Загорская Наташа

Эльмарис. На пути друг к другу

Пролог

— Вы же понимаете… ситуация такова… и закон…

Эльмарис кивнула раз и еще один. Вздохнула. Попыталась сосредоточиться на собеседнике и словах его. Она их слышала, слова эти, да вот незадача, смысл их от нее ускользал. И перед глазами все плыло, смазывалась картинка из-за слез, что текли прозрачными ручьями по щекам. Она пыталась остановить их и даже терла глаза, но все было бесполезно. Слезы эти, будь они неладны, никак не заканчивались. И в груди болело, точно в самом сердце застряла тонкая длинная игла, и вынуть бы ее, да никак не получается.

Вздохнула еще раз, поднесла к глазам скомканный в кулачке платок. Всхлипнула.

Странно так. Она здесь, сидит на небольшом диванчике, оббитом синей, точно незабудки, тканью, руки на коленях сложила — ни дать ни взять, истинная леди, глаза опустила, чтобы не видно было ни покрасневших век, ни заплаканного лица. Да только без толку все это.

Сидящий напротив нее мужчина и так рассмотрел все в деталях. И не только…

— Пожалуйста… — голос ее был тих и прерывается из-за рыданий, — это же… неправда… все неправда… мой супруг…

— Дорогая моя, — наместник Сарта встал из-за своего стола, обошел его по кругу и опустился на диванчик рядом с Эльмарис. Придвинулся почти вплотную и накрыл ее руки, сжатые в кулачки, своей большой и горячей ладонью. Склонился… низко так, что дыхание его коснулось ее щеки, — вы еще так молоды, так… чисты… Забудьте, просто забудьте. Мошенник, убийца… ну разве он вам пара? Вы радоваться должны, что все так получилось. Что не произошло непоправимого, и этот мерзавец явил вам и всему миру свое лицо.

— Р-радоваться… — она пыталась, правда пыталась. В слова вот вслушивалась и даже руки не убрала…

…а все одно не понять, о чем ей говорят…

Как радоваться? Вот как?

Когда все так… так плохо и беспросветно. Когда жизнь… можно сказать, почти разрушена?

— Казнь состоится завтра, — наместник сжал ее пальчики крепче, и Эльмарис едва сдержалась, чтобы не вырвать руки, не подскочить…

Нет-нет, ей требуется держать себя в руках. Прислушиваться вот, к тому что говорят. Она вдохнула, задержала воздух в легких и шумно выдохнула.

— На рассвете. И ничего-то нельзя поделать… Нет, вы поймите, леди… нарушать закон…

Эльмарис вздрогнула и глаза подняла на собеседника. Фраза эта… про казнь на рассвете, она… она словно перевернула что-то внутри.

— Т-так… так быстро? Но, а как же… суд и… доказательства?

— Так был уже суд, — наместник отодвигаться не спешил, наоборот, придвинулся еще ближе и руку, не ту, которой пальчики поглаживал, а другую, свободную на плечо положил. И говорил, участливо так, сочувствующе. — Убийство, моя дорогая — это преступление, караемое смертью. Жизнь за жизнь — это закон и не нам с вами его оспаривать. А доказательства… доказательства есть.

— Но… — она все одно не могла смириться. Должна была, обязана сделать все, что от нее зависело. — Может быть… есть возможность… я… готова на все и… — голос подвел и она замолчала, попыталась сглотнуть комок, что застрял в горле, но все безрезультатно. И слезы эти, чтоб им пусто было, текли непрекращающимся потоком.

— Какая возможность? Помилуйте! — в голосе наместника проскользнула фальшь. Нет, Эльмарис и раньше подозревала, что дело сфабриковано и все доказательства и свидетельства — чистой воды вымысел. — Вашего супруга видели на месте преступления, взяли, можно сказать, с поличным. Нет, дорогая моя, — и наклонился еще ниже, почти коснулся губами ее щеки, — нет никаких возможностей. Для него. А вот вы… еще так молоды… у вас вся жизнь впереди.

— Н-но… это же неправда, — она едва удержалась от того, чтобы не скривиться. Все ж таки, наместник Сарта был ее единственной надеждой и от этого разговора многое зависело. Жизнь — так точно, — н-но… это же все выдумки. Ну не мог он…

— Как не мог, когда мог! Я же вам говорю, и свидетели тому есть, подтвердили под присягой, что видели, как ваш супруг ссорился с убитым в таверне, грозил ему.

— Это все слова…

— Это — показания свидетелей, — отрезал наместник, а рука его, лежащая на плече Эльмарис, чуть сдвинулась. Пальцы прошлись по шее, коснулись подбородка.

Сдержать дрожь было трудно, невозможно практически, но Эльмарис справилась. Не поморщилась даже. Только губу закусила, да глаза опустила.

Терпеть. Надо терпеть. И просить. И выглядеть еще несчастнее, может тогда…

Девушка всхлипнула в последний раз, слезы утерла и, затолкав брезгливость подальше, открыто посмотрела на собеседника. Ресницами пару раз хлопнула, для пущей убедительности.

— Но вы не волнуйтесь, ваша судьба теперь в надежных руках. Я позабочусь… — наместник улыбался. Он-то уже знал, что жертва поймана и никуда-то ей. Горемычной, не деться. Вот и позволял себе чуть больше, чем приличия позволяли. Да и кто бы смог попенять ему на это?

Вот кто? Правильно. Не было здесь таких.

В Сарте, наместник — и бог и император заодно. Здесь все только по его слову делается. Без его внимания ничего не происходит.

И Эльмарис знала об этом. Потому и смолчала. Не стала вырываться и кричать, требовать справедливости тоже не стала. Откуда ж тут ей взяться, справедливости этой, когда все изначально так перевернуто, что она уж и сама не понимает, где правда, где ложь.

А наместник все склонялся и склонялся к ней, прижимал к себе так плотно, что Эльмарис сквозь плотную ткань платья чувствовала шитье на его камзоле. Еще и губами по щеке мазнул, точно бы невзначай. а пальцы его уже не таясь по щеке гладят и на шее узоры вырисовывают невидимые, да только в тех местах, где они прикасаются, кожа огнем гореть начинает. И мерзко так. Противно…

— Ах! — Эльмарис все же вывернулась из нежеланных объятий и подскочила на ноги. Забегала кругами по кабинету, заламывая руки.

Думать надо было, думать. И быстро. Да только в голову ничего путного не лезло и выхода не находилось. Если еще несколько дней назад, когда все началось, она и верила в то, что наместник Сарта, лорд Энрегос, поможет, то теперь…

Эта вера куда-то запропастилась. Уж слишком гладко у него все получается. И свидетели нашлись, и доказательства нерушимой силы… и суд как-то быстро вынес приговор. Хотя… суд тот… одно название…

Эльмарис из-под ресниц бросила беглый взгляд на лорда. Хорош. Нет, красавцем его не назовешь, скорее… интересным. Невысок, но широкоплеч и выправка военная чувствуется, хоть и проглядывает небольшое брюшко, да костюм специально скроен так, чтобы прикрывать полноту. Волосы темные, крупными локонами вьются надо лбом, а в них серебристыми нитями сверкает седина, от уголков глаз к вискам разбегаются тонкие лучики морщинок, свидетельствующие о немалом уже возрасте. Черты лица приятные, стоит признать, хоть и резковатые несколько, выдающие наличие в жилах лорда дарканской крови. Вот магии, может и нет, а кровь — точно есть.

Эльмарис остановилась. Губу закусила. Прижала пальчики к вискам, чтобы хоть как-то сдержать начинающуюся головную боль.

Что именно лорд от нее хочет она уже и сама догадалась, чай не маленькая. Только вот соглашаться…

Мда…

— Я могу… повидаться с ним? — и взгляд пожалостливее, чтобы проняло наверняка.

— Дорогая моя, — наместник поднялся. Приблизился, за руки ухватил, к себе поближе подтягивая. И в глаза заглядывает… — ну зачем вам это нужно? Он преступник, убийца. Вы радоваться должны, что правда так быстро выяснилась и еще все можно поправить.

Не проняло.

— Но…

— Нет, нет. — И к себе притягивает все ближе и ближе. И сопротивляться уже не получается. — Вам это совершенно ни к чему. Я же все понимаю. И поверьте, мои симпатии целиком и полностью на вашей стороне. Мошенник и проходимец, окрутил невинную леди, соблазнил, увез от семьи и друзей. Только богам известно, что он собирался и дальше с вами сделать. Поверьте, дорогая моя, я на своем веку повидал немало таких вот пройдох, которые ни перед чем не остановятся, ради своей выгоды. И радуйтесь, радуйтесь тому, что отделаетесь от него своевременно. Что еще не поздно и жизнь ваша не загублена окончательно.

Лицо наместника приближалось. И губы эти его… Эльмарис с трудом сдерживалась и оставалась на месте. А внутри все свербело от желания надавать пощечин, выплеснуть всю накопившуюся злость. Но понимала, что нельзя. Нужно сдерживаться, терпеть… А губы-то все ближе и ближе…

— Пожалуйста, — всхлипнула несчастно и слезы снова потекли по щекам прозрачными ручьями, — ну хоть попрощаться…

Лорд скривился и руки девичьи выпустил. Отошел на пару шагов, отвернулся.

— Ну, хорошо… если вы так просите, то… последние свидание я вам устрою. На закате.

— Спасибо, — Эльмарис сложила руки на груди, — спасибо вам огромное.

— Ступайте, я распоряжусь, чтобы вас пропустили в городскую тюрьму.

По коридорам дворца наместника, Эльмарис шла не торопясь, стараясь выглядеть несчастной и потерянной. Впрочем, такой она себя и чувствовала: и несчастной, и потерянной. Правда, не сломленной. И отчаяние пыталась затолкать куда-нибудь поглубже. Главное, она добилась того, чего хотела — наместник разрешил свидание с заключенным. А вот дальше уже все от нее зависит. Сможет правильно распорядиться этими минутами — значит, все получится. Нет…

А вот об этом Эльмарис думать не хотела.

Как и гнала от себя мысли о том, что будет, если у нее ничего не выйдет.

— Нет, все должно получиться, — прошептала она тихонько, замирая на пороге дворца наместника Сарта. — Потому что, если не получится, то…

Почему-то перед глазами всплыло лицо лорда Энрегоса и его губы.

— Если не получится, мне прямая дорога — в петлю. Ну, или в постель наместника.

И ни один из вариантов юную целительницу не устраивал.

Осень добралась и до юга Дарканской империи. В Сарте вот уже несколько дней шел дождь. Ветер трепал полы плаща и то и дело норовил сорвать с головы капюшон, швырял в лицо целые пригоршни колючих мелких дождинок. Эльмарис поплотнее закуталась в плащ и запрокинула голову, вглядываясь в холодное мрачное небо, не обращая внимания, как по щекам текут соленые капли, смешанные с дождем.

— Помоги мне, — прошептала она, одними губами. — Просто помоги.

Ответа не последовало, но девушка его и не ждала. Вздохнула глубоко, оглянулась по сторонам и быстрым шагом направилась прочь от дворца. Ей предстояло еще много приготовлений до заката…

А все так хорошо начиналось…

Глава 1

Нет, поначалу ничего-то хорошего не было. Путешествие их началось не сказать, чтобы удачно, но затем, все как-то так получилось…

* * *

— Готова, мелкая? — Экипаж не спеша катил по ночным улицам Дархаша, покачивался слегка. Скрипели рессоры, пахло кожей и чуть-чуть железом.

Лерс подвинулся ближе и за руку взял. Он не улыбался, не шутил и выглядел донельзя серьезным и даже каким-то торжественным в этот момент.

— Ну, все, — он обхватил одной рукой ее плечи, притягивая к себе. — Давай, прощайся с городом и… нам пора. До дворца уже не так и много осталось. Сейчас самое время.

Прощаться с Дархашем не тянуло. И пусть Эльмарис прожила в столице Дарканской империи всю свою жизнь, нельзя было сказать, что слишком уж к этому городу душой прикипела. Скорее, больно было расставаться с людьми, что стали родными, бросать близких на произвол судьбы, но… она знала, что это не навсегда. Только на время. По крайней мере, в тот момент, верила, что все так и будет. Ждала приключения. Настоящего. Можно сказать, что первого в ее короткой жизни.

Эльмарис покосилась на Лерса. Кронпринц сидел серьезный, сосредоточенный, смотрел куда-то в пустоту, словно бы вел мысленные беседы с невидимым собеседником. А может и в самом деле, прощался с городом.

А вот Эльмарис не могла. Даже слова не находились. А мысли… странные были. Они решили сбежать вместе. Может, оно и неправильно, и не стоило бы, да вот только… одна бы Эльмарис точно не решилась. Не стала бы сопротивляться. А вдвоем… всяко не так страшно.

Да и потом… Лерс ее жених. Настоящий. И связь их нерушима. Вон, семнадцать лет никуда-то она не делась и дальше тоже с ними останется, так что даже приличия условно соблюдены будут. Нет, Эльмарис понимала, что жених — это не муж, но все-таки… Он сильный и маг к тому же, он защитит, и не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось. Обещал ведь, Арию обещал, что позаботится, не бросит и не обидит и никому не позволит.

Снова посмотрела на Лерса. С ним не страшно. И она ему… доверяет? Да, точно, вот самое подходящее слово — она ему доверяет, а значит, и доверится.

Эльмарис вздохнула, на миг закрыла глаза, а затем повернулась к жениху.

— Да, — и кивнула еще в подтверждение собственной готовности. — Да, я готова.

— Тогда держись, — на этот раз кронпринц улыбнулся, сжал ее пальчики, а в следующее мгновение в салоне экипажа появилась серая дымка. Она росла, становилась гуще и вот уже и вовсе напоминала туман, какой поутру иной раз появляется, стелется по самой земле, словно бы укутывая ее в саван.

Этот не стелился. Висел в воздухе, колыхался, увеличиваясь, разрастаясь в стороны.

Магия дарканцев была странной, и Эльмарис никогда-то понять не могла, как у них это получается. Вот, например, пространство раздвигать. Это же… даже звучит дико, а поди ж ты.

Поглощенная своими размышлениями, девушка пропустила момент, когда их с Лерсом стало затягивать в мерцающую серую воронку.

— Ой! — слишком поздно спохватилась она, — вещи…

Руками всплеснула, попытавшись ухватиться за рукоять саквояжа, который собрала в дорогу, да только пальчики ее схватили воздух, а в следующее мгновение она рухнула в темноту. Изо всех сил вцепилась в Лерса. Ей что-то не нравилось… что-то было не так, но высказать свои опасения, целительница не успела — темнота обступила со всех сторон… и тихо стало… ощущение падения… оно не прекращалось, даже когда девушка почувствовала аромат напитанной влагой земли, и холодный ветер коснулся ее щек.

— Леее… — вот и все, что успела произнести она, прежде чем рухнуть с высоты на влажную и холодную землю.

Нет, если так разобраться, то на эту самую землю упал Лерс, а Эльмарис уже на него свалилась. А о том, что земля эта холодная и мокрая, она узнала только лишь из-за того, что обеими ладошками упиралась в нее.

— Слезь с меня… — прохрипел боевик, завозившись. — Мелкая, мелкая, а тяжелая ж… мать-богиня, спаси и сохрани.

Эльмарис забарахталась, силясь подняться. Лежать на боевике и в самом деле было неудобно, а вот то, что она пару раз ему локтем в живот заехала — так то чистая случайность. И никак иначе.

Поднявшись на ноги, девушка принялась оглядываться. Лес. Мрачный. Деревья вокруг стоят темными исполинами, луна светит ярко, да все одно света ее недостаточно, лишь только тени по земле стелются, да слышится плеск воды.

— Где мы?

— Предположительно… — Лерс тоже встал, отряхнулся и головой вертел, пытался оглядеться, — где-то в окрестностях Падара.

— Предположительно? — неуверенно поинтересовалась целительница, пока еще не зная, как реагировать.

— Нууу… да, — протянул боевик и отвернулся.

— Лееерс? — Эльмарис заволновалась.

Нет, она ж решила уже для себя, что доверяет Лерсу, но… как-то странно все. И ведет он себя подозрительно. Хмурится вон, молчит и шуточками своими не разбрасывается, как обычно, взгляд отводит.

Когда она согласилась сбежать с кронпринцем из Дархаша, она как-то не задумывалась о том, куда именно они побегут.

Но всяко в мыслях своих представляла место более… более… обжитое, чем темный осенний лес, «предположительно» в окрестностях Падара.

- Ну, понимаешь, — Лере замялся и на невесту по-прежнему не смотрел, — я амулет настраивал на Падар, но… там видимо настройки сбились или… он не был рассчитан на двоих,

но ты не волнуйся, я…

- Вот знаешь, — Эльмарис сжала кулачки и даже глаза прикрыла, чтобы раздражение унять, — когда говорят — не волнуйся, почему-то так сразу волнительно становится, что жуть просто. Ты почему амулетом воспользовался? Ты же дарканец, маг, почему сам грани не

раскрыл? И вообще, где ты этот амулет раздобыл?

- Я ж кронпринц, — пожал плечами Лере, — амулет раздобыть не такая уж сложная задача. Ими все стражи в Дархаше пользуются. А магия… магии у меня нет. Я родовой дар заблокировал. По нему нас вычислили бы сразу. А так, есть вероятность, что не найдут

сразу.

Девушка почувствовала, как земля стала уходить из-под ног. И дыхание как-то перехватило и вообще… темно стало вокруг, еще темнее, чем до этого было — то ли луна

спряталась, то ли это от злости в глазах потемнело…

- Ты., ты… а кто этот блок снять может? Ну, чтобы ты снова магичить смог?

- Отец только, — небрежно пожал плечами боевик. — Ну, дядя еще и, может быть, лорд Шаэсс. Больше никто. И даже сам я не смогу. Это все на крови делалось и… вот. Но ты не

переживай, мы сейчас что-нибудь придумаем.

Эльмарис вздохнула еще раз. Глубоко. И выдохнула длинно, со свистом. Где-то внутри ее зародилось понимание, что зря она согласилась на побег. Вот что ей стоило не торопиться, подумать как следует. Тетя Сайрин всегда говорила, что спешка еще никому добра не приносила и прежде, чем что-то сделать, надо подумать, а потом… еще раз подумать и еще и

только затем решения принимать.

Мудрая женщина Сайрин, ох, и мудрая.

— Идем, — Лере отмер и даже шаг в сторону сделал. — В той стороне река, осмотримся.

Эльмарис тут же подобрала юбки и догнала боевика, ухватилась за него, боясь отпустить хоть на минуточку, чтобы не потеряться. Он шел не спеша, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь и даже, кажется, принюхивался. А Эльмарис топала следом, проклиная и себя, и Лерса, и юбки, что за корни цеплялись. И вот вроде она специально платье одела не пышное, из теплой темной ткани, и ботиночки, не новые, на плоской сплошной подошве, чтобы идти удобно было, а все одно неуютно как-то. И юбки мешались, и ботинки эти, любимые, на опавшей листве скользили, а ноги то и дело норовили подвернуться. Лерсу приходилось не только самому вперед продвигаться, но еще и ей

помогать. И от этого делалось еще хуже и тоскливее.

Боевик оступился первым. Не заметил обрыва, а Эльмарис, которая за него держалась крепко, ухнула в темноту следом.

Летели они недолго. Обрыв, на счастье оказался невысоким, а вот приземление…

Нет, речка у берега неглубокой была, по колено где-то, может чуть выше. Да только

это когда стоишь, а вот если со всего размаху, да плашмя в воду… Эльмарис накрыло с головой. И юбки промокли сразу же и плащ теплый, и даже ботиночки любимые воды изрядно зачерпнули. А потом, пока они вдвоем барахтались, пытаясь, собственные руки-ноги расплести, да из воды выбраться, то если и осталась на ком-нибудь сухая нитка — и она

промокла.

Эльмарис замерзла сразу. Мокрая ткань неприятно облепила тело, холод пробрался под кожу и прочно угнездился внутри ее тела и зубы застучали. Лере же, помогавший ей выбраться из реки, вдруг встрепенулся, выругался и бросился снова к воде. Спустя

мгновение, его уже и не видно было.

Эльмарис же продолжала стоять на берегу, стуча зубами от холода и не понимая, что происходит.

Вернулся боевик скоро. Выбрался из реки, понурившись, приблизился к ней и остановился в паре шагов. Вода стекала с него ручьями: и с одежды, с волос лилась, даже с

ресниц капало, а на носу так и вообще капля повисла.

- Ч-что? — зубы стучали так, что Эльмарис говорить опасалась, чтобы язык себе не прикусить.

- Вещи, — вздохнул боевик. — Уплыли.

- А…д-деньги? — нет, Эльмарис никогда-то себя не считала меркантильной или вот до денег жадной, просто оказаться без вещей, в лесу, непонятно где, без еды и… без денег…

Лере молчал. И глаза отводил. И молчание его это… нет, уже не злило. Приводило в

- Лере?

- Понимаешь… я деньги с собой не брал. Векселя только. Императорского банка. На предъявителя. Их обналичить можно в любом городе империи и отследить никак и…

Девушка выдохнула облегченно. Ну, хоть что-то. Теперь бы только до жилья добраться.

- Только они… понимаешь… в сумке были… — закончил Лере.

- И… что теперь? — вопрос она задавала с опаской. И ответ, вот как это ни странно, страшилась больше, чем осознания собственного плачевного положения.

- Ну… попробуем так… выберемся к жилью, — Лере носом шмыгнул и поежился.

- Ты… ты можешь высушить нас?

- Без магии, — боевик покачал головой, — нет.

Эльмарис зажмурилась и внутреннюю сторону щек прикусила.

- А… костер? — и вот зачем она спросила, когда ответ и так уже известен был.

И Лере видимо понял что-то, а может по выражению лица ее догадался, что лучше молчать.

- Нам нужно двигаться вперед, — произнес он. — Так мы хоть немного согреемся и…

- Знаешь, — очень тихо произнесла девушка, открывая глаза, — я начинаю все больше и больше убеждаться в том, что кронпринц — это самая бесполезная вещь в хозяйстве. Вот ты

же ничего не можешь. Привык полагаться на свою магию, а без нее — что?

- Ты права, — тихо отозвался Лере. — Во всем. И да, я признаю, что виноват, — зубы у него стучали от холода и голос дрожал, но боевик продолжал говорить. — Только я… не беспомощный мальчишка, как ты, наверное, думаешь. Да, нам не повезло, да я ошибся и признаю свои ошибки, но… я решил покинуть императорский дворец и столицу вовсе не из-за минутной прихоти. Мне нужно… понять, многое осознать. И… я справлюсь, иначе и быть не может. Меня учили… всю мою жизнь учили быть императором, править… так что я что-то да и умею. И потом, на боевом факультете я пять лет не просто числился, так что… — он замолчал,

а затем сделал шаг вперед и, ухватив Эльмарис за руку, что-то вложил в ладонь. — Вот.

Девушка опустила глаза, с удивлением заметив на собственной ладошке круглый портальный амулет. Такими пользовались стражи в Дархаше. У Дерека вот тоже такая

штучка была.

- Что это? — прошептала она, не в силах отвести взгляда от кругляша с черным камешком посередине.

- Портал. Разовый. Настроен на императорский дворец. Воспользуйся им и уже через минуту, ты будешь в Дархаше. Там тепло, сухо и безопасно. И так будет… правильно.

- А… а ты? — девушка подняла растерянный взгляд на жениха.

- А я отправляюсь в путешествие. Мне это нужно.

Он развернулся и медленно побрел вдоль реки. А Эльмарис осталась стоять на том же самом месте, и не в силах была отвести взгляда от амулета.

Она вспомнила и спальню свою, в которой столько лет спала, постель девичью, одеяло теплое и подушку. Ноздри вдруг защекотал пряный запах теплого питья, что собственноручно всегда готовила Сайрин. И тишина родного дома, тепло его, пропитанное

любовью и счастьем… братьев…

И так ей в этот миг захотелось нажать на черный камешек, что подмигивал с кругляша в неясном свете луны. Так вдруг сердце защемило… от жалости… к себе, к родным…

А потом вдруг пришли воспоминания о том, что Дерека уже нет, а Сайрин неизвестно, поправится ли. И Ария вспомнила таким, каким видела в последний раз — потерянным, одиноким, несчастным… А еще Эльмарис отчетливо поняла, что не позволят ей вернуться в родной дом, не дадут доучиться. Заставят принять и родителей, которых она и не знает

совсем, и… статус новый и положение.

И не будет в ее жизни больше ничего, что было так дорого.

Шмыгнув носом, она в посмотрела на спину удаляющегося Лерса, затем перевела взгляд на амулет. И снова на Лерса глянула, а потом… решительно засунула амулет в карман и побежала догонять жениха.

Догнала. Схватила за руку, приноравливаясь к его шагу. Поправила на плече свою сумку с лекарскими принадлежностями — единственное, что уцелело в результате последних событий. Все девушки из Школы целительниц никогда-то со своими сумками не

расставались, благо, что сумки эти были зачарованы таким образом, что в них ничего не билось, не намокало и не перепутывалось.

Лере никак не отреагировал на такое решение своей невесты, но шаг замедлил. И ступать стал осторожно, внимательно разглядывая землю под ногами. Эльмарис носом шмыгнула. И пусть тетя Сайрин старалась вытравить из своей воспитанницы подобные привычки, иногда-то можно. Да и потом… обстановка и ситуация вовсе не располагали к

придворным политесам.

Мокрое платье неприятно прилипало к телу, и холодно было, а юбки мешались, путаясь в ногах. Плащ так и вовсе стал жутко тяжелым и лежал на плечах неподъемным грузом. А в

ботиночках вода хлюпала при каждом шаге. Отвратительно так…

- Прости, — тихо повинилась Эльмарис, дернув Лерса за рукав, чтобы привлечь к себе его внимание. — Я не должна была… так глупо все, и я… глупая тоже. Домашняя. Мне просто

страшно стало и… холодно. А еще я растерялась.

- Почему не воспользовалась амулетом? — поинтересовался Лере, который и сам был таким же мокрым и морщился при каждом шаге, когда в сапогах плюхало. — Могла бы сейчас

уже в столице у камина греться.

Эльмарис остановилась и потянула кронпринца за рукав, заставляя и его тоже остановиться. Лере послушно развернулся и посмотрел на нее.

В неясном желтоватом свете луны, девушка была чудо до чего хороша. Нежная кожа ее слабо мерцала, а синие глаза и вовсе казались бездонными омутами, черты лица смягчились.

А виноватый вид придавал ей какое-то особое очарование. Так и хотелось плюнуть на все, прижать к себе, защитить, оградить от всего мира. А еще смотреть на нее, любоваться…

И Лере забылся на миг. Словно бы оказался где-то в ином мире, и мокрая одежда уже не причиняла дискомфорта, и холод отступил на задний план. Здесь и сейчас был только он и

эта девушка, в синих глазах которой хотелось раствориться без остатка.

А тонкая эльфийская вязь на запястье нагрелась, приводя кронпринца в чувство. Он вздрогнул, мотнул головой, отгоняя наваждение.

— Понимаешь, — Эльмарис нервничала и оттого запиналась, паузы делала, слова правильные подбирая, — мы с тобой договорились, что сбежим. Вместе. И… ну… как же я теперь одна вернусь? — она подняла голову и заглянула в глаза боевику. — Нет, вместе, так вместе. Если не повезет и нас поймают, то поженят и тогда… мы же всю жизнь с тобой проживем под одной крышей. И как тогда будет, если мы после первой же трудности

разругаемся?

Кронпринц улыбнулся в ответ и чуть крепче сжал ее пальчики.

И как-то вдруг мысль о женитьбе перестала казаться ему абсурдной. Ну и что такого? Подумаешь, оженят. Так не на ком-нибудь, на Эльмарис. А она… и собой красива, и фигурка

ничего, да и не дура какая-нибудь, не кокетка…

- Ты сейчас о чем думаешь? — тихий вопрос разрушил очарование момента и боевик вздрогнул. Взгляд его приобрел осмысленность, лоб нахмурился…

- Так… пустяки, — он отмахнулся от собственных мыслей и непроизвольно посмотрел на запястье. Проклятая рунная вязь стала будто бы ярче и шире. Мотнув головой, чтобы отогнать наваждение, Лере перехватил руку невесты. — Идем, может быть, повезет, и отыщем место, где можно будет костер разжечь и хоть немного согреться и просушить

одежду, раз у нас больше ничего нет, чтобы переодеться.

Эльмарис кивнула и даже улыбнуться попыталась.

Она больше не сомневалась. Решение отправиться в путешествие вместе было верным.

А то, что так все с самого начала получилось, так не беда — были бы все живы, а там уж как-

нибудь выкрутятся… наверное…

Какое-то время они шли в молчании. Лере внимательно оглядывал окрестности,

Эльмарис тоже вертела головой по сторонам, но ничего примечательного не заметила: речка,

берег ее пологий, по обе стороны — лес, луна в небе освещает им путь.

- А куда мы идем? — наконец не выдержала девушка пытку молчанием.

- В Сарт, — ответил Лере, останавливаясь и что-то разглядывая среди деревьев.

Эльмарис тоже туда посмотрела. Ожидаемо ничего не увидела. Деревья и деревья, у

подножия их — ковер из мха и опавших листьев.

- А… откуда ты знаешь, что там Сарт? — про небольшой городок на юге империи Эльмарис слышала, только вот не понимала, с чего это Лере так уверен, будто бы они именно

к нему идут.

- Видишь вот это? — спросил боевик, отпуская ее руку и подходя к ближайшему дереву. Погладил ствол, что-то отодрав от него, вернулся обратно, протягивая Эльмарис пучок какой-то травы. — Это лекобрис. Мох. Он очень редкий и растет только в одном месте во

всей империи — вдоль берегов реки Сартары.

- И? — про мох Эльмарис слышала, правда никогда бы не подумала искать его в этом

лесу.

- Я настраивал амулет на Падар, но настройки сбились, и нас выбросило в лесу. А Сарт как раз располагается немного западнее Падара, вниз по течению реки Сартары. Так что, если продолжим путь в том направлении, — Лере махнул рукой, указывая в какую сторону им следует направляться, — то рано или поздно выйдем к Сарту. И я думаю, что скорее рано.

Если не будем останавливаться на ночлег, то к утру выберемся.

Эльмарис слушала его, не переставая удивляться. Нет, все доводы и выводы были четки и логичны, но… сама бы она никогда не додумалась до этого.

- Ну что? Идем?

- Идем, — кивнула девушка, — только давай мха этого побольше наобрываем и с собой возьмем.

- Зачем? — удивился Лере.

- Не знаю, как в Сарте, а вот в столице за щепотку сухого лекобриса платят полновесным золотом. Ты верно подметил — он редкий. И растет всего в одном месте во всей

империи. А поскольку лекобрис обладает ценнейшими свойствами, он почти что бесценен.

- Ты уверена? — удивленно вскинул брови Лере. Он недоверчиво переводил взгляд с Эльмарис на дерево, с которого недавно сковырнул пятачок мха. — Я ничего об этом не

слышал. Да и потом, что нам с ним делать, пусть он себе и ценный, мох этот?

- Я уверена, — кивнула Эльмарис. — Моя тетя Сайрин — травница, она лавку в столице держала, а я там немало времени провела, сортируя и разбирая травы и составляя травяные сборы. Лекобрис и правда очень дорогой и считается, что достать его трудно. А не слышал ты о нем… так и что? Его от женских недугов применяют, тебе об этом и вовсе знать ни к

чему.

Она уже стояла подле дерева и внимательно рассматривала ствол, густо поросший

коричневатым мхом. Примерялась, как лучше будет его собрать и куда сложить, чтобы не помять и не испортить ценный продукт.

- Ты больна?

- Богиня с тобой! — всплеснула руками Эльмарис. — Его не для лечения болезни применяют… хотя… — девушка сморщила нос и голову на бок склонила, — это как посмотреть.

- Не понимаю, — Лере приблизился к ней и протянул маленький карманный нож.

- Да что ж непонятного-то! Из лекобриса питье готовят, специальное, противозачаточное.

- Ааа… — протянул Лере и как-то странно покосился на Эльмарис.

Целительница, заметив этот его взгляд, покраснела сразу, а потом разозлилась.

- И вот мне интересно, — даже про лекобрис забыла и полностью развернулась к Лерсу, руки на груди сложила, — а чего это ты так на меня сейчас смотришь? И о чем это думаешь?

— Так… ты же сама… про противозачаточное разговор завела. А я…

Дурень! — Эльмарис ткнула его кулачком в грудь. — Еще чего придумаешь? Только попробуй сунуться, так я не только о свойствах лекобриса знаю, но и слабительное могу

приготовить… очень быстро и практически из подручных средств.

Это угроза? — прищурился боевик.

Предупреждение!

Но ты сама про этот лекобрис заговорила и про то, что набрать его надо.

Векселя твои где? — вдруг невпопад спросила Эльмарис, а Лере несколько потрясенный вопросом, бросил тоскливый взгляд на речку, сверкающую серебром в свете луны. Вздохнул.

Вот то-то. А лекобрис — это живые деньги. В Сарте уж всяко аптекарская или травницкая лавка есть. И нам за вот это вот, — Эльмарис потрясла перед его носом кулачком,

в котором был зажат изрядный пук коричневого мха, — золотом заплатят.

Так бы сразу и сказала, — буркнул кронпринц. — А то… намекаешь только непонятно на что.

Это просто у тебя все мысли только об одном.

Они вернулись к обдиранию мха. Лере ради великой цели даже пожертвовал своим камзолом, закрутившись в плащ так, что только кисти рук видны были и кончик носа.

Костер решено было разжечь тут же, всего в нескольких шагах от того места, где они собирали лекобрис. В сумке Эльмарис нашлось огниво, а кронпринц быстро насобирал тонких

веток, сложил их и попытался поджечь.

Ничего не получилось. Ни с первого раза, ни со второго и даже с десятого.

Да что ж такое?! — в сердцах топнул ногой Лере. — Как проклял кто, в самом деле!

Ветки сырые, — Эльмарис уже не могла сдерживать дрожь. И пусть она сделала несколько глотков особой настойки, что отыскалась в ее сумке и даже пыталась растирать плечи руками — холодно было жуть как. И мокрая одежда никак не способствовала тому,

чтобы побыстрее согреться. — С магией оно быстрей было бы.

— И так справлюсь, — буркнул Лере и снова принялся за огниво. — Меня не просто так пять лет в академии учили. Боевой факультет — это сила, это ум и выносливость.

— Угу, — Эльмарис подпрыгивала на месте, чтобы не окоченеть окончательно, а в ботинках плюхало при каждом прыжке. И ведь она давно уже вылила оттуда всю воду, а поди ж ты. Тонкая кожа напитала влаги, отчего обувь стала тяжелой и неудобной. — Заклинаниями

кидаться тебя знатно научили или мечом махать вот, тоже получается неплохо.

Лере не ответил, он с ожесточением щелкал огнивом, пытаясь выбить искру. И

наконец-то у него это получилось. Робкий маленький огонек соскочил на пучок сухого мха. Огляделся по сторонам, словно бы ожидая опасности.

Но ничего-то не заметил и осмелел. Попробовал на вкус тонкие высохшие стебли мха, лизнул длинную ветку. И удовлетворенно вспыхнул, раскрывая объятия. Затрещал довольно,

потянулся, заглатывая ветви целиком, облизывая их точно карамельки.

Оранжевые всполохи разогнали ночную тьму вокруг костра, и даже луна, кажется, стала светить веселей. Ведь ей теперь не в одиночку приходилось справляться с ночью.

— Вот, держи, — Эльмарис протянула Лерсу склянку из темного стекла. — Сделай пару глотков.

— Что это? — пить кронпринц не спешил, вытащил пробку и принюхался. Скривился. — Пахнет знакомо. И мерзко.

— А ты не нюхай, ты — пей. Это настойка. Особая. При простуде — самое то, — девушка стояла возле костра, с упоением подставляя огню то один бок, то другой и жмурясь от удовольствия. От ее юбок поднимался пар. Пока еще слабый, но даже этой сизой дымки было достаточно для создания нереального образа туманной девы. Казалось, будто бы сама она вся

соткана из тумана. И плывет по воздуху, слегка покачиваясь на легком ветру.

— Не буду я это пить, — заупрямился Лере. — Я вспомнил, пару лет назад Кайра вот чем-то таким меня поила. Мерзость редкостная. Она тогда тоже, кстати, что-то про простуду

говорила и даже слышать не хотела никаких разговоров.

— Леди Кайра — дипломированный алхимик, — строго произнесла Эльмарис. — Она магистр. И моя тетя много лет сотрудничает с ней и с Академией. И эту настойку как раз сама леди

Кайра и готовила. Вернейшее средство от простуды. Еще никогда не подводило.

— Но на вкус — ужасно, — Лере снова поднес склянку к лицу и поморщился. — И потом, я — дарканец, и ко мне не цепляются обычные человеческие болячки, так что это лишнее, — он

попытался вернуть настойку Эльмарис, но девушка была непреклонна.

— Дарканцы невосприимчивы к человеческим заболеваниям в основном из-за магии, которая чужда этому миру и уничтожает любую заразу… ну, почти любую. Ты же, по собственной воле своей от магии этой отказался, так что, защиты теперь у тебя нет. А купание осенью в холодной воде еще никому не прибавляло здоровья, — она сложила руки на груди и с укоризной посмотрела на жениха.

— Так что пей. Не хватало еще мне возиться с твоей простудой. А если жар поднимется до того, как мы попадем в город? И что, прикажешь

мне тебя на собственной спине тащить? Или бросить под первым же кустом?

Лере кривлялся, корчил рожи и вообще пытался давить на жалость, но целительница была непреклонна.

— Пей!

— Жестокая, — вздохнул боевик, но послушно поднес узкое горлышко к губам и даже

сделал два небольших глотка. Закашлялся, когда резко пахнущая травами жидкость потекла в желудок. — Мерзость, — прохрипел он.

— Зато помогает, — наставительно произнесла целительница, отбирая пузырек и любовно затыкая его пробкой.

— Знаешь, — Лере опустился на ствол поваленного дерева, который он чуть ранее перетянул поближе к костру. Покосился на сверток с лекобрисом, — я начинаю понимать, что

на самом деле, мой отец очень мудрый. И умный. И дальновидный.

— Потому что император? — Эльмарис присела рядом.

Платье высыхало неохотно, а плащ так и вообще не торопился избавляться от влаги, напитанной в результате купания в реке. Но, по крайней мере, она хоть немного согрелась и уже не стучала зубами.

— Нет, — мотнул головой Лере и серьезно посмотрел на целительницу. — Потому что он выбрал мне в жены именно тебя. Сам бы я до такого вряд ли додумался.

Глава 2

Эльмарис только головой покачала, но спорить не стала. Да она и сама уже стала привыкать к мысли, что Лере ее жених и рано или поздно им все же придется совершить тот самый решительный шаг и связать свои жизни. Правда, если против самого боевика она

возможно и не возражала бы, то вот против кронпринца…

— Мы справимся, — прошептал Лере, привлекая ее к себе за плечи. — Я очень постараюсь. Он прижался щекой к ее влажным волосам и вдохнул тонкий аромат ночи и полевых цветов, зеленых яблок и свежескошенной травы.

К Сарту они пришли ближе к полудню. Измученные, голодные, но полные надежды и энтузиазма, окрыленные тем, что справились с самым первым испытанием. Возможно, впереди их ждало еще немало трудностей, но и Эльмарис и Лере верили в то, что справятся со всеми

неудачами.

В город они попали без проблем. Стражи на воротах даже внимания не обратили на пару молодых людей.

Аптекарь, немолодой, полностью седой мужчина, долго разглядывал лекобрис. Кряхтел, поглядывал на молодых людей поверх круглых своих очков, мох же и нюхал, и в пальцах мял,

и разве что на зуб не пробовал. И вопросы задавал… одни и те же по десять раз.

Эльмарис терпела. Краснела, заикалась, злилась до черных мух перед глазами, но все же улыбалась и повторяла… одно и то же…

— Да, они случайно оказались в лесу. Как можно оказаться в лесу случайно?

На прогулку пошли и не заметили, как забрели в незнакомое место.

Да, лекобрис опознали сразу.

Откуда знали о том, что это такое?

Да, помилуйте! Он целительница и грех было не опознать приметные коричневые стебли. Почему сама им не займется?

Так ей не надо. Нет-нет, ни сам мох, ни настойка из него. Нет-нет. обойдется как-нибудь.

Через час вот таких вот разговоров Лере не выдержал и пригрозил старику-аптекарю, что если он прямо сейчас не купит проклятый мох, который надоел уже до печенок, то они

пойдут в другую лавку, благо в Сарте их достаточно.

Аптекарь засуетился и согласился. Правда цену предложил в три раза меньше той, что определила Эльмарис.

— Хорошо, — тем не менее, согласилась девушка, делая знак Лерсу не вмешиваться. — Давайте деньги.

— Зачем ты согласилась? — прошипел Лере, когда они наконец-то покинули лавку. — Сама же говорила, что в столице за этот мох платят золотом.

— Я устала. И потом… — она не договорила и резко остановилась.

— Что? — вскинулся Лере, принимаясь оглядываться по сторонам. — Вот же!.. — выругался, когда понял кого заметила его невеста. — Идем отсюда!

— Думаешь, это за нами? — шепотом поинтересовалась Эльмарис, прижимаясь к стене дома, за которым они с Лерсом спряталиь.

Лере топтался рядом, время от времени осторожно выглядывая из-за угла.

— Не знаю, — выдохнул боевик. — Переход отследить не могли, магию я не использовал.

Тогда что он тут делает?

— Да мало ли проблем у командира Серой башни? — пожал плечами Лере. — Может, ловят какого-нибудь особо важного государственного преступника.

— В Сарте? — съязвила Эльмарис, хотя, стоит признать, что объяснение Лерса ее немного успокоило. Все ж таки, лорд Заран Ирваш был не тем, кого она хотела бы сейчас видеть.

А почему нет? — пожал плечами Лере.

Сам начальник Магического патруля?

— Ну не знаю я, — выдохнул боевик и тоже прислонился спиной к стене. Глаза закрыл. — Мало ли… может у него любовница здесь?

Эльмарис нахмурилась и засопела.

— Ты чего? — не понял боевик. Он открыл глаза и с удивлением уставился на девушку.

Та отвернулась.

— Эй, мелкая? — боевик осторожно прикоснулся к ее плечу. — Да что с тобой?

— Ничего, — фыркнула Эльмарис. — Только лорд Ирваш не такой. В смысле он… он…

благородный и добрый, и… его все патрульные уважают и… вот.

— Не понял, — Лере оттолкнулся от стены и передвинулся так, чтобы видеть лицо невесты. Прищурился, внимательно разглядывая девушку, затем нахмурился, явно, начиная что-то подозревать. — Ты что? Он? Этот вот… — возмущение не позволило ему договорить и крепкое

словцо в отношении лорда Ирваша осталось непроизнесенным.

Он хороший, — упрямо поджала губы Эльмарис. На Лерса она не смотрела. — И… и вообще, не приставай ко мне. Я еще про твою подружку из Академии не забыла, вот. И… и

про леди Ровес тоже.

— А? — Лере оказался сбит с толку подобным высказыванием и не сразу нашелся, что ответить. — А что за леди?

Ч-то? — девушка поджала губы. — Дошло до того, что ты имя своей любовницы забыл? Это старость, да?

— Ээээ… мелкая, — Лере приблизился к девушке и попытался взять ее за руку. Не вышло. Эльмарис отстранилась и руки в карманы спрятала, чтобы наверняка.

— Не трогай меня, — прошипела она, отодвигаясь. — И не смей больше говорить в таком тоне про лорда Ирваша. Он хороший.

— Ты так хорошо с ним знакома, — боевик начал злиться, — что защищаешь без оглядки?

— Он друг моего брата! — выпалила Эльмарис и тут же сникла — боль от потери не спешила проходить. Сердце пронзила острая тупая игла. — Был… и часто приходил к нам в гости. Они с Дереком… они и, правда, близки очень были и… лорд Ирваш хороший. Я даже

влюблена в него была… давно, два года.

Лере усмехнулся и отвел взгляд. Лицо его приобрело странное выражение, которое Эльмарис не могла никак определить.

— Кайра ведь из простых, — тихо произнес боевик, по-прежнему, рассматривая что-то на противоположной стене. — Она даже не дарканской крови. Сейчас-то это не важно, имя леди АртНаэр ее защищает, и статус первой леди империи, и дядя… он ее по-настоящему любит и заставил смолкнуть злые яхыки. Он как-то рассказывал, что полюбил ее с первого взгляда. Сам не верил в то, что вообще так может, а… увидел ее и… пропал. Только вот, Кайра, она… ну, ты же и сама ее знаешь, взбалмошная немного и… самостоятельная, — он улыбнулся тепло, а Эльмарис вдруг стало не по себе. Лере говорил о леди Кайре с такой нежностью, с таким… благоговением, что ей стало неуютно, будто бы она подсматривает в замочную скважину. — Она ни в какую не хотела принимать его ухаживания. Пряталась. Но не могла совсем свести их встречи на нет. Она же в Академии преподавала, а дядю тогда как раз назначили ректором

и… в общем, сложно там все было у них.

— Ты это к чему мне рассказываешь? — все-таки не удержалась от вопроса целительница.

— Это еще не все. Лорд Ирваш, он при дворе все время служил. Он ведь знатного рода и дарканская кровь в нем пробудилась. Магия опять-таки. Я не знаю толком, что там произошло, но… он тоже ей знаки внимания оказывать стал. Только… только благородством там и не пахло, мелкая. Для дарканских лордов обычная девушка — это просто игрушка, с которой можно делать все, что хочешь. Первого своего ребенка Кайра из-за него потеряла. Он ее тогда похитил и в своем замке запер. Издевался… она от него сбежать пыталась и упала. Дядя

его едва не убил и убил бы, да лорд Шаэсс не дал.

— Я не верю, — Эльмарис замотала головой. — Не верю. Не мог он такого сделать! Ты все выдумал.

— Зачем мне это? — Лере перевел на нее удивленный взгляд. — Об этом мало кто знает, конечно, но… это не то чтобы секрет. Его после этого вообще сослать хотели — за покушение на императорскую кровь, но Кайра… попросила не трогать. Не знаю точно, что там у них произошло, но и командиром Серой башни его как раз тогда назначили. И дали понять, что выше он уже не поднимается.

— И все равно я не верю, — упрямо сжимала губы целительница. — Он хороший. И я его целых два года любила.

— Два года? — приподнял брови Лере. — А потом? Встретила меня?

— Нет, — Эльмарис задрала подбородок. — Брат узнал и пригрозил, что запрет, пока дурь из головы не выветрится, — она вздохнула трагически. — Пришлось прекращать… любить.

Лере рассмеялся. Подскочил к ней, подхватил на руки и закружил.

— Прекрати! Немедленно поставь меня на ноги! — Эльмарис ухватилась за его плечи, чтобы не упасть ненароком. — Упустишь же!

— Нет, — выдохнул боевик, останавливаясь и осторожно опуская свою ношу на землю. — Не упущу. Точно не упущу.

Эльмарис моргнула, и хотела было взгляд отвести, да не получилось. Зеленые глаза Лерса притягивали, манили обещанием чего-то… нежного, красивого, запретного… и она стояла, словно заколдованная, не в силах отвернуться и чувствовала, что теряет себя, растворяется не только в его глазах, но в нем самом.

Лицо боевика оказалось близко. Так близко, что девушка почувствовала на щеке его дыхание и легкий аромат, что исходил от одежды. Еще немного… совсем чуть-чуть и…

Нам стоит подыскать место для ночлега, — тихо произнесла она, отстраняясь. — Я устала за эту ночь. И есть хочется. А платье… — развела руками, указывая на безнадежно

испорченную одежду.

Лере выдохнул. Отстранился и взял ее за руку.

Идем, — произнес со вздохом. — Поищем где здесь можно снять комнаты.

Подходящее жилье они нашли случайно. Сначала Лере хотел взять извозчика и уже у него расспросить, где можно остановиться, но заметил на доске объявлений, которых в Сарте

было множество, рекламный плакат и решил отправиться по указанному адресу.

— Пансион? — удивленно округлила глаза Эльмарис. — Но., почему пансион? Не проще ли снять комнаты на… постоялом дворе?

— С ума сошла? — возмутился Лере, помогая ей выйти из наемного экипажа подле высоких кованых ворот. — Кто ж в здравом уме тащит невесту на постоялый двор?

Девушке оставалось только вздыхать и соглашаться. Лере решил показать себя настоящим мужчиной, так что особого выбора у нее и не было. Пансион, в котором они решили остановиться, находился на тихой улочке и утопал в зелени. Светлое трехэтажное здание приятно радовало глаз. Владела им седовласая аккуратненькая старушка, представившаяся

госпожой Минар.

— Нам бы комнаты, — Лере включил все свое обаяние на полную катушку, и несчастная женщина просто не смогла устоять. Да и как тут сохранишь невозмутимость и строгость,

когда тебе так улыбаются? — Мы с супругой в вашем городе проездом.

Эльмарис даже подскочила на месте, когда кронпринц это сказал, и потянула его за рукав, пытаясь привлечь внимание. Правда, он совершенно не обратил на нее внимания.

Столоваться тоже у вас будем.

Он засыпал несчастную женщину комплиментами, восхвалял и дом и комнаты, в которые их отвели, после оплаты и даже служанку, что принесла кувшин с горячей водой и полотенца.

Ты зачем меня женой назвал? — не выдержала Эльмарис, когда дверь за горничной закрылась. — Совсем с ума сошел?

— А что мне надо было сказать? — зашипел на нее боевик. — Что ты моя невеста, и мы сбежали вместе, чтобы не жениться?

— Мог бы сказать, что я твоя сестра, — не прекращала бушевать Эльмарис.

— Мы с тобой очень похожи, — не удержался от сарказма боевик. — Прямо на одно лицо.

— Муж и жена всегда вызывают гораздо меньше подозрений, чем брат и сестра, запомни это. А мы и так привлекли к себе интерес, явившись сюда в таком потрепанном виде и без багажа.

— Зато из-за тебя, нам придется жить в одной комнате, — она прищурилась и добавила, мстительно поджав губы. — И учти, муженек, что я сплю на кровати, а ты — где хочешь. Но если только попробуешь… — Эльмарис недоговорила, но по блеску ее глаз и раскрасневшимся щекам можно было догадаться, что в случае неподобающего поведения, Лерсу точно не

поздоровится.

— Причем, не поздоровиться — в прямом смысле.

В тот день они больше не покидали отведенные комнаты. И после того, как оба умылись и наскоро перекусили, завались спать.

А на следующий день случилась первая неприятность.

Нет, сразу-то ничего не предвещало беды. Проснулась Эльмарис рано, что и не удивительно, учитывая, что накануне спать она легла едва ли после полудня. Но проспала до следующего утра и чувствовала себя замечательно. Усталость ушла, купание в ледяной воде и

прогулка в мокрой одежде по осеннему лесу не оставили никаких воспоминаний, во многом благодаря чудодейственной настойке, приготовленной леди Кайрой. Лежа в кровати, под теплым одеялом, девушка потягивалась, смешно морщила носик из-за непоседливого

солнечного зайчика, что устроился как раз на ее щеке.

Повернулась на бок. Еще раз сладко потянулась и…

…открыла глаза. В поле ее зрения оказалась растрепанная темная шевелюра и обнаженное плечо… мужское плечо…

Эльмарис тут же зажмурилась. Головой помотала, надеясь на то, что на самом то деле, она все еще спит и видит сон.

С опаской приоткрыла один глаз. Лере никуда не делся. Спал рядом. В одной с ней постели. Развалился на большую половину, руки раскинул, даже посапывал тихонько. И когда успел-то? Ведь вчера, перед тем, как уснуть, она несколько раз предупредила вредного боевика, чтобы не смел приближаться и даже дождалась пока он уляжется на узкую кушетку

в гостиной.

Вот наглец.

Разбудить кронпринца оказалось делом довольно-таки сложным. Он брыкался, что-то

бормотал и пытался спрятаться с головой под одеялом — в общем, вел себя так же, как старшие братья Эльмарис. Вот точно так же. Даже бурчал спросонок, как Дерек, которого разбудить в свободный от службы день, было делом не просто сложным — практически

невозможным.

К счастью, за семнадцать лет, проведенных под одной крышей с двумя братьями, Эльмарис научилась правильной побудке. Чашка ледяной воды — и вот уже боевик сидит на кровати и глаза трет. А с растрепанных темных волос на обнаженную грудь падают капельки

воды… и вниз сползают…

— С ума сошла? Ты зачем это…

— Это ты что делаешь в моей постели? — недовольно проворчала Эльмарис и руки на груди сложила, а лицу постаралась придать самое суровое выражение.

И смотреть старалась вовсе не на голую грудь с капельками и прозрачными дорожками, этими самыми капельками оставленными, а на взлохмаченные темные волосы.

— На кушетке спать неудобно, — отмахнулся Лере от ее слов, точно бы и не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Я когда второй раз с нее сверзился, так сюда и

перебрался. Ты ж все равно на краешке спала и даже не заметила, что я где-то рядом.

И вот что с ним делать было?

Эльмарис только вздохнула и отвернулась. Пусть его. Настроение с утра портить не хотелось.

После завтрака, было решено прогуляться по городу. Хозяйка пансиона, госпожа Минар, рассказала, что сегодня на главной площади Сарта устраивают ярмарку.

Ближе к полудню, на площади яблоку негде упасть было. Кроме традиционной ярмарки, сегодня для жителей Сарта был знаменательный день — сам лорд-наместник должен был присутствовать на открытии нового храма богини-матери. А потом устраивали представления,

и бродящие актеры были и циркачи и канатоходцы.

Эльмарис с Лерсом возвращаться в пансион не торопились. Необходимые покупки они уже сделали, вещи отправили с посыльным, а сами развлекались. Пробовали яблочный сидр и рыбу, что запекали прямо тут, на установленной наспех жаровне. Смотрели представление и смеялись над кривляньями актеров. Боевик даже в схватке с силачом цирковым поучаствовал. Проиграл, а затем долго доказывал Эльмарис, что сделал это специально, чтобы никто не

заподозрил, что он не простой парень.

Но стоило им заглянуть в кофейню, чтобы перекусить и немного отдохнуть, как к ним подсел незнакомый человек.

Невысокий, весь какой-то… бледный, блеклый. Одет так, чтобы в толпе затеряться можно было без проблем. А глазки его, маленькие так и бегали по сторонам, точно бы человек

этот нехорошее что задумал.

Эльмарис он сразу не понравился. И неприязнь эта стала намного сильнее, когда, не представившись и даже не поздоровавшись, незнакомец сразу к Лерсу обратился.

Заговорил… да обо всем и не о чем. Про ярмарку вот выспрашивал, про то, откуда они да как долго в Сарте пробудут.

Лере отвечал неохотно, да и лишнего ничего не сказал. Но Эльмарис все равно охватило нехорошее предчувствие. Не нравился ей ни этот незнакомец, что господином Лабором назвался, ни вопросы его, ни взгляды, что он бросал в ее сторону. Нехорошие такие взгляды,

точно бы оценивающие.

— Лере, — Эльмарис тихонько позвала боевика. — Пойдем уже. Скоро вечер.

— Твоя спутница, как я погляжу, совсем себя в приличном обществе вести не умеет. В мужские разговоры вот лезет. Не учишь ты ее ничему.

Моя супруга, — Лере сделал ударение на последнем слове, — получила прекрасное воспитание. Да и происходит она из знатного рода.

Господин Лабор скривился и на Эльмарис очередной нехороший взгляд бросил, а затем снова к Лерсу обратился.

Я смотрю, ты парень смекалистый, да и выговор у тебя правильный, никак и сам из благородных? И вот жалко мне тебя. Один, на чужбине. Ни денег, ни работы достойной. Только и богатства, что супруга красивая. Да только гонорливая больно. Вон как глазами стреляет, того и глади наповал взглядом уложит, — и засмеялся тихонько, затрясся весь, точно в лихорадке.

Эльмарис передернуло от отвращения.

— Ты как хочешь, — она решительно поднялась из-за стола, на котором уже давно ничего не осталось. — А я ухожу.

И к выходу направилась, гордо распрямив плечи. Лере догнал ее уже на улице. Он хмурился и потирал костяшки пальцев на правой руке.

— Что он хотел? — поинтересовалась Эльмарис.

— Так, — отмахнулся боевик. — Глупости. Не тревожься, я ему все объяснил доходчиво, так что больше ты его не увидишь.

И верно, господина Лабора, Эльмарис больше не видела, но на пути к пансиону, ее пытались похитить.

И главное, все так быстро произошло, что девушка даже испугаться не успела. Они с Лерсом как раз свернули на тихую улочку, в конце которой располагался дом госпожи Минар. Шли не торопясь, Лере шутил, по своему обыкновению. И хоть Эльмарис и заметила в зеленых глазах боевика тревогу, вида старалась не показывать и шуткам его смеялась, даже если и не

слышала половины слов.

Черный закрытый экипаж, без гербов и опознавательных знаков, вынырнул словно бы из неоткуда. Затормозил почти напротив молодых людей, обдавая их мелкой каменной крошкой и пылью. Заржали лошади, заскрипела распахнувшаяся дверца, из которой прямо на ходу выскочил какой-то человек. Он прямиком бросился к Эльмарис, и попытался было затащить ее

в экипаж, благо тот уже остановился всего в паре шагов.

Эльмарис закричала и от неожиданности огрела нападавшего сумкой, которую сжимала в руках. Попала по голове. Разбойник крякнул от неожиданности, присел и выпустил локоть

девушки.

— Беги! — крикнул Лере, отталкивая девушку с дороги.

Эльмарис на ногах не удержалась бы, да только отлетев в сторону, натолкнулась на забор, огораживающий один из аккуратненьких домиков. По нему и сползла на землю.

А Лере ввязался в драку. Нападавших было двое, да еще кучер, который сверху хлыстом размахивал, норовя перетянуть боевика поперек спины.

Только вот драка быстро закончилась. Эльмарис только-только подняться успела. Сообразив, что Лере сдаваться не собирается, двое неизвестных запрыгнули в экипаж, кучер

взмахнул хлыстом — и только их и видели.

Лере же остался стоять посреди дороги, утирая разбитую губу, и тихонько сыпал проклятиями.

— Что это было? — Эльмарис приблизилась к боевику.

— Поздравляю, мелкая, — усмехнулся Лере, — тебя похитить хотели.

— Зачем? — удивилась девушка.

Лере только плечами пожал, подхватил невесту под локоть и потащил к пансиону. И уже там, стоило им только переступить порог отведенных им комнат и запереть дверь,

скомандовал:

— Собирай вещи. Из Сарта надо сматываться.

Эльмарис вздрогнула от неожиданности и растеряно огляделась. Их покупки уже доставили и в гостиной на креслах, кушетке и даже на столе были разложены свертки.

— Но… подожди, — девушка отложила в сторону сумочку и направилась в спальню, где оставила свою лекарскую сумку. — Надо обработать твои ссадины.

— Нет времени, — отмахнулся боевик. — Или ты думаешь, что они успокоятся?

— Да кто они-то? — ничего не понимающая Эльмарис уже выкладывала на столик необходимые медикаменты. — Иди сюда, — позвала Лерса. — Садись вот тут у окна. И не

дергайся. Будет щипать. Так кто это был, и чего им было надо? Нас узнали?

— Узнали? — Лере поморщился, но, к его чести, ни ныть, ни вырываться не стал. — Нет, не думаю. Скорее тебя… заметили…

— В каком смысле заметили? Кто?

— Не бери в голову, — поджал губы боевик, явно не желая просвещать невесту. — Просто собирайся. Надо успеть покинуть город до того, как ворота запрут на ночь.

А дальше что? — нет, Эльмарис впечатлилась и даже поверила в то, что говорил Лере, но вспомнила о купании в холодной реке и передернула плечами. — Опять будем всю ночь в лесу костер разжигать?

— Хоть бы и так, — Лере отмахнулся от ее очередной попытки обработать ссадину на руке.

— Собирайся.

Но они не успели.

Вещи еще не были уложены, как в пансион госпожи Минар явились люди в мундирах личной охраны наместника Сарта. Лерса арестовали за убийство, а Эльмарис утащили вместе с ним. И вот что самое интересное — привезли их не в управу и даже не в ставку Магического

патруля, а прямиком во дворец наместника.

Эльмарис препроводили в небольшое, полностью изолированное помещение, обставленное богато, но без окон. И оставили одну. На вопросы отвечать было некому, покинуть эту комнату она не могла, по причине запертых дверей. И сколько бы она ни колотила в дверь, не звала и не угрожала, никто так и не появился до самого утра, когда растерянную, осипшую и заплаканную девушку препроводили прямиком в кабинет самого

наместника.

Эльмарис вздохнула и поплотнее запахнула плащ. Как однако быстро сработали. Лерса обвинили в убийстве того самого господина Лабора, которого нашли с проломленной головой спустя час после того, как они покинули ту кофейню. И свидетели нашлись, утверждающие,

что видели, как боевик подрался с ним, а затем угрожал убить.

И вот кому все это понадобилось?

Этого Эльмарис не знала, но догадки… догадки у нее были. Правда подозрения к делу не пришьешь, но… она сдаваться не собирается.

Оглядевшись по сторонам и недобро прищурившись, заметив невдалеке двух мужчин в черных плащах, которые усиленно делали вид, что просто так стали постоять посреди улицы и вовсе не следуют за Эльмарис от самого дворца, девушка решительно развернулась и почти

бегом бросилась в управу.

Влетела внутрь, подбежала к первому попавшемуся стражнику и, ухватив его за рукав, задала животрепещущий вопрос:

— Где мне найти лорда Ирваша?

Глава 3

— Вы поступили очень необдуманно, — лорд Ирваш расхаживал по небольшому кабинету, предоставленному ему в управе. — Сбежать из дома, отправиться бродить по дорогам империи… Я был о вас лучшего мнения госпожа Лиарэ. Ранее вы представлялись мне девицей

благоразумной и не лишенной чувства самосохранения.

Эльмарис судорожно вздохнула и разгладила платок, который до этого комкала в руках. К лорду Ирвишу ее проводили почти сразу. Стоило только пригрозить стражам личным

знакомством со столичным посетителем, как перед ней открылись все двери. Эльмарис и сама понимала, как сильно ей повезло, что в тот момент, когда она влетела в управу, глава Серой башни как раз находился тут же. А вот когда он увидел на пороге выделенного ему кабинета

сестру своего погибшего друга…

— Вы понимаете, насколько ваш поступок безответственен? — глава всех патрульных остановился напротив девушки. Смотрел так… пронзительно так смотрел. И укоризненно.

Эльмарис снова вздохнула и смяла платок. Глаза вот еще опустила, чтобы взглядом с ним не встречаться. Стыдно ей не было, но девушка никогда не любила, когда ее отчитывают. А

лорд Ирвиш именно этим и занимался. Уже с полчаса.

— Госпожа Лиарэ? — глава Магического патруля видимо надоело разговаривать в одиночку. — Вы вообще меня слышите?

— Да, — тихо-тихо произнесла девушка и снова вздохнула.

— Что «да»? — не отставал он.

— Да — я вас слышу и да — понимаю, — еще и закивала для пущей убедительности.

— И вы понимаете, что, как друг вашего брата… — при упоминании Дерека, лорд Ирвиш осекся. Тоже вздохнул и отвернулся.

А Эльмарис… всхлипнула. Жалобно так.

— Пожалуйста, — она снова стала разглаживать платок на коленях. — Он же… он не виноват ни в чем. Его несправедливо обвинили и даже судили… тоже несправедливо. И… и

казнят… его нельзя казнить.

Эльмарис, — простонал лорд Ирвиш и, вернувшись к стулу, на который сам ее и усадил полчаса назад, опустился перед ней на корточки. Сжал тонкие пальчики в своих ладонях. — Этот… этот… молодой человек, виновен уже в том, что соблазнил вас и увез из семьи, из

столицы. Вы понимаете, что он мог сделать с вами?

— Ничего, — Эльмарис подняла полные слез глаза. — Ничего он со мной не сделает.

— Да откуда вам знать? Вы еще так молоды и наивны. И не спорьте со мной, я знаю, что братья следили за вами и ограждали от., ото всех неприятностей, от грязи, которой много в этом мире.

— А вы… поступили очень необдуманно. Если этот молодой человек настолько благороден, как вы о нем говорите, то почему он не поступил, как подобает и не стал за вами ухаживать? Почему не пришел в ваш дом и не познакомился с

вашими близкими?

— Приходил, — Эльмарис упрямо поджала губы и, в очередной раз скомкав платок, вытерла слезы. — И с Дереком…

они с Дереком подружились и… и… вот.

— Но зачем тогда нужно было устраивать этот побег? — не сдавался лорд Ирвиш.

— Чтобы не жениться.

— Я не понимаю, — простонал глава всех патрульных и поднялся. Отошел от девушки и, заложив руки за спину, стал

что-то разглядывать за окном.

— И не надо, — Эльмарис упрямо поджала губы. Она до последнего не желала признаваться в том, что ее таинственный «муж» — кронпринц Дарканской империи. Благо, как оказалось, лорд Ирвиш понятия не имел, что сама Эльмарис на самом деле вовсе не обычная горожанка и бывшая ученица Школы

целительства, а пропавшая много лет назад Лантарская княжна.

Только вот, сколько бы она не пыталась утаить правду от главы Серой башни, по всему выходило, что признаться придется.

— Просто помогите.

— Я посмотрю, что можно сделать, но вы и сами должны понимать… если этот парень виновен, то…

— Он не виновен, — упрямо в сотый, наверное, раз, произнесла Эльмарис. — Но даже, если бы и был, то его нельзя

казнить.

— Это еще почему? — лорд Ирвиш обернулся и смерил девушку ироничным взглядом. — Да только за ваше похищение

— его могут приговорить к каторге.

— Меня никто не похищал.

— Если ваша семья обратится…

— Даже если он соблазнил, изнасиловал и убил сотню девушек и их семьи заявят об этом, то его все равно нельзя

казнить.

— Вы так уверены в его безгрешности? И…я не понимаю, Эльмарис… что это за преданность? Безграничное поклонение?

Эльмарис вздохнула, глаза опустила и принялась разглаживать измятый вконец платок на коленях.

— Не то чтобы… — по повисшей в кабинете тишине, она поняла, что лорд Ирвиш ждет продолжения. И понимала так же, что молчать и дальше просто нет смысла. Им с Лерсом была нужна помощь, и кроме главы Магического патруля за этой самой помощью обратиться было не к кому. — Просто… просто

даже наместник Сарта, даже… простите, лорд Ирвиш, но даже вы не вправе выносить приговор особе императорской крови. А

казнить кронпринца… этого не имеет права даже император.

Произнеся все это, девушка сжалась на своем стуле, втянула голову в плечи и нерешительно посмотрела на собеседника. Лорд Заран Ирвиш напоминал застывшее соляное изваяние. Расширенные глаза, перекошенный рот… выражение

полнейшего непонимания на лице.

— Что? — одними губами произнес он, отмирая и слегка подаваясь вперед, точно хотел быть ближе к Эльмарис, чтобы слышать ее лучше.

— В тюрьме наместника Сарта ожидает казни наследник Дарканской империи, Лерсаан. Единственный пока сын императора Таршаана и… вы и сами понимаете, что будет, если

приговор приведут в исполнение.

Лорд Ирвиш смотрел на Эльмарис и в глазах его появлялась задумчивость. И под этим взглядом его, девушка совсем уж растерялась. Глаза опустила на руки, в которых комкала платок, бывший некогда белоснежным и даже накрахмаленным, а теперь являющим собой тряпицу мятую,

непригодную ни для чего.

— Кто? — лорд Ирвиш недоверчиво приподнял брови,

вглядываясь в лицо целительницы, точно бы стремился мысли ее прочитать. — Повторите-ка еще раз?

— Кронпринц Дарканской империи, — пискнула Эльмарис и зажмурилась, когда в темных глазах главы Магического

патруля зажглись нехорошие искорки.

— Я правильно вас понял, госпожа Лиарэ, — лорд Ирвиш говорил тихо, вкрадчиво, делая паузы между словами, будто бы страдал тугодумием или же в умственных способностях своей собеседницы сомневался. Впрочем, Эльмарис уж и сама сомневаться стала. В себе и в произошедшем. И виделись ей события последних дней бредом самым настоящим. — В тюрьме наместника Сарта сейчас содержится будущий император Дарканской империи, единсвенный сын ныне здравствующего

императора Таршаана, Лерсаан?

— Д-да… — неуверено кивнула девушка, поднимая испуганный взгляд на собеседника. А ну как на самом деле нет ничего этого: ни Сарта, ни побега их, ни лорда Ирвиша. Хотя нет, лорд уж всяко есть. Стоит напротив, глазами сверкает и чудится Эльмарис, что в этих самых глазах разгорается огонек

торжества.

И тут вспомнилось вдруг ей о том, что вчера Лере рассказывал. Про лорда Ирвиша, да про его поступки нехорошие. Нет, поверить до конца она не поверила, все ж таки не могла считать человека, который когда-то занимал все

ее мысли, мерзавцем и негодяем.

А с другой стороны, вспомнила она поведение брата. Давно, три года назад. Скрыть свой интерес к лорду Ирвишу, ставшему часто бывать у них в доме, Эльмарис тогда не смогла. Да и как тут удержишься от проявления чувств, когда сердце трепещет от одного только упоминания его имени, а стоит увидеть предмет грез девичьих и мечтаний, как голос

отказывает и краска лицо заливает.

Вот Дерек и сообразил, отчего сестренка младшая, любимая всеми и балованная сверх меры, все чаще и чаще про командира спрашивает, а стоит заговорить о нем или же просто имя в разговоре упомянуть — так и вообще замирает и ловит каждое слово, и дышать боится. И тогда-то, патрульный Дерек Лиарэ, всю дурь из девичьей головы и выбил. И может, если бы он разговоры разговаривать стал, Эльмарис и не послушала, а если бы и услышала что из слов его, то уж точно не поверила. Нет, брат придумал штуку получше — он сестру с собой взял. В

Серую башню.

А там… а там в тот день лорд Ирвиш арестованного допрашивал. Лично. Говорили, что маг тот не один десяток людей порешил, совсем безжалостным был, бесчеловечным, свихнулся на почве безответсвенности и всевластия, что магия ему давала. Но об том, что за он, Эльмарис уже потом узнала, а вот сразу… когда свет очей своих увидела… да в крови и с

горящими от злости и сдерживаемой магии глазами…

Вот как-то после этого и прошла она, любовь та. Да уже и

позабылась.

— И вы утверждаете, что ему грозит казнь за убийство? — лорд Ирвиш, не обращая внимания на состояние собеседницы,

продолжал допрос.

— Д-да… — еще неувереннее кивнула Эльмарис и вопреки всему зажмурилась. Сил смотреть на главу Магического патруля не было. Уж слишком он сейчас на самого себя трехлетней давности походил. Разве что руки чистыми были, да рубашка белоснежной. А вот глаза горели тем же огнем, что и тогда. И от воспоминаний тех, да от разговоров нынешних,

Эльмарис уж совсем не по себе стало.

И корить себя начала, за то что пришла сюда и тайну выдала. Надо было по-тихому в темницу к Лерсу наведаться, раз наместник свидание разрешил, и амулет переноса отдать. Лере бы им воспользовался и сразу в столице, в императорском дворце бы оказался. А там уж, на свободе, да с поддержкой собственного имени и положения, придумал бы, как невесту

вытащить.

— Мда… — протянул лорд Ирвиш и по звукам, доносшимся до нее девушка предположила, что мужчина отошел к окну.

Воцарилось молчание. И оно… угнетало, заставляло несчастную целительницу нервничать еще больше. Девушка осторожно приоткрыла один глаз и покраснела, когда

натолкнулась на ироничный взгляд лорда.

— Вы меня разыгрываете…

— Нет! — Эльмарис сжала руки и даже слегка приподнялась со стула. — Все, что я вам сказала — чистая правда.

— И все же… все… если допустить, что Лерсаан и в самом деле покинул столицу и… если хотя бы на миг поверить, что это все правда… Вы в самом деле думаете, что кронпринц… маг, дарканский лорд, наследник трона империи… вы и правда верите сами и пытаетесь убедить меня в том, что его удержат какие-то решетки? Даже если отринуть всю абсурдность

вашего рассказа — последнее чистейший бред.

Пока лорд Ирвиш говорил, Эльмарис кивала. Она соглашалась с каждым словом, подтверждала все предположения, а вот в конце — отрицательно замотала

головой.

— Мы с Лерсом… — лорд Ирвиш поморщился, когда она назвала конпринца по имени, но девушка упрямо поджала губы и продолжила. — Мы здесь инкогнито. И Лере… он… его магия заблокирована. На крови. Он сам не сможет… он… а если его казнят, то… — она все же не сдержалась и всхлипнула. Платок уже изрядно измятый к глазам прижала, хоть в другое воемя и

побрезговала бы. — У меня просто не осталось иного выхода.

— Мда… — снова протянул лорд и к окну отвернулся. Руки за спиной сцепил, перекатился пару раз с пятки на носок. — А ведь вы понимаете сейчас, что только что сделали? — он на Эльмарис не смотрел и разговаривал словно сам с собой, точно

никого больше в кабинетике этом и не было. — Это же… это такой шанс изменить не только историю — сменить саму императорскую династию. Таршаан хоть и молод еще и даже жениться собирается во второй раз. И дети в этом его браке

тоже могут быть, да вот только…

Он осекся, хмыкнул. В окно смотреть продолжал. А вот Эльмарис… занервничала еще больше. И как-то вдруг высохли

слезы, а глаза от злости жечь стало, и в груди тесно.

— Вы… — целительница поднялась со стула. Платок из рук по-прежнему не выпустила, зато сжала так, что костяшки пальцев побелели. — Вы не посмеете. Это… это же государственная измена. Это… в прошлый раз вас пощадили. А

в этот…

— А кто узнает? — лорд Ирваш обернулся и с улыбочкой — нехорошей такой, зловещей даже — посмотрел на девушку. — А даже если и узнают, то… вы сами сказали, что находитесь в Сарте инкогнито. Ко мне не обращались, и я даже не встречался здесь с кронпринцем. Всю эту заварушку и с арестом, и с судом, и с казнью затеял наместник. Убрать неугодного наследника чужими руками… да это же удача,

самая настоящая.

Эльмарис почувствовала, как сердце трепыхнулось, а затем ухнуло в колени. А в груди образовалась гулкая звенящая пустота. И в горле резко пересохло, а треклятый платок и вовсе выпал из онемевших пальцев. Ей и самой только

и оставалось, что грохнуться в обморок.

— В-вы… вы… — она задохнулась от возмущения, но в обморок падать не спешила. — Да как вы смеете… я… клянусь, я

все расскажу императору и…

— И что? — лорд улыбался, и впечатляться невнятными угрозами не спешил. — Во-первых, убрать вас с дороги не составит труда, для этого и делать-то ничего не надо будет, лишь оставить все как есть. Или вы думаете, что и похищение неудавшееся и то, как быстро вашего… — тут он немного замялся, видимо подбирая правильное слово, — спутника убрали с дороги — это случайности? Да и внимание самого наместника

к вашей персоне?

Эльмарис закусила губу и отступила на шаг — поближе к выходу. Бежать! Рука скользнула в карман, дрожащие пальцы сжали кругляш амулета. Стало чуточку спокойнее. Если только… если он просто попытается, то она воспользуется переходом и поднимает такой скандал в императорской дворце, что уже через час здесь будет не только весь Магический патруль, но и армия и… лорд Шаэсс… точно. Она лично будет умолять главного ассара, прислать в Сарт своих орденцев. И

вот тогда-то… тогда…

Бросьте, — лорд Ирвиш вдруг перестал улыбаться и даже от окна отступил на шаг, намереваясь приблизиться.

Эльмарис попятилась, пальцы еще сильнее сжали амулет, один лег на круглый черный камешек, прямо по центру. Еще

мгновение и она нажмет и…

— Эльмарис, прекратите! — лорд остановился в паре шагов, не решаясь приблизиться. — Успокойтесь. Я… я пошутил…

Но девушка продолжала насторожено наблюдать за его маневрами. Перед глазами у нее вдруг все закружилось, а в ушах стал нарастать шум, точно бы она оказалась на берегу

шумной порожистой речки или и того пуще — у водопада…

— Эльмарис! — а голос лорда становился все слабее и слабее… отдалялся, и окончание фразы потонуло в шуме

падающей с высоты воды…

Стало вдруг холодно. И темно… И реальность исказилась, смазалась, очертания окружающих предметов и сама высокая

фигура лорда Ирвиша стали расплывчатыми…

Эльмарис стояла посреди бескрайней водной пустыни. А вокруг… куда ни глянь, виднелась только вода и еще небо… и оно сливалось с водой, так, что казалось, будто бы она

застряла…

Миг… девушка моргнула, и видение исчезло, а перед глазами снова лорд Ирвиш. Только вот весь лоск с него будто бы смыли. Темные волосы мокрыми сосульками свисают по обе стороны лица, и с них ручьями стекает вода, на камзол и рубашку, тоже мокрые, будто бы лорд прямо так, в одежде и

сапогах в речку нырнул. А в глазах тревога. И рот перекошен.

— Эльмарис! — лорд Ирвиш встряхнул ее за плечи. — Вы меня слышите? Эльмарис?

Н-не… не… трясите… — девушка попыталась отстраниться, но ее не пустили. Вместо этого, глава Магического патруля,

подхватил ее на руки и куда-то понес.

Хлопнула дверь, послышались звуки шагов, тихий гул голосов…Эльмарис еще плохо ориентировалась в происходящем. Гул в ушах стихал, и очертания приобретали

четкость, только вяло как-то, неохотно.

Куда вы… что…

Лежите, — скомандовал лорд, опуская ее на жесткую горизонтальную поверхность.

— Да что?.. — а голос слабый, прерывается и в горле пересохло, говорить трудно.

— У вас приступ, — отозвался лорд Ирвиш из противоположного угла. Эльмарис приподнялась на согнутых локтях, стараясь не обращать внимание на головокружение, попыталась оглядеться. Стены небольшой каморки, в которой она оказалась, шатались и потолок, то и дело норовил рухнуть на голову, девушка зажмурилась и головой покачала. Снова глаза распахнула. Стало чуточку лучше, но еще не настолько,

чтобы она попыталась подняться.

Лорд Ирвиш находился тут же. Стоял у противоположной

стены, спиной к Эльмарис и что-то искал в небольшом шкафчике, посудой гремел, матерился тихонько, себе под нос. Только Эльмарис все равно слышала и даже опознала некоторые ругательства — Дерек частенько их применял, когда

думал, что сестра не слышит.

— Вот, — лорд закончил и вернулся к Эльмарис, присел на краешек кушетки, стакан протянул. — Пейте, — произнес с нажимом, когда она попыталась отвернуться, — это просто вино,

разбавленное водой. Вреда не будет.

— Что со мной случилось? — поинтересовалась девушка, осушив стакан. Это и в самом деле оказалось вино.

— Приступ, — лорд отобрал пустой стакан, и собирался было встать, но передумал и опустился обратно. Посмотрел на Эльмарис… задумчиво так. — Или не приступ.

Не понимаю, — Эльмарис мотнула головой, сглотнула кислоту, что вдруг появилась во рту и все же села, расправила платье, что задралось неприлично, обнажая лодыжки и только после того, как убедилась, что ноги полностью скрыты, перевела взгляд на мужчину. — Я здорова. Волновалась в

последние дни, конечно, но…

— Хорошо, — неохотно согласился лорд Ирвиш. — Значит от волнения все это. Берегите себя, госпожа Лиарэ, не дело это девушке вашего возраста нервничать до припадков.

— Мне… — Эльмарис попыталась было подняться, но лорд сидел так, что это было сделать затруднительно, и вставать не собирался, с затаенной в уголках губ, улыбочкой наблюдая за пыхтением девушки. — Мне пора. Скоро… скоро уже вечер, а на закате… свидание с Персом и…

— Вы никуда не пойдете, — спокойно заявил лорд, и тут же добавил, прерывая возмущенный вопль. — Я сам разберусь. Наместник в Сарте, конечно, власти имеет предостаточно и, я даже больше скажу, слишком уж много у него власти. Но и я не последний лорд в Империи. Так что… — он усмехнулся, недобро так, а темные глаза сверкнули… И вот в этот самый момент Эльмарис даже немного пожалела лорда наместника. Он может, и власть имеет и держит весь город в своих руках, да вот по сравнению с главой Магического патруля и лордом… не последним лордом в Империи…

— А… я…

— Останетесь здесь, — отрезал лорд Ирвиш.

— Может мне будет лучше вернуться в пансион. Там вещи и… из Сарта нам в любом случае придется уходить, так…

— Вы возвращаетесь в столицу, — непререкаемым тоном заявил лорд Ирвиш и поднялся.

— Нет! — упрямо поджала губы Эльмарис.

— По крайней мере, я не собираюсь принимать никаких решений и давать обещаний, пока не поговорю с Лерсом.

— Госпожа Лиарэ… мне кажется или вы не до конца понимаете весь ужас своего положения?

— Лорд Ирваш, — Эльмарис поднялась, платье поправила, волосы, растрепавшиеся в результате последних событий, откинула за спину, руки на груди сложила и только после этого посмотрела на лорда. В глаза ему посмотрела. — Мне кажется или вы и в самом деле не до конца понимаете, что у вас нет права указывать наследнику империи?

Лорд Ирвиш только вздохнул в ответ, припоминая рассказы лучшего друга о том, что сестра его нежный цветочек, который и за себя-то постоять не умеет. А поди ж ты, как быстро это цветочек шипами обзавелся.

Пришлось сделать вид, что согласился и до пансионата отвезти в предоставленном ему экипаже, проводить и лично удостовериться, что Эльмарис ничего не угрожает.

— Не покидайте комнаты ни под каким предлогом до моего возвращения, — сказал лорд Ирвиш напоследок. — Я попытаюсь уладить дело сам, но если наместник заупрямится, мне придется обратиться к императору или лорду АртНаэру.

Эльмарис только тихонько вздохнула и глаза опустила, но спорить не стала, как и доказывать, что привлечение императорской фамилии к этому делу было бы крайне нежелательно прежде всего для них с Лерсом. Только бы все закончилось благополучно, а там уж… время покажет.

Глава 4

Похищение

Лорд Энрегос держал лицо. Сидел в кресле своем наместническом, улыбался вежливо, слушал посетителя внимательно. По крайней мере, вид создавал, что слушает. Про себя же…

Про себя матерился на чем свет стоит. И вот что ему стоило подсуетиться маленько, и приказать, чтобы приговор привели в исполнение незамедлительно. А то и вовсе не доводить дело до приговора. Мало ли, что с задержанным случиться могло? В казематах-то?

Вот то-то и оно, что могло. Все что угодно могло. Только вот жешь не ожидал лорд Энрегос от девки той такой прыти. Это надо ж было — к главе Магического патруля побежать. Нажаловаться.

И пропустили же. И упустили.

Про себя наместник Сарта уже отметил — разобраться и со стражами, что девку ушлую к столичному хлыщу допустили, и со шпиками своими, что эту девку упустили. Им что было велено? Следить, глаз не спускать. А они?

— Таким образом, надеюсь, вы понимаете, господин наместник, что решение суда мне лично видится несколько поспешным, и я вынужден вмешаться. — Лорд Ирваш сидел напротив, развалившись в кресле, и всем своим видом нервировал наместника до скрежета зубовного. До белых пятен перед глазами.

И выпроводить бы его. Ответить резко. На место поставить. Да только нет такой возможности — и это лорд Энрегос понимал. Как понимал он и то, что пусть в Сарте его власть безгранична, да только и на него управу найти могут. А глава Магического патруля — это не обычный проверяющий из столицы. И даже не просто лорд, хоть бы себе и дарканской крови. Глава Магического патруля — это прежде всего власть. И сила. А еще императорское покровительство.

И ничего-то с этим не поделаешь.

— Лорд наместник, — все же не сдержался Энрегос.

— Простите, — доброжелательно улыбнулся Ирвиш. Наместника аж перекосило от этой улыбочки. Столько в ней ехидства было. — Конечно же, как я мог запамятовать. Лорд наместник. Так дело я могу считать решенным? Вы передадите мне узника сей же час.

— Боюсь, — теперь пришла очередь лорда Энрегоса улыбаться, — что это не представляется мне возможным. Суд был и суд приговорил. Я же, волею императора, поставлен наблюдать за тем, чтобы в Сарте законы Дарканской империи исполнялись беспрекословно. И нарушать их не дано никому. И тем паче мне.

— Так значит, — лорд Ирваш улыбаться перестал и даже подался вперед, словно бы желал быть ближе к наместнику. Тот едва-то себя в руках удержал и не отшатнулся. Настолько страшным ему в этот момент Глава Серой башни показался. Дарканец. Истинный. И крови в нем дарканской много. И магия вот… плещется в глазах его, так и норовит выплеснуться наружу. И зависть. Черная зависть обуяла лорда Энрегоса. Да такая сильная, что и сдержаться-то сил почти не осталось.

В нем-то самом крови этой дарканской и не было почти. Капля и та разбавленная. А этот, что сидит напротив, небось и пространство рвать может и заклинания, и еще чего такого, о чем сам наместник даже представления не имел.

А хотелось. Всегда хотелось силу иметь. Не ту, что давал пост наместника, хоть и с него поиметь можно было много чего, а настоящую. Чтобы магия в крови плескалась, чтобы от одного взгляда костры поджигать или вот ураганы творить. Армии подчинять. Ох, как хотелось этого Энрегосу. Да не суждено было.

— Считайте, что я провожу инспекцию. — Сдаваться столичный хлыщ явно не собирался. И дался ему этот проходимец. Что в нем такого-то?

Наместник поморщился, вспоминая… Только вот память не спешила помогать. На паренька этого, лорд Энрегос и не глядел-то вовсе. Незачем было. Вот девица… жена его — то другое дело. Девиц лорд-наместник особо привечал. И когда эту на ярмарке увидел, чуть сдержался, чтобы самолично в карету не утащить. Человека послал, верного, проверенного, чтобы, значит, тот разнюхал все. Уладил, как всегда улаживал. Девок в Сарте было много. А наместник уж больно охоч до них был. Только вот обычно все легко получалось. Денег там посулить, пригрозить — сами шли, а коли не хотели сами-то, так родня отдавала. Куда ж им против самого наместника.

Нет. Были и такие, кто воспротивиться пытался, да только лорд Энрегос не просто так свой пост занимал. Власть.

Власть, она вся в его руках была. И в его милости — карать али благодатями осыпать. Поди не просто так он столько лет в Сарте пост удерживает — без его ведома тут даже листья с деревьев не облетают.

И если он чего хотел — так получал. Так ли, эдак ли — не суть и важно.

Вот и в этот раз все получилось.

Получилось бы, коли б девица эта не кинулась справедливости искать у столичного лорда. И вот как прознала-то, что он здесь? Сама-то небось не сильно-то и благородная. Не магичка и не леди, хоть и держалась, как аристократка. Да больно хороша.

Наместник и сейчас с трудом сдерживался, когда вспоминал глаза синие и кожу чистую, стан тонкий… И сердцебиение учащалось и кровь по венам быстрее бежала. Горячая кровь…

Он уже представлял, как пройдется плеткой по этой коже. Красные вспухшие рубцы будут смотреться на ней вот просто таки замечательно. И стоны слышал и мольбы… И хотелось… И пусть уже не девица… не важно, главное, что желанная… до того желанна, что сил терпеть нету.

Все это пронеслось в воспаленном мозгу наместника за считанные мгновения, а вот лорду Ирвашу он ответил уже спокойно и сам этому своему спокойствию удивился.

— Так… инспекция — это хорошо. Замечательно даже. Только ж вот… предписание… нужно. Без предписания, сами понимаете, — и руками развел, а на лицо маску искреннего сожаления прицепил.

— Предписание? — лорд Ирваш улыбнулся. Даже не улыбнулся — осклабился, и наместник почувствовал, как по спине тонкая струйка пота потекла. Тут же вспомнилось и о том, что сам глава Магического патруля в Сарт прибыть-то прибыл, да вот прибытие это свое не афишировал. И к нему, наместнику — первому во всем городе человеку — визитов не наносил. А ну как он тут… да по секретным делам, да… — А вот вам и предписание.

И на стол легло кольцо с печаткой, от вида которой потемнело в глазах у лорда Энрегоса. И воздух вдруг как-то сразу раскалился, а сердце — предательский орган — так и вообще обмерло и даже биться перестало. А императорский дракон подмигнул изумрудным глазом с железной-то печатки, словно бы говоря о том, что вот и пришел твой час и боле ты уже ничего-то не сможешь.

— Ну что ж, — лорд Энрегос поднялся. Дышал он тяжело и пот крупными каплями выступил на висках. — Коли так, то не смею чинить вам препятствия.

— Вот и замечательно, — лорд Ирваш тоже встал. — И начну-ка я как раз с тюрем. Да с судебной системы. Надеюсь, вы все необходимые распоряжение отдадите, а то не хотелось бы…

— Да-да, всенепременно, — сейчас наместнику больше всего хотелось выпроводить посетителя и принять пару рюмок настойки, на особой траве настоянной. Чисто для успокоения нервов.

Посетитель ушел, а двумя рюмками лорд Энрегос никак не обошелся. Нервы… нервы успокаиваться не желали. Нет, за голову свою он не переживал, как и за место. Поди нет за ним таких грехов, чтобы поста лишиться, или же свободы — в этом наместник уверен был. Все что делалось, делалось без его непосредственного участия и свидетели молчать будут, как и лица доверенные, потому как этот столичный хлыщ тут побудет-побудет, да снова в свою столицу и уедет, а вот он, лорд Энрегос, останется. Только ж вот, инспекция — она всегда неудобства приносила, хоть и не первая это будет в его жихни да за время наместничества, а все одно — неприятно.

Но это все пережить можно было. Штраф присулят? Возместить заставят? Пусть. Парня того, что казни дожидается, из тюрьмы выпустят?

Так пусть выпускают, ни он сам, ни его жизнь, наместнику была не нужна. А вот девка его… девка, вот как раз и нужна. И получить ее, лорд Энрегос собирался любыми средствами. Потому как не привык отказываться от того, что уже считал своим.

На пятой рюмке настойки, нервы наконец-то пришли в норму. От сердца отпустило и дыхание подуспокоилось. А в голове родился план.

Не тот человек был лорд Энрегос, который от своего отступится.

Через час в его кабинете появилась она. Немолода и не сказать, чтобы красива, но было в этой посетительнице нечто такое, что притягивало взгляд, а раз притянувши уже не отпускало. И чудилось в этом ее взгляде и синева моря и зелень травы и солнечный свет пробивался сквозь черные-черные тучи… и волны плескались, накатывая на берег одна за одной, а чайки кричали… надрывно так…

Странный взгляд.

И страшный.

— И что на этот раз, — посетительница присаживаться отказалась. Стояла у камина, куталась в широкий черный плащ так, что только глаза ее, необычайной глубины и насыщенности, видны были. В глаза эти лорд Энрегос старался не смотреть. Они завораживали, пленили, лишали разума и воли, и однажды поддавшись этому колдовству, он раз и навсегда зарекся.

Адрес пансиона на тихой улочке лег на стол. Благо на этот раз шпики сработали, как положено и, проследив за девкой, теперь от пансиона не удалялись. Докладывали обо всех и обо всем.

— Девка нужна мне быстро. И тихо. Деньги получишь сразу по выполнении. И помни — тихо, это значит тихо. Чтобы ни одна душа…

Она усмехнулась. Глазами сверкнула, и бумажка с адресом вспыхнула зеленым огнем.

— Деньги мне не нужны, — произнесла своим чарующим голосом, от которого кажа покрылась холодным липким потом, а по спине побежали мурашки. Противные такие, мелкие и с лапками холодными, цеплючими.

— А что тогда?

— Жизнь?

— Чью?

— А неважно. Чью попрошу — ту и отдашь. Или… сам со своей девкой разбирайся.

И вот не хотелось соглашаться. Все инстинкты кричали, что нельзя на подобное соглашаться. Только же перед глазами снова встала бледная, точно мраморная кожа, со вспухающими на ней красными рубцами, да глаза синевы необычайной и сил сопротивляться не осталось.

— Хорошо. Только…

— Не бойся, наместник, — она улыбнулась и в плащ свой запахнулась еще глубже. — Твоя и так уже перезаложена и она мне ни к чему.

Эльмарис металась по комнате, заламывала руки и никак не могла успокоить бешено колотящееся сердце. Было тревожно.

И тревога эта расходилась в пространстве широкими кругами. Воздух сгущался, точно кисель и дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Грудь сдавило обручем, а гулкие частые удары сердца отдавались в висках колокольным набатом. Кожа стала липкой, неприятной. И Эльмарис никак не могла понять причину этой своей тревоги.

Лерс? Лорду Ирвашу она доверяла. Верила, что тот поможет. Что вытащит кронпринца из тюрьмы. Ведь иначе и быть не могло.

Так что же тогда?

Она не знала и нервничала еще больше. Не могла найти себе места, сосредоточиться хоть на чем-нибудь, отвлечься. Сумку вот сложила. Три раза перетряхивала нехитрые пожитки, приобретенные на ярмарке в Сарте. Переоделась. Два раза.

Ничего не помогало.

Тревога нарастала.

И Эльмарис металась по занимаемым комнатам, точно зверь в клетке. Замирала время от времени у окна, вглядывалась в небо, точно бы желала рассмотреть там причину своего состояния. Но ничего-то не видела. Смурное небо не желало давать ответа.

— Дождь будет… — одними губами произнесла девушка, хоть ничего-то не предвещало непогоды. Да, небо хмурое, тучами затянутое… но позднее осеннее солнце нет-нет и пробивалось сквозь этот заслон. И ветер вот поутих, перестал раскачивать кроны деревьев и поднимать с земли мелкий сор.

Но Эльмарис чувствовала приближение… чего? Она не знала. И это тревожило ее еще больше.

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Губу прикусить.

Открыть?

Или не открывать?

Госпоже Минар Эльмарис сказала, что будет отдыхать, и от обеда отказалась, хоть и понимала, что поесть стоит. Но вот даже сама мысль о том, чтобы проглотить хоть крошку вызывала спазмы в желудке.

Стук повторился.

Эльмарис снова вздрогнула и нерешительно приблизилась к двери. Прижала ладони к гладкому дереву и закрыла глаза, точно бы хотела проникнуть сквозь эту преграду и посмотреть, кто это рискнул потревожить ее покой.

Госпожа Минар?

Но что ей понадобилось? Она уже выговорила Эльмарис все что думала и даже предупредила, чтобы не задерживались в ее доме. Деньги вернуть хотела, чтобы Эльмарис съехала немедленно, но лорд Иншар уговорил подождать.

Снова пришла нотации читать? Сетовать на то, что репутация ее заведение страдает?

Ну и пусть. Эльмарис с места не сдвинется, пока Лерс не вернется. Нет и нет.

Стук повторился.

Или не хозяйка это? Кто-то из соседей?

Любопытничают, желают узнать, что же такого произошло? Люди всегда любопытны. Лезут, куда их не просят, советы дают никчемные зачастую. А вот если и правда помощь нужна или участие — так никого не допросишься.

Открыть?

Или затаиться? Сделать вид, что спит, и слышать ничего не слышит?

Постучат и уйдут не будут больше тревожить и так беспокойное сердечко?

Эльмарис уже решила, что именно так и поступит. Только вот руки, словно жили отдельной от всего тела жизнью. Потянулись к двери, задвижку отодвинули…

Она стояла на пороге.

Женщина. Незнакомая. Но было в ней что-то… близкое, точно бы они уже встречались… давно, быть может в другой жизни, если она существует, эта самая другая жизнь. Эльмарис никогда не задумывалась об этом. Нет, она, как и подобает, посещала службы в храме богини-матери и дары на алтарь ее приносила исправно и молилась вот тоже… Но никогда-то не думала о том, что там… в небытие…

— Здравствуй, — незнакомка заговорила и голос ее, грудной, чарующий, казалось, затронул сразу все струны в душе Эльмарис. — Я подумала, что стоит познакомиться с соседями, раз уж мы теперь будем жить здесь… — улыбнулась.

И от улыбки этой у Эльмарис закружилась голова. Она и ответить уже собиралась, поздороваться вежливо, да только горло сдавило спазмом, и ни словечка из себя выдавить не получилось. Так и стояла, рот открывая и закрывая, и не в силах ни звука произнести.

— Я войду? Прости, слышала что ты отказалась от обеда. Это неправильно. Питаться нужно регулярно. Вот, пироги, сама пекла, — и корзинку вперед выставила. С пирогами. Румяными, с поджаристой золотистой корочкой.

А запах… он вот как-то сразу заполнил собой всю комнату. И Эльмарис почувствовала голод. Самый настоящий. И вдруг вспомнила, что сама-то в последний раз ела на ярмарке… а когда она была… ярмарка та…

И мысли все из головы вытеснила одна единственная — если она сейчас… если не попробует этого пирога, не откусит от него хоть кусочек… то просто умрет. На месте.

Она посторонилась, пропуская незнакомку в комнату, а сама глаз от корзинки отвести не могла. И не столько от корзинки, сколько от пирога, румяного, поджаристого. И рот слюной наполнился.

— Вот, держи, — корзинку ей протянули и полотенчико, которое небрежно так наброшено было сверху, отодвинули. — Угощайся. Вкусные. Свежие еще.

И рука сама потянулась к корзинке. А потом и к пирогам. И стало не важно, что дверь осталась открыта, что незнакомка, которая была смутно знакомой, по комнатам ходит, рассматривает все. Эльмарис уже ничего этого не видела — была занята пирогами.

А они были вкусными. Именно такими, какими и должны быть пироги. Теплые еще, мягкие и тесто во рту таяло, а начинка… вот самое то, что нужно было. Эльмарис ела. Откусывала кусочки небольшие, прожевывала их тщательно, глотала и снова откусывала.

А незнакомка прошла к столу. Оглядела вещи, которые Эльмарис в очередной раз переложила да подле стола на полу и оставила, скользнула взглядом по стоящей возле кресла целительской сумке, повернулась к девушке.

— Вкусно?

— Угум…

— Ты кушай, кушай, — улыбнулась опять и Эльмарис почувствовала, как в голове зашумело, а ноги вот почему-то перестали держать.

Она осела на пол, не выпуская из рук уже изрядно надкусанный пирог и корзинку к груди прижимая. Перед глазами закружилось все. И комната смазалась, и пирог этот, еще мгновение назад казавшийся вкуснейшим в мире вдруг приобрел вкус премерзейший, зубы завязли в тесте, а начинка стала горчить…

— Не спеши, девонька, — а вот голос незнакомки, глубокий, завораживающий стал звучать громче. И не было-то ничего кроме этого голоса, а еще глаз ее… синих или зеленых… а может и вовсе серые они были или черные…

Эльмарис не знала. Никак не могла рассмотреть. Нет, видела, смотрела прямо в глаза эти колдовские, которые вдруг совсем близко оказались, но вот… рассмотреть не получалось…

А все плыло, и девушка сама не заметила, как поднялась с пола, корзинку с пирогами на стол поставила, оправила платье, аккуратно разгладив на юбках каждую складочку, а затем, подхватив с пола свою лекарскую сумку, пошла к двери.

Не помнила она, как покинула комнаты, прошла коридором, едва не задев плечом госпожу Минар, которая торопилась куда-то и что-то зашипела ей вслед, спустилась по лестнице, вышла за ворота…

Экипаж ждал ее и Эльмарис села в него. И снова вцепилась зубами в пирог, который так и не выпустила из рук. И она уже не видела, как незнакомка, что последовала за ней, столкнувшись с госпожой Минар в том злополучном коридоре, что-то стала говорить. И хозяйка пансиона, раздосадованная не только тем, что жильцы новые вовсе не такими порядочными оказались, как сразу-то представлялись, слушала, кивала, а глаза ее, по-старчески блеклые, затянуло туманом.

Эльмарис не знала, что когда спустя два часа, в пансион вернулся Лерс вместе с лордом Иншаром, госпожа Минара будет доказывать, что жиличка-де сама ушла. Куда? Да, помилуйте, разве ж обязана она отчитываться? Да и сама госпожа Минара не интересуется делами жильцов своих, хоть и набодно было бы.

А жиличка все равно сама ушла. Никто к ней не приходил и писем никаких не присылал. И посторонних она никого подле пансиона не видела.

— И что делать? — Лерс стоял посреди комнаты, разглядывая сложенные сумки.

Сама ушла? Куда? И зачем?

И чувствовал он подвох. Вот во всем. И в том, как аккуратно сумки сложены, и даже в корзинке с пирогами, что стояла на столе. И пироги-то в ней несвежие, зачерствевшие уже изрядно и вон даже парочка подгоревших виднеется. Откуда они тут взялись, если никто не приходил.

У хозяйки спросил, а та только плечами пожала.

— Да откуда ж мне знать-то? Может супруга ваша на рынке купила или еще где? Тащат всякую гадость, а потом от обеда отказываются. И нет бы еще, прилично что, а то… — и она презрительно поджала губы, всем видом своим показывая, что не одобряет ни пирогов этих, ни того, что они в ее пансионе находятся.

Но Лерса это не удовлетворило. Эльмарис никогда не стала бы такие пироги покупать. Вот не стала бы и все. целительница же, его вон нравоучениями на ярмарке достала до печенок, когда доказывала, что нельзя в рот всякую гадость тащить, даже если гадость та и кажется вкусной. А тут вдруг пироги.

Лерс наклонился над корзинкой, принюхался… Пали пироги прогорклым маслом и еще чем-то… едва уловимым, но… знакомым… смутно знакомым… понять бы еще, чем?

— Может быть, она отправилась на встречу с вами? — предположил лорд Иншар. — Вроде бы, госпожа Лиарэ говорила, что ей разрешили свидание на закате.

Он обходил комнату по периметру. Присматривался. Принюхивался. Что-то странное чудилось главе Магического патруля в воздухе. Точно бы сгустился он, наполнился ароматами, как перед грозой… силой вот пахнет… а что за она, сила эта — непонятно?

— Не знаю, — пожал плечами кронпринц, не спуская глаз с пирогов, которые выглядели преподозрительнейшим образом, — но искать ее нужно и быстро. Не зря все это затеяли с арестом и судом. Ой, не зря. Эльмарис в беде.

— Мне кажется, что госпожа Лиарэ оказалась в беде в тот момент, когда покинула столицу. И… — лорд Иншар остановился, обернулся к Лерсу, — я вынужден…

— Подумайте хорошенько, прежде, чем заканчивать. Сейчас вы пытаетесь лезть не в свое дело. — пироги Лерс оставил в покое и теперь внимательно рассматривал собранные Эльмарис сумки.

— Это мое дело, — упрямо поджал губы Иншар. — Я был дружен с ее братом и дал обещание, что позабочусь о госпоже Эльмарис. И собираюсь сдержать свое обещание.

— Вы прекрасно справлялись, когда не лезли, — отрезал Лерс. — И да, я благодарен за помощь, но более в ней не нуждаюсь. Вы можете возвращаться к своим делам.

— Госпожа Лиарэ пропала и…

— И, кажется, я знаю, кто в этом виновен. И да, хозяйку, явно зачаровали. Как и пироги эти.

— На ней нет следов магии, и вы бы это тоже поняли, если бы не заблокировали свою.

— Мне не нужна магия, чтобы понять, что воздействие имело место быть. Я боевик и дарканский маг. На хозяйку воздействовали ментально, следует предположить, что Эльмарис тоже оказалась под заклятием. Но магия эта… скорее даже не магия, но колдовство. Я уже встречался с подобным.

— Вы подозреваете…

— Да, лорд Иншар, — Лерс криво усмехнулся, — все почему-то забывают о том, кем была императрица и моя мать. И вы совершенно правы, я подозреваю, что здесь действовала ведьма. Их силу трудно ощутить дарканцам, поскольку у нее иная природа, но я… в моих жилах тоже течет кровь ведьм, а это дает некоторые преимущества. Воспользоваться этим наследием у меня нет никакой возможности, но вот ощутить… Ощутить здесь присутствие ведьмы, я могу.

Глава 5

Голова болела. Эльмарис поморщилась и, не открывая глаз, подняла руку, чтобы потереть виски, перевернулась на кровати и тихонько застонала. От движения перед закрытыми глазами заплясали звездочки.

Неужто она вчера опять засиделась за учебниками? Вот же… обещала же сама себе, что больше не будет так поступать, знает же, что сон — лучший способ восстановить силы. Любые силы.

И все равно, каждый раз натыкается на одни и те же грабли. И тетя Сайрин ей все время повторяла, что ночные бдения до добра не доведут, подточат силы, выпьют всю энергию. А восстановить ее потом — ох-хо-хо, как непросто. Да Эльмарис и сама знает, целительница же, пусть и будущая. Но знает, как опасно тратить резерв, как тяжело, когда организм, измученный, обессиленный заставлять работать. Но все равно никак не может время правильно рассчитать. Вчера вот снова до рассвета над книжками засиделась, а сегодня с утра в Школу нужно. И не просто лекции отсидеть — понять же еще надо, что на тех лекциях говорить. А как понять, когда голова точно ватой набита, и глаза закрываются, а мысли — те так и вообще куда-то все улетучились и даже знать о себе не дают.

Тяжело вздохнув, девушка попыталась перевернуться на другой бок — тетя Сайрин не пришла будить ее, значит, есть еще пара минуточек и можно попытаться хоть чуточку больше восстановить силы.

И было в этой мысли нечто настолько неестественное, что Эльмарис разом проснулась. Глаза распахнула, оглядываясь, села на кровати. Она вспомнила. Все.

Ну, почти все.

И побег с Лерсом из столицы, и приключения, что последовали за ним. Сарт вот тоже вспомнила вместе с его наместником и лорда Ирваша. Только вспомнить, как она оказалась в незнакомой совершенно спальне не смогла.

Помнила, как лорд Ирваш проводил ее в пансион и оставил там, дожидаться их с Лерсом возвращения, как она собирала сумки и мучилась от тревожного предчувствия, а потом… потом вот ничего-то припомнить не получалось, кроме голода и пирожка. Да, точно, пирожок был… вкуснющий, с румяной хрусткой корочкой и тестом нежнейшим. А начинка… какая там была начинка! При воспоминании одном от той вкуснотищи у Эльмарис и сейчас рот слюной наполнился и в животе заурчало.

Девушка осторожно спустила ноги с кровати, вставать резко не торопилась — знала, что так и голова закружиться может. Посидела немного, потом уж только поднялась. Боль в висках уменьшилась, почти совсем отступила. Ноги держали, голова не кружилась — уже хорошо.

Эльмарис огляделась.

Комната. Обычная. Ничего-то в ней особенного и нету. Стены выкрашены в темный серый цвет, мебель — самая обычная. Кровать вот с серым покрывалом, поверх которого Эльмарис и лежала, ковер — тоже серый, только чуть темнее покрывала. А вот шторы — темные, черные почти, что странно, но не настолько, чтобы ужаснуться. Секретер у окна и скамеечка подле него, кресло у камина, и все, больше никакой мебели. Зеркала и того нет.

Первым делом Эльмарис приблизилась к окну, осторожно, словно бы опасаясь, отодвинула тяжелую штору и выглянула наружу. Поморщилась — за окном ничего-то и не было. Темное, низко нависшее над самой землей небо и стена. Высокая, до этого самого неба достающая. Каменная кладка от времени пошла трещинами, кое-где поросла зеленоватым мхом. Вот и все. Весь пейзаж. А что там, позади стены этой — неизвестно. И время сейчас какое, определить не получается. Сумерки и сумерки, а вечер то или утро раннее, а может и вовсе день пасмурный — непонятно.

Девушка нахмурилась.

Где она? И кто ее сюда принес?

Странно. Врагов таких, которые ее смерти хотели бы, она обрести за свою жизнь еще не успела. Да и не делала целительница никому зла такого, чтобы похищать или еще какую гадость в ответ делать.

Вспомнился вдруг наместник Сарта. Он? Но тогда….

Эльмарис оглядела себя. Платье, пусть изрядно помятое и подол вон в земле испачкан, ботиночки, ее любимые, основательно в грязи изгвазданные и грязь эта, высохшая некрасивыми серыми пятнами, отслаивалась от подошвы и раздражала целительницы невмерно. Ну не любила Эльмарис беспорядка в одежде. Впрочем, кроме этого ничего иного в ней и не изменилось. И платье на все крючки застегнуто, и ботинки с нее тоже никто снять не потрудился. Так, в одежде на постель и уложили.

И будь ее похищение связано с вожделением наместника, то неужто бы он оставил все как есть? Или все же…

Эльмарис вздохнула. Волосы поправила, которые растрепались изрядно, тряхнула головой, отгоняя мысли нехорошие и вскрикнула тихонько — правое запястье обожгло болью. Не сильно, но весьма ощутимо.

— Руны, — выдохнула девушка, отворачивая рукав и вглядываясь в золотистый рисунок. — Лерс!

Только вот после мимолетной боли, ничего-то больше не происходило. И тонкие символы эльфийского плетения не изменились. Увеличились слегка, растянулись по запястью, выпустив несколько новых отростков, цвета набрались — это да, но то давно уж было, сразу после того, как они с Лерсом из той реки выбрались. А вот с тех пор, рисунок вроде и не изменился никак. И у Лерса также было. Эльмарис сама его запястье разглядывала, сравнивала плетения — разные. Похожие — это да, и символы повторяющиеся встречались, но не все.

— И чтобы все это значило? — тихо вопросила целительница, но ответа не дождалась.

К двери она приближалась с куда большей опаской, чем к окну. Вспоминалось пробуждение в замке сумасшедшей императрицы. Вот там все также было, почти один к одному. И испугаться было впору, да только знала Эльмарис, что императрица, злая ведьма Даэрлин, мертва. Тетя Сайрин врагов за плечами не оставляет, да и помощники в том деле у нее были знатные. Эльмарис поморщилась, вспоминая о битве, свидетельницей которой стала. О матери родной вот тоже вспомнила. Злости на княгиню больше не было. Ушла она, злость эта, растворилась в воздухе, водой дождевой смылась. Не виновна княгиня, что так вышло, не могла она ничего поделать, не было ее сил на то, чтобы вернуть дочь к родному очагу. И не держала Эльмарис больше на нее зла, коль повернулось бы сейчас все иначе, то и поговорила бы, рассказала о том, как мечтала в детстве, под завывания метели за окном, что однажды найдутся ее родители. Заберут и ее, и Сайрин, и братьев и будут они все жить одной большой семьей.

Пожалела слегка о том, что так и не вышло ей познакомиться с отцом и с братьями. Их у Эльмарис было…

Девушка нахмурилась, вспоминая. Ведь говорили же… точно княгиня еще в Дархаше говорила, пятеро или больше? И даже по именам называла, но тогда Эльмарис ее слушать не хотела, а теперь вот пожалела о том своем поведении. Не стоило винить княгиню. Ох, не стоило. И пусть мечтам детским не суждено уж сбыться, не Аэрлин Лантарская в том виновата.

Не сложилось. Не вышло им всем вместе… Дерека вот нет уже и тетя Сайрин… Хоть Лерс и обещал, что леди Саэре не грозит ничего страшного и император не тронет ту, что была когда-то его любовью, но все равно Эльмарис боялась. Переживала за ту, что заменила ей мать, что растила, любила, страхи ее детские разгоняла, ночевала у постели воспитанницы, когда та болела, утешала и успокаивала, мудрости житейской учила. Последнее, правда, у Сайрин не очень получалось, но в том не ее вина. Ученица уж больно нерадивая попалась, неспособная многие вещи понять и принять. Да что уж теперь об этом горевать. Без толку.

За Ария, братика своего самого рассудительного тоже боялась. И пусть оборотень никогда-то глупостей не делал и их с Дереком частенько от необдуманных поступков уберегал, все равно сердечко сжималось, когда Эльмарис о нем думала. Как он там? Объяснился со своей северянкой? Вернулся к дартаррам? Смог ли смириться со смертью того, кто не просто братом и другом был, но частью души и сердца?

Дверь подалась. Скрипнула тихонько и приоткрылась.

Эльмарис высунула нос в коридор. Темно, только где-то в самом конце тускло чадит факел, вдетый в потемневшее от времени металлическое кольцо в стене. И света этого мало. Не хватает его, чтобы разогнать тьму, что вьется, клубится в коридоре. К ногам Эльмарис вот ломанулась, стоило той только шаг через порог комнаты сделать, как тени метнулись к ней, опутали ноги, по юбке вверх заскользили.

— А ну, — зашипела целительница, взмахнув рукой. — Прочь! Прочь, отродья. А то я вам… — еще и кулаком погрозила.

Тени брызнули врассыпную, послышалось слабое шипение. Не одобрили, значит, они такой расклад. Вон, притаились подле стены. Поглядывают в сторону Эльмарис злобненько так, недобро. Да только Эльмарис теней не боялась.

Что они могут сделать той, кого растила сама Дочь Тьмы? Вот что?

— То-то же, — фыркнула девушка и ступила на выщербленный пол коридора. Дверь в комнату свою прикрыла, но не до конца — мало ли, прятаться придется. — Будете себя хорошо вести, — прошептала она, обращаясь к притихшим теням, — тете про вас расскажу. Она выслушает. Поможет, если будет на то ее воля и силы.

И тени поверили. От этой странной человечки, которая и человеком-то то только условно считаться могла, тянуло силой. Древней, знакомой. Тьма была в ней и Тьма приняла ее. Отметила ее своей печатью, сделала дочерью своей, пусть не родной, но любимой.

А против Древней тени были бессильны, как несмышленыши против матери единой. И потому притихли и провожали взглядами, надеждой заполненными. А вдруг и правда поможет? Слово скажет заветное и отпустит их, освободит из подчинения?

Эльмарис шла. Медленно, осторожно ступала, прислушивалась к происходящему и хмурилась все больше и больше.

Этот дом. Или не дом, но склеп, ей не нравился. Было в нем нечто такое, от чего волосы на затылке приподнимались, а вдоль позвоночника то и дело пробегала холодная дрожь.

Пусто было. И тихо. И тишина эта казалось ненастоящей, но наведенной. Колдовской. Призванной глубоко упрятать все живое, что может быть внутри, плотно обтянуть его коконом, не пропускающим ни малейшего шороха, чтобы никто-то и добраться до истинной сути места этого не мог.

А Эльмарис шла. Коридор вот закончился, началась лестница. Широкая. Освещенная так же факелами, что чадили нещадно, развешенные на широких — три Эльмарис для обхвата их понадобилось бы — столбах. Каменные высокие ступеньки, местами выщербленные то ли от времени, то ли еще по какой неведомой причине, пугали. И страшно было сделать следующий шаг.

Спуститься.

Что-то притаилось там, внизу, у самого подножия этой странной лестницы, которая вела точно в иной мир. Нехороший мир. Наполненный не теми шебутными тенями, кои повстречались Эльмарис наверху, но злом. Настоящим. Древним и сильным. Истинным.

И оно не таилось. Не пряталось по углам. А смотрело сотнями своих маленьких глазок. И видело застывшую наверху маленькую целительницу. Ждало.

И дождалось.

Эльмарис ступила на первую ступеньку. Остановилась, чувствуя, как замирает сердце, а дыхание перехватывает и колени дрожать вдруг стали, а ладони вспотели. И мраморные, холодные перила больно обожгли кожу. Заклеймили.

Целительница гулко сглотнула, пытаясь отогнать страх.

Ведь нет же там ничего страшного. Вон, виднеется внизу холл огромный и пол, мозаикой каменной выложенный. И, наверное, если поближе подойти, то и рисунок рассмотреть можно.

И делает еще один шаг. И еще.

Спускается все ниже и ниже. А рука ее, тонкая, белая, скользит по каменным перилам и холод, что сразу ранил, проникал сквозь кожу, уже не мешает. Эльмарис не обращает на него никакого внимания.

А тени наверху шевелились. Заволновались. Заметались по коридору, сталкиваясь друг с другом, создавая хаос, а затем рванули следом.

Им была обещана защита, и они не собирались вот так просто отпускать ту, что могла им эту защиту предоставить. Догнали ее на середине лестницы, покрутились вокруг, обвили тонкими туманно-черными жгутами запястья и притихли.

А Эльмарис точно бы и не заметила этого, продолжала спускаться. И то зло, что поджидало ее внизу, отшатнулось. Отползло, прижалось к стенам, да и замерло там, не торопясь что-то предпринимать.

Лестница закончилась, как и огромный холл. Коридор, и еще один. Эльмарис шла и сама не понимала куда она идет, но и остановиться тоже не могла. Ее что-то вело.

Звук? Свет? Или быть может некая незримая нить, что натягивалась все туже и туже, а то и вовсе грозила оборваться, если целительница свернет куда в сторону и не закончит свой путь.

Тени притихли и то темное, злое, что поглядывало уже с интересом, следовало буквально по пятам. Приглядывалось. Не торопилось нападать. Выжидало, что будет дальше.

Эльмарис чувствовала его, как чувствовала боль, которой напитались каменные стены. Смерть, что прочно поселилась здесь. И слышала тихие вздохи, только вот разглядеть, кто их издавал, у нее не получалось.

Не было никого. Совсем.

Дверь была тяжелой. Старое дерево пропиталось влагой, набухло, покрылось тонким слоем плесени. А металлические пластины, что некогда должны были защищать, проржавели основательно. И ручка вот — кольцо массивное, тяжелое — тоже осклизла, и прикоснуться к нему было противно, но Эльмарис все равно сделала это.

Сжала тонкими пальцами холодный металл, поморщилась от прикосновения этого, но не отпрянула. Потянула на себя изо всех своих сил.

Скрипа не было, но изнутри в лицо пахнуло смрадом. Тленом. Гнилью. Кровью и отчаянием.

Эльмарис закусила губу и не решалась переступить порог. Свет был слабым, тусклым каким-то, неживым. И входить целительнице не хотелось, но и дальше бродить по этому странному не то дому, не то замку тоже было невозможно.

И она собралась. Набрала в грудь воздуха и шагнула в проем. Замерла на мгновение, оглядываясь.

И снова коридор. Недлинный, всего-то шагов пять, узкий. Освещенный лишь двумя факелами, прочно застрявшими в металлических кольцах. И свет от этих факелов был странным. Пламя не трещало приветливо и не колыхалось вовсе, точно и оно было ненастоящим, как и все в этом доме.

А впереди виднелся провал. Эльмарис замешкалась, потянулась к одному из факелов, даже на носочки приподнялась, чтобы достать. С трудом вытащила его из держателя, выставила перед собой, пытаясь осветить и коридор этот и тот провал впереди. Куда-то он ведет?

Пламя не всколыхнулось даже и тепла от него не чувствовалось. Вот точно — мертвое, как и все в этом доме.

Света все равно не хватало — впереди коридор изгибался и уходил вниз… или обрывался.

Закусив губу, целительница сделала несколько шагов и выдохнула — там были ступени. Просто от двери их не было видно и казалось, что коридор обрывается.

Широкие, высокие, выщербленные от времени и вытертые подошвами ног, ступени эти хоть и выглядели все равно основательно, доверия не внушали. И темнота, в которой они тонули, ощетинилась, выставила в сторону целительницы сотни острых игл. Зашипела неодобрительно. Заворочалась.

Тени, что притаились было на запястьях, стекли вниз, обретая форму.

Эльмарис с трудом крик сдержала, когда увидела, как рядом с ней вырастает призрачная фигура, вся сотканная из черного тумана.

— Т-ты… что ты такое?.. — голос дрожал. От страха. Определенно от страха. Только вот фигура не торопилась отвечать. Повернулась к целительнице тем местом, где вроде как должно было быть лицо…

Нет, лица не было, как и головы и тела, был лишь только силуэт. Тень. Только ожившая.

Эльмарис попятилась. Ей больше вот совершенно не хотелось куда-то идти. Спускаться во тьму да еще когда в напарниках непонятно что, сотканное из черного тумана. Но Тень не спешила нападать. Стояла, уперев руки в бока и склонив голову к плечу. Угрозы от нее не чувствовалось и целительница осмелела. Перестала пятиться, остановилась.

Тень поманила ее рукой. Указала куда-то вниз, на лестницу.

— Хочешь… — нерешительно произнесла Эльмарис, — ты хочешь, чтобы я спустилась?

Тень кивнула.

Эльмарис сглотнула и отрицательно замотала головой.

— Страшно…

Тень пожала плечами.

— А может… может… ты мне лучше покажешь, как выбраться из этого дома? Я… меня ждут, я уверена, ищут… и… некрасиво заставлять близких волноваться.

Тень снова показала рукой на лестницу.

— Туда идти?

Тень кивнула.

— А…

Тень помотала головой.

Эльмарис вздохнула, перехватила поудобнее факел и сделала несколько осторожных шагов вперед. Но к самому краю лестницы приближаться не спешила. Остановилась в двух шагах, шею вытянула, пытаясь рассмотреть, что там, внизу…

Тень вздохнула. Нет, она не могла вздыхать, и говорить тоже не могла, по плечи ее поднялись и опустились так, что сомнений не осталось — вздыхает. И головой качает, глядя на нерешительность своей спасительницы.

— Я… — Эльмарис еще на шаг приблизилась к лестнице. Оглянулась на тень, — я трусиха, — призналась она. — И… и драться вот совсем не умею. И… бегать тоже…

Тень схватилась руками за голову.

— Но… если ты уверяешь, что там выход, — Эльмарис нерешительно ткнула факелом по направлению лестницы, — то я… я… так и быть… спущусь, но… но хочу, чтобы ты знал… знала… — она запуталась, не имея представления, как именно назвать Тень. Как вообще тени называют?

Откуда ей знать-то, когда она впервые встречается с чем-то подобным. Да и не рассказывал Эльмарис никто раньше, что тени вот могут существовать отдельно от остального тела. И сами двигаться тоже могут и даже, что-то там пытаться говорить. Нет, магия — штука, без сомнения чудесная, и полезная и даже Лерс признал, что эта область до конца не изученная, но Эльмарис то вовсе не магичка. Не дарканская леди, не эльфийка и не… ей откуда такие тонкости знать?

— Если что — буду кричать! — предупредила она тень и шагнула на первую ступеньку.

Ничего не произошло и Эльмарис, немного приободренная таким поворотом, принялась спускаться. Идти пришлось долго. Лестница все вилась и вилась и заканчиваться не собиралась. По мере спуска, стены становились все темнее, количество слизи, наросшей на них, все больше, а серый камень под ногами — все щербатей.

Наконец, лестница закончилась и перед Эльмарис снова оказались двери. Почти такие же, как те… наверху, только еще более древние и металлические пластины на них были совсем ржавые, а само дерево давно уж почернело и прогнило насквозь.

— И что там? — почему-то шепотом спросила Эльмарис, оглядываясь и пытаясь отыскать взглядом Тень, что следовала за ней по пятам. Вздрогнула.

Тени за спиной не оказалось.

— А вот возьму и не пойду дальше, — упрямо поджала губы целительница. За время спуска она успокоилась немного и даже почти вернула себе душевное спокойствие. Нет, жутко было по-прежнему, и ладони вспотели, а сердце замирало всякий раз, когда приходилось делать следующий шаг, но… страх… он куда-то исчез, прихватив с собой извечную ее нерешительность.

Теперь Эльмарис чувствовала себя если и не спокойно, то уверено. В себе она не сомневалась и знала, что в случае чего будет бороться за свою жизнь. Целительство — тонкая материя, призванная сохранять жизни и удерживать души по эту сторону грани. Но… и у нее есть обратная сторона, о которой осведомлены все целители без исключения. Тот, кто умеет спасать жизнь, прекрасно осведомлен и о том, как эту самую жизнь можно отобрать.

— Ну? — голос целительницы зазвучал громче. — Я возвращаюсь обратно.

Осуществить угрозу не успела — взвизгнула пронзительно и подпрыгнула на пол локтя — кто-то ушлый посмел шлепнуть ее пониже спины, подталкивая к двери.

— Возмутительно, — прошипела Эльмарис себе под нос, хватаясь одной рукой — во второй все еще был зажат факел, опасно накренившийся теперь из-за неустойчивости, держать его двумя руками было не в пример легче, — никакого почтения. Я, между прочим, будущая императрица. Могу ей стать… если выживу, конечно.

Дверь скрипнула и подалась, открывая проход в темноту.

Эльмарис нерешительно потопталась на пороге за что и получила второй весьма ощутимый пинок.

— Эй! — возмущенно обернулась она. — Хватит уже.

Тень материализовалась перед целительницей и нетерпеливо махнула рукой, указывая на вход в еще одно подземелье.

— Да-да, — покивала головой Эльмарис, — я уже поняла, ты желаешь, чтобы я туда вошла. А как быть с тем, что я не хочу? Мне страшно, а там… там… темно и пахнет плохо. И вообще, тебя мама в детстве не учила, что нельзя вторгаться в чужие владения? А находясь в гостях, не стоит без спросу совать свой любопытный нос во все щели?

Тень поманила ее рукой. Указала куда-то вниз, на лестницу.

— Хочешь… — нерешительно произнесла Эльмарис, — ты хочешь, чтобы я спустилась?

Тень кивнула.

Эльмарис сглотнула и отрицательно замотала головой.

— Страшно…

Тень пожала плечами.

— А может… может… ты мне лучше покажешь, как выбраться из этого дома? Я… меня ждут, я уверена, ищут… и… некрасиво заставлять близких волноваться.

Тень снова показала рукой на лестницу.

— Туда идти?

Тень кивнула.

— А…

Тень помотала головой.

Эльмарис вздохнула, перехватила поудобнее факел и сделала несколько осторожных шагов вперед. Но к самому краю лестницы приближаться не спешила. Остановилась в двух шагах, шею вытянула, пытаясь рассмотреть, что там, внизу…

Тень вздохнула. Нет, она не могла вздыхать, и говорить тоже не могла, по плечи ее поднялись и опустились так, что сомнений не осталось — вздыхает. И головой качает, глядя на нерешительность своей спасительницы.

— Я… — Эльмарис еще на шаг приблизилась к лестнице. Оглянулась на тень, — я трусиха, — призналась она. — И… и драться вот совсем не умею. И… бегать тоже…

Тень схватилась руками за голову.

— Но… если ты уверяешь, что там выход, — Эльмарис нерешительно ткнула факелом по направлению лестницы, — то я… я… так и быть… спущусь, но… но хочу, чтобы ты знал… знала… — она запуталась, не имея представления, как именно назвать Тень. Как вообще тени называют?

Откуда ей знать-то, когда она впервые встречается с чем-то подобным. Да и не рассказывал Эльмарис никто раньше, что тени вот могут существовать отдельно от остального тела. И сами двигаться тоже могут и даже, что-то там пытаться говорить. Нет, магия — штука, без сомнения чудесная, и полезная и даже Лерс признал, что эта область до конца не изученная, но Эльмарис то вовсе не магичка. Не дарканская леди, не эльфийка и не… ей откуда такие тонкости знать?

— Если что — буду кричать! — предупредила она тень и шагнула на первую ступеньку.

Ничего не произошло и Эльмарис, немного приободренная таким поворотом, принялась спускаться. Идти пришлось долго. Лестница все вилась и вилась и заканчиваться не собиралась. По мере спуска, стены становились все темнее, количество слизи, наросшей на них, все больше, а серый камень под ногами — все щербатей.

Наконец, лестница закончилась и перед Эльмарис снова оказались двери. Почти такие же, как те… наверху, только еще более древние и металлические пластины на них были совсем ржавые, а само дерево давно уж почернело и прогнило насквозь.

— И что там? — почему-то шепотом спросила Эльмарис, оглядываясь и пытаясь отыскать взглядом Тень, что следовала за ней по пятам. Вздрогнула.

Тени за спиной не оказалось.

— А вот возьму и не пойду дальше, — упрямо поджала губы целительница. За время спуска она успокоилась немного и даже почти вернула себе душевное спокойствие. Нет, жутко было по-прежнему, и ладони вспотели, а сердце замирало всякий раз, когда приходилось делать следующий шаг, но… страх… он куда-то исчез, прихватив с собой извечную ее нерешительность.

Теперь Эльмарис чувствовала себя если и не спокойно, то уверено. В себе она не сомневалась и знала, что в случае чего будет бороться за свою жизнь. Целительство — тонкая материя, призванная сохранять жизни и удерживать души по эту сторону грани. Но… и у нее есть обратная сторона, о которой осведомлены все целители без исключения. Тот, кто умеет спасать жизнь, прекрасно осведомлен и о том, как эту самую жизнь можно отобрать.

— Ну? — голос целительницы зазвучал громче. — Я возвращаюсь обратно.

Осуществить угрозу не успела — взвизгнула пронзительно и подпрыгнула на пол локтя — кто-то ушлый посмел шлепнуть ее пониже спины, подталкивая к двери.

— Возмутительно, — прошипела Эльмарис себе под нос, хватаясь одной рукой — во второй все еще был зажат факел, опасно накренившийся теперь из-за неустойчивости, держать его двумя руками было не в пример легче, — никакого почтения. Я, между прочим, будущая императрица. Могу ей стать… если выживу, конечно.

Дверь скрипнула и подалась, открывая проход в темноту.

Эльмарис нерешительно потопталась на пороге за что и получила второй весьма ощутимый пинок.

— Эй! — возмущенно обернулась она. — Хватит уже.

Тень материализовалась перед целительницей и нетерпеливо махнула рукой, указывая на вход в еще одно подземелье.

— Да-да, — покивала головой Эльмарис, — я уже поняла, ты желаешь, чтобы я туда вошла. А как быть с тем, что я не хочу? Мне страшно, а там… там… темно и пахнет плохо. И вообще, тебя мама в детстве не учила, что нельзя вторгаться в чужие владения? А находясь в гостях, не стоит без спросу совать свой любопытный нос во все щели?

Тень вздохнула. Головой своей призрачной покачала и снова указала на дверной проем.

— Не отстанешь? — обреченно поинтересовалась Эльмарис.

Тень подтвердила, что да, не отстанет и целительнице ничего иного не оставалось, кроме как с тяжелым вздохом переступить порог. Тень метнулась вперед, точно бы хотела опередить и пропала. Вот только что была рядом, а в следующее мгновение, уже ее не стало. Слилась с темнотой, царящей вокруг.

Эльмарис выдохнула громко, рвано и сделала еще один короткий осторожный шажок. Под ногами что-то хрустнуло, и девушка сжалась вся от страха. Факел выставила перед собой, чтобы хоть немного разогнать непроглядную темень. Помогало плохо. Желтоватый свет выхватывал всего небольшой кусок пространства вокруг себя, остальное же помещение тонуло в темноте, и рассмотреть где именно она оказалась, у Эльмарис не получалось.

Она шла, очень медленно переставляя ноги, пробуя перед собой пол всякий раз, прежде чем сделать шаг. По сторонам оглядывалась, пыталась осветить факелом как можно больше, но ничего примечательного не видела. Вообще ничего не видела, кроме темноты и грубых каменных плит на полу, густо покрытых то ли песком, то ли стеклянной крошкой, то ли еще чем-то мелким и скрипучим.

Наконец, в круге неясного света от факела, что-то мелькнуло. Чуть приободренная, Эльмарис поспешила в ту сторону и уже через мгновение с криком отшатнулась. Факел выпал из ослабевших пальцев и ударившись о плиты пола, потух. Эльмарис же осталась в кромешной темноте, стояла, боясь пошевелиться, и прижимала пальцы к губам, точно бы пыталась сдержать еще один крик.

Там, на стене, висел человек. Или то, что когда-то было человеком. Эльмарис только и успела, что заметить высокую фигуру, очень тонкую, будто высушенную временем, с выпирающими костями ребер — как на наглядном пособии в Школе.

Эльмарис даже передернулась, вспоминая о том, как пищала вместе с остальными ученицами Школы целительства, когда впервые такое «пособие» увидела. И как мастресса Литария отчитывала первокурсниц за несдержанность.

К пособию они быстро привыкли. Уже на том же занятии подходили поближе, разглядывали. Самые смелы даже потрогать решились. И ничего-то не произошло.

Но, то было тогда, а теперь, Эльмарис сильно сомневалась, что увиденная ею фигура сделана из неживого материала.

Что делать дальше? Бежать?

В темноте не видно ничего. Эльмарис даже не представляла себе, в какой стороне находится выход. А без света отыскать его было невозможно.

Целительница всхлипнула, делая осторожный шажок назад. В ответ ей прилетел тихий шорох.

— К-кто здесь? — ее дрожащий шепот утонул в непроглядной тьме. И никакого ответа.

А воображение, весьма, надо признать, бурное, вдруг подсказало, что в подвалах иной раз и крысы водятся и еще какая пакость.

Эльмарис вздрогнула. Поежилась, руками себя за плечи обхватила. Крыс она боялась. Мышей, впрочем, тоже. И вообще никогда-то не наблюдала в себе особого расположения ко всякого рода мерзостям.

Она снова сделала шаг назад. Осторожный такой шажочек. И замерла.

Стон. Тихий. Настолько слабый, что и расслышать его было почти невозможно за громким стуком сердца в груди. Эльмарис даже подумалось, что это все же воображение играет с ней злую шутку.

Ведь не может же быть, что тот… то, что на стене висело, еще живо. Ведь не может же?

Стон повторился, на этот раз чуть громче, протяжнее.

— Эй! Здесь кто-то есть? Не молчите!

Вспыхнул свет, и Эльмарис зажмурилась, чувствуя, как по щекам покатились крупные слезы.

— Вот ты где. Шустрая. Не думала я, что ты так быстро в себя придешь.

Целительница поморгала немного, чтобы избавиться от острой рези в глазах и обернулась. Женщина, застывшая на пороге, была красива. Высокая, стройная, с длинными огненными волосами, крупными локонами ниспадающими по плечам и спине, с белоснежной, точно лепестки цветка кожей. И одета она была богато. Аристократка, не иначе. Правда, темной крови в ней не было. Ни капли. Это целительница с ходу определила.

— Кто вы? — было в незнакомке нечто… знакомое.

Эльмарис прищурилась, рассматривая дорогой наряд, изысканное золотое шитье, покрывающее длинную тяжелую юбку. Задержала взгляд на рыжих кудрях, завивающиеся в тугие локоны. Подумалось еще и о том, что цвет ненастоящий какой-то. Не обошла вниманием и тонкие руки, напоминающие стебли диковинного цветка.

В глаза вот только Эльмарис старалась не смотреть, словно бы опасалась, чувствовала, что ничего-то хорошего от этого взгляда ожидать не приходится.

— Посмотри на меня, — произнесла незнакомка, делая шаг вперед.

Эльмарис неуверенно покачала головой. Глаза скосила в сторону, желая рассмотреть, куда же подевалась Тень, что сопровождала ее.

Тени не было, зато в дверной проем вслед за незнакомкой, просочился сгусток тумана. Сизый, точно весенний грязный снег, напоминающий рваные клочья паутины, он колыхался неспешно и полз, стелился по грубым плитам пола, пока не достиг тяжелой длинной юбки. А когда коснулся ткани своими призрачными щупальцами, повис на ней грязными клочьями.

— Кто вы? Как я здесь оказалась?

— Слишком много вопросов, — незнакомка приблизилась. Стала близко-близко, окутала Эльмарис запахом болотных цветов и гнилой воды, протянула руку, прикасаясь белыми пальцами к подбородку целительницы, приподнимая голову ее так, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза.

Это прикосновение обожгло. Эльмарис вскрикнула и попыталась отстраниться, но не вышло. Тонкие, на вид прозрачные, пальцы, крепко держали. А запах…

Он туманил разум, окутывал плотным удушливым покрывалом и при каждом вздохе забивался в легкие, мешая дышать. Голова закружилась, виски сдавило точно в тисках. Эльмарис чувствовала, что задыхается.

— Посмотри же… — свистящий шепот затронул каждую клеточку в теле и Эльмарис задрожала. Глаза подняла, чтобы утонуть…

Взгляд затягивал, точно болотная трясина и с каждым тяжелым вздохом, Эльмарис погружалась в нее все глубже и глубже. Она уже не чувствовала под ногами опоры, точно бы висела в воздухе… и глаза… самые красивые глаза в мире преследовали ее. Она ничего не видела кроме этих глаз. Синих или зеленых? А быть может, они были и вовсе серые? Она не знала, не могла рассмотреть, хоть и пыталась, вглядывалась в них, тонула… теряла себя…

Резкая боль заставила Эльмарис вскрикнуть.

Наваждение рассыпалось, как песочная башня. Разлетелось звенящими осколками, и Эльмарис снова оказалась в подвале, в незнакомом доме, напротив странной женщины, которая — она теперь вспомнила совершенно отчетливо — приходила к ней в пансионат. А рука болела. Руны раскалились, и, казалось, прожигали запястье до самой кости. И эта боль стала тем якорем, который удерживал целительницу на месте, не позволял снова провалиться в омут колдовских глаз незнакомки.

— Кто вы такая? — резко дернув головой, девушка высвободила свой подбородок и отошла от незнакомки на шаг. Обманчивое спасение, но запах болотных цветов становился сильнее и сил выносить его почти не осталось. Марево, туманящее разум рассеялось, а вот головная боль осталась.

— Сильная, — улыбнулась незнакомка, и от этой улыбки у Эльмарис быстрее забилось сердце в груди. И мысли… разные, не совсем хорошие в голову потекли.

А может и не стоит сопротивляться. Подойти, снова посмотреть ей в глаза. Ведь она, Эльмарис, никогда-то не видела глаз прекраснее. И не надо больше бояться, не надо выбирать… все уже решено… все получится… и боль… Она уйдет… Боли больше не будет. Никогда… Лишь счастье… и легкость… сила…

— Сила? — Эльмарис вздрогнула и открыла глаза — когда-то она успела закрыть их? — отшатнулась от женщины, что снова была близко, касалась ее платья своими юбками, обволакивала сладковатым запахом болотных цветов. — Какая сила? Что вообще происходит?

— Сильная, — ведьма усмехнулась и вдруг стала так нехороша от этой ухмылки. Тонкая белая кожа ее показалась совсем почти прозрачной, и синие жилки, просвечивались вовсе уж некрасиво, и глаза, в которые Эльмарис старалась больше не заглядывать, запали. — Но ничего, и не с такими справлялись. Взять! — она выбросила вперед руку, почти касаясь Эльмарис своими тонкими длинными пальцами и с этих вот пальцев потек сизый туман. Он извивался, пытаясь достать Эльмарис, схватить, окутать ее так же, как совсем недавно окутывал свою хозяйку.

Впрочем нет, совершенно не так. Было в этом тумане нечто злое. Недоброе. От чего сердце сжималось, и страх ледяной рукой обнимал за плечи.

— Прочь! — Эльмарис и сама не понимала, что делает. Она закрыла лицо ладонями и отшатнулась. Спиной наткнулась на что-то… на кого-то…

Стон и шипение сопровождали ее движение.

Стонали сзади.

Шипел туман.

А руны вспыхнули золотом.

Глава 6

Лорд Энрегос боялся. Он никогда еще в жизни своей не испытывал такого сильного, всепоглощающего страха, как в эту самую минуту, когда сидел на полу в своей собственной спальне и смотрел на возвышающегося над ним лорда Ирвиша.

Глава Магического патруля был страшен. И силен. Сила его клубилась вокруг. Отливала фиолетовым и казалось, что еще немного и рванет она к несчастному наместнику, окутает его с ног до головы и выпьет все жизненные силы. Лорд Энрегос нет-нет и косился взглядом на молодого человека — того самого молодого человека, что еще утром томился в застенках в ожидании казни.

Только вот несмотря на благостное выражение лица, этот молодой человек тоже был не слишком-то расположен помогать. Нет, он помогал, только не наместнику. И смотрел на него, прищурившись так, точно бы насквозь видел. А ведь парень этот магом не был. Штатный маг, которого лорд Энрегос прикормил уже лет десять как, заявил со всей ответственностью — магии в парне этот нет.

А что есть?

А вот на это штатный маг ответить не мог. Не знал или не разобрался.

— Так что вы нам скажете, лорд наместник? — а парень улыбался. Доброжелательно так, участливо. Только вот теперь лорд Энрегос не верил ни в доброжелательность оную, ни в участливость, ни в то, что живым останется.

И как он сразу не понял, что не так-то он прост. Вот совсем не прост. Дарканец. Как есть дарканец. И не из простых. Вон как глазищами своими зелеными на него сверкает и в улыбке его таится нечто страшное. Такой убьет и не поморщится, переступит через хладный труп противника и пойдет дальше, а потом даже и не вспомнит о том, что был когда-то такой вот лорд наместник. И не удивительно, что маг штатный не рассмотрел в нем магии. Дарканцы — народ особый, с ними шутки плохи.

— Я уже все вам рассказал, — голос предал, как и тело. Дрожал вот, срывался. А ведь лорд Энрегос думал, что избавился уже от заикания, которое было присуще ему в детстве. Он работал над собой. Старался. Негоже целому наместнику иметь недостатки.

А поди ж ты. Стоило только попасть в неприятность, как все сразу и вернулось на круги своя.

— Все рассказал, — дрожащим голосом повторил наместник и рукой отер лоб. Испарина выступила на висках, и не мелким бисером, как то в жару бывает, а крупными мутноватыми каплями. И стекали эти капли по щекам, за воротник попадали. И от этого становилось противно. Лорд Энрегос сам себе противен был в эту самую минуту. От того, что дрожал весь перед лордами этими, и за потные ладони свои тоже вот стыдно было и за заикание это, чтоб ему пусто было. А иначе ведь не получалось.

Нет, сам-то лорд Энрегос себя жалким не считал никогда. Наоборот. Гордился и собой, и тем, что в роду у него дарканцы отметились. Это делало его выше над остальными, сильнее, добавляло этакого шика в обществе.

Да только что с того шика и с дарканцев, коли сейчас наместник ничего-то поделать не мог ни со страхом собственным, ни даже с потными своими ладонями и пальцами дрожащими.

— Я не знаю… ничего больше не знаю… Я не виноват.

— Вы пригрели ведьму, — в отличие от молодого, лорд Ирвиш доброжелательностью не отличался и даже вида делать не стал, что сочувствует. — Платили ей… ведь платили же, не отпирайтесь. Чем? Деньгами? Или людей неугодных поставляли для ритуалов колдовских? Признавайтесь, лорд. Выхода у вас все равно нет. И не поможет никто. Сами признаетесь или за вас безопасники возьмутся. А эти… — и ухмыльнулся, не договорив до конца.

Да и не надо было договаривать. Лорд Энрегос и так уже от страха едва штаны не обмочил.

Безопасники.

Ох, ты ж, боги всех миров! С безопасниками и вовсе дела иметь никакого не хотелось.

Наместник огляделся по сторонам. Его спальня, в которой каждый предмет был знакомым, лично им самим приобретенным и стояло здесь всегда все на своих местах. И вон, в алькове, над кроватью, красной змеей вился толстый шнур, привязанный к сонетке. Стоит только потянуть, как появится слуга — лорд Энрегос специально так все устроил, чтобы по первому его зову… чтобы кричать не приходилось. Только сейчас все это было для него недосягаемо.

Лорд Ирвиш проследил за взглядом. Улыбнулся… нехорошо так улыбнулся, и приблизился к алькову. Шнурок приподнял, рассмотрел внимательно, точно и не видел никогда ничего подобного. А потом… шнур просто вспыхнул. Огненной змеей мелькнул в темноте и осыпался пеплом на кровать. Аккурат на белоснежные простыни.

— Ну вот, теперь вам точно никто не поможет. Все в ваших руках, лорд Энрегос. Все в ваших руках, — лорд Ирвиш приблизился к наместнику. — Итак, рассказывайте. Все рассказывайте. Что за ведьма, откуда тут взялась.

— Я не знаю, — он покачал головой, лицо ладонями закрыл. — Не знаю, кто она такая. Появилась давно, лет десять или около того. Ее… ее лорд Мереж привез. Откуда, не знаю. Женился. Она… они не долго-то и прожили вместе.

Года не прошло, как счастливый муж покинул эту землю. Сказали — сгорел от лихорадки. По весне отправился на прогулку и плаща с собой не захватил, вымок под дождем и в два дня сгорел.

Лорд Энрегос поверил тогда. Да и как не поверить, когда вдова печалилась сильно.

И пусть она и не красавицей была, да и не так чтобы уж молода, но было в ней нечто такое… от чего кровь вскипала при одном только взгляде в глаза ее колдовские. И желание охватывало. А она… безутешная, опечаленная сверх меры и ломаться-то долго не стала. Одиночество, оно как известно, до добра не доводит.

Лорд Мереж исчез на самом-то деле. Ни доктора к нему не вызывали, ни жреца, чтоб грехи последние отпустил. Объявили вот только, что лихорадка забрала и все. И сын его… наследник единственный, который вернулся в Сарт после смерти отца, мачеху невзлюбил. И к наместнику приходил. Обвинял ее. В том, что ведьма и обвинял. И про ритуалы темные, с кровью и жертвами рассказывал. Говорил, что-де, устраивает она мерзости всякие. Девок в округе выискивает, зовет к себе, вроде как горничными, а потом девки те пропадают.

А ведьма смеялась только. Плечами пожимала.

А он дурак и верил ей, не перечил. Ну, пропала девка, подумаешь? С полюбовником сбежала. И так-то оно так, да только вот за год, пятерых извела. А потом и не только девки, но дети стали пропадать.

А вот когда наследник Мережа исчез бесследно, в Сарте уже волнения начались. Сплетни поползли нехорошие. Одно дело, когда крестьянские девки мрут, как мухи, а вот лорд — это уже дело другое. Это уже серьезно.

Тогда-то она с наместника чары свои и сняла. А как прозрел он, так и ужаснулся. Год. Целый год за ней, как привязанный ходил, в рот ей глядел. Верил каждому слову. И не понял ведь, как так получилось, что леди эта — хотя какая из нее леди-то? Так, девка приблудная, — в его постели прочно обосновалась. А она и не отпиралась совсем. Смеялась только. И в глаза все норовила заглянуть. Чаровала.

— Теперь ты в моей власти, наместник, — а глаза ее колдовские сверкали точно звезды. И не было никакой возможности взгляда отвести. — Будешь слушаться, и слушать, и тогда, быть может, все останется, как есть. Со мной лучше дружить. Иначе… — она скривилась, — последуешь за муженьком моим и его сыночком.

— Где она теперь? — молодой лорд подался вперед. Глаза его зеленью полыхнули, и лорд Энрегос в очередной раз уверился в том. Что маг он. Точно маг. Иначе никак невозможно-то.

— Она… она осталась. Живет в поместье неподалеку. Городской-то дом заколоченный стоит, леди Мереж редко здесь появляется. А вот поместье, что в получасе езды от города… там она и живет.

— Почему не уведомили сразу? Ведь знали же, что она ведьма!

Лорд Энрегос глаза отвел. Не уведомил. А как тут уведомишь, когда она пользу приносила. Разве мало у него врагов было? Нет, не мало. Нельзя такой пост занимать и совсем уж никому поперек горла не встать. А убивать… да еще и своими руками? Нет уж, увольте. На такое лорд наместник и вовсе был не способен. У него, конечно же, содержался на жалованье человечек, для особых поручений. Но всех врагов и недругов отправить на тот свет — это ж преподозрительно выйдет. Этак и до бунта недалеко и до Службы безопасности, что пока Сарт стороной обходила.

Вот и приходилось…

Она красивой могла быть. Если хотела того. Так-то, и посмотреть не на что, а вот если… И до постельных утех охоча весьма. Сам наместник и по сей день с дрожью вспоминал то время, что они любовниками были. Вот и пользовался он этой ее умелостью. А еще ей были нужны силы и брать их было неоткуда. Вот и договаривались. Она ему конкурентов и недоброжелателей помогала убирать, он ей… девок своих отдавал. Потом, когда надоедали.

Никто не в накладе…

— Никто не в накладе? — у лорда лицо страшным стало. Глаза так и вообще огнем фиолетовым гореть начали. — Никто не в накладе?!!!

— Лорд Ирвиш, — тот, который молодой, встал и лорду руку на плечоположил. И вот вроде ничего такого в этом жесте не было, а все одно, глава Магического патруля как-то сразу успокоился. Только вот на наместника все равно смотрел зло. И губы поджимал.

Ох, как стоило все же заявить. Послать в столицу весточку о том, что лорд Мереж не сам на тот свет отправился.

А девки… девок он ей своих посылал. И не только девок. Много у наместника Сарта врагов. Ох, много. И всех-то в казематах не сгноишь и на плаху не отправишь. А леди Мереж, она умела… так все повернуть могла, что враги эти сами исчезали. Кто от лихорадки, кто вот на охоте или просто… косточкой подавился.

А девки… а что девки? Кто их искать-то будет? Кому они нужны?

— Вот как, — тот который помладше встал, потянулся. Глаза его зеленые сверкнули в полутьме комнаты. — Значит, вы ей сами людей поставляли. Для жертвоприношений и ритуалов колдовских. От врагов и соперников избавлялись с ее помощью, любовниц своих… тоже ей отдавали. Интересные дела творятся в империи, лорд Ирвиш, ох и интересные.

— Магической составляющей во всем этом нет, — упрямо тряхнул темной челкой глава Серой башни. — И партульные…

— Я понял, — Лерс кивнул, подбородок потер в задумчивости. — Это безопасники пропустили. Их вина, им и разбираться.

— Прикажете уведомить лорда АртНаэра, ваше высочество? — поинтересовался лорд Ирвиш.

А у наместника сердце вниз ухнуло после этих слов. Высочество? Неужто сам кронпринц?

Он взглянул на молодого лорда иначе. И понял, что не выпутается теперь ох и не выпутается. Если еще ведьму ему и простят, на недосмотр или халатность спишут, то вот кронпринца в застенках городской тюрьмы и суд, и казнь, что на рассвете состояться должна была бы — не простят никогда.

Золотая вспышка ослепила.

Боль, что была проклятием на протяжении лет, стала и вовсе нестерпимой. Каждая клеточка в теле отозвалась на возвращение сознания.

Но то была радость. Понимание, что он жив. Что силы, пусть и не сразу, но возвращаются. И вместе с магией вернулась память.

Он вспомнил дом, наполненный солнечным светом и звуками счастья. Свой дом. И отца. Магию, что была спутницей на протяжении всей жизни. Она ласкалась к нему, принимала.

А он предал, не смог удержать.

И отец. Сильный и смелый. Непобедимый, как и любой родитель в глаза своего ребенка первым пал жертвой ведьмы. Она околдовала его. Приворожила. А затем сгубила. Отдала и душу его, и магию как откупные. За силу его выторговала себе могущество и годы жизни. Молодость. И красоту.

Он помнил, как вернулся в родные края. Как вошел в дом, где вырос и делал первые шаги. И как попался в ловушку.

Ведьма была хитра. И сильна.

Она заманила его в западню и приковала. Спутала силы его, но не смогла отобрать магию и потому не убила до конца. Оставила вот таким… не живым, но и не мертвым…

Тянула силы. Питалась его кровью. Упивалась своим могуществом.

Он поднял голову.

Она стояла напротив.

Все такая же. Не изменилась ни капли. А сколько времени прошло с тех пор, как он видел небо в последний раз. И солнце?

Он не знал. Здесь, в подземелье, солнца не было. И ветра и свежего воздуха.

Здесь он всегда был один.

Но магия… она верная подруга. Ушла, чтобы вернуться вновь. И с каждым вздохом, с каждой секундой он чувствовал, как силы возвращаются.

Улыбнулся. Встряхнулся.

Руки на груди скрестил. А ведьма… ведьма отшатнулась, заметив это его движение.

Она поняла, что проиграла.

Один раз можно лишить морайца силы и магии. Второй же он в ту же ловушку не попадется.

* * *

Эльмарис вскрикнула, закрыла лицо руками и отшатнулась. Яркий золотистый свет заполнил помещение. Он слепил глаза и точно укутывал ее в кокон. Мягкий такой. Пушистый. Оберегал. Защищал…

Целительница отступила и, споткнувшись, плюхнулась на пол.

Она не видела, как тень, что до этого момента обвивала ее запястья, метнулась к узнику. Стекла с руки точно шелковая лента. Вошла в иссушенное временем и заклятиями тело. Не видела Эльмарис и того, что узник вдруг вскинул голову, повел плечами и кандалы, что приковывали его к стене, развалились на части. Трухой осыпались на каменный пол.

А вот ведьма не пропустила этого мгновения. Вскрикнула раненой птицей и попятилась. Сизый туман, что окружал ее, метнулся к узнику, но натолкнувшись на яркое свечении эльфийской магии, зашипел, распался на клочки, а вскоре и вовсе истаял.

Время замерло.

Эльмарис сидела на каменном полу, утирая слезы, ведьма медленно отступала к выходу, не отводя глаз от того, кто столько лет томился в заточении, питал ее своей кровью и магией. А теперь вот стоит перед ней и требует возмездия.

За все надо платить. За силу. За власть. За красоту.

А узник… он улыбнулся, откинул длинные седые волосы за спину, повел плечами и вскинул руки.

Магия. Древняя, исконно морайская, вырвалась на свободу. Она окутала небольшое пространство подземелья, вобрала в себя яркое золото эльфийских рун и рванула к ведьме.

У той не было ни единого шанса. Все закончилось слишком быстро. Так быстро, что Эльмарис даже не успела испугаться.

Ведьма, опутанная заклинанием, запрокинула голову и закричала. Дико. Люто. Тонкие плети морайской магии тянули из нее силу. Саму жизнь выпивали. Всю. До капли.

И тело ее ссыхалось. Съеживалось, а потом и вовсе осыпалось прахом на грязные каменные плиты пола. И прах этот смешался с пылью и золой.

Ничего-то не осталось от ведьмы,

— Спасибо, — тихий голос заставил Эльмарис съежиться. Она с опаской подняла взгляд, заглянула в темные глаза бывшего узника. — Спасибо, — повторил он, опускаясь на корточки и протягивая руку, предлагая Эльмарис помощь. Она покосилась на тонкую ладонь, и не решилась прикоснуться к ней.

— К-кто в-вы? — дрожащим шепотом спросила целительница.

— Вайнер… Вайнер Мереж… это мой дом… мой… — он улыбался. И дышал. Глубоко и часто. Худая запавшая грудь его ходила ходуном, а на лице… странно, необъяснимо молодой лице, сияла улыбка. Счастливая. Искренняя. Так и хотелось улыбнуться в ответ, хоть ни ситуация, ни место к улыбкам не располагало.

Сглотнув вязкую слюну, Эльмарис все же заставила себя встать на ноги. Без помощи. Тот, кто называл себя Вайнером Мережем, руку опустил и тоже поднялся.

— Вы представить себе не можете, какое это наслаждение, иметь возможность управлять собственным телом, — произнес он. — После стольких лет заточения, когда я не мог пошевелить даже пальцем, каждое движение приносит истинное наслаждение.

Он вздохнул. Улыбнулся широко.

— Вы — моя спасительница, прекрасная госпожа. Позволено ли мне будет узнать ваше имя?

— Эль… Эльмарис… — целительница чувствовала себя растерянной. Она то и дело косилась в тут сторону, где осыпалась прахом ведьма. С опаской поглядывала на узника, который узником-то больше и не являлся.

Он был худ и изможден не в меру. Тонкая кожа натянулась на костях и того и гляди порвалась бы. Глаза в обрамлении черных кругов, казались двумя омутами, бескровные губы, растянутые в широкой улыбке, обнажали два ряда белоснежных зубов.

А еще он был обнажен. Совершенно. Лишь только тонкие, будто паутина, волосы, сбившимися клочьями свисали до пояса. Но он был жив. Тот, кто назвал себя Вайнером Мережем. И свободен.

— Как? — сердце целительницы дрогнуло.

А Вайнер лишь усмехнулся в ответ.

— Я обязан вам своим спасением и жизнью. — Он поклонился.

Целительница сглотнула. Было в этом человеке — или не человеке? — что-то знакомое. В том, как он склонил голову к плечу, как смотрел на нее, чуть иронично…

— Тень? — догадалась Эльмарис и получила в ответ легкую улыбку.

* * *

Когда спустя полчаса, Лерс и лорд Ирваш подъехали к поместью, глазам их открылась примечательная картина. Лунный свет заливал высокое крыльцо, на котором, прямо на ступеньках, сидела Эльмарис. Девушка выглядела уставшей, и с трудом удерживала глаза открытыми.

А вокруг нее…

Вайнер Мереж, закутанный в какое-то драное пыльное покрывало, отысканное в доме, бегал, как мальчишка, то и дело, замирая на месте и подставляя бледное лицо лунному свету. Он никак не мог надышаться, прикасался ко всему, что видел и радовался, точно несмышленое дитя, впервые попавшее на прогулку.

— Рис! — Лерс соскочил с лошади и бросился к невесте. — Как ты?

— Все в порядке, — устало произнесла девушка, с трудом поднимаясь на ноги и пряча лицо у него на груди. — Устала, испугалась, переволновалась очень. А в остальном, я в порядке.

— А… — Лерс прижал невесту к себе крепче. И только после того, как убедился, что с ней все в порядке, тихо поинтересовался, кивая в сторону восторженного Вайнера. — А это… кто?

— Вайнер Мереж, — тихо ответила Эльмарис. — Это его дом и… та женщина… ведьма… она держала его в плену, силу тянула. Я… плохо поняла, но, кажется, ей была нужна его магия. Он мораец. И его отец тоже… был…

Лорд Ирваш тоже приблизился к обнимающейся парочке и прислушивался к словам Эльмарис. Когда девушка замолчала, спросил:

— Как вам удалось выбраться?

— Вайнер, — вздохнула Эльмарис. — Я не знаю… спрашивайте у него. — И уже глядя на Лерса, добавила: — Поедем отсюда. Я устала, хочу есть и спать. И еще вымыться. Только…. Только давай не будем возвращаться в Сарт. Уж лучше в лесу…

Кронпринцу ничего не оставалось, как исполнить желание невесты.

Глава 7

Бамц! Бом! Дззззынь!

— Ах, ты, бестолочь криворукая! — грозная госпожа Леора надвигалась на Эльмарис как телега, у которой лошади понесли. Руки в бока уперла, глаза выкатила. Лицо ее и так красотой особой не отличающееся, раскраснелось. Страх, да и только. — Ничего доверить нельзя, поганке! Все пропало! Все!

— П-простите… я… я не нарочно… — залепетала Эльмарис, приседая и начиная собирать черепки разбитой посуды. — Я сейчас все уберу.

— Конечно, уберешь! — возопила госпожа Леора, останавливаясь совсем рядом и нависая над несчастной целительницей. Эльмарис совсем себя маленькой почувствовала, когда невзначай глаза от осколков тарелок подняла и на госпожу Леору посмотрела. Маленькой и несчастной.

И так хотелось бросить все эти черепки, выпрямиться гордо так, высказать этой… этой… все, что за седмицу накопилось, и гордо удалиться, обязательно хлопнув дверью напоследок.

Но нельзя. Вот совсем нельзя. Молчать надо. И терпеть. А сколько того терпения уже осталось? На донышке.

Эльмарис вздохнула жалостливо, губу нижнюю прикусила. И тут же сама себя отругала за это. Вредная привычка, очень вредная. И тетя Сайрин не единожды пеняла ей на это. Как и на то, что мимика у Эльмарис живая очень — все по лицу прочитать можно.

— Надо учиться скрывать свои чувства и эмоции, — строго повторяла Сайрин. — Не показывать всем и каждому, что у тебя внутри происходит. До добра это не доведет, так и знай!

И Эльмарис старалась. В детстве так и вовсе долго перед зеркалом просиживала. Рожи корчила, пытаясь понять, какое оно — невозмутимое выражение лица? Глаза выпучивала, а губы, наоборот, поджимала так, что подбородок на куриную гузку становился похож. Долго страдала так и эдак кривляясь, пока Дерек однажды не застал ее за этим занятием.

Ох, и смеялся же он тогда. Час, наверное, а может и больше. Даже икать стал. От смеха.

А потом ее, сестренку свою младшую, дурой обозвал. И даже с Сайрин поругался по этому поводу.

— Ты зачем девчонку ерунде всякой учишь? — не кричал — он никогда-то на тетю, что им всем мать заменила голоса не повышал, даже когда не одобрял науку ее — но в тоне неодобрение чувствовалось.

— Не ерунда это, — отмахивалась Сайрин. — Она же — как раскрытая книга. Совершенно не умеет лукавить. И чувства все ее на лице написаны. А так нельзя. Опасно это, понимаешь?

— Так это же хорошо! Что искренней растет, неиспорченной, — не унимался Дерек. — Ты себе представить не можешь, сколько я таких… — он тут скривился, но слово бранное сдержал, точно знал наверняка, что сестренка младшая под дверью подслушивает. Нет, Эльмарис так-то никогда себе такого не позволяла, но вот иногда… ну всякое же бывает в жизни. Да и потом, интересно же, о чем взрослые разговаривают. — Никогда не поймешь о чем они думают. В глаза одно, за глаза — другое, а на уме вообще десятое. А нам потом убийства расследовать, да таких вот дурочек на каторгу отправлять. Разве хорошо это? Разве правильно?

— Так я же не лицемерить ее учу! Ты пойми, что ей в жизни с таким воспитанием тяжко придется. Она же чистая, что вода родниковая. И прозрачная вся. И это хорошо для тебя, для меня, Арий вот еще тоже рад, что она доброй девочкой растет. А остальные? Мир жесток, и тебе, как никому иному, это должно быть известно. Я ведь как лучше хочу!

На это Дерек не нашелся что ответить. Замолчал, только глаза его, светлые всегда, потемнели. И Эльмарис ничего больше не говорил на эту тему. И не смеялся больше. Только буркнул недовольно, что если сильно сестра усердствовать будет, то так перекошенной на всю жизнь и останется. И замуж ее никто не возмет.

Тогда-то Эльмарис испугалась. То ли замуж хотелось, то ли еще что, но рожи корчить перестала. А теперь вот… а что уж теперь. И замуж вроде как берут — жених вон какой, целый кронпринц и отвертеться от свадьбы с ним пока нет никакой возможности — а рожи корчить и невозмутимость на лице маской держать все равно приходится. И ведь из-за него все, из-за жениха этого, будь он неладен.

А ведь если так подумать, то несчастная целительница и вовсе страдает по вине Лерса. Из дома вот сбежала, чуть к ведьме на алтарь не попала тоже из-за него. И теперь, госпожу Леору приходится терпеть по вине жениха своего…

— Да пошевеливайся ты, криворукая! И вот за что мне богиня-мать такое наказание послала? Лентяйка!

Терпение испарилось. Последние капли его просто высохли в момент и Эльмарис, в сердцах швырнув на поднос осколки тарелок, что в руках держала выпрямилась. Воздуха в грудь набрала, к госпоже Леоре развернулась, рот вот даже открыла, чтобы высказать все, что внутри накопилась, за седмицу-то. Да не успела.

Распахнулась дверь, перед которой они и стояли, а на пороге…

Эльмарис шумно выдохнула и разом забыла обо всем, что хотела сказать. Просто… просто… на пороге стоял… истинный принц. Ее, Эльмарис, принц. Он был высок, красив, голубоглаз и золотоволос. И все в нем было так, как и должно быть: и широкие плечи, и мужественный подбородок с ямочкой, и чуть лукавый прищур глаз… Не мужчина — мечта.

— Что случилось? — вопросила мечта, переводя взгляд с Эльмарис на госпожу Леору и обратно. — Леора, ты опять ругаешь девочку? И не надоело?

— Ах, чтобы вы знали, лорд Экрос! — возопила женщина, вскидывая руки вверх. — Эта безрукая поганка опять уронила поднос! И мало того, что переколотила всю посуду, так и вы останетесь без ужина. Криворукая…

— Леора, уймись, — лорд Экрос перебил женщину. — Ну, сколько можно уже. Лучше помогла бы Рисе, объяснила, что и как. А ты все со своими нравоучениями.

За спиной лорда Экроса показалось озабоченное лицо Лерса. Боевик выглянул наружу, узрел невесту, скривился, перевел взгляд на госпожу Леору и тут же ретировался обратно. Просто, Лерса, эта страшная женщина не любила еще больше, чем Эльмарис и допекала его тоже, намного чаще.

— Ну, вот и все, я надеюсь, что на этом конфликт исчерпан, — лорд Экрос улыбнулся. Присел на корточки и поднял с пола поднос, на который немногим раньше, Эльмарис сложила все черепки и осколки. Нахмурился, взвешивая эту ношу в руках и обернулся к госпоже Леоре. — Не удивительно, что Риса уронила его. Даже я с трудом удерживаю вот это вот все, а ведь она несла его по лестнице. Да и ужин… — тут господин Экрос пренебрежительно разглядел остатки супа и мяса, что густо устилали пол, — тоже весил не так уж и мало.

— Да… — госпожа Леора открыла уже рот, чтобы высказать все, что думает о возникшей ситуации и о Рисе в целом, но под неодобрительным взглядом своего господина, сникла. Фыркнула что-то неразборчиво и отобрала у него поднос. — Сама все сделаю. Только вот расскажите-ка мне, зачем нам прислуга, если я так и так всю работу сама выполняю.

— Риса не прислуга, точно так же, как и ее супруг, — возразил лорд Экрос, улыбаясь Эльмарис так… ну так, что у той сердечко вообще биться перестало, а дыхание перехватило. — Лерс помогает мне в работе, а Риса… Риса помогает тебе. И на этом все. Ступайте, дамы, и не мешайте нам работать.

Он еще раз улыбнулся Эльмарис и вернулся в комнату, дверь за собой прикрыл. А целительница так и осталась стоять, точно бы приросла к месту, и с совершенно глупой улыбкой смотреть на дверное полотно.

— И чего застыла столбом?! — слова лорда не произвели на госпожу Леору ровным счетом никакого впечатления. Она фыркнула, перехватила поудобнее тяжеленный поднос и словно бы невзначай толкнула Эльмарис локтем. — Ступай вниз. Надобно заново ужин собрать. Небось, и твой-то… тоже голодным останется.

Эльмарис же все еще находилась в мечтах. Перед ее затуманенным взором снова и снова представала улыбка лорда Экроса, его ясные голубые глаза, его идеально красивое лицо. А в ушах звучал бархатистый баритон, от которого все волоски вдоль позвоночника приподнимались, и мурашки по коже бегали и вообще… она была влюблена. Впервые в жизни. По-настоящему влюблена. И это было так… так здорово… так волнующе… так…

— Ишь ты, — госпожа Леора правильно расценила и глупую улыбку, и затуманенный взор, и неподвижность своей молодой компаньонки. — Разулыбалась здесь. А ну, — и она еще раз толкнула Эльмарис локтем, на этот раз довольно сильно, так, что девушка едва на ногах удержалась. Точно упала бы, если б возле стены не стояла.

— Что вы себе позволяете? — наконец-то очнулась от своих розовых мечтаний Эльмарис. — Да как вы смеете… да…

— Иди давай на кухню, распутница. Да за ужином присмотри.

— Это почему я распутница? — возмутилась целительница, потирая локоть, которым ударилась после толчка госпожи Леоры. — На каком таком основании вы меня оскорбляете?

— А то я не вижу, как ты при живом-то муже на другого мужика облизываешься! — не осталась в долгу госпожа Леора. — Только тем и занимаешься, что хвостом перед Дайго крутишь. Бесстыдница! Хоть бы посторонних постеснялась! И поднос этот… ты зачем его сама потащила, а? Я же говорила, чтобы не смела мешать, когда лорд занят! Была бы моя воля, выкинула бы тебя на улицу в два счета! — припечатала госпожа Леора и больше не намереваясь спорить, направилась к лестнице, что-то возмущенно бурча себе под нос.

Эльмарис немного постояла еще в коридоре. Повздыхала, глядя на плотно прикрытую дверь, и только потом поспешила следом за Леорой. И все-то она неправа, тетка эта. Вот нисколечко. Эльмарис вот ни разу и не думала даже… хвостом вертеть. И не собиралась и вообще…

А лорд Экрос все равно такой… ну такой… что вот просто…

— Ах, Дайго… — мечтательно прошептала Эльмарис, замирая посреди лестницы.

Сердечко сжималось от нахлынувших чувств, перед глазами все плыло — Эльмарис еще никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда! И даже, когда в лорда Ирвиша влюблена была, ничего даже отдаленно напоминающего теперешние чувства не испытывала. Ходила за главой всех патрульных хвостом, в рот почти заглядывала, каждое слово кумира своего ловила — это было. Но чтобы вот так… так…

— Ах, Дайго… — снова вздохнула влюбленная целительница и погрузилась в сладкую мечтательную полудрему. Она даже не секундочку не вспомнила о том, что ее ждут на кухне и госпожа Леора снова будет недовольна.

Эльмарис уселась на ступеньку, подперла кулачками подбородок и мечтательно уставилась вникуда. И снова вздохнула. Лерса вспомнила. Случайно. И скривилась. Боевик был во всем виноват. Вот во всем.

А началось все не так и давно — пару дней назад.

В Падар они приехали к вечеру. Лерс снял номер на постоялом дворе, заказал скудный ужин и завалился спать. Рядом с Эльмарис, на одной кровати.

— Я тебя больше одну даже не миг не оставлю, — сурово сдвинул брови боевик, когда целительница попыталась возмутиться.

Впрочем, возмущалась она вяло, без огонька. Усталость сказывалась. Да и волнения, пережитые в доме той страшной ведьмы, не прошли даром. И потому в этот раз решила уступить и скандал не закатывать. Ну его, кронпринца этого. Вон уже сопит, точно бы это его в жертву принести хотели и колдовством запретным пугали. И потому тоже улеглась, рядом с ним. еще и мстительно пихнула в бок несколько раз, чтобы подвинулся и одеяло отдал.

А утром Лерс исчез раньше, чем Эльмарис проснулась. Она уже и вымыться успела, приказав принести в комнату огромную лохань и заполнить ее горячей водой, и одеться, и позавтракать, и даже переживать начала. Немного. А боевик все не объявлялся.

Тогда Эльмарис начала злиться.

Вот ведь, что за гадкий тип, кронпринц этот. Ушел и даже полсловечка не сказал. А ей теперь сиди здесь, волнуйся. И ведь даже мыслей нет, где его искать-то. А вдруг он снова куда-нибудь вляпался? И вот что делать?

К обеду Эльмарис себя уже совсем накрутила и даже была готова отправиться на поиски, хоть и понятия не имела, где Лерса этого искать. Но не пришлось. Он вернулся сам.

Прибежал, весь такой взъерошенный, взбудораженный. Глаза горят, на щеках румянец. Эльмарис даже залюбовалась немного — все ж таки, наследник трона Дарканской империи красив был. Чувствовалась в нем порода и стать видна была. Да и кровь дарканская сказывалась. Странно, но дарканские лорды, особенно из высших, все как один привлекательны были. Раньше Эльмарис как-то об этом не задумывалась, а вот в тот момент почему-то отметила. Да еще и руны на запястье нагрелись, точно догадку подтверждая.

— Рис, — Лерс только что не танцевал от радости. Подбежал к ней, подхватил, закружил по комнате. И как только стол с остывающим обедом не перевернул непонятно. — Ты не представляешь, как нам повезло! Это же… настоящая удача!

— Какая удача? — таять от такого обращения Эльмарис уж точно не собиралась — помнила еще о том, как она тут полдня круги нарезала да от волнения с ума сходила. — Ты где был? — спросила и сама сморщилась. Уж сильно вопрос этот на возмущение недовольной супруги походил.

— Я ходил разведать, что здесь и как, — Лерс вот совсем внимания не обратил на ее слова. Правда, аккуратно на пол поставил и даже платье поправил. — И ты не поверишь, кого я повстречал.

— И кого же? — сразу Эльмарис подозрительно прищурилась. Вот если честно, то ожидала подлянки.

— Самого лорда Дайго Экроса.

— И кто это? — не впечатлилась целительница.

— Ты не знаешь? — Лерс был изумлен. Даже не так — он был шокирован.

— А должна?

Боевик замер. На невесту недоверчиво так покосился. А потом просиял:

— Точно! Ты же целительница. Можешь и не знать, — и опять улыбаться начал, как городской умалишенный. Правда, объяснять что-то вот прям в эту самую минуту и не собирался. По сторонам огляделся, заметил на столе обед, что уже остыл совершенно, но это обстоятельство Лерса нисколько не озаботило, как и то, что обед этот Эльмарис вообще-то для себя заказывала. Уселся за стол и принялся еду наворачивать с такой скоростью, точно не в императорском дворце воспитывался, а… на конюшне где-нибудь.

Эльмарис же от такой наглости и вовсе дара речи лишилась. Стояла, смотрела на действо сие и только глазами хлопала.

— Так вот… — прожевав очередной кусок, Лерс покосился на невесту. — А чего ты там стоишь? Иди сюда, присаживайся, — и стул так вежливо выдвинул.

Как Эльмарис не зарычала в тот момент она и сама не знала. Точно воспитание и манеры, привитые тетей Сайрин, свою роль сыграли. И потому целительница лишь вдохнула глубоко, затем выдохнула… но к столу все же подошла. И даже на стул села. Складки на платье старательно разглаживать принялась, чтобы не сорваться.

А Лерс к еде вернулся и больше говорить ничего не стал. Только, знай, наворачивал. И вот смотрела Эльмарис на него, смотрела и думала. Не понимала, как ее угораздило с ним связаться? Вот как? Да еще и на уговоры поддаться и из дома убежать. И ведь, что удивительно, там, в столице, когда Лерс ей свою идею изложил, все так правильно казалось. А теперь…

Теперь же Эльмарис вдруг страшно стало. По-настоящему. Лерс же… он мальчишка еще. Совершеннейший. Ему вон приключений подавай, опасности, небось, о подвигах мечтает, драках там всяких.

И так он ей в этот момент братика старшего напомнил, Дерека, что даже дыхание перехватило. Тот тоже вот таким же был, сорвиголовой. И тут же вспомнились слова мастрессы Литарии — наставницы в Школе. Та частенько любила повторять, что маги-боевики все… умом не блещут.

— Запомните, девочки, — немолодая мастресса на этом месте всегда очки свои на самый кончик носа сдвигала и на учениц поверх них смотрела. — Боевики — они маги особые. Силы много, а вот ума… как богиня отмерила. А то и вообще забыла — иной раз и такое случается.

Эльмарис едва не всхлипнула от этих мыслей своих, но вовремя удержалась. А потом вдруг подумала, а что если на всех адептах боевого факультета специально какое-нибудь заклинание особое применяют? Или там… зелье какое используют? А вот интересно, может такое быть?

И тут ей вдруг страшно стало. Нет, не за себя, а за империю. Это же Лерсу когда-нибудь придется на трон сесть, бразды правления в свои руки взять. Ох, и науправляет же он!

— Так кто такой этот твой лорд? — спросила, когда Лерс уже закончил с едой.

— Лорд Экрос — он маг. Очень известный. Экспериментатор. Он у нас в академии как-то лекции читал по приглашению дяди. Я тогда на третьем курсе был. Один из известнейших магов в Империи, между прочим. И не только в Империи. Его по всему миру знают.

Эльмарис не впечатлилась. Вот нисколечко. Если этот вот самый маг, который лорд Экрос, тоже боевик, то все — пиши пропало. Только Лерс, воодушевленный, охваченный каким-то радостным возбуждением, никакого внимания на скептическое выражение лица невесты не обратил и продолжил:

— Я уже с ним договорился. Он берет меня к себе. Помощником.

— Что? — Эльмарис глаза округлила.

— И тебя тоже. Его служанке нужна помощница. Жить будем у него и…

— Ты совсем с ума сошел?! — вот теперь Эльмарис разом забыла и о воспитании, и о манерах, вбиваемых ей в голову тетей Сайрин. Обо всем забыла и даже приподнялась на стуле. От возмущения, у нее дыхание перехватило и перед глазами потемнело.

А Лерс… он ведь даже не понял ничего. Улыбнулся, широко так, по-мальчишески, руку протянул и по волосам ее потрепал.

— Здорово, правда? Я даже мечтать не мог, что сам лорд Экрос меня к себе возьмет это же… это…

— Ты кронпринц, — прохрипела Эльмарис, обратно на стул опустившись. И вот даже кричать не стала и возмущаться. Сил не осталось. — Тебе хватило бы только приказать. Ну… или отца попросить.

— Нет, — вот тут боевик посерьезнел. Губы поджал. — Ты не понимаешь. Приказать и положением воспользоваться — это одно. А вот так, самостоятельно, не кичась своим происхождением доказать всем и каждому, что я чего-то стою — это совершенно другое.

— У тебя же магии нет, — привела Эльмарис последний аргумент. — Ты сам мне сказал, что заблокировал ее и пользоваться не можешь.

— Так это я родовую запечатал. Кровную. А так… знания по боевой магии у меня есть и потом… не просто же так я в академии целых пять лет учился. Как теоретик я силен, а магия… — он пожал плечами, — магия — это не главное.

Он встал, потянулся, точно кот. Вздохнул.

— Вещи собирай.

Нет, Эльмарис не сразу согласилась. Не кричала и истерик не устраивала, хоть и хотелось очень, но упиралась, как могла и доводы приводила, как ей казалось, разумные. Про то, что они в бегах тоже напоминала. Да только Лерс все одно ее уговорил. И вот как? Непонятно.

А потом… потом… как только она увидела лорда Экроса, все мысли о том, чтобы переубедить Лерса из головы выветрились.

Она влюбилась. Определенно. И уже сама ни за что бы не отказалась от такой возможности быть к возлюбленному поближе.

Глава 8

— Лерс, — Эльмарис обернулась и смерила боевика взглядом.

В доме господина Экроса им отвели одну общую комнату, как супругам. И Эльмарис сразу было хотела возмутиться, да потом остыла, рассудив, что толку-то от тех возмущений, если для всех они — муж и жена. Вот и приходилось им с кронпринцем спать в одной кровати. И не то, чтобы Эльмарис это не нравилось. С Лерсом было спокойно. И легко и даже уютно как-то. Да и привыкла она уже как-то к тому, что он сопит по ночам на соседней подушке, а то и погребает ее под себя. Руки вот еще любит сверху закидывать.

Нарушение приличий?

Оно-то так, но… ведь жених же. Всамделишный. И связь эту разорвать нет никакой возможности. Руны за то время, что Эльмарис с Лерсом провели вместе, только цветом налились да увеличились, разрослись, что та лоза летом, оплетали уже не только запястье, но и по предплечью вились тонкими стебельками. И чтобы это значило, никто из них не знает.

Крепнет эльфийская магия, силой наливается. Привязывает их друг к другу. И Эльмарис бы возмутиться, потребовать вот сей же час, сию же минуточку, вещи собирать, да в Вечный лес выдвигаться, чтобы снять эту метку с руки своей. Да все никак не возмущается. И стоит только подумать о том, что настанет время такое, когда их с Лерсом ничего-то связывать не будет, как грустно становится, неуютно. И плакать тянет.

Но она держится. И не показывает чувства свои. Терпит, молчит, улыбаться даже пытается. Но время от времени нет-нет и подумает о том, что будет, если попадут они все-таки к эльфам, а те возьмут и отменят магию, что семнадцать лет назад наложили на них. И вот что тогда ей делать?

С Лерсом то все понятно. Ему папенька император быстро другую невесту отыщет. Красивую и родовитую. Принцессу там какую или просто леди дарканскую, чтобы магию усилить. А она? Что тогда ей делать?

Как жить дальше, зная, что больше никогда не увидит зеленых глаз жениха своего, не услышит это его «мелкая», которое хоть и раздражает невмерно, а все одно уже привычно так звучит. Ласково. И хоть Эльмарис все еще шипит рассержено, когда Лерс ее так называет, да злости нет.

Привыкла уже.

Эльмарис тряхнула волосами и снова обернулась к зеркалу, губу закусила, расческой по волосам провела и тут же опустила руку, наблюдая за тем, как боевик прошел в спальню, сюртук свой стянул и на кресло бросил. Целительница поморщилась — у него придворные привычки, а ей потом за ним убирай. Вещи складывай да по своим местам распихивай. И ведь, что главное? То, что сам Лерс даже не осознает этого. Неужто думает, что здесь за ним тоже слуги молчаливые прибираются, как в отцовом дворце? И возмутиться бы, высказать ему, да один только взгляд на лицо осунувшееся, да круги под глазами — и слова сами в горле застревают. Устает Лерс. И не спит почти, все в лаборатории пропадает.

И что они там такого делают, непонятно.

Нет, Лерс пытался как-то объяснить ей, рассказать. Про законы магии и еще про что-то, но Эльмарис в этом ничегошеньки не поняла. Она магом не является, законов этих не знает.

— Ты сегодня поздно, — произнесла, продолжая наблюдать за боевиком.

— Да, — отозвался он уже из умывальни, что находилась за неприметной хлипкой дверцей. — Эксперимент ставили, и никак нельзя было раньше завершить.

— Удачный? — и вот не то, чтобы Эльмарис это было интересно, но… молчать тоже не хотелось. Внутри у целительницы что-то нехорошее поднималось. Раздражение? Злость? Что-то чему она никак не могла подобрать названия. Она и в самом деле не знала, но молчание вот… еще больше злило. И мысли в голову лезли странные. Неприличные. Хотелось…

Много чего хотелось. Выйти из комнаты, миновать коридор и по лестнице подняться. Пройти несколько шагов и постучать… или и не стучать вовсе, дожидаясь пока откроют, а просто так войти. Без стука.

И желание это было настолько сильно, что Эльмарис себе уже все губы в кровь искусала, пытаясь успокоиться и мысли неприличные… стыдные мысли из головы выбросить. Только вот не получалось. Нет, они уходили, мысли эти, на время, если сама целительница чем-нибудь занималась важным, а потом снова возвращались и толкали ее на безумства разные.

Вот и сегодня, с подносом этим… Она ведь и не собиралась мешать. Госпожа Леора строго приказала: ужин собрать и не соваться в лабораторию, поскольку лорд Экрос велел не беспокоить. Эльмарис так и поступила — всего на поднос нагрузила, тарелки крышками специальными закрыла, чтобы не остывала еда и поднос тот на стол поставила, а сама…

Странное что-то произошло с ней. Необъяснимое. Словно бы в тело ее кто другой вселился. Очнулась уже на ступеньках. И ведь помнила, все-все до последней детальки, до каждого вздоха своего. И как поднос этот, тяжеленный, подхватила и поволокла на второй этаж. И как не удержала его, и тарелки разлетелись, и выволочку от госпожи Леоры тоже помнит распрекрасно. И то, как лорд Экрос из лаборатории вышел. А взгляд его до конца жизни не забудет и то, что вызвал он в ее душе — тоже. и слабость свою помнит и то, как смотрела в глаза лорда мага и насмотреться не могла, дышать боялась, чтоб не спугнуть момент.

Только вот не понимает. Совсем ничего сообразить не получается и объяснения не находятся. Словно помутнение какое, забвение… магия? Или колдовство?

— …представляешь, мы уже почти получили результат. Все шло по плану, а тут ты со своим подносом. Когда все загрохотало, лорд Экрос вздрогнул и… ну и все пошло прахом. Пришлось начинать с самого начала, — Лерс вышел из умывальни в расстегнутой на груди рубашке и с полотенцем на шее. — Ты чего там вообще такое устроила-то?

— Да так, — Эльмарис пожала плечами, улыбнулась виновато. — Я случайно. Меня госпожа Леора отвлекла, вот я с подносом и не справилась.

— Знаешь, — Лерс принялся готовиться ко сну. В последнее время они с Эльмарис очень мало общались. Боевик все время пропадал в лаборатории, а когда выбирался оттуда, был таким уставшим, что его только и хватало, что на пару фраз. — Я тут подумал, что быть помощником, пусть даже и у такого известного мага, как лорд Экрос — это все же не для меня. Ты не подумай ничего такого, мне все нравится, просто… — он не договорил, обернулся через плечо и на Эльмарис посмотрел.

Она перехватила этот его взгляд в зеркале и поежилась. Странный взгляд, выжидающий… словно бы Лерс хотел, чтобы Эльмарис ему что-нибудь сказала в ответ. Хоть что-то.

Но девушка только плечами пожала.

— Давай спать. Ты устал.

— Угу, — Лерс отвернулся и направился к кровати, а Эльмарис буквально почувствовала его обиду. Или не обида то была, а что-то иное? Оглянулась даже, но только и увидела, что спину — боевик уже улегся и по привычке отвернулся к краю.

Девушка вздохнула. Расческу на столик бросила и поднялась. Тоже к кровати подошла, светильники погасила. Рассказывать Лерсу о собственных странных ощущениях не решилась. Странно было все. И непонятно.

— Я тут подумал, — Лерс все еще не спал, хоть и лежал тихо-тихо, — давай к эльфам отправимся. Ты же хотела в Вечном лесу побывать, помнишь?

— Помню, — согласилась Эльмарис. — И еще хотела разобраться с рунами.

— Да, — глухо отозвался Лерс. — Точно. Еще и руны.

Спустя какое-то время он уснул. Расслабился, задышал ровно. А вот Эльмарис не спалось. Что-то тревожило, свербело внутри. Неприятное чувство. Отвратительное просто. И ведь никак-то от него избавиться не получалось.

Целительница вздохнула. Перевернулась на один бок. Потом на другой. Уснуть не получалось.

Вздохнула еще раз.

— Лерс, — позвала тихонько. — Ты спишь?

Боевик не отозвался. Сопел на своей половине кровати и не слышал ничего. А мысли… неприличные, преступные даже, снова проникли в голову. И Эльмарис видела уже себя точно со стороны, осторожно откидывающую одеяло и поднимающуюся с кровати. Словно откуда-то сверху наблюдала за тем, как сама-то берет халат и кутается в него. Осторожно, стараясь не шуметь, выходит из комнаты. И дверь вот придержала, чтобы та не хлопнула.

И тянет ее на лестницу, перед глазами стоит дверь заветная, за которую проникнуть хочется так, что мочи нет терпеть. И ведь знает она, чья там спальня. И знает, что ей никак туда нельзя. Но сил противиться воле неведомой, что ведет ее, не может. А голос, бархатистый, насыщенный интонациями, шепчет на ухо, что вреда не будет, что ждут ее там, что все-то правильно. Так, как должно.

И она идет. Будто зачарованная минует холл и по лестнице поднимается. А впереди коридор и дверь, которая все приближается и вот уже и вовсе напротив. И целительница руку поднимает, чтобы постучать, но не успевает.

Дверь распахнулась сама. И голос, от которого мурашки по коже:

— Ну, наконец-то, долго ты сюда добиралась. Я уж думал, что совсем хватку подрастерял.

Эльмарис вошла в комнату, где царил полумрак. Огляделась, отмечая про себя и богатство обстановки, мебель тяжелую, темного дерева, обивку дорогую на креслах, с позолотой. Почему-то особенного внимания с ее стороны удостоилась кровать, прячущаяся под тяжелым бархатным балдахином с кистями, опять-таки, золотыми. И вот чувствовала целительница, что не стоит ей здесь обретаться. Интуиция кричала, что не к добру это. Что бежать надо.

А ноги несли вперед.

Эльмарис сделала пару шагов и остановилась аккурат в центре спальни. Руками себя за плечи обхватила. Зябко поежилась. И странно то, камин вон как жарко растоплен, яркие языки пламени так и скачут по поленьям, горкой сложенным. А все одно неуютно. И дрожь холодная по телу гуляет, мурашки пот побежали вдоль позвоночника и кожа пупырышками покрылась. Мелкими, острыми.

И внутри все напряглось. Задрожало, засвербело, точно бы вырваться наружу хотело.

— Ну что же ты, — лорд Экрос подошел со спины. Ладони свои на плечи положил. И от этого прикосновения Эльмарис едва крик сдержала. Все тело точно молнией пронзило, от плеч до самых кончиков пальцев. — Не бойся.

И голос, глубокий, бархатистый, от которого внутри все сжимается, звучал чарующе. И перед глазами плыло все, смазывалось: и мебель темного дерева и обивка бархатная, винного красного цвета с кистями золотыми и выбитыми цветами в пятна превратилась. А сердце забилось пойманной в силки птицей. Жар опалил, а краска в лицо бросилась. И дышать больно стало, вот точно под грудью перетянуло. У Эльмарис так было один раз-то только, когда она тетю Сайрин не послушалась и платье себе купила с корсетом до того тугим, что когда затянула его едва на тот свет не отправилась.

А еще жарко стало. И рубашка, тонкая из дорогого материала вдруг мешать стала, раздражать сильно. И хотелось снять ее, чтобы почувствовать на коже легкий прохладный ветерок — хотя откуда бы ему тут взяться? — или вот ладони мужские. Горячие, чуть шершавые. Хотелось…

И Эльмарис к пояску на халате потянулась, распустила его и плечами повела, избавляясь от одеяния, что мешало нестерпимо.

— Вот так… — а он шептал. Склонился низко, к самому уху и дыхание горячее кожу опаляло, жар внутренний только усиливая. — Сними его. Ты же хочешь… я слышу, как бьется твое сердечко, как стучит оно…

И Эльмарис послушалась, хоть и понимала, что все это не правильно. Что так быть не должно, но руки сами потянулись к плечам, провели по ним, сбрасывая тонкую ткань на пол.

— Красивая… какая же ты красивая… — он развернул ее лицом к себе. Улыбнулся.

И несчастная целительница почувствовала, как становятся ватными ноги, как уплывает сознание. Она тонула в голубых глазах, растворялась в ощущениях, себя теряла и связь с реальностью.

Лорд Экрос провел кончиками пальцев по ее щеке, обвел по контуру нижнюю губку. И прикосновения эти, едва ощутимые, отзывались дрожью в коленях. Внутри рождалось нечто такое, чему сама целительница и названия не знала.

Жарко было. И холодно одновременно.

Странно.

И глаза эти… прозрачные, что родниковая вода. Они притягивали взгляд ее к себе, и не было никакой возможности отвернуться.

Лорд Экрос перестал выводить на теле Эльмарис какие-то невидимые узоры, склонился к ее лицу, приподнял голову за подбородок. Целительница даже дышать перестала, ожидая, что будет дальше.

Поцелуй стал неожиданностью, хоть подсознательно она этого и ждала. Жаждала, да сама себе отчета в том не отдавала. Мягкие губы прикоснулись к ее губам. Язык проник в рот.

Противно.

Первой мыслью Эльмарис было отвернуться. Вырваться. Убежать.

Но она не могла пошевелиться. Стояла все на том же месте, вытянув руки вдоль тела, и даже дышать боялась. А лорд Экрос продолжал ее целовать. Язык вот свой в рот засунул. Мерзко. До чего же мерзко-то было.

— Идем, — он отстранился и легонько подтолкнул Эльмарис в спину по направлению к кровати. — Устраивайся.

Эльмарис на кровать улеглась. Вытянулась поверх одеяла, как было велено. И глаз с лорда не сводила. Следила за каждым его движением с какой-то болезненной потребностью. Казалось, что если она хоть на миг отвернется, то случится что-нибудь. И обязательно дурное.

А лорд Экрос был хорош. Высокий, широкоплечий. Не юнец уж, но и до старости ему еще далеко было. Мужчина. Настоящий. И красив. Кудри золотые по плечам рассыпались шелковым покрывалом, глаза ясные, точно вода родниковая горят огнем, от которого у Эльмарис внутри все сжимается, кожа вот бледная на теле, точно рыбье брюшко, и это некрасиво. Вот совсем. И стыдно стало. Вот просто до слез стыдно, что лежит она тут перед мужчиной почти незнакомым, обнаженная и даже прикрыться не может, потому что руки не слушаются.

И ведь понимает, что происходящее, на самом-то деле ненормально. Что нельзя вот так… но и сделать ничего-то не может. Держит ее что-то, не отпускает. Не позволяет снова взять власть над телом собственным. Высказать лорду этому все, что думает о нем и его приставаниях.

Сказочный образ лорда Экроса распался точно замок из песка. И Эльмарис, отстраненно наблюдая за мужчиной, который принялся раздеваться, не могла понять, что же она в нем нашла такого, что почти неделю вздыхала тайно и мечтала… вот об этом самом и мечтала. Правда в мечтах своих она все совершенно иначе представляла.

Свадьбу. И платье… обязательно цветами и кружевами украшенное. И гостей, много. И чтобы тетя Сайрин тоже была, и Арий и… вот про Лерса она как-то не думала тогда, а теперь вспомнила и так больно вдруг стало. Внутри. И снаружи вот тоже. Руку словно бы огнем обожгло, боль эта проникла внутрь, до самого сердца достала, и Эльмарис вскрикнула, дернулась в сторону от лорда, который уже разоблачиться успел и на кровать примостился, ладонь свою на грудь девичью опустил, сжал… да больно так.

Слезы на глазах выступили. Эльмарис вскрикнула снова, еще раз дернулась, стремясь отстраниться, избежать прикосновений мерзостных, и в этот момент дверь распахнулась.

Глава 9

На Лерса было страшно смотреть. Злой. Глаза вон, зеленющие, огнем магическим полыхнули. А говорил же, что дар он свой кровью запечатал. Значит, не запечатал на самом деле? Или же… или это у него от ярости все блоки посносило?

Эльмарис задрожала и вопреки здравому смыслу к лорду плотнее прижалась. Просто… как-то в этот самый момент маг выглядел куда как безопаснее боевика.

— Оденься, — а голос холодный, от него Эльмарис и вообще в дрожь кинуло. И вдруг до замутненного сознания дошло то, как все выглядит. Она-то совсем голая, даже сорочка и та вон на ковре подле камина белым пятном выделяется, и в кровати лежит. Да не одна, а с мужчиной, на котором тоже ни единой нитки нет. И… и Лерс на все это смотрит.

Эльмарис пискнула, с кровати скатилась, халат свой с пола подхватила и закуталась вся. Была бы возможность, так и вообще с головой бы в ткань тонкую завернулась.

— Иди к себе, — а голос у Лерса по-прежнему ледяной, замораживающий. И ослушаться нет вот никакой возможности.

— Послушай ты, сопляк, — лорд Экрос тоже с кровати поднялся, покрывало вокруг бедер завернул. Его вот, в отличие от Эльмарис собственный вид непристойный совершенно не тревожил.

— С вами, — Лерс губы в улыбке скривил, и от вида улыбки этой у Эльмарис сердце в колени ухнуло. Вспомнила она и то, что Лерс — это не просто так Лерс, а Лерсаан из рода ОрГраеш, принц и единственный наследник престола Дарканской империи. И то, что у него магии нет, это же не значит ничего. Это… это даже не помеха, а так…

— Ступай, — Лерс отошел от двери, кивком указывая Эльмарис на выход. И она послушалась. Пошла, хоть и каждый шаг с трудом давался, колени так тряслись, что несчастная целительница и вовсе боялась растянуться на полу. И уже в коридоре, перед тем, как Лерс за ней дверь захлопнул, услышала:

— Да что ты тут пыжишься? — лорд Экрос о личности своего противника не знал и потому угрозу не чувствовал. Насмехался. — Твоя… сама ко мне пришла, сама и в койку прыгнула. А я не привык отказывать да… — что там было дальше, услышать не получилось — Лерс все-таки прикрыл дверь, а затем в спальне лорда Экроса что-то загрохотало, зазвенело, и Эльмарис со всех ног кинулась в отведенную им спальню

Влетела в комнату, дверь за собой захлопнула и спиной к ней привалилась. Сердце колотилось в груди так, что вот-вот грозилось вырваться. И страшно было.

А еще стыдно.

Это что же такое с ней случилось, что она всякий стыд потеряла? Мало того, что ходила седмицу почти, что чумная, все вздыхала да глупости учиняла разные. Так еще и среди ночи к мужчине постороннему в спальню поперлась.

И ведь, прав был лорд Экрос. Во всем прав. Эльмарис сама к нему пришла. И разделась сама.

А вот что заставило ее это сделать? Почему да зачем она так поступила — то и неведомо.

Целительница всхлипнула и тут же рот кулаком заткнула. Зубами кожу прикусила, чтобы не завыть в голос и по дверке на пол объехала. Да так и сидеть осталась. А из глаз слезы брызнули, потекли солеными ручьями по щекам. И так ей сейчас жалко себя было, так стыдно и мерзотно, что вот просто мочи никакой не оставалось терпеть.

Сколько Эльмарис вот так по полу просидела, она не знала. Да только слезы все не прекращались. Текли со страшной силой. Рыдания-то Эльмарис сдерживала, а вот со слезами никак справиться не могла.

А потом в дверь постучали. Осторожно так, точно бы боязливо. Целительница вздрогнула и сама для себя решила не открывать. Видеть никого не хотелось вот совершенно.

— Рис, — приглушенный голос Лерса послышался с той стороны. — Мелкая, дверь открой.

А у целительницы после этого его «мелкая» и вовсе истерика приключилась. И если до этого она только тихо плакала, то теперь уже зарыдала в голос, не таясь и не сдерживаясь.

— Рис! — в голосе Лерса послышалась тревога. — Рис… открой. Ну же, прекращай истерику и впусти меня.

Не дождавшись ответа, он дверь со своей стороны толкнул, а так как Эльмарис все еще сидела, к этой самой двери прислонившись, то получила удар в спину и едва навзничь не опрокинулась, лишь чудом удалось равновесие удержать.

Лерс же просочился в комнату через образовавшуюся щель, и присел перед невестой на корточки.

— Эй, ты чего ревешь? — он попыталась оторвать ладони девушки от лица, но не вышло. Эльмарис упрямилась, головой мотала. — Рис… мелкая он же… он же не успел… не успел же?

— А? — Эльмарис ладони все же убрала, но смотреть на боевика не решалась. Щеки от стыда пылали, на сердце неподъемная тяжесть лежала.

— Он ведь ничего тебе не сделал? — Лерс выглядел встревоженным. Эльмарис это заметила, когда все же решилась и глянула на жениха из-под мокрых ресниц. Ожидала увидеть отвращение или… злость, к примеру. А заметила тревогу, и ссадину на скуле и… губу разбитую с запекшейся кровью.

— Ой, — она даже про то что плакала забыла и нерешительно потянулась к лицу боевика. — У тебя здесь..

Лерс поморщился, пальцы ее отвел.

— Да, не успел увернуться. Но ничего, заживет. Этому… — он скривился, — хуже. Нас в академии здорово натаскали. Надо будет дяде спасибо сказать, хорошо он за обучение боевиков взялся.

— Так вы что… на кулаках… Ой! — и тут же покраснела снова и отвернулась. И вообще собиралась опять плакать, но Лерс не позволил.

— Не переживай, этот гад к тебе больше не приблизится. Да и вообще ни к кому больше… уж я постараюсь, — и столько холодной решимости было в этих словах, что Эльмарис снова не удержалась и на Лерса посмотрела. А боевик, продолжил. — Использовать приворотные зелья в империи запрещено законом. Так что лорд этот… Экрос, чтоб его, сядет. И сядет надолго.

— П-приворотные… — Эльмарис даже рот открыла. И вот как-то картинка в голове у нее сразу сложилась, и понятно стало, что за чувства ею владели.

— Да, мелкая, — Лерс улыбнулся и тут же поморщился. Губа треснула и в уголке появилась свежая капелька крови. — Тебя банально опоили. И если бы этот упырь сегодня меня так не укатал за день, то ничего бы не произошло. А я как лег, как сразу и вырубился, а когда очнулся — тебя уже не было.

— Так ты с самого начала знал? — охнула Эльмарис, с пола поднимаясь. И вот жалость и боль куда-то подевались. На смену им ярость пришла.

Приворотные в Дарканской империи и в самом-то деле запрещены были. Императорским указом. И за пользование зелий подобных каторга светила, будь ты хоть лорд, хоть конюх распоследний.

— Откуда? — Лерс тоже поднялся, огляделся по сторонам. — Догадываться начал еще вчера. Уж больно ты на себя в последнее время похожа не была. Вздыхала, замирала на месте, улыбалась глупо. Подозревал, но… не был уверен в том, что это все же приворот. Думал, ты сама…

— Что я сама? — Эльмарис к боевику повернулась. Прищурилась.

— Сама на него запала.

— Чего?

— А чего? — Лерс руками развел. — Ты на меня и не смотришь совсем. А тут… Экрос и в академии еще многим студенткам по нраву пришелся.

— Я тебя сейчас ударю, — глухо прошипела Эльмарис.

— Не надо. Я уже и так битый. Твою честь, между прочим, отстаивал. Так что чем кулаками махаться, давай вещи собирать. Здесь нам больше не рады.

Эльмарис вздохнула и вся ее злость мигом улетучилась. Сделала пару шагов и в кресло безвольно опустилась, лицо в ладонях спрятала.

— Эй, только давай без слез. Все ж вроде хорошо закончилось.

— Мерзко, — у Эльмарис плечи опустились. А щеки снова краской затопило. — И стыдно. Что ты теперь обо мне думать станешь. Когда… я и правда сама к нему пошла. И в кой… сама все.

— Слушай, — Лерс приблизился, за запястья ее ухватил и руки от лицо отвел. За подбородок ухватил, заставив смотреть в глаза. — Ты мне истерику прекращай. Теперь не до этого. Жалеть себя потом будем. Отсюда убираться надо, пока этот мерзавец в себя не пришел и стражу не позвал. Оно-то, конечно, не страшно, да все одно, пока разбирательство длиться будет, много чего произойти может. А ты все еще под приворотом.

Эльмарис вздохнула судорожно, кивнуть постаралась, да не вышло — Лерс по-прежнему держал ее за подбородок.

В глаза заглядывал, улыбался…

— А фигурка у тебя ничего так, — фыркнул напоследок и руку убрал.

— Дурак, — надулась Эльмарис. — Тебе бы только о непристойностях всяких думать.

— Ну-ну, — Лерс головой покачал, а затем вдруг резко наклонился и за плечи ее ухватил, встряхнул, не сильно, но ощутимо вполне, и прошептал, почти к самому лицу Эльмарис склонившись. — Думать — не думать, но все это мое. И только мое. А за свое я привык драться до конца. И пока на тебе руны, пока ты моя невеста…

Он не договорил, а Эльмарис страшно стало. Она в очередной раз осознала, что Лерс на самом-то деле тот самый Лерсаан из рода ОрГраеш, кронпринц и наследник, а еще он дарканский лорд и боевой маг. А с этими шутки шутить — себе дороже. Не зря в народе говорили, что попасть к дарканцу в лапы — лучше удавиться. Ибо они от того, что своим считают, никогда не откажутся.

— Собирайся, — Лерс отпустил ее и отошел.

Через секунду уже в умывальне скрылся, а Эльмарис все еще продолжала сидеть в кресле и… да боялась она. Очень. За себя и за… будущее свое. Нет, Лерс ее в обиду никому не даст, защитит от любой напасти — в этом целительница не сомневалась. А вот кто защитит ее от него?

Эльмарис вздохнула и на запястье свое посмотрела. Руны еще больше расплелись, уже почти до самого локтя вились тонкие золотые плети эльфийского заклинания. Метка? Знак принадлежности?

И вот зачем ей, простой целительнице все эти сложности? Вот зачем?

Она еще раз вздохнула, кончиками пальцев по символам эльфийским провела и поднялась.

* * *

— Лерс, — Эльмарис поморщилась и попыталась переменить позу. От долгого сидения в экипаже, у нее затекло все тело, болела спина и шея, желудок все чаще давал о себе знать, несмотря на то, что на последней остановке Эльмарис плотно пообедала. — Когда мы уже хоть куда-нибудь приедем?

— Скоро, — ворчливо отозвался боевик, отодвигая занавеску и выглядывая в окно экипажа. Его взору предстала все та же безрадостная картина, которую молодые люди могли наблюдать вот уже несколько часов. Разве что на этот раз, все была куда мрачней. — Здесь где-то должна быть деревня.

Эльмарис вздохнула. Нет, она даже и мысли не допускала, что Лерс мог ошибаться — вот даже на секундочку об этом не задумывалась, но…

Но, ведь очень может быть, что его обманули. Или же извозчик, что вызвался подвезти молодую пару до приграничной деревни плохо знал местность и заплутал или… Да таких вот «или» могло быть сколько угодно много.

— Лерс! — снова взмолилась несчастная целительница, потирая шею. — А ты уверен, что мы едем… в том направлении?

— Конечно, — не слишком уверенно отозвался кронпринц. — Вот за этим лесом должна быть деревня. Последняя деревня перед пограничной полосой с Вечным лесом. Через несколько дней мы с тобой будем уже гостить у эльфов.

Эльмарис вздохнула жалостливо. К эльфам они добирались вот уже вторую седмицу… или даже больше. На самом-то деле целительница перестала считать дни и ночи, грязные таверны и постоялые дворы, не всегда приятные лица извозчиков и проводников… Она молча сносила все тяготы путешествия, не ныла и не жаловалась. Но всему же есть предел!

Они едут по этому лесу уже несколько часов и все никак не доберутся до обещанной деревни.

Девушка вздохнула особенно тяжко и покосилась на своего спутника. Лерс был сосредоточен и на нее не смотрел. Впрочем… он вот уже более двух седмиц был именно таким. Разговоры не разговаривал, байки не травил… даже называл ее по имени, а не этим своим «мелкая».

И это удручало. Расстраивало, вот до слез почти.

И Эльмарис мучилась. Страдала, не один раз уже порывалась поговорить с женихом по душам, да… все как-то страшилась.

Лерс стал таким отстраненным, холодным… чужим даже, с тех самых пор, как они покинули Падар. И пусть он ничего не говорил Эльмарис, ни в чем ее не упрекал, но она же видела, что отношение боевика изменилось.

И пора уже было решиться. Поговорить. Выяснить, наконец, в чем он ее обвиняет.

Целительница вздохнула и открыла рот, чтобы задать, наконец, животрепещущий вопрос… но не успела.

Экипаж дернулся, заскрипел особенно натужно и резко встал.

— Что за?.. — удивленно выругался Лерс и, распахнув дверь, выскочил наружу.

Эльмарис же придвинулась поближе и стала слушать.

— Звиняйте, господин, — услышала она хриплый голос возничего. — Но далее я не проеду. Никак невозможно. Повертаем назад.

— Что значит назад? — возмутился боевик, а девушка закусила губу. Трястись в экипаже до самого рассвета ради сомнительного удовольствия провести ночь на том отвратительном постоялом дворе, который они покинули незадолго до полудня, ей вот никак не улыбалось. — Мы проделали такой путь не для того, чтобы сейчас вернуться.

— Да вы ж сами поглядите! — не унимался извозчик. — Как же я там проеду-то? Никак невозможно это, господин. Никак невозможно! А другой дороги нут нет.

Эльмарис нахмурилась и выбралась из экипажа. Приблизилась к боевику и осторожно выглянула из-за его плеча. Вздохнула судорожно, когда увидела во что превратилась лесная дорога. Извозчик был прав — проехать здесь не представлялось возможным.

— Ладно, — сквозь зубы процедил боевик. — Возвращайтесь… — Эльмарис понуро опустила голову, представив, как она проведет в экипаже еще несколько часов, но дальнейшие слова Лерса заставили ее едва ли не подскочить на месте, — а мы пойдем пешком.

— Что?

— Да как же так-то?

Возмущенный возглас целительницы слился с удивленным восклицанием возницы.

— Ты с ума сошел!

— Да вы никак разума лишились!

Лерс только поморщился и плечами передернул.

— Деревня же недалеко? — поинтересовался у возницы.

— Так то да, недалече, — пожал плечами извозчик и указал куда-то в сторону леса, — аккурат за лесом-то и начинается. А там и до приграничного поста близенько совсем. Да только ж, пешком — это все равно долгонько топать. Да и барышня у вас не сказать, чтобы привычная была к подобным-то упражнениям.

— Ничего страшного, — на Эльмарис Лерс по-прежнему не смотрел. — Мы справимся.

Девушке ничего не оставалось, как прикусить язычок и с нарастающей тревогой следить за тем, как Лерс расплачивается с извозчиком, как забирает из экипажа их нехитрые пожитки — они предпочитали не обрастать вещами и купили только все самое необходимое.

— Идем, — через плечо бросил боевик, когда экипаж уже развернулся и угрожающе поскрипывая, направился по дороге в обратную сторону.

— Лерс, — нерешительно начала девушка. Все время, что боевик разбирался с возницей, она так и простояла на дороге, изо всех сил вцепившись в толстые лямки своей целительской сумки, с которой теперь никогда не расставалась, — ты уверен, что нам следует идти туда пешком? Может быть, и правда, стоит вернуться и…

— И потратить еще уйму времени на то, чтобы отыскать другую дорогу и того, кто нас повезет?

Эльмарис вздохнула, но не спешила следовать за Лерсом, который уже приблизился к разлому на дороге.

— Почему ты так рвешься к эльфам? — она спросила, и тут же зажмурилась, со страхом ожидая ответа.

— Разве ты сама этого не хотела? — донеслось до Эльмарис. — Иди сюда, нам стоит преодолеть хотя бы половину пути, пока окончательно не стемнело.

И вот что ей было делать? Разговаривать Лерс отказывался, а настаивать… было страшно. Как впрочем, и пускаться в путь пешком по темному и неприветливому лесу.

Но Эльмарис только вздохнула и все же сдвинулась с места.

Они долго шли в полнейшем молчании. Лерс впереди, Эльмарис — отстав от него на пару шагов. Уже окончательно стемнело, а деревни все еще не достигли. И это обстоятельство все больше и больше удручало Эльмарис.

Наконец, девушка все же решилась. Она ускорила шаг, догнала Лерса и ухватила его за рукав, заставляя остановиться и посмотреть на нее.

— Лерс, что происходит? Ты злишься на меня? За что?

— Давай не сейчас, — отмахнулся жених, намереваясь продолжить путь.

— Нет, сейчас, — решила настоять на своем Эльмарис. — Я не понимаю. Все дело в… в том, что случилось в Падаре? Это из-за… из-за того, что сделал лорд Экрос? Но… но ты же сам сказал, что я была под приворотом и значит не могла противиться. И потом… я…

Лерс как-то нехорошо усмехнулся. Дернул плечом, высвобождаясь из хватки девушки.

— Видишь ли… магия рун, которыми нас с тобой связали, такова, что… она не позволяет воздействовать на кого-либо из нас любовными чарами, — он все же обернулся и посмотрел прямо в глаза Эльмарис. И каждое его слово болью отзывалось в сердце девушки, камнем ложилось на плечи, словно бы пригибая ее к земле. — А ты… он смог воздействовать на тебя. Пусть приворот — это мерзко и гадко, но он все равно смог. Ты поддалась, а значит… значит… что-то все-таки было. Руны не вызывают любовь между нами. Просто… просто связывают, меняют и тебя и меня.

— То есть… сейчас ты обвиняешь меня в том, что я… что я… — Эльмарис даже подумать об этом было дико, не то что вслух произнести, но она сжала кулачки и, вздернув подбородок, закончила: — что я хотела, чтобы меня соблазнили? Ты это хочешь сказать? Из-за этого вот уже столько дней даже разговаривать со мной нормально не желаешь? Ты… ты… пытаешься обвинить меня в легкомысленности, ветрености… считаешь меня… падшей?

К концу фразы голос целительницы уже звенел от обиды и праведного негодования. Она раскраснелась, синие глаза ее сверкали так, что казалось, две звезды упали с неба.

— Ты… ты… — от возмущения, Эльмарис даже все слова позабыла и стала задыхаться.

— Тихо! — вдруг резко оборвал ее Лерс.

— Да как ты смеешь?!! Ты… ты… да у тебя самого любовниц было столько, что не сосчитать! А теперь меня винишь в том, что какой-то мерзавец воспользовался приворотом и едва не соблазнил меня?! Да это…

— Тихо! — прикрикнул на нее Лерс, и когда она все же замолчала, уже тише добавил: — Прислушайся, мне кажется, кто-то зовет на помощь.

Эльмарис замолчала и навострила ушки, а через мгновение и сама уже услышала едва различимый крик. Кто-то действительно звал на помощь.

Глава 10

Лерс сорвался с места и побежал на голос, Эльмарис оставалось только подхватить юбки и последовать за боевиком. И вот не то чтобы ей так уж хотелось поспешить на помощь неизвестно кому, просто… ну страшно же было остаться одной!

Боевик бегал отлично, намного лучше, чем целительница. И уже совсем скоро, он почти скрылся где-то за деревьями. Крик повторился, на этот раз намного ближе. Кричала женщина и в голосе ее слышалось отчаяние и страх.

Наконец деревья расступились, и Эльмарис оказалась на небольшой полянке.

— Стой там, — скомандовал Лерс через плечо.

Сам он, отбросив в сторону мешок с вещами, очень медленно приближался к противоположному краю поляны. Спорить Эльмарис не стала, послушно замерев на месте и принимаясь оглядываться. В стремительно сгущающихся сумерках и лес, и поляна эта выглядели… ненастоящими. Зловещими. Деревья, что окружали небольшой пятачок, поросший уже пожухлой травой, кутаясь в наступающую темноту, точно в покрывало, выглядели некими монстрами, что притаились на своих местах и поглядывали с неодобрением.

— Лерс? — почему-то шепотом, позвала боевика Эльмарис, окончательно утратив присутствие духа. Страшно стало. Неуютно. И вспомнились вдруг Северные пределы и встреча с мертвяками. И от этих воспоминаний мороз прошелся по коже, приподнимая тонкие волоски на руках и вдоль позвоночника. — Лерс!! — в голосе целительницы послышалась паника.

— Не подходи, — снова отозвался боевик.

Он уже приблизился к темному пятну в рядом с деревьями и присел на корточки.

— Помогите, — раздался, видимо оттуда, слабый женский всхлип. — Пожалуйста. Я… мне страшно…

— Как вы туда угодили, госпожа? — голос Лерса вдруг стал таким… таким, что у Эльмарис сердце замерло на миг, а ноги, совершенно переставшие слушаться, понесли хозяйку вперед.

— Я… я не знаю, — несчастная снова всхлипнула. — Не знаю… я просто шла, а потом…

— Не двигайтесь, — произнес боевик, опускаясь на колени. — Я сейчас постараюсь вас вытащить. Рис, иди сюда, — через плечо бросил Лерс и снова отвернулся к темному провалу.

Эльмарис приблизилась. Это была звериная яма, скорее всего. Неглубокая, с неровными, поросшими травой краями. Девушку, что каким-то неизвестным способом, попала туда, рассмотреть не получилось. Лишь только одежда ее выделялась белым пятном.

— Давайте мне руку, — скомандовал Лерс, — и не бойтесь. Здесь неглубоко, наверное, вы поранились, когда провалились в эту яму.

Эльмарис закусила губу, наблюдая за тем, как боевик наклоняется вперед и протягивает руку незнакомке, что оказалась в таком ужасном положении. Сердечко ее дрожало неизвестно от чего, и чувство… странное, словно бы все происходящее было неправильным, ненастоящим, никак не отпускало.

Эльмарис обхватила себя за плечи, поеживаясь. Она то и дело оглядывалась по сторонам, точно бы ожидая чего-то. Странно было. Неуютно. И казалось, что из ямы этой Лерс вытащит что-то, от чего вот уж точно стоило бы держаться на расстоянии.

Наконец, Лерс выпрямился, прижимая к себе, спасенную девушку. И вот вроде бы, ничего такого, а при одном только взгляде на тонкий стан незнакомки, у Эльмарис сердце сжалось. Девушка оказалась хороша. Тоненькая, почти прозрачная, в белом одеянии, она напоминала видение. Черные волосы ее блестящим покрывалом укутывали плечи, в огромных глазах блестели слезы, да и платье… белоснежное, удивительно подчеркивало хрупкость фигуры. И все это было таким… неестественным. Словно бы ненастоящим.

И волосы, не растрепавшиеся, и платье… которое выглядело так, словно бы незнакомка его только что надела — на нем не было ни пятнышка, ни складочки, и ступни ее, маленькие, точно детские ступни, удивительно изящные, были босы. Эльмарис все это решительно не понравилось.

А Лерс точно бы и не замечал ничего этого. Стоял, сжимая тонкий стан незнакомки, прижимая ее хрупкую фигурку к груди, и смотрел… прямо в глаза ее смотрел, и улыбался так… Ну так, что у Эльмарис сердце и вообще биться перестало, а в груди образовалась гулкая звенящая пустота. И сразу стало еще холоднее и неуютнее.

— Вы в порядке? — целительница все же нашла в себе силы приблизиться. — Вам нужна помощь? Вы ранены?

Лерс моргнул и отвел взгляд от нежного личика девушки, покосился на невесту. Незнакомка же тоже посмотрела на Эльмарис. Недобро так, точно бы, хотела испепелить взглядом, но тут же вновь лицо ее приобрело совершенно иное выражение — невинное, страдальчески-испуганное. Темные глаза увлажнились, губы скривились, а подбородок мелко задрожал.

— Ах, я так испугалась, — она не торопилась отходить от Лерса и все еще обнимала его за шею, прижимаясь к боевику. — Ужасно испугалась. Уже и не надеялась, что меня кто-то спасет. Вас послало мне настоявшее чудо.

— Но что вы делали в лесу… и в таком виде? — удивилась Эльмарис, чувствуя, как внутри нее поднимается волна… ненависти к этой девушке, что так трогательно прижимается к ее, между прочим, жениху.

— Я… я… ах, это было просто ужасно, — всхлипнула девушка, и слезы все-таки потекли по ее щекам.

— Все в порядке, госпожа, — Лерс опалил Эльмарис возмущенным взглядом и нежно улыбнулся девушке. — Вам больше не о чем волноваться. Вы спасены.

— Да, — сквозь слезы улыбнулось дивное создание. — Вы настоящий герой. Мой герой.

— Но как вы здесь оказались? — не сдавалась Эльмарис.

— Да не все ли рано, — осадил ее Лерс, — главное, что все уже позади.

Незнакомка же только трогательно вздохнула и опустила голову на плечо боевика, даже не собираясь отстраняться от него. Кажется, ей вот совершенно было безразлично, что и вся поза, и то, как она прижимается к Лерсу — это, по меньшей мере, неприлично. И сам Лерс, что удивительно, не выказывал никакого раздражения. Он точно завороженный смотрел на девушку, осторожно поглаживая ее по спине.

— Вы не проводите меня домой? — попросила незнакомка, приподнимая голову с плеча боевика и заглядывая в его глаза. — Это здесь, недалеко. Меня, наверное, уже обыскались.

— Ну, конечно же, — закивал Лерс, тут же подхватывая ее на руки.

Имение, в котором жила Арель — как назвалась спасенная девушка — и в само деле располагался совсем близко. Стоило только пересечь поляну и немного пройтись по лесу, как деревья расступились, явив перед путешественниками добротный двухэтажный дом с двумя башенками и высоким крыльцом, обнесенный высоким — выше человеческого роста — частоколом.

Ворота были гостеприимно распахнуты, и едва только вся компания вошла, как двери дома распахнулись, а на крыльце появилась высокая женщина, удивительно похожая на Арель, только старше намного. И тоже в белом. Правда, на ногах ее была обувь, что не преминула отметить Эльмарис. Целительница чувствовала тревогу. Она несколько раз за время их пути пыталась завязать разговор с Арель, выспросить кто она такая и как оказалась в той яме — неглубокой, к слову сказать. Но девушка совершенно не слушала ее, только и делала, что вздыхала, стоило Эльмарис задать очередной вопрос, и крепче прижималась к Лерсу, пыталась поймать его взгляд, улыбалась боевику так, словно и нет на свете никого, кроме него.

И целительнице все это решительно не нравилось. Она снова начинала задавать свои вопросы — разумные, к слову сказать, вопросы — пока Лерс весьма грубо не оборвал ее.

— Рис, немедленно прекрати мучить Арель. Разве не видишь, что несчастная перепугалась ужасно. Ей сейчас необходим покой. Ты же все-таки целительница, должна понимать очевидные вещи!

И Эльмарис стало так обидно. Вот до слез прямо. Она даже на миг подумала о том, что стоит оставить Лерса с этой его Арель, а самой вернуться в лес. Пусть сам с ней возится, если ему так уж этого хочется. Но она не решилась. Она даже отстала немного, замедлив шаг, но лес, из которого они почти уже вышли, выглядел таким неуютным и страшным, что целительница просто не решилась отстать. Да и дороги обратно, к той самой развилке, где их высадил возница, она все равно не запомнила, а блуждать ночью по незнакомому лесу, было по меньше мере опасно.

И вот теперь эта странная усадьба…

Эльмарис оглядела и дом, что выглядел на удивление безжизненным, и двор, совершенно безлюдный. Прислушалась — ни звука ни шороха не смогла различить. Точно бы кроме нее, Лерса с его ношей и выскочившей на крыльцо женщины, тут и вовсе никого не было.

Но ведь так не могло быть. Дом выглядел большим и довольно богатым, так что слуги тут должны были быть. А еще работники и скотина какая. Но даже собаки им не попалось.

— Ах, дорогая моя! — тут же принялась причитать выскочившая из дома женщина, суетясь вокруг Лерса и его ноши. — Мы так волновались, так переживали. Уж и не чаяли увидеть тебя.

— Ох, матушка, — Арель подтвердила подозрения Эльмарис, что эта женщина приходится ей близкой родственницей. — Я почти распрощалась с жизнью. И если бы не этот доблестный господин, то, вероятно, вы меня уже и не увидели бы больше.

Старшая дама тут же рассыпалась в благодарностях, принялась кланяться, едва ли не до земли перед Лерсом, засуетилась еще больше, приглашая боевика в дом, распахивая перед ним все двери.

И странное дело, на Эльмарис никто вообще внимания не обращал. Никакого. Она точно бы превратилась в невидимку. Лишь только Арель бросила на целительницу торжествующий взгляд, когда Лерс слегка повернулся, пронося ее в дом.

Первым порывом целительницы было развернуться и гордо удалиться. Она даже остановилась на миг и обернулась через плечо, взглянув на лес, кутающийся в сгущающиеся сумерки.

Представила, как бредет в одиночестве под сводами вековых деревьев, как скользят ноги на опавшей иглице. А вокруг раздаются странные шорохи, и звуки непонятные. И холодно так. За каждым кустом чудится притаившийся монстр. Из-за каждого ствола смотрят на нее маленькие злобные глазки… Страшно.

И желание сбежать тут же пропало. Вернее, оно отступило, вытолкнув на первый план голос разума.

Эльмарис поторопилась в дом, чтобы успеть проскользнуть прежде, чем дверь захлопнется.

Внутри жилище было… странным. Неуютным.

И вроде мебель добротная и обивка на ней миленькая, подобрана со вкусом в тон коврам и гардинам, и свечи горят ярко-ярко, освещая и холл небольшой, и лестницу на второй этаж, по которой уже поднимался Лерс со своей ношей. Женщина, что встретила их на пороге, суетилась впереди, показывая дорогу. Внутри чисто, просторно, но… все одно неуютно.

Холодно. Несмотря на то, что и камины растоплены были жарко. Но пламя это было… словно не живое и не грело совершенно. И зеркала развешенные повсюду притягивали взгляд. Завораживали.

И чудилось Эльмарис, что не зеркала то вовсе, а глаза, которые наблюдают за ней. Сам дом этот и то, что он скрывает внутри себя, глядел на нее. Следил. Приглядывался.

А может и не глаза то, а проходы… Темные провалы, сквозь которые можно попасть в мир иной. Темный, страшный. Потусторонний.

Целительница головой тряхнула, отгоняя наваждение. Поежилась, обхватив себя за плечи руками, и поторопилась догнать Лерса.

И пусть боевик ведет себя странно и про нее словно забыл. Но рядом с ним спокойно. И безопасно. Он не даст ее в обиду и не отдаст никому. Ни дому этому, ни тому злу, что притаилось в недрах его.

Он обещал. Клялся ей, что защитит, убережет. А дарканцы слово свое держат. Всегда. Даже если дали его в минуту слабости или не подумав.

Эльмарис торопилась. Лерс уже поднялся на самый верх, того и гляди свернет сейчас в коридор какой и вовсе с глаз скроется. В зеркале мелькнула тень и девушка вздрогнув, оглянулась. Покачнулась, наступив на подол, руками взмахнула. Ваза, стоящая тут же, у подножия лестницы, закачалась и вот уже рассыпалась на сотни осколков. Грохоту было.

Наверху всполошились.

Матушка Арель так и вовсе руками всплеснула, запричитала. Говорила что-то быстро так, что и слов-то было не разобрать.

— Кузина моя, — донесся до слуха целительницы уверенный голос Лерса. — Бедовая совсем. Навязалась в попутчицы, сил нет избавиться. Давно уж думал бросить где-нибудь, да пропадет ведь. Куда ей, горемычной, одной оставаться.

Эльмарис покраснела. Вспыхнула мгновенно, чувствуя, как сердце, что и без того работало с перебоями и вовсе замирает и в груди разрастается пустота.

Кузина? Как так-то?

Почему?

И слезы к глазам подступили. Желание развернуться и убежать подальше из этого дома стало так и вовсе нестерпимым.

— Риска! — закричал сверху Лерс. — А ну иди сюда, пока еще чего-нибудь не натворила. Где ты там?

И она пошла. Не к выходу, как хотелось, а по лестнице. Поднималась медленно, замирая на каждой ступеньке и мечтая исчезнуть. Или вот храбрости набраться и убежать.

Комнату ей выделили маленькую. Темную. И огонь в камине горел нехотя, не грея совершенно. Одинокая свечка света почти совсем не давала и темнота клубилась вдоль стен, пугая.

Служанка принесла поднос с ужином: ломоть хлеба, толстый кусок сыра и питье какое-то в кружке. Бухнула на стол напротив камина и вышла, даже слова не сказав. Дверь за собой захлопнула и неприятным стуком.

Есть не хотелось. Ничего не хотелось, разве что скрутиться комочком и плакать. Жалеть себя.

Эльмарис всхлипнула, уронила сумку с вещами на пол и приблизилась к камину, руки к огню протянула. А все одно холодно было. И холод этот не снаружи шел, а изнутри. Сердце ее точно бы коркой ледяной покрывалось. И даже пламя растопить ее не могло.

Зеркало висело рядом с камином, на стене. Огромное — целительница себя в нем в полный рост рассмотреть могла, — овальное, похожее на то, что внизу, только рама старая, потрескавшаяся, неприглядная. И стекло будто бы мутное. А там, за мутностью этой чудились Эльмарис глаза недобрые. Злые.

Отвернулась, поежившись. Принялась оглядываться. Мебель была обшарпанная и ковра на полу не наблюдалось. Из всей обстановки только шкаф с одной дверцей — вторая давно уж отвалилась и стояла тут же, прислоненная к стене, — да узкая кровать, застланная старым, потертым покрывалом, на котором и рисунка разобрать не получилось бы. Стол у камина, маленький, кособокий, сколоченный из грубых досок. И все.

Дверь скрипнула и Эльмарис резко обернулась.

На пороге стоял Лерс. Вошел внутрь, огляделся, хмыкнул что-то неразборчивое.

— Из комнаты не выходи, — произнес он, разглядывая свое отражение в зеркале — на невесту не смотрел, усердно отводил глаза. — Ложись спать.

— С чего бы это? — задрала подбородок целительница. Выходить она и не думала, и блуждать по дому, такому неуютному и враждебному желания тоже не появилось, но и согласиться с приказом жениха молча не могла. Хотелось уколоть его побольнее, заставить страдать. — Или думаешь, что помешаю тебе? Так не тревожься, мне нет дела до того, где ты и с кем.

Лерс вздрогнул и все же перевел на нее взгляд. Вперед шагнул, но остановился тут же, кулаки сжал.

— Сказал — не выходи, значит, не выходи. И вот еще, — приблизился к кровати и, содрав с нее покрывало, набросил на зеркало. Закрепил так, чтобы не сползло.

— Что ты делаешь? — возмутилась целительница, но ее даже взглядом не удостоили.

Перед тем, как покинуть комнату, Лерс все же оглянулся:

— Лучше послушайся, — бросил зло, — целее будешь.

Слезы потекли по щекам. Обидно. И душа рвется на части, а сердце… почти полностью оледенело. И холод распространяется по телу вместе с кровью. Чувства уходили.

Эльмарис опустилась на кровать, закрыла лицо руками. Плакала.

Жалела себя. И казалось ей, что жизнь кончена. Нет больше ни тепла, ни радости… ничего нет. Зажмурилась сильно-сильно, до темных пятнышек перед глазами, заскулила тихонько.

Скрутилась комочком на узкой холодной постели и плакала, всхлипывая. Вспоминала… Лерса. И встречу первую, во дворе академии. Бег по мертвому лесу и первое свидание. Поцелуй их. Легкий, нежный, точно прикосновение крыльев бабочки к губам.

Лерс…

Как мог он вот так… взять и разрушить то, что между ними было. Как мог похоронить чувства, предать. За что обманул и страдать заставил? Бросил… променял на другую…

Вздрогнув, отняла ладони от лица, приподнялась.

И слезы высохли как-то сами.

Эльмарис села на кровати, ноги спустила на пол и нахмурилась.

Мысли крутились в голове странные. Непонятные и словно бы чужие. Не ее мысли. Точно бы кто-то нашептывал. Целительница даже оглянулась, но кроме стены за спиной ничего не увидела.

Эльмарис сжала кулаки, больно впившись ногтями в ладони. Это отрезвило.

Откуда эти желания странные? И обида, что душу выедает? Ненависть? Зависть? Злость и желание сделать больно, но не себе, а… ему… тому, кто изменил. Заставил страдать. Предал…

Покрывало на зеркале шевельнулось, и Эльмарис едва не завизжала в голос. Комната наполнилась шорохами. Шепотом странным, приглушенным. Слов было не разобрать, но от звука этого по телу мурашки побежали. Озноб пробрал до кости, а сердце, что почти уже льдом обросло, вдруг дернулось. Раз и еще один. И вскачь пустилось. Все быстрее и быстрее, разгоняя горячую кровь по жилам.

Лерс попал в беду. Иначе никак не объяснить его поведение. Боевик… Эльмарис тряхнула головой, виски руками сжала, пытаясь привести мысли в порядок. Шепот стал громче, отчетливей. Правда, слов все еще нельзя было разобрать. И покрывало на зеркале уже вовсю шевелилось, приподнималось, точно бы… точно бы… кто-то желал выбраться из зазеркалья.

Ждать целительница не стала. Вскочила, бросилась к двери. Выскочила в коридор и замерла на миг. Хотелось к Лерсу. Увидеть его, услышать голос его, в глаза его бесстыжие, но такие родные, заглянуть. Разбудить, растормошить, заставить снова стать прежним. Тем самым Лерсом, который смешил ее, на драконе катал, сбежать вот подбил.

Резко выдохнув, Эльмарис решительно пересекла коридор и дернула за ручку ближайшей двери. Она не знала, куда поселили боевика, но и сдаваться не собиралась. Если потребуется, то в каждую дверь сунется, стучать будет… опять разобьет что-нибудь, но отыщет.

Колотить посуду не пришлось. Лерс нашелся в первой же спальне, куда она сунулась. И не один. Стоял в центре комнаты, спиной ко входу, сжимая в объятиях Арель. Он даже не услышал, что дверь открылась. А вот мерзавка эта, вскинула голову и заглянула прямо в глаза Эльмарис. С торжеством смотрела.

— Лерс!

Глава 11

Боевик дернулся и попытался отстраниться. Правда, у него не получилось. Арель вцепилась в него так, словно бы он был последней ее надеждой на спасение. И стала меняться. Пальцы ее и так слишком длинные для человека, вытянулись еще, стали напоминать тонкие гибкие плети. И когти выросли, заострились, впились в спину Лерса, разрывая и одежду, и кожу, оставляя длинные тонкие царапины, что стремительно набухали, напитываясь кровью.

Красавица менялась. Она раздалась в плечах, стала выше. Кожа потемнела, приобретая серый землистый оттенок. По лицу язвами поползли темные пятна. Туловище стало тоньше и словно бы гибче. Волосы ее, черные, длинные, втянулись в череп, по которому тут же поползли уродливые костяные наросты. Руки удлинились, стали походить на искореженные ветви, увенчанные тонкими гибкими пальцами. Глаза запали. Вишневые губы приоткрылись, обнажая острые треугольные зубы.

— Аххххаааа… — зашипело чудовище, изгибаясь.

Эльмарис замерла не в силах отвести взгляда от происходящего. Только вскрикнула тихонько и тут же прижала пальцы к губам. Ноги ее точно бы вросли в пол и ни пошевелиться, ни убежать. Лерсу удалось вырваться из объятий твари, и он отступал. Не спеша, осторожно отодвигался от твари, не спуская, однако, с нее глаз.

А Арель продолжала меняться. Тело ее, ставшее вдруг совершенно непохоже на человеческое, изогнулось. Тонкая ткань белого платья треснула, обнажая выпирающий хребет, суставы выгнулись совсем уж невообразимым способом.

Лерс отступал. Он медленно пятился к камину. Руки в кулаки сжал. Готовился? Или как и целительница испугался тому, что открылось перед ним.

А тварь приготовилась к прыжку. Пригнулась к полу, уперлась в доски передними конечностями, рот приоткрыла, показывая и зубы свои и язык: длинный, тонкий, раздвоенный на конце и удивительного синего цвета. Вдоль изогнутого хребта приподнялись острые иглы. Смотрела тварь на боевика не мигая.

— Хаааррааа… — задние конечности разогнулись. Еще мгновение и длинное изломанное тело взлетит, чтобы напасть…

Точно молния вспыхнула, разрезая комнату на две половины. Огненная плеть взметнулась и…

Дикий нечеловеческий визг резанул по ушам, заставив Эльмарис присесть и закрыть голову руками. Зажмуриться от страха.

И тишина… Гулкая. Мертвая тишина воцарилась в комнате.

Миг. Второй.

Лерс застонал обреченно.

— Мелкая, ну я же просил…

Эльмарис глаза открыла. Уставилась недоуменно на боевика, который стоял над темной бесформенной кучей и что-то рассматривал там, небрежно вороша все это носком сапога.

— Неужели так сложно было послушаться, — продолжал боевик, не оборачиваясь и не гладя на девушку, — и не выходить из комнаты. Тебе они не причинили бы вреда.

— Ой, мамочки! — пискнула целительница, прижав пальцы к губам. Глаза ее расширились от ужаса. — Что это?

— Крета, — резко бросил Лерс, отшвыривая носком сапога что-то круглое. — Целое гнездо свили. И как только стражи не пронюхали, ума не приложу. Надо бы кинуть весточку в столицу.

Эльмарис сглотнула, покосилась в ту сторону, где лежало уже обезглавленное тело Арель — или не Арель? Затем перевела взгляд на Лерса.

— Ты знал, — выдохнула она. — С самого начала знал.

— Догадывался, — пожал плечами боевик. Он кусал губы, взгляд его метался по сторонам, то и дело, останавливаясь на двери. Лерс пытался найти выход из создавшегося положения. — Доподлинно понял, только когда в доме оказались.

— А… а почему мне не сказал?

— А зачем? — и посмотрел на нее так, точно бы она глупость какую сморозила. — Ты с ними все равно справиться не смогла бы. Да они женщин и не трогают. Вернее, девиц. Искушают только, мороки наводят, заставляя чувствовать одиночество и боль от предательства близких.

Эльмарис задохнулось было от чувств, почти уже рот открыла, чтобы высказать этому самоуверенному нахалу все, что она о нем думает и о методах его тоже, да не сказала. Выдохнула только шумно.

— Нам нужно уходить, — Лерс же отошел от поверженной твари, приблизился к двери, однако открывать ее не торопился. Прислушивался. И на лице его появилось выражение задумчивое. — Опоздали. Эта своим воплем всех переполошила. Скоро здесь будут.

Лерс решительно задвинул засов, а затем обернулся. Комнату взглядом окинул и направился к кровати. Точно так же, как совсем еще недавно в покоях, отведенных Эльмарис, стащил покрывало и набросил его на зеркало.

— Они умеют ходить зеркалами, — пояснил ошеломленной целительнице свои действия. — В пределах своего гнезда, правда, но нам тут гости пока не нужны.

— Они очень опасны? — Эльмарис от двери все же отошла и приблизилась к Лерсу. Рядом с ним было спокойней.

— Для тебя — нет.

— Как это? — не поняла целительница.

— Они мужчин убивают. Заманивают в гнездо обычно парочки, мужчин очаровывают. Да так, чтобы подруга или жена там, — Лерс хмыкнул и покосился на девушку, — невеста вот, видела все. И уверилась в измене. Затем начинают ее искушать. Тоску наводят, страдать заставляют.

— Зачем? — Эльмарис стало стыдно.

Лерс все верно говорил. Именно так и было. И она… она же поверила. Думала, что он… что он изменил. С этой вот Арелью уединился. И до последнего верила.

— Затем, что креты — только так размножаются. Томят жертву свою всю ночь, внушают ей всякое, а затем зачаровывают. Да так, что несчастная сама в руки нож берет, и сердце изменнику вырезает.

— А…

— А потом съедает его и превращается в крету, — закончил Лерс.

А несчастная целительница почувствовала, что у ней пол из-под ног уходит. И в ушах зашумело.

— Это что же… я… твое сердце должна была…

— Ага, — весело подмигнул Лерс. — Сырым, да без соли.

Эльмарис затошнило.

— Да ладно, мелкая, — чересчур весело воскликнул боевик, — где наша не пропадала! Прорвемся.

— А… ага, — все что могла, так это кивнуть. А затем взвизгнула тоненько и к Лерсу метнулась, вцепилась в локоть его, прижалась всем телом и глаза зажмурила — в дверь кто-то скребся. Тихонько так, осторожно. — К-кто это? Что…

— Так товарки этой, — Лерс небрежно кивнул на останки Арели, — в гости пришли.

— Что нам теперь делать? — целительница глаза все же открыла и посмотрела на жениха. С надеждой. — Как выбираться будем?

— Хм… — выражение лица у Лерса было примечательное. Задумчивое такое. — Есть у меня одна идея, мелкая. Да вот только… понятия не имею, получится ли.

В дверь уже не скреблись — стучали. Настойчиво, громко. Того и гляди скоро примутся выбивать. И хлипкая преграда не выдержит напора, распахнется под градом ударов.

— Погоди-ка, — Лерс осторожно разжал пальчики Эльмарис, отодвинул ее от себя. — Стой на месте. И к зеркалу ни в коем случае не подходи. Они все еще могут воздействовать на тебя… наверное.

А сам приблизился к двери. Осмотрел ее придирчиво, точно бы пытался найти в ней брешь. Или же еще что-то искал? Головой покачал, похмыкал что-то себе под нос. Затем огляделся уже по сторонам. Эльмарис тоже смотрела. Стояла на том же самом месте, где Лерс ее оставил, обхватив себя руками за плечи, и глаз с боевика не спускала поначалу. Потом только, когда Лерс в комнате осматриваться стал, сама тоже взгляд от него отвела. Огляделась. Спальня эта была просторная, не чета той, в которой ее на ночь определили. Ковер на полу дорогой, но… неухоженный, в пятнах весь старых, подсохших. И только богине известно, от чего они здесь остались. Мебели мало было. Кровать огромная в нише, наполовину скрыта тяжелым пыльным балдахином, у окна, плотно занавешенного темными портьерами, примостился стол и два кресла на тонких витых ножках, подсвечник с горящими ярким пламенем свечами. Напротив камина тоже столик небольшой и кушетка. Зеркало на стене, занавешенное покрывалом. И вот то ли сквозняк гулял по комнате, то ли еще что, но целительнице вдруг показалось, что покрывало, которое Лерс набросил на зеркало и даже подоткнул по краям, чтобы оно не упало, вдруг зашевелилось.

Она вздрогнула и даже головой помотала, точно бы пыталась отмахнуться от видения. Не вышло. Покрывало надулось, будто кто-то с той стороны, из зазеркалья, пытался выбраться.

И вспомнилось тут Эльмарис то самое зеркало, что видела она внизу, подле лестницы. Ей ведь и тогда казалось, будто бы кто-то поселился там, в глубине его и смотрит. Подсматривает за тем, что происходит по эту сторону отражения. Ждет чего-то. Присматривается.

И шепот. Тихий такой, неразличимый, раздался откуда-то из-под покрывала.

Эльмарис замерла, прислушиваясь. Слов различить она не могла, но дрожь пробежалась по телу, заставляя поежиться точно бы от холода. И чудилось ей в этом шепоте нечто такое, от чего сердце замирало. Было важно услышать, понять… разобрать хоть словечко.

Целительница сделала шаг к зеркалу. Нет, она точно помнила, что Лерс запретил приближаться к нему и покрывало с него снимать тоже, но ведь беды не будет, если она подойдет. Только для того, чтобы лучше было слышно. Может быть… быть может помощь кому-нибудь нужна? Или ей подскажут выход?

Шаг и еще. И вот уже тонкая рука с золотой вязью эльфийских рун тянется вперед, пальцы прикасаются к шелковому покрывалу. Ткань гладкая. И холодная. Мерзкая наощупь, но это не важно.

Ничего не важно, кроме того, что ее зовут. Просят о помощи. Умоляют.

Пальцы сомкнулись на покрывале. Эльмарис потянула ткань на себя. Она находилась словно во сне, не отдавала себе отчета в собственных действиях.

— Мелкая, нет! — резкий окрик за спиной заставил вздрогнуть и обернуться. Рука, пальцы которой все еще сжимали плотную холодную ткань, опустилась, увлекая за собой и покрывало.

— Нет! — и перекошенное лицо боевика стало последним, что целительница видела перед тем, как ее с силой отшвырнули в сторону. Она отлетела к окну, взмахнула неловко руками, пытаясь удержать равновесие, но не получилось. Удар и резкая боль в виске, было последним что почувствовала целительница прежде чем ее поглотила тьма.

* * *

Эльмарис снова оказалась посреди бескрайней водной равнины. Куда ни посмотри — со всех сторон только вода. Прозрачная, чистая, кристально-изумрудная, она тихо плескалась вокруг, омывая ноги. Целительница зажмурилась на мгновение, а когда снова распахнула глаза, ничего не изменилось. Вот совсем. Разве что далеко-далеко на горизонте появилась тонкая темная полоса. И она ширилась, разрасталась все быстрее и быстрее. Поднялся ветер, еще не сильный, но уже ощутимый. Холодный. И волны стали выше…

Эльмарис принялась лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь понять, как выбраться отсюда, избежать сомнительного удовольствия оказаться посреди бушующего моря.

Выхода не находилось. А гроза была все ближе и ближе. Чернильно-черная полоса становилась все шире, и в грозовом небе уже можно было рассмотреть яркие изломанные линии вспыхивающих молний.

Оглушающий раскат грома раздался неожиданно и прямо над головой Эльмарис. Девушка вздрогнула и непроизвольно сделала шаг назад. В тот же миг она провалилась в непроглядную тьму. И падала, и падала, и падала… пыталась кричать, но из сжатого спазмом горла не вырвалось ни единого звука.

— И чему только учат в этой вашей академии? — ехидный и смутно знакомый голос раздался совсем близко. — Столько усилий, столько денег, и все без толку. Как были лоботрясами, так и остались. Сказать что ли ректору, чтобы принял меры?

— Вы слишком предвзяты, — недовольный голос Лерса Эльмарис опознала почти сразу.

А вот второй, мужской и язвительный — все еще не знала, кому принадлежит. Знаком — это да, а вот вспомнить, чей именно не получалось.

Эльмарис осторожно приоткрыла глаза. Из-под ресниц попыталась оглядеться. Она лежала на кровати, сверху над ней нависал пыльный темный балдахин, напротив — зеркало, плотно завешенное покрывалом. Девушка попыталась приподняться — голову пронзило острой болью, а в глазах потемнело.

— Рис! — воскликнул Лерс, склоняясь над невестой, и встревожено глядя на нее. — Как ты?

Эльмарис сглотнула ставшую вдруг вязкой и отчего-то горькой слюну и попыталась улыбнуться потрескавшимися губами. Лерс выглядел потрепано. Темные длинные волосы были спутаны и неопрятными прядями свисали по обе стороны лица, а на макушке так и вовсе топорщились, под глазом наливался синяк, губа была рассечена и в уголке запеклась темная капля крови, а на бледной щеке алело сразу несколько длинных царапин, точно бы боевик подрался с кошкой. Ну… или решил поприставать к девице, а та в свою очередь…

— Рис? Не молчи, — Лерс протянул руку и прикоснулся к лицу невесты, провел пальцами по скуле, затем осторожно коснулся виска. Эльмарис вскрикнула от боли.

— Ваше императорское высочество, — все тот же язвительный голос раздался по другую сторону, — вы бы еще и потрясли невесту. Хорошенько так. Чтобы уж наверняка.

— Да хватит уже! — возмутился боевик, склоняясь к Эльмарис еще ниже. — Хочешь что-нибудь?

— Пить, — прохрипела Эльмарис и больше не рискуя вставать, попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, кто тот, второй мужчина.

В полутьме комнаты, освещаемой лишь только одинокой свечой, девушка смогла рассмотреть высокую фигуру в черном, длинны темные волосы, связанные в низкий хвост, перекинутый на одно плечо, упрямый подбородок. Определенно дарканские черты лица, темные, точно безлунная ночь глаза… В отличие от Лерса он выглядел так, точно бы вот только что вышел из дома — аккуратен, собран, деловит… и только темные знакомые глаза прищурены с ехидцей.

— Мама… — простонала несчастная целительница, опознав того, кто позволял себе подтрунивать над кронпринцем.

— Мда… — протянул лорд Шаэсс, скривившись и покачав головой, — а удар был сильнее, чем я предполагал.

Он тут же наступил одним коленом на край кровати и склонился над Эльмарис, вытянул руку, поводив ею перед ее лицом:

— Сколько пальцев видите, княжна?

— М-мамочки… — пропищала Эльмарис, пытаясь отползти подальше, и даже на стреляющую боль в голове уже внимания не обращала.

— Все так плохо? — удивленно приподнял брови лорд Шаэсс. Но как бы он ни старался, скрыть сарказм, блестевший во взгляде у него не получилось. — Галлюцинации? Подмена зрительного образа? Помутнение рассудка?

— А?.. — непонимающе уставилась на него Эльмарис.

— Милочка, на княгиню Лантарскую я вот как-то совсем не похож, надо признать. И ладно бы вы меня еще с князем Никалаэ спутали, это, конечно, тоже было бы ни очень приятно, но все-таки моя тонкая душевная организация пострадала бы чуть меньше. А поскольку вы упрямо видите в моей скромной персоне именно прекрасную Аэрлин, то вынужден…

— Вы издеваетесь?

— Есть немного, — усмехнулся лорд Шаэсс и придвинулся поближе, ухватил Эльмарис за подбородок и осторожно повернул ее голову на бок, прижал второй ладонью. Аккуратно, но крепко. И не вырвешься. — А теперь не двигайтесь, я посмотрю, что там с вашей раной.

— Раной? — Эльмарис нахмурилась, но дергаться перестала, замерла в том положении, в которое привел ее лорд Шаэсс. — А…

— Вы ударились головой при падении. Рассекли кожу, я надеялся, что рана не представляет собой опасности, но… — он пожал плечами, склоняясь почти к самому лицу девушки. — Хм…

— А… вы целитель? Мне казалось, что…

— Я некромант, — коротко ответил лорд Шаэсс, хмуря брови и пытаясь осторожно отвести в сторону прядку волос.

Эльмарис непроизвольно вздрогнула и поежилась. Некромант! Подумать только.

— Но я… я же… я же живая.

— И что? — хмыкнул Себастьян, пристально разглядывая рану. Хмурился, кусал губы, осторожно пытался убрать прилипшие к коже прядки волос. — Вы же целительница, должны знать, что любая магия имеет две стороны. Тот, кто может возвращать жизнь — с легкостью ее отнимет при случае. И наоборот.

— Но некромантия не может… не может вернуть к жизни.

— Правильно, — кивнул Себастьян и тут же бросил через плечо, вернувшемуся в комнату Лерсу, — мне нужен свет.

— Насколько все плохо? — Лерс приблизился к кровати, держа в руках флягу с водой. Боевик успел сбегать в ту спальню, которую отвели в этом странном доме Эльмарис и притащить сумку, беспечно брошенную целительницей на произвол судьбы. — Ты пить хотела.

— Свет! — резко повторил Шаэсс, и Лерсу ничего не оставалось, как положить флягу на кровать. В следующее мгновение яркая вспышка ослепила Эльмарис. Глаза наполнились слезами, и девушке пришлось крепко зажмуриться. А потом она почувствовала легкое покалывание на виске, ее будто бы обдало теплой волной, кровь на миг вскипела и тут же все успокоилось. И боль прошла. Только пить захотелось еще больше.

— Все, — произнес лорд Шаэсс, отстраняясь и оборачиваясь к Лерсу, — вам стоит лучше заботиться о собственной невесте, раз уж вы увели ее из дома. Не думаю, что князь Лантарский спустил бы на тормозах гибель недавно обретенной дочери. И ладно еще Никалаэ, вот лично мне бы очень не хотелось встречаться лицом к лицу с рассерженной ведьмой. А княгиня, я вам скажу, та еще… хм… ведьма. Вы сами видели, на что она способна.

— Благодарю за помощь, лорд Шаэсс, — сухо ответил ему Лерс.

— Да ладно, — лениво протянул в ответ Себастьян, вставая с кровати. — Какие счеты. А вот ректору вашей академии я все-таки пожалуюсь. Или нет, — лорд замер на миг, задумчиво покусывая губы, — лучше сам заявлюсь. С проверкой. Устроим показательные учения. А то как-то скучно мне в последнее время. Мои все на севере, страдают там в поте лица. А я, весь такой несчастный, скоро совсем зачахну от тоски и скуки… — и взгляд у него стал такой мечтательный-мечтательный, что вкупе с предвкушающим оскалом производило поистине устрашающее впечатление.

Эльмарис даже поежилась, а Лерса так и вовсе перекосило.

— Дядя Даэн будет рад, — буркнул боевик.

— А то, — расплылся в улыбке лорд Шаэсс и потер ладони, — вместе развлечемся.

Глава 12

Легкий ветерок обдувал лицо, трепал не собранные в прическу волосы, и они щекотно касались шеи и щек. Эльмарис поежилась, вдохнула полной грудью влажный воздух, наполненный ароматами мокрой земли и опавшей листвы, пьяными запахами ночных поздних цветов, откинула непослушный локон назад, но глаза открывать не торопилась. Она стояла, слегка покачиваясь, чувствуя, как тошнота, подступившая было к горлу во время пространственного перехода, постепенно проходит и держалась обеими руками за Лерса.

Боевик был теплым, а еще он стоял уверенно, чего нельзя было сказать о самой целительнице.

— Это кошмар какой-то, — пискнула девушка, прижимаясь лбом к груди жениха, — и почему мне всегда так плохо?

— Сейчас все пройдет, — буркнул Лерс и со злостью добавил: — А потом, мы снова шагнем в переход.

— Зачем? — Эльмарис вздрогнула и даже глаза открыла, вскидывая голову, чтобы взглянуть на лицо боевика.

— Чтобы я мог убить Шаэсса, — процедил сквозь зубы тот.

Эльмарис молчала, лишь только красноречиво смотрела на жениха.

— Знаешь, где мы?

— Эээ… лорд Шаээс вроде бы должен был перенести нас к границе с эльфийскими землями, — неуверенно произнесла девушка.

После того, как она пришла в себя в логове крет и узнала, что ужасные создания, свившие себе целое гнездо и заманивавшиеся в свои сети ничего не подозревающих путников, уничтожены благодаря стараниям Лерса и появившегося на его зов, главного ассара, они с боевиком оба выказали свое желание посетить столицу эльфийского государства. Только там, в самом сердце Вечного леса, можно было найти мага, способного дать ответ на то, что за рунные письмена украшают их запястья. Лорд Шаээс, правда, отнесся к желанию молодых людей скептически. Ехидно хмыкал, шутил в одному ему присущей манере, но вроде как согласился разорвать для них пространство.

— Я смог перехватить зов, — говорил он, разглядывая боевика, — только потому, что находился неподалеку. Но если вы, ваше императорское высочество, — вот умел же лорд Шаээс говорить так, что титул кронпринца Дарканской империи, звучал как ругательство, — еще раз попытаетесь прибегнуть к родовой магии, император тут же узнает о вашем местоположении.

— Это не входит в мои планы, — отозвался Лерс. — Возвращаться в столицу, мы с Эльмарис пока не планируем. — и добавил, подражая ехидному тону собеседника: — И что это вы делали неподалеку?

— Да так, — отмахнулся Шаэсс, небрежно пожимая плечами. — Невесту искал.

Лерс поперхнулся воздухом.

— Какую невесту? — наконец смог выдавить из себя, отдышавшись.

— Свою, — невозмутимо кивнул лорд Шаэсс.

Эльмарис так и вообще смотрела на мужчин и ничего не понимала. Ее не оставляло ощущение, что они просто издеваются. Причем, если лорд Шаэсс делала это тонко и изощренно, то Лерс не мог похвастаться такими же навыками.

— А… как же леди Иншар?

Лорд Шаээс вздохнул с надрывом, губы поджал, выражение лица при этом у него было такое… ну такое, что Эльмарис грешным делом подумала, что суровый ассар сейчас пустит скупую мужскую слезу. Даже дыхание затаила, чтобы не пропустить этот момент.

А лорд Шаэсс продолжал представление:

- Сбежала, — трагически вздохнул он.

— Как? — не понял Лерс. — Куда?

Главный ассар на это только руками развел и вздохнул в очередной раз. Эльмарис фыркнула, пытаясь сдержать смешок, уж слишком комично выглядел высокий суровый лорд, который всем своим видом призван был внушать если не благоговение перед своей особой, то ужас точно.

— Леди Рианна не желала выходить за вас замуж, — тихо произнесла целительница.

— Это не ей решать, — сурово произнес Себастьян. Он сбросил маску страдающего и пристально посмотрел на целительницу. — Она наследница древнего дарканского рода и обязана нести свой крест до конца. Кровь — не водица, леди Лоррель, и магия, вкупе с положением накладывают свои обязательства. Вам ли этого не знать.

Девушка вздрогнула после этой отповеди. Вздохнула и глаза отвела. Да, она тоже знала, что значит принадлежать к древнему роду. Сама ведь точно так же была просватана еще во младенчестве. Причем не просто просватана — их с Лерсом связали древней магией, разорвать которую нет никакой возможности.

Но кое-что все же насторожило целительницу. Заставило задуматься так сильно, что она даже пропустила последовавшую перепалку лорда Шаэсса и Лерса. Эльмарис не желала разрывать помолвку. Нет, выходить замуж вот прямо теперь она тоже не рвалась, но мимолетная мысль о том, что Лерс станет ее мужем больше не вызывала отторжения, не хотелось убежать, отказаться, спрятаться от всего этого.

Чтобы это значило? Боевик стал ей дорог?

— А леди Лоррель придерживается того же мнения? — поинтересовался лорд Шаээс, глядя при этом прямо в глаза молодой целительнице.

Эльмарис понадобилось несколько томительно долгих минут, чтобы понять, что это к ней обращаются. Несмотря на то, что она уже перестала так остро переживать о собственном происхождении, привыкнуть к своему новому имени все еще не могла. И никак не признавала того, что Лоррель все же ее настоящее имя.

— Да, — кивнула она в ответ, когда все же сообразила, что вопрос задали именно ей.

— Ваша матушка, — здесь лорд Шаээс замялся, точно бы находясь в нерешительности, что было удивительно хотя бы потому, что нерешительность и главный ассар — вещи несовместимые вовсе, — подняла на ноги всю столицу. А Лантар… мне стоит поставить вас в известность, что князь Никалаэ находится сейчас на стадии полного разрыва всех отношений с империей.

— Но… — девушка растерялась. Она никак не могла подумать, что из-за их с Лерсом побега может случиться что-нибудь серьезное. И уж точно не представляла себе, что ее неизвестный пока отец — князь Лантарский — может пойти на открытую конфронтацию с такой огромной державой, как Дарканская империя.

— Не обсуждается, — холодно буркнул Лерс, не давая невесте возможности начать сомневаться. Боевик подхватил сумку, закинул ее на плечо и, приблизившись к невесте, взял ее за руку. — Рвите пространство. Мы идем к эльфам.

И вот лорд Шаэсс сделал так, как его просили. Серая воронка слабо замерцала прямо в комнате, в двух шагах от все еще занавешенного покрывалом зеркала, а когда она напиталась цветом, Эльмарис и Лерс, шагнули в переход. Девушка в ту же минуту, обхватили жениха обеими руками, и прижалась к нему изо всех своих сил. В очередной раз искупаться в холодной реке или же оказаться на верхушке дерева ей не хотелось.

И теперь они стоят здесь, обнимаются, и Лерс почему-то зол. Очень зол.

— Ага, — Лерс скривился и поправил сумку на плече, — должен был. Только вот… кажется, забыл о конечном пункте назначения. Или же… снова все решил по-своему. Проклятый ассар! Не зря отец так не любит этого ехидного гада.

— Но…

— Мы на Лантаре, Рис, — словно бы выплюнул Лерс. — В самом сердце острова, не ошибусь, если он перенес нас в парк, окружающий княжеский дворец. И сейчас к нам на всех парах торопятся стражники.

— Ой, мамочки… — пискнула девушка, отпуская камзол Лерса. — И что теперь будет?

Неподалеку вдруг раздались голоса, послышались звуки приближающихся шагов. Лерс оказался прав — их появление на острове, в нескольких десятках шагов от княжеского дворца, не осталось незамеченным. И хорошо еще, если стражники сразу спросят, а потом уже будут стрелять в нарушителей, посмевших пересечь границу.

— А что будет? — хмыкнул боевик. — Придется пойти поздороваться с твоими родителями. Вот же… — он выругался тихонько, — это мне с тещей знакомиться придется, да?

— Как вы могли!!! Как могли?!! — княгиня Лантарская металась точно зверь, загнанный в клетку, лишь время от времени останавливаясь, чтобы окинуть собственную дочь и дарканского принца возмущенным взглядом. И тут же снова продолжала мерить рваными шагами дорогой ковер в одной из огромных парадных залов дворца.

Именно сюда и препроводили Эльмарис и Лерса стражники, на которых они напоролись в саду сразу же после перехода. Сразу-то доблестные стражи желали не просто схватить нарушителей, дерзнувших не просто пренебречь пограничными постами, но и заявиться прямо в парк, окружающий княжеский дворец. Лерсу пришлось долго уговаривать их, что они никакие не нарушители, не задумали ничего дурного.

Он даже прибег к самому крайнему выходу — ухватил Эльмарис за плечи и выставил ее перед собой, точно щит.

— Вот, — воскликнул боевик, крепче сжимая плечи своей невесты, которая вдруг в этот самый момент решила начать вырываться, — это — княжна Лоррель. Она вернулась домой, а я ее сопровождаю. Произошла небольшая неувязка и настройки портала сбились. Потому, собственно, мы и оказались здесь, а не сразу во дворце. Сообщите князю Никалаэ о том, что его дочь вернулась на Лантар немедленно.

Эльмарис не знала, что именно повлияло на стражников — уверенность и приказные нотки, звучащие в голосе Лерса, имя князя Никалаэ или же то, что она очень похожа на княгиню Аэрлин — но стражники сдались. Нет, их с Лерсом не отпустили, но препроводили во дворец, правда, под конвоем.

А там… а там молодые люди встретились со свирепой княгиней, которая вот уже четверть часа бушует и ругается. Князь Никалаэ, как выяснилось, временно отсутствовал, но за ним уже послали, как и за братьями Эльмарис.

— Это… это… это в высшей степени безответственно! Немыслимо просто!! — не успокаивалась Аэрлин. Она то воздевала руки над головой, то прижимала кончики пальцев к губам, точно бы пыталась удержать рыдания, то запускала обе руки в волосы и основательно лохматила черные, как и у Эльмарис, пряди. — И ладно бы еще этот мальчишка! Его воспитанием никто никогда не занимался, как то было необходимо. Император всегда был слишком занят собой и государственными делами, чтобы уделять сыну должное внимание, а матери он не знал. Но ты, Лоррель? Как ты могла поступить так безрассудно? Как? — княгиня наконец-то устала бегать по кругу и остановилась как раз напротив собственной дочери и ее нерадивого жениха.

— Вы забываетесь, — холодно ответил Лерс.

Он стоял рядом с Эльмарис, сжимая ее ладошку и, прищурившись, наблюдал за Аэрлин. О чем он думал, целительница понять не могла, несмотря на то, что их вроде как и связывала какая-то там древняя магия эльфов, которая именно на взаимопонимание и симпатию и была рассчитана. Лицо у Лерса было точно высеченное из камня, невозмутимое и… чужое. Отстраненное. Наверное, именно так и должен смотреть на мир истинный правитель — холодно, невозмутимо, слегка презрительно.

Эльмарис в очередной раз поразилась перемене, произошедшей с ее женихом. Рядом с ней снова был не простой боевик, веселый и неунывающий, а кронпринц Дарканской империи, будущий правитель великой державы, наследник. Она тихонько вздохнула и опустила взгляд, принявшись с преувеличенным вниманием рассматривать носки своих ботинок, изрядно запыленные, стоит признать, и вон уже на правом виднеются царапины. А ведь еще совсем недавно она покупала эти ботиночки вместе с тетей Сайрин и так радовалась им. А теперь… и вид утратили и разносились, оплыли вон как, да еще и кожа потрескалась. Красивая обувка явно не была предназначена для блуждания по лесам, всяким подземельям и тому подобным мерзотным местам. Эльмарис снова вздохнула, посетовав про себя, правда, вяло как-то, о том, что всякая ерунда в голову лезет.

— Что? — выдохнула княгиня, округлив от удивления глаза, так похожие на глаза дочери. Она даже вперед подалась, точно бы желала получше расслышать. — Что вы… сказали?

— Я сказал, что вы не имеете права отзываться в подобном тоне об особе императорского дома, — холодно произнес Лерс. — И о своем будущем родственнике. Это, по меньшей мере… некрасиво и отдает дурным воспитанием. Впрочем, — тут Лерс улыбнулся уголками губ, правда, улыбка эта глаз не затронула, — чего еще ожидать от… ведьмы.

Эльмарис вздрогнула от этих слов и подняла не менее ошарашенный взгляд на жениха, даже не утерпела и легонько дернула Лерса за руку, привлекая к себе его внимание. В ответ боевик чуть сильнее сжал ее пальчики, но продолжал невозмутимо смотреть на пылающую от бешенства княгиню.

А та, с шумом втянула через нос воздух, прикрыла на миг глаза и длинно выдохнула. А когда ресницы ее приподнялись…

Эльмарис отшатнулась от страха и малодушно сделала несколько шагов назад, аккурат для того, чтобы оказаться за широкой спиной Лерса. Уж больно страшен был взгляд Верховной ведьмы Дома воды. Синие глаза ее потемнели, как море во время шторма, яркие искры то и дело вспыхивали в глубине зрачков. Черные волосы взметнулись за спиной княгини и в них затрещали молнии, в воздухе отчетливо запахло грозой. И не только…

Огромная волна, достигающая до самого высокого потолка, появилась за спиной Аэрлин точно по волшебству и приближалась… С неудержимой силой она неслась прямо на Лерса и прижавшуюся к его спине целительницу.

— Нападение на особу императорской крови? — ехидно хмыкнул бесстрашный боевик, и огромный водный вал в тот же миг распался на тысячи мельчайших капелек, украсивших пол и слегка забрызгав сапоги кронпринца.

— Мальчишшшка… — прошипела Аэрлин, крепко зажмуриваясь и сжимая от ярости кулаки.

Княгиня едва сдерживала себя, уговаривала не глупить, беззвучно шевеля губами. Было сложно, почти нереально трудно. Все ее существо протестовало против дарканца, что стоял напротив, уверенно расставив ноги и смотрел с легкой понимающей улыбкой. Такой… издевательской улыбкой. А еще дочь… ребенок, любимый, желанный, по воле рока потерянный много лет назад и обретенный снова только лишь благодаря вмешательству провидения, смотрела на нее с… осуждением? Со страхом? С… ненавистью?

Этого Аэрлин тоже не могла понять. Было тяжело. Больно настолько, что сердце сжималось, забывая отсчитывать удары. Она никогда бы не подумала, что сможет когда-нибудь пережить нечто подобное. Она ведьма. Верховная. Априори сильнейшая из всех ведьм своего дома. Она не имеет права на слабости, не должна поддаваться чувствам.

Но ничего не могла с собой поделать.

«Ник, счастье, что я испытываю рядом с ним, сделали меня слабой, — подумала Аэрлин, кусая губы и разрывая ногтями кожу на ладонях. — Я стала эмоциональной. Слишком… слабой и податливой. И это мое проклятие. Мужчина, ради которого я умру, дом, дети… ведьма не имеет на все это право, а я забыла об этом. Расслабилась и вот результат».

— Аэрлин, дорогая, зачем же так пугать молодежь? — голос любимого заставил княгиню вздрогнуть и распахнуть глаза.

Никалаэ вошел в залу, пострадавшую недавно от ее силы и с легкой понимающей улыбкой огляделся по сторонам, отмечая и огромные лужи на паркете, и напрочь испорченный ковер, гардины с которых стекали ручейки, мебель, залитую водой. Покачал головой, неторопливо приближаясь к супруге.

В свете произошедшего никто не обратил внимания на его появление. Князь же вошел в залу, оглядел всех присутствующих внимательными темными глазами и неторопливо направился прямиком к замершей и едва не дымящейся от гнева супруге. Приблизился, обнял ее за талию, прижимая к себе и осторожно поглаживая по спине.

— Ну все, все, будет, дорогая. Успокойся.

Княгиня что-то тихонько пробормотала в ответ и затихла, спрятав лицо на груди мужчины.

Эльмарис выглянула из-за спины жениха и с любопытством принялась разглядывать мужчину. Она уже поняла, что это и есть князь Лантарский, ее отец. Настоящий. Никалаэ был высок и широкоплеч, с горделивой осанкой военного, уверенной поступью человека, умеющего принимать решения и отвечать за свои поступки. Он выглядел довольно молодо, несмотря на прожитые годы, хоть в уголках глаз и виднелись тонкие лучики морщинок, а темную шевелюру украсили серебристые нити. Красивый мужчина, видный, статный. А еще уверенный в себе и властный. Правитель. Чем-то, он неуловимо напоминал его императорское величество, Таршаана.

Силой, что исходила от его фигуры. Мощью настоящего… вожака. Уверенностью вершителя судеб. Сомнений быть не могло — перед Эльмарис стоял ее отец.

— Князь, — Лерс подтвердил догадку и скупо кивнул, приветствуя правителя Лантара.

— Ваше высочество, — так же скупо поприветствовал гостя Никалаэ, и тут же все его внимание обратилось на Эльмарис.

Он смотрел на нее и улыбался. Легко так, приветливо. Целительнице даже на миг показалось, что в темных его глазах зажглись звезды.

— Лоррель…

— Эльмарис, — упрямо поджала губы девушка.

Княгиня слабо застонала.

— Это невыносимо, — она подняла голову и посмотрела на супруга. — Она все еще… она даже знать меня не желает.

— И поэтому, ты решила утопить ее? — тихо поинтересовался князь у супруги. — Оригинально, не находишь?

На что Аэрлин лишь фыркнула и вовсе отстранилась от мужа. Отошла на несколько шагов и принялась поправлять прическу.

— Произошедшее только что стоит рассматривать как нападение на особу императорского дома? — поинтересовался вдруг Лерс. И Эльмарис на миг показалось, что она услышала в его голосе знакомые нотки ехидства, так присущие лорду Шаээсу. Девушка даже вздрогнула и перевела взгляд на жениха. Она не умела распознавать подводные течения, не была сведуща в политике и придворных играх, но интуитивно чувствовала, что от ответа князя будет зависеть многое. Да все будет зависеть от того, сможет ли ее отец разрулить ситуацию. Почему-то, целительница была уверена в том, что несмотря на молодость и явное нежелание приобщаться к «семейному делу» нападение княгини Лерс так просто не оставит.

Княгиня передернула плечами и уже порывалась что-то ответить, но супруг предупреждающе положил ей руку на плечо. Затем посмотрел прямо в глаза Лерсу.

— Это всего лишь неприятная случайность, ваше высочество. Не стоит рассматривать этот инцидент, как нападение. Княгиня… взволнована, она вот уже несколько ночей не спит, переживает за судьбу пропавшей без вести дочери, — и вот вроде бы говорил он все это спокойно, даже улыбался… вежливо, глядя на Лерса, но Эльмарис не оставляло ощущение, что князь издевается. — Да и потом, — он хмыкнул совсем тихонько, едва сдерживая улыбку, — ведьма, сами понимаете. Что с нее возьмешь?

Аэрлин зашипела на мужа, а Лерс… усмехнулся и покачал головой.

— Сочувствую, — произнес… вот вроде даже без издевки.

— Не стоит, — в тон ему ответил князь, — вас то же ожидает.

Теперь шипели обе — Эльмарис и княгиня Лантарская.

Боевик хмыкнул, потер подбородок и перехватил кулачок, которым Эльмарис пыталась ударить его, погладил большим пальцем, а потом поднес пальчики девушки к губам. Улыбнулся ей, сверкнув зелеными глазами.

И вот как на него злиться?

— Я надеюсь, вы примете наше приглашение и проведете на Лантаре некоторое время, — тут же продолжил князь. Вежливая улыбка на его губах переросла в издевательскую усмешку. — Нам всем стоит познакомиться поближе.

Лерс вздохнул. Покосился сразу на княгиню, которая не сводила с него горящих яростью глаз, затем обернулся, вопросительно глядя на Эльмарис.

— Согласна? — спросил тихо, явно не желая, чтобы его услышали.

Девушка только плечами пожала. Отказываться не хотелось, все ж таки это ее родители. А где-то еще и браться есть и, кажется, племянники. Эльмарис нахмурилась, в столице, княгиня много рассказывала ей о семье, но тогда, поглощенная своим горем, целительница не слушала родительницу, теперь же вот, пожалела об этом.

— А у нас есть выбор? — тихо поинтересовалась у жениха.

— Можем сбежать, — усмехнулся Лерс.

— Вы слишком самонадеянны, — донеслось до них неприветливое шипение княгини. — На Лантаре почти не действует магия.

— Так и я не совсем маг, — тут же отозвался Лерс и снова перевел взгляд на Эльмарис, бровь одну приподнял вопросительно.

— Давай останемся, — кивнула Эльмарис и тут же добавила: — на пару дней.

— Вот и замечательно, — тут же воскликнула княгиня. И она и Никалаэ все время внимательно прислушивались к разговору дочери и ее жениха. — Тогда вас проводят в ваши покои. Ло… Эльмарис, дорогая, идем со мной, твои комнаты располагаются как раз неподалеку от…

— Я не настаиваю на общей спальне, — вдруг тихо произнес Лерс, обнимая невесту за плечи, — но наши покои должны располагаться в непосредственной близости.

Несчастная целительница только вздохнула. А вот княгиня не была настолько немногословна:

— Да что ты себе позволяешь, мальчишка! — тут же взвилась Аэрлин. Синие глаза ее потемнели стремительно, в волосах опять проскочило несколько разрядов. Князю с трудом удалось перехватить супругу до того, как она накинулась на Лерса.

— Все настолько… сложно? — поинтересовался он, пытливо вглядываясь в лицо кронпринца.

В ответ на это Лерс молча сбросил камзол и закатал рукав рубашки, обнажая предплечье. Смуглая кожа почти до самого локтя была густо покрыта золотистым плетением древнего заклинания. Эльмарис только вздохнула — на ее руке творилось то же самое. Причем, ненавистные ей уже руны, словно бы жили своей отдельной жизнью, и, казалось, с каждым прожитым днем вились все сильнее и сильнее.

— Эльфы, — выдохнул Николаэ, — умеют же остроухие все усложнять. Что ж, идемте, — он кивнул Лерсу, улыбнулся Эльмарис и что-то тихо прошептал на ухо супруге.

Княгиня скривилась недовольно, но открыто спорить и возражать не стала. Лишь только бросила на дочь тоскливый взгляд и величественно выплыла из залы.

Глава 13

Провожать Эльмарис и Лерса в выделенные им покои выпало, как это ни странно, самому князю. Впрочем, он не подавал вида, что повинность эта хоть сколько-нибудь его тяготит. Бодро топал впереди, указывая путь, заговаривать даже не пытался, но — а Эльмарис почему-то была в этом уверена — прислушивался к разговору его новообретенной дочери и кронпринца Дарканской империи.

— Если они будут на тебя давить или требовать там чего-нибудь, — тихо произнес Лерс, шагающий рядом с невестой, — мы сразу же отсюда уедем. И мне плевать на международный конфликт и все такое. Поняла меня? — и в глаза заглянул пытливо, точно бы мысли прочитать желал.

Эльмарис кивнула, покосилась на спину идущего впереди князя и зашептала в ответ:

— Знаешь, вот когда ты включаешь кронпринца, я тебя боюсь.

Лерс вдруг вздрогнул, затем резко остановился и обернулся к целительнице, схватил ее за предплечья.

— Меня? Боишься? — и так он это спросил, что несчастная целительница даже икнула от неожиданности, а взгляд у нее стал настолько испуганный, что боевик отшатнулся, выпустив ее руки из захвата.

— П-прости, но… ты реально страшный сейчас, — заикаясь, прошептала Эльмарис. — У тебя даже глаза огнем полыхают. Зеленым. Жуть.

— Охр…! — выругался боевик и пятерней взлохматил волосы. — Мелкая, ну ты даешь…

— И ничего я тебе не даю, — обиделась девушка и уже собралась поспешить за князем, который замер чуть в отдалении, с интересом наблюдая за происходящим. Слышал ли он их разговор или нет, Эльмарис не знала, но под ироничным взглядом родного отца вдруг почувствовала себя неловко. Неуютно как-то и даже… засмущалась.

— Послушай, — Лерс же вот совсем на князя внимания не обращал. Он приблизился к невесте вплотную, обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза, — я — последний, кого тебе стоит опасаться. Поверь, причинить тебе вред я не смогу… физически не смогу.

Эльмарис сглотнула и глаза опустила. Уж слишком близко было лицо боевика. И глаза его… колдовские глаза, не иначе. Отчего-то, глядя в зеленые омуты, Эльмарис казалось, что она тонуть начинает, растворяется во взгляде этом, себя теряет. И ведь даже под приворотом такого не испытывала.

— Мелкая?

— Я же просила! — девушка сглотнула и губы облизала, вдруг пересохшие неизвестно от чего, а когда снова на Лерса взглянула, то с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться — такое выражение на его лице было, что ужас просто. — Не называй меня мелкой, — последнюю фразу она произнесла едва слышно, снова опустив ресницы.

— Как скажешь, — глухо отозвался Лерс и лицо ее отпустил, выпрямился, за руку ухватил и потащил вперед. — Идем, твой родитель уже заждался.

Покои Эльмарис отвели преогромнейшие. Даже в императорском дворце в Дархаше, ее покои были меньше. А тут… спальня, будуар, гардеробная, кабинет и даже личная гостиная, а еще купальня. И вот для чего ей все эти помещения, кто бы еще рассказал?

Служанки вот тоже набежали, щебетали все время что-то весело-восторженное, радовались тому, что княжна, потерянная столько лет назад наконец-то нашлась так, точно бы Эльмарис для каждой из них сестрой родной была или же дочерью.

Это раздражало. Целительница, непривыкшая к такому, едва сдерживалась, чтобы не вспылить и грубостей не наговорить, но из купальни всех выгнала решительно. Сама вымылась, расчесалась и даже вытерлась большим пушистым полотенцем.

Пока она изволила плескаться в воде, ей приготовили постель, притащили откуда-то ночную рубашку…

Эльмарис как глянула на нее, так и обомлела.

— Это что? — спросила у служанки, приподнимая двумя пальчиками кружевную тряпочку. Невесомую почти совсем и судя по размеру… маленькую, вот совсем-совсем маленькую.

— Рубашка, — как-то с опаской ответила девушка, и глаза опустила. — Ее сиятельство, как только стало известно, что вы нашлись, приказала приготовить вам все необходимое. Одежду, обувь, даже украшения. Не переживайте так, леди Лоррель, никто до вас это не носил.

Эльмарис сглотнула, не в силах отвести глаза от срамной тряпочки, которую ей тут презентовали. Ругаться с горничными и доказывать им по десятому разу, что зовут ее никак не Лоррель, она уже устала, а потому решила не обращать внимания. Пусть их. Они люди подневольные, все равно поперек слова господ сделать ничего не могут.

— Я это не надену, — решительно покачала головой и брезгливо отшвырнула от себя кружевное безобразие.

— Но как же! — всплеснула руками несчастная горничная. И вид у нее при этом такой был, что она вот-вот расплачется. — А спать вы в чем будете? Неужто и правду говорят, что в Империи один срам и леди благородные… — тут служанка осеклась и замолчала, а Эльмарис вот почему-то так интересно вдруг стало, что же там такого про имперских дам рассказывают, что она сама не поняла, как вперед подалась и с любопытством взглянула на служанку:

— Что? — спросила шепотом почему-то.

А горничная по сторонам огляделась, точно бы проверяя, что свидетелей у этого разговора нет. Хотя откуда им взяться, если в спальне кроме ее и Эльмарис никого больше не было и дверь была закрыта плотно — целительница сама проверяла — и закончила, тоже шепотом почему-то:

— Говорят, что при дворе императора Дарканского такой разврат творится, что ужас просто. И там… дамы… в общем они и почивать изволят в чем мать родила и… и на балах танцуют только украшениями обвешенные. Без одежды… совсем.

— Да? — Эльмарис заинтересовалась. Вот в чем дамы при дворе танцуют, она не знала, поскольку ни на одном императорском балу побывать целительнице не удалось, но все же…

Горничная закивала в ответ и вопросительно уставилась на Эльмарис.

— Интересно, — задумчиво отозвалась целительница. — Не знала, если честно. Но спрошу у Лерса, он всяко на балах часто бывал, должен знать, в чем там у них танцуют.

А несчастная служанка после этих слов вдруг покраснела, икнула и… сбежала.

Эльмарис только вздохнула, проводив ее взглядом, полотенце огромное, в которое закуталась в купальне еще, плотнее запахнула, и снова посмотрела на кусочек кружева. Белоснежного, тончайшего, неприлично дорогого и просто позорно прозрачного.

И пока она вздыхала, раздумывая о том, что бы такого нацепить на себя, чтобы спать было и удобно и в то же время… не стыдно, в дверь спальни постучали.

— Дорогая? — княгиня распахнула дверь, не дожидаясь ответа. Вошла, посмотрела на дочь, на сорочку, белой пеной лежащей на кровати, улыбнулась тонко. — Ты не одета? Прости, не хотела тебя тревожить, но я подумала, что ты проголодалась и приказала принести легкий ужин. Стол накрыли в будуаре. Поэтому можешь не надевать платье, набрось халат и выходи, никого лишнего не будет.

С этими словами, княгиня удалилась, оставив дочь в расстроенных чувствах.

— Легко сказать — никого лишнего, — пробурчала Эльмарис. — В этой срамоте я сама себе лишней казаться буду.

Но тряпочку все же натянула. Расправила короткий подол, который — о, ужас! — даже до колен не достигал, и осторожно приблизилась к зеркалу. Замерла, во все глаза, глядя на собственное отражение.

— Кошмар какой! — выдохнула заворожено, не в силах поверить, что вот эта полуобнаженная фея, на самом деле она сама. Та самая целительница, Эльмарис Лиарэ, умница, красавица и любимая воспитанница и сестра.

Тонкое, будто паутинка, кружево облегало тело не оставляя простора для фантазии, казалось, точно на Эльмарис вовсе ничего нет. Бледная кожа ее казалась перламутровой в отблесках свечей, а темные волосы, ниспадающие на плечи и спину, оттеняли и белоснежное кружево и собственно, кожу. Единственными яркими пятнами были лихорадочно блестевшие синие глаза, да яркий румянец смущения на щеках.

И вот странное дело, сорочка эта была просто откровенно неприличной и сама Эльмарис ни за что в жизни не выбрала бы себе нечто подобное. Она и сейчас не понимала, как у нее хватило смелости надеть на себя вот это вот безобразие, которое намного больше открывало, чем прикрывало. Но в то же время целительница вдруг засмотрелась на собственное отражение. И ей нравилось то, что она видела в зеркале.

Интересно, хватит ли у нее смелости появиться в таком виде перед Лерсом?

Мысль возникла неожиданно и напугала Эльмарис почти до икоты. Несчастная целительница вздрогнула точно от испуга и даже оглянулась по сторонам, точно бы пыталась удостовериться, что боевик не притаился где-нибудь за портьерой.

— Точно, нет, — кивнула она своим мыслям. — Ни за что на свете.

— Детка, — княгиня снова заглянула в спальню и замерла на пороге, рассматривая дочь. — Потрясающе. У тебя великолепная фигура. Я была уверена, что не ошиблась с размером, и тебе очень идет.

— Это… это… это жутко неприлично, — дернулась Эльмарис, пытаясь прикрыться руками. Стыдно все же было. — Я не могу в этом спать. Я… же точно голая!

— Тебе не нравится? — княгиня приблизилась к ней и остановилась чуть позади, разглядывая отражение в зеркале. — Несколько смело, стоит признать, но… очень привлекательно.

— Это неприлично, — буркнула Эльмарис, сгорая со стыда.

— Ой, да кто тебя увидит-то? — всплеснула руками Аэрлин. — Ты же спать в этом будешь, а не по дворцу расхаживать. Вот, надевай сверху халат, — княгиня подала дочери пушистое белое одеяние, — и идем ужинать. Я надеюсь, ты не возражаешь против моей компании?

Она спросила об этом словно бы между прочим, но интуиция Эльмарис буквально возопила о том, что ее ответ очень важен. Вот просто очень-очень, недаром княгиня даже дыхание затаила в ожидании.

— Конечно, нет, — попыталась мило улыбнуться девушка, с удовольствием закутываясь в халат, и даже поясок на два узла завязала, во избежание. — И… я хотела попросить у вас прощения за свое поведение в столице. Мне… очень неловко. Но в тот момент столько всего случилось, что я просто не знала, как на все реагировать. Мне нет прощения, я вела себя недостойно.

— Ах, какие извинения, — рассмеялась Аэрлин, но Эльмарис была уверена в том, что услышала тихий выдох облегчения. — Идем.

Стол был накрыт в будуаре. На двоих.

— А Лерс?

— Он в своих покоях, — небрежно пожала плечами Аэрлин, усаживаясь за стол. — Его комнаты соседствуют с твоими, дорогая, и сообщаются через гардеробные, но я приказала заблокировать ту дверь. — Она замолчала на мгновение, а затем вскинула голову и посмотрела прямо в глаза дочери: — Я понимаю, что, возможно, в Империи несколько свободные нравы и там подобное поведение может быть в порядке вещей, но здесь… На Лантаре весьма ревностно относятся к приличиям и девичья честь ревностно блюдется вплоть до замужества, а потому…

— Но… — Эльмарис снова вспыхнула. На этот раз румянцем окрасились не только щеки, но кажется даже шея и грудь, — мы с Лерсом… мы не… он не…

— Я знаю, дорогая, — тихо произнесла Аэрлин, — чувствую, что ты все еще девственна. Но… я хотела сказать тебе об этом еще в столице, однако не успела. — Княгиня глубоко вздохнула, отвела наконец-то взгляд и даже пригубила бокал вина. Подумала немного и продолжила: — Я против этого брака. Всегда была против, и семнадцать лет назад пыталась переубедить мужа. Тогда меня никто не слушал, но теперь-то многое изменилось. Я только-только нашла тебя и не собираюсь отдавать этим дарканцам, так и знай. И руны эти ваши, они меня вот нисколько не впечатляют.

— Они не наши, — буркнула Эльмарис, которая все это время сидела, нервно сжимая руки на коленях, — они эльфийские.

— Ах, — отмахнулась Аэрлин и сделала еще один глоток вина, — это неважно. Главное — я сделаю все, чтобы не допустить этого брака. Так и знай, дарканцы тебя не получат!

— А мое мнение учитывается? — тихо спросила Эльмарис.

Она сидела, комкая в пальцах полы халата и словно бы боялась поднять взгляд на мать. Чувствовала себя неуютно.

— Прости? — княгиня удивленно приподняла брови.

— Я спросила, имеет ли хоть какой-то вес мое мнение? — повторив вопрос, девушка вскинула голову и смотрела в глаза Аэрлин не мигая. — Или вам по большому счету наплевать? Мне просто интересно.

— Дорогая, — княгиня растерялась, — я не понимаю…

— Что же здесь непонятного? Семнадцать лет назад вы решили… ну ладно, пусть не вы, — исправилась Эльмарис, заметив непроизвольное движение матери, — пусть ваш супруг. Это не столь важно. но решение выдать меня замуж за кронпринца было принято, не учитывая мое желание. И, наверное, я даже могу понять. Государственные интересы, выгодное положение… пусть так. Но сейчас… — Эльмарис усмехнулась и головой покачала, — сейчас ни у вас, ни у кого другого нет никакого права решать, что мне делать и за кого выходить замуж. Это только мое дело. Мое и Лерса, коль скоро мы с ним оказались связаны, — и девушка выпростала руку из широкого длинного рукава халата, демонстрируя княгине тонкое эльфийское плетение рун, которое разрослось почти до самого локтя.

— Вот даже как, — протянула княгиня, увлеченно рассматривая золотистые переплетения линий на запястье дочери. Эльмарис даже показалось, что та и не услышала ни слова из того, что было произнесено. — А можно мне… — Аэрлин протянула руку, но прикасаться к дочери не спешила.

— Пожалуйста, — девушка протянула руку через стол, чтобы княгине было удобнее. И тут же зашипела, когда тонкие пальцы матери прикоснулись к коже.

— Прости, — тут же отдернула руку Аэрлин. — Больно?

— Неприятно, когда кто-то прикасается, — пояснила Эльмарис и княгиня, кивнув в ответ, снова принялась увлеченно рассматривать рисунок, но уже не касалась его пальцами.

— Интересно, — пробормотала она спустя несколько минут, отодвигаясь. — Очень интересно. И мне даже кажется, что некоторые символы мне знакомы. Но я пока ничего не могу сказать с уверенностью. Надо кое-что проверить.

— Вы можете избавить меня от этого рисунка?

— Вряд ли, — покачала головой Аэрлин. — Это все ж таки эльфийская магия, а я ведьма, но… — она снова покачала головой и тут же перевела тему. — Но ты ничего не ешь! — всплеснула руками и тут же принялась наполнять тарелку дочери едой. — А что касается брака с этим мальчишкой…

Эльмарис замерла, а княгиня усмехнулась, глядя на дочь.

— Я всего лишь хочу сказать, что никто не будет тебя заставлять вступать в этот брак насильно. По крайней мере, ни я ни твой отец не настаиваем на выполнении тобой тех обязательств. И если… если ты все же решишь, что кронпринц Дарканской империи неподходящая тебе пара, то здесь тебе всегда будут рады. И поддержат. Во всем.

— Спасибо, — искренне произнесла Эльмарис и наконец-то уделила внимание собственной тарелке. Она даже и представить не могла, что настолько проголодалась, но поди ж ты, съела все, что наложила княгиня.

И только когда тарелка опустела, подняла глаза, чтобы встретится с умиленным взглядом матери.

— Как давно я мечтала об этом, — вздохнула Аэрлин.

— О чем? — не поняла целительница.

— О том, что ты вернешься домой. Саэра… я знала, что она позаботится о тебе, но… мне было больно знать, что ты далеко.

— Я… мне жаль, что так получилось и…

— Тебе не стоит извиняться, — тут же поспешила прервать ее княгиня. — Ты же не виновата в том, что произошло. Но я все равно счастлива от того, что ты, наконец-то, дома.

— Да, — тихонько произнесла Эльмарис, опуская взгляд.

Ей стало вдруг очень неловко. сидеть вот так, напротив родной матери, женщины, которая дала ей жизнь, и не знать, что сказать. Это странно. Еще будучи ребенком и зная о том, что ее родители где-то есть и, вероятно, ищут ее, Эльмарис представляла себе, как произойдет их встреча. Она придумывала целые сцены, диалоги, пыталась предугадать, как будет происходить первый разговор… репетировала даже в мыслях.

А сейчас, когда ее мечты исполнились и она тут, сидит напротив матери, о которой грезила почти всю сознательную жизнь, растерялась. И даже не знает, что сказать или спросить. Вот как так-то?

— Ох, — Аэрлин грустно улыбнулась и поднялась, — я тебя совсем утомила. Давай-ка, отправляйся спать. Завтра поговорим обо всем. Я покажу тебе дворец и столицу Лантара. Здесь очень красиво. И море совсем близко.

Эльмарис постаралась улыбнуться в ответ, но улыбка получилась вялая и неестественная.

— А еще, тебе стоит пройти инициацию. Ты ведьма и пришла пора пробудить твои силы.

— Что? — целительница даже подскочила от неожиданности и уставилась на княгиню с изумлением и даже некоторой опаской.

— Тебе уже девятнадцать лет, дорогая. Самый возраст для того, чтобы раскрыть свои способности. Обычно, девушки проходят инициацию лет в пятнадцать — шестнадцать. Да и, честно признаться, к твоим годам многие из нас уже стремятся полностью войти в силу.

— Так, — протянула Эльмарис, усаживаясь обратно на стул с твердым намерением не вставать до тех пор, пока ей все-все не объяснят. — Что значит инициация? Как она проводится? И что это за способ, которым ведьма входит в полную силу? — не сказать, чтобы целительница совсем ничего не знала. В Школе им рассказывали о ведьмах. Мало, правда, и Эльмарис всегда подозревала, что не совсем всю правду, но таинственная инициация, о которой вдруг заговорила княгиня, напрягала.

— Есть только один способ для ведьмы полностью овладеть собственным даром, — мягко улыбнулась Аэрлин, тоже опускаясь на стул, — дать жизнь другому существу.

Эльмарис продолжала выжидательно смотреть на мать.

— Родить, — улыбнулась Аэрлин.

— Ни за что!

Глава 14

Княгиня лишь только головой покачала и укоризненно посмотрела на дочь.

- Дорогая, ты просто пока не понимаешь, — начала было она, но Эльмарис тут же перебила:

— И понимать не желаю! И вообще, не нужна мне никакая сила. Я целительница!

— И что? — Аэрлин снисходительно улыбалась, глядя на девушку. — Одно другому вот уж никак не мешает. В тебе нет магии, твой дар целительства — это своего рода отголоски ведьминского наследия. И как только ты пройдешь инициацию, сама поймешь это.

— Что за инициация? — настороженно спросила Эльмарис, понимая, что спорить с этой… ведьмой все же бессмысленно. Вот совершенно. Княгиня или не слышала ее или же желала вид, что не понимает. Еще и смотрела этак… с иронией. Обидно, стоит признать.

— Завтра сама все узнаешь, — таинственно отозвалась Аэрлин и тут же задумалась, прищурилась на мгновение, словно бы о чем-то вспоминая, и исправилась: — Впрочем, нет, не завтра. Через два дня будет как раз подходящее время. Я рада, что Саэра не стала сама проводить твою инициацию.

— Тетя Сайрин могла?.. — удивилась Эльмарис.

— Да, конечно, — закивала Аэрлин. — Она ведь тоже Верховная, хоть и принадлежит другому дому. И как дочь Тьмы вполне могла сама раскрыть твой дар. Но я признательна ей, что она этого не сделала.

— Сайрин вообще ни разу не обмолвилась о том, что ведьма, — с обидой в голосе произнесла целительница. — И обо мне тоже… не говорила.

— Это сложно, — княгиня погрустнела. — Ей было тяжело. Намного тяжелее, чем могло бы быть мне или тебе в такой ситуации. Увы, но… Саэра слишком глубоко впустила в себя Тьму, почти слилась с ней.

— Это плохо? — тут же заволновалась Эльмарис. Несмотря ни на что, Сайрин девушка любила и ценила, была благодарна за то, что та всегда была рядом. Дочь Тьмы прочно вошла в их с братьями жизни и стала неотъемлемой частью самого их существования. Она была стержнем их маленькой семьи.

— В ее случае, это было единственным выходом, — туманно отозвалась Аэрлин и встала. — Но об этом мы с тобой поговорим позднее. Сейчас же, ступай в постель, ты уже едва на ходу не засыпаешь. И не переживай так, — княгиня усмехнулась и заговорщицки подмигнула, — на самом деле, инициация для ведьмы — это не совсем… не совсем то, что ты могла бы подумать. Тебе точно понравится, я могу это гарантировать. Слияние со стихией, — взгляд княгини стал мечтательным, на губах цвела улыбка, — это нечто невообразимое. А что касается материнства, то… — тут она снова хитро улыбнулась, — я лично считаю, что тебе еще рано. И да, обычно ведьмы стремятся как можно раньше полностью раскрыть свою силу для того, чтобы иметь возможность защитить себя, не зависеть ни от кого. Так что… это личный выбор, дорогая.

Эльмарис лишь только сглотнула. Все же, странная она, эта княгиня Лантарская. Напустила тумана, заставила понервничать и тут же, словно ни в чем не бывало, призналась, что все ею сказанное имело лишь информативный характер. Вот как так-то?

Уже позже, лежа на огромной кровати в отведенной спальне, Эльмарис вертелась с боку на бок, не в силах уснуть. Она устала неимоверно за последние дни, пережила достаточно сильных потрясений, вымоталась не только физически, но и эмоционально. Разговаривая с матерью во время позднего ужина, едва с ног не валилась от усталости и с трудом сдерживала зевки. А стоило оказаться в постели, как сон улетучился напрочь. И вот вроде усталость никуда не делась и тело, как и мозг, требовали отдыха. А сон не шел. Словно бы… словно чего-то не хватало или она забыла сделать нечто важное и теперь подсознание мучило ее.

Эльмарис в очередной раз перевернулась на другой бок и упрямо закрыла глаза, приказывая себе уснуть. И в этот момент услышала слабый шорох, а затем едва различимый скрип двери. Девушка замерла, даже дыхание затаила, прислушиваясь. Кто-то осторожно, стараясь не шуметь, приближался к ее постели.

Первым порывом было вскочить и закричать, что ей мочи, но она не успела. Одеяло приподнялось, и чье-то тело скользнуло под него.

— Подвинься, — прошипел… Лерс, устраиваясь рядом и бесцеремонно натягивая на себя большую часть одеяла.

— Т-ты! — выдохнула девушка, скорее возмущенно, чем удивленно.

— А ты ждала, кого-то другого? — словно бы невзначай поинтересовался боевик, бесцеремонно толкаясь и пытаясь сдвинуть невесту подальше.

— Что ты тут делаешь? — Эльмарис ухватилась за край одеяла изо всех сил, не позволяя Лерсу стянуть его с себя. — Как… это…

— Ой, ладно тебе, — фыркнул Лерс, дергая одеяло на себя, — отдай. И не кричи, еще услышит кто, а я вот как-то не имею желания объясняться с твоими родителями.

— Лерс!! — возмущенно прошипела целительница. — Ты… ты… это просто возмутительно.

— Что именно? — зевнул наглый боевик и перевернулся на бок, бесцеремонно закинул на Эльмарис руку и попытался подтащить ее себе под бок. — Мы с тобой не одну ночь в одной постели провели, чего возмутительного-то?

— Это неприлично, — не сдавалась Эльмарис, но спорила скорее из упрямства. Почему-то стоило Лерсу улечься рядом и по привычке придвинуть ее себе под бок, как стало спокойно и тепло. И даже спать захотелось.

— И что?

— И… что обо мне подумают?

— Ничего. Ты моя невеста. И мы просто спать будем. Или ты хочешь…

— Я тебя сейчас ударю, — пригрозила девушка, устраиваясь поудобнее.

— За что? — вяло отозвался Лерс. — Я не виноват. Это все руны. Спи давай.

Эльмарис лишь только вздохнула, привычно уже сбросила с себя руку Лерса, поерзала немного, устраиваясь поудобнее и почти провалилась в сон, как почувствовала, что наглая конечность не менее наглого боевика снова скользнула ей на талию. Теплые пальцы слегка сжались, спустились чуть ниже… легли на обнаженное бедро.

— Ээээ… — Лерс даже приподнялся на локте, — а что это на тебе надето?

— Сорочка. Ночная. Княгиня презентовала, — Эльмарис снова попыталась сбросить руку жениха со своего тела.

— Ты уверена, что она точно есть? — пальцы Лерса нагло скользнули чуть выше, задирая и так не слишком длинный подол. — Потому как мне кажется, что…

— Уверена, — Эльмарис удалось сбросить его руку, — и прекрати меня лапать. Ты вроде как спать хотел? Вот и спи. И мне не мешай.

— Хм… а покажешь?

— Да ни за что!

— Бессердечная, — фыркнул боевик и улегся обратно.

Девушка тоже успокоилась, завернулась в одеяло и даже сладко зевнула. Почти уже уснула, как…

— А она кружевная, да? — рука боевика снова легла на обнаженное бедро.

— Лерс! — Эльмарис даже подскочила.

— Что? — и столько невинности в голосе.

— Если не успокоишься, пойдешь спать в свою спальню, обещаю.

— Жестокая, — резюмировал кронпринц, но поползновения свои прекратил, а спустя несколько минут, оба они уже сладко спали.

* * *

Проводив кронпринца и дочь в отведенное им крыло, князь Никалаэ вернулся в свой кабинет. Опустился за стол, заваленный бумагами, и закрыл лицо ладонями. Он ждал восемнадцать лет. Надеялся на то, что дочь отыщется и вернется домой. И вот, наконец, это случилось. Малышка Лоррелин дома. Сейчас, наверное, уже спит в своей постели.

А он…

Никалаэ потер лицо руками и вздохнул.

Когда ему сообщили о том, что княжна вернулась, он не поверил. Подумал сразу, что это шутка или… да мало ли что это могло быть. Не верил он и тогда, когда увидел в парадном зале кронпринца Лерсаана напротив рассерженной супруги. Не верил и в тот момент, когда заметил тонкую девичью фигурку, прячущуюся за широкой спиной наследника Дарканской империи.

Не верил ровно до того момента, как девушка выглянула из-за плеча кронпринца и посмотрела на него. Прямо в глаза.

И в тот миг он поверил. Глаза Аэрлин. Ее лицо. Дочь в самом деле оказалась слишком похожа на жену. Но только внешне.

Князь вздохнул. Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и потянулся к запертому ящику стола. Отпер, достал шкатулку и поставил ее на стол.

Магия на Лантаре не работала почти, но это не означало, что нельзя пользоваться некоторыми магическими изобретениями. Никалаэ откинул крышку и недоверчиво уставился на кристалл магического переговорника. Он сомневался, боролся с собой, но все же сознательность победила. Никалаэ произвел все необходимые манипуляции. Кристалл заискрился и в тишине кабинета раздался знакомый голос, слегка искаженный магией и расстоянием.

— Ник. Что-то случилось?

— Да, — князь даже кивнул, точно собеседник мог его видеть. — Мне кажется, что вам, ваше высочество стоило бы отдохнуть. Навестить старого друга.

— Понял, — коротко ответил лорд АртНаэр и отключился.

А спустя несколько минут прямо в центре кабинета, на расстоянии ладони от пушистого ковра. Замерцала серая воронка переноса. Даэн появился не один, прижавшись к нему, и спрятав лицо на плече супруга, стояла Кайра.

— Кошмар какой, — слабо простонала леди АртНаэр, не торопясь отпускать супруга. — Никогда не смогу привыкнуть к этим ощущениям. Ой! — тут она сообразила, что перенос уже закончился и у их разговора с супругом имеется свидетель.

— Доброй ночи, моя леди, — Никалаэ поднялся со своего места и поприветствовал сразу Кайру, за тем обратился к другу, — рад, что вы так быстро откликнулись на мое приглашение.

— Ты что-то узнал, — сразу перешел в наступление Даэн.

— Ой, — Кайра вдруг позеленела, — простите, я… ой, мамочки…

Даэн тут же подхватил супругу на руки и в два шага преодолел расстояние до небольшого диванчика напротив камина. Уложил ее туда, а затем принялся оглядываться по сторонам, благодарно кивнул другу, когда заметил, что князь протягивает ему бокал с каким-то зеленоватым напитком.

Однако, лорд АртНаэр не торопился передавать питье супруге. Сначала поднес бокал к носу, затем попробовал напиток и скривился.

— Что это? — вопрос адресовался князю.

— У меня пятеро детей, ваше императорской высочество, — ехидно отозвался князь. — Поверьте, в некоторых вопросах у меня есть и опыт и практика. Это сок одного растения, он помогает при… помогает.

— Мда? — недоверчиво покосился сразу на друга, затем на бокал Даэн. Кайра в этот момент глубоко дышала и пыталась побороть подступающую к горлу тошноту.

— Ой, ну дай мне уже что-нибудь, — плаксиво произнесла леди АртНаэр, практически вырывая из рук супруга бокал, и залпом опрокидывая его содержимое в себя. — Богиня, какая гадость…

Но в следующее мгновение лицо Кайры разгладилось, на бледных щеках появился слабый румянец, а глаза чуточку ярче заблестели.

— Удивительная штука, — восторженно произнесла леди АртНаэр, с любовью глядя на пустой уже бокал. — А что это такое?

— Я думаю, что моя супруга лучше меня расскажет вам об этом напитке, — с поклоном произнес Никалаэ. — Я имел смелость попросить Аэрлин зайти. А вот кстати и она, — тут же добавил князь, услышав как открывается дверь.

Аэрлин ворвалась в кабинет мужа возбужденная, синие глаза ее сверкали точно звезды на лантарском небосводе, в волосах все еще время от времени проскальзывали маленькие молнии.

— Ник! — с порога, не замечая никого, кроме супруга, воскликнула княгиня. — Мне кажется, что я поняла, как… Ой! — в этот момент она заметила младшего брата императора, сидящего на корточках перед супругой, и резко замолчала. — А…

— Доброй ночи, княгиня, — Даэн поднялся и отвесил Аэрлин церемонный поклон. — Рад видеть вас в добром здравии.

Аэрлин вымученно улыбнулась, недовольно стрельнула глазами на мужа и сосредоточила все свое внимание на Кайре.

— Ах, моя дорогая, идемте же, вам необходимо прилечь. Эти мужчины, — она снова окинула недовольным взглядом и мужа и младшего брата императора, — только и могут, что вздыхать беспомощно. Идемте же.

Кайра подчинилась. И даже послушно проследовала за княгиней Лантара. Она знала о том, что эта красивая ведьма много лет была несбывшейся мечтой Даэна. И теперь ее мучило чисто женское любопытство — узнать поближе ту, что могла бы стать соперницей и понять…

— Не надо, — тихо произнесла Аэрлин, когда женщины поднимались по широкой каменной лестнице на жилые этажи.

— Что не надо?

— Сравнивать. — Аэрлин остановилась и развернулась лицом к Кайре. — Он не любил меня. И вы это знаете.

— Но… — Кайра растерялась. На миг ей показалось, что Аэрлин читает ее мысли. Княгиня же улыбнулась мягко, очень светло:

— Дарканцы никогда не отказываются от того, что считают своим. Будь то земли, магия или… женщина. Даэн не любил меня. Иначе бы не отпустил.

— Он другой, — попыталась возразить Кайра. — Совсем не похож на большинство дарканцев.

— Возможно, — кивнула княгиня. — Но даже, если и так, то… у него не было ни единого шанса. Никогда. Да и… он в самом деле не любил меня, леди АртНаэр. Поверьте, я женщина и ведьма, я чувствую такие вещи. Это была не любовь, не то чувство, что горит в нем сейчас.

— Спасибо, — тихо шепнула Кайра.

— Да ладно, — усмехнулась княгиня, — вам это и не нужно было.

Когда обе дамы покинули кабинет и Ник и Даэн какое-то время молчали. И лишь спустя несколько мгновений, лорд АртНаэр обернулся к своему другу.

— Что случилось?

— То, что я сейчас поведаю вам, мой друг, я надеюсь, останется в тайне.

— Ник, ты знаешь, что можешь положиться на меня.

— Да, — кивнул князь, опускаясь в свое кресло и жестом указывая Даэну на соседнее, — как на друга. А как обстоит дело с младшим братом императора Дарканской империи?

Даэн нахмурился, но не проронил больше ни слова. Князь, правильно расценив поведение друга, усмехнулся.

— Я всего лишь хотел сказать, что несколько часов назад, сигнальные маяки в саду распознали проникновение. Проще говоря, кто-то из дарканцев разорвал пространство, и точка выхода оказалась как раз в саду, вокруг моего дворца.

— Их задержали? — сухо поинтересовался Даэн.

— Ммм… — Ник поставил локти на стол и сцепил пальцы. Смотрел он в этот миг на своего собеседника, не мигая, — скажем так, они и не собирались бежать. Наоборот, конечной точкой, как раз и являлся Лантар и мой дворец. Молодые люди утверждают, что среди них находится пропавшая более семнадцати лет назад…

— Где они? — Даэн сжал кулаки и только усилием воли заставил себя остаться сидеть.

— Здесь не империя, — спокойно и четко произнес князь. — И на Лантаре все еще только один правитель. Он перед вами, ваше императорской высочество. Так вот… у меня не было причин… не поверить, к тому же, Аэрлин… она опознала дочь и ее… спутника.

— Ник, — лорд АртНаэр чувствовал, что еще немного, и он сорвется. Вот уже скоро две недели, как агенты службы безопасности сбивались с ног, рыская по всей империи и поисках пропавшего кронпринца и его невесты. Стражи, дартарры, — хотя надежда на последних была невелика, учитывая, что возглавлял подразделение тот, кто был замешен в этом побеге — магический патруль. Но стоит заметить, что и патрульные не очень-то старались в последнее время, аккурат после того, как неподалеку от Сарта обнаружили гнездо древней морайской колдуньи.

— Ваше императорское высочество, — все так же невозмутимо перебил друга князь, — я предлагаю вам… провести несколько дней в моем дворце. Отдохнуть, поправить здоровье или… ну, для вашей супруги будет полезно пообщаться с княгиней. Я ведь уже говорил, Аэрлин выносила и родила пятерых детей, ее советы могут быть полезны.

— Я понял, — кивнул младший брат императора и поднялся.

— Вот и замечательно, — князь тоже встал и улыбнулся, — а что касается других моих… гостей, то думаю, вы встретитесь с ними завтра, за завтраком. Вы же помните, ваше высочество, что завтраки в моем дворце обязательны для всех, как членов семьи, так и гостей.

* * *

Солнечный лучик скользнул сквозь щель в занавесках, легко коснулся балдахина, позолотил постельное белье, нежно дотронулся до темных шелковистых кудрей спящей девушки. Но не задержался на них, а проследовал дальше, погладив пушистые ресницы, прикоснулся в поцелуе к губам.

Эльмарис улыбнулась, не открывая глаз, и потянулась под одеялом. Перевернулась на другой бок, чтобы солнце не мешало спать. Но провалиться в сладкое забытье снова не смогла. Ощущение чужого присутствия напрочь лишило даже остатков сладкой дремы. И вот вроде не было в чужом взгляде ничего опасного или тревожного — девушка чувствовала это, а все равно нервировало. Не любила целительница, когда на нее так пристально смотрят, да еще и во время сна. А потому распахнула глаза, чтобы встретиться взглядом с Лерсом.

Боевик уже был полностью одет, умыт и причесан. Он нахально растянулся на соседней половине кровати. Правда, поверх одеяла. Лежал, вытянувшись во весь свой рост и подпирал ладонью голову.

— Доброе утро, мелкая.

— Я же просила… — простонала Эльмарис, приподнимаясь на локтях, — не называть меня мелкой.

Девушка от души потянулась, зевнула, прикрыв ладошкой рот, откинула за спину длинные пряди волос и снова повернулась к Лерсу.

— Эй? — возмущенно воскликнула, когда проследила за его потемневшим вдруг взглядом. Правда, когда поняла, куда именно он направлен, тут же натянула одеяло до самого носа. Она успела уже забыть о том, в каком именно виде вчера укладывалась спать.

— Бесстыдник! — припечатала боевика.

— Чего это? — вполне натурально удивился Лерс.

— Того, — девушка надула губы и демонстративно вздернула нос кверху. — Сидишь тут, смущаешь только. И вообще, что это такое вчера было? Ты зачем ко мне среди ночи пробрался?

— Ну, положим, это не я тебя смущаю, — хмыкнул Лерс, потянувшись, точно большой кот. Боевик улегся на спину и закинул руки за голову, всем своим видом выражая полное довольствие… ну, точно, кот, налакавшийся сливок. — Это ты меня соблазняешь.

— Что? — Эльмарис задохнулась от возмущения. — Да как у тебя язык поворачивается такое говорить? Да как ты… А ну, встань немедленно! Вставай, кому говорю! У тебя своя спальня есть, вот туда и иди.

Прижав одеяло к груди и, придерживая его одной рукой, целительница потянулась в сторону Лерса и попыталась столкнуть его с кровати. Пыхтела от натуги, поджимала губы, но даже на самую малость подвинуть наглого кронпринца у нее не вышло.

А Лерс смеялся. Он даже не пытался сопротивляться, но все равно хихикал издевательски.

— Гад ты, — вздохнула Эльмарис и, откинув со лба прядь волос, прижалась спиной к подушкам, скрестила руки на груди и отвернулась к окну, всем своим видов выражая обиду и недовольство.

— Ну вот, — обиженно протянул Лерс, тоже садясь на кровати и прижимаясь спиной к подушкам, — ты еще и обзываешься. А, между прочим, в Дарканской империи за оскорбление чести и достоинства императорской фамилии штраф положен.

— Мы не в империи, — буркнула девушка, все еще не поворачиваясь.

— Тем более, мы находимся на территории дружественного государства, а ты, как представительница правящей семьи Лантара имеешь неосторожность высказываться в адрес…

— Все сказал? — Эльмарис не выдержала и сверкнула недовольно глазами в сторону боевика.

Лерс ухмыльнулся и подмигнул в ответ.

— Не дуйся, тебе не идет. А вообще… я вчера забыл спросить, тебя не обижали?

— Кто? — удивленно приподняла брови девушка. — Я тут кроме княгини и не видела никого.

— Ну, мало ли, — Лерс пожал плечами и поднялся. — Вставай, собирайся, позавтракаем вместе. И вот еще, смежную дверь я разблокировал, так что в случае чего, из своей гардеробной, ты можешь попасть прямиком в мою, а оттуда уже в спальню.

— И зачем мне так делать? — не удержалась от ехидства Эльмарис.

— Затем, зачем вчера это понадобилось мне, — веселье исчезло словно по волшебству и Лерс вдруг стал серьезным и собранным. — Руны, мелкая. Это не просто красивое украшение. Это еще и магия. Связь. И в последнее время она крепнет. Не знаю, почему ты все еще можешь сопротивляться, но мне становится сложнее с каждым днем. Как бы пафосно это не звучало, но я без тебя уже физически не могу долго.

— Ой, — Эльмарис испуганно прижала кончики пальцев к губам. — Прости. Я как-то… не подумала. А… почему…

— Об этом я и хотел поговорить за завтраком, но… — Лерс оглянулся, и снова опустился на край кровати, — я поговорю с князем, конечно, уверен, что он пытался разобраться в этой проблеме. Но еще хотел тебя попросить, выясни у княгини, знает ли она что-нибудь об этих, — тут он закатал рукав и показал предплечье, густо покрытое золотистой вязью древнего заклинания, — рунах. Она ведьма и в чем-то ее магия напоминает магию эльфов.

— Ты думаешь, что княгиня может знать, как это разорвать? — спросила Эльмарис и вдруг почувствовала ноющую боль в груди. Странно было понимать, что однажды их с Лерсом может ничего не связывать. Вот совсем.

— Боюсь разочаровать тебя, — грустно усмехнулся Лерс, — но разорвать эту связь без последствий не выйдет. И пусть я не силен в магии эльфов, но… она слишком глубоко проникла в нас. В меня, — исправился Лерс, а Эльмарис почувствовала себя так, словно ей только самую замечательную новость рассказали. Так радостно стало вдруг. — Но хотя бы немного уменьшить воздействие. Прости, мелкая, но мне все сложнее сдерживаться.

— Я… поговорю, — закивала Эльмарис. — К тому же, как мне показалось, княгиня и сама не очень-то рада.

— О ее желаниях или предпочтениях речи уже не идет, — жестко ответил Лерс. — Но, возможно, ведьмы могут хоть немного расшифровать эльфийские заклинания.

Эльмарис закивала согласно, вспоминая, что вчера, княгиня Аэрлин как раз говорила нечто подобное, а потом вдруг вспомнила и то, что еще говорила ее мать, и погрустнела. Лерс чутко уловил смену в настроении и уставился настороженно:

— Что случилось?

— Ты знаешь, я ее боюсь.

— Кого? — удивленно вскинул брови боевик. — Княгиню? Да, ладно, она твоя мать.

— И все равно, — Эльмарис поежилась и, подтянув одеяло повыше, подползла к боевику, устроилась напротив и, опустив глаза, призналась: — Она мне вчера такие ужасы рассказывала. И вообще, я не хочу становиться ведьмой.

— Рис, — Лерс выглядел несколько обескураженным. — Я не силен во всем этом, но… ты же все равно ведьма. Так или иначе. А княгиня сможет помочь тебе научиться справляться с этим наследием. Это неплохо. И знаешь, в какой-то мере, я даже хочу, чтобы это случилось поскорее. Прости, но вот сейчас ты совершенно беззащитна. А когда сила проснется…

— Она говорила об инициации. И еще о том, что для того, чтобы войти в полную силу, мне надо родить, — на одном дыхание выпалила Эльмарис и со злорадным удовольствием наблюдала за тем, как Лерс закашлялся, поперхнувшись воздухом.

— Че-че-чего? — он наконец-то справился с дыханием, но зеленые глаза все еще напоминали огромные имперские монеты.

— Того. И знаешь… от твоей кандидатуры в роли моего будущего мужа, она как-то не в восторге, — добила жениха Эльмарис.

— Никакой инициации! — подскочил боевик. — Ни за что!

— А как же… сила?

— Переживешь. Девятнадцать лет справлялась без нее, и дальше справишься. И потом… я помню еще, как ты тогда Хеша во дворе Академии угомонила. Нет, я решительно против того, чтобы ты становилась полноценной ведьмой.

— А вас никто и не спрашивает, ваше высочество, — раздался от двери злой голос княгини Аэрлин.

Молодые люди были настолько поглощены разговором и друг другом, что не заметили, как открылась дверь и Верховная дома Воды вошла в спальню дочери.

Глава 15

Эльмарис покраснела. Вот сразу. Горячая волна хлынула с макушки, залила лоб, щеки, уши, добралась до подбородка, а оттуда перебралась на шею. Дальше были ключицы и грудь. Девушка могла бы поклясться, что в одно мгновение покраснели даже коленки.

— Княгиня! — Лерс не растерялся. Улыбнулся многозначительно и подскочил на ноги. Отвесил вошедшей Аэрлин почти церемонный поклон. — Рад видеть вас.

— А уж как я рада, — ответила княгиня, прищуривая стремительно темнеющие глаза, — словами не передать. Позвольте поинтересоваться ваше императорское высочество, что вы здесь делает?

— Зашел пожелать своей невесте дорого утра, — пожал плечами Лерс. Он вообще выглядел донельзя счастливым. И довольным. Настолько, словно вот только что ему рассказали самую замечательную новость в жизни. Радость буквально лучилась из его ехидно прищуренных зеленых глаз, читалась в издевательской улыбке, волнами расходилась от всей высокой фигуры боевика.

Эльмарис даже зажмурилась на миг, и головой помотала для пущего эффекта. Но… ничего не исчезло. Стоило целительнице снова распахнуть глаза, как все снова стало по прежнему.

— Я не знаю, что именно принято в Империи, — Аэрлин говорила спокойно. Она очень старалась вести себя любезно и не выказывать собственного истинного отношения к этому малолетнему поганцу, который позволял себе… позволял себе… У княгини даже слов не находилось, чтобы выразить всю глубину наглости дарканского крысеныша. Желание подойти к нему, протянуть руки и сжать пальцы на широкой его шее, было почти нестерпимым. Но она держалась. Из последних сил. И улыбалась так, что скулы сводило. И вот интересно, император Таршаан, папаша этого поганца зеленоглазого, Аэрлин тоже не нравился. Но не вызывал настолько ярких эмоций и такого не поддающегося контролю чувства испить крови. Именно его, Лерсаана, наследного принца Дарканской империи, крови. но вместо того, чтобы дать волю собственным желаниям, Аэрлин продолжала улыбаться и говорить… спокойно, почти нежно, — но на Лантаре, подобное поведение может привести к тому, что репутация девушки будет погублена. Навеки.

Княгиня заметила, как побледнела Лоррелин. Вот только что сидела красная от смущения настолько, что даже плечи и те покрылись румянцем, а в следующую секунду, стала белее простыни, в которую куталась. Аэрлин даже пожалела о своих необдуманных словах. Ее дочка еще почти ребенок, конечно же, она переживает и чувствует неловкость. Ну, ничего, потом, когда этот дарканский выкормыш исчезнет, она успокоит своего ребенка.

— Ну что вы, княгиня! — Лерс и не собирался сдаваться.

Ему… нравилось. Вот до зуда в кончиках пальцев, до непонятного азарта, почти до писка, хоть это и не пристало мужчине, дарканцу и боевику, нравились эти перепалки с княгиней. Даже настроение, которое благодаря стараниям одной синеглазой целительницы, которая словно специально стремилась отгородиться от него, и в последние дни все быстрее и быстрее катилось в бездну, поднималось в те моменты, когда он вступал в словесные баталии с супругой Лантарского князя, своей будущей тещей. Сказал бы кто еще пару дней назад — получил бы в глаз. А поди ж ты.

— О чем вы говорите? Вам ли не знать, что в этой спальне ни сейчас, ни… ранее, — он специально выдержал небольшую паузу, чтобы позлить княгиню, — не произошло ничего, что могло бы бросить хоть отголосок тени на репутацию моей невесты. Да и потом… ну право же, княгиня, о чем таком предосудительном может идти речь, когда… вопрос уже решен. Семнадцать лет назад. Вами.

Произнеся все это, Лерс покосился на Эльмарис и вздрогнул, заметив как побледнела девушка. Едва сдержался, чтобы не выругаться. Испытывая удовольствие от перепалок с Аэрлин, он совершенно выбросил из головы, что его слова не понравятся Эльмарис. Трудно предугадать поведение невесты, когда она ранимая девушка. Причем, во всех смыслах.

Эльмарис же слушала колкие, наполненные то язвительностью, то неприкрытой издевкой фразы, которыми обменивался Лерс и ее… мама и понимала, что они оба просто издеваются. Над собой, друг над другом и над ней впридачу. А это уже разозлило ее саму. Смущение ушло, словно его и не было, румянец схлынул. Девушка набрала в грудь воздуха, собираясь поставить обоих зарвавшихся «родственников» на место.

— Дорогая, — княгиня успела первой. Она шумно выдохнула, напряженно улыбнулась, — тебе стоит привести себя в порядок. Твой отец выразил желание видеть во время завтрака всю семью… — в воздухе отчетливо запахло грозой, — и гостей, — закончила княгиня.

— Прекрасно, — выдохнула Эльмарис совершенно не то, что собиралась. — Только, не могли бы вы…

— Что? — княгиня даже несколько шагов вперед сделала, точно бы прямо сейчас была готова вытащить дочь и постели, сорвать с нее одеяло и то… ту тряпочку, что вчера вечером презентовала и…

— Выйти, — смущенно спрятала взгляд за ресницами целительница. — Мне неловко.

В темных волосах Аэрлин проскользнула молния. Лерс расплылся в такой улыбке, в такой… что Эльмарис поняла — грозе быть.

Аэрлин же выпрямилась. Сдержанно повела плечами, отбрасывая темные локоны за спину, и неторопливо приблизилась к двери, распахнула ее и… отошла на шаг в сторону:

— Ваше высочество, — а голос буквально сочился медом, — прошу вас.

— Только после вас, княгиня, — Лерс тряхнул темной челкой.

Эльмарис явно услышала нарастающий шум прибоя. Не того, теплого и легкого, а огромного шквала, волны, высотой с дом, что на стремительной скорости несется на берег и собирается снести на своем пути все живое.

Аэрлин вышла из спальни дочери. Чеканя каждый шаг. И стук ее каблуков отдавался колокольным набатом.

— Лерс, — очень тихо произнесла Эльмарис, — ты тоже.

— Нет, ну так не честно, мелкая! — воскликнул боевик. — Ты же обещала показать!

— Вон! — теперь не сдерживалась уже сама целительница. Она приподнялась на коленях, прижимая одной рукой одеяло к груди, а второй указывая на выход. — И дверь не забудь закрыть. И не смей врываться в мою спальню без стука.

— Как скажешь, мел… Рис, — заметив как опасно сверкнули синие глаза. Лерс не стал искушать судьбу. К тому же, он был уверен в том, в темных растрепанных после сна волосах Эльмарис сверкнула самая настоящая молния. Маленькая правда, но это давало пищу к размышлению. Все-таки, его целительница дочь своей матери, а княгиня Лантара не зря столько лет живет себе тихо-мирно на полуострове — смертников, имеющих желание связываться с ней пока не нашлось.

Но и уйти просто так Лерс не мог. Он развернулся лицом к Эльмарис, потрепал ее по полосам, точно ребенка, а затем, обхватив пальцами затылок девушки приблизил к ее лицу свое. Поцелуй был коротким, но отчаянным. Лерс исполнил давнишнее свое желание, а Эльмарис растерялась настолько, что не успела среагировать.

— Еще один остался, — прошептал он ей в губы, когда поцелуй закончился.

— Ага… — девушка выглядела ошарашенной и Лерс отступил. Отпустил ее и бодрым шагом направился к выходу, только теперь понимая, что княгиня так и стояла в будуаре и точно все видела. Досада на себя за допущенный промах испортила такое замечательное настроение.

С одеванием у Эльмарис не срослось.

Сначала она немного поплескалась в умывальне, восхитившись удивительной отделкой ванной комнаты и порадовавшись присутствию в ней теплой воды. Затем надолго зависла в гардеробной. Ее сумку никто не удосужился вернуть, потому пришлось воспользоваться щедростью княгини Аэрлин, а она… щедрость эта, воистину не ведала границ. Столько одежды Эльмарис никогда еще не видела в одном месте. А от осознания, что все эти платья, юбки, блузки, чулки, белье и еще сотни разных вещей принадлежат ей, становилось… странно так становилось, особенно в тот миг, когда она на белье смотрела.

Что там говорила сиятельная княгиня? В Империи свободные нравы, а на Лантаре девичью честь блюдут и приличий придерживаются? Угу, особенно вот в этой вот… непристойности.

Целительница с преувеличенным любопытством приподняла кончиками пальцев паутинку нежно изумрудного цвета и попыталась представить, куда это собственно надевать надо. Представила, быстро так получилось, и покраснела тут же. От корней волос до кончиков пальцев на ногах. Это же кем надо быть, чтобы вот такое непотребство на себя нацепить? Да в империи, со всеми ее свободными нравами даже дамы легкого поведения и то скромнее бельишко носят. И не надо спрашивать, откуда Эльмарис это известно. Она просто знает и все. Потому как, если бы в том же Дархаше женщины носили вот хоть что-нибудь отдаленно на эту вот штучку похожее, то девочки в Школе точно не преминули бы обсудить. А коль не обсуждали, то и не знали. А если так, то… не было в империи подобного непотребства.

Даже сорочка, которая вчера так поразила воображение скромной целительницы, по сравнению с вот этой… этим… казалась рясой, в кои жрицы Пресветлой Богини-Матери облачаются.

Девушка осторожненько отложила тряпочку (хотя это даже тряпочкой-то и назвать было сложно) обратно в ящик с еще ворохом таких же и принялась искать нормальное белье, в котором могла бы чувствовать себя если и не удобно, то уверено.

Не нашла. Загрустила.

Без белья так и вовсе было неприлично.

Пришлось надевать ту самую тряпочку. Изумрудного цвета. И молиться про себя, чтобы никто… и никогда… не узнал, что у ней под платьем. Потому как в ином случае на одну маленькую и скромную целительницу станет меньше, так как она со стыда сгорит.

С платьем вышло чуть быстрее. Эльмарис выбрала самое закрытое, нежно-зеленое, из тонкой шерсти с густой вышивкой по подолу. Покрутилась перед зеркалом, одобрительно кивнув собственному отражению. Заплела волосы в косу и была такова.

И княгиня и Лерс ожидали ее в будуаре. Стояли друг напротив друга усиленно делая вид, что не смотрят один на одного. Но стоило Эльмарис появиться, как Аэрлин расцвела улыбкой, а Лерс… он просто замер на месте и смотрел на целительницу так, что той тут же захотелось нырнуть обратно в спальню и переодеться. А еще лучше потребовать, чтобы ей вернули ее собственной платье. То, вчерашнее, из грубой коричневой шерсти с высоким воротом, чуточку широкое в талии.

— Что не так? — спросила у жениха.

— Ты… ты великолепна, — расплылся в такой сумасшедшей улыбке Лерс, что девушке стало еще более неловко. — Княгиня, вынужден признать, что у вас отменный вкус. И да, — выражение лица Лерса сменилось, — что-то подсказывает мне, что отец был прав, когда настаивал на немедленной свадьбе.

Довольное выражение на лице Аэрлин померкло, как солнышко, на которое в мгновение ока набежала дождевая туча. Она что-то тихонько фыркнула и обратилась уже к дочери.

— Идем же, дорогая, не стоит заставлять Никалаэ ждать дольше положенного.

Лерс тут же оказался рядом с невестой, ухватил за руку и потащил к выходу, следом за княгиней. Правда, на самом пороге одумался, расправил плечи и переложил ладошку Эльмарис на сгиб своего локтя.

- Надо соблюдать приличия, — шепнул так, чтобы княгиня не слышала и тут же подмигнул.

— Клоун, — шепнула в ответ Эльмарис, но злиться на Лерса не получалось. А чистое, ничем не прикрытое восхищение в зеленых глазах грело душу и заставляло сердечко колотиться чуть быстрее. И это он еще не знает, что там, под платьем этим надето…

Последняя мысль заставила Эльмарис вспыхнуть в очередной раз. И что за мысли у нее? Откуда взялись? Никак воздух на Лантаре некий особенный, порочный, навевающий всякие… мысли непотребные, которых у приличной девушки и быть не должно.

Столовая была огроменной. Даже больше, чет тот зал, в который их с Лерсом вчера проводили бдительные стражи. И стол посередине стоял такой, что за ним вполне могли разместиться все ученицы Школы целительства, со всех курсов, вместе с выпускницами последних лет, преподавателями и еще бы место осталось.

И на Эльмарис, вышагивающую рядом с Лерсом смотрели все, кто собрался на другом конце этого громадного помещения, отчего несчастной целительнице стало неловко. Она даже с шага сбилась и нервно одернула подол.

— Не бойся, — шепнул Лерс, вот уж кто точно не растерялся, но оно и понятно — кронпринц все-таки, ему такие мероприятия были не в новинку. А вот Эльмарис, которая завтракать предпочитала исключительно на их маленькой кухоньке, в компании Сайрин и двух старших братьев, была готова развернуться и позорно сбежать от этого высокого собрания. — Я тебя в обиду не дам.

Эльмарис только буркнула в ответ нечто неразборчивое, на что боевик хмыкнул:

— Не тушуйся, ты у меня вон какая красавица. Это же твоя семья, — тут он запнулся, прищурился, вглядываясь в кучку людей, стоящих на другом конце столовой залы и сквозь зубы процедил: — и не только твоя. Вот же…

— Лерс, Эльмарис! — громкий знакомый голос, нарушил тишину, воцарившуюся в помещении, когда они все вошли, и от кучки отделилась тонкая женская фигурка. — Ну слава Богине-Матери, с вами все в порядке. Я так переживала!

Кайра подлетела к ним, не обращая ни на кого больше внимания, обняла Лерса, заставив его склониться к ней, потрепала по темным волосам, шутливо погрозила пальцем и затем с улыбкой повернулась к Эльмарис:

— Милая, я даже не сразу тебя узнала. Какой же ты стала… красивой. Настоящая леди. Иди сюда, я тебя обниму, — щебетала леди АртНаэр, прижимаясь щекой к щеке Эльмарис. — Ах, а ведь еще совсем недавно совсем крошкой была. Так и помню тебя в лавке Сайрин. Всегда такая улыбчивая, смешливая. А теперь, просто истинная леди.

— Леди Кайра, — улыбнулась Эльмарис, — я так рада видеть вас.

— Ну, еще бы, — рассмеялась Кайра, тут же вклинилась между целительницей и Лерсом, подхватив обоих под руки, — я бы на твоем месте тоже рада была, — шепнула она Эльмарис. — Это же… даже слов нет, чтобы передать все вот это вот… — она обвела взглядом огромную столовую. — Я сама, когда сюда попала несколько минут назад, чуть в обморок не упала, хорошо еще, что Даэн рядом был.

— Кто бы сомневался, — буркнул Лерс, — что без дражайшего дядюшки дело не обойдется.

— А ты молчи, мальчишка, — Кайра продолжала улыбаться, но голос понизила, так как они уже почти подошли к собравшимся в трапезной, — ты вообще что натворил? Ты себе представить можешь, что в империи после твоей выходки творится? Уверена, что прекрасно представляешь. Так вот, веди себя так, чтобы мне за тебя стыдно не было, оболтус императорский. Иначе… — она не договорила, но по всему виду ее можно было предположить, что и не собиралась озвучивать все те неприятности, что ожидают Лерса, если он вдруг чего выкинет.

— Леди АртНаэр, — так же шепотом произнес кронпринц, — смею заметить, что вы — всего лишь первая леди империи, в то время, как я — ее кронпринц. Так что ваши угрозы…

— Ишь, как заговорил, — натурально зашипела Кайра. — Ты, драгоценный мой, кронпринц, все еще мой ученик. К тому же, беглый. И смею вам заметить, Ваше императорское высочество, зелья вы мне так и не сдали, так что… кто тут у нас больше власти имеет?

Лерс только вздохнул в ответ и ничего не сказал. А они как раз приблизились к собранию. Эльмарис успела рассмотреть, что кроме князя Никалаэ, присутствовали еще двое молодых мужчин, ей незнакомых, но удивительно похожих на правителя Лантара, княгиня, которая опередила их, когда леди Кайра бросилась на шею своему… получается, племяннику, и высокий дарканский лорд. Очень знакомый дарканский лорд. Тот самый, который несколько месяцев назад помог им с Лерсом выбраться с Северных пределов.

— Ну и зачем? — это спросил Лерс, обращаясь к князю Никалаэ.

— Увы, ваше высочество, — улыбнулся князь, — но Лантар не может себе позволить врага в лице императора Таршаана.

Лерс скривился, но быстро взял себя в руки и поприветствовал собравшихся. Эльмарис тоже запоздало вспомнила про этикет и присела в приветственном реверансе. Кривоватом, правда, но да ладно.

— Ло… Эльмарис, — князь улыбнулся девушке, — позволь познакомить тебя с твоими старшими братьями, — он указал на молодых мужчин, что разглядывали девушку, даже не потрудившись замаскировать свое любопытство. — Это Андриус, — он указал на высокого, светловолосого мужчину, с яркими синими глазами, так похожими на глаза княгини и самой Эльмарис. Он третий из моих сыновей и твоих братьев.

Андриус тут же оказался рядом с Эльмарис, обошел ее по кругу — ни приличиями, ни этикетом тут и не пахло — зажмурился на миг, а затем сграбастал руку девушки и, дернув ее на себя, второй рукой обхватив за талию, чмокнул в щеку.

— Красотка! — воскликнул восхищенно. — Добро пожаловать в семью, малышка.

Эльмарис же едва от гримасы удержалась. И этот туда же, мало ей было Лерса с его «мелкой», теперь еще и брат родной ее так называть будет. И вот что за невезение?

— А это, — князь пытался скрыть улыбку, но то ли пытался плохо, то ли и вовсе не особо стремился это сделать, — самый младший из моих сыновей — Дмитрий.

Дмитрий же, в отличие от старшего брата, целоваться не полез, просто улыбнулся приветливо и отвесил почти придворный поклон. Пришлось приседать снова, приветствуя его отдельно.

— К сожалению, оба твоих старших брата со своими семьями сейчас находятся не на Лантаре, но вестника я им обоим уже отправил и как только они вернутся, ты познакомишься со всей своей семьей, — продолжил князь. — Ну, а сейчас — прошу к столу.

— Да здравствует веселье, — тихонько фыркнул Андриус, так и не выпустивший руки сестры.

А Эльмарис вдруг ясно поняла, что просто поесть ей никто не позволит.

Глава 16

Андриус, не выпуская локтя Эльмарис, потащил ее к столу. Дмитрий следовал за ними по пятам с другой стороны. Но хватать Эльмарис за руки не торопился. Просто вышагивал рядом, точно страж или телохранитель. Даже жутко сделалось.

— Прошу, дорогая сестра, — старший из княжичей любезно отодвинул стул, предлагая Эльмарис устроиться за столом. Выглядел при этом весьма довольным и, не надо было быть ведьмой, чтобы понять — он точно что-то задумал. Эльмарис садиться поостереглась. Детство, проведенное бок о бок с двумя братьями, которым вечно не сиделось на одном месте и, как говорила тетушка Сайрин, «свербелось там, на чем все нормальные люди сидеть изволят», научило целительницу не во всем доверять даже самым близким. И ведь ни Дерек, ни Арий никогда-то и не помышляли причинить младшей сестренке вред, да вот только подшутить всегда были горазды.

— Благодарю, — Эльмарис мило улыбнулась. Огляделась по сторонам. Княгиня и князь заняли свои места во главе стола. По правую руку от них, как раз напротив нее и обоих княжичей, лорд АртНаэр помогал устроиться леди Кайре. А Лерс…

— Вы так любезны, — ехидный голос боевика раздался вот как-то совсем неожиданно близко и в следующую секунду, Андриус оказался задвинут подальше, а рядом с Эльмарис стоял довольный, точно тот кот, что сливок налакался, кронпринц. — Но моя невеста теряется в присутствии незнакомцев.

И он ловко усадил целительницу за стол, уселся сам и широко улыбнулся слегка опешившим княжичам.

— Однако, — прищурился Андриус. — Наглости некоторым не занимать. И не скажешь вот так, сходу, что во дворце воспитывался, — он вроде как обращался с братом, но смотрел при этом на боевика.

— И не говорите. Кошмар, что творится, — Лерс улыбнулся еще шире. — Вот так иной раз смотришь на некоторых представителей кня… кхм… правящих династий и только диву даешься — откуда такие взялись-то? Никак подкинули.

Андриус вспыхнул мгновенно, но удержать себя в руках и не броситься на кронпринца с кулаками, все же смог, только переглянулся с братом и снова прищурился, недобро так. Эльмарис даже поежилась.

А Лерс и ухом не повел. Поерзал на стуле для удобства, к невесте вот склонился, подмигнул ехидным зеленым глазом и Эльмарис вздохнула. Она со старшими братьями выросла, такого понавидалась и понаслушалась, что… ее уже мало чем удивить можно было. Да и чем эти-то от тех отличаются? Мастью да воспитанием? Может оно, конечно, и так, да вот стоит только вспомнить, что Лерс с Дереком после первой же встречи едва ли не лучшими приятелями стали и говорить уж больше ничего не надо. Боевик… он везде боевик, хоть в Империи, хоть на этом, омываемом всеми морями острове. Нигде не пропадет, но неприятностей на свою голову и… иные какие части туловища точно сыщет.

Но княжич сдержался, Лерс так и вовсе выглядел самым счастливым, а Эльмарис лишь только вздохнула. Битву еще предстояло пережить, потому как, если с одной стороны уселся боевик, то вот по другую руку от Эльмарис примостился Дмитрий. А этот хоть и вел себя не в пример тише, чем его старший брат, да не спешил ехидничать, все одно доверия не внушал.

— Рис, милая, — леди Кайра то ли не заметила настроения витавшего на противоположном конце стола, то ли решила разрядить обстановку, но улыбалась она так приветливо и выглядела такой милой, что все присутствующие как-то даже присмирели, — как тебе понравился Лантар? Признаюсь, я сама еще мало что здесь видела, мы прибыли только поздней ночь, но вид из окна отведенных нам покоев, просто поразил.

— Я тоже ничего еще не видела, — вежливо ответила давней знакомой Эльмарис. — Только сад да дворец… немного.

— Ну, это легко исправить, — Андриус оскалился, точно хищник. — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по столице, сестренка. Мы с братом такие места знаем, все тебе покажем. Поверь, стоит тебе один раз увидеть Лантар, и ты уже никогда не захочешь покидать его.

— Ну, это-то вряд ли, — встрял Лерс. Он в этот момент потянулся к огромному блюду, с блинчиками. Опередив Димитрия, который в этот же момент хотел предложить сестре какое-то блюдо, споро набросал их на тарелку невесты, затем себе. Джем выбрал яблочный, тот самый, который Эльмарис любила больше всего и, так же щедро полил им сразу блины на тарелке невесты, затем на своей. И все это не спрашивая у нее ни совета ни предпочтений. Впрочем, того и не требовалось. Эльмарис и сама выбрала именно это блюдо, а Лерс точно мысли ее угадал. — У нас еще столько планов.

Все замолчали, глядя на Эльмарис, а она… вздохнула тихонько, пнула Лерса под столом, и повернулась к старшему брату с широкой улыбкой.

— Как замечательно. Я буду только рада, — а в голосе ее послышались такие сладкие нотки, что Лерс едва блином не подавился. Эльмарис же не глядя, подвинула к нему свой стакан с соком, за который кронпринц тут же ухватился и сделал несколько больших глотков.

И ни Лерс, ни Эльмарис так и не поняли, почему у присутствующих вытянулись лица от удивления. Ни один из них не обратил внимания, что целительница передвинула стакан за несколько секунд до того, как он понадобился. А вот и Аэрлин и Даэн это заметили и, если княгиня скривилась несчастно, то младший брат императора Дарканской империи, нахмурился.

К счастью для Эльмарис дальше разговор велся на общие темы, князь и лорд дарканский обсуждали что-то свое, Аэрлин и леди Кайра тоже разговор вели неспешный. Лерс и княжичи соревновались в остроумии, причем никто из них поражение признавать не собирался. Эльмарис молча ела, а то кто знает, что там еще будет. Да и прогулка эта… чем-то она может обернуться.

Девушка бросила оценивающий взгляд на Андриуса, затем перевела его на Дмитрия. Вроде братья. И даже родные. А на деле? Чего-то от них ожидать? Непонятно. Лерса они невзлюбили с первого взгляда, а вот как на самом деле относятся к новоприобретенной сестре — кто там знает.

— Леди Кайра, — тихонько позвала Эльмарис и когда та обернулась в ее сторону, задала вопрос, который волновал ее с того самого момента, как они с Лерсом покинули столицу. — А вы не знаете, что с тетей Сайрин? Она…

— А что с ней сделается? — удивилась Кайра. — В себя она пришла, Тьма полностью исцелила свою дочь. Правда, пока силы к ней не вернулись, но оно и понятно — требуется время. А так… все с ней в порядке.

— Правда? — у Эльмарис отлегло от сердца. Лерс ведь говорил что-то о том, что Сайрин уже давно объявлена государственной преступницей и ее вот уже более двадцати лет разыскивают стражи императора Таршаана.

— Ну конечно, — тепло улыбнулась Кайра.

Теплая ладонь Лерса накрыла сцепленные на коленях руки невесты, пальцы слегка сжались, точно бы этим жестом кронпринц хотел подбодрить девушку.

- Лорд АртНаэр, не будите ли так любезны рассказать, как обстоят дела с подразделением дартарров? После возвращения в столицу из Северных пределов, они оказались не у дел и…

— Все крыло отдано под командование лорда Шаэсса.

Пальцы Лерса сжались на руке Эльмарис. Боевик прищурился:

— По какому праву…

— Приказ императора, — был ему короткий ответ.

Эльмарис осторожно высвободила ладонь и накрыла ею руку Лерса, сжатую в кулак. Он как-то рассказывал ей, что идея создать специальное подразделение воинов, состоящих из одних только оборотней, принадлежала ему. Крыло дартарров, которым командовал ее, Эльмарис, старший брат Арий являлось целиком и полностью детищем кронпринца и подчинялось только ему, за исключением тех случаев, когда особые способности оборотней требовались императору. И вот теперь… она могла понять, что чувствует Лерс.

— Увы, ваше высочество, — а вот лорд АртНаэр словно бы и не заметил, что происходит с его племянником. Или просто сделал вид, — но дартарры оказались не у дел. Их командир… был временно отстранен, вы… исчезли, — тут лорд позволил себе улыбнуться, — а воины не могут долго находиться в отпуске. Пришлось принимать меры.

— Ясно, — холодно отозвался кронпринц и отвернулся.

— Ну, хватит! — воскликнула Кайра. — Хоть за столом не надо говорить о делах и сводить счеты. Для этого у вас будет весь день.

Ее послушались, и дальше разговор велся исключительно о вежливых пустяках. Разве что, княжичи, Эльмарис и Лерс почти совсем ничего не говорили, отделываясь односложными ответами, когда к ним обращались напрямую.

«Семейный» завтрак подошел к концу. Княжичи о чем-то вдохновенно переговаривались, поглядывая то на сестру, то на ее жениха, леди Кайра продолжала о чем-то переговариваться с Сайрин, Лерс не отходил от Эльмарис.

— Лоррелин, — князь приблизился к дочери и улыбнулся. — Или же лучше называть тебя Эльмарис?

— Мне так привычней, — несмело улыбнулась девушка и подняла глаза на отца. С ним они не перекинулись и парой слов, но… этот спокойный мужчина с печатью власти на челе внушал целительнице куда больше доверия, чем княгиня Аэрлин. Может все дело в том, что пока он никак не пытался воздействовать на свою дочь.

— Ну что же, — князь улыбнулся, кивнул Лерсу, и осторожно придерживая дочь под локоть, отвел в сторону, — я постараюсь привыкнуть называть тебя этим странным именем. В любом случае… ты все равно моя дочь, как бы тебя ни называли.

Эльмарис улыбнулась чуть приветливее. Князь походил на незыблемую скалу, которую со всех сторон омывает море, вокруг ее вершины кружатся чайки, а она все одно нерушимо стоит на своем месте, излучая надежность и давая уверенность в завтрашнем дне.

— Я хотел попросить тебя вот о чем, — снова заговорил князь, когда они отошли на приличное расстояние. — Не торопитесь покидать Лантар. Что бы ни случилось. Твоя мать… да и все мы, ждали твоего возвращения много лет. И, возможно, сейчас, когда ты все же нашлась… нам сложно прийти к пониманию, но… ты все же наша дочь, часть этого мира. Понимаешь?

— Д-да… — неуверенно кивнула Эльмарис. — Я понимаю. Правда. И тоже всегда мечтала о том, чтобы найти родителей и… но я не думала, что будет так… сложно и… княгиня, она…

— Иной раз перегибает, — усмехнулся Никалаэ, — но это не значит, что она желает тебе зла. Наоборот. Аэрлин… она очень импульсивна и порывиста, она все же ведьма, а это накладывает свой отпечаток, — Эльмарис вдруг почувствовала легкую грусть. Когда князь говорил о жене, взгляд его наполнялся любовью и счастьем… безграничным, светлым… о таких чувствах она сама всегда мечтала, но не думала, что существует на свете такая любовь. — Но она единственная, кто может помочь тебе с твоим даром. Поверь, она никогда не причинит тебе вреда. Никто из нас — не причинит. Твои братья… они ведь тоже всегда мечтали найти, наконец, сестру.

— Спасибо, — тихо поблагодарила князя целительница. — Я… я постараюсь, но… Лерс и я… это…

— Я вижу, — улыбка князя стала грустной. — Пусть я не маг и во мне нет силы и дара ведьм, но не заметить вашу связь может только слепец. И поверь, никто не будет тебя принуждать. Лантар — твой дом, здесь тебя всегда будут ждать.

— Лоррелин! — Андриус появился за спинами отца и сестры и тут же бесцеремонно ухватил Эльмарис под локоть. — Отец! — кивнул князю и уже полностью сосредоточил все свое внимание на девушке. — Мы отправляемся на прогулку по Лантару. Тебе стоит переодеться и захватить с собой плащ. Уже прохладно.

Эльмарис только и успела, что улыбнуться князю и попытаться отыскать взглядом Лерса. И если отец послал ей ободряющую улыбку, то жениха вот почти точно так же как и ее, утаскивал лорд АртНаэр. Только в другую сторону.

— Ну что! — воскликнул неугомонный княжич, когда Эльмарис сменила платье и обувь, набросив на плечи теплый плащ, спустилась по лестнице в условленное место. — Идем развлекаться?

Девушка вздохнула. Окинула взглядом чуть прищуренных глаз обоих братьев и, мило улыбнувшись, поинтересовалась:

— А вы знаете, что я ведьма?

Андриус и Дмитрий переглянулись между собой, затем, синхронно повернулись к сестре и широко улыбнулись.

— А она мне нравится! — воскликнул старший княжич.

— Не бойся, — спокойно отозвался Дмитрий, — живы останутся все.

— Я предупредила.

Лантар был прекрасен той особенной красотой, которая присуща приморским городам. Величественные белокаменные дворцы, роскошные сады, еще не успевшие утратить прелесть своего убора, расцвеченного в яркие осенние краски, вымощенные крупным булыжником мостовые, шум прибоя и соленый ветер — Эльмарис влюбилась в этот город с первого взгляда, с первого шага.

Княжичи не захотели брать экипаж.

— Что ты увидишь из окна кареты? — пояснил Дмитрий, когда они неторопливо покинули широкую площадь перед дворцом. — Если только на дома местных богачей полюбоваться. А Лантар… Лантар — это не только сады и здания. Это воздух. И небо, и… особенный, присущий только ему запах моря и крики чаек.

И он оказался прав. Эльмарис никогда еще не видела подобной красоты, хоть и Дархаш, за семнадцать лет ставший ей родным, был тоже великолепен. Но столице Дарканской империи не доставало этой легкости, невесомости… там не пахло морем.

Они гуляли долго. Братья показывали Эльмарис самые красивые уголки столицы, смешили, рассказывая удивительные истории, в которых — Эльмарис была в том совершенно уверена — не было и половины правды, но от того они не становились менее волшебными.

— Здесь очень красиво, — произнесла целительница, когда городские пейзажи сменились прибрежными видами. — Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь увижу такую красоту.

Она стояла на невысоком скалистом уступе, внизу плескалось море и белые шапки пены походили на невиданных птиц и зверей, что разлеглись на морских волнах. Ветер трепал выбившиеся из косы волосы и швырял в лицо совсем мелкие колкие капельки воды. А впереди, насколько хватало глаз, расстилалось море.

— Это твой дом, — сзади стоял Андриус, чуть сбоку — Дмитрий. Княжичи, точно также как и Эльмарис, смотрели на море.

Целительница грустно улыбнулась и снова повернулась лицом к горизонту. На Лантар собирались спускаться сумерки, и хоть пока еще было светло, приближение ночи явственно ощущалось даже в воздухе.

— Ты могла бы вырасти здесь, — продолжил за брата Дмитрий. — Каждый день любоваться этими горизонтами, выходить в море под парусом. Слушать и слышать море, как умеет это делать мама.

— Я… — девушка передернула плечами, — я не могу так… я не ведьма и не умею чувствовать свою силу.

— Это временно, — Андрий положил ей на плечи ладони и слегка сжал. От его рук распространялось тепло, и Эльмарис едва сдержалась, чтобы не прижаться к высокому и сильному княжичу теснее — становилось холодно, а от него исходил жар. — Мама права, инициация необходима. Я чувствую твою силу, она плещется внутри и ищет выхода.

— Как это? — девушка дернулась и обернулась, пытливо вглядываясь в лицо брата. — Разве ты можешь?

— Я сын ведьмы. И пусть у меня нет и десятой доли способностей, я… все же сын ведьмы.

— Вот как? А остальные?

— У каждого из нас есть способность чувствовать воду, — тихо ответил Дмитрий. — Каждый из сыновей князя Никалаэ отмечен печатью силы. Ильсар — наш самый старший брат и будущий правитель княжества — умеет разговаривать с морем. Самое то для моряка или князя морского государства. Варлау — второй по старшинству княжич — различает голоса морских обитателей.

— Я… — продолжил Андриус, — помимо этого чувствую воду. Всегда и везде. Могу найти и позвать на поверхность жилу, как бы глубоко она не оказалась.

Эльмарис снова перевела взгляд на Дмитрия.

— Мои способности ничто по сравнению с тем, что могут братья, — печально ответил он. — Я всего лишь могу вызвать или остановить дождь.

— А ты станешь такой же, как мама, — уверенно произнес Андриус. — Для Лантара дар княгини Аэрлин стал наградой.

— Я… я не смогу остаться здесь навсегда, — закачала головой Эльмарис. — Я… у меня есть тетя Сайрин и братья… брат… Арий. Он там, в Дархаше, и я безумно скучаю по нему. А еще есть Лерс и… мы связаны.

— А мы? Ты совсем не думаешь о нас?

Девушка сглотнула и отвела взгляд. Снова принялась наблюдать за морем.

— Дмитрий был слишком мал тогда, — голос Андриуса звучал очень тихо, но от каждого произнесенного им слова, по коже Эльмарис проходила дрожь. — А я помню тот визит в Падар. Помню, как жарко было в то лето, как трудно было дышать раскаленным от палящего солнца воздухом. И цветы… белые такие, их было так много в Падаре, что казалось, будто бы выпал снег. Они пахли одуряюще. От их запаха кружилась голова…

— Эльмарис… — прошептала целительница, чувствуя как пекут глаза от подступающих слез. Дерек всегда рассказывал ей о своей родине с любовью. Ему пришлось бежать из жаркого солнечного Падара в куда более суровый климат Дархаша, прожить в столице большую часть своей жизни, но… он всегда вспоминал Падар с любовью и нежностью… тоской, хоть так никогда туда больше и не вернулся. — Эти цветы называются Эльмарис. Меня назвали в их честь. Мои братья… те, что вырастили меня и не дали умереть семнадцать лет назад, нашли корзинку, в которой я спала, околдованная неизведанными им чарами, аккурат под кустом эльмариса. Арий возвращался в Падар потом, мне было пять или шесть, он привез несколько кустов и мы посадили их в саду, за нашим столичным домом. В Дархаше холоднее и зима там более суровая, чем в Падаре, эльмарис принимался с трудом. Из трех кустов выжил только один и теперь… когда он зацветает в середине лета… вся улица пропитывается чарующим ароматом падарского растения.

— Расскажи он них, — тихо попросил Дмитрий. — О тех, кто спас тебя, вырастил. Мы ведь ничего о них не знаем.

— Они самые лучшие, — слезы закапали из глаз, но Эльмарис словно не замечала этого. Ее сердце разрывалось от боли.

— Вы были близки?

— Очень. Они растили меня. Мальчишки, не знающие, что делать с годовалым ребенком. Сайрин… тетя Сайрин, она не отказалась от нас. Взвалила на свои плечи троих детей, смогла поднять на ноги, воспитать…

— Тогда как получилось, что они отпустили тебя… с этим… дарканским выкормышем, — зло выплюнул Андриус и, схватив за плечи, резко развернул Эльмарис лицом к себе. — Я ни за что бы не позволил своей сестре даже на пять минут остаться наедине с кронпринцем Империи.

Эльмарнис дернулась, освобождаясь от его рук, вскинула подбородок и посмотрела прямо в глаза старшему брату:

— Это не они отдали меня императору. И не они связали нас с Лерсом рунами, которые нельзя разорвать. Так что не смей говорить о моих братьях в таком тоне.

Глава 17

Во дворец возвращались в молчании. Эльмарис дулась, а княжичи тоже не торопились заглаживать свою вину.

— Ты не понимаешь, — попытался было снова наладить диалог с сестрой Дмитрий. Андриус же, так не произнес ни слова с тех самых пор, как они покинули утес. Во дворец возвращались в пойманном на пристани экипаже, и старший из княжичей сидел, точно грозовая туча, смотрел в окно и делал вид, что рядом с ним не было никого. — Это не одно и тоже. Совсем не одно и тоже. У отца не было выбора. Императору Дарканской империи не отказывают, а Лантар слишком мал для того, чтобы противостоять мощи империи. Да и потом, отец в первую очередь правитель и вынужден думать не только о благе собственной семьи, но и о княжестве. И я точно знаю, что он уже не единожды пожалел о том, что согласился на эту помолвку. Все семнадцать лет, отец сожалел об этом.

— Что толку сейчас сотрясать воздух? — спросила девушка. — Сделанного не воротишь. И изменить уже ничего нельзя. Мне повезло, я осталась жива. Более того, нашлись те, кто не просто спас, но стал для меня семьей.

— И поверь, мы все благодарны этим людям, — Дмитрий сидел напротив, отблески от фонарей освещали его лицо, делая его похожим на высеченную из камня маску. Но маску красивую, завораживающую своей простотой и прямыми строгими линиями, но не уродливую. — Но сейчас, когда ты вернулась в лоно семьи, то не должна вести себя так, как ведешь. Ты не просто девчонка, ты — Сиятельная княжна Лантара. Дочь самого князя, сестра будущего правителя.

— Вот как? — в ответ Эльмарис передернула плечом и отвернулась. Принялась рассматривать проплывающие за окном экипажа дома и деревья, улицы, освещенные обычными — не магическими — фонарями. На Лантаре и правда почти не действовала магия, да и среди местного населения магов не рождалось вовсе. То ли дело, дарканцы или вот, ведьмы, например. На них тифрилл никак не действовал. — Тогда я не понимаю, что вы все от меня сейчас хотите? Собственный родитель отдал меня императору Дарканской империи, согласился на узы, что связывают меня сейчас с кронпринцем. И я же почему-то во всем еще и виноватой вышла?

— Ты не виновата, конечно, но… и так вести себя тоже не должна.

— Да как?! — не выдержав, Эльмарис повысила голос. Ее утомили все эти разговоры, к тому же руны стали давать о себе знать. Эльмарис поняла, о чем вчера говорил Лерс, они провели весь день друг без друга, и пусть расстояние между ними было не таким уж и большим, древняя магия эльфов напоминала о себе. — Как я не должна себя вести?

— Как доступная девка, — не выдержал Андриус. Он развернулся и теперь смотрел на сестру не мигая. В полумраке экипажа, глаза его слегка светились зеленым.

— Ну, знаете, — Эльмарис прищурилась. — Никакого права осуждать меня нет ни у кого. Понятно? И я не потерплю, чтобы меня учили жизни посторонние! — она выпалила все это на одном дыхании и тут же осеклась, поперхнулась воздухом. Последняя фраза явно была лишней, но, с другой стороны… Да что они все понимают? — Простите, — очень тихо произнесла девушка, опуская глаза. — Мне не стоило этого говорить, но… ни у кого нет права судить меня. Это моя жизнь и пусть я не властна распоряжаться своим будущим, пока я вольна поступать так, как я того хочу. Лерс… он единственный, кто меня понимает… По крайней мере, делает вид, что понимает. И он прислушивается ко мне. У него, так же как и у меня, нет выбора.

— Я бывал в империи, — Андриус если и принял слова сестры про посторонних близко к сердцу, не показывал вида. — И знаю, какие слухи ходят про кронпринца. Он — далеко не герой в сверкающих доспехах. Его частенько сравнивают с лордом Тордаэном, но… как по мне, то младший брат императора далеко стоит от наследника империи.

— Я не хочу ничего об этом слышать, — твердо произнесла целительница, сжимая пальцы на коленях так сильно, что костяшки побелели. — И да, я не просто бывала в империи, я прожила там всю свою жизнь. В столице, в непосредственной близости от императорского дворца и… самого императора, так что о слухах можете мне не рассказывать. Того, что слышала я, поболе будет. Но дело не в этом. Слухи слухами, для меня имеют значение только поступки, а не пустые разговоры. Лерс добр ко мне. И он не предаст. Я в этом уверена. Все остальное — не имеет значения.

— Знаешь, почему каждый император Дарканской империи в первый раз женится именно на ведьме? — это Дмитрий решил вклиниться в разговор, пока Эльмарис с Андиусом снова не наговорили друг другу много лишнего.

— Проклятье, — глухо отозвалась Эльмарис. — Лерс рассказал. На трон может взойти только тот, в чьих жилах кровь высших дарканских лордов смешалась с кровью ведьмы. Так что да, я знаю.

— А ты знаешь, что ни одна и императриц-ведьм не пережила своего сына надолго? Они все…

— Знаю, — перебила его Эльмарис. Лерс рассказал ей эту историю. Да что там, она и сама стала свидетельницей того, в какое чудовище превратилась императрица Даэрлин, мать Лерсаана. Могущественная ведьма, утратившая все доброе, что когда-либо было в ней, едва не уничтожила не только Эльмарис, Сайрин и двух дарканских лордов, она жила только ради мести императору и желала умертвить собственного сына. — Это никак не относится к нам.

— Да ты что? — ехидства Андриусу было не занимать, — уверен, что каждая из императриц думала также.

— Да нет, — качнула головой девушка. — Я не обольщаюсь на свой счет и не о великой любви и всепоглощающей страсти сейчас говорю. А вот об этом, — она завернула рукав, показывая собственное запястье. Эльфийский узор вспыхнул золотом так ярко, что в экипаже стало на миг светло, точно днем. — Магия эльфов не даст Лерсу причинить мне вред. Как впрочем… она мешает и мне отказаться от него. Так что… все ваши слова, возражения и даже попытки образумить меня, пройдут стороной. Не стоит утруждаться. Я же говорила — никому из нас не дали права на выбор.

Остаток пути они проделали в молчании. Княжичи то ли были впечатлены увиденным, то ли, наконец, поняли, что нет никакого смысла сотрясать воздух, но больше не пытались вразумить младшую сестренку. И только уже во дворце, перед тем, как Эльмарис отправилась в свои покои, Андриус задержал ее. Заглянул в глаза, точно бы хотел там что-то прочитать.

— Мама права в одном, инициацию необходимо провести как можно скорее. Сила плещется в тебе и переполняет. Того и гляди польется через край. А ты все же, дочь Верховной, нельзя так беспечно относиться к своему дару. А потом… после инициации… — он осекся, тряхнул волосами, — ну да ладно, будет время — будут иные разговоры.

Эльмарис ровным счетом ничего не поняла из этих слов, пожала плечами и потопала вслед за служанкой в свою спальню. На этот раз отказываться от помощи она не стала и позволила служанкам помочь переодеться и заплести волосы.

— Княгиня Аэрлин просила передать, что ожидает вас к ужину в своих покоях. Князь занят делами и присоединиться не сможет, потому дамы сегодня ужинают на женской половине, — передала пожелание одна из девушек. — Идемте, княжна, я провожу вас.

— Погодите немного, — мотнула головой Эльмарис. — Мне… требуется несколько минут наедине с собой. Подождите в гостиной.

Служанка непонимающе взглянула на строптивую княжну, но спорить не решилась, как и настаивать на своем, видно, хорошо их здесь вышколили. Эльмарис несколько минут посидела перед зеркалом, прислушиваясь к затихающим шагам. Затем поднялась и осторожно выглянула в будуар. Служанка и в самом деле вышла в гостиную, и даже все двери за собой прикрыла.

Удостоверившись в том, что свидетелей не осталось, Эльмарис направилась в гардеробную. Там, отодвинув к стене несколько нарядов, она осторожно толкнула неприметную на первый взгляд дверцу. Лерс оказался прав — открывалась та без скрипа.

В гардеробной Лерса царила темень, и Эльмарис даже посетовала на себя, что не догадалась захватить свечу, ну да ладно, не возвращаться же?

Соседние покои зеркально отображали те, что выделили ей, за исключением того, что в обстановке здесь преобладали более темные «мужские» тона. В спальне тоже было темно. И пусто. Лерса не было.

— Странно, — прошептала себе под нос Эльмарис, возвращаясь в гардеробную, после того как удостоверилась в том, что жених обретается где-то еще, кроме собственной спальни. — И где его носит?

Делать было нечего, пришлось выходить к служанке и следовать за ней в покои княгини. Особой радости от этой встречи Эльмарис не испытывала, но обнаружив в гостиной матери леди Кайру, воспряла духом. Хоть новости из столицы можно будет узнать. Утром-то она так растерялась, что не удосужилась поинтересоваться у старинной приятельницы тети Сайрин о том, как поживают ее родные.

Ужин прошел спокойно. За столом никто не поднимал скользких и неприятных тем. Беседа текла неторопливо, дамы обменивались ничего не значащими фразами. Княгиня была доброжелательна и великолепно исполняла роль радушной хозяйки. Эльмарис даже расслабилась и наслаждалась и едой и приятным обществом.

И уже потом, когда тарелки опустели и дамы перебрались в будуар княгини, Кайра, смущаясь отчего-то, призналась Эльмарис в том, что ожидает ребенка.

— Поздравляю, — искренне улыбнулась целительница. — Вы давно ожидали этого и вот, свершилось. Уверена, что все будет в полном порядке. Вы заслуживаете этого.

— Да, — мечтательно улыбнулась леди Кайра. Она была чудо как хороша в этот момент. — Но мне страшно.

— Глупости, — княгиня была дружелюбна, — это естественно для любой женщины, для того мы и живем, чтобы давать жизнь. Дети — это наше продолжение, наше будущее. А вы, моя дорогая, — в этот момент служанка вкатила невысокий столик на колесиках, уставленный вазочками, тарелочками, чайничками какими-то и княгине пришлось заняться чаем, — еще так молоды. Все у вас будет хорошо. Я не целительница, конечно, но прекрасно чувствую зарождение новой жизни. Так что не тревожьтесь, все у вас правильно.

— И все же, — Кайра передернула плечами и на лицо ее набежала легкая дымка грусти, — я все время боюсь, что снова случится что-нибудь…

— Не надо, — прервала ее Эльмарис, — не произносите вслух такие вещи.

— Ты права, — закивала леди АртНаэр. — Я буду верить в лучшее. Мы с супругом долго ждали этого.

— Вам нужно быть внимательнее к тому, что вы едите и пьете, — княгиня разливала чай, передала чашку Эльмарис и принялась колдовать над напитком леди АртНаэр. — Вот, держите, — она передала Кайре дымящуюся чашку. — Это особый сбор из нескольких трав, заваренных специальным образом. Ничего необычного, но в вашем положении — первое средство. Я приготовлю состав и подробно опишу, как готовить этот напиток.

— Как вкусно пахнет, — зажмурившись, Кайра втянула носом воздух. — И я, кажется, могу даже разобрать состав.

— Здесь нет ничего особенного, — княгиня налила и себе чашечку и присела на краешек кресла. — И никакой магии. Я знаю, что дарканцы не особо уважают ведьминские методы, но мой вам совет, дорогая, постарайтесь избегать магии. Во всем.

— Разве магия может повредить? — удивилась Эльмарис. Она была целительницей и хоть сама не имела ни зачатка магических сил, их учили, что магия может если не все, то многое.

— Не представляю, — передернула плечами Аэрлин и тут же исправилась, — на самом деле, возможно и нет, но не стоит забывать, что Кайра — все же маг, а вот лорд АртНаэр — дарканец. А они… чужды этому миру и магия их, она не такая.

— Но… дарканцы уже сколько веков живут здесь, — возразила Кайра. — Они приспособились к этому миру.

— Да, — кивком подтвердила Аэрлин, — они приспособились, прогнули мир под себя, изменили структуру мироздания, но… все равно не стали частью нашего мира. Маги возможно и не ощущают этого, поскольку пользуются прежде всего своим резервом. А вот мы… ведьмы пропускают через себя силы природы, а потому мы чувствительнее к изменениям в окружающем пространстве.

Они помолчали немного, ни Кайра ни Эльмарис не нашлись, что ответить. И если о чем в этот момент думала леди АртНаэр, Эльмарис не знала, то сама целительница собиралась с духом, чтобы задать интересующий вопрос.

— Спрашивай, — Кайра словно бы почувствовала, о чем думает девушка. — Хотя, я и так знаю, что тебя так волнует. Даже удивительно, что ты столько продержалась. Сайрин?

— Леди Кайра, с тетей все в порядке? А с Арием? Как они там?

— Все с ними хорошо, — улыбнулась Кайра. — Сайрин почти полностью пришла в себя. Тьма излечила свою дочь, правда, полностью все силы к ней еще не вернулись, но это дело времени. — Молодая женщина замолчала на несколько мгновений, а затем, покачав головой, добавила: — Сколько лет я знаю Сайрин, а даже представить не могла, что она та самая темная ведьма. Да что там, я не представляла, что она вообще ведьма.

— Сайрин многое перенесла за свою жизнь, — согласилась с ее словами Аэрлин. Она не вмешивалась в разговор дочери и гостьи, понимала, как важно для Эльмарис узнать, как дела у той, что вырастила ее. — А все испытания, что выпали на ее долю, только закалили. Хотя, признаюсь, она стала другой.

— Что вы хотите этим сказать? — несмело спросила Эльмарис. Она все еще чувствовала некоторую неловкость при общении с матерью.

— Раньше Саэра была совсем другой. Сильной, очень… как бы это сказать… уверенной в собственной непогрешимости. Молодые ведьмы, тем более, ведьмы такой силы, как Сайрин, обычно самолюбивы и тщеславны. Они знают себе цену и умеют пользоваться своими силами. Да что там, я сама была такой много лет назад. А Саэра… красивая, сильная, возлюбленная самого императора… она смотрела свысока на окружающих пока…

— Император объявил ее вне закона и назначил цену за ее голову, — произнесла Эльмарис. — Он сделал это из-за того, что она не ответила ему согласием и…

— Никто из нас не знает, что было на самом деле, — решительно вмешалась в разговор Кайра. — Но… сейчас, глядя на то, как мило они беседуют, я не могу сказать, что кто-то из них затаил обиду или злобу. Они похожи на давних приятелей-заговорщиков. Даже Даэн отметил это.

— Тетя Сайрин и император? — удивленно воскликнула Эльмарис.

— Ну да, — леди Кайра улыбнулась, глаза ее засверкали, — Сайрин часто появляется при дворе, но имя ей не вернули, насколько я поняла. А теперь в преддверии императорской свадьбы, она пришлась очень даже ко двору. Лиран сбивается с ног, а я, — Кайра развела руками, — мало чем могу помочь. Сайрин же, она все-таки высокородная леди, пусть и нет в ней дарканской крови.

— Императорской свадьбы? — не поняла Эльмарис. — Но… но…

— Его величество Таршаан наконец-то обрел свободу и вернул второй родовой браслет. Леди Аранэш приняла его предложение, так что скоро у империи появится новая императрица. Будем надеяться, что эта окажется не в пример лучше, чем предыдущая, — Кайра невесело усмехнулась. — Но, стоит признать, что Лиран достойная партия. Из древнего дарканского рода, умна, красива, хорошо воспитана. Она долгое время была фавориткой Таршаана и, мне кажется, искренне его любит.

Эльмарис и Аэрлин переглянулись, но промолчали. Кайра же, заметив эти перемигивания, рассмеялась.

— Ну полноте вам, Лиран и в самом деле чудесная. Она очень помогла мне, когда я только вышла замуж и стала первой леди империи. То еще было времечко, — покачала головой леди АртНаэр. — И если бы не она, даже представить не могу, как быстро бы я сбежала из дворца, столицы, а там и вовсе бы покинула империю, только бы больше никогда не оказываться один на один с придворными барракудами.

Все рассмеялись и беседа неспешно потекла дальше. В основном она касалась Кайры, придворных сплетен, предстоящего торжества.

— Я заметила, что вы стали очень близки с Лерсом, — произнесла Кайра. — Это хорошо, наверное, и я рада за тебя и за Лерса тоже. Но вам не стоит забывать и о том, что все взгляды устремлены в вашу сторону. Это пока мало кому известно о том, что невеста кронпринца нашлась. Но… долго это утаивать не получится. Тебя надо будет представить ко двору. Придворные, лорды, воины, простой люд — они все должны знать свою будущую императрицу. Вы всегда будете на виду… Детство закончилось, Эльмарис, теперь и тебе, и Лерсу придется отвечать за свои поступки. И еще, вам обоим придется вернуться к свадьбе императора. Иначе нельзя. Это слишком важное событие, чтобы единственный сын и наследник империи мог проигнорировать его.

— Я понимаю, — хмуро кивнула Эльмарис. — НО у нас же есть еще время. Мы хотели попасть к эльфам…

— Это не лишено смысла, — задумчиво произнесла Аэрлин. Она молчала, пока говорила Кайра и Эльмарис не следила, конечно, за лицом матери, но краем глаза замечала недовольно поджатые губы или нахмуренные брови. Княгине не пришлись по душе слова о будущей императрице. — Эльфы могут помочь, но… — она пожала плечами, — не знаю, что для этого нужно сделать. У меня никогда не хватало терпения на общение с этими напыщенными снобами. Когда они начинают витиевато разглагольствовать, так и хочется схватить что-нибудь потяжелее и огреть по остроухой голове.

Все рассмеялись.

— Ну да, — небрежно передернула плечами княгиня, — особой терпеливостью я никогда не отличалась. В отличие от Ника. Вот уж кто обладает каменным спокойствием. Когда мы только познакомились, я бесилась, думая, что он ко мне равнодушен — настолько хорошо умеет Никалаэ скрывать свои истинные чувства и контролировать эмоции. Теперь-то, по прошествии стольких лет, я чувствую его настроение, точно это мое собственное, а сразу… — она покачала головой. — Это злило неимоверно, особенно, когда я считала, что совершенно ему не интересна.

Время неспешно текло вперед и Кайра первая заметила, что уже очень поздно. За ней поднялась Эльмарис.

— Спокойной ночи, Кайра, дорогая. Эльмарис, — княгиня впервые назвала дочь этим именем без напоминания, чем вызвала прилив удивления, — задержись на мгновение.

Кайра распрощалась и уже скрылась за дверью, а Эльмарис сидела точно на иголках, ожидая разговора с матерью.

— Завтра мы проведем твою инициацию, — произнесла Аэрлин, возвращаясь в будуар — она провожала Кайру и передавала ее с рук на руки горничной. — А через два дня будет бал. В одном леди АртНаэр права — свет должен узнать о том, что ты наконец-то, нашлась.

— Бал? — Эльмарис даже подскочила. — Но…

— Дорогая, — Аэрлин присела на краешек кресла и посмотрела на дочь, — я, возможно, могу тебя понять, но и ты должна подумать о своем отце. Мы не скрывали, что тебя похитили. Об этом знали все, не только в империи, но и здесь, на Лантаре. И теперь, когда ты вернулась, никто тоже и не думал этого скрывать. Пойдут слухи… да что там, я уверена, что они уже есть. Ты вернулась и высший свет Лантарского княжества должен засвидетельствовать тебе свое почтение. Это — обязательное условие. Так что да, будет бал.

— Но… три дня, — Эльмарис казалось, что срок слишком маленький. — Это так быстро…

— Успеем, — отмахнулась от ее возражений княгиня. — С платьем бы только разобраться, а все остальное… ничего страшного, Лантар не так велик, как империя и мы позовем только самых влиятельных. Да, немного неудобно, что сообщим о торжестве в такие сжатые сроки, но… переживут. Все равно не посмеют отказаться от приглашения, а все остальное — пусть болтают, рты все не позатыкаешь. Главное, чтобы ты пришла в себя после инициации…

— А если… может быть, можно обойтись без нее? — несмело поинтересовалась целительница. — Как-нибудь… ну…

— Детка, — Аэрлин поднялась и пересела на диван, поближе к дочери, взяла ее ладони в свои, — ты сама не справишься. Я чувствую, как плещется внутри твой источник. Он ищет выход и… найдет, рано или поздно. И если ему не помочь, не выпустить на волю… плохо будет в первую очередь тебе. Не стоит опасаться инициации, в ней нет ничего страшного.

— Но… как это хотя бы будет происходить? Что… от меня потребуется и…

Княгиня улыбнулась, глаза ее подернулись мечтательной дымкой.

— Ничего. От тебя не потребуется ничего. Я все сделаю сама.

— Вы? — удивленно округлила глаза целительница.

— Ну да… обычно, молоденьких ведьмочек инициирует Верховная или самая близкая родственница. Так что да…

— А… кто еще будет при этом присутствовать? — Эльмарис насторожилась. Если эту самую инициацию будет проводить сама княгиня, то значит… значит… это не совсем то, что она себе представляла.

— А кто тебе еще нужен? — удивилась Аэрлин. — Это не то событие, на которое нужно собирать свидетелей.

Возвращаясь в свои покои, Эльмарис размышляла о том, что ей сказала княгиня. По всему выходило, что… а она и сама не понимала, что из всего этого выходило.

Глава 18

Избавиться от служанок не получилось и Эльмарис пришлось позволить раздеть себя, искупать и переодеть ко сну. В очередную кружевную тряпочку, отличающуюся от вчерашней разве что цветом. Эта была синей, как летнее небо… и прозрачной… а еще неприлично короткой. Даже коленки и те не прикрывала.

— Вы очень похожи на госпожу Аэрлин, — произнесла служанка, расчесывающая длинные кудри Эльмарис. Сама целительница в этот момент прикидывала, во чтобы это завернуться, чтобы прикрыть ту срамоту, что здесь называют ночной рубашкой. — У вас даже волосы такие же. Мы очень рады, что вы нашлись, княжна. — Закончила девушка и мило так, смущенно покраснела. — Госпожа Аэрлин так переживала все эти годы, так переживала. Сердце материнское болит за каждое свое дитя.

Эльмарис только и смогла, что улыбнуться. Ну право, что она могла ответить? Что тоже рада? Так не было ее, радости этой, ничего не было. Разве что страх, да опасения о том, что завтра-то будет. А еще проклятые руны давали о себе знать. Пока еще не сильно, едва-едва кожу зудела на руке, да внутри что-то такое шевелилось… непонятное.

А Лерс, поганец, запропал куда-то. Это же надо, целый день не виделись, а ему хоть бы что. Нет бы пришел, проведал невесту.

Эльмарис вздохнула, поблагодарила горничную, что уже закончила заплетать ей косу на ночь, улыбнулась ей, демонстративно в кровать забралась и даже одеяло до самого носа натянула.

— Если желаете, я могу остаться ночевать подле вас, — служанка поклонилась и замерла у самой двери.

— Зачем? — нет, Эльмарис и раньше слышала, что некоторые знатные дамы так и поступают — оставляют слуг на ночь в своих покоях. Правда, обычай этот был стародавним и морайским, дарканские-то леди такими безобразиями не увлекались. А может, просто не желали, чтобы свидетели были тех, иных безобразий, что творились в опочивальнях знатных леди?

— Ну… вдруг вам что-нибудь ночью понадобится?

— Не надо ничего, — решительно отказалась Эльмарис и вдруг почувствовала, как краснеет. — Я по ночам сплю. Ступайте.

Девушка ушла, тихонько притворив за собой дверь, а Эльмарис полежала несколько минут в полнейшей тишине, прислушиваясь к шорохам и звукам ночного дворца. Тихо было. Это не столичный дом тетушка Сайрин, где то половицы чуть поскрипывают, то птицы за окном, в кустах эльмариса перекликиваются или же и вовсе деревья разговаривают с ветром, что запутался в их раскидистых кронах. Во дворце Лантарского князя царила тишина. Уютная, впрочем, не опасная, просто непривычная, тишина.

Эльмарис полежала немного, затем осторожно выползла из-под одеяла и на цыпочках приблизилась к двери. Прислушалась, затем тихонько приоткрыла створку и высунула нос наружу. Темно и опять-таки тихо, нет никого. Ну и славно.

Плотно затворив дверь, девушка скользнула в гардеробную. Отыскала там шелковое одеяние, нежного голоубого оттенка и закуталась в него. Халат, не халат, не важно. Главное, что не видать ничего от самой шеи до кончиков пальцев на ногах. А вот туфли домашние остались в спальне, но возвращаться за ними Эльмарис не захотела, отправилась так. Тут все одно везде ковры расстелены, не замерзнет.

В спальне Лерса горел ночник. Кровать уже была расправлена, но самого боевика нигде не наблюдалось. Эльмарис вошла, огляделась по сторонам. Вон, в кресле лежит камзол, в котором он был утром, рубашка, опять-таки, небрежно сброшена на ковер, сапоги, те самые, что они еще в Сарте приобрели, стоят подле кресла, носками развернуты в разные стороны. Девушка улыбнулась и покачала головой, Лерс такой Лерс. Одно слово — кронпринц, привыкший к тому, что за ним слуги все убирают. Попробовал бы он вот так одежду разбрасывать у тети Сайрин, та бы быстро его научила, как и что делать надобно. Вон, даже Дерек не позволял себя такого, а ведь всякое случалось и в доме их столичном тоже слуги были. Но Сайрин своих воспитанников приучала к порядку сызмальства.

Из-за двери в умывальню послышался шум. Эльмарис же, туда соваться не решилась, а прошла по ковру к кровати и, забравшись на покрывало, принялась ждать.

Лерс появился спустя минут пять. Взъерошенный весь, с не до конца просохшими волосами, в одних легких пижамных штанах. Эльмарис сглотнула, но глаза не отвела. Боевик же заметил ее не сразу. Он вошел в спальню, вытираясь на ходу полотенцем. Закончил, отшвырнул полотенце в сторону, даже не удосужившись посмотреть на то, куда оно, собственно, угодило, и направился к кровати. Тут-то он и заметил, что уже не один.

— Мелкая? — а удивления-то сколько в голосе, право слово, точно бы это не он забрался в девичью постель не далее как вчера ночью.

Эльмарис же, проследив взглядом за тем, как белоснежное пушистое полотенце спланировало на пол почти посреди спальни, перевела взгляд на жениха.

— Привет, — попыталась улыбнуться.

Улыбка получилась скупая, неестественная. Да и взгляд ее, то и дело спускался ниже… на грудь, плечи вот у Лерса оказались широкими, а кожа гладкой, смуглой. На правой руке золотились эльфийские руны. Рисунок уже не только на запястье был, растянулся, пустил длинные щупальца-побеги по предплечью. Еще немного и уже на плечо, а там и грудь перекинется. У Эльмарис так же было, почти, только у нее тонкие линии эльфийского заклинания едва-едва локоть миновали, но… Лерс же говорил что-то о том, что она не настолько чувствительна к этой магии, как он. Так может поэтому?

— А… ты как здесь?

— Через гардеробную. Ты же сам вчера сказал, что открыл деверь, вот я и…

— Случилось что? — в голосе боевика послышались тревожные нотки.

Лерс быстро пересек разделявшее их расстояние и уселся на кровать рядом с невестой.

— Вроде нет, — Эльмарис, наконец-то, справилась с собой и посмотрела парню в глаза. — Просто… вот, — она подняла руку, голубой шелк скользнул по запястью к локтю, обнажая тонкие золотые узоры.

— Ясно, — боевик улыбнулся. — Нагнетает?

— Наверное, — Эльмарис ответила ему чуть смущенной улыбкой, — просто… я его чувствую. Точно под кожей кто-то… не знаю даже, как объяснить. Не шевелиться, а… щекотно, словно крылья бабочек касаются.

— Тоже самое, — вздохнул Лерс и обхватил ее ладошку своими. Принялся рассматривать рисунок, осторожно поглаживая пальцами линии. — Красивый узор. У меня, кажется, он отличается.

Эльмарис только плечами пожала, но руку не выдернула. Теперь, когда он был не просто рядом, а еще и прикасался, щекотка прекратилась, а внутреннее напряжение… вот оно-то как раз и не прошло, наоборот…

— Как прошла прогулка? — нарушил молчание боевик. — Тебя не обижали?

Целительница улыбнулась. Лерс в этот момент так напомнил ей Дерека. Тот тоже всегда интересовался, не появился ли смертник, посмевший обидеть его младшую сестренку. Даже тон у старшего брата был вот точь-в-точь, как у Лерса.

— Нет, меня не обижали, — ответила Эльмарис. — Город показали, на пристань сводили, дали полюбоваться морем. Знаешь, — она мечтательно вздохнула, — я ведь раньше море только на картинках видела. Никогда не покидала Дархаш.

— Понравилось?

— Ага, красивое и такое… не знаю даже… бескрайнее и величественное.

— Стихия, — с улыбкой кивнул Лерс. Он склонил голову к плечу и смотрел на Эльмарис. И девушке казалось, что глаза его, всегда яркие, зеленые, потемнели. А может, все дело было в неровном свете ночника? — Это твоя стихия. Потому ты и чувствуешь ее так… — он замялся, подбирая правильное слово, — глубоко, полно.

— Завтра инициация, — непонятно зачем призналась Эльмарис и погрустнела.

Лерс тоже напрягся.

— Княгиня рассказала, чего тебе ожидать?

— Нет, — целительница качнула головой. — Я не стала спрашивать. Просто… страшно и…

— Если не хочешь, что никто тебя не заставит, мелкая, — Лерс выпустил ее руку и обхватил ладонями лицо, повернул так, чтобы девушка смотрела ему в глаза. — Мы уйдем отсюда сегодня же, и никто тебя ни к чему принуждать не будет. Дядя снял все блоки, я больше не беззащитен и…

— А как же… — Эльмарис удивленно распахнула глаза. — Нас же найдут. Ты сам говорил, что стоит тебе попытаться использовать магию и тогда…

— Дядя Дэн знает, где и что со мной. Он не будет препятствовать. Сам согласился с тем, что нам стоит попытаться разведать у эльфов что и как и, — боевик вздохнул и прижался лбом ко лбу Эльмарис, — даже поддержал мою затею отправиться к ним инкогнито. Будет лучше, если никто до последнего не узнает, куда именно отправился наследник империи. Безопаснее для нас с тобой.

— А… император? Мне казалось, он не очень рад нашему решению удрать из столицы.

— Отец сейчас занят подготовкой к свадебным торжествам, — усмехнулся Лерс, — да и потом… лорд Шаэсс и дядя смогут ему объяснить, что так лучше. Главное, было убедить.

— Ясно, — Эльмарис вздохнула и положила голову на плечо жениху. Лерс обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Они просидели так несколько минут. В тишине, наслаждаясь этой близостью, не столько физической, сколько душевной. Слушали тишину и дыхание друг друга. — А после инициации будет бал, — наконец нарушила молчание Эльмарис. — Княгиня сказала, что меня обязательно надо представить местной знати.

— Это правильно, — Лерс чуть сильнее сжал пальцы на ее плече. — Ты княжна, дочь правителя. Все должны знать, что тебя приняли в семью.

— Значит, не появиться возможности нет?

— Нет смысла, — качнул головой Лерс. — Это необходимо в первую очередь для тебя. Приближенные к правителю должны знать, что за тобой — не только имя, но и семья. Это правильно. И вот еще… мы должны будем присутствовать на бракосочетании моего родителя. Кронпринц и его невеста не могут проигнорировать такое событие.

Эльмарис только вздохнула. Кайра говорила ей то же самое.

— А если… если… если у эльфов все получится, — она выпрямилась и даже чуть отодвинулась от Лерса. — Если нашу связь… разорвут, и ты раздумаешь на мне жениться?

Боевик прищурился, подался чуть вперед и сжал ладонями ее лицо. Заглянул в глаза.

— Нет такой силы, которая способна разорвать рунную магию эльфов, — голос его при этом звучал хрипло, а глаза… Эльмарис была уверена, что они сменили цвет, и теперь в глубине изумрудных зрачков плескалась самая настоящая тьма. Живая тьма.

— Но… если вдруг… если это все же возможно… — она хотела что-то сказать. Правда хотела, но слова выветрились из головы напрочь. И сомнения ушли.

Глаза Лерса затягивали ее, завораживали. Обещал ли этот взгляд что-то? Если только погибель, но сил отвернуться не осталось.

Она ответила на поцелуй. Подалась вперед, желая прижаться к его телу так сильно, как это только возможно. Ладошками скользнула по плечам, поразившись на мгновение тому, насколько теплая у него кожа. Не горячая, а именно теплая и прикосновения эти были приятны.

Из нежного и осторожного поцелуй вдруг стал иным. Точно лавина обрушилась на них, погребя под собой, а затем затянув в водоворот страстей и ощущений. Эльмарис не заметила, как оказалась на спине, а Лерс навис сверху. Его ладони скользили по ее коже, а губы… о, что вытворяли его губы. Она выгибалась навстречу каждому прикосновению и сама не оставалась в стороне. Каждое прикосновение, каждая ласка отзывалась фейерверком в теле. Мир вокруг раскачался с неведомой скоростью…

— Лерс, — Эльмарис выгнулась в его объятиях, откинула назад голову, впилась ноготками в плечи. — Лерс, пожалуйста…

О чем она просила? Чего жаждала?

Уж точно не того, чтобы он прекратил.

Но боевик словно очнулся. Замер на мгновение, опустив голову и прикасаясь лбом к ее плечу, затем резко поднялся.

— Прости, — голос его звучал глухо, отстраненно. — Я забылся совсем.

Эльмарис сглотнула и наконец поняла, что именно только что произошло. Вернее, что не произошло.

Она лежала на его кровати, шелковое одеяние исчезло и уже ничего не скрывало ужасной голубой сорочки, которая больше обнажала. Стало вдруг стыдно. Так стыдно, что даже слезы выступили на глазах.

— Прости, — повторил Лерс.

Он стоял всего в шаге от кровати, спиной к Эльмарис. Во всей позе его чувствовалось напряжение, кулаки были сжаты с такой силой, что на руках выступили вены.

— Я… я… — Эльмарис всхлипнула. И слова все она подрастеряла. Только и могла, что размазывать слезы по лицу. И стыдно было и… обидно. Вот да, обидно было точно.

— Ложись в кровать, — очень тихо произнес Лерс, все еще не спеша поворачиваться.

Эльмарис поднялась. Поправила сорочку, задравшуюся каким-то невероятным образом аж до самой талии, покраснела густо, вспомнив, как именно так случилось. Затем еще раз покраснела, уже от воспоминаний о том, что сама творила в то время, как Лерс… как он…

— Это руны… — невнятно произнесла она. — Это все… эльфийская магия, да?

Боевик только плечами передернул. И хотел было обернуться, но целительница вдруг взвизгнула:

— Не смотри!

— Что такое?

— Я… мне… не надо, — она всхлипнула и принялась оглядываться по сторонам. Шелковый халат лежал подле кровати, нот Эльмарис, хоть убей, не могла вспомнить, как он там оказался. — Я смущаюсь, — наконец, выдавила она из себя. — Не надо.

— Лезь под одеяло, — хрипло отозвался он.

— А…

— Быстро.

Эльмарис послушалась. Забралась в кровать, натянула одеяло до самого носа, при этом не отводя взгляда от спины боевика.

— Все, — пискнула невнятно.

Лерс встряхнулся, в два шага оказался подле ночника и потушил его. Затем и сам забрался под одеяло. Поворочался, устраиваясь поудобнее.

— Что касается рун, — произнес он, подтягивая Эльмарис к себе под бок. — Их нельзя разорвать. Даже если один из нас умрет… второй. Гарантировано последует за ним. Эта связь нерушима.

Эльмарис тоже заворочалась, пытаясь найти самое удобное положение. Прижалась к боевику, голову ему на плечо положила.

— Я кое-что почитал тут, — продолжал Лерс. — Твой отец тоже не сидел сложа руки все эти годы. У него очень хорошая библиотека, пожалуй, в чем-то даже лучше, чем у императора. Так вот, эту связь никто не разорвет, но… кажется, когда отец накладывал заклинание, он… что-то напутал в формулировках и потому на выходе оказался такой эффект. Нам надо только отменить притяжение. Или просто свести его к минимуму.

— А если эльфы откажутся помогать? — Эльмарис поежилась.

Эльфы были странными. Высокомерными, в чем-то непредсказуемыми и коварными. Они вполне могли даже отказаться разговаривать с ними, что уж говорить о помощи.

— Именно поэтому мы и отправимся к ним инкогнито. Кронпринцу Дарканской империи они вполне могут запретить ступать на свою территорию. А вот просто адепта Академии магии и его невесту пропустят. И не волнуйся, все будет хорошо. Я обещаю.

Совсем скоро Эльмарис уснула, трогательно прижавшись к нему, а Лерс еще долго лежал без сна. Смотрел в потолок и думал. Даже если они найдут мага, способного разорвать магию рун, он ни за что не откажется от этой девушки. Отец был прав, когда решился на такой опасный шаг. Император хотел чтобы его единственный сын не только выполнил условия давнего проклятия, но и обрел счастье… И Лерс уж точно не собирался отказываться от него… своего синеглазого счастья.

* * *

Никалаэ вошел в опочивальню супруги уже далеко за полночь. Государственные дела, Даэн, кронпринц… в последнее время слишком много всего требовало от него внимания и на жену оставалось все меньше и меньше свободного времени. Впрочем, Аэрлин давно уже прекратила закатывать истерики по этому поводу и обижаться на нерадивого супруга, для которого собственное княжество значило зачастую больше, чем семья. Она понимала. Смирялась с тем, что в первую очередь любимый мужчина — князь и правитель, а уже затем, муж и отец.

— Ты еще не спишь? — удивился князь, застав супругу в будуаре. Княгиня сидела за письменным столом и увлеченно просматривала какие-то бумаги. — Поздно уже.

— Еще не ложилась, — отозвалась Аэрлин, отрываясь от какого-то документа. — Надо было кое-что сделать. Я решила, что мы не будем тянуть с представлением Лоррелин. Завтра… или, вернее, уже сегодня проведу инициацию, а через два дня устроим бал. Приглашения я уже разослала.

- Если так, то чем ты тогда так увлечена? — Никалаэ приблизился к столу, за которым восседала его супруга, и заглянул через ее плечо. Прятать бумаги княгиня и не думала. — Не понял? — удивленно воскликнул Ник и, наклонившись вперед, взял в руки один из документов. — Это что такое?

— Биографии самых выдающихся мужчин Лантара, — отозвалась Аэрлин. — Я пытаюсь понять, кого из них будет уместнее пригласить на праздник в честь нашей дочери.

— Аэра… — в голосе Ника послышалось предупреждение, — что ты задумала?

— Ничего, — передернула плечами княгиня. — Ничего такого, но… Лоррелин пройдет инициацию и…

— И она помолвлена. Даже не так — она уже связана с наследником Дарканской империи, а ты… ты… это даже не просто низко, а… у меня нет слов. С каких пор ты стала сводней?

— Что ты понимаешь! — княгиня вскочила со своего места и резко развернулась лицом к супругу. Темные волосы хлестнули ее по лицу. — Ей не оставили выбора!

— Но их связь разорвать не получится. Даже эльфы не смогут.

— Много вы понимаете, — фыркнула Аэрлин, снова разворачиваясь к столу и принимаясь собирать бумаги с биографией всех мало-мальски подходящих мужчин на Лантаре. — Лоррелин станет ведьмой. Кровь, сила, магия… они начнут бурлить в ней, потребуют выхода и тогда… кронпринц или нет — это уже будет не важно. А если сердце Лоррелин выберет кого-нибудь другого…

— Ты что-то знаешь, — прищурился Ник, — об этой связи. И никому не признаешься. Это низко.

— Не надо меня стыдить! — воскликнула княгиня. — Семнадцать лет назад вы с императором поступили по своему, хоть я и была против. Теперь моя очередь. Я всего лишь хочу счастья для своей дочери. Она ведьма, пойми ты это, и никогда не сможет полюбить по приказу.

— Но она связана с кронпринцем, Аэра, — вздохнул князь. Он устал объяснять это своей супруге. Честно признаться, умная и дальновидная княгиня, делалась донельзя упрямой, когда дело касалось их дочери. И как ни старайся, переубедить ее не получалось. — Как ты собираешься расторгнуть рунную связь.

— Я? — Аэрлин округлила свои прекрасные глаза, затем усмехнулась, — я и не собираюсь. Это сделает сама Лоррелин. После инициации, когда в ее крови еще будет бурлить сила, а сердце будет открыто… И никакой кронпринц не сможет этому помешать. Поверь мне, дорогой, — она подошла к мужу вплотную и закинула тонкие руки ему на плечи, — никто не сможет сдержать ведьму. Особенно, такую, как наша дочь. Уже сейчас, я чувствую ее энергию. Она сильна… очень сильна.

— Почему ты так противишься ее браку с кронпринцем? = Ник обнял супругу за талию, но Аэрлин все равно выпуталась из его объятий и отошла к окну.

Постояла немного, точно бы раздумывала над ответом.

— Дарканцы… они зло, Ник, тебе ли не знать.

— Лерсаан не так уж и плох, — возразил князь. — Он верен своему слову, честен и благороден. Он станет достойным императором.

— Пусть так. Я не буду спорить с тобой, но… он уже сейчас порабощает нашу дочь. Разве ты не видишь? Она растворяется в нем, теряет себя. еще немного и от нее не останется ничего…

— Это эльфийская магия. Она действует…

— Даже если и так… — Аэрлин тряхнула волосами и обернулась, — даже если и так, я не хочу, чтобы моя дочь стала бледным подобием самой себя. не желаю, чтобы она полностью растворилась в этом мальчишке. Я не могу объяснить, но… так не должно быть, Ник. Любовь — это… это вовсе не слепое повиновение. Это нечто иное. Совершенно иное. И я хочу, чтобы Лоррелин тоже была счастлива. Как мы с тобой.

— И поэтому пытаешься выбрать ей возлюбленного? — усмехнулся князь, кивнув на стол, на котором все еще лежали листки с именами и биографией подходящих, по мнению его супруги, мужчин.

— Я не собираюсь спорить с природой или заставлять ее, — покачала головой Аэрлин. — Я всего лишь даю нашей дочери тот шанс, которого вы с императором ее лишили. Если она выберет одного из них — я буду рада.

— А если ее выбором станет Лерсаан?

— Я смирюсь, — опустила голову княгиня. — И больше не буду вмешиваться. От судьбы не убережешься, нам ли с тобой этого не знать.

Глава 19

— И что я должна делать? — Эльмарис с опаской покосилась на стоящую невдалеке княгиню.

— Раздевайся, — Аэрлин улыбалась.

В отличие от дочери, на ней было только тонкое легкое одеяние. И оно ничего — вот совершенно ничего — не скрывало. Когда целительница увидела мать этим утром и рассмотрела, что на той было одето, то сразу поняла — все те сорочки, в которые ее обряжают вот уже которую ночь, есть ни что иное, как пожелание княгини. Просто… просто… кусочек белоснежной кисеи, сквозь которую просвечивается все тело — это не одежда. Совершенно.

— Зачем? — Эльмарис стояла в шаге от плескавшегося моря. Поджимала пальчики на босых ногах и с отчаянием бросала взгляды вокруг себя.

В этот грот ее привела княгиня. Милое уютное местечко, если так посмотреть. И если не знать, что здесь должно произойти. В другой раз, Эльмарис бы здесь даже понравилось, честно. Но сейчас… сердечко сжималось от страха и хотелось развернуться и сбежать. Правда, целительница не была уверена в том, что сможет найти обратную дорогу — не один коридор они миновали, не в одно подземелье спустились, прежде чем пришли сюда. И дорогу она не запоминала, всецело положившись на княгиню. А как выяснилось зря, очень зря.

— Лоррелин, ну, сколько можно! — княгиня воздела руки вверх, отчего тонкое одеяние еще больше обнажило ее тело. Великолепное тело, надо признать. Даже Эльмарис не смогла не отметить этого, что уж говорить о том же Лерсе, которого княгиня, как и вчера, застала в покоях дочери этим утром. Боевик был поражен — это даже к гадалке не ходи. И любовался. Глаз отвести не мог.

Эльмарис фыркнула тихонько, вспоминая это утро. И губы поджала… от обиды. Лерс ведь и вправду смотрел на княгиню. Правда выражение его зеленых глаз, Эльмарис не определила, но…

Утром, проснувшись в спальне кронпринца, она успела перебраться к себе до того, как туда наведалась княгиня. И пока целительница приводила себя в порядок, мать и жених были предоставлены друг другу. Но на удивление ничего не случилось, хоть Эльмарис и не слышала, о чем они разговаривали. Когда она вышла из гардеробной, Лерс был хмур и задумчив, Аэрлин же лучилась доброжелательностью.

— Раздевайся, иначе мы так никогда не начнем!

Эльмарис вздохнула. Отошла от края на несколько шагов и стала расшнуровывать платье. Его она выбирала сама и сама же одевалась этим утром, без помощи служанок, так что проблем не возникло.

Оставив только тонкую нижнюю рубашку, целительница обернулась к княгине. Та вздохнула и подошла ближе, принялась распутывать волосы, осторожно пропуская каждую прядь через тонкие пальцы.

— Ну вот, — Аэрлин улыбнулась, когда коса, которую с таким тщанием плела этим утром Эльмарис, оказалась распущена, а блестящие темные пряди водопадом струились по плечам и вдоль спины. — А теперь сорочка.

Эльмарис и пискнуть не успела, как тонкое кружевное одеяние упало к ее ногам.

— Вот так намного лучше, — проворковала княгиня. — Мы приходим в этот мир обнаженными и так же должны встречать свою стихию. Вам не нужны преграды.

Эльмарис вздрогнула и зажмурилась на миг. Княгиня же в этот момент одним гибким движением избавилась от своего одеяния, теперь и она, точно так же, как и ее дочь, куталась только в волосы.

Они были похожи. Мать и дочь. Одного роста, одинакового телосложения, разве что, Аэрлин слегка потяжелела в груди и раздалась в бедрах — ну так она выносила и родила пятерых детей — обе темноволосые, с белоснежной, точно слегка тронутой перламутром кожей.

— Идем, — улыбнулась княгиня и отступила к воде, потянув дочь за руку.

Грот, в котором они находились, был почти полностью скрыт от глаз людских, только небольшой просвет имелся чуть поодаль и вел прямиком в открытое море. Сюда они попали прямо из дворца, и Эльмарис даже поразилась тому, насколько близко, оказывается, подступает к княжескому дворцу море.

— Ничего не бойся, — улыбнулась Аэрлин. Она уже вошла в воду, а Эльмарис все еще медлила. — Вода никогда не причинит тебе вреда. Вы с ней едины. Ты — это она. Она — это ты. Запомни это. Прими как данность. Растворись в ней и позволь ей раствориться в тебе.

Эльмарис вздохнула и сделала шаг. Босых ног ласково коснулась вода. Теплая. Приятная. Она обнимала ступни, ласкала кожу, звала за собой. Больше увещеваний со стороны княгини не требовалось. Эльмарис шла сама. Ступала осторожно, но не из страха, а для того, чтобы продлить это ощущение… родства… единства…

— Закрой глаза, — прошептала Аэрлин, оказавшись вдруг за спиной дочери. Вода уже достигала обоим пояса. И темные плети волос плыли следом за ними, точно диковинные водоросли, переплетались между собой. — Почувствуй… Растворись в стихии… Прими ее и позволь напитать тебя…

И она, в самом деле, растворилась. Эльмарис даже не подозревала никогда, что может вот так… с головой окунуться… в силу… как в море.

Она перестала существовать, и в то же время ее стало больше. Намного больше…

Она была везде… В каждой капельке дождя, в искристых росинках и мельчайших пушистых снежинках. Она текла в родниках и реках, плескалась в озерах и прудах… Она была везде… И весь мир был у ее ног…

Она была морем и море было ею… каждая капелька на бескрайних просторах — это была Эльмарис. Каждый виток белоснежной пены морской — это была Эльмарис….

Она поднималась паром к облакам и выпадала на землю дождем. Замерзала и превращалась в лед, и появлялась утренней росой на нежных лепестках цветов…

Она летела к облакам и падала с огромной высоты…

Она была везде и нигде одновременно.

Сколько прошло времени? Как долго она не существовала? Вечность или только миг? Годы или мгновение, достаточное для одного лишь биения сердца…

Она не знала… она просто была… ее переполняла сила. Она плескалась, как море, которому тесно в берегах. Закручивалась пеной морской и разлеталась на миллионы мельчайших капелек…

А потом… она словно очнулась, точно почувствовала зов. Встрепенулась и рванула туда, откуда этот зов пришел. Зачем? Что она хотела там отыскать?

Разве ж она знала…

Она летела, все ускоряясь и ускоряясь. Стремилась не опоздать. Успеть. Обрести свои берега…

* * *

Лерсаан медленно шел вдоль берега. День давно уже сменился вечером. Закат над морем отгорел. Лантар с готовностью кутался в сумерки. Пока еще слабые, серо-лиловые, но с каждым мгновением они становились все гуще и гуще.

Лерс был растерян. Княгиня ясно дала понять, что не отступит.

— Я дам ей тот шанс, которого вы ее лишили, — сказала она этим утром, пока Эльмарис приводила себя в порядок. — Я была против этой затеи семнадцать лет назад, но тогда меня никто не послушал. Теперь же… у нее будет шанс.

— И вы рассчитываете, что она выберет не меня, — усмехнулся ей в ответ Лерс.

— Я рассчитываю, что она сделает выбор, — Аэрлин была спокойна и решительна. — И если ее выбором будете не вы, ваше императорское высочество, я буду только рада. Не забывайте о том, что сердце ведьмы нельзя делить. Вспомните хотя бы, что стало с вашей матушкой. Такой доли вы желаете для Лоррелин?

— Не надо об этом, — нахмурился Лерс. — Не вам судить императрицу. Она тоже… сделала свой выбор. И поплатилась за него.

— Да как же вы не понимаете! — княгиня воздела руки вверх. — Она была не властна над собой и своим сердцем. Сердце ведьмы выбирает лишь однажды и этого выбора не исправить. Даэрлин была обречена, но она ничего не могла поделать. Я не желаю такой судьбы для своей дочери. Ее сердце сейчас свободно.

— Руны…

— Это магия, — тряхнула темными волосами княгиня. — А любую магию можно повернуть в свою сторону. Вам ли этого не знать. Эльмарис дочь ведьмы. И она станет ведьмой. Она сильна, пожалуй, даже сильнее меня. Она — следующая Верховная моего дома. Ее сила…. — тут княгиня улыбнулась, глаза ее, точно такие же, как глаза дочери, сверкнули.

— Вы хотите сказать, что Эльмарис может сопротивляться магии рун? — тут же ухватился за невысказанные слова Лерс. — Она может разорвать эту связь?

— Конечно, — удовлетворенно кивнула княгиня. — Я удивлена, что никто раньше до этого не додумался. Ни Ник. Ни император. А ведь они семнадцать лет пытались найти выход. Эти рисунки на вашей коже — всего лишь инструмент. Они ничего не означают, пока вы сами не придадите им значение.

— А все оказалось так просто, — убитым голосом произнес Лерс.

— Все всегда просто, — кивнула княгиня. — Ведьмы не подчиняются магическим законам. Лоррелин не чувствовала своей силы, не могла ею пользоваться, потому все и зашло так далеко. После инициации… она родится заново. Все та же, но уже другая. Надо объяснять, что это значит?

Больше говорить было не о чем. Княгиня оказалась права. Ведьмы никогда не подчинялись магическим законам. Она — сами по себе. Их сила разлита вокруг. Это сила самой природы. Сила этого мира. Энергия неба, земли, воды и огня. А разве можно удержать ветер или высушить море? Поймать огонь или уничтожить землю?

Нет. Ни одна магия на такое не способна.

Лерс вздохнул и продолжил свой путь. Море волновалось. И пусть небо было чистым и ветра почти не ощущалось, волны становились все выше и выше. Они накатывали на песчаный берег, чтобы тут же вернуться обратно. Точно бы играли с ним.

Кронпринц остановился и пнул носком сапога песок под ногами. Он не желал терять ее. Эльмарис принадлежит ему и только ему. Ее никто не отнимет. И если для того, чтобы так и оставалось ему придется уничтожить этот остров, он так и сделает. Уничтожит каждого, кто станет на пути, будь то человек, маг или… ведьма.

Дарканцы никогда не отдают без боя то, что считают своим.

Никогда.

Море вздрогнуло, словно бы принимая его клятву. И Лерс обернулся, чтобы увидеть огромную волну, что бесшумно неслась на него.

Он ничего не успевал сделать, была бы это империя или любой другой уголок мира, Лерс смог бы разорвать пространство и переместиться подальше от опасности. Но на Лантаре магия не действовала и все, что кронпринц мог — это стоять и смотреть на то, как приближается его погибель.

Волна налетела, сбила с ног, а затем придавила его к песчаному пляжу.

— Мммм… на тебя удобно падать, — раздался над головой веселый голос. Знакомый голос.

— Рис? — Лерс поднял веки и с удивлением уставился в синие, как море в ясную погоду, глаза Эльмарис.

— А ты ждал кого-то еще? — она улыбалась и глаза ее лучились озорством. Они сияли ярче, чем звезды на небе.

— Но как?

— А вот так, — рассмеялась девушка, откидывая назад голову.

А Лерс вдруг осознал, что лежит на песке, а сверху на нем удобно устроилась Эльмарис. И она смеется и, кажется, ей и вправду весело. А еще она обнажена. Вот совершенно.

— Ты замерзнешь, — прохрипел кронпринц. Голос отчего-то перестал повиноваться, и дыхание стало перехватывать. А предательское сердце пустилось вскачь.

— Ну так согрей меня, — прошептала искусительница, приникая губами к его губам.

И как-то вдруг все стало не важно. И море это, будь оно неладно, и холодный осенний вечер, и Лантар с его княгиней — все отошло на задний план.

Эльмарис с упоением отдавалась ощущениям. Она чувствовала, что все правильно. Так, как и должно быть. Ее не заботило ни то, что единственным ее покровом являются мокрые пряди волос, ни то, что на этом пляже, пусть и пустынном в это время года, кто-нибудь мог их увидеть. Она была на своем месте. Там, где и хотела быть, там, куда ее тянуло с неведомой силой. И если еще несколько мгновений назад, Эльмарис не знала, что так притягивает ее, то теперь отчетливо понимала — она должна быть здесь. И это не место звало ее, не на этот берег ее тянуло с неведомой силой. Вовсе нет. Ее притягивало к нему. К Лерсу.

— Кхм… кхм… — раздалось неподалеку и если Эльмарис никак не отреагировала. Она просто не желала, чтобы этот миг заканчивался, то Лерс быстро пришел в себя.

Дернулся, отстранился от девушки и ловко перевернулся, прикрывая ее своим телом и одновременно срывая с себя плащ.

— Прошу прощения, — ехидный голос раздался неподалеку. — Не думал, что могу застать здесь такую пикантную картину. Но право, осенью, на берегу?..

Лерс вскочил на ноги и обернулся к незнакомцу, стремясь закрыть от него Эльмарис. А девушка и не думала прятаться. Она словно бы впервые увидела мир, рассмотрела его совершенство, и теперь ее влекло любое его отражение. Казалось, что раньше она жила в коконе из мутного стекла, теперь же, ее темница разлетелась на тысячи сверкающих всеми цветами радуги капелек, а сама она окунулась с головой во все это великолепие. Краски стали ярче, звуки насыщенней, ощущения острее…

— Вы кто? — спросил Лерс. Он быстро пришел в себя и теперь настороженно разглядывал незнакомца. А еще понимал, что тот ему не нравится. Вот определенно. И дело даже не в том, что этот мужчина прервал настолько приятное занятие и посмел заговорить, а просто… было в нем нечто… отталкивающее, неприятное.

Эльмарис, закутавшись в его плащ, скорее по привычке, чем из стыдливости, с любопытством разглядывала незнакомца. И чувствовала, что задыхается от нахлынувших на нее эмоций.

Он был красив. Великолепен даже. Золотые волосы в свете заката полыхали огнем, глаза казались двумя кусками янтаря, благородные черты привлекали внимание и заставляли девичье сердечко колотиться все быстрее и быстрее.

— О, — усмехнулся незнакомец, — позвольте представиться. Диран Вариус, к вашим услугам.

Лерс кивнул, но не спешил в ответ называть свое имя. Он подозрительно разглядывал мужчину и пытался определиться в своих ощущениях. От него не исходило опасности, но… Слишком этот Диран… своевременно здесь появился. Точно бы знал, где именно ему нужно быть.

Господин Вариус, в свою очередь, с улыбкой разглядывал парочку. И если Лерс не задержал на себе его внимание, то при взгляде на Эльмарис, янтарные глаза его полыхнули искренним любопытством.

— Могу ли я предложить прекрасной незнакомке руку? — Диран обогнул Лерса, словно того и не было тут, приблизился к Эльмарис. Протянул ей ладонь, предлагая помощь.

И она тут же приняла ее. Что-то было в нем… странное, знакомое, точно бы даже… родное, хоть Эльмарис и была уверена, что никогда раньше не видела этого мужчину. Она легко вскочила на ноги, улыбнулась ему, и тут… ее взгляд зацепился за нечто…

— Вы забываетесь, — Лерс снова ловко вклинился между Дираном и Эльмарис, закрывая невесту собой. — Идите своим путем.

— Не вам указывать мне на ошибки, — незнакомец все еще продолжал улыбаться, но во взгляде его мелькнула сталь. — Воспользоваться тем, что новоинициированная ведьмочка не понимает, что творит? Серьезно? И после этого вы…

— Ни слова больше, — прорычал Лерс, а Эльмарис вдруг поняла, что в этом незнакомце ее привлекло.

Кулон. Блестящая прозрачная капелька на шее. Точно такая же, какая была у нее всю жизнь, до того самого момента, как она сама сняла ее и подарила Лерсу. Но тогда она не знала, ничего не понимала, не чувствовала…

Теперь же она слышала, как этот кулон… пел…

Он пел для нее… звал ее… манил и обещал нечто неизведанное. Настолько прекрасное, что сил отказаться не хватало, хоть здравый смысл и твердил об опасности. Но кто когда его слушал? Здравый смысл и разум — это не для нее.

Эльмарис уже не понимала, что делает. Она обошла Лерса по кругу и приблизилась к незнакомцу. Тот победоносно усмехнулся, явно уже чувствуя, что победа за ним. Даже попытался было привлечь девушку к себе, но Эльмарис вывернулась. Ей не нужны были его объятия. Она хотела еще раз посмотреть на кулон. Услышать песню, что тот пел…

— Что здесь происходит? — княгиня появилась из моря. Волны расступились, открывая путь своей повелительнице. — Что все это означает? Лоррелин?

Эльмарис же совершенно не обратила внимания на появление матери. Она ни на кого не обращала внимание — только на кулон. Протянула руку и вытащила капельку из-за ворота Дирана. Последний луч уходящего солнца скользнул по граням кристалла, отражаясь от него разноцветными огнями. Ослепил на миг…

Но этого мига было достаточно.

Эльмарис отшатнулась от мужчины. Встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Я не слышу ответа! Лерсаан! — бушевала княгиня.

Лерс злился, и его злость стала приобретать материальные воплощения. Море, что еще недавно поражало спокойствием, вспенилось, потемнело…

— Ой, — испуганно вскрикнула Эльмарис и стала падать. Лерс успел подхватить ее у самой земли, прижал к себе, давая понять, что ни за что не отдаст эту ношу никому.

— Значит, все по-честному? — спросил он, обращаясь к княгине. От внимательного взгляда кронпринца не укрылось, как Эльмарис смотрела на кулон. И пусть он не мог чувствовать его притяжения и не слышал зова, кронпринц Дарканской империи все понял.

Аэрлин передернула плечами и поморщилась. Бросила неприязненный взгляд на Дирана.

— Лоррелин стоит вернуть в замок, — она предпочла не обращать внимания на обвинения.

— Я сам отнесу ее.

— По суше? — взвилась княгиня. — Это долго. Я пронесу ее своими тропами.

— Ну так, ведите и меня, — упрямо сжал губы Лерс. — Или так, или я понесу ее берегом. Но, будьте уверены, из рук больше не выпущу. Вы играете нечестно, княгиня.

— Хорошо, — прошипела Верховная дома Воды, в очередной раз признавая поражение, — иди за мной.

На Дирана больше никто из них не обратил внимания.

Уже в гроте, тот самом, откуда начала свой путь Эльмарис, Лерс, склонившись к самому лицу невесты, прошептал:

— Плохо притворяешься, реснички дрожат.

Эльмарис не смогла сдержать легкой улыбки, но глаз не открыла.

— Вот так, — удовлетворенно шепнул боевик. — Не приходи в себя, пока не доберемся до твоей спальни, а то она еще что-нибудь придумает.

Глава 20

Аэрлин в ярости металась по собственным покоям. Кусала губы, ворошила тонкими пальцами темные волосы и костерила на чем свет стоит дарканского кронпринца.

— Мальчишка! Да как он посмел! Да как у него хватило наглости! Такой план мне испортил. Вот же…

— Дорогая, — Никалаэ был единственным, кто мог входить в эту часть покоев княгини беспрепятственно. — Что ты опять натворила?

— Я? — Аэрлин замерла посреди комнаты и округлившимися от недоумения глазами, воззрилась на супруга. — Я натворила? Нет, это этот проклятый дарканский принц мне все испортил.

— Я же просил, — выдохнул Никалаэ, останавливаясь в двух шагах от разъяренной супруги, — не интриговать против него. Мы не в том положении…

— Ах, оставь все эти разговоры о политической необходимости, — махнула рукой Аэрлин. — Это наша дочь, ты понимаешь? И ее счастье. Я не могу просто находиться в стороне и ничего не делать.

— А что хорошего ты делаешь? — князь с трудом сдерживал закипающую злость. Да, он любил жену, до безумия, до умопомрачения. Многое позволял ей и почти на все закрывал глаза, но не сейчас. Противостояние княгини Лантарской и наследника Дарканской империи вышло за рамки. За все рамки, которые когда-либо существовали. И он обязан был пресечь все это сейчас, пока не стало слишком поздно. — Ты творишь невесть что и прикрываешься дочерью. И не надо пытаться убедить меня, что в первую очередь заботишься о ее благополучии. Я слишком хорошо тебя знаю, Аэрлин. Ты просто пытаешься отомстить дарканцам. и объектом своей мести избрала этот молодого человека.

— Дарканские лорды — зло! — выплюнула княгиня и отвернулась. Муж не захотел ее поддержать. Ник, который всегда был на ее стороне, всегда помогал и поощрял, теперь принял другую сторону. Дарканскую сторону. И от этого становилось еще противнее и больнее.

— Конкретно Лерсаан ничего тебе не сделал и мне кажется, что он искренне привязан к Эльмарис. Возможно, на него оказывают влияние руны — спорить не буду, потому что не знаю наверняка, но он заботится о девочке. На самом деле заботится.

— Ты сам себя слышишь? — Аэрлин резко развернулась лицом к супругу. Ее легкое одеяние взметнулось в воздух, чтобы опасть вокруг фигуры красивыми складками. Сейчас, как никогда, в легких белых одеждах, с развевающимися за спиной черными волосами, с глазами, горящими синим огнем, княгиня напоминала Морскую Владычицу. Такую, как рисовали на древних фресках, что еще сохранились в самых старых храмах Лантара. Покровительница княжества, по легендам, не отличалась покладистым нравом и частенько устраивала шторма и катастрофы, безжалостно мстила тем, кто имел неосторожность оскорбить ее. Она была опасна, покровительница Лантара, и кровожадна, беспощадна. Такой же казалась и княгиня.

— Я сказал. Хватит! — резко отрезал князь. — Перестань вмешиваться в жизнь девочки и не настраивай против себя будущего императора. Не мне тебе говорить, что дарканцы никогда своего не упускают. Не делятся. И не отдают то, что считают своим. Кронпринц принял Эльмарис. Он допустил ее к себе слишком близко и теперь не отдаст. А я не желаю видеть, как мое княжество опускается в пучину морскую. Запомни, дорогая.

— Ты бесчувственный мужлан, — шепнула Аэрлин глядя испуганными глазами на супруга.

Да, они прожили вместе почти полвека, вырастили четырех сыновей, отыскали, наконец, свою дочь. Да, она любила его так, как только может любить ведьма. Она отдала ему свое сердце и еще ни единого раза не пожалела об этом. Ник всегда был ее гаванью, уютным гротом, в котором можно было переждать бурю или насладиться тишиной. Она любила его. Слишком сильно любила. Но сейчас, в эту самую минуту, перед ней открылась совершенно иная сторона его натуры. Князь Никалаэ никогда так не разговаривал со своей супругой. Ни разу за прошедшие годы совместной жизни, он вот так угрожающе не сверкал глазами. И еще ни разу он не повышал на нее голоса.

— Я тебя предупредил, — Ник уже взял себя в руки. — И все же, очень надеюсь на то, что ты поймешь сама, что творишь.

— Я выбрала ей мужчину, — несчастным голосом произнесла Аэрлин. — Лучшего из тех, кого только можно было бы найти. Красив, родовит, молод, богат — у Дирана Вариуса есть все, о чем может мечтать ведьма. Но этот мальчишка Лерсаан все испортил.

Князь обреченно вздохнул.

— Аэра, я не понимаю тебя. Правда. Ты… решила стать сводней?

— Но это правило, через которое проходят все ведьмы, — княгиня упрямо топнула ножкой. — После инициации молоденькая ведьмочка видит мир в немного ином ключе. В ней… бушует сила, страсти… она испытывает необходимость в близости. И обычно мать, или Верховная, подбирает такого мужчину. Идеального. Того, кто однозначно не сможет разбить ведьме сердце.

Князь покачал головой, пересек разделяющее их расстояние и обнял супругу.

— А твоя дочь выбрала Лерсаана.

— Да, — всхлипнула Аэрлин, пряча лицо у нее на плече. — Она словно специально делает все мне назло.

— Аэрлин?! — возмущенно воскликнул князь.

— А что Аэрлин? — княгиня вздохнула и принялась обводить пальчиком золотое шитье на камзоле мужа. — Она моя дочь. Мой ребенок. Я родила ее и потеряла на долгих семнадцать лет. А теперь вдруг нашла. А она… она совершенно не испытывает ко мне никаких чувств. И это… бесит.

— Ты думала, что Эльмарис сразу бросится к тебе в объятия? — кивнул князь. — А она, подумать только, не торопится этого делать.

— Ну да, — княгиня выглядела и вовсе уж несчастной. — Лоррелин с большей любовью отзывается о Саэре.

— Но ты же сама отталкиваешь ее, — Никалаэ крепче прижал к себе супругу. — Сама делаешь все, чтобы она относилась к тебе с настороженностью. Одно твое упрямство относительно ее имени чего только стоит.

— Я назвала ее Лоррелин, — вскинулась княгиня. — Это ее имя.

— А девочка всю жизнь отзывалась на Эльмарис. Боги, Аэра, просто… перестань на нее давить. Прекрати вмешиваться в ее жизнь и все наладится. Ты же хорошая мать. Наши сыновья любят тебя, и она полюбит, если только ты не перестанешь постоянно вмешиваться в жизнь девочки. Смирись уже с тем, что она выросла такой, какой выросла. И перестань третировать кронпринца! — последнюю фразу князь произнес суровым тоном. — Потому что врага в лице Дарканской империи, Лантар точно не переживет.

Княгиня ничего не ответила на это, только плечами пожала и снова спрятала лица на груди мужа.

— Что ты опять придумала? — князь слишком хорошо изучил супругу. — Аэрлин?

— Ничего, — она отстранилась от мужа и отвернулась. Прошлась по комнате. — Ничего такого.

— Я предупредил.

— Ой, да ладно. Я не делаю ничего предосудительного, — всплеснула руками княгиня. — И потом, сам ведь знаешь, что то, что завоевывается с трудом, ценится намного больше, чем то, что само идет в руки. Вот и пусть этот дарканский мальчишка хоть немного постарается, прежде чем получит нашу дочь. Больше любить будет!

Князь вздохнул. Еще раз повторил предупреждение о том, чтобы супруга не смела вмешиваться. Напомнил о том, что в случае чего будет очень недоволен. Аэрлин впечатлилась. Ссориться с супругом она очень не любила и понимала, что вытвори она еще что-нибудь из ряда вон, Ник… кто знает, что он сделает в ответ. Вот только пока никто не принимал в расчет саму Эльмарис.

Аэрлин улыбнулась и подошла к окну. Князь покинул ее покои, отправившись заниматься какими-то своими правительственными делами. На Лантар уже опустилась ночь, в саду, вокруг дворца светились фонари. Не магические, обычные, они слабо разгоняли ночную тьму, но придавали волшебный флер окружающему пространству.

Глядя на эти фонари, Аэрлин улыбалась.

Сегодня на свет появилась новая ведьмочка. Сильная. Смелая. Независимая. Сегодня она родилась заново. А это значит…

Княгиня все же не смогла сдержать победной улыбки.

Руны больше не действовали на Эльмарис. Теперь эта связь оставалась односторонней. Вот пусть дарканский мальчишка теперь попробует завоевать доверие и благосклонность ведьмы. А то привык, что все само идет ему в руки.

Диран Вариус вошел в покои, выделенные ему в княжеском дворце Лантара, взмахом руки отпустил слугу и, дождавшись, когда за ним закроется дверь, сбросил плащ и камзол в кресло. Сам же, мужчина неторопливо прошелся по ковру и остановился напротив камина. Огонь весело лизал сложенные поленья, отбрасывая на мраморный пол и носки сапог Дирана яркие оранжевые блики.

Диран Вариус родился на Лантаре, принадлежал к аристократическому семейству и даже находился в родстве с князем. Родство это, к слову сказать, было весьма и весьма сомнительным. Лет триста назад, одна из пра-пра-бабушек Дирана имела неосторожность стать третьей по счету супругой тогдашнего князя. Их дети княжеский престол не унаследовали, но… это позволило семейству Вариус возвыситься среди себе подобных.

Сам Диран был всего лишь третьим сыном своего отца и ни на какое особое наследство рассчитывать не мог. Потому-то и отправился в путешествие, едва только ему сравнялось двадцать лет. Батюшка его, достопочтимый лорд Вариус весьма гордился таким поступком сына, что позволяло ему, без зазрения совести рассказывать на каждом углу о том, что в его семействе строго чтят наветы предков-князей и отправляют сыновей в море, дабы там они возмужали и познали себя.

Восемь лет скитаний по свету сделали свое дело. Диран возмужал и таки да, познал себя. Очень даже неплохо так познал. Первое же самое плаванье обычным матросом на одном из торговых судов Лантара убедила Дирана, что такая жизнь не для него. Он любил красивую одежду из дорогих тканей, изысканные кушанья и выдержанные вина, достойные погреба самого князя, ему нравилось, когда его подобострастно называют господином и спешат выполнить указание по первому же приказу. Все это в совокупности привело к тому, что восемь лет назад, Диран сбежал с торгового судна в первом же порту и начал воплощать свои мечты в жизнь.

Да, он много достиг. Правда, достижения его были не настолько уж значимыми. Деньги, как это ни удивительно, имели свойство заканчиваться, а вот требования у лорда Вариуса только росли и становились все изощреннее. И потому он так ухватился за предложение княгини Аэрлин.

Диран хмыкнул и покачал головой.

Он только что вернулся на родной полуостров. Денег у него почти не было, особых мыслей о том, откуда их взять — тоже, так что какое-то время, лорд Вариус-младший собирался провести в родительском доме. А тут, такая удача! Так что отказываться от предложения княгини он даже и не подумал. Правда, Ее Светлейшество не обмолвилась ни слова о том, что соблазнить придется молоденькую, только-только инициированную ведьмочку.

Сей факт только раззадорил Дирана, а уж известие о том, что эта самая ведьмочка, не кто иная, как пропавшая много лет назад, и ныне отыскавшаяся, княжна и вовсе донельзя приглянулся. Ведь были же у него предки-князи, так что мешает?

Княжеского престола ему не видать, даже если что и случится, то четыре старших сына и… — сколько там? — пять или уже шесть внуков князя Никалаэ убрать с дороги не выйдет. А если и выйдет, то все очень даже подозрительно будет выглядеть. Зато…

Диран широко улыбнулся и, развернувшись на каблуках, направился вглубь комнаты. Плеснул себе вина и, сделав глоток, довольно зажмурился. Князь Никалау знал толк в достойных винах. Держа бокал в руке, лорд Вариус вошел в спальню. Здесь уже все было приготовлено для сна: услужливые и молчаливые слуги разостлали постель и даже положили в ногах горячие камни, завернуты е в холстины — магии на Лантаре не было, но это не означало, что местное население ничего не понимало в комфорте, — камин в спальне тоже был растоплен. И Диран был уверен, что в умывальне уже подготовлена горячая вода и нагретые полотенца.

Но вовсе не это интересовало лорда. Он приблизился к массивному гардеробу, вытащил из недр его свой саквояж и, перенеся его на кровать, раскрыл. Там, среди личных вещей, трогать которые он строго-настрого запретил слугам, находилась шкатулка. С виду совершенно неприметная, деревянная, вся покрытая причудливой резьбой. Лорд сделал еще один глоток вина, отставил бокал на прикроватный столик и, ловко нажав на несколько завитушек рисунка, раскрыл шкатулку.

Внутри оказался небольшой фиал красного стекла с черной, плотно прилегающей крышкой и амулет на длинной серебряной цепочке. Сначала Диран достал амулет, повесил его себе на шею и спрятал под рубашку, а уже потом вытащил флакон.

— Ну что, Лантарская княжна, — произнес он, наблюдая за причудливым танцем отблесков камина на гранях фиала, — игра началась, не так ли? Пусть я проиграл битву, но война будет за мной.

Глава 21

Эльмарис волновалась. Нервничала с самого полудня, все то время, что шла подготовка к балу.

Бал. Первый бал в ее жизни.

Девичье сердечко трепетало. Эльмарис не могла найти себе место. Она мешала служанкам одевать ее и заплетать волосы, поминутно вскакивая и подбегая к окну. Все внутри у нее пело, а ноги сами тянулись в пляс. Девушки-горничные никак не могли призвать молодую княжну к порядку и едва не плакали. Пошли даже на самый отчаянный шаг — упали на колени перед княгиней Аэрлин и умоляли ее вмешаться. Времени до начала торжества оставалось не так уж и много — княжна изволила провести в ладком сне больше суток и проснулась только около полудня — а подготовка была только в самом начале.

— Дорогая, — Аэрлин вошла в покои дочери, — не стоит так нервничать. И позволь девушкам закончить свою работу.

— Я не могу не нервничать, — тряхнула распущенными волосами Эльмарис. — У меня внутри все дрожит от нетерпения и страха.

— Это нормально для юной девушки, впервые выходящей в свет, — улыбнулась княгиня. — Я помню свой первый бал в качестве княгини Лантарской. Я тоже волновалась до умопомрачения. Больше суток не могла ничего есть, и не спала тоже. Похудела настолько, что портниха рвала на себе волосы на последней примерке.

Эльмарис только улыбнулась в ответ. Странно, но после инициации и долгого сна, который, как успокоила ее княгиня, был вполне естественным, она уже не чувствовала прежней настороженности по отношению к матери. И в общем, теперь Эльмарис на многие вещи смотрела иначе, проще.

— А еще, — девушка покосилась на горничных и приблизилась к княгине, склонилась к самому ее уху и прошептала, — я слышу каждую капельку. Мне кажется, что они говорят со мной, смеются и что-то рассказывают и это… так странно.

— Ничего странного, — Аэрлин с улыбкой погладила дочь по волосам, — твой дар открылся полностью. Теперь ты можешь управлять им. И да, вода — твоя стихия. Она твой источник, твое второе я. И она всегда теперь будет говорить с тобой и помогать, давать силы, успокаивать или предупреждать об опасности.

— Правда? — синие глаза Эльмарис вспыхнули. — Это так… так… я даже передать словами не могу, что сейчас чувствую.

— И не надо, я тебя прекрасно понимаю. Сама прошла через это. Но хватит разговоров! — Аэрлин решительно подхватила дочь под локоть и сопроводила к туалетному столику, подле которого столпились насупленные горничные. — Тебе необходимо подготовиться к балу. Сиди смирно и позволь девушкам закончить работу.

Сидеть смирно было очень-очень трудно. Но Эльмарис справилась, буквально заставила себя успокоиться и не дергаться каждую минуту, не подскакивать на месте и не мешать услужливым работницам делать из нее самую настоящую княжну.

Княгиня покинула дочь, сославшись на то, что ей тоже необходимо провести последние приготовления, а потом спускаться в бальный зал, встречать гостей вместе с супругом.

— Ты спустишься позднее, — напутствовала она Эльмарис. — И, конечно, я желала бы, чтобы ты вышла к гостям одна, но… Его императорское высочество по статусу выше, а потому… — Аэрлин едва уловимо поморщилась, но в голосе сохранила прежние нотки доброжелательности, — будет лучше, если тебя сопровождать будет именно он. Но, дорогая, это ничего не значит. Ты вполне можешь принимать ухаживания и других кавалеров, если это не будет выходить за рамки приличий, само собой.

Эльмарис только плечами пожала. Признаться честно, большую часть напутствий она пропустила мимо ушей. Услышала только о том, что ее будет сопровождать Лерс и… полностью погрузилась в собственные мысли.

При воспоминании о боевике внутри разлилось тепло и улыбаться захотелось так, что сдержаться сил просто не осталось.

Княгиня только головой покачала, понимая, что дочь сейчас где-то далеко и совершенно не воспринимает ничего из того, что ей говорят.

— Только беды не натвори, — тихонько прошептала Аэрлин, покидая спальню Эльмарис и оглядываясь на нее от порога. — Только не торопись.

Но Эльмарис ее конечно же не слышала. Она вообще уже никого и ничего не слышала — она была счастлива.

Лерс вошел в ее комнату, как и всегда, через смежную дверь в гардеробной. Увидел невесту и замер.

Она была… нереальной. Ненастоящей. Синее платье с летящей длинной юбкой и широкими рукавами придавали всему облику хрупкости, темные волосы были забраны вверх и украшены целой россыпью мерцающих камней, синие глаза… в них можно было утонуть, захлебнуться счастьем и навсегда потерять себя.

— Рис, — Лерс восхищенно оглядывал ее и не мог найти слов, чтобы передать все, что чувствует в этот момент. А еще проклятые руны вдруг отозвались теплом. Впервые с момента инициации они вообще дали о себе знать.

— Тебе нравится? — она улыбнулась и покрутилась на месте, демонстрируя то, как красиво взлетает в воздух, а затем снова опадает вокруг ног юбка удивительного платья.

— Восхитительно, — выдохнул Лерс ни капли не покривив душой.

— Платье просто чудесное, — восторженно кивнула Эльмарис. — Надо обязательно не забыть поблагодарить княгиню за этот чудесный подарок.

— А… да, платье тоже красивое, — невпопад ответил Лерс, а девушка залилась серебристым смехом.

— Ты такой смешной, — она подошла ближе, и чуть склонив голову к плечу, заглянула ему в глаз.

— Я восхищенный.

— Так я красивая? — кокетливо улыбнулась девушка.

— Несравненная, — тихо выдохнул боевик.

— Да ладно, — Эльмарис чуть дернула плечом, но комплимент ей понравился, это было видно по сверкнувшим удовлетворением глазам и легкому румянцу на щеках, — уверена, что при дворе императора есть и более красивые девушки. Дарканские леди, эльфийки, дроу…

— Да? — удивленно вскинул брови Лерс. — Не встречал.

— Идем, не хочу опоздать на первый в своей жизни бал. Ты же будешь мне подсказывать? — теперь она смотрела на него с легкой тревогой. — Мне страшно, а вдруг я сделаю что-нибудь не так, и все сочтут меня невоспитанной деревенщиной?

— Драгоценная моя, — Лерс обнял невесту за талию и подтянул поближе к себе, заглянул в широко распахнутые синие глаза, — поверь, невеста кронпринца Дарканской империи может вести себя так, как пожелает. Ни у кого нет права не то, чтобы замечания тебе делать, даже взгляд на тебя без восхищения будет приравниваться к государственной измене. И все, кто будет присутствовать на балу, прекрасно об этом осведомлены.

— Я учту, — улыбнулась в ответ Эльмарис. Она вообще очень много улыбалась сегодня. По любому поводу и даже когда повода этого не было совершенно, улыбка не сходила с ее губ. Слишком много счастья было разлито в воздухе.

— Не отходи от меня ни на шаг, — шепнул Лерс, когда они уже приближались к широким дверям бальной залы.

— Думаешь, мне может грозить опасность?

— Не хочу проверять, — тряхнул темной челкой Лерс, и галантно предложив невесте локоть, повел ее в зал.

Первый бал в жизни Эльмарис был объявлен открытым.

* * *

Эльмарис была счастлива и хотела обнять весь мир, поделиться этим своим счастьем с каждым, кто оказывался рядом. Она улыбалась, смеялась так весело и заразительно, что все, кто был вокруг, просто не могли не заразиться ее улыбкой и восторженностью.

Ее приняли благосклонно. И комплименты сыпались не прекращаясь. Ею восторгались. И восхищались. И это было так волшебно, что Эльмарис парила точно на крыльях.

Она танцевала с Лерсом, затем с отцом. Потом с каждым из братьев. Затем снова с Лерсом. Боевик, кстати, был единственным, кто не радовался вместе с Эльмарис. Нет, кронпринц вел себя безупречно и был предупредителен и мил, но… она чувствовала его напряжение и никак не могла понять, чем это все вызвано.

Вот и сейчас, Эльмарис просто стояла у окна, специально выбрала такое местечко, где ее не сразу могли заметить, чтобы хоть немного отдохнуть. Ноги гудели от танцев, голова кружилась от счастья и случайно выпитого бокала вина. Эльмарис не собирала пить, просто кто-то из ее кавалеров, преподнес бокал, а у нее так пересохло во рту, что она даже не сразу заметила, что именно пьет.

— С ума сошла?! — Лерс появился рядом, точно бы соткался из яркого света свечей и отобрал уже почти опустошенный бокал. — Напиться хочешь?

— Нет, — мотнула головой Эльмарис и улыбнулась жениху. — Я даже не поняла, что это вино. Просто… так пить хотелось, что…

— Нужно быть внимательнее, мелкая, — поучительно начал Лерс и тут же всучил ей стакан с соком. — И не тащить в рот все подряд.

- И почему ты такой злой? — возмутилась Эльмарис и быстро опустошила стакан с соком. — Ворчишь и ворчишь все время. Посмотри, какой замечательный бал, все так рады мне, улыбаются, веселятся, а ты… Лерс, ты ведешь себя как старый дед.

— Ты должна понять, — боевик схватил ее за плечи и легонько встряхнул, — люди вокруг могут улыбаться тебе в лицо и в это время протягивать бокал с ядом. Ты теперь не просто целительница, ты — княжна Лантара и будущая императрица Дарканской империи. Завистники, недоброжелатели, убийцы, заговорщики и одним только богам известно, кто еще будут пытаться изо всех сил добраться до тебя.

— Зачем? — воскликнула целительница, несколько сбитая с толку его напором и словами. — Зачем кому-то причинять мне вред? Я же ничего плохого в жизни никому не сделала?

— Потому что ты княжна и невеста кронпринца. Зависть, желание занять твое место, ненависть, направленная на того, что успешнее или красивее или… да мало ли по какой причине! Рис, ты просто должна быть осторожной, внимательной и не совершать глупостей.

— Знаешь, — обижено надула губы Эльмарис, — я уже не уверена, что так уж желаю стать твоей женой и этой… будущей императрицей этой вашей империи. Я ведьма, Лерс. Свободная ведьма и я не собираюсь…

— А вот это уже не тебе решать, — прошипел кронпринц, притягивая ее к себе вплотную и заглядывая в глаза. Эльмарис сразу даже растерялась — очень уж нехорошо блестели зеленые глаза Лерса. — Ты моя невеста. Нас связали эльфийские руны, а их нельзя разорвать по твоему желанию, дорогая. Так что, придется смириться, мелкая.

— Пусти, — пискнула Эльмарис, вырываясь из его захвата. — Не смей так со мной говорить. Княгиня обещала, что никто не будет меня принуждать. Никто не сможет меня заставить. И даже ты! — она выкрикнула все это в сердцах и тут же пожалела о сказанном, но повернуть время вспять было уже невозможно.

Лерс изменился на глазах. Его лицо словно омертвело, черты заострились, а глаза, смеющиеся, ласкающие, наполненные светом, превратились в два бездонных омута. Боевика, который лазил в ее окно еще в столице, больше не было, теперь перед Эльмарис стоял кронпринц Дарканской империи, Его императорское высочество Лерсаан ОрГраеш. Дарканский лорд из высших, потомок тех, кто много веков назад смог сломать грани мироздания и вырваться из темного мира в этот, подчинить его себе, залив чужую землю кровью.

— Я сомневаюсь, Сиятельная княжна, — Лерс чеканил каждое слово, и они отлетали, оставляя ощутимый след в душе Эльмарис. Детство кончилось, невинные шалости остались в прошлом, и ее жизнь… она сделала слишком крутой поворот, — что у вас есть подобное право. Эта договоренность заключалась между двумя правителями, и отменить ее, как и обратить вспять невозможно. Стоит ли мне напоминать о том, что повлечет за собой невыполнение обязательств со стороны княжества Лантар?

Эльмарис сглотнула и отступила. Она не была знакома с этим Лерсом и совершенно не желала узнавать его. Нет, точно не желала.

— Оставьте меня, Ваше императорское высочество, — с трудом выдавила она из себя и отступила еще на шаг. — Вы меня утомили.

Круто развернувшись, она сбежала от него.

Выскользнула из бальной залы и побежала по коридору, с трудом стараясь удержать слезы. Как он мог так говорить с ней? Как мог? Она верила Лерсу и в Лерса, она… она же почти уже влюбилась в него, а он… как он мог быть таким холодным и надменным?

Она всхлипнула, утерла глаза кулачком и свернула в один из боковых коридоров.

— Ой! — вскрикнула, столкнувшись с кем-то.

— Простите, это я виноват, задумался и вот… О, княжна, какая неожиданная встреча!

Эльмарис подняла глаза, и…

Это был тот самый мужчина, которого она видела на берегу после инициации. Да, точно, она его сразу узнала. Золотистые волосы, собранные в низкий хвост, светло-карие, почти янтарные глаза, чуть прищурены и в уголках их виднеются тоненькие лучики морщинок, четко-очерченные губы, квадратный подбородок с ямочкой посредине. Красавчик. Точно, Эльмарис еще и в тот раз отметила, что этот мужчина просто греховно красив.

Девушка нахмурилась, разглядывая его. Странно, что-то неуловимо изменилось в его облике с момента их последней встречи. Он словно стал… нет, не красивее, а притягательнее. И эта улыбка… так и тянет улыбнуться в ответ.

— Вы меня не помните, — понимающе покачал головой мужчина, заметив ее замешательство. — Оно и неудивительно, в прошлый раз наша встреча была несколько…

Эльмарис смутилась, глаза отвела, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. О да, в прошлый раз их встреча состоялась на берегу моря после ее инициации… Да она же была голой в тот момент и вела себя в высшей степени недопустимо! При воспоминании о том, что именно она делала на том пляже, заставило несчастную целительницу и вовсе опустить голову.

— Диран Вариус, — представился собеседник, нарушив тем самым неловкое молчание.

— Эльмарис, — девушка присела в приветственном поклоне, но на лицо мужчины все еще стыдилась поднять взгляд.

— Как? — мужчина удивился. — Разве вы не…

— О, ну да, только так уж получилось, что я росла с именем Эльмарис и теперь никак не могу привыкнуть к тому, что на самом деле меня зовут иначе. Да и… мне нравится то имя, с которым я выросла.

— Эльмарис, — произнес Диран, точно бы пробуя звучание этого слова на вкус, — звучит неплохо, но мне кажется, что это что-то знакомое. Никак не могу вспомнить, где я уже слышал его.

— В Падаре есть такой цветок, — рассмеялась девушка. Смущение отступило и сменилось искренним любопытством. А еще… ей вдруг стало так легко и, точно бы не было ничего постыдного раньше. И этот мужчина, такой любезный и внимательный, казался все прекраснее. Она чувствовала себя раскованной и свободной. И хотелось смеяться, — даже не совсем цветок — кустарник. Его высаживают в садах и парках.

— Ах, да, — закивал Диран, — я вспомнил. Он цветет летом и пахнет… как же он пахнет! — мужчина закатил глаза, выражая искреннее восхищение воспоминаниями.

Эльмарис снова засмеялась. Неловкость рассеялась, смущение прошло.

— Вы, кажется, собирались покинуть праздник, устроенный в вашу честь? — поинтересовался вдруг он.

— Я немного устала и решила пройтись в тишине и отдохнуть.

— Могу я составить вам компанию?

— Отчего же нет.

Так они направились по коридору. Диран увлеченно что-то рассказывал, он много где побывал и ему было чем увлечь девушку. А Эльмарис, восхищенная его рассказами, совершенно не замечала больше ничего вокруг. Странно, она вдруг начала чувствовать к этому мужчине искреннее расположение. Он нравился ей все больше и больше, вызывал доверие. С ним ей было легко общаться. Он не путал ее имя, не шипел, что она все неправильно делает, не пытался заставить поступить вопреки собственным желаниям.

И поэтому, когда они вдруг оказались в какой-то комнате, Эльмарис не стала переживать или беспокоиться. Она прошлась по ковру, разглядывая обстановку, приблизилась к окну и выглянула в сад. Ночь уже давно закутала Лантар в темное пушистое покрывало. В саду, вокруг княжеского дворца, зажгли фонари, и они слабо мерцали, разгоняя ночной мрак.

Эльмарис любовалась желтыми огоньками, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Держи, — Диран приблизился к ней и остановился за спиной, но не касался девушки. Протянул ей бокал с вином.

— Это вино? — спросила Эльмарис, но бокал взяла и даже поднесла его к лицу. Вдохнула тонкий аромат. Голова вдруг слегка закружилась. — Мне, наверное, не стоит пить. В голове шумит, и я чувствую себя немного потерянной.

— Так бывает, — он говорил очень тихо, и Эльмарис пришлось придвинуться чуть поближе, чтобы расслышать слова. Запах, исходящий от этого мужчины… волновал. И девушка чувствовала, как туманится зрение, а сердце словно бы замирает. — Это твой первый бал. Вот давай и выпьем за тебя!

Диран отсалютовал ей своим бокалом и поднес его к губам. Эльмарис ничего не оставалось, как тоже попробовать вино. В голове шумело, картинки перед глазами стали терять четкость, но она все же смогла сделать небольшой глоточек. И словно бы наяву услышала голос Лерса: «Нужно быть внимательнее, мелкая, и не тащить в рот все подряд».

Странно, но именно эти слова вдруг заставили ее прийти в себя. Словно бы она очнулась от какого-то наваждения. Эльмарис вздрогнула и огляделась по сторонам. Нахмурилась.

— В чем дело, дорогая? — Диран склонился к ней, пытаясь заглянуть в глаза.

И стоило Эльмарис встретиться с ним взглядом, как все вокруг снова изменилось. Словно бы стало светлее, а фонари за окном вдруг вспыхнули ярче. Девушка отшатнулась, но Диран удержал ее за талию, притягивая к себе поближе.

— Тебе нужно выпить, — он говорил, а Эльмарис казалось, что она слушает чудесную музыку и вдруг захотелось отбросить все сомнения и поддаться этому порыву. Обнять его, прижаться губами к губам, забыться в его объятиях.

«Ты моя невеста. Нас связали эльфийские руны, а их нельзя разорвать по твоему желанию, дорогая. Так что, придется смириться, мелкая».

Она вздрогнула и огляделась. Диран в этот самый момент склонялся к ее лицу в попытке поцеловать и его губы лишь мазнули по щеке.

— Лерс? — выдохнула Эльмарис, оглядываясь в попытке рассмотреть боевика. Слишком отчетливо она слышала его голос, так, словно бы он стоял за спиной.

— Что? — Вариус удивленно вздрогнул. — Ты бредишь, дорогая. Вот, — он отобрал у нее почти не тронутый бокал с вином и поднес к губам. — Выпей. Тебе нужно успокоиться. Это все бал. И усталость.

— Нельзя пить все подряд, — словно бы во сне прошептала Эльмарис и отодвинулась от мужчины на шаг. — Это… это может быть опасно.

— Да ладно! — воскликнул он, улыбаясь. Но Эльмарис вдруг показалось, что взгляд его стал злым. — Какая опасность тебя может подстерегать в моей спальне. Эльмарис, ты… просто переутомилась. Вот, выпей немного и пойдем отдыхать.

Это прозвучало разумно. И девушка кивнула. Приняла бокал и даже сделала глоток, чтобы в следующую секунду, закашлявшись, выплюнуть все на рубашку Дирана. Странно, а когда он успел снять камзол?

— Ты что? — Вариус отскочил, с негодованием разглядывая красные потеки на белоснежном шелке.

— Оно… оно протухло, — Эльмарис сплюнула еще раз и вытерла рот тыльной стороной руки. — Отвратительно… ой, а что это? — только сейчас она заметила, как в тех местах, где капли вина попали на рубашку, стали появляться черные разводы.

Правое запястье, на котором до инициации золотились плети эльфийских рун, вдруг стало жечь и это привело Эльмарис в чувство.

— Что было в бокале? — спросила она, прищурившись, разглядывая Дирана. — Чем вы пытались меня опоить?

— Эй! — мужчина сориентировалась достаточно быстро. Он улыбнулся, отступил на два шага, поднимая руки вверх, — никаких ко мне претензий. Княгиня лично просила меня…

Руны снова обожгли кожу. На этот раз так ощутимо, что Эльмарис не выдержала и взглянула на запястье.

— Что это? — удивленно воскликнул Диран, тоже заметив, как золотистые побеги, точно живые, оплетали ее руку. Они уже полностью покрыли запястье и теперь медленно, но неуклонно двигались выше, к локтю.

— Напоминание, — усмехнулась Эльмарис. — И вы солгали. Княгиня не просила вас ни о чем. Так что было в бокале?

— Светлейшая пригласила меня во дворец для инициации своей дочери, — ухмыльнулся Вариус. Сознаваться в том, что сегодняшняя импровизация была целиком и полностью его порывом он не торопился.

Эльмарис снова скривилась и встряхнула рукой.

— А хорошая штучка, — задумчиво произнесла она, поглаживая кончиками пальцев тонкие линии рунного рисунка. Он уже полностью восстановился и замер. Теперь ее запястье было точно таким же, как и до инициации. — И да, вы лжете. Может быть, княгиня и имела в виду что-нибудь… этакое, но… я спрашивала о том, что было в бокале. — Эльмарис вдруг прищурилась. Она услышала плеск волн и шум прибоя. Стихия давала ей понять, что не оставляет свою дочь и всегда готова прийти на помощь.

Дальнейшее стало сюрпризом и для самой девушки. Вода из графина у стены вдруг взметнулась в воздух и, превратившись в тонкий жгут, метнулась к Вариусу и в одно мгновение спеленала его по рукам и ногам.

Мужчина даже вскрикнуть не успел, как мешком повалился на пол.

— Итак, — Эльмарис улыбалась. Она вдруг почувствовала небывалый душевный подъем, и… захотелось пошалить. Сделать что-нибудь такое… такое… она еще не знала, на что именно способна, но точно была уверена, что это будет весело. — Что было в бокале?

— Всего лишь слабое зелье, — скривился Вариус. Он извивался, пытаясь разорвать путы, но ничего не получалось. А эта ведьма, смотрела на него и улыбалась, и было в ее улыбке что-то такое, от чего у него холодок по спине бежал. — Даже не приворотное, а просто… располагающее и слегка притупляющее внимание.

— Слабовато, — качнула головой Эльмарис и пальчиком поманила к себе струйку. Та, извиваясь, точно маленькая змейка рванула к своей наперснице и обвилась вокруг ее левого запястья. — Для легкого зелья, слабовато.

И по-прежнему невинно улыбаясь, Эльмарис спустила прозрачную змейку на грудь Вариуса. Мужчина побледнел, а когда водная паршивка добралась к его лицу, задергался еще активнее.

— Амулет, — прохрипел он за секунду до того, как тоненькая струйка успела скользнуть ему в ноздрю. — Усиливающий плотские желания.

— На Лантаре не действует магия.

— Обычная — нет, а ведьминская — сколько угодно. Я все сказал, теперь отпусти меня.

Эльмарис поднялась. Вздохнула расстроено.

— Зачем ты это сделал?

— Шутишь? Это мой шанс на безбедное существование. Вряд ли Светлейший князь оставил бы дочь без внимания.

— У меня есть жених. Кронпринц Дарканской империи. Как думаешь, пошел бы Светлейший на такое? Смог бы отказать Дарканскому императору?

Вариус позеленел от страха. Он вдруг понял, что затея его с самого начала была провальной. Прежде, чем пытаться соблазнить ведьму, надо было узнать, не стоит ли за ней дарканский лорд.

— Отпусти, — прохрипел он.

— Неа, — широко улыбнулась ведьма. — Полежи здесь, подумай… отдохни.

И пожав плечами, она выплыла из его спальни. Несмотря на широкую улыбку и озорной блеск в глазах, на душе у Эльмарис было паршиво. Лерс оказался прав. Как всегда. И руны вернулись.

Девушка вздохнула и покосилась на собственное запястье. Погладила кончиками пальцев тонкие узоры.

— И никуда мне от вас не деться, — прошептала она.

Дальнейшее стало сюрпризом и для самой девушки. Вода из графина у стены вдруг взметнулась в воздух и, превратившись в тонкий жгут, метнулась к Вариусу и в одно мгновение спеленала его по рукам и ногам.

Мужчина даже вскрикнуть не успел, как мешком повалился на пол.

— Итак, — Эльмарис улыбалась. Она вдруг почувствовала небывалый душевный подъем, и… захотелось пошалить. Сделать что-нибудь такое… такое… она еще не знала, на что именно способна, но точно была уверена, что это будет весело. — Что было в бокале?

— Всего лишь слабое зелье, — скривился Вариус. Он извивался, пытаясь разорвать путы, но ничего не получалось. А эта ведьма, смотрела на него и улыбалась, и было в ее улыбке что-то такое, от чего у него холодок по спине бежал. — Даже не приворотное, а просто… располагающее и слегка притупляющее внимание.

— Слабовато, — качнула головой Эльмарис и пальчиком поманила к себе струйку. Та, извиваясь, точно маленькая змейка рванула к своей наперснице и обвилась вокруг ее левого запястья. — Для легкого зелья, слабовато.

И по-прежнему невинно улыбаясь, Эльмарис спустила прозрачную змейку на грудь Вариуса. Мужчина побледнел, а когда водная паршивка добралась к его лицу, задергался еще активнее.

— Амулет, — прохрипел он за секунду до того, как тоненькая струйка успела скользнуть ему в ноздрю. — Усиливающий плотские желания.

— На Лантаре не действует магия.

— Обычная — нет, а ведьминская — сколько угодно. Я все сказал, теперь отпусти меня.

Эльмарис поднялась. Вздохнула расстроено.

— Зачем ты это сделал?

— Шутишь? Это мой шанс на безбедное существование. Вряд ли Светлейший князь оставил бы дочь без внимания.

— У меня есть жених. Кронпринц Дарканской империи. Как думаешь, пошел бы Светлейший на такое? Смог бы отказать Дарканскому императору?

Вариус позеленел от страха. Он вдруг понял, что затея его с самого начала была провальной. Прежде, чем пытаться соблазнить ведьму, надо было узнать, не стоит ли за ней дарканский лорд.

— Отпусти, — прохрипел он.

— Неа, — широко улыбнулась ведьма. — Полежи здесь, подумай… отдохни.

И пожав плечами, она выплыла из его спальни. Несмотря на широкую улыбку и озорной блеск в глазах, на душе у Эльмарис было паршиво. Лерс оказался прав. Как всегда. И руны вернулись.

Девушка вздохнула и покосилась на собственное запястье. Погладила кончиками пальцев тонкие узоры.

— И никуда мне от вас не деться, — прошептала она.

Глава 22

В бальный зал Эльмарис не вернулась. Отловила какую-то горничную в коридоре и через нее передала сообщение для княгини. Сама же направилась в свою спальню. С помощью служанки, сменила бальное платье на очередную полупрозрачную ночную рубашку.

Отправив горничную, Эльмарис закуталась в пеньюар и уселась на подоконник. Спать, как ни странно, не хотелось. Делать ничего, впрочем, тоже. когда на нее нападало такое настроение раньше, она шла к Сайрин и они долго секретничали о своем, «о девичьем», как часто выражалась Дочь Тьмы. А теперь…

Эльмарис вздохнула. Ей даже поговорить было не с кем в этом огромном дворце, который вроде как и считался ее родным домом. Она еще раз вздохнула и приложила ладонь к холодному оконному стеклу. Там, с той стороны, на стекле стали собираться капельки. Мелкие совсем, точно бисер стеклянный. Они играли. Скользили по гладкой поверхности, то обрисовывая контуры ее ладони, то собираясь в один цельный узор.

Эльмарис улыбнулась. Легонько щелкнула пальцами по стеклу.

— Мы теперь будем дружить? — шепотом спросила она, и в ответ ей раздался легкий хрустальный перезвон, в котором сплелась и весенняя капель и шум осеннего дождя, и рокот прибоя. — Я не грущу, — ответила она. — Просто… Это не так легко принять и… Я запуталась.

Хрустальный перезвон стал чуть громче и… в нем послышалась укоризна. Легкая, но оттого не менее обидная.

— Думаешь, я должна? — Эльмарис нахмурилась, прислушиваясь к тому, что ей отвечала стихия. Передернула плечом и спрыгнула с подоконника. — Ну все, хватит. Тоже мне, советчица нашлась.

Думала сразу вернуться в постель и попытаться уснуть, но даже ложиться не стала. Внутри нее зрело нечто странное. Такое, что она никак не могла определить. И напряжение нарастало.

Эльмарис походила немного по ковру, уговаривая саму себя не чудить. Затем, когда нетерпение стало сильнее, все же решилась. Осторожно ступая, точно бы кто-то мог услышать шум ее шагов, приблизилась к гардеробной. Огляделась по сторонам, фыркнув на саму себя, понимая, как все это может выглядеть со стороны.

Ну и впрямь. Стоит девица, полуодетая, одна в пустой спальне и прислушивается к тому, что происходит в ее же гардеробной. Тряхнула волосами, разметав их по плечам, и решительно вошла внутрь. Правда решительность эта чуть подрастерялась, когда Эльмарис взялась за ручку той, потайной двери.

А что если…

— Нет, — шепнула она сама себе. — Не думать о глупостях, а то я так никогда не решусь. Хватит уже игр.

Повернув ручку, она толкнула дверь и проскользнула в гардеробную Лерса.

В спальне его горел ночник. А вот самого боевика нигде не наблюдалось. И Эльмарис растерялась даже, замерев на пороге гардеробной и глядя удивленно на разобранную постель. Мелькнула было мысль, что Лерс, как и в прошлый раз, сейчас в умывальной, но… ни плеска ни шума воды слышно не было.

Девушка немного помялась на пороге, не зная, что дальше делать? И уже было решила вернуться обратно к себе.

— Рис? — он все же был здесь. Стоял у окна, почти полностью скрытый за тяжелыми шторами. Смотрел в сад? Думал о чем-то?

— Я думала, что ты еще не вернулся, — тихо произнесла Эльмарис, вдруг оробев. И куда делать та решимость, с которой она направлялась сюда? Никак по дороге вся растерялась.

— Там стало… утомительно.

— Тебе не понравился бал? — она ухватилась за эту тему, потому что понимала, что не сможет сказать то, что собиралась. Вот не сможет и все. Ну как в таком признаться? Вот как?

— Бал? — Лерс усмехнулся и отошел от окна, остановился всего в нескольких шагах от нее. — Да нет, бал… как бал, — он безразлично пожал плечами. — В моей жизни таких балов было множество и… столько же еще будет.

Эльмарис насупилась. Ей вдруг стало обидно от этих слов. Вот как он так может? Для нее этот праздник был особенным. Самым первым и должен был стать незабываемым. Впрочем… наверное, он им уже стал.

— Прости, — Лерс, как и всегда уловил отголоски ее эмоций или, быть может, просто понял все по печальному личику и поджатым губам. — Не хотел тебя обидеть.

— Я не обиделась. Ты прав, — они снова замолчали. Эльмарис кусала губы, отчаянно пытаясь найти слова. Лерс… он просто молчал, разглядывая узор на ковре. — А руны вернулись, — вдруг выпалила девушка, подняв на него глаза. — Я не думала, что они… а они вот, — и она протянула вперед руку, на которой мерцали тонкие золотистые плети эльфиского заклятия.

— Ого, — Лерс слегка оживился и даже сделал шаг к ней, но, словно бы споткнувшись, вдруг остановился, так и не дойдя до нее. — Княгиня была очень уверена в том, что после инициации они исчезнут и ты больше не будешь… освободишься от них.

— А ты? — она удивленно вскинула голову, пытаясь поймать его взгляд.

— Ну, — усмехнулся Лерс, — я же не ведьма и… инициация мне не грозит.

Эльмарис вздохнула. И тоже принялась рассматривать узор на ковре.

— А я не прошла инициацию до конца, — вдруг призналась она. — Книягиня… она ведь все сделала, даже этого… Дирана Вариуса позвала, а я… — Эльмарис грустно улыбнулась и все же решилась посмотреть Лерсу в глаза. — Я плохая дочь и совсем никудышная ведьма, да?

Лерс ответил на ее взгляд и утонул. В который уже раз утонул в синеве ее глаз. Потерялся в бескрайнем водном пространстве.

— Ты хорошая невеста, — хрипло прошептал он.

— А знаешь, — она нерешительно приблизилась к нему. Остановилась близко-близко, — я тут подумала. А… мы загостились на Лантаре. Кажется, кто-то обещал мне эльфов и много путешествий. А в результате я пока только в Империи и была, ну и… здесь вот. Хотя, Лантар можно не считать, я тут все равно мало что видела. Один раз только по городу и погуляла да в море искупалась…

Зря она это сказала. Очень зря. Потому что после этих слов, они оба вспомнили одно и то же.

Пустынный пляж и девушку, что куталась в волосы. Жаркие объятия и поцелуи, от которых сбивалось с ритма сердце.

Кто первым потянулся у губам другого? А так ли это было важно? Важно было то, что здесь и сейчас были только они. И больше никого.

И объятия становились все крепче, а поцелуи жарче. Дыхание сбивалось, а кровь шумела в ушах. Эльмарис не помнила, как оказалось, что она лежит на кровати, чувствуя под обнаженной спиной гладкий прохладный шелк простыней. Она ни на минуту не задумалась о том, что это неправильно. О, нет! Она сама тянулась к нему, прижималась к его телу, желая в полной мере испить то удовольствие, что обещала ей эта ночь.

Лерс все же сумел остановиться.

— Ты…

Что он хотел спросить? Эльмарис не стала слушать. Только обняла его крепче, прижала к себе. Выдохнула прямо в губы:

— Нет, ты. Только ты. И к демонам и руны и всех остальных.

Мир сошел с ума? Или это она растворилась в его изнанке? Рассыпалась на миллионы мерцающих капелек. Она перестала существовать и в тот же миг родилась заново. Уже другой. Настоящей.

— Ты моя, — хриплый шепот и яркая вспышка, окутавшая их.

Эльфийские руны все же не желали сдаваться. Они вспыхнули и в одно мгновение обвили сплетенные тела гибкими золотыми лианами. Осыпались на кожу влюбленных мерцающей пылью, связывая уже навсегда.

* * *

— Значит, вы все-таки решили покинуть Лантар, — кивнул князь Никалаэ, разглядывая стоящую напротив него парочку. — Впрочем, я этому не удивлен.

— Мы изначально не планировали задерживаться здесь надолго, — попыталась было оправдаться Эльмарис.

Они с Лерсом проснулись на рассвете и, не сговариваясь, начали собираться в дорогу. Боевику пришлось заново зачаровывать сумку — старую им так никто и не вернул. Эльмарис придирчиво пыталась отобрать одежду из того многообразия, коим полнился ее новый гардероб. Дело, стоит сказать, то было нелегкое, поскольку княгиня Аэрлин явно очень плохо себе представляла, в какой одежде стоит путешествовать. В гардеробе, предоставленном Эльмарис, одежды было на любой вкус и случай, только вот беда, ничего хотя бы отдаленно напоминающего ее практичные, немаркие и теплые платья, там не было и в помине. Пришлось выбирать из того, что есть. А еще, целительница все же не удержалась и прихватила с собой одну из сорочек. Да, тех самых, отвратительно бесстыдных.

— Не надо оправдываться, — тепло улыбнулся князь и поднялся. Обошел стол и приблизился к дочери. — Я могу понять, чем вызвано… такое желание. Но, не будем об этом, — князь усмехнулся, и чуть подавшись вперед, обхватил ладонями лицо дочери. — Мне жаль, что мы с тобой так и не смогли познакомиться поближе. Ты моя дочь и… это много значит. Но, я надеюсь, что у нас еще будет для этого время.

— Простите меня, — тихо произнесла Эльмарис, опуская глаза. — Я… мне сложно, но я… я правда обещаю, что еще приеду. Обязательно и…

— Чшшш… — Никалаэ осторожно приложил палец к ее губам, — не надо давать обещаний, какими бы они не были. Князья Лантара всегда держат данное слово, а ты все-таки моя дочь.

Лерс молчал, глядя на них, и вдруг поймал себя на том, что пытается отыскать похожие черты. Они были совсем разными — отец и дочь — Эльмарис пошла в мать, но и в то же время, вот сейчас, он видел, что они похожи. Может, и в самом деле это все правда, что кровь не спрячешь, и родовые черты проявятся в любом случае?

Князь же, отпустив дочь, вернулся к своему столу и отпер одну из ячеек. Вытащил оттуда небольшую коробочку, коротко сказал Эльмарис:

— Дай мне левую руку.

Нахмурившись, девушка протянула отцу ладонь, а в следующее мгновение, князь надел на средний палец ее руки перстень. Широкий, почти на полфаланги, массивный, с прозрачным овальным камнем в центре.

— Это родовой перстень рода Лантар, — пояснил князь, все еще удерживая пальчики дочери. — У всех твоих братьев есть такой. Как бы ни повернулась жизнь, и чтобы не произошло, ты — княжна Лантарская, помни об этом. Даже когда… — тут он покосился на Лерса, усмехнулся, но договорил: — когда станешь императрицей, ты, прежде всего, останешься частью рода Лантар.

Лерс фыркнул и смерил князя недовольным взглядом. Вот такие вот заявления вызвали в нем волну негодования.

— Моя невеста, — произнес он, делая ударение на «моя», — принадлежит только мне. И всем придется с этим смириться.

— Твоя невеста, — таким же недовольным тоном парировала Эльмарис, не оборачиваясь, — принадлежит только себе и так будет всегда. Стоит это просто принять.

Лерс вскинулся, сжал кулаки, готовясь ответить, но натолкнулся на ироничный взгляд князя и промолчал. Только лишь поджал губы.

— Ты берешь в жены ведьму, — спокойно произнес князь, — и должен принять ее. Иначе, прости, ничего не выйдет. Ни одна из них никогда не будет жить в неволе. Это главное правило. И да, с этим остается только смириться.

Лерс зло выдохнул, не решаясь вступить в перепалку, а Эльмарис вдруг рассмеялась, обернулась к жениху и подмигнула:

— Кажется, мы точно скоро появимся здесь. Определенно. Кому-то понадобиться добрый совет.

— Я буду только рад, — улыбнулся ей князь, а затем взял из шкатулки, где еще недавно лежал родовой перстень, тонкий предмет, больше всего напоминающий миниатюрный нож. Надрезал себе запястье и выдавил несколько капель собственной крови на прозрачный камешек на перстне Эльмарис.

Алая кровь впиталась молниеносно, а камень стал насыщенно-красным.

— Если когда-нибудь, — произнес он, глядя на дочь, — тебе понадобится помощь, просто капни на камень своей крови. Мы почувствуем и найдем тебя.

— Насколько мне известно, — не мог не вмешаться Лерс, пораженный увиденным, — князья Лантарские не обладают магией. Да у вас вообще никогда магов в роду не было, как такое возможно?

Прежде чем ответить, Никалаэ повернул камень на перстне, открывая небольшой тайник.

— Это земля Лантара, — произнес он, глядя в глаза дочери. — Исконная земля нашего рода. Мы не просто правители, мы — хранители этой земли. И да, магии в нас нет, это правда. Но кровь нельзя заменить, обмануть или предать. Ты наша по крови и это никогда не изменится. Не снимай кольцо, а когда придет время, передай своей старшей дочери, точно также как только что это сделал я. Род Лантар никогда не бросает своих.

— Хорошо, — кивнула Эльмарис, немного смущенная происходящим. Да, теперь она тоже жалела, что не нашла достаточно времени, чтобы познакомиться с отцом поближе.

— Ступайте, — произнес князь и добавил, обращаясь уже непосредственно к Лерсу, — разорвать пространство вы можете прямо здесь.

Лерс кивнул и тут же принялся ломать грани, затем прижал к себе Эльмарис и шагнул в серую воронку перехода. Князь же не сводил с них глаз до тех пор, пока грани не сомкнулись обратно.

Затем вздохнул, потер лицо руками и вернулся в собственное кресло, надеясь закончить с делами до полудня.

Но видимо сегодня был не его день. Только он снова погрузился в бумаги, как дверь кабинета распахнулась, являя пред светлые очи Лантарского правителя его супругу.

Аэрлин злилась настолько, что в темных волосах проскальзывали серебристые молнии, глаза ее потемнели и напоминали штормовое море, а голос походил на рокот прибоя:

— Они сбежали!

Никалаэ со вздохом отложил бумагу и устремил взгляд на супругу. Захлопнув дверь, Аэрлин принялась мерить шагами ковер в кабинете.

— Нет, ты представляешь, этот неблагодарный дарканский выкормыш, похитил нашу дочь.

— Аэра, — предупреждающе произнес Никалаэ.

Княгиня шумно выдохнула и, приблизившись к столу мужа, буквально упала в свободное кресло.

— А что? — уже совершенно иным голосом произнесла она. — Я уже не могу позлиться из-за того, наша дочь сбежала неиз… — наткнувшись на предупреждающий взгляд мужа, она тут же исправилась: — ну, ладно-ладно, Лоррелин покинула Лантар вместе со своим женихом. Но, зачем это было делать тайно? Почему нельзя было попрощаться, как положено?

— Что произошло вчера? — спокойно спросил князь, рассматривая супругу.

— А то ты не знаешь, — Аэрлин надула губы. — В этом дворце ничего не происходит так, чтобы ты об этом не узнал.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Наша дочь наконец-то начала чувствовать стихию и даже взаимодействовала с ней, — довольно произнесла княгиня. Серебристые молнии в волосах перестали вспыхивать, глаза снова приобрели привычный синий цвет, а на губах играла довольная улыбка. — И не смотри на меня так, лорд Вариус полностью отыграл свою роль. Пусть и не совсем так, как я планировала, но… тоже неплохо все получилось. Я два часа пыталась распутать ее плетения, чтобы освободить его из ловушки. Лоррелин наконец-то перестала быть беспомощной, завершила свою инициацию и… ну вот в общем и все, — она пожала плечами и принялась наматывать длинный темный локон на палец.

— Не надо делать такой вид, словно именно это ты и планировала, — не повелся князь. — Эльмарис тебе переиграла.

— Неважно, — отмахнулась Аэрлин, — зато все, что я хотела, произошло. А уж как именно — это детали. Да, меня не радует, что она все же выбрала этого дарканского мальчишку. Была бы моя воля, я сделала бы так, что он никогда и близко не смог бы подойти к нашей дочери, но…

— Это был ее выбор, Аэра.

— И я приняла его, — в голосе княгини послышались недовольные нотки, но она смогла взять себя в руки, и на лице ее не появилось и тени недовольства. — И пусть особой радости мне это не доставляет, — она пожала плечами, — будет так.

— И ты оставишь дочь в покое?

— Нуу… — протянула Аэрлин, — на время. Но они не должны тянуть со свадьбой и потом… ведьма входит в полную силу родами, а Лоррелин уже девятнадцать. Она и так слишком долго…

— Аэра! — резко осадил супругу князь. — Не лезь!

— Как скажешь, милый, — тут же осеклась княгиня и улыбнулась. — Я вот тут подумала…

— Мне уже страшно. Твои замыслы не всем удается пережить. И если так будет продолжаться и дальше, то боюсь Лантар скоро лишится своего князя. Я уже не молод, дорогая, мне противопоказаны волнения и потрясения. Пощади.

— Ах, ну что за глупости, — княгиня вспорхнула с кресла, обогнула стол и обняла супруга за плечи, прижалась щекой к его волосам и мечтательно прикрыла глаза. — Никакие потрясения тебе не грозят. Но, ты не позволил мне договорить.

— Договаривай, — обреченно выдохнул Никалаэ. — Что еще ты задумала?

— Ничего особенного, мой князь. Я просто… подумала, что жизнь, она так скоротечна. Дети вырастают и разлетаются из родительского гнезда, покидают нас и создают свои семьи.

— Это естественно.

— Да, я понимаю, но…

— Аэра, говори уже.

— Ну ладно, — Аэрлин улыбнулась, коснулась губами виска мужа и тихонько прошептала ему на ухо: — Нам нужен еще один ребенок. Дочь, которая с самого рождения будет принадлежать только нам. Которую мы с тобой будем растить и воспитывать, учить всему, чему могут родители научить своего ребенка.

Князь сглотнул, а Аэрлин резко выпрямилась и даже отступила на шаг.

— И да, — уже не так уверенно закончила она, — в общем, я беременна.

Глава 23

Эльмарис сидела на траве в Светлом лесу, гипнотизируя взглядом небольшой участок земли. Ярко светило солнце, легкий, по-летнему, приятный ветерок обдувал раскрасневшееся лицо, где-то в отдалении, полностью скрывшись в густых кронах деревьев, заливисто пели птицы. Здесь было лето. В Светлом лесу почти всегда было лето, эльфы умели что-то такое делать с природой, поддерживать особенный магический фон.

Эльмарис так не умела. Она вообще магом не была. Но пойди, объясни это кому-нибудь.

Чуть поодаль, точно так же как и она, прямо на траве сидели три эльфийки, будущие лекари. Эльмарис с плохо скрываемым раздражением покосилась на них. Идеальные до отвращения, невозмутимые, презрительно-отстраненные, как и все представители этого народа, уверенные в собственном совершенстве. По сравнению с этими ученицами лекарского факультета Светлой академии, ее сокурсница Мариэль, не отличающаяся ни покладистым нравом, ни особой добротой, представала, как самая кроткая и милая на свете девушка.

Несчастная целительница горестно вздохнула и снова принялась гипнотизировать взглядом землю. У нее не получалось. Вот совершенно ничего не получалось. Да и как такое возможно, если она вот ни капельки не маг. Совершенно. В ней нет ни единой крупицы магии, и никогда не было. Только почему-то магистры Светлой академии решили, что это не важно.

Эльфийки с заданием справлялись. Кто-то лучше, кто-то хуже, но каждая из остальных девушек смогла вырастить свой цветок. Каждая, кроме Эльмарис. И это бесило до невозможности.

Целительница зажмурилась, вспоминая, как они с Лерсом оказались на территории Светлого леса. В этот раз портал сработал, как положено, но уж лучше бы их выбросило где-нибудь в другом месте, а не в центре огромного парка, разбитого вокруг Светлой академии.

— Если кто и сможет разобраться с рунами, — сказал тогда Лерс, — то только магистр Ильраш. Он здесь что-то вроде ректора академии. Один из древнейших эльфов, о которых я слышал. К тому же, достаточно подкован в магии.

— И он нам поможет? — с изрядной долей недоверия спросила тогда Эльмарис.

— Будем надеяться.

Ага, этот самый магистр их даже слушать не стал. Окинул презрительно-надменным взглядом, скривил идеально очерченные губы и махнул рукой. Вот и вся аудиенция.

Ну а потом, собственно, все и началось. Лерса зачислили на какой-то там курс по воинскому искусству, а Эльмарис…

Целительница вздохнула и поднялась с колен. Магистр Алирани, ее непосредственная наставница, только взглянула на пустое место, где по заданию, девушка должна была вырастить цветок и отвернулась. И вот так всегда. И ведь даже слушать не станет, когда начнешь ей объяснять, что магии нет, и сама по себе она не появится. На все про все у магистра только один ответ:

— Жизнь не зарождается из ничего. Главное правило целителя — уметь сохранить жизнь.

И вот как это понимать?

Уже в комнате, которую, несмотря на все правила приличий, их поселили вместе с Лерсом, целительница дала выход своему гневу. Стащила через голову сумку и отбросила ее в сторону. Хорошо еще, что там не было ничего хрупкого и бьющегося, впрочем, сейчас Эльмарис было настолько все равно, что она бы даже внимания на это не обратила.

Три недели. Двадцать один день в Светлом лесу. А ощущение такое, будто бы прошла вечность. И все бесцельно.

Эльфы самые лучшие лекари. Их магия особенная, направленная на зарождение жизни, сохранение ее и развитие. Так им рассказывали еще в Школе целителей в империи. И все они, девочки, почти полностью лишенные магического дара, с упоением слушали эти рассказы. Мечтали, что когда-нибудь, смогут приобщиться к великому эльфийскому искусству.

Угу, приобщилась. Так приобщилась, что как отделаться от него теперь не представляет.

Эльмарис сбросила туфли и забралась с ногами в единственное кресло. Всхлипнула, жалея себя. Она чувствовала себя никчемной, никому не нужной и бесполезной. Лерс, правда, все время пытался ее подбодрить, нес какую-то слащавую ерунду о том, что надо немного потерпеть, приложить усилия и все у нее получится, но…

Лерс.

При воспоминании о женихе в груди чуть потеплело и ощущение собственной никчемности слегка померкло. Он изменился. И дело даже не в том, что заявлялся в комнату уже после полуночи, едва живой от усталости, грязный и частенько весь израненный и в синяках — будущих воинов здесь жалели еще меньше, чем лекарей. А в том, что… Он стал иначе относиться с Эльмарис. Нет, вроде как все было по-прежнему, только вот… она чувствовала. Видела, как меняется его взгляд, каждый раз, когда обращается в ее сторону. Как инстинктивно он пытается спрятать ее от всех, защитить. И это выражение в зеленых глазах… Странное, собственническое и в то же время, он словно бы раздумывает о чем-то, пытается рассмотреть в Эльмарис какие-то изменения. И настороженность. Затаенный страх. Что-то такое, что Эльмарис так и не смогла определить, но оно определенно было.

И разговаривать не желает. Совсем.

— Ты сама себе придумываешь глупости, — сказал он как-то, когда Эльмарис все же пристала к нему со своими вопросами. — И сама в них веришь.

— Это не я придумываю глупости, — Эльмарис тогда сильно на него обиделась и отправила спать на диван. — Это все ты виноват.

Лерс согласился. Он почти всегда со всем соглашался, но потом все равно делал по своему. Невозможный дарканец. Вот просто невыносимый. Но своей жизни без него Эльмарис уже не представляла.

В Светлом лесу ей не нравилось. Нет, с одной стороны все было даже слишком замечательно, она как никогда ощущала единение с окружающим миром, смогла наконец побольше овладеть собственной силой, но… вот это неведомое доселе ощущение полной никчемности просто выбивало почву из-под ног.

А еще настораживало желание Лерса избавиться от рун.

* * *

Огромный зал был наполовину укрыт тьмой, что клубилась по углам, точно живая. Рваными плетями поднималась вверх, скрывая от глаз сводчатый потолок. Каменный пол амфитеатром уходил к центру, где вокруг каменного же алтаря плескалась раскаленная лава, и расходилась от центра вверх по неровным в полу. Их было семь, этих желобков, до верха наполненных кипящей лавой, испускающей тусклый красноватый свет, отбрасывающий кровавые отблески на серые камни, делая их похожими на куски пыльного янтаря. Воздух был густым, тягучим, наполненным жаром. И казалось, если взять нож, то его можно порезать на отдельные куски, точно густой кисель.

Алтарь, в окружении кипящей и булькающей лавы, был стар настолько, что серый камень, из которого его когда-то сделали, потемнел, напитавшись что кровью, что силой, оплавился, превратившись в глянцевую монолитную глыбу.

А тело, что лежало на нем, издали можно было принять за человеческое, если бы не кончик острого уха, выглядывающего из-под седых, тонких, будто паутина, волос. Эльф лежал на алтаре, распятый на манер звезды и не дышал. Кожа его истончилась и посерела, опала, туго обрисовывая кости скелета, глаза были закрыты, некогда гармоничные прекрасного, как у всех эльфов, черты лица, заострились. Казалось, еще немного и кости прорвут ставшую почти пергаментной кожу. А сам скелет точно бы вплавился в камень алтаря, являя с ним нечто цельное, неотделимое один от одного.

Эльфийка сидела на голом камне, прижав к груди колени, у самой кромки кипящей лавы и с тоской смотрела на алтарь. Она, в отличие от жертвы, была жива и прекрасна, пусть алые отблески и придавали ее лицу зловещий, в чем-то даже хищный вид. Огромные глаза ее были наполнены тоской, темные волосы безжизненно свисали вдоль спины, тонкие руки были сжаты так сильно, что казалось, нет силы, способной разжать их. Она не двигалась, просто сидела на горячем камне, совсем рядом с одним из лучей, наполненных кипящей лавой, и смотрела на алтарь. И во взгляде ее была такая тоска, такая боль, что сердце рвалось на части.

— Сестра, — темноволосый мужчина, яркий представитель светлого народа, вошел в усыпальницу через один из темных провалов в стенах амфитеатра — их было семь, как и наполненных лавой лучей. Эльф, в отличие от женщины, не стал приближаться к бурлящей лаве и остановился почти на самом верху. Говорил тихо, точно бы боясь потревожить погребальное молчание, но голос его далеко разносился по амфитеатру, многократно усиливался, — сестра, нет никакого смысла в том, что ты проводишь здесь столько времени. Он не оживет. Не встанет больше и никогда уже не будет прежним. Таков порядок вещей. Мертвые не возвращаются.

Эльфийка не пошевелилась. Она точно бы даже не услышала, обращенных к ней слов. Осталась сидеть, как и сидела, положив острый подбородок на колени и с тоской вглядываясь в заостренные черты лица мужчины на алтаре. Сейчас она бы все отдала, чтобы иметь возможность преодолеть разделяющее их расстояние, пробраться сквозь кипящую лаву и лечь там, рядом с ним.

— Алирани, — темноволосый эльф, не получивший никакого отклика, все же спустился вниз и приблизился к сестре. Легко опустился рядом, положил руку на тонкое плечо и вздохнул. — Это бессмысленно. И вряд ли Мартаниэль желал, чтобы ты заживо хоронила себя у его могилы.

— Он не умер, — очень тихо отозвалась эльфийка. — Он не умер. Просто спит. А вы, все вы, — с каждым произнесенным словом ее голос креп, из легкого дуновения весеннего ветерка он вскоре превратился в огненный шквал, несущийся вперед и сносящий все на своем пути, — предпочли оставить его. Бросили одного, перед ликом смерти и опасности. Предпочли склонить головы и покориться воле захватчиков! Забыли о том, кто мы! Предпочли спрятаться, как последние трусы, в свою нору и не высовываться! Вы предали его! Предали!

— Алирани! — хлесткий, точно удар плети, голос заставил эльфийку вздрогнуть и осечься. Правда, на лице ее не показалось и тени сомнений или сожалений. В глазах разгоралась упрямство вперемешку с решимостью. — Ты сама не знаешь, о чем говоришь! Одумайся, сестра! Столько времени прошло с тех пор. Мир изменился.

— Мне нечего больше думать, — упрямо мотнула темноволосой головой Алирани. — Я уже все давным-давно передумала. За столько-то веков. Он должен быть отомщен. Должен! И мир, пусть он и изменился, обязан отпустить свою жертву.

Магистр Ильраш только головой покачал, сжал ладонью плечо сестры и, развернувшись, неслышно удалился, скрывшись в темном проходе, образованном в каменной стене. У него больше не было слов, чтобы достучаться до сестры, вернуть ее к жизни, заставить забыть, отпустить прошлое и жить дальше. И один из сильнейших магов Светлого леса с грустью думал сейчас, что вечная жизнь и память, данная эльфам богами, все чаще и чаще оборачивается против них самих. Ведь куда как проще было бы иметь возможность забыть то, что причиняет боль и жить дальше.

Алирани, оставшись одна, снова уткнулась подбородком в колени и вернулась к созерцанию безжизненного тела на алтаре.

Она смотрела на заострившиеся черты любимого лица и видела перед собой не изможденное, почти высохшее тело, а мужчину, полного сил. Красивого, как все представители светлого народа, сильного мага, удачливого воина. Как давно это было. Еще во времена первого прорыва. За несколько веков до прихода в этот мир дарканцев.

Люди забыли, маги предпочли больше никогда не вспоминать.

Только эльфы еще помнили о том, что дарканцы были не первыми выходцами из нижнего мира, сломавшими грань мироздания. За несколько веков до того, как темные сломали грани мироздания и пришли в этот мир, чтобы на его обломках построить свою империю, был еще один прорыв.

Эльфы намного более чувствительны к изменениям и колебаниям в структуре мира. И когда грань мироздания треснула и стала расползаться, как паутина под давлением извне, они не сразу поняли, что происходит. Не сумели вовремя среагировать и время было упущено. Темные пришли в этот мир, заполонили Светлый лес, залили его кровью, пытаясь подчинить себе эльфов.

И дети Леса не могли остановить угрозу. Великие воины и ученые, творцы жизни, созидатели, они гибли сотнями, тысячами под мечами завоевателей. Первыми ушли самые молодые и талантливые. Те, кто не умел, не мог поднять оружие против живых существ. Те, чьей стезей было сохранение жизни.

Алирани некрасиво шмыгнула носом, мотнула темноволосой головой. Прозрачные слезы повисли на ресницах, покатились по щекам, оставляя влажные дорожки на коже.

Она помнила. Слишком хорошо помнила то время, хоть и смогла сохранить красоту и молодость. Но эльфы не старели, не дряхлели и могли помнить все. правда, многие из тех, кто все же пережил тот первый прорыв, предпочли уйти или же отказались от этой памяти. Но не она.

Кровь в то время лилась рекой. Деревья в Светлом лесу вырубались под корень или выкорчевывались, сама земля стонала от боли. Семь Владык, семь сильнейших эльфов объединились, чтобы сдержать нашествие. Но их сил явно не хватало. А позвать на помощь тех же морайцев не позволила гордость.

Мартаниэль не был воином, он был ученым. Знания были его оружием. Он был молод и полон надежд. Мечтал… они с ним вместе мечтали.

А потом его не стало.

Когда темные, пришедшие из-за грани, стали уничтожать их народ, пытаясь прорваться на территорию остального мира, именно Мартаниэль нашел выход. Лучший из них пожертвовал собой, чтобы запечатать проход и остановить полчища врагов, что лезли из другого мира. И никто — ни единая душа! — не остановил его. Они все спрятались за его спиной. Владыки с благосклонностью приняли жертву и сами привели приговор в исполнение, своей магией запечатав проход. И телом Мартаниэля.

— Я знаю, что ты еще жив, — прошептала Алирани, вглядываясь в неподвижные черты лица, лежащего на алтаре мужчины, — чувствую, как бьется твое сердце, пусть все и говорят мне, что это невозможно и душа твоя растворилась в изнанке мира. И я верну тебя. Ты сполна расплатился за спокойствие этого мира. Клянусь, я верну тебя!

И словно бы в ответ на эти ее слова, вскипела лава вокруг алтаря, набухая огромными, яркими, горящими пузырями. Они вздувались, лопались, создавая огненные фонтаны брызг, вздымающиеся почти к самому сводчатому потолку.

Мир принял эту клятву.

Глава 24

Еще один день, очередное занятия и ожидаемая уже неудача. Эльмарис зло выдохнула и поднялась на ноги, отряхнула подол от налипшей травы, поправила на плече свою лекарскую сумку, ту самую, которую обязаны были носить все ученицы Императорской школы целителей в Дархаше. И пусть здесь, в Светлом лесу на сумку эту косились с пренебрежением, сама княжна с нею не расставалась. Цеплялась за нее, словно бы это была последняя ее надежда, единственный якорь, привязывающий ее теперь к прошлому. Той счастливой жизни, которую Эльмарис вела еще несколько месяцев назад. К их уютному дому, в столице Дарканской империи, к спокойствию и непоколебимости Сайрнн, к шуткам братьев…

Эльмарис всхлипнула и решительно направилась прочь с лужайки, на которой проходило занятие у лекарей эльфийской магической академии. Сегодня из трех эльфией-адепток на занятия явились только две. Третья, идеально красивая, высокая, всегда невозмутимая, точно бы сотканная из солнечного света, Мартиниана, не пришла, что было странно, поскольку, она была одной из самых прилежных учениц магистра. Да и даром обладала не слабым. Ей все давалось легко, точно бы играючи.

Наставница объясняла это тем, что в жилах Мартиниана текла кровь одного из бессмертных владык Светлого леса.

— Сильная кровь — это половина успеха, — говорила наставница. — И каждая из вас должна это понимать. Ваша кровь — это ваша сила. Дар, который вы приняли от своих предков и передадите потомкам.

Тогда она еще что-то вещала о том, что разбавлять кровь — преступление. Но Эльмарис уже не удивлялась этому. Еще Лерс в один из первых их вечеров в эльфийской академии, рассказал о том, что у эльфов чтится сила крови. Связать свою жизнь с тем, у кого кровь слабее — едва ли не бесчестье и бывали даже случаи, когда молодые эльфийки из знатных родов добровольно уходили из жизни, чтобы не выходить замуж за того, кто слабее их по крови или не настолько знатен. А ведь эльфы почти бессмертны.

— Полукровок они и вовсе за равных не признают. И вообще не считаются с ними. Нет ничего бесстыднее и ужаснее для рода, если в нем появится полукровка. От них жестко избавляются, вплоть даже до того, что просто выбрасывают новорожденных младенцев на улицу и они умирают там от истощения.

— Ужасно, как так можно? И это эльфы? Высшая раса! Те, на кого в нашей империи почти молятся?

— В империи, — Лерс тонко улыбнулся и притянул невесту к себе поближе, провел ладонью по ее бедру, легко коснулся груди, не обращая внимания на сердитое сопение, — к этому относятся намного проще. И полукровки у нас признаны законом на тех же условиях, что и чистокровные представители расы. Любой расы. Тот, кто рожден на территории Дарканской империи всегда может рассчитывать на помощь и защиту. И на то, что ее голос будет услышан. В идеале.

— Мда… — теперь Эльмарис стала намного более понятно, почему в той же столице редко когда встретишь чистокровного эльфа, а вот полукровой или тех, в чьих жилах течет четверть или и того меньше, крови дивного народа — сколько угодно.

Мартиниана была сильнейшей. Кажется, ее кровь была чище даже чем у самой наставницы. И училась она истово, добросовестно. Эльмарис эта эльфийка даже немного нравилась, этой своей фанатичной преданностью выбранному пути, тому, с каким самоотвержением Мариниана всегда бралась за выполнения задания и тому, что она всегда доводила все до совершенства. И вот этот ее пропуск был странен. Эльфы не болеют, почти не испытывают усталости, если только их резерв не подвергся опустошению.

Но наставница Алирани не выказала никакого удивления или тревоги, хотя удивить или выбить из колеи эту невозмутимую, точно промороженную до самых костей эльфийку, было делом невозможным в принципе. А сама Эльмарис так и не успела близко сойтись с остальными девушками. И потому права задавать вопросы не имела.

Целительница направлялась в отведенные им с Лерсом покои, со стойким желанием смыть с себя неудачи, переодеться во что-нибудь домашнее и теплое и, по-хорошему, не мешало бы лечь спать. Или же, дождаться Лерса или пойти в библиотеку и попытаться там, среди огромной кучи старинных фолиантов и свитков, отыскать хоть какую-нибудь информацию о рунах, что связали ее кронпринца. И ведь не скажешь, что ее нет, информации этой. Вовсе нет. Книг по этой теме достаточно, даже словари есть, что удивительно. Но вот ничего, что могло бы помочь понять, что собой представляет эта их с Лерсом связь, есть ли возможность разорвать ее без ущерба друг для друга, и, что волновало саму Эльмарис не в пример больше, как она влияет на их чувства?

И пусть все вокруг утверждали, что рунная магия никак не могла заставить их полюбить друг друга или же, наоборот, возненавидеть, сама Эльмарис все еще сомневалась.

Не в себе. Она была ведьмой и чувствовала, как с каждым днем, с каждой минутой растворяется в наследнике Дарканской империи. День без него становился испытанием, Эльмарис то и дело ловила себя на том, что тянется через рунную связь, желая почувствовать биение сердца упрямого боевика. Она просыпалась по ночам и прислушивалась к его дыханию. И не могла уснуть, если Лерса не оказывалось рядом. Он стал смыслом ее жизни, центром ее существования. Ее сердцем.

И теперь она понимала княгиню Аэрлин. И те ее слова о том, что она смогла бы пережить любую потерю, но только не утрату мужа. И Эльмарис становилось страшно. Она сделала свой выбор, но не придется ли ей пожалеть о нем?

Целительница уже почти дошла до поворота в коридор, ведущий в жилое крыло, как кто-то окликнул ее:

— Леди ОрГраеш, одну минуту.

Эльмарис вздрогнула, услышав, как имя древнего как сам мир дарканского рода связывают с ней, но все-таки обернулась. За полтора месяца в Светлом лесу привыкла уже к тому, что здесь все обращаются к ней, как к супруге наследника Дарканской империи. И ведь ни она, ни Лерс на этот раз не лгали. Честно представились всем, женихом и невестой.

Но эльфы такие эльфы. Говорят, что они умеют видеть глубже, чем внешность или даже аура, могут заглянуть в самую душу. Так это или нет, Эльмарис не знала, но почему-то здесь все без разбору посчитали их с Лерсом супругами.

Боевик только отмахивался от ее вопросов на эту тему, отвечая, чаще со смешком:

— Привыкай, скоро только так к тебе и будут обращаться.

— А если нашу связь можно разорвать? — спрашивала она, и Лерс мрачнел, хмурился, зло сверкал глазами.

— Даже не мечтай, что тебе удастся избежать свадьбы, Рис. Это решено. И права отказаться от меня у тебя нет.

— И что, мое мнение, ты учитывать не собираешься? — она хотела подразнить его, может быть заработать комплимент или один из тех поцелуев, от которых кружится голова и тело становится вялым и покорным чужой воле. Но Лерс разозлился.

— Не в этом вопросе, мелкая. И я не шучу. Ты выйдешь за меня замуж. Других вариантов просто нет.

Тогда она рассмеялась, пытаясь спрятать неловкость за весельем и игривостью. И ни за что бы ни призналась ни одной живой душе, что вот эти собственнические вспышки у Лерса не просто льстят ей, а заставляют ведьминское сердечко буквально трепетать от любви и нежности. И парить в облаках. И чувствовать себя самой счастливой.

Ведь это означало, что она тоже не безразлична. Что ее любят. Что Лерс и в самом деле был готов отправить весь Лантар в пучину морскую, если бы князь вздумал отказать в своем благословении. И да, верить в то, что все это надиктовано рунами, не хотелось.

— Магистр Алирани? — удивленно приподняла брови целительница, когда поняла, кто именно ее окликает. — Что-то случилось?

— Я заметила, как тяжело вам дается управление потоками, — произнесла наставница, приближаясь неторопливым шагом. Остановилась напротив. Невозмутимая. Холодная. Непробиваемая никакими человеческими эмоциями.

Впрочем, Эльмарис давно уже поняла, что эльфам не свойственны порывы или яркие стремления. Они… словно бы и не живые, не настоящие, а так… как куски мрамора, красивые, холодные и безучастные ко всему на свете.

— Я не маг, — Эльмарис упрямо выставила вперед подбородок. — И никогда им не была. Я не вижу потоков. Могу только управлять стихией воды и плести целительские сети.

— Это все равно, — небрежно отозвалась наставница. На Эльмарис она не смотрела, с невозмутимым видом уделяя все свое внимание белоснежной стене за спиной целительницы, — для любого лекаря необходимо видеть потоки. На этом строиться вся суть лекарского искусства. И вы посещаете мои занятия, а значит, обязаны показывать успехи, а пока я этого не вижу совершенно.

— Я не лекарь! — Эльмарис все же сорвалась, закричала, сжав кулаки. Почувствовала вдруг, как воздух вокруг нее заполняется влагой, услышала далекий рокот моря. Шорох волн по песку и тихую песню весеннего дождя.

— Это недопустимо на моих занятиях.

— Больше я не приду, — упрямо поджала губы целительница.

— Это недопустимо, — повторила наставница и все же посмотрела на Эльмарис. И в глазах ее плеснулось что-то настолько темное, яростное, что княжна задохнулась. Почувствовала вдруг, как воздух с хрипами вырывается из горла, успела поднять руку, чтобы оттянуть ворот, открывала и закрывала рот, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, хоть один глоточек…

Но не получилось. Пол закачался под ногами и не сумевшая удержать равновесие, целительница отлетела к стене, больно ударилась спиной и локтями, еще раз широко открыла рот, пытаясь все же вдохнуть, но затем просто лишилась сознания, рухнув на белый мраморный пол.

Магистр же Алирани тонко улыбнулась, погасила ментальное воздействие, отчего глаза ее снова стали привычными и грациозно склонившись, легко подхватила неподвижную целительницу на руки.

* * *

Алирани долго готовилась к этому. Всю свою долгую жизнь, изучала старинные свитки, ритуалы, о которых сейчас-то и позабыли уже. Тренировалась в магии, доводя себя почти до полного изнеможения, а свои навыки до совершенства. И пробовала. Много и часто.

Но ничего не получалось.

В самом начале, когда силой Мартаниэля был закрыт прорыв в их мир, она хотела умереть. Отчаянно желала прекратить свое существование, обрести покой.

Эльфы могут жить вечно. Им не страшны ни болезни, ни старость, ни какие другие напасти из-за которых умирают остальные расы. Но и эльфы иногда уходят. Растворяют свою магию в изнанке мира, отправляются на перерождение, чтобы вернуться обратно уже в другом теле и с чистой памятью.

Вот и Алирани хотела этого. Отчаянно желала прекратить бессмысленное существование в вечном мраке, после потери любимого. Она пыталась. Столько раз пыталась распылить свой дар, раствориться в изнанке мира, перестать существовать, перестать чувствовать… Она хотела этого, отчаянно желала переродиться.

И ничего не получалось. Мир не принимал ее жертву. Не желал давать ей забвение и покой. И она перестала выходить на солнце, отказывалась от пищи, ослабела так, что не могла даже пошевелить пальцами, но все равно жила.

Из этого состояния ее вывел брат.

Ильраш, один из немногих, кто видел ту войну, принимал в ней участие, знаком был и Мартиниэлем… Он не оставлял ее, тормошил, силком пытался накормить или влить в рот несколько капель воды, подпитывал ее своей магией. И она ненавидела его тогда. Ненавидела так отчаянно, так глубоко, что желала ему смерти.

А потом поняла. Вдруг. Как-то странно. Она словно бы уже умерла, почти-почти растворилась в изнанке. Тело ее стало легким-легким, практически невесомым и прозрачным, точно родниковая вода. И боль почти ушла, незаживающая веками рана в груди затянулась молочно-белым туманом. Было хорошо, спокойно. Вместо боли легкая тоска. На смену беспросветному отчаянию прошло успокоение.

А потом… из легких облаков тумана, что окружал ее со всех сторон появилась фигура. Сначала, Алирани совершенно не заинтересовалась ею. Подумала даже, что это снова Ильраш пришел, чтобы заставить ее вернуться назад, привязать к миру, в котором ее уже ничего не держало. и расслабленность и безразличие сменились негодованием и раздражением. Правда, слабым совсем, едва ощутимым, точно бы она уже не могла испытывать никаких сильных эмоций. Потеря иссушила ее, сделала безразличной ко всему, кроме боли.

Но туманная фигура не торопилась растворяться, и приближаться тоже не спешила. И чем больше проходило времени, тем больше убеждалась Алирани в том, что это не брат. А кто же тогда?

Кто посмел нарушить ее волю? Кто презрел заветы древних, как сам мир богов, и пришел, чтобы помешать ей раствориться в изнанке. Кто стал на пути ее перерождения?

Этого она так и не узнала. Туманная фигура рассеялась, разлетелась на сотни или даже тысячи сверкающих капелек. Закружилась в воздухе, завертелась с неведомой силой. И Алирани дрогнула. Впервые за сотни лет боли и одиночества, ее вдруг привлекло нечто иное, не ее страдание. А что-то чуждое, неизведанное.

А затем пришло понимание. Она не слышала ни голосов, ни песнопений. Ни шелеста ветра. Ни шороха травы. Было тихо. Так тихо, что Алирани могла расслышать звук своего дыхания. Но на нее снизошло озарение. И понимание.

Она наконец-то осознала, какая роль отведена ей. Поняла, отчего мир не принимал ее жертву, не позволил уйти на перерождение.

Она должна жить. И помнить.

Копить силы и знания.

И вернуть его.

И она воспряла. Вернулась к жизни. Пусть в груди все еще нылап незаживающая рана. И боль потери не отпускала, иной раз заставляя корчиться в агонии, кусать губы и расцарапывать себе лицо и грудь, потому что физическая боль на несколько мгновений могла заглушить боль душевную.

Алирани стала учиться магии. Лекарское искусство всегда давалось Алирани легко и она стала магистром. Первым и единственным по уровню силы лекарем во всем мире. И не смогла найти в себе силы покинуть академию. Это было их место. Ее и Мартаниэля. Они мечтали об этом. Строили планы. Надеялись когда-нибудь увидеть, какие плоды принесут их труды и надежды.

Что ж, она увидела. А у Мартаниэля еще все впереди. Он вернется. Обязательно. Иначе просто не может быть.

И только несколько сотен лет назад, Алирани узнала, что именно академия стала могилой ее возлюбленного. Именно здесь, где теперь располагается самое выдающееся учебное заведение этого мира и истончилась изнанка. Именно здесь между жизнью и смертью тысячелетиями обретается ее любимый.

Она нашла вход в святилище, расшифровала все знаки, что оставили на вечном камне древние Владыки Светлого Леса. Она изучила все, что только можно было изучить. И все просчитала.

И с маниакальный упорством раз за разом пыталась провести ритуал. Но не получалось. Жертвы были принесены, заклинания произнесены, изнанка напитана силой и кровью, но Мартаниэль не возвращался. Сначала Алирани бесилась от этого. Каждую неудачу она воспринимала слишком близко сердцу. И снова уходила в себя, проверяла расчеты, выстраивала новые схемы, пыталась считать по звездам…

Но даже поколебать энергетический фон не могла.

До последнего раза. Тогда, триста лет назад, у нее почти получилось. Она тщательно все подготовила, выверила, жертвы были сильны, в каждой из них текла кровь Семи Владык, тех самых, что вечность назад провели первый ритуал. Но тело не выдержало мощи Мартаниэля. Разрушилось.

Это почти стало концом. Алирани почти отчаялась. Почти перестала надеяться. Род одного и семи Владык прервался.

И тут…

Такая удача.

Как будто сами древние боги прониклись ее рвением, напитались ее болью и решили помочь.

Сильный мужчина, способный удержать в своем теле душу ее возлюбленного. Шесть жертв, в жилах которых течет кровь Владык. И ведьма со способностью к возрождению и сохранению жизни.

Это судьба. В этот раз все получится.

Алирани счастливо вздохнула, зажмурилась на миг, а когда распахнула глаза, они засияли яркой зеленью. Эльфийка отбросила за спину длинные темные волосы, провела слегка дрожащими ладонями по складкам платья, успокаиваясь и, вскинув затем руки вверх, начала ритуал.

Глава 25

Клинки пели. Воздух вокруг сражающихся уплотнился, он словно бы выгибался прозрачным пузырем, то задерживая движение, то, наоборот, ускоряя. Лерс был почти счастлив.

Призрачные клинки в его руках мелькали с такой скоростью, что превращались в смазанные туманные пятна. Пот заливал глаза, мышцы напряглись почти до предела, и только сердце стучало ровно, размерено, как и положено хорошему бойцу.

Дарканские лорды получали свое оружие в тот день, когда просыпалась кровь. Его проснулась в шесть лет и с тех пор, два черных призрачных клинка были его самыми верными друзьями. Он учился управляться с ними столько, сколько себя помнил, чувствовал их, понимал, слышал. Парные клинки не были оружием, они были частью души, продолжением тела, неотъемлемой частью его дара.

Эльфы же считались лучшими воинами в мире. Если дарканцы полагались на свое оружие и силу, то дети Светлого Леса использовали скорость, гибкость, пластичность. Эльфы лучше чувствовали природу, стихии. Они были истинными детьми своего мира, в то время, как дарканцы только приспосабливались к чуждому им миру.

Лерс парировал атаку, уклонился от замахнувшегося противника, успел отвести клинок и… чужой меч прошил бок. Брызнула алая кровь наследника дарканской империи, окропляя золотистый песок тренировочного полигона.

— Демоны, — выругался кронпринц, останавливаясь. — Опять!

— Прекратить! — наставник словно соткался из воздуха рядом с замершими уже противниками. Оглядел одного, второго, лицо его, прекрасное, как у всех эльфов, оставалось невозмутимым, равнодушным даже. — Разойтись! ОрГраеш в лазарет.

Лерс только удрученно кивнул, поклонился более удачливому противнику, затем наставнику и тяжело переставляя ноги, побрел в сторону белоснежных павильонов. На сегодня его занятия окончились.

Наследник Дарканской империи много достиг за эти полтора месяца обучение в эльфийской академии. Он поднял свой уровень боевого искусства на небывалую высоту, но все еще уступал в мастерстве эльфам. И это злило кронпринца. И еще больше его злило то, что скоро обучение придется прервать — отец уже несколько раз недвусмысленно намекал на то, что блудному сыну пора вернуться в империю и занять причитающееся ему по праву место.

Лерсаан вздохнул, поморщился — даже такое легкое движение причиняло боль в ране. И пусть регенерация уже началась и кровь свернулась, а края пореза медленно затягивались, он был обязан показаться лекарям. Таковы были правила и за нарушение их карались строго.

В лазарете было пусто. Легкий ветерок осторожно, точно бы опасаясь чего-то, колыхал прозрачные занавески, пахло какими-то цветами, пряностями и чем-то еще очень знакомым. Кронпринц замер на пороге, оглядываясь и принюхиваясь. Запах был ему знаком, но он никак не мог вспомнить, что же это такое…

Эльфийка появилась из-за одной из занавесок. Высокая, красивая и равнодушная, как и все дети Леса. Оглядела его ничего не выражающим взглядом, повела тонким плечом, отбрасывая за спину длинные темные волосы и сделала шаг вперед, вдруг оказавшись почти вплотную к Лерсу. Тонкие прохладные ладони обхватили лицо кронпринца, и от длинных пальцев по лицу, а затем и по телу, стремительно потек ледяной холод. Он сковывал мышцы, вымораживал внутренности, дыхание становилось тяжелым и редким…

Лерс пытался вырваться, повел плечами и замер, уставившись в черные, как сама тьма, глаза эльфийки. И тут же, где-то на самом краю сознания мелькнула мысль, тифрилл… минерал, который добывают на Лантаре. Тот самый, что может блокировать любую магию, даже исконно дарканскую. Именно тифриллом пахло в лекарском крыле.

Но это была его последняя мысль, в следующее мгновение, сознание кронпринца поглотила тьма.

В далекой от Светлого Леса Дарканской империи, в своем замке не спал лорд Аранэш. События последних месяцев так круто изменили его жизнь, что лорд мучился самой настоящей бессонницей. И вот теперь, сидя в своем кабинете, медленно потягивая вино, он взирал на яркие языки пламени в камине, надеясь на то, что любимый напиток окажет снотворных эффект.

Зять императора! О боги всех миров! Мог ли он подумать, что когда-либо ему выпадет такая честь? Мог ли он восемь лет назад даже представить себе, что придет время, когда его дочь наденет на руку браслет из мирата, принадлежащий роду ОрГраеш?

Да ни за что! в ту пору, лорд Аранэш был бы счастлив, если бы Лиран продержалась в фаворитках хотя бы месяц, а поди ж ты, восемь лет! целых восемь лет рядом с императором, и в результате — брачный браслет. Это ли не счастье?

Лорд вздохнул, поднес к губам бокал и поморщился — вино закончилось. Ничего не оставалось, как отправиться в постель. Он встал, оправил вытертый, давно уже утративший первоначальное великолепие, домашний халат. Потянулся, зевнул и, взяв со стола подсвечник, вышел из кабинета.

Покои Лиран располагались неподалеку от его спальни и прежде чем отправиться в постель, лорд приблизился к двери в спальню дочери. Остановился, борясь с искушением заглянуть и проверить, не сбежала ли она и на этот раз, как сделала пару месяцев назад, когда он собирался выдать ее замуж за родственника лорда Иншара. Тогда лорд Аранэш жутко разозлился на непослушную дочь, да и перед женихом было стыдно, учитывая, что выкуп за негодницу уже был потрачен.

Лорд приложил ухо к двери и нахмурился — из спальни доносились голоса, и он точно был уверен, что одним из собеседников был мужчина.

— Да что ж такое-то? — прошипел лорд себе под нос и осторожно, чтобы не спугнуть, приоткрыл дверь. Заглянул внутрь и тут же ретировался.

В спальне дочери, в кресле у камина сидел сам император.

— Боги, — тряхнул седой уже головой лорд Аранэш, — чуть не попался.

И не теряя больше времени, счастливый отец отправился в свою спальню, от греха подальше.

Таршаан потянулся, словно ленивый кот, кресло под ним жалобно заскрипела.

— Что за… — выругался император. — Лиран, неужели нельзя было заменить мебель? Что будет, если это… — он перегнулся через подлокотник и скептически осмотрел кресло, в котором сидел, — убожество развалится подо мной?

— Ваше императорское величество попробует на прочность не только мебель, но и полы в этом замке, — усмехнулась Лиран.

— Это несколько… не величественно, — передернул плечами император, — да и не пристало императору самой могущественной державы в этом мире, вытирать своими штанами пыль в замке какого-то лорда из младшей ветви.

— Шаан, — осадила его невеста и приблизилась. — Не привередничай. И потом, тебе вовсе не обязательно было приходить. Нужно было дождаться церемонии.

— Ты издеваешься? — воскликнул император. — Еще десять дней. Целых десять дней без тебя! Лиран, это несправедливо. Тебе требуется срочно вернуться в Дархаш, в мой дворец.

— Мы кажется договорились, — сурово поджала губы императорская невеста и уселась жениху на колени, погладила его по щеке, — что перед свадьбой надо хотя бы минимум приличий соблюсти. Не могу же отправиться в храм из твоей спальни в императорском дворце.

— Почему нет? — удивился Таршаан и прикрыл глаза, как кот потянувшись за ее ладонью. — Все равно все знают, что ты была частой гостьей в моей спальне последние восемь лет. К чему все это?

— Так положено, — с придыханием произнесла Лиран. Она уже теряла самообладание, потому что руки императора самым бесстыжим образом забрались под сорочку и теперь оглаживали ее бедра, сжимали ягодицы… — Шаан перестань, — прошептала она, выгибаясь.

Император улыбнулся и прижал невесту к себе, впился поцелуем в губы, разрывая тонкую сорочку.

— Ну вот, — обижено надула губы Лиран и попыталась отстраниться. Ее, правда, никто не пустил, но она не перестала изображать обиду, — это уже четвертая. Ты варвар, твое императорское величество. Саамы настоящий. И, пожалуй, я все же откажусь выходить за тебя замуж. Так никакой одежды не напасешься.

— Я куплю тебя сотню таких, — хриплым шепотом ответил Таршаан, поднимаясь из кресла, и удерживая невесту на руках. — Или две сотни. Или три… или… Да зачем тебе вообще одежда?

Лиран не нашлась с ответом, поскольку в этот момент жених опустил ее на кровать, накрыл своим телом и… как-то не до слов сразу стало.

Уже много позже, лежа рядом с ним и лениво поглаживая кончиками пальцев императорское плечо и счастливо вздыхая, Лиран подумала о том, что еще восемь лет назад, в этой самой спальне, в ночь перед своим первым балом в столице, она мечтала о любви, счастье, семье… Потом ей казалось, что этого у нее никогда не будет. А теперь… ее переполняло счастье. Настоящее. Полное. Необъемное.

Таршаан делал вид, что спит. Глаза его были закрыты, тело расслаблено. Уходить от невесты до рассвета он не собирался. И вдруг…

Лиран вздрогнула и приподнялась на локте, тревожно вглядываясь в лицо неожиданно напрягшегося жениха.

— Что случилось? — она всегда очень тонко чувствовала изменения в его настроении.

— Не знаю… — ошалело помотал головой Таршаан и сел на постели. Прищурился, вглядываясь куда-то перед собой.

Он, потомок древних захватчиков, пришедших в этот мир из-за грани, вдруг почувствовал…

— Нет, этого не может быть… просто не может…

— Да что случилось? — Лиран заволновалась. Тоже села, прижимая к груди одеяло. — Шаан, ты меня пугаешь, что…

— Мир… он словно бы… он… — император перевел ошарашенный взгляд на невесту, и Лиран заледенела от страха, зеленые глаза императора стремительно наливались тьмой. — Кто-то снова сломал грани, Лиран, — совершенно чужим, хриплым, каким-то потусторонним голосом, произнес Таршаан. — Проход в Хераш снова открыт.

В бессменной столице Дарканской империи на территории Императорской академии магии в эту ночь царило оживление. Правда, вопреки всему, суетливо было вовсе не в студенческих общежитиях, а в административном корпусе.

Несмотря на поздний вечер и отсутствие студентов, которых срочно разогнали по комнатам и приказали сидеть тише воды, ниже травы, никто из преподавателей, методистов, лаборантов и помощников не торопился покидать свои рабочие места. В кабинетах горел свет, лаборатории подверглись самой тщательной ревизии, все компоненты, пробирки, реторты, были пересчитаны, выявлены излишки и недостачи, лекционные планы писались со скоростью света, составлялись графики семинаров, заполнялись ведомости и координационные планы и все это в полнейшей тишине. Его высочество младший брат императора Дарканской империи, бессменный глава службы безопасности империи ректор академии магии, лорд Тордаэн АртНаэр появился на рабочем месте.

В последние месяцы лорд АртНаэр почти не занимался делами академии. Сначала заговор против императора, затем договора с народом норвов, побег кронпринца и его поиски, короткий отдых с супругой на Лантаре и снова государственные дела — у Даэна просто не хватало времени заниматься еще и делами академии. А без чуткого руководства и пристального внимания, господа магистры и преподаватели совершенно расслабились и теперь нагоняли то, что упустили за последние несколько месяцев безвластия.

Даэн находился в своем кабинете, просматривал лекционные планы, согласовывал графики выездных практикумов, утверждал экзаменационные комиссии, в общем, занимался скучнейшей работой. А учитывая, что в их покоях во дворце его вот уже три часа как ожидала Кайра, настроение лорда АртНаэра никак нельзя было назвать радужным. Магистры и преподаватели ходили вокруг кабинета ректора на цыпочках, общались между собой исключительно взглядами, молились, потели, вздыхали, но ничего не могли поделать.

Наконец просвет в работе показался. Даэн потянулся, хмуро глянул на стопку документов на столе (к его чести, за последние два часа она уменьшилась почти в три раза), и потер лицо руками. Кайра связывалась с супругом уже раз пять. Сразу она просто интересовалась ждать ли его к ужину, потом вопрошала, появится ли любимый к ночи и в результате просто накричала, высказав все свое возмущение:

— Я устала постоянно ждать, Даэн! Сколько можно? Я все понимаю, дела империи, служба безопасности, заговорщики и покушения на императора — это первостепенные задачи. Я молчала, пока ты пропадал неизвестно где, вылавливая заговорщиков и добиваясь от них признания. Я смирилась с тем, что император видит тебя чаще, чем я. Но сейчас-то что?

— Родная, — попытался успокоить супругу лорд, — в академии накопилось столько дел, что…

— Ничего не хочу слышать, — безапелляционно произнесла пока еще первая леди империи, — если через час тебя не будет, я уеду к маме. Или на Лантар или еще куда-нибудь.

Даэн вздохнул. Покосился на часы, с того памятного разговора прошло уже полтора часа. Кайра будет в бешенстве, а учитывая ее положение, его участь оставалась незавидной.

И Таршаан еще пытался учить младшего брата быть строже с супругой, которая знала за кого выходит замуж и должна была понимать, что для Даэна на первом месте всегда будут дела империи и безопасность императорской фамилии. Знать-то знала и обычно мирилась с тем, что муж пропадает сутками. Но сейчас Кайра ожидала ребенка, и настроение ее менялось по десять-пятнадцать раз на несколько минут. Предугадать, что именно придет в голову неугомонной супруге, Даэн не мог и оттого чувствовал себя беззащитным.

Даэн еще раз потер ладонями глаза и поднялся из-за стола, потянулся, разминая затекшие от долгого сидения плечи, и направился к двери. Выглянул в приемную, увидел склонившуюся над документами секретаршу, прислушался и хмыкнул беззвучно — в коридоре столпились преподаватели, которые не успели еще попасть на прием к ректору. Стояли тихо, боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не выдать своего присутствия. Даэну стало смешно.

— Госпожа Сатро, — обратился он к секретарю, — будьте добры, оповестите всех, что на сегодня рабочий день окончен. Все планы и графики, с которыми я не успел ознакомиться и наложить резолюцию соберите и оставьте в кабинете на моем столе, просмотрю их завтра.

— Будет сделано, лорд ректор, — невозмутимо отозвалась госпожа Сатро и тут же поднялась со своего места, неторопливо вышла в коридор, где аудиенции у ректора дожидались почтенные господа магистры и мэтры. Спустя всего минуту, госпожа Сатро снова появилась в приемной, в руках у нее была стопка бумаг и папочек, высотой почти в ее собственный рост. Преподаватели, обрадованные неожиданной амнистией, ретировались быстро и тихо, чтобы господин ректор ни в коем случае не успел передумать.

Госпожа секретарь осторожно приблизилась к своему столу, опустила стопку бумаг, оглядела фронт работ и хмыкнула — преподаватели-то разбежались, через несколько минут административный корпус и вовсе опустеет, а вот ей придется разбираться с бумагами до утра, если не дольше.

Даэн проникся и смиренно произнес:

— Отправляйтесь домой, госпожа Сатро, подготовите мне все завтра. Я постараюсь наведаться в академию во второй половине дня.

Он вернулся в свой кабинет, спрятал важные документы в сейф, навел порядок на рабочем столе и уже приготовился разорвать пространство во дворец, как застыл на месте.

— Что такое? — удивленно выдохнул младший брат императора.

Мир застонал. Магические связи вспыхнули всеми цветами радуги и тут же потухли. На энергетическом уровне и вовсе творилось нечто невообразимое.

Даэн замер на месте с закрытыми глазами, глубоко вдохнул и потянулся мысленно к старшему брату.

«Шаан!»

«Да, брат мой, — тут же отозвался император. Голос его, искаженный пространством и расстоянием был глух, но Даэн отчетливо уловил тревожные нотки».

«Что происходит?»

«Не знаю. Но мир… этот мир медленно рушится, Даэн. Грани снова разомкнулись».

«Хочешь сказать, что нам стоит ожидать прихода родственников с той стороны?»

«Это будет катастрофа, — тихо отозвался император. — Мы не выстоим».

Даэн передернул плечами, стараясь избавиться от неприятного чувства. Страх? Он, глава службы безопасности империи, дарканец императорского рода, носитель древней крови и родового дара, ассар, никогда не боялся. Просто… не было причины. А теперь вдруг почувствовал, как холодные, противно-липкие щупальца страха обвивают его тело. Ему не нужно было рассказывать, что значит треснувшие грани между мирами. Когда-то, много столетий назад, именно таким образом в этот мир пришли их предки. Прошли столетия, дарканцы научились жить в этом мире и он, пусть не принял их полностью, все же… позволил выходцам из иного измерения остаться здесь. Они привыкли, почти уже срослись с этой землей, впустили в свои жилы кровь местного населения, ассимилировали, насколько это было возможно.

Равновесие было достигнуто.

А теперь…

«Чаша весов снова раскачивается, Даэн, — произнес Таршаан».

«Этого нельзя допустить, брат мой. Дарканцам. тем, истинным дарканцам нечего делать в этом мире. Их надо остановить».

«Я знаю, — глухо отозвался император. — Грани ломаются где-то в Светлом Лесу».

«Я открываю переход».

«Я буду ждать тебя там».

Спустя всего мгновение, после этого разговора, в кабинете ректора магической академии вспыхнула голубая арка пространственного перехода.

Далеко на севере, у самой границы Дарканской империи и человеческих государств, в маленькой, засыпанной снегом хижине, освещенной лишь слабо мерцающим огнем в очаге да одной единственной свечкой, плакала леди Рианна Иншар. Она сидела на низком ложе, подтянув колени к груди и слезы не переставая текли по ее щекам.

За дверью решалась ее судьба. И Рианна, судорожно вздохнув, наконец, приняла решение. Она утерла щеки, несколько раз судорожно вздохнула и встала на ноги. Приблизилась к плотно закрытой двери и приложила к ней ухо.

— Я не терплю предательства, — лорд Шаэсс с пренебрежением смотрел на поверженного противника. — Не переношу лжи. Ты меня очень разочаровал.

— Я ее не отдам, — разбитыми губами произнес светловолосый мужчина. Он сплюнул кровь, мотнул головой и с трудом поднялся на ноги. Руки его мягко засветились и в следующее мгновение в ладони скользнули призрачные клинки — исконно дарканское оружие.

— Даже так? — холодно усмехнулся Шаэсс. — Пойдешь на смерть ради женщины?

— Я уже умирал, — спокойно ответил мужчина. — Так что бояться мне нечего.

— Дурак, — хмыкнул Шаэсс, призывая свои клинки. — Пожертвовать вторым шансом ради бабы? Ты не выстоишь против меня. Ни как маг, ни как воин.

— Будете и дальше разговаривать, лорд Шаэсс или все же… — светловолосый маг усмехнулся и повел плечами, а в следующее мгновение захрипел и рухнул на колени. Призрачные клинки развеялись и мужчина прижал правую ладонь к груди.

Шаэсс же наоборот, вытянулся в струнку и чуть прищурился.

— Какого…

— Нет! — Рианна выскочила из своего убежища и бросилась к блондину. Упала рядом с ним на колени и попыталась заглянуть в глаза. Мужчина хрипел, сгибался все ниже и ниже, пока вовсе не уткнулся лбом в грубо обструганные доски пола. — Прекратите! Перестаньте мучить его! — леди Иншар с ненавистью посмотрела на Себастьяна.

Но тот стоял, словно замороженный, вытянувшись в струнку и к чему-то прислушиваясь.

— Пожалуйста, — взмолилась Рианна. — Ну пожалуйста, не надо, — слезы снова брызнули из ее глаз. Она всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Это не я, — хрипло отозвался Шаэсс. По телу его прошла крупная дрожь, темные глаза засверкали, рот скривился в оскале. Главному ассару с трудом удавалось удержать равновесие и не рухнуть на грубо обструганные доски пола, уподобившись своему противнику.

Блондин чуть пошевелился. Его тело вдруг изогнулось, изо рта вырвался хрип.

— Что происходит? Что за…

— Грани, — таким же хриплым голосом отозвался Шаэсс, — кто-то снова сломал грани. Этот мир….

— Мне надо туда, — блондин уперся одной рукой в пол, попытался выпрямиться, но снова согнулся от боли. — Я чувствую… я… не могу сопротивляться. Оно зовет…

Шаэсс пошатнулся, сжал кулаки, собрал все свои силы и сделал шаг к коненопреклонному противнику, протянул ладонь.

— Вставай.

Тот ухватился за руку своего недавнего врага и с огромным трудом, поддерживаемый испуганной Рианной все же сумел подняться на ноги. Леди Иншар со страхом смотрела на яркое сияние, распространяемое странным амулетом на груди блондина. Камень светился так ярко, что свет этот пробивался даже сквозь рубашку.

— Что происходит? — испуганно спросила Рианна, прижимаясь к мужчине. — Что вообще происходит?

— Кажется, — Шаэсс уже взял себя в руки, встряхнулся. К нему вернулось его обычная язвительность, — у нас гости. Родственники решились заглянуть на огонек. Идем, — он сильно сжал плечо блондина и принялся рвать пространство, открывая переход, — поприветствуем родню. А потом я тебя убью.

Блондин лишь усмехнулся в ответ, крепче прижал к себе Рианну и следом за Шаэссом ступил в серое марево.

Глава 26

Эльмарис горела. Боль распространялась от кончиков пальцев по плечу вверх, охватывала грудь, спускалась на живот. Целительница хотела закричать, силилась открыть рот и завопить что есть мочи, но не получалось. Невидимая удавка охватывала шею, душила, но не лишала сознания. И казалось, что если только получится, если удастся разорвать эти путы и завопить изо всех сил, боль пройдет. И потому она старалась, напрягала горло, пыталась вытолкнуть крик, даже живот напрягала, но не получалось. Ничего не выходило.

«Это сон, — подумала Эльмарис, — просто сон. Только во сне бывает так страшно. И только во сне кажется, что горло свело и крик просто не вылетает. Это сон. Сон. Просто дурной сон!»

Но боль была реальной. Самой что ни на есть настоящей. И она лишала сил. Целительница напряглась, зажмурилась крепко-крепко и открыла рот, постаралась силой выдавить крик из горла…

И проснулась. Распахнула глаза и тут же снова зажмурилась.

Ничего не изменилось. По прежнему нестерпимо пахнет гарью. И жар обжигает, а боль… она уже не была такой сильной, но и не проходила. Эльмарис снова приоткрыла глаза, на этот раз не торопясь сразу зажмуриваться и огляделась. Над ней была тьма, а вокруг ревело пламя. Повернуть голову не получалось. Пошевелиться тоже не выходило. Тело словно бы находилось с стазисе и только веки обрели подвижность.

«Да что же такое? — мысленно выругалась целительница, скосив глаза в сторону. Там был огонь. Яркое пламя весело вздымалось ввысь, закрывая обзор. Скосила глаза в другую сторону — там было то же самое. — Где я? Что произошло?»

Она помнила, как возвращалась с урока и повстречала в коридоре наставницу Алирани. Помнила каждое слово, которое сказала высокомерной эльфийке, а потом… потом уже ничего не помнила, все поглотила боль и темнота.

Правая рука горела огнем, и боль от ожогов поднималась от пальцев к плечу, распространялась от ключиц к животу.

«Неужели меня решили сжечь на костре, как ведьму?» — мелькнула мысль и Эльмарис едва сдержалась от фырканья. Вернее, не сдержалась, но шею все еще словно бы охватывала невидимая удавка, не позволяющая даже сглотнуть, не говоря о том, чтобы разговаривать.

«Нужно думать, как выбраться»

Но думать не получалось. Правая рука болела все сильнее и сильнее, и терпеть становилось и вовсе невыносимо. Кошмарный сон продолжался наяву.

А потом что-то случилось. Эльмарис не поняла, что именно, но боль вдруг достигла своего апогея, откуда-то сбоку вспыхнул яркий свет, ослепивший целительницу, а потом… онемение прошло.

Эльмарис смогла вздохнуть, закашлялась и пошевелилась. Сразу дернула правой рукой, затем подвигала ногами и только после этого попыталась сесть. Осторожно, не делая резких движений и прислушиваясь и к себе и к тому, что происходило вокруг.

Она находилась на каменном полу, изрезанном странными символами, по обе стороны из расщелин в плите вверх поднимался огонь. Эльмарис осторожно обернулась и вскрикнула. Огромное помещение, как лучами, поделенное вот такими вот расщелинами в каменном полу, наполненными огненной лавой, амфитеатром спускалось вниз, к самому настоящему огненному озеру. В центре этого озера, на каменном постаменте неподвижно лежал мужчина. От его тела через огненную лаву тянулись тонкие золотистые нити, опутывающие Лерса с ног до головы.

Боевик был без сознания… по крайней мере, Эльмарис очень надеялась на то, что он все еще жив. Он висел в воздухе, как муха, запутанная в паутине, оплетенный этими странными золотистыми нитями, темные волосы ниспадали на лицо и плечи, руки были плотно прижаты к телу. Признаков жизни он не подавал, а Эльмарис не могла рассмотреть, вздымается ли его грудь от дыхания.

— Лерс! — голос подвел и из горла вырвался всего лишь едва различимый сип. Эльмарис закашлялась, попыталась встать на ноги. Но не удержалась и рухнула обратно, лишь чудом не свалившись прямо в расщелину. Огонь взметнулся вверх и обиженно зашипел — он желал получить свою жертву.

Девушка немного посидела на каменном полу, зажмурившись и баюкая правую руку. Руны словно бы прожигали кожу насквозь до самой кости, светились ровным золотым цветом, но видимых повреждений не было. Эльмарис не сомневалась — именно эти письмена привели ее в чувство. благодаря этим рунам, она сейчас в сознании, а не валяется бесформенной кучей, как все те, кто лежали вокруг нее. Она успела заметить, что в остальных сегментах тоже были неподвижные тела. И ей даже удалось рассмотреть, что с правой стороны неподвижно, с закрытыми глазами лежит Мартиниана, а с левой — один из сокурсников Лерса. Были там и другие, но Эльмарис их не знала. Видела только в коридорах академии, да и то не всех.

Что же здесь происходит?

Целительница снова открыла глаза и встала на колени, очень осторожно, чтобы не угодить в бушующую по обе стороны лаву, приподнялась, огляделась еще раз.

Эльфы лежали неподвижно, их глаза были плотно закрыты, а лица покрывал тонкий слой пепла или пыли… Эльмарис даже потрогала кончиками пальцев свою щеку и с удивлением воззрилась на серо-белые следы. Пепел.

Наставницу Алирани она заметила не сразу. Та стояла напротив Лерса, по другую сторону бушующего озера с лавой и что-то пела… или шептала? Голоса ее слышно не было, но Эльмарис различила, как двигаются губы.

А потом вдруг что-то изменилось. Мир… дрогнул.

Застонала земля, заплакали реки и озера, вихрем взметнулся к каменным свода огонь.

Мир стал рушиться. Заскрипели размыкаемые грани, и звук этот напомнил Эльмарис скрежет несмазанных ворот. Она чувствовала, как что-то незримо и неуклонно меняется вокруг нее. Закручивался в невидимые спирали густой, насыщенный запахами гари и пепла воздух, плакала земля, разламываемая чужой волей, ревел огонь…

Пространство словно подернулось туманом, а время остановилось. Воздух сгустился до состояния белесого киселя, такого плотного и скользкого. Его можно было набирать в ладони и разбрасывать вокруг себя. время стало замедляться…

Сквозь этот кисель, Эльмарис видела, как выгнулся в своем сверкающем коконе Лерс, как запрокинул голову и раскрыл рот. Наверное, он кричал… звуки исчезли… разом… Стало тихо… Все замерло…

Мужчина на алтаре выгнулся дугой, по его телу побежала крупная дрожь, от которой даже лава в озере заколыхалась сильнее, а затем… произошел взрыв.

И звук этот в полнейшей мертвой тишине прозвучал оглушающе. Грани мироздания разошлись, открывая проход для тех, что несли с собой боль, страдания… смерть…

Эльмарис замерла, скованная ужасом, прижала кончики пальцев к губам, словно сдерживая крик, и не отрывая глаз, смотрела на то, как прогибаются грани мироздания.

Лежащее на алтаре тело взмыло вверх, выгнулось, точно бы кто-то привязал к его рукам и ногам невидимые нити и теперь тянул за них изо всех сил, заставляя изломанного пленника зависнуть в воздухе напротив Лерса.

Кронпринца били крупные судороги, суставы его выворачивались под такими углами, что оставалось непонятным, как он все еще цел, а не развалился на кусочки. Прямо над ними, зависшими друг против друга, изломанными куклами, появился огненный шар. Он вырос из небольшой искорки и все увеличивался и увеличивался. И от него во все стороны расходились энергетические круги. Точно бы в пруд кто-то бросил камень.

Эльмарис видела, как прогибается под давлением истончившаяся грань мироздания. Как по ней вьются-змеятся причудливым узором трещины, как они расходятся в разные стороны.

А там, по ту сторону… тьма.

И что-то страшное. Что-то настолько жуткое, что кровь стыла в жилах, пробует прорваться в мир. И только сопротивление Лерса сдерживает эту напасть.

Пока жив боевик, оно не войдет. Просто не сможет преодолеть грань, которая пусть уже и трещит, как хрупкое стекло под тяжелым сапогом, но не распадается.

А вокруг ревело и бесновалось пламя. Огненные всполохи взвились к каменным сводам, потерялись где-то в высоте и уже не различить было, где камень, а где огонь. И не видно ничего, кроме этого пламени, что окружает со всех сторон, отрезает от мира, не дает возможности развернуться и броситься прочь.

И выхода нет.

Стоять здесь и смотреть на то, как рушится мир, как в жидком кипящем огне гибнет все, что было знакомо, любимо, дорого… И сил, чтобы воспрепятствовать происходящему не хватает… не хватило бы…

Эльмарис зажмурилась, закусила губу и потянулась к своей силе. Так, как учила княгиня Аэрлин, так, как она сама чувствовала.

Море… бескрайняя, безграничная водная равнина. Ты даешь жизнь, и ты же можешь ее отобрать… Вода… суть этого мира. Сама жизнь, ее исток…

…шум волн и соленый привкус на губах…

…крики морских птиц и белые кружева пены… и ветер свободы, и запах… тот самый… жизни, и дома, и любви…

Сил не хватало. Вокруг ревел огонь и неоткуда было зачерпнуть. Совсем. Эльмарис распахнула глаза, слезы текли по щекам, в горле саднило, перед глазами все плыло и растекалось… Она не могла ничего поделать. Море слишком далеко, а камень… в камне нет воды… огонь выжигает… уже добрался до кожи, затрещали волосы, осыпаясь пеплом, вспыхнуло платье… Огонь кругом… яркий, бушующий…

И море наполнилось этим пламенем. Вспыхнуло от горизонта до горизонта. И там, где еще недавно была спокойная изумрудная гладь, возникла ревущая огненная долина. И шум прибоя заменил рев огня, а крики чаек превратились в треск. Белые кружева пены осели серым пеплом… что кружил в воздухе, точно первый снег…

А огня становилось все больше, и странно, что он не обжигал… скорее ластился, окутал коконом… чтобы уберечь?

И сила хлынула. Не та, уже знакомая, родная, а иная совсем. Но не чужая, скорее… просто… другая…

Взревело пламя, поднимаясь все выше и выше… а затем опало, ушло, оставив после себя наполненный до отказа резерв.

Когда вокруг появились люди, Эльмарис не заметила. Она все еще стояла на каменном полу, в том самом секторе, в котором пришла в себя.

— Ты продержишься еще немного? — чьи-то ладони легли на плечи, легонько сжимая. От них по телу пробежала волна силы, чужой, незнакомой совсем, но она была принята. — Еще немного, пока мы закроем прореху?

Эльмарис чуть повернула голову, непонимающе глядя на стоящего за ее плечом императора Таршаана. Он был изможден, кожа посерела, черты лица заострились и Эльмарис вдруг подумала о том, что он уже очень стар. Ну, по человеческим меркам стар, дарканцы-то живут куда как дольше. Она смотрела на императора, подмечая и обгоревшие с одной стороны волосы, и ожог, тянущийся вдоль щеки, в кровь разбитую губу.

— Ты дашь нам время? — повторил император, и Эльмарис вынырнула из своего странного оцепенения.

— Что? — спросила одними губами.

— Сможешь удержать контур еще немного, пока мы закроем прореху? Всего несколько минут, пока оттуда никто не выбрался.

— Я? — и столько изумления было в ее голосе, что взгляд императора потяжелел. — Но… как…

— Как и до этого? Огонь — истинная стихия Хераша, а ты управляешь им.

— Я?

— Отстаньте от девочки, ваше величество, — рядом с императором появился лорд Шаэсс, и Эльмарис испытала истинное облегчение, увидев его. Если этот лорд здесь, он справится. Вот он уж точно справится со всем. Сильнее его нет, об этом и Лерс неоднократно повторял.

Лерс?

Воспоминание о боевике полоснуло болью. Руны отозвались приглушенным золотым свечением.

— Жив, — резко бросил Шаэсс, вглядываясь куда-то вперед. — Успели снять до того, как грань выпила его до дна. Беспомощен сейчас как младенец, но оклемается.

И облегчение накатило лавиной, вынуждая застонать. Ноги вдруг сделались ватными, и Эльмарис стала оседать на землю.

— Ну-ну, — Шаэсс подхватил девушку, встряхивая ее и пытаясь удержать вертикально. — Не надо расслабляться. Наше дело еще не окончено. Нужно залатать прореху, которую эта тварь разорвала. Вот же… слов нет, столько веков грани держались, пока не пришла одна полоумная эльфийка и не снесла их по дури. Продержишь огонь еще немного?

— Но я… я не умею, — растерянно мотнула головой Эльмарис. — Не… не знаю как…

— Ну как же, — усмехнулся Себастьян и с улыбкой кивнул вниз, туда, где находилось озеро, заполненное огненной лавой. — Ты же все еще удерживаешь огонь.

Эльмарис перевела взгляд в ту сторону и ошеломленно хлопнула ресницами. Озера, наполненного лавой, не было. На месте него находился огромный огненный шар.

— Дай нам время, — снова попросил Шаэсс. — Столько, сколько сможешь.

Эльмарис сосредоточилась на этом огненном шаре. Смотрела на него до рези в глазах. И видела, что не шар то вовсе, а пузырь. Огромный, с прозрачными стенками, по которым растекалась огненная лава. А за нею, по ту сторону, виднелись темные силуэты херашских захватчиков.

Удержать огонь?

Нет ничего проще, еще бы кто подсказал, как это сделать. Откуда он вообще взялся, огонь тот. И разве это она его держит? Разве это Эльмарис управляет пламенем так, точно бы всю жизнь только то и делала? Откуда в ней эта сила? Как она появилась.

Но все не важно. Вопросы можно задать потом, главное, чтобы было это потом и чтобы было, у кого спрашивать. А сейчас надо удержать преграду. Не пустить зло в родной мир, не позволить уничтожить все то, что дорого и любимо.

Огонь ревел, а перед глазами вставали картинки, знакомые до последней детали. И ясное небо, солнце вот яркое, особенно по весне. И пение птиц по утрам, и шум прибоя. И лица… их было так много. Сайрин, Арий… Лерс… те девочки, что год за годом сидели за соседними партами, соседский мальчишка, веселый такой, вихрастый. И мать… княгиня, отец и его объятия, крепкие, и лазурное море вокруг Лантара… Столица… ее узкие улочки и знакомые до последнего камешка дома… торговка вот с рынка, у нее всегда самые вкусные пирожки, с хрустящей корочкой и ароматной ягодной начинкой… цветущий куст эльмариса и запах, что туманит разум, пьянит…

И огонь все горел, растекался по гладкой поверхности пузыря жидкой кипящей лавой, переливался всеми цветами радуги. Сознание Эльмарис точно разделилось. Одна его часть горела ярким пламенем, вторая же отмечала происходящее вокруг.

Откуда-то появились эльфы. Был здесь и магистр Ильраш, он стоял на коленях в соседнем секторе, отделенном от Эльмарис тонкой трещиной, прижав обе ладони к каменному полу. По лицу его катились крупные капли пота, и было видно, что ему тяжело, невыносимо все это, но он продолжал удерживать магией своей прорыв. Были и другие эльфы, преподаватели и магистры, с которыми Эльмарис за эти полтора месяца часто сталкивалась в коридорах академии, и те, кого она видела впервые. Они рассредоточились вокруг, точно так же, как и магистр вливали свою силу в разлом, сдерживая то зло, что рвалось наружу.

Не щадили себя и император, и его младший брат, которого Эльмарис тоже заметила неподалеку. А вон лорд Шаэсс, этот выглядел как всегда, уверенным, спокойным, и хотелось верить в то, что уж кто-кто, а этот дарканец не потеряет самообладания и силы у него хватит на то, чтобы спасти всех их.

Рядом с высокой фигурой лорда, Эльмарис заметила еще одного мужчину. И было что-то до боли знакомое в его широкоплечей фигуре, в том, как он пожимал плечами, как повернул голову, глядя на главного ассара. Но этого не могло быть. Никак не могло. Нет.

— Дерек! — крик вырвался непроизвольно. Эльмарис отвлеклась. На миг всего, на одно мгновение, и упустила силу.

Огонь, что горел в ней, вспыхнул и погас. Содрогнулась земля, затрещали грани, ломаемые под натиском с той, другой стороны. Огненный пузырь загудел, пошел трещинами, а потом и вовсе лопнул, обдав всех присутствующих горящими ошметками.

Грани мироздания разошлись.

Но Эльмарис этого уже не видела. Силы окончательно покинули ее, и она погрузилась в пушистую темноту беспамятства, не зная, что Даэн успел подхватить ее у самой земли и неимоверным усилием воли разорвал пространство, чтобы переправить невесту кронпринца в Дархаш, в императорский дворец, подальше от опасности.

И Эльмарис уже не видела, как из прорыва ровным строем шагнули иномирные воины. И были они на голову выше даже лорда Шаэсса, и шире в плечах. Темные тела их были сплошь покрыты панцирями с костяными наростами и шипами. Головы укрыты рогатыми шлемами, переходящими в маски, скрывающие всю верхнюю половину лиц.

Не видела Эльмарис и того, как дарканские лорды призвали призрачные клинки и бросились в бой, как на подмогу им подоспели адепты академии и магистры, которые не являлись носителями крови Владык и не могли магией своей сдерживать грани, но могли держать в руках оружие.

Не видела она и того, как появившаяся из-за грани армия, сминала защитников, как лилась кровь.

И бился дарканский император рядом с эльфенком-адептом. Но иномирцев было так много, что защитники не справлялись. Ряды их редели. Вот уже обезглавили магистра Ильраш и последняя преграда на пути захватчиков рухнула.

Грань осыпалась осколками, прорыв разрастался.

Не могла Эльмарис видеть и того, как проткнули насквозь лорда АртНаэра и как отлетел он в сторону, врезавшись в каменную стену, и упал, чтобы уже не подняться. Как бился ее брат рядом с тем, кто вернул его к жизни.

Лорд Шаэсс пригнулся, позволяя Дереку проткнуть одного из нападавших, и огляделся по сторонам.

— Прорываемся к разлому, — прорычал Себастьян, отбрасывая с дороги поверженного уже херашца.

— Да всегда пожалуйста, — отозвался бывший патрульный, снова бросаясь в бой. — Нам же делать больше нечего, только в самую гущу лезть.

Призрачные клинки в руках человеческого мага мелькали так быстро, что их невозможно было рассмотреть. Эльфы терпели поражение. Их становилось все меньше и меньше. Из шести Владык на ногах остались лишь трое. Мальчишки-адепты не имели достаточно сил и сноровки, чтобы справиться с противником, превосходящим по силе и численности, лорд АртНаэр был ранен, а может и убит, и не мог участвовать в схватке. На ногах оставался только император Таршаан, Дерек и Шаэсс да трое эльфийских Владык, не считая адептов, от которых в этой схватке почти не было пользы. Вчерашние школьники мало что могли противопоставить сильным херашцем, которые даже в росте превосходили их почти в два раза.

Себастьян, не обращая ни на кого внимания, под прикрытием Дерека, сумел \пробиться к самому разлому. Заглянул внутрь, фыркнул что-то себе под нос, разрубая призрачными клинками особо ретивого херашца, пытавшегося выбраться из разлома, и резанул клинком по запястью, над самым браслетом.

— Если я погибну, — бросил Дереку, — позаботься о моей невесте.

— Если вы не погибнете, — отозвался бывший патрульный, — у нас с вами еще разговор не окончен.

Шаэсс коротко хохотнул и развел руки в стороны, призывая силу. Время остановилось, сражающиеся застыли в стазисе. Сила потекла в прореху, замораживая ее, сковывая, стягивая края друг к другу, как радивая хозяйка, что штопает старые носки, которые пусть и прохудились уже, но еще послужат.

Себастьян улыбался. Он чувствовал, что теряет силу, как подгибаются колени, сбивается дыхание, как с ярким ручейком крови из него вытекает жизнь. Но он знал, что все получилось. Верил в это…

Разлом почти затянулся, войско херашцев, которое не успело еще прорваться из-за грани, осталось ни с чем. Им не ступить на эту землю, не подчинить ее себе. А с теми, кто успел, они справятся. Таршаан все еще силен, он император, сильнейший из всех дарканцев, Владыки тоже выстоят. И пусть их осталась половина, они сильнейшие из эльфов. Даэн… Даэн выживет, ведь иначе просто не может быть…

Все получится…

Тонкая заплатка на прорехе вдруг вздыбилась, пошла трещинами. Себастьян нахмурился, призывая силу, и не успел… одна из нитей оборвалась. Тренькнула тихонько и осыпалась сверкающими искорками.

Из-за грани появилась фигура.

Старуха в странных, неподдающихся описанию лохмотьях. Невысокая, сморщенная вся, с затянутыми белыми бельмами глазами, с длинным крючковатым носом. Лорд Шаэсс растерялся. Он ожидал воина, мага, на крайний случай, но… женщина? Немощная старуха? Какого вреда от нее ожидать?

Старуха выбралась из расщелины. Повела длинным носом, точно бы принюхиваясь и, всем телом развернулась в сторону Себастьяна. Осклабилась. Невидящие глаза ее полыхнули белым светом, и словно в ответ на это на груди Дерека мягко засветилась Капля смерти.

Старуха вздрогнула и дернула головой, точно раздумывая, но быстро сориентировалась и снова повернулась к Себастьяну. Тонкие губы ее скривились.

— Арш-ш-ша-х-хаа… шах-ха…

— А? — иронически приподнял одну бровь Шаэсс.

Он не видел угрозы от этой старухи, а силы, которые тянула заплатка, все уменьшались. Перед глазами уже плясали радужные круги, и прилечь хотелось. Держался он с трудом и, как и всегда в такие моменты, хотелось язвить и сыпать остротами.

Пришлая же осклабилась и взмахнула рукой. Себастьяна скрутила судорога, стазис спал и огромный амфитеатр снова заполнился звуками боя, предсмертными криками, звоном мечей, но лорд Шаэсс уже ничего этого не видел и не слышал, его вобрала в себя затягивающаяся на глазах прореха. Старуха исчезла следом, только и успела что, сверкнуть глазами в сторону Дерека.

Оставшиеся воины Хераша были уничтожены. После того, как грани снова сомкнулись, иномирцы словно бы утратили половину своей силы, стали вялыми и справиться с ними получилось без особого труда.

Дерек Лиарэ снес голову последнему, оставшемуся в живых, воину и огляделся. Каменный пол амфитеатра был усыпан трупами и щедро полит кровью. Эльфийские Владыки с непроницаемо спокойными лицами пытались вернуть к жизни своих соратников, магистры и лекари академии оказывали помощь пострадавшим, адепты выносили тела погибших.

Император Таршаан, пошатываясь, добрел до неподвижно лежащего брата и буквально рухнул на колени, склонился над телом Даэна и принялся вливать силу. Лорд АртНаэр не подавал признаков жизни, его проткнули насквозь, он потерял слишком много крови, Дерек понимал, что тот не жилец. Даже дарканцы с их феноменальной регенерацией не бессмертны.

Но сплюнув кровь из рассеченной губы, все же потащился в ту же сторону. Рухнул рядом с императором на колени и приложил ладонь к неподвижной груди лорда АртНаэра. С удивлением отметил, что сердце младшего брата императора еще билось. Слабо, едва различимо, но билось. Тордаэн АртНаэр не собирался умирать.

Дерек закрыл глаза, сосредоточился на внутреннем источнике, как учил его Шаэсс, и отпустил силу. Она текла тоненькой струйкой, ее и осталось не так уж и много, но бывший патрульный делал все, что мог.

— Все, — прохрипел Таршаан, убирая руки, — дальше он должен справится сам. Надо… — он огляделся по сторонам и поморщился, в амфитеатре появилось слишком много эльфов. Те, кто не принимал участие в битве или запечатывании граней, охрана Владык, которая по каким-то причинам не успела до начала прорыва, магистры академии, еще кто-то… — отсюда надо убираться.

Дерек только кивнул в ответ и отдал последние силы на то, чтобы разорвать пространство. И не описать словами всю степень удивления Ария Лиарэ, когда в библиотеке его столичного дома вдруг появилась серая воронка, из которой выпало трое бессознательных мужчин, среди которых командир дартарров сумел опознать погибшего несколько месяцев назад друга, императора Дарканской империи и его младшего брата.

И можно только представить, что именно он сказал своему названному брату спустя несколько дней, когда тот пришел в себя.

Глава 27

Эльмарис разбудили голоса.

— Это просто невыносимо! — шепотом восклицала княгиня Лантарская. — Это моя дочь. Моя! Понимаешь ты это? И что в итоге?

— И что? — тоже шепотом переспросила Сайрин.

Эльмарис же решила не показывать, что уже проснулась. Лежала тихо-тихо и следила за дыханием. Самочувствие было удовлетворительным, ничего не болело, нигде не тянуло. Слегка просканировав себя, целительница пришла к выводу, что полностью цела. Разве что есть хотелось. И сильно, но с этим можно было подождать.

— Откуда в ней сила Дома огня? — все так же шепотом возмущалась княгиня. — Вот откуда? Я сама ее инициировала, сама проследила за тем, чтобы Дом воды принял свою и мою дочь. Лоррелин должна была стать следующей Верховной, после меня. А теперь что? Почему кругом такая несправедливость? Вот почему?

Вот Эльмарис тоже было интересно, как все это возможно. Нет, не про несправедливость, конечно, а про то, откуда в ней сила управлять огнем и… где была эта сила раньше? И если с водой все было более-менее понятно, то вода… Нет, тут что-то не так.

— Ты же должна понять, что мироздание само решает, что справедливо, а что нет. У тебя будет еще одна дочь, а Эльмарис… — Сайрин говорила тихо и спокойно, и Эльмарис вдруг почувствовала себя в безопасности. Как когда-то давно, когда она была еще маленькой девочкой и болела, а тетя Сайрин частенько приходила в ее комнату и сидела подле кровати, рассказывая чудесные истории или читая сказки. Воспоминания о детстве вызвали острое желание вскочить и броситься на шею к Сайрин, поплакаться ей, высказать все свои страхи и опасения. И пусть она снова разгонит их, своим спокойным голосом.

— Точно уверена, что будет дочь? — дрожащим шепотом переспросила княгиня.

— Точно, — Эльмарис даже показалось, что она увидела воочию, как Сайрин кивнула. — Тьма не ошибается, ты же знаешь.

— Хорошо, — с облегчением вздохнула княгиня Лантарская. — Но все равно, это несправедливо. Откуда в моей дочери это огненное… даже назвать не знаю как. Почему Лоррелин? Почему не какая-нибудь другая ведьма, а именно моя дочь?

— Все просто, — Сайрин была спокойна. Эльмарис даже глаз не требовалось открывать, чтобы представить себе тетю. Вот она сидит в кресле, распрямив плечи и сложив руки на коленях, темные волосы ее аккуратно уложены в строгую прическу, на лице — вежливая улыбка. И говорит она тихо, слегка склонив голову к левому плечу. Всегда так делала, — Рис была рядом, когда погибла Даэрлин и стихия, вырвавшись на свободу, приняла первую попавшуюся на пути ведьму. Заметь, девочка тогда еще была неинициированная.

— И все равно, — прошипела княгиня, а Эльмарис вдруг сама того не понимая, ярко представила себе, как Аэрлин подскакивает из кресла, как она откидывает за спину копну темных волос, как начинает бегать по комнате туда-сюда. Представила и сама испугалась тому, как правдоподобно это получилось. Откуда это все? Ну ладно бы еще тетя Сайрин, она вырастила Эльмарис, всегда была рядом. Всему научила. Понятно, что за последние семнадцать лет, она смогла выучить все ее повадки и манеры и даже мысли порой угадывала. А княгиня? Когда она успела стать настолько близкой? — Она моя дочь! Моя! Я не желаю, чтобы моя дочь управляла огнем. Это нечестно, в конце концов!

— Аэрлин, — спокойно произнесла Сайрин, — ты меня поражаешь. Когда ты уже поймешь, что не все в мире зависит от твоих желаний?

Княгиня лишь только фыркнула в ответ. Затем послышался приглушенный стук каблуков и Эльмарис окутал тонкий аромат знакомых духов. Княгиня склонилась над лежащей неподвижно дочерью, погладила прохладными пальцами по щеке, откинула со лба непослушную прядку волос.

— Бедная моя девочка, сколько всего ей вышло пережить. Теперь еще и огонь этот, будь он неладен. Саэра, ты же понимаешь, что это все очень опасно. Инициация уже произошла сама по себе, теперь Лоррелин надо учиться управлять чужеродной стихией. Огонь всегда был… своенравен, с ним трудно сладить. И я ничем не могу помощь, потому что моя стихия никак не сочетается с ним. И вот почему Даэрлин не могла передать моей дочери стихию Земли? Там-то я хоть что могла поделать!

— Потому что сила земли должна перейти по крови к ближайшему родственнику Даэрлин, — услышала Эльмарис голос Сайрин с другой стороны. Они что, теперь обе стоят над ее ложем? — А огонь… долго был в заточении. Истинная Верховная дома Огня погибла много лет назад. Даэрлин смогла подчинить себе стихию, но… так и не смогла сломить ее. Потому огонь и выбрал себе ту носительницу, которая в тот момент была слаба и не могла ему сопротивляться.

— И все равно это не честно, — обижено прошептала княгиня. — Лоррелин должна была занять мое место. Она же моя дочь.

— Этого уже не изменишь, — спокойно отозвалась Сайрин. — Но зато у Эльмарис есть шанс усмирить сразу две стихии.

— Ага, а потом ты передашь ей Тьму, — возмущенно вскинулась княгиня. — Или хочешь сказать, что не думала над этим и не хотела сделать мою дочь своей последовательницей.

— Хотела, — согласилась Сайрин, — и все еще хочу. Если у Эльмарис получится справиться с огнем и водой, то лет через двадцать, она вполне сможет занять мое место. Тьма давно благоволит ей.

Княгиня только вздохнула с надрывом и Эльмарис могла бы поклясться, что она обижено поджала губы.

— У тебя будет еще одна дочь, — голос Сайрин отдалился, видимо она отошла от кровати своей воспитанницы.

— И ее я точно никому не отдам. Но мне интересно еще кое-что, если огонь нашел свою Верховную, то после смерти Даэрлин без Верховной остался еще дом Воздуха и дом Земли. И если Воздух вполне может еще проявиться в дочери Мейлин, то Земля…

— У Даэрлин есть кровный родственник.

— Сын.

— И что?

— Но… ведьмак? — в голосе княгини послышалось недоумение. — Такого не было уже очень давно.

— Ну и что. Кронпринц силен как маг, справится еще и со стихией.

— Представляю, как взбесится император, — фыркнула княгиня. — Наследник трона и вдруг… ведьмак. Это даже звучит дико.

— Это уже не наша проблема.

Эльмарис уже решилась открыть глаза и попросить воды, как в дверь тихонько поскреблись, раздался звук шагов, тихий скрип и шепот. Слов разобрать не получилось, но спустя несколько мгновений, княгиня вздохнула и произнесла, обращаясь к Сайрин:

— Мне нужно идти, пока Ник не устроил международный скандал и окончательно не рассорился с императором. Но я скоро вернусь.

— Я побуду пока с Эльмарис, — согласно кивнула темная.

Аэрлин приблизилась к кровати, присела на самый краешек и легонько прикоснулась ко лбу дочери кончиками пальцев, погладила ее по щеке, отвела в сторонку темный прядь, спадавшую на лицо.

— Я скоро вернусь, — прошептала, склоняясь почти к самому лицу дочери. — Веди себя хорошо. И да, тебе надо научиться притворяться получше.

Эльмарис вздрогнула, но удержала глаза закрытыми. Княгиня же тихо фыркнула и поднялась. Покинула покои дочери.

— Ну открывай уже глаза, спящая красавица, — громко произнесла дочь тьмы, приближаясь к кровати и присаживаясь на край подле воспитанницы. — Совершенно не умеешь притворяться.

— Ну тетя Сайрин, — простонала Эльмарис, все-таки распахнув глаза. — Так не честно.

— А подслушивать честно? — с улыбкой спросила темная.

Эльмарис же ничего не ответила, она во все глаза смотрела на женщину, что сидела рядом. Это была ее тетя, определенно, те же темные волосы и черные глаза, знакомые с детства черты лица, ее улыбка, но в то же время… Сайрин изменилась. Разительно. Перед Эльмарис сидела потрясающая красавица в самом расцвете лет. Высокая, статная, даже величественная. Черные кудри блестящим ковром покрывали плечи, черные, как ночь глаза, блестели точно звезды, лицо тоже претерпело изменения. Теперь уже никто не сказал бы, что перед ним немолодая человеческая женщина. Во всем облике Сайрин чувствовалась… порода и что-то еще, что вот ни капельки не давало усомниться в том, что в этой женщине есть Сила.

— Что с тобой произошло? — удивленно выдохнула Эльмарис, приподнимаясь на локтях. — Ты так изменилась. Я даже не уверена, что передо мной моя тетя.

— Ну будет, — рассмеялась Сайрин. — Это я. и не так уж сильно я изменилась.

— И все равно, — Эльмарис продолжала очарованно рассматривать ту, что стала ей не просто наставницей или опекуншей, но матерью. — Ты такая красивая, такая… от тебя просто исходят волны силы. Тьма… это она, да?

— Она, — согласно кивнула Сайрин. — Но не только я изменилась, детка. Ты тоже уже совершенно не похожа на ту маленькую девочку, которую я будила по утрам и заставляла есть на завтрак нелюбимую, но полезную кашу.

Эльмарис смущенно потупилась.

— Так много всего произошло…

— Я знаю, — с улыбкой кивнула Сайрин. — Аэрлин… твоя мать поделилась со мной частью ваших приключений. Ну… — тут темная понизила голос до шепота и подалась вперед, чтобы быть ближе к своей воспитаннице, — я просто обязана спросить: как оно?

— О чем ты? — Эльмарис удивленно распахнула глаза.

— Ой, только не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Инициация и… то, что последовало потом. Кронпринц, он… мне жутко интересно, он похож на своего отца?

— Тетя Сайрин! — возмущенно вскинулась Эльмарис.

— А что такого? — удивленно округлила глаза та. — Ты всегда мне все рассказывала.

— Лучше скажи, — попыталась перевести тему Эльмарис, — где сейчас Лерс и что с ним?

— Ты же должна его чувствовать, — пожала плечами дочь Тьмы. — Разве нет?

— Я еще не очень умею, — пробормотала Эльмарис, пожимая плечами, но покорно прислушиваясь к себе. Руны молчали, тревоги не было. — Вроде, ничего страшного, да?

— В порядке твой принц, — мотнула головой Сайрин. — Сидел у твоей постели дни и ночи напролет. Ушел только совсем недавно, на встречу с императором.

Эльмарис выдохнула. А потом вспомнила страх, что сковал ее в том подземелье, стоило ей увидеть Лерса, с ног до головы опутанного сияющими энергетическими линиями, свой ужас от того, что она может его потерять, боль, огонь, который не обжигал, но покорялся ей.

— Это правда? — очень тихо спросила она у Сайрин. — Я теперь могу управлять двумя стихиями?

— Ну, управлять — это громко сказано, — ответила темная, — но да, ты теперь принадлежишь двум домам и надо срочно учиться владеть огнем. Я попробую поискать сестер ид Дома Огня, они помогут.

Эльмарис же только вздохнула. Сейчас-то она ничего особенного в себе не ощущала, разве что мышцы немного тянуло, да в горле першило, точно при начинающейся простуде. А в остальном с ней все было в порядке.

— А Лерс? Он… он и правда…

— Ведьмак? — Сайрин улыбнулась как-то ехидно, головой качнула. — Очень может быть. Пока ничего не понятно. Инициацию он не прошел, и, может и вовсе ее не пройти.

— И почему я уверена, что второй вариант устроит всех?

— Император точно не обрадуется, когда узнает, что его отпрыск… дарканская версия ведьмы, — фыркнула Сайрин.

Они переглянулись и рассмеялись. Спустя несколько минут, Сайрин вытерла уголки глаз от выступивших слез и стала вдруг серьезной. Посмотрела на воспитанницу, губу прикусила, как делала всегда, когда задумывалась о чем-нибудь.

— Что? — спросила Эльмарис, понимая, что ей сейчас будут говорить нечто важно.

— Дерек вернулся, — просто сказала Сайрин.

У Эльмарис сердце на миг остановилось, а затем застучало так часто, что казалось сейчас и вовсе выскочит из груди. Она зажмурилась, сжала кулаки, а затем, резко распахнув глаза, принялась выпутываться из одеяла.

— Рис, детка, — Сайрин попыталась ее остановить, но Эльмарис совершенно не слушалась. Отбросила одеяло в сторону, спустила ноги на пол и попыталась подняться. Голова тут же закружилась, перед глазами все поплыло, и девушка точно бы рухнула на пол у кровати, если бы Сайрин ее не поддержала и не заставила вернуться в постель. — Не торопись. Он все равно в неважном пока состоянии. Полное магическое истощение. С ним сейчас Арий.

— Я думала, что схожу с ума, — прошептала Эльмарис, хлюпая носом. Прозрачные дорожки из слез текли по ее щекам. — Я видела его там, в том подземелье, но подумала, что мне мерещится. Как же так?

— Я не знаю, — покачала головой дочь Тьмы. — Но как только он придет в себя, лично оттаскаю за уши за то, что заставил нас пережить такое.

Глава 28

Император Дарканской империи с подозрением смотрел на единственного сына. Долго смотрел. Молчал. Думал. Никак понять не мог, что же с кронпринцем не так. Вот вроде, его сын, и внешне он почти не изменился, если не считать опаленной черной челки, да слишком упрямого выражения лица. Нет, Лерс и раньше частенько показывал характер, и хмурился и вот так губы поджимал, когда хотел настоять на своем. Так что никакого нового выражения на лице сына Таршаан не заметил, но в то же время…

В то же время что-то было не так.

Понять бы еще, что именно и чем это грозит, если не империи, то самому императору.

— И долго ты будешь рассматривать меня? — спокойно поинтересовался Лерсаан.

Император скупо улыбнулся, не торопясь отвечать. И вот тоже, раньше бы Лерс фыркнул, отпустил бы какую-нибудь шуточку или ерничать начал. А теперь… сидит напротив, смотрит… Так смотрит, точно бы мысли читает и видит отца насквозь.

— Ваше величество?

— Прости, — Таршаан тряхнул волосами, отгоняя тревожные мысли. Нет, наследника никак не могли подменить. Перед ним сидит его сын, и в этом нет сомнений. Другое дело, что сын… вырос? Когда только, вот в чем вопрос. — Задумался.

— Понимаю, — с легкой усмешкой улыбнулся кронпринц. — Думать сейчас необходимо. И выход искать. Вернее, вход.

— Какой вход?

— Я неправильно выразился, — тряхнул опаленной и оттого слишком короткой челкой Лерс, — надо думать, как разомкнуть грани.

— С ума сошел? — вскинулся император. — Столько сил пошло на то, чтобы их сомкнуть снова. Тебя едва не убили, лорд Шаэсс… — Таршаан скривился и мотнул головой, отвод взгляд.

Лорд Шаэсс исчез. Его утащила с собой странная старуха, появившаяся из-за грани. И что стало с одним из выдающихся лордов Дарканской империи никому теперь неизвестно.

— Именно поэтому, — холодно улыбнулся наследник, — Себастьяна Шаэсса надо вернуть, отец. Срочно. В противном случае, может случиться все, что угодно.

— Лерс, никто в здравом уме не пойдет на то, чтобы снова разомкнуть грани. Об этом даже думать нечего. И да, я понимаю, что ты испытывал к Шаэссу определенную привязанность, даже вот в орден его хотел вступить. И я отдаю себе отчет в том, что твой дядя далеко не спокойно отнесется к тому, что его лучший друг и наставник пропал в Хераше, но…

Вот и еще одна неприятность на голову несчастного императора. Младший брат. Единственный брат. Тот, на кого привык полагаться, кто всегда стоял за спиной и прикрывал, жизни не жалел ради блага императора и империи. Как он воспримет известие о том, что Шаэсса не стало. не сорвался бы, не натворил глупостей… Хотя…

Император поморщился. Тордаэн никогда не творит глупостей. Никогда не действует необдуманно, никогда не…

— Как он? — тихо спросил Лерс, напомнив отцу себя прежнего.

— Почти в порядке. Кайра никого не пускает в спальню. Рычит и кидается на каждого, кто осмеливается переступить порог. Разогнала всех лекарей и целителей и советуется с ведьмами. Я разговаривал с ней всего несколько часов назад, — император поджал губы, вспоминая о том, какими эпитетами его одарила жена младшего брата. И ведь ни словом не оскорбила, но Таршаан почувствовал себя так, словно бы его в грязи искупали. Она злится. Винит его, императора, в том, что произошло с ее мужем. Волнуется. Переживает за мужа. Ее понять можно. И Таршаан понимал.

— Ведьмы, — Лерс несколько раз утвердительно кивнул. — Если кому и по силам вернуть душу с того света, то только им. Привяжут так крепко, что и захочешь, не вырвешься.

— Они стали слишком свободно чувствовать себя в империи, — буркнул Таршаан.

— И это хорошо. Я хотел поговорить с тобой… — Лерс скривился, отвел взгляд, но сделал это недостаточно быстро и Таршаан успел заметить, как сверкнули зеленью глаза наследника.

— Что с тобой? — настороженно поинтересовался у сына. — Что с тобой произошло?

Лерс молчал. Прятал взгляд за пологом густых ресниц, кусал губы. Поднялся со своего места, прошелся по ковру под пристальным взглядом отца. Приблизился к камину и замер там, глядя на огонь.

Он помнил. Помнил все, что произошло с ним. Каждое мгновение отпечаталось в памяти. Знания. Сила. Понимание того, что мир, который он считал своим родным, находится на грани катастрофы, терзало его. Но не только это…

Все было хуже. Намного.

Лерс закрыл глаза и заговорил. И по мере того, как он рассказывал отцу свою историю, император великой державы, сильнейший из всех ныне живущих дарканских лордов, чувствовал, как по спине у него бежит холодная поземка, а страх проникает в тело и сковывает сердце ледяной дланью.

А Лерс говорил. Он побывал меж двух миров. Он видел все, что происходило тысячи и сотни лет назад. И это… изменило его. Сделало другим.

— Мартиниэль Алатроу не жертвовал собой, — глухим голосом говорил Лерс, — у него и в мыслях не было запирать грани. Это он сломал их в первый раз. Он пустил на территорию Светлого Леса херашцев. Чем он руководствовался, чего хотел добиться, я не знаю. Грани не сохранили эту информацию. Они лишь помнят о том, кто сломал их в первый раз. Мартиниэль Алатроу. Из Вечного Леса. Когда Владыки поняли, что сил Леса не хватает для того, чтобы справится с напастью, что херашцы обильно поливают землю кровью. Они пришли к единственно правильному выбору — закрыть грани, поставить на них заплатку, с помощью того, кто их и разорвал.

— И они принесли в жертву этого Мартиниэля?

— Да. Собрали всю силу, все свое умение и навечно приковали его к прорехе. Своей силой, своей жизнью он питал грани, не позволяя им разомкнуться вновь. Он был жив. Все эти сотни тысяч лет, Мартиниэль Алатроу был жив. Он страдал. Он ненавидел. Он находился на грани, но ничего не мог поделать. Он не мог вернуться и не мог умереть. Единственное, что было ему доступно — это воздействовать на эту эльфийку… Я не знаю ее имени, Мартиниэль его не помнил. Наверное… он просто сошел с ума еще больше, но это он надоумил ее провести ритуал. Он хотел вернуться.

— Откуда ты это знаешь? — срывающимся голосом спросил император, рассматривая профиль единственного своего сына и наследника в ярких отблесках пламени камина. — Как ты можешь все это знать?

На губах Лерса появилась горькая усмешка, а затем он резко развернулся. Взглянул на отца и император шумно втянув носом воздух, отшатнулся, едва не опрокинув свое кресло навзничь. Глаза Лерса светились зеленым. Они полыхали, точно ядовитое пламя ведьминского костра.

— Я был им, — глухо произнес кронпринц. — Я вобрал в себя его память. Стал вместилищем его души.

Лерс смотрел прямо перед собой, но, вряд ли, видел хоть что-то. Взгляд его был обращен во тьму веков. Туда, где сломя голову неслась херашская конница. Копыта огромных коней взрывали щедро политую кровью землю, разбрасывая комки грязи далеко от себя. Пахло дымом и сталью, кровью и смертью, болью, отчаянием. Там сотнями гибли воины Светлого Леса. Непобедимые ранее, они даже не подозревали о том, что в каком-либо из миров существует сила, способная противостоять им.

Эльфы издревле слыли великолепными воинами. Да и как иначе, если бессмертный народ оттачивал свое мастерство на протяжении вечности. Они были горды, непримиримы, высокомерны и не могли позволить себе позвать на помощь. Даже когда стало поздно, когда Владыки поняли, что им не выстоять, что армия, которой нет числа, захватила уже большую часть Светлого Леса, они не смирили свою гордыню. Не позвали на помощь. Не могли позволить себе обратиться к тем, кого считали низшими, недостойными.

Спустя тысячелетия, наследник другой империи, построенной спустя века, после первого прорыва потомками тех самых захватчиков, вобравший в себя память того, кто стоял у самых истоков передела мира, не понимал, как они могли быть так слепы и закостенелы в своем величии. Лерс видел то, что происходило за тысячелетия до его рождения, и ужасался.

Он словно бы перенесся туда, в один из семи чертогов Владык. В роскошную залу для собраний, освещенную сотнями магических светильников, свободно плавающих под сводами высокого потолка. Он смотрел на Владык Леса, величественных, гордых, презрительных ко всему, что не имело отношения к эльфийскому народу и культуре. Он слышал каждое слово, произнесенное в этом зале.

— Мы уже проиграли! Наши воины не в силах сдержать натиск, а враги все лезут и лезут. Им нет числа. Они сильны и непобедимы, — один из Владык, самый младший, недостойный в глазах остальных шести властителей Светлого Леса первым понял, что пришла пора что-то менять.

— Не смей говорить так, мальчишка!

— Молодежь всегда торопится!

— Мы не позволим ступить на территорию Леса чужим армиям!

Тут же послышалось со всех сторон. Владыки Леса не собирались сдаваться. Они по-прежнему восседали в своих чертогах, отправляя на смерть воинов, которых становилось все меньше и меньше. Вся мощь светлого Леса была не в силах сдержать натиск врага. Арвиндаль, самый младший из Владык, это понял первым, остальным же шести властителям, еще предстояло принять жестокую правду.

Но здесь и сейчас, они не боялись, не верили в то, что величие Светлого Леса может быть разрушено. Все еще верили в величие эльфиского народа.

Арвиндаль же в глазах остальных был несмышленым мальчишкой, слишком молодым, слишком нетерпеливым, слишком… восторженным для того, чтобы к его словам стоило прислушаться. Он взошел на трон всего-то триста лет назад, когда растворился в изнанке мира его отец, уставший от бессмертия, в глазах остальных, он был сопливым мальчишкой, не способным принимать решения. От него можно было отмахнуться, как от надоедливой мухи, что они и сделали.

— Да и к кому мы можем обратиться за помощью? — скептически приподнял бровь один из трех старейших Владык Леса. Велирамин жил так долго, что и сам уже был не в состоянии назвать точный свой возраст. — К этим дикарям, что кочуют в степях? Или быть может, ты, мой мальчик, предлагаешь нам обратиться к морайцам?

— У них есть магия, — не сдавался Арвиндаль. Он поднялся из удобного кресла, в которых по древней традиции восседали правители вокруг невысокого круглого стола, уставленного кувшинами с лучшим вином и самыми изысканными яствами — ни одна встреча Владык не обходилась без застолья. — И их много. Морайцы могут помочь. И потом, их территории граничат с территориями Леса. Это в их интересах, не пустить врагов дальше!

— А потом, они повернут свои мечи и обратят свою магию в нашу сторону, — отозвался Леран, еще один из старейших Владык. В отличие от остальных, он не пытался сохранить молодость лица и тела. Некогда темные волосы его густо покрывала седина, а прекрасное лицо было испещрено морщинами. Поговаривали, что время от времени на Лерана находит, и он снова принимает свой молодой облик, морщины разглаживаются, а волосы приобретают исконный черный цвет. Но чаще всего он выглядел именно так, как немолодой эльф, хоть это и было странно. — И пусть Лес все равно сильнее Морайской империи и даже нашествие этих… — тут он презрительно скривил губы, — херашцев знатно потрепало нас, ситуация все еще не вышла из-под контроля.

— Но… — Арвиндаль растерялся. — Не вышла из-под контроля? Да… как вы можете быть настолько беспечными? Как вы можете сидеть в своих чертогах и делать вид, что ничего не происходит? Идет война! Поймите вы это! Война! Кровь льется рекой, кровь лучших сыновей Леса! Под гнетом херашцев, о которых вы так пренебрежительно отзываетесь, оказалась треть наших территорий! И они продолжают наступать! Еще немного и будет поздно. Светлый Лес падет.

— Да как ты смеешь даже думать о таком! — Леран с грохотом отодвинул свое кресло и поднялся на ноги. Он угрожающе надвигался на более молодого своего сородича. Лицо его исказилось от злости, глаза, выглядевшие слишком живыми на испещренном морщинами лице, метали молнии. — Как смеешь ты сомневаться в величие Леса и его славных воинов! Никогда! Никогда эльфийский народ не уступит! Запомни это.

— Вам все же лучше прислушаться к словам этого мальчишки, — насмешливый голос раздался неожиданно, и заставил присутствующих на импровизированном собрании Владык нахмуриться и начать озираться по сторонам. А Лерс вдруг понял, что это говорит он. Насмешливые фразы, бьющие по хваленому самолюбию эльфийских Владык, вылетают из его рта. — А то, не ровен час, не будет ни ваших чертогов, ни вас, ни… самого Леса.

— Кто посмел нарушить наше уединение? — грозно нахмурил брови Велирамин, приподнимаясь со своего кресла и оглядывая роскошную залу. Именно в его чертогах происходило это собрание, он был хозяином, и ему было отвечать за то, что высокое собрание посмели потревожить.

— Вам бы не мешало сбить спесь, — Лерс шагнул вперед из тьмы и заметил, как все присутствующие поморщились. На лицах всех, без исключения Владык, появилась гримаса отвращения. — И я сделаю это. Херашцы сильны. Их много и им нечего бояться. А еще… — тут он обвел взглядом Владык и расхохотался, как одержимый, — вы будете молить меня о пощаде. Меня!

— Лерс! Лерс, приди в себя! — голос отца вырвал кронпринца из странного транса, в который он погрузился. — Что с тобой происходит?

Таршаан с тревогой вглядывался в побледневшее лицо сына.

— Память, — глухо отозвался наследник Дарканской империи, растирая ладонями лицо. — Память не отпускает. Иногда мне кажется, что сознание раздваивается, и я… переношусь на несколько тысяч лет назад. Словно бы вижу… вспоминаю то, что происходило с этим… Мартаниэлем.

— С этим надо что-то делать, сын, — Таршаан поднялся из своего кресла и приблизился к сыну. Сжал его плечи, с тревогой вглядываясь в зеленые глаза. — Это опасно…

— Нет, — мотнул головой кронпринц. — Уже нет Мартаниэль растворился в изнанке, во мне лишь… его память, часть его души. Он не сможет завладеть моим сознанием полностью, но я… я могу использовать эти знания.

— И все равно, — император не верил в то, что все дается так просто. — Мы не знаем, что это такое. И не знаем, как…

— Я не думаю, что где-то в мире есть кто-то, кто может мне помочь, — грустно мотнул головой Лерс. — Возможно, лорд Шаэсс бы мог разобраться. Он… некромант, сама смерть, ему многое подвластно, но… он остался по ту сторону грани.

Таршаан выдохнул и отвернулся. Принялся рассматривать игру пламени в камине. Ни за что на свете, император Дарканской империи не признался бы сейчас в том, что рад. Безумно счастлив от того, что самый опасный из всех его подданных, тот, в ком текла кровь херашских императоров, наследник самого первого императора Дарканской империи, исчез.

— Мне пора, — тихо произнес кронпринц. — Эльмарис, наверное, уже пришла в себя. Я должен быть рядом.

— Я хотел поговорить с тобой об этом, — почти шепотом отозвался Таршаан, не поворачиваясь лицом к сыну. — Теперь, когда руны исчезли, а связь, что соединяла тебя с этой девушкой, разорвалась, в этом союзе нет необходимости. Я уже обсудил разрыв помолвки с князем Лантара.

— Отец! — воскликнул Лерс, сжимая кулаки от гнева. — Ты опять? Что за блажь постоянно лезть в мою жизнь и решать, что для меня будет лучше?

— Не забывайся! — резко осадил наследника император. — Я тебе не только отец, но и Владыка. Побольше уважения в голосе.

— Ты не имел права, — покачал головой кронпринц. — Зачем?

— Затем, что руны на вас уже не действуют. И поверь, я пожалел о том, что обратился к эльфийской магии, почти сразу, как наложил на вас заклятье. А сейчас… — Таршаан грустно улыбнулся, — сейчас я всего лишь исправил давнюю ошибку. Только и всего. Империя переживет разрыв отношений с Лантаром. Князь умен и дальновиден, он хороший политик и прекрасно понимает, что маленькому островному княжеству не тягаться с Дарканской империей, так что свои льготы мы все равно получим. Ну а… у тебя теперь развязаны руки, сын. — Император поднялся из кресла и приблизился к наследнику, заглянул в глаза, так похожие на его собственные. — Ты можешь выбрать любую девушку. Нет такой, которая не польстилась бы на трон Дарканской империи.

— Мне никто не нужен, — очень тихо произнес Лерс, глядя отцу в глаза. — Никто, кроме нее. Как же ты не поймешь?

— А разве я против? — губы императора тронула насмешливая улыбка. — Жизни без нее не мыслишь? Засыпаешь и просыпаешься с ее именем на устах, а во сне видишь перед глазами ее лицо? Готов пойти против всего мира, только бы она всегда была рядом?

— Да, — лишь тихо отозвался Лерсаан.

— Так завоюй. Вы свободны теперь. Оба. Над вами не давлеет эльфийская магия, вас не обязывают ни к чему политические отношения. Если она нужна тебе, а ты — ей, кто мешает?

— И ты не будешь против, отец?

— Кто я, чтобы вмешиваться? Отец? Император? Через несколько дней я женюсь на той, что стала для меня светом, воздухом, дыханием моим, частью меня самого. Разве могу я запретить тебе быть счастливым? Нет. Но и ты помни о том, что не только ты свободен, твоя избранница теперь тоже ни к чему не обязана. Если ты нужен ей — она пойдет за тобой по своей воле. А нет… здесь я тебе не советчик. Решишь удержать силой — пусть так. А отпустишь… — император не договорил, заметив, как перекосилось лицо кронпринца при последних словах.

Злится наследник. Ревнует. Бесится, что не по его вышло. Ну ничего, коли и в самом деле то чувства глубоки и настоящие, то такое испытание они точно пройдут.

Лерс уже собрался что-то ответить, даже рот открыл, как в этот момент над его правым плечом прямо из воздуха соткался небольшой серый и пушистый комочек. Повертелся немного вокруг своей оси, вызывая недоуменные переглядывания, а затем голосом леди АртНаэр возвестил:

— Даэн очнулся. У вас пять минут!

— Что это? — кронпринц подпрыгнул на месте, головой затряс, пытаясь избавиться от шума в ухе.

— Кайра практикуется в родовой магии, — фыркнул император. — Она ей не лдается, и леди Арт Наэр нервничает и… ну она и так в последнее время ведет себя странно.

— Кайра? — Лерс удивленно уставился на отца. — Она же алхимик. Хороший, спорить не стану, но магии у нее и нет почти. С каких пор у Кайры появилась родовая магия?

— С тех самых, как она забеременела от твоего дяди. Кровь, мой дорогой, не водица. А кровь ОрГраеш сильна даже в побочной ветви. Ребенок развивается, и чем ближе время его появления на свет, тем сильнее проявляется в его матери наша родовая магия. Думаю, что и после родов кое-что останется.

— Ээээ… и так всегда бывает? Ну… магия от ребенка к матери передается или это уникальный случай?

— Понятия не имею, — небрежно пожал плечами император. — Раньше у императоров по одному сыну всегда бывало, побочная линия нашего рода только с Даэном появилась, а теперь вот она продолжится в его сыне.

— Точно уверен, что будет сын? — поинтересовался Лерс.

— Уверен, но… что-то там странное. Не желаешь взглянуть, кстати? И Даэн будет тебе рад.

Лерс только вздохнул и кивнул отцу. И пусть сердце его рвалось на части и требовало немедленно бросить все и бежать к любимой, порыв он сдержал, сжал зубы и следом за отцом шагнул в серое марево пространственного разрыва.

Спальня лорда АртНаэра в императорском дворце утопала в полутьме. Сам лорд возлежал на широкой кровати, по грудь укрытый одеялом. Хмурился, злостно сверкал глазами на невозмутимую супругу, обретавшуюся тут же. Выглядел Тордаэн неважно. Он похудел, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, глаза запали, скули наоборот стали четче, на подбородке виднелся темный след от щетины, да и из-под одеяла выглядывал край белоснежной повязки, обхватывающей грудь.

— Даэн, — император поспешил приблизиться к постели брата, но на пути его стала Кайра. — В чем дело?

— У вас пять минут, — грозно свела брови леди АртНаэр, — не утомлять, о делах не заговаривать, никаких поручений не давать.

— Леди Арт Наэр, вы… — начал было император, но Лерс опередил отца, подошел ближе, плечом чуть подвинул, протягивая руки к жене своего дяди.

— Тетушка Кайра, какая встреча! Так рад видеть вас в добром здравии!

Кайра лишь фыркнула в ответ, но кронпринца обняла, в щеку поцеловала, заставила покрутиться на месте, чтобы внимательнее рассмотреть, как племянник выглядит. Только вот нет-нет, да и косилась недобро на императора, который, пользуясь вмешательством сына, присел на край постели Даэна, разговор с братом завел.

Кайра хмурилась, пытаясь и Лерса слушать и к беседе супруга с императором прислушиваться. Нет, так-то она всегда место свое знала и на рожон не лезла, императору не указывала, да вот, когда увидела супруга любимого, да при смерти, в крови и животом распоротым, едва разума не лишилась. Выла от горя и боли сердечной, со всеми лекарями в столице Дарканской империи разругалась, сама мужа пыталась лечить, да к советам леди Лиарэ прислушиваться, а там уж и княгиня Аэрлин в столицу прибыла. Вдвоем ведьмы быстро супруга ее к жизни вернули, еще немного так и вовсе от ранения страшного следов не останется.

Только, Тордаэн может и на ноги встанет скоро и раны его жуткие заживут без следа, да сердце Кайры все одно сжимается всякий раз как думает она о том, что могла остаться одна-одинешенька, в один миг лишиться того, кто стал милее света белого, дороже собственной жизни. А виноват во всем был император. Нет, не лично Таршаан из рода ОрГраеш мужа ее калечил, только вот приказы всегда отдавал, да на смерть посылал ради блага империи не единожды. А этого Кайра принять не могла. Раньше-то пыталась мириться, да до сего момента и опасности вдовой остаться у нее не было.

Лерс же тетку обнял одной рукой за плечи, любом к ее виску прижался, вдохнул запах волос. А вторую руку в этот момент на живот опустил. Глаза прикрыл, точно бы прислушивался к чему-то.

— Лерс, — окликнул его Даэн, ревниво следящий за каждым движением супруги. — Лерс, что…

Кронпринц глаза распахнул, улыбнулся проказливо, да Кайру к креслу, что подле кровати стояло, легонько подтолкнул, усадил.

— Все в порядке, — улыбнулся дяде. — Просто… проверить хотел. Почувствовать. Отец ведь может ощущать всех членов рода, а чем я хуже?

— Ощутил? — беззлобно буркнула Кайра. — Все почувствовал? Так вот, запомни хорошенько, потому что сейчас еще почувствуешь, как я тебя за уши драть буду.

Кронпринц глянул на нее удивленно, а леди АртНаэр глазами сверкнула. А в глазах ее, серых от рождения, появились отчетливые изумрудные прожилки. Родовая магия через сына к матери передавалась. Связаны они были, кровью, плотью, душою, вот и магию делили одну на двоих.

— Лерс, — снова окрикнул племянника Тордаэн. Вгляделся пытливо в лицо кронпринца, нахмурился пуще прежнего. — Лерс, что происходит? У тебя глаза… они… словно дымкой на миг подернулись, цвет потеряли. Что? что ты почувствовал?

Лорд АртНаэр в тревоге за супругу любимую, да за наследника еще не рожденного, ждать не стал, на руки оперся, подняться пытаясь. Да только силы его еще не восстановились. Охнул от боли, побледнел весь, да и кулем рухнцл обратно на подушки. Кайра было попыталась вскочить, к мужу броситься, да удержал ее кронпринц. Ладонью легонько на плечо надавил, заставляя обратно в кресло опуститься.

— Счастье в дом наш пришло, — произнес он с улыбкой. — Огромное. Дети ваши сильны будут, грани уже сейчас ликуют, что сразу двоих себе заполучат, а ведь и на одного не надеялись даже.

— Дети?

— Заполучат?

Кайра глаза сощурила зло, на племянника зашипела:

— Что несешь? Какие грани? Что им от меня и сына моего надобно? Не отдам, так и знайте. Весь мир по камешку разберу, но не отдам.

— Что значит, дети? — не отставал от супруги лорд АртНаэр. Вглядывался пытливо в лицо наследника трона великой державы, губы кусал, хмурился, кулаки сжимать пытался, да не вернулась еще сила былая в тело израненное, дрожали пальцы, мышцы не слушались.

— То и значит, — кивнул Лерс и вдруг словно что-то случилось с ним. Нет, он был все тем же, и внешне никак не изменился, и кровь в нем все та же текла, только теперь каждый в комнате этой ощутил вдруг, что рядом с ними уже не просто кронпринц из древнего рода, наследник великой державы, дарканский лорд, а нечто иное. Древнее, как сам мир и сильное настолько же. — У Кайры близнецы. И я не понимаю, как ты мог не почувствовать это, отец. Хотя… два сына одной крови, похожи как две капли воды. Благословенны вы, лорд АртНаэр и род ваш. Грани шепчут мне, радуются этому. Принять готовы сразу обоих, ввести в мир, привязать к нему всеми путами, которые только существуют.

— Это плохо? — тут же вскинулась Кайра, руками живот закрыла, в глазах ее серо-зеленых, слезы появились.

— Плохо? — Лерс улыбнулся, плечами пожал. — Мы врастаем в изнанку этого мира. Прочно пускаем здесь корни. И мир принимает нас. грани мироздания питаются от нашей магии, подстраивая ее под себя, изменяя так, чтобы уже ни мы без мира этого, ни мир без нас не мог далее существовать. Плохо это? Как посмотреть. Дарканцы исконно чужие здесь, чуждые. Да вот только с каждым новым поколением мы все больше влияем на мироздание, а оно меняет нас. Грани… они ведь почти что живые, разумные. И им больно от того, что мир, ими охраняемый рушится, трещит по швам.

— Значит… — тихо произнес Даэн, — мир готов принять нас. Сделать частью своей неотъемлемой.

— Он уже давно принял нас, — кивнул в ответ Лерс. — И теперь наша очередь защитить свою землю и воздух, и небо от гибели. Не позволить граням разлететься на осколки, скрепить их, кровью, силой своей удержать.

Воцарилось молчание. Каждый в этот момент думал о том, что сказал Лерс. Сохранить мир, удержать грани, не допустить следующего прорыва, сделать так, чтобы навечно запечатать этот мир, их мир, от захватчиков извне. Нелегкая задача, невыполнимая почти, но… тысячелетия назад предки-дарканцы смогли сломать грани и вырваться из неласкового Хераша сюда. Они создали здесь свою империю, построили новую жизнь для своих детей и внуков… Так разве ж нынешнее поколение позволит все это разрушить.

— Лорда Шаэсса надо вернуть, — твердо произнес Лерс, глядя на отца. — Даже если для этого придется еще раз сломать грани, только уже с нашей стороны. Он нужен… Все мы нужны. Кровь всех пяти родов необходима для запечатывания граней. И еще… ковен ведьм надо возродить.

Никто больше не произнес ни слова и кронпринц добавил:

— Ведьмы — сила этой земли. Слезы ее, пот и кровь. Только им в полной мере подвласты грани. Я могу лишь слышать их, иногда они мне отвечают. Но я не умею ими управлять и никогда не научусь. А Ведьмы… само их существование сдерживает грани от разрушения. Пока есть хоть одна Верховная, грани будут сопротивляться.

Глава 29

Он горел. Он был пламенем. Растекался лавой и опадал вниз серым невесомым пеплом. Ни чувств, ни мыслей, ни желаний… не было ничего. И его тоже не было.

А потом появился свет. Яркий. Слепяще-белый. Он родился в его теле, заполнил его целиком, окутал в кокон. Свет нес спасение.

Следующей пришла память.

Затем вернулась чувствительность.

Болело все, казалось, что из него вытянули все жилы и переломали все кости в теле. Хотелось свернуться калачиком и долго лежать, жалея себя. Стонать и жаловаться на судьбу и проклятую службу, которая выматывает и не оставляет сил ни на что. И очень хотелось, чтобы кто-нибудь пожалел. Сестренка, например, в такие минуты всегда была рядом. Сидела у его постели, читала что-нибудь, рассказывала о своих успехах в школе, слушала его нытье и успокаивала нежным участливым голоском. Сайрин же, обычно только бранилась, но исправно варила какие-то мерзкие зелья, которые, тем не менее, всегда исправно помогали восстановить силы и снова наполнить резерв магией. Арий… он обычно ничего не делал, только смеялся и отпускал шуточки, называл его бабой и призывал мужественно переносить магическое истощение. В еще была она. Светловолосая леди из древнего дарканского рода. Та самая чужая невеста, которую он должен был отыскать и вернуть жениху. Она плакала, осторожно касалась его лицо прохладными пальцами, шептала что-то и боль уходила, а тело наполнялось энергией. Само. Без мерзких зелий Сайрин и ехидных комментариев старшего брата, без нежного участия сестры.

Вот и сейчас. Стоило прохладным пальцам прикоснуться к горячему лбу, стереть испарину и подарить блаженство, как он застонал, попытался улыбнуться потрескавшимися губами, а когда это не получилось, с трудом распахнул глаза.

Яркий свет причинил боль и Дерек зашипел, точно кошка, которой наступили на хвост, только что спину выгнуть не мог по причине дикой слабости.

— Рианна, — прохрипел, с трудом размыкая губы, и все же смог заставить себя посмотреть на ту, что снова была рядом. — Ээ… — все, что смог произнести, когда вместо леди Иншар увидел лицо совершенно незнакомой девушки.

Она была красива. Светлые, почти серебряные волосы были заплетены в две толстые косы и спадали на груди, прозрачные голубые глаза удивленно расширились.

— Меня зовут Шариз, — произнесла незнакомка, несмело улыбаясь и тут же вскакивая со стула, на котором сидела, — я… я сейчас позову Ария.

Она исчезла, а Дерек Лиарэ снова смежил веки. Думать с открытыми глазами не получалось. А подумать ему было жизненно необходимо.

Комнату он узнал — его покои в родном доме в столице. Его кровать. Но совершенно незнакомая ему девушка.

Но! Девушка знает Ария, значит… значит… На самом деле это может значить все, что только угодно. А голова разболелась снова и гадать, что это за девица и откуда она знает брата, желания не было.

Снова захотелось стонать и жаловаться. А еще, чтобы пожалели и погладили по голове, рассказали, какой он весь Дерек, хороший и какой несчастный из-за того, что страдает от магического истощения…

Магическое истощение…

Мысли свернули в совершенно другую сторону. дерек попытался вспомнить, что такого происходило в последнее время, что он доработался до полного изнеможения. Напряг память и…

Вспомнил.

Свою смерть. И воскрешение. Холод и пустоту в груди. Погоню. И Рианну Иншар…

— Да твою ж…! Рианна! — выругался он и попытался подняться. Не получилось. Ослабевшее тело совершенно не слушалось и все, что удалось бывшему бравому патрульному, это слегка дернуться и тут же застонать от боли, пронзившей все тело. Даже перед глазами звездочки заплясали. Пришлось снова откинуться на подушки и даже прикрыть глаза, чтобы переждать приступ. Но сдаваться Дерек не собирался. На севере, в заброшенной хижине, его ждала Рианна. И только богиня-мать знала, сколько времени прошло с тех пор, и что могло случиться с неугомонной девицей. Нужно было торопиться. Спешить забрать леди Иншар из той, забытой богом и людьми, хижины.

Дерек поморщился, чувствуя, что не состоянии даже сжать кулак. Попытался почувствовать свой резерв и зло выдохнул — магии в нем не осталось ни крупицы. Да и сил даже на то, чтобы сесть не было, не говоря уже о том, чтобы разорвать пространство. Но Рианну стоило забрать. И как можно скорее.

— Притворяешься, спящая красавица? — раздался от двери насмешливый голос брата. — Решил в очередной раз прикинуться мертвым?

— Очень смешно, — прохрипел Дерек, открывая глаза.

Брат не изменился. Вот ни капельки. Все такой же высокий, тонкий и гибкий, черная челка все так же падает на лоб, а зеленые глаза сверкают насмешкой. Словно и не было последних месяцев.

— Да, нет, — покачал головой Арий, приближаясь к кровати, на которой возлежал брат, — на самом деле не очень. Знаешь, Сайрин постарела на несколько лет, Риса все глаза выплакала… Мы тебя похоронили.

— Прости, — было противно. И не столько из-за слабости, сколько от понимания того, сколько боли он причинил своим родным. Сколько горя им пришлось пережить из-за него.

— Да ладно, — ухмыльнулся Арий, только вот в глазах была грусть. И что-то еще, от чего у Дерека сердце сжалось в груди, — подумаешь, брата похоронили. Вернее, не похоронили. Как нам сказали, хоронить там было и вовсе нечего. И представляешь что? только мы успокоились, только-только стали смиряться с тем, что уже никогда его не увидим, как…

— Арий, — попытался было перебить брата, Дерек, но тот даже слушать не стал.

— Как вдруг в один прекрасный вечер, он просто вываливается мне на голову. Да не один, а в компании самого императора и его младшего брата. Но и это еще не все. Как мне потом становится известно, мой брат, который, конечно маг и маг не слабый, гроза и гордость Серой Башни теперь дарканец. Представляешь?

— Я не дарканец, — хмуро буркнул Дерек. — Я просто теперь могу использовать дарканскую магию. Еще не на полную мощность, но наставник обещал…

— Наставник! — воскликнул Арий, перебивая оправдания брата. А потом просто наклонился вперед и ухватил того за грудки. Встряхнул, не обращая внимания на стоны и слабые попытки высвободиться. — Я из тебя, поганец ты мелкий, всю душу вытрясу, так и знай. За каждую слезинку Эльмарис, за каждую бессонную ночь Сайрин, за то, что сам тебе считал погибшим. Вот только встань на ноги и тогда…

— Да прекрати ты, — сил оттолкнуть оборотня у Дерека не было совершенно. На самом деле, сейчас он был не сильнее котенка. Но барахтаться не прекращал. — Я не мог вам сказать, Арий. Понимаешь? Не мог. Я ведь… я ведь и в самом деле тогда умер.

— Это не оправдание! — рявкнул Арий и отпустил брата. Поджал губы, понимая, что сморозил чепуху.

Кулаки чесались приложить этого светловолосого поганца, и только совершенно болезненный вид Дерека останавливал. Пришлось даже руки в карманы спрятать.

— Прости, — повинился Дер, отбрасывая одеяло и спуская ноги на пол. Причем виноватым в этот момент он вовсе не выглядел. Да и не чувствовал себя им. — Я, правда, не мог дать знать. Меня убил Сид Арат, а потом… лорд Шаэсс смог вернуть душу в тело. До сих пор и сам не понимаю, как именно он это сделал. Всему виной, — маг ухмыльнулся и потянул за цепочку, являя на свет прозрачный камень Капли света, — вот эта штука. Не зря она тогда так меня привлекла, ох, не зря. Кто бы мог подумать, что эта штуковина способна вернуть меня с того света.

— Шут, — буркнул Арий. — Ты хоть понимаешь, что мы пережили? Если еще раз посмеешь умереть, не знаю, что с тобой сделаю.

На самом деле он уже не злился. Рад был, что брат вернулся домой целым и невредимым. Без Дерека жизнь казалась пресной и безрадостной. Они слишком долго были вместе, слишком много всего пережили, сроднились, стали друг другу ближе, чем братья по крови.

Дерек ухмыльнулся, и уже собрался что-то сказать, как дверь приоткрылась и в спальню тенью скользнула Шариз. В руках, дочь снегов, несла высокий стакан, до краев наполненный зеленоватой жидкостью.

Братья замерли, наблюдая за тем, как девушка приближалась к ним. И если Арий нахмурился, когда дочь снегов инстинктивно обошла его по дуге, то Дерек, заметив этот маневр, вопросительно приподнял одну бровь.

Шарис же ни на кого не смотрела. Она вообще не поднимала головы, уставившись взглядом в пол, и с ловкостью подавальщицы протянула магу стакан с эликсиром.

— Спасибо, красавица, — поблагодарил девушку Дерек и насмешливо взглянув в сторону брата, снова обернулся к застывшей с вытянутой рукой Шариз. Стакан, однако, брать не торопился, но протянул руку, чтобы приподнять голову девушки за подбородок.

Арий коротко и глухо рыкнул, Шариз вздрогнула, стакан, который она все еще держала в руке, накренился, и восстанавливающее зелье плеснулось через край. Дерек окатил брата насмешливым взглядом и с улыбкой отобрал у девушки напиток.

— И откуда ты у нас взялась, такая пугливая? — поинтересовался он, удерживая дочь снегов за тонкое запястье и не позволяя убежать.

Больно он ей не делал, но чувствовал, как девушка дрожит.

— Шариз моя невеста, — снова рыкнул Арий, а Шариз еще ниже опустила голову и попыталась освободить свою руку.

Дерек не пустил. Наоборот, чуть потянул ее на себя. Он не собирался причинять девушке боли, просто хотел подшутить над братом. Да и заявление Ария о невесте прозвучало… странно прозвучало и неожиданно. Еще несколько месяцев назад, брат и не думал о невестах, а тут.

Арий же в мгновение ока оказался рядом, перехватил руку мага и так сильно сжал запястье, что Дереку ничего не оставалось, как отпустить руку девушки. Оборотень тут же подхватил ее под локоть и не обращая внимания на то, что Шариз словно окаменела, подтащил ее к двери.

Дерек же, наблюдая за поведением брата и его «невесты», задумчиво попивал восстанавливающий эликсир.

— Кажется, девушка не очень рада тому факту, что ты ее себе в жены прочишь, — насмешливо произнес, после того, как Арий что-то тихо сказав Шариз, прикрыл дверь.

— Не твое дело, — не поддался Арий. — Она принадлежит мне и точка. Увижу, что пытаешься задурить ей голову… — Арий растянул губы в угрожающем оскале, — лучше не пытайся. Закончу то, что не вышло у Арата.

— Угроза, — фыркнул Дерек.

— Предупреждение, — не остался в долгу Арий. — И вообще, постарайся к ней не приближаться. Сейчас я сдержался только потому, что зверь считает тебя слабым.

— Эй! — возмущенно вскинулся маг и попытался подняться. Не вышло. Вместо того, чтобы встать на ноги, он плюхнулся обратно на кровать.

Арий только издевательски приподнял одну бровь и скрестил руки на груди.

Дерек же опять сел, повел плечами, а затем протянул брату руку:

— Помоги встать.

— Рано еще тебе вставать, — Арий даже не пошевелился.

— Я не спрашиваю когда пора, я прошу помочь.

Оборотень вздохнул, приблизился к кровати и рывком поставил болезного на ноги, отходить далеко не торопился, придерживая брата за плечи. Дерек же стоял на подгибающихся ногах. Усердно контролировал дыхание и старался справиться с внезапно накатившим головокружением.

— Эликсиры Сайрин по-прежнему творят чудеса, — прохрипел маг, мотая головой. — Только что даже пальцем двинуть не мог, а теперь… пусти, сам попробую.

Арий отстранился от брата, но далеко не отходил, настороженно следя за каждым его движением, готовый в любой момент подхватить чересчур ретивого мага. Но Дерек справился. Медленно, стараясь не делать лишних движений, добрался до двери в умывальню, взялся за ручку и обернулся:

— Найди мне мага, способного по координатам открыть переход, — попросил Дерек.

И если оборотень и собирался фыркнуть в ответ, то выражение лица брата, заставило его промолчать и только покачать головой. Дерек есть Дерек, только что был при смерти, едва сумел встать на ноги, а уже куда-то рвется, бежит, что-то пытается делать.

— И когда уже ты повзрослеешь, брат? — прошептал оборотень себе под нос, наблюдая за тем, как закрывается дверь в умывальню.

Глава 30

Ночь укрыла пушистым покрывалом столицу Дарканской империи. Медленно затихали звуки, гасли последние огни в окнах домов.

Уснули и обитатели одного из небольших домиков в тихом квартале столицы. Дерек Лиарэ, вернувшийся под кров родного дома вместе со своей избранницей несколько часов назад, спал, восполняя магический резерв. Ему снилась погоня и веселый смех соратников, азарт схватки и шум битвы. Тихо вздыхала во сне леди Рианна Иншар, устроенная в гостевых покоях. Впервые за долгие месяцы ей снились счастливые сны. Утром она и не вспомнит о том, что привиделось ей ночью, но проснется счастливой и отдохнувшей. Спокойной.

Спала Шариз, обхватив обеими руками шею огромной черной кошки, прижавшись щекой к бархатистому меху, дочь снегов была счастлива. Она видела во сне родное заснеженное плато и маленьких белых волчат, которые с веселым визгом носились вокруг нее, смешно рыча и пытаясь схватиться зубами за край длинной юбки.

Чутко спал ее жених, Арий Лиарэ, приняв на ночь вторую ипостась, командир дартарров, не мог находиться вдалеке от своей избранницы, а она не принимала его в ином обличье. Звериные сны Ария были наполнены умиротворением и покоем, ведь та, что стала частью его сердца и половинкой души, сейчас была рядом. Не отталкивала, не вздрагивала испуганно, а прижималась к нему всем телом и тихонько сопела в мохнатое ухо.

Спала леди Сайрин Лиарэ. Спала спокойно, впервые за несколько последних месяцев, ведь этой ночью вся ее семья собралась наконец под родной крышей. И пусть впереди еще много забот и проблем, трудных решений и противостояний, этой ночью Дочь Тьмы не видела никаких снов.

Не спала лишь Эльмарис. Целительница сидела на своей девичьей кровати, подтянув колени к груди, и бессмысленно смотрела в ночь.

Холод. Он поднимался изнутри, сковывал тело, замораживал разум. Сердце покрылось тонкой ледяной кромкой и словно замерло, перестав отсчитывать удары и разгонять по венам кровь, пустота внутри увеличивалась, разрасталась как трещина, забирая все большую и большую часть ее души.

— Не плакать, — шептала девушка, не замечая, как по щекам ее не переставая текут слезы, — только не плакать. Не из-за него…

Она держалась, когда князь Никалаэ появился в ее покоях в императорском дворце и, сверкая глазами от гнева, объявил о том, что император Таршаан разорвал помолвку своего сына и лантарской княжны. Она не пролила ни слезинки, когда отстаивала свое право вернуться в родной дом, а не немедленно перенестись на Лантар.

— Мне нечего там делать, — спокойно говорила Эльмарис, глядя в глаза своему отцу. — Лантар не стал мне родным. А сейчас… мне необходимо вернуться в школу, сдать экзамены… надо готовиться. Я хочу стать целителем. Разрыв помолвки с кронпринцем не означает того, что жизнь закончилась. Я не собираюсь страдать и плакать только потому, что оказалась недостаточно хороша для того, чтобы в будущем занять трон императрицы.

Княгиня Аэрлин была против. Верховная дома Воды настаивала на том, чтобы дочь вернулась в княжеский дворец на Лантаре, обещала помощь с силой, что-то еще говорила, но Эльмарис была непреклонна.

— Мне жаль, — только и повторяла она, глядя в синие глаза той, что была ей матерью, но так и не стала близка. — Но я не хочу туда возвращаться. Не сейчас. Быть может… быть может потом… позже, когда…

Княгиня нахмурилась. Приблизилась к дочери и обхватила тонкими пальцами ее лицо, заглянула в глаза, что были отражением ее собственных:

— Я не могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь, детка. Правда, не могу. Много лет назад я отдала свое сердце твоему отцу, и он все эти годы бережно хранит его. Но ты… дорогая, ты должна…

— Я буду сильной, — спокойно произнесла Эльмарис, улыбаясь. Правда улыбка эта не затронула глаз, и выглядела откровенно жалкой, — и я не собираюсь уничтожать мир или что-то такое. И мстить я тоже не буду. Мне просто… просто нужно немного времени. Только и всего. Я буду в порядке, и не буду плакать и убиваться. Я хочу учиться, хочу стать целительницей. Быть может, тетя Сайрин найдет кого-нибудь, кто поможет мне совладать с даром Дома Огня. У меня нет времени на то, чтобы жалеть себя и убиваться из-за рассыпавшихся прахом надежд. Мое сердце не разбито, — уверенно произнесла Эльмарис, — оно просто… просто заморожено. И я собираюсь сохранить его в целости для того, кто будет этого достоин.

Княгиня лишь покачала головой, но отступила. И именно она уговорила разбушевавшегося князя Никалаэ, оставить дочь в империи:

— Так будет лучше, Ник, — грустно улыбнулась Аэрлин мужу, прижимаясь к нему всем телом, ища защиты и поддержки в этом сильном, уверенном в себе мужчине, который вопреки всему сумел сделать ее счастливой, — так на самом деле будет лучше. Силовое поле на Лантаре слишком стабильно. Там много воды и мой Дом контролирует все потоки. Я их контролирую, ник. А Лоррелин… она инициировала вторую силу. Противоположную моей. Ей необходимо справиться с огнем прежде, чем она окажется на Лантаре. Иначе… иначе может случиться катастрофа.

Князь скрипел зубами, сверкал глазами, но уступил. Согласился с доводами супруги и отбыл на родной остров, оставив дочь на попечение Сайрин.

И Эльмарис держалась. На самом деле старалась взять эмоции под контроль. Плакала лишь только от счастья, когда вернувшись вместе с тетей в родной, знакомый с самого детства, дом встретила здесь того, кого вот уже несколько месяцев считала погибшим. Кричала на Дерека, не отказала себе в удовольствии отвесить ему пару подзатыльников, хоть раньше и не позволяла себе такого, плакала, обнимая его за плечи… целовала запавшие щеки.

— Все в порядке, малышка, — шептал Дерек, прижимаясь щекой к волосам сестры. — Я живой, я вернулся, и теперь… трепещите враги и недоброжелатели. Никто не посмеет обидеть мою сестричку. Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Чтобы ни случилось, кто бы тебя ни обидел, я вырву ему сердце и заставлю пожалеть о каждой твоей слезинке.

— За всю свою жизнь, — всхлипнула Эльмарис, награждая брата сестринским тумаком, — я плакала только из-за одного мужчины. И он, по какой-то невероятной случайности, оказался моим братом. Так что… выполняй обещание, заставь его страдать, как страдала я все эти месяцы, считая, что мой брат погиб.

Дерек смутился, отвел глаза. Сайрин и Арий смеялись, глядя на них. даже тихая и незаметная Шариз оттаяла и не пряталась в уголке. Их дом наполнялся жизнью, смехом, любовью… Все снова становилось как обычно.

И боль отошла на задний план. Отступила на несколько часов, позволяя Эльмарис в полной мере насладиться семейным покоем и уютом. Они вместе с Сайрин и Шариз готовили ужин, затем долго плакали все вместе, когда Дерек вернулся вместе с Рианой. Леди Иншар рассказывала о том, что произошло с ней за последние месяцы, а Эльмарис вздыхала и заламывала руки из страха за подругу.

Это был обычный семейный вечер, наполненный теплом, любовью, нежностью. Они все были семьей. Крепкой. Настоящей. И никому не было дела, что кровной связи между ними нет.

Но вечер подошел к концу. Родные разбрелись по своим комнатам и кроватям. Затихли всхлипы и счастливый смех. И Эльмарис вновь почувствовала пустоту внутри. Боль вернулась.

— Я не буду плакать, — в очередной раз прошептала целительница, утирая ладошкой мокрые от слез щеки. — Я справлюсь. Никто не стоит моих слез. Никто… и во мне нет ненависти…

Ледяная кромка вокруг сердца стала плотнее. Пустота внутри развернулась шире…

Тихий скрип со стороны окна прозвучал как раскат грома. Эльмарис вздрогнула и подняла голову. Ночь была тихой и безлунной, но целительница рассмотрела темный силуэт на фоне окна. Сначала она насторожилась и сжала руку в кулак, призывая силу Дома Воды, единственную силу, которой она пока могла управлять и не бояться, что та вырвется из-под контроля.

Тихий, едва слышный звук приближающихся шагов. Чужое дыхание, настолько легкое, что Эльмарис скорее угадала, чем услышала его.

Еще один шаг и спальню осветила яркая вспышка. Раздался треск, когда ледяная сфера, выпущенная Эльмарис в ночного посетителя, врезалась в стену, звон разбитого стекла, а затем послышались приглушенные ругательства.

Эльмарис слетела с кровати и тут же заново призвала силу, намереваясь повторно запустить в незваного гостя ледяным сгустком.

— Это вместо приветственного поцелуя? — насмешливо поинтересовался кронпринц, во второй раз уворачиваясь от атаки уже бывшей невесты.

Ледяная сфера, пролетевшая над его головой, врезалась в распахнутую оконную створку. Комната наполнилась звоном разбитого стекла. Где-то хлопнула дверь, послышался топот ног — домочадцы спешили на помощь.

Лерс фыркнул, сверкнул глазами и в мгновение ока оказался рядом с Эльмарис.

— Не смей ко мне прикасаться, — прошипела целительница, в третий раз призывая силу.

Но не успела. Лерс щелчком пальцев развеял формирующийся на ладони бывшей невесты бесформенный ледяной сгусток и обхватил ее за талию двумя руками.

— Мелкая… — начал было говорить, но тут же осекся и нахмурился, прислушиваясь. — Таак, — протянул спустя мгновение, — тут нам поговорить не дадут. И вот зачем надо было привлекать столько внимания и будить весь дом? — а в следующее мгновение их обоих окутало серебристое сияние.

Когда спустя всего два удара сердца, дверь в спальню Эльмарис рассыпалась в щепки от мощного удара лапы Ария Лиарэ и огромная черная кошка ворвалась в комнату в сопровождении Дерека, ни Эльмарис, ни кронпринца здесь уже не было. Лишь только быстро угасающее сияние указывало на место, где еще мгновение назад находилась эта парочка.

— Что здесь происходит? — Дерек влетел в комнату, перепрыгнув через голову старшего брата, который так и не успел принять человеческий облик. Щелчком пальцев он активировал осветительную сферу и огляделся. — Не понял? А где…

Арий переступил порог и сразу направился к тому месту, где еще несколько мгновений назад, Лерс схватил свою невесту. Принюхался, скривился и оглушительно чихнул. Еще и нос потер мощной черной лапой.

— Что тут произошло?

— На нас напали?

В коридоре появились женщины. И если Шариз молчала и прижималась к стене, боясь даже вздохнуть лишний раз, Рианна испуганно оглядывалась по сторонам и перестала дрожать лишь тогда, когда заглянула в комнату и увидела находящегося там Дерека, то Сайрин решительно прошла в комнату своей воспитанницы. Огляделась по сторонам, приблизилась к окну и с нарочито деловитым видом оглядела осколки на полу и распахнутые створки. Хмыкнула и с улыбкой покачала головой.

— Чего и следовало ожидать, — произнесла темная, разворачиваясь и оглядывая свое семейство ироничным взглядом. — Идите все спать. И, Дерек, сделай что-нибудь с окном, пока комната окончательно не выстудилась. Не лето, чай, на ночь уже и морозец берется. Завтра надо будет пригласить мастера, чтобы заменил стекло.

— Что? — бывший патрульный едва не подпрыгнул от негодования. — Риса пропала, здесь явно была битва и мелкая сопротивлялась, а ты так спокойно отправляешь нас всех спать? Ее надо искать! Арий!

— Не надо никого искать. Я вам и так скажу, кто приходил, — пожала плечами Сайрин и все же направилась к выходу. — Арий, забирай свою невесту, пока она окончательно не продрогла, леди Иншар, прошу, вернитесь в постель, вы тоже вполне можете подхватить воспаление легких.

— Сайрин? — Дерек буквально дышал негодованием, грозно сверкал глазами и рвался в битву. Он был готов сорваться с места и броситься на поиски своей сестры незамедлительно и реакция той, что воспитала их всех, его дезориентировала.

— Я уже говорила однажды, что дарканцы никогда не отдают то, что считают своим. Не делятся и не отпускают. И чего вы хотели? Подтверждения? — Сайрин насмешливо выгнула бровь и кивнула в ту сторону, где еще чувствовалась остаточная магия. Странная магия, незнакомая никому из присутствовавших. — Вот вам и подтверждение.

— Эльмарис не собственность, — упрямо поджал губы Дерек, с негодованием глядя на то, как Арий развернулся и приблизился к сжавшейся у стены Шариз, ухватился зубами за подол ее длинной ночной сорочки и настойчиво пытался утянуть ее в спальню. — Она… она наша сестра. Арий?!

Оборотень фыркнул, не отпуская подола своей пары. Махнул хвостом и потрусил по коридору. Шариз семенила следом, с опаской поглядывая на черную кошку. Но страха от нее не исходило, скорее легкое недоумение. И стоило девушке чуть замешкаться, как черная лапа придавала ей ускорение, легонько шлепая пониже спины.

— И что это значит? — ошарашено мотнул головой Дерек.

— Пусть сами разбираются, — пожала плечами Сайрин. — Эльмарис уже не ребенок, она дважды инициированная ведьма. И причем, оба раза инициацию завершил именно Лерсаан. Вот пусть теперь сам с ней и разбирается. И да, на вашем месте, я бы ему посочувствовала. Бедный парень и не представляет, что его ждет.

— Но помолвку они расторгли.

— И что? — снова пожала плечами Дочь Тьмы, демонстративно зевнула и наконец-то вышла из спальни. — Запечатай окно и иди спать. Ты тоже еще резерв до конца не восстановил, а у меня нет никакого желания снова отпаивать тебя восстанавливающим зельем. На секундочку, для его приготовления требуется довольно много сил.

Дерек перевел несчастный взгляд на единственного человека, не покинувшего спальню его сестры в поисках поддержки. Но Рианна только плечами пожала, поплотнее запахнула шаль, которую успела накинуть на плечи, прежде чем выскочить из гостевой спальни, переступила с ноги на ногу и тихо произнесла:

— Дарканцы и в самом деле никогда не отпускают того, кого считают своим. А они были помолвлены всю жизнь. Это инстинкты. Он ее не отпустит. Ни за что.

Стоило только серебристой пыли немного развеяться, как Эльмарис изо всех сил толкнула кронпринца в грудь, вырываясь из объятий. Отскочила на шаг и в четвертый раз за ночь призвала силу.

Целительница еще не в полной мере освоила свой ведьминский дар, но благодаря тренировкам в Светлом лесу, с сырой энергией управлялась прекрасно. Да, она не знала заклинаний и не умела преобразовывать разлитую вокруг нее энергию, вряд ли бы смогла выступить против обученной ведьмы или справиться с магом, но ударить чистой силой вполне могла, что и продемонстрировала.

Ледяной сгусток появился на ладони, в мгновение ока, Эльмарис не раздумывая ни минутки, замахнулась, намереваясь запустить его в груди стоящего всего в шаге от нее кронпринца, но кривоватая сфера с шипением растворилась, так и не взлетев в воздух.

А Лерс только усмехнулся, скрещивая руки на груди.

Эльмарис зашипела, как рассерженная кошка и снова призвала силу. На этот раз сфера растворилась почти сразу, как ее контуры успели обозначиться.

Целительница выругалась и опять попыталась, Лерс же тряхнул темной челкой и насмешливо произнес:

— Ты можешь пробовать до бесконечности, я все равно сильнее.

Эльмарис прищурилась и отступила еще на шаг. Сжала кулаки в бессильной ярости. Злость рвалась наружу, требовала выхода, желание стереть противную ухмылочку со знакомого лица стало просто нестерпимым.

— Ты… — прошипела целительница, — как ты посмел явиться в мою спальню? Да как у тебя наглости хватило похитить меня? Немедленно верни меня обратно!

Только теперь Эльмарис огляделась по сторонам и чем больше она видела, тем страшнее становилось.

— Мамочки! — пискнула целительница, и, не отдавая себе отчета в том, что делает, метнулась к Лерсу. Ухватилась за рубашку на его груди. — Куда ты меня притащил?

Они находились… в очень странном месте. Здесь не было ничего, кроме света и граней… странных, напоминающих тонкое прозрачное стекло, но изгибающихся под разными углами. И свет, который был везде и в то же время, было совершенно непонятно, откуда он лился, преломлялся на этих гранях, отсвечивал всеми цветами радуги, слепил глаза. Эльмарис удивленно оглядывалась, не в силах даже представить себе, где именно она находится и как отсюда выбраться. Лерс же, воспользовавшись ее порывом, крепче прижал к себе девушку и теперь едва ли урчал, как довольный кот, вдыхая запах ее волос, кожи…

— Что это за место? — шепотом выдохнула Эльмарис, с трудом расцепив пальцы на правой руке и вытянув ее вперед, с удивлением наблюдая за тем, как прозрачное нечто отодвигается от нее.

— Грани, — спокойно произнес Лерс. — Что-то вроде пространственного кармана в структуре мироздания. Не знаю, как объяснить это подробнее. Они приняли меня и теперь позволяют пользоваться их возможностями.

— Но как? — выдохнула Эльмарис, глядя на боевика округлившимися от удивления глазами. — Я даже не слышала никогда о подобном.

— Я силен, мелкая, — ухмыльнулся Лерс, а Эльмарис снова мстительно прищурилась:

— Не смей называть меня мелкой! — прошипела она, пытаясь отодвинуться от боевика, но тот только крепче сжал руки на ее талии. — Немедленно отпусти!

— И не подумаю, — ухмыльнулся кронпринц. — Я соскучился, между прочим. Испугался за тебя, ждал трое суток, пока ты придешь в себя, поднял на ноги лучших целителей и лекарей империи, а ты… неблагодарная. Взяла и сбежала!

— Что? — возмутилась Эльмарис, продолжая вертеться ужом, чтобы вырваться из его объятий. — Это ты расторг помолвку. Воспользовался тем, что руны, наконец-то перестали нас связывать и решил от меня избавиться? Думал, я буду страдать? Ну уж нет!

— Рис, — Лерс, наконец-то выпустил ее из объятий и отступил на шаг, примирительно поднял обе руки вверх, — давай мириться.

— Нам не о чем говорить. Ты разорвал помолвку, теперь я тебе ничем не обязана. Руны тоже больше не влияют на нас. Так что… — она нарочито небрежно передернула плечами, — мы теперь совершенно чужие друг другу. У каждого своя жизнь. Верни меня обратно. Немедленно!

— Руны, говоришь? — прошипел наследник Дарканского престола, чуть качнувшись вперед. — Так это руны связывали тебя все это время? Пытаешься сказать мне, что теперь, когда этой связи больше нет, я для тебя ничего не значу?

— Какое это теперь имеет значение? Я собираюсь вернуться в школу, получить диплом целителя, выйду замуж, нарожаю детей… и больше никогда о тебе не вспомню, — фыркнула целительница, все же отступая от боевика еще на шаг. Уж слишком злобно вспыхнули зеленые глаза. — Мы больше не связаны друг с другом. Ничем. Совершенно свободны друг от друга и от всяких обязательств.

— Замуж? — вопросил Лерс, вдруг успокаиваясь, а в следующее мгновение он оказался совсем рядом. Эльмарис даже моргнуть не успела, как почувствовала на плечах его ладони. А потом ее ощутимо встряхнули. — Свободны? Нет, мелкая, — прошипел кронпринц ей в ухо, — так просто ты от меня не отделаешься. Я не однократно говорил тебе, что не отпущу. Ты моя, только моя. До конца жизни.

— Еще чего! — взвилась Эльмарис, беспомощно барахтаясь в его объятиях и пытаясь вырваться. Не получалось, Лерс держал крепко, прижимал к себе с такой силой, что девушка даже пошевелиться могла с трудом. И силы ее быстро заканчивались. — Я не твоя собственность, слышишь? У тебя нет никакого права удерживать меня.

— А это мы еще посмотрим, р-родная, — прорычал вконец озверевший кронпринц.

В следующее мгновение их снова окутало серебристое сияние, Эльмарис почувствовала, как теряет опору под ногами и летит куда-то в пропасть. Теперь уже она сама вцепилась в бывшего жениха. Даже собралась завизжать от страха, но не успела набрать в грудь воздуха, как оказалась лежащей на чем-то мягком. Лерс, кстати, приземлился сверху. Успел, правда, выставить вперед руки, чтобы не плюхнуться на девушку всем весом.

А когда серебристое сияние в очередной раз рассеялось, подскочил на ноги и, ухмыляясь, произнес:

— Располагайся, дорогая. Это будет твоим убежищем на ближайшие несколько дней.

— Да что ж такое! — Эльмарис попыталась вскочить, но только беспомощно забарахталась в одеялах, на которые упала. — Что ты себе позволяешь! У тебя нет никакого права!

— У меня все права на тебя, — твердо произнес кронпринц, поправляя слегка потрепанную одежду. — И ты сама мне их дала, так что… я подожду, пока ты придешь в себя и будешь в состоянии меня выслушать, мелкая. Ну и вот еще что, через четыре дня императорская свадьба. Мы с тобой обязаны присутствовать. И только тебе решать в каком качестве ты будешь меня сопровождать.

— Что? — Эльмарис наконец-то смогла выпутаться из простыней и одеял и вскочила на ноги. — Какая свадьба, какое качество? Ты совсем разумом повредился? Ты же расторг помолвку? Или надеешься, что я соглашусь на роль твоей фаворитки? Так вот — не мечтай!

— Это решать тебе, — все так же спокойно произнес Лерс, щелчком размыкая грани, — и да, помолвку расторг отец. Твой, кстати, тоже не слишком сопротивлялся и был даже счастлив, что наконец-то смог отделаться от давних обязательств. Все, мелкая, у меня нет времени, думай. Приду завтра.

И он просто исчез в сером мареве перехода.

— Да что ж такое-то! — простонала Эльмарис, с размаху опуская на кровать.

Посидела немного, затем принялась осматриваться. Противный боевик притащил ее в какую-то спальню. Огромную, роскошно обставленную, освещенную магическими светильниками, свободно плавающими под самым потолком.

Осмотрев обстановку, Эльмарис встала и приблизилась к окну. Отодвинула в сторону тяжелую занавеску и выглянула наружу.

— Да не может того быть, — простонала снова, обозрев ту самую пустоту из которой они не так давно выбрались. Яркий слепящий глаза свет, преломляющийся на сколотых гранях, словно бы подмигивал целительнице. — Куда он меня приволок? Нет, это уже слишком. Надеюсь, я хотя бы в империи, а то с этого гада станется, засунуть меня в какое-нибудь человеческое государство, чтобы я по определению не смогла отсюда выбраться.

Эльмарис еще какое-то время смотрела в окно, на рассыпающийся всеми цветами радуги свет, затем отошла от него, вернула на место занавеску и огляделась. Огонь в камине весело подмигнул ведьме и она усмехнулась.

— Ну-ну, — фыркнула тихонько Эльмарис, приближаясь к камину и протягивая руку сквозь переплетения решетки, — вот сейчас и посмотрим, кто из нас сильней. Ведьма я или так… на минуточку рядом постояла…

Но сколько Эльмарис не пыталась, сколько не призывала огонь, так ничего и не вышло.

— Да что ж такое-то? — взвыла несостоявшаяся ведьма и попыталась призвать воду.

Опять ничего.

— Я не могла лишиться сразу всех сил, — топнула ногой Эльмарис, — и вариант только один. Иллюзия. Он приволок меня в пространственный карман, где нет ничего настоящего. Вот гадство!

Глава 31

Красная земля простиралась насколько хватало глаз, сливаясь на горизонте с таким же красным небом, точно бы раскрашенным в цвета заката. Огромные, багряные облака так низко нависали над землей, что казалось, если пройти еще немного и подняться вон на тот пригорок, то можно прикоснуться к ним, погрузить руки в яркое горящее пламя, набрать его в ладони, щедро разбрызгивая вокруг себя, умыться этим пламенем, почувствовать себя обновленным, живым… Или и вовсе проснуться и понять, что последние дни были всего лишь результатом затянувшегося кошмара, навеянного колдовством или же обычным похмельем.

Уж лучше так. Проще было бы и в самом деле осознать, что напился до потери сознания или был сильно ранен в бою и провалялся при смерти, чем поверить в… Нет, это даже для его воображения слишком сильно. Другой мир. Мир, из которого его предки бежали тысячи лет назад. Мир, в котором почти не осталось ничего живого. Мир, где балом правит жестокость и смерть. Мир, куда его утянула сумасшедшая старуха, лепечущая что-то о смене династии и обретении истинного наследника.

— Кровь! — хрипела ненормальная бабка, цепляющаяся за него во время прохода сквозь разлом в гранях. — Чистая кровь… истинная… наследник… наследник крови истинных… свершилось…

Что именно свершилось и что за наследник, зачем этой бабке понадобилась его кровь, Себастьян выяснить не смог. При переходе сквозь грани, что-то пошло не так и старуху, которая оказалась жрицей какого-то местного бога, накрыло отдачей. Она не выжила. Сдохла, тварь еще до того, как они полностью провалились в этот мир и до того, как он смог узнать, на кой ляд ей понадобилось утаскивать в Хераш лорда Себастьяна Шаэсса. Сбежать обратно не вышло — грани сомкнулись, стоило его ногам коснуться поверхности этого мира. Старуха, единственная, кто мог пролить хоть какой-то свет на происходящее, не выжила. И он, один из сильнейших лордов своего мира, третий лорд Дарканской империи, истинный ее наследник, если уж так посмотреть, сильнейший маг и единственный некромант в звании Магистр, оказался один в чуждом ему мире, в окружении приличного отряда каких-то воинов, по внешнему виду, больше напоминающих монстров из самых жутких его кошмаров.

Он не готов к тому, чтобы пройти сквозь это. И мириться тоже не собирался, но силы были не равны. Пришлось сделать вид, что подчинился и топать вслед за всеми, изображая покорность судьбе внешне и раздумывая о том, как выбраться обратно, в мыслях. Что нужно было возвращаться, Себастьян прекрасно понимал. Знал, что в первую очередь необходимо найти путь домой, пройти сквозь очередной разлом или сотворить его самому, но вернуться туда, где остались друзья и ученики, где…

Себастьян Шаэсс растянул потрескавшиеся губы в нехорошей усмешке, не обращая внимания на то, что из трещинок просочилась кровь. Он хотел вернуться домой и шел к своей цели, не сворачивая, но… Зачем? Там его никто не ждал.

Друзья? Только Даэн стал настолько близким, чтобы можно было назвать его другом. Но у него своя семья. Кайра… красавица Кайра, сделавшая в свое время выбор не в его, Себастьяна, пользу принадлежит лучшему другу.

Семья? Никого. Он последний в роду. Ни родителей, ни братьев и сестер, ни более дальних родственников. Невеста и та сбежала и спуталась с лучшим учеником.

Ученики? Они забудут о нем. Одни быстро, другие спустя время, но все равно забудут. У них свой путь, своя дорога…

Себастьян качнул головой, словно бы отвечая на свои собственные мысли, повел плечами, будто бы пытался сбросить с них тяжесть. Снова усмехнулся и слизнул капельку крови с губ. Прищурился, вдруг углядев на горизонте черную точку. Заметить ее во всем этом кроваво-красном великолепии было почти невозможно, но лорд Шаэсс никогда не жаловался на зрение. Он стоял на своем пригорке, не торопясь спускаться вниз, и с преувеличенным интересом наблюдал за приближающейся точкой.

Время от времени, в песчаной красной почве появлялись небольшие кратеры. Они образовывались сами по себе, когда с тихим шипением земля расходилась в стороны, выпуская наружу подземный огонь.

Вот и сейчас, неподалеку раздалось мерзкое, отвратительное шипение, сравнить которое можно было разве что со звуком, который получается, когда проводишь кончиком ножа по стеклу. Все нервы напряглись, по коже пробежала мелкая противная дрожь, разом заныли все зубы. Инстинкты обострились до предела, но Себастьян, замерев на своем пригорке, не отвел глаз от приближающегося к нему существа. Он понимал, что это безответственно, что в этом мире давно уже не осталось безобидных тварей, а все живность так и норовит сожрать тебя с потрохами. Знал и о том, что стоило бы повнимательнее присмотреться к земле под ногами и не рисковать, поскольку кроме кратеров, монстров и иной напасти, эта равнина богата на блуждающие зыбучие пески, которые могут появиться в любом месте и в любое время. Моргнуть не успеешь, как окажешься погребенным под слоем красного песка. Так погибла большая часть сопровождающего его отряда.

Еще часть бесславно пала в борьбе с летающими монстрами, желающими полакомиться человеческим мясом.

Но отвести глаз от стремительно приближающегося создания, Себастьян не мог. Пристально следил за ним взглядом, отрешенно раздумывая о том, что предпочтительнее в его ситуации — провалиться в зыбучие пески и сдохнуть от удушья или же попытаться отмахаться от твари, которая вознамерилась разнообразить его персоной свой рацион.

По всему выходило, что…

А ничего хорошего не выходило, если честно. Выхода не было.

Шипение стало сильнее, Себастьян поморщился, ожидая, что вот сейчас ко всему прочему у него под ногами разверзнется земля, и столб пламени просто спалит его дотла.

Не повезло. Кратер образовался несколькими шагами левее. Земля просто расползлась в стороны, обнажая отвратительную, черную язву, из которой с ревом вырвался столб яркого алого пламени. Взметнулся вверх, точно бы намеревался достать до облаков и подзарядиться от них. Не достал. Зато не повезло летающей твари, которая оказалась уже совсем близко и не успела увернуться.

Она вспыхнула мгновенно и уже спустя время, достаточное разве что для одного удара сердца, от крупной тварюшки не осталось даже воспоминания, разве что серый пепел крупными хлопьями закружился в воздухе и опал вниз вместе с пламенем, что снова скрылось в недрах земли.

Этот пепел напомнил Себастьяну снег. Грязный серый снег, какой бывает по весне, когда морозы уже отступили и кругом вовсю поют ручьи от талого снега, но кое-где, под деревьями, еще сохранились отвратительные островки, внешним видом своим напоминающие нарывы.

Серое на красном… выглядело это отвратительно.

Он стоял на пригорке, рассматривая все это красное великолепие, и понимал, что дни его сочтены. Сил на то, чтобы преодолеть эту равнину не осталось. Повернуть назад было равносильно смерти, а двигаться вперед… впрочем, тоже.

— Мда… — прохрипел великолепный лорд Шаэсс, медленно оборачиваясь, — и стоило столько страдать, чтобы добраться до этой долины смерти. Надо было позволить тому монстру задрать меня еще три дня назад. И зверюшке удовольствие и мне отдых.

Великолепный лорд Шаэсс, подрастерявший за последнее время изрядную долю своего лоска, тяжело опустился на каменистую почву подле небольшой кучки вещей, сгруженных неопрятной кучей прямо на камнях. Себастьян шумно выдохнул и, прикрыв глаза, прислонился спиной к нагретым чужим красным солнцем камням. Он тяжело дышал, морщился, чувствуя усталость и боль во всем теле — этот переход дался ему нелегко. И пусть в родном мире Шаэсс считал себя воином и сильным магом, много тренировался, как в магии, так и в боевой подготовке, сейчас он чувствовал себя выжатым словно фрукт из которого сделали освежающий напиток. Сил на то, чтобы подняться и продолжить путь, не было совершенно.

Себастьян снова поморщился и все же заставил себя распахнуть глаза, вытащил из-за пояса флягу и отвинтив крышку, поднес к губам. Воды почти не осталось и пришлось запрокидывать голову, чтобы собрать последние капли, которых было явно недостаточно.

Лорд Шаэсс сдавленно ругнулся и отбросил пустую флягу в сторону. фыркнул насмешливо, когда она, не долетев до ближайшего валуна, шмякнулась на землю и тут же стала медленно погружаться вниз.

Блуждающие пески.

Одно из страшнейших явлений этого мира, с которым просто невозможно бороться. Старый маг, каким-то чудом уцелевший во время прорыва, а затем вернувшийся обратно вместе со старухой и самим Себастьяном, много рассказывал об этом. Легенды, предания, истории, служившие назиданием для тех, кто отважился покинуть поселения и отправиться в путь.

С блуждающими песками бороться невозможно, просто потому, что никогда не знаешь, где и когда они появятся. Природа этого явления, по словам того самого мага, изучалась давно, то тщетно. Никто не мог с уверенностью сказать, из-за чего они появляются и куда уходят, собрав свой урожай.

Проследив взглядом за тем, как фляжка полностью скрылась под слоем красного песка, Себастьян, не поднимаясь на ноги, переполз поближе к куче барахла, кое-как сваленного здесь же, на камнях. Принялся рыться в вещах, в поисках очередной фляги, перебирал оружие, провиант, магические амулеты, собранные с тел воинов, его сопровождающих и погибших чуть ранее. С жалостью откладывал в сторону тяжелые мечи, выкованные из странного, неизвестного ему металла. Их было слишком много, а сил, чтобы унести с собой все это богатство — слишком мало.

Наконец-то отыскалась фляга с водой. Последняя, не очень большая. Лорд Шаэсс грустно покачал головой и почти силой заставил себя спрятать ее за поясом. Воду нужно было экономить, только богам известно, на какое расстояние простирается пустыня, которую ему предстояло пересечь и когда удастся пополнить запас. В карманы отправились также магические амулеты, здесь уже лорд Шаэсс не стал привередничать и прихватил с собой все, что было. Не в том он положении, чтобы разбрасываться магией. К тому же, как это ни удивительно, в этом мире его собственный резерв расширился до неимоверных пределов. Даже сам Себастьян вряд ли мог бы сейчас с уверенностью сказать, на что он способен. Другое дело, что знакомые ему заклинания срабатывали здесь как-то не так, как было им положено. Увы, но как лорд Шаэсс ни пытался, разомкнуть пространство у него так и не получилось. Отзывалась только магия смерти, но вот беда, помочь в пересечении пустыни она никак не могла. А жаль.

Собрав пожитки и с грустью и сожалением, окинув взглядом внушительную кучу оружия, которое придется оставить здесь, Себастьян решительно направился к песчаной равнине. Остановился у ее кромки всего на миг, огляделся по сторонам, закрыл на мгновение глаза. Со стороны могло показаться, что он возносит молитвы своим богам, но лорд Шаэсс всего лишь пережидал внезапное головокружение. Он давно уже перестал верить в высшие силы и единственным божеством, которому поклонялся самый блистательный лорд Дарканской империи, был он сам, непревзойденный и непобедимый.

Вот и сейчас, Себастьян Шаэсс был уверен в своей победе. Он знал, что дойдет до конца, сможет отыскать то самое место о котором говорил старый херашский маг:

«— Грани там истощены до предела, — едва шевелил губами старик, и Себастьяну приходилось склоняться почти к самым его губам, морщась от неприятного запаха и общего представления о том, как все это может выглядеть со стороны. — Тонкая преграда, почти прозрачная. Прорвать ее не составит труда.

— Почему же вы не сделали этого? — спросил он, все еще не доверяя словам того, кто пусть косвенно, но был виновен в том, что он, Себастьян Шаэсс, оказался в чуждом негостеприимном мире. — Почему сами не разломали грани, раз они истощились до предела.

— Сила, — старик захрипел, закашлялся, на губах его, появились кровавые пузыри, и Себастьяну пришлось пережидать приступ, морщиться от того, что находясь в шаге от получения ценной информации, он может так и остаться в неведении. — Сила ушла. Магия стала вырождаться. Император… кровь… наследие… Они ушли и забрали с собой магию… ее почти не осталось. Тысячи… тысячи лет мы копили силы, чтобы сломать грани, и сломали… на второй прорыв сил уже не ос… — старик не договорил, захрипел, тело его скрутила судорога, кровь хлынула не только изо рта, но и из носа, ушей… даже из глаз. Он умер в страшных мучениях, так ничего больше и не сказав».

Красный песок был повсюду. Он простирался до горизонта, медленно парил в раскаленном докрасна горячем воздухе, забивался в нос, давно уже запутался в волосах и, казалось, въелся в кожу. Себастьян проклинал и этот мир, в которые его закинуло волей сумасшедшей старухи, и свое наследие, которым (подумать только!) всегда гордился. Да-да, доблестный лорд Шаэсс всегда с гордостью относил себя к дарканцам, упивался величием своей расы, сюда можно было бы добавить еще и поклонение великим предкам, но, увы, Себастьян был не из тех, кто создает себе кумиров. Он никогда не возвеличивал никого кроме себя, не склонял головы даже перед собственным императором и… не верил в существование богов.

У него была магия. Всегда. Он получил этот дар при рождении, много лет и сил потратил на то, чтобы достичь невероятного умения, учился всегда и везде, впитывал знания, оттачивал навыки на практике и был самым могущественным магом своего мира. Но это было там, дома, здесь же…

Лорд Шаэсс фыркнул, сдул с лица тонкую прядку темных волос, выбившихся из прически и раздражавших его уже приличное колическ\тво времени, выдохнул сквозь сжатые зубы и продолжил путь.

Здесь, в этом проклятом мире, куда он вот вообще никак не желал попасть, его магия не работала. Энергетическая структура Хераша полностью отличалась от того, что было знакомо Себастьяну и он никак не мог нащупать ту самую тонкую грань, которая позволит понять, как надо делать, чтобы снова почувствовать себя самим собой. Стыдно признаться, но главный ассар уже очень долгое время не обходился без магии. Он просто не представлял себе, что когда-нибудь не сможет использовать свои силы. Такого просто не могло быть… но было и теперь Шаэсс чувствовал себя беспомощней младенца. Да, он был сильным и тренированным воином, умел обращаться почти со всеми известными в его родном мире видами оружия, мог голыми руками разобраться с небольшим отрядом степняков, но… не мог даже развести костер без магической искры. И вот не то, чтобы этот костер был ему уж так сильно необходим посреди пустыни и под палящим красным солнцем Хераша, вовсе нет, просто… ну, обидно же!

— Вернусь домой, — прошипел главный ассар себе под нос, — в обязательном порядке загоню своих куда-нибудь в человеческие государства, поставлю непроницаемый полог и заставлю месяц выживать в естественных условиях без магии. И пусть только посмеют не справиться — отправлю патрулировать леса в Северных пределах навечно.

Придумав новый способ поиздеваться над своими учениками, Себастьян воспрял духом и какое-то время бодро топал по красной пустыне, придумывая все новые и новые ужасы для ассар.

— Нет, — разговаривать вслух он стал спустя час или около того назад, когда понял, что природа не одарила его голосом и те несколько песен, которые он знал, в его исполнении звучали до того отвратительно, что вокруг то и дело открывались новые кратеры, выпуская из недр земли огненные столбы. Идти молча было скучно и Себастьян начал разговаривать сам с собой, чтобы не свихнуться от вида красной неизменной равнины, — пожалуй, отправлять все курсы под купол не стану. Только самых старших, самых… — он даже плечами передернул, вспоминая, какие каверзы устраивали ему ученики, — самых противных. Пусть для них это будет наказанием. И еще… надо построить парочку дополнительных полигонов, с обязательным куполом. Придумать там полосу препятствий, ландшафт… еще какую-нибудь гадость, чтобы оболтусы мои не расслаблялись.

Решив таким образом, лорд Шаэсс расплылся в предвкушающей улыбке. Он уже продумывал, что и как будет делать, какие именно испытания придумает для своих учеников, с каким наслаждением будет наблюдать за их тщетными попытками выжить в неестественных для себя условиях. Поистине, от представления этой картины, настроение лорда Шаэсса взлетало прямо на высоту красного неба. Он всегда радовался, как мальчишка, когда удавалось придумать для своих ассар какую-нибудь новенькую гадость.

Себастьян прошел еще немного (по его подсчетам, в пути он находился уже, как минимум часов шесть) и остановился. Достал из-за пояса уже почти пустую флягу с водой, смочил губы, запихнул сосуд обратно и принялся осматриваться.

Ориентироваться среди красного песка, красного неба и таких же красных облаков было почти невозможно, но Шаэсс был уверен, что с пути не сбился — то есть, он точно знал, что не ходит кругами, а двигается строго прямо. Другое дело, что сам лорд и понятия не имел, куда именно он идет и сколько еще ему месить эту красную землю.

За все время его пути он не заметил ничего, что так или иначе выделялось бы среди песков и кратеров и небольших нагромождений красных камней, время от времени встречающихся на пути. Эти небольшие островки были единственным местом, где он мог отдохнуть, не боясь того, что под его ногами вдруг возникнет воронка блуждающего песка. Он уже два раза едва не провалился в такой вот водоворот. Первый раз случился почти сразу, как он двинулся в путь. Тогда ему удалось вовремя отскочить, стоило только почувствовать, что нога проваливается в красный песок.

Второй раз повезло меньше — Себастьян едва не провалился, но каким-то чудом умудрился выбраться, правда, пески забрали его сапог (хороший сапог, кстати, приобретенный в Светлом Лесу) и чудесную кривую саблю, выкованную из неизвестного металла. И саблю и сапога было жалко, но, лежа на красной земле и судорожно отплевываясь от песка, который все же умудрился каким-то неимоверным образом забиться в рот и нос, хоть Себастьян и провалился-то всего до середины бедра, лорд Шаэсс решил, что себя ему все-таки намного жальче, отдышался и снова двинулся в путь.

И вот он шел. И шел. Дышал раскаленным воздухом Хераша, отмахивался от навязчивых песчинок, которые совсем обнаглели и липли к лицу, забиваясь везде, где только можно, придумывал пакости для своих учеников, орал песни, вспоминал…

О доме…

В фамильном замке, оставшемся ему от родителей, лорд Шаэсс не был уже лет двадцать, если не больше. Там не осталось ничего и никого близкого или такого, о чем стоило бы жалеть. Когда император заговорил о женитьбе и даже заставил объявить о помолвке, Себастьян решил, что отправит супругу туда и… забудет. Ну, может, будет навещать ее пару раз в году — наследник рода все же нужен — или, что было бы намного более приемлемым, станет вызывать ее к себе в столицу. Его домом был орден. Крепость, построенная по его личным проектам и чертежам. Себастьян знал там каждый камешек, каждый закуток, чувствовал этот дом так, словно бы он являлся его неотъемлемой частью. Именно там он проводил все свое время, там он жил, там чувствовал себя живым.

О Даэне…

Старый друг, с которым пройдено столько дорог, выпито столько вина и снесено столько голов, что и не сосчитать, даже если сильно постараться, а Себастьян никогда не жаловался на память. Ученик, который стал братом, кровником… лорд Шаэсс даже не пытался задумываться о степени их с Даэном единства. Они думали одинаково, принимали одни и те же решения, действовали, как единый, хорошо тренированный организм. Даэн мог бы быть его сыном, но стал другом.

О своих учениках…

О них Себастьян думал всегда. Знал всех по именам, помнил почти все личные дела и характеристики. Даже лица тех, кого принимал в орден, никогда не стирались из его памяти. Сейчас вот, чтобы развлечься и отвлечься, вспоминал о наказаниях, которые не успел вынести, о работах, что не успел проверить и принять, о заданиях, которые собирался раздать, но не успел.

Ассары стали его семьей и он не собирался что-то в этом менять.

А еще Себастьян много думал о Дереке.

Глупый мальчишка, который должен был умереть и даже умер, но… по какой-то странной случайности, зацепился за кусочек камня из этого, кстати, проклятого мира. Капля Смерти. Артефакт, который исконно принадлежал его роду. Последний из могущественных игрушек, которые остались еще с тех времен, когда дарканцы сломали грани и начали завоевание нового для себя мира. За несколько месяцев, прошедших с того дня, как сердце бывшего падарского беспризорника забилось снова, а Капля заново вдохнула душу в мертвое тело, Дерек стал для Себастьяна… кем-то вроде сына. Он учил его, направлял, покровительствовал. Он доверил ему самое ответственное и деликатное дело и…

Лорд Шаэсс фыркнул недобро, мотнул головой.

— Да пропадите вы пропадом, — почти прорычал, — когда вернусь, лично заставлю его жениться на этой пигалице. Еще посмотрим, кому из нас больше повезло. И прослежу, чтобы детей наделали… пятеро… нет, десяток. Каждый год по ребенку! В наказание!

И словно в ответ на его слова, раздался грохот, которому просто неоткуда было появиться среди красного песка. Земля под ногами мелко завибрировала. Себастьян встрепенулся и поднял голову. Прищурился, ему показалось, что впереди горизонт потемнел… словно… словно…

Он замер, всматриваясь вперед, кусая губы и предчувствуя неприятности. Прятаться здесь было негде, сражаться… знать бы еще, с кем или с чем? Но Себастьян все же вытащил из-за пояса короткий меч, позаимствованный у кого-то из воинов погибшего несколько дней назад отряда и чудом не провалившийся в зыбучих песках вместе с той саблей, потерю которой лорд Шаэсс все еще не мог пережить.

Темное пятно стремительно увеличивалось и уже спустя совсем немного времени сомнений не осталось — навстречу Себастьяну двигалось войско или отряд или… кто-то передвигался по пустыне, и лорд Шаэсс очень сильно надеялся, что это все же люди или херашцы или еще что-нибудь, но только живое и мыслящее и… желательно здравомыслящее и разговаривающее. Потому что встречу еще с какой-нибудь неизвестной напастью лорд Шаэсс мог и не пережить.

Глава 32

Первые несколько часов Эльмарис злилась. Топала ногами, ругала Лерса на чем свет стоит, вспоминая все самые ядреные словечки, подслушанные в свое время у братьев и их друзей. Пыталась сотворить заклинание, хоть какое-нибудь, хоть самое безобидное. Ничего не получалось.

Потом она злиться перестала. Нет, вот если бы перед ней, в этот момент появился Лерс, то она бы точно что-нибудь такое с ним сделала: запустила бы в него вон той вазой, тяжеленной даже на вид, или… графином с водой, на крайний случай. Но Лерса не было, и вымещать злость было не на ком. И Эльмарис просто расхаживала из угла в угол, думала.

Вот если с одной стороны посмотреть, то кронпринц, ведь не просто так ее сюда притащил. Ведь… пришел же, в спальню через окно влез среди ночи, поговорить хотел… наверное…

Думать о том, что именно хотел предатель Лерс, когда лез в ее окно посреди ночи, не хотелось. Лучше убеждать себя в том, что именно разговоры ему и были надобны. Да, так определенно лучше. Спокойнее.

— Значит, я ему не безразлична, — рассуждала вслух целительница. — Значит… ему важно, чтобы я была рядом. Любит? Или просто не успел наиграться? Как понять-то? Вот как?

В этих метаниях прошло еще около часа, и Эльмарис устала. Надоело метаться, как запертой в клетке волчице, болели ноги, стало покалывать в висках, спать хотелось и есть…

— Вот же паразит! — всплеснула целительница руками. — Притащил неведомо куда, бросил здесь одну совершенно на произвол судьбы. Хоть бы ужином озаботился или конфетами там какими. А если я в туалет захочу?

Эльмарис остановилась у высокого, во весь рост, зеркала и зло притопнула ногой. Какое-то движение в зеркале привлекло ее внимание, и девушка прищурилась, внимательно рассматривая собственное отражение и комнату за спиной. На противоположной стене появилась дверь, которой раньше тут не было и в помине. Эльмарис еще немного посозерцала отражение, затем резко развернулась.

— Не может того быть! Все предусмотрел, поганец! — но все же направилась к так неожиданно появившейся двери, повернула ручку и вошла в… умывальную. — Однако… может, и не все еще с ним потеряно.

Пока Эльмарис рассматривала удобную ванную, раза в два больше той, которой она пользовалась всю свою жизнь. Пока крутила туда и сюда красивые вентили, наблюдая за тем, как из причудливо изогнутого крана, текла попеременно то горячая, то холодная вода, в спальне появилось серебристое сияние, которое уплотнялось до тех пор, пока не превратилось в тонкий экран. Наконец посередине этого экрана прошла трещина и Лерс, раздвинув кромки грани вручную, шагнул в спальню. Сияние тут же исчезло, а боевик принялся оглядываться.

Не увидев сразу Эльмарис, он нахмурился, затем, заприметив распахнутую дверь в умывальную, широко улыбнулся.

— Мелкая! — позвал он. — Я пришел. Ты уже успокоилась?

Ну вот же гад! Эльмарис, хоть уже и пришла в себя и крови не жаждала так сильно, как в самом начале, все равно не могла спустить ему все безнаказанно. Прежде, чем выйти из умывальной, девушка прихватила с собой увесистый кувшин.

— Ну, — Лерс улыбался. Стоял, скрестив руки на груди, и явно чувствовал себя хозяином положения. — Поговорим?

— Конечно, — пропела Эльмарис, тоже растягивая губы в улыбке. Руку с кувшином она опустила, пряча свое оружие в складках ночной рубашки. — Поговорим. Только сначала я тебя убью. А потом будем разговаривать.

Кронпринц явно не ожидал от нее ничего подобного, потому что уворачиваться от брошенного снаряда даже не подумал. Кувшин кувыркнулся в воздухе, пролетел половину комнаты и со всего размаха врезался боевику в плечо. И, то ли сила броска была настолько велика, то ли, Лерс от неожиданности дернулся, но получилось так, что после столкновения, боевик пошатнулся, попытался удержать равновесие и сделал шаг назад. Поскользнулся и опрокинулся на спину, приложившись затылком о непокрытый ковром пол. Да так и остался лежать, без движения.

Эльмарис, которая готовилась произнести пламенную речь о том, насколько она сейчас презирает всех дарканцев, коронованных особ и мужчин в целом, поперхнулась воздухом.

— Лерс? — тихонько позвала, когда откашлялась. Ответа не последовало, и целительница забеспокоилась. — Лерс! — позвала уже громче. Ей по-прежнему никто не отозвался. — Ой, вот только не надо притворяться!

Однако, несмотря на недоверие и скептицизм, все же заволновалась и осторожно, не спуская глаз с лежащего на полу боевика, приблизилась. Опустилась рядом с ним на колени и потянулась проверить пульс. Крови вроде нигде видно не было, а значит, можно было надеяться, что на самом деле Лерс не очень пострадал… или же он и вовсе притворяется. Ну притворяется же?

Тонкие пальчики скользнули по мужскому подбородку, сползли на шею, Эльмарис пыталась нащупать пульс, но у нее почему-то ничего не получалось. То ли от волнения она что-то делала не так, то ли…

— Лерс! — на этот раз в голосе целительницы послышались панические нотки. — Только не умирай. Ну пожалуйста.

Девушка даже всхлипнула и наклонилась над лицом бывшего жениха, чтобы проверить, дышит ли он. В следующее мгновение хитро блеснули зеленые глаза, а сильные руки, сжали тонкую девичью талию.

Эльмарис только и успела, что вскрикнуть и упереться ладонями в грудь кронпринцу. Впрочем, ее сопротивление было безжалостно подавлено. Лерс целовал ее увлеченно, сжимая в объятиях с такой силой, что дышать становилось все труднее и труднее, прижимал к себе так, что почти уложил сверху. Затем и вовсе перекатился по ковру таким образом, что Эльмарис оказалась на спине, а он сам нависал сверху.

— Пусти меня немедленно! — зашипела целительница, когда поцелуй прервался. — Что ты вообще себе позволяешь?

— В смысле? — удивленно вскинул темные брови кронпринц. — Я целую свою невесту. Соскучился, ужас просто. Мы так давно не виделись и не…

— Вот и иди отсюда. К своей невесте! — мстительно поджала губы Эльмарис и повернула голову, стремясь уклониться от следующего поцелуя. — А меня верни домой и вообще… не показывайся мне больше на глаза. Я тебя знать не хочу!

— Эээ… мелкая, я чего-то не понял?

— И не смей называть меня мелкой! — на этот раз девушка не выдержала и принялась колотить его кулачками по груди. — У тебя больше нет такого права и вообще… вообще… почему ты не увернулся?

— В смысле? — кронпринц выглядел опешившим. Он никак не мог уловить логики или последовательности в претензиях. — От чего увернулся и почему не имею права?

— От кувшина! Почему ты не увернулся, когда я бросила в тебя кувшин?

— Ну… — боевик пожал плечами, — ты же его бросала, чтобы попасть, разве нет? Я просто решил, что не стоит лишать тебя этого удовольствия.

— Я тебя сейчас с превеликим удовольствием задушу! — яростно сверкнула синими глазами Эльмарис. — А если бы я попала в голову?

— Ну… значит, сейчас я был бы скорее всего мертв. Но, я тебя хорошо знаю, мелкая, ты не кровожадная и не мстительная. Ты просто не могла желать мне смерти.

— Ты плохо меня знаешь! — выкрикнула Эльмарис, принимаясь вертеться и пытаясь сбросить противного боевика с себя. — Конкретно сейчас, я мечтаю о том, чтобы лично лишить тебя жизни.

— И не стыдно? — Лерс принял нарочито осуждающий вид, и вставать, как и выпускать из своих объятий бывшую невесту не собирался. — Мы еще не женаты, а ты уже пытаешься сжить меня со света? Меня! Надежду и опору Дарканской империи, наследника престола и единственного сына самого могущественного императора!

— Слезь с меня немедленно, или этому могущественному императору придется в скором порядке думать о том, как бы завести себе другого наследника по причине кончины первого!

— Я рад, что мы с тобой пришли к взаимопониманию, — пафосно произнес Лерс нечто совершенно непонятное и легко вскочил на ноги. Наклонился и, прежде чем Эльмарис успела увернуться или как-нибудь ему помешать, подхватил ее подмышки и поставил на ноги рядом с собой. Правда, успел перехватить за талию и прижал к себе. Крепко прижал, уткнулся носом в волосы и счастливо заурчал.

Девушка была так поражена этим, что даже вырываться не стала.

— Пусти меня, пожалуйста, — очень тихо произнесла она. — И вообще, отправь домой. Я не хочу так… не так. Лерс, я… я не могу так… Лучше нам вообще не встречаться больше.

— Это будет сложно, — фыркнул кронпринц в ее волосы. — Нам с тобой еще следующего императора делать. А если не встречаться… сама понимаешь, вряд ли что толковое получится. Хотя… если в темноте и под одеялом… но нет, я так не согласен.

— Что ты несешь? — снова взвилась Эльмарис. — Какого императора? Ты совсем рехнулся после того ритуала? Ты разорвал помолвку!

Лерс вздохнул, возвел глаза к потолку иллюзорной комнаты и еще крепче сжал руки на талии целительницы.

— Помолвку разорвал не я, — терпеливо произнес кронпринц, опуская глаза и пытаясь поймать взгляд девушки. — Это отец.

— Какое это имеет значение? — Эльмарис повела плечами и попыталась выскользнуть из объятий. Не удалось, и она замерла, прекрасно отдавая себе отчет, что наслаждается этой близостью, понимает, что ее оборона терпит поражение и еще немного, и она сдастся на милость победителя. Понимала Эльмарис и то, что потом сама себя ненавидеть будет, но… все равно не могла ничего поделать с нежностью, которая расцветала в груди подобно цветку эльмариса летней падарской ночью.

— Большое, — кивнул боевик. — Отец… корил себя за то, как поступил со мной… с нами семнадцать лет назад. Что… связал нас своей волей, используя заклинание, последствий которого никто не мог предугадать. И он… он исправлял свои ошибки, Рис.

— Но это ничего не меняет, — тихо отозвалась Эльмарис. — Мы… больше не помолвлены. И даже рун больше нет, нас… нас ничего не связывает. Ты волен выбрать себе другую невесту.

— Ты права, — Лерс вдруг отпустил ее. Отошел на шаг и засунул руки в карманы. Выглядел он при этом подозрительно виноватым и Эльмарис заволновалась. Сердечко ее затрепетало, страх развернулся в груди, заставляя нежность свернуться и опасть, точно нежные лепестки под воздействием коварного мороза. — Я уже выбрал себе невесту. После церемонии бракосочетания императора, будет объявлено о моей помолвке…

Он говорил что-то еще, но Эльмарис уже ничего не слышала. Внутри разверзлась пустота. Боль захватила ее, в голове зашумело, а перед глазами со страшной силой завертелся огненный смерч. Все силы девушка потратила на то, чтобы вернуть себе самообладание и не позволить дару двух домов вырваться наружу. Да, в пространственном кармане не было ничего настоящего, но… сила ее отчаяния была так велика, что ей и не требовался источник. Сердце рвалось на части, рассыпалось вокруг осколками льда…

— Верни меня в столицу, — хрипло произнесла Эльмарис. — И никогда больше не появляйся на моем пути. Слышишь?!! — она уже кричала. Сжимала кулаки с такой силой, что ногти ранили тонкую кожу ладоней, а капельки крови, появляющиеся из этих ран, вспыхивали язычками пламени. — Немедленно верни меня домой!

— Это твой ответ? — холодно поинтересовался кронпринц. — Это все, что ты можешь мне сказать?

— А что ты хотел услышать? Стоишь тут передо мной и говоришь о том, что уже выбрал себе другую невесту и ждешь, что я… Что ты вообще от меня хочешь?

— Ты вообще слышала, о чем я говорил? — поинтересовался вдруг Лерс.

— Что выбрал себе невесту! — выкрикнула Эльмарис и отступила еще на шаг. Обхватила себя за плечи руками. Ей вдруг стало холодно.

— А потом? — вкрадчиво спросил кронпринц.

— А потом меня уже ничего не интересовало!

— Ясно, — кивнул боевик, а в следующую минуту рывком преодолел разделяющее их расстояние и схватил девушку за руку. Рванул на себя.

Эльмарис закричала, забилась в его руках, словно раненая птица, попыталась вырваться и вдруг замерла, почувствовав, как что-то холодное и явно металлическое прикасается к коже.

— Что это? — тихо поинтересовалась она, опуская глаза и рассматривая широкий браслет из белого металла, плотно обвивающее ее запястье. Вся поверхность украшения была покрыта каким-то рисунком. И стоило целительнице сосредоточиться на странных символах, казавшихся ей смутно знакомыми, как они вспыхнули золотом. Засветились так ярко, что тстало больно глазам и потухли.

— Надо же, — удивленно воскликнул кронпринц. Он все еще держал девушку за руку и легонько поглаживал ее кожу кончиками пальцев чуть повыше браслета. — Получилось.

— Что получилось? что ты со мной сделал? Что это… что это такое?

— Это? Брачные эльфийские браслеты, — триумфально возвестил Лерс. — И руны на них те же самые. Ну, которые отец рисовал на наших запястьях.

— И? — Эльмарис переводила непонимающий взгляд с браслета, обвивающего ее запястье на довольное лицо стоящего напротив нее боевика. — Что все это значит?

— Что ты должна надеть второй на меня. Вот, держи, — в следующее мгновение Лерс всучил ей полоску белого металла, и протянул свою руку. — Быстрее, не тяни.

Все еще не понимая и половины происходящего, Эльмарис машинально протянула руку и взяла второй браслет. Но дальше стало происходить что-то уж и вовсе непонятное. Стоило ей только поднести полоску металла к руке Лерса, как тот вдруг стал гибкий и… словно бы живым. Сам змейкой выскользнул из ее рук и молниеносно обвился вокруг широкого запястья кронпринца. Раздался едва слышный щелчок и по браслету завились тонкие побеги золотого заклинания.

Браслет Эльмарис отозвался таким же золотым сиянием. Гибкие лозы древних рун потянулись вверх по руке, обвили предплечье, защекотали на шее, скользнули по груди… А спустя всего несколько ударов сердца Эльмарис и Лерс уже оба светились.

Лерс улыбался. Широко, открыто, зеленые глаза его светились триумфов и торжеством.

— Что ты сделал? — с опаской спросила Эльмарис, наблюдая за тем, как тонкие лучи рун опутывают его лицо, густо покрывают каждый сантиметр кожи, тянутся ниже…

— Да почти ничего на самом деле, — признался Лерс, с восторгом в зеленых глазах, глядя на нее. — Браслеты я заказал еще когда мы только приехали в Светлый лес. Забрать у отца родовые артефакты возможности не представлялось, ты же знаешь, он сам скоро жениться и я… решил изготовить свои собственные. Думал отдать их тебе после того, как пройдем обучение, но не получилось.

— А руны? — рисунок на коже Лерса вспыхнул с особой силой и словно впитался в кожу. Не осталось даже следа.

— А руны нанес этой ночью. Заклинание на самом деле не такое уж и сложное, просто требует особой внимательности к деталям. Представить не мог, что будет такой эффект.

— Какой эффект? — Эльмарис все еще не понимала, что происходит. Ей казалось, что она спит и видит сон. Странный, непонятный сон. Но просыпаться почему-то не хотелось.

— Сногсшибательный! — довольно возвестил боевик и в следующее мгновение подхватил девушку за талию и закружил по комнате. — Смирись, мелкая, теперь ты точно никуда от меня не денешься. У тебя нет выхода, нас только что обвенчала древняя магия эльфов.

— Что сделала с нами магия эльфов? — поинтересовалась Эльмарис, сжимая пальцы на плечах бывшего жениха. Она не стала ни пищать, ни требовать, чтобы он ее отпустил. Просто ждала, пока Лерсу надоест кружить ее по комнате, и он опустит девушку на пол. Лерс опустил, правда, не на пол. Он аккуратно уложил свою ношу на кровать и навис сверху.

— Все, — довольно возвестил боевик, улыбаясь. — Теперь ты моя жена. И да, впереди у нас брачная ночь и… За что?!! — взвыл он, не договорив, когда Эльмарис пребольно ущипнула его за ухо — дотянуться куда-нибудь еще у нее не вышло.

— За все! — мстительно прошипела девушка. — И да, готовься, сейчас я буду тебя убивать.

— Что опять не так?

— Все не так. Нельзя взять и жениться на мне, не спросив моего на то согласия. Так что… снимай давай с меня эту свою штуку и… знать тебя больше не желаю, вот! — Эльмарис требовательно сунула боевику под нос свое запястье, то самое, на котором красовался ставший уже обычным украшением, браслет. Время от времени, руны, густо покрывавшие его поверхность, все еще слабо мерцали, но уже не светились, как магические светильники, освещая все вокруг.

— Не могу, — усмехнулся Лерс, поудобнее устраиваясь рядом с целительницей. — Если бы ты была против или не любила меня, он вообще не застегнулся бы, а так… смирись, мелкая, никуда ты от меня не денешься.

— Убью и стану вдовой.

— Неа… ты меня любишь. Я точно знаю и вообще, хватит уже злиться, я ни в чем не виноват, все так замечательно придумал. Ты, наоборот, должна меня похвалить, поцеловать и… Эй! Хватит драться!

— Я не хочу быть женой самолюбивого мальчишки, у которого в голове ветер свищет, — Эльмарис выпуталась из объятий Лерса и села на кровати, принялась поправлять ночную сорочку.

— Во мне вся мудрость веков, мелкая!

— И у которого плохая память.

— Да я владею памятью граней. Знаю все, что происходило… всегда!

— А запомнить, как меня зовут не в состоянии. Сколько раз мне повторять, чтобы ты не называл меня мелкой?

— Еще один раз точно! — прошептал Лерс, перехватывая целительницу за талию и снова опрокидывая ее на кровать. — И вообще, хватит тянуть время, ты моя, смирись и получай удовольствие.

Сопротивляться Эльмарис не стала. Сама потянулась, чтобы обнять противного боевика, прижать его к себе покрепче. Отвечала на его поцелуи с не меньшей страстью, выгибалась в его руках.

* * *

— Все грани Хераша! — полный отчаяния крик заставил Эльмарис вынырнуть из ленивого забытья. Она пошевелилась, не открывая глаз, перевернулась на другой бок и вознамерилась уже спать дальше, как ее принялись трясти за плечо. — Вставай, мелкая, мы опаздываем!

— Не называй меня мелкой, — привычно проворчала Эльмарис и повыше натянула на себя одеяло. — И я никуда не тороплюсь.

— Сегодня свадьба! Да что ж за… Рис, отец меня убьет, если мы не появимся к началу торжеств!

Эльмарис вздохнула, потянулась и только после этого открыла глаза. Обвела полусонным взглядом балдахин, нависающий над кроватью, обозрела смятую постель, принялась наблюдать за тем, как полуголый Лерс носится по комнате, собирая свою одежду и пытаясь одновременно нацепить на себя сапог и вдеть руку в рукав камзола.

— Император знает?

— О чем? — Лерс пытался отыскать свой второй сапог.

— Обо мне и…

— О том, что ты теперь не просто невеста, а жена? Знает. Откуда ты думаешь, я узнал заклинание эльфов?

— А как же вся мудрость веков? — поинтересовалась Эльмарис, отбрасывая одеяло и поднимая с пола свою ночную рубашку.

— На эльфийские руны она не распространяется. Рис, быстрее, нам еще на примерку успеть надо.

— Лерс, — Эльмарис уже натянула рубашку и теперь сидела на кровати, глядя на лихорадочно одевающегося кронпринца. — Я тоже хочу свадьбу. Настоящую.

— Будет, — Лерс приблизился к кровати, подхватил ее на руки и счастливо зажмурился. — Все у нас будет, — и тут же, погрустнев, добавил: — если отец не убьет меня за то, что я опоздал на торжественную встречу гостей.

Глава 33

— Твою же… — восхищенно протянул Себастьян, разглядывая приближающееся к нему войско. Назвать иначе стремительно летящий по пустыне отряд, состоящий из двух десятков воинов, верхом на каких-то неопознанных монстрах, было проблематично.

Лорд Шаэсс сглотнул, мысленно выругался, но с места не двинулся, продолжая рассматривать приближающихся херашцев. да и бежать-то ему, стоящему посреди пустыни, было совершенно некуда. Ну не будешь же ты в песок закапываться, в самом-то деле?

Но стоит отметить, что в данном случае, лорда Шаэсса привлекли странные ездовые животные, на которых передвигались воины Хераша. Ничего подобного, Себастьян раньше не видел, а повидал он, стоит признать, на своем веку предостаточно.

Огромные, раза в два превышающие его собственный рост, тварьки практически летели вперед, и Себастьяну даже изначально показалось, что они скользят по воздуху. Сначала, он посчитал, что эти монстры — просто какая-то разновидность ездовых ящеров, бескрылые драконы, к примеру, которых использовали для передвижения по воздуху в Дарканской империи. Но когда отряд приблизился на достаточное расстояние и рассмотреть животных получилось получше, Себастьян все же пришел к выводу, что это не ящеры, вовсе нет, это — змеи. Огромные, со странным утолщением по середине туловища, на котором крепились, собственно седла с наездниками, с короткими толстыми хвостами и маленькой чешуйчатой головой. Эти уникальные образцы настолько увлекли главного ассара, что он проигнорировал момент, когда отряд приблизился и окружил его. Просто стоял и восхищенно рассматривал змеюк.

Положение Себастьяна было невыгодным, незавидным и вообще, будь на его месте кто-нибудь другой, сам лорд Шаэсс посоветовал бы скоренько возносить молитву всем известным богам или попытаться призвать себе под ноги блуждающие пески. А вдруг бы повезло, и неизвестная магия пустыни отозвалась, позволяя закопаться в песок с головой и избежать более близкого знакомства с негостеприимными туземцами.

Херашцы, окружившие одинокого путника, не торопились заговаривать с ним и молча разглядывали неведомую зверушку на двух лапах с высоты своих посадочных мест. Себастьян не уступал им в любопытстве и переключил свое внимание с ездовых тварей на собственно, самих наездников. Те представители мира Хераш, с которыми он встречался до сих пор, изрядно уступали новоприбывшим. Сильно так уступали. Что в росте, что в насыщенности цвета кожи, что в…уродстве.

Эти были высокие, на голову, а то и больше, выше самого Себастьяна, но намного более широкие и мощные, воины чем-то напоминали, знакомых Себастьяну по его родному миру, степняков. Но лишь отдаленно, быть может, широкоскулыми лицами или черными жесткими волосами, торчащими из-под рогатых шлемов, маленькими узкими глазками и широкими приплюснутыми носами. А вот красная кожа, так напоминающая песок этой пустыни и ее палящее солнце, чешуйки на скулах, темно-красной лентой убегающие на виски и роговые отростки — этого у степняков не было и в помине.

Себастьян даже подумал про себя, что если его предки, покинувшие Хераш много тысяч лет назад и переместившиеся в новый мир, выглядели так же, то нет ничего удивительного в том, что им удалось покорить такие огромные территории и выиграть в той войне. Даже он, воин и сильнейший в своем мире маг (теперь-то о магии оставалось только мечтать, но было же время!) не мог не отметить, что херашцы были… страшными. Краснокожие, высокие, мощные и в то же время какие-то нескладные. Одевались они в отдаленное подобие традиционной одежды дарканцев. Правда, на родине Шаэсса такие хламиды хранились теперь только в сундуках да саркофагах почивших предков. А тут…

— Прошлое, как оно есть, — пробурчал Шаэсс, рассматривая плосконосое лицо воина. И тут же громко добавил, обращаясь к взиравшему на него воину: — Привет туземцам! — и даже рукой приветственно махнул.

Вокруг захохотали. Себастьян вздохнул и сделал попытку обойти одного из воинов чисто из любопытства — хотелось посмотреть, куда крепится седло на змея и как эта тварюшка вообще передвигается, коль никаких лап не видно и в помине.

Но не успел он и шага ступить, как перед самым его носом блеснул широкий кривой клинок — так туземцы недвусмысленно давали понять, что его маневр их не впечатлил.

— Ага, — кивнул Шаэсс, — туда нельзя. Понятно. — Он задрал голову вверх и, прикрыв ладонью глаза от яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза, поинтересовался: — Эй, приятель, а до жилья не подбросите?

В ответ на это херашец, который только что угрожал ему саблей, только недобро усмехнулся, а затем осклабился, обнажая острые желтоватые клыки.

— Мать моя! — выдохнул лорд Шаэсс, отшатнувшись. — Ужас-то какой. Вот интересно, а херашцы все такие красавчики или это только тебе не повезло? Слушай, друг, если что, то я знаю пару косметических заклинаний. Не уверен, что они тебе помогут, но обращайся, а вдруг получится? Исправим тебе прикус, станешь самым красивым в этом мире уродов. Все женщины твоими будут! Точно тебе говорю.

Херашец… нахмурился, а Себастьян задумался. Мог этот туземец его понимать? Те воины, которые провалились вместе с ним через грани, говорили на очень древнем дарканском диалекте. То есть на старом, ныне мертвом, в родном мире Себастьяна, языке, который сейчас использовался только при ритуалах. Но всех глав родов заставляли учить этот язык едва ли не с самого рождения. Теперь-то Себастьян понимал, для чего он так страдал в невинном детстве, зазубривая никому не понятный алфавит, которым никто-то уже и не пользуется.

А вот эти воины пока не торопились разговаривать. Только смотрели, скалились и все.

— Так подвезете или нет? — ехидно прищурился Себастьян, снова задирая голову и глядя прямо в глаза воину. — А то если нет, то я пойду, — и рукой махнул в ту сторону, откуда этот отряд собственно и приполз.

А в ответ снова тишина. Воин лишь только переглядывался со своими товарищами, перемигивался с ними и, наверное, общался ментально. Себастьян не мог никак уловить никаких магических эманаций. И это его злило. Остаться совершенно без магии во враждебном мире как-то не улыбалось. А что касается оружия… Себастьян, конечно, был уверен в себе, как в воине, и цену своим умениям знал, но… Что может он один против целого отряда?

— Где отряд, с которым ты шел, чужеземец? — поинтересовался у него один из воинов.

Ага! Значит все-таки стародарканский или все же херашский?

— Они все погибли, — пожал плечами лорд Шаэсс, отвечая на том же языке, про себя с благодарностью вспоминая непутевого родителя, который особо настаивал на том, чтобы его единственный сын и наследник рода выучил мерзопакостный язык предков.

Слова Себастьяна произвели настоящую бурю среди херашцев. Они заволновались. Начали переглядываться куда активнее, несколько воинов даже рискнули спрыгнуть со своих устрашающих тварюк, но приближаться к Себастьяну пока не рисковали, остались стоять на местах. Только смотрели, неодобрительно хмуря роговые пластины, которые у них явно заменяли брови.

— А ты? Откуда ты взялся, человек? — спросил все тот же воин.

Себастьян, правда, был не очень уверен, что правильно понял обращение. Смысл слова, которое у херашца произносилось как «человек» в словаре, презентованном ему много лет назад наставником стародарканского, трактовалось несколько иначе. Но сейчас лорду Шаэссу вот никак не хотелось признавать, что в этом мире он вовсе не великий и могучий Себастьян Шаэсс, третий дарканский лорд в империи, великий ассар и вообще, лучший из лучших. Совсем не хотелось. Потому как эта вот краснокожая помесь крокодила с гоблином обозвала его «рабом». А Себастьян Шаэсс и рабство — понятия настолько несовместимые, что обычно при столкновении выживал только кто-то один. И поскольку сам лорд Шаэсс все еще коптил небо, пусть уже и другого мира, можно сделать вывод, что не везло обычно именно рабству, то есть работорговцам и рабовладельцам.

— Как ты меня назвал, падаль? — прошипел Себастьян, вскидывая голову и глядя на своего противника в упор. — Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь? Я — лорд Себастьян Шаэсс, последний и единственный наследник древнего императорского рода Шаэсс. Я — ваш повелитель. Наследник крови!

После этих его слов стало совсем тихо. Кажется, даже змеи перестали всхрапывать и выпускать сжатый воздух через ноздри. А херашцы так и вовсе замерли на своих местах и уставились на Себастьяна с непередаваемыми выражениями на лицах.

— Ши-Аэсс? — спросил вдруг воин.

И вот тут — то Себастьян заволновался по-настоящему. Называя себя Наследником крови, он надеялся, что та старуха не тронулась умом и ничего не перепутала и здесь, в этом негостеприимном мире, имя Шаэсс тоже что-то значит, но…

Этот звероподобный туземец произнес его вот как-то совершенно не так. Вообще не правильно.

Если в переводе со стародарканского «Шаэсс» означало дословно «несущий смерть», то с языка херашца сорвалось совершенно иное. «Ши-Аэсс» — принимающий смерть, смертник.

В следующее мгновение лорд Себастьян Шаэсс решительно выхватил клинок и попытался принять оборонительную стойку. Полагаться на судьбу и далее он не собирался. Ему оставалось только встретить смерть лицом к лицу, умереть в бою, как истинный воин.

Но, увы. Хераш оказался поистине негостеприимным миром. Под правой ногой у Себастьяна вдруг стала проваливаться земля, он дернулся, пытаясь избежать попадания в зыбучие пески, а в следующее мгновение получил удар по макушке и просто рухнул наземь уже без сознания.

И он никак не мог препятствовать тому, что воины-херашцы, обыскали его, отобрали все оружие и амулеты, которые смогли отыскать, а затем, туго спеленав веревками главного ассара, точно мешок с песком закинули его на спину одной из змеюк.

Боль. Выкручивающая мышцы, выжигающая внутренности, сводящая с ума. Она разливалась по телу огненной волной, кислотой разъедала кожу.

Когда мгла беспамятства рассеялась, боль была первой, что ощутил лорд Себастьян Шаэсс. Боль, выворачивающая его наизнанку, вытягивающая жилы и заставляющая скрипеть зубами. Потом вернулся слух.

Себастьян попытался пошевелиться. Не вышло. Руки и верхняя часть туловища затекли так, что даже мысли о движении вызывали болезненные спазмы во всем теле. Даже зубы ныли. Пришлось затаиться. Прислушаться. Глаза открывать лорд Шаэсс не торопился. Он выжидал, оценивал обстановку и ругался про себя.

Он, великий воин, самый сильный маг Дарканской империи, дарканский лорд попался, как сопливый щенок, ни разу не державший в руках оружия. Это злило. Даже больше, заставляло Себастьяна чувствовать себя обманутым. А последнее всегда его раздражало до невозможности.

«Итак, — мысленно прокручивал в голове воспоминания о предшествующих такому его плачевному положению событиях, — что мы имеем? Херашцы оказались хитрее, сильнее и смогли поймать меня. Бесит. Как же это все бесит!»

Тишина вокруг, нарушаемая лишь легким шелестом непонятного происхождения, наводила на мысль о том, что он находится в одиночестве. Однако не стоило отбрасывать вероятность того, что за ним могут наблюдать. Или все же нет?

Пришлось рискнуть.

Чуть приоткрыв глаза, Себастьян огляделся, насколько позволял угол обзора и тут же фыркнул. Он находился в камере. Однозначно, этот вот глухой мешок, без каких-либо свидетельств мебели, с каменными стенами, полом и потолком являлся тюремной камерой. Сам лорд Шаэсс висел в кандалах, прикрученных к потолку. Пришлось сжать зубы и попытаться пошевелить пальцами.

Было больно. Но еще хуже было от мыслей о том, что попался, как ребенок. И потому Себастьян продолжал разгонять кровь в затекшем теле, двигал пальцами, насколько мог, попытался было пошевелить плечами, и мысленно застонал, когда от боли перед глазами запрыгали черные точки.

— Нет, это уже никуда не годиться, — шипел главный ассар, пытаясь перехватить цепи, к которым были приделаны широкие металлические браслеты, непослушными пальцами. — Вернусь домой, начну тренировки. До седьмого пота. Нет, до десятого. Круглые сутки. И оболтусов своих тоже заставлю на цепях висеть сутками. А что? Чудное наказание, а то, что я, все полигон и полигон, монстры всякие, нечисть… Северные пределы вот сейчас. Этим уже никого не напугаешь. А так, глядишь, и дисциплина подтянется и вообще… бояться меня еще больше будут. Красота!

Сколько прошло времени с тех пор, как он пришел в себя, Себастьян не знал. Окон в карцере не было, единственным источником света являлся небольшой шарообразный светильник, приделанный к противоположной стене. Сначала лорд Шаэсс пытался почувствовать, что за магия используется для освещения, но не преуспел в этом и разозлился еще больше.

Шагов он не слышал, вероятно, стены карцеры были непроницаемы для звуков, а вот лязг замка, а затем протяжный металлический скрип, заставил Себастьяна напрячься и снова обвиснуть в кандалах. Голова свесилась, длинные темные волосы почти полностью закрыли лицо, дыхание было слабым — лорд Шаэсс успешно имитировал бессознательного узника.

В карцер кто-то вошел, снова заскрипела дверь, грохнула об косяк, закрываясь… лязга замков не послышалось. Это вдохновляло, значит, его не стали запирать с неизвестным пока посетителем и как бы ни сложилась дальнейшее общение, у Себастьяна был шанс. Всего один. Ничто маленький, поскольку как выбраться из кандалов, лорд Шаэсс пока так и не придумал, но все же он был — шанс. И упускать возможность, главный ассар не собирался.

Открывать глаза и смотреть, кто именно почтил его своим присутствием, Себастьян не торопился. Просто слушал, прикидывал, какое расстояние осталось между ним и посетителем. Раздумывал о том, стоит ли сначала послушать, что ему будут говорить, а затем уже нападать.

По всему выходило, что придется вести переговоры — неизвестный посетитель приблизился не настолько, чтобы можно было его достать. Поморщившись от досады, лорд Шаэсс распахнул глаза, приподнял голову и растянул потрескавшиеся губы в ухмылке.

Определенно перед ним стоял херашец. Только странный, совершенно непохожий на тех, что встречались в этом негостеприимном мире Себастьяну до этого. Высокий, наверное, на голову выше самого лорда Шаэсса. А ведь в Дарканской империи рост главного ассара был предметом зависти всех дарканцев. Широкий в плечах, мощный, весь словно состоящий из одних мускулов.

Себастьяну даже пришло в голову, что если этот представитель мира Хераш вдруг замрет на месте без движения, то его вполне можно принять за статую, вытесанную из красного камня. Встречались такие в старых храмах, оставшихся в империи еще с тех времен, когда дарканские лорды только-только сломали грани и перенеслись в новый мир. Но время шло, дарканцы основывались в новом мире, и старые боги оказались забыты. Да и были ли они в чужом мире.

Впрочем, нет, тот мир, в котором Себастьян родился, был для него родным. И для многих поколений его предков тоже.

— Ши-Аэсс, — пророкотал херашец, в свою очередь, разглядывая узника, — наследник проклятой крови. Наконец-то. Я всю свою жизнь ждал встречи с тобой. Старуха оказалась права.

— Однако, — ехидно хмыкнул Себастьян, — я все больше и больше убеждаюсь в том, что Хераш — это мир невоспитанных грубиянов. Любезнейший, не имею чести знать, с кем разговариваю, но…

Хлесткий удар по губам заставил лорд Шаэсса замолчать.

— Я не давал тебе позволения говорить, Ши-Аэсс, — прорычал херашец.

Себастьян сплюнул кровь и поморщился, очень хотелось этим плевков угодить как минимум в рожу самодовольного поганца. Не вышло.

— Теперь порядок будет установлен, — тем временем, херашец отошел от Себастьяна и направился к двери, — проклятая кровь прольется, жертва будет принесена и Хераш снова расцветет. Грани будут подчиняться моему роду, как и прежде.

С этими словами, он распахнул тяжелую металлическую дверь и кротко приказал кому-то:

— Подготовьте Ши-Аэсса к ритуалу. Начнем сразу после того, как солнце скроется за горизонтом.

Херашец вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь, а Себастьян зло выдохнул, чуть покачался на цепях, сгибая ноги в коленях. Затем ему это наскучило и он снова обвис. Задумался.

— Странный мир, странный жители, — произнес он в пустоту. — И что-то я совсем не понимаю, почему у всех нормальных народов, наследник крови — это почетно, а эти варваров меня в жертву принести хотят. Нет, я так не согласен, — он мотнул головой, еще раз сплюнул. — Надо выбираться из этого гостеприимного местечка и топать домой. Я не могу в жертву, у меня в империи ученики без присмотра остались, невеста не пристроенная. И вообще… я же только придумал, как отомстить этому поганцу Дереку! А они — в жертву, в жертву. Ну нет, господа. Лорд Шаэсс против, а когда я против, вам лучше согласиться с моим мнением.

Его монолог прервался лязгом замков и грохотом распахнутой двери. Приподняв голову, лорд Шаэсс, прищурившись наблюдал за тем, как в камеру вошло сразу трое херашцев, выглядевших как те воины, с которыми он повстречался в пустыне. У каждого из них в руках было по огромному сундуку.

Неприятный холодок побежал по спине Себастьяна, когда он представил, что может быть в этих сундуках. Сопротивляться он, конечно, будет, но вот вопрос: надолго ли его сил хватит?

А потом стало и совсем интересно. После того, как воины вошли и выстроились вдоль одной из стен, в камере появились еще действующие лица. Себастьян даже не удержался и присвистнул, когда в его апартаменты, вплыли четыре фигуры, с ног до головы, закутанные в красные плащи. По тому, что они отличались невысоким ростом и хрупкостью телосложения, модно было предположить, что это женщины.

— А это становится интересным, — не сдержал язвительно реплики главный ассар, с любопытством разглядывая фигуры в плащах.

Женщины вошли, нерешительно потоптались у входа и дружно, словно по команде, сбросили под ноги свои плащи.

— Дамы! — нарочито издевательски произнес Себастьян, рассматривая четырех красоток (а женщины на самом деле оказались симпатичными и очень похожими на человечек, только чешуйки на скулах выдавали в них принадлежность к народу Хераша). — Раз приветствовать в моих скромных владениях. Проходите, располагайтесь. Не обращайте внимания на то, что я не совсем одет. Это временно, смею вас заметить, — и даже попытался изобразить нечто, напоминающее поклон, но не преуспел.

Дамы на приветствие не отреагировали. Они вообще на Себастьяна не смотрели, словно бы подчинялись какой-то слышной только им одним команде или же, что было вероятней, исполняли ритуал, смысл которого для лорда Шаэсса оставался недоступен.

Три девушки обернулись к воинам, а те, слаженно, точно бы репетировали это действо, опустили свои ноши на пол, откинули крышки.

Себастьян вздохнул нарочито громко. Покачал головой.

— Такое впечатление, что вы всю жизнь только и делали, что репетировали, — произнес он. Но на его слова снова не обратили внимание.

А лорд Шаэсс судорожно сглотнул, когда женщины, действуя все так же слаженно, вытащили из сундуков кинжалы. Длинные тонкие лезвия блеснули в пламени магического светильника, заставляя Себастьяна Шаэсса заволноваться.

А затем началось представление.

Ему остригли волосы. Темные, свалянные от пота и грязи пряди бросали прямо на пол, срезая их медленно, одну за одной, точно бы наслаждаясь этим действием или, что было ближе к правде, приводя Себастьяна в бешенство.

— Эй, леди, — лорд Шаэсс попытался увернуться и спасти хотя бы часть шевелюры, являющейся его гордостью, но не преуспел.

Одна из девушек просто обхватила руками его голову, не позволяя шевельнуться (а хватка у нее, стоит признать, была железной) в то время как две другие прядь за прядью срезали волосы тонкими обоюдоострыми кинжалами.

Когда же четвертая из девушек приблизилась к Себастьяну, держа в руке точно такой же кинжал, и потянулась к брюкам, которые каким-то чудом оставили на пленнике, Себастьян не выдержал:

— Эй! А вот этого делать не стоит. Не стоит, я сказал! — он увернулся, дернувшись в сторону, и даже сумел выдернуть из жесткого захвата свою голову, перехватить вывернутыми пальцами цепи, на которые был подвешен. Подпрыгнул и попытался ударить слишком близко подошедшую к нему девушку.

— Не сопротивляйся, — тихий голос заставил Себастьяна вздрогнуть и отпустить цепь. — Все равно твоя участь предрешена. Ты ничего не изменишь, Ши-Аэсс.

Он вскинул голову, готовый возразить на это. Съязвить, как привык язвить всегда, но так ничего и не смог произнести — на него смотрели самые необычные глаза из всех, виденных им. а уж чего-чего, но женских глаз лорд Себастьян Шаэсс повидал в избытке.

Эти же… черные, точно тьма, глубокие, как самый опасный омут… они не просто завораживали, но подчиняли себе, заставляли терять контроль и падать… все глубже и глубже.

Точно сама Тьма обступила Себастьяна со всех сторон. И она не была враждебной, не несла с собой ни боли ни страданий. Наоборот, она словно бы признала в нем своего сына и мягко обнимала его, даруя успокоение и обещая покой.

— Замолчи! — одна из дам, выглядевшая не в пример старше остальных, рассержено зашипела на посмевшую заговорить с ним девушку. — Что ты творишь? С Ши-Аэссом нельзя заговаривать. Отойди и не приближайся к нему более.

— Эй, да что такое тут вообще происходит? Объясните толком? — Себастьян вынырнул из того кокона темноты и встрепенулся, отгоняя наваждение прочь. Женщины, вертевшиеся вокруг него, мельтешившие перед глазами не реагировали. Отступили, опустив глаза. А та, единственная, которая заговорила с ним и вовсе отошла к стене и замерла изваянием. Она больше не смотрела ни на Себастьяна, ни на своих подруг. Просто стояла, опустив голову и спрятав лицо за завесой длинных черных волос, спускающихся тяжелым покрывалом на плечи и грудь. — Для какого ритуала меня готовят? Вы что все здесь, голоса лишились? Да…

Он снова попытался раскачаться на цепях, задеть ногой хоть кого-нибудь. Злость застилала глаза, заставляла Себастьяна совершать необдуманные поступки. Руки выкручивало от боли, плечи сводило, хотелось пить, помыться и да, волос было жаль. Но больше всего Себастьяну Шаэссу было жаль своей жизни, которая пошла под откос только потому, что какая-то чокнутая ведьма уцепилась за него и притащила вслед за собой в этот проклятый мир.

И он ничего не мог поделать. Был сейчас беспомощнее котенка и понимал… слишком хорошо понимал, что даже если и произойдет чудо, и он выберется из этой передряги, сможет покинуть эти негостеприимные стены, то дальше… дальше пути нет. Как вернуться обратно Себастьян не знал. Умирающий на его руках старик-маг что-то плел о том, что есть место, в котором грани истончились практически до предела. Но он не сказал, где именно это место и потом… кто может подтвердить, что перед смертью маг не сошел с ума?

Себастьян вот не мог и потому сейчас злился. Плевался ядом и желал достать хоть кого-нибудь.

Пока он, движимый яростью и отчаянием, барахтался на цепях, одна из женщин, та самая, что осадила слишком разговорчивую простушку, достала из сундука темный фиал и какую-то миску. Зубами вытащила из него пробку и плеснула какой-то кроваво-красной гадости в миску. Вторая женщина скрутила трут и щелчком пальцев подожгла его, бросив туда же.

Запах…

Тяжелый, забивающийся в нос, заставляющий судорожно захватывать ртом воздух, в надежде урвать хоть глоточек живительного воздуха. От боли у Себастьяна свело живот, затем закружилась голова и наступила темнота.

Он потерял сознание и уже не видел, как его сняли с цепей, как все трое охранников, предварительно обмотав руки длинными полосами ткани. Как несли его безжизненное тело длинными низкими коридорами и все, кто попадался на пути, отступали к стенам и практически вжимались в них, опуская головы и даже боясь посмотреть. Не видел лорд Шаэсс и того, как сурово избивали юную девушку, посмевшую заговорить с ним, а когда наказание закончилось, снова допустили готовить его к ритуалу. Ничего этого лорд Себастьян Шаэсс не видел. Он спал и видел сны о доме.

Видел своего отца. Сурового, жестокого лорда Шаэсса, который так и не смог смириться с тем, что много сотен лет назад их род утратил корону Дарканской империи. Видел во сне мать, отстраненную, холодную, ненавидящую всех, кто, так или иначе, имел отношения к роду Шаэсс. Она умерла за год до того, как весь их род был предан казни за попытку переворота в империи. Себастьян тогда проходил обучение в Дарканской магической академии и находился на практике. О смерти матери он узнал спустя неделю после того, как ее тело было предано очистительному огню.

Видел Себастьян во сне сестру. Она, как и отец, жила лишь мыслями о величии их рода и сложила голову вместе с остальными.

Себастьян вспоминал Даэна. Его ученик, его гордость. Лучший друг, больше чем брат…

Кайра…

Красивая, смешливая, настоящая… Она расцвела после свадьбы с Даэном. Он смог сделать ее счастливой. Рядом с ним она всегда улыбалась, и голубые глаза ее светились точно звезды. Наверное, только этот взгляд, трогающий до глубины души и заставил Себастьяна отступиться. Он не смог бы сделать ее такой счастливой, зажечь ее глаза. Рядом с ним, Кайра бы погибла, как погибают цветы без солнечного света.

Дерек.

Последний его эксперимент. Упрямый мальчишка, упертый… уверенный в себе и безголовый совершенно. Тот, кто ради достижения цели не побоялся пожертвовать собственной жизнью. Тот, кто умер, но смог вернуться, кто стал…. Если не другом, то почти сыном. Как много Себастьян еще не рассказал ему, как много не показал, сколькому еще не научил…

И глаза. Черные, как сама Тьма… Завораживающие и пугающие одновременно, но манящие… зовущие окунуться в эту тьму, чтобы испытать истинное блаженство.

Это глаза не отпускали его. Снова и снова всплывали в памяти, заставляя цепляться за осколки собственного сознания.

Глава 34

Пришел в себя лорд Шаэсс как это ни странно от щекотки. Кожа покрылась мелкими противными мурашками, по всему телу пробегала дрожь, а кто-то все никак не переставал водить по груди и животу легким перышком.

Себастьян чуть приоткрыл глаза. Ничего не смог рассмотреть и попытался пошевелиться. Не вышло. Пришлось открывать глаза полностью.

Он лежал на чем-то твердом и по ощущениям каменном, холод проникал под кожу, сковывая члены. Сверху в темноте терялись каменные своды какого-то помещения. Слева и справа открывался вид на огромную полутемную залу. Рассмотреть ее не получалось — пошевелиться Себастьян все еще не мог, а единственный источник света, небольшой красный магический шаг, горел аккурат рядом с его головой.

Над его телом склонилась та самая девушка со странными колдовскими глазами. Тонкой кисточкой она что-то вырисовывала на его груди, руках, животе. И Себастьян на какое-то время просто залюбовался. Он всегда считал себя ценителем женской красоты. Окружал себя красивыми женщинами, любовался ими, любил их…

Эту девушку нельзя было назвать красавицей. Бледная кожа слишком сильно контрастировала с черными волосами и глазами, высокие скулы, небольшой аккуратный носик, полные губы… Ничего особенного, в жизни Себастьяна встречались женщины и куда более прекрасные, пленительные… желанные. Но здесь и сейчас ему хотелось смотреть на незнакомку. Впитывать ее образ, запомнить его…

Он все-таки не удержался и вздрогнул, когда тонкая кисточка в очередной раз коснулась груди. Девушка дернулась и испуганно взглянула Себастьяну в лицо. В следующий момент она все же отвернулась, но этого короткого взгляда хватило лорду Шаэссу, чтобы прийти в себя.

— Привет, — голос не слушался и звучал слишком хрипло. — Где я? И что ты делаешь?

Она не ответила. Поднялась с колен (сидела прямо на полу подле постамента, на котором возлежал лорд Шаэсс) и отошла куда-то в темноту. Проследить за ней у Себастьяна не получилось, но того, что ему удалось заметить, хватило, чтобы понять, что двигается незнакомка как-то странно. В камере, когда она появилась перед Себастьяном в первый раз ее движения были плавными и размеренными, легкими, она словно бы плыла по воздуху, не касаясь пола. А сейчас берегла движения или же… очень похоже было на то, что каждый шаг причиняет ей боль.

— Что с тобой случилось? — спросил Себастьян, морщась от того, что разговаривать приходится с пустотой — девушка все еще находилась за пределами видимости, а пошевелиться лорд Шаэсс не мог по-прежнему. Он скосил глаза насколько мог и едва удержался от ругательств.

Он на самом деле лежал на невысоком каменном постаменте, слишком сильно напоминающем алтарь, и его тело, все, от шеи до пяток, было практически вплавлено в камень.

— Что ты делаешь? — спросил Себастьян, когда девушка снова появилась в пределах видимости и опять присела на колени у постамента. Она снова взяла в руки кисточку и склонилась над его грудью, чтобы продолжить свое творчество. — Зачем это все?

— Ты, правда, не знаешь? — очень тихо, чуть запинаясь, спросила вдруг она, поднимая голову и глядя прямо ему в глаза. Ее рука с кисточкой так и осталась висеть в воздухе.

— Знал бы, не спрашивал.

— И правда, — она улыбнулась, спрятав глаза за ресницами. Немного помолчала, затем снова принялась выписывать одной ей понятные символы на груди лорда Шаэсса. Рисовала медленно, аккуратно, старательно вырисовывая каждую завитушку. — Я готовлю тебя к ритуалу, Ши-Аэсс — произнесла она вдруг.

— К какому ритуалу?

— Мне нельзя с тобой разговаривать, — ответила она, снова возвращаясь к своему рисованию. — И да, ты спрашивал, что со мной произошло? Меня наказали за то, что я не сдержалась в узилище.

— Тебя избили?

— Наказали, — с нажимом повторила она, выписывая очередную завитушку на груди Себастьяна. — И если кто-то узнает, что я снова заговорила с тобой, наказания продолжатся, и они будут куда серьезнее.

Себастьян вздохнул, попытался даже сжать кулаки в бессильном бешенстве, но у него ничего не вышло — ладони, как и все остальное тело, погрузились в камень, и возможности пошевелить пальцами у него не было. Но злость в груди клокотала, не сдерживаемая ничем. Лорд Шаэсс не зря основал свой орден. Для своих учеников он был не просто наставником, многие из них считали его другом, братом, отцом. И да, наказания среди ассаров были распространены, но… никогда и ни к кому не применялось физическое воздействие. То есть, нарушившего правила ученика отправляли на полигон, заставляли отрабатывать заклинания до посинения, но избиения…

— Прости, — выдохнул он сквозь зубы.

— За что? — девушка чуть пожала плечами и слегка поморщилась, видимо даже настолько незначительный жест вызывал у нее боль. — Ты же не заставлял меня нарушать правила.

— Но если ты знала о наказании, то зачем тогда…

Она встрепенулась, поджала губы и опустила руку с кисточкой. Села прямо, вздохнула.

— Ты Ши-Аэсс, — прошептала так, словно бы это что-то могло означать для Себастьяна. Нет, титул этот, которым его тут называют, явно все же что-то значил, только сам лорд Шаэсс понятия не имел что именно. — А я… я рахшанна.

— И что это значит?

— Ты, правда, не знаешь, — она чуть приподняла брови и взглянула на мужчину удивленно. — Не знаешь?

— Откуда? В моем мире нет никаких равшанн.

— И появился в Хераше вовсе не затем, чтобы вернуть все на круги своя?

— Ты сама себя слышишь? — Себастьян начал злиться. — Что вернуть?

— Грани должны получить свою жертву. Они и так слишком долго ждали, — она вздохнула едва слышно, а затем вдруг резко отшвырнула от себя кисточку. И куда только подевалась скромность и нерешительность? Теперь глаза ее горели гневом, губы кривились в гримасе ненависти. — Зачем только ты появился в Хераше, Ши-Аэсс? Зачем?

— Да чтоб я сам знал, — удивленно выдохнул Себастьян, пораженный произошедшими с незнакомкой переменам.

Девушка снова отвернулась и опустила голову, рассматривая собственные ладони, лежащие на коленях. Себастьян думал, прикидывал и так и этак, как разговорить ее. Информация — вот, что всегда было в цене, и Себастьян слишком хорошо знал об этом.

— Ты можешь рассказать мне…

— Могу, — он вздохнула и снова посмотрела на Себастьяна. — И даже больше, я могу сделать так, что ритуал не будет проведен, а ты уйдешь… навсегда вернешься в свой мир.

— И ты сделаешь это?

— Сделаю, — она уверенно кивнула и чуть улыбнулась. — Только… поклянись, что… заберешь меня с собой.

Себастьян сглотнул и с удивлением уставился на нее. Он думал. В данной ситуации, он мог пообещать ей все, что угодно, вплоть до того, что лично отправится на небеса и принесет ей кусочек этого их красного солнца. И он пообещал бы, без зазрения совести, совершенно не думая о последствиях, но… Лорд Шаэсс привык держать свое слово и всегда выполнял обещания. Может, именно поэтому не привык ими разбрасываться?

— Я не могу, — наконец он нарушил молчание и прямо посмотрел ей в глаза. — Я совсем не знаю, что от меня потребуется и… не могу дать слово, которое вполне возможно у меня не получится сдержать. Но я… обещаю, что сделаю все возможное.

Она задумалась на миг, смешно сморщив нос, а затем кивнула с легкой улыбкой.

— Хорошо, я принимаю твою клятву, Ши-Аэсс. Пусть будет так и пусть грани нас рассудят.

Себастьян почувствовал, как от ее слов у него мурашки по коже побежали. А может, все дело было в холодном камне, на котором он лежал? Впрочем, не важно.

— Расскажи мне, — попросил он. — О ритуале и о том… для чего я здесь.

— Ну что же, — она снова отвернулась и опустила глаза на свои, сложенные на коленях ладони. — Расскажу. В этом нет секрета. Все началось много сотен лет назад. Очень давно, так давно, что сейчас в Хераше не осталось никого, кто мог бы сказать, что являлся свидетелями тех событий.

Хераш странный мир. Раньше, он был наполнен солнечным светом и магией. Правда, она была дарована не всем. Грани… Они даровали могущество и власть, дарили тепло и силу. Двенадцать высоких родов стояли у истоков, двенадцать глав правили нашим миром. Самые сильные, самые могущественные, они были практически равны друг другу по силе и если и сходились в поединках, то определить победителя не представлялось возможным. А во главе их стоял Император. Он был сильнейшим. Ему подчинялись грани, он мог ими управлять, слышал их и выполнял их пожелания. Но ничего не дается просто так, за все нужно платить. Ради могущества и магии, которую грани даровали Императору и главам двенадцати высших родов, должна была быть принесена жертва.

Девушка замолчала, чтобы перевести дыхание, а Себастьян не смог удержаться от ехидного смешка:

— Законы магии везде одинаковы. Ничто не приходит из неоткуда и не уходит в никуда. За силу и власть приходится платить, и порой эта цена слишком высока.

— Да, — она слегка улыбнулась и продолжила рассказ, — только в Хераше испокон веков действовал закон, согласно которому у каждого Императора должно было быть два сына. Так уж получалось, что старший наследник всегда был сильнее, и он… он должен был отдать свою магию, свою кровь, всю свою жизнь каплю за каплей ради того, чтобы наш мир существовал и дальше.

— Вот как? — удивился Себастьян. Его всегда интересовала история Хераша. Он нашел и ознакомился почти со всеми уцелевшими хрониками в империи. сведений было ничтожно мало, ведь с тех пор прошло столько времени, но Себастьяна всегда влекла история его предков. Про Хераш в хрониках дарканцев было мало: что-то оказалось утеряно, что-то наоборот, забыто и похоронено навеки. И теперь Себастьян понимал, почему его предки предпочли забыть о законах, действовавших в их родном мире и начать жизнь с чистого листа. — Значит, Император добровольно обрекал своего старшего сына на смерть ради того, чтобы мир процветал?

— Таким был закон, — девушка подняла голову и посмотрела Себастьяну прямо в глаза. — И он не нарушался ни разу. Старший наследник рос и правил наравне с отцом, он набирался сил и опыта, пока не приходило его время, и грани не требовали свое. И тогда он добровольно ложился на алтарь.

— Но случилось что-то, что нарушило привычный ход вещей? Я прав? Наследник отказался?

— Нет, случилось неслыханное. У Императора родились близнецы. Все были так растеряны и напуганы, что перепутали младенцев и… никто не знал, который из сыновей был первым. Совет родов определил подождать, пока наследники подрастут и посмотреть, кто из них окажется сильнее. В таком случае ошибки бы не было — старший сын всегда был более одарен. И тогда все решилось бы само собой. Но шли годы, наследники росли. У них было одно лицо, они были похожи по характеру, но куда важнее было то, что никто из них не уступал другому по силе. Они были равны и выбрать не представлялось возможным. А грани… грани вновь потребовали свою жертву.

— Как же в таком случае выбрали того, кто лег на алтарь? Если наследники были одинаковы, то вероятность ошибки была запредельной. Император ошибся?

— И снова нет, — она засмеялась, а потом вдруг загрустила. Спрятала глаза под ресницами и поднялась на ноги, прошлась по холодному мраморному полу, и присела уже у изголовья. Легко провела кончиками пальцев по лицу Себастьяна, отбрасывая со лба пряди темных волос, обрисовала скулы, коснулась нижней губы. — На самом деле, все получилось до банального просто. Один из наследников решил взять себе жену. Обычно, старший наследник не женился. Он мог брать наложниц столько, сколько пожелает, но не имел права иметь детей. Магия… сила не должна была распыляться в потомстве. А наложницы… их специально лишают возможности зачать, так что риска не было. С женой все иначе. На самом деле, сейчас уже никто не знает, что там произошло, и почему наследник вдруг решился на то, чтобы пойти против правил. Кто-то говорит о любви, кто-то… о том, что таким образом именно этот сын желал, чтобы выбор был сделан в пользу брата… я не знаю. Знаю только, что Император не позволил ему этого сделать и… назвал ту девушку своей наложницей. Это вызвало смуту. Девушка была дочерью главы одного из высших родов и такое оскорбление не потерпел бы ни один отец. Женщины всегда ценились в Хераше, особенно такие женщины, сильные, способные передать детям магию, усилить род. А тут… волею Императора одну из бесценных жемчужин Империи лишили возможности стать матерью, назвали наложницей. Оскорбление в чистом виде. И потом, девушка не перенесла позора и на рассвете бросилась с башни. И совет высших родов раскололся. Половина выступала в поддержку Император, вторая — за смену власти.

— А на самом деле? — Себастьян усмехнулся. Нет, с одной стороны он верил в то, что рассказывала ему эта странная девушка с самыми удивительными во всех мирах глазами, с другой же… Слишком близко лорд Шаэсс находился к трону Дарканской империи, слишком давно уже жил и очень хорошо понимал, что восстать против существующей власти только из-за женщины может лишь недальновидный идиот. Рассказанная история вполне могла иметь место, и Шаэсс не сомневался в этом, но… восстание? Нет, там была другая, более весомая причина.

— А кто знает? — прошептала девушка, склонившись почти к самому его уху. Ее дыхание слегка пошевелило коротко обстриженные пряди волос, пощекотало кожу, рождая в теле легкую дрожь. — Быть может, все было именно так, как я рассказала. А быть может… Император просто заигрался и главы великих родов мечтали о том, чтобы сменить правящую династию? И сделали ставку на того из Наследников, который им что-то пообещал. А тут… такой повод. Но так или иначе, смута началась. Наследник, ослепленный горем из-за потери любимой, восстал против отца и тогда Император своей волей назначил его жертвой.

— Умно, — усмехнулся Себастьян. — Вот так взять и одним ударом устранить недовольного потомка и утихомирить эти ваши грани…

— Чшш! Не надо так отзываться о гранях. Они все слышат, все видят… и они уже давно взывают к нам, требуя свою жертву. Им нужна кровь… нужна сила, а в тебе ее слишком много. Я чувствую… вижу, как переливается в тебе магия. И грани тоже это чувствуют. И они желают получить свое. Ты не представляешь, Ши-Аэсс, насколько они голодны, как истощены… Старуха Аскарат была права, ты пришел в Хераш именно в то время, когда тянуть уже стало невозможно. Ты и представить себе не можешь, сколько наследников поглотили грани, сколько силы они выпили, но из-за того, что столетия назад они не получили желаемого, наш мир разваливается на кусочки. Магия почти совсем ушла, Император… он уже не может сдерживать грани, в нем почти не осталось магии. Великие рода… от них ничего не осталось. С тех пор, как шесть из них восстали и, сломав грани, ушли из Хераша следом за мятежным Ши-Аэссом, наш мир умирает.

— И я призван сюда, чтобы восстановить равновесие? — зло выплюнул Себастьян. — Должен пожертвовать собой и сдохнуть на этом алтаре ради того, чтобы ваш мир процветал? Ошибочка вышла, детка, — лорд Шаэсс повернул голову и, прищурившись, посмотрел прямо в глаза девушке, — Я не привык жертвовать собой, ради непонятных мне целей и высоких идеалов. Впрочем, ради понятных целей, тоже жертвовать не привык. И уж точно не собираюсь поддаваться. Добровольного согласия от меня можете не ожидать!

Она рассмеялась, откинув за спину пряди темных волос. И в этот момент была чудо как хороша. Себастьян даже залюбовался ей на миг, забыв о том, что они вроде как враги и он обязан ее ненавидеть.

— Вот и хорошо, — отсмеявшись, твердо произнесла девушка. — Другого я от тебя не ожидала. Аскарат не ошиблась, хоть и была безумна. Она предсказала твое появление и даже вызвалась лично отправиться за грани ради того, чтобы привести тебя в наш мир. Она знала, что ты сможешь удержать грани. В тебе есть сила. Много силы, ты наполнен ею до краев. Я вижу, как она плещется внутри твоего тела, как требует выхода наружу.

В следующий момент она сделал резкое движение рукой. Себастьян успел заметить, что в пальцах у нее зажата все та же кисточка. Мягкий ворс коснулся его груди, а потом…

Себастьян внутренне напрягся. Он готовился если не к смерти, то к боли точно. Сосредоточился на том, чтобы призвать магию. И пусть в Хераше его силы не работали, как положено, магия не отзывалась, но привыкнув к тому, что всю свою жизнь, она была его частью, неотъемлемой составляющей сущности самого лорда Шаэсса, он и сейчас полагался на силы, данные ему от рождения. Однако случившееся, оказалось для Себастьяна полной неожиданностью.

Рахшанна что-то нарисовала у него на груди, затем попеременно коснулась кисточкой каждого плеча, и… Себастьян вдруг почувствовал, что стал свободен. Камень, что цепко держал его в своих объятиях, как бы ни напрягался главный ассар и как бы он ни пытался освободиться, не позволял даже шевельнуть пальцем, стал вдруг мягким и теплым. А затем просто стек с его тела, освобождая от плена.

Первым порывом Себастьяна было соскочить с алтаря, но все что ему удалось — лишь сесть и то не с первого раза. Тело затекло, конечности онемели, и каждое движение причиняло отвратительную боль.

— Осторожнее, Ши-Аэсс, — рахшанна забралась на алтарь позади него. Легкое прикосновение теплой женской ладони к плечу отозвалось дрожью во всем теле. — Не так быстро. Кровообращение скоро восстановится.

Она принялась разминать ему плечи, уверенно массировала сведенные судорогой мышцы, успокаивающе поглаживала шею, и Себастьян почти поддался нахлынувшему на него состоянию неги и полнейшего блаженства. Хотелось закрыть глаза, вытянуться во весь рост и отдаться в умелые руки этой странной девушки. Позволить ей творить с его телом все, что она пожелает, растекаться под ее ладонями…

— Зачем ты это делаешь? — спросил Себастьян, прикрывая глаза. Девушка умело разминала его затекшие мышцы, ее руки, маленькие, но удивительно сильные ее ладони буквально творили чудеса и если бы не враждебный мир, опасность и вообще, вся ситуация в целом, лорд Шаэсс не отказался бы продлить удовольствие от этих касаний. — И не зови меня Ши-Аэссом. Бесит. Мое имя Себастьян, лорд Шаэсс, если угодно.

— Айяна, — тихо произнесла рахшанна, и молча продолжила свое дело.

— Ты не ответила на мой вопрос, — Себастьян пошевелил пальцами на ногах, согнул ноги в коленях, чтобы хоть немного прикрыться. Он был полностью обнажен и, странное дело, впервые в жизни, оказавшись в подобном виде перед хорошенькой девушкой, почувствовал себя неудобно.

— Разве я не сказала? Я рахшанна.

— И ты думаешь, мне это о чем-то говорит? — не удержался от язвительности Себастьян.

— Я и забыла, что ты не знаешь наших законов, — тихонько фыркнула она, — правда, думала, что твои предки, покинув Хераш, сохранили свои знания и воспоминания о родном мире, передали их потомкам.

— Кое что да, но, если судить по тому, с чем я здесь столкнулся, до наших дней дошло далеко не все. Так что значит рахшанна?

— Служительница граней, — в голосе ее послышалась горечь, но девушка быстро взяла себя в руки и продолжила говорить. — Когда твой предок нарушил заведенный порядок вещей и грани остались без положенной им силы, все изменилось. Магия стала уходить из нашего мира, она утекала как вода, Император пострадал первым, он лишился почти всей своей силы, стал слабым, и в Хераше началась смута. Главы высоких родов не желали подчиняться тому, кто не мог управлять ими, каждый желал урвать свой кусок власти, могущества. Все желали править. Из-за того, что за Ши-Аэссом ушла почти половина великих, магический баланс в Хераше нарушился, стали происходить катаклизмы, почти полностью ушла вода, солнце стало убивать, а не дарить живительное тепло. Кровь воинов, которые сражались за амбиции глав своих родов густо полила землю, впиталась в нее, окрасила в насыщенный красный цвет. Наш мир погибал…

Она говорила и говорила, рассказывала о том, что происходило в их мире много сотен лет назад, а перед взором Себастьяна вставала красная песчаная земля пустыни, палящее, низко висящее над головой, красное же солнце… и пустота… на огромное расстояние только этот красный песок и больше ничего. Да, Хераш в самом деле умирал. Медленно, мучительно и долго. Но дни его были сочтены.

— И тогда Император вспомнил о рахшаннах. Мы не обладаем магией, мы не умеем усмирять грани или творить заклинания, не можем призвать ветер или вызвать дождь, но мы служим граням. Служили… Но когда Император, движимый желание вернуть свое могущество пришел в рахшаннам, он потребовал от них невыполнимого. Приказал сделать так, чтобы грани снова приняли его и подчинились. Не желал слушать того, что им это неподвластно, что грани не слушаются нас, наоборот, — это мы служим им.

— И что произошло?

— То что и должно было произойти рано или поздно. Получив отказ, Император приказал своим воинам уничтожить всех рахшанн. Я не хочу рассказывать о том, какие бесчинства творились в обители многие месяцы. В служительницы принимают только девочек до пяти лет. Мы живем в обители, учимся там же, до двадцати лет почти не контактируем с внешним миром. Только потом, пройдя ритуал единения с гранями, двери обители открываются перед нами. Обитель перестала существовать в то время. Рахшанны были признаны вне закона, и еще многие десятилетия воины Императора рыскали по Херашу, разыскивая тех немногих служительниц, которым удалось выжить и спрятаться.

— Прошло уже несколько сотен лет, ваша обитель…

— Ее не существует, но несколько служительниц все же смогли объединиться и продолжили свое служение. Они передали знания следующему поколению, а те, в свою очередь, привлекли новых служительниц. Только вот нас все равно уничтожают. Безжалостно. Мою наставницу поймали два года назад, выпотрошили, а затем повесили на воротах казармы. А меня… мне удалось спрятаться и просить защиты у жриц Забытых богов. Они приняли меня, но… я уверена, что старшая жрица догадывается кто я. и если она поделиться своими догадками с Императором, то меня ожидает участь еще худшая, чем остальных.

— Поэтому, ты хочешь сбежать? Покинуть свой мир.

— Ты не понимаешь! — воскликнула она и отстранилась, спрыгнула с алтаря и принялась расхаживать рядом взад-вперед. — Мне сложно это правильно объяснить, ведь я так мало знаю, на самом деле, но я… — тут она обернулась и посмотрела прямо в глаза Себастьяну. И от этого ее взгляда у сурового воина и самого сильного мага Дарканской империи, у того, кого по праву называли Смертью и чье имя порождало волну ужаса у многочисленных врагов, внутри все обледенело. В этом взгляде было столько отчаяния и в то же время, в нем сосредоточился целый мир. Мир, который находился всего в одном шаге от гибели. — Я слышу грани, — Айяна произнесла эти слова шепотом, но от звука ее голоса у лорда Шаэсса побежали по спине мурашки, кожу обдало морозом, — они говорят со мной. И они… предвкушают.

— Что?

— Твою смерть. И то, как они выпьют твою магию, твою кровь, каплю за каплей. Они в нетерпении. Осталось всего несколько мгновений до того, как начнется ритуал. И грани получат то, что ждали столетиями. Они уже сейчас шепчут мне о том, что произойдет, в тот момент, когда ты испустишь свой последний вздох.

— И что ты предлагаешь? Как избежать всего этого ужаса, о котором ты мне столько тут рассказываешь?

Айяна встряхнулась, выпрямилась и улыбнулась Себастьяну. А затем сказала такое, что лорд Шаэсс уверился — эта девушка ненормальная. Она сошла с ума.

— Когда ритуал начнется и император приоткроет завесу, ты перехватишь управление над гранями. Всего на несколько мгновений, но этого должно хватить тебе, чтобы разорвать их и уйти в свой мир. Здесь, в древнем храме Забытых богов находится то самое место, где преграда между мирами истончена. Однажды ее уже рвали по живому, тебе стоит лишь повторить то, что многие сотни лет назад совершил твой предок.

— Ты ненормальная, — не выдержал Себастьян и наплевав на собственную наготу спрыгнул с алтаря, принялся расхаживать перед ним, разминая затекшие конечности. — Я даже представляю себе с трудом, что такое эти ваши грани. И магия мне не подчиняется.

— Ты сильный, — она мотнула головой, точно бы и не услышала его слов. — Я чувствую в тебе эту силу. Ты сильнее Императора и любого другого в Хераше. И грани это чувствуют, потому так и беснуются, предвкушая, сколько они получат в случае проведения ритуала.

— Хорошо, — кивнул Себастьян. Он понимал, что зерно истины присутствует в ее словах и. что греха таить, мечтал поскорее выбраться их этого негостеприимного места и вернуться домой. Так что, пусть и не поверил в слова этой девчонки, но прислушался к ним. — Ты можешь мне объяснить, как именно рвать эти ваши грани? Что это вообще такое?

— Я не знаю. Грани — это грани. И ты должен сам чувствовать их. Разве в вашем мире нет ничего подобного?

Себастьян было уже вскинулся, чтобы высказать этой самоуверенной девчонке все, что думает по поводу такого неподходящего по всем требованиям плана, но не успел произнести и слова. Где-то вдалеке раздался едва слышный звон, а затем послышались приближающиеся шаги.

— Это Император, — произнесла Айяна. — Ритуал должен скоро начаться. Ложись и… помни — ты должен заставить грани подчиниться. В противном случае — ты умрешь.

Глава 35

Дархаш гудел точно растревоженный улей. Впрочем, вот уже неделю, как вся Дарканская империя праздновала самое знаменательное событие последнего столетия. Император Таршаан женился.

По такому случаю в столице вот уже шестой день не смолкали звуки музыки, на улицах и площадях веселился народ, все пели, пили, танцевали и прославляли своего императора и его избранницу, которой стала истинная дарканская леди. Указом императора во всех больших и малых городах империи прошла неделя празднеств, парад войск, были зачитаны указы, гуляния длились сутками напролет, на площадях открыли бочки с вином, устроили ярмарки — истинный рай для карманников, гуляк и бродячих артистов. Распахнулись двери тюрем, и на свободу досрочно вышли около сотни преступников, отбывающих наказания за небольшие прегрешения, воров и мошенников. Все славили императора. Все пили за его здоровье и желали долголетия и плодовитости.

Не обошлось и без злых шепотков, многие все еще помнили о том, что новая императрица вот уже восемь лет делила ложе с императором, но дальше негодующих выкриков дело не пошло. Бунта и смуты удалось избежать.

А в столице шел шестой день празднеств, были подписаны торговые и мирные договора с соседями, отменены некоторые налоги и санкции, введены новые льготы. Император был щедр и благосклонен к своим подданным.

На Главной площади Дархаша толпился народ, в предвкушении очередного развлечения. Этот день был обозначен, как смотр-парад войск империи. По главным улицам уже прошли стражи Серой башни, устроив настоящее магическое шоу, промаршировали гвардейцы и устроили показательное выступление воины из личной охраны императора. Сейчас же ожидалось выступление самого молодого воинского подразделения Дарканской империи. Дархашцы и гости столицы с нетерпением и предвкушением ожидали, когда появятся дартарры. Воины, равным которым не было еще ни в империи, ни за ее пределами. Единственное подразделение, которое подчинялось непосредственно кронпринцу, являлось его детищем.

— Идут! Идут!! Вон они!!! — закричали со всех сторон и под восторженные крики и улюлюканье на вымощенную брусчаткой мостовую ступили самые популярные в империи воины. Все как один — оборотни.

— И кронпринц! Смотрите!!! Кронпринц Лерсаан во главе крыла!!! Ура!!! Ура кронпринцу!! Да здравствует империя!! — раздавалось со всех сторон.

Лерсаан возглавлял дартарров. По правую руку от него выступал командир крыла. Самый молодой капитан в истории Дарканской империи, Арий Лиарэ.

Воины двигались неспешно. Из-за особенностей оборотней, передвигались они пешком, вышагивая, печатая шаг и держа строй. Весеннее солнце отражалось от эполет, золотило черные, как дарканская ночь, мундиры, путалось в разномастных волосах ставших легендой воинов. И только кронпринц ехал верхом. Он улыбался, приветственно кивал жителям и гостям столицы, собравшимся здесь, чтобы поглазеть на него.

— А вы слышали, говорят, что скоро в империи пройдет еще одна свадьба? — поговаривали в толпе.

— Кронпринц женится!

— Интересно, кто стал его избранницей?

— Только бы не какая-нибудь чужестранка. Неужто у нас, в империи, недостаточно девушек? Вон, император, второй раз на местной женится. Пусть сын берет пример с отца.

— Ходят слухи, что на простой женится. Вроде адептка академии магии. Безродная.

— Да ну, кто поверит, что император позволит какой-то простолюдинке на престол взойти?

В толпе говорили, передавали сплетни и слухи, придумывали свои. Люди веселились. Люди пили и пели. Гулянья продлились до глубокой ночи, а с рассветом, в императорский дворец потянулись просители. В последний, седьмой, день свадебных торжеств, сразу после обряда в древнем храме Забытых богов, который возвел еще самый первый император, предок нынешнего Таршаана, Император принимал страждущих, выслушивал жалобы и судил своих подданных.

— Сколько еще это все продлится? — Лиран отошла от зеркала и взглянула на мужа.

— Это малая часть обязанностей императрицы, — усмехнулся император, поправляя праздничный камзол.

— Знаешь, — пожала плечами ее императорское величество, — если бы мне рассказали, что именно от меня потребуется, я бы ни за что не дала согласие на этот брак. Раньше было проще. Намного.

— Детка, — усмехнулся император, — разве я не говорил тебе? Твое согласие — это лишь формальность. Я же император, мне не отказывают.

— Скажи это еще раз и эту ночь проведешь в гостевых покоях, — небрежно отозвалась Лиран. — А может, и не только эту. Говорят, императрица имеет право обидеться. И сильно.

— Всего семь дней, как взошла на престол, а уже нахваталась разной гадости, — ворчливо отозвался самодержец.

— Привыкай, милый. Это же ты женился на мне, не спросив согласия. Вот теперь и пожинай плоды своего самоуправства. Как ты там говорил? — она кокетливо передернула плечами, — тебе не отказывают? Так я и не скажу «нет», я просто запру дверь спальни.

— Жестокая, — протянул Таршаан, приближаясь к супруге и хватая ее за талию. Он приподнял ее над полом и закружил в воздухе, не обращая внимания на счастливый визг. — Ну, раз так, и меня собираются лишить сладкого, то стоит опередить события! — С этими словами Таршаан опрокинул супругу на постель. — Здесь и сейчас!

— Таршаан! — Лиран со смехом отбивалась от мужа, пыталась выбраться из его объятий, уворачивалась от поцелуев, но прекрасно знала, что все равно не убежит. От него невозможно убежать. И спрятаться. И да, Таршаану из рода ОрГраеш невозможно было отказать. — Мы опоздаем на церемонию, — простонала Лиран, чувствуя, что корсаж платья неумолимо сползает с положенного ему места. — И мне снова придется делать прическу и… О, Шаан!

На церемонию в храме Забытых богов они не опоздали, но немногочисленные придворные и члены семьи, допущенные к обряду, отметили, что император был слегка встрепан, а у императрицы слишком сильно блестели глаза и припухли губы.

— А они не теряют времени даром, — прошептала леди АртНаэр на ухо кронпринцу. — Смотри, Лерс, и года не пройдет, как у тебя появится братик… или сестричка.

— Ничего не имею против, дражайшая тетушка. Даже, наоборот, пусть уже нарожают себя побольше развлечений и перестанут контролировать каждый мой шаг. Кто знает, может быть, тогда отец все же позволит мне вступить в орден ассаров.

Кайра погрустнела после этих слов кронпринца. Лорд Себастьян Шаэсс, бессменный глава ордена и лучший друг ее супруга, Тордаэна АртНаэра, бесследно пропал вот уже несколько недель как. Выяснить, как вернуть Себастьяна из-за граней так и не удалось, впрочем, как и связаться с ним.

— Не переживай так, — шепнул Лерс на ухо Кайре, — грани не ошибаются. Они шепчут мне о том, что он вернется. Равновесие должно быть восстановлено, а лорд Шаэсс — неотъемлемая часть нашего мира.

— Ты уверен в этом? — Кайра взглянула на него с затаенной печалью во взгляде. Она была привязана к Себастьяну и грустила о нем, но еще больше леди АртНаэр переживала за супруга, который лишившись лучшего друга и наставника, не мог успокоиться, зарывшись в книги и старинные записи, поднял из архивов все хроники древних родов, в поисках ответа на мучающий его вопрос: «Как разомкнуть грани, вытащить из Хераша своего друга и снова все запечатать?»

Ответа не находилось и Даэе перестал спать, почти перестал есть и даже на празднествах по случаю женитьбы своего старшего брата появлялся только в тех случаях, когда того требовал протокол, все остальное время посвятив решению нерешаемой загадки.

— Я — нет, — усмехнулся Лерс и крепче прижал к себе невесту. — А вот грани точно знают, что он вернется. Иначе не может быть. И потом, Кайра, ты же знаешь лорда Шаэсса лучше меня, скажи, есть ли в этом мире хоть что-нибудь, с чем он не мог бы справиться?

— В этом — может, и нет, а вот про Хераш я совсем ничего не знаю.

— Не переживайте, — тихо произнесла Эльмарис, которая прислушивалась к разговору Лерса и леди Кайры, — я не очень хорошо знакома с лордом Себастьяном и видела его всего несколько раз, но могу с уверенностью сказать, что такая язва как он, достанет херашцев до печенок и они сами поспособствуют тому, чтобы отделаться от него как можно быстрее.

Ответить ей Кайра не успела — началась церемония.

В Дарканской империи не было единой религии, каждый народ, признанный в государстве, верил в своих богов, возводил им храмы и был обязан уважать и принимать чужую религию.

Веру в Забытых богов, дарканские лорды принесли с собой из своего родного мира, Хераша. Нельзя сказать, что эта религия прижилась в империи, да дарканцы и не слишком на том настаивали, поскольку их главными божествами были сила, власть и магия. Но дань предкам и своему родному миру, первый император Дарканской империи отдал, приказав построить неподалеку от столицы этот храм. Именно в нем, на седьмой день после свадьбы императора и любого члена его семьи, проводился обряд посвящения. Таким образом, тот, в чьих жилах текла кровь первого императора, представлял Забытым богам своей далекой родины супругу или супруга. Это была своего рода традиция, красивая церемония и ничего больше, поскольку Забытые боги Хераша уж точно не последовали в новый мир.

Жрец что-то говорил на древнем языке, который понимали только истинные дарканцы, возносил молитвы Забытым богам, призывал магию связать воедино две судьбы… Затем новоиспеченные супруги обменивались родовыми браслетами и на этом все. Так было всегда. Обряд повторялся без эксцессов на протяжении сотен лет.

Но не в этот раз.

Жрец завершил свою речь. Император Таршаан снял с левой руки родовой браслет, чтобы надеть его на запястье молодой супруги и в этот момент что-то изменилось…

Мир дрогнул, алтарь перед которым стояла молодая чета, треснул, взметнув в воздух столб пыли и каменной крошки, вскрикнула Кайра, пошатнувшись, когда под ее ногами заходила ходуном земля, захрипел кронпринц, падая на колени и раздирая ногтями шею… Эльмарис вскинула голову и попыталась удержать огонь, который вдруг появился точно из неоткуда, а затем…

Каменный свод храма с устрашающим треском разошелся, явив всем присутствующим высокую фигуру мужчины в длинном алом балахоне.

Единственным, кто не растерялся в создавшемся хаосе, был Таршаан. Сообразив, что исход ритуала в опасности, император схватил запястье Лиран и споро нацепил на него родовой браслет. Дождался пока руны, покрывающие поверхность, вспыхнут мягким белым светом, а после того, как ритуал оказался совершен, запихал замершую в ступоре супругу себе за спину. Руки его засветились — император призвал магию.

— Так, так, так, — из разлома сверху раздался знакомый ехидный голос. — И что это у нас тут такое происходит?

— Шаэсс, — процедил сквозь зубы император, встряхивая кистями и развеивая готовое в любую минуту сорваться с пальцев заклинание, — кто бы сомневался. Вы как всегда вовремя, лорд Себастьян. Мы уже заждались.

— Стараюсь, ваше императорское величество, стараюсь, — Себастьян отвесил императору шутовской поклон и, подхватив одной рукой полы слишком длинного и широкого для него балахона, принялся спускаться с купола храма. За его спиной, вцепившись в скользкую ткань одеяния мертвой хваткой, осторожно переставляя ногами, но, не забывая вертеть головой по сторонам, спускалась девушка. — Только вот гложут меня сомнения, что о моей скромной персоне здесь все позабыли. Стоило только на пару денечков в другой мир прогуляться, как здесь уже столько всего произошло. Мои поздравления, ваше императорское величество. Долгих и счастливых лет семейной жизни, богатства и плодовитости вам и вашей несравненной супруге.

В этот момент лорд Шаэсс спустился и теперь стоял перед императором Дарканской империи, смиренно склонив темноволосую голову.

— Паяц, — не выдержал Таршаан. — Шут. Но как бы ни было прискорбно это признавать, я рад видеть вас в целости и сохранности, лорд Шаэсс.

Услышав слова своего императора, лорд Шаэсс вскинул голову и проказливо улыбнулся.

— Так я прощен? И меня не ожидают репрессии и наказания за то, что посмел нарушить старую добрую традицию брачного ритуала? Ваше величество, я готов расцеловать вас, но боюсь присутствующие того не поймут, поэтому позвольте засвидетельствовать свое почтение вашей несравненной супруге и выразить безграничное счастье по случаю обретения империей достойной императрицы, — произнеся всю эту пафосную речь, Себастьян подался вперед в попытке ухватить Лиран за руку, чтобы засвидетельствовать свое почтение новой императрице.

Не вышло. Таршаан оказался быстрее и задвинул супругу глубже за спину.

— Даже не мечтайте, — прорычал император. — И вообще, в каком виде вы позволили себе явиться на мою свадьбу, лорд Шаэсс? Что это за неуважение к традициям и своему императору?

Ответить главный ассар не успел. На него налетел вихрь в виде плачущей и смеющейся одновременно Кайры.

— Себастьян! — Кайра первая после императора из присутствующих, кто пришел в себя, подхватила юбки и бросилась на шею давнему другу. — Как же я рада видеть вас. Я так переживала. Так…

— Ну-ну, — Себастьян немного растерялся от ее напора, осторожно обнял леди АртНаэр за плечи и даже позволил себе погладить ее по темным волосам. — Все в порядке. Кайра, дорогая, только не надо плакать, ты же знаешь, я этого не люблю. Твои слезы приводят меня в замешательство, а когда я в замешательстве, то совершаю необдуманные поступки. Пожалей присутствующих и своего супруга, поскольку он приближается к нам с самым зверским выражением на лице. Кажется, сейчас меня будут убивать.

И только Эльмарис, недобро глянув в сторону новоприбывших, опустилась на колени и попыталась перевернуть на спину лежащего на земле скрюченного Лерса.

— Лерс!! Лерс, что с тобой?

— Все в порядке, — прохрипел кронпринц, — это грани. Они… они словно попытались утащить меня в пустоту. Свирепствовали, рвали пространство.

— Не понимаю, — выдохнула Эльмарис, доставая из кармана роскошного одеяния, коих немереное количество подготовили для невесты наследника дарканского престола, тонкий кружевной платок и попыталась стереть кровь и пот с лица кронпринца. Успехов в этом деле не достигла — тонкая ткань скользила и была в принципе неприспособленна для подобного использования. Отбросив в сторону бесполезный лоскуток уже далеко не белого цвета, Эльмарис просто призвала силу, заживляя многочисленные царапины на лице и шее мужа. — Вообще ничего не понимаю.

— Что здесь произошло? — Лерс выдохнул облегченно и сел. Помотал головой по сторонам.

— Лорд Шаэсс вернулся.

— А! — протянул кронпринц, поднимаясь на ноги. — Все понятно. Отец зол?

— С чего бы это? — не поняла Эльмарис.

— Ну, — он пожал плечами и, перехватив девушку под руку, потащил по направлению к столпившимся возле уничтоженного алтаря родственникам, — они и так не очень ладят, а после того, как лорд Шаэсс испортил церемонию… думаю, этого отец ему уж точно не простит. Нас ожидает искрометное представление, поскольку лорд Себастьян не может открыто хамить своему императору, но и смолчать тоже не может, а потому будет шутить. В прошлый раз, когда они поругались, было весело.

— Кайра, любовь моя! — веселый, чуть язвительный голос главного ассара звучал точно раскаты грома. — Ты еще не передумала бросить своего нерадивого муженька и составить мое счастье?

— Себастьян! — резкий окрик лорда АртНаэра заставил главного ассара поморщиться. — Если ты сию же минуту не отпустишь мою жену, я тебя убью.

— Ну вот, — вздохнул лорд Шаэсс и сильнее прижал к себе леди АртНаэр, — я же говорил. Ах, хорошо-то как! Словно и не пропадал никуда.

— Лорд Себастьян! — поприветствовал прибывшего Лерс. — Рад приветствовать вас. Как добрались? Надеюсь, накладок в пути не возникло?

— Ну что вы, ваше высочество, какие накладки? Все прошло как по маслу? А сами как? Та эльфийская недомагичка не причинила существенного вреда вашему здоровью?

— Нет, со мной все в полном порядке, лорд Шаэсс. Даже лучше, чем было!

— Рад, — расплылся в широкой улыбке Шаэсс. — Безмерно рад, что никто не пострадал. — И тут же переключился на Эльмарис. Оглядел ее всю, с ног до головы, подмигнул, подался вперед, чтобы поцеловать запястье, — княжна, позвольте… — но был довольно грубо перебит Лерсом, который скривился и шустро задвинул жену себе за спину, не позволяя лорду Шаэссу даже прикоснуться к ней.

— Кронпринцеса, — отрезал Лерс, — и да, лорд Себастьян, не позволю.

— Ох, ты ж! — Шаэсс всплеснул руками и состроил скорбную мину. — Стоило мне только на пару недель провалиться в изначальный мир, как тут все переженились. Да, что такое?

— Это рок, лорд Шаэсс, — не выдержал император. — Кстати, а вы не желаете представить нам свою спутницу?

— Спутницу? — нахмурился Себастьян, словно бы вспоминая, о какой спутнице говорит император, обернулся, смерил удивленным взглядом Айяну. — О, точно! Совсем забыл. Ваши императорские величества и высочества, лорд АртНаэр, Кайра, позвольте представить вам нового члена ордена ассаров, леди Айяну. Она любезно согласилась проводить меня домой, ну и решила задержаться в империи.

Император нахмурился, Даэн удивленно вскинул брови, Лерс фыркнул что-то неразборчивое и только женщины с любопытством разглядывали рахшанну.

— Лорд Шаэсс, — первым вступил в разговор Таршаан, — нам стоит не мешкая обсудить некоторые детали вашего попадания в, как вы изволили выразиться, изначальный мир и, соответственно, возвращения домой…

— Несомненно, — насмешливо выгнул одну бровь Себастьян, — но позвольте мне привести себя в порядок, а то… — он слегка развел руки в стороны, демонстрируя полное отсутствие какой-либо одежды под красным балахоном, — я несколько не в форме.

— В таком случае, пока вы будете приводить себя в порядок, мы побеседуем с вашей спутницей, — продолжил настаивать император. Появление в империи девушки «с той стороны» настораживало. Кто она? Вражеская шпионка? Террористка? Проводник остальных херашцев?

— Боюсь, это невозможно, — все также улыбался Шаэсс, правда, в темных глазах его мелькнуло нечто недоброе. — Леди Айяна не знает нашего языка, и вы просто не сможете пообщаться с ней без переводчика. А, насколько я понимаю, в империи нет никого, кто знал бы язык херашцев, — Себастьян намерено не стал сейчас говорить о том, что любой дарканский лорд без проблем поймет и сможет объясниться с Айяной. Он подсознательно чувствовал угрозу, которая исходила от императора, и понимал его, на самом деле понимал и даже допускал, что будь сам на месте Таршаана, рахшанна не покинула бы храм живой. Превентивные меры всегда действенны и лучше сразу устранить угрозу, а потом уже разбираться, насколько та была реальной, чем проигнорировать ее возникновение, а затем лишиться не только короны, но и головы. Но поступить так с Айяной, Шаэссу претила… даже не совесть, а некое странное чувство, возникшее в тот момент, когда эта девчонка забралась на алтарь позади него и принялась разминать затекшие плечи. Себастьян чувствовал свою ответственность за нее, желание защитить. Потому и не забыл упомянуть о том, что девушка вступила в орден. Ассары — это не просто организация, школа, воинское подразделение. Орден ассаров — это, прежде всего, клан, семья. Его семья, его ученики, те, кого Шаэсс клялся защищать от всего на свете. — И потом, ваше императорское величество, леди Айяна принята в орден ассаров, а это значит, что ближайшие десять лет, как минимум, она находится под моей защитой. Я — ее господин и повелитель, наставник, отец, брат, опекун и представитель.

— Вы ходите по тонкой грани, лорд Шаэсс, — угрожающе произнес Таршаан.

— Я отдаю себе в этом отчет, ваше величество. И да, я все еще предан империи и ее императору. И готов сражаться на благо ее с мечом ли, с магией или любыми иными способами, кои потребует от меня мой император и долг.

Таршаан чуть склонил голову, принимая клятву верности. Он верил Шаэссу. Да, не любил, да опасался, понимая, что слишком силен стал лорд, в чьих жилах течет кровь последнего истинного императора дарканцев. И император точно знал, что пока жив лорд Себастьян, сам он не спустит с него глаз, чтобы там ни утверждал Даэн, считающий своего друга и наставника идеалом и образцом для подражания.

— Ну, хватит, — вмешался в разговор лорд АртНаэр, который в беседу не вмешивался, но неодобрительно хмурил брови, прислушиваясь к словам брата. — Себастьяну, в самом деле, стоит привести себя в порядок, а вам, ваше величество не стоит забывать о том, что сегодня особенный день. Вы и так уже задержались в храме, а после произошедшего частичного разрушения, — в этот момент все синхронно задрали головы к треснувшему куполу древнего храма, — придворные и стража, которые остались снаружи и не дождались вашего появления, могут удариться в панику и предпринять активные меры по спасению жизни императора.

— Или совершить переворот, — тут же вставил Себастьян. А когда все взглянули на него с осуждением, пожал плечами и флегматично добавил: — А что? Вся императорская семейка погребена под обломками храма, о моем возвращении никто не знает… Чем не повод сменить правящую династию?

Эти его слова подействовали на присутствующих, как повод для принятия решения. Император и Лиран в окружении родственников чинно направились к дверям, следом засеменил жрец, который все время вел себя настолько тихо и незаметно, что все удивились, когда он, наконец, вынырнул из-за обломков алтаря, отряхнулся от каменной крошки и пыли, утер грязным рукавом не менее грязное лицо и заторопился занять свое место в процессии.

Себастьян обменялся с Тордаэном взглядом и глубоко вздохнув, разорвал пространство.

— Темные силы! — воскликнул он, когда в нескольких шагах замерцало серое марево пространственного перехода. — Как же я скучал по магии.

Глава 36

Из перехода Себастьян вышел в своих покоях в главной башне ордена ассаров. Огляделся по сторонам, вздохнул счастливо, зажмурившись на мгновение.

— Ши-Аэсс? — тихий голос Айяны вывел его из состояния эйфории.

Себастьян поморщился и лениво обернулся к девушке.

— Я же просил не называть меня так.

— Прости, — девушка чуть смущенно улыбнулась и тоже принялась оглядываться. Она с любопытством разглядывала скупо обставленную личную гостиную главного ассара, приблизилась к окну и выглянула наружу. — Красиво. Так много красок.

— Да, — Себастьян подошел к ней и остановился за спиной девушки, выглянул в окно и чуть поморщился — вид из его гостиной открывался на один из учебных полигонов. Взрытая боевыми заклинаниями земля, небольшие островки зелени, чудом уцелевшие после многочисленных тренировок адептов. За полигоном виднелись несколько башен, принадлежащих ордену. И небо, пронзительно синее, настолько яркое, что даже глазам было больно. — Красиво. Но… Айяна, нам надо решить, что делать с тобой дальше.

— А что делать? — девушка чуть улыбнулась и обернулась к нему. — Ты сдержал слово и перенес меня в свой мир. На этом все. Больше ты мне ничего не должен.

— Не уверен, что это так, — хмыкнул лорд Шаэсс и махнул рукой. Дверь в гостиную распахнулась, явив на пороге перепуганного молодого человека в черной форме ассаров, за спиной которого топталось еще двое парней в такой же форме, но в отличие от своего лидера, явно принадлежащих к народу оборотней. Когда дверь распахнулась, с грохотом врезавшись в стену, вся троица подскочила и отшатнулась. Но Себастьян снова взмахнул рукой и воздушный поток тут же подхватил всех троих посетителей и буквально внес из в покои. Дверь за их спинами с оглушительным грохотом захлопнулась. — Так-так-так, — протянул лорд Шаэсс, разворачиваясь к посетителям лицом и складывая руки на груди. Правда, он вовремя вспомнил, что под красным балахоном ничего нет, а подобная поза выглядит несколько фривольно и опустил руки, плотнее завернувшись в ткань. — И что это у нас тут такое? Кто это почтил нас своим присутствием. Архар, неужто вы, мой юный друг? И господа Райно и Кайрон тоже здесь? Удивительно!

— Л-л-лорд Шаэсс, — чуть заикаясь, произнес Архар и тут же встрепенулся, круглое веснушчатое лицо его озарилось выражением неподдельного счастья. — Лорд Шаэсс!! Вы вернулись!!!

— Вернулся, — кивнул Себастьян, разглядывая троицу. — И вот чего никак не могу сообразить, господа… А что вы здесь делаете?

— Эээ… — двое более догадливых парней из оборотней, названных Себастьяном как Райно и Кайрон, тут же отступили на шаг назад и заозирались, в поисках путей к отступлению. Дверной замок в этот момент показательно защелкнулся, заставив парней шумно сглотнуть и виновато покоситься на своего предводителя. Только тот самый Архар, который так и стоял впереди всех еще не сообразил, что пора сматываться.

— Помнится мне, — продолжал Себастьян медленно приближаясь к молодому ассару, — вам был отдан приказ отправляться в Северные пределы и жизни совей не жалеть на то, чтобы навести порядок в провинции Хашрай.

— Ну да, — как-то не очень уверенно кивнул Архар, уже начавший подозревать, что что-то не так и лорд Шаэсс недоволен им.

— Так что же вы, мой юный друг делаете в ордене? Неужто за время моего недолгого отсутствия, в Северных пределах наведен порядок? Нежить упокоена, нечисть уничтожена, мертвые земли снова очищены и пригодны для заселения?

— Эээ… — Архар, наконец-то, сообразил, как крупно попал. Его круглое, добродушное лицо пошло побледнело, затем посерело, затем и вовсе пошло красными пятнами, на висках выступили крупные капли пота, губы побелели. — Л-лорд Ш-шаэсссс, — заикаясь произнес молодой ассар, — н-но… в-вы же… в-вас же… Вы пропали!!! — наконец выкрикнул он.

— И что? — вкрадчиво поинтересовался Себастьян, широко улыбаясь. И от этой его улыбки все трое ассаров вздрогнули. — Разве вы получали команду покинуть Северные пределы? Или, быть может, вам был отдан приказ явиться в орден? Кстати, а как давно вы тут?

— Восемь дней, — дрожащим голосом произнес один из оборотней, утирая пот со лба.

— Восемь дней? — воскликнул Себастьян, — Восемь дней Хашрай остался без защиты! Целых восемь дней! А скажите-ка мне, господин Райно, сколько гулей появится на свет за восемь дней, а? А сколько гнезд за восемь дней может отложить одна скарха?

Вся троица потупилась.

— Мы пойдем? — тихим виноватым голосом поинтересовался Архар.

— Куда?

— К порталу в Северные пределы? — с надеждой в голосе вопросил Райно.

— Неа, — довольно улыбнулся Себастьян. — У меня для вас припасено нечто особенное. Еще неизведанное. Гордитесь, господа, вам предоставляется уникальный шанс стать первопроходцами, идти вперед всех!

— Попали! — буркнул себе под нос один из оборотней.

— Да, господин Кайрон! — весело сообщил Себастьян. — И вы себе представить не можете, как сильно. У меня тут такая идея появилась, ммм… — и он мечтательно закатил глаза. — А теперь, кругом марш! По своим комнатам и сидеть там до получения особых распоряжений!

Все трое по-военному четко развернулись лицом к двери, прищелкнули каблуками. Дверной замок с оглушающим треском открылся, дверь распахнулась, выпуская троих нарушителей из святая святых и громко захлопнулась следом.

— Вы жестоки, лорд Себастьян, — тихо произнесла Айяна.

— Нет, — хмыкнул главный ассар, — я справедлив. А с этими оболтусами иначе невозможно. Им был отдан четкий приказ — очистить территорию провинции от пагубного влияния черной магии, уничтожить там все, что, так или иначе имеет отношение к неживому. Они приказ нарушили — они будут наказаны.

— Но вас не было…

— И? — Себастьян удивленно приподнял брови. — Разве это повод ослушаться приказа? Нет, не повод. Так что, господа нарушители свое наказание получат. А я, — тут он улыбнулся довольно, — получу удовольствие, наблюдая за тем, как они пытаются выжить в диком мире без применения магии. Блеск! Мне еще никогда не было так весело.

Айяна снисходительно улыбнулась и покачала головой.

— Эти молодые люди, которые только что вышли отсюда, выглядели испуганными. Они боятся тебя, Ши… эээ… Себастьян, — в последний момент исправилась девушка.

— Кто? — удивленно округлил глаза лорд Шаэсс. — Эти два недооборотня и их человеческий предводитель? Дорогая моя, — он приблизился к девушке, одной рукой придерживая полы балахона, второй обнял ее за плечи и мягко развернул к окну, — ты плохо знаешь моих учеников. Готов поклясться, что покинув мои покои, они отряхнулись, немного погрустили… недолго, пару минут, или и того меньше, и уже сейчас обдумывают очередную пакость. Нет, дорогая моя, мои ученики никого и ничего не боятся! — возвестил Себастьян и тут же с напускной грустью добавил: — А жаль. Иногда мне очень хочется вселять леденящий ужас в их непокорные души. Но тогда, они уже не были бы теми, кем являются.

— Вы в этом так уверены? Мне все же показалось, что они выглядели испуганными и неуверенными.

— Признаюсь, что молодые люди несколько растерялись, столкнувшись со мной лицом к лицу. Скорее всего, господа проказники почувствовали искривление пространства, когда я открывал переход и явились сюда с целью поразвлечься за счет неудачника, сумевшего пробить мою защиту. Увидеть своего наставника и главу ордена они не ожидали. Только и всего. А кстати… — Себастьян замолчал, вглядываясь в синее небо за окном, обдумывая мысль, только что пришедшую ему на ум, — как смотришь на то, чтобы именно эта троица стала твоими проводниками в нашем мире на первое время? Они на самом деле находчивые ребята, умные, даже немного ответственные, несмотря на то, что всего лишь третий год, как стали ассарами. Далеко пойдут.

— Зачем мне проводники? — удивленно посмотрела на мужчину Айяна.

— А что ты собираешься делать дальше? Как будешь жить? Ты не знаешь языка, и пусть стародарканский известен лордам, но на нем в империи не разговаривают, это мертвый язык, использующийся в нашем мире лишь для некоторых ритуалов и заклинаний. Ну еще для того, чтобы отравить детство сыновьям глав дарканских родов. У тебя нет денег, родственников, документов, ничего нет. Айяна, это несерьезно.

— Но ты вовсе не обязан обо мне заботиться, — нахмурилась рахшанна. — Свою часть сделки ты выполнил, перенес меня в этот мир. Все, мы квиты.

— И все же, — с нажимом в голосе произнес Себастьян, — я чувствую ответственность за тебя. И потом, Таршаан проявил довольно неоднозначный интерес к твоей персоне. Ты желаешь оказаться в застенках императорской тюрьмы или в службы безопасности? Скажу по секрету, с Даэном, когда он выступает в роли главы службы безопасности лучше не пересекаться. Себе дороже. Это в быту он обходителен и учтив, а на работе… нет, Айяна, точно тебе говорю, на службе он страшен. Я это знаю, сам его учил.

— Но… я не…

— Орден ассаров — это своего рода закрытая организация, школа, если можно так сказать, семья, клан… Мы не выдаем своих и каждый, кто однажды вступил в наши ряды может рассчитывать на поддержку и помощь, независимо от того, как давно окончил обучение. Ближайшие десять лет тебе не о чем будет переживать. Мои адепты живут здесь же, на территории ордена, получают обмундирование и форму, их обучают… да всему! Нет, определенно, лучшего места для адаптации тебе не найти. Да и эти шкодники будут при деле, а то расслабились, пока меня не было.

— Они вряд ли будут рады, — тихо произнесла Айяна, все еще надеясь, что сможет отговорить Шаэсса от его идеи.

— Вот именно, дорогая моя, вот именно! Но ослушаться не посмеют. Это ли не счастье, сделать гадость ближнему своему?

И больше не слушая возражений рахшанны, Себастьян отпустил ее прошел к письменному столу, выдвинул один из ящиков и достал кристалл и усилитель звука, в следующую минуту по коридорам главной башни ордена ассаров пронеслось замогильное завывание, а следом раздался язвительно-веселый голос главы ордена ассаров:

— Господа Кайрон, Райно и Архар. В мои покои! У вас две секунду, вторая уже пошла!

* * *

Покинув покои главы ордена, адепты понуро поплелись в крыло, где располагались их комнаты. Шли медленно, опустив головы, раздумывали… кто о чем.

Остановившись перед входом в общежитие для адептов третьего курса, Кайрон вздохнул, поднял голову и окинул приятелей задумчивым взглядом:

— Все пропало, — произнес он.

— Угу, — согласился с ним собрат, Райно.

Кайрон и Райно происходили из одного клана оборотней и оба были на самой низшей ступени в иерархии клана. Богиня Луны, покровительствовавшая народу оборотней, не наделила этих двоих силой альфы. Не появись на их пути лорд Себастьян Шаэсс, сейчас молодые люди были бы рабами или бесправными воинами, чей долг умереть во имя главы клана. А может, их бы уже и не было в живых. Но Себастьян каким-то чудом оказавшийся в их деревне как раз накануне боев, в которых и Райно и Кайрон должны были принять участие, умудрился рассмотреть в этих щенках потенциал и выкупил их жизни у альфы. С тех пор жизнь Райно и Кайрона разительно изменилась. Они всем были обязаны Себастьяну и понимали это. Слишком хорошо понимали. Вступив в орден ассаров, оба молодых оборотня обрели семью, защиту, клан, который никогда не предает и не выдает своих. Это ли не счастье?

— Это еще как посмотреть, — вскинул вихрастую голову Архар.

В отличие от своих друзей, молодой человеческий маг с самого детства мечтал вступить в орден ассаров и развивать свой магический потенциал. Он сбежал из дома в возрасте пятнадцати лет, когда понял, что родители не собираются отдавать его в обучение, прошел почти всю империю пешком, ночевал в лесу, питался тем, что мог найти, несколько раз едва не погиб, но все же умудрился каким-то чудом предстать пред светлые очи главы ордена. А уж как он доказывал лорду Шаэссу, что достоин гордого звания ассара — никому не известно, кроме самого Архара и собственно, Себастьяна.

— Ты о чем? — удивленно воззрились на него оборотни. Слишком хорошо зная своего товарища и предводителя, оба молодых волка напряглись — еще ни одна выходка с участием Архара не заканчивалась благополучно. Но с ним было весело и человеческий маг обладал тем, чего оба волка были лишены — зачатками альфы, пусть он и не являлся оборотнем.

— О том, что лорд Шаэсс не отправил нас обратно в Северные пределы, а значит…

— Нет! — отшатнулся от него Кайрон. — Я точно не буду участвовать в этой авантюре. Нет и нет. Не желаю оказаться на улице. Лорд Шаэсс был очень зол, когда узнал, что мы ослушались приказа. Не представляю даже, что он сделает, если мы снова попадемся…

— Да, — поддержал его собрат, — мне до сих пор не по себе. а еще, мы понятия не имеем о том, какое наказание нас ждет. Вы же слышали, что сказал лорд Шаэсс, мы — первопроходцы, — Райно передернул плечами и поежился, словно от ледяного ветра, — даже думать не желаю о том, что это значит.

— Теоретически, — Архар поднял вверх указательный палец, — нас даже не наказали. И вообще, какого такого приказа мы ослушались? Лорда Шаэсса не было в империи… он… Он вообще непонятно где был! Явно предавался утехам в компании… Вы видели ту девчонку, что стояла за его спиной? Красивая и вся такая… такая… — Архар мечтательно закатил глаза.

Несмотря на страх перед главой ордена, он успел оценить внешние данные Айяны и остался весьма впечатлен.

— Ты чего! — Райно ткнул приятеля кулаком в бок. — Совсем с ума сошел? Даже думать забудь!

— Все это никак не приближает нас к решению вопроса, — попытался было вернуть приятелей к теме разговора Райно. Он уже давно и прочно был повязан с молодой оборотницей Вирой, обучающейся в ордене на пятом курсе, и потому все остальные женщины и девушки, даже если они и были соблазнительны, никак не прельщали его.

— Ну конечно, — фыркнул Архар, — не каждому повезло так, как тебе. Вира та еще штучка!

— Ты кого это назвал штучкой! — тут же вспылил Райно.

— Все, остынь, — тут же отмахнулся Архар. — Дело не в том. Нам надо как-то раздобыть яйцо василиска, иначе вся задумка сойдет на нет.

— И как мы его раздобудем? — процедил сквозь зубы Райно. — Лорд Шаэсс теперь глаз с нас не спустит. И вообще, я уверен, он знает, что мы задумали.

— Откуда ему знать? — удивленно округлил глаза Архар.

Райно огляделся по сторонам и только после того, как убедился в том, что у их разговора нет свидетелей, прошептал:

— Я уверен, что лорд Шаэсс умеет читать мысли.

Архар расхохотался.

— Эх ты, — демонстративно утерев совершенно сухие глаза, произнес он, похлопав приятеля по плечу, — и чем ты только на лекциях слушал. Никто! Слышишь меня? никто не может прочитать мысли другого разумного. Это против природы магнии, против человеческой природы! Так что…

— И все равно… — не сдавался Райно, — лорд Шаэсс…

Договорить он не успел, по коридору, закручивая невидимые воздушные вихри, вдруг пронесся замогильный вой, от которого у обоих оборотней шерсть на загривке стала дыбом, и даже Архар чуть присел от неожиданности и принялся заполошно оглядываться по сторонам. Вой рассеялся в пространстве, словно его и не было и только парни стали приходить в себя, как прямо над их головами раздался ехидно-насмешливый голос главного ассара:

— Господа Кайрон, Райно и Архар. В мои покои! У вас две секунду, вторая уже пошла!

— Ну что я тебе говорил? — насмешливо поинтересовался Райно, похлопав Архара по плечу. — Лорд Шаэсс точно мысли читает. И мы для него — открытая книга.

Отправив Айяну с адептами, Себастьян еще несколько минут постоял у окна, глядя на залитый солнечным светом тренировочный полигон. Лорд Шаэсс счастливо щурился, подставляя лицо солнечным лучам, дышал глубоко и размеренно, словно бы не мог надышаться. Играл с магией, то призывая ее, заставляя принимать форму длинной тонкой ленты, которую было так удобно пропускать сквозь пальцы, то формируя из сырой силы энергетические шары и бросая их… да на полигон и бросая. Наблюдать сверху за тем, как небольшие сгустки чистейшей энергии врезаются в землю, оставляя после себя небольшие кратеры.

Вскоре Себастьяну это наскучило. Он взмахнул рукой, выравнивая поверхность полигона, и отвернулся от окна, тряхнул волосами, поморщился, когда длинные пряди стегнули его по лицу и решительно направился вглубь комнаты. Взмахом руки зажег огонь в камине и удовлетворенно улыбнулся, когда яркие языки пламени взвились вверх. Магия отзывалась легко, слушалась своего повелителя, и это радовало, придавало уверенности, делало Себастьяна самим собой.

За время, проведенное в Хераше, лорд Шаэсс почти успел поверить в то, что без магии он ни на что не способен, слаб, жалок и практически беспомощен. Сейчас же, чувствуя в теле привычную наполненность, ощущая, как магический фон легко прогибается и видоизменяется, повинуясь его, Себастьяна, желаниям, он снова обрел самого себя. Правда, это не означало, что неудачу в Хераше Себастьян забыл. Вовсе нет, наоборот, взял на заметку и даже стал придумывать план, как избежать повторения.

Быть слабым и беспомощным лорд Шаэсс терпеть не мог, а чувство ущербности или собственной неполноценности приводили его в отвратительное расположение духа.

Взяв с каминной полки длинный тонкий стилет, Себастьян резанул себя по запястью, дождался пока порез напитается кровью и резким движением бросил несколько капель в камин.

Кровь вспыхнула синим, слова древнего заклинания полились песней, пахнуло сырой землей и вереском.

— Звал? — серая бесформенная тень отделилась от стены и поплыла навстречу Себастьяну. Голос был глухим и чуть шелестящим, точно дуновение ветра за окном. — Ух, ты, какой костюмчик! Будешь внедрять в массы?

— А то, — хмыкнул Себастьян, чуть улыбаясь. — Обряжу своих адептов и заставлю бегать в таком наряде по полигону. Или лучше отправить их на болота, как думаешь?

— В мое время, за такой костюмчик отправили бы на плаху, — фыркнула тень, чуть покачиваясь в двух шагах от лорда Шаэсса. — Что за времена, что за нравы! Позорище! И передо мной наследник древней династии императоров!

— Ашар, — Себастьян пожал плечами, продолжая едва заметно улыбаться, — прими нормальную форму и прекрати паясничать.

— Фу-ты, ну-ты, какие мы серьезные, — обиженно пробурчала тень, обретая вполне себе человеческие очертания.

Вернув мятежный дух к подобию жизни, лорд Шаэсс позволил тени принимать любой облик по собственному желанию. Но древний император Морайском империи решил выглядеть так, как выглядели при жизни. Высокий , почти такой же как и Себастьян, но более тонкий в кости, с непропорционально длинными руками и чуть выступающими лопатками, один из самых жестоких императоров-морайцев никогда не был красавцем. Правда, это не мешало ему быть беспощадным воином, хитрым и изворотливым политиком и великолепным дипломатом. Сам лорд Шаэсс, изучая личность одного из выдающихся императоров древности, признавал, что если бы Ашар, прозванный Громовержцем, не погиб трагически за пять лет до того легендарного разрыва граней, вследствие которого дарканцы пришли в этот мир и захватили большую его часть, та война могла бы окончиться совершенно иначе. Определенно, она могла закончиться далеко не победой пришельцев из другого мира.

Себастьян восторгался личностью древнего императора с самого детства, изучал его жизнь по старинным летописям, едва ли не преклонялся перед памятью древнего морайца. Именно потому, Ашар Громовержец стал первым призванным духом лорда Себастьяна Шаэсса.

Правда сам Ашар не оценил услуги и пробудившись после смерти возжелал уничтожить наглого некроманта, посмевшего потревожить его покой. Проиграл и был заточен в камень, в котором провел около десятилетия, слыша все, что происходило вокруг, ненавидя и в то же время, уважая того, кто осмелился не только вызвать его душу из-за грани и вернуть из мира мертвых, но и удержать ее по эту сторону.

Окончательно они договорились лишь спустя десять лет, как раз тогда, когда Себастьян вознамерился создать свой собственный орден. Ашар сам пошел на поклон и принес нерушимую клятву верности. Не на крови, само собой, по понятным причинам, крови у древнего императора не было, но он поклялся своей душой и посмертием.

— Девочку видел? — поинтересовался Себастьян.

— Видел, — улыбнулся Ашар. — Красивая. Только слабая. И худая. Заморенная какая-то. Зачем она тебе?

— Для коллекции, — отрезал Себастьян. — Следи за ней. Не показывайся на глаза, но из вида не упускай.

— Бережешь?

— Не доверяю.

— Ну да, как же, — фыркнул мертвый император. — Видел я… как ты ей не доверяешь.

— Ашар… не выводи меня из себя. Развоплощу ведь и снова отправишься туда… кстати, а где ты был все те тысячи лет до того момента, как я тебя призвал?

— Не твое дело, дарканский щенок! — окрысился Ашар. Глаза его, бывшие до сих пор просто черными провалами, вспыхнули ярким пламенем, лицо перекосилось от злости, полностью утрачивая человеческие черты.

— Но-но, — лениво погрозил ему пальцем лорд Шаэсс, — не заговаривайся. И… ступай. С девчонки глаз не спускай, я хочу знать о каждом ее шаге.

Ашар не ответил, снова принял вид серой бесформенной массы и впитался в стену.

Лорд Шаэсс еще какое-то время постоял возле камина, кутаясь в алый балахон, а затем направился в спальню. Пора было приводит себя в порядок и отправляться на аудиенцию к его императорскому величеству Таршаану из рода ОрГраеш.

Процесс приведения в порядок собственно самого себя несколько затянулся. Оказавшись в душе, Себастьян вдруг понял, как сильно ему этого не хватало, насколько он соскучился по простым, казалось бы, совершенно обыденным вещам, которых был лишен последнее время. Он расслабился, позволяя упругим струям воды колотить по плечам и спине, смывать с него грязь и красную глину Хераша.

Лорд Шаэсс повел плечами, запрокидывая голову и подставляя лицо под струи воды, усмехнулся собственным мыслям… Странно, так странно, но стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала красная потрескавшаяся под палящим солнцем земля Хераша. Багровые тучи, яркое алое солнце… и жар, что растекался по коже, выпаривая кровь.

Себастьян вздохнул, тряхнул волосами, разбрызгивая воду вокруг себя, встрепенулся весь, точно большой зверь.

— Нет! — собственный голос показался ему чужим, потусторонним и насмешливым, словно бы он говорил то, в чем сам был совершенно не уверен…

А красная пустыня звала… шелестели пески, обещая… Что? успокоение? Радость от возвращения домой? Смерть или забытье?

— Нет! — громче повторил Себастьян, ударив кулаком в стенку ванной. — Нет! Это не мой мир. Не мой народ… Нет! Я не собираюсь никого спасать! Ты слышишь?

Пески смеялись… насмехались над ним… Они-то точно знали, что он не устоит. Не сейчас, так позже, но время придет, и сын Хераша вернется в свой мир. Еще никто не мог заглушить в себе зов красных песков.

— Нет! Никогда больше я не вернусь в Хераш! — взмахом руки лорд Шаэсс остановил воду и покинул ванную.

Он одевался долго и вовсе не потому, что придирчиво выбирал рубашку, рассматривал камзолы, заполнившие гардероб… он не думал о том, что надевает на себя, действуя скорее по привычке, чем осознанно.

И только когда облачение уже было завершено, слабое, почти на грани восприятия колебание магического фона заставило его насторожиться.

Себастьян замер перед зеркалом, нахмурился.

— Снова адепты? Или…

Нет, то были не адепты. Не было среди ассар никого способного пробить магически его личную защиту. На подобный подвиг вообще не так много людей и было способно. А потому…

— Даэн! — в гостиную Себастьян вышел уже полностью одетым и даже причесанным по последней придворной моде. Ничто в облике главного ассара не намекало на то, в каком виде он появился перед императорской семьей всего несколько часов назад. Разве что алый балахон, отчищенный от грязи и красной глины, был перекинут через согнутую в локте левую руку. — Не ожидал. Рассчитывал, что мы встретимся с тобой во дворце. Что-то случилось?

— Помимо того, что ты снова решил сыграть в свои игры? — удивленно приподнял брови лорд АртНаэр.

Ответом ему был полный изумления невинный взгляд лорда Шаэсса. И тот, кто плохо знал главного ассара точно бы засомневался. В себе. Тордаэн знал друга слишком хорошо, а посему:

— Где девушка?

— Друг мой, — Себастьян улыбнулся. Широко, демонстрируя два ряда идеально ровных, белоснежных зубов, поправил балахон и направился к окну, где на невысоком столике дожидались своего часа бутылка с вином и два бокала. — Вина? Нет? Ну, как хочешь, — он наполнил один бокал, полностью осушил его, причмокнул издевательски-довольно и наполнил бокал снова. — А как Кайра относится к этому твоему вдруг проснувшемуся интересу к посторонним девицам? Не ревнует, нет? Как мне казалось, твоя супруга весьма… как бы это сказать… ревнива. Хотя нет, Кайра же не дарканская леди, но… все же.

— Прекрати! — оборвал друга лорд АртНаэр. — Ты прекрасно понял, что я имею в виду. И Кайра здесь совершенно ни при чем. Девушка должна быть…

— Кому она что должна, Даэн? — на этот раз Себастьян не стал сдерживать раздражение. Пожалуй, младший брат императора был единственным, перед кем лорд Шаэсс частенько показывал свое истинное лицо. — Орден принял Айяну. Теперь она — одна из нас, Тордаэн. И тебе хорошо известно, что именно это значит.

— Она опасна!

— Чем же? Ответь мне, что может сделать слабая девчонка из другого мира, лишенная какой бы то ни было магии и даже не знающая нашего языка. Вот чем она опасна, Даэн?

— Она может снова… разорвать грани, с нашей стороны или… я не знаю, но безопасность империи и…

— Безопасность империи — это по твоей части, Даэн, — уже спокойно произнес Себастьян, залпом осушил бокал и небрежно швырнул его на поднос. Промахнулся, и изящная вещица пошатнулась, завалилась на бок. Оба лорда молчаливо наблюдали за тем, как бокал медленно катился к краю стола… Упадет — не упадет? Упал. На ковер. — Девушка не несет в себе угрозы для империи, — тихо произнес Себастьян. — Можешь мне поверить. Я не стал бы шутить такими вещами.

— Я не знаю, что с тобой произошло, — так же тихо отозвался Тордаэн, приближаясь к другу и наставнику. — Не знаю, что там случилось и как…

— Я расскажу, потом… как-нибудь, когда подвернется подходящий случай.

— Но не сейчас?

— Нет… сейчас нет. Не то время… не то место и вообще… А за девушкой присмотрит Ашар.

— Значит, ты ей все же не доверяешь!

— Оберегаю, — усмехнулся Себастьян. — Да и старик заскучал в потустороннем мире. Так что все останутся довольны. Она не опасна Даэн.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда я сам устраню угрозу. Как и всегда.

— Я рад, что ты вернулся, — Тордаэн приблизился почти вплотную и положил руку на плечо друга. — На самом деле, очень этому рад. Без тебя… без тебя, в империи было скучно.

— Вот так всегда, — ворчливо отозвался на это лорд Шаэсс. — Стоило мне отправиться в гости, как все вокруг разленились, заскучали. Эх, — он потянулся, растянул губы в издевательской улыбке, — устроить, что ли общий сбор? Учения какие? Или… тут у меня, на досуге, пара идеек появилась, повеселимся?

Эпилог

Два года спустя.

Дархаш. Императорский дворец.

Дверь в покои кронпринца Лерсаана распахнулась, пропустив внутрь собственного самого кронпринца и его супругу.

— Поверить не могу, что все это наконец-то закончилось, — простонал Лерс, сбрасывая с плеч тяжелое бархатное облачение, которое надевают на церемонию бракосочетания. Отшвырнув от себя облачение, кронпринц прошел в личную гостиную и с размаху плюхнулся на диван. Откинулся на спинку и закрыл глаза. — Десять дней самого настоящего безумия.

— Это называется свадьбой, — укоризненно попеняла ему Эльмарис, останавливаясь в шаге от дивана. — И ты мне обещал.

— Я выполнил свое обещание, мелкая! Вся империя теперь знает, что ты моя жена.

— Ну сколько можно тебе говорить?! Не называй меня мелкой! Никогда!

— Как скажешь… — лениво протянул Лерс, приоткрывая один глаз, — мелкая.

Эльмарис зарычала, сжимая кулаки, потом топнула в сердцах и призвала силу. Из стеклянного графина поднялась тонкая струйка воды. Извиваясь в воздухе, серебристая змейка подлетела к дивану, на котором раскинулся довольный кронпринц, она скользнула ему за шиворот.

— Ай! — Лерс подскочил и принялся извиваться, пытаясь вытряхнуть из-под рубашки холодную и мокрую месть своей супруги. — Так не честно!

— И почему же? — Эльмарис скрестила руки на груди и с удовлетворенной улыбкой наблюдала за вынужденным танцем супруга.

Наконец, кронпринцу надоело и он, остановившись, щелкнул пальцами. Водная змейка испарилась в тот же миг.

— Вот так, дорогая, — произнес он, повторяя позу супруги, скрещивая руки на груди.

Ни один мускул не дрогнул на лице молодой женщины. Она лишь улыбнулась, а в следующую минуту, в воздухе над головой кронпринца возник огненный аркан.

— Эээ… — Лерс попятился, — так не честно.

— Не честно издеваться надо мной.

— Дорогая, мы… мы только десять дней как женаты, ты же не желаешь стать вдовой так и не вкусив всех прелестей семейной жизни?

— Дорогой… — Эльмарис чуть сощурилась, но не изменила позы и не отменила заклинание. Огненный аркан по-прежнему висел над головой Лерса, более того, он двигался вслед за кронпринцем, — зачем мне супруг, который за три года не может запомнить одну простую истину? Не. Называй. Меня. Мелкой. — Последнюю фразу, Эльмарис повторила с нажимом, четко выговаривая каждое слово, а аркан преобразовался в огненную плеть и, вторя каждому слову своей создательницы, стремился хлестнуть кронпринца.

— Хватит! — Лерсу надоело уворачиваться и он, как и раньше щелчком пальцев развеял заклинание жены. — Я кронпринц, в конце концов, будущий император, а не провинившийся школяр! И да, — он выпрямился, отряхнулся от следов огненного заклинания, поправил рубашку, — у тебя все еще не получается закольцевать потоки. Разорвать твою волшбу проще простого.

Эльмарис поджала губы и передернула плечами.

— Ничего не могу с этим поделать. Все время сбиваюсь. Это не так-то просто, надо признать.

— Тренировка, — изрек кронпринц, наставительно поднимая вверх указательный палец, — тренировка и еще раз тренировка.

— Сайрин говорила, что Верховные обычно десятилетиями пытаются научиться управлять стихией.

— У тебя еще восемь лет впереди, мел… — Лерс осекся, заметив, как потемнели глаза супруги, и поспешил исправиться, — дорогая.

— Ты неисправим. Понять не могу, как меня угораздило согласиться стать твоей женой?

— Ты меня любишь, — самодовольно заметил кронпринц. — И ты ведьма.

— И тебе не стоит забывать об этом, — прищурившись, кивнула Эльмарис. — Я ведьма, дорогой. Но хватит препирательств, помоги мне избавиться от этого наряда, не желаю звать горничных. Они меня утомили за эту неделю, все эти придворные, слуги, фрейлины… — молодая женщина вздохнула и повернулась к супругу спиной, — и как Лиран со всем этим справляется?

— Она императрица, а сейчас, когда стала матерью, помощь не помешает, — отозвался Лерс, приближаясь к супруге и начиная расшнуровывать традиционный наряд дарканских невест. — И да, мне нравится ход твоих мыслей, дорогая, — прошептал он ей на ухо. — Ты теперь моя законная жена, об этом вся империя знает и за ее пределами тоже.

— Прекрати, — Эльмарис дернула плечом. — У нас нет время на глупости.

— Ничего не случится, если нас потеряют на пару часов, — произнес кронпринц, подхватывая супругу на руки. — Им все равно придется искать нас, так какая разница…

Спустя два часа, оба они были уже полностью одеты в дорожную одежду. Лерс прилаживал к поясу короткий меч, а Эльмарис в очередной раз проверяла содержимое своей целительской сумки.

— Ты уверен, что мы сделали правильный выбор? — спросила молодая женщина у мужа. — Может, стоило бы все же сообщить твоему отцу.

— И тогда бы нас никуда не отпустили. Отец помешан на безопасности.

— Его можно понять, — ответила Эльмарис, застегивая сумку и принимаясь натягивать на ноги короткие удобные сапожки на плоской подошве. На этот раз они намного лучше подготовились к путешествию. Деньги, оружие, лекарства, документы — все это было собрано уже давно и теперь дожидалось их далеко за пределами столицы. Нужно было лишь только открыть переход в небольшую хижину, расположенную неподалеку от границы Дарканской империи и одного из человеческих государств. — Ты его сын и наследник. Будущий император.

— У него теперь есть жена. И дочь. Вот пусть их и контролирует.

— Ты несправедлив, — укоризненно качнула головой Эльмарис. — Отец любит тебя. И Лиран тоже.

— Я знаю, но все равно. Лиран могла бы проявить куда больше рвения и подарить императору сына, тогда у меня было бы куда как больше свободы.

— Ведешь себя, как ребенок.

Лерс не ответил. Он уже закончил собираться, забросил на плечо сумку и обернулся к супруге:

— Готова? Идем, — взмахом руки кронпринц разорвал грани, открывая пространственный переход. — Я послал дяде Даэну вестник, что мы отправились в путешествие и не желаем, чтобы нас искали. Я и так два года изображал из себя наследника империи, мне надоело. Я устал и хочу отдохнуть от всех этих дипломатических переговоров, встреч и решений, которые приходилось принимать. Теперь меня ничего не держит в империи. Пусть сами справляются со всем этим. А отцу не помешает усерднее работать над тем, чтобы обеспечить себя запасным принцем.

Эльмарис только головой покачала и шагнула в объятия супруга. Пространственные переходы она по-прежнему не любила, хоть и пришлось привыкать к ним.

Серое марево перехода растаяло за их спинами. Молодожены оказались в небольшой избушке, почти до самой крыши заметенной снегом, в кромешной темноте.

Эльмарис тут же призвала силу и сотворила несколько ярких огненных шаров, которые разогнали непроглядный мрак, освещая тесную комнатушку.

— Через два месяца мы должны вернуться в империю, — предупредила она мужа, отступая от него и оглядываясь. — Шариз как раз подойдет срок рожать, и она просила меня поддержать ее.

— Что можешь ты, чего не сможет сделать леди Сайрин? — удивился Лерс.

— Я целительница, а Сайрин просто ведьма. И не спорь. Это ее первые роды, девочка напугана.

— Через два месяца вернемся, — согласился с женой Лерс. — А пока собирайся, нас ждут человеческие государства, заморские королевства и… много-много приключений!

* * *

— Что вы думаете по поводу наказания ваших подопечных, куратор Лиарэ? — вопросил лорд Себастьян Шаэсс, восседающий за своим столом в своем же рабочем кабинете, расположенном в главной башне ордена ассаров. Перед ним, на ковре, с видом раскаивающихся грешников застыли четыре фигуры: два оборотня, один человеческий маг и девушка, чью расовую принадлежность нельзя было определить сходу, слишком уж она напоминала внешностью дарканцев, но не владела и толикой магии.

Напротив стола главного ассара, в удобном кресле сидел молодой маг. Его поза была расслабленной, руки лежали на подлокотниках кресла, голова свешивалась на грудь, а глаза были закрыты. Маг спал.

— Куратор Лиарэ? — повысил голос лорд Шаэсс. Маг не отозвался. Он продолжал спать. — Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, — буркнул себе под нос Себастьян, и чуть подавшись вперед, усилил голос магически: — Дерек! Подъем!

Блондин встрепенулся, распахнул глаза и едва не выпал из кресла, но вовремя успел схватиться за подлокотники.

— Что? — он осоловело хлопал глазами, явно не понимая ни того, где находится, ни… чего вообще от него хотят.

— А ничего, — ехидно протянул лорд Шаэсс, откидываясь на спинку своего кресла и скрещивая руки на груди. — Это вы мне скажите, что делали в тот момент, когда ваши подопечные снова — я повторюсь, куратор Лиарэ! — снова устроили взрыв на территории ордена!?

— А? Взрыв? — Дерек хлопнул ресницами и перевел ошеломленный взгляд на четверку юных ассаров, взиравших на все это действо с выражением полнейшей невозмутимости. Разве только Себастьян мог рассмотреть в их глазах… надежду на то, что куратор, занятый своей личной жизнью и семьей, не станет наказывать своих подопечных, в очередной раз нарушивших половину правил ордена. — Зачем?

— Ну… — протянул Архар, пожимая плечами, — мы исследовали свойства одного минерала, найденного в горах, и… немного не рассчитали с пропорциями. Так получилось. Мы не специально, честное слово.

— Не специально? — удивленно приподнял брови Себастьян. — Это уже третий корпус на территории ордена, который вы сравняли с землей, Архар. — Третий. Вы понимаете, что это значит?

— Мы наказаны? — протянул один из оборотней, но наткнувшись на взгляд Себастьяна, вновь потупился и попытался сделать вид, что его здесь нет.

— Мы, правда, не специально, — продолжал Архар, как предводитель этой четверки, он пытался взять весь огонь на себя, хоть и понимал, что это бесполезно — обмануть главного ассара еще никому не удавалось.

— Вот видите, лорд Шаэсс, — вступился за своих подопечных Дерек. — Адепты раскаиваются. Они просят прощения и обещают, что подобного больше никогда не повторится, — он, прищурившись, посмотрел на своих подопечных и те тут же поспешили принять самый невинный вид и заверить, что все произошедшее было, как минимум, недоразумением.

— Да!

— Мы больше не будем!

— Это все случайно вышло!

На все лады принялись заверять высочайшее руководство адепты, и только девушка молчала и продолжала рассматривать носки собственных сапог. Айяна кожей чувствовала на себе взгляд главного ассара и продолжала удерживать на симпатичной мордашке виноватый вид.

— Не будете? — протянул Себастьян, обводя всю компанию взглядом. — Раскаиваетесь?

— Да, лорд Шаэсс, — тут же поспешил повторить Архар. — Раскаиваемся. Мы… так получилось.

— Не верю! — Себастьян снова откинулся на спинку кресла и чуть скривил губы в улыбке. — Не верю, господа. Ваши физиономии уже сейчас светятся от любопытства, и я буду не я, если не предположу, что вы просчитываете, как повторить попытку создания вечного огня.

Оборотни опустили лохматые головы, Архар… покраснел. И только Айяна по-прежнему продолжала рассматривать свои сапоги.

— Берите пример с вашей юной подруги, — тем временем продолжал Себастьян, усмехаясь. — Вот кто очень убедительно изображает и искреннее раскаяние, и полнейшее недоумение от происходящего. Браво, адептка Рахшисс, браво! — главный ассар не удержался и даже изобразил овации. — Высший балл.

Смуглые щеки Айяны покрылись едва заметным румянцем. За прошедшие два года, рахшанна почти полностью освоилась в новом мире. Выучила язык и даже успела обзавестись друзьями и поклонником. Только вот перед тем, кого когда-то называла Ши-Аэсс, продолжала слегка робеть. Дочь Хераша, она знала будущее и видела чуть дальше остальных и те знания, которые ей поведали грани… пугали и настораживали…

— Идите, — Себастьян повелительно махнул рукой, указывая своим ученикам на дверь. — По своим комнатам и сидеть там безвылазно пока я не придумаю вам наказание. На этот раз штрафными работами в вольерах с драконами вы не отделаетесь, господа.

Адепты, понурившись, вышли за дверь и синхронно вздохнули.

— Не бойся, детка, — Архар приблизился к Айяне и положил руку ей на плечо. — В обиду не дадим.

— Ага, — Райно почесал макушку и вздохнул. — На этот раз нам не отвертеться. Сам будет наказание придумывать. Мне уже страшно и очень хочется сбежать.

— Лорд Шаэсс не зверь, — тихо заметила Айяна. — Он не заставит нас делать что-нибудь на самом деле ужасное.

— Ты плохо его знаешь, детка, — вздохнул Архар. — Поверь, он всегда придумывает такие пакости, что меня зависть берет.

— Господа! — раздался прямо над ними голос главного ассара, заставивший всех четверых слегка присесть от страха и неожиданности. — Я, кажется, ясно выразился — по своим комнатам! Считаю до трех, кто не успел… — дальше продолжать было не обязательно — четверка сорвалась с места и понеслась по коридору на скорости ветра.

— Ты слишком суров, — Дерек покачал головой и потер лицо руками. — И не даешь им никакого спуска. Это неправильно. Адепты должны…

— Давай ты не будешь меня учить, как поступать с моими же адептами, — прервал его Себастьян. — Тем более тогда, когда накосячила одна из твоих групп. В чем дело, Дер?

— Прости, — Дерек сник и снова потер ладонями лицо. Сказать что-то еще, он просто не успел, в центре кабинета замерцала серая воронка перехода, из которой вышел лорд АртНаэр.

— Себастьян, господин Лиарэ, — Даэн кивнул другу, затем Дереку, чуть задержав внимание на выражении лица последнего. — Зубы или колики? — поинтересовался.

— Зубы, — хмуро подтвердил Дерек. — Третий уже. Рианна с ног сбивается, никак успокоить не может. Я уже неделю нормально не спал.

— Сочувствую, — кивнул лорд АртНаэр. — Это еще не скоро закончится, а потом…

— Так! Хватит! — резко прервал обмен опытом Себастьян и для пущего эффекта хлопнул ладонями по столу. — Этими своими ужасами будете делиться потом, без меня… Папаши! А теперь, по делу. Дер — марш домой и выспись, как следует. Хотя нет, дома тебе поспать не дадут, ступай в гостевые покои и… выспись, как следует! С этой четверкой, я сам разберусь.

— Но… — попытался было возразить Дерек, но его прервали взмахом руки и так же безмолвно указали на дверь.

Пришлось подчиниться. С тех пор, как Дерек Лиарэ оставил службу в Магическом патруле и принял на себя кураторство нескольких групп в ордене ассаров, он привык к тому, что когда лорд Шаэсс начинает командовать, лучше подчиниться.

— Итак, — Себастьян поднялся из кресла и вышел навстречу старому другу, когда массивная фигура блондинистого мага скрылась за дверью. — Что случилось? Мы виделись сегодня утром, на ритуале единения кронпринца и его супруги.

— Вот, — Даэн лишь протянул руку ладонью вверх, демонстрируя своему другу и наставнику едва различимую зеленую дымку. — Они опять сбежали.

Себастьян прикрыл глаза и вытянул руку, накрывая ладонью вестник. Считал его, снова распахнул глаза и усмехнулся.

— Я же тебе говорил, что долго он не выдержит. Вот и результат. Нужно было его ко мне заслать. И на ближайшие десять лет, кронпринц был бы под присмотром.

— И потерять его на десять лет?

— Вы слишком на него давили, вот он и сорвался. Но что ты хочешь от меня?

— Лерс слишком хорошо овладел своей ведьминской сутью, — недовольно произнес младший брат императора. — Я не могу его найти. И даже кровная связь не действует.

— И что?

— Найди его.

— Зачем? Пусть мальчишка сам набивает себе шишки. Вернется. В конце концов, он разумный мужчина, уже муж, и прекрасно понимает, какая на нем ответственность. Погуляет и вернется.

— Я должен быть уверен, что с ним все в порядке. Вмешиваться и возвращать силой в империю не буду, хоть Шаан и настаивает на этом, но удостовериться, что ни Лерсу ни его жене ничего не грозит — я обязан.

— Он справится, — Себастьян отошел к окну и выглянул наружу, усмехнулся, глядя на то, как четыре фигуры исчезают за углом главного корпуса. — Справится со всем сам.

— Почему ты так уверен в этом?

— Ты же справился. И вернулся. И я тоже. И Лерс… он тоже вернется, когда осознает все в полной мере. Эта земля, Даэн… это мир… наш мир, его узы слишком крепки, они впитались в кровь, проросли в нас, и никогда не отпустят. Лерс сделает свой выбор. Правильный выбор, надо лишь верить в него.

КОНЕЦ.

Content

Загорская Наташа
Эльмарис. На пути друг к другу

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог