Наташа Загорская

Осколки

Цикл: Сто ночей Шархема

В тексте есть: авторский мир, детективная линия, любовь и страсть

Пролог

— Ты забылся! — Рейджен Лорне стоял, опираясь ладонями о край стола, и с вызовом смотрел на своего друга и господина.

— Ты так думаешь? — граф ШиДорван откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки. На лице его не дрогнул ни один мускул. Кристиан был спокоен и расслаблен.

— Ты не имел права, — Рейджен слегка прищурился и сжал пальцы, казалось, еще немного и он расцарапает ногтями деревянную столешницу. Однако голос начальника службы безопасности Дорвана звучал ровно, спокойно, словно отстраненно, и лишь тонкий листок бумаги, случайно оказавшийся недалеко от его руки оказался смят.

— Ты забываешься, — с легким налетом иронии повторил Кристиан слова своего друга. — И не имеешь права мне указывать. Ты вообще не имеешь права требовать от меня отчета.

— Где она? — шесс Рейджен едва сдерживался. Он уже давно не испытывал такой ярости, не злился так сильно, что перед глазами висела красная пелена и хотелось крови. Чужой… своей… не важно… главное выплеснуть раздражение.

А ведь приходилось держать себя в руках, говорить спокойно и выглядеть так, словно ничего-то его не трогает? Зачем? А Рейджен и сам не знал, зачем ему необходимо поддерживать видимость внешней невозмутимости и собранности. Может, все дело в том, что он так и не признался самому себе, что именно чувствует в этот момент?

Что именно он почувствовал, когда вошел в собственные покои во дворце наместника Пограничья и понял, что ее нет. Совсем нет. Она ушла. Сбежала от него. А его друг способствовал побегу — это было очевидно. Никто не мог переступить порог дворца наместника Пограничья без его, Рейджена, ведома. А если вдруг случилось чудо и у кого-то это все-таки получилось, то нечего и сомневаться в том, что сам граф ШиДорван приложил к этому свою наместническую длань.

— Рейдж, — предупреждающе произнес Кристиан, слегка подаваясь вперед и пытаясь поймать взгляд друга. — Что с тобой происходит?

— Не твое дело, — с трудом проговаривая слова, чтобы не сорваться на крик, произнес шесс Лорне. — Где Анна? Куда ты ее увез?

— Шиисса ШиВар свободная женщина, — Кристиан снова откинулся на спинку кресла и положил руки перед собой на стол, ладонями вниз. — Она сама вправе решать, что ей делать.

— Кристиан, — Рейджен сглотнул, зажмурился на миг, чтобы разогнать кровавую пелену перед глазами, — просто скажи мне, где она.

— Я не знаю, Рейдж. Шиисса ШиВар уехала. Я лишь помог ей с документами и деньгами. Куда она направилась, мне не известно.

— И ты отпустил ее? Одну?

— У меня нет права ее удерживать, друг. И у тебя тоже нет такого права.

— Это не тебе решать!!! — ярость клокотала в нем, бурлила, как кипящее масло и грозилась выплеснуться наружу, грозя забрызгать окружающих. Неимоверных трудов Рейджену стоило сдерживаться.

— Мне! — твердо произнес граф. — Это моя провинция, мой дворец, а ты, друг мой, мой подданный! Шиисса ШиВар выразила желание покинуть Дорван, и у меня не было повода ей препятствовать.

— Ты решил испытать меня на прочность? Решил, что имеешь право вмешиваться в мою жизнь? Может, ты мне еще и невесту подобрал, как Ашеру?

Граф прикрыл глаза на миг, стремясь сохранить душевное равновесие и не наломать дров. Кристиан предполагал, что начальник его службы безопасности не обрадуется, когда узнает, что девушка, которую он силой удерживал у себя вот уже несколько недель, исчезла из Дорвана. Честно признаться, то Кристиан не был уверен, что Анна согласится на побег. Когда он предлагал шииссе деньги и помощь, то тешил себя надеждой, что она откажется и останется с Рейджем. Но девушка решила исчезнуть. Навсегда. Она приняла его помощь, не стала отказываться от денег, но была очень недовольна навязанной охраной. А это говорило о многом. И в частности о том, что шиисса не горела желанием продолжать знакомство и общение с шессом Рейдженом Лорне.

Но другу он сказал другое.

— Не уверен, что твой брат будет сопротивляться.

— Я не о нем сейчас! — отмахнулся Рейджен.

— Это не важно, Рейдж, — Кристиан оперся ладонями о столешницу и подался вперед, — ты удерживал девушку против ее воли. И не просто девушку — благородную шииссу. Дворянку. Ты не имел на это права. По законам Шархема я обязан заключить тебя под стражу, а потом судить. Ты этого хочешь? Я уверен, что нет. И потому сейчас, ты выйдешь из моего кабинета и приступишь к своим обязанностям.

Кристиан замолчал, окидывая друга внимательным взглядом и прежде, чем шесс Лорне успел разразиться очередной тирадой, продолжил:

— И забудешь об этой шииссе.

— Я у тебя больше не работаю, — эти слова, словно камень упали между ними. Воцарилась тишина. Оба мужчины молчали и лишь сверлили друг друга взглядами. И если Кристиан старался сдержать обуревающие его эмоции, то Рейджен Лорне на самом деле успокоился.

Он принял решение и с каждым следующим мигом все больше уверялся, что оно — единственно верное.

— Рейдж, — предупреждающе произнес граф ШиДорван, приподнимаясь, но шесс Лорне вдруг улыбнулся, выпрямился и медленно стянул с пальца перстень, символизирующий его положение при дворе наместника Пограничья. Так же медленно, наклонился вперед и положил массивный перстень на стол перед графом, выпрямился и отошел на шаг.

— Я принял решение, — твердо произнес он. — Я подаю в отставку. И уезжаю. Немедленно.

Круто развернувшись, Рейджен успел сделать шаг по направлению к двери. Его подгоняло нетерпение. Внутри свербело и царапалось желание поскорее вскочить в седло и отправиться вдогонку за одной чересчур шустрой шииссой, что возомнила себе, будто бы может потягаться с ним. Нет. Рейджен Лорне никогда не упускает своего. Он — охотник, который еще ни единого раза не знал поражения. И сейчас не отступится. Он ее догонит. Поймает и тогда…

Предупреждение графа настигло его уже на пороге:

— Не делай глупостей, друг. И возвращайся…

Рейджен тряхнул головой и, не сказав больше ни слова, выскочил из кабинета. Им уже овладело предвкушение погони. Азарт будоражил кровь, инстинкты обострялись… Хищник вышел на охоту. И его жертва может лишь продлить свою агонию, но спастись у нее уже не выйдет.

В коридоре Рейджен столкнулся с графиней ШиДорван. Едва не сбил ее с ног, но останавливаться не стал — продолжил свой путь.

Его комнаты во дворце наместника были пусты. Шесс Лорне не имел личных слуг, не приветствовал он и присутствие посторонних в своих покоях. Он любил одиночество и тишину. Или это они любили его?

Сумка была собрана в рекордные сроки. Деньги, оружие, необходимые бумаги — больше ему не требовалось. Уже в последний момент, стоя на пороге собственной спальни, Рейджен поддался слабости и, отпустив ручку двери, развернулся и вошел в гардеробную. Здесь, рядом с его вещами висели платья, приобретенные им для шииссы ШиВар.

Анна появилась в его жизни случайно, но умудрилась перевернуть все с ног на голову. Сначала он лишь хотел поиграть. Отомстить благородной шииссе, раздавить ее, сломать, уничтожить. И делал все возможное, чтобы достичь своей цели. Это было не сложно. Беднее церковной мыши, она обладала единственным достоянием — голубой кровью и именем, доставшимся ей от предков.

Она была такой же, как и все эти аристократы, что пухнут от голода на груде прелой соломы в продуваемых всеми ветрами замках. Не имеющими ни гроша за душой, зато обладающими убежденностью в том, что весь мир вращается вокруг них, лишь только потому, что какой-нибудь их предок в двадцатом колене оказал услугу тогдашнему правителю и за это получил в награду титул.

Рейджен ненавидел всех этих шииссов, которые за всю свою жизнь не сделали ничего, чтобы улучшить собственное положение, за исключением того, что оббивали королевские пороги в надежде получить подачку, да разглагольствовали о чистоте крови и обливали презрением всех, кто не мог похвастаться настолько внушительным списком никчемных предков.

Рейдж провел ладонью по скользкой ткани одного из платьев Анны. Он вспомнил, как она впервые увидела его.

” — Я это не надену! — серые глаза гневно сверкали, щеки покрылись румянцем. — Это неприлично! Да… да… ни одна шесса из квартала развлечений не наденет на себя нечто подобное!!

Рейджен хмыкнул.

— Моя драгоценная шииса ШиВар, откуда вы знаете, что именно одевают девки, — он специально употребил именно это слово, заменив им более мягкое высказывание Анны. Рейджену нравилось ее шокировать, он испытывал болезненное удовольствие от того, какое впечатление вызывают у нее его слова. Это было частью игры, — из квартала развлечений? Мне казалось, что это неподходящее место для благородной шииссы? Или я не все знаю о вас?

— Да как вы смеете? — она покраснела еще больше. — Как вы могли даже представить, что я… что…

— Вы наденете это платье, прелесть моя, — прошипел он, приближаясь к ней почти вплотную, склоняясь к ее щеке, — или сядете за стол голой. Выбирайте!”

Она и в самом деле надела это платье, испугавшись его угрозы. Правда, вопреки всему, прикрыла слишком глубокое декольте шалью. И выглядела победительницей.

Рейджен сжал в кулаке тонкую ткань и изо всех сил рванул на себя. Раздался треск — ткань платья не выдержала. Резкий звук привел его в чувство. Мужчина тряхнул головой, отгоняя воспоминания, переступил через островок яркого шелка и вышел из гардеробной.

У него не было времени на сантименты. Пора было догнать беглянку и наказать за то, что осмелилась играть с ним в прятки.

От Рейджена Лорне еще никто не уходил.

Глава 1

Скрип рессор, тряска, холод и неудобное сидение — вот что сопровождало Анну на протяжении последних десяти дней.

Десять дней! Десять! Прошло с того момента, как она в спешке покинула Дорван. Ее экипаж, сопровождаемый небольшим отрядом, выделенным графом ШиДорваном для охраны, уже давно покинул Пограничье. Они ехали и ехали, останавливаясь на ночь на постоялых дворах. Плохая еда, жесткая постель, холодные комнаты из-за того, что хозяева экономили на дровах и угле, и страх, что сжимал сердце, стали ее спутниками.

Анна боялась. Ужасно боялась, что ее догонят. Что человек, который держал ее в плену, настигнет ее и заставит заплатить за дерзость. Она не имела права убегать от него. Шесс Рейджен Лорне не единожды повторял, что не отпустит. Никогда не отпустит.

Анна закрыла глаза, плотнее запахнула плед, чтобы согреться, поудобнее устроилась на жестком сидении экипажа. Воспоминания ворвались в ее сознание в очередной раз. Она уже не единожды прокручивала в памяти тот день, когда двери в покои шесса Лорне, где она томилась в заточении, распахнулись, но вместо ее тюремщика на пороге появился незнакомый ей шиисс.

— Доброго дня, шиисса ШиВар, — поприветствовал он ее, проходя в комнату и закрывая за собой дверь.

Анна вздрогнула и неловко соскочила с подоконника, на котором коротала время. Этот подоконник и кусочек облетевшего осеннего сада, что просматривался через окно — стали ее единственным развлечением во дворце наместника Пограничья. Она сидела здесь часами, укутавшись в плед, хоть в этом и не было необходимости — камины в покоях шесса Лорне всегда топились — и смотрела в окно. И до того дня ее никто не посещал, за исключением молчаливых горничных, боявшихся даже глаза поднять.

— Кто вы? — Анна дрожащими руками расправила складки на платье. Она нерешительно принялась рассматривать визитера. Высок, красив, молод. Аристократ.

— Позвольте представиться шиисса, — улыбнулся мужчина и его темные глаза задорно блеснули, — Кристиан, граф ШиДорван, наместник Пограничья, к вашим услугам.

Он поклонился, а Анна уставилась на шиисса во все глаза. И вот теперь, глядя на этого мужчину, склонившегося перед ней в придворном поклоне, она понимала одержимость своей тетушки. Шиисса Полин Амодири была безумно влюблена в этого человека, пошла ради него на отчаянные безумства и даже погибла с его именем на устах.

— Шиисса? — граф улыбнулся выжидающе. — С вами все в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

— О, да, разумеется, — кивнула Анна. — Я просто растерялась. Не ожидала… не…

— Не думали, что я нанесу вам визит? Простите, мне следовало это сделать раньше, но дела провинции и некоторые обстоятельства не позволили мне поприветствовать вас, как того требовали приличия.

Анна неуверенно улыбнулась, но не спешила ничего отвечать. Она здесь пленница. Узница ужасного человека, который не просто удерживает ее в своих покоях силой, но и не скрывает того, что ему доставляет удовольствие издеваться над ней. И кто знает, быть может, сам граф потворствует этому.

— Итак, — продолжал свою речь шиисс наместник, когда понял, что Анна не собирается ему отвечать, — у меня есть к вам несколько вопросов, шиисса.

— Спрашивайте, — кивнула она, не спеша пригласить графа присесть или еще что-то. Она пленница здесь, а не хозяйка. — Что вас интересует?

— Ваша тетушка, — произнес граф нарочито спокойным тоном, но по блеску его глаз, Анна догадалась, что на самом деле этот мужчина не так равнодушен, как желает показать. — Мне жаль, что шиисса Амодири погибла, но… мне доложили, что она направлялась в Дорван, — он замолчал, сверля Анну взглядом, будто бы пытался прочитать ее воспоминания или угадать мысли.

Анна невесело улыбнулась в ответ. Конечно же, ему доложили. Ее тюремщик и похититель доложил. Шесс Лорне был непосредственным участником трагических событий, в результате которых Анна не только лишилась единственной своей родственницы, но и всех надежд и средств к существованию.

— Да, — скрывать что-либо не имело смысла.

— Зачем? — вопрос не застал Анну врасплох, но заставил нахмуриться. Шиисса Амодири, придворная красавица, покинула королевский дворец и отправилась в далекую провинцию с единственной целью — она мечтала стать графиней ШиДорван. Была настолько влюблена и так поглощена этими чувствами, что не желала слушать голоса разума. За что и поплатилась.

— Право, я не знаю, что вам ответить, — произнесла Анна. — Тетушка Полин была уверена, что здесь ее ждут. И она спешила.

— Простите? — а граф удивился. — Кто ждет? К кому так спешила шиисса Амодири?

— К вам.

Короткий ответ произвел впечатление неожиданного выстрела. Граф моргнул и замер, удивленно глядя на стоящую перед ним молодую шииссу.

— Шиисс граф, моя тетушка Полин была убеждена, что вы встретите ее. Она стремилась в Пограничье, чтобы стать вашей супругой и…

— Я женат, шиисса, — сглотнув, ответил граф. — И вашей тетушке, как и всему королевскому двору, об этом было известно.

Анна пожала плечами. Что она могла ответить на это? Лишь только то, что сама ни в коей мере не потворствовала безумствам своей тетки. А поскольку при дворе Анна никогда не была, то и не знала, о чем сплетничают придворные. О том, что граф ШиДорван женат, Анна узнала уже здесь в Пограничье.

— Так зачем Полин ехала в Пограничье? — повторил свой вопрос граф.

— Я сказала вам все, что знала сама, — Анна покачала головой, грустно улыбнувшись. — Мне не известны никакие другие ее мотивы или резоны. Шиисса Амодири направлялась в Дорван с единственной целью, и она не скрывала этого. Моя тетушка всем и каждому говорила о том, что желает соединить свою судьбу с человеком, которого любит.

— Помилуйте, шиисса! — воскликнул граф. — Полин если и любила кого, только себя саму. Ни больше, ни меньше.

— Это не вам судить, — строго оборвала его Анна. — И проявите хоть немного уважения к женщине, что рассталась с жизнью ради достижения своей мечты. Она стремилась к вам. И пусть я не одобряла того, что тетушка называлась вашей супругой, не являясь таковой на самом деле, это ничего не меняет. Она верила в то, что вы ее любите и ждете.

— Это все бессмысленно, шиисса, — граф вздохнул и сделал несколько шагов по ковру у камина. — Я не буду отрицать того, что у нас с Полин были отношения восемь лет назад, когда мы оба были еще молоды. Но все закончилось. И у вашей тетушки не было ни единой причины срываться с места и направляться в Пограничье. Она знала, что здесь ее никто не ждет, как знала и о том, что место графини ШиДорван занято. Кто послал ее сюда, шиисса? Кто надоумил Полин Амодири покинуть королевский дворец и назваться моей супругой?

Анна пожала плечами и отвернулась.

— Моя тетушка умела хранить тайны, — тихо отозвалась она. — Особенно, если эти тайны касались ее самой.

Граф недоверчиво прищурился и сделал шаг по направлению к Анне.

Ей показалось это угрожающим, и девушка попятилась. Граф замер.

— Простите, шиисса, я не желал вас пугать. В моих намерениях нет ничего предосудительного…

Анна усмехнулась в ответ на эти слова.

— Вы считаете, что мое пребывание в этих покоях — это не предосудительно? Или то, что шесс Лорне, находящийся у вас на службе, похитил меня и силой удерживает у себя — в порядке вещей? Моя репутация погублена! Я пленница в вашем дворце!

— Вы желаете подать жалобу? Заявить о насилии?

Граф говорил спокойно, будто о погоде или еще какой забаве. Возбуждение, что овладело им при разговоре о Полин, схлынуло, и теперь перед Анной был собранный и серьезный мужчина, настоящий аристократ, наместник. И шиисса вдруг почувствовала, как у нее под ногами разверзлась бездна. Этому человеку все равно, что происходит с ней. Он с самого начала знал о том, что ее удерживают здесь незаконно, но ничего не сделал. Да и пришел сюда лишь только для того, чтобы выведать у нее о планах тетушки Полин.

Еще в самом начале, когда шесс Лорне запер ее здесь, Анна думала о том, чтобы обратиться к шииссу наместнику, попросить у него помощи и защиты. А теперь?

— Шиисса? Вы желаете заявить о совершенном насилии?

— Моя репутация почти погублена, — усмехнулась Анна. — И вы это знаете. Если я… скажу хоть слово, от нее и вовсе ничего не останется. У меня нет родных, нет денег или собственности, нет никого, кто мог бы замолвить хоть слово в мою защиту. С погубленной репутацией меня даже в монастырь не примут. И что мне тогда делать?

— Почему вы не обратились ко мне раньше? Вы здесь уже больше десяти дней. Почему не пришли и не попросили оградить вас от… неприятностей?

— А вы не знали? — Анна почти выкрикнула эти слова ему в лицо. — Хотите сказать, что не имели понятия о том, что начальник вашей службы безопасности удерживает меня здесь против моей воли? Разве в вашем дворце что-то может произойти без вашего ведома? Если это так, то… — она осеклась, слишком поздно сообразив о том, что не стоило так откровенно высказывать свои упреки.

— Мне докладывали о вас, шиисса ШиВар, — усмехнулся граф, продемонстрировав, что ему на самом деле все известно, — но я считал, что вы находитесь здесь по… своему желанию. О том, что вас удерживают насильно… разговора не было.

— Ну, так знайте, что я не желала оказаться здесь. Я не просила запирать меня в этой клетке!

— Тогда почему не обратились ко мне сразу? Почему не попросили защиты и не подали жалобу на своего похитителя?

— Я пыталась, — Анна обхватила себя за плечи, в попытке разогнать озноб, охвативший ее. — Но стоит мне покинуть эти покои и сделать два шага по коридору, как тут же, словно из-под земли появляются стражники и возвращают меня обратно. А ходить сквозь стены, я, к сожалению, не умею.

— Вы желаете покинуть эти покои?

Теперь пришла очередь Анны удивляться. Она недоверчиво взглянула на наместника, силясь понять, говорит ли он серьезно или же просто смеется над ней. Не рассмотрев в его глазах и намека на иронию, твердо произнесла:

— Я желаю покинуть этот дворец. И Пограничье. Но он меня не отпустит. Никогда, — добавила почти беззвучно, силясь справиться со слезами.

— Вы уверены? В том, что… в самом деле, желаете уехать? Это не блажь и не кокетство? Не желание набить себе цену или…

— О чем вы сейчас? Вы всерьез считаете, что мне нравится… нравится быть пленницей такого ужасного человека, как шесс Лорне? В самом деле, думаете, что я… я… о, богиня! — она закрыла лицо руками и отвернулась. Плечи ее тряслись от рыданий.

— Шиисса, — граф оказался рядом и осторожно прикоснулся к ее плечу. — Успокойтесь. Я… вы уедете отсюда, я даю вам слово, что все разрешится. Но… — он замялся, а Анна посмотрела на него, отняв пальцы от лица.

— Но что?

— Но куда вы отправитесь? Вы сами сказали, что у вас нет ни родных, ни денег.

— А вам не все равно?

— Рейджен Лорне мой друг. Очень близкий и…

Анна усмехнулась.

— Я что-нибудь придумаю, — кивнул граф. — Обещаю.

И он придумал. Спустя двое суток, посреди ночи за ней пришли. Высокий мужчина, назвавшийся шессом Иженом Лорне, сообщил, что по распоряжению графа ШиДорвана, Анну ждет карета и небольшой отряд, готовый сопровождать ее. И как она ни старалась отговориться от охраны — ничего у нее не вышло. Этот шесс Лорне, оказавшийся родным братом ее тюремщику, был неумолим — граф ШиДорван строго-настрого запретил отпускать ее одну. Только с сопровождением.

Анна взяла всего несколько вещей. Она оставила роскошные наряды и дорогое белье. Оставила без сожаления. А в экипаже обнаружила документы на имя шииссы Анны ШиПрейт и мешочек с деньгами. Граф позаботился о ней и сдержал свое слово. И если бы не охрана… Анна бы даже решила, что жизнь налаживается. А так… казалось, что она просто променяла одну темницу на другую.

За десять дней пути, она стала задумываться о том, не напрасно ли она согласилась? Может быть, граф задумал какую-то свою игру, в которой она пешка?

Анна открыла глаза и потянулась к занавеске, закрывающей окно экипажа. Солнце уже давно закатилось за горизонт, было темно, но из-за снега, выпавшего несколько дней назад, можно было различить очертания приближающегося строения. Они подъезжали к очередному постоялому двору. Очередному постоялому двору в ее странном путешествии.

* * *

Анна грустно вздохнула и отодвинула от себя тарелку с остатками ужина. Что ж, ей повезло уже в том, что это заведение было на порядок лучше, чем те, в которых они останавливались на протяжении всего пути. В ее комнате жарко топился камин, постель была застлана чистыми простынями, а мясо, поданное на ужин, можно было есть без ущерба для собственного желудка. Анне даже приготовили горячую ванну, а ведь до этого умываться приходилось в тазу. Так что, на первый взгляд, жизнь налаживалась. Если бы только…

Гнетущие мысли о собственной дальнейшей судьбе не желали оставлять молодую шииссу. Анна не знала, куда ее везут и что ее ждет в конце этого выматывающего путешествия. А еще она корила себя за то, что не расспросила графа ШиДорвана, не настояла на своем и…

Но там, в Пограничье, когда шиисс наместник пообещал ей помощь, она настолько обрадовалась возможности вырваться из ненавистного ей плена, что даже не задумалась о том, куда пойдет, и что будет делать. И первые дни своего путешествия пребывала в радужном предвкушении свободы. Казалось, что она не могла надышаться свежим воздухом, не могла насмотреться на поля, покрытые тонким слоем выпавшего первого снега, на облетевшие леса, через которые пролегал их путь. Страх пришел позднее, когда экипаж, сопровождаемый четверкой воинов графа, под командованием шесса Амиаса Ранно, покинул пределы Пограничья. Вот тогда-то, Анна встревожилась, сообразив, что везут ее вовсе не в столицу, как она наивно полагала. И пусть сама шиисса ШиВар, или теперь уже ШиПрейт, не представляла себе, что ей делать в столице без денег и родственников, загадочное путешествие ее еще больше пугало.

На первой же остановке она обратилась к шессу Амиасу, которого наместник взял к себе на службу и отрядил сопровождать беглянку. Пыталась выведать у него хоть что-нибудь. Но все оказалось тщетно. Шесс Ранно, хоть и знал шииссу некоторое время, ведь именно он сопровождал их с тетушкой Полин в Пограничье и даже защищал их от нападения разбойников, ценой собственного здоровья и жизни своих воинов, не стал откровенничать. Вернее, он сообщил молодой шииссе, что получил от графа ШиДорвана указания доставить Анну в отдаленный замок в Сорене — шестой провинции Шархема. А что с ней будет дальше — этого он не знал, хоть и советовал своей подопечной не беспокоиться и во всем положиться на решение шиисса наместника.

— Я пленница? — спросила у него Анна. — Вам поручили следить за мной и конвоировать в новую тюрьму?

— Ну что вы, шиисса! — горячо принялся уверять ее шесс Амиас. — Конечно же, нет. Мы следуем за вами с единственной целью — охранять в пути от разбойников и лихих людей. Дороги в Шархеме не всегда безопасны, особенно в это время года. Вам ли об этом не знать.

Он был убедителен. Даже слишком. И Анна бы поверила… еще несколько недель назад успокоилась бы и не стала искать в словах и поступках шесса подводных камней, но…

За время, прошедшее с того момента, как она покинула столицу вместе со своей тетушкой, Анна лишилась не только единственной родственницы и покровительницы, но большей части своей наивности. Еще недавно шиисса ШиВар не обратила бы никакого внимания на то, как поджимает губы ее охранник, не сочла бы странным то, что он мнется во время разговора и избегает смотреть ей в глаза. Теперь же… теперь же она находила все это более чем подозрительным.

Вздохнув еще раз, Анна поднялась из-за стола и направилась к своей дорожной сумке. Она намеревалась переодеться ко сну. Завтра их путешествие продолжится, а значит, времени на сон оставалось не так уж и много.

Склонившись над небольшим сундучком, в который она впопыхах побросала те немногие вещи, что могли бы ей пригодиться, Анна едва сдержала стон. На глаза ей попалась сорочка. Опустившись на колени и сжимая в руках тонкий шелк, шиисса прикрыла глаза.

Снова нахлынули воспоминания.

Шесс Лорне не выбирал ей одежду лично. Вовсе нет. У него не было ни времени, ни желания заниматься подобной ерундой. Но в результате несчастного случая, когда по дороге в Пограничье, экипаж, в котором Анна и ее тетушка Полин ехали, упал с обрыва, молодая шиисса лишилась не только единственной родственницы, но и всех своих вещей. И потому, привезя ее в Дорван и заперев в собственных покоях во дворце наместника, шесс Лорне озаботился о том, чтобы обеспечить свою пленницу всем необходимым. Портниха, получившая щедрое вознаграждение, — Анне даже страшно было подумать о том, сколько золота пошло на все эти наряды — в рекордные сроки предоставила в распоряжение шиисы ШиВар обширный гардероб. Беда была только в том, что все эти вещи подходили скорее легкомысленной кокетке, а вовсе не старой деве, коей считала себя Анна. Но шесс Лорне не желал ничего слушать. Он словно издевался над несчастной своей жертвой, снова и снова заставляя ее краснеть от стыда и чувствовать себя не в своей тарелке.

Вот и эта сорочка. Удивительная, из тончайшего белого шелка, украшенная изящным кружевом ручной работы. Анна в жизни своей не надевала ничего подобного и даже представить себе не могла, что когда-нибудь станет обладательницей подобного безобразия, подходившего разве что ее тетушке Полин, которая слыла не слишком принципиальной шииссой, не отягощенной правилами приличия и незнакомой с такими понятиями, как скромность.

И, конечно же, Анна не удержалась. Она дождалась ночи и того момента, когда шесс, ее тюремщик, покинет покои, отправившись по своим делам. Долго сидела на кровати и смотрела на сорочку, осторожно, самыми кончиками пальцев, прикасалась к тонкому нежному шелку, раздумывала, решалась и… решилась.

А затем, отчаянно краснея, рассматривала себя в огромном зеркале, не в силах поверить, что вот эта порочная шиисса, отражение которой показывает ей гладкое стекло, на самом деле она сама. Скучная, некрасивая, старая дева вдруг, словно по волшебству, превратившаяся в прелестное создание. Русые волосы блестящим ковром окутывали тонкие плечи, нежная кожа, подчеркнутая белоснежной тканью, выглядела так, словно ее обсыпали тонким слоем перламутра, а невзрачные, невыразительные глаза блестели, будто драгоценные камни. Анна никогда бы не подумала, что может выглядеть вот так… соблазнительно? Маняще? Порочно?

Она никогда не была такой, никогда не желала привлекать внимание. И в тот раз рассматривала себя в зеркале с единственной мыслью — это не она. Не та Анна ШиВар, что похоронила себя сразу в заботах о больном отце, а затем, отказавшись от возможности стать женой и матерью — в постоянных хлопотах о брошенных детях бедняков. Не та Анна, которая рядилась в наглухо застегнутые темные наряды и всегда туго стягивала волосы на затылке, не та Анна, которая уже давно утратила надежду иметь собственную семью.

Но, глядя на себя в зеркало в покоях начальника службы безопасности Дорвана, Анна вдруг отчетливо поняла, что она вполне могла бы стать такой, какой видела себя в отражении в эту ночь. Красивой, уверенной в себе, желанной… Могла бы попытаться изменить свою жизнь… Но не стала. Сразу убеждала себя в том, что все ее беды из-за бедности, а потом… просто смирилась и не желала ничего менять в своем существовании. Так было спокойней. Обычней.

В тот момент Анна настолько отрешилась от происходящего вокруг, рассматривая себя в зеркале, что не услышала приближающихся шагов и не успела набросить на плечи пеньюар. Дверь распахнулась от резкого толчка, и она застыла на месте, широко распахнув глаза и прижав руки к груди, чтобы хоть как-то прикрыться и боясь даже вздохнуть.

Рейджен Лорне в свою очередь замер на пороге, рассматривая свою пленницу с интересом и… что-то еще, чему Анна не знала названия, читалось на его красивом лице.

Рейджен переступил порог и закрыл за собой дверь. Тихий стук, сопровождающий это действие, показался Анне выстрелом. Она вздрогнула, слишком поздно догадавшись о том, что оказалась в ловушке.

— Вы… — она хотела что-то сказать, нарушить тишину, что давила на плечи, опутывала ее, но голос не слушался. Собственный язык вдруг стал неповоротливым, а во рту пересохло. — Вы… не должны…

— Чего я не должен? — очень тихо поинтересовался шесс Лорне, приближаясь к ней.

С каждым шагом он становился все ближе и выглядел все опаснее. Анна пятилась, она отступала, понимая, что не справится с этим мужчиной. И паника нарастала с каждым мигом.

— Заходить в спальню без приглашения, — наконец сумела произнести она.

— А кто мне запретит? — улыбнулся он, делая еще один шаг в ее сторону.

Анна отступала до тех пор, пока не уперлась в стену. Смотрела на приближающегося мужчину, широко распахнутыми глазами, до конца не веря в то, что все это происходит на самом деле. Сердце колотилось в груди пойманной птицей, во рту пересохло и воздуха стало не хватать. Анне казалось, что еще немного, и она лишится сознания. Сомлеет, как героини ее любимых романов, которых было полно в библиотеке тетушки Полин. Сама Полин вряд ли прочитала хоть строчку за всю свою жизнь, но вместе с особняком в фешенебельном районе столицы, унаследовала и огромное собрание книг на самую разную тематику. Были там и любовные романы, так любимые Анной. Она не раз пропадала на страницах этих книг, переживала эмоции выдуманных героев, плакала и страдала вместе с ними, представляла себя на месте той или иной героини, но никогда — ни единого раза! — не думала, что однажды ей придется пережить нечто подобное на самом деле. Анна никогда не хотела попасть в ситуации, описываемые в романах. Считала это безнравственным и недостойным благовоспитанной шииссы.

— Ч-что… что вы делаете? — пропищала она, когда шесс Лорне приблизился к ней почти вплотную. Он оперся одной рукой о стену рядом с ее головой. Его сильное тело касалось ее, полуобнаженного.

— А на что это похоже? — прошептал мужчина, склоняясь к ее уху, обжигая нежную кожу на щеке горячим дыханием.

— Н-не н-н-надо… — всхлипнула Анна, втягивая голову в плечи. Она бы и глаза закрыла, но не хватило смелости.

— Не надо? — он издевался над ней. Определенно испытывал на прочность ее нервы. — Что не надо?

Рейджен поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке, нежно, едва-едва, погладил кожу на скуле, затем обвел по контуру нижнюю губу.

— Прекратите, — Анна едва сдерживала слезы. Почему-то ей очень не хотелось плакать в присутствии именно этого мужчины. Именно в его глазах она не хотела выглядеть слабой и загнанной жертвой. Хоть и являлась ей на самом деле.

— А кто меня остановит? — шесс Лорне еще плотнее прижался к ней своим горячим телом, почти вжал ее в твердую стенку, а его рука соскользнула с подбородка на шею, пальцы погладили то самое место, где бешено колотилась жилка. И от этого прикосновения по телу Анны побежала дрожь. Противные, мелкие мурашки тысячами скользких лапок промаршировали вдоль позвоночника, а сердце вдруг замерло…

Анна открыла рот, чтобы сделать глоток воздуха. Ей казалось, что она задыхается, точно рыба, выброшенная из воды на берег. И перед глазами вдруг потемнело… В голове пронеслась мысль о спасительном обмороке, но…

Она застонала, когда твердые губы Рейджена Лорне прикоснулись к ее губам. Не поверила сразу, что это происходит на самом деле. Оторопела на миг и не успела среагировать, как должно, не оттолкнула ненавистного ей мужчину, а потом… стало поздно…

Рейджен Лорне целовал ее напористо, резко. Он словно ставил свое клеймо на ней этим поцелуем. Захватывал в плен не только ее губы, но и чувства, эмоции… тело Анны перестало ей подчиняться. Она не двигалась, не шевелилась и даже, кажется, забыла, как дышать. Лишь только жалобно всхлипнула, когда язык шесса проник в ее рот. Его ладонь накрыла ее грудь, пальцы слегка сжались, сминая тонкий шелк сорочки, стягивая его с плеч шииссы, обнажая ее тело…

Анна вынырнула из воспоминаний и всхлипнула. Она даже не заметила, как по щекам потекли соленые потоки слез, как сжала в кулаках тонкую ткань сорочки так крепко, что пальцы свело судорогой.

— О, богиня! — простонала молодая шиисса, опускаясь на пол и прижимая к лицу смятую в кулаках сорочку. — Когда же все это закончится? Когда я перестану бояться и вздрагивать? И почему… почему, о Сиятельная Шиная, я начинаю сожалеть о своем побеге?

Глава 2

Резкий стук, донесшийся из коридора, привел Анну в чувство. Шиисса вздрогнула и отняла смятую сорочку от заплаканного лица. Огляделась по сторонам и нахмурилась. Мысли ее теперь свернули в совершенно иную сторону. Она стала злиться. На себя в первую очередь.

— Как можно быть такой глупой? — негодовала Анна, поднимаясь на ноги и отбрасывая смятую сорочку на раскрытый сундук. — Как можно жалеть о том, что удалось скрыться от своего тюремщика? Это все сказывается напряжение последних дней. Неуверенность, присущая мне с самого детства.

Анна прошла в закуток, приспособленный под умывальню и загороженный выцветшей от времени и многочисленных стирок шторкой. Здесь на небольшом столике стоял таз и кувшин с уже едва теплой водой. Раздраженно плеснув немного жидкости в таз, шиисса умылась, затем долго терла лицо жестким полотенцем, словно желая стереть не только следы слез, но и все мысли о шессе Лорне и его поцелуях.

Анну целовали и раньше. В юности.

Когда живы были родители, и в их замке устраивались шумные приемы и балы. На такие праздники обычно съезжалось огромное количество гостей. Старый замок оживал, наполненный людьми. Звучала музыка и смех, в просторных салонах декламировали стихи и разыгрывали сценки приглашенные гости, стремясь развлечь себя или блеснуть собственными талантами.

По ярко освещенным коридорам деловито сновали горничные, спеша на зов своих хозяек, бегали лакеи, исполняя поручения господ. Отовсюду слышались веселые голоса, смех.

У Анны были поклонники. Молодые шииссы, отпускавшие ей цветистые комплименты, приглашавшие на танцы и всегда стремящиеся завладеть ее вниманием или сорвать быстрый поцелуй с ее уст, пока никто не видит. Конечно, никто из них, потомков родовитых дворян, не позволял себе вольностей. Легкие поцелуи, приятные, конечно же, но не волнующие кровь, не заставляющие сердце биться быстрее… разве что от волнения, что кто-нибудь заметит, и поползут слухи.

Все, что позволяли себе эти благородные юноши — это жаркие взгляды и легкие прикосновения к ее губам украдкой. И такое обхождение нравилось Анне не в пример больше, чем напористость и бесцеремонность шесса Лорне.

Тут даже сравнивать нечего. Начальник службы безопасности Дорвана дворянином не являлся и потому не знал, какого обращения достойна благородная шиисса.

— Он просто безродный шесс, не имеющий никакого представления о том, как должно вести себя в присутствии благородной шииссы, — прошептала Анна, откладывая полотенце в сторону. — И мне стоит выбросить все эти глупости из головы. Не хватало еще…

Громкие крики из коридора прервали ее размышления. Шиисса нахмурилась. За дверью что-то происходило. Хлопанье дверей, топот множества ног, крики и ругань — не те звуки, что она ожидала услышать поздним вечером, пусть себе и на постоялом дворе.

Осторожно ступая, Анна приблизилась к двери и приложила ухо к щелке, в попытке расслышать что-нибудь, что помогло бы понять, что же там происходит.

За собственную безопасность она не слишком беспокоилась. Страшилась только одного человека, а он, если догонит, вряд ли будет шуметь. Воины из ее сопровождения ночевали в комнатах на первом этаже, но Анна была уверена, что шесс Ранно все равно выставляет охрану на ночь. Так что, если бы весь этот шум имел хоть какое-нибудь отношение к Анне, то здесь бы уже было не протолкнуться от вояк, что следовали за ней. А раз ни шесса Ранно, ни кого-либо еще из ее сопровождения не было, то и опасности для себя шиисса не видела.

Она покусала губы, раздумывая, стоит ли открывать дверь.

И любопытство победило. Осторожно повернув ключ в замке, Анна приоткрыла дверь и высунула нос в образовавшуюся щелку.

Первым, что она увидела, была широкая спина в серой грубой рубашке. Эта спина закрывала весь обзор и рассмотреть, что же происходит в коридоре, не было никакой возможности.

— Шевелитесь, лентяи! — громкий крик заставил Анну вздрогнуть. — Шиисса скоро будет здесь! Надо подготовить все к ее прибытию.

— Простите, — Анна просунула руку в щель, образованную приоткрытой дверью, и потянула мужчину, стоящего спиной к ее двери за рукав. — А что здесь происходит?

Тот обернулся и молодая шиисса узнала в нем хозяина постоялого двора. Вопреки бытующему мнению, что все трактирщики и владельцы гостиниц, обычно маленькие и толстенькие мужичонки, этот был на удивление высок и широкоплеч. Выправка выдавала в нем бывшего военного. И голос у него был громкий, раскатистый, проникающий даже в самые отдаленные уголки.

— Все в порядке, шиисса, — заискивающе улыбнулся Анне, хозяин. — У нас тут новые постояльцы намечаются. Вот, готовимся. Возвращайтесь к себе и ни о чем не беспокойтесь.

— Но вы так шумите, что совершенно невозможно отдыхать, — возразила Анна, открывая дверь еще шире.

— Простите, — буркнул шесс, но, ни в голосе его, ни во всей позе не было и капли раскаяния. — Скоро станет тише.

— Это непозволительно!

— Простите, шиисса, — хозяин отвернулся от нее, продолжая наблюдать за слугами, которые в этот момент заносили в комнату, расположенную как раз напротив занимаемой Анной, какие-то сундуки и баулы, — но она уже здесь и лучше я возьму с вас меньше за постой, чем завтра мой трактир пойдет с молотка.

— Что? — Анна растерялась. — Кто она? О чем это вы толкуете?

— О шииссе Найтвиль, — с благоговением в голосе произнес шесс трактирщик.

— И кто это? — Анна никак не могла взять в толк, почему хозяин постоялого двора так боится какую-то шииссу. Ну не королева же она, в самом то деле?

— О, — шесс закатил глаза и, приблизив губы почти к самому уху Анны, понизил голос до шепота, — это страшная женщина.

— И что же в ней такого ужасного? — не сдавалась Анна.

— Ей принадлежит здесь почти все. Ее поместье находится всего в нескольких часах езды от Гроапа. И она богата, как Его Величество, или и того больше, и почти так же всемогуща. Ничего в наших местах не может произойти без ее на то позволения.

— О! — теперь Анна поняла, почему этот шесс так боится.

Если эта шиисса Найтвиль на самом деле хозяйка здешних мест, то нет ничего удивительного, что ее приезд наделал столько шума. Никто из местных не пожелает ударить в грязь лицом и оттолкнуть руку, что кормит. Но, тем не менее, это не оправдывало хозяина постоялого двора в отношении других постояльцев.

— Но вы сказали, что дом этой шииссы всего в нескольких часах езды? — нахмурилась девушка. — Зачем же тогда она останавливается на ночлег на вашем постоялом дворе?

— С ней в дороге произошла неприятность. Колесо угодило в выбоину, и экипаж перевернулся. Слава богине, шиисса Найтвиль, — при упоминании имени шииссы, мужчина принялся воровато озираться по сторонам, будто бы боялся, что та стоит где-то за его плечом и подслушивает, — не пострадала. Но продолжать путь не является возможным. А Гроапа — ближайшее поселение на пути к ее имению. И мой постоялый двор — единственное место, где можно остановиться на ночлег.

Анна собиралась еще расспросить хозяина постоялого двора об этой загадочно-ужасной шииссе, но в этот момент от лестницы раздались громкие голоса, топот ног и мужчина затрясся всем телом.

— Шли бы вы к себе, шиисса, — произнес он, прежде чем направиться к лестнице, встречать свою именитую постоялицу.

Анна именно так и собиралась сделать, но немного замешкалась, а потом и вовсе во все глаза уставилась на разворачивающееся перед ней зрелище.

Впереди шествовала невысокая, хрупкая шиисса в черных одеждах. Она была уже немолода, но сохранила отголоски былой красоты, а величия в ней было столько, что даже сама покойная королева-мать рядом с этой женщиной выглядела бы обычной прачкой. Прямая спина, осанка, достойная разве что Сиятельной Шинаи, гордый взгляд повелительницы всех и вся — такой представала перед окружающими шиисса Дорина Найтвиль, урожденная Сарана.

Шиисса Найтвиль железной рукой управляла своими землями, она сама вела все дела, разговаривала с арендаторами и проверяла за управляющими состояние своих счетов и приходных книг. Ее боялись, перед ней благоговели, местные дворяне ловили каждое ее слово, а крестьяне и прочий простой люд, так и вовсе кланялись до земли и едва ли не целовали ее следы. Поговаривали, что сам Его Величество Индаро Второй АшЛарани, склонялся перед ней в поклоне, когда несколько лет назад шииссе Найтвиль приспичило посетить столицу и побывать на празднествах в королевском дворце.

Насчет последнего никто ничего доподлинно не знал, но сплетни ходили. А слухи, как известно, на пустом месте не рождаются.

Такое преклонение и поклонение окружающих перед этой дамой было тем удивительнее, что сама шиисса Найтвиль дворянских корней не имела вовсе. Она была дочерью весьма успешного шесса, сколотившего состояние на торговле шерстью и драгоценными камнями, добываемыми в Пограничье. Замуж вышла в девятнадцать лет, за шиисса Найтвиля по приказу отца, который, несмотря на все свое богатство, был одержим мечтой разбавить свою плебейскую кровь самой что ни на есть благородной. Супруг ее, хоть и происходил из древнего дворянского рода, но никакими выдающимися качествами не обладал и на тот момент полностью погряз в долгах. Кредиторы грозились отобрать не только тот небольшой клочок земли, вокруг ветхого, полуразвалившегося замка, являющегося майоратным владением и единственным прибежищем всего благородного семейства, но и сам замок сравнять с землей и распродать по камешку на сувениры — так он определенно стоил бы больше.

Таким образом, этот брак осуществил мечты не только ушлого торговца Сарана, но и позволил шииссу Найтвилю сохранить хорошую мину при плохой игре. Артур Найтвиль был старше своей супруги вдвое и к моменту их свадьбы уже являлся вдовцом, имеющим на руках двоих детей — сына и дочь.

И все вроде бы получалось лучше, чем можно было даже мечтать. Богатый торговец породнился с благородным шииссом; благородный, но бедный дворянин не уронил сомнительного достоинства своих славных предков, оказавшись в долговой тюрьме. Молодая, но амбициозная шесса, получила титул и мужа, а также собственный капитал, поскольку шесс Сарана был не настолько глуп, чтобы отдавать заработанные честным трудом деньги в руки «этим нищебродам с голубой кровью». Но судьба вмешалась в такой замечательный план в виде свирепого кабана, от клыков которого погиб шиисс Найтвиль всего на пятый день своей женатой жизни. Дорина осталась молодой вдовой, не успевшей в полной мере вкусить все прелести замужества. Титул и полуразрушенный замок, являющийся майоратом, отошел к старшему сыну ее уже покойного супруга. Но мальчишка был еще слишком мал и, стараниями шесса Сарана, опекуном признали ни кого иного, как новоявленную мачеху — вдову скончавшегося шиисса.

Дорина быстренько навела в округе свои порядки. От отца она унаследовала деловую хватку и жесткий характер настоящего дельца. А имея в рукаве такой козырь, как титул и благородную фамилию, подтвержденную звоном полновесного золота, уже спустя пять лет стала богатейшей шииссой в округе. Замуж она больше так и не вышла, предпочитая заниматься делами и находя некое болезненное удовольствие в том, чтобы приумножать свои капиталы. Ее пасынок и наследник титула покойного супруга, по достижении совершеннолетия, получил не только заново отстроенный замок, но и внушительную сумму золотом. А его младшая сестра составила неплохую партию, имея за собой не только голубую кровь и происхождение, но и основательное приданое. Сама же Дорина выстроила себе имение неподалеку от небольшого селения Гроапа, располагающегося в выкупленных владениях рода Найтвиль и прочно поселилась там.

Раз в году, в самом начале зимы, шиисса Найтвиль совершала паломничество в ближайший монастырь, расположенный уже за пределами ее владений, чтобы провести несколько дней в покаянных молитвах и принести жертвенное подношении Сиятельной богине Шинае.

Именно из такой поездки она и возвращалась, когда судьбе было угодно послать на ее пути ту самую выбоину на дороге, из-за которой сломалась ось в колесе экипажа. И если сама шиисса Найтвиль нисколько не пострадала, то ее компаньонка, милейшая шиисса ШиНорис сломала ногу и заработала себе сотрясение.

Пришлось послать гонца в Гроапу, чтобы прислали телегу, подготовили комнаты на постоялом дворе. Шиисса ШиНорис была торжественно препровождена в дом единственного в округе лекаря, который клятвенно заверил Дорину, что поставит ее компаньонку на ноги, как только это будет возможно. Сама Дорина, убедившись в том, что ее наперснице будет обеспечен необходимый уход, направила свои стопы на постоялый двор, чтобы отдохнуть с дороги и дождаться того момента, когда будет отремонтирован ее экипаж и можно будет продолжать путь.

Шиисса Найтвиль важно прошествовала мимо Анны к распахнутой двери, подготовленных для нее покоев. А за ней по пятам следовала ее свита. Четыре рослых плечистых лакея, вышагивали точно королевские гвардейцы на параде. Глядя на них Анна ни минуты не сомневалась, что в недалеком прошлом эти мужчины служили в армии, уж слишком бросалась в глаза военная выправка и чеканный шаг. По сравнению с ними, даже шесс Ранно выглядел блекло. И оставалось лишь гадать, как именно шиисса Найтвиль смогла заполучить этих бравых вояк себе на службу. Чем она смогла их заинтересовать?

А лакеи прошествовали по коридору, но заходить в комнату, отведенную их нанимательнице не стали. Двое из них замерли изваяниями по обе стороны от дверей, а еще двое рассредоточились по коридору: один ушел в тупиковый конец, проверяя по мере следования все двери и заглядывая внутрь, а второй вернулся к лестнице и замер там.

За лакеями в поле зрения показался высокий, несколько сутулый мужчина в добротном камзоле, с гладко зачесанными назад редкими светлыми волосами и в очках. И хоть его одежда была пошита из добротного материала, сапоги из мягкой кожи начищены до блеска, оправа очков, судя по блеску, была из золота, весь внешний его облик кричал о том, что дворянской крови в его жилах нет ни капли. Этот мужчина тащил в руках пузатый обшарпанный саквояж, а подмышкой у него было несколько свитков и объемная книга в потертом, некогда черном, переплете.

«Секретарь, — тут же окрестила его Анна». Уж больно он напоминал ей помощника ее собственного батюшки, что одно время жил в их старом замке. А после того, как шиисс ШиВар окончательно сдал и уже не поднимался с постели, даже попытался ухаживать за ней, вероятно надеясь расположить к себе молодую шииссу дворянского происхождения и основательно поправить свои дела, породнившись с аристократами.

В то время Анне приходилось не сладко. Батюшка чувствовал себя настолько плохо, что периодами даже не понимал, где находится и не узнавал собственную дочь. А от боли кричал так страшно, что уже спустя несколько недель почти все слуги разбежались из старого замка, оставив Анну один на один с ее горем.

А потом сбежал и секретарь старого шиисса.

Ночью. Никому ничего не сказав.

И прихватив с собой последние деньги.

Анна вздохнула. Мотнула головой, чтобы избавиться от непрошенных слез. Эти воспоминания причиняли боль. Всегда.

Казалось бы, столько лет уже прошло с того времени, как она осталась один на один с бедами, обрушившимися на ее семью, но все еще не могла позабыть ту растерянность, весь тот ужас, что ей довелось пережить в юности. И картинки прошлого, время от времени всплывающие в памяти вызывали тупую боль в сердце и слезы на глазах.

Сначала от неизвестной хвори умерла матушка Анны. Их семья еще не успела оплакать потерю, не примирилась с горем, как спустя всего несколько месяцев, от той же самой болезни отправился в мир иной старший брат, и единственный прямой наследник рода ШиВар.

Старый шиисс, отец Анны, постарел на глазах. Он перестал обращать внимание на то, что происходило вокруг. Полностью забросил все дела, спихнув разрешение вопросов на вороватого управляющего и недобросовестного секретаря. А после и вовсе пристрастился к бутылке и сутками пропадал на охоте, даром, что вокруг их замка были расположены обширные леса, наполненные разной дичью. Охота всегда была любимым развлечением дворян в их краях.

В один из таких дней, находясь под воздействием крепкого вина, шиисс ШиВар и повстречался с тем кабаном. Эта встреча оказалась роковой. Что именно тогда произошло, никто так доподлинно и не узнал — то ли лошадь, испугавшись дикого зверя, сбросила своего седока, то ли раненый кабан, озверевший от боли, набросился на всадника — но батюшку Анны нашли в лесу крестьяне. Окровавленного и без сознания.

Анна до сих пор не забыла тот миг, когда, выскочив на крыльцо, увидела, как крестьяне вносят во двор замка ее недвижимого отца на старой дерюге.

Лекарь, за которым послали в ближайший город, сказал, что у шиисса раздроблены кости обеих ног и предложил единственный, по его мнению, вариант — отрезать пострадавшие конечности. Но пришедший к тому времени в чувство шиисс, раскричался и даже побил несчастного тяжелым подсвечником, оставленным у кровати. С тех пор лекари больше не появлялись в их замке. А шиисс ШиВар больше так и не поднялся на ноги.

Старый замок почти опустел. Разбежались слуги. Соседи, родственники, бывшие приятели отца или же немногочисленные ухажеры Анны — все забыли дорогу к их дому. Никто не желал приобщаться к горю, что постигло семейство ШиВар. Никому не было дела до того, что юная Анна, совершенно ничего не понимающая в жизни и уж тем более, не представляющая, как именно надо вести хозяйство, осталась совершенно одна у смертного одра, страдающего отца.

Когда еще была жива матушка и брат, когда отец Анны был здоров и полон сил, у их очага собиралась многочисленное общество. Соседи и приятели частенько наведывались в гости, оставались гостить в их замке по нескольку дней, а то и недель. Пили дорогие вина, что хранились в погребах отца, вкушали изысканные блюда, приготовленные поваром, которого шиисса ШиВар, матушка Анны, переманила от какого-то столичного то ли графа, то ли, даже самого герцога, разглагольствовали о политике или ценах на зерно и лес.

Но, то было раньше.

До того, как беда постучалась в их двери.

Как смерть ступила под своды родового гнезда ШиВаров.

Теперь же, все забыли дорогу к их замку.

Все, кроме кредиторов.

Оказалось, что дела у шиисса ШиВара шли не сказать, чтобы хорошо, а его болезнь подстегнула всех этих людей к тому, чтобы напомнить о многочисленных долгах.

Пока батюшка Анны еще более-менее держался и был в сознании, он громко ругался и даже не раз приказывал своим лакеям спустить с лестницы особо настойчивых. Но ему становилось все хуже и хуже. И Анне приходилось справляться самой. Ухаживать за отцом, который от боли совершенно обезумел, сдерживать кредиторов и сборщиков налогов, которые точно воронье слетались на чужую беду, пытаться выжить без денег.

А когда отца не стало, в замке появился новый наследник. Какой-то очень дальний родственник. Настолько дальний, что Анна даже никогда раньше о нем не слышала. И ее просто выгнали на улицу из дома, в котором она родилась и выросла.

Да, эти воспоминания причиняли боль. Вызывали горькие слезы и чувство полного одиночества. Но Анна справилась тогда. Пусть все, что она смогла сделать — это добраться до столицы и постучать в дом своей единственной родственницы со стороны матери, но все же. Она нашла выход пять лет назад. Найдет его и сейчас.

Развернувшись, она уже собиралась отправиться к себе и лечь в постель, как прикрытая дверь комнаты, что отвели шииссе Найтвиль, распахнулась, с громким стуком ударившись о стену.

Анна вздрогнула. А вот «гвардейцы», что стояли по обе стороны даже бровью не повели и не шелохнулись. Вели себя так, словно ничего не случилось. Привыкли, наверное.

«Секретарь» выскочил из комнаты своей госпожи.

— Н-но… но… шиисса, — он был возбужден, взъерошен. Длинное некрасивое лицо его пошло красными пятнами, большой рот с тонкими губами скривился таким образом, что напоминал кочергу. Очки съехали на бок, а талмуд, что мужчина держал подмышкой, все время норовил выскользнуть, и мужчине приходилось то и дело ловить его и запихивать обратно.

— Ступайте, шесс Арнод, — раздался спокойный женский голос ему вслед. — Ступайте и отдохните. Это был долгий день, наполненный трудностями и переживаниями.

— Но шиисса! — воскликнул шесс, воздевая руки и роняя таки свою книгу. — Это же… мы же должны… о, богиня! — он всхлипнул обиженно и наклонился, чтобы поднять упавшую вещь.

— Ступайте, — непреклонно произнесла шиисса Найтвиль, появляясь в дверном проеме.

Анна непроизвольно улыбнулась, наблюдая за этой картиной, и взялась за ручку двери, намереваясь все-таки отправиться к себе. На миг ее глаза встретились с глазами шииссы.

— Добрый вечер, — приветливо улыбнулась пожилая женщина.

— Добрый вечер, — ответила ей девушка, слегка приседая в приветственном поклоне.

— Надолго в наших краях? — словоохотливая дама не желала расставаться с неожиданно встреченной собеседницей.

— Я здесь проездом, — уклончиво ответила Анна.

— Вот как, — шиисса Найтвиль задумчиво склонила голову к плечу. — Не желаете выпить со мной чашечку чая перед сном? — мягко поинтересовалась она.

И странное дело, у Анны даже мысли не возникло отказаться.

Глава 3

Рейджен сжал руками большую глиняную кружку с местным пивом и опустил голову пониже. Он уже неделю, как жил на постоялом дворе в местечке под названием Гроапа. Целую неделю пил местное пиво, часами просиживая в общем зале, лениво наблюдал за постояльцами и думал.

Почти месяц прошел с тех пор, как он пустился в погоню за шииссой Анной ШиВар и вот наконец-то нашел ее.

Нашел бы и раньше, если бы не порол горячку и немного подумал еще при выезде из Дорвана. И вот с чего ему взбрело в голову, что Анна пожелает вернуться в столицу? Только ли из-за того, что она жила там последние годы? Почему он не предусмотрел, что она может отправиться еще куда-нибудь? Если бы не это обстоятельство, заставившее Рейджена почти семь дней нестись сломя голову по направлению к столице, обшаривать все близлежащие селения и постоялые дворы, в поисках беглянки, а затем возвращаться назад и проделывать то же самое, только уже в ином направлении от Дорвана, то он бы уже давно нагнал ее.

За то время, что ему пришлось поколесить по дорогам Шархема, Рейджен много думал. Сразу злился и давал сам себе обещания, что когда догонит беглянку — а в том, что он ее догонит, сомнений не возникало — заставит горько пожалеть о совершенном побеге, о том, что посмела действовать вопреки его желаниям. Потом злость несколько поутихла и на смену ей пришли иные чувства и мысли.

Неуверенность. В себе и собственных действиях.

Неопределенность. Рейджен не представлял себе, зачем он все это делает.

Ну, вот правда, на кой ему сдалась какая-то девчонка? Что с нее взять? И что потом с ней делать? Вот что?

Ответов у него не было.

Анна развлекала его, пока сидела взаперти в его покоях в Дорване. Рейджену нравилось шокировать ее грубыми высказываниями, своим поведением. Он с удовольствием наблюдал, как от негодования начинают сверкать ее серые глаза, как расцветает румянец на бледных щеках. В такие моменты она становилась на удивление привлекательной.

И он ее желал.

С самого первого дня. С того самого момента, как их взгляды встретились. Было в этой девчонке нечто такое, что зацепило всегда холодного, равнодушного ко всему, шесса Лорне. Ее уязвимость, когда хотелось быть рядом просто для того, чтобы защищать. Неопытность, из-за которой появлялись пагубные мысли стать ее наставником, следить за тем, как из бутона распускается прекрасный цветок. Ее настороженность, пугливость…

Она его боялась — это Рейджен чувствовал, как хищник чувствует страх преследуемой жертвы.

Но и не сдавалась. Несмотря ни на что.

Поджимала губы, гневно сверкала в его сторону глазами, когда считала, что он переходит всякие границы. Пыталась даже увещевать или осаждать его. Тщетно, правда. Но ведь дело не в этом.

И страстно стонала в его объятиях.

Она могла бы стать…

Обычно на этом месте, шесс Лорне усилием воли заставлял себя прекратить ненужные размышления.

Она не могла. И он тоже не мог. Не мог позволить себе снова повторить ту же ошибку, что и несколько лет назад.

В прошлый раз чувства и привязанности свели его в могилу. Но тогда на пути встал граф ШиДорван и сумел вытащить его, Рейджена, с того света.

В этот раз…

…в этот раз, Рейджен был уверен, что никто и не подумает возвращать его душу из подземелий бога мертвых. Да и он сам этого не захочет.

А потому, Анна ШиВар — всего лишь развлечение. Игрушка, которая посмела возомнить себя свободной. Посмела сбежать. И не стоит ему забывать об этом.

Рейджен поднял голову. Окинул внимательным взглядом трапезный зал и, не заметив ничего интересного, отвернулся к окну.

Ближе к вечеру началась метель. Холодный северный ветер завывал раненым зверем, крутил настоящие водовороты из мелких колючих снежинок и с яростью швырял целые пригоршни этого добра в окно. Рейджен любил зиму. Ему нравился снег и холод. Это было то единственное, что он мог чувствовать. Зимняя стужа давала ему возможность ощутить себя живым.

* * *

А тогда была осень. Еще не успели облететь лиственные леса, земля не совсем размякла от частых дождей и дышала, накопленным за лето, теплом, а днем вовсю светило яркое солнце. И ветра пусть и стали на порядок холоднее, но еще не пугали той промозглой сыростью и не рвали с остервенением полы плаща. Рейджен был молод. И амбициозен. И считал, что может все на свете.

Тот заказ был на удивление легким. И Рейджен Лорне уже предвкушал, как расправившись с работой, завалится в небольшой кабачок на границе с Дорваном и оттянется на полную катушку. Будет спать столько, сколько будет спаться. Пить, пока нутро не переполнится. Нежиться в женских объятиях, пока его не застукает ревнивый муж или разъяренный папаша. Может быть, даже ввяжется в драку. Обычную, на кулаках. Просто, чтобы немного отвлечься от работы. От того, что у него получалось лучше всего, но что по окончанию всегда вызывало отторжение в его душе.

Или, можно еще навестить родных. Мама уже не единожды писала, что желает видеть своего непутевого сынка, сестренка, наверное, выросла — он так давно ее не видел. Рейджен усмехнулся, вспоминая маленький ураганчик в коротких штанишках — Луиза никогда не носила платьев. Вот просто не носила и все. Предпочитала мальчишеские короткие штаны и свободные рубашки, чем доводила до отчаяния мать. Впрочем, шесса Лорне не ведала, что такое отчаяние, если уж быть честным, и сама могла вывести из себя даже святого, а с собственными детьми никогда не церемонилась, хоть и любила до умопомрачения.

Воспоминания о сестре и матери всколыхнули мысли о братьях. Братья… они оба сейчас в Дорване. Служат наместнику Пограничья. На хорошем счету находятся, при должностях и званиях. Не то, что он.

Рейджен усмехнулся невесело и поднес к губам глиняную кружку с каким-то местным напитком, ошибочно называющимся здесь пивом.

Он никогда не любил сидеть на одном месте. Ему претила сама мысль о том, чтобы беспрекословно подчиняться и выполнять команды. Он не желал посвятить свою жизнь служению хоть кому бы то ни было, кроме себя самого. Единственное, что Рейджен ценил больше собственной жизни — это свободу. Он — ветер. Неуловимый и вездесущий. Его не дано никому поймать. Он вывернется из любой ловушки, ускользнет сквозь пальцы, ведь он — Ветер.

И потому он выбрал для себя именно такую жизнь. Полную опасностей и насыщенную приключениями. Кровь, боль, отчаяние — он видел этого сполна, но никогда не примеривал на себя чужие страдания. Ведь он — Ветер, что ему до метаний остальных? Какое дело ветру до слез и жалоб? Он холоден и бесчувственен. Свобода — его жизненное кредо.

Рейджен сделал еще глоток мерзкого пойла и осмотрелся по сторонам. Небольшая таверна на окраине провинциального селения была заполнена до отказа. Местные крестьяне, мастеровые, редкие путешественники, что забрели на огонек в поисках тепла и ночлега заполняли обширный зал. Разговаривали, делились впечатлениями, смеялись, кое-кто даже спал в углу, перебрав кислого вина. Никого любопытного, необычного, подозрительного. И разговоры все об урожае или сломавшейся телеге, о коровах или потерявшей подкову лошади. Скука.

За деревянными стенами таверны бушевала непогода. Первый дождь этой осенью. Звук барабанящих по крышам и оконному стеклу капель перемежался резкими завываниями ветра и скрипом, растущих во дворе плодовых деревьев. Ливень зарядил надолго и Рейджену бы начать волноваться, потому что в такую погоду покидать теплую таверну не хотелось совершенно, а заказ требовалось выполнить.

Прикрыв глаза и откинувшись на спинку деревянной скамьи, он задумался, вспоминая условия заказа.

Марат был предельно откровенен. Он всегда был честен со своими Призраками, особенно в том, что касалось работы. Вот и с Рейдженом лукавить не стал. Сразу признался, что заказ будет легким и ничего интересного он под собой не несет. Надо всего лишь убрать мелкопоместного дворянчика, что слишком долго задержался на этом свете, мешая кому-то из своих родственников вступить в права наследования.

Шиисс ШиЛарон жил в своем поместье, расположенном в самой глухой провинции Шархема, безвылазно. Раз в год устраивал охоту для соседей, два раза — сам выезжал на балы или приемы. Женат не был. Прямых наследников не имел. И тем самым весьма мешал своему кузену, который в случае безвременной кончины шиисса получал в наследство плохонький титул и старый, полуразрушенный замок.

Рейджен хмыкнул себе под нос. Он не был аристократом по рождению и не мог понять, почему все эти шииссы так трясутся над своими титулами и пыльными фолиантами, в которых ведется учет всех их предков. Для чего все это? Зачем? Что за блажь жить в нищете и сдохнуть от голода не имея средств даже для того, чтобы купить дров или еды вдосталь, но зато помнить всех своих предков до десятого колена и не иметь возможности продать замшелый от времени и полуразвалившийся от старости замок? Что это дает?

А ничего. Вот совершенно ничего.

То ли дело быть простым шессом и самому выбирать свою судьбу. Лично решать, что для тебя важно и что интересно. Нет, он, Рейджен Лорне, ни капли не жалел, что ему не довелось родиться в семье какого-нибудь заплесневелого аристократишки, все богатство которого исчисляется древним именем и огромным количеством предков, что уже давно трухой рассыпались в своих гробах.

Нет, Рейджен бы ни за что не променял свою вольную жизнь на титул и все, что к этому титулу прилагалось.

Ему нравилась его жизнь, наполненная опасностями и приключениями. Ему нравилось чувствовать себя неуловимым и опасным. И ему льстило, что его имя стало принимать определенный вес в том кругу, в котором вот уже пять лет, как вращался Рейджен Лорне. Впрочем, нет. О Рейджене Лорне никто никогда не слышал. А вот о Ветре… Самом выдающимся ученике Марата — главы клана наемных убийц — говорили шепотом. Ему предрекали большое будущее и… даже заговаривали о том, что однажды, когда-нибудь, если богиня удачи не отвернется от него… ведь старый Марат не вечен… рано или поздно…

Рейджену льстили такие слухи. Он упивался собственным величием, но гордыню старался несколько поумерить. Слишком хорошо знал Марата и прекрасно понимал, что пока ему не выстоять против своего наставника…

Но это пока.

А когда придет время.

Эти мысли заставили Рейджена улыбнуться. Он снова подумал о заказе. Марат просил сделать все чисто, чтобы не возникло никаких подозрений — это особо оговаривалось с заказчиком.

Резкий порыв ветра швырнул в оконное стекло пригоршню мелкого мусора и веток, дерево, что росло неподалеку от бревенчатого строения, склонилось почти до самой земли и, выпрямляясь под следующим порывом, мазнуло мокрыми ветвями по оконному стеклу. Звук получился премерзкий. Рейджен поежился и вдруг замер, широко раскрытыми глазами, глядя в сторону распахнувшейся двери.

Она походила на весенний дождь. Такая же нежная, трепетная и безумно красивая. Ее не портила ни бледность, вызванная усталостью из-за долгой дороги, ни испачканное и основательно промокшее платье, утратившее свой первоначальный цвет. А короткие волоски на висках, намокшие и оттого выбившиеся из прически, так трогательно вились надо лбом, что руки чесались от желания пригладить их. Рейджену даже пришлось с силой сжать кулаки под столом, чтобы хоть немного прийти в себя и не подскочить с места, не броситься к этой нимфе, не упасть к ее ногам, вымаливая ласку, как приблудный пес.

Впервые в жизни он почувствовал, что значит летать. Он, Ветер, свободный и непокорный, был готов отказаться от самого себя, отринуть все, что до сих пор было ему дорого лишь только ради одной ее улыбки и благосклонного взгляда.

Шиисса Изабелла ШиОрин стала его любовью и погибелью, счастьем и проклятием. Она как-то сразу выделила Рейджена среди остальных. Одного взгляда в его сторону хватило, чтобы на бледных щеках ее заиграл чуть смущенный румянец, а коралловые губы приоткрылись, изгибаясь в трепетной улыбке.

Сейчас, спустя несколько лет, Рейджен в деталях мог вспомнить их первый разговор. Он закрывал глаза, и перед его мысленным взором вставала картинка прошлого. Такая четкая и такая реальная, словно все это произошло всего несколько минут назад. Он помнил запах тушенного с луком мяса и мыла, что витал в коридоре. Прекрасно помнил каждую щербинку в деревянном полу и трещинку в настенных панелях. И помнил ее. Каждое ее движение, каждый вздох и то синее, наглухо застегнутое платье из тонкой шерсти, в которое она была одета. Белоснежные кружева пенились у шеи и на запястьях, и он мог в деталях описать рисунок вышивки, что змеилась по подолу.

Ее запах будоражил кровь, тихий вздох дразнил воображение. И улыбка.

От которой замирало сердце и кровь приливала к щекам, шумела в ушах. Он замер прямо перед ней, не в силах отвести взгляда от ее лица, не имея никакой возможности сделать шаг в сторону.

Она тоже остановилась. Смотрела на него и улыбалась. А потом тихо вздохнула и…

Он пропал окончательно. Жил для нее, дышал ради нее, готов был бросить к ее ногам не только свое сердце, но и весь мир.

Они много разговаривали. Она тихо смеялась его шуткам и смотрела ему в глаза… пристально…

И каждый ее взгляд, каждая улыбка, каждое слово наполняло его счастьем. Он плохо помнил, что ел в те дни, когда спал и спал ли вообще? Все его мысли занимала только Изабелла. Их встречи, сразу в компании ее дядюшки, с которым она путешествовала, затем, как-то так получилось, что они стали встречаться наедине.

О чем они говорили? Память не сохранила слов, лишь только образы и состояние искреннего, всеобъемлющего счастья.

Но зато он прекрасно помнил, что это она пришла в его комнаты, предлагая себя.

— Вы не понимаете, — плакала Изабелла, сжимая маленькими кулачками подол своей ночной рубашки. — Мой дядя, я путешествую с ним. Он — страшный человек. И я боюсь его. Боюсь до дрожи. Иногда он так смотрит на меня, что я забываю как дышать от ужаса.

— Тогда почему вы не уедете от него? Почему не покинете того, кто вам так неприятен? — Рейджен обнимал ее точеные плечи и чувствовал, как сердце замирает от нежности.

— Я не могу, — она подняла на него свои прекрасные глаза, цвета яркого летнего неба. — У меня же больше никого нет. Он мой опекун по закону. Куда я пойду? Кому я нужна?

Рейджен нахмурился в ответ на ее слова. Мужчина, с которым Изабелла оказалась заперта на постоялом дворе из-за сломавшегося экипажа и разыгравшейся непогоды, не производил впечатление отъявленного негодяя или мерзавца. За те несколько дней, что они были вынуждены жить здесь на радость хозяину этого заведения, Рейджен немного общался с ним. Шиисс средних лет, благородной наружности с довольно приятными манерами. Несколько высокомерен, но для дворянина это не является чем-то из ряда вон выходящим. Самоуверен? Ну так что ж, это не повод обвинять его во всех смертных грехах.

— Он везет меня к своему родственнику, шииссу ШиЛарону. Тот живет тут, неподалеку, — продолжала тем временем Изабелла, а Рейджен вдруг почувствовал, как от нехватки воздуха сжимается грудь. — Я должна выйти за него замуж и… Это ужасно! — воскликнула она и спрятала заплаканное лицо в ладонях. — Я скорее умру, чем пойду на такой шаг!

— О чем вы, шиисса? — не удержался от вопроса Рейджен, чувствуя, как бездна раскрывает свою голодную пасть, грозя поглотить его. Шиисс ШиЛарон — это имя намертво отпечаталось в его памяти.

— Обещайте, что никому не скажете, — Изабелла отняла руки от лица. Глаза ее блестели, как драгоценные камни, на щеках цвел румянец. — На самом деле, шиисс ШиЛарон вовсе не жертва, как может показаться. Он довольно… довольно мерзкий человек. Я знаю, о чем говорю, я с ним уже встречалась. Мой дядя вступил с ним в сговор и согласился на ужасное злодеяние. После свадьбы, мой супруг, кем бы он ни был, станет наследником состояния, что оставили мне мои погибшие родители. Так вот, ШиЛарон и мой дядя… Они сговорились убить меня, чтобы безраздельно владеть всеми деньгами.

— Изабелла! — воскликнул Рейджен. Забывшись, он даже не заметил, что назвал ее по имени. Но какое может быть соблюдение этикета, если они находились в его спальне, а на благородной шииссе не было ничего, кроме полупрозрачной ночной рубашки и всего несколько минут назад, она так жарко целовала его, так страстно шептала признания в любви и умаляла сделать ее своей? — Что вы такое говорите?

— Я слышала, своими собственными ушами, — твердо произнесла шиисса. — Слышала, как они обсуждали, что лучше — отравить меня или же подстроить несчастный случай?

Рейджен задохнулся от возмущения. Как они могли? Как решились замыслить нечто подобное против этой чистой и невинной души? Против нежной беззащитной девушки?

— Но это еще не все, — прошептала она. — Мой дядя пошел дальше. Я точно знаю, что потом, когда меня уже не станет, он убьет шиисса ШиЛарона. Не сам, конечно, наймет для этого кого-нибудь. Я, правда, не знаю, как и что именно он задумал, но сама слышала, как он отдавал распоряжение своему доверенному лицу, нанять «специалиста», — последние слова она уже шептала, снова захлебываясь от рыданий и пряча заплаканное личико за ладонями.

Плечи ее затряслись от рыданий. И Рейджен, не справился с собой. Его чувства были настолько ошеломляющими, настолько яркими, что он не смог сопротивляться. Прижал к себе это хрупкое, но такое желанное тело, начал осыпать поцелуями прекрасное лицо. В ту ночь она стала его, и он дал себе клятву, что не отпустит. Не позволит больше никому прикоснуться к этому сокровищу. Отныне и навеки.

А потом, когда Изабелла спала, прижавшись к нему под одеялом, и тихонько всхлипывала во сне, он сопоставил сведения. Все получалось. ШиОрин, дядя Изабеллы, прекрасно все распланировал. Сразу, он руками своего родственника убьет свою племянницу, дождется, пока тот вступит в права наследования и уже потом даст отмашку Марату, чтобы его Призрак выполнил последнюю часть плана, а именно, отправил к праотцам «несчастного» новобрачного. Таким образом, сам он останется вне всяких подозрений и получит не только деньги племянницы, но и титул своего родственника.

Шестеренки в голове у Рейджена так и крутились, и пусть не все детальки этого зловещего плана складывались — оставалось еще много белых пятен — но картинка, что вырисовывалась сейчас в голове шесса Лорне, пугала.

Он пролежал до самого рассвета без сна. Пытаясь найти выход. Способ спасти Изабеллу от незавидной участи и, что греха таить, сделать так, чтобы она осталась с ним. И он нашел решение.

План родился безумный. Отчаянный. Требующий еще притирки и уточнения, но… он был, а значит, была и надежда на его успешную реализацию. Дело оставалось за малым.

И Рейджен осторожно, легко касаясь поцелуями обнаженных плеч своей любовницы, разбудил ее. Поведал о себе все. Рассказал о том, кто он и что здесь делает, а так же посвятил ее в детали придуманного за ночь плана.

Это была его первая ошибка. И роковая.

Марат не единожды повторял своим воспитанникам:

— Никогда! — твердо, уверенно говорил старый убийца, при упоминании имени которого, вздрагивали даже принцы крови. — Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывайте себя. Это первая ступень к провалу. Никто не должен знать о вас. Никто, будь то мать или любовница, родное ваше дитя или случайный попутчик. Даже ваша жертва, отправляясь в мир иной не должна знать, от чьей руки умирает.

Уже тогда, в окрашенной цветами загорающегося рассвета, комнате на постоялом дворе, Рейджен должен был понять, что что-то не так. Уж слишком спокойно приняла Изабелла правду. Слишком невозмутимо выслушала она о том, что ее любовник на самом деле Призрак и явился в эту глушь ради приведения в действие последней ступени коварного плана ее дяди. И слишком быстро она согласилась на то, что предложил Рейджен.

Он должен был понять. Обязан был задуматься о ее поведении, почувствовать, наконец, что что-то здесь нечисто. Но ослепленный любовью, возбужденный до предела ее ласками и поцелуями, сведенный с ума тихими стонами забыл о том, кто он и кто та женщина, что лежит в его объятиях.

Но он не понял. Был настолько ослеплен своей любовью, опьянен чувствами, что утратил способность слышать голос разума. Перестал обращать внимания на инстинкты, что еще ни разу не подводили его. Изабелла стала для Рейджена единственной святыней. Богиней, которой он был готов поклоняться всю оставшуюся жизнь и на алтарь которой, не задумываясь, возложил свою душу и сердце.

Они начали приводить свой план в исполнение уже в тот же день. Изабелла готовилась покинуть постоялый двор вечером, чтобы отправиться к «жениху», в сопровождении своего дядюшки. Рейджену оставалось выждать условленные два дня и приступить к исполнению заказа.

— Я буду ждать, — шептала Изабелла, прижимаясь к нему всем телом и страстно отвечая на его поцелуи. Она забежала в его комнату на постоялом дворе попрощаться, и все никак не могла уйти. У Рейджена не хватало сил разжать объятия и отпустить ее. Он сходил с ума от ее запаха, от шелковистости ее кожи и страстности прикосновений. Она дарила ему себя, не таясь и не стесняясь. Раскрывалась перед ним без смущения, отвечала на его ласки с горячностью. И это пьянило. Лишало воли и напрочь выключало разум.

Рейджен мог думать только о том, как прижмет ее к своей груди, покроет поцелуями ее лицо, шею, плечи… как погрузится в нее, растворяясь в огне страсти. Она стала для него всем миром, и он был готов весь этот мир бросить к ее ногам.

— Я буду ждать, — прошептала она, находя в себе силы отстраниться. — Вы — мое спасение.

Изабелла уехала, а Рейджен принялся приводить в исполнение их план. Ничего особенного он в себе не нес. Был прост и на первый взгляд, легок в исполнении.

Ветер обязан выполнить заказ? Он его и выполнит, но по-своему, не дожидаясь отмашки от Марата. Именно в этом и заключался весь смысл — отправить в царство мертвых шиисса ШиЛарона до того, как Изабелла станет его женой. Все просто и почти гениально.

Изабелла рассказала о том, как можно проникнуть в поместье ее будущего мужа без шума и ненужных жертв. Обычно Рейджен сам занимался сбором информации — такие вещи нельзя поручать никому, особенно, если от достоверности сведений зависит твоя жизнь или удачное исполнение заказа. Но Изабелле он доверял. А она так уверенно рассказывала о том, через какую дверь проще проникнуть в дом, какими коридорами следовать, чтобы на своем пути не встретить никого из обитателей поместья. И пообещала, что сделает все возможное, чтобы у Рейджена не возникло трудностей.

В назначенный час, Рейджен прибыл к поместью. Лошадь он с собой не брал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ночь была темной. Шел дождь, и холодные капли то и дело норовили попасть за воротник. Луна скрылась за черными тучами, что не могло не радовать. Казалось, сама природа помогает заговорщикам в достижении их цели.

Проникнуть в поместье у Рейджена не составило никакого труда. Задняя дверь, что вела в подсобные помещения рядом с кухней и использовалась слугами, как и обещала Изабелла, оказалась открыта. На пути не встретилось ни единой живой души — словно вымерли все или попрятались. В иной раз Рейджен насторожился бы, но не сейчас. Окрыленный неожиданно возникшим чувством, согретый мечтами о будущем, Реджен-Ветер усмотрел в полнейшем отсутствии какого бы то ни было препятствия на своем пути руку проведения или же старания своей возлюбленной. Изабелла ведь обещала, что придумает, как облегчить ему задачу? Вот и выполнила свое обещание как нельзя лучше.

Рейджен был уверен в том, что все получится. Иначе просто не могло быть. Ведь он же Ветер, непредсказуемый и неуловимый. У него не бывает осечек. Он лучший в своем деле. И он старательно отмахивался от тревоги, что медленно заползала в его сердце. Изо всех сил пытался не обращать внимания на подсознание, что шептало ему об опасности.

Бесшумно скользя вдоль темного коридора, направляясь к покоям шиисса ШиЛарона, Рейджен ловил себя на том, что настороженно прислушивается. Все его инстинкты, вопреки разуму, обострились. Малейший шорох, скрежет мокрых веток по стеклу или завывания ветра за окном, заставляли замереть на месте. Волнения не было, но Рейджену казалось, что внутри у него натянули струну и малейшего колебания достаточно для того чтобы эта струна лопнула.

И запахи. Они тревожили. Было в них что-то такое… знакомое… настораживающее… опасное…

Рейджен не раз и не два останавливался. Замирал на месте, настороженно принюхиваясь и пытаясь вспомнить, что означает этот тонкий, едва ощутимый аромат. Он напоминал ему о лете. О солнечном свете и зелени лугов. О родном доме…

Но почему? Почему же тогда так тревожно? И сердце замирает, а инстинкты, наоборот, обостряются. И каждый следующий шаг дается с трудом.

Рейджен Лорне магом не был. Но он обладал редким даром, что проявлялся только у тех, кто родился в Пограничье — он чувствовал магию в любом ее проявлении. Близость Великого Разлома и магическая нестабильность в тринадцатой провинции королевства Шархемского наложило свой отпечаток на местных жителей. У многих из них проявлялись способности касающиеся магии, но не наделяющие ею своих носителей. Магия медленно уходила из их мира. Но дело было не в этом.

Рейджен чувствовал магию. Определял ее носителей. Никогда не ошибался в артефактах и амулетах. Это редкое качество не раз уже сослужило ему добрую службу, и было незаменимо при его работе. И еще никогда его не подводило. Вот и сейчас, он почувствовал именно магию. Заклятие или заклинание, от которого исходил тонкий аромат свежескошенной травы. В этом поместье творилась магия. Но где именно располагался источник, Рейджен определять не стал. А следовало бы.

Заклятие Рейджен почувствовал сразу, как только переступил порог спальни шиисса ШиЛарона. Но среагировать уже не успел. Ловушка захлопнулась.

Воздух вокруг него взорвался тысячами невидимых глазу простого смертного огней, на полу, как раз у него под ногами, ярким золотом вспыхнула магическая фигура, а затем…

Переливающиеся всеми цветами радуги щупальца неизвестного Рейджену заклятия с немыслимой скоростью устремились к нему. Они опутали все его тело в мгновение ока. Бывалый Призрак, один из лучших учеников старого Марата не успел даже вскрикнуть, как оказался спеленатым по рукам и ногам.

Рейджен перестал владеть собственным телом. Магические путы оплели его с ног до головы, как паук оплетает паутиной свою жертву. Сковали тело, лишили голоса, перекрыли поступление воздуха.

В глазах потемнело, и он погрузился во тьму еще до того, как его тело с глухим стуком упало на пол.

Глава 4

— Вечер добрый!

Рейджен вынырнул из воспоминаний и медленно поднял голову, чтобы рассмотреть того, кто прервал его уединение. Напротив, скрестив руки на мощной груди и рассматривая его в упор, стоял незнакомец. Это был высокий крепкий мужчина, с аккуратной бородкой, в добротной темной одежде. Казалось, его маленькие, глубокопосаженные глазки, просверливают собеседника насквозь, точно буравчики. Широкоскулое лицо с крупным носом, грубыми чертами и тонким белым шрамом на виске, свидетельствовало о том, что данный представитель мужского племени не имел в своих жилах ни капли дворянской крови. Даже на воина этот мужчина не походил. Он мог быть мельником или кузнецом, сельским жителем или разбойником с большой дороги. С одной стороны его куртка из темной кожи слегка топорщилась, и сам собой напрашивался вывод о том, что под полой спрятано оружие.

Рейджен кивнул в ответ, не торопясь приветствовать незнакомца вслух и слегка передвинулся, таким образом, чтобы в случае чего можно было молниеносно вскочить на ноги и отразить удар.

Мужчина заметил этот его маневр и усмехнулся. Затем, не говоря больше ни слова, отодвинул стул и уселся напротив. Положил локти на стол и уставился на Рейджена с усмешкой.

— Выпьем, — пробасил он, жестом подзывая к себе подавальщицу.

Рейджен продолжал молча сверлить его взглядом. Память тут же услужливо уведомила о том, что этот мужик ошивается на постоялом дворе вот уже несколько дней. Он вроде как находился в услужении у одной шииссы, что вынуждена была остановиться в Гроапе пока не уляжется метель. Если Рейджен ничего не путал (а такое случалось очень редко) то неизвестная ему шиисса прибыла три дня назад и до сих пор сама ни разу не спустилась в общий зал и даже, кажется, не покидала занимаемых покоев. Что, в принципе, вполне понятно — негоже благородной шииссе являться перед простым людом.

Рейджен видел ее лишь раз и то мельком. Они столкнулись в коридоре, в первый же день ее приезда в Гроапу. Она показалась ему довольно молодой и привлекательной особой, но и только. Правда, одарила его тогда таким заинтересованным взглядом, что шесс Лорне едва не споткнулся.

Что же ей понадобилось от него сейчас?

А в том, что слуга той шииссы не по своей воле предложил выпить — очевидно. Он исполняет волю госпожи. Рейджен вспомнил, что незнакомец частенько усаживался в углу общего зала, делал заказ и долго сидел там в одиночестве, незаметно для окружающих рассматривая посетителей. Раз или два к нему подсаживался кто-нибудь из местных, но дальше короткого разговора, знакомства не заходили. Искал кого-то? Очень интересно.

Рейджен подождал пока подавальщица, притарабанившая поднос, уставленный кружками и мисками, выставит все это богатство на стол и отойдет, и внимательно осмотрел сидящего напротив шесса, который потянулся к бутылке вина и принялся разливать его. Ухмыльнулся в ответ на вопросительный взгляд. Но ни пить, заказанное незнакомцем вино, ни начинать разговор первым не торопился.

— Ну что? — растянул губы в подобие приветственной улыбки незнакомец. — За знакомство!

— Мы не знакомы, — спокойно отозвался Рейджен.

— Ну, так познакомимся, — пожал могучими плечами тот. Он поднес к губам свою кружку, задрал голову и в несколько глотков опорожнил ее, затем крякнул одобрительно и с размаху саданул опустевшим сосудом по столешнице. — Я Грейм. Грейм Барро.

Рейджен продолжал выжидательно смотреть на своего собеседника. Называть собственное имя он не спешил.

— А ты совсем не прост, парень, — хохотнул Грейм, так и не дождавшись от Рейджена ответа. — Что забыл в этой глуши?

— Отдыхаю, — коротко ответил шесс Лорне.

Мотивов Грейма вот так с ходу, понять было невозможно. А вдаваться в подробности, новый знакомец не спешил. Рейджен старался припомнить, могли ли они встречаться раньше, при других обстоятельствах? Прикидывал, как будет выглядеть Грейм без бороды, но все без толку. По всему выходило, что увиделись они лишь только на этом постоялом дворе. Да и та шиисса, госпожа Грейма, была Рейджену так же незнакома.

Так что же им от него надо?

Этот вопрос Рейджен озвучил вслух.

— Экий ты нетерпеливый, парень, — усмехнулся тот. — Вот так сразу тебе все и выложи, как на духу. Нет, чтобы выпить, поговорить за жизнь, познакомиться поближе…

— Так ты не девица, чтобы нам с тобой знакомства близкие сводить, — хмыкнул Рейджен, тоже переходя на «ты».

— О как заговорил, девицу ему подавай.

Рейджен отделался ничего не значащей улыбкой, и продолжал сверлить взглядом собеседника.

Грейм снова налил себе вина, покосился на оппонента и в три глотка опустошил кружку, выдохнул, отставил в сторону пустой сосуд и, облокотившись о столешницу, подался вперед.

— Тебя приглашают для разговора, — произнес он, понизив голос. Что, по мнению Рейджена, было напрасно — в том шуме и гаме, что стоял в общем зале, иной раз мыслей своих расслышать было невозможно, не только чужой разговор.

Рейджен вопросительно приподнял одну бровь. Что-то такое он и предполагал. Скорее всего шииссе, госпоже Грейма, потребовалось исполнить какое-то деликатное поручение. Для этого она и отправила своего слугу дежурить в общем зале и высматривать того, кто мог бы взяться за это. Или же…

Нет, вот об этом Рейджен даже думать не хотел. Он был наслышан о том, как развлекаются благородные дворяночки в стороне от своих не менее благородных мужей. Еще и денег за ночь предлагают. И ведь находятся такие, кто соглашается. Неужто та шиисса?..

Любопытство, присущее бывшему начальнику службы безопасности Дорвана, тут же нетерпеливо заворочалось внутри. Нет, вступать в какую-либо связь с благородной шииссой, Рейджен не собирался. Пусть она хоть горы золотые ему сулит. Но интерес от этого не угасал, наоборот, вспыхнул, словно пламя. Инстинкты подстегивали продолжить разговор и выведать, что же на самом деле от него понадобилось таинственной даме. Для себя шесс Лорне уже решил, что непременно согласится. На разговор. А там… будет повод поразвлечься, в случае чего.

Но вопрос, прозвучавший вслух, был задан равнодушным тоном:

— Кто приглашает?

— Так сходи на встречу, и узнаешь, — не спешил раскрывать все карты Грейм. — Могу только сказать, что в любом случае, в накладе не останешься.

— С чего ты взял, что мне это интересно?

— А разве нет? — вопросом на вопрос ответил Грейм.

Рейджен прищурился, делая вид, что раздумывает. Хотя для себя все уже решил. Вряд ли Грейм или его хозяйка могли понять, с кем именно их столкнула судьба в этом забытом богиней месте. О том, что сам шесс Лорне находится сейчас здесь, не знал никто. А Ветер… Ветер умер около месяца назад по ту сторону границы с Разломом. И тому есть свидетели. Пограничье поди до сих пор оплакивает своего любимца и героя.

— Ну, допустим, — хмыкнул Рейджен и поднял кружку с вином. Поднес к губам, сделал глоток. Вино оказалось довольно неплохим, что подстегнуло шесса Лорне опустошить сосуд.

— Идем, — махнул лохматой головой Грейм, поднимаясь из-за стола. — Она не любит ждать.

Рейджен не ответил. Подождал, пока Грейм отойдет от стола на пару шагов и обернется в его сторону, неторопливо поднялся, поправил одежду и только после этого направился следом. Показывать свою крайнюю заинтересованность предложением не спешил.

Шиисса, у которой служил Грейм, занимала комнаты на третьем этаже. Охраны у нее не было, и к двери мужчины добрались беспрепятственно. Грейм коротко постучал, затем распахнул створку перед Рейдженом. Входить он явно не собирался.

Рейдж уверенно переступил порог. Опасности он не чувствовал, магии почти тоже. Был лишь легкий отголосок, но такие эманации обычно оставляют охранные амулеты. Или какие-нибудь родовые безделушки, передающиеся из одного поколения в другое. Ничего опасного.

Дверь за ним с тихим стуком закрылась, и шесс Лорне принялся оглядываться.

В комнате ярко пылал камин, отбрасывая красноватые отблески на дощатый пол и два грубых кресла. Он был не единственным источником света — несколько зажженных свечей мерцали, пытаясь разогнать ночную тьму. Но этого было недостаточно. Тени клубились по углам и вдоль стен, мягко облегали узкую кровать в углу и сундуки с вещами шииссы, что выстроились вдоль стен.

Сама шиисса поднялась из кресла у камина, стоило только Рейджену переступить порог.

— Здравствуйте, — тихий голос, едва заметная улыбка, склоненная к плечу очаровательная головка, но… ни намека на кокетство. — Я рада, что вы согласились на эту встречу.

— Добрый вечер, — ради разнообразия Рейджен решил побыть немного вежливым. — Я счел ваше приглашение за честь, шиисса.

Она рассмеялась, откинув за спину локон темных, как ночь, волос.

— Не стоит. Ваша любезность приятна, не скрою. И комплименты, что вы будете расточать, польстят моему самолюбию, но… Давайте обойдемся без лишних слов. Присаживайтесь, — она сделала приглашающий жест рукой, указывая на кресло рядом с тем, в котором сама недавно сидела.

Рейджен был заинтригован. Не часто он попадал в подобные переделки, а в его жизни хватало всякого. Но этой шииссе удалось его… удивить и заинтересовать. Очень может быть, что и предложение ее будет заманчивым. Окончательно он еще не решил — все ж таки сразу стоит узнать, что именно предложит ему эта загадочная женщина — но ловил себя на том, что вполне готов согласиться. Будет время успокоить бушующую кровь и определиться, что дальше делать с Анной.

— Итак, перейдем к делу, — шиисса опустилась в свое кресло одновременно с Рейдженом, расправила складки на дорогом наряде и посмотрела прямо в глаза мужчине уже без намека на улыбку. — Я шиисса Орин ШиМаро. И хочу предложить вам роль моего спутника.

Сказать, что Рейджен удивился — ничего не сказать. Он был изумлен, поражен, шокирован подобным предложением. И даже поймал себя на том, что покусывает нижнюю губу. Тут же перестал. Уму непостижимо! Что случилось с ним, лучшим учеником смертоносного Марата? Призраком, о делах которого до сих пор ходили легенды?

Это все спокойная жизни и влияние графа ШиДорвана — решил Рейджен и едва сдержался, чтобы не поморщиться — воспоминание о бывшем друге неприятно царапало в груди.

Наконец, взяв себя в руки, он вопросительно посмотрел на шииссу ШиМаро. Та улыбнулась в ответ.

Красивая женщина, подумал Рейджен, но не ослепительная. Нет в ней огонька, нет той мягкости или очарования, что привлекает мужчин. Нет, в такую тоже можно влюбиться. И голову из-за нее потерять — раз плюнуть. Но… сильных женщин не любят. Им нужно соответствовать.

Но шиисса Орин и в самом деле была красива. Породиста. Высокая, статная, с аристократическими правильными чертами лица, с белоснежной, как снег, кожей без единого изъяна. Волосы убраны в узел на затылке и заправлены под сетку. И наряд соответствующий. Не яркий, не роскошный, но ткань дорогая, добротная и вышивка золотом. Кружева на корсаже леоринийские, ручной работы. Стоят, как хорошая лошадь. И цвет платья темно-красный, приятный глазу, не маркий, и в то же время удивительно идущей шииссе. Черные брови вразлет и ярко-алые губы резко контрастировали с белизной кожи и придавали ее лицу немного хищное выражение. Вот если бы шиисса чуть улыбнулась, если бы добавила во взгляд капельку доброжелательности или восторга — вот тогда, да. Она была бы неотразима. А так… красивая, холодная, неприступная. Как форт Ишар на границе с Разломом.

Эта женщина знала себе цену. И умела себя подать.

А еще она определенно умела удивлять.

— Вы, вероятно, озадачены, — слегка скривила полные губы в улыбке, шиисса ШиМаро, но глаза ее оставались по-прежнему холодными, равнодушными даже, и Рейджену пришло на ум, что эта женщина — достойный противник. — И вероятно, задаетесь множеством вопросов, — тем временем продолжала Орин.

— Вы проницательны, — не удержался от сарказма Рейджен, но шиисса не обратила на шпильку никакого внимания.

Она встала, жестом показывая Рейджену, чтобы он оставался на месте, сделала несколько шагов вглубь комнаты и остановилась у невысокого столика подле кровати.

— Выпьете вина, — не спросила, а скорее поставила в известность Орин, наливая рубиновую жидкость в высокие бокалы.

Рейджен наблюдал за ее действиями, стараясь подмечать каждую, даже самую незначительную, деталь. Он машинально отметил, что шиисса не повернулась к нему спиной, а стала боком, таким образом, чтобы он мог видеть, что именно она наливает в бокалы. Обратил внимание на ее руки. Тонкие, ухоженные, с длинными пальцами. Вопреки моде, они не были унизаны кольцами. Шиисса носила только один перстенек, с темно-красным камнем на правой руке. Массивный, больше подходящий крепкой мужской руке, чем нежной и тонкой — женской.

— Держите, — Орин тем временем справилась с напитками и, протянув Рейджену бокал, дождалась, пока он его возьмет, и вернулась в свое кресло. Сама пить не спешила, крутила бокал в руках, отстраненно наблюдая за игрой бликов на гранях, да переливаниями напитка внутри. Впрочем, Рейджен мог бы поспорить на вторую половину своей души, что шиисса не видит ни отблесков огня на гранях бокала, ни игры кроваво-красного напитка. Она ушла в свои мысли, погрузилась в них с головой. Раздумывает, прикидывает, выжидает. И дает ему время решиться задать свои вопросы.

Но Рейджен спрашивать не спешил. Как и пить вино. То, что оно не отравлено, понял сразу. Амулеты, созданные графом ШиДорваном работали исправно, а бывший начальник службы безопасности Дорвана и не подумал отдать все эти игрушки своему бывшему начальнику, когда подавал в отставку.

Вот еще, много чести. За последние шесть лет, эти штучки стали для него не просто привычны — он с ними сроднился почти. Да Кристиан и не стал бы требовать их обратно. Ни за что. Друг все-таки, хоть и получилось у них все так… абы как. Но, это все дело житейское.

И спустя почти месяц скитаний по дорогам Шархема в поисках одной резвой беглянки, у Рейджена было достаточно времени, чтобы обдумать все, взвесить. Разложить по полочкам. Он… понимал Кристиана. Допускал, что у того не осталось выбора. Даже был благодарен чуть-чуть, что друг не отпустил Анну в одиночестве, наоборот, выделил охрану, денег дал, помог с документами.

И Рейджен даже, кажется, догадывался, что явилось первопричиной подобного поступка. Не боязнь скандала или публичного разбирательства. Вовсе нет. Граф ШиДорван на то и наместник Пограничья, что в его провинции без его приказа даже листья с деревьев по осени не облетают. Нет, не скандала испугался Кристиан, и не суда. Причина была другой.

Но то все сантименты. А они сейчас Рейджену были не нужны.

Потом, как-нибудь. После того, как все уляжется, он разберется.

Может даже вернется на службу.

Или нет…

Там видно будет.

— Не бойтесь, оно не отравлено, — нарушила Орин затянувшееся молчание и поднесла к губам свой бокал, пригубила. — У меня нет причин травить вас, шиисс. Мы ведь, даже незнакомы.

От последней фразы ее веяло иронией, и Рейджен улыбнулся. Сделал вид, что расслабился и даже пригубил вино. Оно оказалось великолепным, чуть терпким и не слишком крепким. Изысканным.

— Я ведь не ошиблась, — тем временем продолжала Орин. — Вы шиисс. Это чувствуется по вашему поведению, манерам, даже по тому, как вы пьете вино, — она улыбнулась несколько снисходительно, — я даже могу предположить, что ваш род довольно древний, но, как это часто бывает, обедневший. А вы второй или даже третий сын своего отца и потому не унаследовали ровным счетом ничего, кроме фамилии. Я права? — она слегка склонила голову к плечу и выжидательно посмотрела на Рейджена.

— Отчасти, — кивнул мужчина, не спеша опровергать все вышесказанное. — И простите мою оплошность, шиисса. Я не представился, хотя мое имя вам вряд ли что-то скажет. Меня зовут Рейджен. Рейджен ШиЛарон.

Он сознательно назвался именно этим именем. Знал доподлинно, что в живых не осталось никого, кто мог бы опровергнуть его слова. Все кто мог бы рассказать правду о событиях шестилетней давности, давно отправились к праотцам. А те, кто остался… Что ж, они будут молчать.

— Ну что же, шиисс ШиЛарон, — кивнула Орин. — Я рада знакомству и надеюсь на плодотворное сотрудничество. Вы, верно, задаетесь вопросом, какого рода услугу я прошу у вас. Так вот… — она замолчала, отвела глаза и несколько долгих мгновений смотрела на горящее в камине пламя. Затем словно встряхнулась и, улыбнувшись — то ли собственным мыслям, то ли огню в камине — обернулась к Рейджену. — Я начну с самого начала. Так получилось, что я вдова. Муж мой, пусть богиня хранит его душу, покинул этот мир три года назад в результате тяжелой болезни. И он не оставил мне ничего. Совсем ничего.

— В этой вашей истории нет ничего необычного, шиисса, — произнес Рейджен. — Такое случается сплошь и рядом.

— О, да! И я не ропщу, не подумайте. Я все эти годы пыталась достойно выйти из создавшегося положения, но… реальность такова, что мне это не под силу. Если бы у меня был ребенок, тогда, возможно, я могла бы претендовать на часть наследства, но… — она развела руками. — Впрочем, это все не важно. Дело в другом. У моего супруга была бабушка. Впрочем… — пожала плечами Орин, — почему была? Она и сейчас есть. Живет и здравствует. И неплохо живет, скажу я вам. Все эти земли, — шиисса обвела рукой комнату, — принадлежат ей.

Рейджен молчал. Мелкими глотками потягивал вино, любовался сидящей напротив него женщиной и слушал, подмечал детали. На первый взгляд, шиисса ШиМаро была искренна, благожелательна. А то, что поджала губы при упоминании о муже, ну так что ж? С кем не бывает? Среди дворян редко встречаются браки по любви, а сами благородные шииссы иной раз такие фортели выкидывают, что удавить их еще и милосердно будет. Ну, не любила шиисса мужа, осуждала его. Ну и пусть, какое ему, Рейджену, до этого дело? Даже если она его на тот свет самолично отправила, то он-то тут точно ни причем и судить ее не собирается.

— А ваш супруг?.. — подтолкнул ее к продолжению Рейджен.

— Дело не в нем, — отмахнулась Орин. — Дело в его бабушке. Впрочем, какая она ему бабушка? Мачеха моей свекрови — только и всего. Но… старуха написала завещание.

— И указала в нем вас? — Рейджен бил наобум и попал. Со ста шагов прямо в монетку.

— Да, все так и было. Только… эта старая перечница, в своем завещании выставила одно условие. Деньги я могу получить еще до ее смерти, но… если найду себе мужа.

Рейджен поперхнулся вином. Ситуация была патовая. Ну, не предлагает же эта дамочка ему…

Ну, нет, в самом-то деле? Первому встречному?

А на вид, шиисса вполне адекватна и мыслит разумно.

— Простите, — повинился он за свою неловкость, — но я не…

— О, нет! — воскликнула Орин, даже руками взмахнула. Но было в этих ее жестах нечто… наигранное. — Я не предлагаю вам жениться на мне, богиня упаси и меня и вас. Я вообще не собираюсь больше выходить замуж — в этом-то все и дело! Одного раза, знаете ли, хватило с лихвой. Но деньги мне нужны. Очень.

— И как вы собираетесь их получить?

— Я предлагаю вам отправиться со мной в Сайриш и сыграть роль моего жениха, — она произнесла это, глядя прямо в глаза Рейджену. И на какой-то миг, свет от камина позолотил ее карие глаза, придал им глубины и…

— А что мне за это будет? — Рейджен едва сдержался, чтобы не издать ликующий клич.

Сама богиня приняла его сторону. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — младший из тройняшек Лорне всегда был ее любимчиком.

А дело в том, что Сайриш являлось поместьем шииссы Найтвиль. И именно там, вот уже три недели безвылазно сидела Анна. Лучшей возможности проникнуть туда Рейджену бы точно не подвернулось. Но соглашаться слишком быстро, без условий и возражений, значило бы насторожить шииссу ШиМаро. А этого Рейджену не хотелось. И потому он настроился… торговаться.

* * *

Оставшись в одиночестве, Орин не торопилась покидать уютное кресло подле камина. Смотрела на пляшущие языки пламени, крутила в тонких пальцах практически нетронутый бокал с вином.

Думала.

Прикидывала.

Решала.

Шииис ШиЛарон, покинувший ее комнаты несколькими минутами ранее, идеально подходил для ее целей. Не красавец, но приятен в общении и, кажется, благороден. Не было в нем и той особой харизмы, коей обладают люди, обличенные властью и богатством. Но это и не важно. Главное — он вызывал доверие. Приятные манеры, довольно-таки интересная внешность, благородное происхождение, что чувствовалось в каждом его жесте, в повороте головы, в речи. О том, что Рейджен ШиЛарон не дворянин и никакой не шиисс, а самый что ни на есть простолюдин, Орин даже не задумывалась. Ну не мог, безродный шесс вести себя так, как вел себя Рейджен. Вот не мог и все.

Всем известно, что аристократизм, манеры, дворянские повадки нельзя постичь, им нельзя научиться — это передается по крови от отца к сыну, по духу от предков, впитывается с молоком матери. Нельзя научиться «быть шииссом» если ты им не являешься от рождения, взяв несколько уроков придворных манер и этикета. Такого не бывает.

Сама Орин происходила из древнего дворянского рода. Обнищавшего, но не утратившего своей высокомерности и гордости. Шиисса ШиМаро еще помнила собственное голодное детство в продуваемом всеми ветрами полуразрушенном замке в самом глухом уголке Шархема. Помнила, каково это спать на куче прелой соломы и питаться объедками, постоянно мерзнуть из-за того, что нет денег на то, чтобы купить угля или дров. До сих пор в кошмарных снах видела старое платье, перешитое несколько раз, застиранное до такого состояния, что уже и предположить нельзя было его первоначальный цвет. Да, Орин прекрасно знала, что значит быть нищей. Сама прошла через это. Ее семья была именно такой — благородные предки, славный род. Ага, как бы ни так. От всей их благородности остались лишь воспоминания, да полуистлевшие гардины в старом замке, по которым даже пуки боялись ползать — авось рассыплются. А единственным напоминанием о славе и величии оставался ее дед. Полубезумный старик. Беззубый, почти слепой. Исхудавший до такой степени, что можно было использовать его в качестве живого пособия по строению костей. Зато не утративший ни чванства, ни высокомерия. Потрясая клюкой, он гонял со двора сборщиков налогов, осыпая их проклятиями. И готов был без устали рассказывать о том, как лет двести назад его славный предок — родоначальник их фамилии — сражался бок о бок с тогдашним королем. Он много говорил о предках. Поклонялся им, чтил их память, призывал потомков помнить о чести рода и не замарать славное имя, что те самые предки добывали мечом и кровью. И ни разу не подумал о живых.

Не побеспокоился о том, что дети умирают от голода или сгорают в лихорадке. Что его невестка в тридцать лет выглядит уже старухой от вечного голода и безденежья, а сын и наследник харкает кровью. Ему не было дела до живых. Он упивался величием давно почивших.

Орин не желала повторить судьбу матери или старших сестер. Она не хотела прозябать в нищете и год за годом плодить таких же нищих, как сама. Она хотела иного. И она этого достигла. Распорядилась с умом не только древним именем, которое носила, но и своей красотой и телом.

Но не забыла — да и не хотела забывать — холодные и голодные годы своего детства. И не желала повторения. Из своего детства и россказней полубезумного старика она вынесла только одно — все в мире решают деньги и власть. И еще сила. Сила в большей степени, так как она может принести деньги и даровать власть.

И сейчас Орин охотилась именно за этим.

А так удачно подвернувшийся ей на пути шиисс ШиЛарон подходит для ее плана просто идеально. Его никто не знает. О нем никто не слышал. И когда (когда, а не если) ее план увенчается успехом, вряд ли кто-нибудь будет его искать. Хотя, конечно, стоит подумать о том, что риск привлекать к исполнению своего плана постороннего человека велик. Очень велик.

Орин нахмурила тонкие брови и сделала маленький глоточек из бокала. Покатала вино на языке, проглотила. Вздохнула.

Конечно, можно было бы обратиться к одному из своих любовников. Но… неудобно это. Как есть неудобно.

С шииссом ШиЛароном она раньше знакома не была, у них не было общих друзей или родственников, они не были связаны воспоминаниями или кровью. Да и вопросов лишних или неудобных он не задавал. Торговался только. Причем так умело, что Орин пришла к выводу, что деньги ШиЛарону нужны не меньше, чем ей самой. И они пришли к соглашению, и договорились, что он будет молчать и не полезет, куда не нужно лезть. Это-то и дорого! А обратись она с подобной просьбой к одному из своих любовников, как тут же начнутся вопросы. Что? Куда? Зачем? Почему? А на кой тебе такие сложности? Капризы пойдут, жалобы, требования чего-то. А то вдруг еще и на самом деле предложат замуж.

Нет уж! Замуж Орин больше выходить не собиралась. Она и в тот раз переступила через себя лишь только ради дворянского титула и какой-никакой, а безбедной жизни. И дорого заплатила за это. Она оказалась так близко и одновременно так далеко от желаемого. Вот кто бы мог подумать, что ее муженьку стрельнет залезть на ту служаночку? Девчонка оказалась не промах и подсыпала насильнику в еду яда. Драгоценный супруг сгорел за три дня. Лекарь констатировал смерть от неизлечимой болезни. Нет, с девчонкой-то Орин разобралась по-своему, да только что толку? Утраченного не вернуть.

Ее размышления прервал тихий скрип входной двери. Орин подняла глаза и едва заметно кивнула замершему на пороге Грейму.

— Входи, — она указала ему на свободное кресло. Дожидаясь пока слуга плотно притворит за собой дверь, приблизится и опустится в указанное кресло, шиисса ШиМаро рассматривала его. Можно было бы и Грейма приспособить для того дела, что она задумала. Да только…

Мужчина пусть и был верен и предан, но никак, даже в самом кошмарном сне, не походил на дворянина. Грубые черты лица, мощное тело воина, низкий голос. И манеры… манеры все портили. Нет, использовать Грейма для исполнения плана Орин не могла. А жаль.

— Ну что? — спросила она, когда мужчина, наконец-то, устроился в кресле. — Что удалось узнать?

— Не много, — честно признался Грейм. — Приехал сюда почти две недели назад. Комнату сразу снял сроком на неделю, заплатил вперед. Потом продлил и опять внес деньги вперед. К нему никто не приходил, никто не искал и не спрашивал. До снегопада, он много таскался по окрестностям, то ли кого-то искал, то ли еще что. А так… — Грейм пожал плечами, — ничего, что можно было бы использовать.

— По окрестностям когда таскался, с кем говорил? О чем? — задумчиво спросила Орин.

— Да так, — скривился ее слуга, — о погоде, о природе, о ценах на зерно. Ничего конкретного.

— Даже так, — шиисса задумалась. Да, Рейджен ШиЛарон идеально ей подходил, но стоило все проверить, взвесить. А ну как он не тот, за кого себя выдает? А ну как проблем подкинет? Впрочем, не важно. Ей главное попасть в Сайриш, найти то, что она так долго искала. А уже потом, ее никто не остановит и Рейджен ШиЛарон — не сможет помешать. Она не позволит.

— Не нравится он мне, — хмуро прервал раздумья хозяйки Грейм.

— Отчего же? — спросила та, не глядя на мужчину и покусывая нижнюю губу. — Вроде ничего предосудительного о нем узнать не удалось. Положительный тип, с какой стороны не посмотри. А если и есть какие-нибудь тайны или скелеты по карманам, так нам с тобой что за дело? Главное, что в решающий момент они не повылезли.

— У меня от него мурашки по позвоночнику бегут, — нехотя ответил Грейм. — Есть в этом… шииссе что-то такое… не могу объяснить, но… жутко становится и… холодом тянет. Могильным.

— Он не маг.

— Уверены, хозяйка? — Грейм взглянул на женщину исподлобья.

— Амулет не среагировал, — пожала плечами Орин. — А с ним еще осечек не бывало. Так что… как только уляжется метель, мы выдвигаемся в Сайриш. И шиисс ШиЛарон с нами, как мой жених. Имей в виду, на людях все должно быть, как положено.

— Как скажете, — буркнул Грейм и поднялся.

Тяжело ступая, дошел до двери, и уже взявшись за ручку, вдруг замер, опустив голову. Постоял так несколько ударов сердца и обернулся. Посмотрел на все еще сидящую в кресле у камина Орин, жалобным взглядом.

— А может… хозяйка? Последний раз так давно уже был…

Орин улыбнулась. Медленно поднялась на ноги и направилась к одному из своих сундуков, стоящих вдоль стены. Откинула крышку, придержав ее, чтобы та не стукнулась о стену и извлекла на свет увесистую шкатулку из темного дерева, украшенную золотой росписью и причудливой резьбой.

Шкатулку она поставила на невысокий столик у окна, поколдовала над ней немного, и откинула крышку. Достала оттуда небольшой стилет с серебряной рукоятью. Горящие свечи отбрасывали на тонкое лезвие причудливые блики, которые впрочем, никак не касались непроницаемо-черного камня в навершии.

Если бы здесь был шесс Рейджен Лорне или граф ШиДорван а еще лучше легендарный наемник и любимец жителей Пограничья — Ветер, они бы сразу опознали в этом черном камешке ни что иное, как агритт — минерал, который можно отыскать только по ту сторону границы, у самого Разлома. И который запрещен не только в Пограничье, но и во всем Шархеме. А все почему? А потому, что камешек этот обладает весьма и весьма уникальным свойством — он может вытягивать из живых жизненные силы. А в умелых руках…

Орин, однако, нисколько не тревожась относительно себя и своей жизни, резанула лезвием по запястью и принялась сцеживать собственную кровь в бокал с вином, что еще недавно крутила в руках. Грейм, замерев у порога, не отрываясь, смотрел на тонкую алую струйку, медленно стекающую по стенке хрустального бокала.

Глава 5

Анна вздохнула и, отложив в сторону щетку для волос, принялась внимательно рассматривать себя в зеркале. Склонила голову к одному плечу, затем к другому, повертелась, чтобы рассмотреть собственное лицо в профиль.

— Обычная, — выдохнула она. — Совершенно обычная. Ни красоты, ни уникальности. Ничего особенного!!!

После этой тирады, шиисса тихонько всхлипнула и закрыла лицо руками.

В поместье шииссы Найтвиль, Анна провела уже три недели. Первые две были на удивление спокойными, тихими, и она начала расслабляться, почти решилась поверить, что все ее невзгоды остались позади. Дорина Найтвиль предложила Анне стать ее компаньонкой спустя полчаса после знакомства. Как так получилось? Анна и сама до конца не понимала. Она приняла приглашение шииссы, они выпили по чашечке чая, познакомились, поговорили о погоде, а потом…

Потом Анна пришла в себя и поняла, что рассказывает Дорине о том, как оказалась во дворце наместника Пограничья. Вот как? Как можно быть такой болтушкой, чтобы рассказать совершенно незнакомому человеку все о себе до мельчайших подробностей, и даже не помнить об этом? Анна не понимала. Благо еще, что вовремя остановилась и не выболтала о поцелуях с шессом Лорне и о том, что целых десять дней жила в его покоях и спала в его постели. Ну и пусть, что дальше этого не продвинулось и невинность Анна не утратила, все ж таки, узнай кто об этом и от ее репутации останутся только воспоминания. Ее побьют камнями, как распутницу, и не пустят на порог ни одного приличного дома. Она сама бы так и поступила, если бы дело касалось кого-нибудь иного. Ни за что бы не стала общаться или просто разговаривать с шииссой, что не смогла сохранить своей чести.

Дорина слушала молча, кивала время от времени, но не перебивала. Заговорить решилась, лишь только когда Анна вдруг резко замолчала.

— Бедняжка, — в голосе шииссы не было ни намека на сочувствие, — на вас столько всего свалилось. Не представляю себе, как вы все это смогли выдержать. А что теперь? Чем собираетесь заниматься?

Анна молчала. Нужно было что-нибудь сказать, хоть что-нибудь, но она не могла. Недоумевала, была расстроена тем, что не смогла держать язык за зубами, злилась на саму себя. И ждала презрения, обвинения в распутстве и приказа немедленно покинуть не только покои благородной шииссы, но и ее земли. И тем неожиданнее стало для Анны предложение Дорины Найтвиль.

— Вот что я думаю, — тем временем продолжала она. — Моя дражайшая шиисса ШиНорис еще не скоро встанет на ноги. А мне так не хочется оставаться в одиночестве в Сайрише. Почему бы вам не отправиться туда со мной?

— Куда отправиться? — не сразу поняла, о чем толкует эта дама, Анна. — Зачем?

— Ну как же, — всплеснула руками Дорина. — В Сайриш, мое поместье. Поживете пока у меня, отдохнете, составите мне компанию. Знали бы вы, моя дорогая, как одиноко порой бывает долгими зимними вечерами, когда даже поговорить не с кем. Арнод, конечно, хороший мальчик. Немного рассеянный, но добрый и понимающий. Но он все же мужчина. С ним можно говорить только о делах. А мне иной раз так не хватает женского общества, разговора о нарядах или мужчинах. Да-да, — покивала она с улыбкой на удивленный взгляд Анны, — в моем возрасте, дорогая, одиночество — это верный повод начать копаться в себе и переосмысливать прожитые годы, сожалея об утраченных возможностях. А мне бы этого не хотелось. Я прожила свою жизнь достойно и не желаю сожалеть ни о чем.

Говоря о своем одиночестве, шиисса Найтвиль была так искренна, так убедительна, что… Анна согласилась. И даже не подумала о том, что она скажет шессу Ранно. В тот момент она даже мысли не допускала, что шесс воин может быть против.

А он был, утром, когда поднялся в комнаты Анны, чтобы поторопить ее и уведомить об отъезде. Как он ругался, когда узнал, что его подопечная никуда ехать не собирается. Уперся рогом — и ни в какую.

— Шиисс граф дал мне весьма четкие указания, — шипел шесс Ранно, сверкая на Анну глазами, — я должен сопроводить вас в Сорен, в замок шиисса графа. Я не имею права…

— Да поймите же вы, что я не являюсь подданной графа ШиДорвана!! — увещевала его Анна. — И не собираюсь ехать в Сорен. Что я там делать буду, скажите на милость?

— Мне это безразлично, — не отступался шесс Ранно, — у меня приказ.

И вот что можно было на это сказать? Чем возразить? Где найти слова, чтобы донести до этого вояки, что она, Анна, не желает снова оказаться пленницей, и ждать пока другие будут решать за нее ее судьбу.

Слова нашла шиисса Найтвиль, которая зашла в комнату и оказалась свидетельницей окончания этой сцены. Как у нее это получилось, Анна не поняла, но шесс Ранно развернулся и вышел, а спустя четверть часа кавалькада во главе с ним покинула постоялый двор и отправилась в Дорван.

А Анна уехала с Дориной в Сайриш.

Дом поразил Анну с первого взгляда. Из серого кирпича, всего в два этажа, с небольшими башенками по углам, резными балюстрадами и причудливыми парапетами, со стрельчатыми окнами, он выглядел пристанищем сказочной феи. И в то же время, казался неприступным, хоть на замок не походил ни капли. Шиисса Найтвиль рассказала, что когда она приобрела землю, на этом месте находились развалины старого замка.

— От него осталась лишь только одна башня и несколько помещений на первом этаже, — рассказывала Дорина. — Мне все советовали снести ее и отстроить дом заново или же присмотреть другое место, но я не согласилась. Здесь замечательно.

И Анна не могла не согласиться, несмотря на следующие слова своей новой хозяйки.

— Правда, говорят, что в Старой башне небезопасно и по ночам можно наткнуться на дух ее прежнего хозяина, но я уверена, что это всего лишь россказни ленивых служанок.

— Дух? О чем вы? — не могла не заинтересоваться Анна.

— О, — рассмеялась шиисса Найтвиль, — это старая история. Местная легенда. Поговаривают, что раньше Сайриш принадлежал одному магу. Это было еще в те времена, когда магию можно было спокойно использовать в своих интересах, а магов рождалось в сотни раз больше, чем теперь. И вот тот маг, хозяин Сайриша, был одержим властью. Он мечтал достичь такого уровня в своем мастерстве, чтобы покорить весь мир. Он мучил и пытал людей, стараясь отыскать секрет то ли силы, то ли долголетия. Местные крестьяне боялись его и проклинали. А если кому-нибудь не посчастливилось попасть внутрь замка — то больше этого человека уже никто не видел — все они мучительно умирали в подвалах и казематах, замученные чудовищным злодеем, — после этих слов Дорина замолчала ненадолго, а затем тряхнула седой головой, — бред, как по мне. Нет там никаких подземелий, и не было никогда, разве что винный погреб.

— Вы не верите в то, что рассказывают местные жители? — поинтересовалась Анна. Это был третий или четвертый вечер ее пребывания в Сайрише, и история, рассказанная Дориной, заинтересовала ее. Анна всегда любила читать и прочла не один роман о приведениях и неупокоеных душах. Да и разные легенды ее всегда увлекали. Романтичная натура, она верила в то, о чем пишут в книгах и переживала вместе с героями, проходя вместе с ними все приключения, о которых было рассказано на страницах ее любимых романов. А вот рациональная часть ее характера частенько шептала, что дыма без огня не бывает. И если говорят о том, что здесь водится нечистая сила, то скорее всего что-то такое и есть на самом деле. Ну, может, приведений то и нет, а вот остатки заклинаний, вполне могут сохраниться. Все знают, что магия — это не до конца изученная область, особенно, магия древности. Сейчас-то уже никто и повторить не сможет то, что творили предки. Не осталось ни в Шархеме, ни во всем мире мага, способного сравниться силой с древними колдунами.

— Милочка, — снисходительно улыбнулась Дорина и похлопала девушку по руке, — я, может, и поверила бы в эти россказни, если бы увидела все это своими глазами. Но, — тут шиисса Найтвиль развела руками, — я вот уже скоро десять лет как живу в этом доме и еще ни разу не столкнулась ни с одним духом. К тому же, как я уже сказала, никаких подземелий в доме нет — это я знаю совершенно точно, поскольку сама облазила в Старой башне каждый уголок. Может, Сайриш и принадлежал когда-то магу, и я даже могу предположить, что маг этот не обладал добрым и покладистым нравом, но, то, что призрак его по коридорам моего дома не ходит — я могу вам сказать с уверенностью.

Этот разговор состоялся почти две недели назад и с тех пор, Анна и в самом деле не встречала в Сайрише никаких призраков, не слышала ни ужасающих стонов, ни шагов по коридорам — ничего такого, о чем обычно пишут в романах. Но, честно признаться, сейчас, она бы предпочла встретиться с призраком, чем с гостями шииссы Найтвиль. Вернее, одним из них.

Дорина не кривила душой, когда говорила, что в ее поместье может быть скучно и одиноко. Для слуг был отведен отдельный флигель, а в самом доме, кроме хозяйки, ее компаньонки и секретаря, шесса Арнода, никто больше и не ночевал. Пока неделю назад не стали съезжаться гости.

Тихий стук и раздавшийся следом за ним скрип открываемой двери, заставил Анну убрать ладони от лица и обернуться.

— Шиисса Анна, — в комнату вошла служанка, — я пришла помочь вам подготовиться к ужину.

— Да, Сайри, — Анна глубоко вздохнула и откинула с лица волосы. — Стоит поторопиться и не заставлять себя ждать.

Девушка приблизилась к туалетному столику и замерла рядом.

— Позволите мне помочь вам с прической?

— Да, конечно, приступай.

Спустя две четверти часа Анна уже была полностью готова к выходу. Она взяла в руки расшитый бисером ридикюль и в последний раз окинула себя взглядом в зеркале, непроизвольно залюбовавшись собственным отражением.

Там отразилась среднего роста блондинка с тонкими чертами лица и серыми глазами. В дорогом платье из льдисто-голубого леоринийского шелка. Вырез декольте и манжеты были отделаны тончайшим белоснежным кружевом, а подол верхней юбки украшала изысканная вышивка серебряной нитью.

Это платье, вместе с еще одним, жемчужно-серое из бархата, Анна, поддавшись какому-то непонятному порыву, закинула в свой сундук, убегая из Дорвана. Тогда ей казалось, что подобные наряды совершенно непрактичны и ни за что не пригодятся. Сейчас же, она жалела, что не прихватила с собой еще несколько платьев, приобретенных для нее шессом Лорне. Как, однако, быстро она привыкла к красивым вещам. А ведь еще совсем недавно и помыслить не могла, чтобы просто примерить платье из дорогого леоринийского шелка.

— Вам пора, шиисса, — поторопила ее Сайри и Анна, наконец, оторвала взгляд от зеркала и, развернувшись, вышла из своих комнат.

С шииссой Найтвиль она столкнулась у лестницы, ведущей на первый этаж. Выглядела Дорина восхитительно, что Анна и не преминула отметить вслух.

— Ах, дорогая моя! — воскликнула шиисса. — Я уже не могу похвастаться ни молодостью, ни свежестью, ни красотой. Единственное, что мне остается — это шокировать окружающих экстравагантностью.

— Вы на себя наговариваете, шиисса, — возразила Анна. — Вы прекрасно выглядите и нисколько не уступаете более молодым дамам. Это скажет вам любой, кто видел вас, хоть однажды.

Дорина с улыбкой покачала головой, но было заметно, что ей польстили слова молодой компаньонки. Впрочем, Анна нисколько не покривила душой, делая комплимент свой нанимательнице. В платье из темно-зеленого бархата, расшитого золотым галуном, с перьями в седых волосах, шиисса Найтвиль выглядела намного моложе своих лет. А если учесть легкий румянец на щеках и поблескивающие предвкушением карие глаза, то Дорина вполне могла дать вперед много очков той же Анне.

— Ваше платье тоже потрясающе, дорогая, — произнесла в ответ шиисса Найтвиль, подхватывая девушку под локоть и направляясь к лестнице, — и идет вам изумительно, но…

— Что-то не так, — тут же забеспокоилась Анна и, остановившись, принялась разглядывать подол. Она не привыкла к таким нарядам. Да и редко когда за последние годы ей удавалось бывать в обществе, так что чувствовала себя не слишком уверенно.

— Все так, — кивнула шиисса. — И платье превосходное и идет вам очень, но… как по мне, так оно придает вам этакий налет… снежности. Это не плохо, ни в коем случае, но, на мой взгляд, вам стоит носить наряды из тканей более теплых оттенков. Этот же льдисто-голубой цвет делает вас похожей на Снежную Принцессу. Неприступную и холодную.

— Вы мне льстите, — рассмеялась в ответ Анна. — Мне ни за что не тягаться с настоящей носительницей этого титула ни в красоте, ни в элегантности.

Дорина поддержала молодую шииссу веселым смехом. Обе они поняли, что имелось в виду. Дело в том, что титул Снежной Принцессы напрочь приклеился к герцогине АшНавар, супруге младшего брата его величества Индаро Второго, короля Шархемского.

Анне доводилось видеть прекрасную принцессу чуть больше года назад во время ее свадьбы. Тетушка Полин тогда, поддавшись необъяснимому порыву, взяла Анну с собой во дворец. И все время, что длились празднества, шиисса ШиВар наблюдала за придворными, стараясь не показываться на глаза сиятельным аристократам и приближенным короля и его младшего брата, жутко стесняясь собственного старого платья и неуклюжего вида. Зато смогла в деталях рассмотреть не только самого короля, но и большинство придворных и на какой-то миг почувствовать себя частью блистательного великолепия королевского двора.

Герцогиня АшНавар в действительности была очень красива. Этакая блондинка с огромными глазами и нежным цветом лица, она выглядела под стать своему молодому супругу. Они вообще были очень гармоничной парой — герцог и его жена — оба блондины с голубыми глазами, красивые до невозможности. Лишь только налет скучающего безразличия, да искорки презрения в глазах, портили впечатления от супругов.

— Ну, — усмехнулась Дорина, — где там та герцогиня? Зато здесь, у нас, будет своя принцесса. Не тушуйтесь, моя дорогая. Вы еще так молоды и у вас впереди столько всего интересного и необычного. Не стоит хоронить себя раньше времени. Молодые девушки должны быть веселы и радоваться жизни. Расправьте плечи и — вперед! — шиисса воинственно взмахнула рукой и добавила со смешком, — к тому же нас уже ждут. Не стоит заставлять скучать наших гостей.

В этот момент обе дамы приблизились к дверям гостиной, где по звукам уже собралось высокое общество.

Да, Анна не ошиблась, все гости уже собрались и дожидались только их с хозяйкой дома. Странное дело, никто не сомневался в том, кем именно является Анна для шииссы Найтвиль, но когда пять дней назад на пороге Сайриша появились незваные гости, Дорина представила молодую шииссу ШиПрейт, как свою гостью — дочь ее старинной подруги. Анна не стала спорить или протестовать, но понять мотивы такого поступка не могла. А когда задала вопрос Дорине, то в ответ услышала скомканное объяснение, из которого так ничего и не прояснилось.

— Понимаете, дорогая моя, я не хочу, чтобы меня жалели, — ответила ей шиисса Найтвиль. — Как не хочу и чтобы все эти стервятники вились вокруг меня без перерыва. По понятным причинам, запретить моему пасынку навещать меня и гостить в моем доме я не могу, но и не желаю, чтобы он тут задерживался надолго. Поэтому я и представила вас гостьей. Никого не должно волновать то, что я плачу вам жалование за компанию.

Анна тогда просто пожала плечами и ничего не возразила в ответ. Ну, в самом деле, ей-то какая разница? Гостья, так гостья. К тому же, часть жалованья ей уже выплатили.

Следуя за хозяйкой поместья, Анна переступила порог гостиной и поклонилась. Гости и в самом деле были уже все в сборе.

— Шиисса Найтвиль!!! — первым на их появление среагировал шиисс Адам ШиСатро. — Вы обворожительны! Просто красавица!!! — мужчина решительно пересек гостиную и оказался подле Дорины. Схватил ее руку и запечатлел на тыльной стороне ладони пылкий поцелуй. Анна отметила, как порозовели щеки польщенной таким вниманием и обилием комплиментов Дорины, а также обратила внимание, что шиисс ШиСатро задержал в своих ладонях ее руку намного дольше, чем того позволяют приличия.

Анна поприветствовала собравшееся общество и незаметной тенью скользнула к нише у окна. Она не привыкла к подобным мероприятиям и хоть в свое время получила неплохое воспитание, по прошествии многих лет жизни вдали от общества, терялась и не всегда могла поддержать непринужденный разговор. И потому за последние пять дней, эта ниша у окна стала ее надежным убежищем, из которого молодая шиисса могла беспрепятственно наблюдать за собравшимися в доме Дорины людьми.

Это не значит, что она не общалась с гостями, вовсе нет, просто старалась как можно меньше мелькать у всех на виду. Впрочем, такое поведение было обусловлено не только нерешительностью или скромностью, сколько попыткой избавиться от излишнего внимания одного из гостей, пять дней назад, свалившихся словно снег на голову.

Шиисс Ларго Найтвиль, пасынок Дорины, воспылал желанием повидаться со своей мачехой и не нашел ничего лучше, чем заявиться в Сайриш без предупреждения. Да еще и компанию с собой прихватил, чтобы уж наверняка «скрасить зимние вечера одинокой мачехи».

То, что его здесь не ждали и не очень-то рады видеть, не имело для шиисса никакого значения — он вообще редко прислушивался к мнению окружающих, считая себя едва ли не экспертом во всех сферах жизни. Ему захотелось навестить мачеху и он приехал. Вот так просто. А чтобы в дороге не скучать прихватил с собой не только младшую дочь Дарэю вместе с женихом, но и гостившего в это время в Найтвиле своего старинного приятеля, шиисса Адама ШиСатро, также с дочерью.

Впрочем, последнее явилось поступком скорее оправданным, чем опрометчивым. Стоило шииссу Сатро увидеть Дорину, как его взгляд наполнился восхищением, которое быстро переросло в обожание. Немолодой уже шиисс принялся обхаживать хозяйку Сайриша, засыпать ее изысканными комплиментами, смешить и делать все возможное, чтобы она прониклась к нему теплыми чувствами. Это замечали все в поместье, но поскольку Дорина не делала попыток пресечь подобное поведение, а даже слегка поощряла ухаживания шиисса, который был младше ее лет на пятнадцать-двадцать, старались не заострять на их отношениях пристального внимания.

Вот и сейчас, стоило только шииссе Найтвиль появиться в гостиной, как мужчина оказался подле нее и больше не отходил ни на шаг, смотрел на нее восхищенным взором, что-то шептал на ушко и даже украдкой поглаживал тыльную сторону ее ладони. Анна улыбнулась, заметив это его ухищрение.

«Старый ловелас, — подумала она, — неисправимый дамский угодник, такой кого хочешь очарует и заставит преданно смотреть себе в рот».

— Вы считаете, что это нормально? — Дарэя Найтвиль приблизилась к Анне и встала так, чтобы тоже иметь возможность наблюдать за ужимками Дорины и шиисса ШиСатро. — Он младше бабушки лет на двадцать.

— И что? — Анна вежливо улыбнулась в ответ и пожала плечами. — Разница в возрасте между ними не так уж и бросается в глаза. А если шииссе Найтвиль пришлись по душе ухаживания шиисса ШиСатро, то почему бы и нет?

— Но это вопиющее безобразие? — скривила тонкие губы Дарэя. — Она должна думать не только о себе, но и о репутации своих родственников! Что скажут люди?

Младшая дочь пасынка шииссы Найтвиль была на удивление некрасива. Высокая, костлявая, вся какая-то нескладная. И эту костлявость не могло скрыть ни чересчур пышное платье, ни оборки, подшитые на внутренней стороне корсажа. Длинное лицо ее все время было перекошено то ли от злости, то ли от неодобрения, тонкие губы сжаты так плотно, что создавалось впечатление, будто их вообще нет. В блеклых голубых глазах читалось осуждение вперемешку с презрением. За пять дней, проведенных в Сайрише, Дарэя ни разу не выказала своего одобрения ни по одному вопросу. У нее всегда находилось, что возразить или раскритиковать, будь то десерт или отделка на шляпке одной из дам.

И только, когда ее взор обращался в сторону жениха — виконта Ригана ШиАрхара там появлялось чувство. Настоящее, щенячье обожание. Дарэя буквально смотрела виконту в рот, она ловила каждое его слово, замирала, казалось, забывая дышать, стоило тому даже просто изменить положение в кресле. Это выглядело… странно.

— А что они скажут? — тихий укоризненный голосок раздался за спиной, но если Анна, не ожидавшая того, что дочь шиисса ШиСатро, Кристина, слышит их, вздрогнула и обернулась, то Дарэя даже бровью не повела.

— Они скажут, что это неприлично и нарушает все мыслимые и немыслимые нормы морали. Виданное ли дело… крутить шашни с мужчиной вполовину себя моложе, да еще на глазах у своих родственников?

— Кого это касается? — не сдавалась Кристина. Она смотрела куда-то поверх плеча Дарэи, и вид у нее при этом был… насмешливый. — Кто имеет право возражать? Они оба уже взрослые люди и…

— Конечно, я против! — резко высказалась Дарэя, не давая шииссе Сатро договорить. — Всем известно, что ваш папенька настоящий бабник и не пропускает ни одной юбки, несмотря на то, что уже давно не молод. Разве у него могут быть серьезные намерения?

— Могу вас заверить, — все так же тихо продолжала Кристина, — что намерения у моего папеньки, — она особо выделила последнее слово, — самые что ни на есть серьезные. Я еще никогда не видела его таким счастливым.

— Только этого не хватало, — фыркнула Дарэя. — Можно подумать у нас и без всяких там… проблем хватает, — как бы она не была язвительна и как бы сильно ни хотела оскорбить или задеть Кристину, все же не решилась открыто грубить, а потому просто передернула плечами и, гордо задрав подбородок, поспешила ретироваться.

— Простите ее, — решила извиниться перед шииссой ШиСатро Анна, — не думаю, что она это со зла. Просто…

— Да нет, — улыбнулась Кристина, — именно, что со зла. Ее злит, что в случае, если мой отец и шиисса Найтвиль найдут общий язык, то денег на свадьбу она не получит. И приданое тоже будет раза в три, а то и четыре меньше. А тогда… неужели вы думаете, что такой мужчина, как виконт Архар польстился на ее красоту и обаяние?

Кристина тоже умела бить прямо в цель, хоть и выглядела этаким кротким ягненком. Невысокая, ладно скроенная, это была удивительно красивая девушка, напоминающая фарфоровую куклу. Нежная кожа ее никогда не знала румянца, огромные синие глаза были похожи на глубокие лесные озера, вишневые губы почти всегда были плотно сжаты, она даже улыбалась, не размыкая их.

— Почему нет? — равнодушно пожала плечами Анна. Говорить о виконте она не хотела.

— Да вы посмотрите на него, — Кристина кивнула в сторону камина, возле которого сидел упомянутый виконт Архар, закинув ногу за ногу, и со скучающим видом рассматривала собственные ногти, пока приблизившаяся к нему невеста что-то увлеченно рассказывала. — Он же совершенно не обращает на нее внимания. Она ему не интересна ни капельки, особенно, если лишится приданого, что было обещано шииссой Найтвиль каждому из ее внуков в случае женитьбы.

— Ну… — Анна не нашлась, что ответить.

Отношения между виконтом и Дарэей были довольно странные, особенно для недавно помолвленной пары, но кто она такая, чтобы выражать свои мысли по этому поводу? Старая дева, которая в жизни своей никогда не была помолвлена? Разве есть у нее право судить других?

В этот момент Риган ШиАрхар перестал рассматривать собственные пальцы и поднял голову. Их глаза встретились и Анна почувствовала, как сердце сразу замерев на миг, резко ухнуло в колени. Этот мужчина вызывал у нее странные чувства. Непонятные. Тревожные.

Виконт был красив. Слишком красив для мужчины. А еще он умел смотреть так, что бедняжка Анна забывала как дышать, терялась в пространстве и чувствовала себя, точно рыба, выброшенная на берег. Он завораживал ее взглядом, притягивал и одновременно предупреждал, что все далеко не так, как кажется на первый взгляд.

Не было в виконте ничего обходительного. Внешне холодный и отстраненный, равнодушный ко всему происходящему, он умел посмотреть так, что становилось жарко, а кожа покрывалась мелкими, точно стеклянный бисер, капельками пота. И дыхание сбивалось.

И Анне приходилось сжимать кулаки и впиваться ногтями в ладони, чтобы вернуть контроль над собственным телом и разумом. А еще она знала, что не одна так реагирует на этого мужчину. И Дарэя, и даже Кристина, которая вот только что высмеивала его отношения с невестой, попали под колдовское очарование этого шиисса.

Риган ШиАрхар холодно усмехнулся в ответ на взгляд Анны. А у бедняжки сердце зашлось в бешеном ритме, во рту пересохло, а по венам словно разлилась тягучая горячая лава. Вожделение? Желание?

О, нет! Это было нечто иное. Первобытное. Сильное. Неподконтрольное разуму. И Анна понимала, что ей надо научиться держать собственные чувства и эмоции под контролем. Потому что ничего хорошего из этого не выйдет. А еще она понимала, что от виконта надо держаться подальше. И пусть он пока не проявлял особого интереса к ее персоне, лишь только смотрел так, что хотелось то ли провалиться под землю, то ли тут же, при всех сорвать платье и предложить себя ему.

Тряхнув волосами, Анна с трудом отвела взгляд. Этот мужчина не просто волновал ее, он словно вытаскивал на поверхность все ее низменные инстинкты. Впрочем, Анна не была уверена в том, что это ее желания. Уж слишком неестественны они были, порочны, опасны.

— Вы понимаете, о чем я, — усмехнулась Кристина. Иногда Анне казалось, что эта девушка намного старше и опытнее, чем выглядит. Было нечто такое в глубине ее синих глаз, что свидетельствовало об опыте, не присущем юной шииссе дворянского происхождения. Нечто мимолетное… тревожное, словно она знала какую-то тайну, суть которой нет никакой возможности постичь непосвященным.

Отвечать Анне не понадобилось, лакей объявил, что ужин подан, и гости друг за другом направились в столовую.

За столом разговоры велись в основном на отвлеченные темы. Говорили о погоде — в этом году зима была уж чересчур снежной, с обильными снегопадами и ледяными ветрами, — об урожае; очень мало — о делах. Шиисс Найтвиль порывался давать всем советы, не взирая на то, нуждается ли собеседник в них. Шиисс ШиСатро в основном развлекал собравшихся, рассказывая забавные истории и осыпая комплиментами дам, больше всего приятностей перепадало Дорине, но и девушки не остались без его внимания. Время от времени язвительно высказывалась Дарэя, но на ее реплики почти никто не обращал внимания. Анна, Кристина и виконт ШиАрхар по большей части молчали и отвечали лишь в том случае, если обращались непосредственно к ним.

Ужин уже подходил к концу, когда появившийся в дверях лакей во всеуслышание объявил о прибытии новых гостей.

Дорина удивленно приподняла брови, услышав имена прибывших, шиисс Найтвиль скривился так, словно ему в чай налили чистейшего уксуса, Дарэя закусила нижнюю губу и прищурилась, отчего стала походить на слепую крысу, Кристина заинтересованно воззрилась на двери, в ожидании, виконт никак не отреагировал на это известие.

Анна впрочем, тоже не особо заинтересовалась гостями, что так же, как и остальные прибыли в Сайриш без предупреждения, но посмотрела на дверь…

…И едва сдержала испуганный вскрик, когда следом за красивой шииссой в столовую вошел шесс Рейджен Лорне.

Глава 6

Горячая волна возбуждения пронеслась по телу. Дыхание стало прерывистым, а кожа приобрела небывалую чувствительность, и малейшее прикосновение отзывалось болью и наслаждением одновременно. В груди образовалась гулкая пустота, в которой словно эхом отзывались беспорядочные удары сердца. Ощущение скользящих по телу горячих ладоней заставило охнуть в голос и изогнуться сильнее. Анна зажмурилась так крепко, что перед глазами появились танцующие в причудливом танце золотистые звездочки. Она изо всех сил вцепилась пальцами в простыню и протяжно застонала от накативших чувств. Тело плавилось от прикосновений, внизу живота закрутился тугой комок, жар опалял.

— Посмотри на меня, — хриплый шепот вопреки всему заставил девушку еще сильнее смежить веки. Анна не желала открывать глаза. Она знала, кого увидит. Слишком часто за последнее время видела его лицо во сне, мечтала… нет, не о нем. О его прикосновениях. О поцелуях. О… но все равно была не готова к тому наплыву чувств и эмоций. Она потерялась в ощущениях полного безграничного блаженства, растворилась в жаркой лавине страсти, что накатывала на нее. С готовностью подставляя губы для поцелуев, и отвечала на них с не меньшим пылом. Выгибалась дугой, чтобы острее почувствовать прикосновение горячей кожи к своей, слиться с ним, отдать всю себя…

Она жаждала ласк этого мужчины. Мечтала о нем.

Горячие ладони скользнули по коже, пальцы мягко обвели контуры груди, легко поиграли с сосками. Затем опустились ниже, слегка поглаживая ее живот, бедра…

Ладони легли на ее колени и властно развели их в стороны.

Сердце совершило кульбит и…

С тихим вскриком, Анна распахнула глаза…

Она была в своей кровати, в комнате, отведенной ей в Сайрише. Одна. На прикроватной тумбочке слабо мерцал ночник, который Анна теперь никогда не тушила, страшась остаться в полной темноте. Сердце ее бешено колотилось в груди, словно норовило выпрыгнуть, кожа покрылась мелкими бисеринками пота, волосы, выбившиеся из косы, заплетенной на ночь, прилипли к вискам и шее. Дыхание было частым и прерывистым.

Одеяло лежало на полу, простыни сбились, а ночная рубашка, та самая, которую она, поддавшись порыву в Дорване, запихала в свой сундук, была задрана до подбородка. Ладони Анны лежали на внутренней стороне ее бедер. Тонкие пальцы все еще непроизвольно поглаживали нежную кожу. И от этих прикосновений, словно маленькие разряды распространялись по всему ее телу.

Сообразив, что именно она делает, Анна резко убрала руки и принялась одергивать задравшийся подол, непроизвольно поморщившись от прикосновения ткани к разгоряченной коже и ставшими вдруг слишком чувствительными, соскам.

— О, богиня! — простонала она, зажмуриваясь. Для верности еще и ладонями лицо прикрыла. — Что я делаю? Какой стыд?! Позор! Сама…

И эти ее сны…

Они возвращались с завидным постоянством. Снова и снова мучили ее каждую ночь, заставляя раз за разом переживать чувства, по силе страсти неведомые ей в реальности. И просыпаться так и не познав до конца всей глубины той пропасти, в которую они ее манили.

— Я стала такой порочной, такой… распутной, — девушка слабо всхлипнула и спустила ноги с кровати. — Это недопустимо. Это просто… отвратительно. И это он во всем виноват! — поджав губы, Анна встала с постели и, подняв с пола одеяло, забросила его обратно на кровать. — Только он! Ненавижу!

Серые глаза ее мстительно прищурились, губы сложились в гримаску отвращения.

— Ненавижу! — в сердцах прошипела она, воинственно сжимая кулаки. — Появился здесь весь такой внимательный и учтивый, строит и себя благородного шиисса, а ведь каждый, у кого есть глаза, прекрасно видит, что ни благородства, ни дворянского происхождения там и в помине нет! Ненавижу!

Но как бы Анна не убеждала себя, как бы не твердила, что в слух, что в мыслях, о ненависти и презрении, Рейджен Лорне прочно обосновался в ее мыслях и вчерашнее его появление лишь подлило масло в и без того ярко горящее пламя.

Анна тяжело выдохнула. Кожа была горячей, сердце все еще дрожало, как после быстрого бега, во рту пересохло, а внизу живота горячим комком свернулась тугая спираль, причиняющая ощутимую физическую боль и дискомфорт.

Когда в конце ужина лакей объявил о приезде новых гостей, каждый из присутствующих в Сайрише воспринял эту новость по-своему. Анна же совершенно не взволновалась. Ни шииссы ШиМаро, ни ее спутника, шиисса ШиЛарона, ранее она не знала. По крайней мере, ей так казалось. Каково же было удивление, когда в столовую, следом за молодой красивой женщиной вошел ни кто иной, как сам шесс Рейджен Лорне.

Тот самый Рейджен Лорне, который стал для Анны тюремщиком и искусителем. От которого она бежала, и с которым — стоит ли обманывать саму себя? — были связаны все ее мысли и сны в последнее время. Это его она видела в своих снах, это его руки девушка представляла на своей коже, от его поцелуев во сне таяла словно снег под весенним солнцем. Этот мужчина прочно обосновался в ее мыслях, и как бы она не стремилась избавиться от его образа, преследующего ее с тех самых пор, как она покинула Пограничье, ничего не получалось. Как не получалось и убедить себя в том, что все эти образы и мысли вызваны лишь только подсознательным страхом, снова стать игрушкой в руках порочного шесса.

Рейджен Лорне каждую ночь являлся в ее сны, чтобы завершить то, что не успел сделать в Дорване — окончательно и бесповоротно совратить несчастную шииссу и ввергнуть ее в пучину разврата.

И каково же было ей увидеть, как он входит в столовую Сайриша, как смотрит на нее Анну, слегка прищурив свои темные глаза и искривив в ухмылке четко очерченные губы, отчего на гладковыбритых щеках его образовались ямочки. За время, достаточное лишь только для одного удара сердца, этот его взгляд сказал Анне так много, что она замерла испуганной птичкой, боясь даже вдохнуть и уж точно не имея сил отвести глаза.

О, да, Рейджен Лорне определенно знал, кого он встретит в поместье шииссы Найтвиль, он целенаправленно попал сюда лишь только с одной целью — окончательно и бесповоротно свести с ума ее, Анну.

Чего стоило ей не выдать себя? Не вскочить, не закричать, не убежать подальше, а оставаться сидеть на своем месте, пытаясь удержать вежливо-отстраненную улыбку и до хруста в суставах сжимать кулаки.

Она сдержалась. Постаралась взять все свои чувства под контроль и даже, кажется, пробормотала в ответ на приветствие новых гостей какую-то формально-вежливую глупость. Но ее самоконтроль распался в прах, стоило только встретиться взглядом с глазами Рейджена Лорне. Он смотрел на нее дерзко, вызывающе, немного насмешливо — так как смотрел всегда.

И этот взгляд так много обещал ей, о стольком поведал, что бедняжка едва не застонала прямо там, за столом. Искусала себе все губы и расцарапала ладони. Одной лишь Сиятельной Шинае известно, чего Анне стоило не дать понять всем этим благородным господам, собравшимся под гостеприимной крышей Сайриша, что именно она чувствует, глядя в карие глаза Рейджена Лорне.

Впрочем, один из господ все же заметил их перемигивания с новым гостем. Виконт ШиАрхар, не сводивший с Анны пристального взгляда, совершенно точно обратил внимание на то, как компаньонка хозяйки смотрит на вновь прибывшего мужчину. И дал понять, что он это видел. Улыбнулся еще так насмешливо, когда сумел перехватить ошарашенный взгляд Анны и подмигнул, что было уж совершенно неприлично.

Но в тот момент ей было вот совсем не до виконта. Куда-то улетучилась притягательность этого мужчины, он стал… обычным, как и все. Красивый шиисс, надменный и самовлюбленный — и только.

А вот Рейджен Лорне… О, этот шесс — или теперь уже шиисс — был куда опаснее, хотя бы просто потому, что уже не раз заставлял Анну делать немыслимые, недопустимые вещи, при воспоминании о которых у нее и сейчас начинают пылать щеки.

И этот его взгляд… наполненный превосходством и обещанием скорой расправы.

— О, богиня! — простонала девушка, схватив кувшин с водой и плеснув немного в таз для умывания. Она испытывала потребность охладиться, смыть с себя следы порочных сновидений, и в идеале было бы неплохо точно так же оставить в тазу с холодной водой воспоминания о Рейджене Лорне, но что-то подсказывало, что так просто избавиться от мыслей об этом мужчине у нее не выйдет.

Анна так яростно терла руками лицо, что кожа покраснела и стала слегка покалывать. Девушка схватила полотенце и прижала мягкую ткань к красным щекам, закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание.

— А почему собственно, я так разнервничалась? — вдруг спросила она в пустоту. — С чего бы мне бояться его? Это в Пограничье я была его пленницей, а здесь… О!

Неожиданная догадка сразила шииссу наповал. Анна отбросила в сторону полотенце и замерла подле умывального стола, прикусив нижнюю губку и прижав к ней указательный палец. Она только сейчас поняла, что шесс Лорне объявился в Сайрише под личиной дворянина. Он присвоил себе чужое имя и титул, который никогда ему не принадлежал. И знает об этом только она одна.

Точно!

Девушка даже заулыбалась от мысли, что теперь несносный шесс у нее в руках. Как-то сразу стало легко-легко и даже чуточку спокойно. Нет, предательское сердечко все еще подрагивало, но уже скорее от предвкушения того, как она, Анна, в ответ на притязания противного шесса Лорне прямо в лицо швырнет ему угрозу рассказать всем и каждому в Сайрише, что он вовсе никакой не дворянин, а самый, что, ни на есть простолюдин, плебейское отродье… разоблачить его перед всеми, унизить… Эти мысли если и не вернули Анне душевное спокойствие, совершенно точно заставили ее сердечко биться куда ровнее.

Поежившись от взявшегося откуда-то сквозняка, Анна, все еще поглощенная своими мыслями, развернулась, чтобы вернуться в постель. Какое-то движение у окна привлекло ее внимание, а в следующее мгновение, ночную тишину Сайриша разорвал отчаянный женский крик.

* * *

Сайриш спал, укрытый пологом безлунной зимней ночи, припорошенный снегом, которым снова щедро делилось с землей небо. Ни звука, ни шороха не раздавалось в пустынных коридорах поместья. Шиисса Найтвиль была особой не только деятельной, но и экономной, и потому считала сущим расточительством освещать коридоры поместья. Факелы коптили безбожно, а магия была слишком дорога, чтобы тратиться на зачарованные фонари. К тому же, ну кому может понадобиться шататься по коридорам дома под покровом ночи? Слуги живут в специально отведенном флигеле, и ночью им совершенно нечего делать в господских покоях, гости здесь бывают редко — подобное нынешнему нашествие не случалось уже… да никогда, наверное, — а сама шиисса предпочитала сладко спать по ночам, а не бродить по дому.

Но шиисса Найтвиль и не подозревала о том, что в эту ночь ее бережливость придется как нельзя на руку тому, кто вопреки здравому смыслу и правилам гостеприимства, решил все же покинуть мягкую постель и уютную комнату.

Темная фигура, не спеша, замирая на каждом шагу, прислушиваясь к звукам в поместье и за его стенами, скользила вдоль коридора второго этажа. Слабого рассеянного света, льющегося через небольшое оконце в торце, вполне хватало, чтобы не переломать себе ноги. Впрочем, подобной угрозы не возникало — шиисса Найтвиль не являлась приспешницей тяжеленных постаментов с доспехами или громоздких напольных ваз в коридорах своего поместья, так что шанс споткнуться был сведен к минимуму.

Неизвестный (или неизвестная?) остановился на мгновение, прислушался к чему-то. Из-за двери, расположенной прямо напротив его фигуры, раздался приглушенный вскрик, затем скрип и хлесткий свист, как от удара плетью, сменившийся протяжным стоном.

Нечаянный свидетель слегка качнулся в бок, затем снова выпрямился, словно собирался приложить ухо к двери, но резко передумал и двинулся дальше.

Шаг, еще и еще, и вот уже вожделенная лестница. Теперь можно не медлить и не соблюдать полнейшую тишину — жилых покоев на первом этаже нет и риск повстречать еще какого-нибудь полуночника, как и возможность быть услышанным кем-либо из не спящих обитателей Сайриша, сведен к минимуму.

Неизвестный искатель приключений быстрым шагом, почти бегом, пересек холл, тенью скользнул в один из коридоров, миновал кухню и осторожно, стараясь без нужды не шуметь, приоткрыл дверь на лестницу, ведущую куда-то вниз.

Несколько шагов, тихий скрип деревянных ступенек, легкий шорох и в кромешной темноте вспыхнул голубой огонек. Рассеянного света его вполне хватало, чтобы осветить низкий деревянный потолок, каменный пол, местами выщербленный, длинные ряды бочек. Неизвестный поднял руку, с болтающимся на цепочке источником света, и огляделся по сторонам. Огонек, заключенный в небольшой стеклянный сосуд качнулся, дрогнул из-за неловкого движения, но не погас и через мгновение снова засветился ровным неярким светом.

Такие штучки были весьма распространены в столице. Небольшой стеклянный фиал, с заключенным внутри кусочком магии, был достаточно удобен в использовании и не требовал наличия магического дара для активации — стоило лишь немного повернуть крышечку и… да будет свет! Стоило, конечно, это удовольствие прилично, но не заоблачно, так что позволить себе такую штучку мог кто угодно.

Неизвестный, подсвечивая себе амулетом, старательно вертел головой по сторонам, внимательно что-то разглядывая, и медленно продвигался вперед. Остановился он лишь перед задней стенкой, которая на удивление, оказалась свободной от стеллажей и бочек с вином. Цепочка с огоньком перекочевала на гвоздь, странным образом, оказавшийся вбитым в деревянную обрешетку, а человек, опустился на колени и принялся водить руками по каменным плитам пола, словно пытался нашарить нечто ранее оброненное.

Стоит, кстати, заметить, что фигура нашего ночного искателя приключений была надежно скрыта черным бесформенным плащом так, что разобрать мужчина это или женщина не представлялось возможным, ко всему прочему лицо и волосы надежно скрывал капюшон, а тонкие ладони с длинными пальцами были обтянуты перчатками. За все время следования из коридора второго этажа в винный погреб, находящийся в подвале Старой башни, этот человек не издал ни единого звука. Так что даже если бы ему на пути попался кто-либо из домашних, узнать в темной, по самые глаза закутанной в плащ, фигуре, кто это не было бы никакой возможности.

Вот и сейчас неизвестный в молчании шарил руками по каменному полу, явно не находил того, что искал и оттого злился, но ни возмущенного сопения, ни ругательств, ни каких-либо иных высказываний вслух не прозвучало.

Коленопреклонная фигура вдруг резко выпрямилась, даже под складками плаща было заметно, как напряглись плечи. Несколько мгновений, человек просто сидел, ничего не делая, а затем принялся расстегивать перчатку.

Блеснуло в голубоватом свете магического светляка тонкое лезвие, и в тишине винного погреба раздался шепот. Резкие, отрывистые слова, напоминали шкворчание свиного сала на раскаленной сковородке. Если бы у этого действа были свидетели, то они бы ни за что не опознали этот язык. Древний. Мертвый. Уже давно забытый, потому что не осталось в живых никого, кто свободно говорил на нем. Быть может только маг, если бы он, конечно, оказался в этом погребе в этот самый момент, мог бы разобрать знакомые звуки, да и то, не каждый одаренный был на это способен.

Алые брызги крови из рассеченной руки упали на каменную плиту пола с последним словом, слетевшим с уст таинственного незнакомца. И в тех местах, где они соприкоснулись с мертвым материалом вдруг стали загораться бледные золотистые огни. Слабые, почти безжизненные, однако совершенно неуместные на грязном полу винного погреба поместья Сайриш. Тонкие побеги магического заклинания вились, образуя причудливую вязь, соединяясь между собой, переплетаясь так тесно, что уже спустя всего несколько ударов сердца, целых две каменные плиты пола были покрыты этим причудливым магическим узором.

Неизвестный, что и привел в действие это заклинание, резко поднялся на ноги и отступил на шаг. Теперь перед ним на полу едва заметно светилась таинственная фигура, и не возникало сомнений, что она была магической.

Одна из плит пола дрогнула и стала медленно оседать вниз, образуя темный провал. Наш неизвестный резко выдохнул и подался вперед, чтобы спустя мгновение с тихим вскриком отшатнуться. Из быстро образовывающегося лаза куда-то в подземелье, вместе с пылью и затхлостью, вылетело небольшое белесое облачко. Поднялось вверх и растаяло в темноте, словно и не было ничего подобного.

— Страж, — тихо прошипел неизвестный. — Ну что же, значит, так было суждено.

* * *

Сайри Рауш была хорошей девушкой. Честной. Порядочной. Трудолюбивой. Единственным ее недостатком было то, что ей не посчастливилось родиться шестой дочерью небогатого крестьянина. Детство ее прошло в деревне, неподалеку от Сайриша. Работать приходилось много и тяжело. Потому, когда по деревне прошел слух, что шиисса Найтвиль — хозяйка Большого Дома, как называли Дорину крестьяне, набирает слуг в свое поместье, Сайри ни минуты не колеблясь отправилась на смотрины. Как же сильна была ее радость, когда суровая шесса Шари, экономка шииссы, сказала, что она, Сайри Рауш, принята в горничные и теперь будет работать в большом доме.

Впрочем, почему бы шессе Шари было и не выбрать Сайри для этой работы? Разве ж она плоха? Или ленива? Вовсе нет. Работы Сайри не боялась, дома с утра до ночи приходилось работать в поле или огороде, ухаживать за скотиной, а в Большом Доме и работа-то была не трудной. Почистить камины, прибраться в комнатах, ну воды для ванны госпоже натаскать, серебро столовое или тяжеленные подсвечники натереть — разве ж это трудно? Зато кормят хорошо, жить поселили в чистой теплой комнате, которая для одной Сайри и была предназначена. Рай, а не жизнь.

Да и экономка была довольна новой горничной: исполнительна, трудолюбива, всегда в хорошем настроении. От работы не отлынивает, с другими служанками языком особо не чешет, с лакеями шашни не крутит, к конюхам на сеновал не бегает. Может, только немного наивна, так что с того? Молодая еще, глупая.

Потому, когда в Сайрише появилась шиисса ШиПрейт, гостья госпожи, шесса Шари приставила Сайри к ней, ну вроде как личной горничной. Освободила от необходимости чистить камины и натирать столовой серебро, да и к уборке теперь Сайри не часто привлекали. Главной ее задачей было следить за комнатами шииссы ШиПрейт, да исполнять ее поручения. По мнению Сайри, так это работа и вообще не пыльная. Шиисса была милой. Не ругалась, щипцами горячими щеки не жгла, иголки в Сайри не втыкала, да и запросы у нее были обычные: постирать там, погладить, с прической вот помочь или с платьем. Разговоров шиисса с Сайри не разговаривала, так оно ж и понятно — о чем благородной даме с неразумной горничной беседы вести? Уж точно не за жизнь разговаривать.

Так что жизнью своей Сайри была в целом довольна. Ей все нравилось…

Пока в Сйарише не появились гости.

Унижение. Боль. Страх. И наслаждение. Такое сильное, что оно перекрывало все остальные эмоции и чувства. Накатывало волнами, лишало ее воли. Сайри никогда бы не подумала, что будет искать некое болезненное удовольствие в подчинении мужчине.

Но противиться она не могла.

С первого взгляда. С самой первой минуты, когда только увидела его, Сайри пропала. И он сразу обратил на нее внимание. Посмотрел так, что у бедняжки подкосились колени, а воздух вдруг весь резко закончился. А когда мужчина ей улыбнулся, Сайри окончательно пропала. Не смогла противиться. Не смогла устоять. Отказать.

Сайри знала об отношениях между мужчиной и женщиной. Не зря же она выросла в деревне. Один раз даже подглядывала на сеновале за сыном старосты и своей соседкой. Видела все, что они делали. Но никогда бы не подумала, что можно вот так…

Резкий свист разорвал тишину. Боль обожгла ее обнаженные ягодицы. Сайри вздрогнула, забилась, как птица в клетке, пытаясь вырваться, избежать последующего наказания. Но у нее ничего не получилось.

Он знал свое дело. И всегда привязывал ее крепко. Так крепко, что ей не удавалось освободиться.

Еще один удар.

Сайри замычала — шелковый платок во рту глушил звуки, и кричать в голос ей не удавалось. Она дергалась, пытаясь вырваться, и эти ее жалкие потуги еще больше раззадоривали ее мучителя.

Удары все сыпались и сыпались.

Кожа горела. Боль стала невыносимой. Из глаз брызнули слезы. Было унизительно стоять вот так, привязанной за запястья и лодыжки к ножкам кофейного столика, когда грудь и живот упираются в твердую его поверхность. Было противно от того, что все ее интимные местечки выставлены на обозрение и нет никакой возможности прикрыться. Сайри снова и снова клялась самой себе, что это в последний раз, что она больше не придет. Что больше не позволит так поступать с ней.

Но и хорошо знала, что и завтра все снова повторится. Что она не сможет противиться чувствам, что вызывает в ней этот мужчина. Что нарушит все запреты и все равно явится к нему под покровом ночи.

И не потому, что ей нравится, когда ее бьют. Вовсе нет. Просто она уже отведала того, что последует за болью и унижением. И желала испытать это снова и снова.

* * *

Рейжден дождался полуночи. Приоткрыл дверь, выделенных ему покоев, и прислушался. Было тихо. Ничто не нарушало покоя спящего дома. Лучшего времени для того, что он задумал, и представить было нельзя.

Неслышно выскользнув в коридор, он осторожно двинулся по коридору, время от времени останавливаясь и прислушиваясь, чтобы не приведи богиня не наткнуться на кого-нибудь. А в том, что не все гости спят сейчас в своих кроватях, он был уверен.

Дом Рейджену не понравился с первого взгляда. И не своей архитектурой или обстановкой — с этим-то как раз все было в порядке. Не было в поместье Найтвиль ничего громоздкого или вычурного, ничего кичливого или безвкусного. Даже, наоборот, при других обстоятельствах, Рейджен, быть может, и смог бы по достоинству оценить и добротную мебель и неброскую, но дорогую обивку, со вкусом подобранные картины и гобелены, пушистые ковры и даже белоснежное постельное белье в выделенной ему спальне. При других обстоятельствах возможно, но сейчас ему больше всего хотелось схватить в охапку Анну и бежать от этого поместья как можно дальше. Не оглядываясь.

С самой первой минуты, стоило лишь переступить порог Сайриша, появилось странное гнетуще-настораживающее чувство.

Здесь пахло магией.

И запах этот был странным. Не тот едва уловимый аромат свежескошенной травы присущий магически заряженным амулетам. Не легкий, почти неощутимый флер, который оставался в воздухе после проведения ритуалов или использования заклинаний.

Другой. Сильный. Давящий. Гнилостно-сладкий запах разложения. Застарелый и отвратительно назойливый. И он исходил отовсюду. Казалось, что старой магией провоняли полы и стены, ковры и обивка мебели. Даже люди, что находились в этом доме, источали это отвратительное амбре. Что было очень странно, учитывая историю Сайриша. Дому-то всего каких-то лет десять, гости здесь появились чуть раньше, чем он… так откуда же тут взяться древней магии?

Но над этим вопросом Рейджен старался не думать. Слишком хорошо он знал свою собственную натуру и прекрасно понимал, что не сможет остаться в стороне, как понимал и то, что ему не следует разгадывать загадки чужого дома. Его об этом не просили.

О том, какие покои занимала Анна, узнать было легче легкого. Служанки в Сайрише не отличались подозрительностью, и стоило лишь легонько подтолкнуть словоохотливую горничную несколькими наводящими вопросами, как она тут же выдала ему все, что ему было необходимо узнать и даже больше. Рассказала не только о гостье шииссы Найтвиль, которая вот уже скоро целый месяц как живет в поместье, но и про остальных гостей тоже наболтала немало. Правда, ничего интересного из ее болтовни Рейджен не узнал, разве что стоило обратить внимание на мужчин. И виконт Архар и шиисс ШиСатро казались темными лошадками. Ларго Найтвиля в Сайрише тоже не особо любили, а его дочка так и вовсе вызывала отвращение у всех слуг без разбора, постоянно цеплялась к горничным и всегда всем была недовольна. Юная шиисса Сатро вела себя тише воды ниже травы, но и с ней что-то было не так. Что именно его насторожило в этой молоденькой красотке, Рейджен пока не знал, но был уверен, что рано или поздно он с этим разберется. Если ему придется задержаться в этом доме, то стоит, по крайней мере, знать, с кем именно предстоит сидеть за одним столом и чего от них ожидать. Да и потом, Орин ШиМаро пока тоже была для него загадкой, как и ее слуга, которого, поселили с остальными слугами в небольшом флигеле. Не то чтобы Рейджена сильно волновали их отношения, но что-то царапало. Было что-то в Грейме, что заставляло шесса Лорне каждый раз настороженно наблюдать за каждым его движением.

Да и Орин, Рейдж едва сдержал усмешку, темнила. Зачем ей понадобился сопровождающий? Вот зачем? И не надо рассказывать сказки про наследство от бабки — смех один, да и только. Но это Рейджен Лорне, начальник службы безопасности графа ШиДорвана, понимал, что все эти объяснения, что дала ему его «невеста» вилами по воде писаны. Шииссу же ШиЛарону все казалось более чем логичным и правильным. Ему пообещали деньги за работу — вот он ее и выполняет, не задавая лишних вопросов.

Он уже почти достиг двери, ведущей в покои Анны, как ночную тишину нарушил полный ужаса и боли женский вопль.

На ходу выхватывая тонкий клинок, Рейджен в один прыжок преодолел оставшееся расстояние и распахнул двери в покои своей беглянки. Дуреха даже не потрудилась запереться на ночь.

Девушка обнаружилась на полу, недалеко от кровати. Она сидела, засунув в рот кончики пальцев, а полный ужаса взгляд ее был обращен в сторону окна. Слабо горел ночник, разгоняя ночную темноту. Огонь в камине отбрасывал причудливые отблески на мебель и ковер.

Кроме Анны в спальне никого не было — чтобы понять это Рейджену хватило беглого взгляда по сторонам. Он осторожно притворил дверь, запер ее на замок и приблизился к своей беглянке.

Глава 7

Анну трясло, зубы стучали, а по спине строем маршировали противные мелкие мурашки. Она не могла отвести взгляда от того места у окна, где еще совсем недавно увидела нечто такое, от чего волосы на голове зашевелились.

— Эй, — Рейджен присел рядом с ней на корточки и осторожно прикоснулся к плечу. Реакции не последовало. Девушка все также смотрела полными ужаса глазами на окно. — Шиисса! — он отложил в сторону клинок и схватил Анну за плечи обеими руками, попытался встряхнуть и развернуть к себе.

Ее затрясло еще больше.

— Т-там… т-т-там… — она что-то бормотала, дрожащей рукой указывая на наглухо задернутые занавески. — О-н-но там…

— Там никого нет, — Рейджен еще разочек встряхнул ее.

— Н-нет? — она уставилась на него полными ужаса глазами.

— Нет, — решительно кивнул Рейджен, опускаясь рядом с ней на ковер.

— А где?

— Кто?

Разговор стал напоминать плохую комедию, которые так любили разыгрывать на главной площади столицы бродячие актеры. Ничего содержательного, но простому люду нравилось.

Анна сглотнула, зажмурилась крепко-крепко, даже головой для верности помотала, затем нерешительно приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону окна. Рейджен проследил за ее взглядом. Там по-прежнему никого не было. Наглухо задернутые занавески, небольшой столик и кушетка, с которой свисал цветастый плед — вот и все, что он увидел.

— Что случилось? — решился спросить Рейджен. — Почему вы кричали?

Его вопрос слился с шумом распахнутых дверей, испуганными голосами и топотом, раздавшимися из коридора — остальные гости шииссы Найтвиль, услышав крики Анны, проснулись и теперь спешили выяснить, что произошло.

— Я… я… — девушка все еще была невменяема. Она переводила удивленный взгляд с лица Рейджена на окно и обратно, кусала губы и дрожала.

— Вы сейчас встанете, — решительно произнес Рейдж, — выйдете в коридор и скажете всем, что вам приснился кошмарный сон.

— Н-но… — попыталась возразить Анна, однако Рейдж был неумолим. Он поднялся сам, подхватил ее за талию и поставил на ноги, окинул пристальным взглядом.

— Хм… — нехороший огонек зажегся с темных глазах, а Анна проследив за взглядом мужчины поежилась и обхватила себя руками за плечи. Тонкая сорочка ничего не скрывала, а Рейджен смотрел так, что щекам стало жарко. — Так не пойдет.

Рейджен огляделся, пытаясь отыскать взглядом халат, но, не обнаружив в пределах видимости этот предмет женского гардероба, направился к окну, подхватил с кушетки плед и, вернувшись, закутал Анну в него.

Звуки из коридора стали громче. Шиисс Найтвиль сотрясал воздух, пытаясь дознаться, кого именно убили, слышались женские возгласы, хлопанье дверями.

— Давайте, — Рейдж подтолкнул застывшую изваянием девушку к двери. — Успокойте их там всех.

— А… а вы?

— А я подожду пока, — усмехнулся мужчина, — или вы желаете продемонстрировать всем мое присутствие в вашей спальне среди ночи?

Этого она точно не хотела и потому на негнущихся ногах приблизилась к двери и попыталась распахнуть ее. Дверь не поддавалась, как Анна не старалась дергать ручку.

Шесс Лорне вздохнул, подошел к девушке и повернул ключ в замке. Затем приоткрыл дверь и легонько подтолкнул ее к выходу, не упустив возможности шлепнуть пониже спины.

Этот жест и привел Анну в чувство. Она возмущенно охнула и даже оглянулась на обидчика, но услышав голос шииссы Найтвиль из коридора, лишь только неодобрительно поджала губы и выглянула из спальни.

Гости Сайриша столпились в коридоре. Дамы кутались в пеньюары и испуганно оглядывались по сторонам, мужчины пытались их успокоить, но шиисс Найтвиль сводил все эти попытки на нет, громогласно призывая немедля отправиться на поиски. Что именно он собирался искать, так и осталось невыясненным.

— Анна, дорогая моя, — Дорина высвободилась из объятий шиисса ШиСатро и направилась к своей компаньонке. — Вы слышали? Кто-то так ужасно кричал?

— Все в порядке, шиисса, — Анна попыталась успокоить Дорину, но ее слабый голос потонул в реве шиисса Найтвиля. — Все в порядке. Никого искать не надо. Это я кричала.

Если бы сейчас посреди коридора ударила молния, то она и то не произвела бы большего эффекта, чем эти слова. Все разом замолчали и воззрились на Анну.

— Вы? — Дорина удивленно округлила глаза. — Но… но что случилось, дорогая?

— Простите, — девушка чувствовала себя неуверенно. Да и присутствие в ее спальне Рейджена Лорне никак не могло придать Анне спокойствия. — Мне приснился кошмар. Такой реальный, что спросонья я не поняла, где именно нахожусь. Мне так жаль, что я всех переполошила.

Щеки ее залились румянцем, голос звучал едва слышно, прерываясь на каждом слове. А еще было ужасно неуютно стоять босиком, кутаясь в съезжающий с плеч плед под перекрестными взглядами нескольких мужчин и женщин.

— Кошмарный сон?!! — взвизгнул шиисс Найтвиль. — Вы так орали, словно вас на кусочки режут!! И все это из-за плохого сна? Милочка, это недопустимо!! Просто безответственно! Вы помешали отдыхать остальным, понимаете вы это?

— Простите, — Анна втянула голову в плечи. Сейчас ей больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю, а не оправдываться перед этими господами. — Мне жаль, что так получилось. Я…

— Дорогая моя, — Дорина не обратила никакого внимания на разглагольствования своего пасынка и, приблизившись, приобняла девушку за плечи, — вы все еще дрожите. Может позвать служанку, чтобы она заварила вам успокаивающего чая или…

— Нет-нет, — активно воспротивилась Анна, — ничего не надо, благодарю вас. Уже все в порядке. Вернусь в постель и попытаюсь уснуть.

— Да, конечно, — с понимающей улыбкой кивнула Дорина и уже громче добавила, — нам всем стоит вернуться в свои кровати. Раз ничего страшного не произошло, то не вижу причин для того, чтобы толпиться в коридоре среди ночи.

И она первая направилась в свою комнату расположенную чуть дальше по коридору. За ней стайкой потянулись девушки, ушел к себе шиисс ШиСатро, пасынок Дорины немного задержался, чтобы выговорить Анне всю степень своего негодования относительно того, что ее несдержанность помешала ему сладко почивать в уютной постели до самого утра.

Виконт, который за все время, что в коридоре разыгрывалось представление, не произнес ни слова, окинул Анну оценивающим взглядом и улыбнулся уголками губ. Он шагнул вперед, словно намеревался приблизиться, но Анна, испуганно попятилась и юркнула в спальню. Уже закрывая дверь, она на миг снова взглянула на виконта и поразилась тому выражению, что застыло на его лице. Так мог бы смотреть охотник, наметивший дичь и выбирающий удобное положение, чтобы прицелиться. Виконт, кстати, был единственным, кто вышел в коридор полностью одетым, в рубашке и брюках, даже ботинки присутствовали на положенном им месте. Лишь только каштановые волосы были взлохмачены и на висках выступили капельки пота. Анна отметила эту деталь машинально и тут же забыла об этом, торопясь скрыться в спальне.

Девушка захлопнула за собой дверь и тут же повернула в замке ключ. Затем развернулась, прижалась спиной к деревянной преграде и тяжело выдохнула. Ощущение было такое, словно она только что долго пробыла под водой.

— Итак, — Рейджен не собирался упускать момент, он неслышно оказался совсем рядом, уперся ладонями в дверь на уровне ее головы и, нависая над своей несчастной жертвой, улыбнулся, — а теперь поговорим.

Анна вздрогнула, оказавшись в ловушке. И близость мужчины никак не способствовала расслаблению. Мысли путались, сердце дрожало, а босые ноги нещадно мерзли на холодном полу. А еще девушка вдруг вспомнила, как совсем недавно строила планы и придумывала речь, способную оградить ее от домогательств шесса Лорне. И вот, пришла пора. Только слова куда-то подевались…

Она набрала в грудь воздуха. Уверенно вздернула подбородок, почти собралась с силами, чтобы посмотреть прямо в глаза Рейджену Лорне и высказать ему все свои претензии.

Но не решилась. Почувствовала, как щеки заливает румянец смущения и отвела глаза. Сосредоточилась на его плече. Так было легче. Не смотреть на него. Не видеть, как блестят его глаза, как кривятся в понимающей улыбке его губы. Он всегда так улыбался, словно понимал, о чем она думает, будто бы мог читать ее мысли.

Мужчина стоял близко. Непозволительно, неприлично прижимаясь собственным горячим телом к ее. И это нервировало. Отвлекало, заставляло дыхание сбиваться, а мысли разбегаться по закоулкам сознания. Перед глазами была его шея и ухо. Анна вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляда, что руки сами тянутся прикоснуться, провести кончиками пальцев по изгибу плеча, почувствовать тепло его кожи, что даже на вид казалась пропитанной солнечным светом и теплом, осторожно отвести назад темные волосы, что в беспорядке ниспадают на плечи, прикоснуться губами к упрямому подбородку…

Возможно, она бы так и поступила. Сдерживаться почему-то больше не было сил, а пальцы дрожали от предвкушения. Но тут вдруг резко стало холодно. Словно сквозняком потянуло изо всех щелей. Ледяная рука обвила босые ступни, стала медленно скользить вверх по ногам, пробралась под плед и сорочку, оставляя на коже изморозь.

Анна передернула плечами и застыла…

Прямо за спиной Рейджена воздух вдруг стал уплотняться, приобретая очертания человеческой фигуры. Это было уже не то бледное бесформенное пятно, что напугало ее немногим раньше, на этот раз девушка отчетливо различала силуэт. Высокая, сотканная из белесого тумана женщина в старинном платье, на котором Анна могла рассмотреть каждую складку, каждый бантик и даже узор вышивки виделся в деталях. Длинные волосы, неопрятным покрывалом укутывали плечи, ниспадали на грудь. Тонкие прозрачные руки безжизненно висели вдоль тела, а на запястьях… Анне показалось, что у этой призрачной дамы на запястьях были синяки или ссадины — такие остаются от кандалов или от веревок. А шея… на шее этой незнакомой и уже мертвой шииссы виднелся уродливый шрам, словно кто-то просто взял и перерезал ей горло от уха до уха. И белесая призрачная кровь заливала и платье, и волосы, что спадали на грудь, и даже капала на пол под ногами этой неживой уже посетительницы, застывая там мерцающими перламутровыми каплями. Анна не могла пошевелиться. Она словно приросла к месту, на котором стояла и широко раскрытыми глазами смотрела на привидение — по-другому это явление назвать никак нельзя было.

Рейджен, встревоженный неожиданным изменениям, что произошли в ней, нахмурился, отнял одну ладонь от двери и осторожно прикоснулся к щеке.

— Что случилось? Анна? Что… — он развернулся, намереваясь проследить за ее взглядом и рассмотреть, что же настолько напугало девушку, что та перестала реагировать на происходящее и словно совсем его не замечала.

Но его взгляду предстала лишь белесая дымка, небольшой клочок тумана, который растаял в воздухе, стоило ему обернуться. Он моргнул и вот уже перед глазами снова пустая комната, а рядом девушка, застывшая каменным изваянием и глядящая полными ужаса глазами в эту пустоту.

Анну затрясло. Она вцепилась в Рейджена обеими руками, а если бы могла, то и с ногами бы на него забралась. Было не просто страшно — жутко.

— Вы… в-вы… это видели… — губы ее тряслись, голос срывался с шепота на визг. Истерика была близко. — Скажите, что вы тоже это видели, и я не сошла с ума, — она умаляющее посмотрела на Рейджена.

— Видел? — он удивленно приподнял одну бровь. Да, Рейджен, в самом деле, заметил нечто странное, словно туман налетел и тут же растаял, но делать выводы пока не спешил. — Что я должен был видеть?

А Анна почувствовала, как обмирает сердце. Они были вместе. Стояли рядом друг с другом и если… если мужчина не видел призрак, то тогда… тогда получается… на глазах ее появились слезы.

— Я… мне страшно…

— Успокойтесь, — Рейджен попытался обнять ее за плечи, но девушка отпустила его рубашку и отшатнулась назад, с глухим стуком ударившись о дверь. Но совершенно этого не заметила.

— Что со мной происходит?

— Что вы видели? — Рейджен не хотел пугать ее больше, чем она уже была напугана.

— Вы будете смеяться и сочтете меня ненормальной, — тихо покачала головой Анна, глотая слезы.

— А если не буду? Ну же, Анна, что там было? То же самое, что напугало вас раньше?

Она закивала, неловко переступая с ноги на ногу, и потирая босые ступни друг о друга.

— Это было приведение, наверное. Я не знаю. Не понимаю, что вообще происходит? Их же… их не бывает! — последнее предположение она громко выкрикнула и закрыла лицо руками.

— Идите сюда, — Рейджен обхватил ее за плечи и подвел к кровати, надавил на плечо, заставляя сесть, затем поднял ее ноги. Заботливо укутал босые ступни в одеяло и только потом присел рядом.

— На самом деле, приведения и призраки, неупокоеные души — это не миф.

— Как? — икнула Анна. — Почему же тогда их никто не видит?

— Кто вам такое сказал? Видят. Очень даже видят, когда эти души сами хотят быть видимыми. Другое дело, что явление это достаточно редкое, поскольку не каждый умерший может стать призраком. Что именно вы видели? Белесый туман? Фигуру?

— Женщину, — кивнула Анна. Она еще не успокоилась окончательно и не до конца пришла в себя, но то, что Рейджен не стал смеяться и не усомнился в ее адекватности, заметно приободрило. — Или девушку. Не успела рассмотреть ее лицо. Но… у нее было перерезано горло. Это что-то значит?

— Понятия не имею, — пожал плечами Рейджен. — Я не маг и не специалист по призракам. Честно говоря, за всю свою жизнь ни разу лично с ними не сталкивался. Знаю только, что призраки — это неупокоеные души сильных магов, умерших насильственной смертью или в результате ритуалов.

— А эта женщина…

— Я не знаю, — Рейджен покачал головой. — Не знаю даже может ли она причинить вред или просто пугает. Но, ее появление в этом доме — это ненормально.

— Почему?

— Потому что дом новый. А призраки, насколько мне известно, обычно цепляются за свое жилище. Или за то место, где умерли. Здесь же… — Рейджен замялся. Возможно, именно присутствие неупокоенного духа и является причиной того, что он почувствовал здесь магию. Старую магию, от запаха которой начинает подташнивать. Только вот… вопросов появилось куда как больше, чем ответов.

— Старая башня, — тихо прошептала Анна, но он услышал и взглянул на девушку с немым вопросом в глазах. Анна не заставила себя ждать и тут же рассказала о легенде, что удалось найти в библиотеке, о рассказе Дорины. — Эта женщина вполне может быть одной из жертв того мага.

— Я не знаю, — Рейджен был настроен скептически. В отличие от Анны он знал, что у женщин редко проявляется магический дар. Даже в древности, когда магией был пропитан воздух, они не могли потягаться силой с мужчинами. А в их время о женщинах-магах уже вообще давно никто не слышал.

Анна тоже замолчала. Испуг еще не прошел, но она уже взяла себя в руки и начала осознавать случившееся. Привидение приведением, но вот и о том, что она находится один на один с мужчиной, ночью в своей спальне, не стоит забывать. А если еще и вспомнить всю их историю…

И вот что делать?

* * *

Утро застало Анну бодрствующей. После того, как шесс Рейджен покинул ее спальню — а ушел он без разговоров и даже без малейшего намека с ее стороны — она так и не смогла уснуть. Сидела на кровати, как в кокон, закутавшись в одеяло, и настороженно поглядывала по сторонам. В спальне горел ночник, Анна зажгла все свечи, что смогла отыскать. Страшно было. И жутко. А еще мысли в голову лезли всякие.

Вот что могло понадобиться этому призраку от нее? Вот что? Почему давно уже умершая магичка (или не магичка, кто там ее разберет?) пришла именно к ней, Анне? Логичнее же было бы, чтобы она явилась Дорине, как хозяйке поместья, разве нет? Или же она и являлась сразу той, но шиисса Найтвиль с присущей ей рациональностью и рассудительностью не обратила на неупокоенный дух никакого внимания? Могло такое быть? Очень даже могло.

Анна тяжко вздохнула и повыше натянула одеяло. Поежилась от озноба, что, несмотря на горящий камин все равно гулял по коже, вызывая неприятные мелкие мурашки. Интересно было, кем была та призрачная девушка при жизни? Как она умерла? Зачем явилась сейчас, спустя столько времени?

Ведь раньше же никто не замечал приведений в Сайрише. Если бы это было не так, что Анна бы знала. Сплетни разносятся быстрее ветра. А если посчитать, что эта шиисса явилась именно к Анне, то почему вчера ночью? Почему не месяц назад, когда она только-только поселилась здесь? Или не завтра, не через месяц?

Анна нахмурилась. Она ничего не знала о призраках, ну за исключением того, что ночью поведал ей шесс Рейджен. Только вот этой информации тоже явно было недостаточно. Совсем недостаточно, по крайней мере, для того, чтобы понять, почему именно она удостоилась столь пристального внимания мертвой шииссы.

А в том, что вчерашняя ее ночная гостья принадлежала к дворянскому сословию, Анна была почему-то уверена. Может эта ее уверенность основывалась на том, что наряжена прозрачная гостья была в дорогое платье, украшенное кружевами ручной работы и изысканной вышивкой, может ей просто так хотелось думать — не понятно. Но платье на прозрачной шииссе было великолепное, хоть и утратило первоначальные краски, и сквозь него можно было рассмотреть обстановку комнаты. Такие наряды были в моде лет сто назад. Анна помнила, как в детстве они вместе с братом забрались на чердак их старого замка, и нашли там целые сундуки сокровищ. Чего там только не было! Старинные книги и свитки, какие-то предметы, названия которым они, будучи детьми, не знали, как не могли и придумать, для чего они применяются, разломанная мебель, шкатулки, инкрустированные перламутром, и всякий другой, никому не нужный хлам, но таивший в себе тысячи загадок и тайн. Были среди него и несколько старых женских платьев из тяжелой тканой золотом парчи и дорогого бархата, местами основательно поеденного молью. Эти наряды было страшно взять руки, потому что казалось, что стоит лишь прикоснуться и все это великолепие прошлых лет рассыплется прахом. Платья эти были очень неудобными и тяжелыми, а из-за обилия жестко накрахмаленных нижних юбок, настолько объемными, что в двери приходилось протискиваться разве что боком. Да и прически в те времена отличались излишней вычурностью. В волосы вплетали не только нитки жемчуга или перья, но и предметы помассивнее, отчего несчастным шииссам спать приходилось сидя и все время болела голова и затекала шея.

А вот у привидения волосы были распущенны.

Анна поежилась от воспоминания о бледном силуэте, тонких прозрачных руках, безжизненно свисающих вдоль тела. Вспомнила растрепанные волосы, что свисали ниже талии, уродливом шраме на шее и призрачных потеках крови.

— Бедняжка, — вздохнула она вслух. — За что же с тобой так поступили, и почему ты вдруг решила появиться мне? Что стало причиной того, что твой покой нарушили?

Вполне возможно, что всему виной стало обилие гостей в Сайрише. Покой и мир поместья был нарушен приезжими родственниками Дорины.

Шумный и крикливый шиисс Найтвиль способен кого угодно вывести из себя. Он не замолкает ни на минуту, и все время пытается кого-нибудь поучать. Кажется, даже экономке и служанкам досталось от него, когда он вдруг решил, что они не слишком усердно натирают каминные решетки и неправильно чистят столовое серебро, а шесса экономка плохо следит за вверенной ей армией горничных. А его дочка? Избалованная и взбалмошная шиисса Дарэя, которая постоянно всем недовольна. Она довела до слез уже не одну служанку, постоянно придираясь и высказывая свое неодобрение по любому поводу. Она и в адрес Анны пыталась фыркать, высказывая что-то относительно того, что не пристало благородной шииссе долго гостить в доме женщины, не являющейся ее кровной родственницей.

Анна передернула плечами. Шииса Дарэя ей не нравилась. Было в ней нечто такое, что вызывало непроизвольную гримасу брезгливости. И ее хотелось пожалеть. Насколько все-таки несчастна должна быть юная девушка из хорошей семьи, чтобы постоянно искать недостатки в других?

Да и шиисс ШиСатро, который слишком активно принялся ухаживать за Дориной, привносил в мирный быт Сайриша изрядную толику переполоха. Он часто и много смеялся, увлеченно рассказывая о чем-нибудь. Сам по себе шиисс был приятен и учтив, ни разу не переступил грань допустимого ни в отношении Дорины, ни в адрес других гостей. Служанок не третировал, лакеев не приказывал выпороть на конюшне по пять раз на дню за какую-нибудь надуманную провинность, но переполох мог устроить знатный. Его тихая, скромная и молчаливая дочка так и вовсе большей частью была незаметной. Но… что-то в ней тоже было не так. А виконт?

Воспоминание о том взгляде, которым ночью удостоил ее жених шииссы Дарэи, заставило Анну не просто поежиться, а закутаться в одеяло до самых глаз. Она бы с удовольствием спряталась с головой, но было страшно оказаться беспомощной в случае чего. Виконт был не просто странным. Он был пугающим. И вот ночью тоже. Он появился в коридоре полностью одетым, когда время было уже далеко за полночь. Почему он не спал? Чем занимался? Анна помнила прекрасно, что на нем была та же рубашка, что и за ужином, только рукава оказались закатаны почти до самых локтей, обнажая крепкие мужские руки с широкими запястьями, и бледную кожу, словно шиисс никогда не бывал на солнце. Впрочем, очень может быть, что и не бывал. Он же дворянин, ясно, что тяжелый физический труд не входит в круг его приоритетов или любимых занятий. Хотя, вон у того же Рейджена кожа все еще хранит остатки загара. И на вид теплая, будто бы согрета солнцем, так и хочется прикоснуться, чтобы проверить так ли это на самом деле.

Да и ночью, шесс Рейджен ворвался к ней комнату с оружием наизготовку, а вот у виконта Анна не заметила ничего, что хотя бы отдаленно могло напоминать клинок или какое-либо другое оружие. Чем же он таким занимался посреди ночи, что вспотел, несмотря на весь свой холодный, словно зимней стужей промороженный, вид?

Анна вдруг поймала себя на мысли, что стала сравнивать обоих мужчин: Рейджена и виконта. И, странное дело, тот, кто еще вчера вызывал в ней странное неудержимое желание, сегодня пугал. А мужчина, бывший ее палачом и тюремщиком, тот самый, из-за которого ее жизнь пошла под откос, стал вызывать… доверие?

Ночью Рейджен повел себя совсем не так, как раньше. Пришел на помощь, успокоил, ободрил. И никаких намеков, никаких похабных словечек, коими так любил шокировать ее в Дорване. Никаких приставаний… ну, почти. Рассказал ей все, что сам знал о призраках, не называя сумасшедшей и не поднимая на смех. Он же сразу поверил ей, когда она рассказала про мертвую шииссу, хоть сам ее и не видел. Даже на мгновение не усомнился в ее словах.

Анна задумалась о том, что могло бы быть, скажи она о появлении приведения тому же виконту? Как бы поступил ШиАрхар? Рассмеялся бы ей в лицо? Отпустил язвительную реплику? Скорее всего. И уж точно не стал бы виконт успокаивать ее и укутывать одеялом.

Девушка тяжело вздохнула. Рейджен Лорне оказывается вполне может быть нормальным и приятным в общении. Внимательным и заботливым, участливым. Только вот… неожиданно пришло воспоминание о том, что он здесь под чужим именем и не просто так, а в качестве жениха шииссы ШиМаро.

Про саму шииссу у Анны пока не сложилось никакого впечатления. Они слишком недолго были знакомы, да и знакомством это назвать было сложно — пара вежливых слов в качестве приветствия со стороны Орин и невнятное бормотание от Анны. Но сама шиисса Анне понравилась. Она была красива, спокойна и выглядела рассудительной и умной женщиной. Такая бы вполне могла увлечь мужчину, подобного шессу Лорне.

Тоска обручем сжала сердце. Не стала ли шиисса Орин тем фактором, что Рейджен вдруг так переменился? Возможно теперь, когда он встретил женщину, что смогла заинтересовать его не только как постельная игрушка, он и на остальных стал смотреть иначе?

* * *

Покинув спальню Анны и удостоверившись, что у него нет свидетелей, Рейджен вернулся к себе. Запер дверь, и, не раздеваясь, завалился на кровать поверх одеяла. Клинок пристроил рядом. Ему нужно было подумать. О многом. И прежде всего о том, что здесь происходит.

Принимая неожиданное предложение Орин, он и подумать не мог, что ввязывается в нечто… ненормальное. Да и вообще, Рейджен провел на постоялом дворе в Гроапе около десяти дней, облазил всю округу, переговорил со всеми, кто так или иначе мог бы пролить свет на происходящее в Сайрише. И что?

А ничего. Про привидения, полубезумных магов, мечтающих о власти в глубокой древности и уничтожающих всех живых, никто ему не рассказывал. Вот про то, что шиисса Найтвиль обладает крепкой деловой хваткой и держит всех своих арендаторов и партнеров в ежовых рукавицах, о том, что она не привыкла сорить деньгами без разбора, но всегда готова помочь разорившимся арендаторам и ссудить золота под приемлемые проценты — разговоров было сколько угодно. О том, какие новшества она вводила на своей земле и как схлестнулась с соседом-дворянином, ни Шарха не понимающем в том, как надо вести дела, тоже говорили.

А вот о призраках никто ни разу не обмолвился.

И можно было бы предположить, что это хранится в строжайшей тайне и не выносится на всеобщее обсуждение, но… Дорина Найтвиль не производит впечатление легкомысленной запуганной барышни, страшащейся собственной тени. Вовсе нет. Это здравомыслящая женщина, умеющая делать деньги и ни в чем не знающая отказа. Ее вдовство растянулась лет на тридцать пять-сорок вовсе не потому, что не нашлось желающих повести ее к алтарю. Рейджен был почему-то уверен, что замуж шиисса Найтвиль не вышла больше лишь только по единственной причине — не желала делиться с кем бы то ни было нажитым богатством и пресмыкаться перед каким-нибудь ослом, возомнившим себя хозяином дома и главой семьи только потому, что он мужчина. Шиисса Найтвиль была симпатична Рейджену, хоть он и знал ее всего ничего, но их короткого знакомства и тех слухов, что удалось собрать по округе, вполне хватало для того, чтобы составить о ней определенное мнение. Он была умной, хваткой, хладнокровной, решительной. Иначе просто не могло быть, учитывая то состояние, которое она смогла сколотить практически в одиночку. И она прекрасно справлялась без мужа, не плакалась на то, что у нее нет защитника или покровителя, что она совершенно одна в целом мире. Возможно, у нее были любовники и очень похоже на то, что этот шут ШиСатро скоро станет следующим из них. Вообще, Рейджен пришел к выводу, что женщины его сословия куда как проще относятся к отношениям между полами, чем те же урожденные дворяночки, которые только и умеют, что закатывать глазки и падать в обморок стоит кому-нибудь высморкаться в их присутствии или повысить голос. Они осуждают адюльтер, дрожат над своей репутацией, поливают грязью всякого, кто неосмотрительно нарушил самое маленькое и никчемное правило из тысячи негласных правил, но знали бы окружающие, что и с кем такие шииссы вытворяют в спальнях за закрытыми дверями — ужаснулись бы.

Рейджен потянулся всем телом, сел на кровати и сбросил сапоги. Раздеваться дальше не стал и снова откинулся на спину. Анна была здесь и она была напугана тем, что увидела. Именно поэтому он ушел, не став выяснять отношения этой ночью. Зачем? Девчонка от него никуда не денется, а метод кнута и пряника еще никто не отменял. Да и жалко ее стало и страшно… за нее.

Призрак.

Рейджен сказал правду, раньше он не имел дела с неупокоенными душами. Не доводилось как-то. Да и знал о том, как и почему появляются привидения не сказать, чтобы очень много. Граф ШиДорван, будучи магом, время от времени просвещал своего друга относительно законов бытия и магических штучек, но вот как-то о привидениях им раньше говорить не доводилось. И уже вряд ли доведется.

И по-хорошему, Рейджену стоило бы плюнуть на все эти секреты местного двора, собрать вещички, подхватить Анну под мышку и уехать из этого болота как можно скорее. Стоило бы. Да вот беда в том, что любопытство — единственная вещь, которая до сих пор еще прочно связывала Рейджена с миром живых. Это единственная его черта, что осталась с тех времен, когда он был цельным. И отделаться от нее у него еще ни разу не получилось. А сейчас ему захотело разгадать эту задачку.

Древняя магия. Неупокоенные души. Опасность, что щекотала нервы и заставляла почувствовать себя живым. Нет, так просто Рейджен не собирался покидать Сайриш. По крайней мере, пока не выяснит, что здесь творится. А ведь оставалась еще Орин, которая тоже темнила.

Бывший глава службы безопасности Дорвана потянулся, словно большой сытый кот, перевернулся на бок и закрыл глаза. Пока все тихо, стоит набраться сил. А вот завтра…

Глава 8

Боль стала его вторым именем. Она не прекращалась ни на мгновение, охватывала все тело. Болели, кажется, даже волосы. Его пытали. Долго. Со вкусом. Пытали умело, наслаждаясь процессом.

Не позволяли даже надолго проваливаться в забытье. В этом холодном сыром подземелье, где все: и осклизлые стены, и потолок и даже каменный, основательно выщербленный пол, было пропитано магией, он находился уже несколько суток. Или, быть может недель? Месяцев? Рейджен не знал. Он потерял счет времени уже давно. Перестал чувствовать что-то кроме боли. И медленно сходил с ума.

Но молчал.

ШиЛарон оказался не простым заказом. Совсем не простым. Подсадная утка. Крючок, на который он, сам Ветер, попался, как сопляк.

Теперь Рейджен это понимал. Хорошо понимал. У него было время, чтобы проанализировать все произошедшее с того момента, как Марат подкинул ему это задание. Ветер, стал силен. И опасен. И слишком самоуверен. И таким образом ему решили напомнить его место. Что же, урок он выучил.

Выбраться бы еще отсюда.

Но с этим были проблемы. Приковали его знатно. Еще и магией не побрезговали воспользоваться. А без своих игрушек и амулетов против магии Рейджен был беззащитен, как новорожденный котенок.

ШиЛарон хорошо подготовился, все предусмотрел, что и наводило на мысль о том, что он прекрасно знал, на кого расставлял силки. А значит что?

А значит, что Рейджена предали.

Предал тот, кому он безоговорочно доверял. Тот, кого считал не просто наставником, но почти отцом, другом. Кто был ближе, чем родные братья.

— Очухался? — ШиЛарон допрашивал его лично. Не брезговал запачкать свои благородные ручки в крови простолюдина.

Вот и сейчас стоял всего в двух шагах, небрежно прислонившись бедром к столу, на котором были разложены устрашающего вида пыточные приспособления. На большинстве из этих крючков-щипцов еще не высохла кровь Рейджена.

О, запах крови в этом подземелье был силен. Густой, тягучий аромат обволакивал, забивался в ноздри, вызывал безумные мысли. Запах крови был, пожалуй, даже сильнее, чем запах магии.

— Хочешь что-нибудь сказать? — ШиЛарон усмехнулся, поигрывая одним из своих шарховых приспособлений. Рейджен терялся в догадках, относительно того, для чего можно было бы использовать тонкий металлический прут, длиной в его руку, который ШиЛарон небрежно подкидывал в воздух и ловил с другого конца. Такой штучкой его еще не пытали.

Отвечать что-либо Ветер не стал. Попытался растянуть спекшиеся, слипшиеся от крови губы в ухмылке, но у него не получилось — сил даже на такой простой жест не хватало. Едва удалось сдержать стон.

— У тебя остались еще силы? — издевательски протянул его палач. — Что же, это повод для того, чтобы испытать мою новую игрушку, — и он премерзко улыбнулся, подкинув прут в воздух и поймав его за другой конец.

Рейджен подобрался, приготовившись к очередной порции боли. Впрочем, это было напрасно. В последние дни боль стала его постоянным спутником. Она не уходила, даже в редкие часы, что его не пытали, а просто оставляли висеть в кандалах. Не покидала его даже, когда сознание предавало Рейджена и погружалось во тьму.

Лязгнули металлические замки, натужно заскрипела тяжелая дверь, повеяло затхлостью. Но даже это мимолетное дуновение показалось Рейджену, вынужденному томиться в пыточной, едва ли не самым приятным ароматом. Словно глоток свободы. Маленький и оттого бесценный.

— Он что-нибудь сказал? — ШиОрин вошел в пыточную и прикрыл за собой дверь, обрывая все посторонние запахи.

— Еще нет, но наш друг любит, когда его уговаривают. А вот к уговорам я пока не приступал. Подумал, что мы уже и так почти родные люди. Но, видимо, у шесса Ветра свое представление о дружбе и родстве.

Рейджен молчал. Он даже глаза прикрыл, оставив лишь небольшую щелку, чтобы наблюдать за своими палачами. Он раздумывал о том, сколько еще продержится, прежде чем сойдет с ума от боли. В том, что ему не дадут умереть, он не сомневался. Прежде, чем отпустить исстрадавшуюся душу, эти двое вдоволь поиздеваются над ним, теша собственное самолюбие. Это было, пожалуй, единственное, что равняло Рейджа с ними. Он бы тоже не отступился. Но в отличие от своих мучителей, Ветер не был палачом — он просто обрывал нити, связывающие душу с телом, ему претили мучения. И он всегда стремился сделать свое дело как можно быстрее и безболезненнее. Мучить и издеваться было не в его привычках.

— Не спеши, — ухмыльнулся ШиОрин, — у меня есть одна идейка. Сейчас ее проверим.

И он вышел, снова запустив в камеру немного затхлого воздуха. А спустя всего несколько минут, которые Рейджен провел в напряженных размышлениях, вернулся. И не один.

Изабелла была бледна. На скуле ее виднелся свежий кровоподтек, губа была разбита и она то и дело нервно слизывала капельки крови, сочащиеся из ранки. Руки были связаны за спиной.

— Рейдж, — всхлипнула девушка. Она рванулась было к нему, но ШиОрин резко дернул ее за плечо, вынуждая остановиться.

— Ну как, Ветер? — подмигнул он ему. — Теперь ты станешь поразговорчивее? — и небрежно оттолкнул Изабеллу от себя.

Девушка не устояла на ослабевших ногах, пошатнулась, слабо вскрикнула, ударившись бедром о стол, и рухнула на каменный пол. Да так и осталась там сидеть, со склоненной головой. Ни на своего родственника, ни на бывшего жениха, ни на Рейджена она не смотрела.

Тогда он впервые почувствовал себя проигравшим. Рейджен мог сколько угодно терпеть боль. Научился даже отрешаться от нее, хоть это и было почти невозможно. Был готов умереть в этих застенках, но не сдаться. Он выдержал бы любое испытание, что припасли для него эти два негодяя. Но выдержать вид поникшей Изабеллы, видеть синяки на ее лице, знать, что эти твари посмели не просто прикасаться к ее нежной коже, но и причинять ей боль — это было выше его сил.

Он заговорил не сразу. Какое-то время еще держался, кусал истерзанные губы, пока ШиЛарон на пару с кузеном измывались на лежащей на полу беззащитной девушкой. Вздрагивал от каждой пощечины, что они отвешивали ей. Он сломался, когда они разорвали на ней платье и повалили на стол. Молча смотреть на то, как эти мерзавцы издеваются над той, которую он любил, не смог.

ШиЛарон хотел знать все о Марате. Как развита агентура, сколько всего Призраков, как зовут, на чем специализируются, где найти самого Марата? Рейджен заливался соловьем. Даже сейчас, спустя много лет, он так и не смог понять, как в тот момент, находясь практически при смерти, у него получалось так складно сочинять. И ведь ни разу не прокололся. Ни единого разочка не сбился с мысли и не дал этим тварям понять, что все им рассказанное на самом деле просто плод слишком живого воображения.

Допрос продолжался несколько часов. Разговоры, необходимость юлить и выкручиваться, на ходу сочинять небылицы и стараться придать им более-менее правдоподобный вид измотала Рейджена больше, чем несколько часов пыток. И он просто отключился. Потерял сознание, так и не рассказав всего, что от него хотели услышать.

Наверное, именно это и спасло ему жизнь.

Они оставили его в том самом подземелье, за запертыми дверями, но не стали приковывать обратно к стене кандалами. Почему? Он не знал тогда и не задумывался об этом впоследствии. Такого желания у него не возникло, ни когда впервые за долгое время очнулся, лежа ничком на ледяном каменном полу, ни потом, когда каким-то образом умудрился открыть дверь своей камеры.

Ему было паршиво. Он терял сознание раз десять, пока смог преодолеть короткий коридор и лестницу, ведущую из подземелья. Идти было трудно, искореженное тело не слушалось и каждое движение вызывало такие дикие приступы боли, что темнело в глазах. За ревом крови в ушах не слышал ничего вокруг. И все о чем он тогда мог думать — это Изабелла. Его девочка, оказавшаяся в лапах двух подонков. Что они с ней делали, пока он не мог защитить? А что еще сделают?

Голоса он услышал, когда подходил (или правильнее будет — подползал) к высокой двери, ведущей в какую-то гостиную. Услышал и замер, не в силах поверить в происходящее. В тот момент Рейджену казалось, что он, наконец, умер и попал в преисподнюю. А все, что происходит — это происки Шарха. На мгновение стало трудно дышать, грудь сдавило и горло сжалось змеиным кольцом. Перед глазами все поплыло…

Изабелла смеялась. Она обсуждала его и тот спектакль, который они разыграли в пыточной. Ей вторили веселые голоса обоих мужчин.

— Я же говорила, что так будет быстрее и эффективнее. Надо было сразу послушаться и сделать все по-моему, — в ее голосе слышался упрек. — А вы потратили десять дней на то, чтобы довести этого ублюдка до невменяемого состояния.

— Зато развлеклись, — безразлично отозвался ШиОрин — теперь Рейджен различал обоих мужчин по голосам. — И потом, если бы не полуобморочное состояние, этот твой… — здесь он допустил небольшую паузу, — вряд ли бы разговорился так быстро.

— Но теперь у нас есть все, что надо для того, чтобы прижать Марата, — этот голос принадлежал ШиЛарону. — Надо же, сам легендарный Ветер попался в наши сети. Никогда бы не подумал о том, что Призраки такие…

— Просто надо было знать, на какую наживку ловить, — рассмеялась та, что еще недавно была для Рейджена и солнцем, и луной, и светом, и воздухом, без которого он не мог жить. И тут же добавила укоризненным тоном. — Кстати, вы увлеклись там. У меня теперь все тело в синяках, даже корсет не помог сгладить некоторые удары. Можно было поаккуратнее.

— Все должно было выглядеть достоверно. Твой дружок ни в коем случае не должен был заподозрить, что разыгранная перед ним сцена, всего лишь представление.

— И все же, — произнесла Изабелла плаксивым тоном, — мне было больно. И все еще больно. Да и губа болит, а синяк меня нисколько не красит.

— Ты всегда прекрасна, — поспешил успокоить ее ШиОрин и Рейджен был с ним согласен. Даже там, на полу камеры, Изабелла была красива. — А что касается твоих синяков… — тут он издал что-то напоминающее смешок, — давай я все поцелую и тут же пройдет.

— Это без меня, — прервал их хозяин замка, — не желаю смотреть на ваши нежности. Поднимитесь наверх и обжимайтесь сколько влезет.

Все засмеялись, а Рейджен почувствовал, что пол под ногами начал раскачиваться. И он шатался все сильнее и сильнее. Стены стали наваливаться на него, кровь шумела в ушах, и хотелось завыть. Но приходилось сдерживаться. Кусать истерзанные ранее губы, чувствуя, как рот заполняется солоноватым привкусом и, цепляясь из последних сил за движущиеся в хороводе стены, пытаться устоять на ногах.

Как, однако, все оказалось просто. Его ловили и… поймали. Ловушка была рассчитана специально на него. И Марат знал об этом. Не мог не знать. Уж слишком ответственно старый душегуб всегда подходил к выбору своих заказчиков. Ходили слухи, что он мог отказать даже принцу, если чувствовал опасность.

Из гостиной раздались звуки, сообщающие о том, что собравшиеся там люди расходятся. Еще немного времени слышался топот ног, скрип и срежет, несколько раз до слуха Рейджена долетал веселый женский смех и голоса. Затем все стихло. Рейджен все это время провел в коридоре, прислонившись к стене и пытаясь не упасть в обморок. Откуда у него тогда взялись силы?

Он понятия не имел.

Раздобыть оружие не составило труда. В замке ШиЛарона все стены были завешены саблями, кинжалами, рапирами, были здесь даже двуручные мечи. Но последние не подходили никак — слишком слаб был Ветер и поднять такую махину для него не было никакой возможности.

Он выбрал тонкий гибкий стилет. Свое любимое оружие. Клинок, который его еще никогда не подводил.

Но Сиятельная Шиная снова отвернула от него свой взор.

Что-то случилось. В тот момент, когда Рейджен, сжимающий в руке стилет полз вверх по лестнице, намереваясь отыскать покои своих палачей, внизу забегали слуги. Раздались крики и какой-то грохот. Приехал кто-то важный и желал немедля видеть шиисса ШиЛарона.

Это было плохо. Его не должны были видеть, а двигаться быстро, как и соображать, сейчас Рейдж не мог. Все, что он мог — это из последних сил подняться по лестнице, и спрятаться за ближайшей портьерой, пока его не заметили слуги. А потом… потом ему в самом деле повезло.

ШиЛарон сам вышел из своей комнаты, направляясь встретить неожиданно прибывших гостей, чем упростил Ветру задачу.

Для этого рывка он собрал последние силы. Сжал зубы так, что они начали крошиться, а во рту прочно поселился мерзкий привкус крови. Пальцы на руке, сжимающей стилет, свело судорогой и казалось, что ничто в целом мире не заставит Рейджа сейчас выпустить оружие.

Но ноги подвели его. Выскочив перед своим палачом, Ветер споткнулся и, не удержавшись вертикально, принялся заваливаться прямо на противника. Тот опешил. Отшатнулся. Но клинок выхватить не успел. Не зря Ветра называли самым быстрым из всех Призраков. Даже находясь на пороге смерти, ему удалось опередить противника. Тонкое лезвие вошло в горло ШиЛарона как в кусок мягкого масла. Мужчина захрипел, схватился руками за шею и пошатнулся, ударившись плечом о стену. В выпученных глазах плескалось море удивления — он не ожидал, что полумертвый пленник сподобится не только выбраться из камеры пыток, но и сможет достать его.

А Рейджен стоял, привалившись к стене, тяжело дышал и смотрел на то, как первый из его врагов медленно оседает, как гаснет искра жизни в его глазах, как беззвучно открывается его рот в немом крике. Рейджену показалось, что в какой-то миг, он заметил, как отлетела душа ШиЛарона вместе с последним вздохом.

Наклониться и поднять клинок оказалось очень сложной задачей. Ноги не держали, руки дрожали так, что Рейджен не был уверен в том, что вообще сможет удержать какое-либо оружие, шум в ушах нарастал, а перед глазами все плыло.

Но он не отступился. Шатаясь, придерживаясь за стену одной, а то и двумя руками, Рейджен смог вытащить стилет из шеи своего поверженного врага.

У него еще были дела в этом замке.

Он шел по коридору, как пьяный, шатаясь по сторонам, путаясь в собственных ногах и останавливаясь через каждый шаг, чтобы передохнуть. От резких движений и напряжения открылись раны, но Рейджен упрямо тащился вперед. Его вела незримая путеводная нить. Она натягивалась время от времени, звенела от напряжения, но пока не обрывалась.

Спальню Изабеллы он почувствовал. Просто, проходя мимо одной из дверей, вдруг резко остановился и приложил ладонь к теплому дереву. Что подвигло его к этому? А кто его знает. В тот день Рейдженом двигали не знания и даже не сила — это было провидение или воля Богини. А вероятнее всего — просто жажда мести.

Дверь раскрылась бесшумно. Из покоев потянулся тонкий запах знакомых уже духов, пудры, послышались стоны и шорох ткани.

Они были вместе. Та, ради которой он был готов на все и его палач. Слились в объятиях на смятых простынях. Она стонала, выгибаясь точно кошка, длинные ноги были закинуты на плечи любовнику, тонкие пальцы впивались в кожу нависшего над ней мужчины. Темные волосы шелковым покрывалом рассыпались по белоснежной подушке, запрокинутое лицо было покрыто мелкими бисеринками пота.

Боли больше не было. Уже не было. Она ушла, оставив после себя лишь полынный привкус горечи. И шуметь в ушах перестало, а сердце… оно, кажется, остановилось.

Любовники заметили его слишком поздно.

ШиОрин так и вовсе вряд ли понял, что произошло. Коротко хлюпнув, он рухнул на лежащую под ним женщину.

Изабелла завопила. Она молотила руками в воздухе пытаясь сбросить с себя тяжелое тело своего дядюшки. Впрочем, Рейджен уже не был уверен, что они на самом деле являлись родственниками. Он уже ни в чем не был уверен. Разве только в том, что сейчас умрет.

Изабелле все же удалось освободиться. Она подскочила с кровати и с самодовольной усмешкой посмотрела на Рейджена. Не было в ее взгляде ни страха, ни раскаяния, ни даже сожаления о только что умершем любовнике.

— Все-таки о Ветре говорили правду, — усмехнулась она, одним гибким движением наклонившись и подобрав с пола тонкий пеньюар алого цвета. Накинула его на плечи, небрежно завязав поясок. — Ты, в самом деле, живуч и можешь просочиться в любую щель. Но тебя это не спасет. Уже нет. Марат знает о твоем предательстве.

— О предательстве? — Рейджен не узнал собственный голос, так хрипло и отстраненно он звучал. — Я не предавал. Марата, по крайней мере.

Она поняла сразу. Поджала губы, прищурилась мстительно.

— В любом случае, ты покойник, — она совладала с голосом и вздернула подбородок.

Из коридора раздались испуганные возгласы, топот ног, лязг оружия, грохот — вероятно слуги обнаружили своего мертвого господина. Рейджен знал, что должен сделать. Он готовился к этому. Но… не мог пошевелиться. Не находил в себе сил, чтобы сделать решающий шаг. Она стояла прямо напротив него в двух шагах. Такая красивая, какой он ее и запомнил. В тонком пеньюаре, который больше открывал, чем скрывал, с усмешкой на идеальных губах, время от времени облизывая ранку. Любимая…

Смотрел на нее и не мог насмотреться. Глупо? Конечно.

Не стоило верить. Не стоило поддаваться на ее очарование. Не стоило даже мечтать о том, чего никогда бы не могло случиться.

Она сделала обманчиво плавное движение, подходя к нему. Приблизила свое лицо, заглядывая в его воспаленные слезящиеся глаза, улыбнулась призывно, как улыбалась в той таверне и в спальне, после того, как они были близки.

— Ты поверил, — а голос сочился ядом с приторным привкусом меда. — Попался на крючок, как сопливый мальчишка. Неужели, в самом деле, думал, что я могу что-то чувствовать к такому как ты? Считал, что дворянка благородного происхождения может испытывать что-то кроме отвращения к плебею, рожденному в свинарнике? Как же ты глуп.

Она рассмеялась, небрежным жестом отбрасывая волосы за спину. Взмахнула рукой…

Они ударили одновременно.

Стилет Рейджена вошел ей в живот.

Клинок Изабеллы пробил сердце Ветра…

* * *

Рейджен проснулся как от толчка. Давно уже ему не снились эти сны. Очень давно. Он даже стал забывать или надеялся на то, что когда-нибудь забудет…

Он так и спал поверх одеяла, полностью одетым. Открыл глаза. Рядом с кроватью в воздухе висела прозрачная шиисса. Пышное платье, длинные растрепанные волосы, тонкие руки, словно стебли диковинной лозы, безжизненно повисли вдоль тела. Молочно-белая кожа с чуть более темными участками там, где при жизни находились синяки и ссадины, рваная рана на шее из которой сочилась такая же прозрачная, как и сама девушка, кровь. Она висела в воздухе, слегка раскачиваясь, склонив голову к плечу, и смотрела на Рейджена.

Сколько она уже тут пробыла?

Появилась ли сразу, как он уснул, или только что?

Очень осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть свою призрачную гостью, Рейдж сел на кровати. Он не сводил с привидения глаз, рассматривая, стараясь запомнить все детали, рассмотреть черты лица.

Девушка качнулась, и ее наряд поплыл, пышные юбки превратились в клок белесого тумана. Повеяло холодом. Тонкая рука дрогнула, взметнулась в воздух, словно ее призрачная хозяйка хотела зажать ладонью растерзанное горло. Тонкие пальцы прошли насквозь.

— Э… — Рейджен не знал, что сказать. Сомневался он и в том, нужно ли вообще говорить? Как бороться с призраками? Кто бы то еще знал.

Но призрачная гостья не спешила нападать. Она беззвучно открывала и закрывала рот, словно пыталась что-то сказать. В это время из растерзанной шеи ее фонтаном била перламутровая кровь, заливая и без того испорченное платье, оставляя переливающиеся следы на полу.

— Шиисса, — Рейджен все же осмелился приблизиться к маячившей подле кровати прозрачной фигуре. — Вы хотите мне что-то сказать?

Она кивнула, не прекращая попыток разговориться, но у нее ожидаемо ничего не получалось.

— Может быть, в таком случае, вы сможете мне показать? Раз уж с разговорами у нас не выходит.

Девушка задумалась. Она перестала открывать рот, рука ее снова безжизненно повисла вдоль тела. Склонив голову к плечу, она смотрела на Рейджена. Глаза ее, в окружении темных кругов казались бездонными, несмотря на то, что сквозь них просвечивались бархатные шторы на окне.

Исчезла она так же, как и появилась. Вот только что висела в воздухе, а в следующее мгновение растаяла, не оставив даже следа. И перламутровые капли крови, что украшали пол, испарились вместе с ней.

— Шарх знает, что такое, — выругался Рейджен, запуская пальцы в волосы. Затем потер лицо руками, разгоняя наваждение, и поднялся с кровати. Начинался новый день, и стоило привести себя в порядок, чтобы встретить его во всеоружии.

Глава 9

Тихий скрип открываемой двери резанул по нервам и заставил Анну подскочить на месте. Крик застрял в горле.

— Шиисса? — Сайри испугано жалась на пороге, не решаясь войти, и с опаской посматривала на свою госпожу.

— Сайри? — удивленно вскинула брови Анна, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

— Шиисса ШиПрейт, вам помочь одеться к завтраку?

— К завтраку? — Анна все еще не избавилась от наваждения собственных мыслей. Она удивленно рассматривала служанку, пытаясь проникнуть в смысл ее слов, затем медленно перевела взгляд на окно.

Сквозь задернутые шторы в комнату пробивался слабый утренний свет. Оказывается, она настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как закончилась ночь, и начался следующий день. И время уже позднее, раз Сайри пришла помочь с утренним туалетом.

— Да, конечно, — нерешительно кивнула девушка, отбрасывая одеяло в сторону.

Из-за нашествия гостей, распорядок дня в Сайрише изменился. И если еще вчера Анне было все равно, то этим утром девушка почувствовала раздражение. Проведя всю ночь в раздумьях, и не сомкнув глаз даже на несколько часов, она желала только одного — забраться под одеяло и забыться сном. Уж днем-то ее не побеспокоят никакие призраки. Но приходилось вставать, одеваться и приводить себя в порядок.

До приезда шиисса Найтвиля с компанией, дни в Сайрише всегда проходили однообразно. Шиисса Дорина вставала рано, завтракала у себя в покоях и спускалась в кабинет, где вместе со своим секретарем занималась делами. Иногда принимала посетителей, но до обеда Анна ее не видела и была предоставлена сама себе.

Обедали обе шииссы вместе и снова расходились по своим покоям для отдыха. Иногда, если позволяла погода, отправлялись на недолгие прогулки по саду. Раза два или три, Анна сопровождала свою госпожу в ближайшее селение, когда у Дорины возникала необходимость посетить лавки или торговцев. Но чаще всего, послеобеденные часы, шиисса Найтвиль проводила в своей спальне, запершись там и не допуская к себе даже служанок. Спала ли Дорина или же занималась какими-то таинственными делами, Анна не знала. Да и узнать не торопилась. Ей нравились эти тихие, посвященные только чтению или рукоделию послеобеденные часы, когда не надо было никуда собираться или мерзнуть, трясясь в экипаже.

Если к ужину не было гостей, то обе шииссы спускались в малую столовую. Единственное правило, которого придерживалась Дорина — это необходимость переодеваться к ужину. И следовала она ему неукоснительно, каждый вечер, сменяя свое повседневное домашнее платье на наряд, более уместный во дворце, чем в провинциальном поместье, где кроме слуг и молодой компаньонки ее никто не видит.

Несколько часов после ужина, женщины проводили в библиотеке, занимаясь рукоделием или просто сплетничая обо всем на свете. Расходились по своим комнатам рано. Чем занималась Дорина перед сном, Анна не знала, а сама предпочитала оставаться в библиотеке и читать или брала книгу и уходила к себе в комнату.

Возможно, большинство молодых шиисс, посчитали бы, что подобная жизнь скучна и однообразна, но Анне нравилась тишина и размеренное течение времени в Сайрише. Она не привыкла к шумным празднествам и большим компаниям. И нашла в провинциальном поместье шииссы Найтвиль то, чего искала — спокойствие и предсказуемость.

И все это полетело в тартарары, стоило пасынку шииссы Найтвиль соскучиться.

Чувствуя явный недостаток сна, Анна была рассеяна и неуклюжа. Она расплескала воду на пол, оборвала кружева на нижней сорочке, рассыпала по ковру шпильки, неудачно задев бедром туалетный столик.

— Сумасшедшее утро! — в сердцах воскликнула она, всплеснув руками, когда Сайри в третий раз выронила щетку для волос.

— Простите шиисса, — девушка едва не плакала, кусала губы, и все время отводила глаза. — Я не нарочно. Сейчас все сделаю…

— А… — отмахнулась от ее слов Анна. Ей было не до служанки — найти бы сил продержаться час или два в обществе Дорины и ее гостей, а затем можно будет придумать какой-нибудь предлог и подняться в спальню, чтобы поспать хотя бы пару часов до обеда. — Только бы гости сегодня не захотели отправиться на прогулку после завтрака, — вздохнула Анна.

— Погода сегодня чудная, — Сайри наклонилась за щеткой и Анна нахмурилась, только сейчас заметив, что девушка двигается как-то сковано и неуклюже, морщится от каждого движения.

— Что с тобой? Ты заболела?

Сайри побледнела, словно ее спросили о чем-то личном или крайне неприятном, спрятала руки за спину и опустила глаза.

— Нет, все в порядке, шиисса. Я здорова и могу работать.

— Ты уверена?

— Да, да, — закивала девушка, — конечно, уверена, шиисса. Давайте, я вам волосы уберу.

— Да, хорошо, — Анна тут же забыла о горничной и повернулась к зеркалу, рассматривая собственное отражение. Кроме слегка покрасневших век и легких теней под глазами, ничего не выдавало бессонной ночи. — Как-нибудь продержусь, — вздохнула девушка, втайне мечтая, чтобы господа не затеяли сегодня какой-нибудь забавы после завтрака.

Завтрак прошел напряженно. Впрочем, как и все такие же завтраки, обеды и ужины в Сайрише с тех пор, как сюда нагрянули гости.

Шиисс Найтвиль громко сетовал на то, что в Сайрише нет привычных ему удобств, негодовал по поводу того, что слуг по ночам не дозовешься. Не преминул несколько раз высказать свое неодобрение поведением Анны.

— Я так и не смогла уснуть после, — скривившись вмешалась в его монолог Дарэя. — Мне все время чудилось, что по коридорам кто-то ходит, и я ужасно боялась, что воры заглянут в мою спальню.

— В доме никого не было, — осекла ее Дорина. — Только мы. Даже слуги спят в отдельном флигеле.

— Это недопустимо, — поджала тонкие губы девица Найтвиль. — Слуги для того и существуют, чтобы быть под рукой в любое время дня и ночи. А если бы мне захотелось мятного чая, чтобы успокоиться? Прикажете самой его готовить?

На это ей никто не ответил. Остальные гости делали вид, что полностью поглощены содержимым собственных тарелок и не спешили вступать в перепалку с семейством Найтвиль. Лишь только шиисса Кристина тихо произнесла, глядя в собственную тарелку:

— Мне тоже всю ночь казалось, что кто-то бродит по коридору. Пришлось даже вставать, чтобы запереть дверь.

— Дорогая моя, — вмешался ее отец. Шиисс ШиСатро, кстати, был единственным, кто не утратил присутствия духа и хорошего аппетита. В отличие от остальных гостей, которые размазывали еду по тарелкам, он с удовольствием и энтузиазмом поглощал свой завтрак, — вам следует поменьше увлекаться этими вашими романтическими историями, на которые так падки нынешние молодые девицы. По ночам надо спать, если, конечно… — тут он осекся, бросил виноватый взгляд в сторону шииссы Найтвиль и вернулся к своему завтраку.

Разговор за столом медленно стал затухать, пока свою лепту не внесла шиисса ШиМаро. Она молчала на протяжении всего завтрака, не смотрела ни на кого, делая вид, что весьма заинтересована содержанием собственной тарелки, но вот сейчас почему-то решила высказаться:

— Простите, а что такого произошло ночью? Я, признаться, сплю плохо, поэтому лекарь рекомендовал мне снотворные капли. А под их воздействием, сон становится поистине непробудным.

— Как! — тут же воскликнул шиисс Найтвиль. — Вы ничего не слышали?

— Признаться… — начала Орин, нерешительно улыбаясь, но тут же оказалась перебита Дарэей:

— Снотворные капли — это неимоверная глупость, должна вам сказать. То ли дело мятный чай.

— Все дело в этой молодой шииссе, — громогласно заявил шиисс Найтвиль, пресекая все дальнейшие разговоры и перекрывая собственным басом даже голос дочери. Он простер руку, указывая через весь стол на Анну. — Ей вздумалось кричать по ночам и будить окружающих своими воплями.

Анне хотелось провалиться под стол от стыда. Она сидела очень прямо, не поднимая глаз от тарелки. Щеки ее окрашивались румянцем, а пальцы, держащие вилку, сжались с такой силой, что удивительно было, как не погнулось столовое серебро. Еще в самом начале завтрака, ей не посчастливилось встретиться взглядом с виконтом. И от выражения на его лице, девушку пробрала дрожь. Мужчина смотрел на нее насмешливо, слегка приподняв одну бровь и, казалось, что он молча оценивает ее.

На Рейджена Анна уже и сама старалась не смотреть.

— Бедняжка, — участливо произнесла Орин, улыбаясь Анне, после того, как ее просветили относительно переполоха, учиненного шииссой ШиПрейт ночью. — Как я вас понимаю. После смерти моего супруга, я совершенно не могла спать. Шиисс ШиМаро приходил ко мне во снах, и я просыпалась в холодном поту с бешено колотящимся сердцем. Частенько кричала во сне от ужаса. Именно из-за этого мне и порекомендовали снотворные капли. Если хотите…

— Благодарю вас, — с трудом выдавила из себя Анна и даже смогла растянуть губы в улыбке, — но со мной такое впервые. Надеюсь, что подобного больше не повторится.

На этом разговор о ночном переполохе, к счастью Анны, прекратился.

Завтрак закончился. Гости разбрелись из-за стола кто куда. Анна приблизилась к Дорине.

— Шиисса Найтвиль, — после положенных этикетом поклонов, произнесла девушка, — я хотела спросить, не нужна ли вам?

— Ах, дорогая, — Дорина всплеснула руками, — это просто кошмар! Я собираюсь сейчас отправиться в кабинет и поработать хоть немного. В последнее время случилось так, что я совершенно забросила все дела. А это недопустимо. Если так пойдет и дальше, то скоро я совсем по миру пойду.

— В таком случае, я поднимусь к себе, — нерешительно начала Анна.

— Да-да, конечно, милая, — Дорина уже ничего не слышала, ее взгляд блуждал по гостиной в поисках шиисса ШиСатро, который странным образом куда-то запропастился.

Анна вздохнула с облегчением. Она собиралась подняться к себе и немного отдохнуть, но в последний момент передумала.

В Сайрише был великолепный зимний сад, в котором Дорина собрала настоящее богатство — растения и цветы со всех уголков их мира, экзотические и уникальные. Поговаривали, что некоторых экземпляров нет даже в королевских оранжереях. Шиисса Найтвиль не жалела денег на магические заклинания, способствующие сохранению собранных здесь редчайших диковинок. В поместье постоянно проживал садовник, в обязанности которого входило присматривать за садом. Этого немолодого и молчаливого шесса часто можно было видеть в оранжерее. Иной раз у Анны создавалось впечатление, что он вообще никогда ее не покидает и даже спит где-нибудь там, в укромном уголке, поближе к своим «питомцам».

Проскользнув в оранжерею, Анна тихонько вздохнула и, оглядевшись по сторонам, чтобы не натолкнуться на кого-нибудь из гостей, медленно заскользила по дорожкам. Ей хотелось побыть одной и подумать. Спать тоже хотелось, но почему-то мысль о прогулке в оранжерее показалась здравой. За неделю пребывания в Сайрише высочайшего общества, Анна не заметила ни у кого из гостей склонности к любованию природой. Даже девицы, коим по положению и возрасту было положено томно вздыхать, глядя на нежные лепестки какого-нибудь цветка, ни разу не заглянули в зимний сад.

Здесь всегда было пусто и тихо. И Анна рассчитывала на то, что побудет в одиночестве немного, прогуляется, а затем поднимется к себе. Но ее мечтам не суждено было сбыться.

Стоило молодой шииссе свернуть на боковую аллею, как она поняла, что находится здесь не одна. В нескольких шагах от нее, прислонившись плечом к стволу какого-то южного дерева и скрестив руки на груди, стоял виконт ШиАрхар. Он не двигался, ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Анна замерла испуганной мышкой перед ним. Лишь только в синих глазах мелькнуло что-то, отдаленно похожее на удовлетворение.

Сомнений в том, что он поджидал здесь именно ее, Анну, не оставалось.

— Шиисс виконт, — стараясь не показать своего страха, Анна присела перед мужчиной в реверансе.

— Шиисса скромница, — усмехнулся ШиАрхар. Он и не собирался быть вежливым — это Анна поняла не только по приветствию, которое прозвучало скорее как оскорбление, но и по холодному блеску его синих глаз, по изгибу полных губ, да по всему!

— Простите, я не знала, что здесь есть еще кто-то кроме меня. Не буду вам мешать, — она не чувствовала себя способной выдержать словесную перепалку. Особенно в том состоянии, в каком пребывала этим утром. И потому резко развернувшись, попыталась покинуть аллею. Убежать подальше, чтобы не испытывать судьбу.

У нее всегда это хорошо получалось. Убегать.

До сих пор только от одного человека убежать не удалось и это, слава богине, совсем не виконт ШиАрхар.

— Не так быстро, — мужчина оттолкнулся от ствола дерева, к которому прислонялся, и в несколько шагов оказался прямо перед Анной, загораживая ей путь.

— Простите? — она старалась не смотреть ему в лицо и потому сосредоточила свой взгляд где-то в районе груди. К счастью, трудностей с этим не было — шиисс возвышался над ней на целую голову.

— Кто сказал, что вы мне мешаете? — издевательски хмыкнул ШиАрхар и, протянув руку, ловко ухватил Анну за подбородок, приподнимая ее голову и заставляя смотреть себе в глаза. — Решив сегодня утром прогуляться в этом царстве зелени, я и представить не мог, что скучный пейзаж будет разбавлен таким занимательным зрелищем, как краснеющая скромница. Поистине, теперь это будет мое любимое место.

— Но… — Анна растерялась. Да, сейчас этот мужчина не вызывал в ней и половины тех чувств, что раньше, его присутствие больше не волновало кровь, скорее… он слегка пугал. Было в виконте ШиАрхаре нечто такое, отчего хотелось зажмуриться и, развернувшись, броситься прочь.

И как она раньше не замечала этого порочного блеска его глаз? И той складки у губ, что выдавала в шииссе ШиАрхаре сластолюбца. Наверняка, он, как и многие мужчины его возраста и положения, не раз и не два развлекался за счет таких молоденьких дурочек, как она. Анне доводилось иной раз слышать в столице, как предпочитают развлекаться молодые шииссы. И ей не нравились эти слухи, как впрочем, никогда не хотелось стать объектом пристального внимания кого-нибудь из подобной братии.

— Чему вы удивляетесь, милочка? — пальцы, лежащие на щеках девушки, пришли в движение. Виконт поглаживал ее подбородок, несколько раз провел большим пальцем по нижней губе. — Я давно заметил, какие взгляды вы бросаете в мою сторону.

— Я… я… в-вас не понимаю, — забормотала Анна. Было неуютно. И она точно знала, что подобное поведение со стороны виконта недопустимо. Это неправильно и бросит тень на ее репутацию. Не приведи богиня, кто-нибудь увидит их здесь. Да еще и в такой недвусмысленной позе.

Следовало немедленно извиниться и сбежать. Да вот беда, виконт явно не собирался отпускать ее.

— Все вы понимаете, — хмыкнул виконт. — Я не желал связываться с девственницей, это… неудобно, знаете ли. Но вчерашняя ночь расставила все по своим местам.

Это высказывание заставило Анну удивленно воззриться на мужчину.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать, — она дернулась, высвобождая собственное лицо из захвата виконта, и во избежание повторения ситуации отошла на несколько шагов. — Что значат ваши слова? Объяснитесь!

— Разве это я должен объясняться? Разве это у меня в покоях среди ночи находился чужой жених? Нет, — виконт усмехнулся впервые без издевки, — это вы, шиисса-скромница, привечаете в своей спальне чужих мужчин.

Анна почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она пыталась вдохнуть, но только открывала и закрывала рот. Этот мужчина все знал. Он видел или слышал то, что происходило вчера. Был свидетелем того, как шесс Рейджен приходил к ней или же видел, как тот уходил. И это уже не просто сплетни, которые можно повернуть в свою сторону или же сделать вид, что не замечаешь, и они сами утихнут, лишенные подпитки. Это прямая угроза.

— Вы… вы…

— Да я, — виконт рассмеялся. — И я буду ждать вас сегодня.

Он сделал шаг вперед и Анна попятилась. Его слова, выражение его красивого лица, блеск синих глаз — все кричало о том, что она попалась, как птица в силки. И вырваться из ловушки у нее нет никакой возможности.

— Нет, — ее голос прозвучал тиши мышиного писка. Анна все еще отступала спиной вперед, не в силах отвести взгляда от приближающегося мужчины. — Этого не будет.

— Вы уверены? — усмехнулся ШиАрхар. Он уже был очень близко, так близко, что девушка чувствовала слегка горьковатый запах, исходящий от его одежды.

— Д-да… вам никто не поверит. А я… я буду отрицать. И вы… вы не сможете, — она все еще надеялась убежать, но уже понимала, что это невозможно.

— Милочка, — виконт остановился, усмехнулся, разглядывая ее лицо, — я не собираюсь рассказывать о том, что благонравная компаньонка шииссы Найтвиль на самом деле далеко не такая уж и невинная, как все считают. Я всего лишь предлагаю вам сменить покровителя. Поверьте, насколько бы ни был привлекателен ШиЛарон, он не может предложить вам и десятой доли того, что могу я.

Виконт снова поднял руку, но на этот раз не спешил хватать Анну за подбородок. Да это было и не нужно. Девушка и сама не могла отвести взгляда от его лица, словно завороженная смотрела в синие глаза, наблюдала за тем, как двигаются полные губы, когда мужчина говорил. И чувствовала, что земля уходит из-под ног. Анна летела в бездну и понимала, что уже не выберется оттуда.

А ШиАрхар не отказал себе в удовольствии прикоснуться к ее щеке, обвести контур скул, погладить нижнюю губу, второй рукой заправил за ухо прядь выбившихся из прически волос.

— Подумайте о том, какую выгоду вы можете получить, сменив покровителя, моя дорогая. И это я не говорю о наслаждении и чувственном удовольствии.

— А? — Анна чувствовала себя так, словно вдруг оказалась в незнакомом месте, а стоящий напротив мужчина вдруг заговорил по-леоринийски, например. — Каком наслаждении?

— О! Это уже совсем не смешно, — ШиАрхар склонился к ней, и теперь Анна ощущала, как касается ее щек его дыхание, — прекратите разыгрывать из себя невинную девицу. Вам это не идет, дорогая. Я не из тех мужчин, которые предпочитают девственниц. Мне нравятся совсем иные женщины и… — он вдруг улыбнулся, глядя прямо ей в глаза, затем коснулся губами щеки, — и совершенно иные удовольствия. Вы все узнаете, прочувствуете на себе. Растворитесь в наслаждении, которое…

— Замолчите!!! — Анна резко оттолкнула виконта. Она была возмущена, смущена и растеряна, но точно знала, что все, что сейчас происходит, то, что говорит этот мужчина — это все неприлично. И порочно! И ей совершенно точно не стоит всего этого слышать. — Вы… вы мерзкий… противный… вы… никогда этого не будет, так и знайте! У вас нет никакого права говорить мне все эти ужасные вещи. Слышите!!! Никакого права!

Она так возбудилась, что не замечала того, каким взглядом окинул ее виконт. Не обратила внимания на то, как он прищурил свои синие глаза и облизал полные губы. О, нет! Анна этого не видела. Она совсем не смотрела в лицо виконту, полностью поглощенная собственным возмущением. Щеки ее раскраснелись, грудь высоко вздымалась.

— Если вы еще хотя бы раз позволите себе сделать подобные намеки, я всем расскажу. И поверьте, шиисса Найтвиль мне поверит. Я приложу для этого все усилия.

— Вы серьезно считаете, — лениво протянул ШиАрхар, — что я боюсь какой-то старой перечницы?

— Ну, — Анна вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на мужчину, — у вас ведь тоже есть невеста. И, насколько мне известно, сюда вы приехали с определенной целью. Как думаете, вам понравится, если шиисса Найтвиль откажется отдавать шииссе Дарэе ее приданое, мотивируя свой отказ тем, что жених не слишком хорош? — это было ее последнее оружие. Единственный козырь, что был припасен в рукаве и Анна изо всех сил надеялась на то, что у нее получилось ударить ШиАрхара побольнее.

Впрочем, оставаться и наблюдать за тем, попали ее слова в цель или нет, девушка не стала. Она отшатнулась от виконта и, обогнув его, направилась к выходу из оранжереи, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не побежать.

Глава 10

Анна направлялась прямиком в собственную комнату. Она решительно преодолела коридор, отделяющий вход в дом с оранжереей, пересекла малый холл, направляясь к лестнице на второй этаж. Внутри у нее все кипело. Она злилась и в первую очередь — на себя.

— Как можно было быть такой дурой? — шепотом вопрошала девушка. — Как можно было дать этому… этому… этому… — придумать подходящее определение для виконта ШиАрхара Анне не позволяло воспитание и привитые с детства хорошие манеры, а хотелось. Хотелось обозвать его, как минимум мерзавцем или еще как-нибудь.

Но сейчас, когда она не видела самодовольного выражения на красивом лице мужчины, Анна стала раздумывать о собственном поведении, искать ошибки в своих поступках или словах. Ведь не мог же благородный шиисс сделать о ней такие выводы на пустом месте? Ведь не мог же! Значит, это она своими вздохами и взглядами дала понять, что далеко не так нравственна, как положено быть девушке из древнего дворянского рода.

Краем глаза Анна заметила какое-то движение сбоку и едва не споткнулась — в одной из ниш первого этажа, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки, стоял шесс Рейджен. Вероятно, он поджидал здесь именно ее, потому что, заметив девушку, сделал движение, словно намеревался приблизиться или позвать ее.

Но Анна не желала больше ни с кем разговаривать. Она не хотела снова выяснять отношения или ссориться. Все, что ей теперь требовалось — это беспрепятственно добраться до отведенной ей спальни и завалиться в постель. Поэтому она решительно ускорила шаг, стремясь как можно скорее добраться до лестницы и подняться на второй этаж.

Она уже почти бежала, когда поняла, что никто не следует за ней.

Тяжело вздохнув, Анна остановилась на площадке между первым и вторым этажом. Здесь, в небольшой нише, располагалось витражное окно, полускрытое тяжелыми портьерами, у стены одиноко приткнулась небольшая кушетка. Присаживаться девушка не стала, а вот к окну подошла. Прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

Мысли снова навязчивым водоворотом закрутились в голове.

За что ей все это? Почему она снова оказалась в подобном положении? И как теперь быть? Как отделаться от навязчивого внимания виконта?

А в том, что все еще не закончилось, Анна почему-то не сомневалась. И странное дело. Сейчас, сравнивая шиисса ШиАрхара и Рейджена Лорне, девушка почему-то инстинктивно чувствовала, что со стороны виконта ей грозит куда большая опасность. Рейджена же она больше не боялась. Возможно, не желала общения с ним, но не боялась точно.

Что стало причиной тому, что она изменила свое отношение к человеку, который еще совсем недавно удерживал ее почти в плену, издевался и домогался, она не знала. Очень может быть, что всему причиной стало вчерашнее происшествие и разговор, последовавший за ним. Шесс Рейджен ведь вел себя очень даже прилично, не считая того, что проник в ее спальню посреди ночи. Но он не угрожал и не запугивал, не говорил непристойностей и даже не приставал. Хотя был момент, когда Анне на миг показалось, что он хотел ее поцеловать. Но наваждение схлынуло слишком быстро. Быстрее, чем даже сама поняла, желает ли она того поцелуя.

С тяжелым вздохом, Анна распахнула глаза, намереваясь все-таки добраться до своих покоев, и замерла, рассмотрев, что происходит во дворе.

Сердце вдруг забилось часто-часто.

По заснеженной аллее, почти обнимаясь, медленно брели шесс Рейджен и шиисса ШиМаро. Они улыбались друг другу, что-то увлеченно обсуждали и, казалось, что для этих двоих весь мир перестал существовать.

Анне вдруг стало обидно. Она почему-то совсем не думала о том, что Рейджен может обратить внимание на кого-то другого. И теперь, наблюдая за тем, как он о чем-то мило переговаривается с той, которую назвал своей невестой во всеуслышание, ей захотелось плакать.

— Конечно, — тихо прошептала она себе под нос, — ее он называет невестой и смотрит, как на богиню. А меня просто запер в собственной спальне и даже не скрывал, что я гожусь только для постельных утех.

Тряхнув головой, Анна решительно развернулась и направилась к своим покоям. Вошла, заперла дверь на ключ и принялась срывать с себя платье. Она с таким ожесточение дергала шнуровку, что едва не оторвала ее совсем, а когда заметила это, то разрыдалась. Упала на постель, закрывая лицо руками.

* * *

Рейджен не искал Анну специально. Следуя разработанному плану, он пытался осмотреться в поместье. Определить, откуда сильнее всего несет магией и, по возможности, узнать, что именно является ее источником.

Сегодня за завтраком, он внимательно осмотрел всех присутствующих в поместье и теперь мог с уверенностью сказать, что магом является только сама хозяйка — Дорина Найтвиль.

От остальных благородных господ магией пахло почти одинаково — они все пользовались амулетами или еще какими-нибудь магическими игрушками. Кто-то больше, кто-то меньше. Сильнее всего магией пахло от юной дочки ШиСатро, впрочем, в ее возрасте и свежести Рейджен сомневался. Уж слишком красноречивые взгляды она бросала на него и вчера за ужином и сегодня утром. Молоденькой шииссе, воспитанной в строгости, не положено так заинтересованно разглядывать незнакомого мужчину. Это неприлично, как минимум. Хотя, стоит признать, что Кристина ШиСатро, была осторожна и почти не выдала себя. Если бы он, Рейджен, не был тем, кем он был, если бы не прошлое Ветра и не служба у Кристиана ШиДорвана, когда от наблюдательности и способности предугадывать не только поступки, но и мысли окружающих, зависело не только решение определенных вопросов, но и сама жизнь, он бы и сам ничего не понял и не заметил.

— Опытная, мерзавка, — хмыкнул про себя Рейдж, — да только ты не маг, а потому мне не интересна совершенно. Но и забывать о тебе не стоит. Не зря ты разыгрываешь здесь из себя невинное создание. Ох, не зря. Что-то за всем этим скрывается, и было бы замечательно все ж таки узнать, что именно, чтобы наверняка быть уверенным в том, чего стоит от тебя ожидать.

Он остановился на первом этаже, почти спрятался в одной из ниш, и, уставившись ничего не видящим взглядом в окно напротив, раздумывал о том, с какой стороны стоит начинать поиски. Интуиция подсказывала, что Старая Башня, о которой вчера рассказывала байки Анна — это самый приемлемый вариант. Но туда лезть не хотелось. Тем более, при свете дня.

Стоило ему подумать об Анне, как показалась и она сама. Девушка была чем-то расстроена — это Рейджен определил сразу — а еще зла и, пожалуй, несколько растеряна. За все время их знакомства, еще ни разу ему не доводилось видеть у нее таких резких движений, настолько плотно сжатых губ и такого потерянного взгляда. Даже на том обрыве, с которого упала карета, в которой находилась небезызвестная Полин Амодири, тетушка Анны, она не выглядела такой потерянной.

Непроизвольно Рейджен сделал движение к ней навстречу. Ему захотелось схватить ее, утащить в какой-нибудь укромный уголок, подальше от посторонних взглядов, и выведать, что привело ее в такое состояние.

Анна совершенно точно заметила его и правильно поняла его движение к ней навстречу. А вот ее реакция, Рейджу не понравилась.

Ее серые глаза сверкнули негодованием, губы сжались еще плотнее, а на лице застыло выражение, которое он мог определить только как ненависть.

И это охладило пыл бывшего начальника службы безопасности Дорвана. За все время их знакомства, Анна ни разу не позволила себе открыто ненавидеть. Никого. Даже к нему она не испытывала ненависти, хоть он и пытался всеми силами вызвать у нее это чувство. Так ему было бы легче.

Но она словно была выше этого. Она боролась с ним, проигрывала, но не опускала руки. Боялась, но не ненавидела.

Что же произошло?

Анна почти бегом скрылась из вида. Рейдж прислушался — она пересекала холл, приближаясь к лестнице на второй этаж. И он уже почти собрался последовать за ней и добиться признания, как заметил через окно прогуливающуюся во дворе парочку. И ему очень не понравилось то, что он увидел.

По внутреннему двору Сайриша, не спеша и увлеченно о чем-то беседуя, вышагивала его «невеста» в компании своего слуги. Рейдж хмыкнул, тут же передумал догонять Анну и решительно распахнул окно, в тот момент, когда эта парочка проходила мимо. Благо, одет был для выхода, и не пришлось подниматься в отведенные ему комнаты, чтобы набросить верхнюю одежду.

— Дорогая моя! — его голос громом раздался в тишине заснеженного сада. — Вот вы где! А я ищу вас все утро!!

Орин вздрогнула и остановилась, с изумлением повернувшись к Рейджену. Грейм нахмурился и поджал губы. То, что этих двоих явно связывают более близкие отношения, чем госпожа — наемный слуга, Рейдж понял еще при первой встрече. Вот только он пока никак не мог определиться, были ли они любовниками либо же их привязанность основана на чем-то ином.

— Шиисс? — удивленно воскликнула Орин, когда Рейджен, решительно приблизившись, ухватил ее руку и поднес тонкие пальцы к губам.

— Дорогая моя, я соскучился.

— Уберите руки!! — прорычал Грейм, воинственно сверкая глазами.

Руки Рейджен не убрал, наоборот, еще и приобнял женщину за талию, привлекая к себе поближе, а вот на ее слугу воззрился с недоумением.

— Простите, милейший, — с неприкрытой издевкой в голосе произнес он, — а по какому праву вы вмешиваетесь в мои отношения с невестой? Кто вы, вообще, такой? Слуга? Так и ступайте во флигель, где размещены слуги. Можете даже позаигрывать с какой-нибудь… горничной.

— Ты… — от такой наглости, Грейм не нашелся, что ответить, он поперхнулся воздухом и просто открывал и закрывал рот.

— В чем проблема, милейший? — тем же тоном продолжал Рейджен. — Я, конечно, не знаю, для каких целей моя невеста наняла вас, но уверен, что теперь вы уж точно ведете себя неподобающе. Да еще и в присутствии дамы, вашей хозяйки.

В воздухе запахло дракой.

— Прекратите! — ледяным голосом произнесла Орин. Она уже не пыталась отстраниться от Рейджена, и на Грейма смотрела с легким неодобрением во взгляде. — Грейм, ступай к себе. Если мне что-нибудь понадобится, я сообщу.

Тот лишь крякнул от раздражения, но против приказа своей госпожи спорить не решился. Взглянул только на Рейджена так, словно хотел испепелить взглядом на месте и круто развернувшись, ушел.

Рейджен повернулся к своей мнимой невесте.

— Драгоценная моя, мне кажется, что вы стали пренебрегать условиями нашей договоренности.

— О чем вы? — раздраженно переспросила Орин. Было видно, что она злится, но высказать свое неудовольствие открыто не решилась.

— О том, что это вам требовался весь этот фарс с помолвкой. Это вы, дорогая моя, — не обращая внимания на гримасы шииссы, Рейдж продолжал называть ее именно так, — требовали от меня соблюдения хотя бы видимости теплых чувств между нами. А что получается?

— Что? — как-то обреченно спросила Орин.

Рейджен только сейчас заметил, что под глазами шииссы залегли тени, она как-то осунулась и даже на морозе тонкая кожа ее не покрылась румянцем. Наверное, женщина и в самом деле плохо спит по ночам, но с другой стороны, если бы ее мучила бессонница, то прошлой ночью она бы не пропустила то представление, что устроили гости в коридоре. Отсюда можно было сделать лишь два вывода: либо Орин и в самом деле приняла капли и уснула мертвым сном, либо она врет, и не слышала криков по какой-то другой причине либо же, была чем-то настолько занята, что не имела возможности выйти в коридор и посмотреть, что происходит. И вот с определением этой самой «другой» причины у Рейджена возникли трудности. Единственное, что он мог придумать вот так с ходу — это посещение благородной шииссой комнат для прислуги с весьма определенной целью. Но тут, стоит заметить, возникало, по мнению Рейджа, несколько неувязок. Куда как проще встречаться с любовником в главном доме, чем бегать по флигелям зимой, рискуя не только простудиться, но и быть увиденной ненароком. В общем, размышления его зашли в тупик.

— Получается, что вы больше времени проводите со своим слугой, чем со мной, своим женихом!! — воскликнул он обвинительно. — Это неприемлемо, вы не находите?

— Да, простите, — сдалась Орин. — Вы, несомненно, правы и мне ужасно жаль, что все так получилось. Я буду более осмотрительна впредь.

— Это радует, — кивнул Рейджен. — И прошу вас обратить внимание на поведение этого вашего слуги. Ему неприемлемо появляться без видимых причин на господской территории и не мне это вам рассказывать. Если я не делаю трагедии из ваших отношений с этим… как его… — Рейджен несколько раз небрежно взмахнул кистью левой руки, — то это не значит, что остальные отнесутся к этим вашим прогулкам с пониманием. Вы должны это понимать, дорогая моя.

— Я понимаю, — тихо и даже вроде бы печально произнесла Орин, — но это не то, что вы думаете. Впрочем, я вас не виню, уже догадалась, как все это выглядит со стороны. Но и вы тоже, — тут она немного повысила голос и даже обернулась, чтобы посмотреть мужчине в лицо, — не смейте так разговаривать со мной! Что это за «дорогая», «драгоценная»? И уберите руки. Когда мы заключали с вами сделку, то особо оговаривали все условия…

— Тише, тише… — рассмеялся Рейджен, но руку с талии «невесты» убрал. — Я ни на что не претендую, поверьте. Хотя… — тут он окинул многозначительным взглядом фигуру шииссы, закутанную в теплую шубку.

— Нет!!! — слишком резко ответила Орин. — Никогда! И если вы хотя бы попытаетесь, то…

— Ну нет, так нет, — легко согласился Рейджен, сделав себе мысленную зарубку относительно того, что Грейм вовсе не любовник. Здесь нечто иное. А вот что? Любопытство шесса Лорне лишь усилилось, желание разгадать загадки обитателей этого поместья стало поистине неудержимым. — Ну а теперь, коль мы пришли к взаимовыгодному соглашению, давайте прогуляемся. Погода сегодня и впрямь чудесная, грех не воспользоваться такой возможностью подышать свежим воздухом и полюбоваться на заснеженный сад шииссы Найтвиль и… — тут он улыбнулся, позволив себе небольшую паузу, — продемонстрировать любопытной шииссе Дарэе Найтвиль, насколько крепки наши чувства, — Рейджен кивком указал на окно на первом этаже, где за занавеской можно было разглядеть женский силуэт. С такого расстояния узнать, кто именно из дам подсматривает было бы невозможно, если бы не совершенно ужасного цвета платье, что шиисса Дарэя одела этим утром к завтраку. Оно так ярко выделялось на фоне белоснежных занавесок, что сомнений в личности подглядывающего не оставалось.

Если у шииссы ШиМаро и были причины возразить и отказаться от прогулки и общества Рейджена, то она предпочла их не открывать и вообще промолчала, покорно положив собственную ладонь на сгиб его локтя и с тихим вздохом приняла уготованную ей участь.

К тому же, именно за этим она и приехала в Сайриш — получить деньги от Дорины Найтвиль, обещанные той на следующую свадьбу вдовы своего внука. Ну, по крайней мере, для всех была названа именно эта причина.

* * *

Следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Гости по-прежнему оставались в Сайрише и никаких разговоров о том, что пора бы уже покинуть гостеприимный дом шииссы Найтвиль, даже не витало в воздухе. Дорина, по мнению Анны, была этому более чем рада. Ее роман с шииссом ШиСатро набирал обороты и благородные дамы и господа шепотом делали ставки, как скоро эта парочка объявит о своей помолвке.

Стоит, правда, признать, что и шиисс Найтвиль и Дарэя высказывались довольно грубо в адрес обоих влюбленных и явно были не заинтересованы в том, чтобы этот роман вообще продолжался. Анна могла бы поспорить на собственное жалованье, что пасынок Дорины уже сам был не рад, что притащил в гости к мачехе своего приятеля. Кстати, как выяснилось из разговора с Кристиной, ее папенька и шиисс Найтвиль не были знакомы ранее. ШиСатро появился в Найтвиле чтобы купить у хозяина то ли лошадь, то ли экипаж — Анна так и не поняла ничего со слов Кристины, которая при желании могла говорить так запутано и витиевато, перескакивая с одного на другое, что уже через минуту забывал чем ты вообще спрашивал. Приехал он в замок как раз в то время, когда Найтвиль собирался навестить свою мачеху, и тому ничего не оставалось, как пригласить неожиданного визитера с собой.

Дарэя же рассказывала эту историю несколько иначе. По ее словам, неожиданно появившийся в Найтвиле ШиСатро нагло напросился в гости к совершенно незнакомой шииссе и даже слушать не стал возражений со стороны ее отца о том, что это не прилично. Правда, она тоже не могла толком сказать, для чего к ним приехал шиисс ШиСатро с дочерью, но однозначно высказалась в адрес того, что ни о какой покупке речи не шло.

Анна молча слушала все эти излияния, иногда задавала вопросы, но старалась не высказываться, если ее не спрашивали напрямую. По большому счету, все это ее мало интересовало. И все эти разговоры были лишь для того, чтобы не выглядеть уж совсем нелюдимой, ну и хоть немного развеять скуку.

Погода снова испортилась, снег валил сплошной стеной, ветер за окнами завывал с какой-то обреченной тоской, а днем было темно почти так же, как ночью. О прогулках по саду речи больше не шло, а в оранжерею Анна и сама боялась теперь заходить. Ей все время чудилось, что виконт притаился где-то за стволами деревьев и только и ждет момента, чтобы схватить ее и… Дальше воображение подкидывало картинки из недавнего прошлого. Ночь. Полумрак. Спальня шесса Лорне в Дорване, в которой Анна вынуждена была провести взаперти несколько дней… Только на этот раз вовсе не Рейджен Лорне склонялся к ее лицу с намерением поцеловать, а виконт ШиАрхар грубо хватал несчастную пленницу за плечи и изо всех сил толкал на кровать…

Обычно в этих местах, шиисса вздрагивала и старалась отогнать от себя ненужные мысли. Получалось. Но ненадолго. Особенно, учитывая, что виконт свой пыл не умерил, а получив отказ, кажется, вошел в азартное состояние и теперь словно преследовал молодую шииссу, появляясь следом за ней, куда бы она ни пошла, усаживаясь рядом на диван, если гости собирались в музыкальном салоне. Прикасаться к Анне он пока не спешил, но и взгляды на нее бросал красноречивее любых слов. Надменные, снисходительные и пренебрежительные одновременно. Каждый раз, когда она ловила на себе такой взгляд, хотелось убежать в свою спальню и хорошенько вымыться, стирая жесткой мочалкой невидимые следы.

Шесс Рейджен на удивление ее не донимал. Ни разу даже не заговорил, если не считать тех случаев, когда это было необходимо, и избежать приветствия или пары фраз не представлялось возможным. Он, казалось, полностью был поглощен своей невестой, не сводил с нее глаз, сопровождал на прогулки по оранжерее, усаживался подле нее в гостиной или музыкальном салоне. А на Анну даже украдкой не смотрел. Откуда она это знает? Да потому что сама, то и дело, бросала взгляды из-под ресниц на шесса Рейджена. И еще ни разу не встретилась глазами с ним.

Огорчало ли ее это?

В общем, нет, но…

Этот новый шесс Рейджен был совсем не страшным. Его Анна не боялась и даже стала задумываться о том, что и раньше воспринимала ситуацию несколько искаженно. Она вспоминала те мысли и чувства, что владели ей всего лишь месяц назад, когда экипаж под покровом ночи увозил ее из Пограничья. Тогда сердце шииссы сжималось от страха, что Рейджен ее догонит. А теперь вот, догнал, но не спешит снова заявлять на нее какие бы то ни было права и вообще будто не замечает.

Был уже вечер. Кто-то из гостей еще оставался внизу, но Анна решила подняться в свою спальню. По пути зашла в библиотеку, прихватила с собой какую-то книгу, чтобы скоротать время — в последние дни она плохо спала по ночам. Все время прохватывалась, прислушивалась к происходящему вокруг, подспудно ожидая чего-то. Возможно, она ждала появления призрака, но даже мертвая шиисса больше к ней не являлась.

Поднявшись по лестнице, Анна ступила на ковровую дорожку, покрывавшую пол в коридоре второго этажа. Мысли молодой шииисы витали где-то далеко и, наверное, именно поэтому она не заметила, что не одна здесь. Мужчина приблизился к ней решительно и быстро. Вот только что никого не было, а тут вдруг прямо перед Анной появилась высокая фигура, а в следующее мгновение ее схватили и, зажав рот, чтобы не закричала, потащили по коридору к распахнутой двери.

Она так испугалась, что не оказала никакого сопротивления. Даже не дернулась ни разу, позволяя мужчине затащить себя в комнату и пинком ноги захлопнуть дверь.

— Ну, вот, — нехорошо улыбнулся виконт ШиАрхар, — теперь нам точно никто не помешает.

Он больше не зажимал Анне рот, но и отпускать от себя не торопился, прижимал обеими руками к своему телу. Шиисса дернулась, пытаясь отстраниться и — о, чудо! — ей это удалось. Правда, бежать было некуда — виконт стоял рядом с дверью, загораживая выход.

— Что вы делаете? — просипела Анна — собственный голос изменил ей. От страха она не могла соображать, не могла двигаться и только широко открытыми глазами наблюдала за тем, как ШиАрхар медленно запирает дверь на ключ, затем по-прежнему предвкушающе улыбаясь, демонстративно опускает ключ в карман собственного сюртука.

— Вот так, — произнес он, делая шаг по направлению к своей жертве.

Анна вздрогнула и поспешила отбежать от мужчины на несколько шагов. Теперь она стояла почти рядом с кроватью, а ШиАрхар, в очередной раз усмехнувшись, направился к секретеру, наклонился и что-то достал из ящика. Глаза Анны едва не вылезли из орбит, когда она рассмотрела небольшой пирамидку из красного стекла. Магическая глушилка. Она слышала о таких вещах, когда жила в столице. Дорогой амулет, при активации способный поглотить все звуки в ограниченном пространстве, вот как, например, эта комната. Тетушка Полин как-то рассказывала, будучи в благостном расположении духа, что при дворе такие штуки особенно в ходу, и чаще всего используются для того, чтобы уединиться с любовниками в королевском дворце. Что воспользоваться глушилкой, не надо быть магом — достаточно просто повернуть верхушку пирамидки и заклинание начинает действовать.

Анну затрясло. Осознание ужаса собственного положения нахлынуло лавиной. Она сорвалась с места и бросилась к двери. Принялась колотить по ней кулаками, кричать, звать на помощь. Но и сама понимала, насколько все это бесполезно — никто ничего не услышит. Ни звука не проникнет сквозь запертую дверь. По крайней мере, до тех пор, пока не дезактивировать амулет, ну или пока не закончится действие заклинания. Только вот такие заклинания могут длиться часами или даже днями — все зависит от того, сколько золота заплатил ШиАрхар за эту штучку.

— Успокоилась? — ехидно хмыкнул виконт, когда Анна перестала колотить по двери и, утирая слезы, что ручьями стекали по ее лицу, обернулась к нему. — Так-то лучше. Хотя… — и тут он многозначительно подмигнул.

— Вы не имеете права, — замотала головой несчастная шиисса. — Не имеете права удерживать меня здесь. Отпустите! Немедленно откройте дверь! Я никому ничего не расскажу, если вы сейчас же меня отпустите.

Веселость разом слетела с виконта, его лицо вдруг застыло уродливой маской из смеси презрения и злости. В несколько шагов он преодолел разделяющее их расстояние и наотмашь ударил девушку по щеке. Голова Анны мотнулась, сама шиисса пошатнулась и, не устояв на ногах, впечаталась спиной в дверь, больно ударившись затылком. В голове зашумело, перед глазами заплясали черные точки, а во рту появился солоноватый привкус крови.

Но виконт не удовлетворился этим, схватил ее за волосы, оттянув голову назад. Он не обращал никакого внимания на слезы, что снова брызнули из глаз, ему было все равно, что из рассеченной губы его жертвы сочиться кровь.

— Давай, — прохрипел он, склонившись к самому лицу девушки, — моли меня. Проси. Мне нравится, когда жертва трепыхается. Это придает некой пикантности и особого очарования.

За пеленой слез Анна почти ничего не видела. Голова ужасно болела, левая сторона лица горела словно в огне. Но девушка вдруг почувствовала прилив ненависти, и это странным образом придало ей сил. Она закричала, принялась колотить мужчину кулаками по груди и лицу. Пыталась пустить в ход ногти и, кажется, пару раз смогла-таки оцарапать насильника. Даже мотнула головой, пытаясь высвободить собственные волосы из крепкой хватки. Но достигла только того, что боль стала практически невыносимой. А виконт, по-прежнему удерживая ее за волосы, заставляя прогибаться назад, снова ударил.

От этой пощечины в голове все взорвалось болью, и Анна обмякла. ШиАрхар одной рукой все еще удерживая ее волосы, другой обхватил тонкий стан и поволок девушку к кровати. Заставил встать в изножии и пока пошатывающаяся жертва пыталась справиться с головокружением достал откуда-то тонкие шелковые шнуры. Он ловко обмотал запястья Анны и затянул путы, привязывая ее к столбикам, поддерживающим балдахин. Сопротивление, что пыталась оказать несчастная шиисса, не произвели на виконта никакого впечатления. Он словно и не заметил ее жалких попыток вырваться.

— Ты знаешь, — ШиАрхар приблизился со спины, склонился к ее уху и жарко зашептал, — кляп не очень-то и нужен. Но мне так больше нравится, — и в следующий момент, обхватив ее подбородок пальцами одной руки, больно надавил. А когда Анна открыла рот, чтобы закричать от боли — ее мучитель не обратил внимания на опухающее от пощечин лицо — ловко затолкал ей в рот платок.

Анна задергалась, замычала, пытаясь высвободиться, но сделала лишь только хуже — шелковые шнуры, которыми виконт привязал ее запястья к столбикам, затянулись туже, и больно впились в кожу. Из горла вместо крика вырывались лишь сдавленные хрипы.

Но девушка продолжала извиваться, а когда почувствовала, как к шее прикасается что-то холодное и явно металлическое снова захрипела. Она билась, как птица в силках, только усугубляя свое положение, а проклятый виконт тихонько смеялся, аккуратно разрезая шнуровку на спине, затем рукава. Когда платье упало к ногам Анны, еще больше сковывая ее движения, ШиАрхар отбросил клинок в сторону и тот с лязгом упал на пол. Виконт же, ухватив руками за сорочку, просто разорвал тонкую ткань на две половинки, обнажая спину своей жертвы.

Он резкими, рваными движениями, стянул обрывки ткани вниз и прижался к обнаженной спине своей пленницы. Ладони его принялись путешествовать по ее телу. Но в этих движениях не было ни ласки, ни нежности. Пальцы прикоснулись к плоскому животу, обвели впадинку пупка по кругу, а затем поднялись выше и накрыли холмики грудей.

Анна задергалась с удвоенной силой. Она пыталась извиваться, словно змея, но это привело к тому, что путы на запястьях натянулись еще туже, и теперь ей приходилось подниматься на цыпочки. Было больно. Страшно и противно. Слезы текли ручьем, в горле пересохло, лицо болело, а запястья горели огнем. ШиАрхар больно сжал пальцами соски, заставив свою жертву испустить очередной полузадушенный хрип. Анна дернула головой и, видимо, едва не попала своему мучителю по лицу, потому что тот вдруг выругался и отстранился.

— Ах, так, — прошипел он. — Ты за это ответишь, дрянь!

Глава 11

Рейджен развалился на кровати, закинув руки за голову, и невидящим взглядом смотрел на балдахин. Тишину спальни нарушало лишь только потрескивание дров в камине, да изредка тихое поскрипывание половиц. Иных звуков слышно не было. Гости разошлись по своим — или не своим — спальням. За окном мягко кружась, падали крупные хлопья снега, укутывая землю в белый саван. В этом году природа словно сошла с ума и, казалось, что сама Сиятельная богиня Шиная решила наказать своих нерадивых детей. Снегопады не прекращались вот уже неделю.

И всю эту неделю гости шииссы Найтвиль оказались практически заперты в Сайрише, лишь изредка выбираясь прогуляться по заметенным садовым дорожкам, да и то ненадолго — уж слишком глубокие были сугробы.

За эту неделю Рейджен основательно продвинулся в своем расследовании. Теперь он точно знал, что из всех находящихся под крышей этого дома людей, лишь только сам шиисс Найтвиль был именно тем, за кого себя выдавал. Его мотивы и поступки были понятны и логичны. Крикливый, самодовольный пасынок Дорины, обладающий мерзким характером и взрывным нравом, был, пожалуй, единственным, кто не скрывал ни своего истинного лица, ни целей, по которым приехал в Сайриш. В отношении благородного шиисса все было прозрачно — наследство Дорины, которое он желал получить в обход родной сестры. И только-то. Да он и не скрывал этого, считая себя правым и единственно достойным.

А вот о других гостях такого сказать было нельзя.

Используя навыки, приобретенные еще во времена своего служения Марату и отточенные за долгие годы службы на благо Дорвана и его наместника, Рейджен не гнушался ничем. Он подслушивал, подглядывал, задавал каверзные вопросы, шарил по сундукам и чемоданам в спальнях гостей, когда те были заняты своими, зачастую, далеко не праведными делами.

И добился того, чего собственно и хотел. Почти.

Теперь шесс Лорне доподлинно знал, что ШиСатро и Кристина никакие не отец и дочь. Более того, они, скорее всего, даже не родственники и уж точно не имеют никаких дворянских корней — бумаги, найденные в их сундуках, приоткрывали не только завесу тайны над их личностями, но и наводили на вполне определенные мысли относительно целей прибытия этих людей в Сайриш. Мошенники, охотящиеся за чужими деньгами. Любовники, не гнушающиеся встречаться по ночам, после того, как «папочка» покинет спальню Дорины Найтвиль. Возможно, супруги, но в последнем он был не уверен — отыскать подтверждающие это документы, ни в вещах Кристины, ни в сундуках ШиСатро не удалось. Но несколько лет назад Рейджен сталкивался с чем-то подобным. Тогда молодые мошенники-супруги, путешествующие под чужими именами, представлялись братом и сестрой. Они под разными предлогами появлялись в поместьях или замках богатых людей, очаровывали хозяев, вступали в браки или заключали скоропалительные помолвки, а спустя какое-то время исчезали с деньгами и драгоценностями. Тогда королевская полиция смогла остановить мошенников и, кажется, их даже судили. Правда, чем окончился тот процесс Рейджен не знал, да это было и не важно. По большому счету ШиСатро его не слишком волновали. Разве что немного настораживал интерес Кристины к его персоне, но это можно было пережить.

Орин тоже темнила. И, что разочаровывало Рейджена больше всего, он так и не смог выяснить ни ее мотивов, ни истинных целей, по которым шиисса ШиМаро прибыла в Сайриш. Деньги деньгами, но ведь не только за этим вдова покойного внука Дорины вдруг решила появиться в поместье, да еще и не одна, а с вымышленным женихом. И ее отношения с Греймом тоже оставались пока тайной для Рейджена.

В вещах своей предполагаемой невесты, Рейдж мало что обнаружил. Неудачи его большей степенью происходили из того, что Орин зачаровывала свои сундуки магически. Конечно, используя собственные «игрушки» он мог бы сломать защиту, но тогда остались бы следы, а этого допустить пока было нельзя. Никто не должен ничего заподозрить.

Рейджен потянулся и перевернулся на бок. Прикрыл глаза. Информации, раздобытой за последнее дни, было много. Она вся была разнообразная, и попадались вполне себе интересные факты. Но все это было не то. Совсем не то. Рейдж так и не смог выяснить ничего относительного древнего магического следа в поместье. За прошедшую неделю ничего необычного не случилось. Вот совсем. Даже призрак, который так напугал Анну, больше не появлялся.

Гости шииссы Найтвиль по-прежнему баловались магическими игрушками, но все они были неопасны и неинтересны по сути своей. Кроме самой Дорины, никто из присутствующих в Сайрише магом не являлся. Да и шиисса Найтвиль пользовалась своим даром неосознанно. Рейджен, кажется, догадывался, кем именно была хозяйка поместья.

Граф ШиДорван как-то рассказывал своему другу о магических народах, что в былые времена населяли их мир. Среди них были те, кого называли вейлами. Красивые девушки, обладающие редким даром убеждения. Стоило им заговорить, как все окружающие тут же подпадали под действие их чар. Причем эта своеобразная магия действовала как на мужчин, так и на женщин. И это несмотря на то, что сами вейлы были исключительно женщинами. Мальчиков у них вроде бы не рождалось. За прошедшие века, вейлы полностью исчезли. Их дар растворился в магических потоках этого мира или, быть может, оказался втянут в Великий Разлом, образовавшийся на территории бывшего княжества Вандор.

Но видимо, что все же кое-где остались их потомки, которые не обладают и десятой частью первоначальных способностей своих прародительниц, но какие-то крохи все же умудрились сохранить. Именно этот дар и помог Дорине в делах, именно благодаря способности убеждать своих собеседников шиисса Найтвиль стала богатой и преуспевающей женщиной. Но, насколько мог судить Рейджен она, и сама не понимала, что именно делает. Как маг она была очень слаба и вряд ли бы могла сотворить даже самое простенькое заклинание. Да и не учил ее никто этому.

Не остались для бывшего Призрака тайной и ночные забавы виконта. Рейджен знал, чем занимается ШиАрхар по ночам со служанкой — несколько раз становился свидетелем, как девушка покидала спальню шиисса. Не укрылись от него ни ее скованные движения, ни заплаканные глаза, ни синяки на запястьях. Так же Рейдж доподлинно знал, что извращенец-виконт не гнушается творить тоже самое со своей невестой. Дарэя давно уже была сломлена и попала в зависимость от своего «господина», иначе, почему она так преданно смотрит ему в рот, и дышать в присутствии жениха боится? Он стал для нее не только женихом, но господином и почти божеством. Такое поклонение опасно. Очень опасно. Никогда не знаешь, на что пойдет сломленная, попавшая в полную зависимость, женщина. Раньше, Рейджен не имел лично дел с извращенцами, подобными, виконту, да и сейчас его мало интересовала личность ШиАрхара. Но настораживало внимание, которое тот вдруг стал оказывать Анне. Но пока мерзавец не перешел к активным действиям, трогать его Рейджен не спешил. Успеется. А с другой стороны, ему, шессу Лорне, нет никакого дела до того, как развлекаются окружающие, главное, чтобы не за его счет.

Рейджен снова потянулся и уже вознамерился вздремнуть часок, оставшийся до полуночи. Как вдруг напрягся. Где-то внутри него появилось странной ощущение. Очень странное. В другое время и в другом месте, он не обратил бы на это никакого внимания, но сейчас…

Перевернувшись на спину, Рейджен осторожно оттянул в сторону ворот рубашки и приложил ладонь к собственной груди, слева, чуть пониже ключицы. Как раз в том месте, где белел старый уродливый шрам. Давно зажившая рана вдруг отозвалась странной пульсацией, а сердце забилось часто-часто.

Рейджен нахмурился. Этот шрам — след от магического ритуала, проведенного несколько лет назад его другом, графом ШиДорваном. Единственная нить, связывающая шесса Лорне с этим миром и не позволяющая ему переступить грань и отправиться в мир потусторонний. Это связь…

Связь, которая вот уже несколько лет не давала о себе никакого знака.

— Кристиан, — имя лучшего друга, того, кто стал ближе родных братьев, сорвалось с губ Рейджена и растворилось в тишине спальни. Незримая нить, что вот уже шесть лет соединяла двух мужчин, не отозвалась, не напряглась. А это значит, что граф ШиДорван вне опасности.

— Ашер, — имя старшего брата пришло на ум следующим. Кто как не бывший начальник гарнизона Дорвана, отказавшийся от карьеры и дружбы ради женщины, может сейчас находиться в смертельной опасности? Но и в этом случае все осталось по-прежнему. Лишь только напряжение нарастало, да желудок сжался от болезненного спазма.

Впрочем, Ашер-то как раз сейчас должен быть в безопасности. Самое страшное, что ему грозит — это вызвать неудовольствие их матушки. Рейджен непроизвольно хмыкнул, вспомнив о том, что старший брат вместе с молодой женой сейчас как раз находится в родном доме. А шесса Лорне — весьма деятельная и энергичная особа, несмотря на свой возраст и пол. Она до сих пор держит дом и свою семью в ежовых рукавицах и не гнушается ничем — может даже поколотить своих великовозрастных сынков, если сочтет, что подобная мера возымеет действие. Все три брата Лорне, вкупе со своим отцом, весьма справедливо опасались невысокой и крепкой женщины, хоть и любили ее до беспамятства.

— Ижен, Луиза, — продолжил Рейджен. Но тревога нарастала, а нить, что насторожила его, оставалась в покое. С его родными все в порядке. Они в безопасности. Каждый на своем месте и ничто не грозит никому из тех, кого он любит.

Так что же…

— Анна, — ее имя сорвалось с губ непроизвольно и в то же время вокруг все завертелось. Казалось, сам воздух пришел в движение, запульсировали невидимые нити, натягиваясь до предела и больно ударяя по нервам. В ушах зашумело, перед глазами калейдоскопом заплясали разноцветные огоньки.

— Анна! — в следующую минуту шесс Лорне слетел с кровати и бросился к двери. Но, уже схватившись за ручку, вдруг остановился и развернулся обратно.

Рейджен вернулся к кровати и, обогнув ее, опустился на колени у изголовья. Там, в стене, находился тайник, собственноручно изготовленным им.

Слишком часто Рейджен Лорне рисковал собственной жизнью, ввязываясь в различного рода передряги. Слишком хорошо он знал, что нет смысла бросаться с кулаками на тварь, выбравшуюся из Разлома. Ничего, кроме ожидаемой прогулки в преисподнюю из этого не выйдет. Прежде, чем начать действовать или совершить какую-нибудь глупость, стоит хорошенько к этому подготовиться.

Осторожно отогнув кусок панели, шесс Лорне извлек из образовавшейся ниши небольшой мешочек, по виду пошитый из обычной холстины. И только знающие люди, могли бы сказать, что мерзкий зеленовато-коричневый цвет ткани был получен, путем вымачивания материала в вытяжке особого растения, произрастающего только по ту сторону границы с Великим Разломом. А если присмотреться, то обязательно можно заметить среди переплетения нитей основного материала, вкрапления тоненьких, едва ли толще человеческого волоса, волокон мерцающего серебристого цвета. Это была шерсть, срезанная с загривка твари из Разлома.

Только тот, кто живет в Пограничье или служит в форте Ишар, знает, как трудно добыть такое сокровище. Монстры из Разлома вот уже несколько столетий осаждают магическую преграду, в попытках пробраться сквозь нее. И доблестные воины форта, не жалея собственной жизни, сдерживают эти прорывы. Сам Рейджен не только несколько лет служил на границе, но и благодаря ритуалу, связавшему его с графом ШиДорваном, мог проходить по ту сторону.

Твари, рожденные в недрах самой преисподней, совершенно невосприимчивы к магии. Они пропускают ее сквозь себя или же просто не замечают заклинаний и магических потоков. А вот многие их части, как-то зубы, когти или, как в данном случае, шерсть, являются превосходными амулетами, накопителями или же используются для изготовления различных декоктов и лекарств, зелий, порошков.

Если знать где и как применить, то можно создать поистине необыкновенную вещь.

Волоски, вплетенные в основу материала, из которого был пошит этот мешочек, создавали определенное энергетической поле внутри контура. Это приводило к тому, что магические амулеты, хранящиеся в нем, не разряжались и в случае необходимости, даже подпитывались. Очень полезная и ценная вещь. Поскольку всем известно, что магические игрушки имеют свойство терять свои первоначальные возможности, разряжаясь от частого применения.

Рейджен развязал тесемки и вытряхнул на покрывало все содержимое, а затем принялся лихорадочно рассовывать свое богатство по местам. Около полудюжины перстней с самыми разными свойствами — и далеко не все из них были безобидны, как у остальных гостей Сайриша, — заняли свое место на пальцах. Три цепочки с медальонами, шесс Лорне повесил на шею и спрятал под рубашкой — некоторым магическим игрушкам было обязательно иметь непосредственный контакт с телом человека, нагреться от живого тепла кожи. Еще несколько заряженных до предела кристаллов, отправилась в карманы брюк и небрежно наброшенного на плечи камзола.

Рукоять тонкого стилета — любимого оружия неуловимого Ветра — мягко скользнула в ладонь. Он был готов и, в последний раз оглядев себя, неслышно выскользнул за дверь.

Остановился в коридоре. Прислушался. Вокруг царила тишина. Но она была не спокойная и уютная, как еще несколько минут назад, а гнетущая и настораживающая. А еще пахло магией.

Не только той, древней и опасной, запах которой впитался в сами стены этого дома, а другой. Не сильной и не опасной, но настораживающей. Кто-то неподалеку использовал какой-то амулет. Рейджен нахмурился. Это не было чем-то из ряда вон выходящим в Сайрише. Все здесь время от времени, а то и постоянно, пользовались магическими игрушками. Но что-то было не так.

Не таясь, но все еще стараясь ступать как можно тише, шесс Лорне направился к спальне Анны. Приблизился к двери, положил на нее ладонь, прислушался. Внутри было тихо. Едва слышно щелкнул замок, повинуясь слабому магическому импульсу, посланному Рейджену — Ветер он или как? — дверь распахнулась.

Внутри было тихо. Темно. И не было Анны.

— Шарх! — вполголоса выругался Рейджен. — И где ее искать? Куда она могла вляпаться в поместье, где полным полно народа?

Он развернулся и окинул задумчивым взглядом коридор, два ряда закрытых дверей, редкие светильники на стенах, которые повинуясь всеобщей просьбе, все-таки приказала повесить шиисса Найтвиль. Их было немного, и испускаемого света, едва хватало, чтобы разогнать тени по углам, но Рейджену было достаточно и того, что есть.

Мысль, пришедшая на ум в тот момент, когда глаз зацепился за ровное дверное полотно почти напротив, Рейджену не понравилась. Очень не понравилась. Он пересек коридор и приложил руку уже к этой двери.

Ничего.

Полная магическая изоляция.

* * *

Анна зажмурилась. От слез опухли глаза. Лицо болело, а в теле была напряжена каждая мышца. От страха сводило желудок. Когда ее спины коснулось что-то холодное, она дернулась, потревожив истерзанные запястья, и захрипела. Горло пересохло, из-за кляпа она даже сглотнуть не могла.

Неизвестный предмет скользнул вдоль позвоночника, затем медленно пополз по спине вверх. Кожа покрылась мелкими бисеринками пота. От напряжения девушка уже плохо соображала, что происходит, а страх, ледяной рукой сжимал внутренности, стягивая их в тугой комок. Анна молилась о беспамятстве. Она не желала знать, что сделает с ней виконт. Но сознание сыграло с ней злую шутку — спасительное забытье все не наступало.

Прикосновение к спине повторилось. Холодный предмет скользнул к левой лопатке, обвел ее по кругу, слегка надавил, заставляя шииссу выгнуться, чтобы избежать этого прикосновения. Не получилось.

— Знаешь, что это? — сквозь шум в ушах услышала Анна голос виконта. — Не знаешь, — ответил он сам себе. — Обычно я использую плеть. Но для тебя сделал исключение. Такая тонкая кожа. Белая. Почти прозрачная. Красные полосы будут просто изумительно смотреться на ней…

Он разговаривал сам с собой, касаясь тела Анны невидимым ей предметом. Скользил вдоль позвоночника и снова поднимался вверх, почти к самой шее, словно рисовал на ее спине узоры, видимые только ему одному. Затем неизвестный предмет, скользнул по боку и Анна, скосив глаза, смогла рассмотреть, что это было. Увиденное ей не понравилось. Мерзкий виконт водил по ее коже рукоятью стека.

Она снова зажмурилась, молясь про себя. Ей хотелось, чтобы все закончилось, чтобы прекратилась эта пытка, которой ее подвергает этот ужасный мужчина. Хотелось снова оказаться в тишине собственной спальни, скрутиться в комочек на своей кровати и тихонько скулить от боли и пережитого ужаса. Даже компания призрака сейчас была бы для Анны предпочтительнее.

Стек перестал касаться ее кожи. А в следующее мгновение тишину спальни разорвал едва слышный свист, а ягодицы обожгло болью.

Анна захрипела. Если бы не кляп, она кричала бы во все горло, но шелковая ткань во рту мешала. Девушка забилась в своих путах, уже не обращая внимания на боль в разодранных запястьях. А виконт словно сошел с ума. Еще один удар и еще… Сразу замахивался не сильно, но с каждым разом удары становились все сильнее.

Каждый удар отзывался болью во всем теле. Это было невыносимо. Уже не только лицо и запястья, а вся кожа горела огнем, а спасительная темнота все никак не спешила поглощать сознание. Боль распространялась от кончиков пальцев вверх и обратно, проникала внутрь, разрывала ее на кусочки.

Казалось, что больше она не вынесет. Не переживет следующего удара. Но они все не прекращались. Боль выворачивала наизнанку, туманила сознание, но не давала совсем впасть в забытье. Всхлипнув, Анна в очередной раз взмолилась о смерти — это сейчас казалось ей единственным избавлением от страданий. Когда удары прекратились, она не заметила. Все тело горело, будто бы ее жгли каленым железом, в ушах шумело, а по коже вдруг скользнул холодок.

Рейджен, воспользовался магическим амулетом, собственноручно изготовленным графом ШиДорваном, чтобы справиться с замком — благо тот был обычным, а не магическим — осторожно приоткрыл дверь в покои виконта ШиАрхара. Не торопясь пересекать порог, он заглянул внутрь и остолбенел.

Не узнать Анну он не мог. Узкая спина, выпирающие лопатки, тонкая прозрачная кожа, испещренная багровыми рубцами… И виконт, стоящий в шаге от распятой у кровати девушки. В одной руке он сжимал стек, второй пытался расстегнуть брюки…

Рейджен почувствовал, как его затопила ярость. Горячая волна сметала все на своем пути, выжигая остатки человечности. Он больше не был собой. Он стал Ветром. Единственным желанием было смести все на своем пути. Стереть. Уничтожить. Разорвать на тысячи клочков и развеять их по миру. Сдержаться было трудно. Почти невозможно. И только тихий стон, раздавшийся от кровати, заставил его взять себя в руки. Сделать шаг вперед. Осторожно прикрыть за собой дверь.

Тихий щелчок замка прозвучал в полнейшей тишине, словно выстрел — магическая глушилка действовала лишь только за стенами комнаты, не пропуская наружу никаких звуков. Внутри же, звуки ничего не заглушало.

Виконт обернулся.

— А, — протянул он, раздвигая губы в ухмылке, — ШиЛарон. Желаете присоединиться? Вставайте в очередь.

Это было последнее, что он успел сказать. Рейджен налетел на него, одним ударом сбил с ног. Не ожидавший нападения виконт, выронил стек и из-за неловкого движения, тот отлетел почти к самому окну. Правда, от следующего удара, ШиАрхар сумел увернуться. Лягнулся, отшвыривая нападавшего в сторону, и, пока Рейджен удерживал равновесие, успел вскочить на ноги. Прищурился, сплюнул кровь, сочащуюся из разбитой губы. И все же усмехнулся. Недобро так сверкнул глазами.

— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю, ублюдок? — поинтересовался он, пристально следя глазами за каждым движением своего противника. — Я тебя уничтожу. Сотру в порошок.

— Сам раньше в преисподнюю отправишься, мразь, — огрызнулся Рейджен. Ему претили все эти разговоры. Да и кулаки чесались от желания разбить эту холеную морду. Хотелось искупаться в крови твари, посмевшей поднять руку на ту, которую он выбрал для себя. Услышать хруст его костей от своих ударов.

Анна, услышавшая голос Рейджена слабо дернулась и застонала. Она плохо соображала, не знала, сколько прошло времени, но память не позволяла забыть о том, что именно случилось. Вероятно, она все же ненадолго лишилась чувств, потому что не помнила, как в спальне вместе с виконтом оказался шесс Лорне. Но его голос вырвал девушку из спасительного забытья, в которое она начинала, наконец, проваливаться. Все тело превратилось в одну сплошную рану. Болело все, от кончиков пальцев, до шеи. Даже волосы, казалось, приобрели чувствительность. А малейшая попытка повернуть голову, отзывалась острой болью в висках и темными пятнами перед глазами. В вертикальном положении Анна держалась только из-за того, что руки были по-прежнему крепко привязаны к столбикам кровати, а колени упирались в край матраса. В ушах шумело, но сквозь этот шум, прорывались звуки драки. Трещала ломаемая мебель, слышались звуки ударов и хрип, звон разбитого стекла. Но рассмотреть, что происходит у Анны не получалось. Мужчины — а она надеялась, что это не бред и шесс Рейджен на самом деле здесь — находились где-то за ее спиной.

ШиАрхар не уступал Рейджену в росте и силе. Но он был дворянином, пусть не самым лучшим представителем этого племени, но все же… он никогда не сражался с тварями, с завидным постоянством выбирающимися из Разлома.

Он не был Призраком.

Не был Ветром.

У него не было шансов.

От очередного удара, ШиАрхар отлетел в сторону и, не удержавшись, впечатался спиной в стену, рядом с кроватью. Рейджен оказался перед ним, нанес серию сокрушающих ударов. ШиАрхар был уже не в состоянии нападать, лишь защищался. Хрипел, пытался закрыть лицо, увернуться. Получалось не всегда.

Прерывистый вздох и тихий стон, раздавшийся за спиной, заставил Рейджена остановиться. В пылу драки, он не заметил, что следуя за своим противником, переместился таким образом, что теперь Анна находилась сзади и могла видеть все, что происходит.

И она смотрела. Во все глаза. И умирала от боли и страха. Она и сама не могла понять, что именно пугало ее больше всего — то, что Рейджен определенно сильнее и стремится убить своего противника или то, что это произойдет на ее глазах.

Удерживая виконта за шею, Рейджен обернулся и едва сдержал стон. Лицо девушки было обезображено. Опухшие от слез глаза, огромный кровоподтек на одной стороне, кляп во рту. Рейджен снова почувствовал желание убивать. Он сильнее сжал пальцы на шее ШиАрхара. Виконт захрипел, вцепился руками в его запястье, пытаясь отодрать руку противника от своей шеи. Но сделать это было не так просто.

Рейджен смотрел в глаза Анны и сжимал пальцы. Медленно. Оставляя своему противнику призрачную надежду на то, что еще можно спастись. Еще немного. Еще совсем чуть-чуть…

Анна сдалась первой. Она застонала, из глаз ее брызнули слезы, и это стало толчком для Рейджена. Он разжал пальцы.

ШиАрхар издал маловразумительный звук, больше напоминающий всхлип, и объехал по стене. Он широко открывал рот, часто и жадно заглатывая воздух.

А Рейджен не видел больше ничего, кроме широко распахнутых, полных боли и страха, серых глаз. Он сделал шаг к Анне и едва не застонал, заметив в ее глазах облегчение. В своем стремлении отомстить, он почти забыл о ней. Выбросил из головы, что ей больно, она напугана, обнажена и сходит с ума от ужаса. Злость и раздражение снова захлестнули бывшего Призрака — если бы мог, он разорвал бы виконта на тысячи кусочков и искупался бы в его крови, но… это можно сделать и позже. В первую очередь стоит позаботиться о девушке.

— Ты же понимаешь… — задыхаясь, сплевывая кровь и зубы, прошипел ШиАрхар. Он не мог сдаться так просто. — П-понимаешь… что для тебя эт-то конец… кто ты и кто я… я тебя уничтожу… плебейское отродье…

Рейджен медленно обернулся, окинул внимательным взглядом поверженного противника. Желание уничтожить тварь, что валялась у его ног стало почти невыносимым, но останавливало то, что Анна все это увидит. Нет, не так он желает расправиться с ШиАрхаром. Не на глазах у девушки, которая уже вся дрожит от страха. Улыбаясь, Рейджен склонился над виконтом, и едва слышно произнес несколько слов. Так тихо, что слышать его мог только ШиАрхар. А затем выпрямился и с удовольствием наблюдал за тем, как увеличивается от страха непострадавший глаз виконта — второй заплыл в результате удара, — как бледнеет его опухшее лицо, как дрожат губы.

— Т-ты…

— Я предупредил, — ледяным голосом произнес Рейджен. — Убирайся отсюда. Исчезни навсегда. Потому что, в следующий раз, когда я тебя увижу… — снова улыбнулся и качнул головой. Продолжать не стоило, виконт и так все понял правильно.

Рейдж приблизился к Анне.

— Сейчас, — прошептал он. В руке блеснуло лезвие стилета — а ведь за все время драки, Рейджен даже не вспомнил об оружии, так хотелось расправиться с ШиАрхаром голыми руками.

Путы были перерезаны, кляп убран. Держаться на ногах Анна не могла, а прикоснуться к ней было страшно. Крови не было — ШиАрхар бил умело, не рассекая кожу, но спина, бедра и ягодицы были испещрены багровыми рубцами, горячими по сравнению с ледяной кожей.

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Девушка лишь сдавлено всхлипнула.

— Подожди немного, — Рейджен осторожно опустил ее на живот, чтобы не затронуть пострадавшую спину. Затем наклонился и собрал с пола остатки ее одежды — оставлять в руках ШиАрхара подобный компромат было бы неразумно — и только после того, как убедился, что в комнате не осталось никаких свидетельств пребывания Анны, очень осторожно подхватил ее на руки. Она прижималась к нему всем телом, спрятала лицо у него на груди и тихонько завыла, вцепившись в мертвой хваткой в его рубашку. Казалось, ничто в этом мире не способно разжать ее пальцы.

Глава 12

Рейджен аккуратно уложил постанывавшую девушку на кровать в ее спальне. Попытался было отойти, чтобы отыскать свечи, но не тут-то было. Анна вцепилась в него изо всех сил.

— Нет! Нет-нет, — она затрясла головой, — не уходите! Не оставляйте меня. Нет! — давясь всхлипами, она не могла говорить. Во рту пересохло, и язык ворочался с трудом, но руки девушка не разжимала.

— Все будет хорошо, — мужчина опустился на пол у кровати и осторожно сжал тонкие пальчики, клещами сомкнувшиеся на его запястьях. — Я никуда не уйду. Я буду с тобой. Все хорошо.

— Нет, — еще сильнее затрясла головой Анна. — Он вернется. И все снова начнется. Нет, не уходите, — перед страхом снова оказаться во власти отвратительного виконта потускнела даже боль, испытываемая от каждого движения. Анна не желала отпускать от себя своего спасителя.

— Хорошая моя, — Рейджен с трудом мог говорить. Он из последних сил сдерживался, чтобы не рвануть обратно и не снести голову ШиАрхару. И только полные слез серые глаза, да тонкие пальцы, ледяными клещами впивающиеся в его запястья останавливали от необдуманных поступков. — Он больше не тронет тебя. Никто больше не посмеет к тебе прикоснуться. Никто и никогда.

Рейджен опустил голову и прикоснулся лбом к обнаженному плечу девушки, едва не вскрикнув от того, насколько ледяной оказалась ее кожа. Плечи и верхняя часть спины не пострадали, а вот все, что было ниже поясницы и выше колен наливалось цветом. Надо было срочно что-то делать, как-то помочь, снять боль, накрыть ее, в конце концов, пока девушка окончательно не окоченела.

Но Рейджен не двигался, он перехватил пальцы Анны и держал их в своих ладонях, согревая, прижимался лбом к ее плечу и сжимал зубы с такой силой, что еще немного и они точно раскрошились бы в порошок.

Впервые в жизни шесс Рейджен Лорне пожалел, что он не маг.

Анна попыталась приподняться и с тихим, полным боли стоном рухнула обратно — каждая клеточка в теле отозвалась на это неловкое движение.

— Сейчас, — Рейджен решительно поднялся и, стараясь не обращать внимания на мольбы Анны не покидать ее, отошел к окну, где на кушетке по-прежнему лежал позабытый плед.

Вернулся к кровати и осторожно укрыл девушку до самой шеи.

— Лежи так, не двигайся. Я зажгу свечи.

Анна пыталась возражать. Слезы текли не переставая. Стоны боли перемежались тихими всхлипами и поскуливанием. А еще было страшно. Очень-очень страшно. И повторения уже случившегося не хотелось.

Рейджен подкрутил колесико ночного светильника на прикроватном столике. Зажег все свечи, которые смог отыскать в комнате Анны и приблизился к кровати. Девушка протягивала к нему руки, глядя с такой мольбой, что сердце в груди Ветра замирало, а желудок подступал к горлу. А ведь он еще недавно считал, что не способен на сильные чувства и эмоции. Искренне верил в то, что после событий восьмилетней давности, когда в сердце его воткнули клинок, а потом провели ритуал, он начисто утратил не только собственную душу, растворившуюся в изнанке мира, но и способность чувствовать что бы то ни было.

— Я скоро вернусь, — пообещал он, снимая один из перстней и надевая его на палец Анны. Ободок оказался широким и, чтобы не соскользнул, Рейджен сжал тонкие пальчики девушки в кулак.

— Что?.. — растерянно затрясла головой Анна. — Нет… нет…

— Тихо, — он осторожно погладил ее по плечу. — Это амулет. Магический амулет. Он немного притупляет боль. Слышишь? Не снимай его. А я скоро вернусь. Совсем скоро. Честно.

Рейджен досадовал на себя за то, что так поздно вспомнил об этом перстне. Нужно было сразу же отдать его Анне, магические свойства уже бы подействовали, и ей стало бы легче. А так половина заряда была потрачена на него, на ликвидацию последствий после драки с виконтом.

Отступая к двери, Рейджен не сводил глаз с девушки. Она лежала на животе, завернутая в плед и выглядела очень маленькой и несчастной. Отвернуться сил не было, но и смотреть на то, как расширяются от страха ее глаза, как перекашивается рот в беззвучном крике, он тоже не мог.

Выскочил за дверь и замер, сжимая кулаки. Искушение сделать пару шагов и вернуться в комнаты ШиАрхара, чтобы все-таки завершить начатое чуть ранее дело и оторвать этой мрази голову, было так велико, что Рейджену понадобилась вся его выдержка и самообладание, чтобы не наделать глупостей. Убить виконта не такое уж сложно дело, а потом что? Хватать Анну и бежать без оглядки в Пограничье?

Рейджен усмехнулся собственным мыслям и мотнул головой. Этот вариант дальнейшего развития событий ему нравился, как никакой другой. Но стоит учитывать, что девушка пока даже сидеть не может, не говоря уже о том, как намучается во время такого путешествия. Так что придется повременить. Достать ШиАрхара он сможет и потом. Шиная хоть и является богиней любви и плодородия, справедливости тоже не чурается. Каждому воздастся по делам его.

Еще раз вздохнув, мужчина неслышной тенью скользнул вдоль коридора и вошел в собственные покои. В поместье было тихо, гости шииссы Найтвиль сладко посапывали в постелях, не представляя, что происходит всего в нескольких шагах от их дверей. И это было к лучшему. Остановившись на пороге собственной комнаты, Рейджен обвел обстановку глазами. Он не знал, что делать дальше. Не представлял даже, как помочь страдающей девушке. Взгляд его блуждал по спальне, перескакивая с одного предмета на другой. Камин, в котором еще не прогорели дрова, кресло рядом, отбрасывающее на паркет причудливую тень, невысокий стол на трех гнутых ножках, кровать с балдахином, его сумка, небрежно брошенная на пол…

Это-то и привлекло внимание Рейджена. Он решительно пересек комнату и вытряхнул все содержимое сумки на кровать. Несколько смен белья, запасные рубашки, оружие, которого у него всегда было в избытке, разная мелочевка, без которой он никогда не отправлялся в путешествие:

— Где же оно?

Небольшой пузырек прозрачного стекла оказался, как того и следовало ожидать, на самом дне сумки. Отыскав его среди остальных вещей, Рейджен на миг задумался, а затем решительно откупорил. Запах бальзама, изготовленного придворным магом-лекарем графа ШиДорвана, ударил в нос. Аромат был сильным и необычным, резким, но не неприятным. Чувствовались знакомые нотки, но опознать, чего там было намешано, Рейджен не мог. Он хмурился, принюхался еще раз. Шесс Лиам был гениальным магом-целителем. Он создавал поистине чудодейственные лекарства, причем используя не только свой магический дар, но и природные компоненты. Особого его внимания всегда удостаивались травы из-за границы с Разломом. Лиам был просто помешан на всем, что можно было достать только по ту сторону.

Рейджен вздохнул. Испытывать на Анне свойства неизвестного бальзама было страшно. Как все экспериментаторы, шесс Лиам часто увлекался, и порой сложно было предположить, какие побочные эффекты окажутся у созданного им лекарства. Прецеденты случались не единожды.

Мужчина осторожно опустил палец в баночку и зачерпнул немного мутно-белой с редкими вкраплениями серебристого порошка, субстанции. Придирчиво рассмотрел все это, затем перевел взгляд на собственные руки. Костяшки были сбиты, но кровь не сочилась, да и ранки, благодаря перстню-амулету уже подживали. С тяжелым вздохом, Рейджен принялся втирать бальзам в собственные руки.

Ощущение было странное. Полупрозрачная мутная субстанция, словно смешанная с лунной пыльцой, легко впитывалась, не оставляя на коже никаких следов. Но по руке побежал холодок, словно сотни мельчайших ледяных иголочек разом закололи кожу. Неприятно не было. Скорее наоборот. Кивнув собственным мыслям и подхватив вытряхнутую вместе с остальными вещами флягу, Рейджен заторопился обратно, в спальню, где оставил измученную девушку, радуясь тому, что уезжая из Пограничья, не забыл про архис.

Особый напиток, который делают только там. На поверку, архис, является обычным самогоном, настоянным на двадцати семи травах, собранных по всем правилам, в определенное время, период и так далее. Рецепт изготовления этого напитка приравнивается едва ли не к государственной тайне и ревностно хранится. А в свою флягу Рейджен еще добавляет одну, двадцать восьмую, травку. Очень редкую, бесценную.

Ирианис растет только у самой кромки Разлома и достать ее практически невозможно еще и потому, что сама по себе эта трава совершенно ничего собой не представляет. Тонкие блеклые стебельки с мелкими ворсинками, невзрачные, хрупкие и совершенно бесполезные весь год, кроме одной лишь ночи. В особую ночь, за час до заката, тонкие стебельки начинают выпускать маленькие белые цветочки, источающие такой сильный, пьянящий аромат, что в пору сойти с ума и, надышавшись, остаться навечно у Великого Разлома. И вот в эту-то ночь ничем не примечательное ранее растение, приобретает особые магические свойства, которые пропадают вместе с цветками за час до рассвета.

И если успеть собрать их в эту ночь, а затем выбраться и пересечь границу, то приобретешь поистине бесценное сокровище. Шесс Лиам душу готов продать за один лишь цветок ирианиса. Потому что, травка эта обладает уникальными свойствами. Если добавить пару капель вытяжки в утренний чай — приобретешь бодрость и хорошее настроение, в стакан с вечерним напитком — будешь спать до самого рассвета, и видеть сладкие, наполненные яркими красками сны, а проснешься свежим и отдохнувшим. Один глоток останавливает кровотечение и дает силы продолжать путь. Поистине волшебная травка, равной которой нет ни в одном из многочисленных миров, которым покровительствует Шиная.

Оставшись одна, Анна плакала. Она никак не могла унять слезы. Ей казалось, что вот сейчас распахнется дверь и на пороге окажется мерзкий виконт, а потом все начнется сначала. Ее будут бить, и мучить самым зверским образом, после которого уже произошедшее покажется нежнейшей лаской.

А еще было холодно, несмотря на то, шесс Рейджен укрыл ее пледом, перед тем как оставить. И зачем вообще он ушел? Почему бросил одну, совершенно беспомощную, когда был так нужен?

Анна приблизила к глазам руку, на которой поблескивал массивный перстень с ярко-алым камнем. Магический амулет — так сказал шесс Рейджен. Он и еще что-то говорил, про это колечко, но Анна не слушала, пытаясь удержать его подле себя.

Странно, наверное, но сейчас, девушка совершенно не вспоминала о том, что еще не так давно считала Рейджена Лорне едва ли не самым ужасным человеком во всем мире и призывала на его голову самые страшные кары богини. Теперь же, она была готова почти на все, только бы он вернулся и не бросал ее одну.

Когда скрипнула дверь и на пороге комнаты появилась высокая мужская фигура, Анна уже так себя накрутила, что с отчаянным хрипом попыталась вскочить с кровати, запуталась в одеяле и собственных конечностях и, не удержав равновесия, упала на пострадавшую спину. От боли перед глазами все потемнело, в ушах зашумело и спасительное беспамятство, о котором она мечтала еще совсем недавно, наконец-то настигло свою жертву.

Рейджен вздохнул. Переступил порог и запер за собой дверь. Анна была без сознания и, наверное, так было лучше. Он понимал, что девушка пережила тяжелое испытание, что она напугана и раздавлена, ей больно и страшно. Он все это понимал. Но также понимал, что вряд ли сможет спокойно вынести ее состояние и не наделать глупостей.

До сих пор Рейджен Лорне имел дело с женской истерикой только один раз — когда его младшая сестра Луиза вознамерилась отправиться на границу и стать наемником и борцом с тварями. Ей тогда было всего шестнадцать и малолетнюю поганку удалось изловить на подступах к форту Ишар. Вправлять ей мозги пришлось именно ему, потому что оба старших брата самоустранились от этого нелегкого дела. В тот раз, Рейджену казалось, что хуже быть уже не может.

Как же он ошибался.

Пользуясь тем, что Анна все еще находилась без сознания, Рейджен разослал постель и аккуратно переместил девушку. Укрывать ее одеялом пока не торопился. Нужно было обработать раны на спине и руках. Да и с синяком на лице стоило что-то сделать.

Анна медленно приходила в себя. Она то выплывала из вязкого марева забытья, то снова теряла связь с реальностью. В голове проносились редкие обрывки мыслей, воспоминания, наполненные болью и страхом.

Кто-то прикасался к ней. Осторожно дотрагивался до спины, словно лаская, проводил чем-то холодным по разгоряченной коже. Первая мысль, пришедшая ей на ум, была о виконте ШиАрхаре. Она вспомнила, как мерзавец водил по ее коже рукояткой стека, а потом…

— Нет! — хриплое карканье вырвалось из пересохшего горла. Девушка дернулась и застонала от боли, пронзившей все тело. Но это ее не остановило. Пытаясь вырваться из цепких рук насильника, Анна забилась, словно птица в силках. — Нет!!! Отпустите!! Нет!!!

Слезы хлынули из глаз. Анна рвалась и рвалась, барахталась, пытаясь освободиться.

— Прекрати! — резкий окрик раздался над самым ухом, а потом ее с силой прижали к кровати, надавив между лопаток. — Успокойся! Ну же, все уже закончилось. Все хорошо. Позволь мне…

— Нет! Нет! Нет! — она мотала головой с такой силой, что казалось, та отвалится, извивалась, словно змея, пытаясь освободиться.

— Анна, ну что же ты, маленькая. Ну, это я. Все уже закончилось, — Рейджен удерживал девушку, прижав ее к простыне. Он боялся надавить сильнее, чтобы еще больше не навредить ей. И в то же время понимал, что она сама делает себе только хуже, когда рвется из последних сил, испытывая неимоверную боль от каждого движения.

— Шесс Рейджен? — до помутненного болью и страхом сознания девушки наконец-то дошло, что это не виконт решил продолжить свое грязное дело. Она с опаской повернула зареванное лицо и попыталась посмотреть через плечо.

— Это я. Все хорошо, — в очередной раз повторил Рейджен, опускаясь на корточки перед кроватью. — Ну, что же ты, — он осторожно протянул руку и попытался стереть слезы, что градом катились по щекам. — Это я.

Анна почувствовала такое облегчение, когда поняла, что виконта нет рядом, что заплакала еще сильнее. Ей удалось вывернуться и освободить одну руку. И она с такой силой вцепилась в рубашку на груди своего спасителя, что оторвать ее сейчас не смог бы даже самый сильный воин. Спрятав лицо на груди Рейджена Лорне, Анна рыдала взахлеб.

Рейджен неловко гладил ее по волосам. Шептал какие-то глупости, и чувствовал себя хуже некуда.

— Подожди, — он попытался отстраниться, но заметив его маневры, Анна зарыдала еще сильнее.

— Не уходите, пожалуйста. Он вернется. Я не хочу больше… так больно… страшно… нет… нет, не уходите… — ее голос срывался из-за рыданий. Она плохо понимала, о чем говорит и что делает. Знала только, что не хочет отпускать от себя Рейджена.

Мужчина наконец сумел дотянуться до фляжки с ирианисом, которую по глупости положил на прикроватный столик — вроде и недалеко, а попробуй дотянись, когда за тебя цепляются, словно за последнюю надежду. Одной рукой, едва сдерживая проклятия, открутил крышку и поднес напиток к губам Анны.

— Пей, — короткий приказ.

— Н-не… — она замотала головой, поморщилась, когда почувствовала запах спиртного, — нет.

— Пей! — миндальничать Рейджен был не намерен. Он понимал и ситуацию, и девушку, но так же понимал, что ее крики вполне способны привлечь внимание. Это на покоях ШиАрхара магический заслон стоял, здесь же ничего подобного не было. И любой из гостей шииссы Найтвиль, вполне мог услышать, что происходит в этой комнате. А если вспомнить предыдущие ночи, то Рейджен вообще удивлялся тому, что к ним в дверь еще никто не постучал, интересуясь причиной шума. В этом доме как-то не было принято спать по ночам в своей постели.

Анна попыталась отвернуться от фляжки с резким запахом, замотала головой, расплескав немного напиток. Холодные струйки потекли по подбородку, янтарные капли упали на обнаженную грудь, медленно стекая на простыню. Девушка сглотнула, когда поняла, в каком виде находится. Почувствовала, как щеки наливаются румянцем, когда заметила, как взгляд шесса Рейджена скользит по ее плечу, груди, следуя за капельками напитка. Она словно почувствовала его, этот взгляд.

Истерика враз прекратилась. Стараясь отделаться от нарастающего смущения, Анна послушно открыла рот и сделала глоток. Затем еще один и еще. Рейджен удерживал фляжку так, чтобы ей было удобно пить, но глаз от ее груди не отводил.

И от этого взгляда ей стало жарко. Или все дело было в спиртном, которое проникая в желудок, согревало? Анна уже не знала, чувствовала только, что тепло разливается по венам, и в ушах стало шуметь, а голова вдруг стала легкой-легкой.

— Достаточно, — хрипло произнес Рейджен, отнимая фляжку и делая глоток из нее. Затем еще один. — Давайте я нанесу бальзам на лицо. Не уверен, правда, что к утру синяк совсем сойдет, но должно помочь хоть немного.

Анна послушно закрыла глаза, поворачиваясь к нему пострадавшей щекой. Прикрыться она почему-то даже не подумала.

Она упивалась ощущениями. Нежные прикосновения, едва ощутимые, рождали странное, непонятное чувство в груди. Сердце то трепетало пойманной птицей, то забывало биться. Где-то на грани сознания проскользнула мысль о том, что это неправильно. Что так быть не должно. Но разум предал, а правильные мысли исчезли быстрее, чем Анна сумела их истолковать. Тело покрылось испариной, а дыхание участилось.

Анна приподняла ресницы, чтобы понаблюдать за сидящим перед ней мужчиной. Рейджен не смотрел ей в глаза. Его взгляд был сосредоточен на собственных руках, на пальцах, что осторожно втирали целебный бальзам в пострадавшую щеку.

Девушка закусила нижнюю губу и вздрогнула от боли.

Большой палец Рейджена соскользнул со щеки и осторожно обвел ее губы по контуру, погладил…

Анна едва не застонала от нахлынувших на нее чувств. Горячая волна пронеслась по венам, достигла самых отдаленных уголков. Она не понимала, что с ней происходит. Не могла справиться с чувствами и эмоциями и… не хотела. Ладони горели, так сильно ей хотелось прикоснуться к лицу мужчины, провести пальцами по четко вылепленным скулам, потрогать губы, запутаться пальцами в темных волосах на затылке…

Рейджен резко поднялся. Отвернулся, сжимая кулаки.

Что с ним происходит? Взрослый мужчина, он ведет себя как юнец, никогда не знавший женской ласки. Откуда это желание, выжигающее здравый смысл? Откуда необъяснимая тяга прикоснуться к гладкой коже? Припасть губами к ее губам?

Что за наваждение?

— Не уходите, — тихий голос. Мольба и почти стон.

— Я не уйду, — он пожалел об этих словах еще до того, как они сорвались с губ. Наваждение не спешило покидать. — Только вымою руки и потушу свечи. Вам стоит поспать. Этот день был наполнен событиями. Не самыми приятными. Да и исцеление во сне проходит быстрее.

Он искал спасения в словах. Говорил, все, что взбредет в голову, лишь бы только не поддаться искушению. Не развернуться и не накрыть своим телом ее, тонкое, белое тело, не впиться иссушающим поцелуем в губы, не…

Рейджен тряхнул головой.

— Шарх! — ругательство слетело с губ.

Он резко обернулся и посмотрел на лежащую на кровати девушку. И снова почувствовал, как желание затопляет его. Едва не пропал, стоило лишь заглянуть в ее глаза, наполненные той же нестерпимой мукой, которую он ощущал в себе. В широко распахнутых серых глазах, Рейджен заметил отражение собственных мыслей и желаний.

И это его отрезвило.

Взгляд заметался по комнате, выхватывая отдельные детали. Лежащий на полу плед, разбросанную одежду, отброшенное одеяло, одним концом свисающее с кровати на ковер. Прикроватный столик с ярко светящимся ночником и флягу. Его флягу с крепким напитком жителей Пограничья, в которую он добавил всего одну веточку ирианиса.

Понимание происходящего оглушило. Нахлынуло лавиной, выбивая воздух из легких и заставляя застонать. Магический цветок. Редкое растение с необъяснимыми свойствами. Он дает то, в чем ты больше всего нуждаешься. Пробуждает чувства, рождает мечты, навевает фантазии… Они оба пили из фляги, потому-то и такая реакция. Странная. Необъяснимая. Но одна на двоих. Как дыхание.

Анна судорожно вздохнула и опустила голову на сложенные перед собой руки.

— Вам что-нибудь нужно? — он прятался за словами, пытался бороться с магическим воздействием цветка. — Хотите что-нибудь?

— Пить, — девушка снова подняла голову, глядя на него широко распахнутыми глазами. Зрачки ее были расширены, дыхание прерывистым, и губы она облизывала часто и так призывно, что Рейджен едва не сдался.

В сторону фляги с архисом они посмотрели одновременно.

— Лучше воды, — произнесла Анна почему-то шепотом.

Она тоже подозревала, что ее странное, ничем не объяснимое состояние вызвано именно этим странным напитком. Девушка не знала об особенностях ирианиса, никогда даже не слышала об этом магическом растении, но справедливо полагала, что все дело в алкоголе. Раньше ей не доводилось пить ничего спиртного, разве что несколько глотков легкого красного вина, щедро разбавленного водой за ужином. И то, подобное случалось редко. А тут, после треволнений, на почти голодный желудок, она выпила едва ли не половину фляги. А ведь там было не легкое десертное вино, которое позволялось благородным шииссам, а что-то явно очень крепкое.

Рейджен вымыл руки, затушил все свечи, что зажигал ранее, оставив лишь ночник на прикроватном столике. Затем осторожно, старательно отводя глаза в сторону, дал Анне напиться. Прикрыл ее одеялом и улегся сам поверх. Не раздеваясь.

— Спите, — произнес он непоколебимым тоном.

— Хорошо, — легко согласилась девушка, осторожно придвигаясь к нему и протягивая руку. Сжав тонкие пальчики на его рубашке, комкая ткань в кулаке, Анна блаженно выдохнула и улыбнулась. Своей реакции она не понимала, но так было спокойнее. Безопаснее. Так она была почти счастлива.

Рейджен тихонько ругнулся себе под нос и, стараясь не задеть пострадавшую спину девушки, привлек ее к себе, обнимая одной рукой за плечи.

— Спите, — повторил он, когда она умостила голову на его плече.

— Спасибо, — спать Анне не хотелось. Она вдруг вспомнила о том, что даже не поблагодарила своего спасителя.

— Не стоит, — отозвался Рейджен Лорне, чувствуя, как его хваленая выдержка разлетается на тысячи сверкающих осколков. Он думал, что утратил способность чувствовать? Что заледенел изнутри? Ага, как бы ни так.

— Почему вы не желаете принимать мою благодарность? — Анна повозилась немного, поднимая голову, чтобы посмотреть в глаза мужчине.

Лучше бы она этого не делала. Рейджен на миг сжал пальцы, что до этого момента расслабленно лежали на ее плече, затем скользнул ладонью по шее и обхватил ее затылок, комкая в кулаке шелковистые пряди волос, оттягивая голову Анны назад, чтобы можно было заглянуть в ее глаза.

— Никто больше не прикоснется к тебе, — прошептал он, почти касаясь губами ее губ, — никогда. Ты моя. Только моя.

Он понятия не имел, какой именно реакции ожидал на свои слова. Быть может, хотел, чтобы в серых глазах отразился страх, чтобы девушка побледнела и попыталась оттолкнуть его, закричать, защититься как-то. Наверное, именно на это Рейджен и рассчитывал.

Но Анна лишь судорожно вздохнула и опустила ресницы.

И вот как он мог на это отреагировать?

Глава 13

Поцелуй был долгим. Длиною в жизнь. Он был сладким. Нежным. Как свежий мед.

Рейджен удерживал девушку практически на весу. А она цеплялась за его рубашку, скользила кончиками пальцев по горячей коже, перебирала волосы на затылке и таяла… уплывала в сладкую полудрему.

Он отстранился первый. И Анна потянулась к нему. Подалась вперед, желая продолжения. Почти умаляя о нем.

— Вам нужно отдохнуть, — хрипло произнес Рейджен, прижимая голову девушки к своему плечу, разрывая зрительный контакт. Это было трудно — смотреть в ее глаза и видеть в них отражение своих желаний. И сдержаться, не сделать следующий шаг.

— Я не понимаю, — прошептала Анна, пряча лицо у него на груди. — Ничего не могу с собой поделать. Не могу…

— Это архис, — признался Рейджен. — В тот напиток, что я вам дал, добавлена одна трава. Магическая. Она… она вызывает несвойственные желания, обостряет чувства.

— Вы меня опоили? — возможно, она должна была произнести эти слова с большим укором или возмущением. Резко отстраниться или оттолкнуть мужчину. Но получилось все наоборот. Голос прозвучал хрипло и… волнительно. Словно шиисса была… рада тому, что ее напоили неизвестно чем и… и… почти воспользовались ее беспомощностью.

— Я тоже пил из фляги, — отозвался Рейджен, усмехаясь. — Так что ирианис подействовал и на меня.

— Понятно, — вздохнула Анна, поудобнее устраиваясь на мужском плече. Отодвигаться не хотелось. И спорить тоже.

По телу разлилась истома, чувства притупились. Только сейчас Анна поняла, что и боли тоже не испытывает, если не двигаться и лежать вот так, почти на животе, прижимаясь к боку шесса Рейджена Лорне.

— Завтра мне будет стыдно, — прошептала она, легонько поглаживая его кожу.

Во время поцелуя Анна расстегнула на мужчине рубашку, стремясь прикоснуться к живому теплу, а потом рук так и не убрала. Сначала прижимала ладошку к его груди, считая удары сердца. А теперь обрисовывала пальцем контуры старого шрама. Было в этом жесте что-то интимное. Намного интимнее, чем даже поцелуй.

— Возможно, — согласился Рейджен.

Он уже не считал, что порыв остаться здесь на всю ночь и охранять сон Анны, хорошая идея. Даже наоборот, был уверен, что эта идея плоха. Но и уйти теперь не мог. Слишком доверчиво прижималась к нему эта девушка, слишком…

— А вы? — Анна слегка приподняла голову, стремясь поймать его взгляд.

— Что я?

— Вы тоже будете сгорать со стыда?

— Я? — Рейджен опешил немного от ее предположения. А затем усмехнулся, отводя с ее щеки прядку. — Нет, мне не будет стыдно.

— А как будет? — серые глаза широко распахнулись. Словно она не понимала, что же еще можно испытывать после всего, что произошло. Между ними и вообще.

— Я буду сожалеть.

Она нахмурилась. Смешно сморщила нос и глаза отвела. Смотрела сейчас не на его лицо, а на свои пальцы, по-прежнему скользящие по контуру старого уродливого шрама.

— Я не понимаю, — наконец мотнула она головой и вздохнула разочаровано. — О чем можно сожалеть?

— Не важно, — Рейджен уже жалел, что продолжил этот разговор. Он же видел, понимал, что девушка неадекватна. Слишком много всего ей пришлось пережить за этот вечер. Да и действие ирианиса сказывается. И алкоголь. — Засыпайте. Вам необходимо отдохнуть. Да и заживление во сне пойдет быстрее.

Анна кивнула согласно и снова примостила голову на его плече.

Рейджен вздохнул и осторожно обнял ее за плечи. Подумал о том, что когда она уснет, он уйдет. Осторожно выберется из постели и направится в свою спальню. Или вообще пойдет прогуляться по заснеженному саду. Не мешало бы еще наведаться в ближайшее селение и отправить парочку писем. Да и виконта просто так отпускать нельзя.

— Откуда это у вас? — несмотря на усталость и пережитые потрясения, Анна не засыпала. Она старалась. И даже глаза закрыла, и дышать пыталась ровно и глубоко, как когда-то давно ее учила гувернантка. Но не засыпалось.

— Не важно, — вот меньше всего Рейджену сейчас хотелось говорить о том дне, когда он обзавелся шрамом. И меньше всего ему хотелось говорить об этом с Анной.

— Не хотите рассказывать? — поняла девушка, но не успокоилась. Обвела пальчиком шрам в очередной раз, а затем накрыла сверху ладошкой. — Больно было?

— Нет, — солгал Рейджен, понимая, что еще немного, и он сорвется. И вот тогда завтра ему будет стыдно. Или нет?

— Было, — девушка несколько раз утвердительно кивнула.

— Хорошо, пусть так, — согласился Рейджен, всерьез раздумывая о том, чтобы еще раз напоить ее ирианисом. Может быть, тогда она поймет, что именно делает с ним? Или, наконец, просто уснет.

— Вы получили его во время службы у графа ШиДорвана? — продолжала допытываться Анна.

— Нет, — усмехнулся Рейджен, — я стал служить у графа ШиДорвана из-за того, что получил его.

— Почему? То есть… как? Я имела в виду… — она все-таки запуталась в словах и мысли стали ускользать, разбегаться.

— Я понял, что вы имели в виду. Этот шрам — свидетельство древнего магического ритуала, в результате которого я лишился части своей души, после того, как у меня вырвали из груди сердце, — странно, но впервые говоря вслух о событиях, произошедших в замке настоящего шиисса ШиЛарона, Рейджен не испытывал горечи. Боль ушла давно, наверное в тот самый момент, когда он очнулся в луже крови — своей и графа ШиДорвана — и понял, что мир для него изменился, потому что изменился он сам. А вот горечь осталась. Полынным вкусом она оседала на губах, стоило лишь вспомнить о предательстве и собственной смерти. Иногда, Рейджен жалел, что Кристиан успел вовремя и оказался таким умелым магом.

— Глупости какие, — уверенный голос Анны заставил его вздрогнуть. Рейджен едва удержался от того, чтобы не оттянуть ее голову за волосы и не заглянуть в глаза.

— Не понял?

— Глупости вы говорите, — уверенно произнесла девушка и зевнула. Сладко так. — Что значит, вы лишились души? Это невозможно. Это значило бы, что вы умерли… но… вот же вы, живой и теплый, разговариваете, дышите… и… и… не только, — она хотела сказать про поцелуй, но не решилась. Природная скромность или все-таки действие ирианиса уже стало ослабевать. — Да и сердце бьется. Я же чувствую… вот оно, под моей ладонью. Так что глупости все это… про душу.

— Анна… — Рейджен попытался было возразить, но шиисса с упорством, присущим лишь наивным детям и слегка пьяным благовоспитанным девушкам, мотнула головой и снова зевнула.

А затем, уже засыпая, выдала свою самую страшную тайну:

— И вообще, не такой вы и злой, каким хотели показаться в Дорване. Я вас тогда боялась, а теперь не боюсь. Если бы тогда вы вели себя, как сейчас… я… — она все-таки не договорила.

Пыталась еще произнести фразу до конца, но получилось лишь невнятное бормотание. А затем послышалось тихое, мерное сопение. Анна уснула.

Рейджен выдохнул. Он вдруг осознал, что затаил дыхание в ожидании того, что она скажет. Ему хотелось услышать ее признание?

Нет. Он больше не верит женским признаниям. Не верит в их слова. Они все лгут и интригуют, пытаясь достичь своей цели.

Рейджен опустил взгляд на светлую макушку, пристроенную на его плече, на тонкую руку с побледневшими уже следами от веревок, на хрупкое белое плечо, выглядывающее из-под одеяла. Вздохнул, натянул одеяло повыше, чтобы укрыть девушку и вздрогнул, заметив шевеление возле кровати.

Призрачная шиисса снова посетила их.

— Только тебя сегодня не хватало, — шепотом выругался шесс Лорне. — Уйди. Не до того сейчас.

Привидение склонило голову к плечу, повисело немного возле кровати, затем сделало Рейджену какой-то непонятный знак и исчезло. Анна всхлипнула во сне и сильнее прижалась к Рейджену.

— А виконта я все-таки убью, — сам себе пообещал шесс Лорне.

* * *

Боли не было. И чувств тоже. Желания и эмоции ушли, растворились в вязком, словно кисель, воздухе. Пропали звуки.

И только ее глаза. Огромные, наполненные изумлением, непониманием… презрением. Они единственные были настоящими.

Рейджен стоял. От клинка в груди распространялся холод. И этот холод был единственным, что он чувствовал. Изабелла, выпустив из рук кинжал, схватилась за его пальцы, все еще сжимающие рукоять стилета. Она согнулась, разрывая зрительный контакт, вцепилась ногтями в кожу на его запястьях, пыталась выдернуть лезвие из собственного тела.

Рейджен не отпускал. Не знал, почему, просто ему казалось, что если он разожмет пальцы, если отпустит, то упадет и больше никогда не поднимется. А это было важно… стоять… смотреть на то, как искажается прекрасное лицо той, что еще недавно была смыслом жизни, центром его мироздания… Это было важно… устоять… не поддаться… не упасть, покатившись по полу, веером разбрызгивая алые капли крови…

Минуты растянулись в часы… а часы — в целую жизнь…

Что было в его жизни? Что сделал он для себя, для других?

…и пустота… она была везде. Навалилась на плечи неподъемным каменным покрывалом, прижимая к земле… заставляя пошатнуться…

Колени подкосились…

…Рейджен разжал пальцы, отпуская рукоять стилета. Изабелла отступила на шаг, пошатнулась…Упала на колени, прижимая руки к животу. Попыталась выдернуть клинок из собственного тела, но не вышло… сил не хватило… лишь только порезала пальцы. Лицо ее исказилось от боли, страха… жизнь уходила медленно…

Первым к Рейджену вернулся слух. Странно, разве умерев, человек может слышать топот ног и грохот упавшей двери? Крики и вой? Разве суета не должна была пройти мимо, не затронув его? Он ведь уже умер. Или еще нет?

Точно умер. И перед смертью смотрит в широко распахнутые, наполненные болью и отчаянием свои собственные глаза… или не свои? Просто похожие…

Что происходит? Зачем все это? Он просто хочет уйти…

… Уйти туда, где нет этого вымораживающего холода, где нет суеты и время остановилось… нет боли и сожалений, нет страха… нет яркого, режущего глаза света…

Он все-таки умер. В тот самый миг, когда вместо собственных карих глаз, взглянул на ночное небо, усыпанное тысячами ярких искорок-звезд… всего на мгновение почувствовал аромат свежей выпечки и прогретой солнцем земли и южного ветра, запах свежескошенной травы и полевых цветов, парного молока… запах дома…

А потом все прекратилось, и он оказался в пустоте. Здесь не было боли и страха, сожаления…

Он почти смирился. Почти ушел туда, где ему был обещан покой, но что-то остановило.

Странный звук, едва различимый, на грани сознания… как шепот ветра, как звон полевых колокольчиков, что росли на пригорке за родительским домом… как пение птиц и шум дождя. Он не успел уйти. Остановился лишь на мгновение для того, чтобы в последний раз вдохнуть знакомый с детства запах.

А потом стало поздно.

Он вернулся в ту самую комнату и с удивлением смотрел на собственное тело, распростертое на полу. Тонкие линии магической фигуры, начертанной на деревянном паркете, горели слабым красноватым цветом. Расставленные по кругу свечи, ярко освещали комнату. По обе стороны от его распростертого тела стояли братья.

Рейджен нахмурился бы, если бы мог. Но его тело было там, внизу, в центре странной магической фигуры. И все, что он мог — это наблюдать за всем откуда-то сверху. Он стал бесплотной дымкой, зацепившейся за тяжелую ткань балдахина над кроватью. Вот вздрогнул Ашер, сжал кулаки Ижен.

Что они здесь делают? Как?

Чужой голос вдруг заполнил комнату. Он проникал в каждый уголок, отражался от зеркал и начищенных до блеска поверхностей, колыхал занавески на окнах…

Странно…

Наверное, это все бред. Просто видение, взбрык разгоряченного сознания, не желающего покидать этот мир и из последних сил цепляющегося за видимость жизни. Да, точно, ведь иначе, как объяснить все это?

Какова может быть причина того, что оба его старших брата находятся сейчас в той самой комнате, где и его безжизненное тело? Откуда там же взялся граф ШиДорван, наместник Пограничья?

Зачем он опускается на колени подле его распростертого тела? Для чего протягивает руку и сжимает пальцами рукоять кинжала, что все еще торчит из груди? Что происходит?

Кристиан ШиДорван одним резким движением выдернул клинок из груди Рейджена. Замахнулся и полоснул лезвием по телу недвижимого мужчины. Затем сделал точно такой же надрез у себя на груди, оставляя на смуглой гладкой коже ровный глубокий след.

Взметнулось пламя свечей к самому потолку, загорелись кровавым светом магические символы, начертанные на полу… потекла кровь… из раны в рану… сила потекла… а запах стал сильнее… нестерпимее…

…он забивался в ноздри, туманил разум…

И в вязкой тишине ударом грома раздался звук:

Тук.

Тук-тук…

Забилось мертвое сердце… заструилась кровь, смешанная с магией, по венам, возвращая к жизни то, что уже было мертво…

Тук-тук-тук…

Учащался темп…

И пустота отступила. Закрутилась черным вихрем… застонала, завыла, не желая отпускать то, что уже считала своим…

Тук-тук-тук…

В себя Рейджен пришел резко. Распахнул глаза и тут же снова зажмурился от нестерпимо яркого света. Его качало, скрипел снег под колесами, всхрапнула невидимая лошадь. Он вздохнул и зашелся в кашле от резкого приступа боли. Болело все, даже волосы, даже кончики ногтей, казалось, ныли. А во рту поселилась пустыня, в песчаный бархан превратился язык… было мерзко… и больно…

С трудом повернув голову, Рейджен увидел лежащего рядом Кристиана ШиДорвана. Только это не был тот блистательный граф, бывший вице-адмирал королевского флота Шархема, красавец мужчина, по которому вздыхали все женщины Пограничья в возрасте от двенадцати лет до глубокой старости. Это был почти труп. Скелет, обтянутый пергаментной желтоватой кожей, с запавшими глазами, заострившимися чертами лица… с серыми, словно припорошенными пеплом губами…

Странное видение. И непонятное. Рейджен моргнул и снова провалился в забытье.

До самого Пограничья он приходил в себя урывками. На несколько мгновений выныривал из темноты, прислушивался, принюхивался, иногда приподнимал веки и снова проваливался в забытье.

В Дорване, его положили на одну кровать с графом. Таково было требование наместника.

— Мы обменялись кровью, — хрипел Кристиан, объясняя тонкости магического воздействия Ашеру, — для того, чтобы аура полностью восстановилась, необходим энергетический контакт. Это ненадолго. Несколько дней, пока магические и энергетические потоки придут в норму.

Граф поправлялся быстрее. Он много ел, еще больше пил воды, спал. Через два дня он уже вставал, правда, выходить из своих покоев не торопился.

— Зачем вы это сделали? — прохрипел Рейджен. — И что вы вообще сделали? Я же умер. Я это точно знаю. Как вам удалось вернуть меня обратно?

— Что ты знаешь о магии Вандора? — поинтересовался граф, опираясь бедром о стол и складывая на груди руки. Солнечный свет падал из-за его спины, отчего рассмотреть лицо не получалось, и высокая фигура наместника Пограничья выглядела темной и очень тонкой, неестественно худой, хоть граф уже и почти пришел в норму.

— Мало, — попытался пожать плечами Рейджен, но у него не получилось. После возвращения он еще плохо контролировал собственное тело.

— Но о том, что вандорцы обладали особенным даром, ты знаешь. Об этом знают все. Тем более, в Пограничье, учитывая, что местные жители по большей части потомки этого народа.

О Вандоре действительно знали, как и о той войне, что унесла не только жизни большей части населения двух держав, но и стала причиной исчезновения княжества, на месте которого теперь прочно обосновался Великий разлом. Но это было давно, почти пятьсот лет назад. А Рейджену никогда не было интересно копаться в прошлом — в настоящем куда больше всего интересного.

— Вандорцы на самом деле обладали редким магическим даром — они могли поднимать умерших, возвращать души из-за черты… ну и уводить их туда, раньше срока. Именно это и стало причиной того, что Шархемские правители решили уничтожить княжество. Кто захочет иметь под боком настолько сильного соседа?

— Мне казалось, что князи Вандора просто умели разрывать пространство и переноситься на огромное расстояние за считанные минуты и без лошадей.

— Это тоже, — кивнул Критиан и, придвинув к себе стул, уселся. Он все еще был слаб, хоть силы и возвращались к нему намного быстрее, чем к Рейджену. И наместник уже не выглядел высохшей мумией, хоть и поражал чрезмерной худобой и запавшими щеками. Даже волосы висели по обе стороны лица тусклыми безжизненными сосульками. Но он мог ходить, в отличие от Рейджена. — Но перемещение в пространстве не единственное, что они могли.

— И вы тоже? Тоже можете поднимать мертвых? Возвращать души с того света?

— Ну, — улыбнулся граф и скривился, когда от этой улыбки на нижней губе появилась трещинка. Слизнул выступившую капельку крови и, откинувшись на спинку стула, продолжил, — ты же живой.

— Но… — Рейджен этого не понимал. Тогда не понимал. Он не разбирался в магии, поскольку сам магом не был, лишь чувствовал ее в других. — И вы можете так… ну… кого угодно и сколько угодно? То есть, теоретически, можете воскресить всех?

— Нет, — помрачнел Кристиан. — не могу. Честно говоря, даже не был уверен, что с тобой получится. Если бы не Ашер я не согласился бы на это безумие, но стоит признать, что результаты поражают. Это… это просто невероятно! Надо обязательно исследовать нас обоих и записать все. Провести пару опытов, чтобы закрепить результаты. Это великое открытие!

Его глаза вспыхнули как две яркие звезды. Граф был воодушевлен, восторжен. Он говорил и говорил, рассказывал Рейджену о магии и истории своего рода. Кристиан ШиДорван вообще был умным человеком и талантливым магом. Вот только…

— Магия уходит из нашего мира, — заявил он. — Ее вытягивает Разлом и твари, что лезут с той стороны. С каждым новым поколением, магов не просто рождается меньше, они становятся слабее. Намного слабее. Мои предки могли поднимать армии и подчинять их себе. А я… я едва не отправился на тот свет, попытавшись вернуть тебя одного. И больше вряд ли сумею повторить этот подвиг.

— Что вы со мной сделали? — лежать в постели графа ШиДорвана день за днем, практически без движения, было не просто тоскливо — Рейджену уже выть хотелось от скуки. Но он ничего не мог поделать. Даже встать пока не мог, собственное тело его не слушалось.

— Я привязал тебя по крови.

— Как это?

— Вот так. Влил свою кровь в твои вены, закрепил все это магией и отдал приказ жить.

— Приказ? — усмехнулся Рейджен. — А если бы я не подчинился приказу?

Кристиан усмехнулся.

— Ты не маг. У тебя не было ни малейшего шанса.

— То есть, вы капнули в мою рану своей крови, — скептически произнес Рейджен, — добавили магии, сказали: «Живи!» и я ожил? Вот так просто?

— Ну… — рассмеялся граф ШиДорван, — если совсем просто, то да. Но на деле, все сложнее. Намного сложнее. Я не просто «капнул» в тебя своей крови, я сделал тебя своим кровником.

— То есть, — недоверчиво произнес Рейджен, — я теперь тоже ШиДорван?

— В каком-то смысле, так и есть. Добро пожаловать в семью, сын мой.

Рейджен на это ничего не ответил, лишь только сверкнул недобро глазами в сторону своего сюзерена.

А потом начались сложности.

Магии в Рейджене как не было, так и не появилось. Но после ритуала или из-за крови графа, врожденный дар чувствовать магию в других, стал усиливаться. Более того, теперь Рейджен еще и видеть ее мог. Когда это случилось впервые, и он вдруг заметил радужные всполохи, проскальзывающие по коже Кристиана, решил, что начались видения. Потом, правда, привык, приспособился. А заняв пост главы Службы безопасности Дорвана, так и вовсе стал пользоваться этой способностью без зазрения совести. Это же так замечательно, доподлинно знать, кто из окружающих маг и даже видеть, когда этот маг пользуется своими способностями.

Но была и обратная сторона возвращения с того света. Вернувшись в тело, душа словно замерзла. Заледенела. А в груди поселилась гулкая пустота. Чувства и эмоции, отличающие людей от остальных существ, населяющих мир, стали Рейджену недоступны. Он замерзал жарким летом. Был одинок даже рядом с родными и близкими. Иногда Рейджену казалось, что если он вдруг замрет на одном месте хотя бы ненадолго, то покроется толстенной коркой льда. И достаточно будет небольшого толчка, чтобы эта глыба, в которую он превратится, разлетелась на сверкающие на солнце кристаллики льда.

Тогда-то и пришла на ум мысль снова стать Ветром.

Рейджен отправился на границу, но не пошел на службу в гарнизон форта Ишар, являющейся последним оплотом спокойствия жителей Пограничья, да и всего Шархема. Он с маниакальным упорством стал искать опасности, ввязываться в заведомо проигрышные схватки. Ничто не могло его остановить. Ни уговоры братьев, ни слезы матери, ни предупреждения графа. Кристиан и в самом деле стал для Рейджена самым близким человеком. Другом, наставником, братом. В их жилах текла одна кровь. И иной раз казалось, что и сердца стучат в унисон. И благодаря этой крови, Рейджен приобрел очень интересную особенность — он смог проходить сквозь магическую преграду, отделяющую Разлом от остального мира.

Опасность — единственное, что давало ему возможность почувствовать себя живым. Скольжение по тонкой нити, натянутой над пропастью, наполненной его личным безумием. Только так, он мог снова окунуться в ощущения, почувствовать себя цельным, существующим.

Это длилось два года. За это время Ветер — наемник без лица и имени — стал легендой Пограничья. О нем слагали стихи и песни, передавали истории о его подвигах из уст в уста. Он стал героем. Мечтой. Живым мифом.

— Прекрати рисковать своей жизнью, — Кристиан был единственным, кто мог достучаться до Рейджена. Наверное, именно поэтому, граф всегда исполнял нелегкую роль его совести. — Это неприятно.

— В каком смысле? — Рейджен лениво развалился в кресле у камина в кабинете графа.

— В таком, что мы с тобой кровники, и я чувствую эхо твоих эмоций. И мне это не нравится.

— И что? — они уже были друзьями и Рейджен мог позволить себе задавать вопросы.

— Это неприятно, — повторил граф.

— Скажи лучше, что тебе завидно, — фыркнул начальник Службы безопасности.

Кристиан тяжело вздохнул.

— Да, — честно признался наместник Пограничья, — завидно. Надоело до полусмерти сидеть в четырех стенах и изображать из себя местную святыню.

— Ты — единственная преграда на пути гибели всего нашего мира. И у тебя нет наследника. А даже, если ты и озаботишься этим в ближайшее время, сколько еще лет понадобится прежде, чем твой сын войдет в полную силу и сможет питать своей магией границу? Так что, рисковать своей жизнью ты права не имеешь.

Граф это понимал. Но деятельная натура Кристиана ШиДорвана рвалась на приключения. Ему, как и Рейджену, были необходимы острые впечатления, адреналин, опасность. Тогда и было принято решение о двойнике Ветра. С помощью магии, граф создал амулет, слегка искажающий внешность, а черный костюм и маска, дополняли образ.

Легендарный Ветер по-прежнему охотился на тварей, пересекал границу с Разломом, доставал уникальные по своей природе вещи. Но никто, кроме узкого круга избранных лиц, не знал, что на самом деле Ветер — это вовсе не один легендарный наемник, а два совершенно разных человека.

Рейджен был почти счастлив… когда пришел указ Его Королевского Величества о присвоении ему дворянского звания и даровании титула шиисса ШиЛарона с правом владения до самой смерти и передачи, как титула, так и всех к нему прилагающихся привилегий, включающих тот самый замок, по наследству.

— Зачем ты это сделал? — кричал начальник Службы безопасности на наместника Пограничья. Они едва не подрались в тот день. Рейджен идиотом не был и понимал, по чьему ходатайству ему пожаловали дворянство.

— А что такого? По долгу службы тебе приходится часто вращаться в высшем обществе. Это в твоих же интересах — быть на равных с дворянами. Теперь ты сможешь утереть нос всем, кому захочешь. Ну, кроме меня, само собой.

— Но почему этот титул? И этот… замок?

— Пора отпустить на волю собственные кошмары, Рейдж. У меня не так много друзей и еще меньше тех, с кем меня связывают настолько крепкие узы. Я не могу смотреть на то, как ты покоряешься собственным демонам. Пора возвращаться к жизни, брат. Уже давно пора.

От титула Рейджен не отказался, но почти никогда им не пользовался и так ни разу и не побывал в доставшихся ему владениях. Хотя управляющий замка и присылал отчеты регулярно, он их не читал. Не заглядывал туда даже. Не желал вспоминать, заново переживать то, что произошло в замке Ларон.

* * *

Вопросы Анны всколыхнули неприятные воспоминания. И Рейджен заново переживал события, произошедшие много лет назад. Но почему-то на этот раз, острота восприятия сгладилась. Не было тоски и отчаяния, ощущения безысходности. Он помнил о том, что было, но… это была просто память. Она не давила и не причиняла боли. Она просто была.

Что-то странное заставило его насторожиться. Прислушаться. А затем еще и принюхаться.

Магия.

Темная. Страшная магия вырвалась на свободу.

И сладковато-гнилостный запах ее забивался в ноздри и песком скрипел на зубах.

В поместье снова кто-то колдовал.

Глава 14

Рассеянный голубой свет осветил низкий деревянный потолок, каменный местами выщербленный пол, длинные ряды бочек. Винный погреб в поместье Сайриш в очередной раз подвергся посещению ночного искателя приключений. Темная фигура, с ног до головы закутанная в плащ, постояла на пороге несколько мгновений, словно бы прислушиваясь, а затем плавно скользнула вперед.

На этот раз в поисках не было нужды — предыдущего посещения было достаточно, чтобы запомнить дорогу. Голубой огонек следовал за своим хозяином, рассеивая темноту винного погреба.

Тихий шепот раздался в гулкой тишине. Полетели на пол алые капли крови… завились-заструились золотистые линии древнего заклинания.

На этот раз останавливаться в полушаге от искомого не входило ни в чьи планы, и стоило тяжелой плите осесть вниз, призрачно-голубое мерцание осветило провал и вырубленные в стене ступеньки. Темная фигура на миг выпрямилась, затем медленно стала спускаться в провал. Спуск занял прилично времени, но зато обошелся без происшествий и неудач. Вот уже сдвинулась над головой тяжелая каменная плита, становясь обратно. В самом винном погребе не осталось ни единого напоминания о том, что совсем недавно здесь кто-то был. Все стало так, как было.

Внизу оказался узкий короткий коридор, заканчивающийся тяжелой деревянной дверью, оббитой проржавевшими от времени металлическими платинами. Темная фигура качнулась в том направлении и в два шага достигла вожделенного выхода. Белая рука с тонкими пальцами, на одном из которых блеснул перстень с крупным темным камнем, коснулась шершавой поверхности и… дверь подалась вперед. Тихо, без малейшего скрипа, распахнулась.

А стоило только переступить порог, как повсюду загорелись магические огни.

— Ох, ничего себе! — выдохнула шиисса ШиМаро, откидывая на спину капюшон.

Помещение, в котором она оказалась, больше всего походило лабораторию или потайной кабинет мага. Небольшое, с высоким потолком и каменным полом, испещренным таинственными знаками, которые и испускали достаточно яркое золотистое сияние, освещающее все вокруг.

Орин вздохнула и нерешительно двинулась вперед. Она с благоговением рассматривала шкафы, уставленные странными приспособлениями, на полках вперемешку лежали и стояли книги, свитки, бумаги. Было здесь много приборов, применения которым шиисса даже представить не могла. Самое удивительно было в том, что в этом подземелье не было ни следа пыли или запустения, не висели по углам клочья паутины, не пахло затхлостью или сыростью. Казалось, что хозяин покинул это место всего несколько минут назад и вот-вот вернется.

Орин медленно двигалась вдоль стены, уставленной забитыми под завязку разной всячиной шкафами. Иногда с благоговением прикасалась дрожащими пальцами к деревянным дверцами, проводила по различным сосудам и приборам. Но все это богатство, собранное здесь неведомым магом, мало ее трогало. Ей было нужно нечто иное.

Еще одна дверь обнаружилась в самой глубине комнаты, полускрытая тяжелыми портьерами. Осторожно, словно опасаясь, что плотная ткань рассыплется от малейшего прикосновения, шиисса отодвинула ее в сторону. Взялась за потемневшую от времени ручку и повернула ее. Раздался металлический скрежет и дверь распахнулась.

Но в отличие от первого помещения, здесь свет не вспыхнул. Стоя на пороге, Орин несколько минут прислушивалась, пристально вглядываясь в темноту, пыталась уловить хоть какой-нибудь звук, свидетельствовавший о том, что она здесь не одна. Было тихо. Вернувшись в первую комнату, она вытащила из металлического кольца факел, зажгла его, используя заранее подготовленный запал и переступила порог заветной комнаты.

Света факела было недостаточно, и потому шиисса ШиМаро первым делом принялась искать другие источники. Нашла их быстро — вдоль стен в металлических кольцах были развешены точно такие же факелы, как и тот, что она позаимствовала ранее.

Огонь появлялся легко. Факелы, хоть и нещадно чадили, все же их хватило для того, чтобы осветить небольшое пространство.

Резко развернувшись лицом к центру помещения, Орин застыла на месте, прижав руки к груди и с восхищением во взгляде рассматривая алтарь. Высокое каменное сооружение посреди небольшой, совершенно круглой комнаты, было единственным предметом обстановки, если это можно так назвать. Каменный алтарь и скелет, лежащий на нем.

Медленно-медленно, Орин сделала несколько шагов, поднялась на три широкие каменные ступеньки и в благоговении застыла рядом. Ее глаза были широко распахнуты, тонкие ноздри раздувались, придавая женщине немного хищный вид.

Скелет был старым. Очень старым. На желтоватых костях не сохранилось плоти, лишь только обрывки какого-то рубища, не истлевшие до конца, кое-где еще белели, зацепившись за кости. В костях грудной клетки запутался клинок.

Длинное тонкое лезвие удивительно блестело в желтоватом свете факелов, инкрустированная рукоять, так и манила схватиться за нее, а красный камень в навершии напоминал огромную каплю крови. Время словно прошло мимо этого клинка, не коснулось его.

Орин протянула руку, пальцы ее дрожали, дышать она и вовсе забывала. Этот клинок манил ее, звал, обещая все могущество мира, бессмертие и власть. Тонкие пальцы замерли в миллиметре от камня. Осталось совсем немного. Всего один рывок и в ее руках окажется Сила, о которой она столько мечтала. Власть. Красота. Вечность станет поклоняться ей.

Откуда-то появился сквозняк, ветер влетел в замкнутое со всех сторон помещение, взметнул вверх многовековую пыль, осевшую на каменный пол, смешанную с прахом. Загудел под потолком, качая пламя факелов, что отбрасывали на стены и пол длинные рваные тени.

Орин вздрогнула и отдернула руку, так и не успев прикоснуться к клинку. Вздохнула глубоко, пытаясь взять чувства под контроль. Отступила на шаг, замерев на самом краю верхней ступеньки.

— Значит, нужна жертва, — прошептала она, отводя взгляд от кроваво-красного камня, который словно стал еще ярче за то время, что она провела подле алтаря. — Я не ошиблась. Он все-таки вывел формулу. Просто, нужна жертва.

Шиисса огляделась по сторонам и медленно, двинулась вдоль алтаря, приближаясь к высокому постаменту у изголовья. Там, на узкой каменной подставке покоился ларец, как брат-близнец, похожий на тот, что сейчас находился среди ее вещей. Она протянула руку, провела кончиками пальцев по резным украшениям на крышке, погладила инкрустацию на боках, обвела по кругу углубление, сделанное на лицевой стороне.

— Ключ? — удивленно выдохнула шиисса. — Здесь нужен ключ? Но… как тогда… — она растерянно огляделась по сторонам, словно бы пыталась отыскать в пустоте жертвенного помещения тот самый таинственный ключ. Взгляд ее остановился на клинке, по-прежнему торчащего из груди умершего уже несколько столетий назад человека. Камень в навершии подозрительно напоминал по форме углубление в ларце. — Но как так? — нахмурилась шиисса. — Как это возможно?

* * *

Виконт ШиАрхар метался по выделенной ему в Сайрише спальне. На кровати, лежала раскрытая походная сумка, а вокруг нее наблюдался форменный беспорядок. Кажется, виконт серьезно отнесся к предупреждению Рейджена и намеревался убраться из поместья как можно скорее.

— Проклятая старуха! — вполголоса рычал ШиАрхар пытаясь запихнуть в небольшую сумку довольно объемный клубок из собственных рубашек — прежде ему никогда не приходилось лично заниматься такими вещами, как упаковка чемоданов. — Что за блажь поселить слуг отдельно от хозяев? Кому это может быть выгодно?

Вещи в сумку запихиваться не желали, и виконт в сердцах отшвырнул их от себя, еще и потоптался сверху, когда весь этот клубок свалился на пол.

— Что за невезение! — воскликнул мужчина.

Он злился. Такой план вдруг ни с того, ни с сего улетел в преисподнюю по вине какого-то ублюдочного простолюдина. В личности того, кто появился в Сайрише, прикрываясь именем шиисса ШиЛарона, виконт был уверен ровно до сегодняшнего вечера.

Так случилось, что ШиАрхар был знаком с настоящим шииссом ШиЛароном. Давно, много лет назад тот был его если и не другом, то учителем. Именно под чутким руководством шиисса тогда еще совсем молодой ШиАрхар постигал сложную науку управления болью. В его замке он провел не один день, упиваясь собственной властью и испытывая свои навыки.

А потом шиисс ШиЛарон был убит при загадочных обстоятельствах. ШиАрхар не знал доподлинно, что именно случилось с его наставником, но был уверен в том, что у того не было прямых наследников. Про то, что король мог пожаловать титул и майорат кому-то в дар, виконт, конечно же, даже не подумал. Впрочем, подобные деяния были так редки, что его никто бы и не осудил.

И конечно, когда в Сайрише появился мужчина, называющий себя шииссом ШиЛароном, виконт подумал, что тот самозванец. Простолюдин, прикрывающийся громким именем для каких-то своих темных делишек. А поскольку настоящего носителя данного имени уже нет в живых, никто его не поймает «на горячем».

Однако ШиАрхар и подумать не мог, с кем столкнулся.

Призрак.

Кто бы мог подумать, что тот, кто скрывался под именем ШиЛарона на самом деле Призрак.

ШиАрхар вздрогнул всем телом, почувствовав, как ледяная дрожь страха сковывает его тело. Связываться с Призрачным кланом он точно не планировал. После встречи с ними свидетелей обычно не остается и это чудо, что этот Рейджен, отпустил его.

Впрочем, виконт круглым дураком не был, понимал, что если не уберется подальше от поместья как можно быстрее — не сносить ему головы.

Восемь лет назад ходили слухи, что шиисс ШиЛарон стал жертвой именно Призрачного клана и сам виконт мог допустить, что так оно и было. Его наставник явно переступил черту и забыл об осторожности. О том, что творилось в его замке, говорили уже не шепотом — об этом разве что не кричали вслух. Особенно после того случая, когда ШиЛарон избрал для своих забав не мещанку или простолюдинку, как было принято в их обществе — таких обычно не искали, а если и находились у них родственники, желающие поквитаться за то, что случилось с их дочерями или женами, то кто они такие, чтобы тягаться с дворянами? Плебеи? Крестьяне? Зажиточные торговцы? Кто бы им поверил? А ШиЛарон избрал для своих забав девушку из дворянского рода. Скандал был громкий, когда девица сумела сбежать и добраться до ближайшего храма богини. А там рассказала все, что с ней произошло, а затем, не перенеся позора, покончила с собой прямо на глазах у нескольких жриц.

Началось разбирательство. За ШиЛароном стали следить акторы Тайной Службы.

А потом эта непредвиденная кончина. Так своевременно. И так неожиданно. Поговаривали, сам Марат — глава Призрачного клана — выполнил этот заказ.

Мужчина замер в центре комнаты и глухо застонал, запустив обе руки себе в волосы. Эту неприметную серую мышку, находящуюся в услужении у шииссы Найтвиль он взял на заметку с самого первого дня пребывания в Сайрише. Она идеально подходила для его целей. Старая дева, не ведающая, что такое настоящая страсть, не имеющая никаких перспектив, находящаяся в зависимом положении. А в том, что Анна зависима и почти бесправна, он не сомневался — какая женщина добровольно пойдет в услужение, пусть даже и компаньонкой благородной шииссы? Только отчаявшаяся, не имеющая за душой ни денег, ни громкого имени, ни родственников, способных встать на ее защиту. Таких бесприданниц в Шархеме было предостаточно. И они как никто подходили для тех целей, что преследовал виконт. Другое дело, что среди вот таких вот компаньонок, редко встретишь молодых и полных сил красавиц, каковой являлась шиисса ШиПрейт.

От виконта не укрылось, какими глазами смотрела на него эта серая мышка поначалу, только что не облизывалась. Ему было достаточно поманить ее за собой и она побежала бы. На край земли пошла бы за ним. И молчала бы о том, что происходит.

Но пришлось немного отложить реализацию своего плана из-за Дарэи.

— Тварь, — прошипел виконт при воспоминании о невесте. — Мелочная ревнивая гадина.

Именно из-за невовремя проснувшейся подозрительности ревнивой невесты пришлось немного отложить собственные планы по совращению компаньонки. Но тут подвернулась служанка. Правда, с ней было не интересно играть. Крестьянская девчонка сломалась слишком быстро и безоговорочно подчинялась ему. А это хорошо только на первых порах. Затем же быстро приедается и хочется чего-нибудь новенького, остренького.

Повеяло сквозняком, и этот порыв заставил виконта вздрогнуть и обернуться. На пороге стояла Сайри.

— Господин, — прошептала девушка, входя в спальню и прикрывая за собой дверь.

— Что ты здесь делаешь? — рыкнул на нее виконт. — Разве я не приказывал тебе больше не появляться?

— Господин… — всхлипнула Сайри. Она мялась, нервно сжимала пальцы и неловко переминалась с ноги на ногу, — не гоните меня… умоляю… я не могу… я… — девушка опустила голову еще ниже и плечи ее затряслись от рыданий. Прозрачные капли слез закапали на пол.

Виконт скривился презрительно. Жалкое зрелище. Отвратительное просто.

— Пошла вон, — резко приказал он. — Не желаю тебя видеть.

Сайри судорожно вздохнула, но не двинулась с места.

— Пожалуйста… не гоните… я… мне не жить без вас…

— А мне то что за дело? — пожал плечами ШиАрхар. — Ты стала неинтересна. Посмотри на себя. Ты жалкая…

Сайри, давясь рыданиями, рухнула на колени и протянула сложенные в молитвенном жести руки к мужчине.

— Я вас умоляю, не гоните меня… не надо… я люблю вас… я…

Она ползла в его сторону на коленях. Слезы текли по щекам, рот кривился от сдерживаемых из последних сил рыданий. Виконт скривился презрительно, намереваясь оттолкнуть девушку или даже за волосы вытащить ее в коридор, но передумал. Взгляд его остановился на распотрошенной на кровати сумке, затем снова вернулся к стоящей на коленях служанке.

— Встань, — резко скомандовал он. — Собери мои вещи. Только самое необходимое и ценное.

— Вы уезжаете?

— Да.

— А… а я… как же я?

— Если будешь слушаться, — с ухмылкой проговорил виконт, — возьму тебя с собой.

Личико Сайри прояснилось, слезы враз перестали течь, и она робко улыбнулась.

— Я… я все сделаю, господин, все… я…

— Быстро собирай вещи, мне надо убраться отсюда до рассвета.

Сайри с готовностью подскочила с пола, замельтешила, забегала туда-сюда, упаковывая дорожную сумку, часто из-под ресниц поглядывая на виконта. Она улыбалась. Была почти счастлива, что господин больше не гонит ее.

ШиАрхар же, пока служанка ловко выполняла привычную для нее работу, занялся своим внешним видом. Рейджен знатно потрепал его. Синяки останутся надолго, впрочем, всегда можно попробовать обратиться к магу-лекарю. Да вот беда, в пределах Сайриша таких не было, а у виконта не было амулетов, способных замаскировать или подлечить следы недавней драки.

— Ааа…Шарх, — ругнулся виконт, неловко прикоснувшись к опухшей губе, — больно.

— Господин, — Сайри уже закончила паковать сумки и замерла подле кровати, — мне будет позволено обработать ваши раны?

— Нет, — резко мотнул головой ШиАрхар. — Ступай, разбуди возницу и передай, чтобы быстро подготовил лошадей и экипаж. И моего слугу предупреди. И живо! У меня мало времени.

— А я? — тут же испуганно округлила глаза девушка. — Господин обещал взять меня с собой.

Виконт поморщился. Эта девчонка ему была не нужна, но отделаться от нее сейчас было сложно. Не хватало еще, чтобы она крик подняла и привлекла внимание к его отъезду.

— И ты, — вздохнул он, — только на сборы у тебя мало времени. Не успеешь, уеду без тебя.

— Я успею, — просияла Сайри и бегом бросилась на выход из спальни.

— И чтобы тихо, — у самой двери нагнало ее предупреждение виконта. — Нет нужды привлекать внимание.

Девушка обернулась, закивала как болванчик и выскочила в коридор. Осторожно притворила за собой дверь и счастливая поспешила к лестнице. Она не заметила, что портьера в одной из ниш колыхнулась и оттуда выскользнула темная фигура. Сайри была слишком счастлива, слишком торопилась. Она не смотрела по сторонам, не ожидала подвоха и уж точно не думала встретить кого-нибудь в полутемном коридоре ночного поместья.

Девушка почти преодолела лестницу на первый этаж. Ей оставалось всего ничего, пара ступенек, как кто-то с силой ударил ее по голове. Всхлипнув от боли, Сайри успела обернуться. Широко распахнутыми глазами, она уставилась на того, кто поджидал ее в полутемном коридоре и последовал за ней, чтобы свершить свое черное дело.

— Ч-что… — только и успела произнести несчастная служанка, как ее настиг второй удар, уже в лицо. А дальше наступила темнота, и ее безвольное тело полетело вниз, с глухим стуком приземлившись у подножия лестницы.

* * *

Рейджен боролся с собой. Магия, что разливалась в воздухе, тревожила его. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного.

Желание поскорее разобраться с загадками этого странного дома, побуждало его вскочить и рвануть на разведку. Понять, наконец, что такого происходит в этом поместье. А потом, со спокойной совестью, прихватить Анну и убраться отсюда подальше.

Но оставлять девушку одну не хотелось. И дело было даже не в том, что Рейдж опасался каких-либо действий со стороны ШиАрхара. Виконт теперь даже не посмеет посмотреть в сторону Анны, напуганный известием о том, с кем именно ему не посчастливилось столкнуться. Нет, ШиАрхар для Анны пока совершенно не опасен. А вот то зло, что притаилось в этом поместье… Именно наедине с ним, Рейджен не хотел оставлять девушку.

Не зря, ох, совсем не зря, призрак убитой многие годы назад магички появился именно перед Анной.

Рейджен вздохнул, скосил глаза на светлую макушку, что удобно устроилась на его плече, и очень осторожно принялся отодвигаться. Анна слабо застонала и даже во сне потянулась к нему, не желая расставаться с такой удобной подушкой. Тонкие пальчики сжались на вороте его рубашки. Пришлось замереть, ожидая, пока она снова успокоится и повторить попытку еще раз.

— Честное слово, мне проще сразиться с парочкой тварей из Разлома, чем выбраться из этих объятий, — прошипел себе под нос шесс Лорне, поднимаясь с кровати.

Он еще немного подождал, поглядывая на спящую девушку и ожидая, что вот сейчас она проснется. Но Анна спала, тихонько всхлипывая во сне, и Рейджен решился.

Подхватив свой стилет, пристроенный чуть ранее в изголовье, он приблизился к двери и приоткрыл ее. Прислушался. Вроде бы все было тихо. Правда, за несколько минут до этого, ему показалось, что по коридору кто-то крадется. Шаги были едва слышные, осторожные. Но они были. Теперь же было тихо.

Распахнув дверь пошире, Рейджен проскользнул в коридор.

В этот же момент распахнулась дверь в покоях виконта ШиАрхара.

Заметив стоящего в коридоре Рейджена, ШиАрхар вздрогнул и отшатнулся. Хотел было захлопнуть дверь, чтобы спрятаться, но споткнулся о порог и едва не шлепнулся на пол. С трудом удалось восстановить равновесие.

Рейджен смотрел на своего недавнего противника, скривив губы в издевательской усмешке.

— Я собираюсь уезжать, — с вызовом произнес виконт. — Вы же именно этого хотели?

— Разумное решение, — кивнул Рейдж и прищурился слегка, раздумывая над сложившейся ситуацией.

Пока ШиАрхар здесь, у него нет ни малейшей возможности заняться собственными поисками. Позволить такому противнику, как виконт понять, что именно он ищет, шесс Лорне не мог. Как не мог он, и выдать себя. Расследование было необходимо проводить в строжайшей тайне иначе, в нем совершенно не было никакого смысла. Стоит только кому-нибудь узнать, что в поместье происходит нечто не совсем нормальное, как тут же начнется паника. Неизвестный маг затаится и Рейджен вряд ли узнает, что именно тот хотел совершить. А в том, что происходящее в этом доме не простое колдовство, а нечто намного более опасное, Рейджен был уверен. Собственное чутье еще никогда его не подводило.

— Пожалуй, я провожу вас, — нарочито безразличным тоном произнес он. — Лично прослежу за тем, чтобы ничто вас не задержало.

Виконт дернулся, как от удара. Раскрашенное синяками, его лицо перекосилось, но от возражений и каких-либо высказываний ШиАрхар воздержался. Подхватил сумку, стоящую у порога и направился к лестнице. Рейджен следовал за ним беззвучной тенью, удивляясь тому, как такой идиот смог так долго жить. Это ж надо, повернуться спиной не просто к врагу — к Призраку!

По лестнице, ШиАрхар спускался первым и уже на середине вдруг резко остановился, пытаясь рассмотреть что-то внизу.

— Что случилось? — Рейджен догнал виконта, отодвинул того в сторону и всмотрелся в бесформенную кучу тряпья. — Шарх! — Выругался, когда понял, что именно лежит там, внизу. — Мне нужен свет, — резко бросил он ШиАрхару, сбегая вниз по ступенькам и приседая на корточки у неподвижного тела.

Виконт судорожно вздохнул, выронил сумку, что сжимал в руке и резко развернувшись, взлетел по лестнице. В коридоре снял один из магических светильников и, подкрутив специальное колесико, чтобы свет был поярче, вернулся обратно.

— Не спускайтесь, — остановил его Рейджен на третьей снизу ступеньке. — Просто посветите мне оттуда.

Виконт приподнял светильник повыше, стараясь сдержать нервную дрожь в руках. Получалось у него не очень.

— Она… она упала? — поинтересовался он у Рейджена, спустя несколько томительно долгих мгновений полнейшей тишины.

— Нет, — отозвался тот, переворачивая тело девушки на спину. — Ее убили.

— Ш-шарх! — выдохнул ШиАрхар, когда увидел то, что сталось с лицом служанки. Рука, держащая светильник задрожала, а ноги вдруг перестали держать, и виконт опустился на ступеньку.

— Это вы ее убили? — как бы между прочим поинтересовался у него Рейджен.

— Что? — взвизгнул виконт. — Нет!

— Я знаю о ваших развлечениях, — спокойно, не обращая внимания на состояние своего собеседника, продолжал Рейджен. — Знаю, что именно с этой девушкой вы развлекались в последние недели. Видел, что вы можете сделать с женщиной…

— Я… я… — ШиАрхар чувствовал себя отвратительно. Руки дрожали, сердце тоже стучало в груди как сумасшедшее, — я ее не убивал. Я отправил… отправил ее вниз… разбудить конюха… я… о, богиня, да переверните же уже ее обратно!!!

Рейджен удивленно повернулся к виконту. От его внимания не укрылись ни дрожащие пальцы, ни чрезмерная бледность — даже кровоподтеки на лице ШиАрхара, казалось, поблекли — ни катящиеся по лицу крупные капли пота.

— Что такое?

— Я… я не могу… не переношу вида крови… а она… она…

— Что? — Рейджен едва не подпрыгнул от признания виконта. — Только не говорите, что вы сейчас в обморок хлопнетесь. В жизни не поверю. С вашим-то пристрастием к жестокости и извращениям…

— Я никогда не довожу до такого, — тихим срывающимся голосом произнес ШиАрхар, — без крови. Только без крови… а она… она… о, богиня, как же здесь много крови…

— Хм… — Рейджен недоуменно покачал головой. — Слизняк! Но, зато теперь одним подозреваемым меньше. Ступайте, ШиАрхар, разбудите шииссу Найтвиль, надо послать кого-нибудь за представителями власти.

— Вы думаете…. Думаете, что это разумно? Может быть лучше будет, не поднимать лишнего шума?

— Девушку убили, — жестко произнес Рейджен, поднимаясь на ноги и окидывая холл пристальным взглядом, словно пытался рассмотреть злоумышленника, притаившегося в тени. — Убийца должен быть найден.

— Но… но… она всего лишь служанка. Крестьянская девчонка. И…

Рейджен ничего не сказал на это, лишь глянул на ШиАрхара так, что тот осекся, тяжело опираясь дрожащими руками на перила, поднялся и поспешил выполнять приказание. Возражать и дальше у виконта даже мысли не возникло.

Глава 15

День подходил к концу. Опустились на землю пушистые зимние сумерки, утих ветер, прекратился снегопад. Было тихо.

Рейджен решительно распахнул окно на первом этаже и выбрался в сад. И сразу же, стоило ему только ступить на пушистый белый ковер, провалился в сугроб почти по колено.

— Шарх! — очень тихо, чтобы не нарушить благословенную тишину, выругался мужчина, выбираясь из сугроба.

Впрочем, сделать это было не так-то просто. Дорожки в саду не чистили, а ночью снегопад был настолько сильным, что замело основательно. Но это неудобство не могло отвратить Рейджена от прогулки на свежем воздухе. Ему нужно было подумать. Хорошенько подумать. А делать это внутри не получалось.

Слишком сильно там пахло смертью. И отчаянием. А еще магией. И это мешало сосредоточиться.

Притворив за собой окно, Рейджен осторожно двинулся вдоль стены дома. С горем пополам, проваливаясь в сугробы и ругаясь про себя на чем свет стоит, он все же добрался до угла дома и примостился в тени высокого каменного парапета.

День подходил к концу. Суматошный день. Бесполезный совершенно.

ШиАрхар, повинуясь приказу Рейджена, разбудил хозяйку Сайриша. Дорина Найтвиль, на удивление спокойно отреагировала на произошедшее. Рейджен даже на миг подумал, что для нее это в порядке вещей — находить в собственном доме мертвых служанок. Но вопросов задавать не стал. Поостерегся выдавать и собственный интерес, и навыки, приобретенные за долгие годы службы.

Шиисса же Найтвиль так и вовсе поступила… как поступила. Сообразив, что именно случилось, она не стала впадать в истерику, кричать и грозить неведомому убийце всеми карами небесными, а тут же разбудила слуг, послала лакея в Гроапу за представителями королевской власти, а сама тут же принялась командовать слугами.

Тело несчастной горничной убрали еще до наступления рассвета, пол в холле вымыли до скрипа, оставшихся в поместье слуг, кроме поварихи и экономки, согнали в одно большое помещение и заперли до выяснения обстоятельств.

Почему слуг?

Да кто ж в здравом уме начнет подозревать в убийстве служанки своих родственников и гостей? Правильно, никто. Вот и шиисса Найтвиль не стала. А на осторожные вопросы Рейджена, дала исчерпывающий ответ:

— Гости все равно никуда не денутся. А вот слуги, в случае чего, разбегутся. Да и болтать по округе начнут. А оно мне надо?

Не надо — согласился Рейджен и больше с предложениями не лез.

Констебль, толстенький, краснолиций мужик, появился в Сайрише уже после завтрака. Вздыхал много и тяжко, суетился, перед Дориной лебезил и спину гнул.

— Служанка упала сама, — постановил он, осмотрев лестницу и еще даже не видя тела несчастной горничной. — Оступилась в темноте не лестнице и упала. Вы говорите лицо у ней разбито? Вот лицом на плиты пола и упала, может еще и в полете о ступеньки пару раз приложилась. Дело можно считать закрытым.

Все вздохнули с облегчением. Кроме разве что шииссы Найтвиль. Но она ничего не сказала, только губы поджала, да выдернула тонкие пальцы из ладони ШиСатро, который был необычайно тих и молчалив в этот день.

Впрочем, все гости шииссы Найтвиль сегодня вели себя не так, как обычно. Тихо, почти незаметно. Даже пасынок ее в кои-то веки не потрясал кулаками, да не читал нравоучения. ШиАрхар, так и вовсе из комнаты не показывался — стыдно было демонстрировать синяки на лице окружающим. Да и объяснять их как-то надо было. А что тут скажешь?

Анна проспала почти до самого обеда и потом, одевшись самостоятельно, спустилась вниз, узнала, что произошло с ее горничной, расплакалась. Дорина тут же отправила ее наверх и приставила надзирательницей экономку. Верное решение.

ШиСатро и Найтвиль просидели весь день в библиотеке, пили вино, играли в карты, шептались о чем-то. Девицы из своих спален не показывались. Вот как спустились к завтраку, узнали, что произошло, так и убрались каждая к себе. А что они там делали — это уже Рейджена не слишком волновало.

Вот так и получилось, что заниматься всем, что было связано с констеблем, мнимым расследованием и похоронами несчастной служанки, выпало Рейджену. Остальные, кроме хозяйки Сайриша, само собой, самоустранились от этого неприятного занятия. Дорина вела себя сдержано. Открыто не просила о помощи, но и отказываться не стала. Было видно, что женщина переживает. Сдерживается, правда, но все равно. Мало приятного в том, что кто-то из твоих гостей оказался убийцей. А в том, что шиисса Найтвиль не поверила в несчастный случай, сомнений не оставалось. Как не оставалось сомнений и в том, что она стала подозревать Рейджена.

Нет, не в убийстве горничной, само собой. А в том, что он далеко не тот, за кого себя выдает. Открыто она ничего не говорила, но пару раз за этот долгий и суматошный день, Рейдж ловил на себе ее задумчивый взгляд. Слишком проницательный взгляд, стоит признать.

Впрочем, его это не слишком взволновало. Оставаться в поместье дольше необходимого, Рейджен не собирался, потому-то неожиданная проницательность шииссы Найтвиль его нисколько не волновала.

Гораздо больше интриговала ситуация с убийством горничной и то, что из-за нее не получилось выведать, кто это в Сайрише балуется магией и готовится к ритуалу. А в том, что в скором времени поместье захлебнется в крови, Рейджен не сомневался ни мгновения. Интуиция буквально вопила о том, что надвигается нечто ужасное. А своей интуиции Ветер доверял даже больше, чем глазам, ушам и знаниям.

Рейджен вздохнул и поплотнее запахнул плащ. Запрокинул голову, устремив взгляд в небо. Может, хоть звезды подскажут, что делать дальше?

Звезды молчали. Подмигивали только, загадочно, но отвечать на вопросы не спешили. И Рейджен их не винил. Сам не знал, что делать дальше. Заняться расследованием смерти горничной? А оно ему надо? Его об этом кто просил?

Вот то-то и оно, что и не надо, и не просили.

Да, поведение констебля разозлило. Но с другой стороны, Рейджен понимал, что случись подобное во дворце наместника Пограничья, он сам костьми бы лег, но не допустил распространения слухов. Сделал бы все от него зависящее, чтобы замять дело. Искал бы он убийцу служанки? Вряд ли.

Не велика птица, чтобы о ней печься.

Вот и шиисса Найтвиль согласилась со словами констебля.

Служанка упала сама. И на этом точка.

И никто не будет разбираться, как именно она поскользнулась? Что делала ночью в господском доме? Как умудрилась загреметь с лестницы и не переполошить своим криком спящих господ?

На эти вопросы Рейджен и сам ответы знал. Как знал он и то, что только три человека к смерти девушки непричастны. Он сам, Анна и виконт ШиАрхар.

А вот остальные…

Убийцей мог стать кто угодно.

Ударили сильно? Лицо разбили и проломили череп?

Так и что, вон шиисс Найтвиль мужчина дородный, справиться со служанкой для него — плевое дело. Да и ШиСатро тоже сподобился бы на нечто подобное.

А девицы?

И девицы могли. Могли-могли. Любая из них вполне в состоянии подсвечником так размахнуться, что мало не покажется. Это на вид они все тонкие и немощные, чуть что — в обморок или в слезы. А если припечет еще и не на такое сподобятся. А горничная нападения не ожидала, сопротивления не оказывала. Да и потом, падала она с последних ступенек — это очевидно. Свались девчонка с лестницы, грохот стоял бы такой — что всех перебудил бы.

Рейджен вздохнул в очередной раз.

Размышления размышлениями, но у него и кроме этого дел хватает.

С магическими ритуалами разобраться надо в кратчайшие сроки. Пока поздно не стало. За этим делом может скрываться отвратительная история. Мерзкая. Потому что магия — это почти всегда мерзость, кровь и страдания. А магические ритуалы — это всегда смерть. Всегда, без исключения. Это правило даже граф ШиДорван повторял неоднократно, да и история учит тому, что все великие маги древности ничем не гнушались ради достижения своих целей. Вон взять хотя бы возникновение Пограничья и Великого Разлома.

Поежившись от холода, Рейджен встряхнулся, словно большой пес. На холоде голова прояснилась, свежий морозный воздух помог упорядочить мысли. Пора было возвращаться в дом. Проведать Анну, обследовать винный погреб, до которого так дело и не дошло, а ведь именно оттуда, из Старой Башни, сильнее всего тянуло магией.

Не мешало бы еще с «невестой» пообщаться. Да только…

Нет, у него было, что сказать шииссе ШиМаро и спросить было о чем. Да будет ли из всего этого смысл какой и стоит ли раскрывать собственную заинтересованность раньше времени?

Не понятно.

Рейджен выбрался из своего укрытия, поежился и вернулся в дом тем же путем, что и выбрался из него — через большое окно на первом этаже. Запер его и успел даже сделать несколько шагов по направлению к лестнице, как раздавшиеся сверху крики заставили его скользнуть в одну из ниш и притаиться там.

Представления в Сайрише продолжались.

Анна страдала. Металась по своей спальне, не в силах справиться с бурлившими чувствами. Заламывала руки, вздыхала судорожно.

Она все помнила. Все-все. И те ужасы, что ей пришлось пережить по вине виконта ШиАрхара и то, что произошло потом, в ее собственной спальне.

— О, богиня! — простонала несчастная, спрятав лицо в ладони. — Как я могла вести себя так… так… безнравственно. Как я могла?

Странно, но случившееся по вине виконта даже отдаленно не вызывало в ней таких острых чувств, как собственное поведение наедине с шессом Лорне. Страх и ужас, отошел на второй план. Острота ощущений, пережитых в спальне ШиАрхара, притупилась. Боль почти оставила ее. Девушка все еще не могла делать резких движений, да сидеть было неудобно, но в остальном, от вчерашних злоключений остались лишь желтеющие синяки на теле, да притупленные воспоминания.

А вот стыд от того, как вчера она вешалась на шею Рейджену Лорне, мучил несчастную все сильнее и сильнее с каждым прожитым часом. И больно впивался своими щупальцами ей в душу, заставляя щеки краснеть, а сердце замирать всякий миг, когда память услужливо подбрасывала воспоминания их объятий и поцелуя. А его взгляды? То, как Рейджен Лорне смотрел на нее? А ведь в тот момент на Анне не было даже непристойно-прозрачной сорочки. Она была полностью обнажена и… и ей нравилось это… В тот момент, Анна испытывала нечто, весьма определенно напоминающее удовольствие от взгляда темных глаз мужчины, скользившего по ее телу, от прикосновений его пальцев к ее коже, от…

— О, как же мне стыдно! — снова простонала Анна. — Как же мерзко от осознания того, что вчера я вела себя, словно развратница из квартала ночных увеселений!

Анна помнила все, что делала сама, все, что творил Рейджен. С болезненной навязчивостью вызывала в памяти их поцелуй. Она не забыла ни единого слова, произнесенного вчера. И это заставляло ее страдать. И сгорать от стыда.

Смерть служанки нашла отклик в душе девушки. Спустившись вниз и узнав о том, что ночью Сайри умерла, упав с лестницы всего в нескольких шагах от ее комнаты, Анна расплакалась. Девушку было жалко.

Шиисса Найтвиль отправила свою компаньонку наверх, приставив к ней в качестве помощницы шессу Шари, экономку. Та заставила Анну выпить успокаивающих капель, притарабанила поднос, уставленный тарелками с холодными закусками и, отговорившись тем, что из-за случившегося в поместье сегодня не хватает рук, ушла заниматься своими делами. А Анна осталась одна.

Она поплакала немного, удрученная смертью своей горничной, но затем слезы высохли, а на смену им пришел стыд. И сожаление. А еще обида от того, что сегодня шесс Лорне не обратил на нее никакого внимания.

— Конечно, — судорожно вздохнула Анна, останавливаясь возле окна и прижимаясь горячим лбом к холодному стеклу, — я вела себя, как самая продажная из женщин. Сама навязывалась ему. О, если бы не сон, сморивший меня, то кто знает, что произошло бы этой ночью? Уж точно, ничего хорошего.

Анна снова вздохнула.

Проснувшись сегодня утром, она не испытывала той ужасной боли, которая владела ее телом вчера. Нет, сидеть или лежать на спине все еще было не слишком приятно, но в остальном она чувствовала себя вполне здоровой. Ну, если не считать моральных терзаний. Правда, бедра и ягодицы по-прежнему были испещрены синяками, которые за прошедшую ночь превратились в желто-фиолетовые полосы. Бальзам Рейджена определенно помог. И это было еще одной причиной, по которой Анна чувствовала себя ужасно — она вспоминала, как шесс Лорне лично втирал целебную мазь в ее тело. А она позволила ему это. Позволила постороннему мужчине прикасаться к ней в таких интимных местах.

— О! — уши и щеки в очередной раз окрасились румянцем.

Анна отошла от окна и приблизилась к зеркалу. Синяк на лице совсем сошел. Когда она проснулась, на скуле еще были виден желтоватый след, а вот теперь совершенно никаких следов не осталось.

— Словно и не было ничего, — вздохнула девушка и приложила ладони к пылающим щекам. Она вдруг вспомнила, как осторожно Рейджен прикасался к ее лицу, нанося целебный бальзам. Как нежно втирал его в пострадавшие участки. — А ведь я даже и не поблагодарила шесса Лорне за помощь!

Эта мысль пришла так внезапно. Словно возникла из неоткуда.

— Он так помог мне, ввязался в драку, лечил и успокаивал. А я… я повела себя, как дурно воспитанная избалованная девица. Даже спасибо сказать не удосужилась.

Анна нахмурилась. Закусила губу.

Отправиться на поиски Рейджена было страшно. А вдруг ему и не нужна ее благодарность или… или он пожелает получить от нее нечто такое… такое, что она, Анна, просто не в состоянии ему дать? Ведь шесс Лорне еще в Дорване не делал секрета из того, чего именно добивается от своей пленницы. Изводил ее своим вниманием и постоянно шокировал, не гнушаясь ничем. Издевался, можно сказать, самым отвратительным способом, позволял себе такие вещи, о которых Анна и сейчас не могла не вспоминать без содрогания.

— А ведь я его уже не боюсь, — вдруг поразилась собственным чувствам шиисса. — Да и шесс Лорне в последнее время ведет себя вполне допустимо.

То есть, он просто-напросто перестал донимать ее своим вниманием, не отпускал больше непристойностей и даже не домогался ее. Вчерашний поцелуй, она решила не считать.

— Это все было на эмоциях, — решительно тряхнула она головой. — Да и крепкий напиток, который мы оба пили, сыграл свою роль, — тут взгляд ее метнулся к прикроватному столику, где лежала забытая Рейдженом фляжка с архисом.

Первым порывом девушки было взять ее, отвинтить крышечку и сделать глоток. Для храбрости. Но потом… потом, она отбросила эту мысль.

— Нет, я сейчас же пойду к нему. И поблагодарю за спасение. Нужно уметь признавать свои ошибки и всегда платить по счетам.

Набрав в грудь воздуха, как для прыжка в воду, Анна решительно пересекла комнату и отворила дверь.

В тот же момент распахнулась еще одна дверь, и раздался громкий, пронзительный визг:

— Нет!!! Нет, ты не можешь так со мной поступить!!!

Дарэя встала в дверном проеме, преграждая путь виконту. Она раскинула руки в стороны и ухватилась дрожащими пальцами за косяки.

— Нет! — продолжала вопить девушка. — Я тебя не пущу!!

Анна вздрогнула, широко распахнутыми глазами наблюдая эту картину. Визгливый голос шииссы Найтвиль резанул по нервным окончаниям, вызвал непроизвольную дрожь. Кожа покрылась пупырышками.

— Поди прочь! — раздался резкий окрик виконта.

Он появился в дверном проеме почти сразу же за невестой, и Анна непроизвольно вздрогнула, рассмотрев лицо мужчины, что меньше суток назад самым жестоким образом издевался над нею.

Виконт заметил, что у представления, устроенного его невестой, оказались свидетели и испещренное синяками лицо его перекосилось. Глаза полыхнули такой ненавистью, что Анна отшатнулась назад, больно ударившись спиной о распахнутую дверь. Но уйти, спрятаться за пусть ненадежной, но преградой собственной двери, даже не подумала. Вместо этого осталась стоять, наблюдая за происходящим.

— Пошла! — ШиАрхар ухватил Дарэю за локоть и с силой отшвырнул от себя, освобождая путь. Девушка отшатнулась, запнулась за край ковра и полетела на пол.

Виконт же не обратил на это ровным счетом никакого внимания, в очередной раз полоснул злым взглядом по замершей Анне и стремительно направился в сторону лестницы.

Дарэя завыла. Громко, надрывно, словно простолюдинка над покойником, попыталась подняться, но запуталась в юбках. Хлопнуло еще несколько дверей, коридор стал наполняться народом. Показалась встрепанная Кристина, кутающаяся в легкомысленный пеньюар.

Анна не могла оставаться в стороне. Она решительно пересекла расстояние, отделяющее ее от Дарэи Найтвиль, и наклонилась, пытаясь помочь той подняться. Получилось неловко, резкие движения все еще причиняли боль и потому, девушка слегка пошатнулась, а вот Дарэя…

Шиисса Найтвиль устала сражаться с собственными юбками, кряхтя, встала на колени, а уже затем поднялась на ноги. Выпрямилась, не обращая внимания на протянутую ладонь Анны.

— Подожди!! — закричала она, отпихивая ту с пути и стремглав бросаясь вслед за своим женихом.

— Что здесь опять происходит? — к Анне приблизилась Орин ШиМаро. В отличие от Кристины, которая, по всей видимости, спала в собственной постели до того, как ее разбудили крики из коридора, Орин была полностью одета, застегнута на все крючки. И даже прическа ее была в полнейшем порядке.

— Не знаю, — поморщилась Анна, выпрямляясь и сдерживая себя от того, чтобы не потереть то самое место, которое вчера пострадало в результате развлечений виконта ШиАрхара.

— Наша принцесса решила развлечь общество? — раздался ехидный голос Кристины.

Анна поморщилась от сарказма, прозвучавшего в этой фразе. Орин же недовольно поджала губы.

С лестницы доносились торопливые шаги и визг Дарэи, перемешивающийся с плачем.

— Нет, не бросай меня!! Я без тебя не смогу!! Не бросай!!!

— Ни за что в жизни не хочу это пропустить, — усмехнулась Кристина, и решительно обогнув замерших посреди коридора женщин, заторопилась к лестнице.

Анна переглянулась с шииссой ШиМаро и они обе последовали за ней. Остановились на площадке верхнего этажа.

Дарэя стояла на коленях, цепляясь из последних сил за брюки виконта. Лицо ее, залитое слезами, было запрокинуто. Девушка пыталась поймать взгляд жениха. Она кричала, молила его не бросать ее. Но виконт оставался глух к этим мольбам.

— Да отстанешь ты от меня?! — прорычал он, не в силах оторвать цепкие пальчики невесты от собственных штанов. — Пошла вон!

— Нет!! — Дарэя словно не слышала его, не понимала, где находится и что делает. Она цеплялась за виконта так, словно он был ее последней соломинкой. Словно только от него зависела ее жизнь. — Не оставляй меня! Я согласна все. Все, что пожелаешь. Только не уходи. Только не… Я умру без тебя!!

— А мне-то что за дело? Шарх! — выругался виконт.

— Что здесь происходит? — одновременно с этим в холле появились мужчины.

Шиисс Найтвиль и шиисс ШиСатро, привлеченные криками, вышли из библиотеки и замерли в десятке шагов от основных виновников происходящего.

— Дарэя? Что?.. — лицо пасынка Дорины вытянулось. — Что ты себе позволяешь?

— Виконт? — ШиСатро, кажется, опешил от открывшейся перед ним картины.

— Шарх! — снова выругался виконт и в очередной раз попытался отпихнуть от себя невесту.

На этот раз у него получилось. Ему удалось освободить собственную конечность из объятий девушки.

— Жалкая тупая тварь, — процедил он сквозь зубы, обращаясь к невесте, упавшей на пол, и не дожидаясь, когда она снова вцепиться в него, решительно направился к выходу. Дарэя продолжала лежать ничком на мраморных плитах пола. Она уже не кричала, лишь подвывала тихонько, пряча лицо в ладонях.

— Мне стыдно за тебя, дочь, — пафосно произнес шиисс Найтвиль. — Поднимись и ступай к себе. не позорься больше, чем ты это уже сделала, — и развернувшись, он скрылся в библиотеке. ШиСатро проследил взглядом за ним, затем посмотрел на женщин, замерших на верхней площадке лестницы, взглянул на лежащую на полу Дарэю… и последовал за Найтвилем, справедливо полагая, что тут и без него разберутся.

Орин ШиМаро передернула плечами и, не говоря ни слова, отправилась к себе. Кристина же легонько подтолкнула локтем стоящую рядом с ней Анну.

— Теперь-то эта дворяночка не будет строить из себя принцессу. Такой скандал, подумать только. Опозорилась, так опозорилась.

— Зачем вы так? — Анна ни в коей мере не испытывала к Дарэе теплых чувств, но ей стало жалко девушку. — Она же не виновата, что полюбила мерзавца.

— Полюбила? — Кристина откинула назад голову и расхохоталась. — Умоляю вас, моя дорогая, такие твари как наша Дарэя и ШиАрхар понятия не имеют, что такое чувства. Да и эта, — девушка презрительно кивнула в сторону холла, где по-прежнему завывала на полу Дарэя, — она не любила. Она просто кичилась тем, что ей посчастливилось захомутать такого красавчика как ШиАрхар. Разве вы не слышали, как она хвалилась своим женихом? Вот то-то же, поделом ей, — кукольное личико Кристины исказила злобная гримаса, и Анна в очередной раз подумала о том, что эта девушка совсем не так юна и наивна, как хотела показать.

Слишком много ненависти было в ее глазах, слишком много презрения в голосе. Да и взгляд… взгляд Кристины настораживал. Это был взгляд опытной женщины, умеющей устранять соперников, а вовсе не юной неискушенной девушки.

Кристина, сообразив, что в ее ехидстве ей никто не собирается поддерживать, вернулась к себе. по пути в комнату, она что-то тихонько напевала себе под нос.

Оставшись одна на площадке, Анна растерялась. Она не знала, что ей делать. Как поступить дальше? Окажись она на месте Дарэи Найтвиль, то умерла бы со стыда, если бы узнала, что у ее поступка есть свидетели. Но с другой стороны…

Дарэя шумно всхлипнула и Анна решилась. Она осторожно, морщась от каждого движения, спустилась по лестнице и приблизилась к лежащей на полу девушке. Неловко присела перед ней на корточки, опасно балансируя, чтобы удержать равновесие.

— Шиисса… шиисса Дарэя… вставайте. Негоже молодой девушке лежать на холодном полу… — Анна попыталась прикоснуться к плечу Дарэи, но та вдруг резко дернулась и подняла залитое слезами лицо.

— Ты… — прошипела она, и рот ее скривился в гримасе, а глаза полыхнули такой ненавистью, что Анне показалось, будто бы ее ударили. Наотмашь. По лицу. — Это ты… ты виновата…

— Что? Что вы такое говорите? В чем я перед вами виновата?

— Тварь… думала, я не замечу, как ты облизывалась на моего жениха? — Дарэя уже не плакала. Теперь она плевалась ядом и вся ее ненависть была направлена на Анну. — Думаешь, что он вернется за тобой? Думаешь, что…

— Вы несете чушь, — Анна постаралась унять дрожь, что побежала по телу, стоило только Дарэе начать обвинять ее непонятно в чем. — Вам стоит подняться и привести себя в порядок. Негоже так вести себя в чужом доме…

— Шлюха! — завизжала Дарэя и резко подалась вперед, рассчитывая на то, чтобы вцепиться ногтями в лицо предполагаемой соперницы.

Анна дернулась, не удержала равновесия и упала назад. На пострадавшую спину. От боли дыхание перехватило и перед глазами на миг вспыхнули разноцветные огни…

Глава 16

С того места, где притаился Рейджен, великолепно просматривалась большая часть холла. И потому от него не укрылось ни мгновения из творящегося в там действа. Открывать свое местоположение Рейджен не торопился. Не одобрял происходящего, но и вмешиваться не собирался. Какое ему дело до взаимоотношений в семействе Найтвилей? Да никакого. Совершенно.

Поступок пасынка Дорины, во всеуслышание обвинившего родную дочь в том, что она позорит славное имя своих предков, несколько покоробило. Но и что с того? Рейджен вдруг задумался о том, что сделала бы его матушка, если бы в такой ситуации оказалась, скажем, Луиза, его младшая сестренка?

Его передернуло. И вдруг стало так жалко того, кто осмелился бы совершить хоть малейшее поползновение в адрес шессы Луизы Лорне. Матушка не посмотрела бы ни на что: ни на дворянство, ни на богатство и власть, и так расправилась бы с обидчиком своей единственной дочери, что тот долго бы еще вздрагивал при одном только упоминании славного имени Лорне.

А эти… дворяне…

Рейджен скривился. Чего-то подобного стоило ожидать от напыщенного, гнилого внутри, шиисса, для которого намного важнее его собственный статус и доброе имя предков, чем страдания родной дочери. А ведь Дарэю пожалеть нужно. Мало того, что этот мерзавец ШиАрхар развлекался с ней, сломал девчонку, заставив ее чувствовать зависимость от собственной особы, так он еще и сейчас прилюдно ее унизил. Растоптал почти.

Грязно работает ШиАрхар. Очень грязно.

Но, с другой стороны, какое ему, Рейджену Лорне, дело до всего этого? Никакого. А потому и вмешиваться он не собирается, как и выдавать свое присутствие. Незачем. Сами кашу заварили, вот сами и пусть разбираются.

Впрочем, не он один поступил так же. Дверь в кабинет шииссы Найтвиль располагалась как раз напротив той самой ниши, в которой притаился Рейджен. И пусть сама Дорина так и не покинула своего убежища и не поинтересовалась тем, что происходит в ее доме, не поспешила сгладить острые углы или призвать гостей к порядку, она не отказала себе в удовольствии наблюдать за происходящим. И тому свидетельствовала узкая щель между дверью и косяком. И виднеющийся через нее зеленый шелк платья.

И это понравилось Рейджену не в пример меньше того спектакля, что устроили гости Сайриша. Шиисса Найтвиль видела его. Не могла не видеть. Но никак не отреагировала на это. И сама не спряталась, дала понять, что наблюдает, но вмешиваться не будет. И что все это может значить?

И это обстоятельство наводило на определенные мысли. Нехорошие мысли.

Впрочем, до шииссы Найтвиль Рейджену тоже дела не было. Не интересовала она его. Вот нисколечко. Да, маг. Слабый, но дар у нее редкий и полезный. Но что ему с того? Будь Дорина молодой девушкой или полной сил женщиной в самой расцвете лет, он бы может и попытался каким-либо образом переманить ее на свою сторону. Попробовал бы завербовать. Предложить ей сделку. Таким даром разбрасываться — сущее безобразие.

Но, помилуйте, на какой крючок можно поймать немолодую уже женщину? Богатую, влиятельную, да еще и умеющую влиять на сознание и восприятие окружающих ее людей?

Вот то-то и оно, что нет такой ниточки, за которую можно было бы потянуть. Ну, то есть она может и есть, да не на виду. А копаться в грязном белье шииссы Найтвиль, да пытаться вычислить ее тайные страхи и желания? Увольте, он не нанимался. Да и потом, на графа ШиДорвана, Рейджен уже не работает, а самому такое сокровище пока и применить негде. Так что, пусть живет шиисса Найтвиль в тиши да спокойствии. А открывать ей глаза на то, каким именно даром она владеет, Рейджену тоже никакой охоты и выгоды. Пока Дорина не знает о том, что может, она пользуется своими способностями неосознанно. И если, дожив почти до преклонных лет, еще ничего не натворила, то пусть так и будет дальше.

Куда больше Рейджену хотелось поскорее разобраться с тем, кто без зазрения совести магичил в ее поместье и убраться отсюда подальше. И кстати, именно по этому вопросу, ему кровь из носа нужно было смотаться в Гроапу и отправить вестников.

Звать на помощь — удел слабаков? Помилуйте, а что может он, простой смертный, пусть даже и владеющий определенным даром, против полноценного, напитанного силой, мага? Да ничего. Совершенно. А совать голову в пасть твари, не прикрыв себе спину и не подстраховавшись заблаговременно — это уж и вовсе надо полным дураком на свет родиться. Рейджен таких ошибок больше не совершает. По крайней мере, осознанно и по доброй воле.

Впрочем, Рейджен уже знал, кто ему нужен. Догадался вот только что, наблюдая за тем, как виконт ШиАрхар пинает свою невесту. Мог, конечно, и ошибиться в своих предположениях, да только, в любом случае у него было только два пути: либо попытаться предотвратить проведение ритуала, либо… постараться сделать так, чтобы тот, кто желает его провести, не спешил, затаился и выждал еще какое-то время. По крайней мере до того момента, пока прибудет подмога.

ШиАрхар покинул поместье. Найтвиль и ШиСатро снова поспешили скрыться в библиотеке. В холле осталась только всхлипывающая на полу брошенная невеста. Да шиисса Найтвиль не спешила покидать свой наблюдательный пост — краешек зеленого платья по-прежнему виднелся из-за неплотно притворенной двери кабинета.

Рейджен уже почти решился выбраться из своего укрытия и последовать за виконтом — такой шанс мог больше не представиться, а свои обещания, пусть даже они и давались самому себе и под влиянием момента, он привык выполнять. Но тут на сцене появился еще один персонаж и Рейджен едва не застонал от досады.

Анна. Эта дуреха решила проявить благородство и помочь Дарэе. И вот когда она уже поймет, что полудохлая змея тоже жалит смертельно? И вот чего она полезла, спрашивается?

События в холле развивались с такой стремительностью, что Рейджен просто опоздал вмешаться. Когда Дарэя бросилась на Анну, в попытке выцарапать той глаза, он уже выскочил из своего укрытия, но нужно было еще преодолеть холл — а это немаленькое расстояние, стоит признать.

* * *

Орин, покинув Анну и Кристину на площадке у лестницы, направилась к собственным покоям. Она шла по коридору неспешно, ничем не выдавая ту бурю чувств, что бушевала внутри. Лицо ее было безмятежно-спокойно, движения неторопливы, плечи расправлены и даже пальцы не сжимались в кулаки. Но стоило щелкнуть замку на дверях выделенной ей спальни, как выдержка дала сбой.

— Все демоны Шарха! — рыкнула шиисса ШиМаро, изо всех сил ударяя кулачком по двери.

— Госпожа? — в покоях ее дожидался преданный слуга.

Стоило Орин войти и запереть дверь, как Грейм подскочил из кресла и подался вперед. Правда, стоило ему увидеть перекошенное от гнева лицо своей хозяйки, он остановился, не рискуя приближаться. Ждал, пока гроза минует.

— Этот идиот ШиАрхар решил сбежать, — процедила Орин сквозь зубы, прижимаясь спиной к двери. Глаза ее все еще метали молнии, губы кривились от бессильной ярости. А тонкие пальцы судорожно сжимались в кулаки, но шиисса старалась взять свои эмоции под контроль. Она крепко зажмурилась, несколько раз глубоко вдохнула и длинно выдохнула. Помогло.

— Что случилось, госпожа? — Грейм не спешил приближаться, с определенной долей опаски поглядывал на хозяйку. — Виконт уехал?

— Да, — выдохнула Орин, резко тряхнув головой. — Сбежал, как мерзкая крыса с тонущего корабля.

Она еще раз глубоко вдохнула, со свистом выпустила воздух сквозь сжатые зубы и медленно направилась к прикроватному столику, на котором в этот момент гордо возвышалась шкатулка резного дерева с перламутровой инкрустацией. Грейм провожал ее взглядом. Он не двигался с места, даже дышать старался через раз.

— Госпожа, — нерешительно начал слуга, но Орин перебила его:

— Это почти провал. Он мне нужен, понимаешь? Нужен!

— Виконта можно заменить, — тихо произнес Грейм.

— Кем? — взвизгнула Орин, резко разворачиваясь, так и не дойдя до вожделенной шкатулки. — Кем его можно заменить? Может быть этим припадочным Найтвилем? Или, быть может, ШиСатро подойдет, по-твоему? О, нет, я поняла, ты решил предложить свою кандидатуру?!! — она уже не сдерживалась, кричала в полный голос, сжимала кулаки в бессильной ярости и надвигалась на мужчину. Казалось, что еще совсем чуть-чуть, и она наброситься на Грейма и даже тот факт, что он в несколько раз превышает ее не только в росте, но и в силе не сможет остановить разозленную женщину.

Грейм не пошевелился, не поспешил отойти подальше, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Только взгляд то и дело перебегал с перекошенного от злости красивого лица Орин на заветную шкатулку.

— Госпожа, остается еще… ваш жених, — последнее слово он буквально выплюнул.

— Он не подходит, — скривилась Орин. Она резко остановилась и потерла лицо ладонями. — Я не зря всю ночь просидела в кабинете старого мага. Перелопатила почти все его записи. Мне нужен маг. Сильный маг!

— Но и виконт не маг, точно так же, как и этот… ШиЛарон, — не сдавался Грейм. Рейджен ему не нравился. Определенно, шиисс, которого он сам и привел к своей госпоже, вызывал у Грейма чувство странного, необъяснимого отторжения. — Мне он не нравится, госпожа. Он… странный… словно и не живой вовсе, замороженный какой-то.

— Я знаю, что ты его не слишком жалуешь, — выдохнула Орин. — Не понимаю, правда, почему.

— У меня от него мурашки по коже, — признался Грейм. — И мне не по себе всякий раз, когда он смотрит на меня или прикасается к вам.

Орин недоверчиво посмотрела на слугу. Ревность? Зависть? Она передернула плечами, стараясь избавиться от прилипчивого чувства. Нет, на ощущения Грейма полагаться не стоит.

— Тебе бы стоило бояться ШиАрхара, — ответила она. — Он, во всяком случае, поопаснее будет, уж можешь мне поверить. Он извращенец конечно, но… в нем есть злость. Он… не один год питался энергией… боль, страх, извращенная любовь — это все сродни магической силе. А вот Рейджен, — Орин скривилась, заговорив о своем предполагаемом женихе. — В нем ни магии, ни злобы, ни ненависти. Он мне не подходит. Совершенно.

— А девицы?

— А что девицы? Если только эта дура, Дарэя. Она жертва, сломленная, почти бессильная, но в ней есть ярость. Злоба. Она ненавидит всех и вся. Ни Кристина, ни компаньонка моей «бабушки» даже и сотой доли не имеют той энергии, что бурлит в Дарэе.

— Ну, так воспользуйтесь девчонкой, — пожал плечами Грейм. — Это будет даже проще.

— Нет, не будет, — рыкнула на него Орин. — Не будет. По крайней мере, не сейчас. Она растоптана. Почти убита горем. А мне нужен мужчина. Сильный, полный энергии, мужчина. Лучше всего маг, но за неимением его, подойдет и Архар.

— Я догоню виконта, — тихо предложил Грейм. — Прямо сейчас отправлюсь за ним в погоню и привезу сюда, если он вам так необходим.

Орин прищурилась, разглядывая своего слугу. Грейм был ей верен — в этом она ни мгновения не сомневалась. Он на коротком поводке, почти ни на что не способен без нее. Так что ему она доверяла. Пожалуй, только ему и доверяла. Но, несмотря на это решила, что после того, как ритуал, к которому она столько лет готовилась, будет проведен, от верного слуги придется избавиться. Грейм стал слишком зависим от ее крови, слишком…

— Хорошо, — согласно кивнула шиисса ШиМаро, отворачиваясь от своего слуги и все-таки приближаясь к прикроватному столику, — привези мне ШиАрхара. Живым. Только… в ближайшее время провести ритуал все равно не получится… Время сейчас не то… а вот, что касается Дарэи… — и она улыбнулась. Правда, Грейм этой улыбки уже не видел — он, не отрывая взгляда, следил за тем, как его госпожа проводит тонкими пальцами по резной крышке сундучка, как осторожно откидывает ее и берет в руки уже знакомый ему тонкий кинжал с черным камнем в навершии…

— Агрит надо напитать, — прошептала Орин так тихо, что Грейм не расслышал ни единого слова. — Его надо наполнить. И сделать это надо до ритуала.

* * *

Дарэя навалилась на Анну всем телом, прижимая к холодным плитам пола. Она кричала что-то, срываясь на визг, тянулась скрюченными пальцами к лицу, в попытке выцарапать глаза, а потом все пропало.

Тяжелое, несмотря на худобу, тело шииссы Найтвиль вдруг словно испарилось. Визг все еще раздавался, но откуда-то сверху. Анна помотала головой, чтобы развеять темный туман перед глазами и попыталась приподняться. От боли глухо застонала.

— Шиисса Найтвиль, — раздался знакомый голос, — возьмите себя в руки!

— Пусти!!! Пусти меня!! Я ее убью. Это она… она во всем виновата!!! — не смолкала Дарэя.

Анне, наконец, удалось разогнать темную дымку перед глазами, и она с удивлением воззрилась на шесса Лорне. Он стоял всего в двух шагах, и удерживал брыкающуюся Дарэю. Странно так держал, поперек туловища. Ноги шииссы Найтвиль висели в воздухе, яркие юбки колыхались вокруг, сама девушка изо всех сил пыталась вырваться, кричала, визжала, размахивала руками и ногами в попытке достать держащего ее мужчину.

— Прекратите немедленно! — грубо осадил ее Рейджен и, перехватив поудобнее, встряхнул. — Что вы себе позволяете? Благородная шиисса устроила представление почище базарной торговки!

— Он ушел, — Дарэя вдруг обмякла, глаза ее снова наполнились слезами, рот перекосился. — Он бросил меня. И все из-за нее! — в конце она снова сорвалась на крик. — Это она виновата!! Крутила хвостом перед чужим женихом!

— Прекратите! — в очередной раз повторил Рейджен и поставил шииссу Найтвиль на ноги. — Вы сами не понимаете, что несете. Ступайте к себе и успокойтесь. Я пришлю к вам горничную.

Дарэя сникла. Она не перестала плакать, но больше не стремилась напасть на Анну. Стояла подле Рейджена, опустив голову и некрасиво шмыгая носом.

— Ступайте! — с нажимом повторил Рейджен. И девушка медленно побрела к лестнице.

Анна выдохнула с облегчением и принялась подниматься с пола. Спина болела, ягодицы огнем горели, и девушке пришлось стать на колени и только потом пытаться подняться уже на ноги. Дарэя обошла ее по кругу — за этим зорко следил Рейджен, но уже у подножия лестницы она вдруг обернулась и посмотрела на Анну. И столько злобы было в этом взгляде, столько неприкрытой ненависти, что Анна едва не села обратно на пол.

Дождавшись пока шиисса Найтвиль скроется в коридоре второго этажа, Рейджен решительно приблизился к все еще стоящей на коленях Анне и подхватив ее поперек туловища, как еще совсем недавно Дарэю, поставил на ноги. Придержал за спину.

— Вы в порядке? — постарался обуздать свой гнев и не накинуться на девушку с обвинениями.

— Д-да, — кивнула Анна, все еще чувствуя себя неуютно из-за прощального взгляда Дарэи.

— Зачем вы спустились?

— Я хотела… хотела помочь… — Анна чувствовала себя глупо. Вот и, правда, кто заставлял ее предлагать помощь Дарэе? Вот кто? Зачем она это сделала? И тут же мысленно ответила на свой же вопрос: потому что иначе не могла. — Разве это плохо, желать помочь тому, кто нуждается в твоей помощи?

— Нет, — покачал головой Рейджен. Он все еще стоял очень близко и обнимал ее одной рукой за талию. — Это не плохо. Но помогать надо лишь тому, кто может оценить эту помощь по достоинству. Дарэя Найтвиль едва не убила вас.

— Она не хотела. Просто… — Анна замолчала и потупилась. Уже и сама понимала, что сделала глупость.

— Ступайте к себе, — тихо произнес Рейджен. Он поднял руку и осторожно провел подушечками пальцев по щеке девушки, заправил за ухо, локон, выбившийся из прически, а затем подцепил пальцами ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Заприте дверь и ложитесь отдыхать. Вы еще не поправились окончательно.

— Да, — Анна боялась дышать.

Еще совсем недавно, в Дорване, она бы дрожала от страха, если бы Рейджен Лорне позволил себе нечто подобное. Попыталась бы вырваться, убежать, напустилась бы на него с обвинениями. А теперь… теперь замерла в ожидании. Чего она ждет от этого человека? Почему его присутствие стало волновать? Что с ней происходит?

— Анна, — Рейджен все еще пытался поймать ее ускользающий взгляд. — Анна?

— Простите, — слабо улыбнулась девушка и высвободилась из его объятий. Отошла на шаг. Поморщилась от боли. — Вы правы, я все еще не оправилась от вчерашнего… происшествия, — подобрать правильное определение для того, что случилось вчера, оказалось не так и просто. — Я поднимусь к себе и прилягу.

— Это будет очень верным решением, — с улыбкой кивнул Рейджен. Но не удержался, чтобы добавить, — только не забудьте запереть дверь.

— Вы думаете, что в Сайрише опасно? — тут же вскинулась Анна и подняла на него глаза. — Теперь, когда виконт ШиАрхар… когда он уехал, то…

— Кроме виконта здесь еще достаточно мерзости, — перебил ее Рейджен. — Та же шиисса Дарэя вряд ли успокоиться. Она винит вас в том, что жених ее бросил. И… — он усмехнулся, — она права.

— Вы думаете, она… она знает? Знает, что было вчера?

— Если и не знает наверняка, то подозревает, что ее жених положил на вас глаз. Не будьте так наивны, прелесть моя, — Рейджен позволил себе добавить в голос немного фривольных ноток, как поступал в Дорване. Тогда на Анну подобный тон и обращение действовали, как удар хлыста для лошади — она взбрыкивала и неслась прочь. Но на этот раз не сработало.

Рейджен нахмурился: то ли он утратил сноровку, то ли девушка стала привыкать к нему.

— Думаете, Дарэя знала… знала… как… что… — она никак не могла подобрать слов, чтобы правильно выразить свою мысль.

— Что ее жених садист и не может получить удовольствие, не доставив боли другому?

— Ну… да, — кивнула Анна, и Рейджен с удовольствием заметил, что щеки ее все же порозовели. Такая Анна ему нравилась не в пример больше. Ему нравилось смущать ее, шокировать, наблюдать за тем, как загораются от возмущения ее глаза, как на бледных щеках появляется румянец.

— Конечно, знала. Более того, уверен, что она и сама принимала участие в этих… развлечениях. Но хватит уже о виконте. Ступайте к себе.

— Да, уже иду, я только… — и она снова замялась, сжала в пальцах оборку на платье, едва не обрывая кружева. Это продлилось недолго. Совладав с собственными чувствами, Анна подняла глаза и прямо посмотрела на Рейджена. — Я хотела поблагодарить вас, шесс… шиисс Ло… Рейджен, — наконец выпуталась из непростой ситуации девушка. — Вчера вы… вы спасли не только мою честь, но и жизнь. И я… я… я очень вам благодарна. Спасибо.

— Ну что ты, радость моя, — все-таки не удержался Рейджен. Он сделал один плавный шаг и оказался вплотную к девушке, одной рукой обхватил ее за талию, второй приподнял за подбородок, — так не пойдет. Ты же знаешь, что я обычно предпочитаю в качестве благодарностей.

— Вы… вы…вы… вы… — Анна задохнулась от возмущения, забилась в его объятиях, пытаясь вырваться, отстраниться. — Как вы смеете… как… да вы, да я…

— Да, да, — рассмеялся Рейджен, — вы, я… мы вместе… я загляну к вам, прелесть моя, немного позже. И мы продолжим этот разговор. А вы сможете в полной мере выразить мне свою благодарность. Потренируйтесь пока, соберитесь с мыслями…

Он не отпустил ее, наоборот, прижал к себе еще теснее, склонился к самому лицу. И Анна замерла, глядя в карие глаза. Боялась перевести дыхание. Не понимала, почему? Вот почему, еще месяц назад этот человек вызывал у нее лишь только страх, а теперь… теперь она боится, да. Но не его. Она боится утонуть в его глазах, раствориться в тех ощущениях, что обещают его губы. И даже его слова. Недостойные шиисса намеки не действуют на нее больше так, как раньше.

— Я запру дверь, — прошептала она, все еще глядя в глаза Рейджена.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — он улыбнулся и выпрямился. Отпустил ее и даже слегка подтолкнул по направлению к лестнице.

Девушка рвано выдохнула сквозь сжатые зубы и поспешила к лестнице. И только у двери своих покоев вдруг поняла, что улыбается. Несмотря на вольности, что допустил в своих словах и поступках Рейджен Лорне, его поведение разительно отличалось от того, каким оно было в Дорване. И Анна теперь не знала, как вести себя с этим мужчиной.

Рейджен смотрел ей вслед, испытывая сожаление. Возможно, он позволил бы себе чуть больше. Даже был готов к этому. Но краем глаза заметил движение в той стороне, откуда сам еще недавно наблюдал за происходящим в холле, и отступил. Дорина Найтвиль продолжала наблюдать за тем, что происходит в холле из своего кабинета, а выдавать свой интерес к Анне раньше времени, желания не было. И пусть шиисса Найтвиль показала себя женщиной трезвомыслящей и в некоторой степени лишенной предрассудков, что у нее на уме, Рейджен не знал.

Анна поднялась по лестнице. Наверху хлопнула дверь, знаменуя, что девушка скрылась в своей комнате, и он уже собрался было последовать за ней.

— Шиисс ШиЛарон, — Дорина Найтвиль распахнула дверь своего кабинета, — не уделите мне несколько минут для разговора?

Рейджен удивился, но вида не показал. Согласно кивнув, он направился к стоящей в дверях кабинета шииссе. Дорина посторонилась, пропуская его внутрь, вошла сама и прикрыла дверь.

Оказалось, что в кабинете она все это время была не одна. Нескладный, вечно куда-то спешащий, шесс Арнод, обретался там же. Он стоял у камина, спиной ко входу, заложив руки за спину. Стоило раздаться щелчку замка, как секретарь обернулся, смерил Рейджена недовольным взглядом, и посмотрел на свою госпожу.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — поинтересовался он у шииссы, полностью игнорируя вошедшего мужчину.

— Я уже ответила на этот вопрос, — отрезала шиисса Найтвиль, огибая застывшего посреди кабинета Рейджена и направляясь к своему креслу.

— Тогда, пожалуй, не буду вам мешать, — с плохо скрываемым раздражением произнес шесс Арнод и поклонившись Рейджену направился к двери.

Странное поведение вечно молчаливого и даже несколько застенчивого секретаря Дорины настораживало. С чего бы это вдруг он стал настолько смелым, что позволил себе открыто проявить неуважение не только к своей госпоже, но и к ее гостю? Этот вопрос заинтересовал Рейджена еще и потому, что за все время пребывания в Сайрише, секретарь вел себя тише воды, ниже травы. Он молчал всегда, за исключением тех редких случаев, когда к нему обращались напрямую, и отвертеться от разговора не представлялось возможным. Впрочем, шесс Арнод и в таких случаях предпочитал отделываться междометиями или короткими, рублеными фразами, что само по себе привело к тому, что его обычно не трогали, к нему не обращались и даже старались не замечать.

Рейджен проводил секретаря взглядом. Когда, уже на пороге, шесс Арнод вдруг обернулся и бросил предупреждающий взгляд на свою хозяйку, что-то показалось ему странным. Какое-то мимолетное чувство, совершенно новая догадка, что еще не успела до конца сформироваться, но уже тревожным звоночком прозвучала в мозгу.

— Присаживайтесь, шиисс ШиЛарон, — произнесла Дорина, стоило только двери за ее секретарем закрыться.

Рейджен приблизился к креслу напротив ее рабочего стола, опустился в него и принялся беззастенчиво рассматривать хозяйку. Он ждал.

Дорина тоже села, положила локти на стол и молчала. Она смотрела куда-то за спину своего гостя, не торопилась начинать разговор и, кажется, напряженно раздумывала, не совершила ли ошибку, пригласив его для беседы.

Ну что же, решил Рейджен, в эту игру можно играть бесконечно долго. Это шиисса Найтвиль захотела общения, она сама позвала его, значит, ей и начинать. Сам же шесс Лорне поудобнее устроился в глубоком кресле, откинулся на спинку, скрестил на груди руки и принялся осматривать обстановку кабинета. Ничего необычного здесь не было. Тяжелая мебель темного дерева, густой ворсистый ковер на полу, камин, в котором ярко пылали дрова, несколько книжных шкафов вдоль стен, широкий удобный диван возле камина — кабинет, мало отличался от большинства подобных комнат. Разве что не было здесь никаких безделушек и милых сердцу хозяйки вещиц. Дорина Найтвиль не любила окружать себя бесполезными, но дорогими вещами — это чувствовалось не только по обстановке этой конкретной комнаты, но и во всем поместье. Только нужные вещи. Да, дорогие, да, добротные, но не бесполезные.

— Что вы здесь делаете? — вопрос шииссы Найтвиль прозвучал неожиданно и отвлек Рейджена от созерцания портрета Дорины, висевшего над камином.

— Вы же сами пригласили меня для разговора? — удивленно взглянул на нее он.

— Не надо притворяться, шиисс ШиЛарон, — поджала губы Дорина. — И не стройте из себя человека, глупее чем вы есть на самом деле. Вы поняли, что я имела в виду. Я наблюдала за вами. На протяжении всех этих дней, что вы гостили в моем поместье, не сводила с вас глаз. И теперь могу с уверенностью сказать, что вы совсем не тот, за кого себя выдаете.

— Вы ошибаетесь, — тихо, но твердо произнес Рейджен.

— О, вот это вряд ли, — усмехнулась шиисса, взглянув на него, — я редко ошибаюсь в людях. Вернее, до сих пор еще ни разу ни в ком не ошиблась. Потому и спрашиваю: какова цель вашего визита в Сайриш? И не говорите мне ничего про Орин и вашу помолвку, уверена, что это всего лишь предлог.

Рейджен усмехнулся и покачал головой.

Пожалуй, он был не прав, когда решил, что шиисса Найтвиль не стоит того, чтобы перетянуть ее на свою сторону. Стоит, определенно, она того стоит. Только вот… найти рычаг давления на нее будет сложно, если не невозможно.

— Почему вы так в этом уверены? — он все же не спешил раскрывать все карты. Ну и что, что хозяйка поместья что-то там себе напридумывала? Пойди, докажи, что он не тот, за кого себя выдает. К тому же, вот тут-то как раз и кроется маленькая неувязочка — документы на имя шиисса ШиЛарона у него с собой. «Так что, шиисса Найтвиль… вы уже проиграли, — подумал Рейджен».

— Потому что, провинциальный шиисс, за которого вы себя выдаете, не может действовать так четко и собрано, как вы продемонстрировали сегодня утром. К тому же… уж простите, но ваши отношения с Орин и эта предполагаемая помолвка… — Дорина улыбнулась, — фарс чистой воды. Да и ШиАрхар… — тут шиисса Найтвиль саркастически хмыкнула, — это ведь ваших рук дело. Можете не пытаться отнекиваться, я все знаю.

Спорить и отнекиваться Рейджен и не думал. Он напряженно размышлял о том, что сказать этой проницательной женщине и о чем умолчать. Все же, как бы там ни было, догадаться вот так сходу о том, что у нее на уме, не представлялось возможным. А выдавать собственный интерес было бы непредусмотрительно с его стороны.

А Дорина и не думала давать своему собеседнику время на раздумья. Она положила локти на стол и немного подалась вперед, не сводя глаз с мужчины:

— Так что вы делаете в моем доме, шиисс ШиЛарон?

— Вы откровенны, — хмыкнул Рейджен. — Что же, буду откровенным и я. Первоначально у меня и в планах не было задерживаться в Сайрише надолго. Я лишь хотел… как бы это сказать, забрать то, что считаю своим, — он остановился, пытаясь понять, какое впечатление это признание произвело на сидящую напротив шииссу.

Дорина его не разочаровала. Она выпрямилась, поджала губы и неодобрительно сверкнула глазами:

— Но? — сурово вопросила.

— Но я передумал в тот миг, когда понял, что здесь творится нечто странное. Даже опасное. По роду своей деятельности, я не раз сталкивался с загадочными событиями и не понаслышке знаю о том, как опасно баловаться магией. Особенно, если магия эта темная и древняя, — он выдал шииссе лишь часть правды, все еще не желая раскрывать свой интерес к Анне. Нет уж, пока Рейджен не будет до конца уверен в этой женщине, он не подставит девушку под удар.

— Магия? — такого ответа она точно не ожидала. — О чем вы?

— О том, что в вашем доме, шиисса Найтвиль, готовится к проведению темный ритуал. Действо, которое не только не законно, но и опасно.

— Глупости какие, — передернула плечами Дорина. — Я не маг. Да и никто из моих домочадцев… — она осеклась, заметив саркастичную усмешку на губах собеседника. — Кто?

— Ваши предположения? — не спешил выдавать все свои секреты Рейджен. — Сами как думаете?

— Кто-то из слуг?

— А если нет?

— Не увиливайте от ответа! — воскликнула она и поднялась на ноги. Вышла из-за стола и принялась нервно мерить шагами кабинет. — Я точно знаю, что никто из моих родственников магом не является. Никто! Можно было бы предположить, что это виконт — он чужак, но вы слишком своевременно от него избавились. Значит, это не он. Тогда кто? Анна?

Рейджен вздрогнул, когда шиисса Найтвиль произнесла это имя.

— Почему вы сразу подумали на свою компаньонку? — не стал ничего опровергать мужчина. — Только ли оттого, что она появилась здесь недавно? Это может быть кто угодно. Даже ваш секретарь.

Про шесса Арнода Рейджен сказал наугад, просто потому что никак не мог понять, что именно насторожило его в этом несуразном, на первый взгляд, молодом человеке.

— Только не он! — слишком горячо воскликнула Дорина.

И это насторожило бывшего начальника службы безопасности Дорвана. Такая горячность, желание защитить, отвести любые намеки и подозрения. Дорина Найтвиль не была взбалмошной женщиной, наоборот, она выдержана и спокойна, рассудительна… Тогда что? Любовная связь? Что-то еще?

— Он ваш сын? — догадка возникла внезапно и, поддавшись чутью, Рейджен тут же решился ее озвучить.

— Внук, — удрученно покачала головой шиисса Найтвиль. — Он сын моей дочери. Просто… просто, я не разглашаю наше родство. Это было требование с ее стороны.

— Вы не могли признать ее и отдали в чужую семью?

— Я не оставляла ее. Всегда была рядом. Помогала по мере сил. Моя дочь ни в чем не нуждалась. А Арнода я взяла в дом. Дала ему возможность быть рядом. Научиться всему…

— Вы собираетесь сделать его наследником? — поинтересовался Рейджен.

— Завещание уже написано, — грустно усмехнулась Дорина. — Давно. Все мое состояние переходит к Арноду и моей дочери. Все, за исключением приданого, что я обещала Дарэе и Орин. Ну и титулом, само собой, я не имею права распоряжаться, поскольку получила его в результате замужества.

Рейджен покачал головой. Такого он не предполагал. Даже и подумать не мог, что все обстоит таким образом. Но с другой стороны, знание о том, что у шииссы Найтвил есть незаконная дочь и внук никак не могли ему помочь. А значит, эта информация, хоть и была любопытной, не представляла никакого значения.

Гораздо важнее было понять, как немаг собирался провести магический ритуал и кого он собирается пустить в расход.

Глава 17

ШиАрхар был мертв. Лежал посреди комнаты, раскинув руки в стороны. Мертвые глаза его смотрели в потолок.

Пробраться на постоялый двор, где он прожил почти две седмицы, было легко. Отыскать комнату, снятую виконтом тоже не составило особых проблем. Заминка вышла уже внутри. Рейджен осторожно прикрыл за собой дверь, сделал шаг вперед. Принюхался. Слабый, едва уловимый запах свежескошенной травы, заставил его нахмуриться. Призраки? А они что забыли здесь?

Рейджен замер на пороге небольшой комнаты, внимательно оглядываясь. От его взгляда не укрылось ни малейшей детали и уже спустя несколько ударов сердца, он смог представить себе картину произошедшего. На столе мерцали зажженные свечи в тяжелом металлическом подсвечнике, разгоняя ночную мглу по углам небольшой комнатки. На подносе остался недоеденный ужин. Плащ и камзол виконта небрежно были сброшены на кровать, подле которой стояла его дорожная сумка — та самая, с которой ШиАрхар покинул Сайриш. Было ли там что-либо интересное? Проверять Рейджен не стал. Вместо этого, он приблизился к распростертому на полу телу мужчины и присел подле него на корточки.

Виконт появился на постоялом дворе поздним вечером. Приказал определить ему комнату и принести ужин. Сбросил верхнюю одежду и занялся едой. Потом раздался стук в дверь и удивленный этим обстоятельством, виконт встал. Отпер дверь, впуская посетителя. Возможно, они перекинулись парой слов. Или нет. Это уже не важно. Важно то, что в следующий миг, ШиАрхар получил удар кинжалом в грудь и упал.

Нападения он точно не ожидал. Или не счел позднего посетителя опасным или просто не успел отреагировать. Но скорее — первое. На лице мужчины застыло удивление. А в груди торчал тонкий стилет. Оружие, которым предпочитал убивать Ветер.

— И что бы все это значило? — одними губами спросил у пустоты Рейджен. — Кому ты успел перейти дорогу, что тебя заказали Марату? Или все дело вовсе не в тебе? Может быть, твоя смерть — это послание мне? Таким образом, Марат дает понять, что следит за каждым моим шагом и ждет?

После последней встречи с Маратом, Рейджен не сомневался в том, что бывший учитель заявит о себе. Слишком долго ждал. А все знают, что бессменный глава Призрачного клана никогда не отступает.

— Как же я ненавижу все эти игры, — выдохнул бывший Призрак.

Протянул руку и ладонью закрыл глаза виконта. Выпрямился и в последний раз оглядел небольшую комнатку, словно пытаясь рассмотреть, не прячется ли кто-нибудь в углу. Никого не было. Призраки не оставляют следов. Вернее, их следы не видны непосвященным.

Отсюда пора было убираться, и Рейджен неслышно выскользнул за дверь. Так же, не производя лишнего шума, спустился по лестнице и покинул постоялый двор. В Гроапе ему больше нечего было делать. А подумать стоило еще и о том, чего ждать в ближайшем будущем. Шесс Лорне был уверен, что смерть ШиАрхара — это лишь первый шаг, сделанный Маратом. А тот отступать не привык.

Удаляясь от постоялого двора, Рейджен не смотрел по сторонам и потому не заметил темную тень, мелькнувшую с боку от постоялого двора — кто-то так же, как и он недавно, собирался забраться внутрь, не потревожив ни хозяина, ни постояльцев.

Обратно в Сайриш, Рейджен не торопился. Ночь была тихая, половинка луны то и дело скрывалась за облаками, но от снега, которого в этом году выпало предостаточно, было светло. Мороз пошел на убыль и уже не набрасывался с ожесточением на одиноких путников, которым не повезло оказаться за пределами уютных теплых домов. Дышалось легко, а голова на морозе прояснялась.

Выехав за околицу поселения, Рейджен поплотнее запахнулся в плащ и пустил коня шагом. Ему надо было подумать, да и не хотелось снова оказаться в душных, провонявших насквозь стенах поместья. Уж слишком силен там был запах магии и смерти. Он забивался в ноздри, туманил разум, вызывал странные желания. А сейчас, Рейджену как никогда нужна была свежая голова и трезвый разум.

Дорина не сказала ему ничего нового. Нет, о том, что у нее есть дочь и шесс Арнод является кровным родственником и единственным наследником всего состояния шииссы Найтвиль, ранее Рейджен даже не догадывался, но, даже обладая этой информацией, он не знал, как ее применить. По всему выходило, что для него это знание бессмысленно. А больше хозяйка Сайриша не сказала и не сделала ничего, что помогло бы ему в расследовании. Ее волновали лишь намерения самого Рейджена и то, чего от него ожидать. Заверив Дорину в том, что после того, как разберется с ритуалом, он исчезнет так же быстро, как и появился, Рейджен покинул ее и отправился в погоню за виконтом. И опоздал.

Кто-то его опередил. Кто? Зачем? Что вообще происходит вокруг? Ответов не было.

Вздохнув морозный воздух, Рейджен перехватил поводья, собираясь пусть лошадь рысью, чтобы поскорее вернуться в поместье. В этот момент, в неясном свете луны, что на миг выглянула из-за облаков, мелькнул чей-то силуэт.

Только выучка и быстрая реакция спасла Рейджена от смерти. Он дернул поводья, лошадь встала на дыбы, забив передними копытами в воздухе, и стала заваливаться на бок.

Рейджену удалось выдернуть ноги из стремян. Он упал на снег, откатился в сторону, чтобы не оказаться погребенным под бьющимся в предсмертных судорогах телом лошади и попытался вскочить на ноги, чтобы встретить противника во всеоружии.

Не успел. Клинок вошел в грудь по самую рукоять, а перед глазами на миг показалось перекошенное от злости лицо Грейма.

— Давно хотел расправиться с тобой, — прошипел слуга Орин. — Да все случая не выпадало.

— Ты… — рана была не смертельная, до сердца клинок не достал, но силы стали уходить слишком быстро.

— Сдохни! — резко выдохнул Грейм, выдернул кинжал и оттолкнул от себя Рейджена.

Тот упал на спину, раскинув руки в стороны и орошая собственной кровью белоснежны покров. Ждать, пока поверженный противник умрет, Грейм не стал. Он обошел неподвижно лежащего на снегу мужчину и направился к бьющейся в агонии лошади, резким движением покончил с несчастной животиной и не оглядываясь направился прочь. Путь он держал в Сайриш.

Он снова умирал.

Чувствовал, как холод ледяной рукой сковывает тело, как немеют все члены, как замедляется биение сердца. Дыхание становилось все слабее.

Рана была не смертельной, и Рейджен мог бы еще побороться. Он мог бы попытаться встать, добрести до Гроапа — благо не успел отъехать далеко от селения. Попросить о помощи.

Но не стал.

Мысли разбегались. Хотелось закрыть глаза и, наконец-то, отдаться во власть забытья. Раствориться в сладком мареве забвения. Но веки словно замерзли и не желали опускаться. И боли не было.

Рейджен смотрел. На небо. Видел мерцающую россыпь звезд, что бесстыдно подмигивали ему и словно звали за собой. Обещали приключение, равного которому ему до сих пор не удалось познать. Они лгали. Рейджен знал это и не верил, но не мог не смотреть.

На эти звезды, что насмехались над ним, на стыдливо прикрывающуюся рваной тучей, половинку луны, похожую на кусок деревенского сыра. Она, в отличие от мерзавок-звезд, смотрела на него неодобрительно. Но не звала за собой и ничего не обещала. Она осуждала. За глупость и недальновидность, за то, что он перестал бороться и желает тишины и покоя, что он лежит здесь, всеми покинутый и даже не думает подняться на ноги. И можно было бы собрать волю в кулак. Сжать зубы и попытаться встать. Справиться с онемением и попытаться выйти к жилью. Можно было бы…

Но вставать не хотелось.

В прошлый раз, Рейджен умирал, глядя в глаза женщины, что была для него средоточием всего мира, самим дыханием, частью его самого. В этот раз… в этот раз перед мысленным взором вставали совсем другие глаза. Огромные, испуганные…

— Анна… — имя слетело с губ и растворилось в тишине зимней ночи, не потревожив ее.

А потом видение сменилось. Не было больше серых глаз Анны. Они растаяли в темноте ночи. Вместо них на Рейджена взирали совсем другие глаза. Тоже знакомые, но… обладателю этих синих гляделок совершенно нечего было делать в предместье Гроапа.

— Ну вот, — обреченно вздохнул Рейджен, — даже перед смертью не могу насладиться тем, чего больше всего хочется…

* * *

Дворец наместника Пограничья ярко освещался многочисленными светильниками. Из распахнутых, несмотря на суровую в этом году зиму, окон слышались звуки музыки, звон бокалов, веселый смех. Наместник Пограничья давал бал.

Большинство гостей сосредоточилось в одной из бальных зал на втором этаже. Здесь были танцы — музыкантов, по слухам, молодая графиня ШиДорван выписала из самой столицы.

Сам граф ШиДорван стоял в стороне от общего веселья. Крутил в тонких пальцах бокал с вином и зорко следил за супругой. Кьяра ШиДаро, графиня ШиДорван, весело смеялась в компании молодых людей, приглашенных на этот вечер. Внимательно слушала, о чем ей рассказывают, кивала, пожимала точеными плечиками, и время от времени оглядывалась… на мужа, словно боялась, что он уйдет и оставит ее здесь одну, что бросит, что…

Бояться ей не надо было. Кристиан не смог бы оставить ее ни за что на свете и даже Шарху, этому препротивному богу мертвых, не под силу разлучить их. Истинная пара, брак которой благословлен самой Сиятельной Шинаей, они уже не смогут друг без друга. Ни в этой жизни, ни в посмертии.

Но Кристиан все равно смотрел. Не в силах был отвести глаза от супруги. Красивая, величественная, уверенная в себе и своем превосходстве. Королевская осанка, гордый поворот головы, манеры, отточенные при дворе короля Шархема. Улыбка, которая могла с одинаковым эффектом и вознести того, кому она была дарована на небеса и низвергнуть его в преисподнюю. Кьяра завораживала, околдовывала, туманила разум одним своим взглядом, одной улыбкой.

Он любил ее? О, нет! О любви речи не шло, и граф ШиДорван это понимал. Это было нечто иное. Дикое, первобытное, не поддающееся никакой логике и объяснению чувство. Может быть, все дело было в том, что их брак благословлен самой Сиятельной Шинаей? Или все дело в магии родовых артефактов, что приняли его молодую супругу. Или… все дело в нем самом: усталом и одиноком искателе приключений, государственном деятеле, разочаровавшемся в жизни, наместнике огромной, тринадцатой провинции Шархема?

Или чем можно объяснить, что граф Кристиан ШиДорван, наместник Пограничья, маг и последний наследник древнего рода проклятого княжества не мог отвести взгляда от собственной супруги? Чувствовал себя опустошенным и несчастным, если она исчезала на миг из поля его зрения, скрытая спинами гостей? Едва сдерживался, чтобы не послать к Шарху приглашенных, бал и приличия и не схватить в охапку ту, что принадлежала лишь ему одному и утащить наверх. В спальню. Туда, где она будет улыбаться только ему, где она будет слушать только то, что он будет ей говорить. Где она безраздельно будет принадлежать тому, кого выбрала для нее сама Шиная и Его Величество король Шархема.

— Развлекаешься? — раздался сбоку знакомый раскатистый голос, и в следующее мгновение обзор графу ШиДорвану заслонила высокая могучая фигура.

Кристиан нервно дернул плечом и скривился. Попытался отойти, чтобы снова иметь возможность следить за супругой, но не преуспел. Мужчина, бесцеремонно нарушивший его уединение (а ведь в Дорване все знают, что графа-наместника лучше не трогать, если он изволит думать в одиночестве), тоже шагнул, снова закрывая обзор.

— Ижен, — Кристиан попытался взять себя в руки. Даже улыбку смог выдавить, но на друга и начальника собственной охраны посмотрел горящими от злости и ненависти глазами. — Я смотрю, ты скучаешь?

— Да с чего бы, — фыркнул шесс Ижен Лорне, не обратив ни капли внимания на недовольство своего друга. — Милый такой… приемчик…

Он обернулся, проследил глазами за взглядом своего друга и господина и фыркнул насмешливо.

— Ты похож на хищника, притаившегося среди деревьев. Того и гляди, сделаешь рывок вперед, схватишь свою добычу и уволочешь ее в логово.

— Едва сдерживаюсь, — в том же тоне ответил ему Кристиан. — А сам? Как отдыхаешь?

— Караулы проверены, воины расставлены по местам, — хмуро отозвался Ижен, и тут же скривившись, как обиженный ребенок, выдал: — Надоело все. Ашер развлекается с молодой женой под крылышком у матушки, Рейджен как в воду канул, Луиза… эта пигалица совсем всякий стыд потеряла и почти переехала в башню к этому твоему… лекарю!

Он замолчал, но чувствовалось, что сказал не все. Было что-то еще, нечто такое, чем начальник личной охраны не стал делиться со своим господином.

Кристиан фыркнул, улыбнулся супруге, которая в этот момент обернулась в его сторону, отсалютовал бокалом одному из гостей, что перехватил его взгляд, и перевел взгляд туда, где в окружении чопорных дам стояла его сестра.

Морин не была принята в род. Их общий отец так и не признал девочку, рожденную вне брака и не унаследовавшую ни капли родовой магии. Но для Кристиана она стала сестрой. И долгие годы была единственным близким и родным человеком.

Морин была великолепна в изысканном темно-красном платье, с глухим воротом, украшенном тончайшими леоринийскими кружевами, и лишенным даже малейшего намека на кокетство. В темных, как ночь волосах, забранных в высокую прическу, влажно блестели мелкие жемчужины, тонкие губы улыбались. А вот глаза оставались холодными.

— Все по-прежнему? — тихо, почти беззвучно, поинтересовался Кристиан у Ижена.

— Все еще хуже, — буркнул начальник личной охраны графа ШиДорвана и не стал развивать тему дальше.

Сейчас он, как еще недавно сам граф, смотрел на женщину, которая владела его помыслами. Только разница была в том, что Кристиан следил за женой, а Ижен… за той, что отчаянно избегала возможности связать свою судьбу с ним.

— Я не могу ей приказать, — Кристиан ободряюще положил руку на плечо своему другу. — Я обещал Морин, что больше не буду вмешиваться в ее жизнь и…

— Очень невовремя ты ей это обещал, — буркнул Ижен.

— Ижен, — в голосе графа послышались предупреждающие нотки.

Кристиан усмехнулся. О чувствах среднего из близнецов Лорне к его незаконнорожденной сестре, а ныне статс-даме графини ШиДорван, в Дорване знали все. И ставки делали, кто сдастся первым — суровый воин или непреклонная красотка.

— Ижен, ты… — Кристиан хотел что-то сказать, утешить друга, подбодрить, но не успел…

Воздух вокруг задрожал. Внутри словно сжалась тугая пружина, перед глазами все потемнело. последнее, что успел заметить Кристиан — это широко распахнутые янтарные глаза, полные тревоги.

Кьяра почувствовала неладное. Сердцем, кожей, всем своим существом. Просто в одно мгновение ей вдруг стало больно и дыхание перехватило. А вокруг словно разворачивалась невидимая воронка. Она кружилась и кружилась, все быстрее… быстрее… быстрее… И холодно вдруг стало. Очень-очень. В тот же момент графиня ШиДорван осеклась, побледнела и принялась оглядываться по сторонам.

Она точно знала, что ничего подобного просто не могло произойти само по себе в наполненной народом бальной зале дворца наместника Пограничья, значит, надо искать мага. А маг в пределах видимости был один. Ее муж. Граф Кристиан ШиДорван. Он был бледен и дышал тяжело — это Кьяра рассмотрела даже через наполненную приглашенными залу. А еще она заметила, как прижимает муж ладонь к груди. Не к сердцу, нет, чуть выше. К тому самому месту, где располагался старый, уродливый шрам. «След от магического ритуала, — так сказал однажды Кристиан».

И Кьяра резко развернулась, даже не дослушав, что ей говорили, небрежно попрощалась со своими собеседниками и решительно направилась к мужу. На ходу извинялась перед гостями, расточала медовые улыбки и даже произнесла парочку комплиментов, но не остановилась ни на миг и не снизила скорость.

Кристиан чувствовал, как земля уходит из-под ног, как звенит, разлитое в воздухе напряжение. Видел, как гордо реют вокруг разноцветные ленты магии…

Они кружатся, кружатся и кружатся…

Он попытался вдохнуть, но в груди вдруг стала разрастаться боль. Неосознанно он поднял руку и потер ладонью то самое место, где располагался старый безобразно заживший шрам — с правой стороны, чуть пониже ключицы.

— Что? — выдохнул Ижен, становясь таким образом, чтобы укрыть графа от любопытных глаз окружающих.

— Кристиан! — встревожено вскрикнула Кьяра, достигшая, наконец, их компании и без зазрения совести, оттесняя в сторону Ижена Лорне, чтобы приблизиться к мужу, заглянуть в его вдруг резко потемневшие глаза.

— Все… все в порядке… — прошептал граф, чувствуя, как воздух в легких заканчивается, а тело начинает леденеть. — Это… это… это… не со мной… это…

— Рейджен! — выдохнул Ижен.

— Магия, — презрительно скривила губы графиня, протягивая руку и прижимая ладонь к щеке мужа. Ей вдруг захотелось облегчить его страдания, взять на себя хоть часть той боли, что — она была уверена в этом — сейчас испытывал супруг.

— Ступай к гостям, — Кристиан закрыл на миг глаза, прижал ладонь жены к своей щеке, собственной рукой, затем все же отстранился, посмотрел на нее. — Займи их. Сделай, что угодно, чтобы никто не понял.

— А вы? — Кьяра смотрела на мужа широко распахнутыми глазами, в которых читалась паника. — Что…

— Меня не будет некоторое время. Так надо.

— Я с тобой, — решительно мотнул головой Ижен.

— Это опасно? — встревожено поинтересовалась графиня ШиДорван, борясь с желанием прикоснуться пальчиками ко лбу мужа, стереть складку, что залегла между бровей, забрать хотя бы часть его печалей и тревог. И в тот же миг, встряхнулась, мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли и ненужные сейчас желания.

— Все будет хорошо, — прошептал Кристиан, прижимая к губам ее ладошку. Он уже взял себя в руки, сумел отогнать боль. Правда, напряжение все еще чувствовалось, да тугая пружина в груди не желала распрямляться, сжимаясь все сильнее и сильнее.

А еще ему никто не поверил. Жена лишь фыркнула тихонько, окинув его подозрительным взглядом, но спорить не стала. Отошла на шаг, предупреждающе тронула за рукав Ижена Лорне и заглянула тому в глаза. Она не сказала ни слова, не произнесла ни единого звука, но взгляд ее говорил сам за себя.

Но граф уже взял себя в руки. Улыбнулся уверенно, тряхнул головой, кивнул кому-то из любопытных своих придворных и решительно направился к выходу из бальной залы — благо тот располагался неподалеку, и не надо было лавировать между разгоряченными танцами и вином приглашенными, избегая разговоров.

Ижен следовал за ним. Шаг в шаг. Дышал в затылок и не собирался отставать.

— Ты остаешься здесь, — непререкаемым тоном произнес Кристиан.

— Это мой брат, — упрямо мотнул головой начальник охраны.

— А здесь моя жена и твоя госпожа, — сурово произнес граф. — И твоя обязанность защищать ее даже ценой собственной жизни. Я не собираюсь повторять свой приказ дважды.

Ижен молчал. Опустил голову, набычившись, посверкивал глазами на своего друга и господина.

— Головой отвечаешь за безопасность графини. Шага в сторону от нее не делаешь.

— Тиан, — все же решился подать голос начальник личной охраны.

— Ты пойми, что она — единственное мое слабое место, — уже спокойно и даже немного устало произнес граф. — Потому я не могу доверить ее безопасность никому, кроме тебя. Так надо Ижен.

— Рейдж…

— Я его найду, — пообещал граф ШиДорван, хотя и не был уверен в том, что сможет выполнить это свое обещание. Он и понятия не имел, где сейчас находится лучший друг и кровник. А в том, что тот при смерти — не сомневался.

На улицах Дорвана было безлюдно. Ночь и зима — вот две госпожи, что не терпят соперников и безжалостно расправляются с теми, кто осмеливается перечить им. Кристиан не был уверен в том, что поступает правильно. Он не был уверен и в том, что у него вообще что-либо получится, но и не попробовать не мог.

Братья Лорне и Кьяра — вот вся его семья. И ради них он пошел бы на что угодно. А то, что собирался сделать сейчас, было чистой воды безумием.

Когда-то представители правящей династии Вандора — исчезнувшего ныне княжества — умели рвать пространство. Для них расстояние никогда не являлось преградой. Но время ушло. Магия тоже почти покинула этот мир. Маги же… стали вырождаться. Они становились слабее, утрачивали знания и умения и уже не могли посоперничать со своими предками в силе.

Вот и Кристиан, как маг, был слаб. Даже по сравнению со своим отцом он был никудышным магом. Его знания, исследования в области магии не могли заменить внутреннюю силу. И разрывать пространство он мог только в определенных местах, используя особый ритуал. А переносился сугубо в черту портального круга. И никак иначе. Без привязки ходить сквозь пространство — было самоубийством. И сейчас граф ШиДорван собирался сделать откровенную глупость. Но думать об этом не желал. Надеялся ли он на то, что все получится?

Скорее нет. Просто гнал от себя предательские мысли и торопился.

Тяжело вздохнув, он бросил поводья своей лошади подбежавшему мальчишке и решительно пересек широкий двор перед домом, несколько лет назад подаренным Морин. Именно здесь располагался ближайший — да и единственный в Дорване — портальный круг.

И уже стоя в небольшой комнате, где на каменных плитах был высечен необходимый рисунок, Кристиан на миг закрыл глаза, попытался отрешиться от окружающего и просто шагнул в вязкий туман, что поднимался из самого центра ритуальной фигуры.

Знал ли он что делает? Нет, не знал.

Был ли уверен в успехе? Абсолютно нет.

Он просто понимал, что поступить иначе не может.

Пространство поддаваться не желало. Оно прогибалось, как мыльный пузырь, не спеша выпускать из своего плена того, кто так бессознательно сунулся в его власть. Воздух вокруг уплотнялся. Гудел, словно растревоженный улей. Холодил кожу, вымораживая изнутри.

А потом вдруг стало темно. Непроглядная чернильная тьма навалилась на плечи, желая раздавить безумца, уничтожить его.

«Вот и конец, — пронеслось в голове у графа ШиДорвана. — Меня просто разорвет на тысячи мельчайших частиц, и никто никогда об этом не узнает».

В последний момент, когда терпеть уже не было сил, когда шум в ушах оглушал, а на губах появился солоноватый привкус крови, когда ноги отказались держать и колени стали подгибаться, Кристиан потянулся к брату. Сердцем своим потянулся, душой… кровью, что у них была одна на двоих.

И все исчезло. Резко схлопнулся мыльный пузырь, оседая на землю радужными брызгами, рассосалась чернильная тьма, и гул в ушах тоже прекратился. Только от премерзейшего привкуса крови во рту избавиться так и не удалось.

Граф ШиДорван распахнул глаза и удивленно огляделся. Он стоял по колено в сугробе. С одной стороны виднелась темная громада леса, с другой — белая лента занесенной снегом дороги. И труп лошади в двух шагах от него.

Кристиан нахмурился. Осмотрелся еще раз.

Рейджена он заметил не сразу. А рассмотрев, наконец, тело друга и кровного брата, бросился к нему, моля всех известных ему богов, чтобы не было поздно.

Размышления о том, как у него получился спонтанный переход на такое огромное расстояние, да еще и без привязки к местности, решил отложить на потом.

Рейджен лежал на спине, раскинув руки в стороны и устремив взгляд в небо. Губы его шевелились едва-едва, словно бы он пытался что-то сказать. И это было единственным признаком того, что граф не опоздал.

Опустившись на колени перед другом, Кристиан осторожно прикоснулся пальцами к его лбу. Рейджен был не просто холодным — ледяным.

— Шарх! — выругался граф ШиДорван, отдергивая руку и принимаясь расстегивать на друге куртку. Он не был целителем, не умел лечить, но нужно было что-то сделать. И перво-наперво, он собирался поделиться с Рейдженом энергией. Застежка на куртке пропиталась кровью и заледенела, потому быстро справиться с ней не получилось, пришлось разрывать завязки.

Рейджен пошевелился, медленно перевел взгляд на склоненного над ним мужчину.

— Ты что делаешь? — прохрипел он. — Изыди, — и тут же зашипел, когда по обледеневшему телу скользнуло тепло.

— Тебя спасаю, — раздраженно буркнул в ответ Кристиан. — Так что лежи молча.

— Еще чего, — фыркнул шесс Лорне, — я, между прочим, уже почти умер. А ты… вот так всегда. Ты все испортил.

— Лучше тебе замолчать, — сквозь зубы процедил граф ШиДорван. Его магия свободно стекала с пальцев и проникала под кожу Рейджена. Благодаря этому, раненый почувствовал прилив сил и даже начал отогреваться. А вот с раной все обстояло не так замечательно. — И не отвлекать меня, когда я пытаюсь тебя лечить.

— Если ты думаешь, что после этих слов я должен успокоиться, то спешу заметить, что напрасно, — фыркнул Рейдж. Он чувствовал себя не в пример бодрее, чем еще несколько минут назад. Магия творила чудеса. Только вот… — Я теперь еще больше боюсь. Кто там знает, чего ты сейчас наисцеляешь, а мне потом с этим жить. И вообще, — ворчливо добавил он, — как ты здесь оказался?

— Не знаю, — честно ответил граф ШиДорван.

— Очень интересно, — фыркнул Рейджен.

— Просто заткнись, — не выдержал Кристиан. — В тебе течет моя кровь, поэтому срастить края раны я смогу, наверное…

— Наверное? — нарочито встревожено поинтересовался раненный. — А может, ну ее, а? Помню я еще твои потуги в целительстве.

— Сказал же, — раздраженно дернул плечом граф, — в тебе течет моя кровь, а потому процесс воздействия должен быть…

— Ты же не можешь исцелять сам себя, — с опаской скосил глаза Рейджен. Он силился рассмотреть, что делает Кристиан.

— Себя нет, а тебя…

— Меня можешь?

— Вот сейчас и проверим, — мстительно процедил сквозь зубы граф. — А ты, если не заткнешься, пожалеешь, — добавил угрожающе, надавливая ладонью на рану. Чуть сильнее, чем того требовала необходимость.

Рейджен зашипел от боли, ругнулся, но послушно замолчал, ожидая пока его друг и кровный брат закончит с лечением.

Кровотечение удалось остановить, но сращивать ткани и сосуды, Кристиан не решился, лишь немного добавил магии, чтобы ускорить процесс регенерации. Затем, когда с этим было покончено, помог другу сесть.

— Что тут произошло? — поинтересовался словно невзначай.

— Меня пытались убить, — Рейджен сидел в снегу, с любопытством разглядывая свои руки и распахнутую на груди одежду, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к коже, вокруг раны. Морщился от боли, фыркал, словно большой пес.

— А поточнее?

— Пырнули ножом.

— А еще точнее? — почти прорычал Кристиан.

— Тебе с чего начать? — прищурившись, посмотрел на друга Рейджен.

— С начала.

— Ну, тогда слушай.

Глава 18

Вернувшись в свои комнаты, Анна пыталась заняться вышиванием. Не получалось. Тогда отбросила пяльцы и взяла книгу, решив, что сможет отделаться от навязчивых мыслей, погрузившись в хитросплетения романтической истории. Но и книга сегодня не захватила ее.

Промаявшись еще немного, Анна решила спуститься в кухню и раздобыть себе что-нибудь на ужин. По пути ей никто не встретился, создавалось впечатление, что Сайриш опустел. Из-за недавних событий, гости разбрелись по своим комнатам и сидели там тихо, словно мыши под веником. В одиночестве или парами — этого Анна не знала, но и выяснять не желала. Она, как и остальные обитатели поместья, в этот вечер совершенно не желала компании.

По пути в кухню, девушка услышала несколько громких возгласов шиисса Найтвиля, раздающихся из библиотеки. Им вторил тихий вкрадчивый голос шиисса ШиСатро. Из чего, Анна сделала вывод, что мужчины решили скоротать этот тихий вечер за игрой в карты или кости и бокалом вина.

Дорина, видимо, тоже не спешила показываться на глаза своим гостям и, скорее всего, занималась делами в кабинете в компании шесса Арнода. Она как раз недавно жаловалась на то, что в связи с наплывом гостей у нее скопилось много бумаг, требующих ее непосредственного рассмотрения. Вероятно, после произошедших в Сайрише в последние дни событий, Дорина решила, что работа поможет ей лучше всего справиться с потрясением.

В кухне все было чисто убрано, посуда вымыта, а вот ни слуг, ни поварихи тоже не наблюдалось.

— Наверное, они решили помянуть несчастную Сайри, — решила Анна.

Стараясь особо не шуметь и не привлечь к себе ненужного внимания, она отрезала себе кусок пирога, налила в кувшин ягодного морса и, подхватив свою нехитрую добычу, вернулась в спальню. Памятуя о разговоре с шессом Рейдженом, заперла дверь и снова засела за книгу. Скрутилась калачиком на кушетке подле окна, укрылась пледом и… нет, не читала. Думала. Вспоминала. Размышляла.

О виконте ШиАрхаре и его невесте. О том, как шиисса Дарэя могла допустить подобное к себе отношение? Рейджен сказал, что она не только была осведомлена о пристрастиях своего жениха, но и сама принимала в них участие. Анна этого не понимала. У нее в голове не укладывалось, как можно добровольно позволять кому-то избивать себя. Да еще и держаться за подобные отношения. А в том, что Дарэя искренне любила жениха сомнений не было. Не зря же она сегодня так убивалась и устроила все это представление, недостойное благородной шииссы и девушки из приличной семьи.

А еще было обидно из-за того, что шиисса Найтвиль обвинила ее в том, что это она, Анна, виновата в уходе виконта и расторжении их помолвки.

— Вот уж нет, — мотнула головой девушка и захлопнула книгу, лежащую на коленях. Все равно она ни строчки не прочла. Даже представления не имела, о чем там написано. — И нисколечко я не виновата. Я не просила виконта бить меня. А ведь, если бы Рейджен не успел вовремя, то избиениями бы дело не окончилось.

От этих мыслей по телу пробежала противная дрожь. Анна поежилась и потянулась за пледом, с намерением закутаться в него поплотнее.

С Дарэи и виконта ШиАрхара мысли перескочили на ее спасителя. Анна почувствовала, как у нее запылали щеки при воспоминании о том, что говорил и как вел себя шесс Лорне сегодня вечером. Он снова пытался шокировать ее своими фривольными высказываниями, даже сделал несколько неприличных намеков и — Анна была уверена в этом — хотел поцеловать. Но почему-то не решился.

В Дорване шесс Рейджен не преминул бы уже воспользоваться своим правом сильнейшего и смутить несчастную девушку. А вот сегодня почему-то отступил. Почему? Она ему больше не нравится или…

— Да нет, — сама себе кивнула Анна, — просто… просто… ну ведь приехал же он в Сайриш!

«Он появился здесь в сопровождении своей невесты, — тут же встрял противный внутренний голос».

— Да какая она ему невеста, — упрямо поджала губы. — Даже я поняла, что шесс Лорне совершенно не знаком с шииссой ШиМаро. И весь этот спектакль он рассчитан… рассчитан…

«А как он ей улыбался, ты видела? — не сдавался противное подсознание. — И какие знаки внимания оказывал? Последние несколько дней, Рейджен почти не обращал на тебя внимания, а все свое время отдавал как раз таки Орин. Да и в Дорване… откуда ты знаешь, с кем он проводил там свои ночи, раз сама ты все время гнала его от себя?»

— Пф, — фыркнула девушка и мотнула головой. Вести беседы с собственным подсознанием во все времена считалось признаком слабоумия. Поэтому она постаралась отогнать от себя все мысли, так или иначе связанные с шессом Лорне.

Плед снова соскользнул и потянувшись за ним, Анна случайно бросила взгляд в сторону. И едва не завопила в голос. Всего в нескольких шагах от нее, между кроватью и кушеткой, зависла в воздухе призрачная шиисса. Она смотрела на Анну, склонив темноволосую голову к плечу и столько грусти было в ее мертвых глазах, столько боли и невыплаканных слез, что Анна почувствовала, как у нее сжимается сердце от жалости.

— Вы хотите мне что-то сказать? — тихо спросила девушка, пытаясь справиться со страхом.

Шиисса молча покачала головой, затем взмахнула рукой, словно указывая на что-то.

— Показать? — догадалась Анна.

Пред. часть

12

Вперед

Назад

12

След. часть

Призрак качнул головой в знак согласия и медленно поплыл по воздуху к двери. Анна замешкалась. Ей было страшно. Очень страшно. И следовать за приведением не хотелось вот ничуточки. Уж лучше она как-нибудь тут, без приключений отсидится или еще лучше, заберется в постель и накроется с головой одеялом. Но мертвая шиисса, видимо, при жизни не терпела отказов, потому что, долетев до двери, обернулась. А когда заметила, что за ней никто не последовал весьма выразительно качнула головой. Еще и руками замахала для пущей убедительности.

— Ладно, — сама себе прошептала Анна. — Я за ней не пойду. Но постучусь в спальню к шессу Рейджену. Пусть он сам разбирается.

С таким настроем, девушка выпуталась из пледа, отложила в сторону книгу, что все еще держала на коленях и поднялась с кушетки. С опаской еще раз покосилась на ожидающего ее у двери призрака, словно бы рассчитывала, что он просто растет в воздухе.

— Рейджен говорил, что она не причинит мне вреда, — сама себя успокаивала Анна, медленно подходя к двери и даже не задумываясь о том, что в мыслях уже давно стала называть бывшего начальника службы безопасности Дорвана только по имени. — Она всего лишь призрак. Она уже мертвая. А мертвых не стоит бояться.

Призрачная шиисса выразительно посмотрела на девушку, мотнула головой в сторону двери, словно бы говоря, что той пора уже перестать говорить вслух и стоит поторопиться и растаяла в воздухе.

Анна набрала в грудь побольше воздуха, словно бы собиралась прыгнуть в речку с обрыва и резко повернула ключ в замке. Открыть дверь она уже не успела. Кто-то в коридоре так сильно толкнул створку, что та врезалась Анне в грудь, заставляя девушку отшатнуться на несколько шагов.

Отправив Грэйма, Орин не находила себе места. Она металась, как зверь в клетке, принималась то за одно, то за другое, но что-то не давало покоя.

Клинок, лежащий в заветной шкатулке, словно звал ее, манил, уговаривал…

Наконец, она сдалась. Откинула крышку заветной шкатулки и вытащила стилет. Погладила кончиками пальцев блестящее лезвие, осторожно прикоснулась к агритту на навершии. Тьма, заключенная в камень отозвалась на это прикосновение, заволновалась, заметалась в своей темнице, словно бы желала обрести свободу.

— Скоро, — прошептала Орин, рассматривая заветный клинок. — Уже скоро. Осталось совсем немного.

Но тьма не желала ее слушать. Она металась в замкнутом пространстве полукруглого камня, приникала к границе, закручивалась спиралями. Требовала выхода.

Орин вздохнула. Этот клинок достался ей случайно. Сразу, она даже и не подозревала о том, что именно попало ей в руки. И только потом, спустя несколько лет, поняла.

Их было два. Брат и сестра. Выкованные одной рукой, закаленные в одной печи. Даже агритт, используемый в них на самом деле являлся одним камнем, расколотым на две равные половинки.

Разница была лишь только в свойствах. Клинок Орин забирал жизненные силы. А тот, второй, забытый нынче в подземелье, принадлежащем когда-то сильнейшему магу… ему была нужна кровь. Жертвенная кровь.

Орин вздохнула, но вернуть клинок в шкатулку не рискнула. Зажала в руке, испытывая радость и нетерпение от того, что чувствовала под пальцами пульсацию. Клинок очнулся. Он был жив все эти годы, но находился в спячке. Сейчас же… Близость пары, разбудила его.

И он волновался. Трепетал от нетерпения. Просил, нет, даже требовал… обещал исполнения самого заветного желания.

Орин вздохнула и вернулась к своему креслу у камина. Откинула вышитую накидку, под которой была спрятана книга. Та самая книга, из-за которой она и затеяла все это безумие.

Среди невежественных крестьян ходили слухи, что маги ведут свои записи обязательно кровью и только на человеческой коже. Бред. Самый настоящий. Маги, как и все люди, предпочитают писать хорошими чернилами на дорогой бумаге. Книга же, что лежала перед Орин была написана очень давно. Несколько столетий назад, когда магией еще был наполнен воздух. Тогда не было Великого Разлома, не существовало Пограничья, не стоял на страже спокойствия форт Ишар. Мир был другим.

В нем была магия.

Орин вздохнула и перевернула страницу.

Она уже раз сто прочитала описание ритуала, который собиралась провести. Выучила его наизусть. Даже видела его во снах. Но все равно не могла оторваться от ровных строчек, выведенных каллиграфическим почерком, с вензелями и завитушками, не могла не прикоснуться к старым, потемневшим от времени пергаментным листам, обтрепанным по краям. Эта книга манила ее, завораживала. Обещала так много…

Силу…

Власть…

Могущество…

Бессмертие…

Орин ШиМаро магом не была. Она родилась обычным человеком, без малейшей склонности к колдовству. И все свое полуголодное детство завидовала тем, кто мог творить чудеса. Она бредила магическим даром. Мечтала, как однажды сможет и сама творить волшебство. Она прошла долгий путь. Научилась всему, чему только можно было научиться. Творила такие вещи, что даже сама иной раз просыпалась в холодном поту, после очередного ритуала.

Но магия… магии в ней не было. И взяться ей было неоткуда.

Не было надежды, хоть когда-нибудь почувствовать, как это — быть магом.

До того момента, как ей в руки не попали записи полубезумного старика.

Орин закрыла глаза, вспоминая.

«Тогда была осень. Дожди шли уже несколько дней, и в их старом замке, где каждый камешек был пропитано влагой и холодом, гуляли сквозняки. И не было ни одного места, где можно было бы укрыться от сырости и промозглого холода.

Орин кашляла. В груди ощущалась тяжесть, словно бы она проглотила камень, в горле скреблись кошки. Жар не спадал, и она уже почти поверила в то, что жить ей осталось совсем немного. Мать плакала, понимая, что совсем скоро ей придется похоронить еще одного своего ребенка. Отец был равнодушен ко всему — ему не было дела ни до жены, ни до детей. Он был занят тем, что строчил прошения королю, уповая на монаршую волю и требуя облагодетельствовать его род за заслуги славных предков. Дед был единственным, кто хоть как-то обращал внимания на внучку, но лучше бы он совсем забыл о ее существовании. Орин и так было плохо, она то и дело проваливалась в беспамятство, а каждый раз, когда приходила в себя видела сидящего подле ее кровати старого шиисса и слышала его скрипучий голос, повествующий о славных деяниях предков.

Гость приехал к вечеру. Он заплутал в лесах, что окружали старинный замок, вымок под дождем и продрог. Потому-то, старый обветшалый и полуразрушенный замок показался ему настоящим спасением. Надежда на крышу над головой, яркий огонь в камине и миску горячей мясной похлебки заставила постучаться в двери.

Гость ошибся. Огромные камины в замке уже давно не топились, тепло сохранялось только в кухне, да в прилегающих к нему помещениях, из еды было только то, что выращивалось на огороде. Единственное, в чем незваному гостю повезло — это в том, что над головой была крыша. Но продуваемые всеми ветрами огромные помещения, в которых гуляло гулкое эхо из-за отсутствия мебели, вряд ли бы могли посчитаться за благо. Возможно, гость уехал бы с рассветом. Возможно. Но ночью непогода разыгралась еще пуще прежнего, нельзя было выйти даже на крыльцо, чтобы не промокнуть до последней нитки. А из-за косых струй дождя, рассмотреть что-либо даже на расстоянии в два шага, делалось невозможным.

Пришлось остаться. И мерзнуть, слушать сетования отца на бесчувственность королевских чиновников, которые не гнушаясь ничего не подают прошения Его Величеству — ведь не может сам король бак безответственно относится к тому, как живут его подданные, принадлежащие к славному дворянскому роду. Пришлось смотреть на осунувшееся и рано постаревшее лицо матери, которая рожала каждый год по ребенку, а хоронила так и по два за год.

Делать вид, что внимает деду, не успокаивающему ни на минуту, повествуя о славных деяниях предков, возвеличивших род во время предпоследней войны.

— Маги — это зло!! — брызгал слюной дед Орин, дворянин до мозга костей, который предпочел бы сдохнуть с голода на кучке прелой соломы, но не уехать из этого старого замка, что был пожалован еще его предку лет сто, а может, и больше, назад. — Вся магия — от лукавого. Правильно, их уничтожали в свое время, сжигали на кострах и топили в реках. От магов все зло.

Орин было все равно. Она горела в лихорадке и слышала, как приближается к ее постели слепая старуха с косой. Она уже видела ее обтянутый пергаментной кожей череп с пустыми глазницами, чувствовала смрадное дыхание на своей щеке. Она не плакала — слезы высыхали раньше, чем успевали скатиться по щекам, — лишь дышала тяжело, с хрипами, и даже кашлять сил уже не оставалось.

За помощью к приезжему магу обратилась мать Орин. Еще молодая, но уже изможденная вечным безденежьем и полуголодным существованием женщина, что устала хоронить своих детей. Что она пообещала за помощь, Орин не знала. Но в том, что это было нечто дорогое — не сомневалась. Маги не помогают просто так. Никогда. Они всегда требуют плату. А если нет денег, забирают то, чем ты дорожишь больше всего.

Орин не помнила, как ее лечили. Она совсем ничего не запомнила. Просто в какой-то момент открыла глаза и увидела перед собой лицо незнакомого человека. В тот момент, она подумала, что наконец-то умерла, освободилась от своего нищенского безрадостного существования и попала на небеса. И уже спустя несколько дней, когда жар спал, дышать стало легче, и Орин даже смогла проглотить несколько ложек бульона, она осознала, что на самом деле произошло.

— Вы маг? — поинтересовалась она у мужчины, дежурившего подле ее кровати. В комнате, впервые за все время горел камин, и было жарко. Очень жарко, но это тепло было приятным, согревающим. — И вы спасли меня?

— Да, — просто ответил незнакомец.

Он пробыл в их замке ее несколько дней, почти все время сидел подле ее кровати, рассказывая какие-то истории или просто вливая в изможденное тело девочки магическую энергию, дожидаясь, когда его пациентка наберется достаточно сил, чтобы вставать с кровати и ходить самостоятельно. И только после этого стал собираться восвояси. Дожди к тому времени уже закончились, и пусть дороги по-прежнему были размыты, оставаться в старом замке и дальше не было никакого смысла.

Когда же маг зашел попрощаться со своей пациенткой, Орин бросилась к нему в ноги и стала умолять, забрать ее с собой.

— Я готова на все, — шептала она, стоя перед ним на коленях и из последних сил цепляясь за дорогой камзол своего спасителя. — Все, что попросите сделаю. Только научите меня стать магом, — какой же наивной она тогда была. В ее представлении магия была сродни какой-то болезни, которой можно «заразиться». И в своей наивности цеплялась за своего спасителя, как за последнюю надежду.

А он смеялся. Весело, громко, запрокинув назад темноволосую голову, отчего шелковистые волосы рассыпались по плечам и спине. И смеялся долго, до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.

— Ты никогда не станешь магом, — одной лишь фразой, он разбил в дребезги все ее мечты и чаяния. — Никогда. Этому нельзя научиться. Магом нужно родиться, девочка.

— Возьмите меня с собой, — она могла лишь шептать, комкая в руках тяжелую ткань его камзола. — Я сделаю все, что хотите, только не оставляйте меня здесь умирать. Не оставляйте.

Маг замолчал. Окинул ее внимательным взглядом, под которым Орин покраснела и даже немного смутилась. На нее так никогда раньше не смотрели — оценивающе, заинтересовано… с предвкушением?

— Но знаешь что, — вдруг прошептал маг, склонившись к самому ее лицу и схватив за подбородок. Сжал пальцы так сильно, что причинял боль, но Орин не вырывалась, даже не заметила этого. Она ждала, затаив дыхание. — Думаю, ты могла бы кое что для меня сделать.

Эти слова маг произнес задумчиво, будто решаясь, стоит ли его задумка того, чтобы связываться с малолетней девчонкой. И вдруг, совершенно иным тоном спросил:

— Хочешь иметь силу? — Орин закивала, часто-часто. — Хорошо. Пожалуй, я задержусь в вашем склепе еще на день.

Она стояла перед ним на коленях, глотала слезы, но не могла отвести глаз от худого, скуластого лица — маг не отпускал ее подбородок. И молилась про себя, чтобы получилось, чтобы удалось вырваться из этого замка, забытого богами и людьми, оставить позади вечный холод и полуголодное существование. Что ждало ее в родном крае? Замужество через пару лет, материнство — а в их краях женщины рожали часто, едва ли не каждый год. Быстрая смерть, если не от голода, то во время родов или от болезни. Она не хотела такого будущего. Не желала быть похожей на свою мать, которая стала старухой уже в тридцать лет.

Маг не уехал. Но появился в ее спальне глубокой ночью. Вошел тихо, приблизился к кровати, на которой, сжавшись под одеялом, чтобы вконец не окоченеть — после выздоровления девочки, камин перестали топить — и отбросив в сторону одеяло, произнес свистящим зловещим шепотом:

— Ну что, ты все еще согласна на все, ради силы?

Орин закивала.

— Запомни, пути обратно не будет. И отступить в последний момент я тебе не позволю. Ты сама захотела силу, а, значит, придется делать все, что я тебе скажу и так, как скажу. Теперь у тебя нет права на собственные мысли и желания. Теперь я — твоя совесть и голос твоего разума.

О, если бы тогда она знала, что ей предстоит сделать. Если бы только знала!!! Но она даже не понимала слов, что говорил ей этот маг. Нет, они все были ей знакомы, но она теряла саму суть. Слышала слова, но не понимала, что они обозначают, не улавливала сути.

Орин выскользнула из постели, набросила на плечи старый поеденный молью шерстяной платок и поспешила следом за магом. Когда он привел ее к спальне деда, девочка растерялась. Меньше всего сейчас Орин хотелось выслушивать очередную историю о том, какими славными делами ее предки заслужили благоволение короля Шархема. Но все оказалось совершенно не так.

Маг вошел первым, он взмахнул рукой и под потолком огромной полупустой спальни зажглись несколько магических огоньков.

— Свяжи его, — приказал маг и вручил девочке веревку. — Да так, чтобы не вырвался. Если не сможешь, силы ты никогда не получишь.

Что оставалось делать ей? Только подчиняться.

Дед проснулся, попытался вырваться, начал кричать, но маг лишь взмахнул рукой, и старый шиисс полностью лишился голоса. А Орин старалась. Изо всех сил старалась затянуть узлы на веревке таким образом, чтобы они не развязались. Наконец, ей все удалось.

Маг откинул в сторону старое одеяло, прикрывавшее длинное худое тело дела, и протянул Орин длинный тонкий клинок. Блестящее лезвие словно подмигивало в свете магических светильников, рукоятка из какого-то незнакомого материала, напоминающего кожу, но какую-то странную, словно окаменевшую, удобно улеглась в ладонь.

— Магом нельзя стать по своему желанию, — тихо начал говорить маг, обходя застывшую подле кровати девочку. — Но силу можно обрести и другим путем. Гораздо более… страшным. Наполненным болью и кровью, страданиями и отчаянием жертвы. Я спрошу у тебя в последний раз, девочка, — тут маг остановился, как раз по другую сторону кровати, и внимательно посмотрел на Орни. В колышущемся свете магических светляков, ей показалось, что глаза мужчины сверкнули красным, она тут же зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя видения. А когда снова посмотрела на мага, тот просто улыбался, и уже не было в его взгляде ничего зловещего. — Ты готова? — прошептал он, слегка наклонившись вперед и гипнотизируя ее. — Все еще желаешь обрести силу, которой была лишена от рождения?

— Да, — не раздумывая, прошептала Орин, не в силах отвести глаза от лица мужчины. В этот момент она была готова на что угодно, только бы снова заметить в его глазах те самые алые проблески. Только бы слышать его хриплый, завораживающий шепот.

— Ну что же, — удовлетворенно улыбнулся маг. — Это хорошо. Сегодня как раз подходящая ночь. А этот склеп, — он обвел плавным жестом огромную спальню, — самое подходящее место. Никто ничего не узнает. Никто не хватится. Никто не поймет, что здесь произошло.

Орин медленно перевела взгляд на деда. Тот лежал, распятый на старых, не раз штопанных и латаных простынях, которые давно уже потеряли свой первоначальный цвет. Глаза его были расширены, и в них плескался страх. Первобытный ужас. Старый шиисс догадался о том, что сейчас произойдет.

Орин тоже стала догадываться. Она не раз слышала рассказы о том, что ради обретения силы, ведьмы идут на кладбище и там, на могиле предка проводят ритуал, принося в жертву того, в чьих жилах течет родная им кровь. Именно так. Чаще всего для этой цели используют собственное новорожденное дитя. Реже — мать или брата, сестру. Единственное условие — жертва должна быть связана с новорожденной ведьмой кровью.

Орин на миг опустила ресницы. Нет, она не сомневалась, не испугалась ни на мгновение. Она понимала, что маг прав. Старый замок, в котором под потолками гуляют сквозняки, а стены покрыты плесенью, от которой нет никакой возможности избавиться. Этот замок, что принадлежал ее роду вот уже двести, а то и больше лет, просто идеально подходит для ритуала. Он стоит на костях ее предков, его стены пропитаны безысходностью, под древними сводами не раз испускали последний свой вздох ее родичи. Этот замок — склеп.

— Первый удар, — тихо говорил маг, — должен быть в сердце.

Орин слушала его, но не слышала. Она, словно смотрела на себя со стороны. Вот, худенькая невысокая девочка с трудом забирается на огромную кровать, садится верхом на старого, распятого мужчину, чтобы было удобнее… ближе…

Вот она двумя ладонями обхватывает клинок… как же трясутся руки…

Резкий замах… клинок едва не вывалился из ставших вдруг липкими ладонях, но в последний момент ей удалось его перехватить…

…замах…

Лезвие вошло в тело легко, даже удивительно, Орин никогда бы не подумала о том, что все выйдет так просто. Дед захрипел, дернулся, но пошевелиться не мог, а Орин не стала терять время… еще двенадцать ударов кинжалом… кровь брызнула ей на лицо, заляпала и старую шаль и ночную рубашку… попала на губы и она слизнула солоноватую каплю…

Маг же в это время проводил ритуал… он что-то шептал… что-то делал, но она не видела… не смотрела в его сторону…

Она хотела продолжить… Ей до боли, до зуда в кончиках пальцев хотелось снова и снова втыкать острое лезвие в тело деда. Она вспоминала о том, как он все время кичился своим происхождением, как призывал к преклонению перед теми, кто теперь лежит в могиле на старом кладбище. Он никогда не думал о живых — только о мертвых.

— Хватит, — маг остановил ее, когда она замахнулась в четырнадцатый раз. — Достаточно. Теперь не шевелись и позволь мне закончить здесь, до того, как возьмемся за остальных.

Он приблизился и принялся рисовать на лице и теле Орин странные символы. Кровью.

Затем пришла очередь матери и младших братьев. Отца Орин, маг оставил напоследок. И лишь после того, как все было закончено, она потеряла сознание. Очнулась уже далеко от родного дома.

С этим магом Орин прожила еще три года. Он стал ее первым мужчиной и научил всему, что могло потребоваться для новорожденной ведьмы. Ритуалы, зелья, жертвоприношения — Орин не брезговала ничем и с каждой смертью становилась сильнее. Она копила в себе эту мощь для одной единственной цели — уничтожить своего учителя.

И однажды ей это удалось. Избавившись от наставника и присвоив себе все его наследие, Орин начала новую жизнь. Она больше не скиталась по самым отдаленным уголкам Шархема, не влачила почти нищенское существование, перестала бояться, что кто-нибудь может опознать в ней ведьму. Орин вышла из тени. Она позволила себе приехать в столицу, войти в высшее общество — ведь она была шииссой по рождению.

А потом ей в руки попали записи старого мага и его размышления о том, как можно обрести не только силу, но и бессмертие. Она так загорелась этой идеей, что едва не попалась акторам Тайной Службы Шархема, едва ноги унесла. Говорили, что ее поимкой занимался сам герцог АшНавар. впрочем, он ее не поймал.

Орин приехала в Найтвиль и даже вышла замуж за внука старой Дорины. Наивная, она думала, что таким образом окажется ближе к лаборатории старого некроманта, что — а она была уверена в этом — сохранилась даже спустя столько лет. Но добраться туда у нее получилось только сейчас.

Тряхнув головой, отгоняя ненавистные ей самой воспоминания, шиисса ШиМаро снова поднесла к лицу клинок. Погладила блестящее лезвие подушечками пальцев и решилась.

— Ты хочешь силу? — тихо спросила она. — Ты ее получишь. В любом случае, медлить нельзя. Ритуал я проведу сегодня, как только Грейм доставит в Сайриш виконта.

Она поднялась из кресла, поудобнее перехватила рукоять клинка и направилась к двери. на примете у шииссы ШиМаро была только одна жертва, достойная того, чтобы напитать агритт жизненной силой. А поскольку завтра все равно уже все решится, медлить не стоит.

Но в коридоре что-то происходило. Какие-то звуки, шорох, тихий вскрик…

Орин нахмурилась.

— В этом доме никогда нет покоя, — зло прошипела она сквозь зубы, — и когда уже здесь все будут спать по ночам в своих постелях.

Приоткрыв двери, она осторожно выглянула наружу и тут же распахнула створку пошире — происходящее в коридоре привлекло ее внимание настолько, что шиисса ШиМаро решила не таиться более, а принять непосредственное участие в происходящем.

Глава 19

До Сайриша им пришлось добираться пешком. По занесенной снегом дороге, в темноте, постоянно спотыкаясь и, то и дело, проваливаясь в сугробы.

— Шарх знает что! — ругнулся Кристиан, когда в очередной раз застрял в сугробе по колено.

— Вот он-то как раз в курсе происходящего, — буркнул в ответ Рейджен, но руку другу подал, помогая выбраться из снежного плена.

— Понимаю теперь, почему Кьяра так ненавидит зиму, — не переставал жаловаться граф ШиДорван. — Твоя сестричка, кстати, полностью разделяет эту ненависть.

Рейджен на это только хмыкнул и поспешил дальше. Странное дело, но после лечения Кристиана он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, будто бы до неожиданной встречи с графом посреди заснеженной дороги не лежал в сугробе, готовясь к смерти, а спал в собственной постели несколько часов кряду. Даже рана, которую Кристиан вроде как не стал лечить до конца, оставив процесс заживления природе и регенерации, совершенно не беспокоила. Словно и не было ее вовсе.

— Ты делаешь успехи в лекарском искусстве, — не преминул поддеть друга Рейджен. — Никак у шесса Лиама практиковался.

— Сплюнь, — огрызнулся граф, пытаясь отряхнуться от налипшего снега. — Не приведи богиня у Лиама чему бы то ни было учиться. Быстрее сам на тот свет отправишься, причем с песнями и радостной улыбкой на лице.

Рейджен только посмеялся в ответ.

О том, что происходило в Сайрише, он Кристиану уже рассказал и даже не забыл о собственных догадках, только вот выводы были неутешительные и граф поддержал его в этом.

— Если здесь и в самом деле завелась черная ведьма, то дело плохо, — покачал головой граф. — Эту заразу так просто не вытравить. Хитрые они, твари. И сильные. Одному Шарху известно, сколько она уже успела жертв принести да силы накопить. Сам знаешь, черные они не то, что деревенские знахарки и ворожеи, которые скорее помогают людям. Эти силу копят годами, если не десятилетиями. А ты тут еще и про ритуал говоришь. И очень плохо, что мы не знаем, что именно она делать собралась.

— Из того, что мне удалось выведать, тот маг, которому раньше принадлежали земли, был из ваших. Вандорец. А значит, магия смерти для него не была в новинку. Я порылся у Найтвиль в библиотеке. Не сказать, что она уж слишком сильно интересовалась историей собственного дома, но кое-что я все же нашел. Бывший хозяин того замка, на развалинах которого построили Сайриш умертвил едва ли не сотни людей. Что он искал и искал ли он что-нибудь вообще — неизвестно. Может, он просто маньяком был и просто любил убивать? Но и он и его сестричка теми еще тварями оказались.

— Сестричка? — удивился Кристиан. И его удивление было понятно, женщины редко имели магический дар, даже в прошлом, когда магов было не в пример больше, чем сейчас, среди прекрасной половины редко попадались сколько-нибудь сильные магички.

— Ага, они близнецы… были. И, кстати, в тех записях, что я смог найти в Сайрише, ее ненавидели местные едва ли не больше, чем самого некроманта.

— Так она на самом деле силу имела?

— Не знаю, — покачал головой Рейджен. — Об этом я ничего не нашел, а местные не слишком на эту тему распространяются. То ли и в самом деле не знают ничего, то ли решили похоронить их с концами.

— Ладно, — мотнул головой Кристиан, — все это нам никак не поможет. У нас другая проблема — черная ведьма. Кстати, знаешь, как они силу в первый самый раз обретают?

— Знаю, — хмуро кивнул Рейджен. — Только справиться с ней надо. И быстро. А еще желательно шума лишнего не поднимать, не ровен час АшНавар появится со своей сворой.

— Ну, положим, сам герцог поимкой черной ведьмы заниматься не будет, — возразил Кристиан и тут же задумался, пожевал губами. — А хотя… у королевских отпрысков к ним иммунитет, так что… кто как не сам младший братец с ней справиться сможет. Но все равно… из магического патруля направит кого-нибудь, а эти… их хоть и натаскивают на подобную мерзость, звезд с неба не хватают. Сам знаешь, в патруль идут те, у кого дара на что-либо приличное не хватает. Инквизицию бы сюда, да с их очистительными обрядами — может и был бы толк. А магический патруль только и может, что последствия разгребать, да подчищать после всего.

— Тоже загнул, инквизицию ему подавай. Этих вообще никто видеть не желает и дела с ними тоже иметь не хочет. Стоит им за одну ведьму взяться — вся округа кровью зальется. Они же не разбираются — ведьма ты или просто так, рядом постояла. Горят в таком случае все.

Кристиан на это ничего не ответил, но с другом согласился. Инквизиция уже несколько десятков лет, как стала сдавать свои позиции, а все потому, что черных ведьм, да и вообще ведьм, в последние годы становилось все меньше. Или просто они научились лучше прятаться. А что касается магов-отступников, так тех и подавно днем с огнем — очистительный он или нет — не сыщешь. Кому ж хочется всю свою жизнь трястись и прятаться, если можно заявить о том, что ты маг и получить все отсюда причитающиеся благодати, как то: королевская служба, полный пансион, жалованье нехилое, а в случае особых заслуг еще и дворянство пожалуют. Так что дураков магичить потихоньку из-под полы не наблюдалось уже давно. Вот потому-то инквизиторы и стали своего рода карателями. Они ведь и в самом деле не только саму ведьму уничтожают, но и все следы ее деятельности тоже стремятся свести к минимуму и если какая-нибудь селянка у такой вот погани приобрела зелье там какое, пусть даже и безвредное на первый взгляд, или амулет, — будет гореть на соседнем костре. Вердикт в данном случае однозначный и обжалованию не подлежит.

Путь, который на лошади Рейджен проделал меньше, чем за час, пешком друзья преодолевали гораздо дольше. Но когда впереди среди снежной равнины наконец-то показалась темная громада Сайриша, встали оба как вкопанные.

— Ты это чувствуешь? — срывающимся шепотом поинтересовался Кристиан.

Рейджен не ответил. Он пытался взять себя в руки. Воздух вокруг поместья вибрировал, словно натянутая тугая пружина, и окрашивался в темные, зловещие тона. А еще запах.

Отвратительный, сладковатый запах разложения был настолько сильным и чувствовался даже с того места, где они с Кристианом замерли. Магия наконец-то получила выход. Она рвалась на свободу, завоевывала себе все больше и больше пространства. И та темная аура, что сейчас словно флаг реяла над поместьем, разрасталась с поражающей скоростью.

— Такими темпами инквизиторы и сами почувствуют.

— Мне надо туда, — прохрипел Рейджен и рванул вперед, споткнулся и кубарем полетел в сугроб, начал барахтаться, чтобы выбраться поскорее, но тщетно. Лишь только снег блестящими в свете луны искорками вился вокруг него.

— Не спеши, — Кристиан помог другу выбраться и придержал того за плечо. — Не стоит соваться в пекло к Шарху, не выяснив перед этим, насколько там горячо.

— У меня нет времени, — отмахнулся Рейдж и попытался сбросить руку графа со своего плеча. Не тут-то было. Кристиан вцепился в него, словно клещами и не позволял сделать и шага.

— Погоди, — не оставил он попытки добиться здравомыслия от друга. — Ритуал уже, скорее всего, начался, не стоит лезть на рожон.

— Ты не понимаешь, — простонал Рейджен, чувствуя, как сердце заходится в бешеном стуке, — там Анна. А она… она… она неприятности просто магнитом притягивает. Я не могу ждать, когда вполне возможно, на жертвенном алтаре, эта мразь сейчас потрошит мою… — он не договорил, но Кристиан его и так понял.

— Перестань, — он резко встряхнул друга. Отчего с верхней одежды и волос Рейджена во все стороны полетели снежинки, — для такого ритуала смерть жертвы — это исход. Так что, даже если шиисса ШиВар и попала на алтарь, то она еще жива и проживет, по крайней мере еще несколько часов. Черные весьма последовательны в проведении своих ритуалов. Так что, как это ни прискорбно, последний вдох жертва должна сделать лишь в тот миг, когда землю осветит первый луч солнца. Не спеши, надо все хорошенько обдумать и попасть внутрь так, чтобы нас никто не заметил раньше времени.

— Ты знаешь что делать? — Рейджен перестал вырываться и обернулся, пытаясь поймать взгляд друга.

Кристиан избегал прямого ответа и в глаза ему тоже старался не смотреть. Знал, что Рейджен чувствует ложь и научился предугадывать ее, еще до того момента, как слова сорвутся с губ.

— Я… не уверен, — наконец произнес граф. — Раньше мне не приходилось иметь дела с черными ведьмами. Я читал про них и много слышал, особенно во время службы. В Леоринии с ними настоящая беда, у нас же… как-то не прижились эти гадины особо.

— Так ты знаешь, что надо делать? — упорствовал Рейджен.

— Теоретически, — наконец сдался граф.

— Тогда или помогай мне или не лезь, — выдохнул шесс Лорне и, вырвавшись из хватки друга, решительно устремился к поместью.

— Ты ведешь себя так, словно всю жизнь только и делал, что обезвреживал черных ведьм, — Кристиан не отставал от него, но все еще не бросил попыток постараться уговорить друга не рубить сгоряча.

— Нет, я никогда не имел с ними дела, но зато знаю одно важное правило, что помогало мне до сих пор.

— И какое же?

— Хочешь обезвредить гадину — отруби ей голову, — произнес Рейджен и, подумав мгновение, добавил, — в прямом смысле.

Идти было все сложнее. Каждый шаг давался с трудом. Запах становился все навязчивее, и у Рейджена уже начинала кружиться голова, а на губах появился препротивнейший сладковатый привкус. Но он не останавливался. Эта ведьма — его проблема. И он с ней разберется, чего бы то ни стоило.

У Анны раскалывалась голова, тело затекло так, что не получалось пошевелиться. Холодно было, и лежала она на чем-то очень твердом и шершавом. А когда попыталась открыть глаза, голова просто взорвалась и шиисса решила больше не рисковать и подождать немного, пока станет легче.

Она попыталась вспомнить, что же произошло, но память возвращалась с трудом, урывками и каким-то несвязанными между собой картинками. Вот она сидит в своей спальне в Сайрише и пытается читать книгу. Вернее, делает вид, что читает, а на самом деле мысли ее бродят где угодно, но только не вокруг выдуманных героев романа, что лежит на ее коленях. Потом… потом появилась призрачная шиисса и позвала ее за собой — это Анна помнила отчетливо. Как помнила и то, что она направилась к двери, но вовсе не для того, чтобы последовать за призраком. Вовсе нет. Она собиралась постучаться в спальню к шессу Рейджену…

Ох! Шесс Рейджен… Воспоминания о нем отозвались острой болью в сердце и приступом сожаления. Отчаяние захлестнуло с головой и слезы вдруг стали жечь глаза даже под плотно прикрытыми веками. Рыдания рвались из груди, но из пересохшего горла не вырвалось ни единого звука.

Воспоминания вдруг закрутились с такой бешеной скоростью, что девушка почувствовала тошноту. Она попыталась сглотнуть, но во рту пересохло, а открыть глаза и осмотреться, не было никакой возможности — веки, казалось, намертво слиплись. Анна не представляла, где находится. Зато вспомнила. Все-все вспомнила.

Когда дверь открылась, толкнув ее в грудь, в спальню ворвалась шиисса Дарэя. Только выглядела она ужасно. Всклокоченные волосы давно выбились из прически и неопрятными космами ниспадали на плечи, рот был перекошен, на щеках горел лихорадочный румянец, а в глазах горели шарховы огни. Анна никогда бы не подумала, что всегда ехидная шиисса Дарэя может выглядеть так… странно. Впрочем, стоит отметить, что в тот момент она показалась Анне если и не красавицей, то точно хорошенькой. По крайней мере, на бледном лице ее горел румянец, и с него исчезло вечно кислое выражение недовольства. Только вот ярость, ненависть, что пришли ему на смену, пугали до дрожи.

Анна попятилась, когда Дарэя ворвалась в ее спальню. Призрачная шиисса уже исчезла, а в коридоре никого не было. И позвать на помощь она не успела, Дарэя захлопнула дверь и ринулась на нее. Анна снова отступила, движимая неосознанным желанием находиться как можно дальше от шииссы Найтвиль.

— Ши-шиисса Дарэя… — попыталась было что-то сказать, но та не стала слушать и накинулась на нее с кулаками. Анна едва успевала уворачиваться, чтобы не получить по лбу странным предметом, что та сжимала в руках — рассмотреть, что это было такое не получалось, да Анна и не старалась.

Дарэя шипела, словно рассерженная кобра, плевалась слюной и набрасывалась на Анну снова и снова. Глаза ее горели безумием и, казалось, что шиисса одержима. Она то и дело шипела ругательства и проклятия, называла Анну самыми последними словами, но никак не могла достать, и это приводило ее в еще большее неистовство. Они кружили по комнате уже несколько минут, Дарэя делала выпады, Анна отскакивала в сторону, не забывая следить за каждым движением своей противницы. И пыталась выбить у нее из рук статуэтку, которой та размахивала так, будто бы это было самое грозное во всем мире оружие. В принципе, так оно и было — Анна узнала эту статуэтку. Бронзовая фигурка, коих было полно в гостевых спальнях, была так тяжела, что одним ударом можно было бы проломить череп или, по крайней мере, нанести не менее серьезную травму.

— Ты за все мне ответишь, — шипела Дарэя. Она злилась из-за того, что Анне удавалось с каждым разом вывернуться, уклониться от ее ногтей и орудия. — Смерть тебе, смерть… мерзкая потаскуха…

— Что вы себе позволяете? — Анна разозлилась. Нет, страх не ушел, он прочно засел внутри нее, но и просто так позволить ненормальной шииссе Найтвиль причинить себе вред, она не собиралась. Попыталась схватить ту за руки, но споткнулась и упала. Хорошо еще, что во время борьбы они обе продвинулись по комнате подальше от дверей, и упала Анна на кровать.

— Убью тебя… — продолжала шипеть Дарэя.

Она все больше и больше походила на одержимую. Казалось, что шиисса просто не понимает, где находится, и не отдает себе отчета в собственных действиях. Даже голос ее стал срываться с шепота на визг и обратно и было практически невозможно разобрать, что именно она пытается сказать.

«Наверное, именно так и выглядят одержимые приспешниками мерзкого бога смерти Шарха, — подумала Анна, расширившимися глазами следя за каждым движением Дарэи, чтобы успеть увернуться от очередного удара».

А Дарэя захлебывалась словами и воздухом, заходилась в приступах беззвучного кашля, и было похоже, что еще немного и изо рта Дарэи пойдет пена.

Шиисса Найтвиль принялась размахивать, зажатой в руке статуэткой, норовя попасть ею по лицу или голове своей жертвы. Анне едва удалось в очередной раз увернуться. Но Дарэя разозленная сверх меры своими неудачами, кажется, вошла в раж и теперь замахала тяжеленной вещью с такой силой и скоростью, что ее очертания просто смазывались.

«И как только у нее хватает на это сил?»

Анна недоумевала, прекрасно зная, насколько тяжелы эти штуки. Она один раз упустила такую, случайно, так та, при столкновении с полом, сделала выбоину на паркете. Тогда она еще и порадовалась, что вовремя успела убрать ногу, а теперь вдруг представила, что будет, если этой штукой зарядить в лицо, да еще и изо всех сил.

«Мне хватит одного удара, — пронеслось у нее в голове».

— Шиисса Найтвиль, успокойтесь. Что с вами происходит? Вы словно не в себе! — пыталась она достучаться до помраченного рассудка Дарэи, но та и не слышала ее слов.

А в следующее мгновение, вдруг отлетела от Анны в сторону, не удержалась на ногах и упала. А потом… потом…

Анна не сразу то и поняла, кто пришел ей на помощь. На какое-то мгновение, ей показалось, что это призрачная шиисса материализовалась и оттолкнула Дарэю. Но в следующий миг девушка поняла, как ошибалась. Шиисса Орин ШиМаро склонилась над лежащей на полу Дарэей и вдруг взмахнула рукой. Анна едва сдержала крик — она успела рассмотреть зажатый в руке Орин кинжал и то, как лезвие вошло в тело шииссы Найтвиль, тоже заметила.

Дарэя дернулась, захрипела в последний раз и обмякла. Глаза ее так и остались смотреть в потолок. Только теперь в этом взгляде не было ни капли безумия — он остекленел.

— Шиисса ШиМа-ма, — Анна не могла говорить. Она зажала рот двумя руками и просто смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами, все еще не в силах поверить, что только что, прямо в двух шагах от нее произошло убийство. Это было немыслимо. Невероятно. Но это было.

А Орин, словно и не произошло ничего странного, выпрямилась, а затем сделала шаг в сторону и снова наклонилась, что-то поднимая с ковра.

— Так вот чем она проломила голову служанке. А я все думала, откуда у нее столько силы… а ты глянь-ка… — хмыкнула себе под нос шиисса ШиМаро. — Дура. Если так не терпелось избавиться от соперницы, могла бы предоставить это мне. Агритт нужно напитать.

— Шиисса ШиМаро, — наконец голос вернулся к Анне. — Что… что…

Орин обернулась и окинула сидящую на кровати девушку презрительным взглядом.

— Ты чем-то недовольна? — поинтересовалась она, откладывая статуэтку на туалетный столик.

Анна закивала, затем подумала немного и отрицательно покачала головой. Она чувствовала себя так, словно спит и видит странный сон, кошмар, из плена которого никак не выбраться. И все персонажи этого ее сна ведут себя на удивление странно.

В следующее мгновение странности продолжились. Дверь в ее комнату снова распахнулась и на пороге появился огромный мужчина. Кажется, Анна видела его несколько раз в саду и в помещениях для слуг. Вероятно, он приехал с кем-то из гостей, но с кем именно она не знала.

— Госпожа, — пробасил мужчина, обращаясь к Орин.

— Грейм, — пропела невеста шесса Рейджена, тут же забыв и об Анне и о том, что на ковре подле ее ног лежит мертвая девушка с кинжалом в груди. — Все готово?

— Простите, госпожа, виконт мертв. Я не успел. Ваш… — тут мужчина хмыкнул, — жених убил его еще до моего появления.

— Шарх!! — грубо выругалась Орин. — И что теперь делать? Ритуал должен быть проведен сегодня. Агритт… — она обернулась и посмотрела на мертвую Дарэю. Анна проследила за ее взглядом и вскрикнула — на навершии клинка вилась черная дымка, колыхалась, словно от ветра, но не развеивалась.

— Простите, госпожа, — удрученно опустил голову мужчина. — Я взял на себя смелость отомстить. ШиЛарон тоже мертв и сейчас его тело валяется где-то на дороге сюда.

— Идиот!! — закричала Орин, сжимая кулаки. — И что мне теперь делать? Что?

— Вы же сами сказали, что он не подходит. И обещали мне, что позволите, что…

Орин издала какой-то звук, больше напоминающий рычание и сжала виски ладонями, словно бы у нее заболела голова. Анна видела, как высоко поднимается ее грудь — так тяжело та дышала. Но сама Анна чувствовала, как воздух вокруг нее стал заканчиваться. Этот громила сказал, что ШиЛарон, что… Анна не сразу поняла, что он имеет в виду шесса Рейджена. Просто, она так и не привыкла к тому, что он называется здесь чужим именем и от того, не сразу сообразила, что на самом деле произошло. А когда поняла, почувствовала, как грудь сдавило от боли и слезы вдруг защипали глаза. Этого не может быть… просто не может…

Но предаться своему отчаянию, ровно, как и что-то предпринять она не успела. Шиисса Орин вдруг резко убрала руки от висков, подхватила с туалетного столика ту самую статуэтку, с которой появилась в этой спальне Дарэя и которую она чуть ранее сама же подняла с пола и положила туда и в один шаг оказалась рядом с Анной. Увернуться от удара не вышло…

Анна пошевелилась и, превозмогая боль и тошноту, все-таки распахнула глаза, и тут же еще больше заледенела от ужаса. Не закричала она лишь чудом — во рту пересохло, и из горла вырвался только едва слышный хриплый сип. Прямо напротив нее, лицом к ее лицу, лежала мертвая Дарэя и смотрела на Анну своими остекленевшими глазами. Только клинка в ее груди больше не было.

Кряхтя, как столетняя старуха, Анна приподнялась на руках и принялась осматриваться по сторонам. Ее бросили в каком-то полутемном помещении, одной стены у которого не было — ее заменяла металлическая решетка, сквозь которую в маленькую клетушку с каменными стенами, полом и потолком, поникал слабый желтоватый свет. Места здесь было ровно столько, чтобы два тела — ее и мертвой Дарэи — лежали рядом и не соприкасались.

Вздохнув, старательно отгоняя от себя панику, Анна принялась подниматься. Сначала, цепляясь руками за шершавую стену, она села, прислонившись к этой самой стене спиной. Несколько минут посидела так, закрыв глаза и пытаясь справиться с тошнотой.

Было страшно. Рассказ слуги Орин о том, что шесс Рейджен мертв, всколыхнул в душе новую волну отчаяния. Анна не хотела верить в то, что больше никогда не увидит карие глаза бывшего начальника службы безопасности Дорвана, не услышит его глубокий голос, не покраснеет больше из-за его фривольных шуточек. Слезы снова выступили на глазах, но девушка постаралась удержаться от рыданий. Сейчас не время.

Совсем не врем раскисать и предаваться унынию. Она решительно вытерла глаза и мокрые щеки.

Нужно попытаться понять, где именно она оказалась и как отсюда можно выбраться. Впрочем, в последнем Анна почему-то сомневалась — не верилось ей, что сбежать из этого жуткого места будет делом простым. Вздохнув в очередной раз, она изменила положение и потянулась к Дарэе. Прикрыла рукой ее глаза.

— Покойся с миром, — тихо прошептала, отводя взгляд от мертвого лица шииссы, — пусть слуги Сиятельной Шинаи встретят тебя и проведут в царство ее.

Потом попыталась встать. Голова кружилась, стены небольшой клетушки ходили ходуном, а к горлу подступала тошнота. Приходилось замирать после каждого, даже самого простого движения, чтобы переждать приступы слабости и плохого самочувствия. Все-таки знатно приложила ее шиисса Орин по голове.

Умудрившись, каким-то чудом, не иначе, подняться на ноги, Анна снова прислонилась спиной к стене и принялась дышать глубоко, медленно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Глаза она прикрыла, чтобы не видеть вращающихся стен и потолка. К слову сказать, камера, в которой ее бросили, была невысокой. Если бы девушка встала на носочки, то вполне могла бы достать макушкой до каменного потолка — а более высокий человек, так и вовсе был бы вынужден стоять, согнувшись в три погибели.

Переждав самый острый приступ головокружения, Анна распахнула глаза и, придерживаясь одной рукой за стену, старательно пытаясь не наступить на мертвую Дарэю, для чего прижималась к стене почти вплотную.

До решетки она добралась быстро и с сомнением оглядела ее. Толстенные прутья, размером почти с ее предплечье, глубоко входили в каменные стены. Сломать их, ей можно даже не думать — сил ни за что на свете не хватит. А по ту сторону решетки виднелся коридор. Узкий, плохо освещенный, с таким же низким потолком, как и та камера, в которой она находилась. Немногим дальше, в обе стороны, виднелись точно такие же решетки — видимо там располагались еще помещения.

— О, богиня, — простонала девушка, хватаясь обеими руками за толстые прутья.

А в следующий момент едва не оказалась лежащей на каменном полу — решетка оказалась не заперта. Она скрипнула натужно и подалась вперед, увлекая за собой и держащуюся за нее девушку. Анна устояла на ногах, осторожно высунула нос наружу и осмотрелась уже там. Ничего нового или интересного не заметила. Длинный, узкий, коридор разбегался в обе стороны, единственное отличие которых было в том, что с левой стороны лился слабый свет, который и освещал все вокруг, а вот правый конец утопал в темноте.

Решившись на, по ее мнению отчаянный шаг, и набрав для какой-то надобности воздуха в грудь, Анна медленно потащилась на свет. Ей хотелось бежать, поскорее выбраться из этого мрачного места, оказаться в безопасности и постараться забыть обо всем, что произошло. Она больше ни минуты не сомневалась — в Сайрише не останется. Пусть только богиня поможет ей выбраться, сбежать, и она уедет. Шарх с ним, заработком, который обещала Дорина Найтвиль, Анна не хотела этих денег. Она вообще уже ничего не хотела, кроме как увидеть над головой звездное ночное небо, почувствовать легкое покалывание на щеках от мороза. Она грезила о том, как упадет в снег и будет просто дышать, наслаждаясь покоем и безопасностью, свободой от этих мрачных стен и неприятностей, что обрушились на нее в последние месяцы.

Сейчас Анна вдруг вспомнила свою тетушку Полин, погибшую в пути от столицы к Пограничью. Полин так рвалась поскорее попасть в Дорван, так спешила на встречу своему безумию и гибели, не слушала никаких уговоров и увещеваний, не обращала внимания на окружающих, преследуя лишь свои интересы. Она не только погибла сама, но утянула за собой и Анну. Против силы втащила в свой безумный мир племянницу, не заботясь о том, желает ли та того. И пусть Анна не упала в ту пропасть вместе с тетушкой, жизнь ее оказалась разбитой в тот момент, когда карета накренилась, и до Анны, лишь чудом и посредством шесса Рейджена Лорне, оказавшейся на земле в нескольких шагах от перевернувшегося экипажа, долетел полный отчаяния и страха вопль шииссы Амодири.

Все неприятности начались после того, как они покинули столицу. Вся тихая и размеренная жизнь шииссы Анны ШиВар пошла под откос, когда она села в экипаж Полин Амодири, направляющийся в Пограничье. Судьба ли это, или просто происки Шарха? А какая разница?

Полин больше нет. Шесса Лорне… тоже… теперь Анна осталась совсем одна. О ней некому позаботится и не у кого просить помощи.

Винила ли сейчас Анна свою тетушку Полин в том, что ее жизнь оказалась разрушена? Нет, скорее она винила себя. Винила, что не уговорила, не удержала, не попыталась даже возразить — просто последовала за ней, не задавая лишних вопросов. Она чувствовала свою вину.

Хоть и понимала, что ничего бы не смогла сделать. Полин Амодири на то и была Полин Амодири, что никогда никого не слушала, не придавала никакого значению чужому мнению и не думала ни о ком, кроме себя. И Анна прекрасно понимала, что даже, если бы она попыталась возразить Полин, ничего бы у нее не вышло. Совсем ничего.

За свою самоуверенность, Полин заплатила жизнью и благополучием своей племянницы. Но сама шиисса Амодири сейчас покоиться на дне бурной порожистой реки, а вот Анна все еще жива. Вопрос в том, как надолго?

За размышлениями и постоянными остановками, чтобы выровнять дыхание и переждать подкатывающую к горлу тошноту, Анна дошла до конца коридора. Прижалась к одной из стенок и осторожно, чтобы, не приведи богиня, не выдать своего тут присутствия злоумышленникам, выглянула в неширокий проем. И замерла, почувствовав, как ужас сковывает все ее тело. Страх, пережитый во время нападения Дарэи и после того, как она очнулась в компании покойницы в, на первый взгляд, запертой тюремной камере, не шел ни в какое сравнение с тем леденящим душу и вымораживающим душу ужасом, как действо, творимое в небольшом, полностью круглом помещении, единственной обстановкой которого был высокий каменный алтарь, да пара факелов, развешенных по стенам.

Глава 20

Сайриш встретил их тишиной и безлюдьем. Слуги ночью не появлялись на хозяйской половине, как бы того ни требовал шиисс Найтвиль, в этом Дорина осталась непреклонна. А сами господа, скорее всего, сладко почивали в собственных постелях. Ну, или не почивали, и не в своих постелях. В любом случае, сейчас никто не собирался заботиться о моральном облике отдельно взятых шииссов и шиисс.

В холле Рейджен на мгновение замер, оглядываясь и, забывшись, сделал глубокий вдох. Тут же поперхнулся вязким, словно вонючий кисель, воздухом и закашлялся. Перед глазами тут же стали расплываться разноцветные круги.

Магия была разлита по округе. Ее сладковатый, ни с чем несравнимый, удушливый запах заполнял рот и нос, проникал сквозь кожу, оставлял на губах отвратительный привкус гнили.

Чтобы прийти в себя у Рейджена ушло несколько минут. Хотя, кто знает, очень может быть, что если бы не вовремя подоспевший Кристиан, прикоснувшийся к плечу друга и пославший ему немного собственной магии, на это ушло бы куда больше времени.

А времени у них как раз и не было. Черная ведьма начала ритуал — это чувствовалось не только по тому, насколько сильным был запах магии, но и сама атмосфера в поместье была другой. Совершенно не такой, как запомнил Рейджен. Она стала вязкой, липкой, мерзкой. Хотелось сбросить с себя это покрывало, отряхнуться от него, как вот только совсем недавно он отряхивался от снега, а затем пойти и вымыться. И долго тереть собственное тело жесткой мочалкой, чтобы даже следа не осталось.

Но Рейджен справился с собой. Встряхнулся, сбросил с плеча руку Кристиана и поспешил к лестнице. Взлетел на второй этаж, подбежал к двери в спальню Анны. И замер.

Дверь была приоткрыта. Не нараспашку, конечно, но щель отчетливо была видна, как и то, что внутри горит ночник. Выдохнув, как перед прыжком в воду и готовясь увидеть самую отвратительную картину, Рейджен толкнул створку. Дверь распахнулась шире.

— Здесь явные признаки борьбы, — произнес Кристиан. Он не отставал от друга ни на шаг, и теперь выглядывал из-за его плеча, рассматривая небольшую спальню, смятую постель и следы крови на светлом пушистом ковре. — И смертью пахнет.

Рейджен не ответил. Он сделал шаг вперед — словно бросился с обрыва в ледяную воду. Вошел в комнату, остановился в нескольких шагах от кровати. Принялся оглядываться.

Его чутье молчало. Как он не старался, как не пытался нащупать ту связь, что уже однажды дала ему знать, что Анна в опасности, ничего не выходило. На этот раз интуиция молчала. Что это значит? Что ее больше нет? Или что на самом деле она в порядке и безопасности? И где ее искать, если вариант второй?

Пока друг занимался самокопанием и страдал от того, что ничего не может предпринять, Кристиан методично обходил комнату. Рассматривал все, что по его мнению, не так стояло или лежало. Пытался представить себе картинку того, что здесь произошло. Граф ШиДорван никогда таким не занимался. Он не был сыщиком — он был воином, моряком, капитаном. А еще он был магом. Слабым, по меркам его рода, но образованнее в магической отрасли намного больше тех же королевских чародеев. Не имея достаточного уровня силы, Кристиан всегда стремился к знаниям, справедливо полагая, что когда не можешь решить проблему силовым методом, можно попытаться предотвратить ее с помощью знаний и интуиции.

— Этой штукой недавно убили человека, — произнес он, поднимая с пола какую-то статуэтку и стараясь привлечь к себе внимание Рейджена, вывести того из состояния полного оцепенения, в которое впал его друг. — Даже двух, — добавил он, взвесив в руке тяжелую вещь.

Рейджен обернулся. В глазах его полыхал настоящий пожар. И Кристиан едва удержался, чтобы не отступить. С такими глазами идут убивать.

— Что? — и голос его прозвучал отстраненно, безэмоционально совсем, что было не похоже на всегда язвительного и саркастичного Рейджена.

— Я говорю, что вот эта штучка, — Кристиан снова подбросил фигурку в руке, — стала орудием двух убийств. На ней вон даже кровь сохранилась и волосы.

Рейджен подскочил к другу так быстро, что Кристиан не успел никак отреагировать, и выхватил статуэтку из его рук. Принялся рассматривать, а потом вдруг с силой отбросил прочь. Бронзовая фигурка отлетела в сторону и попала в зеркало. Раздался грохот, осколки с веселым звоном посыпались на пол и на туалетный столик. И этот звук словно нарушил полнейшую изоляцию Сайриша. Где-то хлопнула дверь, послышался звук торопливых шагов. Затем на пороге комнаты появилась растрепанная Дорина. Лицо ее все еще хранило отпечаток подушки, немолодая шиисса куталась в цветастую шаль и хлопала ресницами, пытаясь прогнать от себя сон.

— Что здесь происходит?! — а вот голос шииссы Найтвиль прозвучал явно несоответствующе ее облику, поскольку Кристиану показалось, что от этого вопля зазвенели все стекла в поместье разом. — Сколько можно? Когда уже это все прекратится? Когда, я вас спрашиваю?!

Рейджен лишь только пожал плечами и направился к двери. По пути небрежно отодвинул загораживающую проход шииссу и вышел из спальни Анны.

— Шиисс ШиЛарон! — Дорина не собиралась сдаваться и развернулась в сторону уходящего Рейджена. — Да что вы себе позволяете, в самом-то деле? это мой дом, и я требую…

— Не стоит так громко кричать, — тихо произнес Кристиан, приближаясь к Дорине. — Вы разбудите тех, кто еще не проснулся и можете помешать. И… — тут он повторил маневр друга и тоже отодвинул шииссу с дороги, — позвольте мне пройти.

— А вы кто такой? — удивленно вскинулась шиисса Найтвиль, когда рассмотрела, кто с ней разговаривает. — И как оказались в моем доме?

— Граф ШиДорван, — представился Кристиан и вежливо поклонился, — к вашим услугам. И я пришел помочь.

— Помочь? — глаза Дорины грозились выпасть из орбит. Она всегда считала себя сильной, смелой, даже несколько холодной и рациональной женщиной, но сейчас… сейчас она просто растерялась и не знала, что делать, что говорить и стоит ли звать на помощь?

Кристиан догнал друга у еще одной двери, расположенной почти в самом конце длинного коридора. За время следования к этой комнате, он безошибочно определил в каких комнатах есть живые люди и так же безошибочно понял, что скоро зрителей у них с Рейдженом станет намного больше — гости Дорины Найтвиль проснулись и скоро отправятся на разведку. Кристиан вздохнул, ему совершенно не улыбалась рассказывать всем и каждому, кто он такой и зачем пришел — вполне возможно, что времени у них с Рейджем не так и много, как он думал изначально.

Рейджен уже распахнул дверь в какую-то спальню и скрылся внутри. Граф проследовал за ним, следом за Кристианом в комнату вошла Дорина. Она негодовала, злилась и собиралась немедленно выставить из своего дома всех гостей — как загостившихся, так и непрошеных.

Сундук Орин по-прежнему был запечатан магически, но сейчас Рейджену не надо было скрываться или опасаться, что о его вмешательстве кто-нибудь узнает. Он грубо взломал защиту — благо после недавних событий носил с собой большинство своих амулетов и «игрушек». Но там, к сожалению, не оказалось ничего интересного. Одежду и другие личные вещи служанки развесили и разложили по шкафам и в сундуке остались лишь несколько ведьминских ритуальных принадлежностей, да амулетов. И еще книги и какие-то записи. От них фонило магией, но слабо да и не так, как в самом поместье. Все это вряд ли могло помочь в борьбе с черной ведьмой.

— Посмотри, что здесь, — произнес Рейджен, оборачиваясь к Кристиану.

Но граф ШиДорван не обратил на друга никакого внимания. Он стоял подле небольшого столика у окна и рассматривал что-то. Рейджен не мог видеть выражения лица графа — тот стоял спиной. Но по тому, как напряглись его плечи, понял, что тот что-то нашел.

— Вы мне объясните, что происходит? — снова пошла в наступление Дорина. Она молчала, пока Рейджен взламывал сундук вдовы ее внука, напряженно следила за тем, как медленно, словно принюхиваясь, обходит покои этот странный мужчина, представившийся графом ШиДорваном. Но всему есть предел. — Если сей же час вы не скажете мне, что…

— Шиисса Найтвиль, что опять случилось? — раздался из коридора встревоженный голос Кристины. А вскоре показалась и она сама. Взлохмаченная, в наскоро наброшенном на плечи пеньюаре, с припухшими губами и блестящими глазами.

Рейджен машинально отметил, что шиисса ШиСатро выглядит как кошка, которую оставили без присмотра рядом с целым кувшином свежих сливок, но тут же отвернулся и направился к другу.

— Тиан, что там…

Граф обернулся. Темно-синие глаза его почернели, лицо исказила судорога. Казалось, что ему сейчас станет плохо, и он просто рухнет на пол.

— Откуда, — измененным до неузнаваемости голосом произнес Кристиан, поднимая руку с зажатым в ней предметом, — откуда у этой твари ритуальная чаша моего рода?

Рейджен замер. Чаша в самом деле была. Странная, изготовленная из непонятного бледно-красного материала, без каких-либо украшений, за исключением тонкой витой гравировки по самому ободку. Рейджен уже видел такие штуки — несколько из них хранились в лаборатории графа в Дорване. Они принадлежали Вандорам — проклятому княжескому роду магов-некромантов, обладающих в свое время такой силой, что смогли уничтожить за один раз целое княжество.

— Все хуже, чем мы думали, — упавшим голосом произнес Кристиан. — Я не справлюсь с этой тварью. А она… она не остановится пока…

Договаривать ему смысла не было. Рейджен не был магом. Он мало что знал о магии и ритуалах, но одного знания о том, что Орин владела предметом, принадлежавшем некогда Вандорам, хватило, чтобы оценить ситуацию.

— Поднимайте всех! — рявкнул он, оборачиваясь к Дорине. — Гостей, слуг, всех! И убирайтесь из Сайриша. Немедленно! В кратчайшие сроки вас здесь быть не должно.

Дорина вздрогнула, и открыла рот, чтобы возразить или быть может снова начать приставать с расспросами, Кристина так и вовсе округлила глаза от удивления и переводила ошарашенный взгляд с мужчин на хозяйку поместья.

— Сразу надо понять, кого она выбрала в качестве жертвы, — тихо внес предложение Кристиан.

Дорина побледнела. Рейджен никогда не видел такого — краска просто сошла с ее лица, словно ее смыли потоком воды, глаза запали, скулы вдруг заострились. Ееще минуту назад цветущая женщина превратилась в старуху на глазах у изумленных свидетелей. Даже волосы шииссы Найтвиль поседели в мгновение. А губы стали синими.

— Арнод, — едва слышно простонала Дорина и резко развернувшись, бросилась на выход из спальни Орин.

Кристина осталась стоять. На ее лице появилась странная улыбка. Она смотрела на Рейджена, будто видела нечто большее, чем все остальные.

— В чем дело, шиисса ШиСатро? — поинтересовался Рейджен, чтобы прервать уже затянувшееся молчание и, наконец-то, заняться тем, к чему рвалась душа, чего требовало все его существо.

Рейджену претило бездействие, его раздражала необходимость оставаться вдали от того, что сейчас происходило внизу, в подземелье, оставшемся от древнего мага. Его толкала вперед не столько злость, сколько жажда мести. Анна. Она мертва или умирает. Возможно, сейчас она на грани и почти готова переступить ее, отправиться в мир, принадлежащий темному богу мертвых Шарху.

— Мне интересно, — пропела Кристина, не собирающаяся сдаваться, — по какому праву вы распоряжаетесь?

— Может, по праву того, кто знает, что происходит в этом доме? — слишком резко отозвался Рейджен. Играть в непонятные игры с этой женщиной, он не собирался.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь, а затем раздался звук шагов. Рейджен поморщился, предчувствуя стычку с пасынком Дорины. Меньше всего сейчас ему хотелось выслушивать разглагольствования шиисса Найтвиля и его нравоучения. Объясняться в очередной раз еще и с этим недалеким шииссом, Рейджену не хотелось. Но в дверном проеме, позади Кристины появился вовсе не шиисс Найтвиль, а ШиСатро.

— Что здесь происходит? — задал он самый популярный вопрос за последние несколько минут. — Кристина? Шиисс ШиЛарон? — в этот момент его взгляд упал на графа и ШиСатро нахмурился. — А вы кто такой? Что вы делаете в этом доме? По какому праву шумите, мешая спать хозяевам? Кто вас впустил?

Кристиан не удосужился даже посмотреть на шиисса, продолжая методично рассматривать шкатулку Орин. Он все еще надеялся найти что-либо указывающее на то, как можно победить черную ведьму и остаться в живых.

— А вы уже причислили себя к хозяевам? — не удержался от сарказма Рейджен. Его злила вся эта ситуация, и то, что вместо того, чтобы действовать, броситься за ведьмой и уничтожить ее или погибнуть, приходится терять время на никчемные разговоры.

— Шиисс ШиЛарон… — начал ШиСатро, но Рейджен перебил его.

Он стремительно приблизился к мужчине и, окинув презрительным взглядом как самого шиисса так и Кристину, процедил сквозь зубы:

— Я не намерен терять время и в чем-то перед вами отчитываться. Дело ваше, если хотите расстаться с жизнью, пожертвовав ею во благо черной ведьмы — кто я, чтобы вам мешать? Но, если станете у меня на пути, подумайте. Я знаю, кто вы и знаю, что она, — кивок в сторону Кристины, — никакая вам не дочь. Любовница? Жена? Мне нет до этого дела, но, клянусь богиней, посмейте помешать мне и тогда я буду преследовать вас до последнего своего вздоха. И тюрьмой вы не отделаетесь.

ШиСатро побледнел, Кристина отшатнулась на шаг и прижалась спиной к груди своего «папеньки», а Рейджен продолжал говорить, глядя прямо в глаза шииссу и улыбаясь:

— Так что, вам проще собрать свои манатки и исчезнуть не только из поместья, но и из округи. Когда все закончится, я лично прослежу за тем, чтобы шиисса Найтвиль узнала о том, что именно вы делали в Сайрише. Расскажу кем вы являетесь и открою ей глаза на ваши истинные цели. впрочем, я уверен в том, что она и так все это знает. По какой причине решила «поиграть» и не выставить вас из своего дома сразу — могу только догадываться, но, в любом случае, ловить вам здесь нечего. Дорина — не жертва. Она — охотник.

ШиСатро хотел что-то сказать. Его рот перекосился, подбородок дрожал от сдерживаемых чувств, он был готов разразиться прочувствованной тирадой и даже воздуха в грудь набрал, но тут вмешалась Кристина. Легонько прикоснулась к плечу своего «папеньки» и качнула головой. ШиСатро сдулся тут же и как-то сник даже.

В коридоре снова раздались шаги.

На этот раз вернулась шиисса Найтвиль. Она буквально висела на своем внуке. Шесс Арнод, взлохмаченный, наспех одетый, без очков, прижимал ее к себе одной рукой и пытался шептать на ухо что-то успокаивающее. Заметив компанию, находившуюся в спальне шииссы Орин, он не отличился оригинальностью:

— Что здесь происходит? — но, в отличие от ШиСатро, в голосе этого молодого человека не было ни надменности, ни возмущенности. Он говорил уверено, как должно говорить хозяину. Настоящему хозяину.

Рейджен вздохнул и укоризненно посмотрел сразу на Дорину, а когда его взгляд не возымел никакого эффекта, перевел его на ее внука:

— Шесс Арнод… — начал было Рейджен, мысленно вздыхая, но его перебил Кристиан:

— Мы теряем время, Рейдж, — тихо произнес граф ШиДорван. Он не нашел в вещах Орин больше ничего, что могло бы помочь, но продолжал держать в руках чашу, принадлежащую когда-то его роду. — Надо еще найти то место, где она проводит ритуал.

— Она? — удивленно приподнял брови шесс Арнод. — Ритуал? Что все это значит и…

— Шесс Арнод, будет лучше, если сейчас вы возьмете управление в свои руки, — Рейджен многозначительно покосился на растерянную Дорину Найтвиль. Тревога за внука сделала свое дело, и сильная женщина утратила почти всю свою выдержку. Это больше не была та Дорина Найтвиль, которая железной рукой управляла своими предприятиями. Теперь это была немолодая уже женщина, уставшая, растерянная и ничего не понимающая. Она изо всех сил цеплялась за единственного родного человека, словно боялась, что если отпустит его, то он исчезнет, растворится в воздухе, как морок или утренний туман.

— Хватит разговоров! — не выдержал Кристиан. Он выступил вперед и посмотрел прямо на Арнода. — Собирайте всех, кто живет в поместье, и уезжайте. Здесь не должно остаться никого живого. И это надо сделать быстро. Так быстро, как только возможно. Ваши вещи, драгоценности и деньги, ведьму не волнуют, но когда она закончит с ритуалом, то… вряд ли сможет удержать силу и тогда ваши жизни окажутся под угрозой.

Шесс Арнод кивал, слушая Кристиана. Обычно рассеянный, несколько даже не от мира сего, сейчас он выглядел на удивление собранным и серьезным. Оба ШиСатро замерли рядом, со страхом внимая словам графа ШиДорвана, и только Рейджен хмурился. Во-первых, он все это уже знал и сам, а во-вторых… Во-вторых ему что-то не нравилось. Было что-то странное в сложившейся обстановке. Что-то, что настораживало и словно царапало изнутри. А он никак не мог понять, что именно не так… раз за разом обводил пристальным взглядом лица всех собравшихся. Хмурился, жевал губами, пытаясь понять, что же его насторожило? Что? Чего не хватает во всей этой картинке или… или кого?..

А потом понял…

Во всех случаях, когда в Сайрише что-либо происходило — и когда Анна закричала, испугавшись привидения, и когда нашли мертвую служанку — было шумно. Очень шумно. И этот шум обеспечивал один человек… вернее, два человека.

Сейчас же… сейчас…

— А почему так тихо? — произнес Рейджен, окидывая взглядом всех, собравшихся в спальне Орин, людей. — Где ваш пасынок, шиисса Найтвиль? И его дочь?

После этих его слов наступила тишина. И в этой тишине, при должном старании можно было расслышать не только дыхание собравшихся здесь людей, но и то, как падает снег за окном.

— Я… я не знаю, — растерянно моргнула Дорина. — Он… я… не знаю, — она помотала головой, словно бы слов было недостаточно.

— Вот мы и нашли жертву, — тихо сказал Кристиан. Усмехнулся и принялся развязывать завязки на плаще.

— Найтвиль? — у Рейджена увеличились глаза от удивления. — И к чему его можно приспособить?

— У нас есть возможность пойти и спросить об этом у самой ведьмы, — хмыкнул Кристиан.

Шесс Арнод, который до сих пор прислушивался к разговорам друзей, вздохнул и осторожно подтолкнул свою бабушку к двери. ШиСатро тоже покинули спальню Орин, не привлекая к себе излишнего внимания. Рейджен почему-то был уверен, что они больше никогда их не увидят. Не станут эти мошенники рисковать ни своими жизнями, ни свободой. Когда Дорина скрылась в своей спальне, успокоенная словами внука о том, что тот сей же час отправиться вниз и поднимает слуг, шесс Арнод, нерешительно переступил с ноги на ногу. Он, вопреки собственным обещаниям, не отправился будить слуг и приказывать готовить экипажи, остался стоять на месте, настороженно наблюдая за тем, как Рейджен вытащил из карманов большую часть своих «игрушек» и принялся методично рассовывать все это по более доступным местам.

— Шииссы, — нерешительно начал он, — я хотел предложить вам свою посильную помощь, если в этом есть необходимость. Правда… совершенно не знаю, что именно мне по силам и чем я могу помочь в данной ситуации, если только…

— Уберите из поместья людей, — отозвался Кристиан. Он, как и Рейджен тоже методично нанизывал кольца-амулеты на пальцы. — И как можно скорее.

— Я пришлю отряд из Гроапа вам в помощь…

— Нет! — резко перебил его граф. — Никаких людей в окрестностях поместья. Этим вы только поможете ведьме. Отряд пусть появится здесь не ранее следующего заката. Тогда должно быть безопасно… — и немного неуверенно закончил, — наверное.

Шесс Арнод кивнул и уже собрался уходить, но на пороге остановился, помялся немного и все-таки решился, обернулся.

— Вы… справитесь?

Граф ШиДорван и Рейджен переглянулись и синхронно пожали плечами. Они не знали ответа на этот вопрос. Не могли предугадать развитие событий, но… и Кристиан, и Рейджен были готовы к тому, что наступающий рассвет станет последним в их жизни.

Черные ведьмы опасны сами по себе. Их сила отличается от той, которой обладают маги уже потому, что не принадлежит им самим — она краденая, полученная в результате проведения ритуалов, отобранная у жертв, испустивших на алтаре свой последний вздох.

А эта конкретная ведьма, встреча с которой предстояла друзьям, кроме всего прочего, собиралась провести ритуал, равного которому не проводилось со времен существования Вандорского княжества.

И если Рейджен, готовясь к смерти, не до конца понимал того, что должно произойти, то Кристиан догадывался о том, какой именно ритуал проводился всего в нескольких шагах от них. Граф ШиДорван много читал и еще больше исследовал в области магии. Его всегда привлекали волшебники древности, особенного внимания удостаивались его предки. Те самые князи-некроманты, правившие уничтоженным ныне княжеством и умевшие не только перемещаться в пространстве на огромные расстояния, но и поднимать умерших или отправлять живых за грань, в царство Шарха. Вандорские князья обладали огромной силой и знаниями, могли не только поднять из мертвых целую армию, но и подчинить ее своей воле. Умели управлять сознанием живых и… одна из причин, по которым Кристиан считал, что древнее искусство его предков должно быть похоронено и забыто — они могли подчинять своей воле живых. Не умертвий, созданных их силой, а живых — мыслящих, действующих, совершенно обычных, людей. И это было страшно. Так страшно, что думая о том, с чем ему и Рейджену придется столкнуться, Кристиан был готов к тому, что рассвет ни он, ни его кровный брат, не увидят.

А еще граф ШиДорван был уверен в том, что ритуал, который собирается провести Орин… не просто опасный. Он… он невозможен.

Какой бы сильной ни была ведьма, как бы долго она не копила свою силу, она никогда не сможет совладать с энергией, что вырвется на волю в результате ритуала, придуманного вандорскими князьями. Просто не сможет. Она всего лишь послужит вместилищем той магии, что прорвется в этот мир, а когда ее силы закончатся, станет тянуть их из всех живых в округе. Именно поэтому, граф и настаивал на том, чтобы из поместья убрали всех живых. Не будет людей — не будет источников для поддержания сил ведьмы. Только вот Кристиан не знал, чем это обернется для них. Он мог строить предположения, но предугадать исход не получалось — не хватало знаний.

Друзья спустились по лестнице на первый этаж. Сайриш гудел. Шесс Арнод, как и обещал, поднял на ноги всех слуг и теперь в ускоренном порядке пытался выдворить их всех из поместья. Не обращая внимания на творящееся вокруг безобразие, граф ШиДорван следовал за Рейдженом.

— Как думаешь, у нас есть шанс? — тихо спросил Рейдж, когда они оказались в коридоре, ведущем к подсобным помещениям.

— Нет, — честно ответил Кристиан. — Нет у нас шансов. Она слишком сильна и… магия моего рода… я не знаю, как именно она распорядилась тем, что стало ей известно. Эта чаша… — Кристиан покрутил упомянутый предмет в руке. Он так и не нашел в себе сил оставить древний артефакт наверху, хоть и не знал, как им можно было распорядиться. — Она применяется для ритуалов с кровью. Я читал, что капнуть в нее несколько капель своей крови и дать отпить другому человеку, значит навсегда подчинить его себе. И не просто подчинить — сделать своим вечным рабом, поработить не только разум и тело, но и душу.

Рейджен задумчиво покачал головой, а затем вдруг резко остановился. Как раз перед дверью, за которой начинался спуск в винный погреб.

— Теперь понятно, — кивнул он и обернулся к графу. — Ее слуга. Я все никак не мог понять, что их связывает. Значит, она подчинила его себе. Однако.

— Это плохо, — не разделил его энтузиазма Кристиан. — Он уже не совсем человек. Он скорее, создание потустороннего мира. И потому неуязвим.

— Как? — удивился Рейджен. Он не спешил преодолевать последнюю преграду, отделяющую их от того момента, когда уже будет невозможно повернуть назад. да, время поджимало, да, его подгоняла еще и тревога за Анну. Но делать последний шаг в бездну, Рейджен не спешил. Он словно проживал последние мгновения, стараясь сполна насладиться ими. И хоть сам никогда ранее не задумывался о том, как именно хочет умереть, сейчас ловил себя на мысли, что, наверное, лучше и придумать было нельзя.

— Будут жить до тех пор, пока его господин подпитывает его своей кровью. И умрет с ним вместе в одни миг. Так что убить его не выйдет. Его ничто не возьмет — ни сталь, ни огонь, ни какое-либо иное оружие. Даже магия тут бессильна. Только смерть создателя приведет к тому, что он отправится в царство Шарха, туда, где ему и положено находиться.

— Понятно, — кивнул Рейджен. Он пожевал губами, нахмурился.

— Тебе стоит покинуть поместье, — наконец конкретизировал свою мысль.

— Что? — Кристиан удивленно воззрился на друга. — Ты сейчас о чем?

— О том, что это опасно. А рисковать единственной защитой против Разлома, — Рейджен покачал головой. — Я не могу этого допустить. Если с тобой что-то случится, то граница падет, твари вырвутся из Разлома… наш мир…

— Я не хочу об этом слышать, — резко перебил друга граф ШиДорван. — Как не собираюсь и возвращаться назад. И не тебе сейчас читать мне нотации и учить жизни. Показывай, куда надо идти.

Рейджен еще раз внимательно осмотрел друга. Он мог сейчас заставить Кристиана отступить. Мог. Использовал бы не совсем честный прием, сумел бы уговорить Дорину или ее внука, чтобы те увезли с собой и графа… Но делать этого не стал. Понимал, что сам не справится, не выстоит против той опасности, что притаилась за дверью, ведущей в винный погреб.

Усмехнулся этим своим мыслям и, развернувшись, толкнул дверь. Первым начал спуск по легко поскрипывающим деревянным ступеням. Кристиан не отставал, лишь щелкнул пальцами, вызывая магический огонек, чтобы тот освещал пространство — переломать себе ноги или свернуть шею за шаг до настоящей опасности было бы просто глупо.

Вход в подземелье, оставшееся после древнего мага, нашли, что удивительно, совершенно без проблем. Видимо, ведьма торопилась, раз не стала его маскировать — темный провал в полу не был прикрыт ничем.

— Ну, что, — беззаботно поддел плечом друга Кристиан, когда они остановились перед зияющей в полу ямой, — нам с тобой не впервой рисковать своими шеями ради неизвестной опасности. Давай пойдем туда и заставим эту ведьму поплатиться за все, что она натворила.

— Пойдем, — кивнул Рейджен и первым начал спуск. Но, не успев сделать и нескольких шагов, остановился и снова обернулся к другу. — Нам нужна помощь. Вдвоем мы не справимся — я это понимаю. Но… может быть, есть возможность, хоть какая-нибудь… ты меня понимаешь…

— Я отправил вестника Лиаму, — тихо сказал Кристиан. — Не уверен, что тот его получил, как не уверен в том, что он сможет что-то сделать. Пока новости из Пограничья дойдут до столицы пройдет очень много времени. Власти не успеют. Ни акторы Тайной службы, ни инквизиторы — они просто не успеют, даже если хозяева этого поместья отправят гонца в ближайшее расположение ордена. У нас нет надежды на помощь.

Рейджен слушал друга, кивал в такт его словам, а когда Кристиан наконец-то замолчал, вскинул голову и посмотрел ему в глаза.

— Ну, что же, — расплылся в шальной улыбке бывший глава службы безопасности Дорвана. — Нам с тобой не привыкать рассчитывать только на себя и друг на друга. Идем… брат.

Глава 21

Анна чувствовала, как ее сознание расщепляется на тысячи кусочков. И каждый из этих кусочков воспринимает происходящее по-своему. А вот целиком картинка никак не складывалась. Слишком нереальной она была. Неправильной. Ненастоящей какой-то.

Круглое помещение. Каменные стены, на которых в металлических кольцах крепились горящие факелы, пол и потолок. В центре возвышение тоже из серого камня, на котором лежит человек. Анна даже не сразу поняла, что это был шиисс Найтвиль. Она просто видела тело мужчины, неподвижное, лежащее прямо, с вытянутыми вдоль туловища руками. Взгляд ее скользил по нему, отмечая такие невероятные детали, как босые ступни и волосатые ноги, торчащие из-под дорогого бархатного халата с золотыми кистями. Руки мужчины, лежащие ладонями вниз, и толстые, покрытые короткими волосками пальцы. И почему-то именно эти пальцы притягивали к себе ее внимание. Они казались важными. Почему?

Может, все дело в том, что сразу Анна решила будто бы этот мужчина мертв. А когда присмотрелась, к пальцам же, заметила, что они слабо подрагивают. Едва-едва, но этого хватило, чтобы понять — мужчина жив. Но как долго он еще продержится? На сколько хватит его сил? Этого Анна не знала.

И не могла заставить себя оторвать взгляд от этих пальцев. Долго не могла. Затаила дыхание и позволяла себе слабый вздох только когда могла различить их очередное шевеление.

Страшно было. Жутко.

И хотелось развернуться и убежать. Спрятаться где-нибудь, где нет ни этой странной комнаты с факелами по стенам и алтарем. Где нет едва живого мужчины, который казался очень-очень знакомым. Где не было шииссы Орин ШиМаро, которая стояла перед возвышением и что-то шептала.

Впрочем нет, Анна не была уверена в том, что губы Орин двигались. Она-то и посмотрела не нее мельком. Бросила испуганный взгляд и отвернулась сразу же, как только рассмотрела, что перед шииссой лежит кинжал. Тот самый кинжал, которым Орин убила Дарэю. С черным камнем в навершии, внутри которого переливалась самая настоящая тьма. Она клубилась внутри своего вместилища, словно бы пыталась выбраться наружу, но не могла расколоть стенки своей темницы. Анна только разочек взглянула на этот кинжал и тут же отвела глаза, испугавшись, что тьма может ее заметить. Он казался живым, этот туман, заключенный в обычный камень.

Сосредоточилась на шииссе Найтвиле. И продолжала с замиранием сердца ловить каждый его вздох, каждое движение пальцев. Это казалось важным.

Чудилось, будто бы, пока он дышит, пока подрагивают смеженные веки, пока пальцы его шевелятся непроизвольно, ничего плохого не случится. Все дело было в нем. Да, именно так и никак иначе!

Пока жив шиисс Найтвиль, не произойдет ничего непоправимого. Главное — чтобы он жил, дышал, шевелил пальцами. И тогда будет не важно, что в груди его торчит клинок. Почти такой же как тот, что лежал перед Орин. Только камень там был иным. Не черным, с заключенной внутри тьмой, а красным. И он пульсировал. Анна сразу не поверила своим глазам. Подумала, что ей померещилось, но затем присмотрелась. Красный камешек и в самом деле пульсировал. Он тоже был живой.

И Анна старалась на него больше не смотреть. Страшно было. Казалось, то, что живет в нем, может ее увидеть и дать знать Орин или этому ее слуге, что стоял у выхода, виднеющегося на противоположной стене. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой. И словно не видел ничего вокруг. На грубом лице его не проявлялось никаких эмоций, словно бы и не живой человек вовсе, а каменная статуя.

И Анна боялась еще и того, что он тоже может ее почувствовать или увидеть или как-то понять, что она не лежит в той камере, где они ее бросили. А сидит здесь, скрючившись, и прижавшись к каменной стене, и наблюдает за ними. И тогда…

Нет умирать Анне не хотелось. Ей хотелось жить. По-прежнему хотелось выбраться из этого подземелья, упасть в снег и лежать там, чувствуя холод, смотреть на звездное небо, ощущать на мокрых от слез щеках покалывание от мороза. Анне хотелось жить. И она собиралась сделать все от нее зависящее, чтобы выбраться отсюда. Правда, она не представляла себе, что именно ей делать, но продолжала таиться в тени и наблюдать. Выжидать. Пытаться понять, когда он наступит — тот самый переломный момент.

А он наступит. Должен наступить. А она, Анна, не должна его прозевать.

В лабораторию мага, Кристиан вошел первым. Он придержал Рейджена за плечо и знаками дал понять, что тому не стоит лезть на рожон. Он, граф ШиДорван, маг. У него, как у мага, больше шансов противостоять удару, если тот последует.

Но ничего не случилось. Они вошли. Остановились на пороге. Принялись осматриваться. Кристиана заинтересовали шкафы с книгами и магическими приспособлениями. Рейджен же пытался понять, откуда чувствуется наиболее сильный поток магии. Это подземелье было пропитано силой. Той самой, древней, мерзкой, что вот уже несколько недель не давала ему покоя. Но должен был быть источник. Алтарь или что-то такое… Это и принялся искать Рейджен. Он медленно двигался вдоль стены, прислушиваясь и принюхиваясь, пытаясь отыскать замаскированную дверь или лаз или что-то в этом роде. И пропустил тот момент, когда в лаборатории появился Грэйм. Просто не заметил вовремя, как качнулась одна из портьер и пропустила высокого слугу Орин.

Грэйм же не стал медлить. Заметив, что их убежище обнаружено, он ринулся на Кристиана. Молча, не издав ни единого звука. Граф успел среагировать. Отскочил в сторону, и даже смог полоснуть мужчину кинжалом. Только вот рана, которая для обычного человека могла стать, если и не смертельной, то болезненной, этому громиле не принесла никакого урона. Грэйм даже словно и не заметил ее, продолжил наступать, пытаясь достать Кристиана.

— Шарх, — выругался граф, в очередной раз уклоняясь от разъяренного Грэйма.

Рейджен тоже не стал медлить. Не тот случай, когда стоит драться по правилам или стоять в стороне, наблюдая за ходом сражения. Пока Кристиан юлил и пытался уклониться от сыплющихся на него ударов, подскочил к Грэйму со спины и всадил стилет тому под лопатку. По самую рукоять. Еще и провернул оружие в ране.

Грэйм хэкнул. Присел, а затем одним движением отбросил с пути графа и развернулся к Рейджу лицом.

— Ты? — выдохнул он, увидев кто стоял за спиной. Глаза его округлились, рот открылся. Он явно не ожидал увидеть Рейджена живым. Что было и понятно, учитывая что он сам совсем недавно проткнул того клинком. Вот точно так же проткнул — ударом в спину.

Замешательство Грэйма при виде Рейджена сыграло друзьям на руку. Пока слуга Орин пытался справиться с удивлением, Кристиан что-то наколдовал. И распахнутые глаза мужчины вдруг потускнели, а затем и вовсе закатились. Он рухнул навзничь.

— Ты же говорил что с ним нет сладу, пока жива та, что привязала его к себе, — фыркнул Рейдж, успевший в последний момент отскочить в сторону, чтобы не оказаться погребенным под грудой мускулов.

— Для обычного оружия, — отозвался граф, стирая со лба выступившую испарину. — Да я и не убил его, и не был уверен, что подействует.

Рейджен фыркнул в ответ и спрятал собственный стилет.

— В любом случае, — продолжил Кристиан, — надолго моего колдовства не хватит. Он совсем скоро придет в себя. Надо придумать, как его обездвижить, чтобы он снова не принялся размахивать кулаками.

— Но до рассвета… — начал было Рейджен, и не успел договорить.

Прозрачный и уже знакомый силуэт отвлек его внимание. За спиной графа ШиДорвана появилась призрачная шиисса. Она зависла в воздухе, склонив голову к плечу, и со странным выражением на мертвом лице смотрела на Кристиана. Оценивающе? Предвкушающе? Рейджен не понял, но толкнул друга, привлекая его внимание к привидению.

Кристиан резко обернулся.

— Шарх, — снова не сдержал ругательств, увидев призрака. — Все еще хуже чем я предполагал.

— Еще хуже? — язвительно поинтересовался Рейджен.

— Намного. Нам нужно прервать ритуал. Это не то, что я предполагал изначально и боюсь совсем не то, что на самом деле планировала ведьма.

Призрачная же шиисса улыбнулась потрескавшимися губами, и резко подалась навстречу графу. Она бросилась к нему, словно бы увидела близкого и родного человека, обрадовалась этой встрече. В то же мгновение что-то произошло. Родовые артефакты рода ШиДорванов одновременно полыхнули красным, окутав фигуру Кристиана. Глаза призрака, обрамленные темными кругами, удивленно расширились, рот распахнулся. Призрак исчез. Растворился в дымке прозрачного тумана, которая тоже провисела всего несколько мгновений, прежде чем растаять в воздухе.

Граф же рвано выдохнул, обхватив ладонью правой руки запястье левой, чуть повыше того места, где был браслет — родовой парный артефакт.

— Мы должны остановить ритуал, Рейдж. — выдохнул граф. — Остановить до того, как обратно пути не останется. И дело здесь уже не в ведьме. Она лишь инструмент. Не более того. От нее ничего не зависит.

— Кто это? — Рейджен всегда умел задавать правильные вопросы.

Граф невесело усмехнулся, обошел лежащее на полу тело Грэйма и приблизился к тому шкафу, который рассматривал до нападения слуги Орин. Открыл стеклянную дверцу и вытащил из-под вороха бумаг и свитков какой-то предмет. Протянул его Рейджену.

Это была миниатюра, размером чуть больше ладони взрослого мужчины. Рамка из темного дерева, инкрустированная золотом и потускневшими от времени камнями. Но не в этом было дело. С картины на Рейджа смотрели двое: мужчина и женщина.

Женщину он узнал сразу — призрачная шиисса с той лишь разницей, что на портрете она была живой. Очень красивой, молодой. Она улыбалась, прижимаясь к плечу мужчины, похожего не нее как две капли воды. Тот же овал лица, тот же разрез глаз, форма скул, носа и подбородка. Лишь волосы у него были чуть светлее и короче.

— Проклятые близнецы, — прошептал Кристиан. — Проклятые близнецы княжеского рода Вандоров. Они были изгнаны и преданы забвению. Но хроники сохранили их имена и сведения о тех бесчеловечных делах, что они творили. Теперь ты понимаешь? Ведьма лишь инструмент. Она нужна только для того, чтобы провести ритуал.

— Если призрак этой… — Рейджен кивнул на портрет, — здесь, то и…

— Дух ее брата должен быть неподалеку. Они ждали столетия. Копили силу. Выжидали. И теперь, когда оказались так близки к тому, чтобы вернуться не остановятся. Надо убить ведьму до того как она выпустит силу.

— Не понимаю, — вдруг нахмурился Рейджен. Он наморщил лоб, закусил нижнюю губу, как делал всегда, когда перед ним вставала загадка, решения которой он не мог найти сходу. — Не понимаю. Если их двое, то тогда и жертвы должны быть две. Это же логично, разве нет? В тело мужчины поселиться дух мага, а наш призрак? Как быть с ним?

— Ведьма? — предположил Кристиан, но уже и сам понял, что что-то не так. Не сходится. Ведьма не может стать вместилищем души магички. Она перегорит во время ритуала. Впитает в себя столько силы, сколько сможет и на этом все. Она не выдержит. Не сможет справиться с той мощью, что обрушится на нее.

— Здесь должен быть кто-то еще, — тихо произнес Рейджен. — Если Найтвиль — жертва для мага, то должна быть еще и та, кто станет оболочкой для этой… — он кивнул в ту сторону, где минуту назад растаяла призрачная шиисса. — Анна…

Анна не заметила, как в небольшом помещении с алтарем появился граф ШиДорван и шесс Рейджен. Она все еще следила за руками шиисса Найтвиля и потому не поняла, что у происходящего появились еще свидетели кроме нее. Внимание к ним привлекла как это ни странно призрачная шиисса, что вдруг соткалась из прозрачного тумана прямо перед ее лицом. Вот только что ничего не было, а в следующую секунду Анна отшатнулась назад и, не удержавшись, плюхнулась на пол. Призрак висел в воздухе и смотрел на нее. И в этом мертвом взгляде Анне почудилось что-то недоброе.

Странное дело, до сих пор она не чувствовала угрозы от призрака. Совсем не чувствовала. Боялась да. А кто бы не испугался привидения? Но угрозы не было. До этого момента.

Сейчас же Анна испугалась. Как-то странно смотрела на нее эта призрачная шиисса. Оценивающе? Или выжидающе? А может, плотоядно?

Вздрогнув, Анна обхватила себя руками за плечи, чтобы хоть немного согреться и затрясла головой, пытаясь избавиться от пугающих мыслей. Но они не уходили.

Не спешили рассеиваться в полутьме ее сознания, а, наоборот, становились все осмысленнее и страннее. Анне вдруг показалось, что она видит себя со стороны. Что это она, а не шиисс Найтвиль, лежит сейчас на алтаре. И это в ее груди торчит клинок. Только не тот, с красным, словно кровь, камнем в навершии, а другой… тот, в котором переливается тьма.

И Тьма эта колеблется, словно от порыва ветра, а затем…

Это происходило как наяву. Анна видела, как распадается на мелкие части кристалл, как черная дымка медленно, будто играя, поднимается вверх, как она закручивается спиралью, чтобы через миг всего снова раскрутиться. И эта игра завораживает. Не пугает, нет. Она поражает, привлекает… завлекает…

А когда черная дымка снижается и вот уже почти-почти касается ее, Анны, груди… дыхание останавливается… и холод… могильный холод охватывает все ее тело, проникает под кожу и сковывает внутренности…

Страх… Боль… Ужас…

Ничего этого нет. Совсем.

Остался только холод…

Анна вздрогнула и распахнула глаза. Она по-прежнему сидела на каменном полу в коридоре странного подземелья. Все также прижимала к груди колени, обхватив их руками.

А напротив нее, на высоте ладони от пола, висела в воздухе призрачная шиисса. И длинное, старомодное платье ее колыхалось, словно бы от ветра. И она смотрела на Анну своими призрачными глазами, склонив к плечу голову. Рот мертвой женщины открывался, будто бы она пыталась что-то сказать.

Анна снова вздрогнула и отвела взгляд. С такого расстояния рану на шее призрака можно было рассмотреть в мельчайших подробностях, как и прозрачную кровь, что стекала по ее груди и одежде. Мерзкое зрелище. И пугающее.

И Анна решила перестать обращать внимания на странное поведение призрака. Ну, смотрит и смотрит и что с того? Не биться же из-за этого в истерике. К тому же, шесс Рейджен говорил, что мертвые не могут причинить живым реального вреда. Если только напугать, а она, Анна, уже не боится эту призрачную шииссу. Просто… просто ей не по себе в ее присутствии. Да и кто на месте Анны чувствовал бы себя спокойно и расслаблено в компании призрака? Вот то-то и оно.

Глубоко вздохнув, Анна попыталась устроиться поудобнее, прижалась к каменной стене, сильнее обхватила колени, подтянутые к животу, и в очередной раз выглянула из-за угла, чтобы посмотреть, что происходит в том каменном зале и жив ли еще шиисс Найтвиль. На призрака она старательно пыталась не смотреть вовсе.

Орин по-прежнему стояла на том же самом месте, перед ней все также лежал клинок с черным камнем, а на алтаре умирал шиисс Найтвиль. Ничего не изменилось за исключением того, что вместо огромного слуги шииссы ШиМаро в ритуальной зале появился шесс Рейджен, а следом за ним и граф ШиДорван.

Анна едва сдержала ликующий крик, когда увидела живого Рейджена и с трудом удержалась на месте, не поддавшись порыву и не бросившись к нему на шею. Ее переполняла радость, эйфория, появилось стойкое ощущение, что все теперь будет хорошо. Все будет, ведь по-другому просто не может быть.

Шесс Рейджен ее спасет.

Но у призрака были свои планы на происходящее. Заметив, что друзья оказались в ритуальном зале, призрачная шиисса подлетела к Анне вплотную и поманила ее рукой.

Анна еще больше сжалась в своем углу, но это не помогало. Прозрачное платье мертвой женщины почти касалось ее рук и от этого прикосновения, кожа леденела. А призрак все не сдавался, она делала Анне какие-то знаки, открывала рот, махала руками, пытаясь привлечь внимание.

Анна дрожала. Ледяной холод проникал под кожу, сковывал движения и кажется, даже мысли становились медленнее. Девушка понимала, что надо что-то сделать, как-то заставить себя выйти из этого странного оцепенения, пока еще не поздно, и она не замерзла насмерть, но ничего не получалось.

Становилось все холоднее. Тело замерзало, а память… память снова и снова подкидывала отрывки из недавнего видения. Только на этот раз все заканчивалось еще ужаснее…

Когда друзья нашли вход в ритуальную залу, оказалось, что уже поздно. Нет, ритуал не завершился, и жертва все еще была жива, но подобраться к Орин не представлялось возможным.

Ведьму и алтарь, на котором готовился испустить свой последний вздох, шиисс Найтвиль, окружало силовое поле. Настолько мощное, что даже Рейджен почувствовал магическое напряжение.

— Шарх! — выругался Кристиан, когда понял, что уже поздно. — Моих сил не хватит, Рейдж. Я не смогу пробиться к ней.

— Надо постараться, — шесс Лорне принялся оглядываться по сторонам. Каменный алтарь, Найтвиль и ведьма его мало интересовали. Он искал Анну.

Причин сомневаться в Кристиане у него не было. Он поверил всему, что говорил друг. А значит, где-то здесь должна быть еще одна жертва — Анна. И она, вполне может сейчас истекать кровью.

Девушки нигде не было видно. На алтаре медленно умирал Найтвиль. Жизнь еще теплилась в его теле, но Рейджен чувствовал, что смерть уже стоит за его плечом.

— Найтвиль не доживет до рассвета, — прошептал он Кристиану. — Это что-то значит?

Граф лишь пожал плечами. Он не проронил ни слова, не сделал ни единого лишнего движения. Все время, прошедшее с того момента, как они с Рейджем вошли сюда, он пытался пробить силовую защиту, окружавшую Орин. Ощупывал ее, рассматривал, участок за участком, плетение за плетением. Пытался отыскать брешь. Пусть маленькую, пусть едва заметную, но ему это было нужно. Это был его единственный шанс подобраться к ведьме. Единственный. И упускать его он не имел никакого права.

Анна не хотела больше ждать. Она вскочила на ноги, чтобы броситься к Рейджену. Была уверена, что он спасет ее, поможет, защитит, как делал это уже не раз. Она рванулась к нему, но от долгого сидения на холодном полу, от пережитого ужаса, страха, не рассчитала собственные силы. Ее повело в сторону, ноги, онемевшие от неудобной позы, подкосились и чтобы не упасть, девушка прислонилась к стене. Всего на миг закрыла глаза, пережидая головокружение. А когда распахнула глаза, не смогла сдержать слабого вкрика.

Призрачная шиисса была совсем рядом. Складки ее прозрачного платья касались длинной юбки Анны. Ледяной холод, исходивший от призрака, обжигал, сковывал, проникал в тело. Девушка не могла пошевелиться, отойти в сторону. Даже кричать больше не могла, только открывала и закрывала рот, не в силах произвести ни звука.

А призрачная шиисса приближалась. Она смотрела на Анну, пыталась ей что-то сказать, протягивала руку, но не касалась, к счастью. А Анна не могла отвести глаз от страшного рубца с рваными краями на шее мертвой уже давно шииссы. Просто не могла.

Она будто бы окаменела.

Вот призрак в очередной раз качнулся в ее сторону. Протянул руку, и кончики пальцев прикоснулись к сжатой в кулак руке Анны.

А в следующее мгновение вдруг все прекратилось. Рейджен, заметив, что происходит не стал медлить, он выхватил из металлического кольца факел и размахнулся, пытаясь разогнать призрачный туман. У него получилось.

Призрачная шиисса рассеялась в воздухе, словно дымка под порывом резкого ветра.

Анна вздрогнула. Подняла на него глаза, а в следующую минуту, не обращая внимания ни на слабость, ни на онемевшие ноги, бросилась к нему на шею. Вцепилась пальцами в ткань его рубашки, прижалась всем телом. Предательские слезы все-таки появились на глазах, и она спрятала лицо на груди у мужчины.

— Ну, все, хватит сырость разводить, — прошептал Рейджен, прижимая ее к себе. — Никаких слез.

Он сжимал ее так крепко, словно боялся, что и она сейчас исчезнет. Растворится в воздухе, как та призрачная шиисса.

— Я не буду, — всхлипнула Анна, по-прежнему не поднимая голову, потому что слезы-то так и текли по щекам, и не было силы, способной их остановить.

— А сама все равно ревешь, — хмыкнул Рейдж, прижимаясь щекой к ее растрепанным волосам, вдыхая запах, присущий только ей. И поморщился. От Анны пахло… странно: смертью, кровью, затхлостью. И весь этот коктейль, смешиваясь с ее родным запахом, наводил на неприятные мысли. Она так много перенесла за последнее время. Столько тревог и боли… Рейджену вдруг захотелось, подхватить ее на руки, и унести отсюда. Далеко-далеко, где никто никогда больше не причинит ей боли, не заставит плакать…

— Ага, — Анна снова некрасиво шмыгнула носом и судорожно вздохнула.

Подняла глаза на мужчину, попыталась улыбнуться, но пальцы, сжимающие его рубашку так и не разжала, даже для того, чтобы утереть мокрое лицо. — Он… тот мужчина, слуга шииссы ШиМаро… он сказал, что вы умерли. Что он лично убил вас. Я… я думала, что… я… уже не надеялась… Он же сказал, что убил вас!

— Убил, — кивнул Рейджен, подтверждая ее слова. И улыбнулся.

— Тогда… тогда как? — Анна нахмурилась и принялась вглядываться в лицо мужчины, пытаясь отыскать на нем следы подтрунивания.

— Я бессмертный, — усмехнулся Рейджен.

— Совсем? — округлила глаза Анна.

— Почти, — серьезно кивнул Рейджен, но глаза его светились весельем.

Она еще больше запутывалась и ничего не понимала. Еще минуту назад она думала, что скоро умрет, оплакивала Рейджена, который, по словам слуги Орин уже умер, думала… о всяких нехороших вещах. А теперь, когда она жива, и он… он тоже жив и даже обнимает ее так крепко, прижимает к себе и она чувствует, как под ее ладонью колотится его сердце, они стоят здесь и говорят. Да о глупостях каких-то говорят!

— Не понимаю, — вздохнула Анна.

— И не надо, — кивнул Рейджен. — Глупости все это.

— Ну, хорошо.

И они снова замолчали, глядя друг на друга. И никому не было дела до того, что происходит вокруг, что всего в нескольких шагах от их застывших тел, граф ШиДорван упал на одно колено, не в силах справиться с защитным контуром, что окружал ведьму и алтарь. И никто из них не заметил, что призрачная шиисса снова соткалась из воздуха, только уже в другой стороне и пытается отвлечь Кристиана, помешать ему.

— Слушай меня внимательно, — первым пришел в себя Рейджен. Он понимал, что должен помочь Кристиану, хоть и не мог себе представить, что делать. Но также он понимал, что необходимо обезопасить Анну, увести ее отсюда. — Анна, — он решительно взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в глаза, — сейчас ты выберешься из этого подземелья. Поднимешься в винный погреб, а потом…

— А шиисса Дарэя? — перебила его девушка, которая тоже уже стала немного приходить в себя.

— А что с ней?

— Она там, — Анна неловко махнула рукой в сторону виднеющегося за ее спиной темного провала и коридора, ведущего к той камере, где она пришла в себя.

— Она жива? — нахмурился Рейджен.

— Нет. Она… шиисса ШиМаро убила ее. Кинжалом в грудь, — Анну снова затрясло, стоило только вспомнить о том, что произошло в ее спальне.

— Тогда не о чем волноваться, — отмахнулся Рейджен. — Сейчас стоит подумать о живых. Анна, — он слегка встряхнул ее, чтобы привлечь внимание, заметил, что взгляд девушки становится рассеянным, — ты меня слышала?

— Но как же так? — Анна помотала головой. — Она же там… надо… надо хоть похоронить ее по законам богини. И шиисс Найтвиль… он же еще жив. Его надо спасти.

— Ты никого спасать не будешь, — резко оборвал ее Рейджен. Он снова ухватил ее за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. — Выбираешься в винный погреб, затем со всех ног бежишь в жилые комнаты. Если этот мальчишка Арнод уже успел увезти людей из поместья, не мешкая, Анна, не мешкая! — он особенно выделил это. — Бежишь в Гроапу и сидишь там. Понятно?

— Да, — закивала девушка. — А… а вы? И граф ШиДорван? Как же вы? И… — Анна вдруг нахмурилась. До ее сознания только сейчас стало доходить, что граф ШиДорван, которому положено было быть в Пограничье в своем дворце, сейчас вовсе не там, а здесь.

— А мы разберемся здесь сами, — уверенно сказал Рейджен, хоть и не чувствовал такой уверенности. Совершенно не чувствовал.

— Вы справитесь? — наивно спросила Анна.

— Ну, конечно, — с улыбкой успокоил ее Рейджен. — Но ты должна убежать. Как можно дальше убежать, Анна. Поняла меня?

— Д-да, — она снова закивала.

— Повтори. Что будешь сейчас делать? — потребовал мужчина, и Анна покорно стала повторять:

— Выбираюсь из подземелья в винный погреб, ищу шесса Арнода, и если его нет, то бегу в Гроапу.

— И никого не спасаешь по дороге, никому не помогаешь и не обращаешь внимания ни на что, способное тебя задержать. Это важно, родная. Ты должна быть далеко от поместья, когда… — он осекся, не желая пугать ее еще больше.

— Хорошо, — кивнула Анна, но отстраниться от Рейджена и не подумала. Наоборот, она еще плотнее прижалась к нему, и даже пальцы на его рубашке сжала покрепче.

— Ну, все, — Рейдж сильно сжал ее в объятиях, а затем ослабил захват. — Ступай.

Анна осторожно разжала пальцы, отошла на шаг, все еще не сводя взгляда с мужчины, но уходить совсем не решалась. Смотрела на него, отмечала и темные круги под глазами, и скорбную складку у губ, и даже морщинки в уголках глаз, по ее мнению, стали глубже.

— Анна, — нетерпеливо повторил Рейджен. — Ступай.

— Да, — кивнула девушка и вдруг преодолела тот шаг, что их разделял и, поднявшись на носочки, прижалась к его губам.

Глава 22

Анна и сама не знала, что подтолкнуло ее на этот шаг. Но она чувствовала, что не может уйти. Просто развернуться и отправиться наверх, а затем, и вовсе покинуть это поместье, оставляя за спиной этого мужчину. После всего, что произошло с ней… с ними… После всех этих ужасных событий, пережитых потрясений, ссор и ненависти, она знала, что не сможет жить дальше, если не скажет, не сделает что-нибудь, не станет ближе к тому, кто еще совсем недавно вызывал, лишь только страх и паническое желание убежать как можно дальше. Она бежала от этого мужчины, забыв про все, считала его своим тюремщиком и палачом… А потом…

Когда все изменилось? Когда Рейджен Лорне перестал быть для нее врагом и стал кем-то близким? Необходимым? В какой именно момент она почувствовала, что не сможет жить дальше, если его не будет рядом? Когда он утешал ее в ту, самую свою первую ночь в Сайрише? Или, быть может, когда проходил мимо с независимым видом, не глядя в ее сторону и оказывая знаки внимания своей «невесте»? Или она поняла, что он дорог ей, в ту ночь, когда подравшись с виконтом, Рейджен лежал рядом с ней и шептал какие-то глупости, только бы она успокоилась и перестала плакать и биться в истерике? Лечил ее раны? Поил каким-то странным напитком, от которого она и по сей час не пришла в себя. Да, точно, она все еще под действием волшебного напитка, что вызывает странные желания и навязывает несвойственным и совершенно абсурдные мысли.

Только вот беда, Анна совершенно не желает трезветь. И если все, что она чувствует сейчас, это просто эффект, вызванный какой-то полумагической травкой… То пусть так и будет, она совершенно не желает приходить в себя. Вот ничуточки.

Только вот сейчас ей кажется, что все это началось намного раньше. Еще до той ночи, когда они оба выпили из фляжки и перестали контролировать себя. Все началось в тот вечер, когда она, движимая странным желанием поужинать в компании воинов из охраны своей тети, спустилась в общий зал далекого отсюда постоялого двора, что расположен между столицей и Пограничьем. Тогда они впервые встретились. И Анна до сих пор не может забыть тот миг. Короткий, короче даже чем время между двумя ударами сердца. Глаза в глаза. Всего мгновение, но его стало достаточно для того, чтобы переломить ход событий, навсегда изменить ее жизнь. Изменить ее саму. В тот миг время для нее остановилось и… Ее жизнь изменилась навсегда. Да, именно тогда, ее жизнь сделал крутой поворот. Не раньше, когда тетушка Полин приказала сопровождать ее в Дорван. Не позже, когда в результате нападения разбойников, карета с шииссой Амодири улетела в пропасть. Даже не тогда, когда поддавшись порыву и необъяснимому желанию свободы, она умоляла графа ШиДорвана помочь ей сбежать из Дорвана.

Нет. Все изменилось на том постоялом дворе. В тот самый миг, когда она обернулась, уже стоя на лестнице, и встретилась глазами со взглядом тогда еще незнакомого мужчины. Все, что произошло с ними потом — это просто последствия того взгляда.

Теперь Анна понимала это. Как понимала и то, что не сможет и дальше прятаться от собственных чувств. Не сможет жить, если больше никогда не увидит его ехидной улыбки, не услышит саркастичных высказываний в свой адрес.

Для нее все уже стало неважно, кроме того, что вот он, живой, настоящий, стоит рядом, прижимает ее к себе так крепко, что трудно дышать. Целует с такой страстью, что у нее захватывает дыхание и подгибаются колени, а сердце норовит выскочить из груди.

Он стал для нее очень важным. Главным и единственным в ее жизни. И она больше не желала бороться с собой и с обстоятельствами. Не хотела прожить остаток своих дней, сожалея о том, что не сделала решающий шаг, не сказала главных слов в своей жизни, не…

— Ступай, — Рейджен отстранился. — Уходи, пока еще не поздно. Просто уходи.

— Но… я не пойду… нет… — она замотала головой, все же не решаясь сказать то, что чувствовала в эту минуту. Страшно было открыть свое сердце, душу свою выставить на обозрение. Пусть и отвернуться было еще страшнее.

— Анна, — Рейджен мотнул головой. — Сейчас не время. Потом. Все потом. А сейчас тебе нужно уходить. Беги из поместья, пока не стало слишком поздно. Слышишь? — он повысил голос и, понимая, что она не подчинится, даже шага в сторону не сделает, схватил ее за локоть, потащил к выходу из ритуального помещения. — Уходи! Немедленно! Любое промедление сейчас равносильно смерти каждого из нас. Ты же не хочешь, чтобы погибли мы все.

Анна замотала головой. Послушно пошла за Рейдженом. Она все еще сомневалась, но уже готова была подчиниться. Поступить так, как поступала всегда — принять сторону того, кто сильнее и знает, что делать. Она покорно шла, но в какой-то момент просто оглянулась. Случайно.

— Ой! — этот вскрик привлек внимание мужчины. Он остановился и посмотрел на девушку.

— Что?

— Там, — она указала назад, и Рейджен проследил взглядом за ее рукой.

Кристиан стоял на коленях в нескольких шагах от алтаря. Рейджен не мог видеть защитный контур, но предполагал, что именно до этого места он и растянут. Орин по-прежнему не двигалась. Она пыталась удержать силу, магию, стремилась довести ритуал до завершения. А вот призрак, снова появившийся здесь, наступал на коленопреклонного Кристиана.

Призрачная шиисса кружила вокруг графа, лицо ее, было обезображено гримасой ярости. Она раз за разом бросалась на своего противника, но каждый раз, стоило туманной дымке приблизиться к графу, родовые артефакты семейства Вандоров полыхали алым и призрака отбрасывало назад. Однако, она не сдавалась. Возвращалась снова и снова. И все повторялось по кругу. То ли призрачная девица знала то, чего не знали все остальные, то ли она просто не могла отступить, не добившись своего. Но непреклонно возвращалась всякий раз, пытаясь добраться до графа ШиДорвана.

— Уходи! — крикнул Рейджен, отпуская Анну и направляясь к другу. По пути он вытащил из металлического держателя еще один факел, намереваясь снова пустить его в ход против призрака.

Анна, оставшись в одиночестве, замерла в двух шагах от входа в лабораторию. Она понимала, что должна уйти, но не могла сделать и шага, широко распахнутыми глазами наблюдала за происходящим.

* * *

Орин злилась. Она так хорошо все спланировала. Столько лет копила в себе силу. Готовилась, ходила буквально по самой кромке пропасти ради этого мгновения. И вот, наконец, когда она оказалась всего в шаге от исполнения своей мечты, ей пытаются помешать.

Несмотря на то, что со стороны казалось, будто бы она погрузилась в транс, на самом деле Орин видела все, что происходило в ритуальной зале древнего мага. Она заметила, как исчез Грейм, но не придала этому значения — слуга был ей не нужен больше. Он стал слишком зависимым и требовал все больше и больше крови. И пусть он не мог причинить вреда ей, ведьма все равно планировала избавиться от него. Уж лучше потом, она привяжет к себе кого-нибудь еще. А Грейм надоел, достал до печенок своим вечным нытьем и попытками ее всегда и во всем контролировать. Ее! Контролировать! Кто дал ему такое право?

Потому Орин и не заволновалась, когда он исчез. Подвоха со стороны слуги она не ждала. А стоило бы. Грейм не вернулся. Вместо него на сцене показались новые действующие персонажи — ШиЛарон и еще какой-то мужчина. Орин понятия не имела, кто это и что он забыл в этом подвале, но сразу же поняла, что ей придется туго. Просто… просто, в отличие от того же ШиЛарона, в этом мужчине чувствовалась сила. Настоящая. Магия, которой она, Орин, была лишена.

Ведьма задохнулась от нахлынувших на нее чувств. Задрожала от осознания собственной глупости. Вместо… вместо никчемного Найтвиля на алтаре сейчас мог бы лежать настоящий маг. А она… Как же все это несправедливо!

И Орин допустила первую ошибку.

Анна попятилась. Она понимала, что должна уйти. Обязана сделать все, чтобы помочь Рейджену и графу ШиДорвану, а поскольку единственная помощь, на которую она была способна — это не мешать, то она должна подчиниться.

Но отвести взгляд от происходящего у нее тоже не получалось. Страшно было. За себя, слабую и беспомощную, за Рейджена, который сломя голову ринулся на помощь другу, за графа, что терял последние силы и уже шатался, стоя на коленях и упираясь одной ладонью о каменный пол, а с подбородка его капала кровь. И потому она пятилась. Медленно, стараясь не наступить на длинную юбку, продвигалась к выходу. Но отвернуться не получалось. Казалось, что если она отведет взгляд, всего на миг, на одну крошечную долю секунды, — этого будет достаточно, чтобы произошло непоправимое. И вместе с тем, она понимала, что помочь не в силах и будет лучше, если она поступит так, как просил Рейджен. Просто уйдет, выберется из этого подземелья и лучше позовет на помощь кого-нибудь, кто сможет справиться с тем, что здесь происходит.

Ей осталось совсем немного, всего шаг или два.

Развернувшись, но, все еще бросая испуганные взгляды себе за спину, Анна сделала еще один шаг и врезалась в кого-то огромного. Не успела даже пискнуть, как взлетела в воздух.

Грейм пришел в себя. Как и обещал Кристиан, долго его магия не могла сдерживать слугу Орин.

— Пустите! — закричала Анна, колотя мужчину кулачками по плечам и груди, но он не обращал на нее никакого внимания. Просто удерживал на весу, не реагируя на ее трепыхания.

А дальше события завертелись со страшной силой.

Кристиан нащупал брешь в защитном контуре. Даже не брешь, в прямом смысле этого слова, просто стык силовых линий. Слабое место, грубое соединение, которое можно разорвать, если постараться. Потянул за ниточку, отдавая на это последние силы.

Получилось.

Нить подалась, зацепилась за следующую петлю и та тоже распалась. Контур стал распускаться на глазах. Петля за петлей, виток за витком защитный контур распускался, как шерстяной шарф.

Кристиан чувствовал, как силы покидают его с неумолимой скоростью. Перед глазами заплясали разноцветные круги, в ушах зашумело. Он пошатнулся, заваливаясь на бок, но в последний момент сумел удержать относительное равновесие, упираясь рукой в пол. По губам и подбородку потекло что-то теплое, солоноватое на вкус, но он не обращал внимания — распутывал кокон. Спешил, прилагал максимум усилий, находился почти на грани, но не отпускал нить. Сейчас многое зависело от того, получится у него или нет. И граф ШиДорван молился всем богам, чтобы не упасть до того, как защитный контур распадется окончательно. Что будет потом, он не знал.

Рейджен пытался отогнать призрака. Он видел, в каком состоянии находился Кристиан, понимал, что другу несладко, что тот находится на последнем издыхании и может упасть в любой момент. И также Рейджен понимал, что сам понятия не имеет, что делать в таком случае. Как остановить ритуал? Как прервать то, что начала Орин, не допустив разрушительных последствий? Он знал, что всегда может просто убить ведьму, всадить ей клинок в сердце и оборвать нить ее жизни. И сделает это без сожалений. Рука не дрогнет, и совесть потом мучить не будет. И сил его на это хватит. Вряд ли ведьма сможет оказать достойное сопротивление. Но для того, чтобы расправиться с Орин, к ней надо подобраться. Близко. Очень близко. Но в настоящий момент это было их самой большой проблемой — защитный контур не пускал.

Для этого и нужно было дать Кристиану время. Чуть больше времени, чтобы он смог доделать свою работу до конца — пробить защитный контур, а уже тогда в дело вступит Рейджен. Проткнет ведьму стилетом, зажатым в руке.

Он размахивал факелом, пытаясь отогнать призрачную шииссу, что не прекращала попыток помешать Кристиану. Раз за разом, не обращая внимания на магию рода — ее рода! — отбрасывающую ее от графа, пыталась добраться до него. Хотела она помочь или помешать, Рейджен не знал, но даже задумываться об этом не стал. В его понимании призрак был врагом и он изо всех сил старался оградить друга еще и от него.

Он давал графу время, которое тому было необходимо.

Одна лишь Орин сохраняла видимость спокойствия и отстраненности. Она не могла чувствовать, что защитный контур трещит по швам, но видела происходящее, краем глаза отмечая, что Рейджен все ближе и ближе к ней. Призрак теснил того на алтарь, пытаясь подобраться к графу.

Грейм с угрожающим рыком бросился на помощь своей госпоже. Он пролетел несколько шагов, по-прежнему удерживая Анну на весу, а затем, видимо сообразил, что что-то сковывает его движения и отшвырнул девушку в сторону, как котенка.

Анна отлетела на несколько шагов, взмахнула руками и врезалась спиной в Рейджена. Тот как раз делал очередной замах факелом. Они столкнулись и горящий факел опалил длинные спутанные волосы девушки, пламя попало на платье. Плотная ткань занялась.

Анна вскрикнула, почувствовав запах, неловко взмахнула руками, теряя равновесие, и схватилась за единственную опору в пределах досягаемости — за Рейджена.

Факел улетел в сторону, Рейдж пошатнулся, пытаясь устоять и удержать на ногах, отчаянно цепляющуюся за него девушку, призрачная шиисса, осклабившись кинулась на них.

Все произошло в считанные секунды, хотя всем участникам этих событий казалось, что время растянулось на часы. Трещал огонь в горящих по периметру ритуального зала факелах, рычал Грейм, налетевший на Кристиана. Воздух звенел от магии, разлитой в замкнутом пространстве, и напряжения.

Спасаясь от призрака, Рейджен отшатнулся, прижимая к себе Анну, споткнулся о ступеньку и они оба полетели на алтарь. Кокон распался в тот же момент. Кристиан, упал, потеряв сознание. Грейм налетел него, не успев затормозить на ходу, и споткнулся о безвольно лежащее тело графа, почти протаранил лбом стенку. Призрачная шиисса резко замерла, не долетев всего несколько шагов до Рейджена и девушки.

А Орин допустила вторую ошибку.

А Орин допустила вторую ошибку. Она отвлеклась. Всего на миг, на время, недостаточное даже для одного удара сердца. Но этого хватило.

Она стала терять контроль. Вернее, даже не так — она потеряла контроль над ситуацией в тот момент, когда Рейджен, придерживая одной рукой Анну, прошел сквозь стремительно тающий стараниями Кристиана защитный контур, и навалился спиной на неподвижное тело шиисса Найтвиля.

Стараясь уберечь девушку от болезненного удара о каменный бортик алтаря, он развернулся и, неловко взмахнув рукой, в которой был зажат так любимый Ветром стилет. Тонкое лезвие выскользнуло из его ладони и вспороло кожу на запястье.

Кровь. Яркая, алая, она брызнула на неподвижное лицо Найтвиля, попала на его одежду, а одна капля… Всего одна капля… упала на стремительно наливающийся цветом агритт на навершии ритуального клинка.

Орин так и не поняла, что именно произошло. Почему так произошло? Это же просто кровь. Обычная теплая человеческая кровь, чуть солоноватая на вкус. В ней не могло быть ничего особенного. Совершенно ничего, потому что ее носитель был обычным человеком. Каких много. В нем не было магии. Он не имел ни силы, ни дара. Ни-че-го!

Так почему? Почему все это случилось? Почему кровь обычного мужчины испортила все, к чему ведьма стремилась столько лет? К чему готовилась, не жалея ни собственной жизни, ни жизни тех, кому было уготовано умереть ради достижения ею этой цели?

Орин застыла каменным изваянием, широко распахнутыми глазами глядя на то, как стремительно закручивается сила внутри агритта. Камень все еще удерживал магию в себе, но уже полыхал всеми цветами заката, окрашивая стремительно густеющий воздух. Ведьма смотрела, не в силах отвести глаз от того, как рвется тонкое плетение ритуала. Как рассыпается пеплом ее надежды, как тают мечты…

Она ничего не сделала. Да и не могла она ничего сделать. Никак. Не было в ведьме сил, достаточных для того, чтобы прекратить все это безобразие. Все, что она могла — это молча смотреть. И умирать, глядя на то, как расползается, точно паутина, искусное плетение магических нитей, как рассыпается пылью тот покров, что она создавала ценой неимоверных усилий.

И в этот миг, Орин вспомнила своего деда.

Лицо старого шиисса, закостенелого в своих убеждениях, закоренелого ненавистника всего живого, до самого последнего своего вздоха благословляющего предков и совершенно не обращающего внимания на желания и нужды живых своих потомков, встало перед ее глазами.

Он был ее первой жертвой. Но не единственной.

Однако в этот миг, последний миг своей жизни, Орин вспоминала именно его. Его выцветшие глаза вставали перед ее мысленным взором, его хриплый каркающий голос она слышала, когда смотрела на то, как оседает на пол у алтаря Анна, которая ударилась о каменный постамент и не удержалась на ногах. Именно родного деда вспоминала Орин, когда Рейджен, пытаясь подняться, неловко взмахнув руками, столкнул с алтаря тело шиисса Найтвиля.

Именно его взгляд чувствовала на себе Орин.

Ритуал был загублен. Она не справилась.

Орин не обольщалась. Она выложилась по максимуму для проведения ритуала. Отдала все силы, накопленные годами, выпитые у своих жертв, ради того, чтобы исполнить свою мечту. И все было напрасно.

И теперь, глядя на то, как густеет воздух от разлитой в нем магии, она чувствовала, как ее покидают не только сила, но и сама жизнь. Капля за каплей. Все, что она забрала у жертв. Сколько их было? Она не считала. Не помнила никого из них. Их лица не преследовали ее в кошмарах, их имена она не трудилась спрашивать перед тем, как возложить на алтарь. Ей это было ненужно.

Все, чем она жила. Ради чего она жила только что пошло прахом.

И она ничего не могла поделать… Не знала, как исправить случившееся. Не понимала, как это исправить!

Когда кровь из рассеченного запястья Рейджена упала на ярко-алый заполненный магией агритт на навершии клинка, камень полыхнул, на миг ослепляя всех присутвующих.

— Шарх! — не сдержал Рейджен ругательства.

Анна вздрогнула, услышав его голос, и приоткрыла глаза, зажмуренные из-за яркого неестественного света. Вокруг происходило нечто настолько странное, что на короткое мгновение девушке показалось, что она умерла и попала во владения бога мертвых. Воздух сгустился, он стал не только видимым, но осязаемым и горел так ярко, напоминая небо во время заката. А еще звенел. От напряжения, от магии. Чистая энергия вырвалась на свободу, закружилась в пространстве, создавая невидимые глазу простого смертного вихри.

Анна попыталась вздохнуть, но не получилось. Грудь сдавило, в ушах стал нарастать звон. Он становился все громче и громче. Реальность поплыла…

Анна закричала. Она точно знала, что кричала, но не слышала звука собственного голоса. Она ничего не слышала и пошевелиться тоже не могла. Плотный, словно кисель воздух спеленал ее, сковал, точно кандалами.

Рейджену же удалось подняться. Превозмогая слабость, стараясь не обращать внимания на сгустившуюся вокруг него магию, он выпрямился. Опираясь одной рукой на алтарь, в попытке отыскать свой стилет, склонился над упавшим Найтвилем. Тот хрипел, бился в судорогах, изо рта его шла кровавая пена. Время, кажется, остановилось в тот миг, когда шиисс Найтвиль испустил свой последний вздох.

Рейджену показалось, что он видел воочию, как отлетает душа пасынка Дорины. Прозрачным сгустком она отделилась от искривленных в гримасе боли губ, зависла в том густом киселе, в который превратился воздух, на одно короткое мгновение, и стала растворяться в разлитой вокруг магической энергии.

А агритт полыхал. Он словно горел, испуская настолько яркое пламя, что было больно глазам. Алая дымка внутри прозрачного камня больше не пульсировала, она наливалась цветом, все больше и больше…

Призрачная шиисса отмерла. Она не могла говорить — призраки вообще не умеют этого делать — но все еще сохранила память и разум. Дочь древнего княжеского рода некромантов первой поняла, что происходит. И, не желая, терять преимущество, попыталась добраться до ведьмы. У той все еще оставался второй кинжал — тот, которым она убила Дарэю и теперь сжимала в руках с такой силой, что костяшки ее пальцев посинели от напряжения.

Призрачная шиисса не успела.

Агритт не выдержал. Разлетелся на тысячи сверкающих осколков, осыпая и Анну, что все еще сидела подле алтаря, и Рейджена, который тоже рванул к Орин. Алая вспышка ослепила всех. Магия, вырвавшаяся из агритта, полыхала, словно зарево заката. Это сияние настигло призрака в полете. Звук, что испустила проклятая дочь древнего рода, нельзя было назвать криком. Его вообще никак нельзя было назвать. Он резанул по ушам, оглушая, вызывая непроизвольную дрожь по телу, заставляя задохнуться от боли и ненависти.

Призрачная шиисса растворилась в ярком сиянии. Воздух зазвенел, завибрировал, запульсировал от напряжения, а потом…

Это было похоже на взрыв. Беззвучный хлопок такой силы, что взметнулось вверх пламя висящих на стенах факелов, с потолка посыпалась мелкая крошка, а алтарь… огромная каменная глыба, раскололся на несколько частей. И они осыпались на пол, поднимая клубы пыли.

Анна зажмурилась и для верности еще закрыла руками глаза. Уши болели, сердце колотилось с такой скоростью, что, казалось, еще немного, и оно выскочит из груди. Было страшно. Она молилась о том, чтобы не оказаться погребенной под грудой камней, но отодвинуться даже не подумала.

Девушка не знала, что произошло дальше. Стало тихо. Анна боялась даже дышать, ей казалось, что если она вздохнет, то упадет замертво на каменные плиты пола и больше уже никогда не поднимется. Глаза открывать было еще страшнее.

И вдруг…

Хрип. Протяжный. Неестественный. Совершенно неуместный во всей этой напряженной тишине.

Анна распахнула глаза.

Орин ШиМаро медленно оседала на каменный пол, держась обеими руками за рукоять торчавшего из груди клинка. Рядом с ней стоял Рейджен. Он просто стоял и смотрел, как умирает ведьма, сраженная его рукой. Тело Орин коснулось пола. Тонкая белая рука, все еще сжимающая ритуальный кинжал с черным камнем, безвольно обвисла. Клинок выпал.

То, что произошло дальше, Анна никак не могла объяснить. Она даже не поняла, что толкнуло ее на этот поступок. Не соображала, что делает, словно смотрела на себя со стороны, как уже было сегодня. Только в этот раз она не лежала на месте жертвы, а встала на ноги. Пошатываясь и хватаясь рукой за обломки каменного алтаря, путаясь в юбках и то и дело, спотыкаясь, приблизилась к Рейджену и лежащей у его ног умирающей ведьме.

Орин все еще дышала. Одна рука ее была прижата к груди, видимо, она хотела вытащить сталь из своего тела, но не получалось — тонкие пальцы были изрезаны до крови.

Анна не знала, зачем она это сделала. Не понимала. Не отдавала себе отчета. Ей даже показалось, что на миг ее тело занял кто-то другой. Потому что иначе как можно было объяснить то, что она, ухватившись одной рукой за Рейджена, наклонилась и подняла довольно увесистый камень. Все еще держась за мужчину, сделала шаг в сторону и изо всех сил саданула обломком алтаря по камню на навершии клинка.

С болезненным удовольствием, Анна отметила, что он рассыпался на осколки. Темная дымка, манившая ее к себе чуть ранее, вырвалась на волю. Взметнулась к потолку и тут же рассеялась. От проклятых близнецов рода Вандоров ничего не сталось.

Это было последнее, что Анна запомнила. Перед глазами у нее потемнело, ноги ослабли, и она стала падать…

Глава 23

Анне снилось лето. То самое лето, когда ей было всего лет десять, и еще была жива матушка, и старший брат. И отец ее, шиисс ШиВар, все еще был молод и полон сил. Она знала, что это сон. Знала, что те времена никогда больше не вернутся, что нет на всем свете силы, способной повернуть время вспять. Но не могла заставить себя не помнить.

Это было счастливое время. Беззаботное. Наполненное солнцем и смехом. И всякими глупостями.

То лето запомнилось Анне именно этим: счастьем, смехом и солнцем. Когда позволяла погода, шиисса ШиВар приказывала накрывать к чаю в саду. Там, в окружении плодовых деревьев, затерялась старая беседка. Она знавала лучшие времена и требовала починки. Матушка не раз уже сетовала на то, что колонны, поддерживающие крышу пооблупились, а плиты, которыми был устлан пол пришли в негодность. Но она все равно приказывала слугам — а тогда у них еще были слуги — убираться внутри, выметать сор, обрезать дикий виноград, что оплетал эти самые колонны и крышу.

И они собирались там всей семьей, а матушка сама разливала чай. Ворчала на супруга по поводу и без, бесполезно пыталась привлечь к порядку своих отпрысков.

В густом переплетении ветвей винограда роились пчелы. Анна их жутко боялась, а ее старший брат все время норовил отыскать в этих зарослях гусениц или каких-нибудь жучков, чтобы запустить их в волосы или за шиворот своей младшей сестренке или подложить в тарелку. Анна визжала, отряхивалась, плакала и тут же норовила отомстить обидчику, придумав для него какую-нибудь каверзу.

Какие же счастливые это были времена. Самые счастливые в ее жизни. Только вот она этого тогда не понимала. Не ценила.

— Дети, — восклицала шиисса ШиВар, уставшая от возни своих отпрысков, их криков и визгов, — хватит вести себя неподобающе. Вы не крестьянские выродки, а благородные шииссы.

— Оставьте их, дорогая, — лениво отзывался шиисс ШиВар, ее супруг, — когда еще вести себя подобным образом, как не в десять лет. Пусть резвятся, лучше спать будут.

— Ах, — картинно закатывала глаза матушка, — что вы такое говорите, супруг мой. Это неподобающе. Вон, посмотрите, у Анны уже весь подол выпачкан в земле, а прическа растрепалась. Да и этот румянец… нет, нет и нет — все это в высшей степени прискорбно.

— Ей десять лет, драгоценная моя супруга, — добродушно усмехался отец. — Успеется еще. И прически, и наряды, и благонравное поведение. А теперь, посмотрите, как она счастлива.

Анна распахнула глаза и тут же снова зажмурилась. Ей на миг показалось, что она вернулась туда, в свое счастливое и беззаботное детство, когда самым большим разочарованием в жизни было обнаружить в чашке с чаем упитанного слизняка или получить нагоняй от матушки за оторванные оборки на платье.

Но те времена давно прошли. Канули в прошлое и почти совсем уже забылись. Лишь изредка память подкидывала ей вот такие сюрпризы. Тяжело вздохнув, Анна снова приоткрыла глаза, чтобы тут же распахнуть их вовсе.

Она не узнала комнату, в которой находилась. Яркий свет, исходящий от незашторенного окна, резал глаза, во рту ощущалась сухость. Но это были единственные неудобства. В остальном же, она чувствовала себя на удивление отдохнувшей, выспавшейся. У нее ничего не болело, ничего не напоминало того, что произошло…

Анна нахмурилась, оглядываясь. Она помнила все, что случилось до ее обморока. Все, кроме того, как она оказалась в этой комнате и что это за комната.

Небольшое помещение, стены оббиты деревянными панелями. Из мебели только узкая кровать, засланная простым постельным бельем, чистым, но не изысканным, да и пахло оно — Анна принюхалась — обычным мылом; стол и стул у окна, небольшой гардероб, в углу за шторкой, скорее всего, находился таз с водой. Вот и вся обстановка.

Помещение напоминало комнаты, что можно снять на постоялом дворе, вот только Анна решительно не понимала, как здесь оказалась. И где это здесь находится? Что произошло после того, как она разбила тот странный камень, что был наполнен тьмой и звал ее к себе, обещая всякие ужасы? Где Рейджен и шиисса Орин? А граф ШиДорван? Как он? Что с ним? Жив ли?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

Нахмурившись, девушка откинула одеяло, которым была укрыта до самого подбородка и осмотрела себя. На ней была ее собственная ночная сорочка. Та сама, которую она увезла с собой из Дорвана. Почти прозрачная, порочная…

Интересно, кто ее раздевал?

Решительно ничего не понимая, она села на кровати и спустила ноги, намереваясь подняться. Не успела. Дверь распахнулась без стука.

Рейджен замер на пороге, рассматривая девушку. Анне хватило всего нескольких мгновений, чтобы сообразить, в каком виде она предстала перед мужчиной. Тихонько пискнув, тут же снова забралась в кровать и укрылась одеялом до подбородка.

Шесс Лорне хмыкнул что-то неразборчивое, вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Я вижу, что вы уже очнулись, — заговорил он, не делая, однако попыток приблизиться. — Как чувствуете себя?

— Хорошо, — кивнула Анна, не сводя взгляда с мужчины.

Она рассматривала его внимательно, пристально, словно бы пыталась увидеть признаки усталости или же какие-либо иные следы того, что произошло. Тщетно. Рейджен выглядел так, как и всегда. Разве, что лицо его имело чуть более отстраненное выражение. Это неприятно царапнуло девушку, но она отогнала от себя эти мысли.

— Я рад, — кивнул Рейджен. — Лекарь сказал, что последствий не останется.

— Лекарь? — встрепенулась Анна. — А… где я? Что это за место?

— Постоялый двор в Гроапе.

— А… как?

— После того, как вы уничтожили последний артефакт, лаборатория стала рушиться. Магия, — усмехнулся Рейджен и пожал плечами, — это слишком сложная штука. Пришлось срочно убираться оттуда. А поскольку в поместье тоже оставаться было опасно, мы приехали сюда. Гроапа — ближайшее селение к Сайришу.

— Сайриш… — Анна задержала дыхание, — он… он разрушен?

— Нет, что вы, — поспешил успокоить ее Рейджен. Он сделал несколько шагов и замер рядом с кроватью, разглядывая сжавшуюся под одеялом девушку. — Разрушилась только та самая башня, что осталась от прежнего строения, да несколько подсобных помещений. Само поместье почти не пострадало. Уверен, шиисса Найтвиль скоро восстановит его… или нет, — мужчина безразлично пожал плечами и отвернулся к окну. Было видно, что ему все равно, что будет с поместьем. Впрочем, Анне, тоже не было до этого дела. — Что-то подсказывает мне, что она не захочет больше жить здесь и переедет. Построит себе новый дом.

— Шиисса Найтвиль в порядке? — заволновалась Анна. Во время всех своих злоключений, она совершенно не думала ни о своей хозяйке, ни об остальных жителях поместья. — А… остальные? Многие пострадали?

— Этот мальчишка, Арнод, сработал как надо, — снова усмехнулся Рейджен. На Анну он по-прежнему не смотрел, разглядывая что-то за окном. Анне даже на миг захотелось приподняться и тоже выглянуть туда, но она сдержалась. — Он успел убрать из поместья всех людей, так что жертв намного меньше, чем могло бы быть.

— Но они все же есть, — выдохнула Анна, сжимая кулачки под одеялом.

— Найтвиль и его дочь умерли, — голос Рейджена звучал отстраненно, глухо. — А также Орин и ее слуга.

— А… граф ШиДорван? — спросила Анна. — Я же не ошиблась, это был он, там, в подвале?

— С Кристианом все в порядке. Он немного переоценил свои силы во время взлома контура, но уже пришел в себя и развил бурную деятельность по предотвращению последствий.

— Это хорошо, — кивнула Анна.

Да, ей было жаль шииссу Дарэю и ее отца. Никто не заслуживает смерти, тем более такой жуткой. Но больше Анна радовалась тому, что и она сама и шесс Рейджен, и даже граф ШиДорван не пострадали. Это было по ее мнению намного важнее.

— Да, — улыбка мужчины, тем не менее, не выглядела радостной. — Он послал весть инквизиторам. Очень скоро они будут здесь.

— Зачем? — Анна вздрогнула и поплотнее запахнулась в одеяло. Она понимала, что ей совершенно не стоит бояться инквизиторов, но в то же время, напуганная рассказами об их действиях, почувствовала тревогу. — Ведь все же закончилось, так зачем тогда?

— Все закончилось, — подтвердил Рейджен. — Но выплеск магии был очень сильным. Орин… она не думала о последствиях, не пыталась скрываться. Сейчас жить в поместье нельзя. И вовсе не потому, что оно почти разрушено. Энергетический фон там нестабилен и… даже простые смертные, не имеющие и капли магии это могут почувствовать. А единственные кому под силу это исправить — инквизиторы. Да и потом, утаить подобное от них не представляется возможным.

— А что там вообще произошло? — наконец решилась спросить девушка.

— Вы, в самом деле, хотите это знать? — Рейджен наконец обернулся в ее сторону и пристально посмотрел прямо в глаза. — Вам интересно?

— Ну… — она немного смутилась, но тут же мысленно отругав себя за подобное поведение, кивнула. — Да, я хочу знать, что произошло в Сайрише. И дело здесь не только в любопытстве. Просто…

— Орин ШиМаро была темной ведьмой. Очень сильной ведьмой. Она копила энергию несколько десятилетий. Да, не смотрите так скептически, — заметив удивление во взгляде девушки, улыбнулся Рейджен, — на самом деле ей было намного больше лет, чем можно было предположить. Я не могу с уверенностью сказать, когда она на самом деле родилась, но точно знаю, что это случилось даже не при прошлом нашем короле. Темные ведьмы тем и опасны, что накапливая в себе силу своих жертв, могут управлять не только внешними силами, но и внутренним резервом собственного организма. Она древняя, очень древняя ведьма. Не одну сотню, а может и тысячу людей отправила на алтарь ради достижения собственных целей. Но не учла того, что маги еще более мерзкие существа, особенно — маги древности.

— Я вас не совсем понимаю, — несмело улыбнулась Анна. — Что значит маги древности?

— Та призрачная шиисса, что являлась к вам, — Рейджен отвернулся, подошел к окну и выдвинув табурет уселся на него, скрестив руки на груди. — Я уже говорил, что призраками могут стать только маги. Так вот… — он на миг замолчал, опустил глаза, раздумывая, но затем тряхнув темной гривой волос, продолжил. — Несколько сотен лет назад, в княжестве, от которого теперь не осталось и следа, родились близнецы. В среде магов подобное могло посчитаться разве что чудом, по крайней мере, раньше такого никогда не случалось, а княжеский род Вандоров и так переживал не лучшие времена. Дети у некромантов рождаются не сказать, чтобы очень часто, а тут — сразу двое, к тому же и брат и сестра были наделены магией рода. Что было еще удивительнее, потому что женщины обычно редко имеют магический дар, а дар некромантии — так и вообще никогда раньше не имели такой способности.

Анна слушала с замиранием сердца. Да, она, конечно же, слышала о княжестве Вандор, и о том, что правящая династия этого государства отличалась особенной магией. Однако, это было так давно. Теперь-то ни от самого Вандора, ни от тех князей, что когда-то правили им, ничего не осталось, кроме Великого Разлома и воспоминаний.

А Рейджен продолжал говорить. Он рассказывал о том, сколько боли и ужаса принесли на свои земли проклятые близнецы — как назвали брата и сестру их же подданные и родственники. Одержимые мечтой стать бессмертными, они проводили жуткие ритуалы, купались в крови, уничтожали целые поселения ради своих исследований. Мучили и убивали ни в чем не повинных людей, чтобы добиться своей цели.

Анна куталась в одеяло, но все равно чувствовала, как по коже ее гуляет дрожь, а тонике волоски на затылке приподнимаются. Она всегда отличалась слишком живым воображением и теперь, слушая голос Рейджена, словно бы видела наяву все те картинки, что он ей описывал.

— Их изгнали, — говорил Рейджен. — Выслали за пределы княжества, запретив появляться на его территории до конца дней своих.

— И тогда они осели в Шархеме? — девушка облизала пересохшие губы и решилась заговорить. Голос ее дрожал.

— Да, — подтвердил ее догадку Рейджен. — Вы же сами рассказывали мне легенду о маге, что жил в этих местах несколько столетий назад. Это были именно они — проклятые близнецы Вандора. Даже здесь, в Шархеме, они не оставили своего стремления обрести вечность и продолжали издеваться над простыми смертными, ради своих исследований. Это длилось до тех пор, пока местным жителям не надоело бояться.

Рейджен замолчал. Он смотрел на Анну, а ей казалось, что мужчина ее не видит, находится где-то далеко. Мыслями своими он точно был не с ней.

— И что случилось? — нарушила она затянувшееся молчание, чувствуя себя неуютно под его взглядом. Хотелось почему-то с головой спрятаться под одеялом, но она не решалась.

— Случилось? Случилось восстание. Но ворвавшиеся в замок повстанцы нашли только алтарь и мертвого мага на нем. А его сестра… я не знаю точно, что именно с ней произошло. Скорее всего, ее убили крестьяне, перерезали горло ее же клинком. Потому она и осталась по эту сторону грани.

— Не понимаю. Почему так?

— Клинки. Парные клинки — родовые артефакты дома Вандор. Они обладают уникальным свойством. При проведении особого ритуала можно заключить в них душу мага. Впрочем, именно для этого они и были созданы, — Рейджен улыбнулся вдруг. — Проклятые близнецы добились того, чего хотели — нашли способ жить вечно. Только дело в том, что для того, чтобы получить вечную жизнь, нужно было умереть. Сестра провела ритуал над своим братом, заключила его душу в агритт.

— Но… — Анна растерянно пожала плечами. — Даже, если это и так, то все равно я не понимаю, как обо всем этом узнала шиисса ШиМаро? Если я правильно поняла, она планировала провести именно тот самый ритуал, чтобы вернуть мага. Как же ей стало известно обо всем этом, ведь призрачная шиисса… ну, то есть та самая сестра тоже умерла, раз ее привидение приходило ко мне.

— Не знаю, — равнодушно пожал плечами Рейджен. — Могу лишь предполагать, что во время восстания, некромантку убили вторым артефактом. Но так, как ритуал не был завершен, агритт получил не ее душу целиком, а лишь часть сущности. Ну а что касается кинжала? Там много кого потопталось за столько-то лет. Возможно, кому-нибудь удалось вынести дневник магички и кинжал из замка, затем он каким-то образом попал к Орин. Версий много, на самом-то деле, но мне не интересна эта история. Она закончилась — вот все, что я хочу знать.

— А почему призрака видела только я? Почему она явилась именно ко мне? — Анна все еще не сдавалась.

— Она выбрала вас для своего перерождения. Потому и являлась только вам. А я… — Рейджен вдруг усмехнулся, — я должен был предоставить свое тело для ее брата.

— Как вы обо всем этом узнали? — Анна снова поежилась. Она вспомнила о первом появлении призрачной шииссы, вспомнила тот страх, что сковал ее тогда.

Не слишком приятно оказалось узнать, что по задумке мерзкой колдуньи должна была стать всего лишь вместилищем чужой души.

— Кристиан нашел в лаборатории записи близнецов, — ответил Рейджен. — Большую часть пришлось уничтожить, остальное же, — он пожал плечами, — остальное оказалось под завалами.

— Для чего все это делала шиисса ШиМаро? Зачем она помогала этим… магам?

— Они использовали ее. Ведьма мечтала получить магию. Хотела жить вечно, но она не догадывалась о том, что стала всего лишь орудием в руках проклятых близнецов. Орин не знала, что ведьма не сможет удержать энергию, что вырвется в результате ритуала. Ей предстояло умереть подле алтаря, питая своей силой возрожденного мага.

Анна вздохнула, опустила глаза. Все это было так мерзко, так… противоестественно. Она не знала, как относиться ко всему этому. Не понимала, чувствовала себя растерянной. Но не только откровения Рейджена вызывали в ней эту растерянность. Больше всего ее тревожило отношения шесса Лорне. Он был отстранен, замкнут. Словно бы они… чужие? Но почему?

Рейджен же, если и понимал, что творится с девушкой, не спешил что-либо предпринимать. Молча сидел на стуле у стола, смотрел в сторону. Размышлял о чем-то. И только Анна собралась с духом, решилась задать интересующий ее вопрос, как он поднялся.

— Мне нужно идти, — а голос спокойный, ровный, равнодушный даже. И взгляд… чужой и холодный. — Я пришлю к вам служанку. Ваши вещи… — тут он замялся, но вскоре продолжил, — ваши вещи удалось забрать из поместья. Они где-то здесь, — окинул взглядом комнату. Затем поклонился и ушел, оставив Анну одну, хлопать ресницами и кусать губы в недоумении.

Покинув комнату Анны, Рейджен неспешно направился к себе. Рискнув проведать девушку, он не ожидал, что она уже пришла в себя и встретит его почти на ногах. Это стало… неожиданностью. А еще неожиданным стал для него тонкий аромат свежескошенной травы, витающий в ее спальне. Это то и напрягло бывшего Призрака, заставив задуматься о том, что происходит нечто странное. Он рассматривал Анну, пытаясь найти на ней следы магии, но ничего не видел. Воздействия на девушку не было, но кто-то что-то колдовал в ее комнате. Что именно, понять не вышло. И Рейджен даже немного успокоился, подумав о том, что запах мог остаться от предыдущего раз. Даже почти сам себя убедил в этом, ровно до того момента пока не увидел следы магии на оконном стекле. И следы эти были свежие. Кто-то из Призраков побывал в комнате Анны пока та спала. Странно только, что с ней ничего не сделали.

Девушка выглядела вполне здоровой. Только испуганной немного и потерянной. Но последнее было не удивительно, учитывая, что она перенесла за последние дни. Мало кто из известных ему шиисс, способен был вот так быстро взять себя в руки и начать задавать вопросы.

Рейджен вздохнул, взялся за ручку на собственной двери, но так и не повернул ее. Вместо этого он прислонился лбом к прохладному дереву и закрыл глаза. Он уже давно признался сам себе, что устал. Что ему надоела постоянная борьба. Что был бы не прочь немного отдохнуть, прийти в себя, отвлечься от постоянных смертей, интриг и заговоров.

Но так же он прекрасно понимал, что это почти невыполнимо. Прошлое догнало его. Заявило о себе и теперь уверенности в том, что оно просто растворится в воспоминаниях, не было.

Рейджен вздохнул еще раз и, резко отпустив ручку на двери своих комнат, развернулся и направился дальше по коридору. Прошел мимо нескольких комнат и, коротко постучав, не дожидаясь разрешения войти, толкнул створку.

Граф ШиДорван встретил его полностью одетым. Когда Рейджен вошел, тот уже набросил на плечи плащ и рассовывал оружие по местам.

— Ты куда-то собираешься? — удивился Рейджен.

— Шесс Арнод решил наведаться в поместье. Я поеду с ним.

— Зачем? — не сказать, чтобы Рейджену это было интересно, но он все же спросил.

— Посмотреть, — пожал плечами Кристиан, — возможно, там осталось что-нибудь, что мы с тобой пропустили. И потом… сидеть на постоялом дворе мне как-то не хочется. Здесь завыть от скуки впору. — Кристиан если и понимал, что происходит с другом, вида не подавал. — А ты? Не желаешь отправиться туда с нами?

— Не особо, — честно ответил Рейджен. — За месяц, что я провел под крышей Сайриша, насмотрелся на него вдоль и поперек. А последние события… ты уж извини, но они напрочь отвратили меня от тихих провинциальных домиков.

Кристиан понимающе кивнул, но тут же посерьезнел.

— Инквизиторы скоро будут здесь, — произнес он, внимательно следя за реакцией друга на эти слова. — И мне было бы намного спокойнее, если в этот момент, ты окажешься подальше от этого места.

— Думаешь, они могут что-нибудь почувствовать? — без особого интереса поинтересовался Рейджен. Его не волновали инквизиторы.

И пусть борцы с ведьмами и в самом деле могли доставить крупные неприятности, сейчас Рейджен не хотел даже думать о них. Гораздо важнее, было другое — магия Марата на окне в комнате Анны. Вот это на самом деле представлялось ему если не трагедией, то, по крайней мере, событием требующим внимания и определенной реакции.

— Не знаю. Я не знаю, на что они способны, — покачал головой Кристиан, натягивая перчатки, — но их магия… она не такая, как у остальных. На то они и инквизиторы. А ты… Рейджен, ты уже умирал, на тебе метка некроманта. Будет лучше, если ты не начнешь маячить перед носом у инквизиторов.

— Хорошо, — легко согласился Рейджен. — Я уеду завтра. Утром. Или ближе к обеду. Еще не решил.

— Возвращайся в Дорван, — граф приблизился к другу и положил ладонь ему на плечо, сжал слегка. — Хватит уже строить из себя обиженного. Твоя служба ждет тебя, да и…

— Я подумаю, — Рейджен сбросил руку друга и даже отошел на шаг. — Но не думай, что я простил тебе то, как ты беззастенчиво влез в мои дела.

— Прекрати, — усмехнулся граф. — Ты даже не вспомнил об этом ни разу. Так что… хватит пытаться надавить мне на совесть. Возвращайся на службу. Мне… скучно без тебя. Никто не плетет заговоров, не строит козни, не придумывает никаких интриг. Дорван словно вымер с тех пор, как ты его покинул.

— Вот как, — вскинулся Рейджен, прекрасно понимая, что друг просто подтрунивает над ним, — считаешь, что мое присутствие заставит всколыхнуться то болото, в котором ты живешь? Или пытаешься обвинить меня, в том, что это я плету против тебя интриги и устраиваю заговоры?

— С тобой интереснее наблюдать за возней в моем, как ты выразился, болоте, — не обратил внимания на шпильку, Кристиан. — Возвращайся. И девушку бери с собой. После того, что произошло, думаю, она не будет слишком сопротивляться и больше не побежит жаловаться и искать покровитель… — Кристиан не договорил, заметив, как изменилось лицо друга.

Рейджен же, уже почти согласившийся на предложение графа, вдруг резко помрачнел, сжал зубы.

— Благодарю за приглашение, — он поклонился Кристиану, — но я не уверен, что смогу принять ваше приглашение.

— Рейдж, — протянул граф, прищуривайся. — Только не надо сейчас строить из себя оскорбленную добродетель.

— Все в порядке, — Рейджен цедил слова сквозь зубы, — но я вдруг вспомнил, что вашими стараниями, у меня есть свой собственный замок, в котором я, кстати, ни разу не был. Пора брать бразды правления в свои руки и наведаться в собственные владения.

— А Анна?

— Буду признателен, если ты позволишь ей вернуться в Дорван. Она из благородного рода, получила неплохое воспитание и… пристрой ее фрейлиной к своей жене. Хотя бы на время.

— Это глупо, — честно ответил Кристиан. — Ты собираешься бегать от нее и от своих чувств. Ради чего?

— Ты сам сказал как-то, что мне пора разобраться с собственными демонами. Это я и собираюсь сделать. Мое прошлое — это только мое прошлое. Я не хочу, чтобы Анна соприкасалась с ним.

— Не делай глупостей, Рейдж. Я чувствую, что ты задумал что-то такое, от чего у меня волосы начинают подниматься на затылке. Не стоит оно того.

— Не так давно, — он словно бы и не услышал слов друга, — в ту самую ночь, когда меня едва не убили, на этом вот самом постоялом дворе, я почувствовал присутствие Призрака. И нашел мертвого виконта ШиАрхара. Того самого виконта, за которым пришел сам. Кто-то меня опередил. И теперь мне надо знать, кто это сделал и зачем.

— Для чего?

— Потому что сегодня я опять почувствовал здесь магию Марата. И если тогда, я решил, что это совпадение, то сейчас… отчетливо понимаю, что это не так. Это не было совпадением тогда, не является им и сейчас. Не мне тебе говорить, что Марат так просто не отпускает. Он отступил в Дорване, сделал вид, что поверил. Но он точно знает, что Ветер все еще жив. И сдается мне, желает его использовать. А я не хочу, чтобы Анна стала тем самым рычагом, на который надавит старый маразматик ради того, чтобы вернуть меня. Нет уж, такого удовольствия я ему не доставлю.

— Не делай глупостей, — покачал головой Кристиан.

В этот момент в дверь постучали и он отправился открывать. На пороге показался шесс Арнод, тоже уже полностью собранный в дорогу.

— Шиисс граф, — молодой человек поклонился, выжидающе глядя на графа.

Секретарь шииссы Найтвиль очень изменился за последние дни. Куда только подевалась его вечная рассеянность и суетливость. Теперь это был спокойный выдержанный молодой мужчина. И пусть по молодости лет, этот налет взрослости еще время от времени спадал с него, словно шелковое покрывало, шесс Арнод больше не походил на кузнечика-переростка, каким он показался Анне при первом знакомстве.

— Идемте, шесс, — приветственно кивнул ему граф, но прежде чем покинуть спальню обернулся к Рейджену.

Посмотрел на того, прищурившись, хотел видимо что-то сказать, но лишь вздохнул и мотнул головой.

Кристиан слишком хорошо знал своего друга и понимал, что переубедить того, у него не выйдет. Если Рейджен что-то решил — он пойдет до конца. Каким бы тот ни был.

Глава 24

Анна чувствовала себя потерянной. Металась по выделенным ей комнатам, заламывала руки и не знала, что ей делать дальше.

После того, как шесс Рейджен покинул ее, в комнате появились служанки. Не с постоялого двора, а девушки, что прислуживали шииссе Найтвиль в Сайрише. Они, весело щебеча, помогли Анне принять ванну, вымыть и высушить волосы, привести себя в порядок, даже притащили поднос с нехитрой снедью. Из их разговоров, девушка поняла, что шиисса Найтвиль рассчитала большинство слуг, оставив возле себя лишь несколько самых верных и преданных, да тех, кому некуда было возвращаться.

— И ладно бы еще сама хозяйка все это делала, — негодовали горничные, — так нет, шиисса Найтвиль разве что всем благодарность выразила за верную службы и все такое прочее, остальными же вопросами занимался этот хлыщ, шесс Арнод.

Служанки фыркали и кривили носы, говоря о секретаре своей госпожи, но все же признавали, что молодой шесс, что еще до недавнего времени был всего лишь чуть выше их по положению, сейчас получил в свои руки реальную власть.

— Вот помяните мое слово, — щебетала невысокая пухленькая девушка — ее имя Анна забыла, а спрашивать было как-то не с руки, — этот прохвост быстренько приберет к рукам все состоянии шииссы Найтвиль, пользуясь тем, что хозяйка сейчас нездорова. Хоть бы вы ее вразумили, шиисса ШиПрейт. А то больно же смотреть, как хлыщ этот распоряжается всем подряд. И такого хозяина из себя строит… тьфу, одним словом.

Анна не очень прислушивалась к болтовне служанок, но для себя отметила, что такое поведение шииссы Дорины выглядит странно. А ну как шиисса Орин и с ней что-нибудь сделала и теперь несчастная женщина не может постоять за себя? Кто там знает, на что способны темные ведьмы? Раньше Анне даже слышать о них не доводилось, не говоря уже о том, чтобы лично встречаться, да в ритуалах разных участвовать.

Впрочем, по здравому размышлению, Анна решила, что доля здравого смысла в действиях шесса Арнода все-таки присутствует: зачем платить слугам жалованье, если в поместье вернуться не представляется возможным еще неопределенное время, а содержать такую ораву — никакого состояния не хватит.

Но волнение за шииссу Дорину все же не улеглось и потому, приведя себя в порядок, Анна первым делом направилась на поиски своей хозяйки. И каково же было ее удивление, когда в комнатах шииссы Найтвиль она встретила невысокую, немолодую уже женщину, в темных вдовьих одеждах и белом чепце, почти полностью скрывающим седые уже волосы.

— Ах, милочка, — всплеснула руками Дорина, обрадованная появлением своей компаньонки. — Это так ужасно. Просто ужасно. Я никак не могу прийти в себя. Не представляю даже, чтобы я делала, если бы не Арнод и моя дорогая шиисса ШиНорис. Это просто чудо, что она уже оправилась и смогла прибыть на постоялый двор в тот момент, когда я больше всего нуждалась в ней.

Анна была поражена переменам, произошедшим с шииссой Найтвиль. Сильная и уверенная в себе женщина, которая еще несколько дней назад выглядела лет на двадцать моложе реального своего возраста и даже имела достаточно сил не только на то, чтобы управлять поместьем и немаленьким состоянием, но и в прямом смысле слова крутила любовь с мужчиной почти вдвое себя моложе, превратилась в старуху. Волосы Дорины поседели полностью, лицо было испещрено морщинами, даже голос, кажется, полностью изменился. После пережитых потрясений, шиисса Найтвиль постарела лет на двадцать. Она подслеповато щурилась и Анна даже заметила, что руки у нее мелко подрагивают, как бывает у стариков.

— Вы больше не нуждаетесь в моих услугах, — грустно произнесла Анна, правильно расценив известие о том, что шиисса ШиНорис поправилась после травм, полученных в начале зимы, и уже даже успела заступить на свой пост, пока она, Анна, болела и не могла присутствовать рядом со своей госпожой.

— Ну что вы, милочка, — отвела взгляд шиисса Найтвиль. — Вы были так добры ко мне. И я, конечно же, не гоню вас прочь. Вовсе нет.

Но Анна понимала, что дальнейшее ее пребывание рядом с шииссой Найтвиль попросту невозможно. Поскольку прежняя компаньонка уже успела занять свое место подле Дорины, то ей стоит удалиться. Благо с оплатой шиисса Найтвиль никогда не скупилась, но предупредила, что все финансовые вопросы отныне решает шесс Арнод.

— Я вот что хотела вам сказать, милочка, — сказала ей напоследок Дорина. Шиисса ШиНорис в тот момент под каким-то предлогом вышла из комнаты. — Шесс Арнод такой милый мальчик. Умный и деятельный. Его единственный недостаток в том, что он не может похвастаться дворянским происхождением. А я не понаслышке знаю, как сложно в наше время пробиться, не имея за плечами титула или родовитых предков.

Анна слушала и не понимала, зачем шиисса Найтвиль говорит ей все это. Вот зачем? Чем она может помочь шессу Арноду, ведь и у нее тоже нет ни родных, ни сколько-нибудь влиятельных знакомых. И уж точно Анна никак не сможет посодействовать в обретении секретарем Дорины дворянского имени. Но, кажется, у шииссы Найтвиль уже все было продумано, потому что следующие ее слова заставили Анну замереть на месте.

— Подумайте о моих словах, милочка, — Дорина поднялась из кресла, в котором просидела весь визит Анны, и приблизилась к ней. Остановилась рядом и заглянула в глаза. Да, если внешне, она и изменилась, то взгляд остался прежним — цепким, пронзительным, острым. — Вам некуда идти, у вас нет ни своего дома, ни родных, ни того, кто мог бы предоставить вам кров. А моему мальчику будет тяжело достичь чего бы то ни было, не имея дворянского имени. Брак с вами не сделает его шииссом, но поможет открыть те двери, в которые сейчас его не пускают. А вам ведь тоже нужно жить дальше.

— Вы… — Анна задохнулась, когда поняла, что именно ей только что предложили, — предлагаете мне выйти замуж за вашего секретаря? Но… — она растерялась, не зная ни как реагировать, ни что ответить на этот предложение.

— Арнод мой внук, — жестко произнесла Дорина, удивив Анну еще больше, — и он хороший мальчик. К тому же, единственный наследник всего моего состояния. Я приняла решение отойти от дел и передать все бразды правления своим имуществом и предприятиями в его руки. Он не пустозвон, с детства был подле меня и умеет делать деньги. Теперь я могу отправиться на покой, зная, что он не пустит по ветру то, что я заработала своим трудом. Арнод — прекрасная партия для бесприданницы. Подумайте об этом. Я не требую от вас ответа сию же минуту, но не затягивайте. Чем раньше все это разрешится, тем лучше для всех.

И вот теперь Анна металась по своей спальне и едва ли не плакала от отчаяния. Она не знала, как поступить. Не видела выхода. Да, с одной стороны, шиисса Найтвиль была права — для нее, Анны, бесприданницы, без гроша в кармане, без своего дома, родственников и друзей, для старой девы, утратившей всякую надежду на замужество и материнство — шесс Арнод был не самым плохим вариантом. Если Дорина и в самом деле оставит ему все свое состояние, то он окажется весьма обеспеченным молодым человеком, а учитывая, что долгое время учился у шииссы Найтвиль, можно даже предположить, что доставшиеся ему в наследство деньги не будут пущены по ветру.

Но выйти замуж? Вот так? Просто потому, что иного выхода нет.

С этим Анна смириться не могла.

Она вдруг замерла посреди комнаты, сжала ладонями виски и закрыла глаза.

— Кого я обманываю, — простонала девушка, — перед кем сейчас лукавлю? Это лучший из вариантов. Для меня — этот брак стал бы спасением.

Она вздохнула, отняла руки от головы и плюхнулась на кровать. Закрыла глаза. Плечи ее поникли. Анна понимала, что еще несколько месяцев назад, до того, как она отправилась в поездку вместе со своей тетушкой Полин, обрадовалась бы подобной перспективе. Она не была ханжой, да и редко когда обманывалась на свой счет. В ее положении, брак, пусть даже и с безродным шессом, рассматривался как лучший из вариантов. И она бы никогда не упустила такой возможности иметь свой дом, семью… какую-никакую, а стабильность.

Анна вздохнула. Потерла руками лицо, отгоняя от себя наваждение. Но оно не спешило уходить.

Рейджен. Мужчина, который перевернул весь ее мир, всколыхнул чувства, заставив ее ощутить то, о чем она раньше только читала в книгах. Вот только Анна до сих пор так и не поняла, какие планы на нее имеет сам шесс Рейджен. То он добивался ее внимания и благосклонности в Дорване, последовал за ней в Сайриш — а в том, что шесс Лорне приехал в поместье только вслед за ней, сомнений не возникало — но потом… потом весь его напор вдруг куда-то подевался.

— Так я ничего не решу, — мотнула головой Анна и поднялась на ноги. — Нужно пойти и поговорить с ним. Определиться. Сколько можно мучить себя.

Девушка решительно поднялась и направилась к двери. Узнать, какую комнату отвели шессу Рейджену, не составило труда. Анна отловила в коридоре одну из горничных — благо теперь их тут было в достатке — и та указала ей на искомую дверь.

И вся решительность Анны вдруг растворилась. Замерев подле двери, она нерешительно переступала с ноги на ногу, собираясь с духом. Такое простое движение, как поднять руку и постучать, сейчас казалось ей невыполнимым. Ну, вот что она ему скажет? Вот что?

— Хватит, — Анна снова тряхнула волосами и все же пересилила себя. Постучала. И тут же, не дожидаясь ответа, нажала на дверную ручку. — Ну не выгонит же он меня, в самом-то деле.

Рейджен был в комнате. На кровати стояла сумка уже наполовину уложенная.

— Вы уезжаете? — Анна не сдержала удивленного возгласа.

— Да, — кивнул в ответ мужчина и оставил вещи в покое. Вышел из-за кровати, глядя на девушку. — Что-то случилось?

Ну, вот и все. Анна на миг закрыла глаза, переживая душевное смятение. Все слова, что она придумывала, оказались бесполезны. Поздно. Он уезжает и явно не собирался даже прощаться. А она-то уже надумала себе невесть что. Дура, наивная девчонка. Пора бы уже повзрослеть и перестать мечтать.

— Нет, — Анна грустно улыбнулась. — Ничего не случилось. Я зашла попрощаться и… поблагодарить… — она изо всех сил старалась сдержаться, не выдать себя, не показать как же ей на самом деле сейчас больно и горько, но голос выдал волнения. В горле застрял комок, а глаза защипало от сдерживаемых слез. Но Анна все же продолжила говорить. — Вы спасли мне жизнь. В очередной раз. Я в долгу перед вами.

Рейджен оказался рядом в мгновение ока. Анна даже не успела договорить, как он уже стоял почти вплотную к ней, смотрел в ее глаза.

— Зачем ты пришла? — он снова перестал обращать внимания на приличия. Так было тогда, в Дорване, когда они еще только встретились и Анна боялась этого мужчину. И считала его сущим наказанием, своим тюремщиком. И убежать хотела от него. И убежала…

Недалеко и ненадолго.

— Я же сказала… — нерешительно начала она. — Я пришла поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь и…

— Анна, — Рейджен взял в ладони ее лицо, заставляя смотреть себе в глаза и не давая ни малейшего шанса отвернуться, отвести взгляд, — просто ответь. Зачем ты пришла? — он провел пальцем по ее щеке, обвел скулу… коснулся губ.

Он словно бы изучал ее лицо на ощупь, будто пытался запомнить его до мельчайшей черточки и сохранить эту память надолго… навечно…

— Не знаю, — она все же всхлипнула. — Я… я уже ничего не знаю. Я… — еще один всхлип и она вдруг решилась, высвободилась, отошла на шаг назад и, собрав последние силы, твердо встретила взгляд карих глаз, — я хотела сказать, что вы стали важны для меня, что я… не хочу больше расставаться, что… Но теперь это не имеет никакого значения. Вы уезжаете, а я… я…

Рейджен застонал. Снова преодолел расстояние, что она так старательно пыталась сохранить между ними, схватил ее, прижал к себе, сжимая в объятиях так крепко, что даже вдохнуть не получалось.

— Что же ты делаешь, — прошептал он, вдыхая запах ее волос. — Что ты делаешь?

Анна молчала. Она была сбита с толку его поведением, совершенно не понимала, что стало мотивом его поступка. Но и отстраниться не могла. Не имела сил. Она всхлипнула, закрыла глаза, прижимаясь щекой к мужскому плечу. В этот момент она вдруг отчетливо поняла, что согласна на все что угодно, только бы этот миг не заканчивался и Рейджен ее не отпускал. И всегда был рядом.

И стало так неважно, что скажут люди. Как посмотрят в ее сторону и что будут шептать за спиной. Все стало неважным, незначительным. Все. Кроме них двоих и этих объятий.

Но ничего не длится вечно. Вот и этот миг подошел к концу. Рейджен отстранился первым, снова взял в ладони ее лицо, заглядывая в глаза. Раздумывал о чем-то. Решался. Решился.

— Поедешь со мной?

Анна согласно кивнула раньше, чем смысл вопроса дошел до ее сознания. В этот миг она была готова на все, что угодно. Только бы он больше не отпускал ее, только бы никогда не бросал и не отворачивался. Она не хотела больше жить одна… без него.

— Не спеши, — Рейджен все еще вглядывался в ее глаза. — У тебя есть время подумать. Пути обратно не будет. Если сейчас ты…

— Я согласна, — перебила его Анна. Зачем все эти слова и разговоры? Для чего ей снова думать и сомневаться? Она уже приняла решение. Определилась для себя. И отступать не намерена. Она хочет быть с ним. — Я все понимаю и… ничего не требую. Я уде давно вышла из того возраста, когда ждут от жизни чудес.

Она сама поцеловала его. Все сомнения и тревоги отошли на задний план. Впервые за многие годы, Анна чувствовала, что поступает правильно. И не собиралась отступать. Только не сейчас, не в тот миг, когда она, наконец-то, счастлива.

Отошла на задний план вся неуверенность, забылось смущение. Растворились в нежности сомнения, и неопытность не была больше преградой. Анна знала, чувствовала всем сердцем, что поступает правильно, так, как должно. Она сама тянулась за каждым поцелуем и с не меньшим пылом возвращала их обратно. Она упивалась нежностью прикосновений, тихим шепотом и ласками. Выгибалась в опытных руках мужчины, чувствуя каждое его касание, жаждала этих прикосновений, словно бы от них зависела ее жизнь. Впрочем, так оно и было.

И даже мимолетная боль не поколебала ее решимости, не заставила пожелать отстраниться или снова спрятаться в свою раковину. В тот кокон, в котором Анна провела всю свою жизнь.

И уже потом, много позже, лежа в его объятиях, она счастливо улыбалась собственным мыслям. Сердце подсказывало ей, что она сделала верный выбор. И ничто не заставит ее пожалеть о принятом решении. Пусть. Пусть будущее все еще было неопределенно и туманно, Анна знала, что не отступит. Не отвернется больше, не убежит.

И верила в то, что Рейджен ее больше не отпустит. Никогда.

Теперь она принадлежит ему точно также, как и он принадлежит ей. Она была твердо намерена бороться за свое счастье.

Постоялый двор они покинули ближе к обеду, Рейджен дал Анне возможность собраться и попрощаться с шииссой Найтвиль.

— Вы уверены в том, что, в самом деле, желаете совершить эту ошибку? — даже не пытаясь смягчить свое высказыванием, поинтересовалась у нее Дорина. — Пути обратно уже не будет. И тот шаг, что вы делаете сейчас, изменит всю вашу жизнь. Этот мужчина… шиисс ШиЛарон, он не женится на вас. С его стороны это развлечение. На месяц, быть может немного больше. А что потом? Что будет с вами потом? Подумайте об этом и откажитесь от своей затеи, пока еще не поздно.

— Я всю свою жизнь только и делала, что думала, — покачала головой Анна. — И это не привело ни к чему хорошему лично для меня. Сейчас же, я счастлива и не желаю снова прятать голову в песок. Я сделала свой выбор. И даже если он ошибочный, то мне некого будет винить кроме себя самой.

— Это безрассудство, — не желала отступать Дорина. — Вы просто не в состоянии оценить глубину той ямы, в которой окажетесь, когда он заменит вас кем-нибудь другим.

— Я не собираюсь страдать по этому поводу, — упрямо мотнула головой Анна. — Хватит. Теперь я просто буду жить, и наслаждаться каждым прожитым днем. Я больше не одна и для меня это главное.

Она покинула спальню шииссы Найтвиль, оставив последнюю в весьма растрепанных чувствах. Старая шиисса не одобряла поведения своей уже бывшей компаньонки, и не скрывала своего отношения к поступку Анны. Но, к счастью, и задержать ее Дорина была не в силах.

А Анна чувствовала себя счастливой. Очень счастливой. Ее радовало все, на что падал глаз. И солнце, что появилось из-за туч, и ярко блестевший снег, и даже морозный воздух казался наполненным чем-то особенным. Счастьем, быть может?

Рейджен смотрел на улыбающуюся девушку и ругал себя. Самыми последними словами. Он не должен был этого делать. Не имел права подставлять ее под удар. Не сейчас. Но и отказаться от нее тоже не хотел. Анна стала для него важна. Он сам делал все возможное, чтобы удержать ее возле себя и теперь не собирался отступать, хоть рассудок и подсказывал ему, что еще не время. До тех пор пока не решен вопрос с Маратом не стоит привлекать внимания к девушке.

Анна была такой счастливой. Все утро улыбалась, и серые глаза ее сверкали точно драгоценные камни. Он не мог отвести от нее взгляда, следил за ней глазами, поворачивался в ту сторону, где она была, только бы не упустить ее из своего поля зрения.

Вряд ли кто-то из тех, с кем он сталкивался за это утро, не понял, что произошло на самом деле. Даже Кристиан не утерпел и высказал другу свое одобрение.

— Я могу тебя поздравить, — граф приблизился как всегда неслышно и сжал плечо друга. — Ты наконец-то одумался. Я рад за тебя.

— Я совершил самую большую ошибку, — недовольно скривился Рейджен. — Это все совсем не вовремя.

— Любовь никогда не приходит вовремя, — философски отозвался граф. — И ты будешь дураком, если упустишь свой шанс. Второго может и не быть.

— Я подставляю ее под удар. Марат не упустит такой возможности, не пройдет мимо, зная, что может задеть меня. А я никогда не прощу себе, если с Анной что-нибудь случится. Просто не прощу.

— Так не допускай этого, — отмахнулся граф. — И перестань во всем видеть только плохое. Я рад за тебя, рад, что ты наконец-то возвращаешься к жизни. И эта девушка… она удивительно тебе подходит.

— Вот как? — фыркнул Рейджен. — И как ты это понял? По каким признакам определил?

— По тому, как сейчас сверкают ее глаза и по тому, что ты вот уже полчаса хмуришься. Все те полчаса, что она провела в комнатах Дорины Найтвиль. Ты уже не можешь без нее, а что будет дальше? — Кристиана было не так-то легко сбить с толку.

Рейджен лишь покачал головой в ответ, но понял что друг прав. Во всем прав. Он стоит в этом коридоре вот уже Шарх знает сколько времени и не сводит взгляда с двери, за которой скрылась Анна, решившая попрощаться со своей бывшей работодательницей. Он передернул плечами и отвернулся, вынуждая себя смотреть в окно.

Кристиан понял маневр и фыркнул весело. Благо еще, что решил больше ничего не говорить. Но этого и не требовалось.

Но короткого разговора с графом не хватило для того, чтобы Рейджен изменил свою точку зрения. Он по-прежнему был уверен в том, что не стоило так открыто проявлять свое отношение к Анне. А в том, что Марат не преминет воспользоваться единственной слабостью Ветра, сомнений не возникало. Не зря, ох не зря, Призраки появились в Гроапе. Они пришли сюда по его, Рейджена, следам. Теперь осталось лишь выждать немного и посмотреть, к чему все это приведет. Именно так он бы и поступил, если бы не Анна.

Рейджен бросил очередной взгляд на девушку и, решившись, пересел к ней поближе. Взял ее ладошку, лежащую на коленях в свои руки. Анна счастливо улыбнулась в ответ.

— Не жалеешь? — тихо спросил Рейджен, хотя и знал, что она на это скажет. Просто, где-то глубоко внутри у него все еще тлела слабая надежда на то, что она передумает, испугается, снова захочет убежать от него подальше. И тогда он, со спокойной душой, поручит заботу о ней Кристиану, отошлет в Дорван, где она уж точно будет в безопасности. А потом, когда разберется со своим прошлым, вернется и…

Постоялый двор они покинули ближе к обеду, Рейджен дал Анне возможность собраться и попрощаться с шииссой Найтвиль.

— Вы уверены в том, что, в самом деле, желаете совершить эту ошибку? — даже не пытаясь смягчить свое высказыванием, поинтересовалась у нее Дорина. — Пути обратно уже не будет. И тот шаг, что вы делаете сейчас, изменит всю вашу жизнь. Этот мужчина… шиисс ШиЛарон, он не женится на вас. С его стороны это развлечение. На месяц, быть может немного больше. А что потом? Что будет с вами потом? Подумайте об этом и откажитесь от своей затеи, пока еще не поздно.

— Я всю свою жизнь только и делала, что думала, — покачала головой Анна. — И это не привело ни к чему хорошему лично для меня. Сейчас же, я счастлива и не желаю снова прятать голову в песок. Я сделала свой выбор. И даже если он ошибочный, то мне некого будет винить кроме себя самой.

— Это безрассудство, — не желала отступать Дорина. — Вы просто не в состоянии оценить глубину той ямы, в которой окажетесь, когда он заменит вас кем-нибудь другим.

— Я не собираюсь страдать по этому поводу, — упрямо мотнула головой Анна. — Хватит. Теперь я просто буду жить, и наслаждаться каждым прожитым днем. Я больше не одна и для меня это главное.

Она покинула спальню шииссы Найтвиль, оставив последнюю в весьма растрепанных чувствах. Старая шиисса не одобряла поведения своей уже бывшей компаньонки, и не скрывала своего отношения к поступку Анны. Но, к счастью, и задержать ее Дорина была не в силах.

А Анна чувствовала себя счастливой. Очень счастливой. Ее радовало все, на что падал глаз. И солнце, что появилось из-за туч, и ярко блестевший снег, и даже морозный воздух казался наполненным чем-то особенным. Счастьем, быть может?

Рейджен смотрел на улыбающуюся девушку и ругал себя. Самыми последними словами. Он не должен был этого делать. Не имел права подставлять ее под удар. Не сейчас. Но и отказаться от нее тоже не хотел. Анна стала для него важна. Он сам делал все возможное, чтобы удержать ее возле себя и теперь не собирался отступать, хоть рассудок и подсказывал ему, что еще не время. До тех пор пока не решен вопрос с Маратом не стоит привлекать внимания к девушке.

Анна была такой счастливой. Все утро улыбалась, и серые глаза ее сверкали точно драгоценные камни. Он не мог отвести от нее взгляда, следил за ней глазами, поворачивался в ту сторону, где она была, только бы не упустить ее из своего поля зрения.

Вряд ли кто-то из тех, с кем он сталкивался за это утро, не понял, что произошло на самом деле. Даже Кристиан не утерпел и высказал другу свое одобрение.

— Я могу тебя поздравить, — граф приблизился как всегда неслышно и сжал плечо друга. — Ты наконец-то одумался. Я рад за тебя.

— Я совершил самую большую ошибку, — недовольно скривился Рейджен. — Это все совсем не вовремя.

— Любовь никогда не приходит вовремя, — философски отозвался граф. — И ты будешь дураком, если упустишь свой шанс. Второго может и не быть.

— Я подставляю ее под удар. Марат не упустит такой возможности, не пройдет мимо, зная, что может задеть меня. А я никогда не прощу себе, если с Анной что-нибудь случится. Просто не прощу.

— Так не допускай этого, — отмахнулся граф. — И перестань во всем видеть только плохое. Я рад за тебя, рад, что ты наконец-то возвращаешься к жизни. И эта девушка… она удивительно тебе подходит.

— Вот как? — фыркнул Рейджен. — И как ты это понял? По каким признакам определил?

— По тому, как сейчас сверкают ее глаза и по тому, что ты вот уже полчаса хмуришься. Все те полчаса, что она провела в комнатах Дорины Найтвиль. Ты уже не можешь без нее, а что будет дальше? — Кристиана было не так-то легко сбить с толку.

Рейджен лишь покачал головой в ответ, но понял что друг прав. Во всем прав. Он стоит в этом коридоре вот уже Шарх знает сколько времени и не сводит взгляда с двери, за которой скрылась Анна, решившая попрощаться со своей бывшей работодательницей. Он передернул плечами и отвернулся, вынуждая себя смотреть в окно.

Кристиан понял маневр и фыркнул весело. Благо еще, что решил больше ничего не говорить. Но этого и не требовалось.

Но короткого разговора с графом не хватило для того, чтобы Рейджен изменил свою точку зрения. Он по-прежнему был уверен в том, что не стоило так открыто проявлять свое отношение к Анне. А в том, что Марат не преминет воспользоваться единственной слабостью Ветра, сомнений не возникало. Не зря, ох не зря, Призраки появились в Гроапе. Они пришли сюда по его, Рейджена, следам. Теперь осталось лишь выждать немного и посмотреть, к чему все это приведет. Именно так он бы и поступил, если бы не Анна.

Рейджен бросил очередной взгляд на девушку и, решившись, пересел к ней поближе. Взял ее ладошку, лежащую на коленях в свои руки. Анна счастливо улыбнулась в ответ.

— Не жалеешь? — тихо спросил Рейджен, хотя и знал, что она на это скажет. Просто, где-то глубоко внутри у него все еще тлела слабая надежда на то, что она передумает, испугается, снова захочет убежать от него подальше. И тогда он, со спокойной душой, поручит заботу о ней Кристиану, отошлет в Дорван, где она уж точно будет в безопасности. А потом, когда разберется со своим прошлым, вернется и…

Но и в то же время, Рейджен не желал ее отказа. Ему нужно было знать, что она не отвернется, не испугается, не оставит его.

— Нет, — Анна уверенно покачала головой. — Нет, я не жалею и… и не пожалею. Никогда.

— Я рад.

Она лучезарно улыбнулась в ответ.

Глава 25

Путешествие Анна почти не запомнила. Дни слились в один сплошной поток. Постоялые дворы, на которых они останавливались, были похожи друг на друга и совершенно ничем не запоминались. Только погода радовала. Снегопады прекратились, все больше и больше было солнечных ясных дней. И пусть морозы все еще держались, приближение весны ощущалось все отчетливее.

Анна была счастлива. Она улыбалась, наслаждалась каждым прожитым мгновением, старательно отгоняла от себя тревожные мысли. Нет, на первый взгляд все было хорошо, замечательно даже. И на второй. И на третий. Все вообще было чудесно.

Рейджен уделял ей почти все свое время. Был нежен, внимателен и предупредителен. Анна никогда еще не получала столько мужского внимания, тепла, ласки. И ей это нравилось. Она упивалась ощущением собственной привлекательности.

Но и в то же время чувствовала некоторую отчужденность Рейджена. Он почти не оставлял ее одну, предугадывал и стремился выполнить любое ее желание — это да, но время от времени Анна ловила на себе его странный взгляд. И не могла его расшифровать.

Что это было? Настороженность? Недоверие? Страх?

Она не понимала. Будь Анна хоть чуточку более опытной в отношениях, возможно, попыталась бы разобраться. Задала бы так мучавшие ее вопросы, не страшась услышать на них ответы. Но для нее подобные отношения были в новинку. И она боялась. Не желала услышать, что на самом деле уже не нужна. Что Рейджен уже получил от нее все, что хотел и дальше не имеет никакого желания поддерживать эти отношения. Это было бы… катастрофой, крушением не только надежд, но и всего ее мира. И потому отгоняла от себя тревожные мысли и снова улыбалась. Старалась всегда быть приветливой, выглядеть счастливой, не донимать Рейджена своими женскими глупостями.

Замок Ларон выглядел внушительно. Огромное строение из серого камня, с башнями, каменными балюстрадами и высокими стрельчатыми окнами впечатляло и даже подавляло немного. Внешне замок был в хорошем состоянии, ничего не говорило о разрушении или запустении, но оказавшись внутри, Анна поежилась. Внутри было неуютно. Пустынно.

Огромная зала, куда их проводили, как только узнали, кто именно пожаловал, запущенной не выглядела, но в то же время в воздухе словно витало ощущение… Пустоты. Мебели здесь почти не было, на потускневших от времени каменных плитах пола нельзя было разобрать рисунок, стены были увешенные старыми, выцветшими гобеленами, не раз чиненными, от чего разобрать первоначальный рисунок почти не получалось, никаких украшений, кроме натертой до блеска каминной решетки и медных колец для факелов. Камин, кстати, не был растоплен, огромная зала освещалась лишь несколькими факелами — о магических светильниках здесь если и слышали, то не использовали. Да, по углам не было ни грязи, ни пыли, с потолка на голову не свисали клочья паутины, внутри не пахло затхлостью или сыростью, но и в то же время Анну не оставляло ощущение, что этот замок напоминал склеп. Только эхо гулко отдавалось где-то под сводами.

Пока Рейджен разбирался со своими слугами и требовал отправить посыльного за управляющим, который не жил в замке, девушка оглядывалась по сторонам, отмечая скудость обстановки и неуютность замковых помещений.

— Шиисс ШиЛарон? — высокая, сухопарая женщина в темном вдовьем платье показалась на пороге. Длинное худое лицо ее ничего не выражало, только тонкие губы были сжаты так плотно, что казалось будто бы их вообще нет. Щедро сдобренные сединой волосы были уложены в тугой пучок на затылке.

Дама окинула Рейджена невозмутимым взглядом светлых глаз, затем так же внимательно осмотрела Анну. Молодая шиисса с трудом удержалась от того, чтобы не обхватить себя руками за плечи, настолько резким и холодным был этот взгляд. Анна тут же вспомнила, что она вот уже несколько дней не чистила свой дорожный наряд, да и шляпка, наверное, сбилась на бок. Что и не удивительно, ведь Рейджен имел дурацкую привычку приставать с ласками и поцелуями прямо в экипаже, совершенно не заботясь о том, как после всех этих забав она выглядит.

И если еще несколько минут назад Анна и не думала о том, как она выглядит, то под суровым взглядом этой незнакомой женщины снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая сбежала от своей гувернантки и вместо того, чтобы учить правила этикета, умчалась с деревенскими детишками на речку.

— Рада приветствовать вас в замке Ларон, шиисс, — тем временем незнакомая дама сухо уже переключила свое внимание на Рейджена и даже присела в приветственном книксене. Правда, голос ее радости не выражал, как, в общем-то, и каких-либо иных эмоций.

— А вы? — Рейджен, наблюдающий за Анной обернулся и в свою очередь смерил появившуюся даму внимательным взглядом. Нахмурился, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. Но память не спешила давать подсказок.

— Шесса Граншар, — дама слегка наклонила голову представляясь. — Я экономка.

— Ах, да, точно! Экономка! — воскликнул Рейджен, чтобы спрятать неловкость. Он понятия не имел, что в замке есть экономка, как и не представлял себе, для чего она здесь нужна, ведь если судить по тем отчетам управляющего, что он изредка просматривал, слуг почти всех распустили. Впрочем, отчеты шесс управляющий слал в Дорван регулярно и добросовестно, другое дело, что Рейджен их почти не читал. Так, просматривал иной раз и то вскользь, скорее от скуки, чем из желания понять, как обстоят дела в его поместье.

— Надеюсь, вы задержитесь здесь на какое-то время, — продолжала шесса экономка. — Замку требуется хозяйская рука.

— Да-да, — отмахнулся от ее слов Рейджен.

Этот замок вызывал в нем не слишком приятные воспоминания. Хотя, сейчас Рейджен был готов признаться самому себе, что все его воспоминания не соответствовали действительности. Как оказалось, он совершенно не помнил, вот например эту самую гостиную залу. Он был в этом замке всего один раз и при весьма печальных обстоятельствах, мало что смог запомнить, из-за состояния, в котором тогда пребывал. Но память сохранила картинки богато украшенных залов, разнообразного оружия, развешенного по стенам, вперемешку с картинами и цветными гобеленами. Он помнил сверкающую в свете магических светильников широкую мраморную лестницу, устланную пушистым ковром, богатую обивку мебели, воздушные занавески полога — именно так в его представлении выглядело внутреннее убранство замка Ларон. И уж точно, Рейджен не мог узнать ни старых, выцветших гобеленов, ни нещадно чадящих факелов, развешенных по стенам, ни убогости, что наблюдалась здесь сейчас.

— Вы не сообщили о своем прибытии, — тем временем продолжала экономка, не обращая внимания на то, что Анна уже откровенно переминается с ноги на ногу. — Мы…

— Я был обязан? — перебил ее Рейджен. — Разве это не мой замок? Я приехал не в гости, а, в каком-то смысле, вернулся домой. Так кого я должен был предупреждать?

— Да, конечно, — еще сильнее поджала губы шесса Граншар. — Вы вольны поступать так, как сочтете нужным. Но, нам потребуется время для того, чтобы привести в порядок комнаты. В целях экономии…

— Моя супруга устала от долгой дороги, — Рейджен не имел желания выслушивать жалобы. Он устал и все, чего сейчас желал — это вымыться в горячей воде, плотно поужинать и завалиться в постель. С Анной, само собой. И вот никак в его планы не входило выслушивание жалоб экономки, про которую он и слышал-то впервые. — Проводите ее в покои и позовите слуг.

— Супруга! — впервые на лице шессы Граншар появилось выражение, отличное от полного безразличия — она была удивлена. — Но мы не знали, что вы женились!

Анна вздрогнула, когда Рейджен назвал ее своей супругой, вскинулась, чтобы возразить, даже рот уже открыла, но не успела вымолвить и слова, мужчина сжал в своей ладони ее пальчики, словно призывая к молчанию, и улыбнулся.

— Да, действительно, родная, тебе стоит отдохнуть с дороги и привести себя в порядок. Ступай, я присоединюсь позже. — И уже шессе Граншар добавил с плохо скрытым сарказмом, — Простите любезнейшая, не имел понятия, что обязан испросить вашего благословения.

Шесса экономка вспыхнула, даже рот приоткрыла, чтобы ответить, но тут же сообразила кто она и с кем разговаривает и забормотала извинения.

Впрочем, Рейджен их слушать не стал, махнул рукой, прерывая словесный поток, поцеловал пальчики Анны и легонько подтолкнул ее к выходу из залы.

— Отдыхай, родная, я пока пообщаюсь с шессом управляющим. А то вдруг и он тоже распереживается о том, что мы не испросили его позволения. Нехорошо получится.

Медленно следуя за шессой Граншар коридорами и переходами, Анна чувствовала себя не в своей тарелке. Все никак не могла решить, как ей относиться к тому, что Рейджен во всеуслышание назвал ее своей супругой. Почему он так поступил? И что все это значит?

Они не женаты и… даже разговоров таких не было. Да Анна и не рассчитывала на брак. Она как-то приняла тот факт, что рядом с любимым мужчиной может быть только в роли содержанки и даже почти смирилась. Ну, то есть, как смирилась, просто не задумывалась об этом раньше, отгоняя от себя все мысли, что могли омрачить ее счастье. Возможно, это было безответственно, но с другой стороны, так она защищалась. Ей было хорошо сегодня, сейчас, вот в этот самый момент, а думать о будущем она себе запрещала.

Но Рейджен? Он никогда не давал понять, что общественное мнение значит для него хоть сколько-нибудь много. Он вообще всегда относился к жизни намного проще. Чего только стоит его поведение при первой их встрече, да и потом, когда он буквально силой удерживал ее в Дорване, совершенно не заботясь о том, как все это выглядит со стороны. А тут вдруг такое заявление?

Анна терялась в догадках и накручивала себя все больше и больше. Она не знала, как относиться к тому, что шесса экономка в Лароне теперь считает ее супругой хозяина. Да ведь так будет считать не только эта суровая, словно замороженная женщина, но и все в округе. Они с Рейдженом здесь никого не знают, и опровергнуть утверждение о браке попросту некому.

А еще Анна переживала о том, что сама поступила неправильно, когда не возразила на заявление Рейджена? А вдруг он именно этого и ждал от нее? Или нет?

Шиисса вздохнула, понуро опустив голову. Как же тяжело. Как невыносимо. И не у кого даже спросить совета, некому поведать свои страхи и сомнения. А говорить с Рейдженом о собственных переживаниях она решительно не хотела. Зачем? Вот зачем вываливать на мужчину ворох собственных проблем? Нет и нет, этого она точно делать не будет. Еще ее матушка часто повторяла, что мужчины терпеть не могут женских жалоб и скандалов.

Комнаты, в которые привела Анну шесса Граншар, мало отличались от остальных помещений замка. То же уныние и бедность на грани нищеты. В будуаре и примыкающей к нему спальне было чисто, но обстановка поражала скудостью, здесь явно не хватало мебели. Камины, так же как и в гостином зале не топились, обивка была выцветшей и местами потертой. Ковры и вовсе отсутствовали, как и пологи над кроватью.

Анна вошла вслед за экономкой, приблизилась к окну, затем резко развернувшись, посмотрела на экономку.

— Шесса Граншар, пришлите слуг, пусть растопят камины. Здесь невыносимо холодно. И еще распорядитесь насчет горячей ванны. И да, мои вещи. Пусть их принесут сюда.

Экономка, замершая в шаге от двери каменным изваянием, поджала губы. Весь вид ее выдавал неодобрение. Только глаза на суровом, покрытом морщинами лице, блестели слишком ярко — во всем же остальном экономка Ларона напоминала каменную горгулью, что пристроилась на парапете над главными воротами в замок.

— Как будет угодно, шиисса, — наконец произнесла шесса. — Только здесь мы соблюдаем строжайшую экономию и потому ванна — это непозволительная роскошь. Я прикажу принести вам таз и кувшин теплой воды.

— Нет, — слишком резко перебила ее Анна. Она не хотела ругаться и вовсе не чувствовала за собой права распоряжаться в этом замке, но откровенная враждебность этой женщины задевала. В Сайрише даже обычные служанки вели себя по отношению к ней намного вежливее и приветливее. — Все же я думаю, ничего не случится, если мне приготовят ванну. К тому же и шесс Рей… шиисс ШиЛарон не меньше меня устал за время пути и тоже нуждается в горячей воде и сытном ужине.

— Как прикажете, — каркнула экономка и направилась к выходу. Правда, уже на самом пороге одумалась и поклонилась. Вот только ни желания услужить, ни элементарной вежливости в этом ее жесте не было.

Анна осталась одна. Прошлась по комнате, распахнула высокие стрельчатые двери, за которыми обнаружилась спальня, обследовала все шкафы, секретер и не выявив ничего примечательного, вернулась в будуар и приблизилась к окну. Мысли о поступке Рейджена все еще тревожили ее душу, не отпускали, не давали отвлечься на что-нибудь иное.

— Ой, да что я в самом деле! — воскликнула Анна. — Вот возьму и спрошу у него, почему так?

Раздался грохот и прежде, чем Анна успела сообразить, что это такое, входная дверь распахнулась, и на пороге появился древний старик, сгибающийся под тяжестью охапки дров. Не говоря ни слова, он прошаркал вглубь комнаты, небрежно сбросив свою ношу подле камина. Повернулся к ней, попытавшись изобразить что-то очень отдаленно напоминающее поклон, и принялся, кряхтя и скрипя всеми суставами опускаться на колени намереваясь разжечь камин.

Анна смотрела на все эти манипуляции, широко открытыми глазами. Ей все больше казалось, что все происходящее не на самом деле, а она просто спит.

— Вы кто? — все еще не оправившись от удивления поинтересовалась шиисса. — И что намереваетесь делать?

— Это Корвин, — раздался чуть хрипловатый голос от двери, и Анна резко обернулась, чтобы увидеть у входа немолодую уже женщину, в форменном платье горничной. То есть когда-то, одежда этой женщины, вполне могла быть именно форменным платьем. Теперь же, застиранное, заштопанное на локтях и возле карманов, одеяние вряд ли можно бвло хоть как-то квалифицировать. — Шесса Граншар приказала растопить камин в этой комнате и натаскать воды. Вы уж не серчайте, шиисса, мы все сейчас сделаем. Так уж получилось, что гостей в Лароне не ожидали и хоть комнаты все содержим в чистоте, камины топим раз в неделю и то ненадолго.

Анна нерешительно кивнула и принялась молча наблюдать, как горничная — а вероятно, это именно она и была — принялась помогать давешнему старику разжигать камин. Она и представить себе не могла, что дела в замке так плохи.

С помощью горничной, которая назвалась Кандиз, камин был разожжен. Анна приблизилась к огню, обхватив себя руками за плечи, и покачала головой, глядя вслед слугам. Она плохо представляла, как ей вести себя, что делать? Да и как вообще можно отдавать приказания слугам, которые и ходят-то с трудом, не говоря уже о какой-то работе?

Огонь в камине весело лизал поленья, отбрасывая яркие блики на подол ее платья, завораживал. Скоро он разгорится и в комнатах станет тепло.

Анна с упоением думала о том, что еще немного и она сможет вымыться, переодеться. А эту ночь проведет в нормальной постели. Прекрасный повод для того, чтобы поднять себе настроение, разве нет? Но в душе ее все равно жил червячок сомнения. Слишком все… странно, быстро, совершенно не так, как она себе представляла. И как поступить с тем, что Рейджен назвал ее своей супругой? Что это? Попытка выдать желаемое за действительное или же просто насмешка над наивной дурочкой, что забыла о чести и совести?

Вот как ей относиться ко всему этому? Вот как?

Анна тяжело вздохнула. В столице она часто слышала о шииссах, что становились содержанками богатых и знатных мужчин. Кто-то шел на это из-за любви, кто-то ради денег и выгоды, кто-то по еще каким-нибудь причинам. То общество, в котором вращалась Анна, осуждало подобные поступки. Таких шиисс не принимали в приличных домах, не здоровались с ними, и вообще, старались обходить стороной. А уж как кумушки чесали языки на их счет — не передать словами. Анна и сама всегда относилась к таким женщинам двояко. Открыто не обсуждала, но и все общение старалась свести к минимуму. И уж точно она не могла даже и представить, что когда-нибудь и сама окажется на их месте. И тоже будет жить с мужчиной, не являющимся ее законным супругом, делить с ним постель…

При воспоминании о близости с Рейдженом, щеки ее окрасились румянцем. Она все еще не могла спокойно и равнодушно реагировать на это. Но и понимала, что отказаться от этих отношений у нее уже нет сил. Была ли это любовь или просто тяга ее одинокого сердца, глупость, заблуждение или что-то еще, Анна не знала, но и старалась не думать обо всем этом. Как только она возвращалась к этим мыслям, у нее портилось настроение, а в душе ярким букетом расцветала неуверенность и сомнения. А еще стыд.

А еще Анна часто вспоминала, что даже при дворе подобные отношения не поощрялись. И пусть на любовные связи на стороне там смотрели сквозь пальцы, чего только стоят любовных похождения тетушки Полин, но это относилось к замужним дамам или же вдовам. О них сплетничали, говорили всякие гадости, но открыто никто не порицал шииссу, если она завела себе любовника в тайне (или не в тайне) от мужа. Но даже в том рассаднике порока и разврата, которым являлось придворное общество, неодобрительно относились к любовным связям незамужних девиц. Такое поведение не просто порицалось, а открыто осуждалось. И молодые шииссы, не состоящие в браке, старались изо всех сил скрыть свои любовные похождения.

Дверь снова распахнулась, с грохотом ударившись о стенку и на пороге кряхтя и сгибаясь в три погибели под тяжестью огромного деревянного корыта, показался давешний старик. С другой стороны, лохань, что видимо должна была расцениваться как ванная, придерживала Кандиз.

Слуги втащили тяжеленное корыто в комнату и поставили недалеко от камина.

— Сейчас мы натаскаем воды, шиисса, — прохрипела немолодая служанка. Лицо ее раскраснелось и лоснилось от пота, дышала она тяжело. Было видно, что подъем по лестнице с таким грузом дался этой женщине с превеликим трудом. В сторону Корвина, Анна даже смотреть боялась.

— В замке нет других слуг? — поинтересовалась она у горничной. — Почему вы сами таскаете тяжести?

— Так… — служанка замялась, потупилась, — шесса Граншар… приказала и…

— Ну а я приказываю поручить эту работу кому-нибудь другому, — твердо сказала Анна.

Спустя четверть часа в комнату вошли два дюжих молодца, каждый из которых тащил по две бадейки с горячей водой. Лохань была наполнена в считанное время, затем те же самые мужики втащили сундуки с вещами Анны.

— Вам помочь с ванной? — поинтересовалась, появившаяся вслед за ними Кандиз, несшая охапку полотенец.

— Нет, не стоит. Вымыться я смогу и сама. Лучше займитесь вещами.

Служанка споро развесила полотенца напротив камина, чтобы они согрелись, и исчезла за дверями спальни. Анна вздохнула и принялась распускать завязки плаща.

Спустя час, она уже вымылась и переоделась, даже волосы успела просушить и с помощью Кандиз заплести их в косы. А вот Рейджен до сих пор так и не появился и, по словам служанки, шиисс ШиЛарон все еще находился в кабинете на первом этаже — вел беседы с управляющим.

— Шесс Граншар очень дотошный, — говорила служанка. — А уж если начнет говорить о делах, так его ничто не в состоянии остановить.

— Граншар? — удивленно приподняла брови Анна. — Они с шессой экономкой не родственники случаем?

— Так брат ее, младший. Местные они, — охотно принялась рассказывать Кандиз. Судя по всему, она была вполне жизнерадостной и общительной женщиной, только немного терялась в присутствии хозяйки. — Всю жизнь тут жили. И родители ихние, и дед с бабкой, и прадеды. Только Олмар по молодости в столицу уехал, чтобы значится, учиться счетному делу, да хозяйством управлять. А сестрица егоная, шесса Граншар, пошла в услужение сюда уж, в замок. Она еще при прежнем хозяине в экономки выбилась. А уж когда шиисс ШиЛарон, ну тот, прежний, почил, так тут и осталась, не захотела новое место себе искать. Ну и братца сюда же пристроила.

— Так получается, что шесса экономка знала прежнего владельца замка, а шесс управляющий — нет? — поинтересовалась Анна. Хотя ее больше интересовало, почему Кандиз, при упоминании прежнего шиисса ШиЛарона и его кончины, не добавила обязательное: «пусть богиня примет душу его»?

— Дак… говорю же, — смутилась Кандиз, — местные оне. Оба прошлого-то хозяина знавали. Токмо, Лавиния при нем уже экономкой была, а братец ейный в замке тогда еще не служил.

— Понятно, — кивнула Анна. — А проводите меня в кабинет.

Служанка спорить не стала, показала дорогу и, поклонившись на прощание, исчезла в коридорах замка, оставив Анну перед широкими дверями из темного дерева.

Шиисса решительно подняла руку, постучала и тут же, не дожидаясь отклика толкнула дубовую створку. Рейджен был внутри. Сидел за массивным столом из темного дерева, подперев кулаком щеку, и скучающе рассматривал невысокого, полноватого мужчину, с лысиной, который мялся перед ним, отчаянно жестикулировал, что-то рассказывая. Увидев Анну, толстяк осекся и сник, даже голову опустил и руки сжал за спиной, а вот Рейджен оживился, вскочил на ноги и направился к ней.

— Дорогая, как ты? — поинтересовался он, хватая шииссу за руки и заглядывая в глаза.

Анну насторожилась. Бросила пытливый взгляд на присутствующего в кабинете толстяка и снова посмотрела на Рейджена.

— Все хорошо, — нерешительно улыбнулась, не осмеливаясь открыто проявлять нежные чувства в присутствии посторонних.

— Вот, познакомься, это шесс Граншар. Управляющий Лароном. Шесс, перед вами хозяйка замка и всех окрестных владений, — Рейджен же совершенно не смущаясь, обвил рукой талию Анны, чуть подталкивая ее вперед.

Толстяк занервничал еще больше. Лысина его покрылась бисеринками пота, по щекам пошли красные пятна. Он что-то забормотал, видимо приветствие, попытался поклониться и едва не перевернул кресло, что вдруг оказалось на его пути.

— Ступайте, шесс Граншар, — милостиво кивнул ему Рейджен. — Мне следует уделить больше времени прекрасной даме. А с вами мы побеседуем в другой раз.

— Но как же так! — шесс управляющий изумленно распахнул глаза. — Мы же еще не обсудили весенние посевы и…

— Для этого еще будет время, — отрезал Рейджен, махнув рукой, показывая управляющему на двери. — Завтра или через несколько дней. Я сообщу вам.

Анна с удивлением рассматривала семенящего мимо нее мужчину. Сомнений не оставалось, этот нелепый толстяк и есть тот самый управляющий. Странно только то, что на шессу экономку — свою сестру, он совершенно не походил. Вот никак.

Когда за шессом Граншаром закрылась дверь, Рейджен выдохнул, счастливо улыбнулся и, обхватив Анну за талию уже двумя руками, принялся кружить ее. Благо обстановка к этому располагала — в кабинете, так же, как и во всех остальных помещениях замка, практически не было мебели, за исключением массивного письменного стола, сейчас заваленного бумагами и какими-то книгами, пустых книжных шкафов вдоль одной из стен и продавленного кресла, напротив камина. В камине, кстати, весело полыхал огонь.

— Рейджен, что вы делаете? — воскликнула Анна, хватаясь за плечи мужчины. — Немедленно опустите меня! Голова закружится.

— Как будет угодно прекрасной шииссе, — Рейджен сделал еще несколько шагов, удерживая девушку на весу, и усадил ее на письменный стол. — Простите, но это единственное место, где я могу позволить вам присесть, — произнес он, отступая на шаг.

Анна тут же погрустнела.

— Да, замок в ужасном состоянии. Я даже и не предполагала, что он в таком запустении, — она покачала головой и скорбно вздохнула. — Правда, так сразу и не скажешь. Снаружи, Ларон совершенно не производит впечатление ветхого строения. И я даже не предполагала, насколько здесь скудная обстановка, пока не оказалась внутри и не прошлась по коридорам.

— Ты не поверишь, но вот это все, — Рейджен обвел практический пустой кабинет широким жестом, — не что иное, как показуха.

— То есть как? — нахмурила тонкие брови Анна. — Я не понимаю…

— А вот так. Этот… чтоб его, управляющий, вместе со своей сверх экономной сестричкой уже нарвались. Окрестные земли приносят довольно неплохой доход, больше тебе скажу, тот толстяк, что выкатился отсюда, на самом деле очень хорош в своем деле. Он смог добиться того, что земли, закрепленные за замком и принадлежащие мне, процветают.

Анна скептическим взглядом осмотрела вытертый рисунок на старом, но, что удивительно, чистом, ковре, затем бросила не менее пренебрежительный взгляд в сторону продавленного кресла с выцветшей обивкой, не обошла вниманием и пустые полки книжных шкафов, и только после этого снова посмотрела на Рейджена.

— Да-да, — усмехнулся мужчина, — не смотри так недоверчиво, дорогая. На самом деле, я весьма состоятелен, если не сказать — баснословно богат. Даже сам не представлял такого. И управляющий этот — талантливейший мужик и даже вроде честный, ну или, по крайней мере, очень хитрый и умеющий так прятать концы в воду, что их и не отыщешь.

— Вы уверены? — все еще недоверчиво поинтересовалась Анна и поерзала, намереваясь встать — сидеть на столе ей претило воспитание. Но Рейджен не пустил ее, ухватил за талию и снова усадил на столешницу, прямо на ворох каких-то бумаг.

— В этом уверены ревизоры, направляемые в Ларон на протяжении последних четырех лет графом ШиДорваном. Оказывается, этот… хм… наместник Пограничья, всерьез вознамерился контролировать не только мою жизнь, но и финансовую состоятельность. Но, с этим я разберусь потом. Так вот… фактов хищения, растраты или утаивания доходов, не выявили. Наоборот, если судить по отчетам, составляемым как моим управляющим, так и ревизорами, весь доход, до последней монетки, шесс Граншар скрупулезно относил в банк и клал на мое имя, — Рейджен усмехнулся и тряхнул темной челкой. — Кошмар, одним словом.

— Но как же тогда… — Анна растеряно обвела руками комнату. — Почему тут все… так?

— Потому что наш глубокоуважаемый шесс управляющий, вместе с не менее уважаемой шессой экономкой, распорядились собрать в замке все, что, по их мнению, могло расцениваться как лишнее или роскошное и…

— И? — нетерпеливо поторопила его Анна.

— И… — Рейджен приблизился, обнял девушку за талию и прижался щекой к ее щеке, — заперли все это в подвалах и хранилищах, — прошептал ей на ухо.

Анна вздрогнула.

— Зачем?

— Понятия не имею. Но этот убогий что-то тут мне вещал о том, что Богиня не приемлет роскоши и, покидая наш мир, наказала детям своим жить в строгости и бедноте. Вроде как только те, кто сможет вытерпеть все мыслимые и немыслимые лишения земной жизни, после смерти попадут в небесный чертог Сиятельной Шинаи и… ну и дальше какой-то бред, я не вслушивался.

Глава 26

Рейджен, словно издеваясь, скользил губами по ее щеке, затем шее, щекотал горячим дыханием кожу, покрывал ее легкими, почти невесомыми поцелуями. Анна плавилась, она уже почти забыло о том, зачем пришла сюда, мысли разбежались по закоулкам сознания. Она таяла в объятиях любимого мужчина, растворялась в его нежности.

Рейджен скользнул ладонью вверх, сжал грудь под плотной тканью платья. Его прикосновения и поцелуи стали откровеннее, жарче… и Анна уже догадалась, чем все это закончится. Она не понаслышке знала, насколько страстным был этот мужчина, как мало внимания он уделял условностям и правилам, которые ей вбивали в голову с самого детства.

Наверное, именно последняя мысль и заставила ее вынырнуть из затягивающего все глубже и глубже омута желания. Анна уперлась ладошками в широкие плечи Рейджена и попыталась оттолкнуть его. Он не шелохнулся, но поцелуй прервал.

— Что случилось? — хрипло пошептал в ответ.

— Я хотела поговорить, — ее голос тоже дрожал и срывался от нахлынувших чувств, но шиисса уже решила для себя твердо стоять на своем. Знала, что если сейчас не скажет все, что собиралась, потом просто не решится.

— О чем? — Рейджен и не думал отпускать ее или становиться серьезным. Он скользнул губами по ее шее и принялся распускать шнуровку на платье.

— Нет, — Анна сильнее надавила на его плечи и завозилась на столе, пытаясь отстраниться еще дальше. — Пожалуйста, выслушайте сразу.

Мужчина вздохнул. Отстранился, даже отошел на шаг. Анна спрыгнула со стола, поправила платье, прическу, нервно сцепила пальцы в замок перед собой. Смотреть на Рейджена она не решалась, мялась нерешительно, отводя глаза, и кусала губы.

— О чем ты хотела поговорить? — спросил мужчина, когда неловкая пауза уже достаточно затянулась и тишина, нарушаемая только треском огня в камине, становилась все более гнетущей.

Шиисса нервно передернула плечами и бросила в его сторону неуверенный взгляд, снова потеребила оборки на платье.

Анна нервничала. Ей казалось, что задай она свой вопрос, то услышит в ответ что-нибудь неприятное. И дело было не в том, что Рейджен плохо относился к ней, вовсе нет. Просто неуверенность, сомнения, подвешенное состояние, в котором она находилась в последние дни, вкупе с неопределенностью будущего, терзали ее. Страшно было задать вопрос и получить на него честный ответ. И вот что потом делать? А вдруг Рейджен рассмеется и скажет, что всего-то лишь не подумал или пошутить решил или еще что-нибудь такое? И что ей потом делать? Как жить дальше?

Но и продолжаться все это тоже не могло. За такой короткий промежуток времени, что прошел со времени их отъезда из Гроапы, Анна так накрутила себя, что собственное будущее ей виделось в самых мрачных тонах. И она не могла молчать.

— Зачем вы назвали меня своей супругой? — спросила она и затаила дыхание, в ожидании ответа.

Рейджен хмыкнул, чем привлек внимание девушки, и она вскинула на него глаза. Мужчина стоял в нескольких шагах от нее, скрестив на груди руки и прислонясь бедром к столу, на котором она недавно сидела. Смотрел он перед собой, и лицо его оставалось совершенно невозмутимым, холодным даже.

— Прости, — просто ответил он. — Не думал, что это тебя так заденет. Можешь опровергнуть мои слова.

— Я… — Анна растерялась. Вот совсем не это она ожидала услышать в ответ на свой вопрос. Совсем не это. И теперь просто не знала, как реагировать дальше. — Я вас не понимаю. Зачем вы назвали меня своей женой, если теперь желаете, чтобы я опровергла ваши слова? Это шутка такая была? Или…

— Прости, — снова ответил Рейджен, только на этот раз он повернулся к ней лицом. Смотрел на нее насмешливо чуточку, но Анне показалось, что в самой глубине карих его глаз мелькнула грусть. Всего на миг. — Я просто наивно полагал, что ты захочешь привести Ларон в порядок, а если все будут считать тебя шииссой ШиЛарон, то проблем будет меньше.

— Вы хотите, чтобы я занялась замком? — Анна удивленно посмотрела на Рейджена. — Вы останетесь здесь надолго?

— У меня была мысль насовсем поселиться в Лароне, но если ты простив, то…

— О, нет, конечно же, нет! — воскликнула шиисса, не в силах сдержать улыбку. — Несмотря на некоторую аскетичность обстановки, здесьдовольно… мило, — Анна попыталась улыбнуться, но получилось у нее это не слишком уверенно.

А вот Рейджен просто расхохотался в ответ на ее слова.

— Говори уж прямо, — произнес он, после того, как отсмеялся, — здесь мрачно и уныло.

Анна снова пожала плечами. Ее родной замок, после смерти матушки и болезни отца выглядел еще хуже, поскольку даже такую роскошь, как горячая вода и дрова в камине она не могла себе позволить. Совсем не могла. И они с больным отцом ютились не небольшой каморке рядом с кухней, где хоть немного, но было тепло из-за очага.

— Займись замком, — Рейджен шагнул к ней, обхватил двумя руками за талию, снова прижимая к себе. — Встряхни эту…кхм… экономку, открой все подвалы и вытащи на свет божий все, что они там прятали. Закажи новую мебель, ткани, портьеры,… что там еще нужно, для того, чтобы это логово стало хоть немного напоминать приличный дом. У тебя неограниченный лимит.

— Хорошо, — кивнула Анна, но тут же нахмурилась, — Но… я не могу… сама. Мне нужно знать, что предпочитаете вы?

— Никаких портретов прежних владельцев на стенах и никакого оружия, — решительно перебил ее Рейджен. — Во всех остальных вопросах полностью полагаюсь на твой вкус.

— Оружие? — Анна удивленно вскинула брови. — Кто же развешивает оружие на стенах?

— Ты удивишься, дорогая, — невесело усмехнулся Рейджен, — но прежний владелец именно так и поступал. Почти на всех стенах были развешены мечи, секиры, алебарды, кинжалы и еще куча всяких железяк. Я даже не всем им могу придумать применение.

— Ужас, — Анна поежилась и плотнее прижалась к Рейджену. Положила голову ему на плечо, — а как замок выглядел тогда?

— Отвратительно, — ответил Рейджен. Он склонил голову и коснулся губами ее щеки, провел дорожку к подбородку, снова пощекотал дыханием кожу, — я очень надеюсь на то, что тебе удастся тут все полностью изменить.

— Я постараюсь, — выдохнула Анна, закрывая глаза и подставляя губы для поцелуя.

Им помешали. В двери постучались. Рейджен тихонько выругался и крикнул:

— Войдите!

Анна попыталась отстраниться, но ее не пустили. Шиисс ШиЛарон обернулся к двери, все еще прижимая девушку к себе. На пороге стояла шесса Граншар и выглядела она… Нет, не растерянной и даже не удивленной, скорее оскорбленной. Экономка сурово поджала губы, вспомнила о том, что явилась мешать не кому-нибудь, а хозяину замка и соизволила сделать книксен. Правда, выглядело это скорее как насмешка, чем проявление уважения.

— Что случилось? — поинтересовался Рейджен. Одной рукой он в этот момент крепко прижимал к себе Анну за талию, а пальцами второй поглаживал ее спину. Причем, шаловливые пальцы спускались все ниже и ниже.

— Я пришла спросить, куда подавать ужин? Трапезная все эти годы была закрыта, но если желаете… — шесса Граншар неотрывно следила глазами за пальцами Рейджена, которые опускались все ниже и ниже… и…

Анна наконец-то вырвалась из объятий Рейджена и даже отошла на шаг. Отвернулась к камину, чтобы скрыть яркий румянец, выступивший на щеках. Она, наверное, никогда не привыкнет к тому, как откровенно проявляет этот мужчина свои чувства на людях, никогда не сможет спокойно выносить вот такие вот представления с его стороны. И ведь она уже не раз просила его не смущать ее, но… все без толку. Рейджен никогда не прислушивается к чужому мнению, если только оно не совпадает с его собственным.

— Богиня упаси! — громко воскликнул шиисс ШиЛарон. — Только не трапезная. Там же… жутко неуютно. Мне кусок в горло не полезет. Прикажите накрыть в наших покоях. Поближе к камину.

Шесса Граншар неодобрительно повела плечами, но сдержалась и не стала выказывать своего недовольства более открыто. Вместо этого она сухо поинтересовалась:

— В ваших покоях или в покоях шииссы ШиЛарон?

— То есть? — не понял Рейджен. Он удивленно воззрился на экономку. — Что значит: в моих или в покоях шииссы? А разве они у нас не общие?

Анна беззвучно застонала, закрыв лицо руками. Но она ловила себя на том, что несмотря ни на что, ей хочется рассмеяться. Рейджен был верен себе, его совершенно не интересовали никакие условности, он не обращал внимания на приличия. Ему словно бы доставляло удовольствие шокировать окружающих. Правда, не стоит отрицать того, что такое поведение зачастую прекрасно выявляло в людях, на которых было направлено, те черты, что они упорно пытались скрыть.

— Н-но… — на шессу экономку было больно смотреть. Она растерялась, глаза ее увеличились в размере едва ли не вдвое, рот перекосился, по бледным щекам пошли красные уродливые пятна. И женщина стала заикаться. — Э-т-то же н-н-неприлично. Э-т-то нарушает все заветы Богини.

— Вы считаете себя вправе читать мне лекции о приличиях? — мягко, очень мягко поинтересовался Рейджен, саркастически приподнимая одну бровь.

Этот замок его бесил. Заставлял возвращаться в прошлое. Вспоминать то, что вспоминать совершенно не было никакого желания. И эта сухопарая, суровая на вид, экономка еще больше выводила его из себя. Всей своей правильностью и праведностью, она бесила его больше, чем даже воспоминания о тех днях, что он провел в казематах Ларона несколько лет назад. Где же эта праведница была тогда? Почему во времена предыдущего хозяина она не сгребала с каминных полок украшения, не срывала со стен расшитые золотом гобелены, а с кроватей шелковые покрывала? Почему тогда она молчала и не выказывала свое неодобрение по поводу разврата, творимого в этих стенах?

А ведь прежний шиисс ШиЛарон был далеко не праведником. Чего только стоят его похождения в округе? А все те девушки. Что бесследно сгинули в его замке? Где эта мрачная, черная, словно ворона, экономка была тогда и почему не пыталась учить жизни прежнего своего хозяина.

И еще Рейджена злило, что экономка слишком много стала позволять себе в отсутствие хозяина. Ее братец-управляющий был, по первому впечатлению, весьма неплохим человеком, но уж слишком слабохарактерным и быстро поддающимся влиянию. Да, он честно исполнял свои обязанности, следил за порядков на землях, принадлежащих Рейджену, но к самому замку не имел никакого отношения. Тут целиком и полностью царствовала его сестрица. Рейджен бы не удивился, что она уже всерьез стала считать себя хозяйкой.

Шесса Граншар глубоко вздохнула, на миг закрыла глаза, а когда распахнула их снова, они сверкали точно сталь клинка.

— Как прикажете, — а вот в голосе ее откровенно слышалось порицание, неодобрение, и еще куча всяких эмоций.

— Вот и чудесно, — широко улыбнулся Рейджен. — Прикажите слугам перенести мои вещи в комнаты шииссы Анны. И пусть там же накрывают к ужину. После ужина я приму ванну.

Экономка вздрагивала от каждого слова и все больше и больше выпрямлялась. К концу речи Рейджена она уже напоминала длинную и прямую жердь.

— Как прикажете, — снова каркнула она и сухо поклонившись, удалилась.

— Старая перечница, — прошипел Рейджен.

— Зачем вы так? — тихо вступилась Анна. — Теперь она будет нас ненавидеть.

— Дорогая моя, — Рейджен повернулся к Анне лицом, — ее дело — беспрекословно выполнять мои приказы, ну и ваши тоже. И уж точно я не потерплю, чтобы мои слуги, в моем же доме, читали мне нравоучения за деньги, которые я им плачу. Этого не будет.

Анна лишь только вздохнула, не найдясь с ответом. Да и что она могла ответить? Сама еще не понимала, на каком положении здесь находится. Вернее, для всех она была хозяйкой, а вот для Рейджена? Ему ничего не будет стоить уже завтра выставить ее из замка.

— Или вы против? — Рейджен взял ее лицо за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. — Вас не устраивает мое решение? Вы желаете разные спальни?

Анна постаралась улыбнуться. Она уже знала, что когда Рейджен обращается к ней вот так, на «вы», лучше соглашаться со всем, что он говорит.

— Анна? — нетерпеливо повторил мужчина.

— Н-нет… — нерешительно ответила девушка, пытаясь спрятать взгляд за ресницами. — Я не знаю. О, зачем вы мучаете меня такими вопросами? Я… я не знаю, я никогда раньше и…

— Я отдам распоряжение приготовить мне другую спальню, — холодно ответил Рейджен, отпуская ее лицо и отходя на шаг.

— Не надо, — шиисса тут же схватила его за рукав. — Я привыкну. Вы просто совершенно не даете мне времени. И я… я же и в самом деле никогда раньше не жила с мужчиной, вам ли не знать?

— Я рассчитываю, что в наших отношениях не будет лжи, — очень тихо ответил Рейджен. — И надеюсь, что ты в состоянии сказать мне, если тебя что-то не устраивает.

— Все в порядке, — тут же поспешила заверить его Анна. — Идемте ужинать. Правда, я не совсем уверена, что смогу с первого раза отыскать те комнаты, которые мне… нам, — тут же поправилась она с улыбкой, — выделили.

Рейджен улыбнулся, снова обнял ее за талию и повел к двери. А Анна, покорно следуя за ним, вдруг задумалась о том, что только что солгала. Причем нагло, глядя прямо в глаза мужчине, которого любит. Ведь любит же? Она тихонько, чтобы не привлечь его внимания, вздохнула и нахмурилась, только сейчас сообразив, что он ловко ушел в сторону от ответа на ее прямой вопрос. Назвал ее супругой только потому, будто бы решил, что так будет проще? Или просто пощадил ее стыдливость, не желая унижать, объявляя во всеуслышание простой любовницей и содержанкой?

Как сложно-то!

Дни в Лароне потекли своим чередом. Анна с утра до ночи занималась обустройством замка, пыталась найти общий язык с экономкой, что было делом нелегким, но молодая шиисса не сдавалась, снова и снова шла на покорение бастиона под названием Лавиния Граншар.

Первой причиной их столкновения стало желание новой хозяйки нанять в замок больше слуг. Шесса Граншар едва ли не подпрыгивала от возмущения.

— Да зачем они нужны? — каркала экономка, все больше и больше поджимая и без того тонкие губы. — Бездельники и тунеядцы. Только и глядят, как бы отлынить от работы, да сплетни плодить. Того количества слуг, что сейчас есть вполне хватит для того, чтобы управиться с хозяйством.

— Вы не правы, — мягко, но непреклонно пыталась настоять на своем Анна. — Слуг в замке явно недостаточно, раз даже старику Корвину приходится заниматься тяжелой работой. Где это видано, чтобы в его возрасте таскали тяжести?

— Он прекрасно справляется со своей работой, — экономка была непоколебима. — К тому же, идти ему все равно некуда и если на его место взять кого-нибудь помоложе, то…

— То Корвину можно поручить совсем легкую работу, — перебила ее Анна.

— Сиятельная Шиная не поощряет излишней роскоши и праздности, как не приветствует она и лени, — не сдавалась шесса Граншар. — Каждому воздастся в посмертии за дела его при жизни.

— Сиятельная Шиная, — почти вышла из себя Анна. Лишь чудом ей удавалось сдерживаться, чтобы не сорваться на крик. Поистине, у шессы Граншар был талант доводить до бешенства даже самых спокойных и выдержанных людей. — Наказывала нам заботиться о тех, кто нас окружает, помогать слабым и немощным. Представьте себе, сколько людей найдут работу в замке. А ведь это заработок, лишняя миска супа для голодного или теплая одежда для ребенка. Подумайте о том, скольких мы можем спасти от голодной и холодной смерти, просто взяв на работу?

Крыть было нечем, и шесса Граншар скрепя зубами согласилась нанять в замок дополнительных слуг из числа местных крестьян. И совсем скоро в коридорах можно было натолкнуться на деловито спешащих лакеев или на молоденьких горничных. В замке зазвучали веселые голоса, смех, слышались звуки торопливых шагов и стук молотков ремонтников, которых привез из соседнего городка Рейджен, чтобы они обновили обветшалые от времени ступеньки и перекрытия. Возле задних ворот каждое утро толпились торговцы, зычно перекрикиваясь между собой, со стороны кухни доносились звонкие голоса поварят, нанятых в помощь кухарке — кормить надо было такую ораву.

Замок оживал.

Обивщик мебели прочно переселился в Ларон, торговец тканями, видел Анну чаще, чем собственную супругу. Бригаде швей отдали огромную гостиную под мастерскую. И это если не считать кузнецов, гончаров, башмачника и еще целой толпы народа, что теперь оббивалась возле замка в попытке продать что-нибудь или найти заработок.

Анна же, за исключением того, что наблюдала за работой мастеровых, вела также борьбу с шессой Граншар, по поводу открытия закромов. Только недавно она выдержала самый настоящий бой, когда в замок привезли магические светильники и стали их устанавливать. Когда экономка увидела это, то ее едва удар не хватил. Анна даже испугалась, что несчастная женщина скончается на месте от разрыва сердца. Но все же отстояла свое желание.

— Факелы коптят, — непререкаемым тоном произнесла молодая хозяйка. — А магические светильники и служат дольше и вони от них нет никакой. Всего-то и надо, что раз в год вызывать мага, чтобы он их подзаряжал.

— Раз в год? Вызывать мага? Вы представляете, сколько это стоит? Это настоящее расточительство!! — бушевала шесса Граншар. Она уже давно утратила весь свой налет ледяной невозмутимости и то и дело срывалась с шипения на легкое повизгивание. Кричать на хозяйку она себе позволить не могла, потому и выказывала собственное неодобрение таким интересным способом. — Да все маги — порождения Шарха! Они продали свои души за то, чтобы творить мерзкие фокусы и…

— Его Величество Индаро Второй, с вами не согласится, — невозмутимо привела Анна единственный довод, который пришел ей в голову в этот момент. — Наш король издал особый указ, по которому все маги охраняются законом и подлежат призыву на государственную службу. Или вы думаете, что и наш сюзерен тоже… порождение Шарха?

Шесса Граншар на это лишь шумно выдохнула и резко развернувшись, скрылась за дверью, до самого вечера не показываясь хозяйке на глаза. Анна бы и дальше ее не видела, но на следующее утро запланировала все-таки провести ревизию тех самых хранилищ, в которых были собраны все предметы роскоши прежних хозяев.

Чего тут только не было!

Молодая шиисса чувствовала себя искателем сокровищ, которому посчастливилось их все же найти. Дорогая посуда из тончайшего фарфора, расписанная самыми известными мастерами мира, золотые и серебряные блюда, громадные напольные вазы, стоимостью с добрый выезд каждая, бокалы и чаши из горного леоринийского хрусталя, каждый из которых являлся произведением искусства и еще, и еще, и еще… Тяжелые портьеры, великолепные гобелены, расшитые вручную, ковры, безделушки, что ранее вероятно украшали каминные полки — столько богатств в одном месте, Анна никогда не видела, даже в тот свой единственный визит в королевский дворец.

Призвав на помощь двух горничных и трех лакеев, она неделями перебирала собранные в запасниках экономки вещи, решала, что можно использовать дальше, а что уже безнадежно испорчено. К слову сказать, свозя все эти предметы роскоши в огромные гостиные, экономка все же отнеслась к ним с должным вниманием — почти ничего не было разбито или сломано, посуда покоилась в деревянных ящиках, и каждый предмет был аккуратно завернут в холстину или переложен соломой, ткани были аккуратно сложены, другие вещи расставлены так, чтобы не испортились и не разбились. За одно это уже можно было похвалить экономку, которая, кстати, совершенно не принимала участия в этом поиске сокровищ, но уже смирилась с тем, что как раньше в замке не будет. Шесса Граншар неотрывно следовала за молодой хозяйкой, стояла в паре шагов от нее и только неодобрительно сопела всякий раз, когда Анна тихонько вскрикивала, обнаружив что-нибудь по ее мнению интересное.

А вот Рейджен вообще не принимал никакого участия в обновлении замка. Он все чаще и чаще пропадал где-то, отговариваясь тем, что объезжает окрестности и знакомится со своими владениями. Но Анна в это уже не верила. Каждый раз, когда вставал этот вопрос, шесса Граншар делала такое лицо, что казалось, будто бы она съела что-то кислое или слишком соленое. Один раз Анна не выдержала и спросила:

— Объяснитесь, шесса Граншар. Вы так скривились, когда узнали, что шиисс ШиЛарон находится в отъезде, будто бы знаете нечто такое, что неизвестно мне? Говорите!

Экономка нехотя пояснила:

— Это не мое дело, шиисса, но всякий раз, когда шиисс ШиЛарон уезжает, шесс управляющий остается в замке.

— И что тут такого? — не поняла Анна.

— Как что? Шиисс ШиЛарон ранее совершенно не интересовался ведением дел в его владениях, он здесь чужак, не знает ни местности, ни людей, но упорно не берет с собой того единственного, кто может поспособствовать быстрейшему знакомству с округой! Это странно, не находите?

— Вы знаете, куда ездит шиисс?

— Понятия не имею, — поджала губы экономка, но сомнений не оставалось, если шесса Граншар и не знает доподлинно, то выводы сделала.

Этих слов стало достаточно для того, чтобы Анна заподозрила неладное. Рейджен и в самом деле стал уезжать все чаще и чаще, по приезду он отшучивался, явно не желая посвящать ее в цели своих поездок. Служанки на кухне шептались о том, что в соседнем городке шиисса видят чаще, чем в собственном замке и Анне все это очень не нравилось. К тому же она чувствовала, как пропасть между ними становится все шире и шире. Рейджен постоянно отшучивался, никогда не говорил с ней откровенно и серьезно, и она все чаще ловила на себе его задумчивый взгляд. Что все это значило, молодая шиисса не знала, но накручивала себя с каждым днем все сильнее и сильнее. Анне все сложнее было улыбаться, все труднее получалось выглядеть беззаботной и веселой.

Рейджен завалил ее подарками: драгоценности, предметы роскоши, туалетные принадлежности, по стоимости сравнимые с теми же драгоценностями, дорогие ткани… белье. Всякий раз, когда она вспоминала о последнем подарке шиисса ШиЛарона, щеки ее заливал румянец. Это она, наивная, считала, что та ночная сорочка, захваченная из Дорвана, неприлична? О, нет, по сравнению с последним подарком Рейджена, та самая сорочка выглядела как одеяние жрицы Сиятельной. Но это было не самым ужасным. Подарив ей развратную ночную рубашку из ярко-алого, совершенно прозрачного материала, Рейджен настоял на том, чтобы Анна непременно ее примерила. А когда она, стесняясь и закрывая себя руками, появилась из гардеробной, собственноручно стащил с нее это постыдное одеяние. То, что последовало после, заставляло краснеть уже не только щеки, но и шею, и грудь.

Анна вздохнула, на миг прикрыла глаза. Если Рейджен и завел любовницу на стороне, то он явно не собирается пока давать ей, Анне, от ворот поворот. Он не охладел к ней ни на миг, каждую ночь, что проводил в замке, он проводил в их общей постели, и они там не спали… почти совсем. Так что же значат все эти его отлучки? Почему он что-то скрывает от нее?

— Открывайте! — отогнав от себя нехорошие мысли, чересчур резко приказала Анна.

Они с шессой Граншар и двумя молоденькими горничными, только недавно нанятыми в замок, стояли возле двери в очередное хранилище. К слову сказать, оно, кажется, было последним. Экономка нервно передернула плечами, но послушно вставила ключ в замочную скважину и распахнула перед Анной дверь. Девчонки-горничные, проскользнули внутрь первыми, неся в руках магические светильники, но те оказались излишними. Дневной свет ярко заливал огромную гостиную, через незашторенное окно. В этой комнате было собрано… оружие. Много оружия. Так много, что Анна даже растерялась на миг. Она никогда раньше не видела такого скопления различных ножей, кинжалов, мечей и… вряд ли бы она могла назвать даже половину предметов, находящихся в этой комнате. Но это с одной стороны, а вот вдоль другой стены стояли картины. Портреты и пейзажи, натюрморты, акварели — их здесь было столько, что глаза разбегались от обилия лиц и красок.

Анна медленно шла по узкому проходу, разглядывая все это богатство, шесса Граншар следовала за ней на расстоянии нескольких шагов и тихонько сопела. Девчонки-горничные замерли почти у самых дверей, тихонько перешептываясь между собой.

Обычно Анна не прислушивалась к щебетанию горничных, но кое-что в разговоре этих девушек привлекло ее внимание.

— Я так испугалась, — шептала молоденькая девчонка, кажется, ее звали Линнер, — иду себе, никого не трогаю. Да и не было там никого. Утро же, рань несустветная. Даже для утренней дойки рано еще было. А тут вдруг кусты сбоку зашелестели. Мне-то что? Я подумала, что может зверь какой, по весне, выполз из своего убежища. Ан-нет. Мужчина.

— Настоящий? — тут же шепотом поинтересовалась вторая горничная.

— Как есть, настоящий, пусть у меня язык отсохнет, коли вру. Он там спал, в кустах. А ведь еще холодно-то ночами, да земля не прогрелась, снег еще в лесу не везде сошел. Ужасть, как я испугалась! До самого замка ноги не останавливались, так бежала.

— А ну, прекратили, бездельницы! — оборвала их щебетание шесса Граншар. — Вместо того, чтобы сплетни плодить лучше бы делом занимались!

— Дак… какие ж то сплетни? — удивленно округлила глаза Линнер. — Я ж сама видела. Вы, шесса Граншар, лучше бы тоже поостереглись, да предупредили мужиков-то. Не ровен час, в лесу нашем, разбойники завелись.

Дальше Анна не прислушивалась, углубившись в рассматривание картин. Разбойники в лесу ее мало интересовали — это надо Рейджену сказать, чтобы отрядил людей прочесать окрестности. А ей, за каменными надежными стенами замка, бояться нечего. В город она если и выезжает, то только с лакеями. В одиночестве если только по саду гуляет, да и то, одиночество это условное — всегда кто-нибудь в поле зрения окажется.

Взгляд молодой шииссы упал на одну из картин. Это был портрет. Молодая девушка смотрела оттуда, улыбаясь. Темные волосы ее блестящим ковром ниспадали на обнаженные плечи, синие глаза блестели, как настоящие драгоценные камни, алые губы были слегка приоткрыты — девушка казалась живой, а вовсе не нарисованной. Анна заворожено рассматривала картину и даже не поленилась, наклонилась и взяла портрет в руки.

— Это возлюбленная прежнего хозяина, — тихо сказала за ее спиной шесса Граншар. — Шиисса Изабелла. Она умерла здесь, в замке, в ту же ночь, что шиисс ШиЛарон… прежний шиисс ШиЛарон.

Анна не могла отвести взгляда от нарисованного лица шииссы Изабеллы. Ей казалось, что та смотрит прямо в душу, переворачивая все внутри, вытаскивая на поверхность все тайные замыслы и низменные пороки.

— Отдайте мне это! — резкий голос заставил Анну вздрогнуть, и она почти выронила тяжелую картину.

Правда, той не дали упасть.

Рейджен, что появился неслышно, как впрочем, и всегда, ловко перехватил портрет.

— Что вы здесь делаете? — холодно спросил он, глядя на Анну в упор. — Я же сказал, что не желаю видеть на стенах оружие и портреты прежних владельцев!

— Я… не знала, что здесь хранится, — тихо начала оправдываться Анна. — Просто зашла посмотреть. Некоторые из этих картин вполне можно повесить над каминами. Здесь ведь не только портреты, если очень милые акварели или пейзажи… — она осеклась, почувствовав, как жалобно зазвучал ее голос. — Что не так?

— Не надо никаких картин, — Рейджен уже, кажется, взял себя в руки. По крайней мере, голос его зазвучал тише, и в нем уже не было тех ледяных ноток. — Идемте отсюда. Шесса Граншар, заприте эту комнату.

Глава 27

Анна немного отстала от Рейджена, раздавая указания служанкам и потому, догнала его уже в кабинете. Дверь он не запирал, оставив, как есть — распахнутую настежь.

Весна только-только вступала в свои права, и в замке от каменных стен и пола все еще тянуло сыростью и холодом. Потому камины всегда топились, по крайней мере, в тех помещениях, где находились люди — это условие Анна даже не обсуждала с вечно недовольной шессой Граншар, просто поставив ту в известность, что мерзнуть не собирается.

Рейджен стоял, вполоборота к двери, заложив руки за спину, и смотрел на огонь. Анна сделала осторожный шаг вперед и вздрогнула — заметила в камине картину. Ту самую, которую только что рассматривала. Огонь еще не добрался до полотна, но краски на холсте слегка потрескались и словно смазались немного. Это, однако, ничем не портило нарисованную на портрете девушку. Она по-прежнему смотрела, казалось, в самую душу и улыбалась. Правда, с такого ракурса, Анне ее улыбка показалась насмешливой.

Осторожно приблизившись к Рейджену, она остановилась за его спиной. Вздохнула тихо-тихо.

— Вы знали ее? — вопрос сорвался с губ, раньше, чем она успела заставить себя замолчать.

Рейджен улыбнулся грустно и покачал головой.

— Зачем тогда?

— Нет, — словно не слыша ее, произнес мужчина, по-прежнему не отводя взгляда от картины, — я не знал ее. Просто, мы… были знакомы… недолго…

Анна закусила губу, все-таки удерживая, готовый сорваться вопрос: любил ли он ее? Но она промолчала.

— Это прошлое, — Рейджен словно бы почувствовал, что именно она не спросила. — И оно кануло в небытие. Я не собираюсь и дальше жить прошлым.

— Я рада, — шиисса осторожно прикоснулась к его плечу.

— Я тоже… — Рейджен резко развернулся и подхватил девушку на руки, — я тоже рад… — он закружил ее по кабинету, не обращая внимания на визги и то, как сильно Анна вцепилась в его ворот. — Теперь у меня есть ты, и прошлому больше нет места… ни в этом замке, ни… нигде…

— Иногда я вас не понимаю, — призналась Анна, нежно проведя пальчиком по его виску, откинула назад темный локон. — Совсем не понимаю.

— Просто верь мне, — Рейджен остановился, но так и не опустил девушку на пол, продолжая удерживать на руках. — Просто верь. Я со всем разберусь. Обязательно. Мне просто нужно еще немного времени. Совсем немного.

— Хорошо, — Анна закивала в ответ.

Она давно уже решила не спорить и во всем полагаться на него. И пусть в душе зрели сомнения и расцветали страхи. Бояться — это же нормально. И сомневаться тоже. И потом, она же не в нем сомневается, а в себе. В том, что делает все правильно. И это тоже… нормально, ведь так?

Рейджен, пристально наблюдавший за ее лицом, хмыкнул что-то неразборчивое и, перехватив свою ношу поудобнее, направился к выходу.

— А… а что это вы делаете? — поинтересовалась Анна, снова ухватившись за его плечи.

— Несу тебя, — хмыкнул в ответ Рейджен.

— Отпустите! Немедленно! Я и сама умею ходить!

— Ни капли в этом не сомневаюсь, — усмехнулся мужчина. — Но мне хочется внести тебя в спальню на руках.

— Какую спальню? Сейчас же… сейчас день. Рейджен, что вы творите? Немедленно отпустите меня. Сию же секунду! Кому я говорю!!

— Не поможет, — фыркнул мужчина. — Сегодня ты — моя добыча и выпускать ее из рук я не намерен.

— Но… но… — Анна растерялась.

Она заполошно оглядывалась по сторонам, ожидая встретить кого-нибудь из слуг или временных работников, но на счастье никто так и не попался им на пути. Правда, Анна заметила, как из-за угла мелькнуло платье служанки, да шорохи какие-то раздавались из-за портьер — слуги разбегались с их пути, точно стая спугнутых воробьев.

Только возле лестницы, они натолкнулись на неспешно спускающуюся шессу Граншар. Экономка вскинула голову, заслышав шаги, и глаза ее увеличились в размерах от удивления, а рот приоткрылся. Бедняжка с такой силой вцепилась в перила, что оторвать ее можно было только с поручнями.

Рейджен же, совершенно не обратив на нее никакого внимания, начал подниматься по лестнице, бережно удерживая свою ношу. Анна лишь головой покачала, предчувствуя, сколько презрения, выльет на ее голову экономка после.

Но долго раздумывать о том, что сделает или скажет шесса Граншар, ей никто не позволил.

Гроза разразилась несколькими днями позже.

Рейджен снова куда-то уехал, и вот уже три ночи не ночевал в замке, даже не появлялся и никакой весточки о себе не давал. Анна, нервничающая всегда, когда его долго не было, старалась заниматься повседневными делами, но видимо в этот день сама богиня отвернулась от нее. Все валилось из рук, она порвала платье, зацепившись подолом за неизвестно откуда взявшийся гвоздь, затем выронила на пол все содержимое своей шкатулки с туалетными принадлежностями и, не заметив, наступила на зеркало. Дорогая вещь треснула прямо в середине стекла, отчего несчастная девушка едва не расплакалась. А ко всему прочему, она в очередной раз поругалась с шессой Граншар, причем по какому-то совершенно непонятному поводу.

Все это, вкупе с вдруг резко испортившейся погодой, привело Анну в состояние крайнего раздражения и отчаяния. Она ни за что не могла взяться, все буквально валилось из рук. Но и просто сидеть и ничего не делать — тоже не могла. Начинала накручивать себя, придумывать всякие глупости из-за чего настроение, и так не радужное, делалось еще мрачнее.

Устав ходить из угла в угол по собственной спальне, Анна решительно направилась к двери, вышла в коридор и отправилась на поиски экономки. В конце концов, она в Лароне вроде как хозяйка, а дел тут невпроворот. Необходимо заняться чем-нибудь таким, чтобы и ущерба не нанести и отвлечься хоть немного.

Прислушиваясь к завывающему за окнами ветру, Анна куталась в теплую шаль и медленно спускалась по лестнице. Вдруг ее внимание привлекло что-то за окном и молодая шиисса, отошла в сторону и слегка отодвинув в сторону тяжелую портьеру, закрывающую высокое стрельчатое окно, прижалась к нему лбом.

Именно это и стало причиной тому, что она услышала. Получилось так, что полускрытая тяжелой занавеской, Анна была невидима со стороны коридора и лестницы, и шесса Граншар, которая поднималась в сопровождении своего брата, никак не могла рассмотреть, что у их разговора есть свидетели.

— Никакая она ему не жена, — сухо резюмировала экономка. — С женой так не обращаются.

— Почем тебе знать, как обращаются с женами? — возразил управляющий.

Он тяжело дышал и то и дело останавливался, чтобы перевести дух и стереть со лба выступающие капельки пота.

— А вот и знаю, — не сдавалась шесса Граншар. — говорю тебе, эта девица — обычная содержанка. Падшая женщина, которая вцепилась в богатого шиисса, как клещ, что и не оторвешь. Тянет из него деньги. Ты бы видел, какие подарки он ей дарит. А какие платья она себе заказывает? То-то и оно! А ведь сюда явилась, в чем мать родила, только и имела, что срамную сорочку, да парочку домашних платьев. Нет, и не уговаривай, — разошлась экономка. — Не жена она ему.

— Ну, не жена и что с того? — управляющий закашлялся и совсем остановился всего в нескольких шагах от того места, где пряталась Анна. — Тебе-то что за дело? Шиисс ШиЛарон так и так хозяин. Все равно слушаться его придется.

— А его здесь почти и не бывает. Вон, Мираса, видала его в городе. Он туда часто наведывается и все время в один и тот же дом. Так что, такими успехами, скоро у нас появится новая госпожа.

— Не горячись. Смири свою гордыню и успокойся. Не тебе указывать хозяевам. И молчи.

— Ну, уж нет, — мстительно процедила сквозь зубы шесса Граншар. — Хватит уже того, что все мы тут столько времени расшаркивались перед какой-то блудницей. Ее камнями побить следует да выставить за порог. И я всем в замке и в окрестностях расскажу о том, кто она такая. Презрение — вот что ее ожидает. Презрение и всеобщее порицание.

— А доказательства? — управляющий, наконец, отдышался, и они продолжили подниматься по лестнице. — Какие у тебя доказательства?

— А ты на руки их смотрел? — ядовито выплюнула его сестра. — Вот-вот, посмотри. Внимательно посмотри. Ни колец, ни браслетов парных-то и нет. Какие же они…

Тут они отошли на довольно приличное расстояние и окончание разговора Анна не слышала. Она стояла, боясь даже дышать, и чувствовала, как под ногами у нее разверзлась самая настоящая бездна. Глубокая и темная. И сердце заколотилось со страшной силой, а в ушах нарастал гул.

Сколько она так стояла, сжимая кулаки и пытаясь взять себя в руки, Анна не знала, но в чувство ее привели звонкие голоса горничных, что спешили куда-то по своим делам. Девушки прошли мимо, не заметив свою госпожу, но звука их шагов и разговора, хватило Анне, чтобы прийти в себя.

Она встряхнулась и вышла из своего убежища. Спустилась по лестнице и, отловив одну из служанок, приказала сообщить шессе Граншар, что будет ожидать ту в кабинете шиисса ШиЛарона.

Анна готовилась. Она никогда в своей жизни еще не чувствовала себя так мерзко, так противно, но понимала, что должна во чтобы то ни стало заткнуть рот мерзкой экономке. Просто… просто… она же и правда не вынесет, если на нее все начнут смотреть с осуждением. Просто не вынесет…

Анна замерла возле стола, не спеша присаживаться. Она старалась взять себя в руки и не показать вида, что предстоящий разговор может ее задеть.

Шесса Граншар появилась спустя четверть часа. Вошла, сухо поклонилась, сделала несколько шагов вперед и замерла каменным изваянием посреди кабинета. Смотрела на Анну прямо и без тени насмешки, но молодой шииссе казалось, что взгляд этот наполнен осуждением и презрением. Впрочем, экономка всегда так смотрела — с неодобрением. И губы свои поджимала.

— Вы хотели меня видеть, — начала шесса Граншар, когда молчание затянулось.

— Да, — кивнула Анна, и тут же добавила чуть громче и уверенней: — Да, я хотела поговорить с вами. Меня весьма интересует, по какому праву вы позволяете себе распускать сплетни и порочить мое имя? — Так и надо, уговаривала она себя. Так и надо. Чтобы не говорила эта женщина, хозяйка в Лароне лишь одна и это она, Анна, а вовсе не шесса экономка.

Шиисса задрала подбородок и прямо посмотрела на шессу Граншар. В этот момент она вдруг вспомнила свою тетушку Полин. Вот уж кто никогда не сомневался в себе и собственных действиях. Шиисса Амодири всегда и во всем вела себя, как истинная королева. И Анне стоит вспомнить о приемах тетушки, вспомнить и даже повторить некоторые. Потому что сейчас только от ее уверенности и несгибаемости зависит дальнейшее будущее.

— Простите? — шесса Граншар скривила тонкие губы в неком подобии улыбки. — Я не понимаю о чем…

— Вы меня прекрасно поняли, — перебила ее Анна. Рейджен всегда так делал, перебивал собеседника, не позволял тому довести свою мысль до конца, сразу же бросался с места в карьер, чем частенько выбивал оппонента из колеи. Так почему бы ей, Анне, не попробовать поступить так же?

Шесса Граншар усмехнулась шире, скрестила руки на тощей груди и окинула стоящую напротив себя шииссу.

— Пусть так. Конечно же я вас поняла. Только не думайте, что я испугаюсь угроз подзаборной девки или же польщусь на ваши уговоры. Вам не место в приличном доме.

— Это решать не вам, — все также спокойно произнесла Анна и даже сама удивилась тому, насколько холодно прозвучал ее голос, ведь внутри у нее все дрожало от злости и обиды. — В данном случае, вы всего лишь экономка. И указывать мне или шииссу ШиЛарону не имеете никакого права.

— Да что вы понимаете! — шесса Граншар начала волноваться. Она была не готова к этому разговору. И пусть собирала обвинения и мечтала уличить мерзкую потаскуху в неправедном поведении, все ж таки не думала, что все получится так быстро. И растерялась. К тому же, она не понимала, почему эта блудница стоит напротив и выглядит так, словно бы это она, Лавиния Граншар, нарушила одну из главных заповедей Сиятельной. — Я столько лет отдала этому замку, через такое прошла, что вам и не снилось. И я не позволю!!! Слышите вы?!! — все больше и больше распалялась экономка. — Не позволю, чтобы какая-то блудница, продающее свое тело, тут командовала. Шиисс ШиЛарон уже нашел вам замену, совсем скоро в замке появится новая хозяйка. Так что вам самое время убраться отсюда по добру по здорову!!

Анна шумно выдохнула, на миг прикрыла глаза. Видит богиня, она не желала доводить до этого. До последнего надеялась, что можно будет как-то избежать решительных действий. Но шесса Граншар не оставила ей другого выбора. Как бы там ни было, даже, несмотря на то, что в принципе, экономка была права… во всем права, Анна назвалась хозяйкой. Сам Рейджен назвал ее своей супругой. И просил верить ему.

И Анна верила. Только ему одному и верила. Потому что, несмотря на все, что приключилось между ними, несмотря на все сложности их отношений, он никогда ей не лгал. Ни единым словом не солгал. А потому… она не имела права сейчас поколебать и его доверие.

— Вы уволены, — решиться было трудно, а вот произнести эти два слова оказалось на удивление легко. Так легко, что после того, как они упали между ними, Анна почувствовала, если не счастье, то облегчение уж точно.

— Что? — взвизгнула шесса Граншар. — Вы не можете меня уволить!

— Могу, — Анна все еще оставалась спокойной и сама удивлялась тому, как просто у нее это получается. Будто бы она всю жизнь только и делала, что увольняла наглых служанок, которые забыли свое место. — Я могу вас уволить. Могу вышвырнуть из этого замка и запретить пускать вас даже на порог. Именно так, кстати, и будет. У вас есть время до темноты, чтобы собрать вещи и уйти. В противном случае я прикажу…

— Да что ты себя позволяешь, продажная шлюха!!! — закричала шесса Гранщар. — Я всем расскажу, я…

— Расскажите. Тогда я подам на вас жалобу. Даже не я, а шиисс ШиЛарон это сделает.

— У вас нет таких прав. Шиисс ШиЛарон…

— Поддержит любое мое решение. Это вы забываетесь, шесса Граншан. — Анне вдруг захотелось закрыть глаза и представить, что ничего этого на самом деле не происходит, но она держалась. Вспоминала тетушку Полин, которую было невозможно поколебать в ее уверенности, даже когда она была не права. Думала о Рейджене и заставляла себя говорить. Она должна справиться. Она — благородная шиисса, урожденная ШиВар. Ее матушка управляла огромным, не намного меньше Ларона, замком. И никто никогда не ставил ее власть под сомнение. А Анна всегда была хорошей дочерью, послушной, прилежной. — Вы забыли, что, несмотря на свое особое положение в замке и некоторое… попустительство, что выказывали вам шиисс Рейджен и я, вы… всего лишь прислуга. Не больше и не меньше. Чуть выше по рангу, чем горничные, но… все равно прислуга. И потому, я повторяю в последний раз: вы уволены, извольте убраться из моего дома, пока я не приказала вышвырнуть вас за ворота.

Анна медленно двинулась вокруг стола. Она не сводила взгляда с раскрасневшегося лица шессы Граншар. Приближалась. Шаг за шагом, пока не остановилась почти вплотную к уже бывшей экономке. И тихо добавила:

— А если посмеете порочить мое имя и склонять его на каждом шагу, подумайте о том, кто вы, а кто я. Даже… даже если допустить, что я не супруга шииссу ШиЛарону, вам со мной не тягаться.

Высказав все это в лицо ошарашенной экономке, Анна вышла из кабинета, оставив дверь распахнутой. Она блефовала. И боялась. Понимала прекрасно, что вряд ли может противопоставить шессе Граншар хоть что-то. Но она верила Рейджену и верила в Рейджена.

И потом, давно следовала поставить зарвавшуюся экономку на место. Но на душе все-таки было тревожно. Еще и это ненастье, что ближе к вечеру разыгралось не на шутку. И раздражение, что терзало молодую шииссу весь день. Анна словно предчувствовала беду, но не знала, с какой стороны она придет.

А спустя несколько часов вернулся Рейджен.

Они ужинали только вдвоем. Это стало их традицией, неким обрядом, который повторялся каждый вечер, если Рейджен оставался в Лароне. Он не любил напыщенных трапезных и больших гостиных, терпеть не мог, когда во время еды вокруг вертятся слуги или кто-то пытается отвлечь разговорами. И потому им всегда накрывали в будуаре Анны, возле камина. Слуги расставляли тарелки и исчезали, а они оставались только вдвоем. Первое время Анна не знала, как относится к такому поведению, терялась, но затем… ей тоже понравились эти тихие вечера. Разговоры о замке и планы на будущее, которые они строили на двоих. Понравилась уютная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине, да тихим стуком приборов, редкие переговоры, пока не утолен первый голод.

У нее никогда раньше не было ничего подобного. В детстве они редко сидели за столом с родителями. Матушка слишком яро следовала традициям и правилам этикета, по которому детям нечего было делать за одним столом со взрослыми, и Анна чаще всего ела у себя в детской, в одиночестве. Исключение составляли редкие чаепития, когда собиралась вся семья. А к ужину в их родовом замке почти всегда бывали гости. Когда же матушки и брата не стало, Анне как-то вот совсем было не до традиций, приходилось выживать да и поесть-то в те времена не всегда удавалось.

В особняке тетушки Полин, она была предоставлена сама себе, ей не с кем было садиться за стол, потому она предпочитала есть так же в собственной комнате, без сотрапезников. И даже в те редкие дни, когда шиисса Амодири пребывала в собственном особняке, а не вкушала все плоды разврата в королевском дворце, их график никогда не совпадал.

В доме шииссы Найтвиль, приемы пищи также были подвержены строгому распорядку.

И только здесь, в Лароне, все пошло не так.

Но ей нравилось. На самом деле нравились эти вечера, вдвоем с Рейдженом. Словно они… настоящая семья.

А в этот вечер Анна нервничала. Кусала губы, ковырялась в тарелке, не в силах проглотить ни кусочка. Собиралась с силами, чтобы рассказать о произошедшем. Рейджен тоже был мыслями где-то далеко. Ел медленно, задумчиво пережевывая каждый кусок и с разговорами не приставал.

Наконец, шиисса собралась с духом, набрала в грудь воздуха:

— Я уволила шессу Граншар, — выпалила на одном дыхании и опустила голову, чтобы не встретиться с Рейдженом взглядом. Было страшно увидеть в его глазах порицание или неодобрение.

Стало тихо. Только дрова потрескивали в камине. Анна молча ждала. Рейджен тоже не спешил ничего говорить. Наконец, девушка не выдержала, робко подняла голову и встретилась с внимательным взглядом карих глаз.

— Надолго же тебя хватило, — усмехнулся Рейджен. — Я думал, ты сдашься раньше.

— Вы… — удивление было настолько велико, что она не сразу нашлась, что сказать. — Вы не… не будете ругать меня?

— А должен? — удивленно приподнял одну бровь мужчина и потянулся за графином с вином. Налил себе, затем встал, добавил янтарного напитка в бокал Анны, безмолвно вернулся на свое место.

— Но как же… она же… столько лет проработала в замке, знала досконально здесь каждый камешек и…

— И ты видела, во что она превратила Ларон за последние шесть лет, — покачал головой Рейджен. — Я удивлен уже тому, что ты терпела так долго. Впрочем, скорее не удивлен, — он улыбнулся краешками губ и сделал глоток вина. — У тебя просто бездна терпения. Это восхищает. Я бы уволил ее уже на второй день своего пребывания в замке, — Рейджен сделал еще один глоток вина, одобрительно кивнул и добавил: — Впрочем, нет, меня так и подмывало уволить эту старую моралистку уже тогда, когда она стала учить меня при нашей первой встрече.

— Тогда почему вы этого не сделали?! — воскликнула Анна. — Зачем оставили ее в замке?

— Родная, — покачал головой мужчина. — Мне казалось, что еще несколько месяцев назад мы с тобой договорились о том, что всеми делами внутри замка ведаешь ты. Ты командуешь прислугой, следишь за ремонтом, ну и что там еще положено делать благородной шииссе. Прости, но вмешиваться в женские разборки мне было как-то не с руки. К тому же, создавалось впечатление, что вы с Граншар неплохо поладили. По крайней мере, ты не жаловалась на нее.

Анна закусила губу и опустила глаза. А ведь Рейджен прав. Во всем прав. Даже ее отец никогда не вмешивался в отношения между матушкой и слугами. Мог, конечно, отчитать какого-нибудь наглого лакея или накричать на нерасторопную служанку, но особо и не интересовался тем, что происходит в этом царстве. Да матушка и не позволила бы ему этого. В любом доме подобными вещами занимается женщина — жена, хозяйка.

— Простите, — она неловко пожала плечами. — Теперь придется искать новую экономку. А если шесса Граншар пустит слухи по округе, то…

— То ей никто не поверит. А если и поверит, тебе-то что за дело? Люди всегда сплетничают, от этого не скроешься. Самая большая ошибка шессы Граншар в том, что она забыла о том, кто она есть и какое положение занимает в замке. Она возомнила себя хозяйкой. Стала считать этот замок своим домом. А этого допускать было нельзя. Слуги не должны получать столько свободы и прав, они — слуги, и только.

Анна только вздохнула в ответ.

— А ее брат? — вдруг всполошилась она. — Как быть с шессом управляющим? Если он тоже захочет уйти?

— Не захочет, — улыбнулся в ответ Рейдлжен. — В чем-то он похож на свою сестрицу. Он чересчур любит эту землю и слишком ценит свой труд. А еще, неравнодушен к золоту, как бы там его сестрица не радела за бедность и отказ от всего насущного. У шесса управляющего пятеро детей и четверо внуков. Его средняя дочь собирается выйти замуж в следующем месяце. Так что никуда он не денется, особенно после того, как я предложил ему весьма неплохой вариант. Шесс Граншар умный мужик и, что немаловажно, честный. Таких терять нельзя, поверь мне. Так что, он у меня на крючке плотно сидит и не рыпнется, понимая, что места лучше просто не найдет.

— Шесса Гранщар уже рассказала ему о том, что я… что я… не шиисса ШиЛарон. И… как мне показалось, шесс управляющий весьма ревностно придерживается заповедей Сиятельной. Он может посчитать, что…

— Откуда эта старая перечница узнала, что мы не женаты? — в голосе Рейджена прорезались стальные нотки.

Анна поежилась и отвела взгляд. Она не хотела говорить с ним об этом. Считала, что не имеет права выставлять условия или что-то требовать. Но не удержалась и теперь корила себя за длинный язык.

— Анна? — нетерпение сквозило в его голосе.

— Догадалась. У нас нет браслетов, да и колец мы с вами не носим, вот она и… это все глупости, — тут же поспешила перевести тему. — Лучше расскажите, куда вы ездили? И что это за предложение сделали шессу управляющему?

— Тебя это беспокоит?

— Эм… ну, да. Мне интересно, чем вы занимаетесь, когда уезжаете из Ларона. Но если это секрет, то не рассказывайте, я не обижусь и…

— Я не об этом спрашивал.

Анна вздохнула, принялась теребить в руках салфетку, упорно смотрела на огонь, боясь встретиться с Рейдженом взглядом. И корила себя за то, что начала этот разговор. Только вечер испортила.

— Анна, я все еще жду ответа.

— Я сама выбрала вас, — тихо сказала она то, что повторяла себе не раз. — Согласилась на такое положение и обещала, что не пожалею.

— Но все же жалеешь?

— Я… нет. Нет, я не жалею. Мне сложно. Этот замок и… вы желаете, чтобы я вела себя здесь, как хозяйка, но… не получится ли со мной, так как с шессой Граншар? Я поверю, начну считать его домом, а потом… — она замолчала, молясь про себя, чтобы он не стал допытываться, не решил выяснить все, что она думает.

— А потом? — ее молитвы не были услышаны. Рейджен желал знать все.

Пришлось каяться дальше.

— А потом, мне придется покинуть его и… и вас.

— Ты собираешься уйти?

— Нет! — горячо воскликнула Анна и повернулась к нему. — Но в одном шесса Граншар была права, рано или поздно вы захотите завести семью и… мое пребывание здесь будет неуместно.

— Семью? — Рейджен нахмурился. Помолчал немного, сделал глоток вина. — У меня такое чувство, что мы разговариваем с тобой на разных языках.

— А что же здесь непонятного? Вам придется жениться, хотя бы для того, чтобы завести наследника. А я… простите, но вряд ли ваша супруга потерпит мое присутствие рядом с собой.

— Моя супруга, — Рейджен поднялся, прошелся рядом со столом. — Для всех в округе, моя супруга — ты.

Анна не ответила. Она не знала, что сказать, боялась неосторожным словом сделать только хуже. Пусть уж лучше все остается так, как есть.

Рейджен не мог смотреть на нее. Чувствовал, как в душе зарождается гнев, но старался усмирить его. Не время сейчас, совсем не время. Остановившись за спиной Анны, он пристально посмотрел на огонь. Может быть, просто по старой привычке накручивает себя и приписывает другим те мысли, что будоражат его самого?

«— Неужели ты думаешь, что достоин? — зазвучал в голове ехидный голос из воспоминаний. — Всерьез решил, что я могу тебя полюбить? Посмотри на себя? Кто ты и кто я? Никогда, благородная шиисса не замарает себя чувствами к безродному ублюдку!»

Все повторялось. Слова Изабеллы стали его проклятием. И даже эта женщина, что сейчас сидит перед ним и нервно сжимает руки на коленях, обрывая кружева на салфетке, считает точно также. Даже имея титул, обладая почти сказочным состоянием, для таких как она, как Изабелла, он навсегда останется безродным ублюдком.

Рейджен задержал дыхание на несколько мгновений, чувствуя, что если сейчас не успокоится и не возьмет себя в руки, может натворить бед. В конце концов, Анна могла иметь в виду совсем не это. Да она и не похожа на Изабеллу. А он? Когда это его стало волновать чье-то мнение? С каких пор Рейджен Лорне стал жалеть, что родился не аристократом?

«Они все одинаковы, — твердило подсознание. — Все эти благородные аристократочки воспитаны одинаково».

«Она стала важна для тебя, — вторило сердце. — Настолько важна, что ты начинаешь меняться. Пытаешься соответствовать ей и тому окружению, к которому она привыкла».

— Не желаете прогуляться? — вдруг произнес он. — Дождь закончился, а ветер разогнал тучи. Стоит только одеться потеплее.

— Почему нет, — удивленно согласилась Анна и встала, чтобы сходить за пальто.

Когда она вернулась, Рейджен все также стоял на том же самом месте и смотрел на огонь.

— Простите, — встрепенулся он, когда Анна негромко его окликнула. — Ступайте, я сейчас вас догоню, только переоденусь.

Все еще не понимая, что нашло на Рейджена, Анна вышла из покоев, прошлась утопающими в свете магических светильников коридорами, полюбовалась с площадки второго этажа на обновленный холл, спустилась по лестнице, и вышла в сад через боковую дверь. Остановилась на пороге на миг и втянула ночной воздух.

Рейджен был прав, дождь уже закончился, ветер разогнал тяжелые тучи, что днем низко нависали над землей. А теперь можно было созерцать ночное небо с яркой россыпью звезд на нем. Правда, было холодно, но в воздухе Анна уже отчетливо чуяла приближение весны. Уже совсем скоро холода прекратятся, от снега не останется и следа, и природа начнет оживать под ласковыми лучами солнышка.

Вздохнув еще раз, молодая шиисса медленно побрела по освещенной огнями из окон замка дорожке, вглубь сада. Далеко решила не отходить, чтобы Рейджен сумел без препятствий найти ее.

Анна прокручивала в голове сегодняшний разговор с Рейдженом, и ей все больше казалось, что они и в самом деле недопоняли друг друга.

— Надо будет все же спросить, — решила про себя Анна. — Так дальше продолжаться не может. Я верю ему, доверяю и полагаюсь на него, но… иногда совсем не понимаю. Пусть лучше он назовет меня дурочкой, чем мы окончательно разругаемся.

Она сделала еще несколько шагов, как вдруг услышала за спиной какой-то шорох. Решив, что это догоняет Рейджен, Анна остановилась и обернулась. Сразу ей и впрямь показалось, что из-за кустов на дорожку выступил именно шиисс ШиЛарон, но стоило тому сделать шаг вперед, как девушка поняла, что ошиблась. Этот мужчина был ей незнаком.

— Кто вы? — спросила она, пытаясь рассмотреть лицо приближающегося незнакомца. — Что вам здесь на… — мужчина вдруг резко остановился, вскинул руку ладонью вверх и дунул на нее.

В лицо Анне полетела какая-то пыль, пахнуло свежескошенной травой, и наступила полнейшая темнота.

Глава 28

Рейджен почувствовал неладное сразу, как только покинул стены замка и ступил на дорожку, ведущую в сад. Запах привлек его внимание даже раньше, чем он понял, что Анны нигде нет. Слишком резкий, одурманивающий, совершенно несвойственный ранней весенней ночи.

Запах свежескошенной травы.

Слишком много ассоциаций. Воспоминаний. Сожалений, было связано с ним.

Рейджену хватило всего лишь несколько минут, чтобы убедиться, что Анны нет. Но он все равно поднял по тревоге всех обитателей замка. Горничные и лакеи прочесывали сам замок от подвала до чердака, заглядывали во все залы, спальни, чуланы, взламывались все двери, от которых не смогли найти ключи, но тщетно. Конюхи и помощники садовника, поварята и временные рабочие, размещенные в замке на время ремонта, даже швея со своими мастерицами, прочесывали сад и окрестности, подсобные помещения, конюшни и сараи, заглядывая под каждый куст, в каждый сундук, потроша каждую кучу прошлогодней листвы в надежде…

На что?

Рейджен уже знал, что именно произошло. Понимал, что опоздал, и девушки в Лароне нет. Призраки умеют заметать следы. А о том, что это их рук дело говорил не только запах — об этом буквально кричала интуиция.

Марат. Старый убийца решился на самый подлый шаг. Он нашел слабое место и ударил по нему. Ради достижения своих целей, он пойдет на все. Не остановится ни перед чем — это Рейджен так же хорошо знал. А потому…

Выбора не осталось.

Сегодня. Сейчас. Вот в эту самую минуту Ветер должен вернуться. Восстать из мертвых. Отомстить… Пойти и забрать то, что принадлежит ему. И пусть он уже решил, что ничего не выйдет. Пусть собирался отпустить… оставить все как есть не мог. А еще Рейджен-Ветер прекрасно понимал, что с Маратом и его Призраками ему не тягаться. Злость, отчаяние — в помощь, но Призраков слишком много, а Марат… Марат слишком опытен и хитер, чтобы не просчитать все шаги своего противника на десять ходов вперед.

Спустя всего два часа после того, как исчезновение Анны было обнаружено, шиисс ШиЛарон подъехал к воротам своего замка, намереваясь покинуть собственные владения. Он был собран и решителен, как никогда.

А вот за ворота выехал уже Ветер.

* * *

Анна то приходила в себя, то снова проваливалась в беспамятство. В краткие мгновения, когда сознание возвращалось к ней, девушка чувствовал покачивание, словно бы ее куда-то везли, несколько раз даже смогла рассмотреть стенку кареты, оббитую шафрановым шелком. Но потом, ожидаемо чувствовала сильный, почти удушающий запах свежескошенной травы и снова проваливалась в забытье.

Сколько времени прошло с момента похищения до того времени, как она окончательно пришла в себя и смогла разлепить веки, она не представляла. Голова жутко болела, все тело, словно свинцом было налито, а во рту поселился отвратительный привкус.

Придя в себя, Анна долго лежала с закрытыми глазами, пытаясь по ощущениям понять, что же с ней произошло. Общее состояние было отвратительным, память не подбрасывала никаких новых эпизодов, по которым можно было понять, что же на самом деле произошло. И молодая шиисса наконец-то решилась. Медленно открыла глаза и удивленно воззрилась на темно-красный полог над кроватью. Нахмурилась, и тихонько застонала. Даже такое, на первый взгляд, невинное движение отозвалось в затылке тупой болью. Шииссе пришлось закрыть глаза и полежать несколько минут, пока боль окончательно покинет ее. И только потом, Анна стала вспоминать.

Разговор с Рейдженом. Его предложение прогуляться по ночному саду… Незнакомец, которого она сразу ошибочно приняла за шиисса ШиЛарона… Запах свежескошенной травы и… полнейшая темнота… А потом обрывки воспоминаний о карете со стенками оббитыми шелком цвета шафрана… тряске и… снова запах свежескошенной травы. Такой сильный, что желудок отчаянно бунтовал и грозился расстаться со всем своим содержимым, а голова в редкие мгновения прояснения сознания, отзывалась тупой болью.

Анна снова распахнула глаза и уже более осознанно осмотрелась.

Она лежала на широкой кровати, поверх богато расшитого покрывала. Над ее головой находился тот самый темно-красный бархатный полог. Комната, в которой стояла эта кровать, была богато обставлена, о чем можно было судить по беглому осмотру в свете магических светильников, развешенных по стенам. Но эта комната была незнакома.

Очень осторожно, опасаясь снова потревожить больную голову, Анна приподнялась на локтях. Внимательнее осмотрела покои, в которых оказалась, силясь вспомнить, было ли нечто подобное в Лароне. Память упорно подсказывала ей, что нет. В замке, который Анна буквально восстановила из руин, такой обстановки не было. Да и не стала бы молодая шиисса приобретать ничего подобного. Слишком вульгарно смотрелась красная обивка на мебели, яркое алое покрывало и розовый с золотым узором ковер. Слишком легкомысленно выглядели украшения и ажурные плафоны на магических светильниках. Нет, она точно не могла заказать ничего подобного.

А это значит, что… Это значит, что Анна не в Лароне.

Но где тогда?

Шиисса сползла с кровати, внимательно осмотрела себя, убедившись, что платье в полном порядке, если не считать то, что оно основательно измялось и выглядело несвежим. Кто-то лишь слегка распустил корсет, чтобы ей было легче дышать, да стащил с девушки плащ, который небрежно бросили в кресло у камина.

Странно. Все более и более странно.

Где она? Кто тот незнакомец, что швырнул ей в лицо загадочный порошок и, по всей видимости, похитил. И самое странное — для чего это все было сделано?

Анна нахмурилась. Врагов у нее не было. Как-то не довелось обзавестись до сих пор. Правда, не стоит сбрасывать со счетов шессу Граншар…

Но Анна тут же отбросила мысли о причастности к ее похищению бывшей экономки. Богатая обстановка, магия, само происшествие наводило на мысль, что шесса Граншар уж точно не могла организовать ничего подобного.

Тяжело вздохнув и приведя платье в порядок, шиисса, направилась прямиком к двери. Ожидать, что та откроется, было наивным, но, чем Шарх не шутит? Дверь оказалась заперта.

Бесполезно подергав за ручку и убедившись в том, что ничего из этого не выйдет, Анна направилась к окну. Откинула в сторону тяжелую бархатную портьеру, попыталась выглянуть наружу. На улице было темно, сквозь оконное стекло она совсем ничего не могла разглядеть, как не пыталась.

Тяжело вздохнув, шиисса решила еще раз попробовать с дверью. Решительно развернувшись, она вдруг застыла на месте.

Дверь была распахнута, и в комнате Анна была уже не одна. На пороге, скрестив руки на груди, стояла высокая темноволосая женщина. Она рассматривала Анну, слегка прищурившись, и на губах у нее играла саркастическая улыбка. Одета незнакомка была в мужские брюки и темную кожаную куртку с капюшоном.

— Кто вы? — задала вопрос Анна, как только справилась с удивлением. — По какому праву вы похитили меня и удерживаете здесь? Отвечайте!

— Не так быстро, — усмехнулась незнакомка. — Мое имя вам ничего не даст, так что не стоит сотрясать воздух.

— Что все это значит?

— Вы в гостях, шиисса, — незнакомка говорила спокойно, на губах ее была снисходительная улыбка. Она не боялась, не нервничала, чувствовала себя хозяйкой положения и открыто демонстрировала это Анне.

— Что вам от меня нужно?

— Сущие пустяки, шиисса, — незнакомка сделала шаг вперед и Анна едва сдержалась, чтобы не попятиться. — Не делайте глупостей. Ведите себя благоразумно, и ваше пребывание в этом доме будет приятным, насколько это, конечно, возможно.

— Что? — Анна даже растерялась на мгновение. Что такое говорит эта женщина? Как ее пребывание здесь может быть приятным, если ее похитили, притащили неизвестно куда и держат взаперти. Она высказала все свои претензии вслух.

— Ну что вы, шиисса, — усмехнулась незнакомка. — Все что от вас требуется — это не причинять вреда себе и тем, кто войдет в эту комнату, не пытаться сбежать. Здесь, как вы могли уже заметить, есть все необходимое, чтобы вы чувствовали себя как дома, — женщина обвела шикарную спальню широким жестом и Анна нехотя проследила за ее рукой. — Книги, музыкальные инструменты, все, что требуется для рукоделия — вы не будете скучать. Если желаете, я смогу раздобыть даже краски и кисти, чтобы вы рисовали или чем там положено заниматься хорошо воспитанным девицам? У кровати есть звонок, если вам что-нибудь понадобиться, вы всегда сможете позвать служанку и озвучить ей свою просьбу. Она тот час же будет исполнена. Если, конечно, я сочту, что это благоразумно. Ну и, самом собой, я буду появляться в этой комнате несколько раз в сутки в разное время, чтобы удостовериться в том, что вы не наделали глупостей. Вот и все требования. Если вы не будете их нарушать, то, вполне возможно, вам разрешать прогулки по саду. Короткие, и под охраной, само собой. Всего доброго.

Она развернулась, чтобы выйти из комнаты.

— Постойте! — Анна подалась вперед. — Но для чего все это? Зачем? Я не понимаю. У меня нет богатых родственников, чтобы требовать выкуп. Я не… просто не понимаю.

— Вам и не надо, — отрезала женщина. — Когда придет время, сами все узнаете.

И она вышла, заперев за собой дверь на ключ. Анна тихонько застонала и осела на стоящую неподалеку кушетку, закрыла лицо руками. И вот что все это значит?

Услышав скрип от проворачиваемого в замке ключа, Анна встрепенулась было, понадеявшись на то, что это пришли ее освободить, но оказалось, что незнакомка всего лишь прислала служанку с подносом, уставленным различными тарелками.

— Я приготовлю вам ванну, шиисса, — присела в реверансе девица в форме горничной и, больше ничего не объясняя, выгрузила поднос на стол у окна, еще раз поклонилась и скрылась за дверью.

— Ну, хоть голодом морить не будут, — вздохнула пленница.

* * *

Серый замок, обитель Призрачного клана, встретил Рейджена тишиной и пустотой. Но так было лишь на первый взгляд. Бывший Призрак, Ветер не сомневался в том, что его здесь ждут. А значит, не стоит расслабляться и радоваться, что удалось провести бывших собратьев по оружию. Марат хитер, и он всегда умел просчитывать ходы своих противников на несколько шагов вперед.

И потому, продвигаясь по пустынным коридорам замка, Рейджен не таился, не пытался спрятаться или как-либо еще скрыть свое присутствие. Наоборот, он даже был бы рад, если бы на пути ему попался кто-нибудь из Призраков.

Однако замок был пуст. Никто не спешил поприветствовать Ветра, засвидетельствовать ему свое почтение. И это вызывало глухое раздражение. Сейчас Рейджен был бы не прочь ввязаться в драку, выпустить пар, и только потом встречаться с Маратом. Но старый убийца слишком хорошо знал своего бывшего ученика и не дал ему такой возможности.

«Что же, — решил про себя Рейджен, на миг замирая перед тяжелой дубовой дверью, за которой располагался кабинет главы клана, — тем хуже для него».

Марат был у себя. Сидел за массивным столом, в ожидании.

— Ну, здравствуй, мой мальчик, — расплылся в улыбке глава клана, когда Рейджен вошел в его кабинет и захлопнул за собой дверь. — Рад видеть тебя. А то я было уже решил, что ты совсем забыл к нам дорогу.

— Пришлось вспомнить, — парировал Рейджен, делая несколько шагов вперед и замирая напротив камина. — Хотя век бы здесь не появлялся.

Лицо старого убийцы погрустнело, словно бы он и в самом деле был опечален подобным ответом.

— Даже так. Ты все еще злишься, таишь обиды.

— Вовсе нет, — Рейджен улыбнулся широко. — Какие могут быть обиды? Я всего лишь выжидаю.

— Чего? — удивленно распахнул глаза Марат.

— Подходящего момента, чтобы отплатить тебе за предательство.

— Рейджен — Рейджен, — покачал головой Марат, поднимаясь из кресла и обходя стол по дуге, — я тебя не предавал.

— Ну конечно, — с доброжелательной улыбкой согласился Рейдж, — ты всего лишь заказал меня. Какое предательство? Все честно! Я стал слишком опасен. Мог бросить тебе вызов и — о, ужас! — победить. А этого ты допустить не мог.

— Ты всегда был мнительным, — Марат тяжело вздохнул и покачал головой, — считал, что лучше остальных.

— Я и был лучшим, — резко оборвал его Рейдж. — Всегда был лучшим. Таким и остался. Не веришь? Арфист тебе это подтвердит. Или тот неловкий парень, которого ты послал в Дован, забыл спросить его имя. Да что там, ты и сам это знаешь.

— Да, — улыбка исчезла с лица Марата, и голос прозвучал серьезно, — ты был лучше меня. Я видел в тебе своего преемника. И я хотел, чтобы ты им стал, Рейдж. Я не предавал и не подставлял тебя восемь лет назад. Это все спланировано и приведено в действие не мной, но я нашел предателя и сурово покарал его. Я скорбел о твоей кончине, пока не узнал, что Ветер вновь объявился в Пограничье. Но ты ведь не хочешь об этом знать?

— Не хочу, — кивнул Рейджен. — Я хочу забрать Анну и убраться подальше и от тебя и от этого места, что вызывает во мне только отвращение.

— Мне грустно слышать от тебя такие слова. Было время, когда ты считал Серый замок своим домом.

— Я был молод и глуп. Меня манили приключения и нравились опасности. В те времена я и не подозревал, что все это только лишь мираж. Не более того. Обман, дурман… называй, как знаешь.

— Это прискорбно, — Марат сделал еще несколько шагов и остановился рядом с Рейдженом. Плечом к плечу. Повернулся лицом к камину и уставился на огонь.

Они молчали, глядя на языки пламени. А время шло.

— Я пришел сюда не за тем, чтобы грустить о прошлом, — резко начал Рейджен. — Да там и нет ничего такого, о чем стоило бы вспоминать с грустью. Где Анна?

— Девочка в безопасности, — спокойно произнес Марат, все еще не отрывая глаз от огня в камине. — Она под надежной охраной. С ней обращаются, как с королевой.

— Позволь усомниться в твоих словах. Она одинока и напугана. Я хочу забрать ее домой.

— Конечно, так все и будет. Но за нее и вправду можешь не переживать. Она с моей дочерью. Лейя присмотрит за ней.

— Что ты хочешь? — Рейджену надоело играть словами, перебрасываться ничего не значащими фразами. Время шло, а Анна где-то, вероятно, сходит с ума. Лейя… мужчина нахмурился. Он слышал о том, что у Марата есть дети. Родные дети, а не Призраки, которых он всегда называл своей семьей, но никогда не встречался с ними, и понятия не имел, чего можно ожидать от той, чьим отцом был самый беспощадный убийца в Шархеме. А проверять на практике не хотелось.

— Что бы ты вернулся? — Марат вскинул голову и пристально посмотрел в глаза Рейджену. — Что бы мы снова стали… семьей?

— Этого не будет, — покачал головой Рейдж. — Попробуешь причинить вред Анне и я убью тебя. Разнесу по камешку весь этот замок и уничтожу твоих Призраков, одного за другим. И ты знаешь, что я это сделаю. Я все еще лучший. Мне нет равных. Даже ты мне не соперник. Никогда не был и… уже не будешь. Прости, но время сыграло против тебя. Ты все еще хитер, но прежней силы уже не имеешь.

— Жаль, — произнес Марат, и в голосе его послышалась настоящая грусть. — Мне очень жаль, что все так получилось. Я на самом деле питал определенные надежды на твой счет. Ты был мне как сын. Ближе, чем сын.

— И потому ты послал меня на смерть, — усмехнулся Рейджен. — Испугался конкуренции?

— Но ты же не умер.

— Умер. Тогда, восемь лет назад, я умер, Марат. Меня вернула в этот мир вера друга. И самопожертвование братьев. Любовь матери и слезы сестры. Я умер тогда, Марат, — Рейджен мог бы рассказать ему правду. Сказать, что на самом деле душа его уже почти ушла за грань и только древний ритуал и магия рода Вандоров вернула его к жизни, что только благодаря крови, которой поделился с ним Кристиан, он вернулся. Мог бы. Но не стал. Не имел права раскрывать тайну граф ШиДорвана. Да и не желал он распахивать душу перед Маратом. Он уже не верил ему, не воспринимал как друга и наставника.

— Рейдж… — Марат потянулся к нему, положил руку на плечо и сжал слегка, заглянул в глаза, вероятно желая увидеть там ответы на все свои вопросы.

Но Рейджен не был бы собой если бы позволил этому свершиться. Рукоять стилета скользнула в ладонь, резкое движении, разворот и вот уже сталь прижимается к шее врага. Марат замер. Рейджен не спешил делать последний рывок и лишать жизни бывшего наставника, ставшего врагом. Он был спокоен. Рука его была тверда, и сердце билось размерено, ни разу не сбившись с ритма.

— И чего же ты ждешь? — поинтересовался Марат. Его голос тоже был спокоен, но Рейджен чувствовал, как бьется жилка на шее главы Призрачного клана. Бешено бьется. Старый убийца не желал расставаться с жизнью, не хотел умирать, хоть Шарх уже давно заждался его в своих владениях. Но и предпринять ничего не мог. Не предугадал, что Ветер, бывший когда-то его любимчиком, посмеет поднять руку на своего учителя? Или был настолько уверен в том, что тот не сможет его достать?

— Когда ты скажешь мне, где Анна.

— Убьешь меня и никогда ее больше не увидишь. Право, Рейджен, я удивлен уже тем, что тебя волнует судьба этой девочки. Одумайся, она не для тебя. Она слишком… чиста, слишком хороша для того, кто не задумываясь расправляется со своими врагами. Она хорошая девочка, добрая, честная. Благородная шиисса, воспитанная как истинная дочь своего сословия. Настоящая шиисса, в жилах которой течет кровь бывших королей. Разве ей место рядом с тобой? Вы с ней не пара, но ты это и сам понимаешь, разве я не прав?

— Это не тебе решать, — Рейджен чуть сильнее надавил на клинок, и капелька алой крови выступила на коже Марата.

— Не мне, — согласился убийца. — Но ты уже решил отпустить ее. Не держать подле себя. Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не понять этого. Когда ты собирался ей об этом сказать?

— Где она? — вопрос прозвучал чуть резче, чем Рейджену бы хотелось.

Марат всегда угадывал его мысли, тайные желания. Было ли это последствием того, что в нем, как и в Кристиане текла кровь проклятого княжеского рода, или он просто был слишком хорош, Рейджен не знал. Но и поддаваться не собирался.

— Я уже сказал тебе — она с Лейей. За ней хорошо присматривают. Исполняют любой ее каприз, в разумных пределах, конечно. И ты не узнаешь, где она, пока… мы с тобой не договоримся.

— Я разгадал твой план, — прошептал Рейдж, склонившись к самому уху своего бывшего наставника. — Тебе просто надоело жить и захотелось отправиться к Шарху, используя меня для этой цели. Что ж, это легко устроить.

— Прекрати, — Марат уже взял себя в руки. Рейджен понял это по тому, как успокоился бешеный стук его пульса. Глава Призрачного клана был слишком хитер, чтобы не предугадать желания своего бывшего ученика убить его.

«Так я ничего не добьюсь, — подумал про себя Рейдж. — У него всегда есть козырь в рукаве. И он снова окажется в выигрыше».

С огромным сожалением, Рейдж убрал стилет от шеи Марата и отстранился.

— Что ты хочешь? И предупреждаю — у меня нет больше желания играть в твои игры.

— Как прикажешь, — улыбнулся Марат, оправил одежду и приблизился к своему столу. Отпер один из ящиков и достал оттуда несколько листов. — Выполнишь задание и получишь обратно свою девку. Но только так. Если проколешься или попытаешься меня надуть — Лейя в тот же миг оборвет нить ее жизни.

Тонкие листы спланировали на столешницу и раньше, чем Рейджен успел приблизиться, чтобы взять их, Марат покинул кабинет через потайную дверь.

Глава 29

Рейджен медленно протянул руку и взял тонкие листы. Имя. Одно лишь имя, написанное аккуратным почерком на желтоватой бумаге, сказало ему о многом. Не осталось больше сомнений и белых пятен. Вся картинка сложилась, как мозаика.

Герцог АшРидсан. Дядя Его Величества короля Шархема Индаро Второго, отец герцогини АшНавар, один из самых опасных и влиятельных людей Шархема.

Да, такую жертву вряд ли сможет достать кто-то кроме Ветра. Ни один из Призраков точно не сможет. И не стоит больше гадать, для чего Марату понадобился именно он. Очевидно, старый прохиндей правильно распорядился той информацией, что осенью предоставил ему граф ШиДорван. Жизнь за жизнь.

Рейджен смял в кулаке тонкий лист. И бумага осыпалась пеплом. Заклинание. Легкое, почти не требующее затрат сил — Марат был способен только на такие. Видимо кровь Вандоров если и текла в его жилах, то была слишком сильно разбавлена.

На втором листе был адрес. Столичный адрес верного Марату чародея, способного принять магическую клятву и скрепить ее. Проследить за исполнением заказа. Ничего необычного — стандартная практика. Главы Призрачного клана не доверял никому и никогда не отпускал своих «учеников» на дело, не подстраховавшись. Впрочем, Рейджена это волновало мало. Гораздо хуже другое.

Выхода… не осталось.

Рейджен отвернулся от стола и невидящим взглядом обвел комнату. Внутри него ворочалось глухое раздражение, злость накатывала волнами, заставляя скрипеть зубами и сжимать кулаки с такой силой, что сводило суставы. А еще стало жарко. Огонь разгорался в груди, кипящей лавой проносился по венам, паром проникая сквозь поры…

Перед глазами появилась тонкая черная пелена…

И мир вдруг изменился.

Стал ярче, четче… насыщенней.

Странное ощущение. Непонятное и необъяснимое ничем. Но и в то же время… отвращения Рейджен не чувствовал. Ему вдруг на миг всего показалось, что он проснулся. Вынырнул из кошмара и открыл глаза, чтобы убедиться, в том, что вся его жизнь линь сон… затянувшийся кошмар…

Он стоял посреди кабинета Марата, смотрел на огонь в камине, а видел… столько ярких красок и оттенков, что не передать словами. Он даже названия им подобрать не мог. Не знал, как описать. И воздух вокруг звенел, словно натянутая до упора струна, которая вот-вот лопнет. Но даже этот звон не резал слух и не настораживал. Он казался правильным, уместным…

А еще была тьма. Она притаилась не вокруг, а в нем самом. Свила себе гнездо внутри его тела и спала. До этого момента спала, а теперь вдруг проснулась, потянулась, как кошка, выпустила коготки… Ласково окутала все его тело прозрачным коконом.

Все ушло. Схлынуло, оставив лишь легкое сожаление о том, что могло бы быть. О том, что еще обязательно будет.

Рейджен моргнул, тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение и с удивлением воззрился на огонь в камине. Ему показалось или пламя стало другим? Более ярким и обжигающим? Хотя… как может огонь стать более обжигающим?

— Бред какой-то, — мужчина встряхнулся и потер ладонями лицо. — Просто бред. Старею, наверное.

Рейджен уже почти собрался покинуть кабинет Марата, как вдруг заметил нечто странное. Камин и пол вокруг него, каминная полка и кусок стены сверху над ней украсились тонкой россыпью трещин. Словно бы тяжелым сапогом наступили на лежащее на земле тонкое стекло. Рейджен снова зажмурился и даже головой потряс, но когда открыл глаза, ничего не изменилось. По-прежнему слишком яркое пламя бушевало в камине, а мраморная облицовка вокруг была испещрена трещинами.

Так и не разобравшись, что произошло, он покинул кабинет Марата, проследовал пустынными коридорами к выходу и спустя всего четверть часа покинул Серый замок. Путь его лежал в столицу.

Первое необычное происшествие случилось уже ночью. В придорожном селении, где Рейджен остановился на ночлег. Снял комнату на постоялом дворе, запер все двери и окна, чтобы никто не потревожил его покой и… улегся на кровать.

Спать не хотелось, но телу требовался отдых. А еще стоило выработать план, придумать… подумать… что-то решить. Идей пока не было, и Рейджен просто прокручивал в голове, все, что знал о герцоге АшРиджсане, о его приближенных и слугах. Он знал немало, но его знаний все равно было недостаточно для выполнения заказа.

Тьма накатила внезапно. Она было притаилась внутри него и не подавала никаких признаков своего присутствия. А тут вдруг… затуманила взор темной пеленой, зашумела морским прибоем в ушах, осела солоноватым привкусом крови на губах…

Рейджен дернулся было, но пошевелиться не смог. Его тело словно сковали невидимые путы, разорвать которые не хватало сил. И лишь только яркая нить… та самая, что образовалась восемь лет назад, отчаянно пульсировала… звала… напоминала…

И голос, что вдруг раздался в ушах. Рейджен был уверен, что в комнате он один, а этот голос… знакомый мягкий баритон звучит в его голове:

— Шарх, Рейдж! Что ты творишь?!!

Он хотел ответить. Удивиться или спросить, как же так получилось, что Кристиан разговаривает с ним, если сам сейчас находится на другом конце Шархема? Но не смог произнести ни слова. Язык окаменел, прирос к нёбу и совершенно не слушался, как и все тело.

— Рейдж!! — граф ШиДорван бесновался на другом конце связи. — Шарх тебя побери, немедленно прекрати!! Ты же поднимешь все трупы в округе!

А вот это уже заставило Рейджен не на шутку заволноваться. Но его потуги не увенчались успехом — как бы он ни старался произнести хоть слово или хотя бы пошевелить пальцами, не получалось. Невидимые путы прочно удерживали его.

— Рейдж? — не унимался граф. — Имей в виду, что если я сейчас повторю трюк с порталом, то просто не вытяну, и тогда меня разорвет в пространстве. Расщепит на мельчайшие кусочки, а ты будешь в этом виноват!

«Достал уже со своими угрозами! — рыкнул Рейджен про себя».

— Ну, наконец-то! — воскликнул Кристиан. — Ты чего творишь, ненормальный? Да не молчи ты!

«С удовольствием бы послал тебя в гости к Шарху… — мелькнула в голове мысль».

Было желание продолжить, но Рейджен вдруг осекся. Как-то странно все это. Но когда Кристиан фыркнул в ответ, догадка стала превращаться в уверенность.

— Ты слышишь мои мысли? — поинтересовался он, все еще не надеясь на ответ, но граф его порадовал:

— Ну, так и ты же мои слышишь.

— Шарх тебя побери, Тиан! Сделай что-нибудь! Что со мной происходит?

— А я откуда знаю?

— Но… ты же меня слышишь? Как кстати, это вообще возможно?

— Не знаю, — голос графа прозвучал тише и Рейджен заволновался еще больше. Терять единственную связь с нормальным миром было страшно. — Ты призвал силу.

— Чего я призвал?

— Силу! — рявкнул граф. — В тебе проснулась магия.

— Какая к Шарху магия?! — это уже не выдержал Рейджен. Он вообще чувствовал себя на удивление беспомощным, не имея возможности даже почесать нос.

— Родовая… — как-то неуверенно ответил граф ШиДорван, — моя… наверное… — и тут же замолчал, чем привел Рейджена в еще более отчаянное состояние. — Ты там это… не нервничай. Соберись и постарайся взять контроль над даром.

— Каким даром?! Ты совсем с ума сошел? Я же не маг! — успокаиваться Рейджен не собирался. Он впервые в жизни испугался. Причем, испугался по настоящему. Внутри все сжималось, а сердце стало отсчитывать удары раза в три-четыре быстрее.

— Нуу… — неуверенно как-то протянул Кристиан, — наверное все же… наверное все же, маг? — в конце голос его прозвучал и вовсе вопросительно. — Я так думаю, что моя кровь пробудилась в результате ритуала, проведенного той ведьмой и ты…

— Слушай, умник! — перебил друга Рейджен. — Забери все это обратно. Сделай так, чтобы я…

И тут все закончилось. В ушах зашумело, перед глазами заплясали черные точки, а потолок вдруг зашатался и стал стремительно приближаться к лежащему неподвижно на кровати Рейджену. Он попытался увернуться, и у него даже получилось пошевелиться, дернуть рукой, в попытке закрыть лицо, но предательская тьма заволокла сознание.

В себя Рейджен пришел все в той же самой спальне на постоялом дворе, на той же кровати, на которой разговаривал с Кристианом. Только теперь он мог шевелиться. Чем и воспользовался, попытавшись вскочить на ноги.

Вскочить не получилось. В голове шумело, перед глазами все плыло, а родные руки-ноги не слушались. В попытке встать, Рейджен запутался в покрывале и с громким стуком развалился на дощатом полу, основательно приложившись правой стороной лица.

— Шарх! — выругался он, пережидая, пока черный туман перед глазами развеется.

Туман развеялся. Тело вроде бы тоже вернуло чувствительность, только вот в ушах по-прежнему стоял какой-то гул, звучали визги, крики, кажется, он даже расслышал призывы богини…

Тряхнув головой и приподнявшись на согнутых в локтях руках, Рейджен прислушался. Крики не стихали, но они звучали вовсе не в его голове — на постоялом дворе что-то происходило. Справившись со слабостью, он поднялся, придерживаясь одной рукой за кровать и кряхтя, как старый дед, подхватил с пола свое оружие, и, пошатываясь, направился к двери.

Внизу в общем зале постоялого двора и правда что-то происходило. Слышались крики, звон разбитой посуды и глухие стуки ударов. А еще кто-то визжал. Громко, пронзительно, на одной ноте. Придерживаясь за стены, Рейджен добрался до лестницы, и уже вознамерился было спуститься, но прежде окинул общий зал слегка замутненным от слабости взглядом.

Спускаться расхотелось.

В большом обеденном зале царило настоящее светопреставление. Столы и скамьи были перевернуты, пол усыпали осколки от битой посуды и остатки снеди. Возле одной стены ничком лежал какой-то мужик, и вокруг его головы расплывалось темное пятно. В углу, прямо на полу сидела дородная служанка и визжала. Глаза ее, остекленевшие от страха, были прикованы к разворачивающемуся возле порога действу.

Рейджен перевел взгляд и едва сдержал порыв развернуться и задать стрекача. Это был мертвяк. Сомнений не оставалось, просто потому, что живой человек не может двигаться, когда его голова висит под таким углом. А этот двигался. Словно слепой (хотя почему словно?), спотыкался на каждом шагу и натыкался на мебель, но все равно продолжал упорно двигаться вперед. Рейджен почувствовал, как ему поплохело.

Вот оно! То, о чем предупреждал Кристиан. Если кровь Вандоров в его жилах наконец-то проснулась, то… все очень плохо. Хуже даже быть не может.

Рейджен на миг закрыл глаза, задержал дыхание, сжимая руки в кулаки. Все это надо прекратить. Он еще не знает как, даже не представляет себе, что делать, то в одном уверен — это надо остановить.

Распахнув глаза, Рейджен вздрогнул. Мир изменился. Стал совсем не таким, как раньше. Ярче, четче, и оттенков прибавилось. А еще, он видел тонкую черную пелену, что окутывала мертвяка, словно прозрачным коконом. И черную тонкую нить, словно сотканную из самой тьмы, что тянулась от этого кокона к его рукам.

А еще Рейджен заметил внушительных размеров детину, который с доской наперевес подкрадывался к мертвяку. Усмехнулся, понимая, от чего у поднятого им покойника голова служит не на положенном месте и в тот самый момент, когда давешний детина замахнулся, чтобы в очередной раз приложить восставшего покойника своим грозным орудием, рванул на себя тонкую нить, соединяющую его и мертвяка. Нить порвалась, рассыпалась черным туманом и растворилась в пространстве.

Доска встретилась с уже и так изрядно пострадавшим черепом покойника. Раздался звук удара, хруст и уже окончательно упокоенный мертвяк плюхнулся на пол.

Детина выдохнул.

Рейджен просто вздохнул.

Служанка зашлась в еще более отчаянном визге.

— Молчи, дура! — громогласный голос разрядил обстановку — из-под стойки выбрался хозяин постоялого двора. Отвесил оплеуху служанке, одобрительно похлопал по плечу детину, что стоял все еще удерживая наготове свое грозное орудие и сделал несколько осторожных шажков к развалившемуся на полу его заведения трупу.

— А не встанет? — поинтересовался, скорее всего, у доблестного воина, но ответил ему Рейджен.

— Не должен.

— Ой, господин, — хозяин подскочил на месте от неожиданности, детина взмахнул своей дубиной, едва не задев его по голове, — угомонись, вояка! — и уже Рейджену, заискивающе: — А вы почему не спите? Надобно чегось? Так мы это сейчас, мигом…

— Лошадь мою велите оседлать, — усмехнулся Рейджен.

— Уже покидаете нас? — и столько разочарования в голосе, что впору пожалеть.

— Да вот как-то… долг зовет.

— Ааа… — протянул хозяин и покосившись на развалившегося на полу мертвяка, выдохнул, — ну так-то оно, конечно, да.

Задерживаться на постоялом дворе Рейджен не стал. О произошедшем ни хозяин, ни кто из его работников и словом не обмолвились, словно бы восставшие из гроба мертвые были тут обычным делом. Но тело убрали еще до того, как Рейджен вернулся в общий зал уже со своими пожитками. Куда они его дели, он понятия не имел, но и спрашивать не стал. Нужно было убираться отсюда как можно дальше, пока кто-нибудь из ушлых местных жителей не позвал инквизиторов. Магов в Шархеме было мало и все они находились под покровительством короны, а вот некромантов в Шархеме не было вообще, если не считать графа ШиДорвана. И вовсе не потому, что дар редкий.

Уже в дороге, подставляя разгоряченное лицо холодному ветру, Рейджен много думал о том, чем ему грозит так не вовремя проявившийся дар. И вот получалось, что ничего хорошего не вырисовывалось. В одном Кристиан был прав — это нужно брать под контроль. Другое дело, как это сделать? Оказаться в застенках инквизиции не хотелось совершенно, но и поднимать трупы на каждом шагу — хотелось еще меньше. То, как получилось скрыть собственные следы на том постоялом дворе — это везение, не более того. Если что подобное повториться, то кто знает, чем закончится?

Так ничего путного и не придумав, Рейджен въехал в столицу.

Первым делом Рейджен направился по тому адресу, что был указан в инструкции, переданной ему Маратом. Магическая метка — один из важнейших аспектов деятельности Призраков. Она позволяла главе клана узнать об исполнении заказа почти в ту же минуту, когда все уже было кончено.

Старик-маг, с которым Ветер уже не раз пересекался, без разговоров сделал свое дело, взял положенную плату и выпроводил своего клиента за ворота. Так было всегда: ни лишних вопросов, ни доверительных разговоров, ни подробностей. Ходили слухи, что этот маг в свое время работал на тайную канцелярию, а потом ушел на покой и стал подрабатывать на Призрачный клан. Так это или нет, Рейджен не знал, да и не особо горел желанием выяснить. У Марата были свои рычаги давления на окружающих, и он умел сделать так, чтобы его слушались и выполняли все приказания. Раньше, Рейджен иногда задумывался над тем, зачем глава Призрачного клана прибегает к услугам посторонних магов, если и сам обладает даром, но проникнуть в мысли Марата и разгадать его мотивы не было суждено никому. Одно все знали доподлинно — на службе у главы клана состоят не только убийцы, но и маги. И за это его боялись еще больше.

В таверны Рейджен решил не заглядывать и постоялые дворы обходил стороной. Слишком много там было посторонних глаз и ушей. И пусть он ни с кем не собирался сводить близкое знакомство, всегда оставалась возможность ввязаться в какую-нибудь неприглядную историю. Потому Рейджен снял комнату у одной старушки, что владела небольшим двухэтажным домиком на тихой улочке, в рабочем квартале, вдалеке от центра города. Вдова преклонного возраста жила одна, нуждалась в дополнительном доходе и была рада постояльцу, особенно если он платил вперед.

Переодевшись и оставив вещи в своем временном жилище, Рейджен отправился на разведку. Герцог АшРидсан был фигурой весьма значимой и известной. Королевский родственник и один из самых опасных интриганов Шархема, он всегда был окружен большим количеством людей, и подобраться к нему с ходу не было никакой возможности. А на удачу в таком важном деле, Рейджен не надеялся. Он всегда предпочитал сначала собрать всю необходимую информацию и проработать несколько вариантов развития событий.

Столичный дворец герцога словно вымер. Только стражники несли свою вахту, да обходили территорию по периметру, злобно сверкая глазищами на тех, кто имел неосторожность пройти или проехать мимо. Ворота были наглухо закрыты, на заднем дворе не сновали лакеи и служанки, не бегали посыльные, не прохаживались по саду многочисленные придворные из свиты герцога.

Это настораживало. Давало пищу для размышлений, но гадать Рейджен не привык и потому устроившись в переулке неподалеку принялся наблюдать, рассудив, что рано или поздно ему повезет.

И, правда, едва только на небосводе зажглись первые звезды, как охраняемую территорию покинули сменившиеся стражники, что шумной гурьбой направились в ближайшую таверну, отдохнуть и пропустить стаканчик.

Сначала Рейджен не стал слишком рьяно показывать свой к ним интерес. Уселся за соседний столик, заказал ужин и бутылку дешевого вина. Принялся слушать.

Вояки были бывалые, о службе и герцоге не говорили. Обсуждали что-то свое, жаловались на начальство, на нехватку жалованья — все как всегда. И лишь только спустя час времени и полдюжины опустошенных бутылок от вина, разговорились. В этот момент Рейджен и подсел к ним. Угостил. Принялся жаловаться на жизнь, судьбу, бывшего своего хозяина, что выставил за порог и даже жалованье не уплатил в положенном размере.

— Эх, парень, — протянул самый старший из воинов. — Да кабы это беда-то была. Молодой ты еще, горячий, службу найти не проблема. Вот задержаться на ней, да голову сберечь — вот то дело потруднее будет.

— А вы? — Рейджен прикинулся, что понятия не имеет, с кем разговоры ведет. — У кого служите? Может, нужны туда люди-то? Рекомендации у меня есть, желание служить тоже, а уж о нужде и говорить не буду, сами понимаете, — он развел руками, давая стражникам самим додумать окончание фразы.

— Эх, — стражники погрустнели, головы опустили.

Наконец, один из них произнес:

— Кабы самим скоро не отправиться лучшей доли искать. Слыхал, небось, что давече стряслось?

— Нет, — Рейджен насторожился. — Я в столицу только сегодня прибыл.

— Ааа, ну тогда понятно, — махнул рукой стражник. — А так-то вся столица гудит, что улей. Герцога АшРидсана, королевского дядьку, третьего дня заарестовали.

У Рейджена потемнело в глазах и он почувствовал, как растворяется под ним широкая деревянная лавка, как проседает пол, и гул в ушах нарастал… Взять себя в руки стоило неимоверных усилий. Еще сложнее было сделать вид, что эта новость не потрясла его до глубины души.

— Как? — прохрипел он и поморщился, потому что собственный голос показался чужим. — За что в смысле? Разве ж герцогов арестовывают? — прикидываться дурачком, когда мозг уже прокручивает сто и один вариант того, как выполнить задание, было сложно.

— Вот и выходит, парень, — самый старший из стражников криво усмехнулся, — что и герцоги под богиней ходят. Это ж не побоялись родного дядьку Его Величества в кандалах да на тюремной карете через всю столицу провезти.

— А… за что?

— Да кто ж знает, — развели руками стражники. — Перед нами-то, поди, никто не отчитывается.

— А куда его? В смысле, неужто в тюрьму к грабителям и убийцам?

— Да, нее… — покачал головой воин. — В замок Лур сопроводили.

Рейджен икнул. Замок Лур — это не просто тюрьма, это… один из самых неприступных бастионов Шархема. Построенный лет триста назад, Лур был укреплен так, что за все время его существования, ни разу так и не был взят приступом. Правда, тюрьмой замок стал не так давно, да и не тюрьма это вовсе. Узилище для королей — так его называют в народе.

Распрощавшись с вояками, Рейджен пешком направился к месту своего временного жительства. Извозчика не брал, шел медленно, чувствуя, как все туже и туже затягивается удавка на его шее. Проникнуть в замок Лур даже для Ветра была задача не из простых. И тут уже не помогут ни навыки, ни умения, все, на что ему приходится рассчитывать — это везение. Иначе никак.

В столице Рейджен провел еще три дня. Ему требовалось довести до конца одно дело, которое он начал еще с месяц назад. И вот, бумаги все были оформлены, расчеты произведены. Здесь его больше ничего не держало.

Глава 30

Замок Лур был построен лет триста назад, во времена смуты и войн, что раздирали Шархем в те времена. Тогда, неприступная цитадель была призвана сохранять покой и стоять на страже королевской власти Шархема. Замок был неприступен и по сей день. Его не смогли взять приступом и во время осады, гарнизон Лура не сдался. Ни единого раза.

Две башни, высотой в три этажа, соединенные между собой крытыми переходами, с толстенными стенами и узкими бойницами вместо окон, гордо возвышались над окрестностями, неся свою вахту. По периметру все это великолепие было обнесено крепостной стеной, высотой с три человеческих роста и толщиной в десять шагов. Единственный вход внутрь был закрыт тяжелыми, окованными пластами железа воротами, но по тому, что удалось разведать Рейджену, эти ворота были не единственными. Для того чтобы попасть на замковый двор, требовалось еще преодолеть решетку с металлическими прутьями толщиной с руку, и еще одни ворота, не менее мощные, чем первые. Все это наводило на мысль о том, что проникнуть внутрь без приглашения невозможно.

Если и были в замке еще какие-нибудь ходы, то отыскать их не представлялось возможным. Лур располагался на высоком пригорке, вокруг него — только луга, на которых не наблюдалось ни деревца, ни кустика. А сверху вдоль крепостной стены неусыпно бдили зоркие часовые, медленно обходящие вверенные им владения. Так что подобраться к замковой стене незамеченным не получилось бы даже темной ночью — все прилегающие к Луру окрестности были словно на ладони.

Рейджен уже вторые сутки наблюдал за жизнью в замке и тихо зверел. Выхода (или скорее, входа) он так и не нашел, плана у него не было, а задание выполнять было необходимо. И пусть Марат не устанавливал жестких временных рамок, мужчину подгоняло знание о том, что чем быстрее он справится здесь, тем раньше Анна окажется в безопасности. Это было хорошим стимулом. Но результатов по-прежнему не было. Проникнуть в замок было невозможно.

За двое суток главные ворота распахнулись только один раз, чтобы пропустить телегу с провиантом и то, насколько удалось рассмотреть Рейджену из своего укрытия в ближайшем лесочке, дальше первых ворот она не продвинулась.

Выругавшись сквозь зубы, Ветер покинул свой наблюдательный пункт на раскидистом дереве на расстоянии в три сотни шагов от крепостной стены, и неторопливо направился к месту вынужденного пребывания. Ближайшее поселение к замку располагалось в часе пешей ходьбы, за неширокой лесной полосой. Но останавливаться там Рейджен посчитал неразумным, слишком много вопросов возникло бы у местных, и потому он выбрал заброшенный хутор, чуть в стороне. В полуразрушенный дом не совался, а вот старая конюшня, стены и крыша которой уцелели каким-то чудом, вполне подходила для временного жилья. Прикупив в селении еды для себя и корма для лошади, Рейджен долго запутывал следы, прежде чем вернулся на это место.

Оглядевшись по сторонам и не заметив никаких следов того, что его временное пристанище оказалось обнаружено, Рейджен проверил лошадь, плеснул ей воды, и забрался повыше на сеновал. Свежего сена здесь не было очень давно, но доски, что удивительно, не прогнили и вполне выдерживали его вес, а устроить себе лежанку для того, кто не единожды проводил ночи в засаде или выслеживании, привык к походной жизни и приключениям, было делом минутным. К тому же, в этом месте он лишь спал пару часов в сутки, все остальное время предпочитал проводить на своем наблюдательном пункте, или слоняясь по округе, пытаясь придумать, как пробраться в замок и выполнить заказ.

Пока в его голове созрел только один план, но и тот был зыбким и далеко не оригинальным. Тяжело вздохнув, Рейджен прислонился спиной к деревянной стене и закрыл глаза. Попытался сконцентрироваться, почувствовать свою силу, увидеть ее… и нащупать яркую нить, что тянулась куда-то вдаль, связывая его и графа ШиДорвана. Ничего не получалось. Нить отыскалась быстро, натянулась, завибрировала, но второй конец ее терялся где-то в густом мареве черного тумана, за который ему никак не удавалось проникнуть.

Рейджен злился, чувствуя себя беспомощным, загнанным в угол. Вот зачем? Зачем ему нужен этот дар, если пользоваться им он не умеет? Все без толку.

Выругавшись сквозь зубы, он снова и снова напрягался, пытаясь проникнуть за черный туман, чтобы нащупать связь с тем единственным, кто мог бы ему помочь. В деталях представлял себе лицо Кристиана, звал его и наконец… Облик графа появился из тумана неожиданно, словно бы рассеялась рябь на воде, и в отражении Рейджен увидел аристократические черты своего друга, темные волосы, разметавшиеся по подушке, тени, отбрасываемые на скулы длинными ресницами. Кристиан спал, и это почему-то разозлило Рейджена.

— Тиан!! — он закричал так громко, как только мог. Мысленно, конечно же, но граф тем не менее подскочил и смешно захлопал глазами, оглядываясь по сторонам. Странно, но в этот раз, Рейджен словно бы присутствовал там, в спальне графа ШиДорвана, видел своего друга так, словно бы стоял всего в нескольких шагах. И не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться. — Тиан! Как ты можешь спать, когда я тут зову тебя изо всех сил? Как можешь ты…

— Какого Шарха, Рейдж? — граф уже пришел в себя, понял, что происходит и расслабился. Откинулся на спину, заложив руки за голову, и даже глаза прикрыл, мысленно общаясь со своим другом. — Ты где находишься? Надеюсь, на пути к Дорвану?

— Вот еще, — хмыкнул Рейджен. — У меня есть дела. И мне нужна твоя помощь.

— Кто бы сомневался, — не остался в долгу граф. — Чего ты хочешь?

— Научи меня ритуалу.

— Какому? — граф напрягся.

— Поднимать мертвых, конечно же, — нарочито небрежно отозвался Рейджен. — Если мне удалось стать некромантом, да еще и получить в свое распоряжение частичку силы легендарных Вандорских князей, то стоит попытаться…

— Это невозможно, — резко оборвал его Кристиан.

— То же самое ты говорил восемь лет назад, когда заполнил мои жилы своей гнилой кровью, — резко выплюнул Рейджен. Удерживать связь становилось все труднее, дыхание перехватывало он чувствовал, как по спине тонкой струйкой стекает пот, а ведь стояла всего лишь ранняя весна и жары не предвиделось еще очень долго, снег только недавно сошел, даже земля не успела прогреться как следует. — Ты говорил, что мне не стать магом и что в результате? Этот проклятый дар приклеился ко мне, пусть и спустя почти десяток лет.

— Рейдж… — Кристиан замялся, и нехотя продолжил, — я пытался… правда пытался, перерыл все записи, поднял хроники и летописи тех времен, дневники моих предков. Ничего подобного не было никогда. И я не знаю… не могу с уверенностью сказать, что же на самом деле с тобой произошло.

— Шарх с ним, — отмахнулся Рейджен. — Просто научи меня, как поднять мертвяков, а потом их упокоить. Как сделать так, чтобы они слушались только меня и выполняли лишь мои приказы. Неукоснительно выполняли.

— Я не могу. Это… это же… Шарх, Рейдж, даже у меня не всегда получается, а я тренируюсь с самого детства. Ты же хочешь стать полноценным некромантов всего за несколько дней. Так не бывает. К тому же, сейчас твой дар очень нестабилен.

— У меня нет нескольких дней, — с сожалением выдохнул Рейджен, чувствуя, что нить ускользает, снова теряется в темном мареве. — Счет идет на часы…

Услышал ли граф ШиДорван последние его слова, Рейджен не знал. Он просто рухнул на доски навеса, на котором лежал и пытался восстановить дыхание. Получалось плохо. Он не лишился сознания, не провалился в небытие, все видел и слышал, но не мог пошевелить и пальцем, такая слабость накатила. Воздуха не хватало и перед глазами все плыло, во рту чувствовался отвратительный привкус крови.

Сколько он так пролежал, неизвестно, но когда более-менее пришел в себя, оказалось, что рассвет уже был, солнечный диск почти полностью показался из-за горизонта.

Пора было возвращаться на свой наблюдательный пункт, что он и сделал после легкого завтрака.

На душе было отвратительно. Единственный план, зародившийся в его голове — натравить на замок Лур мертвяков — провалился. А что делать дальше Рейджен просто не понимал. Он лежал на толстой ветке, скрытый в кроне почти распустившегося дерева и мрачно размышлял о том, сколько еще дней он проведет бесцельно, пока Анна находится неизвестно где. Впрочем, мысли о девушке он старательно отгонял от себя. Не время сейчас и не место думать об этом. Потом, все потом. Сейчас стоило разобраться с заказом.

И богиня услышала его. Ближе к полудню, Рейджен услышал приглушенный стук копыт, а затем из-за деревьев показалась карета, запряженная четверкой лошадей. Это был шанс. Его единственный шанс — карета двигалась по той единственной дороге, что вела прямо к воротам замка Лур.

А дальше сплошное везение — воспользоваться одним из амулетов, чтобы отвлечь возницу и заставить его на несколько минут натянуть поводья останавливая лошадей, а самому в этот момент метнуться к карете и нырнуть под днище. И молиться, чтобы хватило сил, чтобы справиться и выдержать. И чтобы в замке Лур не было собак.

Карета остановилась перед воротами. Заскрипели цепи, зазвенели запоры, распахнулись тяжелые створки, пропуская экипаж внутрь. Застучали колеса по брусчатке, да только недолго ехали, остановили лошадей.

Рейджен держался из последних сил, каждую секунду давая себе обещания, что как только закончится все это, как только окажется он дома, так сразу же возобновит тренировки, чтобы выносливость свою повысить, и силу былую вернуть. А то отъелся на казенных харчах, на службе у графа ШиДорвана, подрастерял былую удаль, сила ушла. Раньше то он вот так провисеть мог несколько часов подряд, а теперь и четверти часа многовато. И руки онемели, и плечи ноют, и чувствует уже, что если не остановится экипаж где, то рухнет он вот прямо тут под колеса и лежать будет, не в силах подняться.

А к экипажу тем временем кто-то приблизился.

— Документы! — раздался громкий голос рядом с дверцей.

Рейджен замер, даже дыхание задержал, молясь про себя, чтобы не обнаружили его.

— Открыть ворота для герцога АшНавара!!! — рявкнул проверяющий, а Рейджен почувствовал, как зашлось в бешеном ритме сердце, как похолодела взмокшая спина и руки едва не соскользнули, но успел вовремя перехватить металлическую рейку и удержаться. Это что же получается, в карете сам королевский братец?

— Шарх, — выругался себе под нос Рейджен. — И что ж ему в столице-то не сиделось.

Впрочем, присутствие в замке Лур герцога АшНавара мало влияло на реализацию планов Рейджена. Особенно, если учесть, что младший принц явился сюда без охраны.

Экипаж пропустили. Застучали колеса по внутреннему двору, а потом и вовсе карета свернула куда-то, проехала еще немного и остановилась. Скрипнули дверцы и герцог АшНавар соскочил на землю. Отряхнулся и бодро потопал куда-то. Рейджен только и проводил его ноги внимательным взглядом.

Собак в замке Лур не было. А если и были, то днем их не спускали. Проникновение Рейджена не обнаружили. Дождавшись, пока карету распрягут, лошадей уведут, а сам экипаж загонят на каретный двор, Рейджен отпустил рейку, к которой уже почти прирос, и рухнул на землю. Полежал немного, выждал подходящий момент и осторожно выбрался из своего укрытия. В большом ангаре экипажей было не много, но спрятаться на время получилось. Темноты дожидаться было долго, и стоило подумать, присмотреться, выработать какой-никакой план. О том, как будет выбираться отсюда, Рейджен не думал. Рано еще. Не до того. Сейчас главное с заказом разобраться. И вот понимал же, что это не правильно, что нельзя лезть на рожон, не подготовив пути отхода, да только не видел Рейджен этих путей. Не представлял себе, как вывернуться, исхитриться так, чтобы покинуть замок Лур беспрепятственно, да голову свою сберечь.

И потому откинул эти мысли от себя подальше. Не время сейчас о таком думать.

Дождавшись вечера, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а земля укуталась в лилового цвета сумерки, Рейджен выбрался из своего укрытия. Осторожно, стараясь избегать открытого пространства и придерживаться больше тени, он добрался до бокового входа в одну из башен.

Удача благоволила ему. Часовые, обходившие замок по периметру вглядывались в окрестности, не обращая внимания на то, что происходит по эту сторону крепостной стены, а больше-то во дворе и не было никого, что не могло не радовать.

В башню Рейджен проник беспрепятственно, через боковую дверь, оказавшуюся открытой для какой-то надобности. Вошел, притаился в полутемной коридоре, оглядываясь. Неподалеку была кухня.

И снова ему повезло, никак сама Сиятельная Шиная решила обласкать своего любимчика, потому что никак иначе нельзя расценить тот факт, что где содержат пленника, Рейджен узнал почти сразу, подслушав разговоры поваров. И даже о том, что вот прямо сейчас, слуга несет королевскому родственнику ужин, стало ему известно. Такой шанс нельзя было упускать. Никак нельзя.

Подарками богини не разбрасываются.

Тут и пригодились Рейджену амулеты, прихваченные еще в Дорване. Отвод глаз, легкое такое колдовство, что даже не каждый маг-то и распознает, поскольку силы в нем не было почти никакой. Так, баловство одно. Да только сейчас баловство это как никогда пригодилось.

Никем не замеченный, Рейджен следовал за слугой, что нес поднос с ужином, на второй этаж. Там, прижавшись к стене, активировал еще один амулет и отбросил подальше вперед, чтобы отвлечь внимание стражников, охраняющих покои герцога АшРидсана. Как раз в тот момент это было проделано, когда дверь уже открывалась, чтобы пропустить слугу с подносом. Бывалые воины отвернулись, словно по команде, даже отошли на пару шагов, чтобы проверить.

А там… дело нескольких мгновений — проскользнуть в покои вслед за прислужником, пока доблестная охрана за шутихой взглядом следит, и притаиться за шторкой. Не шевелиться, не дышать даже, ожидая пока слуга накроет к ужину, и удалится, оставив королевского пленника наедине со своей погибелью.

Дверь захлопнулась. В комнате воцарилась тишина.

Рейджен решился. Отодвинул в сторонку край портьеры и выглянул из своего убежища. Комната была небольшая, круглая, и мебели в ней было мало: кровать под балдахином в нише, стол, стул, кресло у камина, да секретер у окна, пара шкафов у противоположной стены. И все, не положены никакие излишества тому, кто против королевской власти замышлял недоброе.

Герцог АшРидсан стоял у окна, спиной к комнате, и это тоже было на руку Рейджену.

А дальше уже были только инстинкты. Пара шагов и стилет сам ложится в руку. Легкое прикосновение к плечу и короткий замах… герцог умер сразу. Не успел ни вскрикнуть, ни даже понять, что произошло. Только вздохнул и… все…

Осторожно опустив свою жертву на пол, Рейджен развернулся. Надо было думать, как выбираться.

Но удача дама капризная. Она то благоволит, то отворачивается. Рейджен не успел сделать и шага, как дверь распахнулась, и на пороге появился герцог АшНавар, решивший навестить родственника.

Схлестнулись два взгляда: темный, словно ночь, и прозрачный, как роса поутру… И остановилось время…

В голубых глазах герцога АшНавара мелькнуло удивление. На долю секунды и тут же пропало, а потом… тьма… Знакомая Рейджену тьма, магия, что стала уже родной, плеснулась в глубине светлых глаз и пропала, словно и не было ничего. И удивление сменилось узнаванием, пониманием, принятием… чего? Родства?

Герцог моргнул, скосил глаза в сторону, будто бы указывая… подсказывая… открывая путь к оступлению.

И Рейджен не стал ждать. Движение, и он уже стоит подле одного из шкафов, за которым в стене виднеется дверь. Неприметная, специально замаскированная таким образом, чтобы неосведомленный человек вовек не отыскал.

А вслед ему летит крик герцога:

— Стража!!! Сюда!!!

Только поздно. Когда стражники ввалились толпой в покои арестованного королевского родственника, за спиной Рейджена уже закрылась потайная дверца. Тихо закрылась, не скрипнули завесы, не хлопнула створка о косяк, даже сквозняк и тот не пошевелил тяжеленные портьеры в покоях мертвого уже арестанта, да и засов скользнул в пазы неслышно.

Рейджен выдохнул, привалился спиной к запертой двери и прикрыл глаза. Сердце колотилось в груди, на висках выступили бисеринки пота. Что это было? Показалось или и в самом деле магия Вандоров проявилась в младшем брате короля? Признала его, Рейджена, за своего и потому…

Да быть того не может! Не может герцог АшНавар, младший брат короля Индаро Второго, глава службы безопасности Шархема быть магом. Никогда им не был.

Или все же?

Может все дело в другом? И скорее всего так и есть. А тьма… темень, что всего на одно мгновение появилась в глазах герцога — это просто мираж. Собственный дар Рейджена решил сыграть со своим носителем злую шутку. Говорил же Кристиан, что Рейджен нестабилен и сила его еще не один фортель выкинуть может.

Да, скорее всего так и есть. А герцог… герцог помог не поэтому. У него свои резоны, свои мотивы. АшНавар предан брату и королевству. Шагу против не ступит и за власть бороться тоже не будет. Тогда…

— Однако, — усмехнулся Рейджен, догадавшись вдруг о том, что стало причиной его спасения, — вот и заказчик себя проявил. Тяжка доля королевского брата, неисповедимы пути главы службы безопасности, приведшие борца за закон и справедливость к главе клана призрачных убийц.

Вздохнул еще раз. Осмотрелся. Он оказался в маленьком — одному человеку, и развернуться с трудом — закутке, без окон, без дверей, если не считать ту, через которую он сюда проник. И только слева виднелась лестница, что уходила куда-то вниз. Туда-то он и направился. Слетел по ступенькам, подгоняя сам себя, преодолел длинный узкий коридор и остановился подле такой же малоприметной дверцы, запирающейся на обычный деревянный засов изнутри.

Открылась дверь без проблем и так же тихо, как и предыдущая закрывалась. Ни шума, ни скрипа. Видно, что не заброшенный ход, следят за ним, ухаживают и это-то и странно, подозрительно. Зачем в тюрьме такой проход?

Рейджен отодвинул засов, приоткрыл дверь, прислушался. Было тихо и темно. И вовсе казалось, что он уже не в замке Лур а где-то в другом месте. Да только этого быть не могло, не такой уж он и длинный путь проделал. Высунулся из-за двери, огляделся. Каморка маленькая, темная, барахлом разным заваленная, но проход расчищен, значит и в самом деле, ходили здесь, следили за тем, чтобы ход не заваливали, чтобы двери открывались беспрепятственно. Странно?

Ну и Шарх с ней, со странностью этой.

Выбраться бы. Успеть спрятаться, пока стража по башням шурудит, убийцу ищет.

Тайный ход привел Рейджена в соседнюю башню, не ту, где содержали герцога АшРидсана и только это и спасло. Пока воины сбегались к месту заключения, пока толпились, пока там разбирались, здесь царила тишина, и ему удалось под прикрытием ночи пробраться обратно на каретный двор и спрятаться там.

А в замке Лур царила суматоха. Бегали, гремя оружием стражники, раздавались приказы:

— Оцепить башню!

— Никого не выпускать!

— Найти!! Из-под земли достать!!

Рейджен усмехнулся. И пусть место преступления ему удалось покинуть незаметно, оставалось еще выбраться из замка. А это уже было сложнее.

Но и тут Сиятельная Шиная словно бы сама, своей рукой отвела беду. Засуетились конюшие, забегали на каретном слуги и лакеи — герцог АшНавар покидал замок Лур и приказал приготовить свой экипаж.

Карету королевского брата не обыскивали, ворота распахнули и счастливого пути пожелали вдогонку. А Рейджену только того и надо было. Он висел на прежнем месте, почти сросшись с металлической рейкой под днищем экипажа, и ждал, считал про себя ухабы и кочки.

Только бы продержаться, пока экипаж достигнет леса. Только бы выдержать. А там… его уже никто не достанет. Раствориться в темноте ночной, только его и видели.

Магическая метка сработала, как и положено ей было. Марат узнал о выполнении заказа почти в то же мгновение, как отлетела душа герцога АшРидсана. И по договоренности адрес того места, где сейчас держат Анну будет ждать Рейджена в столице, у того самого мага, который метку-то и ставил. Заказ выполнен.

Лошади ступили на лесную дорогу, темные стволы деревьев обступили с двух сторон, словно бы охраняя, Рейджен решился. Почти решился отпустить рейку, за которую держался. Всего ничего осталось, только надо бы место выбрать почище, чтобы не так больно падать было… Еще немного… лошади замедлили ход. Возница будто бы почувствовал что-то, натянул поводья…

Вот сейчас…

Он не успел.

Днище кареты над его головой вдруг куда-то исчезло, и чья-то рука крепко ухватилась за ворот.

— Поднимайтесь, — светлые глаза герцога АшНавара холодно блеснули в ночной темноте. — Поговорим.

Глава 31

Забраться в карету было сложно, но не невозможно, особенно, учитывая крепкую хватку герцога АшНавара. Немного усилий, чуть-чуть везения и вот уже Рейджен сидит в экипаже, напротив королевского братца.

Герцог же, не стесняясь, рассматривал своего вынужденного попутчика, усмехался, только вот глаза. Светлые, прозрачные, точно родниковая вода, не веселы. Смотрят насторожено и проницательно, точно насквозь просвечивают.

Молчит герцог и Рейджен не спешит разговор заводить.

Мысли в голове крутятся разные и не сказать, что добрые они, мысли эти. А еще память подкидывает воспоминание о произошедшем в башне. Сила-то рванулась тогда к Рейджену. Да только хоть и была она родная, не ему принадлежала. Не Рейджен выпустил магию на волю. А значит это… а то и значит, что в королевстве, где все маги под учетом уже вот скоро как полвека, слишком много неучтенных развелось. На каждом шагу встречаются. И сила-то в них знакомая. Из одного источника сила та.

— Итак, — Ирван первым нарушил молчание, откинулся на спинку сидения, руки на груди сложил, — не думал я, что когда-нибудь доведется встретиться лицом к лицу с легендарным Ветром. А, поди ж ты.

Рейджен тоже усмехнулся, почти зеркально повторил позу принца.

— Ветер? Ветер — фигура, как вы выразились легендарная, только вот… легенда о нем, правды в себе несет половину. Слышал я, что не стало его. Ушел, решил удаль свою показать, к самому Разлому прогуляться и сгинул там. Не вернулся обратно. Так что, — он развел руками, — ошиблись вы, Ваше Высочество.

Герцог на обращение поморщился, головой мотнул. То ли ему не по нраву пришлась отповедь, то ли не ожидал он, что Призраку будет известно, с кем дело имеет.

— Пусть так, — наконец согласился он. — Но вы же понимаете, что оставить факт смерти моего родственника безнаказанным я не могу. Виновный в убийстве… — он говорил, а сам глаз с лица Рейджена не сводил. Что искал? Что пытался рассмотреть? Не понятно, да только осекся на полуслове, хмыкнул и глаза опустил. — Не о том, я поговорить хотел. Совсем не о том, — вздохнул, наконец.

— А о чем же?

На этот раз герцог молчал долго. И в глаза не смотрел, отводил взгляд. Думал, решал и решался. А когда решился и вопрос свой задал, Рейджен едва со скамьи не упал:

— Откуда у меня эта сила?

— Простите? — сдержать удивление не вышло.

— Я не маг, — покачал головой Ирван. — И никогда им не был. Никогда. И в роду моем магов тоже не было, по крайней мере, мне о них ничего не известно. А тут… это словно наваждение какое-то, будто проклял кто.

— Когда? — подозрение зародилось в тот же миг, когда принц заговорил, но Рейджен пока не спешил делиться с ним своими догадками.

— Несколько месяцев назад. Я лег спать, и все было как обычно, а потом… словно грудь в тисках сдавило, и воздух вдруг резко закончился. А когда глаза открыл…

— Кто?

— Привидение. Фаворитка моего отца. Она умерла лет двадцать тому, еще когда он жив был. Ходили тогда слухи, что ее соперница извела. Отравила, вроде бы. Да не в том дело. Она пришла. Зачем? И почему ко мне? А потом и остальные. Призраки. И много их. Я и не всех-то знаю. Некоторые и совсем уж древние, лет триста, а то и больше, как ушли за грань. И ведь никому кроме меня они не являются. Почему? И сила… я чувствую ее. Она во мне. И… что мне делать? Как от этого избавиться?

Рейджен молчал. Кусал губы, думал. И ничего придумать не мог.

— Когда это случилось?

— Пару месяцев назад. Зимой еще, а потом вот…

— Зимой?

А перед глазами снежная равнина и поместье, окутанное черной пеленой. Лаборатория темного мага в подвале и ведьма. Она стоит перед алтарем, сжимая в руке клинок, и пытается сдержать контур. И магия вокруг… ее так много, что воздух звенит от напряжения и ощущается будто бы и не воздух это, а густой кисель, что оседает на плечи и путается в волосах. И в ноздри забивается, мешая дышать.

Сила, что вырывается на волю. И осыпающийся осколками полог. И магия гудит…

Страшно…

…и больно…

И отступить бы. Спрятаться, отойти в тень… Да нет возможности, потому что единственный, кто мог бы это остановить лежит в трех шагах без движения… и кровь… вокруг… и перед глазами расходятся цветные пятна. Впрочем нет, это сразу они были цветными, а теперь все больше черные. И воздух заканчивается…

Рейджен тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Усмехнулся. Он-то думал, что все прошло, что те события и ритуал этот проклятый и ведьма и наследнички, чтоб их, древнего рода — что все это осталось в прошлом. Кануло в небытие и больше никогда не вернется. Ан нет, поди ж ты, нет спасения от проклятого рода. Нет, и не будет. И магия эта, как проклятие, в самом-то деле.

— Что вы знаете о своих предках? — спросил он у герцога и тут же скривился. Сам понял, что за вопрос задал, да поздно было отступать.

— На что вы намекаете? — нет, Ирван АшНавар дураком не был, но и подобные намеки спустить не мог.

— На то намекаю, что в ваших жилах течет та самая кровь. И не смотрите на меня с таким подозрением. Магия, особенно эта магия, она в случайных людях не просыпается. Значит есть причина. Были в предках у вас они… те, о ком сейчас и говорить-то вслух не принято. Может через поколение, а может и больше, кто знает. Да только кровь — не водица. Она свое взяла и пробудилась.

— И что мне теперь делать? Мне не нужна эта сила! Не нужна! Да я и справляться с ней не умею.

— Я не знаю, — Рейджен покачал головой. — Во мне она проснулась тогда же. Отголоски только. Я не маг. Никогда им не был и не просил о таком. И как справиться… я не знаю.

Герцог выругался и отвернулся. А Рейджен смотрел на него и думал. Неужели тот ритуал виноват? Магия, вырвавшаяся на свободу, стала виной тому, что проклятая кровь древнего рода пробудилась? И в Рейджене ее пусть и немного было, а закипела, забурлила, рванулась на свободу, едва его самого в могилу не свела. И выплеснуть бы ее, спустить в землю, да думается ему, что не поможет. Не выйдет. Земля-то примет, земля… она все принимает, да только… без толку все.

И вот, в братце королевском тоже…

В роду АшЛарани магов не было. По крайней мере, о них никто никогда не слышал. А такое скрыть было бы сложно. Невозможно даже. Королевский род у всех на виду. И герцог с детства под надзором сотен глаз и предки его. Так что, если бы был среди них маг, о том бы уже знали.

Сложно все. Сложно и не понятно. Кристиана бы сюда. Он маг. С рождения во всем этом завязан. Эксперименты свои проводит, книжки читает, хроники древние, записи рода своего. Умный он. И если не все знает, так многое. Но выдавать друга, брата почти, Рейджен не стал. Рассказать-то он графу расскажет, а дальше… Дальше пусть все эти маги доморощенные сами разбираются. Не его это дело. Ему бы отсюда вырваться и Анну забрать. А там… там оно видно будет. Он для себя уже все решил, осталось только исполнить.

— Прикажите вознице остановиться, — тихо произнес Рейджен, но герцог его услышал. Сверкнул прозрачными глазами своими, и уже было собрался что-то сказать, но Рейджен его перебил: — Не поможет. Вы меня удержать не сможете, а вредить брату короля я не имею ни малейшего желания. Заказ выполнен, а больше нам с вами делить нечего. С магией я не помогу, сам с ней не справляюсь. Ищите потомков, тех, в ком сила эта с рождения была, кто умеет с ней управляться. А не найдете… так что ж, пусть все остается как есть.

Герцог прищурился. В нем шла борьба. Отпустить того, кто так много знает? Рискованно. А задержать как?

Рейджен решил за него. Потянулся, распахнул дверь. Вдоль обочины мелькали стволы деревьев, редкий кустарник. Прыгать рискованно, а как иначе.

— Не ищите меня, — произнес он, оборачиваясь к герцогу, — я — Ветер, меня нельзя поймать и удержать тоже.

Приземление было жестким, во время падения, он ударился плечом и подвернул ногу, но это были мелочи. Заказ выполнен, он больше ничего не должен Марату. А герцог… сам разберется.

У него же осталось впереди еще одно дело.

Марат. Но прежде, все же Анна. Сначала найти ее. Вызволить, увезти в безопасное место. Оградить от опасности.

А все остальное потом.

Еще и магия эта, будь она неладна. Сколько времени уйдет на то, чтобы взять под контроль силу, которая ему никогда не была нужна, о которой он не просил. Но в одном, Кристиан прав — оставлять все вот так нельзя. И если нет возможности избавиться от нежелательного подарка, то лучше сделать так, чтобы он приносил пользу.

* * *

Анна ждала. Смотрела в окно, на распускающиеся деревья, на землю, отошедшую от зимнего сна и укрытую нежно-изумрудным травяным ковром. На первые весенние цветы, поражающие нежностью красок. На яркое небо и плывущие по нему белые пушистые облака. И ждала. Уже давно. Она не считала дни. Зачем? Они все равно слились в сплошной поток из бессонных ночей и безрадостных дней.

Одиночество.

И грусть.

Мысли, что толпились в голове. И не давали покоя. И сердце щемило. Каждый раз. А вот страха не было. Только ожидание.

Первые дни, проведенные в заточении в этом странном доме, она, словно тигрица в клетке, металась из угла в угол. Плакала, кричала, требовала отпустить ее, выпустить… грозилась, что сотворит что-нибудь с собой или еще с кем-нибудь. Ее никто не слушал. Странная шиисса в мужском костюме, назвавшаяся Лейей, появлялась, как и обещала, несколько раз в сутки, в разное время, хмыкала, кривила губы, дерзила даже, но на вопросы не отвечала и ничего не говорила относительно того, как долго еще Анне сидеть взаперти. Повторяла только, что когда придет время, все закончится.

Потом Анна успокоилась. Не смирилась, но поняла, что все бесполезно. Никто не придет на ее крики, никто не поможет, не отопрется засов на ее темнице. Она затаилась и стала ждать.

Чего?

Или кого?

Она ждала Рейджена. Была уверена, что он придет за ней. Спасет, выпустит из этой золоченой клетки и все будет… как? Как раньше? Или иначе?

Анна не знала, и пыталась не загадывать.

Что толку?

Пусть бы только все это закончилось. Пусть бы… Только бы увидеть его, обнять, прижаться всем телом. И больше ей ничего не нужно. Больше она ничего не желает. Только пусть он придет. Пусть придет… пусть…

А он все не шел. Уже сошли снега, и солнце вовсю пригревало землю. На деревьях зазеленели молодые, клейкие еще, листочки. Земля в саду просохла. В сад этот Анну стали выпускать почти ежедневно, если позволяла погода. Под надзором, конечно, но все ж таки, хоть какое-то разнообразие.

Сначала, она думала сбежать. Бродила по дорожкам, крутила головой во все стороны, пытаясь понять, где находится, рассмотреть пути на свободу. Да без толку. Высокая каменная стена окружала небольшой пятачок, называемый здесь садом. Высокая стена, за которую не было никакой возможности заглянуть.

А ее стерегли. Хорошо стерегли. Не было никакой возможности вырваться из-под надзора.

И прогулки не приносили удовольствия, только еще больше тревожили мятежную душу. Хотелось стать сильной. И смелой. Бесстрашной. Броситься на своих тюремщиков, раскидать их в стороны и сбежать. Только вот все это в мечтах. А на деле… На деле Анна так не могла. Она была слабой. Беспомощной. Она никогда не умела выживать. И бороться тоже не умела. И потому ей оставалось только смириться и ждать. Молиться, чтобы ожидания ее не были напрасными.

А если он не придет? Если… ему помешают или… он не захочет? Как быть? Что делать ей тогда? Что сделают с ней?

Об этом Анна старалась не думать. Гнала от себя мятежные мысли и снова и снова уговаривала себя подождать.

Ее не обижали и не глумились. Кормить не забывали и одежду доставили. Книги вот… Раньше Анна любила читать любовные романы или о приключениях, или вот баллады еще. Но теперь это не приносило ей удовольствия. Она не могла вникнуть в смысл прочитанных слов, не видела их или забывала почти сразу же. И вышивать пробовала, да только не ложились стежки, не складывался узор. Все валилось из рук. И она еще больше себя накручивала. И спать почти перестала. Все чудилось ей в темноте ночной, что кто-то проникает в ее покои, крадется тихо-тихо, ступает осторожно, чтобы не нарушить чуткий сон ее, склоняется над кроватью и…

Она открывала глаза, готовая закричать так громко, как только может, но не было никого. Никогда никого не было. Никто не приходил.

И Рейджен… Рейджен тоже не шел.

— Вот глупая гусыня, — твердила она сама себе. — Зачем ждешь? Разве ж он обязан? И так спасал и помогал и возился с тобой, как с несмышленышем. А чем ты отплатила? Зачем ждешь? Почему надеешься, глупая?

Но как не пыталась она уговорить себя, как не гнала от себя эти мысли, все ж таки ждала. И верила.

— Он придет, — твердила себе и прислушивалась к тому, как замирает сердце. — Он не оставит. Пусть не любит. Пусть пожалел уже, но… не оставит в беде.

Дверь распахнулась, громко стукнувшись о стену, и Анна вздрогнула. Она почувствовала. Пусть не было произнесено ни слова, она поняла, угадала, кто вошел в ее темницу даже раньше, чем услышала это тихое:

— Анна…

И слезы хлынули из глаз прозрачным потоком. Зашлось в бешеном ритме глупое сердце, а ноги вдруг приросли к месту, и не осталось сил обернуться.

— Анна, — он подошел сам. Прикоснулся к плечу, прижал к себе на мгновение, — идем. Все закончилось.

И она пошла. С трудом переставляя ноги и так крепко уцепившись за его ладонь, что даже пальцы побелели. А слезы все текли по щекам.

— Я… мне было так страшно, — прошептала она. И пусть это не то, что она должна была сказать, пусть не так должна была бы приветствовать своего спасителя, но в горле застрял комок и больше не получалось выдавить и слова.

— Я знаю, родная, знаю. Но все уже закончилось. Все закончилось.

Они вышли из дома и по дороге им никто не встретился. Огромный особняк, казалось, обезлюдел совсем. Впрочем, Анне не было до этого никакого дела. Она шла, цепляясь за Рейджена, за свою последнюю надежду, за того единственного… за своего единственного… и не видела ничего вокруг. Какое ей дело то окружающих? Какое ей дело до того, где ее держали столько дней, если все уже закончилось?

Она впервые оказалась на крыльце дома, в котором провела столько времени и даже не заметила ничего. Не видела и видеть не желала. А потом была карета и дорога. Долгая или нет? Анна не помнила. Для нее время остановилось. Замерло в тот миг, когда он вошел в ту комнату, где она провела так много времени в мечтах о нем и воспоминаниях о том, что было. Все остальное было не важно.

— Прости меня, — это были первые слова, которые дошли до ее сознания. Анна вздрогнула и вынырнула из своей раковины. Нахмурилась. Огляделась.

Знакомая комната. Она… она уже бывала в ней. И в этом доме… И зачем? Зачем он привез ее сюда? Почему именно сюда?

— Где… что? — она с удивлением уставилась на Рейджена. — Как?

— Прости меня, — он подошел, взял в ладони ее лицо, заглянул в глаза. — Это все из-за меня. Только я виноват в случившемся и мне нет прощения.

— Нет! — слишком громко. Слишком горячо, но как иначе? Как иначе ей доказать, что она не винит его, что для нее, он навсегда останется единственным… только он.

Но она чувствовала. Еще не понимала до конца разумом, а сердце уже почувствовало. Это конец.

— Я заигрался. С самого начала знал, что не имею права, что не стоит ломать твою жизнь, не стоит… но слишком велико было искушение. А теперь… что толку теперь. Все уже закончилось. Все прошло.

Она молчала. Не понимала. Нет. слова… они были знакомы и даже смысл их она понимала, но… Странно как-то все.

— Я не понимаю? — Анна растерялась. Смотрела на него, словно бы увидела впервые. — Почему ты просишь прощения? За что? Разве ж ты виноват?

— Это все из-за меня. Прошлое… мне не стоило забывать о том, что он у меня есть. И не стоило быть таким беспечным, — в голосе Рейджена сквозила вина и что-то еще… что-то чему Анна не знала названия, но и знать не желала.

— Все уже закончилось. Все прошло и… я не виню тебя. Как можно? Ты очень важен для меня и…

— Твоя тетя, — Рейджен усмехнулся, перебил ее, словно бы не желал слышать это признание.

А может, так и было? Может быть, и не нужно оно ему было? Как узнать? Как понять?

Он отпустил ее лицо. Отошел на шаг. К окну отвернулся, будто бы и смотреть на нее не мог. И говорил. Тихо, глухо, словно бы выдавливая из себя каждое слово.

— Шиисса Амодири позаботилась о тебе, как оказалось. Перед отъездом в Пограничье или быть может, еще раньше… я не знаю, но она составила завещание и заверила его по всем правилам. Этот дом и все ее имущество, после ее смерти принадлежит тебе.

Анна удивленно посмотрела на мужчину. Она хмурилась, пыталась понять, о чем он говорит, что имеет в виду.

— Нет, — недоверчиво покачала головой. — Этого не может быть. У нее есть сын. И пусть они никогда не были близки, он ее единственный наследник и…

— Нет, — Рейджен качнул головой и снова повернулся к ней. Улыбнулся. Только вот в глазах его застыла грусть. — Она оставила все тебе и тому есть доказательства. Я занимался этим вопросом и теперь с уверенностью могу сказать, что все состояние шииссы Полин Амодири принадлежит тебе по закону.

И пока Анна хлопала ресницами, пытаясь проникнуть в суть сказанного, Рейджен приблизился к столу и взял оттуда какие-то бумаги.

— Вот, здесь все бумаги, — он протянул ей сверток. — Правда, большую часть ее драгоценностей и кое-что из дорогих вещиц пришлось продать, чтобы выплатить долги, но, как выяснилось, от мужа, от своего второго мужа, она унаследовала небольшой процент в его предприятии. И если бы потрудилась заняться своими делами, то знала бы, что на ее имя в банке открыт счет, на которые поступают доходы от этого предприятия. Для придворной дамы, это, конечно же, мизерная сумма, которой едва ли хватит на булавки, но как по мне, то там скопилось достаточно, чтобы прожить безбедно лет десять точно.

— Я не понимаю… — бумаги Анна взяла. Да и как было не взять, когда Рейджен настойчиво протягивал их, почти вложил их в ее ослабевшие пальцы.

— Ты богатая наследница, — усмехнулся Рейджен. — Завидная невеста. И этот дом, — он обвел рукой комнату, — тоже принадлежит тебе. Вот адрес поверенного, который занимался твоими делами, навести его в ближайшее время, он все тебе подробно расскажет. Из Ларона твои вещи уже доставили и…

Анна закрыла глаза. И сердце сжалось в груди. Так больно стало и… холодно…

Этого она и боялась. Ждала, да… и боялась… Но верить не хотела.

— Значит, это конец? — прошептала она одними губами.

— Прости меня, — он снова оказался рядом, сжал ее ледяные ладони своими, — я не должен был. Не имел права. Но поддался собственным чувствам и в результате ты пострадала.

— Я не пострадала, — тихо прошептала она, борясь со слезами. Говорить было трудно, горло сжималось и воздуха не хватало. — Я…

— Ты могла пострадать. Прости. Это все моя вина. Только моя. Ты… ты заслуживаешь счастья. Заслуживаешь иметь свой дом и семью и… я не должен был идти на поводу у своих желаний.

— Ты уходишь? — и вот зачем спросила? Вот зачем? Ведь услышать ответ было так страшно, и… она знала, что будет больно, что не вынесет и разрыдается и… упадет на колени и будет молить не бросать… не оставлять…

— Так нужно, так будет правильно… прости…

Вот и все. Сердце разорвалось на осколки. И они зазвенели, опадая на пол…

И мир… весь мир вдруг рухнул в одночасье. Как больно. Как невыносимо… как холодно и одиноко…

Эпилог.

Весна прошла. За ней прошло лето. Душное, жаркое, столичное лето. Оно не оставило в памяти Анны ни одного мгновения.

Она жила. Ходила, ела, разговаривала, раздавала приказы слугам — теперь-то у нее были слуги — но не отдавала себе отчета в том, что делает.

Каждый вечер ложилась в кровать. Закрывала глаза… А спала ли? Этого Анна не знала. Дни слились в сплошной поток, из которого почти невозможно было вычленить отдельные события.

Но она продолжала жить. Ходить, разговаривать, есть еду, вкуса которой не чувствовала совершенно. Пыталась даже заниматься делами, но не могла сосредоточиться ни на чем.

Она не плакала. Слезы закончились в тот день, когда оставив ее в особняке тетушки Полин, ушел Рейджен. В тот день она билась в истерике, кричала, была почти готова… к чему? Нет, покончить с собой она не думала. Даже не рассматривала такой возможности. Она просто заледенела в тот день.

Жизнь ее стала серой, унылой, одинокой. Безрадостной.

Ей говорили, что нельзя себя хоронить. Что она еще молода и жизни-то не знала совершенно. Что надо что-то делать, куда-то идти, продолжать жить. Она и продолжала. Ходила, разговаривала, ела. Да только все было как в тумане.

Она жила затворницей. Не принимала гостей, не выезжала сама, хоть и приходили приглашения. Богатая наследница, которой она, как это ни удивительно, стала после смерти шииссы Амодири, многим была интересна. Анна даже не сомневалась, что прояви она хоть чуточку больше рвения, хоть самую малость, то и женихи отыщутся. Найдутся такие, кто не посмотрит на то, что невеста стара уже, да и не первой свежести. Посватаются.

Но об этом она думать не хотела.

Уж лучше так… одной…

Лето прошло. На смену удушливому зною пришла долгожданная прохлада осени. Зачастили дожди, наполняя воздух влагой и запахом мокрой земли. Деревья в саду уже сменили наряд и поражали яркостью красок.

Год. Целый год прошел с тех пор, как Анна покинула столицу в прошлый раз.

Целый год. А кажется, будто вся жизнь.

Как же давно это было. А словно вчера.

— Шиисса, — молоденькая горничная склонилась в поклоне и выжидательно уставилась на свою госпожу. — Шиисс Ламортен прислал записку. Ответ просит дать немедля.

Анна передернула плечами. Отвернулась.

Шиисс Ламортен. Один из этих… так называемых, женихов. Вот уже месяц как обивает порог ее дома, встречается ей на каждом шагу, не оставляет в покое. Неужто ему так не терпится заполучить в свои руки наследство, оставленное тетушкой Полин. Анна усмехнулась невесело.

Когда Рейджен сказал, что состояние шииссы Амодири невелико и большую часть драгоценностей пришлось распродать, чтобы выплатить немаленькие долги, Анна и подумать не могла, что на самом деле…

На самом деле на имя Полин Амодири был открыт счет в банке. И сумма там скопилась не то чтобы немаленькая — довольно внушительная. А как для Анны, привыкшей экономить на каждом шагу и обходиться самым необходимым, так и вовсе огромная. Это только тетушка Полин могла тратить на платки и кружева столько, сколько Анна и за три года на свои наряды не потратит.

Да и зачем? Кому она нужна.

Разве что охотникам за приданым.

И можно было бы согласиться. Замуж выйти.

Только… Обман все это. Ненастоящее.

Да и как иначе, если каждую ночь, закрывая глаза, она видит перед собой его лицо. И слышит его голос. Вспоминает о прикосновениях, что остались в прошлом. И гадает… где он? Что с ним? С кем он?

Она видит его образ в каждом встречном мужчине, слышит его голос даже в свисте ветра по ночам. И сбросить бы с себя это наваждение, отмахнуться, оставить в прошлом воспоминания.

Да не получается.

Запрещает себе думать об этом, но ничего не может поделать с собственным разбитым сердцем.

Но верит. Верит в то, что пройдет время и все забудется. И эта страница в ее жизни будет перевернута. А боль, что терзает душу, пройдет, словно прошлогодний снег и следов не оставит.

Только вот сердце не склеить из осколков.

— Шиисса? — горничная снова подала голос, привлекая к себе внимание госпожи. — Так что передать-то?

— Передать? — Анна вынырнула из собственных невеселых дум, силясь вспомнить, о чем ее спрашивали.

Не получилось. Да и ладно.

— Прикажи подготовить экипаж. И вещи пусть соберут. На пару дней, не больше.

— Вы уезжаете?

— Да… да… — она тряхнула головой, с решимостью, которой от себя и не ждала, добавила: — Уезжаю. Пора. Пришло время, отдать долги.

* * *

Три дня. Три долгих дня она добиралась сюда. Тряслась в экипаже по ухабам, ночевала на постоялых дворах. И вот наконец… тот самый обрыв. Карету вместе со слугами Анна оставила за поворотом. Не желала, чтобы были свидетели. Не хотела, чтобы кто-то видел ее сейчас. Зачем? Это только ее ноша. Ее боль. Они все равно не поймут.

Ветер трепал полы плаща, развевал за спиной ее волосы, но Анна не обращала на это внимания. Она пришла сюда. На то самое место, где год назад все началось.

Она была неправа, когда думала, что ее жизнь изменилась в момент отъезда из столицы. Вовсе нет. Это произошло здесь. Вот на этом самом месте. В тот миг, когда карета, в которой была шиисса Полин Амодири, не удержалась на уступе и улетела в пропасть.

Анна сделала шаг вперед. Ветер едва не сбивал с ног, словно бы понимая, что она задумала и, пытаясь предотвратить… не позволить совершить ошибку…

— Это не будет ошибкой, — прошептала Анна. — Это будет справедливостью. Я… Я должна была быть в том экипаже. Я, а не Полин. Это я должна вот уже год, как покоиться на дне бурной реки.

Еще шаг и она замерла на самом краю. Переселив себя, немного наклонилась вперед и заглянула в бездну.

Боязно.

А там, внизу, ревет шумный поток. И холодно, наверное.

Конечно же, холодно. Вода в это время года ледяная. Да еще и ветер. Такой сильный, словно и впрямь вознамерился сбить ее с ног.

Хватит ли у нее сил?

Сможет ли она?

Только шаг отделяет ее от бездны. Всего лишь шаг. Но он длиною в жизнь.

Анна перевела взгляд на небо. Холодное осеннее небо, плотно закрытое облаками. Вытянула вперед руки, отпуская на волю букет, что собрала по дороге. Поздние цветы и листья. Опавшие осенние листья, яркими пятнами закружились над бездной, медленно опадая вниз.

Вот и она так могла бы.

Что-то изменилось вокруг. Что-то, чего Анна не видела, но почувствовала. Чужое присутствие? Взгляд? Тепло человеческого тела?

Или быть может…

— Я не отпущу тебя.

Простые слова, но слезы потекли из глаз, а ветер, что до этого рвал волосы и раздувал полу плаща, вдруг превратился в легкий бриз. Нежно погладил по щеке, стирая соленую влагу и унося ее прочь.

— Слышишь? Я никогда больше тебя не отпущу.

— Как? — она по-прежнему смотрела на небо. Боялась обернуться, не хотела знать, что это всего лишь ее воображение. Нет, нет, не сейчас, — как ты узнал, где я?

— Я же ветер. От меня ни у кого нет секретов. Мне ведомо все, что происходит. Я вездесущ.

— Зачем?

— Потому что мне не жить без тебя.

Анна все же обернулась. Заглянула в карие глаза, пробежалась взглядом по высокой фигуре.

— А я? А мое мнение, что-либо значит для тебя?

— Ну конечно, — он усмехнулся и взял ее ладони в свои, поднес к губам, пытаясь согреть заледеневшие пальчики своим дыханием. — Во всем. Только вот… отказаться от меня у тебя уже не выйдет.

— Ты сам ушел. Ушел и оставил меня одну… — говорить было трудно. В горле застрял комок. А слезы все еще текли из глаз. Те самые слезы, что никак не могли пролиться с самой весны.

— Больше не уйду. Теперь у тебя будет достаточно времени, чтобы доказать насколько я хуже тебя. Как сильно не подхожу и…

Анна покачала головой. Всхлипнула беспомощно.

— А если я не хочу?

— Мы придумаем что-нибудь еще.

— Я не хочу ничего придумывать.

— Тогда будем просто жить. Вместе.

— Долго и счастливо?

— Вечно.

КОНЕЦ.

Content

Наташа Загорская
Осколки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31