересней? — скептически переспросила Лисси.

— Конечно! — с энтузиазмом подтвердил Фелигар, отхлебнув вина. — У меня все готово, осталось только дать команду — и полчища цезеров ринутся в ваш мир! Десять тысяч. Мы с Сандаром все продумали и просчитали. Заварушка получится, что надо! Будем наблюдать вместе! — он потер руки. — Считайте, что у вас билеты в первый ряд! Ваши места, конечно, под защитным куполом. Безопасность превыше всего, да-с.

— А ты этих своих тварей… цезеров, да? — Лисси покрутила головой, словно ожидала, что они сейчас полезут прямо из всех углов. — Ты их можешь уничтожить, если что?

— Не сомневайся, — довольно заверил девушку Фелигар.

— Тогда лучше сделай это прямо сейчас, — предложила Лисси. — Я ведь закрыла проход в наш мир, — ехидно-извиняющимся тоном добавила она.

— Что-о-о?! — взревел Фелигар. — Нет! Ты не могла бы… Не успела бы… Мы готовили эту Дверь почти год!

— Проверь сам, — пожала плечами девушка. — И уничтожь свой зверинец. Я даже не знаю, что произойдет, если они расплодятся по твоему миру. Что, к примеру, с ними будет, если тебя убьют и некому станет их контролировать?

— Сдохнут, — равнодушно отозвался Фелигар. — Только и всего. Я же говорю: все продумано. Как ты могла закрыть дверь, вот что я хочу знать! — он снова помрачнел. — Мне же ее снова открывать потом!

— Если так, то пора, наверное, его убивать, — задумчиво предположил доселе молчавший Эннареон. — Ты не станешь мешать? — всерьез спросил он у Сафамина.

Тот пожал плечами.

— Если вы прикончите его быстро и безболезненно, то не стану, — решил он.

— Ах вы!.. — договорить Фелигар не успел, потому что Лисси ринулась к нему.

Раздался уже знакомый хлопок, и одежда девушки пеплом осыпалась на пол. Сама она, как и в зале у Церимора, разумеется, не пострадала.

— Здесь на меня магия не действует, — с улыбкой пояснила Лисси. — Спасибо, что не сообщил про это своему хозяину, — кивнула она Сафамину. — Сюрприз явно удался! — она почти смеялась.

Улыбка, впрочем, тут же угасла. Фелигар и сам сообразил, что его защитные заклинания девушку почему-то не останавливают. Коротко рыкнув формулу, он поднял в правой руке длинный ятаган, появившийся из ниоткуда. По клинку зазмеились лучи света, отраженные сталью от хрустального шара.

Лисси поняла, что второй раз допустила ту же ошибку, что и в поединке с Сандаром. “Могла бы и запомнить уже: сначала убей — потом разговаривай”, — вздохнула она мысленно. Но тут же сообразила, что есть и хорошая новость: если чародей готовится дать бой, значит открыть портал он не может или вовсе не умеет. Лисси снова разулыбалась.

Фелигар закрутил ятаганом “мельницу”, надеясь, что зрелище из летящей с бешеной скоростью стали и отблесков света, напугает странную воительницу. Лисси не отступила даже на полшага. Глазами она следила не за клинком, а за взглядом врага.

— Иэхх! — выкрикнул Фелигар и кинулся вперед.

Та легко ушла с линии атаки, поднырнула под удар ятаганом, крутанулась сама и ударила чародея ребром ладони в горло. После такого бой должен был закончиться, но Фелигар, лишь слегка пошатнувшись, снова стремительно атаковал.

“Ого! Он — не человек, что ли?” — мысленно изумилась Лисси, уворачиваясь от ударов.

Но все было гораздо проще. Фелигар бился и одновременно творил на себя исцеляющее заклинание.

Девушка резко развернулась, так, чтобы слегка сопроводить удар ятаганом вперед, прихватила кисть чародея и дернула резко вниз. Раздался хруст, Фелигар коротко вскрикнул, но сразу же вывернулся из захвата. Сломанная рука под действием чар тут же срослась.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Тангор не любит магию, — пробормотала Лисси, снова принимаясь уходить от атак и кружить в поисках слабого места.

Эннареон отчаянно следил за боем, переживая, что не может пройти магический щит и поучаствовать, и одновременно любуясь красотой Лисси и слаженностью ее движений. Никто не заметил, что Сафамин отошел куда-то в тень у стен помещения.

Однако, начальник разведки там не прятался, а шарил по сундукам и ящикам в поисках одной вещи. И, наконец, нашел.

— Хозяин, ловите!

Фелигар машинально схватил предмет, который ему кинул Сафамин, и тут же в ужасе хотел отбросить его как можно дальше. Предметом оказались оковы, такие же, в которых некогда держали Альрин и Эллагира. Которые не позволяют творить заклинания.

Хотел отбросить — но не успел. Потому что Лисси оказалась быстрее. Она вихрем обошла очередной удар, в мгновение ока оказалась у Фелигара за спиной, схватила его за голову и резко крутанула.

Неизвестно, успел бы чародей снова сотворить исцеляющую формулу: атака Лисси была настолько стремительной, что едва ли нашелся бы человек, который смог бы что-то противопоставить. Но заклинание в любом случае не могло сработать. Фелигар все еще сжимал в левой руке кандалы, блокирующие магию.

Он так и упал, продолжая их сжимать.

— Теперь надо найти загон с этими тварями и проверить, сдохли ли, — предложила Лисси. — И еще одежду бы…

Она совершенно не стеснялась наготы, тем более, что и Эннареон, и Сафамин видели ее обнаженной (правда, последний — при таких обстоятельствах, которые девушка предпочла бы забыть). Но разгуливать в таком виде по замку — неуютно… и холодно.

Поиски решили начать с сундуков. Шансов на успех было немного: едва ли Церимор или его преемник хранили здесь какую-нибудь женскую одежду. Тем не менее, Эннареону посчастливилось отыскать мятый плащ темно-синего цвета.

— Лучше, чем ничего, — пожала плечами девушка, накидывая его прямо на голое тело.

Плащ вдобавок оказался длиннее, чем нужно. Лишнее пришлось обрезать. Лисси, без особой надежды, открыла очередной сундук и восторженно вскрикнула.

— Платье с корсажем? — с поддевкой осведомился Сафамин.

— Лучше!!!

Девушка торжествующе извлекла из сундука свой меч, отобранный у нее еще во время первого визита.

— Удача, — согласился эльф.

— О, да! — Лисси выхватила клинок, обрадовавшись знакомому ощущению в ладони. — Теперь я готова сражаться с кем угодно. Утром! — она так сладко зевнула, что Эннареон и Сафамин тут же последовали ее примеру.

— Тогда я возьму твой прежний меч, — предложил Сафаин. — А то безоружным как-то…

— Неуютно, — понимающе кивнула Лисси. — Бери, конечно.

Расположиться на отдых решили здесь же, рассудив, что в покои Фелигара никто просто так зайти не осмелится: сначала хотя бы постучатся. Хрустальная сфера по-прежнему давала слишком много света, и ее попросту упрятали в один из сундуков. Еще парой забаррикадировали дверь и улеглись прямо на полу.

На счастье спутников, Церимор, или Фелигар, или даже они оба ценили уют и комфорт. Пол в комнате был покрыт шикарным ковром с длинным ворсом. Лежать на таком было тепло.

Лисси показалось, что только она сомкнула глаза, как ее сразу начали будить. Она обвела взглядом комнату, наткнулась на окно и поняла, что ошибается: на улице было уже светло.

— Где можно ишкать жагон ш этими шущештвами? — невнятно проговорила она, жуя бутерброд из тех, что запасливый эльф выпросил вчера у кухарки.

— Я примерно догадываюсь, — отозвался Сафамин. — В Белероте есть огромные подземелья. Не в замке, прямо в городе. Уж если где и прятать тысячи существ от посторонних глаз — то там это делать легче всего. В замке-то кто-нибудь на них рано или поздно наткнется.

— Знаешь, куда идти? Веди, — просто сказал Эннареон.

— Тайный вход в те подземелья, о которых я думаю, расположен на рыночной площади, за статуей основателя города.

Они вышли из покоев Фелигара, а затем и из замка. На улицах Белерота кипела жизнь: бойко велась торговля, купцы ругались со стражником, требующим заплатить торговую подать, дети бегали, кричали, играли и дрались между собой.

На рыночной площади было все то же самое, только в больших масштабах.

— А этот вход в подземелья точно тайный? — ехидно поинтересовалась Лисси, лавируя между торговых рядов.

— Скажем так, о точном его расположении знают немногие, — дипломатично вывернулся Сафамин.

— А о примерном — весь город, думаю, — поддержал девушку Эннареон. — Кто ж строит секретное убежище с выходом в людном месте?

— Когда-то это была окраина города, — возразил начальник разведки. — Но город разросся, а передвинуть подземелье на пару лиг к северу — задача сложноватая. Уж что имеем. Вон она, статуя! — он указал рукой.

Неожиданно как раз с той стороны послышались панические крики. Спутники устремились к памятнику, расталкивая прохожих. Эннареон отметил, что им стали попадаться только встречные люди, причем бежавшие со всех ног. В направлении статуи основателя никто, кроме них, не рвался.

И, когда они, преодолевая это своеобразное людское течение, добежали, стало понятно, почему. Одна из каменных плит, лежащих у подножия статуи, приподнялась. Из-под нее, жадно загребая воздух и царапая мостовую когтями, высовывалась когтистая лапа.

— Это и есть вход? — Лисси обежала статую по кругу, но больше таких подвижных плит не было. — Ну, теперь ему точно не быть тайным.

— Хуже другое, — Эннареон был мрачнее тучи. — Чародей говорил, что с его смертью все эти существа тоже сдохнут.

— Но оно выглядит вполне живым, — понимающе кивнула Лисси. — Фелигар ошибся, чтоб ему! Сколько там было обещано штук?

— Десять тысяч, — припомнил Сафамин и тоже помрачнел. — Бегите! — крикнул он кучке горожан, которые оказались посмелее и не только не убрались с площади, а наоборот, подошли поближе к статуе, чтобы в деталях рассмотреть, что там всех так напугало.

Плита приподнялась еще на пол-локтя, и из-под нее немедленно высунулись еще три таких же лапы. Из-под камня слышалось рычание.

— Бегите и скажите всем, чтобы забаррикадировали выходы! С площади уходит всего четыре улицы, — пояснил Сафамин эльфу и Лисси. — Когда они вырвутся, это их ненадолго, но остановит. А вы? — спохватился он. — Возвращайтесь в свой мир, немедленно!

Лисси взглянула на Эннареона. Тот понял ее без слов и ответил таким же взглядом.

— В городе полно людей, — девушка осмотрелась по сторонам, внимательно примечая, что где находится: торговые палатки, помосты, другие возвышения.

— И? — не понял Сафамин.

— Это — обычные люди, — продолжил Эннареон. — Среди них дети, женщины, старики.

— И что?! — снова спросил начальник разведки раздраженно.

Лисси с тихим шелестом вытащила из ножен свой клинок.

— Кто-то должен стать на их защиту, — проговорила она спокойно.

— Я-то стану, это — мой долг, — Сафамин тоже обнажил меч. — Но вы? Это — чужой для вас мир.

— Это — обычные люди, — повторила девушка слова эльфа. — Какая разница, где они живут? Так уж вышло, что мы оказались здесь. Значит, здесь мы будем биться! Чтобы хоть кто-то из людей вашего мира уцелел.

Сафамин долго, минуту или две смотрел на Лисси.

— Знаешь, — проговорил он тихо. — Если мы уцелеем, можешь излупить меня всего плетью. Я никогда так не раскаивался в том, что сделал.

Несмотря на всю сложность ситуации, Лисси рассмеялась.

— Я запомню. Жаль только, что шансов уцелеть мало.

— Их нет, — кивнул спокойно Эннареон. — Десять тысяч хищных тварей — это конец.

Каменная плита приподнялась еще на локоть.

— Увидимся в лучшем мире, любимый! — Лисси поцеловала эльфа в губы.

Тот горячо ответил на поцелуй.

— Да, любимая!

Каменная плита отлетела в сторону. По площади разнесся торжествующий рев. Волосатые зубастые твари начали выползать из образовавшегося проема, и тут же падать, сраженные мечами Эннареона, Лисси и Сафамина.

Эльф и девушка двигались с потрясающей быстротой. С тонким пением клинки серебряными молниями чертили воздух. И каждый их удар был смертельным. Гора трупов быстро росла.

Увы, нападавших было слишком много. Постепенно волна тварей стала оттеснять защитников. Все чаще те просто парировали удары когтистых лап, вместо того, чтобы нападать самим: сказывалась усталость. Все чаще они поскальзывались на мостовой, залитой реками крови. Все чаще они пропускали удары.

Сафамин упал первым. Одна из тварей подкралась со спины и вцепилась зубами ему в ногу, перекусив сухожилия. С рычанием на него кинулись еще два существа. Одно зарубил Эннареон, второе проткнула насквозь Лисси. Эльф схватил Сафамина за руку, скользкую от крови, и рывком втащил под один из прилавков.

Бой продолжался. Эннареон и Лисси стали спина к спине, чтобы не дать тварям застать их врасплох. Но тех по-прежнему было слишком много для двух воинов, что еще хуже — они продолжали прибывать. Знанием военной тактики они не обладали, но при таком количестве тактика была и не нужна. Когда гора трупов вокруг эльфа и девушки стала выше их собственного роста, твари начали прыгать на них сверху, с высоты этой страшной вершины.

Эннареон и Лисси упали, обливаясь кровью. Лисси до последнего сжимала меч, чувствуя яростные укусы, вырывающие куски плоти.

В дальнем конце рынка раздался звук трубы. Один из горожан, которых Сафамин выгонял с площади, побежал не куда-нибудь, а в гарнизон. Теперь городская стража, получившая приказы, со всех сторон начала стекаться к площади. Следом поспевали королевские войска из частей, расквартированных в Белероте.

Но всего этого Эннареон и Лисси не видели и не слышали. Они уже погрузились во тьму.

Редан Четвертый, король Велленхэма, сидел на троне в глубокой задумчивости. Рядом полукругом у трона стояли все члены Совета Магов. Восемь убеленных сединами чародеев и еще один — юный, но подающий большие надежды.

— Я не понимаю, Ваше Величество, — проговорил он, кланяясь. — Почему вместо того, чтобы поговорить с Альрин, Вы устраиваете этот… цирк?

— Виффим, — отозвался один из магов в золотой мантии Огня. — Тебе и не нужно понимать. Дела королевства — это материя, малость посложнее лекций в Визенгернском университете.

— Убежден, что я бы понял, — Виффим поклонился и ему, — если б кто-нибудь хотя бы попытался объяснить.

— Его Величество заботится о благе всех своих подданных, — подал голос еще один маг, но юноша насмешливо перебил его:

— Хороша забота — расплодить плотоядных тварей на всем континенте. Кто даст гарантии, что они не переступят границ Велленхэма?

— Магистр Сандар заверял, что они легко управляемы!

— И где же он, это Сандар?

Еще какой-нибудь год тому назад Виффим посчитал бы фантазером всякого, кто заявил бы, что имя главы факультета магии и чародейства можно будет произносить без обязательного “магистр.” И вот теперь с радостью обнаружил, что произносится оно вполне легко.

— Убит вероломными…

— Чушь, — отмахнулся Виффим. — В них нет ничего вероломного. Сандар использовал их, а потом попытался убить, но малость просчитался. Так вот, что наталкивает Вас на мысль, что он не ошибся и с захватом земель при помощи каких-то мерзких хищных существ?

— Мы обсудили это на Совете и пришли к выводу, что план хорош!

— Я тогда еще не состоял в Совете, — с сожалением вздохнул Виффим. — Уж я бы постарался открыть Вам глаза! Но я только узнал про всю эту идиотскую затею.

— Твоя наглость переходит все границы! — неожиданно в разговор включился сам король. — Хорошо, что на тебе кандалы и Смарагд Отречения.

— Одетые обманом. Как и все ваши дела — проворачиваются обманом и подлостью, — с горечью заявил Виффим, пошевелив запястьями в оковах. — Это каким сумасшедшим нужно быть, чтобы разработать план захвата всего континента, уничтожения десятков тысяч людей, эльфов и гномов, разведения хищных тварей…

— Не сумасшедшим. — Редан Четвертый назидательно поднял указательный палец. — Политиком! Я забочусь только о своем королевстве, а ему давно пора расшириться. Кстати, ты понимаешь, что наговорил уже на два смертных приговора?

— Еще бы! Но вот когда придет Альрин, вы сами запоете по-другому. Это всех касается, — Виффим обвел членов Совета довольным взглядом.

Редан Четвертый бросил опасливый взгляд на дверь в тронную залу. Дверь была закрыта на все замки, запечатана магией, а по ту сторону стояло два десятка стражников.

— Магистры! Вы уверены, что этого достаточно? — с тревогой спросил он Совет.

— Абсолютно, — убежденно ответил тот, что был в мантии Огня. — Можете поверить, нам никто не поме…

Двери внезапно разнесло в мелкие щепки, будто в них ударил гигантский таран. В залу зашла Альрин в плаще ослепительно белого цвета. Через дверной проем на полу было видно стражников: очевидно, они где стояли — там и попадали.

— Я — Архимагистр, — проговорила Альрин звучно. — Нет таких преград, которые смогли бы меня остановить.

— Слава Создателю! — Виффим протянул в сторону девушки руки в оковах. — Освободи меня.

— Тебя? — Альрин усмехнулась. — Никаких поблажек предателям.

— Я — предатель? — удивленно переспросил Виффим. — И ты туда же? У короля-то хоть есть основания так считать, а ты…

— Ты опоил нас с Эллагиром и утащил его сюда. Трактирщик обо всем мне рассказал.

— Трактирщик?! — возопил Виффим. — Дура, иди еще полотера спроси! Что ему было приказано — то он и сказал!

Альрин на мгновение смутилась.

— Побудь пока в кандалах, — наконец, решила она. — Там разберемся.

— Госпожа Альрин! — Редан Четвертый решил взять инициативу в свои руки. — Поверьте, это какое-то недоразумение.

— Недоразумение — это то, что вы забросили сюда кучу тварей из другого мира, — тут же встрял Виффим.

Смарагд Отречения, который на него нацепили, работал, разумеется, в обе стороны: сам он не мог колдовать, но и никто из магов Совета не мог метнуть в него заклятьем. Один из них хотел было решить вопрос физически, но Виффим издевательски хохотнул:

— Только попробуй, Ханагир. Голову проломлю, — он для убедительности потряс руками, снабженными тяжелыми оковами.

Тот, кого назвали Ханагиром, бормоча ругательства, отступил.

— Это — не недоразумение, — возразил король. — Это — план. Продуманный и просчитанный людьми поумнее тебя.

— А что этот план предусматривал для людей, живущих в тех местах, куда попадали эти твари? — тихо поинтересовалась Альрин.

Но все услышали.

— Людей… — Редан Четвертый задумался.

Казалось, король только сейчас осознал, что запланировал ни много ни мало массовое убийство.

— Люди могли бы уходить в другие места, в конце-то концов, — нашелся он. — Мир большой. Мы не планировали захватывать все! И планы, повторюсь, разработаны лучшими умами королевства, магами!

— Этими, что ль? — Виффим мотнул головой в сторону членов Совета. — Нашел умников! Альрин! — обратился он к чародейке. — Поверь мне. Эллагира захватил не я, а они! Чтобы связать тебе руки, — он яростно почесал ухо, словно его укусила блоха. — Понимаешь? Они все в этом замешаны!

Альрин приняла решение.

— Я распускаю Совет магов, — она властно махнула рукой.

— Да кто ты вообще такая? — возмутился Ханагир, выступая вперед. — По какому праву?

— По праву сильного, — отрезала чародейка. — Совет замешан в чудовищном преступлении. Я сама дралась с призванными вами тварями. Кто готов прямо сейчас доказать свою непричастность, должен пройти через Заклятье Правды.

Никто не вызвался.

— Отлично, — Альрин улыбнулась. — Преступление доказано.

— Стража! — крикнул Редан Четвертый и хлопнул в ладоши.

— Не трудитесь, — чародейка покачала головой. — Я обнесла залу непроницаемым для звуков и мыслей щитом. Итак, — она потерла руки, — я объявляю Совет Магов распущенным.

— Ну, с этим мы поборемся! — воскликнул Ханагир, складывая пальцы в сложный Символ и запуская волну огня в сторону Альрин.

Виффим охнул. Девушка даже не пошевелилась. Огонь обошел ее с двух сторон, как морская волна обходит неприступный утес. Пространство тронной залы расчертило два десятка молний, пущенных в Альрин, и также не достигших цели.

— Я видела достаточно, — чародейка подняла руку. — И убедилась окончательно. Kaelliri orthedera!

Молнии, пущенные магами Совета, пропали. Ханагир тут же попытался метнуть в Альрин копье Скаладара, но у него ничего не вышло.

— Она отобрала мою Кай! — потрясенно выдохнул он.

— Я отобрала Кай у всех вас, — подтвердила Альрин спокойно. — Это не так уж страшно, как выяснилось. Эллагир некоторое время провел без магической силы, и ничего, пережил это. Переживете и вы.

— А меня за что… — растерянно пролепетал Виффим.

— Тебя заклятье не коснулось, — с улыбкой успокоила его девушка. — Тебя весьма любезно защитили от любых чар, надев Смарагд. Нам все-таки потребуется Совет Магов. Пока все места вакантны, и я предлагаю тебе одно из них.

Виффим молча поклонился. Редан Четверый внезапно подскочил к юноше, сорвал с него Смарагд Отречения и одним движением надел на себя. Вторым — выхватил шпагу.

Оружие было церемониальным, с шикарной инкрустацией бриллиантами и эфесом, покрытым золотом. От вида такого плюнул бы любой воин, понимающий толк в бою. Но клинок с режущей кромкой у него все-таки был.

— Прирежу тебя по-простому, — усмехнулся король. — Не отобьешься, камень — преграда для любого заклинания.

Смарагд Отречения разлетелся на миллионы зеленых искр.

— Не для меня, — покачала головой Альрин. — Но убивать короля я пока не стану. Возможно, он еще пригодится нам живой, — пояснила она Виффиму, чарами уничтожая его кандалы. — Пойдем, разыщем Эллагира. Я забыла сказать, что Заклятьем Правды не владею, в отличие от него.

Девушка искренне рассмеялась, глядя, как вытягиваются лица бывших членов Совета Магов.

— А эти? — кивнул Виффим в их сторону.

— Поспят, — отмахнулась Альрин, накладывая сонные чары на магов и короля. — Надо выяснить, есть ли у этой шайки подельники. Тут без Заклятья Правды не обойтись.

Редан Четвертый под действием заклинания признался, разумеется, во всем. Признался прилюдно: по совету Виффима на допрос позвали начальника стражи, первого советника и еще несколько высокопоставленных чиновников.

— Ну, осталось решить, какой участи заслуживает наш король, — довольно заключила Альрин, закончив допрос.

— А давайте спросим у подданных? — предложил первый советник, высокий и совсем не старый мужчина в бирюзовой мантии. — В городах на главных площадях поставим специальные ящики, куда любой мог бы бросить записку со своим мнением. Было бы беспрецедентно: всенародное волеизъявление!

— Чушь какая, — фыркнул Виффим. — Да они вам такого понапишут!

— Действительно, — поддержала коллегу Альрин, — идея неразумная. Ну откуда может простой кузнец быть в курсе королевской ситуации?

— Так мы расскажем! — с энтузиазмом отозвался советник. — Напишем свитки, наймем глашатаев побольше…

— Напишите лучше побольше учебников, — предложила чародейка. — Грамотность населения хромает. А судьбу Редана мы должны решить сейчас. Казнь или…

— Прошу Вас, не казните его! Пощадите! — раздался звонкий девичий голос со стороны окна.

Все повернулись. Из-за тяжелой портьеры вышла девочка лет двенадцати в простом серебристом платье. На ее детском личике была написана тревога, в глазах читалась мольба.

— Рованна, — советник постарался придать голосу строгость. — Иди к себе в комнату.

— Не пойду! — упрямо топнула ногой девочка. — Вы тут собираетесь казнить моего отца! А он ни в чем не виноват!

— Рованна! — советник нахмурил брови. — Марш наверх!

— Нет, — возразила Альрин. — Пусть говорит. Подойди, дитя. Что ты имеешь ввиду, говоря, что король невиновен?

— Ну… — девочка подошла к огромному дубовому столу, за которым сидели чародеи, советник и другие чиновники. — Я часто пряталась за занавесками, подслушивая во время и после совещаний, — она слегка покраснела.

— Рованна! — советник ударил ладонью по дереву. — Фу, как тебе должно быть стыдно! Как ты…

— Советник, — Альрин откинулась на резную спинку стула. — Если Вы не замолчите, я заставлю Вас закрыть рот, и надолго. Продолжай, дитя! — повернулась она к принцессе. — Ты что-то слышала?

— Слышала, как дядя Ханагир и дядя Зельбер говорили, что короля надо держать под чарами все время, а то он начинает сам думать! — выпалила девочка и покраснела совсем густо.

Альрин, Эллагир и Виффим понимающе переглянулись.

— Та-а-ак, — протянула чародейка. — Господин советник Зельбер! Не проясните ли, о каких чарах идет речь?

— Да что вы слушаете ребенка! — возмущенно проговорил советник, но тут же получил в грудь оранжевую искру от Эллагира и замолк, уставившись на мага преданным взглядом.

— Отвечай на вопрос, — приказал тот.

— Это — чары Эйегора, убеждающее заклятье.

Виффим удивленно присвистнул.

— А Ханагир, оказывается, очень даже неплох в магии!

— И в чем вы убеждали короля? — Альрин заинтересованно посмотрела на советника.

— В том, что расселить цезеров по большой территории вокруг Велленхэма — хорошая идея. Земли освободятся и их можно будет присвоить.

Эллагир усмехнулся.

— И впрямь блестящая идея. А чья она?

Советник ответил не сразу, отчаянно сопротивляясь.

— Ханагира! И… — он сжал челюсти изо всех сил, но те все равно раскрылись, — и моя!

Альрин встала.

— Король Редан Четвертый в таком случае не будет казнен, — она успокаивающе посмотрела на Рованну.

— Но… — чародейка метнула взгляд на советника Зельбера, — работа у палача все-таки намечается. Советника и маг… Ханагира — под стражу. Все свободны! Эл, Виффим, давайте подумаем, как вывести короля из-под действия заклинания.

— Само пройдет, — предложил Эллагир. — Если его надо было постоянно обновлять, вряд ли оно долго держится.

Альрин согласно кивнула.

— Тогда запрем его в башне, — Виффим пожал плечами. — Не следить же за ним неотступно!

— Да, так и поступим. — Чародейка встала из-за стола и встретилась взглядом с Рованной.

Оказывается, девочка не уходила в свою комнату, а по привычке спряталась за портьерами. Сейчас она смотрела на Альрин умными, по-взрослому серьезными глазами.

— Спасибо тебе, — наконец, тихо проговорила она и неуверенно склонила голову.

— За что? — удивилась Альрин.

— За то, что разобралась во всем и уберегла отца от казни.

— Ну… Вероятнее всего, от престола ему придется все равно отречься. Народ узнает о его участии в этом кошмаре. И под чарами он там был или нет — никого заботить не будет. Ему этого не простят.

— Это ведь не страшно, — улыбнулась девочка. — Это — ерунда. Мы можем жить и обычной жизнью.

– “Мы?” — Альрин усмехнулась. — После отречения трон станет твой.

— Нет! — принцесса даже попятилась. — Не хочу я никакого трона.

— Боюсь, никто тебя не спросит, чего тебе хочется, — покачала головой чародейка. — Ты — дочь короля. И выбора у тебя нет.

Виффим фыркнул.

— Тоже мне, трудности. По-настоящему нет выбора у дочери крестьянина где-нибудь в пустынных землях. А у будущей королевы вариантов хоть отбавляй! Выучиться на кого хочешь — и вперед, заниматься любимым делом, когда государство не требует внимания.

— А я могу стать магичкой? — тут же спросила Рованна.

— Ты умеешь что-нибудь… особенное? — вопросом на вопрос ответила Альрин с интересом в голосе.

— Я однажды разожгла камин без помощи слуг… — с сомнением проговорила принцесса. — Это считается?

Чародеи, смеясь, переглянулись.

— Он вспыхнул сам собой, я на него только посмотрела! — продолжила Рованна.

Все мигом посерьезнели.

— В целом, да, — Альрин задумалась. — Нужно будет тебя испытать. Но не сегодня — у нас еще полно дел!

— Дела подождут! — не терпящим возражений голосом заявила Рованна, но чародейка снова рассмеялась:

— Ты свои королевские замашки брось.

Девочка снова покраснела и опустила глаза.

— Простите, — почти прошептала она.

— Прощаем, — великодушно заверила принцессу Альрин. — Если будешь учиться магии в университете, там заодно научат хорошему поведению, — добавила она, вспомнив о Комнате Наказаний.

— Пора возвращаться в Делор, — негромко заметил Эллагир. — Вопрос с королевской аудиенцией решен, а дисциплинарное слушание на Совете Магов отменяется по случаю неявки Совета.

— Да, удачно все это закончилось, — довольно согласилась чародейка.

— Снова поедем на моем загривке? — уточнил Виффим, отходя к центру комнаты.

— Иначе никак.

Чародей уже собрался открыть портал, но внезапно опустил руки и прислушался.

В городе зазвучал набат.

Тангор, ругаясь, на чем свет стоит, размахнулся и нанес очередной удар. Окованная сталью дверь, наконец, поддалась и распахнулась. В темном помещении, в дальнем углу сидел, скрючившись, человек.

Он был весь в засохшей крови. Ошметки одежды едва прикрывали тело, все в ранах и ушибах.

Человек поднял глаза, удостоверился, что прямо сейчас его убивать не будут, и прохрипел:

— Воды!..

Тангор и сам сообразил, что вода бы не помешала, но с собой у него была только фляга с крепким вином.

— Пей, — проворчал он, протягивая емкость.

Человек жадно припал к фляге, но тут же закашлялся, выплюнув большую часть жидкости.

— Только переводить на тебя доброе вино, — хмыкнул гном, не отобрав, однако, напиток. — Идти можешь?

Человек попытался встать на ноги, но тут же с криком упал. Тангор рассмотрел, как из голени у него торчит сломанная кость.

— Не беда, донесу.

— Нет… Нельзя, чтобы меня таким видели, — прошептал человек. — Горожане…

— Да плевать на твоих горожан! — вспылил гном. — Демир, ты что, хочешь остаться в этом подвале?

— Не хочу! — человек упрямо сжал зубы и снова попытался встать, на здоровую ногу, опираясь о стену.

Ему это удалось.

— Дальше что? — Тангор осмотрел советника еще раз. — Поскачешь на одной ноге?

— Лучше так.

— Да пошел ты! — гном, не слушая возражений, сгреб в охапку Демира и потащил его к выходу. — Будешь дергаться, дам по башке.

До шатра Фавиллы было недалеко. Тангор аккуратно уложил ношу на лежанку и подытожил:

— Нашел его там, где ты и говорила. Зорран сохранил ему жизнь, но особо не заботился. Не понимаю, зачем для этого понадобился именно я…

— А ты, когда открывал дверь в подвал, ничего не почувствовал? — поинтересовалась Фавилла, осматривая советника. — Девочка моя, тут работа для тебя, — повернулась она к Иллерии.

Чародейка подошла и тоже начала внимательно изучать переломы и другие повреждения. Советник не протестовал: он еще в пути потерял сознание.

— Что ж я должен был почувствовать? — проворчал Тангор. — Кулаки отбил, это в счет?

— Любой бы там без головы остался, — усмехнулась прорицательница. — Зорраны весьма искусны в магии. Дом, двери и сам Демир были защищены такими чарами, что только гном смог бы с этим справиться. У вашего народа удивительный дар — противостоять этому.

— Я знаю, — с достоинством кивнул Тангор. — Только вот Эллагир…

— У него тоже удивительный дар, — согласилась Фавилла.

— А почему… — начал гном, но Иллерия деликатно попросила:

— Прошу извинить, мне надо сосредоточиться. Можно мне немножко тишины, пожалуйста?

Тангор пожал плечами. Честно говоря, его не особо интересовали причины эллагирова феномена. Он не скрывал своей радости по поводу того, что такой маг, с умением творить чары на гномов, — всего один. Вроде бы.

Иллерия тем временем несколько раз произнесла исцеляющую формулу. Самые страшные раны затянулись, но кости сломанной ноги не срослись.

Пока все, сил больше нет, — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Через час продолжу.

Вдруг снаружи раздались встревоженные голоса. Почти сразу полог распахнулся и внутрь заглянул какой-то мужчина.

— Прошу прощения, госпожа прорицательница, — он наклонил голову. — У Вас нет, случайно, воды? Там люди, — мужчина неопределенно махнул рукой за порог. — И им, кажется, нехорошо.

— Я погляжу, — Далахар поднялся с лежанки и, осторожно ступая, вышел из шатра.

Вернулся он очень быстро.

— Там… там Лисси! И Эннареон! И этот… третий, который с ними! И им не “нехорошо!” Они… — северянин запнулся, не желая произносить это. — Они мертвы… кажется.

— Несите их сюда! — Фавилла быстро произнесла какое-то заклинание, и пол шатра засветился зеленоватым светом. — Это удержит жизнь, — пояснила она Иллерии. — Ненадолго, правда. И если там еще есть, что удерживать.

Тангор бережно внес Лисси. Следом зашел Далахар с эльфом на руках. Оба тела были буквально залиты кровью. Иллерия выдохнула.

— Можно что-то сделать?

— Постараюсь, — прошептала Фавилла, беспрерывно творя чары.

— А я потратила силы на советника, — разочарованно проговорила девушка. — Мне сейчас даже царапину не затянуть.

Оказавшись на полу шатра, Лисси слабо застонала.

— Жива! — обрадовано выдохнул Тангор.

— Стража на границе миров так запросто не убить, — прорицательница довольно потерла руки, но тут же одернула себя мысленно:

“Рано радоваться. Работа только начата.”

— Эннареон тоже вроде дышит! — заявил Далахар.

Он поднес к лицу эльфа клинок, и тот покрылся легкой испариной. Фавилла долго и пристально вглядывалась в обоих тяжелораненых, затем выпрямилась и вздохнула.

— Заклинанием Йерры их не исцелить.

— Что же… — начала Иллерия, но прорицательница продолжала:

— Есть лишь одни чары, которые могут помочь. Но с ними все непросто.

— Я их знаю?

— Нет, — коротко ответила Фавилла. — И не сможешь их повторить. Заклятье замешано на крови. Моей. И подействует только потому, что мы находимся в моем месте.

— А почему “непросто?” — влез Тангор.

— Я смогу произнести эти чары только единожды, — с неожиданной горечью в голосе произнесла прорицательница. — Второй раз — только на вторые сутки, а никто из них не протянет столько.

— То есть, спасти можно только одного, — подытожил Далахар мрачно.

— Лисси…

Все, как по команде, повернулись к Эннареону. Эльф лежал с закрытыми глазами, судорожно, едва заметно дыша.

— Лисси, — повторил он шепотом. — Я слышал. Спаси ее! Забудь про меня.

— Я… — впервые за все время Фавилла выглядела растеряно. — Не могу решить.

— Тогда, — сурово произнес Тангор, — тебе следует выполнить его волю. Эннареон этого хочет. И не простит, если ты сохранишь ему жизнь ценой жизни Лисси.

Девушка открыла глаза и закашлялась. На губах появилась кровавая пена — верно, сломанные ребра пронзили легкое.

— Нет, — она шептала еще тише, чем эльф. — Спаси Эна. Не хочу жить без него…

Фавилла горестно покачала головой.

— Что же мне делать? — с отчаянием она обвела всех присутствующих взглядом.

Тангор медленно развязал кошель, висевший на поясе, и извлек монету. Золотой Дирхкага тускло блеснул на свету.

— Руна — Лисси. Корона — Эннареон, — глухо, но твердо проговорил он. — Иначе, пока ты раздумываешь, мы потеряем обоих.

Золотая монета взлетела, подброшенная сильной рукой гнома, перевернулась несколько раз и со звоном упала прямо под ноги прорицательнице. Та выпрямилась и развела руки.

— Да будет так.

Она начала читать заклинание. Длинное, распевное, оно произносилось на одном дыхании. И, казалось, все вокруг замедлилось, застыло, остановилось. Не было слышно ни звуков снаружи, ни шороха внутри шатра. Никто из присутствующих не смел даже вздохнуть.

Не прекращая творить чары, Фавилла взяла со стола узкий серебряный нож и медленно разрезала себе вены на запястье левой руки. С ладони сначала закапала, а потом заструилась темная кровь. Попадая на пол шатра, все еще светящийся зеленоватым светом, она бесследно исчезала.

Наконец, чтение заклинания закончилось.

— По слову моему — да будет так! — поставила точку Риллианнат.

Рана на запястье моментально затянулась.

— Иллерия, сбегай, посмотри, можешь ли что-то сделать для Сафамина, — устало сказала прорицательница. — Он за порогом. О нем тоже надо позаботиться, если это возможно.

Девушка коротко кивнула и вышла из шатра. Фавилла не то, чтобы села, а скорее упала на пол, там же, где стояла. Тангор и Далахар рванулись на помощь, но взмах руки остановил их.

— Я в порядке, — голосом, интонации которого несколько противоречили смыслу сказанного, прошептала прорицательница. — Просто надо немного отдохнуть.

Она закрыла глаза и сидела так несколько минут. Гном и северянин, растерянно посматривая друг на друга, топтались на месте.

— С Сафамином все будет хорошо, — Иллерия вбежала в шатер. — Он почти не ранен, у меня хватило остатка сил на заклинание Йерры. Только сухожилие на ноге… Поправлю позже. Он рассказал, что эльф с Лисси засунули его куда-то под навес, и враги его не обнаружили… А вообще, бой был, видимо, невероятный! Ой!

Она оборвала себя на полуслове и буквально застыла в изумлении.

— Невероятный — это не то слово! — прозвучало негромко с пола. — Расскажите, друзья, что произошло?

Всюду царили хаос и паника. Горожане, нагруженные нехитрым домашним скарбом, бежали по улицам к воротам. На центральной площади слышались ругательства: здесь столкнулись две телеги, запряженные лошадьми, и возницы теперь отчаянно пытались их растащить.

Перекрывая шум и крики, звучал набат. Тяжелые удары медного колокола с ратуши подгоняли и без того спешащих со всех ног жителей. Все отлично знали, что означает этот колокольный звон.

Гора проснулась.

— Скорее!.. — проговорил Эллагир, перепрыгивая брошенный кем-то небольшой сундук. — К воротам!

— Зачем? — обреченно вздохнула Альрин. — Город на дне долины. Здесь все зальет лавой! А воздух будет отравлен испарениями.

— И что, сидеть и ждать конца? — король Редан Четвертый, шагавший рядом с дочерью, повернулся к магам.

— Не вижу других вариантов, — честно ответила девушка.

— А я вижу, — возразил Виффим.

Он произнес заклинание и исчез в ярком столбе света.

— Вот ведь!.. — Эллагир крепко выругался. — Смылся!.. — он добавил еще несколько непристойных словечек.

Король посмотрел сначала на Рованну с тревогой, потом — на мага с неодобрением, но ничего не сказал.

“В самом деле, какое это уже имеет значение”, — подумалось ему.

Спутники вышли на главную городскую площадь, буквально забитую людьми. Сюда сбежались все или почти все, даже королевская стража и сидевшие в темнице заключенные, включая недавно определенных туда магов, бывших членов бывшего Совета. Перед лицом всеобщей опасности никто особо не следил за узниками. Сумятица и крики царили повсюду. И повсюду же слышался детский плач.

— Помнишь, Аль, я говорил тебе, что не бывает щитов, которыми можно было бы укрыть весь город? — негромко спросил Эллагир.

— Д-да, — дрогнувшим голосом ответила чародейка.

— Я немного… кхм, неточно выразился, — юноша усмехнулся. — Весь Стеррен защитить не удастся, но я смогу растянуть щит на всю эту площадь.

— И что? Если верить ученым мужам, лава остывает несколько месяцев, — заметил король. — Ты сможешь держать щит все это время?

— Смогу, — Эллагир кивнул. — Есть способ. Ты знаешь, как, Аль. Ты видела это во сне, — извиняющимся тоном добавил он. — Я тогда успокоил тебя, но в книге был описан именно такой прием. Нужно будет остановить биение сердца.

— А заклинания портала там не было? — припомнила детали сна Альрин.

— Было, — удивленно моргнул юноша. — Но этот портал сгодится только для меня. А ты… Ты ведь тогда останешься здесь.

— Все равно, уходи! — немедленно потребовала чародейка.

Порыв ветра, сухого и жаркого, принес с собой терпкий запах дыма. На площадь, медленно кружась, начали оседать хлопья пепла.

Эллагир обвел взглядом площадь. Удивительно, но никто больше не кричал. Стало невероятно тихо.

Молодой маг бросил на возлюбленную полный тоски взгляд, стал поудобнее и глубоко вздохнул.

— Береги себя, Аль!

— Уходишь? — с радостью в голосе спросила чародейка.

— Остаюсь, — покачал головой Эллагир.

— Эл, пожалуйста, умоляю тебя, уходи!

— Нет.

Чародей медленно развел руки в стороны и принялся загибать пальцы, образуя сложный Символ.

— Что ты творишь?

— Пытаюсь защитить тебя, — с нежностью ответил юноша. — В последний раз. Прощай, Альрин! Я люблю тебя! Thellari elderrona!

Повинуясь заклинанию, вокруг мага вырос голубоватый купол. Эллагир пошевелил руками, и купол начал стремительно увеличиваться. Он все рос и рос, пока вся площадь не оказалась под его защитой.

— Эл, нет!

Альрин взмахнула рукой, и купол рассыпался миллионами искр.

— Ну, зачем ты, — с укором вздохнул Эллагир. — Я ведь не могу по-другому тебя защитить!

— Не нужна мне такая защита! Если суждено — значит, мы оба останемся здесь, вместе! А еще лучше… — чародейка не договорила.

Вместо этого она произнесла формулу, подчиняющую человека ее воле.

— Ты сотворишь портал и сейчас же исчезнешь из Стеррена, — отдала она приказ. — Прощай, любимый!

— А он умеет?! — раздался удивленный голос сзади.

— Виффим?!

— Сними пока заклятье. Успеется, — Виффим шагнул из собственного портала.

Альрин машинально развеяла чары. Тем временем, следом за Виффимом из столба света, вышел невысокий старичок с благообразным лицом и длинной седой бородой.

— Магистр! — Альрин с удивлением узнала этого старичка.

— Я подумал, что сейчас самое время для срочного урока, и махнул в университет, — Виффим пожал плечами. — А магистр Сенара любезно согласился этот урок преподать.

— Создать портал несложно, Альрин, — старичок размял ладони. — Главное — найти свое Заклинание. Оно у каждого разное, потому-то не всякий маг владеет этим искусством.

— Не успеть, — поникла головой чародейка.

— Чушь собачья! — дребезжащим от возмущения голосом возразил Сенара. — Успеешь!

Альрин от отчаяния топнула ногой и зарычала.

— Да ты понимаешь, балда седая, что на все — не больше получаса?! — выкрикнула она.

Магистр Сенара, по-стариковски семеня, подошел к чародейке, привстал на цыпочки и залепил ей звонкую оплеуху.

— Не за балду. За истерику, — пояснил он, глядя на девушку, которая изумленно потирала разом покрасневшую щеку. — За слабость, которой сейчас совсем не время.

Альрин медленно вздохнула.

— Успокоилась? — с удовлетворением отметил Сенара. — Тогда слушай и повторяй.

Через десять минут объяснений и упражнений, Альрин почувствовала, что готова попробовать.

— Символ тут несложный, а концентрация мысли поможет с направлением прыжка. Сила же портала зависит от силы мага, и, насколько мне успел объяснить Виффим, за этим у Вас дело не станет. Архимагистр, а? — Сенара усмехнулся. — Я всегда знал, что Вы далеко пойдете! Надеюсь, за пощечину Вы не держите зла…

— Если все получится, магистр, я Вас расцелую! — Альрин собралась с силами и звонко провозгласила свежеизобретенную формулу:

— Xearrha ilvedora!

Рядом с девушкой немедленно возник столб света, достающий до неба. В отличие от порталов Виффима и Иллерии, этот был широким: при желании в него могло одновременно шагнуть два десятка человек.

— Я открыла портал, ведущий на главную городскую площадь Визенгерна, — громко сказала чародейка. — Быстро все сюда!

— Я последний, — махнул рукой Виффим. — Если вдруг у тебя иссякнут силы, вытащу вас с Эллагиром отсюда.

Толпа зашевелилась и обманчиво медленно начала стекаться к порталу. Так многочисленные горные ручейки сливаются в озеро, лежащее на дне долины.

— Невероятно! — восхитился Сенара. — Вам надо однозначно преподавать в нашем университете! Я сообщу Совету о такой фантастической силе и попрошу… да нет, потребую, чтобы они сделали Вам предложение о работе!

Он произнес формулу, и рядом открылся портал поменьше. Виффим последовал его примеру.

— С Советом, Магистр, сложностей не будет, — хохотнул Эллагир. — Она разогнала Совет, это сборище изменников и идиотов!

— Вот как? — Сенара довольно улыбнулся. — Что ж, давно пора!

Когда Альрин и Эллагир разобрались, наконец, с делами, в Визенгерне было уже заполночь. Король Велленхэма Редан Четвертый подписал отречение от престола, и во главе королевства стала его дочь, Рованна.

Новая королева подписала несколько указов: о переносе столицы из разрушенного Стеррена в Визенгерн, об учреждении должности королевского мага и о назначении на нее Альрин ден Линденгер, а также о торжестве по случаю бракосочетания оной с Эллагиром, намеченного на первый день зимы. С новым составом Совета магов пока еще не определились, но места в нем были предложены Альрин, Эллагиру, Виффиму и некоторым магистрам из университета.

С удовольствием используя новообретенное умение, Альрин соорудила портал, который вывел чародеев почти к порогу шатра Фавиллы. Еще за пологом были слышны радостные возгласы Тангора.

— У нас праздник? — поинтересовался Эллагир, входя в шатер.

— Еще какой! — подтвердил Эннареон, весь обложенный целебными примочками, приготовленными Иллерией.

— Я бы сказала, второе рождение, — Лисси выглядела точно так же, только рука в лубки была взята не левая, а правая.

— Так может послать в “Два брата” за вином? — предложила Альрин.

— Уже! — со смехом ответил Тангор, поднимая кубок.

В несколько голосов, перебивая друг друга, чародеям рассказали события прошедшего дня.

— И почему же исцеляющее заклинание сработало не на одного, а сразу на двоих? — полюбопытствовала Альрин.

— Сама удивляюсь, — радостно улыбнулась Фавилла. — Оно может действовать на нескольких людей, если они — как бы единое целое. Например, мать или отец и дитя. Или… — она запнулась, а потом расхохоталась. — Ах, вон оно что! Удивили даже меня! Ну, когда, когда вы успели?

— Успели что? — непонимающе моргнул Тангор.

— Пожениться! — Фавилла нацелила на эльфа палец. — Да еще как-то ухитрились сделать так, что весь мир это признал! Это ведь не кровная связь, тут нужно признание!

Эннареон с Лисси переглянулись, и эльф негромко ответил:

— Мы поженились в Тиераннаме.

— Что-о? — переспросила прорицательница. -

— Мы объявлены мужем и женой в магистрате Тиераннама, — подтвердила Лисси. — В Городе Бессмертных. Перед тем, как вернуться к шатру, мы забежали туда, ну и… — она не договорила.

Фавилла от удивления широко открыла рот.

— Вы оставили запись в Книге Судеб? Вы понимаете, что это — навсегда? Совсем навсегда!

Лисси с Эннареоном переглянулись еще раз, и хором ответили:

— И замечательно!

Эпилог

Альрин и Эллагир вернулись в Визенгерн и стали преподавать магические науки в университете. Альрин возглавила Совет Магов и стала второй в истории женщиной — главой Совета.

Одним из самых активных ее учеников стал Виффим, несмотря на имеющееся звание магистра. Он очень хорошо понимал всю разницу между званиями и реальным умениями, и изо всех сил старался превзойти свою наставницу… конечно, безуспешно.

И Альрин, и Эллагир освоили заклинание открытия портала настолько хорошо, что даже чтобы пойти на рынок стали его использовать. Конечно, они часто навещали своих друзей: удобно, когда путешествие через полмира занимает всего несколько секунд.

Эллагир через несколько лет написал свой первый учебник магии.

Эннареон и Лисси переехали в Аэрдиэрат, Город Тысячи Кораблей. Эннареон сдержал обещание, данное им Талике, и испросил у короля и королевы возможности для нового народа поселиться в долине реки Серебрянозвездной. Королевской чете было трудно отказать сыну, и аолады вскоре основали свой первый в этом мире город.

Эльф и Лисси открыли школу боя с оружием и без. Школа стала настолько известной, что ученики стремились в нее со всех концов света. Самым способным среди них стал Далахар, который со своей молодой женой тоже переехал в Аэрдиэрат. Ему даже доверили проводить занятия в группе новичков.

Иллерия из всех направлений магической науки предпочла целительство, и много нового почерпнула у эльфийских мастеров. Совмещая знания лечебных трав и магии она уже через два года получила пост придворного лекаря. Случаев, когда в эльфийском королевстве этот пост отдавали человеку, ранее не бывало вовсе.

Тангор вернулся к своей огромной семье в Дирхкаг, где и женился спустя полгода. Жена попалась довольно ворчливая: ей категорически не нравилось, что супруг часто наведывался в гости к Эннареону с Лисси. Гном понял, что проще брать ее с собой, и семейная жизнь наладилась.

Сафамин остался в Делоре. Демир, после того, как стал городским головой, принялся реформировать городскую стражу. Сафамин стал сперва сотником, потом — командиром всего войска. Во время очередного визита к Эннареону с Лисси он со всей серьезностью припомнил свое обещание и преподнес девушке плетку. Лисси, смеясь, дала ему щелбан и торжественно заверила, что теперь они точно квиты.

Риллианнат отыскала свиток со своим пророчеством… Точнее говоря, Ольве принес его. (Он так бы и хранился у сына трактирщика, если бы Кейра, разбирая беспорядок в их комнате, однажды не наткнулась на него и не спросила, что это). Поскольку в пророчестве описывались события, до которых оставалось всего-то около двух тысяч лет, Риллианнат пока спрятала его в один из своих сундуков.

Она тоже часто навещала Эннареона и Лисси, ибо приходилась последней прапрапрабабушкой.

Рованна правила Велленхэмом твердой рукой. Именно во времена ее правления королевство Велленхэм расширило свои границы, в основном — на юг. Власть Рованны признали в Гатвине, в Ксандре и даже в приморской Альхане. Впрочем, это — уже другая история, тоже достойная, чтобы ее рассказать.

Иллюстрация на обложке: Stefan Keller

Примечания

1

Темные армии падут перед ним (Древнеэльфийский, Древнее Слово)

2

Засунь себе ее в задницу, вонючий боров (груб.) (Варварское северо-восточное наречие, Бесстыжее Слово)

3

Грубое ругательство на Бесстыжем Слове

4

Мудрецов (язык лесных эльфов, Тайное Слово)

5

Здравствуй, конь цвета ночи (Тайное Слово)

6

Прошу в дар твою дружбу, если ты примешь мою (Тайное Слово)

7

В нашей стране нечасто можно встретить эльфа (смесь Древнего Слова и Тайного Слова)

8

Fael — быстрый, стремительный (Древнее слово)

9

Ниэроиль, это — Эллагир и Альрин (Древнее Слово)

10

Одна лига в Велленхэме равна тысяче больших шагов взрослого человека

11

Спокойнее, лошадка, спокойнее (Тайное Слово)

12

Я тебя люблю (Древнее Слово)

13

В добрый путь, на Белой Ладье к Садам Тирреоара (Древнее Слово)

14

Кантад, герой битвы при Киралиире (Явное Слово)

15

Полководец, командир (язык северных гномов, Каменное Слово)

16

Отныне он — ваш полководец! Это — приказ (Каменное Слово)

17

Великий Создатель! (первый язык древних эльфов, Изначальное Слово)

18

Прошлые победы обернулись бедой, и мир иллюзий… (Древнее Слово)

19

Кристалл Иллюзий (Древнее Слово)

20

Люблю тебя сильнее всего на свете (Древнее Слово)

21

Прощай, Ниэроиль. Твоя дружба была честью для меня (Древнее Слово)

22

Друг (Древнее Слово)

23

Грубое ругательство на Бесстыжем Слове

24

Добрый приходить (Тайное Слово)

25

Хорошо присутствовать (Явное Слово)

26

Дверь открытый (Велленхэмск.)

27

Незлая корова (Стальное Слово)

28

Грубое ругательство (Бесстыжее слово)

29

Стихи Игоря Негодаева, “Песнь о Серебрянозвездной”

Content

Даниэль Дессан
Город Бессмертных. Трилогия

Книга первая Кристалл Иллюзий

Книга вторая Руны Каллериана

Книга третья Страж на границе миров

Эпилог

Примечания