Валерий Строкин

Похищение Елены

«Прекрасна была Елена. Ни одна из смертных женщин не могла сравниться с ней красотой. Даже богини завидовали ей, по всей Греции гремела слава о Елене. Зная о её божественной красоте, во время праздника Артемиды похитили её Тезей и Пирифой…»

У моего дяди, Артура Львовича, если что-то случается, то всегда не вовремя и некстати. Я выходил из комнаты, торопясь принять душ и покинуть дачу, и в этот момент он меня перехватил в коридоре.

— Сергей!

— Что случилось? — его жизнерадостный голос заставил меня насторожиться.

— Все, мой мальчик… — он похлопал меня по плечу.

— Я давно не мальчик…

— Неважно, — отмахнулся дядя, по лицу разливался внутренний свет непонятного торжества. Он был необычайно возбужден, как правило — добра не жди.

— Что случилось, сгорел циклотрон?

— Не шути так. Мечта моей жизни скоро осуществится.

— Мечта? — мне не терпелось исчезнуть. Не хотелось думать о том, что встреча со Светкой, моей однокурсницей, может сорваться. Пойдут прахом полгода планомерной осады её якобы неприступных бастионов.

— Да! — глаза дяди вспыхнули, словно внутри кто-то зажег бенгальские огни. — Я вычислил координаты.

— Дядя, я тороплюсь, у меня важна встреча с э-э-э-э… профессором. Ты расскажешь про координаты в следующий раз.

Дядя схватил меня за рукав:

— Помнишь, я говорил тебе о мечте увидеть Елену Прекрасную, дочь Леды и спартанского царя Тиндарея?

— Молва утверждает, что она дочь Зевса. Плодовитый был бог, — я попробовал освободить локоть. Дядя впился крепче.

— Помню, — вздохнул я. — Мне надо…

— Я мечтал встретиться с ней и завоевать её любовь, — дядя меня не слушал. — Ни одна из смертных женщин не могла сравниться с ней, слава о ней гремела по всей Греции и дошла до наших дней.

— Очень хорошо, — я пожал плечами. — Красота понятие относительное, взять хотя бы женщин Рубенса и Леонарда да Винчи. Для меня в них нет ничего особенного — голые толстые бабы. Про красавицу Елену, прочитав Гомера, знаю, что она была роковой женщиной, из-за которой древние греки сошли с ума и развязали одну из первых мировых войн. Мне всегда было жалко Кассандру — её пророчества никто не слушал.

— Елена Прекрасная! Как ты смеешь судить её? Красоту не судят — ею восхищаются. Ведь не даром её прозвали Еленой Прекрасной.

— Да, красота не спасает мир, а губит. Пример — откопанные Шлиманом руины Трои.

— Женщины никогда не губили мир. Другое дело, что они хотят его изменить и сделать совершеннее, — возразил дядя.

— Бедный Адам, если бы Ева не вмешалась со своими изменениями и любовью к прекрасному, мужчины до сих пор могли бы вкушать райские плоды и гоняться за дивными гуриями. Дядя, ты не боишься изменить историю?

— Сергей, сколько раз говорить тебе — прошлого не существует. Его нет. Вот за будущее я не уверен. В него труднее рассчитать координаты, там другая инфраструктура материи. Прошлое для таких, как я, ученых-временщиков, всего лишь удобная гипотеза, отправная точка, как хочешь, так и называй. Удобная предпосылка, помогающая попасть в альтернативные вселенные, у которых такой же ход времени, как и у нас. Альтернативные миры — бесконечности, существующие независимо от нашей Вселенной, но законы мироздания для всех одинаковы.

— Спасибо, дядя, лекцию прочитаешь в другой раз, — перебил я. Если теорию относительности понимают несколько человек, то теорию альтернативных миров, выведенную Артуром Львовичем Журбой, понимает только он и больше никто.

— Итак, я вычислил координаты необходимого альтерпространственного временного континиума.

Я зажмурился, а дядя с гордостью постарался выпятить то, что, по его мнению, считалось грудью.

— Дорогой племянник, сегодня же, нет, сейчас же мы отправляемся похищать Елену Прекрасную.

— Ты хочешь превратить дачу в руины Трои?

— Мы похитим её задолго до появления Париса и Менелая.

— Кто такой Менелай?

— Её муж, — дядя презрительно усмехнулся, — бывший.

Иногда я начинаю жалеть, что приносил дяде различные фантастические прожекты машин времени и пространства, но первого, кого надо винить, это дедушку Уэллса, по имени Герберт.

— Все-таки я пойду в душ.

— Да, иди. Я подожду в лаборатории, мне необходимо подготовиться.

— Надеюсь, мы не попадем на Крит, мне там не понравилось?

— Что ты, это совсем в другой стороне — Спарта.

— Спартанцы суровый народ, они не любят шуток, — сказал я, но дядя меня не слышал, он сбежал вниз по лестнице, торопясь в лабораторию.

— Я жду тебя, Сергей! Поторопись!

— Угу, уже тороплюсь, — пробормотал я, ставя на свидании крест и думая о том, что неприступные Светкины бастионы продержатся ещё лишних три месяца.

Он заставил меня поторопиться. Боевая готовность была объявлена через десять минут. Место встречи — лаборатория, изменить нельзя. На стене, отдельно от пульта управления и других приборов, о назначении которых я не имел понятий, висело похожее на начищенный круглый щит викинга окно в чужую Вселенную.

Дядя закрепил на своих и моих запястьях браслеты-детонаторы. Научная разработка, с помощью которой мы должны были вернуться назад. «Через полчаса, Сергей. Всего полчаса».

— Времени в обрез, — объявил дядя. Его голос дрожал.

Он обернулся в простынь и заставил меня проделать тоже самое. Простыни должны были заменить нам тоги, в которые любили облачаться, обнажая плечо и грудь, олимпийцы.

— Майки и джинсы могут отпугнуть древних греков.

— Или привлечь их внимание.

— Не болтай глупостей. Я не хочу подвергать шоку Елену, когда она увидит нас.

— Ну да, — я скептически посмотрелся на экран осциллографа. — Так мы больше похожи на законченных идиотов.

— Делай все по моей команде. Сейчас мы попадем на праздник Артемиды. Будет раннее утро. Спартанцы будут танцевать вокруг погасшего костра. Наиболее выносливые и толстошкурые будут выплясывать на углях. Место назначения: лесная поляна — святилище богини Артемиды.

— При нашем появлении все разбегутся.

— Правильно. Задача — поймать Елену и объяснить ей, что мы боги, прилетевшие с Олимпа пригласить её на наш праздник. — Дядя протер очки. — Какой праздник, не существенно, — пробормотал он.

— Нехорошо обманывать бедную женщину.

— Хорошо, объяснять всё будешь ты.

— Ладно, — согласился я, — праздничная версия подходит. Пригласим её на чашечку амброзии и забродившего нектара.

— Что ты предлагаешь? — рассердился дядя.

— Ничего.

— Тогда молчи.

— Молчу.

— Приготовься, — скомандовал дядя.

— Всегда готов, — отрапортовал я.

Дядя поправил висящую на бедре кобуру с ракетницей.

— Она зачем?

— На всякий случай. Сам говорил, что спартанцы народ суровый.

— Когда ты отправлял меня в пасть Минотавру, то не побеспокоился обеспечить даже перочинным ножиком.

— Иногда наука требует жертв, — усмехнулся дядя.

— При чем здесь я?

— Потому что сейчас ты отправляешься не один, а со мной, — заметил Артур Львович Журба.

— Да, это меняет дело. — Моя улыбка дяде не понравилась. Я подумал, что все ученые — сумасшедшие, но они сумасшедшие вдвойне, когда влюблены, и втройне, когда имеют болезнь Пигмалиона. Что он будет делать с Еленой Прекрасной в нашем мире? Два совершенно разных человека. Она может оказать на него плохое влияние, а он такой, что обязательно попадет под власть женщины.

— Ты уверен, что у нас есть шанс вернуться? — спросил я на всякий случай.

Дядя недоверчиво и обеспокоено покосился на ряд мигающих лампочек, несущийся по экрану компьютера столбец цифири.

— Должны, — пробормотал он.

Тревожно загорелась красная лампа, загудел зуммер модема.

— Внимание! Первый пошел, — дядя толкнул меня к начавшему мутнеть и переливаться, словно ртуть, щиту.

— Прыгай!

— Первый пошел! — крикнул я и прыгнул в разверстую пасть открывшегося альтернативного мира.

Я упал и крякнул от неожиданности — на спину свалился дядя. События стали разворачиваться по нарастающей.

Наше появление на лужайке не могло пройти незамеченным — мы запрограммированно вывалились в центр хоровода, на тлеющие угли. Дяде повезло, с отчаянным воем я отшвырнул его сторону и выкатился под ноги танцующим. Пострадали колени и ладони, быстро покрывшиеся волдырями от ожогов. Хоровод жрецов и девушек пребывал в глубоком трансе. Они вытаращили на меня глаза и окаменели, словно миг назад над ними пролетела Медуза Горгона. Флейты и барабаны сбились с ритма и постепенно затихли, пока я и дядя прыгали в центре хоровода, стряхивая с себя угли и пепел, грязно ругались и со стороны напоминали двух козлоногих набравшихся Панов.

— Дядя! О, черт! Ты всегда выбираешь удачные места для посадок. Как тебе это удается? — Выдавив на лице улыбку, я огляделся. Нас окружали обнаженные по пояс мужчины и женщины. Соски женщин были заманчиво обведены золотой краской. Золотой век! Что еще можно сказать?

— Вот она! — тонким фальцетом закричал дядя и повис на роскошных плечах симпатичной блондинки. Лучше бы он не торопился. Круг распался, женщины завизжали и побежали за лысыми жрецами в сторону леса.

Кто-то закричал:

— Они схватили Прекрасную Елену, дочь Тиндарея!!!

Блондинка в руках дяди громко вскрикнула и опрокинулась на землю — он не смог удержать совершенные формы!

— У нее глубокий обморок, — объявил дядя, склоняясь над Еленой и касаясь обнаженной груди. — Мы появились неожиданно, и они приняли нас за богов.

— Ты хочешь ей сделать искусственное дыхание?

— Зачем? — Дядя склонился ниже, с обожанием рассматривая лицо невесты. — Как она прекрасна. Белокурая богиня. Именно такой я её представлял.

Я пожал плечами — красивые женщины не редкость. Моя Светка ничем не хуже.

— Знаешь, я где-то читал, что все древние красавицы, что Елена, что Клеопатра, были брюнетками. Ты посмотри на её черные брови. Уверен, она красит волосы.

— Какая разница, — отмахнулся дядя.

— Что будешь с ней делать? Если заберешь в другой мир, она может не выдержать изменений и превратится в истеричного больного человека.

— Я окружу её заботой и лаской. У меня честные намерения — я женюсь на ней!

— Ты испросил согласия невесты?

— Ради неё я открыл законы путешествия в альтернативные миры.

— Согласие невесты, — упорствовал я.

— Ты думаешь, что она не согласится выйти за меня замуж? Я в её глазах — бог! Она полюбит меня, вот увидишь, — пообещал дядя.

Веки Елены Прекрасной затрепетали, пушистые ресницы вздрогнули, и зеленые глаза с сузившимися от гнева зрачками уставились на нас.

— Кого я должна полюбить? — требовательно спросила она.

Дядя оглянулся на меня, ища подсказки. Я трусливо промолчал. Елена толкнула Артура Львовича в грудь.

— Ты знаешь, что я сама богиня? Мой отец — Громовержец, хозяин Олимпа. Как ты смеешь требовать моей любви?

— Потому что я сильнее твоего папаши, — самоуверенно заявил дядя, помогая девушке подняться. — Я пришел за тобой из другого мира.

Елена расхохоталась, её обнаженные груди стали совершать волнительно-колебательные движения.

— Разве есть бог сильнее Зевса? Хвастунишка, я прикажу скинуть тебя со скалы в море.

Большие, бездонные и соблазнительные глаза обратили свое благосклонное внимание на меня.

— Ты тоже бог?

Я ухмыльнулся:

— Однажды меня назвали Тезеем.

— Так ты герой?!

— Ну, в некотором смысле, — смущенно отозвался я.

— Ты победитель Минотавра, — сказала Елена.

— Да, — согласился я, и это было правдой. Его жуткая морда до сих пор красуется в одном из зеркал, висящих в лаборатории, наглухо запечатав один из порталов — входов-выходов в антимиры.

Елена встала напротив меня. Она была высокой, с классическими формами ведущей модели. Ни Мерилин Монро, ни Шерон Стоун, ни Ева Герцигова ей в подметки не годились. Она действительно была прекрасна. Верю, что из-за таких красавиц у людей иногда едет крыша.

— Приветствую тебя как равного себе, — Елена положила мне на плечо руку. Я глупо покраснел.

— Ты решил меня похитить?

Я издал горлом неопределенный каркающий возглас и смущенно посмотрел на дядю.

— Я согласна бежать с тобой в Афины, — продолжала Елена, при этом так на меня смотрела, что я чувствовал, как на кончиках ушей пляшут огни святого Эльма.

— Нам надо поторопиться, могут объявиться отец или мой сумасшедший брат. — Елена взяла меня за руку.

Дядя несколько раз кашлянул в кулак, привлекая внимание.

— Послушай, Лена, — дядя метнул на меня испепеляющий взгляд, — дело в том, что похищаю тебя я, а он помогает. И самое главное — я люблю тебя.

Елена Прекрасная смерила дядю суровым взглядом.

— Я видела тебя раньше.

Дядя побледнел, его кадык судорожно дернулся:

— Где?

— Я даже знаю, как тебя зовут.

— Как?

— Ты Пирифой. Ты недавно замучил до смерти свою жену — прекрасную Гипподамию.

— Этого не может быть, — дядя отчаянно замахал руками. — Это ошибка.

— Никакой ошибки. Женомучитель, — бросила Лена в лицо дяди. — После этого неужели ты думаешь, что я убегу с мучителем жен? Знаешь, что может сделать с тобой мой Тезей?

Я удивленно вскинул брови.

— Бред, — упавшим голосом констатировал дядя. — Послушай, о прекраснейшая из женщин, у меня есть для тебя подарок — волшебный браслет, — дядя из складок тоги извлек «искатель». Браслет, опоясанный разноцветными лампочками, заманчиво переливался. Дочь Зевса даже не посмотрела в его сторону.

— Герой мой, я так мечтала о тебе, — не голос, а мед. — Возьми меня с собой.

— Он не Тезей, а Сергей, — завопил дядя, размахивая браслетом.

— Я и говорю — Тезей, — отрезала Елена, не сводя с меня прекрасных глаз. Я таял, как стеариновая свечка.

— Наши спартанцы слишком дики и невежественны, только и думают, что о спорте и новых олимпийских рекордах. Мне всегда нравились утонченные Афины, там живут люди, ценящие женщин, сочиняющие для них оды и сонеты.

Мне было жалко смотреть на дядю — мечта жизни по-прежнему оставалась неосуществимой. Я должен был ему помочь, вдруг из-за сильного нервного потрясения, он оставит меня прозябать в античной Греции на веки вечные?

Проглотив в горле сухой комок, стараясь не смотреть в ультрамариновые, волнующие кровь и воображение глаза Елены, я робко ответил:

— Э-э-э-э-э, видишь ли, Прекрасная Елена, я в самом деле помогаю другу и выступаю, как лицо, э-э-э… в некотором смысле не заинтересованное. Короче, ничего у нас не получится.

Я посмотрел на дядю, избегая глядеть в потемневшие, предвещающие бурю глаза дочери Громовержца, у меня морская болезнь. Было ощущение, когда посмотрел на небо и плывущие темные облака, что сейчас оттуда высунется мускулистая рука Первого Олимпийца и метнет в меня молнию. Дядя улыбнулся и доброжелательно похлопал по плечу.

— Ты отвергаешь меня? — в голосе Елены звучало глубокое потрясение.

— Я?

— Ты! — крикнула Елена — она схватила меня за края тоги и принялась их бешено рвать.

Я показал на дядю:

— Успокойся, Елена, смотри, он любит тебя безумно. Лет двадцать, не меньше. С тех пор, как прочитал сказку Гомера о Трое.

— А ты?

— Я не придавал тогда этому значения — больше интересовался футболом и записями «Свинцового дирижабля». У них есть вечная вещь — «Лестница в небо», ты никогда не слышала, но я могу напеть…

Меня перебил дядя.

— Послушай, Лена, у нас мало времени. Прими от меня этот волшебный браслет, — дядя попытался сунуть в руки разгневанной женщины «искатель». — Сергей прав, я любил тебя всю сознательную жизнь. Ты ещё не оценила силы моей любви и той самоотверженной работы, которую я выполнил ради тебя. Я положу к твоим ногам тысячи миров и вселенных. — Любая бы женщина купилась на это, но не Елена.

— Я прикажу бросить тебя в клетку к голодным циклопам, — наморщив греческий носик, ответила красавица.

— Какие циклопы? Ты не должна так со мной говорить. Возьми браслет. Лена, ты только взгляни на него, это волшебная вещь.

Елена взяла браслет и не глядя кинула на угли. «Искатель» скрыл взметнувшийся над ним пепел.

— Что ты наделала, дура! — вскричал Артур Львович.

Я понял, что сейчас она вопьется ногтями в его лицо, и предусмотрительно схватил Елену за локти.

— Отпусти меня, негодяй! — закричала она, пробуя освободиться.

— Успокойся! Главное, спокойствие! — рявкнул я, встряхивая красавицу.

— Что будем делать?

Дядя ответить не успел, в это время со стороны леса донеслось:

— Сестра!!! Я иду-у-у-у-у-у! — к нам несся огромными прыжками здоровенный детина. На обнаженном блестящем торсе переливались бугры мышц, воздух со свистом молотили кулаки-поршни. Одним словом — атлет.

— Кто это?

Елена торжествующе рассмеялась.

— Вот теперь вы оба получите. Я попрошу брата, чтобы тебе он уделил особое внимание, — мстительно пообещала она мне.

— Кто твой братец?

— Разве ты не слышал о Полидевке, лучшем кулачном бойце Аттики?

Я оглянулся на дядю, он сидел убитый горем подле углей, шевелил прутиком золу, пытаясь обнаружить «искатель».

— Дядя, ты слышал, к нам Полидевк спешит, брат Елены? Она утверждает, что он боксер.

— Ну и что? — безразлично поинтересовался дядя.

— Он набьет тебе морду.

— Ну и что?

— А она сдержит обещание и посадит тебя в клетку к циклопам.

— Ну и что?

— Смени пластинку. Сколько времени осталось у нас?

— Тезей, — окликнула Елена, — я могу попросить брата и он не тронет тебя, но только в обмен на обещание жениться на мне.

— Это шантаж.

— Что? Тезей, ты тот герой, который меня достоин. Посмотри на меня, я буду неплохой царицей. Афиняне меня полюбят, вот увидишь. Я велю отцу, и он организует свадебную процессию через Коринф и Истм в Аттику. Тиндарей не так скуп, как о нем говорят люди.

— Боже, — прошептал я.

— Не волнуйся, минут через пять мы вернемся, — подмигнул дядя, начиная отходить от удара судьбы, но продолжая ворошить прутиком золу.

— Я убью обоих! — закричал, подбегая, Полидевк.

Он стоял перед нами, грозно сжимая кулаки, наклонив голову, как молодой бычок. После Минотавра античный греческий мир, мужское население у меня ассоциируется с быками — ничего не могу поделать. Говорят, культ быка был распространен не только в Греции, но и во всем мире.

— Привет, — я вежливо улыбнулся. Елена вырвалась из моих рук и встала рядом с братом, сдерживая рукой возмущенно трепетавшую грудь.

— Вот он — Пирифой, — палец Елены указал на дядю; переместился на меня, — а это царь Афинский — Тезей, — её глаза жадно блеснули.

— Ты? — кивнул Полидевк.

— Я, — искренняя улыбка примерзла к лицу.

— Он оскорбил тебя, сестра?

— Он пытался меня соблазнить, — её розовый язычок облизнул пухлые, похожие на алое сердечко губы.

— Соблазнил!? — проревел Полидевк.

— Пытался, — поправила Елена Прекрасная. — Он предложил мне руку и сердце. Он сказал, что хочет сделать меня афинской царицей.

— Боже, — прошептал я и подумал, до чего она обворожительна и коварна.

— Что ты ответила?

— Я подумала и согласилась, — дочь Зевса ехидно улыбнулась и показала язык.

Её улыбка мне не понравилась: я был в том возрасте, когда начинаешь сомневаться в любви с первого взгляда, даже если на вас смотрит Елена Прекрасная. Она так мечтает стать царицей и покинуть Спарту. Что нашел дядя в этой крашенной и хитрой блондинке? Первородный грех — любовный огонь, способный наэлектризовать окружающих. Её фигура, глаза говорят об одном: посмотри на меня несколько мгновений и забудешь, как тебя зовут и откуда ты родом. Как утверждает история, такие женщины думают о себе и не думают о государствах, которые подвергаются опасности экономического и политического кризисов, давая красавицам кров. Ах, какая женщина!

— О женщина, ты не понимаешь, какую ошибку совершаешь! — нарушил мои мысли дядя.

— Молчи, старый козел, не с тобой разговаривают, — вмешался Полидевк.

— Дядя, нам не пора возвращаться? — я чувствовал, что назревает конфликт.

— Ты отказываешься от своего счастья? — дядя бросил на угли прутик, поднялся.

— От своего счастья я не отказывался, мне лучше знать, что оно собой представляет.

— Что ты сказал? — Полидевк сжал кулаки-гири.

— Низкий, грязный обманщик, ты пожалеешь об этом, — закричала Елена. — Я прикажу тебя кинуть в клетку к гарпиям. — Когда кричит, голос её меняется, становится визгливым и неприятным.

— Лучше вместе с дядей, к циклопам.

— Камень Сизифа к ногам и в море, — вывела окончательное решение дочь Зевса.

— Лена, ты не так меня поняла, я же не говорил, что ты мне не нравишься.

— Убей его, — приказала Прекрасная брату.

Полидевк кинулся на меня, потрясая кулаками.

— Осторожно! Предупреждаю — у меня черный пояс в крапинку по карате-до. — Я отпрыгнул в сторону.

Это не остановило Полидевка, он продолжал размахивать кулаками перед моим носом, я едва успевал уворачиваться.

— Дядя, ты что, не слышал, что они хотят меня убить!?

Артур Львович посмотрел на свой «браслет».

— Сергей, приготовься — время. — Он извлек из складок тоги ракетницу.

— Елена, я вернусь за тобой! — воскликнул дядя.

— Тебя будут ждать циклопы и гарпии, — ответила гордая дочь Зевса, отворачиваясь в сторону.

— Я люблю тебя, глупая!

— Полидевк, займись Пирифоем.

— Ладушки, — согласился братец. Правый кулак сделал обманчивый полукруг возле моего носа, а левый снизу на миг прилип к моему подбородку. Я оторвался от земли и упал к ногам дяди.

— Можешь открывать счет, — пробормотал я. Глаза застилал туман, в котором к нам приближался раздвоившийся Полидевк.

— Вставай, не притворяйся, — кричал кулачный боец. Этот слон думал, что я его разыгрываю.

— Дядя, — простонал я, делая попытку подняться, — поехали домой.

— Поехали, — дядя выстрелил из ракетницы под ноги надвигающегося боксера. Ракета с красным огненным хвостом, шипя, врезалась в землю, срикошетила и ударила в колено чемпиона Аттики. Полидевк закричал звонким фальцетом, язычки пламени побежали по козлиным штанам. Елена вскрикнула и демонстративно упала в обморок. Центр поляны окутал белый плотный дым, из которого оглушительно свистя, вырвалась ракета, уносясь в небо. Дядя схватил меня за руку.

— Сергей, раз-два — прыгаем!

Мы упали под столы зеленоглазых осциллографов. Я улыбался — вопли Полидевка с обещаниями оторвать нам головы стихли. Угрозы чемпиона были неосуществимы.

— Вот мы и дома. Дядя, как сильно деформирован мой подбородок?

— Будет синяк, — Артур Львович со стоном поднялся и заторопился к приборам.

Я встал, посмотрел в щит викинга, в нем не было ничего необычного, кроме моего лица. Темное пятно растекалось по подбородку, перетекая на левую скулу. У внебрачных детей богов хорошо поставлен удар. До меня донеслось бормотание дяди:

— Мечтаешь, работаешь, и все превращается в дым. Миф — это миф. Она оказалась не той женщиной, о которой я мечтал, с которой можно разделить научную славу и провести оставшиеся годы на побережье океана мелового периода…

— Зачем тебе дети богов, если хочешь, я могу познакомить тебя с одной студенткой?

— Что ты понимаешь, Елена роковая женщина, такие меняют мир.

— Ты плохо знаешь женщин — все они генетически предрасположены изменять миры и управлять быками-мужчинами.

— У неё и вправду крашеные волосы?

— Разумеется. Видно невооруженному глазу.

— Обман, кругом обман. Женщинам невозможно верить, — простонал дядя.

— Ты заметил, какой у нее скверный характер?

— Никуда не годится, — согласился дядя. — Думаешь, у неё и клетка с циклопами была?

— И с гарпиями.

— Кошмар, — дядя поежился. Он задумчиво посмотрел на пульт управления. — В конце концов, не она одна сводила мир с ума. Интересно, как выглядела Клеопатра?

— О, дядя, поверь на слово — они все одинаковы.

Я вспомнил о бассейне и горячем душе. Поддерживая подбородок, направился к выходу из лаборатории. У порога оглянулся — дядя сидел за столом и о чем-то думал.

24.11.1996.

Content

Валерий Строкин
Похищение Елены