Андрей Геращенко

(г. Витебск, Белоруссия)

Опыт профессора Протопопова

Рассказ

Ярко освещённая комната. Двое в белых халатах совершают какие-то едва ли не магические манипуляции среди нагромождения самых разнообразных приборов. Один из них — доктор математических наук, профессор Игорь Владимирович Протопопов. На вид ему не больше сорока, хотя жизненный путь профессора уже перешагнул полувековую черту. Возраст почти незаметен, только на висках нет-нет, да и пробьётся седой волос. Протопопов в белом халате, завязанном сзади на тесёмки. На носу у Игоря Владимировича очки в мощной роговой оправе. Большие, пышные усы придают профессору облик запорожца. Второй — Сергей Лущенко, студент-пятикурсник МГУ. На нём слегка потрёпанные джинсы и голубая рубашка. Сергей восхищённо следит за точными движениями своего учителя. В окружении приборов, жужжащих проводов и лампочек, мигающих судорожно-красным светом, на трёх ножках стоит аппарат, состоящий из двух прозрачных полусфер, имеющих небольшой зазор в месте соединения друг с другом. В центре шара, ни на что не опираясь, прямо в воздухе висит небольшой металлический шарик.

— Серёжа, добавь напряжение.

— Хорошо, Игорь Владимирович.

По сфере пробежали огненные искры. Некоторые из них разрядились в шарик, что было очень похоже на маленькие синие молнии. Профессор заметно заволновался и впился глазами в шарик. Тишину нарушали лишь лёгкое потрескивание и жужжание, да иногда приглушённое, сказанное шёпотом пояснение для студента.

— А теперь, Серёжа, смотри внимательнее. Если мои расчёты верны, мы с тобой увидим четырёхмерный шар, причём впервые в мире.

Призывать студента к вниманию не было никакой необходимости: Сергей, боясь даже мигнуть, не отрывал взгляд от аппарата.

— Смотрите, что это?! — нарушил тишину голос студента.

Профессор, отвлёкшийся для проверки показания приборов, взглянул на шарик и вздрогнул. Шарик стал полупрозрачным, а затем начал медленно сжиматься. Через минуту от него осталась едва заметная чёрная точка. Экспериментаторы зачарованно наблюдали это интересное явление.

Внезапно их внимание привлёк странный звук, сопровождающийся запахом горелой изоляции. Из панели контроля напряжения пошёл густой, чёрный дым. Оттуда же доносилось нечто похожее на звук трескающегося дерева.

— Отключи напряжение! Быстрее!

Сергей ринулся к панели, но растерянно остановился, как вкопанный. Не в силах произнести ни слова, он молча указал профессору на панель. Из неё с громким треском выползал ослепительно-яркий огненный шар.

— Шаровая молния! Не двигайся, Серёжа! — Игорь Владимирович с ужасом следил за направлением полёта незваной гостьи.

Вот она взвилась над панелью контроля, вот пролетела над кабелем. «Только не это!» — подумал Протопопов, однако вскоре подтвердились его самые худшие опасения. Молния зависла над сферами, а затем медленно опустилась вниз, оказавшись в самом центре аппарата. Вслед за этим мгновенно раздался чудовищный грохот и в грудь профессору ударила мощная волна горячего воздуха, отбросившая его в сторону. Ноги пронзила нестерпимая боль, после чего на Игоря Владимировича навалилась тяжёлая, чёрная пустота…

Протопопов застонал и открыл глаза. Высоко над головой белел потолок. Профессор лежал на белоснежной кровати, оплетённой со всех сторон проводами и датчиками. Вспомнив о ногах, Игорь Владимирович попробовал было пошевелить ими, но не смог: ноги были завёрнуты в плотный гипсовый кокон. Рядом с кроватью на двухметровом штативе была укреплена змееобразная капельница, больно впившаяся в руку своим металлическим жалом-иглой. В бутылке с розовым раствором медленно булькали пузырьки воздуха. Чуть в стороне, на маленькой табуретке сидела молоденькая медсестра и тихонько дремала. Профессор попробовал перевернуться на правый бок, но сильная боль не позволила этого сделать. Он застонал. Медсестра испуганно открыла глаза.

— Где я?

— В больнице.

— Я понимаю, что в больнице, но в какой именно?

— В центральной.

— А где Серёжа?

— Какой Серёжа? Вас перевели сюда из вашей районной больницы.

— Только меня?

— Да.

«Значит, Сергей пострадал не так сильно. Он или дома или в районной, но скорее всего в районной — взрыв был довольно сильным», — решил Протопопов:

— А какое сегодня число?

— Девятнадцатого июня, вечер. Но вы особенно не разговаривайте.

— Последний вопрос. Меня кто-нибудь навещал?

— Да. Два раза приходила ваша жена, а сегодня после обеда приходил старик с пышной бородой.

— Это Родский.

— Не разговаривайте, пожалуйста.

О том, что Протопопов собирается провести практический опыт, связанный с четвёртым измерением, знали только трое: Сергей, он сам и академик Родский. Родский раньше занимался этими вопросами, поэтому профессор иногда у него консультировался. Однако Родский называл Игоря Владимировича «алфизиком», а его четырёхмерный шар — «философским камнем» и утверждал, что создание четырёхмерного тела в трёхмерном мире невозможно. «А всё же мне удалось создать четырёхмерный шар, что бы там не говорил Родский. Родский был бы прав, если бы я не нашёл направление четвёртой оси координат. Так просто, а люди веками не замечали этого измерения. Никому и в голову прийти не могло, что четвёртая ось направлена вовнутрь самой системы координат…»

Профессор уснул, но спал очень плохо: всю ночь снились страшные кошмары. Вот он создал четырёхмерный объект — огромный, светящийся обруч. Но обруч неожиданно обхватил ноги Протопопова и с силой сдавил их. Профессор закричал от боли и проснулся.

— Вам плохо? — испуганный голос медсестры вернул Игоря Владимировича к действительности.

— Нет, просто чертовщина всякая снится.

— Так я вам укольчик сделаю.

После укола по телу учёного разлилось приятное тепло. Он успокоился и погрузился в мягкий и глубокий сон.

На следующее утро Протопопов проснулся прямо перед врачебным обходом. Едва профессор окончательно пришёл в себя, как в палату вошла целая процессия врачей. Один из них, с короткими седыми усиками, широко улыбнулся:

— Ну, Игорь Владимирович, вы в рубашке родились.

— Что со мной?

— Самое страшное позади. У вас переломы обеих ног и небольшой ожог бедра.

— А как дела у Лущенко?

— К сожалению, его не удалось спасти. Его, очевидно, отбросило прямо на окно после взрыва и острые осколки стекла перерезали сонную артерию. Он потерял слишком много крови и умер по пути сюда. Попытались было спасти в реанимации, но безрезультатно.

— Боже мой! Ведь это я погубил парня… Такой молодой… — перед глазами Протопопова поплыли какие-то мутные круги.

Некоторое время он ещё слышал тревожные голоса врачей, а затем провалился в чёрное безмолвие…

Прошло полгода. Игорь Владимирович уже вполне сносно ходил, опираясь на небольшую трость из чёрного дерева. Чувство вины, связанное с гибелью Лущенко, понемногу отступало куда-то вовнутрь, но каждый раз, проходя мимо своего старого дома (профессор получил новую квартиру), Протопопов мрачнел и нервно ускорял шаг. Был хмурый сентябрьский день. С утра легко моросил редкий дождик, но потом он прекратился. Дул лёгкий, довольно холодный ветер. Деревья в парке плавно качались и шелестели своими разноцветными кронами. Стояла та удивительная пора, когда ещё не начался массовый листопад, а листва уже была расцвечена осенью в самые причудливые и замысловатые тона. Ярко отливал багрянец клёнов, а золотые берёзы напоминали жар-птиц. Время от времени ветер срывал охапки листьев с деревьев и они мягко падали на траву, на асфальт дорожек.

Протопопов не пошёл по дорожке, потому что там были обширные, образовавшиеся после дождя лужи. Мягко ступая по траве, устланной ковром из свежеопавших листьев, профессор изредка разбрасывал тростью маленьких «десантников» осени, присматриваясь к причудливым узорам прожилок. Уже в который раз он вспоминал свой разговор с Родским в июле.

Тогда Игорь Владимирович выписался из больницы.

Протопопов вышел из широких ворот больничного двора, широко вдохнул летний воздух, посмотрел на ласковое голубое небо и медленно, опираясь на трость, пошёл к скамейкам у фонтана. Там его ждала машина, за рулём которой сидел и добродушно улыбался Родский. Только сейчас Протопопов вдруг обратил внимание на то, что академик очень постарел и осунулся за последние годы. Родскому было уже далеко за семьдесят. Это был невысокий, совершенно лысый старичок, что полностью компенсировалось пышной белой бородой.

— Ну что, экспериментатор, хватит бока отлёживать — пора и за дело!

— Здравствуйте, Николай Егорович.

— Здравствуй, Игорь. Как дела?

— Уже хорошо, только ноги немного побаливают. Но ничего — со временем пройдёт.

— Ну и славно. А теперь поедем ко мне, нам есть о чём поговорить.

Академик вёл свою старенькую «Волгу» вполне уверенно, даже с некоторым озорством, весьма странным для его возраста. Не прошло и получаса, как они приехали на загородную дачу Родского.

Дача представляла собой маленький кирпичный домик, окружённый со всех сторон целым морем растительности. От калитки к дому вела узкая дорожка, выложенная булыжником. Вошли внутрь дачи.

Через час, когда Протопопов удовлетворил своё любопытство, разузнав о событиях, произошедших за время его отсутствия, академик перешёл к вопросу, весьма неприятному для Игоря Владимировича:

— Игорь, так что же тебя всё-таки подтолкнуло начать опыт?

— Понимаете, Николай Егорович, я понял, куда направлена ось четвёртого измерения.

— Любопытно. Ну и к какому выводу ты пришёл?

— Я просто изучил зависимость проекций осей измерения на плоскость по следующему принципу: проекция двумерного объекта на одномерную основу, трёхмерного на двумерную и, наконец, четырёхмерного на трёхмерную. Возьмём мир без измерениё — это точка. Одномерный мир — прямая. Если прямую спроецировать на точку, получится точка. Двумерный мир — плоскость. Если плоскость спроецировать на прямую, лежащую на этой плоскости, то мы получим ту же прямую. Любая проекция трёхмерного предмета на лист бумаги будет двумерной. Значит нужно искать такое направление оси четвёртого измерения, при котором её проекция на наш мир приведёт к исчезновению оси. Я понял, что эту ось можно провести лишь внутрь точки. Да! Именно внутрь! — Протопопов увидел, как удивлённо поднял брови Родский.

Сделав паузу, Протопопов продолжил:

— А отсюда вывод. Если предмет окажется четырёхмерным, то при воздействии мощного потока энергии (в данном случае — электромагнитного поля) он придёт в движение в четвёртом измерении, то есть начнёт сжиматься. Идеальная форма для наблюдения — шар. Его я и решил взять для опыта. До этого я заложил данные в ЭВМ и получил на первый взгляд фантастические числовые параметры величины мощности поля. По расчётам ЭВМ при определённой величине этих параметров должен осуществиться пробой пространства, и четырёхмерный предмет можно увидеть. Естественно, не сам предмет, а его образ. Что было дальше, вы знаете. Опыт прошёл бы успешно, если бы не эта нелепая и ужасная случайность с шаровой молнией.

— Это не было случайностью, Игорь.

— Что? Что Вы сказали?

— Именно так. Пять лет назад знаменитый американский физик Пол Смит провёл в своей лаборатории в Майами подобный опыт, закончившийся, как тебе известно, гибелью учёного.

— Что вы хотите этим сказать?

— Недавно при помощи ЭВМ были восстановлены киноленты, автоматически фиксирующие проведение опыта. Смит получил четырёхмерный переход. На плёнке явственно видно, как какой-то яркий шар надвигается на шарик, начавший сжиматься. Затем видно, как при наложении происходит взрыв. Остальная плёнка расплавилась от чрезвычайно сильного излучения.

— Значит… Нет, не может быть…

— Это не шаровая молния.

— Но что же в таком случае?

— Помнишь гипотезу о том, что чёрные дыры и крупные центры звёздообразования связаны между собой в четвёртом измерении. Иными словами, энергия, поглощаемая чёрной дырой, транспортируется в четвёртом измерении к центру звёздообразования. Собственно, чёрная дыра и центр звёздообразования — это две разные стороны медали, два проявления одного и того же объекта. Ведь дырочка на листе Мёбиуса для живущих на нём будет двумя разными объектами, разделёнными большим расстоянием. То же ты, очевидно, наблюдал и при проведении опыта. Твой шарик, перейдя в четвёртое измерение, превратился в миниатюрную чёрную дыру, а шаровая молния — это материализовавшийся миниатюрный центр звёздообразования. Ты как бы проткнул свою комнату в четвёртом измерении.

— Но почему произошёл взрыв?

— Это очень просто. Выброс вещества шарика произошёл как раз в панели электроконтроля и повредил её. Мощность поля начала падать, и огненный шар стало неумолимо тянуть к мини-дыре. При полной потере мощности поля шар поглотил мини-дыру и пространство захлопнулось. Но ведь часть вещества находилась в переходе. Это и послужило причиной мощного взрыва. А вот твоя гипотеза о направлении четвёртой оси… Твоя мысль о её центростремительности заставляет по-новому взглянуть на вопросы астрофизики, да и не только…

Медленно падают листья. Возобновившийся дождь вернул профессора в сентябрь. На очки упало несколько капель, заметно уменьшив обзор. Такой же дождь лил в день похорон Родского. Протопопов вдруг почувствовал, что остался один на один с тайнами четвёртого измерения. К горлу подкатился комок. Игорь Владимирович отряхнул очки и побрёл домой, обходя попадающиеся по дороге лужи…

12 апреля 1987 года

г. Лепель

Content

Андрей Геращенко
(г. Витебск, Белоруссия)
Опыт профессора Протопопова